Сержант. Назад в СССР. Книга 4

Глава 1

Враг не дремлет

Первый том тут: https://author.today/work/358750

* * *

* * *

Я мгновенно скатился с кровати на пол.

Если это нападение, то одним взрывом все точно не ограничиться… Не дай бог, начнется настоящая мясорубка! Я-то ладно, а остальные? Во всех кубарях поднялся шум и гам — никто ничего толком не понимал. А учитывая, что было темно — работало только тусклое дежурное освещение — то и подавно ни черта не разобрать. Сразу же стянув со стула свою форму, я прямо на полу принялся одеваться. Рядом кто-то топтался, отовсюду слышались растерянные голоса.

Несколько окон выбило — на полу валялись мелкие куски стекла, но до кроватей не долетело.

Само собой, в подразделении много раз проводились вводные тренировки по отражению внезапного нападения противника. Хотя какой тут к черту противник? До границы километров сорок! Место тихое, спокойное. Да, летом был инцидент, но видимо, его уроки быстро забылись. Впрочем, на то он и противник, чтобы бить оттуда, откуда его не ждут.

Пока я торопливо одевался, одновременно прислушивался и контролировал окна — никто не стрелял, не летели гранаты. Да последние и не прилетели бы, потому что снаружи стояла противогранатная сетка из обычной рабицы, прибитой к деревянной оконной раме. Нет, все нормально.

С опозданием завыла сирена. Ей вторила другая, откуда-то с севера.

— Рота! Подъем! — громко заорал дежурный по роте. — Боевая тревога!

Освещение врубать не стали. Оно ж ведь как — при включенном свете внутри подразделения, все будут как на ладони. Одна очередь из автомата и куча трупов. А бить вслепую — тут, как повезет. Но никто не стрелял. Так всё-таки, это случайность или нападение?

Я ловко натянул штаны, потом сапоги. Рывком затянул ремень. Накинул китель на плечи. Пригнувшись, бегом бросился к оружейке — ее как раз открывали. Тут и там горели «летучие мыши», чтобы было хоть немного света. Самым первым получив автомат, и подхватив подсумок со снаряженными магазинами, я выкатился из оружейной комнаты. Устремился к выходу.

Вообще, покидать казарму без команды нельзя. Но это не для меня, у меня свое видение ситуации и методы действия. Топтаться на входе, терять время, ожидая непонятно чего⁈ Ну уж нет.

Судя по всему, где-то неподалеку взорвалось что-то крупное, причем со стороны окон. Именно оттуда и прилетела взрывная волна — там находился только автопарк и склад горюче-смазочных материалов. Склад РАВ с другой стороны. Если рвануло то, скорее всего, это мог быть только стоящий отдельно топливозаправщик… Но как? Сам он взорваться не мог, значит помогли. Например, прямое попадание реактивной гранаты… Скорее всего, так и есть — цель наверняка поражена.

Оббежав кирпичное здание казармы, я увидел впереди большой очаг пламени впереди. Рыжие отсветы были видны издалека. Очаг частично перекрывал одноэтажный кирпичный барак, уже и не помню, для каких нужд построенный.

Действовать самостоятельно я не собирался — меня так по ошибке могут и свои же караульные пристрелить. Кто там будет разбираться⁈ На наблюдательных вышках караул, есть дежурное подразделение. Скорее всего, сейчас они все на нервах, по неопытности, угроза им будет мерещиться отовсюду. Будет допущена куча ошибок. Лишь бы ничего серьезного…

Но, как ни крути, а понять общую обстановку и характер угрозы я должен был сам, пока остальные сослуживцы еще получают оружие и пытаются слушать команды дежурного офицера. Карпов, как офицер совсем другой закалки, скорее всего, потерялся где-то среди личного состава в недрах казармы. Тут опыт нужен, одного знания команд маловато…

У них там у всех сейчас в головах каша — что, куда, зачем? Да, на тренировках объясняли, показывали, но это все не то. Еще никто не слышал о доблестно погибшем подразделении солдат на обычной тренировке. А тут все иначе!

Время шло. Часть поднята по тревоге. Но угрозы я по-прежнему не уловил — что-то было не так! Чуйка, которой я давно привык доверять — молчала. Ложная тревога?

Что за черт⁈ Присутствовала какая-то не реалистичность происходящего.

Что именно там взорвалось и как — не ясно. Топливозаправщик? Может быть, но это только мое предположение. Судя по огромному очагу пламени и густому дыму, который хорошо было видно в свете прожекторов — это он и есть. Погасить горящее топливо будет непросто. В части была своя пожарная служба, но полноценной машины пожаротушения не было. Все, что имелось в распоряжении штатной пожарной команды, назначенной из тех же срочников, это пожарные рукава, гидранты, да ручной инвентарь. Тушить можно и нужно, но только в том случае, если нет угрозы атаки противника. Мое видение, пока они очухаются и реально смогут что-то предпринять, горючка уже выгорит сама.

В том, что топливозаправщики сами по себе не взрываются, я был уверен на сто процентов. Тут без чужой помощи точно не обошлось.

И словно в подтверждение моих слов, вдруг с севера послышалась стрельба. Сначала одиночная короткая очередь, потом вторая, третья. Длинная очередь.

Ну, началось. Самые плохие предположения подтвердились.

Часть была атакована извне.

Факт нападения на лицо, если только это не сдали нервы у кого-то из караульных с вышек. Такое бывает, когда от напряженности и недосыпа, в глазах начинают появляться разнообразные глюки, которых на самом деле просто нет. Мозг верит в них, а палец жмет на спусковой крючок.

Помню, проверял я как-то новоприбывших, устроил им практический зачет. Все провалились. Потому что суть не была не в том, чтобы напасть на бойцов, а заставить их самих в это поверить. И когда после пары часов разбросанных докладов, обрывочной информации, они чуть друг друга не постреляли, стало понятно, что в учебке их такому не учили. Вообще, много чего могу вспомнить… Но не время для этого!

Я встал перед серьезным выбором — если вдуматься, я чуть ли не единственный человек, который знает, как реагировать на угрозу такого плана и у которого достаточно опыта быстро разобраться в спешно меняющейся обстановке. Нет, безусловно, в нашей воинской части достаточно и других офицеров и прапорщиков с боевым опытом, но они мне не ровня. К тому же, их бдительность давно заснула — в этих краях давным-давно ничего не происходило.

Наконец, спустя пять минут, из казармы посыпались люди, выводил их Карпов, с помощью старослужащих. Дежурный по роте командовал где-то внутри подразделения.

С одной стороны — зря все это. Что они могут? Только друг друга перестреляют, по неопытности, если вдруг рядом что-то рванет.

— Макс, что там? — ко мне подбежал Самарин. Чуть позади него был Ильин. Оба тоже с автоматами. Со стороны второй казармы тоже слышался шум. Но там дежурным был капитан Соболев — потому у них все шло быстрее и увереннее.

— Нападение неизвестного противника. Взорван топливозаправщик.

— Но там же ограда! — возразил Дима.

— Да что ограда! В прошлый раз как было, помнишь?

Тот кивнул. Все помнили ту историю, когда я двух душманов на складе запер. Они ведь тоже через ограду с колючей проволокой пролезли и ничего, она их не остановила.

Быстрый анализ кое-что поставил на свои места. Проблема была еще и в том, что с той же стороны где сейчас горел бензовоз, располагался второй, новый автопарк и там ограда была временной. В сезон дождей, да ещё и с таким климатом, особо ничего не построишь из-за постоянной сырости, вот стройку и отложили на весну. А временную ограду и корова снести может.

Что делать в такой ситуации?

Находясь у торца здания, я оглянулся на вход в казарму. Карпов и сержанты с ефрейторами строили личный состав повзводно. Стрельба тем временем почти прекратилась, лишь где-то на севере стреляли одиночными. Я бегом вернулся обратно.

— Игорь! — я попросил старшего лейтенанта отойти в сторону. — Факт нападения отрицать нельзя! Разреши мне взять пару ребят и действовать самому? Все будет нормально!

Если бы это услышал Ветров или Хлебов — они бы ужаснулись. Крику было бы — срочник совсем без тормозов. Такого в психушку нужно.

Если бы на месте Карпова был майор Кикоть, тот бы подавился от того, какая ему любопытная работа ему привалила. Наш ротный бы просто охренел, но понял бы мои намерения. А вот сам Карпов и Игнатьев отреагировали бы одинаково, потому что оба видели меня в действии.

Со стороны открытого огня снова раздалась стрельба очередями.

— Громов, ты в своем уме? — возмутился старлей, но как-то не очень уверенно. — Как я тебя туда отпущу?

Рядом, всего в нескольких метрах от нас, толпились бойцы. Поведение было соответствующее, кто-то был растерян, кто-то наоборот рвался проверить, что там происходит.

— А ты не отпускай, я могу и без приказа. Ты же знаешь. Я просто поставил тебя в известность. А бойцов лучше на плац определить, его с двух сторон бараки окружают. Там их не достанут. Я бы на твоем месте сделал именно так!

Да, Карпов не тот, за кого себя выдает, он совсем не взводник и работать с личным составом — это не его. Тем более, когда их сотня рыл.

— Сейчас ротный прибудет!

— Ну и хорошо! — кивнул я. — Я Самарина с собой возьму!

— Стой, куда?

Я услышал, но не отреагировал. Лишь побежал к ограде. Да, без приказа. Как бы это смело и дерзко ни звучало. Ну да, в рамках уставов ВС СССР это было просто немыслимо, в реалиях советской армии тоже. Один единственный срочник действует сам по себе, когда все остальные топчутся на месте⁈ Такого не бывает. Так и не должно быть, но теперь я сам вершил свою реальность. Я был прекрасно уверен в своих силах, знал, как нужно действовать. Вообще-то, один в поле не воин, но если воин опытный, то тоже кое-что может. Сейчас «работает» не младший сержант Громов, а майор спецназа с той же фамилией, в теле двадцатилетнего пацана. Майор, у которого десятки самых разных боевых ситуаций на счету.

— Димка, за мной! — бросил я Самарину, когда пробегал мимо.

Тот отреагировал верно. Сразу рванул за мной по пятам.

— Все время держись за мной, не стреляй без команды! Мы не знаем, кто там и что! Понял?

— Понял, Макс!

Я кивнул. Хорошо, что не было лишних вопросов. В такой обстановке они лишние. С Самариным было удобно работать, он всему учился у меня.

Оружие мы держали наготове, не забывая про предохранители. Добравшись до высокой кирпичной ограды, мы тут же сместились правее, приближаясь к тому сектору, где продолжалась стрельба. Здесь все было в норме. Ближайшая вышка — молчала, прожектор светил куда-то вниз и не двигался.

Это только в фильмах показывают, что противник бьет по приборам внешнего освещения, тем самым лишая «глаз» стрелка-караульного. По факту, это не совсем так. Попробуй издалека еще попади по этому самому прожектору, особенно, если он не большой. Этот был цел, но не двигался.

Конечно, дежурный по части, начальник караула, сами караульные и дежурное подразделение частично знали, как реагировать. Но между теорией и действительностью разница огромная. Караульные тупо палили из автоматов — многочисленные объекты и постройки пока не давали понять полноты картины. Даже частично.

— Бляха-Муха! Да что ж там? — пробормотал я вслух. Все так резко началось, а сейчас все как-то заглохло. Не было продолжения. Обстановка стала еще запутаннее.

Мы продолжали молча двигаться вдоль ограды. Вот попалась первая вышка — здесь прожектор имелся, но видимо был разбит. Лезть туда не было смысла — со стороны хорошо видно. Полезешь — отличная мишень для снайпера.

Вскоре, мы добрались до второй точки. Справа действительно горел остов кабины и самой цистерны. Вылившиеся остатки топлива горели тут и там отдельными очагами, но радиус пожара был небольшой. Большая часть уже сгорела. К счастью, вокруг почти ничего особо не пострадало. Света здесь было уже меньше.

Ограда цела. Колючка тоже. Одна из вышек пустовала — это хорошо было видно. Караульный сбежал? Или его завалили?

Скорее всего, второе.

Сам не знаю почему, но я быстро смекнул, что взрыв техники, это всего лишь отвлекающий маневр. Никто не нападал на часть всерьез, так постреляли немного, чтобы шороху навести. Из-за густого дыма, пока ничего нельзя было разобрать, но уже сейчас я догадался, что никакого прорыва тут не было. Беспорядочную стрельбу открыли караульные, судя по всему — кто-то для отвлечения внимания засел у холмов, где было полно колючих кустарников. А настоящий противник был где-то дальше. И это было логично. Рядом с шарагой проходила одна единственная дорога в этих землях. Вокруг не вариант, камни, ямы, рытвины. Никто без разрешения командования тут не ездил. А если внаглую, то возможны варианты.

— Димка, дуй туда! — я указал Самарину место под бараком. Не хотел, что бы он путался под ногами. — Осмотрись и жди моей команды.

— Принял!

А сам я, пользуясь задымленностью территории, быстро забрался на ближайшую вышку. Караульный лежал на деревянном полу — мертвым. Под ним гильзы и лужа крови. Все вокруг было расстреляно автоматной очередью. Бойца сняли откуда-то слева. Торговать мордой я не стал, быстро спустился обратно вниз. — благо, дыма было предостаточно. А то еще и меня достанут.

Двинулся дальше. Тут ограда была уже куда хуже той, что окружала часть южнее.

Здесь уже началась территория нового автопарка. Техника по-прежнему стояла на размеченных квадратах, тут никого не было. Вообще. Ничего не разобрать — света мало. Стрельба уже давно затихла. Либо караульные спохватились, что только шумят зря, привлекая на себя внимание скрывшегося во тьме противника, либо их уже всех сняли. И скорее всего, второй вариант вероятнее.

Тут я услышал где-то за деревянной оградой шум двигателя. Это мне сразу не понравилось — откуда и почему⁈ Выломать пару досок было не сложно, зато я увидел, как вдоль ограды с внешней стороны проскочила какая-то машина, а может и не одна. Не наша, не советская. Сильно напылила. Но погодите, в той стороне — не Афганистан. Там же Иран!

Стрелять было глупо. Все равно бы не попал с такого расстояния.

Нужно было срочно доложить об увиденном. Все было просто, до безобразия. Дорога рядом с частью — только одна. Дальше, ближе к предгорью, она разделяется и ведет сразу на несколько направлений. Скорее всего, здесь прошло что-то вроде каравана… Но у душманов нет колесной техники! А даже если и есть, то это нонсенс! Да и как бы она прошла через заваленное ущелье, у входа в которое развернут наш блокпост. Что за чушь⁈

Иран не внушал мне доверия. Но и врагом он не был.

А чтобы караульные не подняли тревогу заранее, неизвестные тихонько шарахнули из РПГ с холма по топливозаправщику — его же издалека хорошо видно. Взрыв, пожар, хаотичная стрельба и вуаля, вот тебе полная симуляция прорыва.

Очень странно. Что же все это значит? Прорыв в Иран? Откуда? И кто?

Нет, у душманов было много союзников, в том числе и Иран. Пакистан, Китай… НАТО! Как ни крути, а у меня не было подтверждения предположению.

Шум двигающейся машины быстро прекратился. Повисла тишина.

Еще раз забравшись на вышку — только на соседнюю, я и там нашел мертвого караульного. Тоже был расстрелян откуда-то с холмов. Ну, неудивительно, вышки-то освещены и видно их издалека.

Я тут же активировал проводной телефон, набрал дежурку. Даже гудка не было. Выругался. Спустился вниз, отыскал Самарина.

— Ну что? — спросил он.

— Все! — махнул я рукой. — Ничего конкретного! А за оградой кто-то прошел нашей дорогой. Незаконно.

— Да ну? И все? А стрелял кто?

— Никто, возвращаемся. И помни, нас тут не было! — решительно заявил я. К промашке я отнесся нормально — такая практика тоже имеет место быть. Чую, скоро станет понятно, кто это тут хозяйничает. — Давай, давай, шевелись!

В общем, мы вернулись обратно к казарме.

Личного состава тут уже не было — видимо Карпов воспользовался моим советом и увел их на плац. А то мало ли, прилетит. Потом рассказывай матерям в письмах, разные героические небылицы.

Едва мы вернулись ко входу в казарму, непонятно откуда там появился вооруженный автоматом, наш ротный капитан Воронин.

— Громов, Самарин! Вы какого черта там делали? — рявкнул он, глядя на нас гневным взглядом. — Тут черт знает что твориться! А вы в герои подались?

— Никак нет, товарищ капитан. Всего лишь разведка боем!

— Какая нахрен разведка? — яростно возмутился он. — Вы с ума сошли? Куда вас понесло? Оба в дисбат пойдете. Ну ты-то, Громов понятно. Самарин, а тебе один раз повезло, теперь все время будешь судьбу испытывать⁈

— Товарищ капитан! — перебил я. — Разрешите доложить?

— Чего?

— Все это был обманный маневр. Мимо нашей части, по дороге, что хорошо видно со всех пяти вышек, незаконно прошел транспорт. Чей — неизвестно. Из-за дыма и поднятой пыли, было не видно. Пара караульных убиты.

Повисла напряженная пауза.

По всему получалось, что караульные все-таки что-то увидели, когда взорвался топливозаправщик. Их быстро нейтрализовали автоматными очередями, а потом они просто ушли. Очень странная и непонятная тактика, а главное, кто? Кто там такой борзый, что решился на такое⁈ Ну, точно не местные.

— Уверен? — переспросил Воронин.

— На сто процентов. Это не нападение. Это просто отвлечение внимания, которое пошло не по плану! Нужна авиация, с воздуха посмотреть, кто и куда поехал!

— Ладно, принял! — кивнул тот. — Марш на плац. И чтобы никому ни слова, где были и что делали! Ясно? Скажете, потерялись и пошли не туда. Все, бегом, бегом…

Самарин расстроился, что не довелось пострелять по душманам. По сути, мы просто сбегали вперед и посмотрели что там. Разведка действует так же. А я наоборот был рад, что никакого захвата не было — хорошо, если все вот так оборачивается. Конечно, тоже ничего хорошего не произошло — неизвестный враг ушел, наследил. В общем, эта декабрьская ночка была ай-ай-яй… До самого утра творилось что-то невнятное. Доклады опровергали друг друга. Я не вникал, это уже не мое. Да и кому я нужен со своими советами?

Наконец, ближе к часу ночи, всем разрешили вернуться обратно в казарму. Оружие сдавать не стали, раздеваться тоже — завалились спать прямо так, в военной форме. Утром все более-менее придет в норму, наверняка уже сейчас радист строчит телеги во все стороны. А ведь майора Хлебова по-прежнему не было — у руля был Ветров. Но от него не было ни слуху ни духу, рулили в дежурке.

Конечно же, все случившееся обсуждалось солдатами до глубокой ночи, потом усталость взяла свое. Со всех сторон кубаря слышался мерный храп. А я лежал и гадал — кто и как?

Утром ситуация яснее не стала.

Зато пришла «телега» на Самарина. Его кандидатуру рассмотрели и согласовали…

Глава 2

На новое место

Ночной инцидент имел большой резонанс.

Шутка ли, поздно вечером на территории отдельной приграничной воинской части взрывается бензовоз КамАЗ-4310 с практически полной цистерной. Для того, чтобы выстрелить по нему из гранатомета, нужно было понимать, что рванет очень хорошо. То есть, шутки тут точно исключены. Ущерб не маленький, но напрямую зависит от того, что стоит рядом с ним.

В нашем случае, топливозаправщик стоял в стороне от остальной военной техники, рядом были только механические агрегаты и детали, в которых взрываться просто нечему.

Ладно техника — ее спишут. Это война, тут всякое случается и неизбежные материальные потери это нормально.

А вот люди… Как списать людей? Да никак! В результате ночной атаки, погибло трое часовых, еще двое были ранены. Обоих быстро доставили в госпиталь. Как выяснилось, майор Ветров был не в состоянии грамотно руководить личным составом воинской части, потому что до этого умудрился напиться. Это был вечер пятницы, впереди выходные, а у него как раз имелась доставленная мной бутылка качественной настойки. Видимо, замполит, с непривычки и перебрал лишнего. Из-за этого, в дежурной части некоторое время был бардак.

Тут было достаточно серьезное нарушение. Согласно устава, в ночное время суток, часовые на вышках должны не сидеть, а патрулировать. У них ровно в десять вечера происходит пересменка. Караул, вместе с разводящим, как раз только вышел на маршрут, чтобы их «спустить», когда произошел взрыв топливозаправщика. Парней просто не успели сменить.

Да и сами бойцы, при холодном ветре с гор изредка нарушали правила. Если направить на себя галогенный прожектор, можно согреться. Конечно, это было запрещено. Но если не попался, никто и не накажет.

По чьему указанию они там сидели до наступления темноты — неясно. Судя по разговорам, что ходили по части, это правило устоялось с давних пор. Виноватого, конечно, найдут — в армии всегда находят. Скорее всего, командиру части влетит.

Вообще то, что происходило в дежурке и штабе, можно было только представить. Я не интересовался, но все явно было напряженным. Само собой ожидалось прибытие особистов, контрразведки и всех, всех, всех.

Воздушное наблюдение ничего не дало. Из-за дождя, который помог потушить горящий бензовоз, размыло следы той техники, что я видел. Прибывшие под утро вертолеты осмотрели весь сектор, вплоть до границы с Ираном. Естественно ничего не обнаружили.

А вообще, в данный момент меня это не сильно волновало. В части есть те, кому придется решать эту проблему. Офицеров достаточно. Правда, что-то мне подсказывает, что майор Ветров служить тут уже не будет.

А ровно в три часа дня прилетела вертушка. Это был Ми-8Т, сверху, как всегда, кружил вертолет сопровождения Ми-24. Да, запоздал, но лишь потому, что район временно был объявлен небезопасным.

Конечно, все происходящее было похоже на эдакую карусель. В десять утра пришел приказ о переводе Самарина, в двенадцать уже подготовили все документы, а в два часа дня, после обеда, мы уже сидели на чемоданах. Строевая часть с ног сбилась, особенно на фоне всего происходящего. Как и сказал капитан Воронин, нас с Самариным там не было. Мы, как и все остальные, были со своим подразделением у казармы, а потом переместились на плац. Не удивлюсь, если в самом скором времени сюда прибудет майор Кикоть и первым же делом поинтересуется, где в это время был младший сержант Громов. Но его переиграли. Вдвойне.

— Макс! — окликнул меня Дима Самарин. — Это… Я не успел тебе сказать раньше. Спасибо за то, что предложил меня как кандидата. Я внезапно понял, что дальнейшая служба здесь, не для меня. Хочется приносить больше пользы, а здесь это невозможно!

— Не вопрос! — отозвался я. А сам подумал — ну кого еще мне брать⁈

Нет, я вовсе не хочу сказать, что от рядового Самарина не было толку. За последнее время он изменился. Если раньше это был простой, но спортивный паренек из какой-то деревеньки в Ростовской области, то сейчас это уже был полноценный солдат. Из такого можно лепить что угодно, главное понимать, для чего. Именно такие парни как Димка и служили в моем отряде — простые, ответственные, бесстрашные. Когда их научишь, с ними можно идти через огонь и воду.

За несколько минут до прибытия вертушки, мы попрощались с сослуживцами, заглянули к командиру роты, получили на руки наши документы. Вертолет сел на импровизированную площадку, неподалеку от КПП. По периметру были выставлены патрульные группы.

Бортмеханик уточнил у нас фамилии. Удовлетворенный ответом, он пропустил нас внутрь. Там сидели какие-то гражданские, которые мне не были знакомы. Да, я помнил слова Игнатьева о том, что с нами могут лететь уже знакомые мне лица. Но таковых не было, хотя я быстро всмотрелся в лица всех шестерых человек.

Вертушка взлетела.

За свои пять месяцев военной службы, я летал на вертолете уже не первый раз. А в общей сложности, наберется уже не меньше трех сотен вылетов. Немало, что уж тут говорить.

Само собой, оружия при нас не было. Только военная форма, комплект сменного нательного белья, обувь и вещевые мешки. Лететь нужно было достаточно далеко, аж под Куляб. Там было что-то вроде перевалочной базы, откуда нас должны были забрать, но уже по земле, а не по воздуху.

Само собой, лететь пришлось не по прямой, а совершить крюк к северу. Если этого не делать, то мы вновь оказались бы над теми самыми горами, где попали в плен. Вертолету требовалась дозаправка на Термезе. И там же в вертолет сел еще один пассажир в звании прапорщика.

В целом, весь полет прошел спокойно. Я даже подремал, восполнив то, что недоспал этой бурной ночью. Самарин тоже.

Когда мы сели на Кулябе, погода более менее нормализовалась. Даже вышло солнышко. Мы уже успели отвыкнуть от голубого неба — вечные тучи уже порядком надоели. К счастью, здесь, в Таджикской ССР, сезон дождей был немного более мягким.

Из всех пассажиров, только двое осталось на полосе, остальные разбрелись по своим делам. Так как Ми-8Т сел на самом краю, здесь было спокойно. Вертолетов тут было немного, а из самолетов стоял только турбовинтовой АН-24. Либо, АН-26, внешне они похожи. Помню, летал я на таких в Сирии. Сразу же вспомнился случай, когда наша группа впервые узнала, что такое турбовинтовая АНка. Мало того, что он был семьдесят четвертого года выпуска, так еще и выглядел так, будто его из музея угнали. Мы его тогда в шутку прозвали «Мессершмидтом». За древность.

Он был выкрашен в темно-серый защитный цвет. Нам предстояло лететь из «Химок» в «Тифор». Так вот, помимо нашей группы спецназа, загрузилось в салон еще человек двадцать из «сменщиков», все в званиях от ефрейтора, до подполковника. В центре сложили личные вещи — сумки, чемоданы, баулы. Весу там порядочно. Учитывая еще и каски, бронежилеты, оружие и боезапас. Кто-то дополнительно вез карты, кто-то детали для беспилотников. Вместимость до пятидесяти человек, нас уже было тридцать пять, не считая экипажа. Самолет сам по себе выглядел уставшим, учитывая возраст, а его еще и нагрузили будь здоров. Ну, думаю, сейчас полетим. Но нет, выходит бортовой техник с калькулятором в руках и давай что-то там считать.

В итоге, закатывают в салон большую пластиковую бочку с водой. Литров на двести, наверное. Самолет, бедный, аж заскрипел. Бойцы сидят и думают, да он же сейчас пополам сложится. Но дальше стало еще интереснее. Техник снова взялся за калькулятор. В итоге, внутрь занесли еще штук двадцать разборных железных кроватей, которые нужно было закинуть по пути.

Закрывая рампу, тот наконец-то обратил внимание на наши озадаченные лица. Мол, как взлетать-то собираетесь с таким перегрузом?

А он ухмыляется и говорит — так, вот сейчас как взлетать будем, все вот так вот, как птички, ручками помахали, да⁈ Тогда точно взлетим!

Он даже показал, как именно нужно присесть и ручками помахать. По салону прокатился недружный смех.

В итоге АН-24 взлетел, но сделал это аж в самом конце взлетной полосы, тяжело и со странным скрипом. Бортовой техник ржал как ненормальный, видя лица «сменщиков». Ну, у каждого свои приколы. А я тогда в который раз убедился, что советская техника лучшая в мире.

— Макс! Ты чего, заснул что ли? — окликнул меня Самарин. — Уже несколько минут на этот самолет смотришь.

— А, так… Ностальгией навеяло! — отмахнулся я.

— Да? Ну ладно… Что у нас дальше по плану? — спросил Дима.

— Мне сказали, что нас здесь встретят, — ответил я. — Но что-то пока никого знакомого не вижу. Давай-ка прогуляемся вон к тому зданию⁈

— Эй, вы двое! — окликнули нас, едва мы сделали несколько шагов. Это был тот самый прапорщик, что подсел на вертушку в Термезе. — Мужчины, вы куда направляетесь?

— В Куляб!

— Так мы уже здесь, — фыркнул он. — Куда именно?

Мы с Димкой переглянулись. Что-то он странные вопросы задает — неужели из контрразведки⁈

— Это засекреченная информация! — с серьезным лицом, пошутил я. — А что?

— Капитана Игнатьева, случайно, не знаете?

Я тут же навострил уши.

— Ну, допустим.

Тут уже сам прапорщик усмехнулся.

— Я так и думал. Вас тоже отобрали?

Это была какая-то странная игра, правила которой никто не озвучивал.

Пока мы разговаривали, к «взлетке» подъехал темно-зеленый УАЗ «469». За рулем был какой-то сержант, в форме старого образца. Не в «афганке».

— Кто здесь Громов? — спросил он, оглядев нашу компанию из четырех человек.

— Я!

— Меня Андрюхой звать. У меня приказ забрать четырех человек и доставить на перевалочную базу.

— Тогда, это мы и есть.

— Отлично. Грузитесь. Места хватит на всех.

Кем был четвертый человек, узнали уже потом. А сейчас он был по гражданской форме, достаточно молодой. Не думаю, что офицер. Загрузились мы быстро. Но ехать пришлось достаточно долго, минут сорок точно. В итоге, нас высадили, а водитель сразу же дал по газам и куда-то уехал. На так называемой перевалочной базе не было почти ничего — просто палаточный городок, да автопарк из десяти машин. Все было обнесено сетчатым забором с колючей проволокой сверху.

— Ну а дальше-то что? — поинтересовался Самарин, осматривая территорию. — Одни палатки кругом. Нас что, привезли сюда на них посмотреть?

— Не торопись, подождем немного! — отозвался я.

Это место чем-то напоминало мне «тринадцатый район» на авиабазе в «Химках», в Сирии. Его так в шутку называли все те, кому повезло оттуда свалить. Считалось, что там, в больших двадцати местных палатках, размещался самый низкосортный контингент армии России. Я с этим был в корне не согласен — нормальные парни. Просто им с Кимбами не повезло.

Несмотря на относительно хорошую и ясную погоду, сегодня было довольно холодно. Думаю, небольшой минус на термометре всё-таки был. Вокруг ходили младшие офицеры, прапорщики, сержантский состав. На нашу группу никто не обращал внимания — видимо тут это совершенно нормальное дело.

Успели немного познакомиться. Прапорщика звали Кирилл, второй же, в звании сержанта — Денис.

Примерно минут через пятнадцать к контрольно-пропускному пункту подъехала «Шишига» без тента. Пассажирская дверь распахнулась и оттуда выбрался капитан Игнатьев, с кожаной папкой в руках. Сам в новенькой форме, с первыми модификациями «афганки», в начищенных кожаных ботинках.

— Ну что, воины! Давно стоите? — издалека начал он, увидев нашу компанию.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — поприветствовал я. Он протянул мне руку — ну ещё бы, после тех событий в ущелье, по-другому и быть не могло. От души пожал ее — между нами уже была некая связь. Затем офицер поприветствовал остальных, лично поздоровавшись с каждым.

— Значит так! — он осмотрелся по сторонам. — Я ваш командир, капитан Игнатьев Александр Владимирович. Именно я стоял за тем, чтобы собрать вас всех воедино. Так… Познакомимся поближе чуть позже, а то времени мало… До конца ужина осталось минут двадцать, поэтому, сначала идём на прием пищи. Кстати, ночевать мы тоже будем здесь. А уже с утра выдвинемся в конечный пункт назначения, где вы и будете проходить дальнейшую службу. Вопросы есть?

Конечно же, вопросов было много. У каждого. Но почему-то никто не решился их задавать. Я так понял, что ни Самарин, ни остальные не знали, что мы будем иметь какое-то отношение к разведке. Честно говоря, тут я сам сплоховал, не рассказал Димке все подробности.

— Товарищ капитан, а какова финальная численность нашей группы? — спросил я, оглядываясь на остальных. — Нас тут уже четверо. Будет кто-то ещё?

— Вместе со мной будет восемь. Если дойдут до конца. Нет — добавят другого кандидата.

— Вы тоже с нами? — подал голос Кирилл.

— Это не я с вами, а вы со мной! Разницу чувствуешь? — возразил Игнатьев. — Я ваш командир. По условиям, определенным командованием, группа в полном составе будет проходить обучение в специальном учебном центре особого назначения. И я, несмотря на офицерское звание, не исключение.

Прапорщик задумчиво хмыкнул. Расценивать это можно было по-разному.

— А где ещё трое? — спросил трое.

— Прибудут утром! — капитан посмотрел на часы. — Сегодня не получилось их забрать, авиабаза Мазари-Шариф закрыта для перелетов. Ну что, уже познакомились?

Он обвел нас задумчивым взглядом.

— Ну, так… В двух словах!

— А в чем проблема? — поднял бровь капитан. — Не доверяете друг другу? Понимаю, но это не к месту. Раз вы тут, значит все нюансы относительно секретности уже позади. Повторюсь, я лично отбирал каждого кандидата сюда. И все вы попали сюда не просто так, не за красивые глаза.

Столовой, конечно же, оказалась палатка. Это была унифицированная санитарно-барачная палатка образца пятьдесят шестого года. Их Советский Союз «наштамповал» с большим запасом, словно для третьей мировой готовился.

Внутри все было выложено деревянными поддонами, у обоих выходов стояли печки-буржуйки. Еда была привозная. В углу раздачи стояло несколько больших темно-зеленых термосов, вроде тех, за которыми ранее ездил грузин Чоговадзе. Было несколько деревянных столов, сбитых между собой досками.

Из еды на ужин было что-то вроде жирного плова с говядиной. Хлеб, черный-белый, кусок маринованного огурца. И сладкий крепкий чай. Не густо, зато много. Правда, огурец был кислый.

Из посуды только алюминиевые тарелки, такие же кружки и ложки. Вилок не было. Но многие из здешних, приходили со своими вилками. Оно и понятно, все привозное, включая посуду. Попробуй-ка напасись на всех легко бьющейся керамической посудой. А вот почему не было вилок — осталось загадкой. У нас в части они были, кривые, косые, с обломанными ножками, но все же.

Поужинав, отправились к удаленной палатке, что выделили строго под нас. Она была небольшой, видно было, что прежних «хозяев» выселили совсем недавно. Кровати — деревянные нары, с грубыми жесткими матрасами и сбившимися в камень подушками, которыми можно двери выбивать. Хорошо, хоть белье было свежее. Ну, судя по запаху.

Главное, было тепло и светло. В углу палатки работала буржуйка. Как такими пользоваться Игнатьев, конечно же, не знал — не там его учили, где такие стояли. А вот я с подобными агрегатами намучался еще в Чечне, во время второй кампании.

Разместились быстро — нам всего-то одну ночь переночевать.

— Так, ну что, какие еще будут вопросы?

— Сколько будем обучаться и чему именно? — спросил прапорщик.

— Шесть месяцев. А вот чему будете учиться, пока афишировать не буду. Скоро все сами поймете. Скажу только, что будет тяжело, но очень интересно.

— Восемь человек в команде⁈ — уточнил я. — У каждого свой род деятельности или все унифицировано?

— Будет один пулеметчик, три стрелка, снайпер, сапер и медик. Ну и командир. Все должны быть взаимозаменяемыми при необходимости. То есть, сапер должен уметь наложить шину при переломе, а снайпер аккуратно снять растяжку. Это ясно?

Все кивнули головами — ну а чего тут не ясного?

— А что потом? — подал голос Дима Самарин.

— Когда потом?

— Ну, когда закончим обучение.

— Не загадывай так далеко. Посмотрим. Все то, чем мы с вами будем заниматься, это своего рода эксперимент. Еще вопросы?

На самом деле, их было еще много, но на этом решили ограничиться. Игнатьев приказал всем отбиваться пораньше, потому что, якобы, с завтрашнего дня начинается самое веселье. Что бы это ни значило, даже мне стало не по себе…

Ночь прошла тяжко.

Спать на каменных матрасах и подушках, это целый экстрим. К такому привыкнуть нужно. Конечно, после зиндана душманов это чуть ли не пятизвездочный отель. Но после нашей, относительно хорошей казармы, ЭТО было просто жесть. Оно ж ведь как, все познается в сравнении.

Подъем был в шесть утра. По-быстрому позавтракали сухими пайками, что получили на продовольственном складе. За нами прибыл транспорт — новенький КамАЗ-4310, только недавно попавший в войска.

Покинув палатку, мы загрузились в кузов грузовика. Выдвинулись.

Благо, дороги тут были асфальтированными и доехали мы без лютой встряски.

А по прибытии на место, меня ждал приятный сюрприз…

Глава 3

Все в сборе

Несмотря на опасную обстановку, американский агент ЦРУ, Джон Вильямс чудом выжил. Его, дважды раненого, со сломанной рукой, многочисленными мелкими ранами и ссадинами, без сознания, подобрали моджахеды и доставили в кишлак Рахмат Шаха. Там ему оказали хорошую медицинскую помощь — все-таки личный врач у лидера оппозиции был не афганцем, а европейцем. А через пару дней агента тайными путями вывезли из Афганистана. Русская разведка ни о чем не догадалась.

Разумеется, тот рейд в ущелье, в котором погибло много разведчиков, имел последствия. Концентрация советских войск в этом секторе резко усилилась.

Поскольку американец больше никого не контролировал, то все планы и операции временно заморозились. Лидер северной оппозиции Рахмат Шах быстро предпринял все меры предосторожности и скрылся до того, как в оба кишлака нагрянула советская армия.

Он тайно продолжил наращивать численность своих людей, но наученный предыдущим опытом уничтожения склада с оружием, распределил своих людей и оружие по горам так, чтобы численность этих групп не превышала пятнадцать — двадцать человек. Они держались скрытно, не обозначая своих позиций. А оружие, что все еще шло малыми партиями через караваны партизан и «подставных» крестьян, теперь хранилось в разных местах.

Если смотреть в будущее, то были возможны только два варианта, либо Джон Вильямс в скором времени поправит здоровье и вернется, а значит и работа продолжится, либо пришлют другого агента и все может измениться. Или же, война внезапно закончится, Советский Союз выведет войска за границы республики и оппозиция возьмет верх над правительственными войсками. По сути, именно это и произойдет в восемьдесят девятом году. Но сейчас, в конце восемьдесят пятого года, подобный исход был крайне маловероятен, наоборот — в этот и следующий год, количество ОКСВА достигнет исторического предела за все годы войны.

Когда Вильямса доставили в Америку, с момента его ранения прошло больше недели. Все это время за ним тщательно следили. В итоге, он был доставлен в одну из частных клиник где-то на юге Калифорнии.

Отдельная палата, внимание и качественное лечение. В Союзе в то время было совсем не так. В один из дней у Джона состоялся важный телефонный разговор.

— Том, послушай! Меня совершенно не волнует, как ты это сделаешь! — лежа на кровати в палате, Джон разговаривал с одним из своих коллег, что сейчас находился в Пакистане. — Я должен знать, кем именно был тот русский, с которым я уже дважды столкнулся в этих чертовых горах. Это молодой парень, лет двадцати двух, скорее всего, не офицер.

С той стороны послышался вздох.

— Джон, зачем? Зачем тебе сдался этот русский?

— Этот сукин сын раскрыл меня, едва не передал советской разведке. Если бы не случайная пуля, из-за которой я вывалился из коляски мотоцикла, у него бы все получилось. Русские выбили бы из меня столько информации, что Рахмат Шах и ему подобные, разбежались бы по всему Афганистану, поджав зад от страха. Оппозиция могла проиграть войну. Про свою судьбу я молчу. Одно я знаю точно, тот, с кем я столкнулся, не просто солдат. Но и не офицер. Я хочу понять, кто это такой. Это важно. Наведи справки, дай денег. Не мне учить тебя добывать информацию, у тебя же есть каналы. В общем, пока я валяюсь здесь, реши мне этот вопрос, хорошо?

— Я понял, Джон. Но слишком мало информации! — раздалось с того конца линии. — Так я ничего не узнаю. Мне нужно хоть что-то… Звание, имя… Возраст!

— Ничего этого нет. Однако я уверен, если включить мозги, результат не заставит себя ждать. Я бы не стал звонить тебе, зная, что ты не справишься. Ну, так что?

— Я попробую, но ничего не обещаю! — вздохнул Том.

Получив подтверждение с той стороны линии, американец положил спутниковый телефон на стол. У него были достаточно серьезные ранения — после всего случившегося в горах Афгана, врачи сказали ему, что агенту пора на «списание». Но упрямый и амбициозный Вильямс сделал все, чтобы остаться на коне, даже если придется действовать внештатно. Связей для этого у него было достаточно. По прогнозам, через пять месяцев он должен был вернуться в строй… А пока, поставил себе задачу — разузнать про того русского солдата, что уже дважды перешел ему дорогу… Джон чувствовал, что этот боец может доставить им много проблем…

* * *

Когда мы выгрузились из нашего КамАЗа, все невольно рты открыли от удивления.

Перед нами располагался довольно крупный учебный центр, и честно говоря, судя по длине ограды, все это заслуживало уважения. Я несколько раз видел нечто подобное, когда и сам учился на офицера. Только давно это было, многое уже выветрилось из памяти.

Мы стояли перед воротами КПП и просто смотрели по сторонам. Отсюда было видно несколько трехэтажных учебных корпусов, учебно-тренировочный полигон с недостроенными зданиями, шестиэтажное казарма-общежитие. И это только то, что я разглядел. Что там было за бетонной оградой, в целом, было понятно.

Мне все стало ясно — здесь готовят группы специального назначения.

Примерно с таких центров и выходили прогремевшие впоследствии спецподразделения, вроде того же «Каскада» или «Вымпела». Правда, к ГРУ они отношения не имели, так как были в подчинении у КГБ. На самом деле, более мелких разведгрупп, численностью до тридцати человек было более десятка, но по понятным причинам это не афишировалось и ничем не подтверждалось.

— Ну что, нравится? — между делом поинтересовался капитан Игнатьев, окинув нашу группу довольным взглядом.

Естественно, центр выглядел достаточно современно. У меня сразу же возник закономерный вопрос.

— Товарищ капитан, помните наш разговор на сборном пункте в Батайске? — спросил я у Игнатьева. — Еще когда вы меня вербовали.

— Помню. Вопрос в чем?

— Это сюда я должен был ехать, если бы не вмешался товарищ Амиров?

— Нет, совсем нет. Тогда речь шла о другом учебном центре исключительно для солдат срочной службы. Он находится далеко отсюда, но тоже в Таджикской ССР. А это совсем другой уровень. Так, ну все, насмотрелись? Берем вещевые мешки и за мной, шагом марш!

Прямо перед нами раскинулся большой контрольно-пропускной пункт. За оградой по всему периметру различалось достаточно много деревьев, но из-за зимнего времени года, зелени там естественно не было. Уже несколько раз ворота открывались и на территорию что-то въезжало или наоборот, выезжало. Техника была сугубо военной.

Ворота КПП были типичные для того времени — серые, с большой красной звездой. Само собой, никаких кричащих названий вроде «Это специальный учебный центр ГРУ СССР» здесь не было. Вокруг раскинулся какой-то поселок, но никакой оживленности я не заметил. Рядом размещалась роща каких-то деревьев.

Честно говоря, после степей Туркмении и афганских гор, видеть столько деревьев приблизительно в том же климате, было немного странно. Если бы я не ездил в отпуск домой, удивление было бы еще больше.

Дежурный по КПП, оперативно проверив списки на вход, почти сразу пропустил нас территорию учебного центра. Двигались строем. Видно было, что Игнатьев здесь не первый раз — ориентировался хорошо и знал, что и где находиться. Первым делом мы направились в общежитие, которое было видно издалека.

Вокруг все заасфальтировано. Тут и там дорожки, побеленные бордюры и стволы деревьев. Само собой чистота. Видно здание столовой, лазарета. И много чего еще. Однако по опыту я знал, что здесь тренировок будет мало, скорее всего, все будет происходить где-то на полигоне или вообще в полях. В зданиях и учебных корпусах только теория.

Пока мы заселялись в общежитие, Игнатьев понес наши дела в строевую часть.

Пришлось ждать его возвращения.

Общежитие только называлось так. На самом деле это была шестиэтажная казарма, в которой действовала кубриковая система размещения по комнатам на восемь коек. Вернулся капитан минут через двадцать.

Все вместе поднялись по лестнице на четвертый этаж. Прошли по коридору, подошли к нашей комнате с номером «405». Так получилось, что я заходил первым. И буквально с порога, меня ждал сюрприз. Внутри уже находились люди, все в военной форме. Двое, прямо в одежде валялись на кроватях, третий стоял у окна и что-то там рассматривал.

— Громов! Ну, где вас черти носят? — радостно заорал прапорщик Корнеев, вскакивая с кровати. — Ждем, ждем уже!

Сразу за ним поднялся и другой мой хороший знакомый, Женька Смирнов. А вот третьего товарища в погонах ефрейтора, что стоял у окна, я не знал.

Я даже растерялся — честно говоря, совсем не ожидал тех, с кем бежал из афганского плена. Самарин тоже опешил. А вот они, похоже, обо всем знали.

— А вы-то как тут оказались? — спросил я, увидев «старых» знакомых.

— А ты думал, сбежал из Мазари-Шариф в госпиталь, значит все? Избавился от нас? Рано обрадовался! А не тут-то было! — Паша Корнеев был как всегда в своем репертуаре!

— А я говорил, что будут знакомые лица! — хмыкнул Игнатьев, бросая свои вещи на кровать.

Мы крепко пожали друг другу руки.

Признаться, такого поворота я не ожидал. С одной стороны, это очень хорошо, когда команда состоит из людей, с которыми уже доводилось работать раньше и все шло очень слаженно — В Смирнове и Корнееве я был уверен. После того, через что мы прошли, никаких отдельных доказательств было и не нужно.

Женька отличный водитель, а по совместительству ещё и механик, а Корнеев — сапёр, который ещё и хорошо стреляет. Да еще и с чувством юмора у него все в порядке.

Один прапорщик, другой рядовой. Но с другой стороны, тот же Смирнов обычный водила из автомобильных войск, простой солдат, каких тысячи. Ничего особого, кроме вождения, в его биографии нет. Это я еще по гражданке помню. С физическими данными ничего особенного — ни хорошо, но и не плохо. Обычный середняк. Если Игнатьев, руководствуясь чем-то своим, включил в группу таких бойцов как Смирнов, это в некотором роде подрывает авторитет разведки. Элита войск СССР, разве нет? А так получалось, что разведчиком может быть каждый?

Возможно, я несправедливо перегибаю палку — во мне неожиданно включился инстинкт майора спецназа, который оценивал радикально — плюсы и минусы. Но и тут, масса вариантов. Однако главный вопрос все еще оставался открытым — что в итоге из нас хотят сделать? Для каких задач будут готовить?

Отдельных групп спецназа уже существует предостаточно. К чему этот эксперимент с набором из общего аквариума? Ну, про меня понятно, свое слово я уже сказал и его заметили все. А что остальные?

К гадалке не ходи, все было засекречено и у каждого из нас наверняка имелась стандартная легенда, кто, откуда и где служил. Однако была некоторая сложность в том, что часть нашей группы все ещё срочники, а часть уже перешагнули эту черту. Обычно в спецгруппы отбирали самых лучших сразу по нескольким критериям. Чуть ли не главным из них являлось состояние здоровья, физические данные и психологическая стойкость. Часто в спецназ набирали из тех же спортивных рот воздушно-десантных войск. Конечно, это была длительная и сложная процедура обучения и подготовки. Группы обучаются годами, идут постоянные рокировки, проверки и прочее. Но иначе в Союзе было и не принято. Та же американская разведка готова была платить огромные деньги, чтобы поймать или завербовать офицера ГРУ СССР.

— Так, ну не будем зря терять время! — произнес командир группы, обводя нас всех взглядом. Затем посмотрел на часы. — Для начала познакомимся, чтобы было проще общаться и понимать, кто и что из себя представляет, а потом я расскажу вам как будет проходить обучение в этом учебном центре. Первым по списку идет рядовой Смирнов Евгений Викторович.

Женька при этих словах никак не отреагировал.

— Военнослужащий, услышав свою фамилию, говорит «я»! — напомнил ему капитан, кинув на него недовольный взгляд.

— Я! — спохватился рядовой.

— Хорошо. Ты у нас механик и водитель в одном флаконе, так? У тебя хорошая рекомендация была.

— Ну, в некотором роде! — смущенно ответил тот. — По крайней мере, могу ездить на всем, у чего есть двигатель и колеса. Руки растут, откуда надо. На правах открыты все категории. Даже на танке могу.

— И был в афганском плену, так?

— Верно! — Смирнов бросил на меня взгляд.

— И сбежал оттуда. До этого тоже успел отличиться по своему направлению. Быстрее всех окончил курс подготовки в ДОССАФ и сдал итоговые экзамены на отлично. Открыты все категории и это в двадцать лет⁈ Хм, хорошо. Кстати, в твоем личном деле написано, что из бензопилы, лопаты и садовой тачки ты сделал мотоблок, так?

Тот невольно усмехнулся.

— Было такое дело, года полтора назад! Руки чесались что-то изобрести, вот и дорвался. А как вы об этом узнали?

— Работа у нас такая! — хмыкнул капитан, затем добавил. — Помнишь, куда ты потом свое изобретение дел?

Женьке все стало понятно, поэтому дальнейших вопросов он не задавал.

— Твоя кандидатура была рассмотрена и ты принят не случайно. Тот факт, что ты был в плену у душманов и сбежал при этом, говорит о многом. Тут есть и плохие и хорошие стороны. Вторым по списку идет сержант Хорев Денис Сергеевич.

Им был тот самый «четвертый» кто прилетел с нами в Куляб на АН-24.

— Я! — отозвался тот. Одежда на нем по-прежнему была гражданской. Какой-то серый спортивный костюм, на ногах ботинки.

— Ты у нас медик по образованию и заодно ротный саниструктор, так?

— Так точно.

— В боевых условиях, под пулями сможешь оказать первую помощь, вплоть до извлечения пули или осколков? — вопрос от Игнатьева прозвучал несколько вызывающе.

— Я медик, а не хирург, товарищ капитан! — поправил сержант. — Это другое. Могу и операцию провести, но в боевых условиях сами понимаете, результат непредсказуем. Это и грязь, это инфекции. Много нюансов. В любом случае, я уже многим нашим парням помог на ноги встать. Всякое было.

— У меня есть информация, что ты своему командиру роты жизнь спас, пока пальцем пробитую артерию зажимал. Было такое?

— Так точно, было.

— Молодец, мужественный поступок. Готов приложить еще больше усилий?

— Так точно.

— Отлично, — кивнул офицер. — Третий кандидат, прапорщик Корнеев Павел Иванович. Сапер, разбирается во взрывном деле. При этом имеет разряд по спортивной стрельбе из винтовки. Охотник. Значит, хорошо стреляешь?

— Ну, звери на охоте не жаловались! — в своей юморной манере ответил Паша. — А что касается взрывного дела, то это не профессиональное, но успеха я в этом достиг.

— Что конкретно можешь? — задал прямой вопрос Игнатьев.

— Могу заминировать что угодно, замаскировать так, что и не догадаешься. Могу сделать самодельное взрывное устройство из подручных средств. Если заморочиться, могу взорвать телефон, пачку от сигарет. Ну и все в таком духе.

Может оно так и есть, правда, когда мы сидели в зиндане у старика Иззатуллы, изготовить детонатор для нескольких кусков добытого мне пластида, он не смог. Ну, оно и понятно — откуда в яме детали? Тем не менее, именно его идея была развести на минометной мине костер. Это хорошо помогло нам, когда мы уносили ноги из кишлака.

— А еще я очень любопытный… — зачем-то добавил Корнеев. — И знаю немецкий язык.

— Принято, — в своей обычной манере кивнул Игнатьев. — Самарин Дмитрий Александрович, рядовой. У тебя хорошая рекомендация, спортивный разряд по боксу, ранее занимался борьбой, так?

— Так точно! — кивнул Димка. Он разговаривал с офицерами ровно так, как предписывал устав и как его научили на прошлом месте несения службы.

— Также хорошо стреляешь, обладаешь высокой устойчивостью, выносливостью. Со здоровьем проблем нет. В курсе, что придется учиться стрелять из всего, что только есть на вооружении советской армии?

— Так точно.

— Выдам тебе пулемет. Будешь на себе таскать.

Самарин улыбнулся. На фоне остальных, он выступал как стрелок. Ничего особенного, таких как он в армии тысячи. Но тут сыграла большую роль моя рекомендация. Дима легко обучаемый, дай ему грамотного инструктора и через пару лет там будет машина для убийства. Я порекомендовал его не только потому, что некого было, а еще и потому, что он очень напоминал мне типажи ребят из моего отряда.

— Следующий, пятый участник группы, прапорщик Иванов Кирилл Викторович. Воздушно-десантные войска, в Афганистане уже больше трех лет. Хорошо владеет местными наречиями, немного знает фарси и урду.

— Еще английский! — добавил тот. Из всех нас он выглядел самым старшим.

— И ранее был оружейным мастером, так?

— Так точно! — кивнул прапорщик.

— Ну, с тобой все понятно. Шестой у нас ефрейтор Артемов Геннадий Антонович. Также воздушно-десантные войска. Отличник боевой подготовки, стрелок. Дважды участвовал в эвакуации местного населения на территории Афгана. Разбираешься в радиосвязи, так?

— Так точно. Владею навыками работы не только на нашей аппаратуре, но и на английской, американской и китайской.

— То есть, знаешь их язык? — поднял бровь Игнатьев.

— Языка не знаю, но с их радиостанциями дела уже имел. Поэтому легко разберусь, что и куда тыкать.

Теперь настала моя очередь. Мне было даже интересно, что же расскажет капитан обо мне.

— И последний участник, младший сержант Громов. Максим Сергеевич. Я отбирал его лично, он первый кандидат в эту группу. Не буду скрывать, некоторые из вас попали сюда из-за него. Формально, в мое отсутствие именно он будет исполнять обязанности командира группы. Но, это будет не скоро, так как следующие шесть месяцев, мы все время будем вместе.

— А чем ты так хорош, Громов? — спросил прапорщик Иванов.

В комнате повисла тишина. Все посмотрели сначала на Кирилла, потом на меня.

Достаточно смелый вопрос, на который Игнатьев отреагировал нормально.

— Не побоюсь сказать, что Громов образец того, каким должен быть настоящий разведчик. Я лично видел, на что он способен и как он принимает те или иные решения. Быстро, быстрее многих опытных офицеров ориентируется в сложной, спешно меняющейся обстановке. Именно по его инициативе, трое из тех, кто сейчас находятся в этой комнате, живы и здоровы, а не сидят в плену у душманов. Конечно, Громов еще молодой, многое делает неосознанно. Ему, как и всем вам, многому еще предстоит научиться.

— Понятно, — кивнул Иванов.

После короткой паузы, я снова вспомнил про главный вопрос.

— А какова цель подготовки нашей группы? Для чего?

Ответил Игнатьев не сразу.

— Командование приняло решение создать такую группу с нуля. Название у нее будет, но пока не придумали. Сначала нужно обучиться, по итогу сдать все нормативы кураторам из Москвы. Сразу скажу, что будет очень тяжело. Никаких поблажек, вроде, «я устал», или «не могу». Встал и побежал. Устал? Да к черту! Беги! Жрать охота? Что в лесу нашел, то и сожрал! Спать хочется? Будь готов не спать трое суток! А что касается целей, то это уже зависит от того, что увидят кураторы, какие будут итоговые испытания. Сразу в мясорубку не пошлют, хотя… Некоторые там уже были…

Самарин при этих словах вздрогнул.

— Все шесть месяцев будем тренироваться здесь?

— Не только. Будут и совсем нестандартные методы обучения в самых разных условиях, которые только собираются внедрить в общую систему подготовки для групп специального назначения.

— То есть, на нас будут ставить эксперименты?

— В некотором роде — да. Что, уже появились сомнения? — при этих словах он улыбнулся. — Что-то рановато!

— Нет! — хмыкнул Корнеев. — С чего бы?

— Никаких сомнений! — решительно подтвердил я. — Раз мы здесь, то первый шаг уже сделан!

Я уже проходил этот путь, пройду еще раз. Ведь теперь мне нужно будет просто вспомнить, как оно было раньше.

Капитан Игнатьев поднялся с места, окинул каждого взглядом.

— Я обязан спросить еще раз… Все готовы приступить к обучению, или я не прав и кто-то оказался тут по ошибке?

Глава 4

Понеслось

Ответ был твердым. Никто не отказался.

Да это было понятно и с самого начала. Когда по округу прошел приказ и отдельных участников группы отобрали на обучение, уже было понятно, что все серьезно.

Конечно же, многие старшие офицеры почуяв, чем «запахло» провели с кандидатами беседы. Мотивация там была на высшем уровне. Каждому сказали, что их будут ломать.

Вообще, первые подразделения спецназа ГРУ были созданы в пятидесятых годах. Задачи у них куда сложнее, чем у регулярной армии — сюда входит работа в глубоком тылу противника, контрразведка, различная диверсионная деятельность, контртеррористическая деятельность. Впрочем, в СССР понятия терроризма еще толком и не было. Само собой такие подразделения отметились во всех вооруженных конфликтах, особенно в Афганистане и Чечне. Впрочем, это я забегаю вперед.

Что же, весь мой опыт прошлых лет службы говорил о том, что спецназ ГРУ это наиболее подготовленное подразделение во всей советской армии, а впоследствии и в российской тоже.

В целом, обучение солдата специального назначения это тяжелейший комплекс физической и психологической подготовки. Само собой и критерии для отбора тут куда выше, чем в любые другие подразделения. Не секрет, что туда попадают в основном те, у кого в личном деле значится «годен к службе в ВДВ». Рост не имеет особого значения, но физические данные должны быть выше среднего. Иногда есть исключения, но все это сугубо индивидуально. Разряд по военно-прикладному спорту приветствуется. Парашютный спорт, стрельба, рукопашный бой — все это также в плюс.

Однако у разведчика основной уклон не на бой. Главная «мышца» бойца ГРУ это голова, которую нужно прокачать еще до армии. Желательно в институте, техникуме или даже в школе. Но тут получается своеобразная карусель — тот, кто прокачал голову, скорее всего, забыл про тело, а потому в армии им сложно. И уж точно, в большинстве случаев, ботаник вместо армии выберет что-то другое. Да и чего греха таить, в армии шибко умные не нужны. Зачем ему такому умному и образованному бегать с автоматом там, где опасно? Лучше пусть где-то в другом месте что-то новое создает. Так можно смотреть с обеих сторон.

Помню, когда меня отбирали в спецназ, принимающий вступительные «экзамены» суровый полковник ГРУ задал мне всего один вопрос — что тебе тут надо? Вернее, не так. Что тебе нужно в спецназе? И не дай бог ответить неверно — двери будут для тебя закрыты надолго, а второго шанса может и не представиться вообще.

Вот так, с двадцать пятого декабря, восемьдесят пятого года у нас начался курс подготовки. Большую часть всего, что нас ожидало, я представлял хорошо потому, что ранее уже проходил через нечто подобное. Впрочем, я слегка недооценил это обучение.

Подъем, как и везде, был строго в шесть утра. Вот только в отличие от остальных армейских подразделений, не было дурости, вроде той, чтобы одеться и обуться за сорок пять секунд. Ну, или по-другому, пока горит спичка. Кстати, очень редко получается так, чтобы спичка горела те самые положенные сорок пять секунд. Это все глупая показуха для фильмов.

Так уж получилось, что сам Игнатьев, хоть и на правах командира группы, все делал вместе с нами. Такое было требование командования. Звания тут вообще не важны, сержант или капитан… Не важно! Вместе бежать, вместе есть, вместе спать, если повезет. У нас были свои инструктора, причем во всем. Реально во всем. Сам Игнатьев во время обучения нами почти не командовал, он просто был старшим в группе и делал ровно все то же самое, что и мы. Поблажек не было. Кстати, на время обучения, все мы получили форму без погон — просто «афганка».

Возможно, это было странно — ведь Игнатьев уже офицер ГРУ, зачем все повторять⁈ Зачем проходить заново, зачем вообще все делать вместе с рядовым составом, если можно спокойно ходить с важным видом и ничего не делать? А объяснение было очень простое — группа спецназа ГРУ это не один человек, это команда. Сработать команду воедино можно только так, и никак иначе. Эффективность зависит от того, насколько плотно бойцы притрутся друг к другу. Важен каждый и все вместе, единый механизм. И командир совсем не исключение. Вариант «Эй ты, солдат! Я капитан, иди делай, а я похалтурю!» — в спецназе не прокатит. Группа такого командира просто не будет воспринимать. Отсюда неэффективность. Это сугубо психология. Не каждый ее примет, не каждый поймет.

Первое же утро началось с урока мотивации.

— Отделение, становись! Равняйсь, смирно! — скомандовал майор Карев, осматривая построившихся в проходе восьмерых «новобранцев» суровым взглядом. Наверное, в прошлом я выглядел, примерно, так же, как и наш новый «старший» инструктор, когда перешагнул свой порог в сорок лет. — Запомните одну важную вещь! Вы лучше всех! Нет, даже не так! Вы круче всех!

Это тоже вопрос психологии. При каждом случае, в любое время дня или ночи, нам вбивали в голову эту простую истину. Боец спецназа ГРУ обязан быть таким, его таким делают. И он в это верит. Если по каким-то причинам этого не происходит, бойца безжалостно возвращают туда, откуда он пришел. Меняют мышление человека, делают его готовым идти до конца, убивать без раздумий, если перед тобой враг. Именно по этой причине, чтобы угомонить трех пьяных десантников, вызывают отряд СОБРа или ОМОНа. Победа в спецназе разведки это не когда ты схватил пулемет и с криком «ура-а» попер на толпу врагов. Победа, это тогда, когда группа тихо выполнила возложенную на нее задачу и в полном составе вернулась обратно на базу.

— Это ясно⁈ — гаркнул майор Карев.

— Так точно! — хором ответили мы.

— Хорошо! А сейчас форма одежды номер четыре и марш на зарядку!

Зарядка здесь тоже не из простых. Нужно бегать, много, соблюдая темп. Прыгать, ходить гуськом, ползать. Бывает так, что выполнив задание, группа засветилась. Если ее преследуют, ни о какой скорой эвакуации при контакте с противником и речи нет. Только в особых случаях. Поэтому чаще всего группе заранее сообщают координаты точки эвакуации, к которой необходимо явится в назначенное время. Как? Неважно. Чаще всего, бегом и в бешеном темпе. Держать темп, не выдыхаться.

Подробно описывать зарядку не буду, все то же самое, что в обычной армии, но дольше и интенсивнее. Сложнее. С постоянным повышением нагрузок.

В первые же дни, некоторые посыпались. Это было ожидаемо. Женька Смирнов и Паша Корнеев, чуть лучше был Гена Артемов. Очевидно, что хоть ефрейтор и служил в ВДВ, но так много бегать ему не приходилось. Со Смирновым все понятно — сиди себе, крути баранки, нажимай педали. Если что-то прилетело, нужно вытащить машину и себя самого из-под обстрела, при этом нужно распластаться по кабине ниже упомянутых выше педалей. Корнеев же, хоть и сверхсрочник, все-таки не солдат воздушно-десантных войск, хотя срочку служил в спортроте. Многое забылось. Дали возможность подтянуть.

И верно, уже после недели такой интенсивной зарядки, все трое наверстали упущенное. Тот же капитан Игнатьев, несмотря на опыт, в число лучших, не попал. Ему тоже приходилось все вспоминать и заново нарабатывать. Поднимать выносливость. Никто не стонал, не жаловался. Стиснув зубы, истекая потом, задыхаясь от усталости, делали так, как приказывали. Смотрели друг на друга, помогали. Вопрос упрямства и стойкости был на первом месте. Об этом думали постоянно.

После утренней зарядки шел очень плотный завтрак.

Вообще, кормили на убой. А все потому, что обмен веществ при интенсивных нагрузках повышенный, жрать хочется постоянно. Организм на постоянном стрессе. Во время приема пищи давалось строго определенное время — не успел, сам виноват. Зачастую бывает так, что разведчику просто некогда есть и он делает это на ходу. Либо вообще не ест. Иногда, даже сутками.

После завтрака давали немного времени, чтобы все «утряслось», затем пробежка. В легком, но настойчивом темпе. Потом добавили РД-54, с дополнительным весом.

Потом шли занятия по тактико-специальной подготовке, которая была чуть ли не основной. Затем сразу по рукопашному бою. Вообще, мастером по рукопашке быть вовсе не обязательно, но любой боец группы обязан бегать как конь, иметь хорошую дыхалку и выносливость. Потом стрельбы, занятия по тактике. Обед. Небольшой отдых. Снова физподготовка. Занятия по инженерной подготовке. До самого вечера. Ужин. Занятия по медицине, взрывному делу. И только потом отбой. И вовсе не в десять вечера.

Первые две недели мы спали по шесть часов, не более. Потом это число снизили до пяти. Меньше четырех часов спать уже нельзя по уставу. Нужно было приложить немало усилий, чтобы научить отдыхать организм за отведенное время. Общеизвестный факт — мозг управляет телом, а задача инструкторов запрограммировать этот мозг. Не до крайности, конечно же.

На каждое направление были свои инструктора.

Майор Карев отвечал за общую подготовку. Собственно, он и был тем, кто гонял нас больше всех, не давая отдыха. На стрельбах и все, что касалось огневой подготовки и применения стрелкового оружия и боеприпасов, командовал майор Хапов. Навыкам и искусству рукопашного боя обучал подполковник Шандырханов. А у него был заместитель, который заслуживал отдельного внимания.

Названная нам фамилия «зама» была ненастоящей. Да и сам он был не из Союза.

Конечно же, мы ничего не знали, когда наше отделение первый раз привели на занятия по так называемой «боевой практике». Честно говоря, впервые слышал про такое название. В зале, где все было застлано спортивными матами, находился лишь один человек, азиатской наружности. Не крупный, среднего роста, возрастом около сорока пяти лет. Самый обычный человек.

— Ну что, товарищи… — весело хмыкнул подполковник Шандырханов, потирая руки. — Наверняка, кое-какие навыки рукопашного боя у вас уже есть. Каждый дрался во дворе, да и в армии вас чему-то учили. Для начала посмотрим, кто и что из себя представляет. Перед вами мой заместитель, инструктор по тесным физическим контактам, капитан Хан. В данный момент, это ваш противник. Его нужно победить.

— Как? — спросил Иванов.

— Ну, хотя бы просто повалить на мат. Итак, кто желает стать первым и навалять ему?

Ох, сколько же пафоса крылось за этой фразой. Одновременно вызывающее, провоцирующее на необдуманные действия предложение. Я-то сразу просек, что этот странный Хан вовсе не так прост, как кажется. С такими противниками, да и вообще с любыми, нужно сражаться с трезвой головой, без эмоций, спокойно. Расчетливо. А вот прапорщик Корнеев отчего-то решил, что азиат не представляет из себя ничего опасного. Все-таки, сам Паша был чуть ли не на голову выше капитана. Ну и легкомысленный. Впрочем, последнее лечиться болью.

Корнеев просто вышел из строя и сделал несколько решительных шагов к противнику. Шандырханов только улыбнулся — исход учебного боя он уже знал. Паша начал с классического бокса, но едва вышел из стойки и выполнил первый удар, как Хан уложил его на мат, да еще и руку скрутил в таком болевом приеме, что Корнеев истошно взвыл.

— Следующий? — спокойно произнес подполковник.

Наши рты пооткрывали, мол, как так? Мужичок азиатской наружности, в какой-то робе, не выглядит опасным, нет бугров мышц, ростом особо тоже не вышел. Как же так?

Вперед выдвинулся Самарин в полной уверенности, что борец с массой за восемьдесят пять килограмм, уж точно свалит азиата на маты. Куда там — первый же бросок под ноги прошел впустую. Капитан Хан оказался настолько вертким, что Димка его даже не коснулся. Не прошло и тридцати секунд, как и второй боец из нашей группы уже лежал на мате, корчась от боли.

Капитан Игнатьев только улыбался — знал, что по-другому и быть не могло. На то он и инструктор.

— А теперь сразу двое! — приказал подполковник Шандырханов.

Одновременно шагнули Смирнов и Иванов. Оба уверенные в своих силах. Да еще и вдвоем. На лице азиата не дрогнул ни один мускул. Он спокойно отошел от корчившегося от боли Самарина.

— Ты справа, я слева! — Кирилл посмотрел на Женьку.

Оба ринулись в атаку одновременно. Но слаженной работы не получилось.

То, что творил Хан, было невероятно. Он двигался быстро и шустро, уклонялся от ударов. Его ни разу не зацепили — за то оба бойца, так же как и остальные, вскоре оказались на матах с застывшими на лицах болезненными гримасами.

Я смотрел, анализировал и плохо понимал, что же за стиль боя использует инструктор. Казалось, там было понамешано всего и вся. Причем очень гармонично.

— А чего ты улыбаешься, капитан? — вдруг нахмурился Шандырханов, глядя на Игнатьева. — Ну-ка, твой выход!

— Вдвоем? — уточнил кэп.

— Да хоть вчетвером! — с некоторым акцентом произнес Хан. За все время, он первый раз подал голос. Хоть он уже и провел три быстрых «контакта», дышал так, будто спокойно медитирует. — Ну?

— Так, а ну Громов, иди-ка сюда! — Игнатьев решительно пробежался глазами по оставшимся на ногах бойцам, затем поманил меня рукой.

— Макс, смотри… — тихо произнес офицер, когда я подошел ближе. — Хан не просто инструктор. Его нельзя взять в лоб. Тут хитрость нужна, ловкость. Скорее всего, у нас ничего не получится, но попробовать все равно стоит. Я нападу первым, обманкой, он уйдет влево. Попробуй предугадать его действия, связать и ограничить в движениях. А дальше уже по обстановке.

— Добро! — кивнул я, оценивая положение и стойку инструктора.

Когда капитан сделал ложный выпад, азиат никак не отреагировал. Это сразу поломало нам все планы. За то, как только кэп шагнул вправо, Хан ловко использовал преимущество в скорости и владении техникой боя. Я подоспел слишком поздно, Игнатьев уже падал, попавший в переплет. Тем не менее, я смог нанести скользящий удар в плечо и даже ухватить правую кисть Хана. Правда, доделать начатое, я не смог. Азиат, словно рыба, мгновенно выскользнул из захвата, извернулся, крутанул меня вокруг своей оси, ухватившись за одежду, а затем сделал мне такую подсечку, что я и сам не понял, как полетел на пол плашмя. От удара грудью о мат, весь воздух резко вышел из легких, отчего перехватило дыхание. Было и больно и неприятно. А как это ударило по самооценке…

Нет, я не считал себя лучше других, хотя во многом это было так. Уж опытнее — точно. Сломя голову бросаться на неизученного противника чревато. Но в этот раз, моя осторожность не помогла.

Подполковник загадочно усмехнулся. Он знал, что так будет. Так было всегда.

— Пожалуй, хватит! — Хан вдруг остановился в задумчивости. — Если хотите научиться так же, должны делать, как я скажу и никак иначе. Всегда и во всем. На сегодня я вам покажу общие принципы…

Честно говоря, даже я был поражен. Конечно, ранее я видел нечто подобное. Хан использовал какую-то лютую смесь всего сразу, тут и ушу и древнее джиу-джитсу, тут и айкидо и даже блоки от вин-чун. Конечно, совместить все сразу это сложно. Это реально сложно. А при всем при этом еще и двигаться нужно быстро. Хан двигался. Конечно, с точки зрения профессионала его технику оценить было сложно.

Но нам он навалял. В легкую.

Он нас учил. Правда, таких занятий было мало. Первое — вводное. Чтобы дать нам понять — учиться, учиться и еще раз учиться, независимо от имеющихся навыков. Шандырханов преподавал основы рукопашного боя и самбо.

Так и шло изо дня в день, каждый был похож на предыдущий. Иногда мы теряли счёт времени, забывая, что за день недели.

Шесть часов на сон, остальное время пахать как конь. Ну и перерывы на прием пищи. Во время бега были постоянные внезапные вводные. То засада, то обстрел, то опасность снайперского огня. То условно раненого тащить двадцать километров на горбу, меняясь с остальными… Соответственно и «рваный» бег у нас был чуть ли не постоянно.

По лестнице в казарме, по коридору, даже по комнате между кроватями, мы передвигались так, будто все заминировано. Стрельбы каждый день, как в тире, так и на учебно-стрелковом полигоне. А то и в полях. Сначала стреляли только из АК-74, потом добавился пулемет Калашникова, СВД, даже РПГ. Земли тут обширные, пустые. Никто не мешал.

Ко всему этому постепенно добавлялась все больше и больше тактико-специальной подготовки, больше занятий по взрывному и саперному делу, чему Паша Корнеев был очень рад. Он показывал блестящие результаты, я в этом плане отставал, хотя и не сильно. Медицина тоже была в ходу — каждый должен был уметь оказать не только первую помощь при ранении, но и суметь вернуть бойца в строй, хотя бы ненадолго.

Гуманность тут была занижена. Кому-то это может показаться ерундой, но так и есть. Никаких поблажек, либо ты тут, либо дуй обратно и тебя заменят лучшим кандидатом. Это нам вдалбливали каждый день, и это работало. Когда кто-то не тянул, остальные мотивировали. И это тоже работало. Первый месяц все было особенно тяжко.

По окончании тренировочного дня, мы падали на кровати чуть ли не замертво. Особенно первые дни. Казалось, болело все. Каждый сантиметр тела, каждая клеточка. А на утро, скрипя зубами и суставами, все начиналось вновь. Как же тяжело было сползать с кровати, когда все тело упорно сопротивлялось командам мозга. Нас учили это подавлять.

Конечно же, одной психологией и мотивацией тут не обойтись. Нас дополнительно заряжали ударными дозами витаминов и минералов, чтобы организму было проще восстанавливаться.

Так прошел месяц. Пролетел новый год, который мы встретили лежа в грязи, выжидая удачного момента, чтобы напасть на учебного противника. А вместо поздравлений был трехэтажный мат майора Карева, который мы уже воспринимали как музыку…

А двадцать пятого января, вошедший в комнату кэп Игнатьев произнес:

— Завтра у нас будут «скачки»…

Глава 5

Скачки

«Скачки», это своего рода — экзамен.

А проводится он с целью выяснить, что и насколько хорошо группа усвоила за прошедший месяц и как поведет себя в сложной обстановке. Обычно, такой экзамен проводится через три или шесть месяцев после начала обучения.

Однако в нашем случае, первые испытания наступили как-то слишком уж быстро и должны быть упрощенными. В теории.

— И как они будут проходить? — спросил Корнеев у Игнатьева.

— Ну-у… Точно не знаю, но скорее всего, нас высадят вертолетом где-то километров за сто отсюда, дадут карту и немного времени. Цель простая — добраться до определенной точки за время. А чтобы никто не расслаблялся, нас будут гнать вперед. Если кто-то выдохнется, все начнется по новой.

— Что, как добычу? — насмешливо уточнил Иванов.

— Именно так! И ничего смешного тут нет… — вид у нашего капитана был серьезным. Лишь он один представлял, что именно нам уготовано. Ну и я тоже.

Кстати, так уж получилось, что в процессе учебы у нас появились рабочие псевдонимы. Игнатьев незаметно стал «кэпом» — сокращение от воинского звания. Хорева Паша звал его «медициной». Иванов стал «Урду» — переводчик же… Меня, что было вполне очевидно, называли Гром. Смирнов и Самарин прозвищ не получили. Пока не приросло. Артемова, как радиста, окрестили просто — «Герц». А сам Корнеев стал «Шутом». Вернее, он и был им. Тут сыграл роль его не всегда уместный юмор, а заодно и отношение к стрельбе. Донт щут!

Конечно, отчасти это выглядело несколько смешно и, возможно, даже немного по-детски. Однако так куда лучше, чем просто по номерам. Первый, второй, третий номер. Очень быстро все привыкли — это было удобно. Так мы быстрее притирались друг к другу. Вместо того чтобы кричать Корнееву о том, чтобы тот занял позицию и снял условного часового, все сокращалось условными жестами, знаками и короткими обращениями.

Конечно же, не все у нас шло гладко, были и свои нюансы. Например, лично я бы сделал хороший акцент на выживание в диких условиях, но его было мало. И вот как раз это нам и нужно было продемонстрировать. Основной уклон по большей части шел на общефизическую подготовку, тактику, стрельбу, инженерку, рукопашный бой. Были и шероховатости между отдельными участниками. Тот же Иванов смотрел на меня с каким-то ехидством. У меня как-то произошел с ним разговор, в котором мы выяснили отношения. Правда, без стычки не обошлось. Ну а как иначе? Мужской коллектив, всегда будет здоровая конкуренция, не без дедовщины. Сверхсрочник прапорщик, должен подчиняться срочнику младшему сержанту — нелегко такое принять. Все это было неявно, Игнатьев продолжал делать акцент на том, что в его отсутствие — я старший.

В любом случае, что бы мы там себе не представляли, инструктора учебного центра сделают так, чтобы было максимально сложно. Иначе, что это за спецназ такой?

Вообще, даже полгода интенсивных тренировок — слишком мало. Нужно хотя бы года два, тогда получится именно то, что требуется. Но и потом нельзя останавливаться, ведь нет предела совершенству. Но в нашем случае, как уже не раз говорилось, обучение группы за шесть месяцев — это очередной эксперимент, коих в Союзе было много. Вполне возможно, что после сдачи итоговых испытаний, нас засунут еще куда-нибудь, разобьют по другим подразделениям. Дальнейший критерий эффективности не был известен никому — возможен любой вариант.

Конечно же, одними инструкторами дело не ограничивалось. Были и кураторы из Москвы, которые иногда присутствовали на тех или иных тренировках, но они никогда и ни во что не вмешивались. Просто фиксировали, что-то записывали и обсуждали между собой.

Все началось ночью.

В половину четвертого утра, в нашей комнате загорелся яркий свет.

— Отделение, подъем! — раздался суровый голос майора Карева. — Боевая тревога!

Все восемь человек тут же откинули одеяла, вскочили на ноги и принялись одеваться. Несмотря на то, что вчера был тяжелый день, для нас по-прежнему не было никаких поблажек. Н

Конечно же, не было никакого желания куда-то бежать, что-то делать. Хотелось спать и видеть сны, где нас оставят в покое и дадут хот немного отдыха. Но каждому в какой-то степени уже смогли вбить в голову, что иначе никак. За прошедший месяц, мы научились просыпаться рывком — только что спал, и вот ты уже на ногах. Несмотря на усталость, мы все равно одевались, мысленно заставляя себя делать то, что говорят. Золотое правило — тяжело в учении, легко в бою.

— Форма одежды номер пять!

Быстро оделись, обулись.

— К вертолетной площадке номер два, бегом марш!

По зданию, освещенному лишь дежурным освещением, мы передвигались быстрыми и короткими перебежками. Оказавшись снаружи, бегом устремились в обход казармы, в направлении пункта назначения, где уже был слышен вертолетный рокот. Ми-8Т, поблескивающий огнями, был в воздухе, завис на предельно малой высоте. Из открытой двери салона свисала веревочная лестница. Там же виднелась фигура бортового техника.

— Пошли! Пошли! Пошли! — перекрикивая громкий шум, командовал Карев, бегом следуя за нами и подсвечивая мощным армейским фонарем. — Задача попасть на борт вертолета! А то улетит!

Это означало, что загружаться придется не классическим способом, а силовым — вручную по лестнице. Высота небольшая, метра четыре. Но в темноте, в жутком шуме, зимой, в обжигающе холодных порывах ветра поднятых вращением винта, да еще и в неудобном бушлате, в тяжелых ботинках влезть по гибкой веревочной лестнице, это не так-то не просто.

Январь на дворе. Конечно, в это время года, Таджикская ССР это вовсе не северный полис. Но небольшой минус на термометре, наверное, был.

На погрузку было отведено определенное время. Если группа не успеет загрузиться, вертушка улетит, а до утра никто спать не будет. За то до самого вечера всем нам предстоит очередной день тяжелых тренировок, потом четыре часа на сон и снова подъем на «скачки».

Первым полез Смирнов. Затем Урду, потом шут. Кэп был последним.

В указанное время мы уложились — вертушка пошла на маршрут, когда Игнатьев задвинул за собой дверь. Стало немного тише, а по салону перестали гулять порывы ветра. Чтобы понимать, на что способен человек, его нужно испытать, нащупать грань, пусть это идет вразрез со многими аспектами. Мы не просто солдаты, мы должны были стать лучше самих себя. Пусть не всем это под силу…

Оказавшись внутри, нас встретил инструктор капитан Алатов.

Он бросил на пол вещевой мешок. Судя по всему, содержимого там было немного.

— Группа, внимание! — заявил он. — Через пятнадцать минут выгрузка! Ваша рабочая карта в мешке, цель там обозначена. У вас сто двадцать часов. Задача выжить и добраться до указанного там пункта назначения. Все.Вопросы?

— То есть, никто нас подгонять не будет? — уточнил я.

— Нет. Рано вам еще. Сначала просто доберитесь куда нужно. А дальше поглядим…

Наручные часы были только Игнатьева, остальным не разрешили. По сути, у нас не было ничего — только одежда и пустые карманы.

Это была хорошая новость. Наверное, каждый понимал, что если бы нас преследовали — это было бы крайне тяжело. Нагрузка явно высока. Слишком рано так сильно нагнетать новичков. Но и без этого не стоило думать, что нас ждет легкая и веселая прогулка по предгорью Таджикских земель.

Вот он и весь короткий инструктаж.

Пока летели, восстанавливали дыхание, грелись. Обсуждали. Если на бегу человек дышит по одному принципу, то на подъеме по веревочной лестнице уже совсем по-другому. На плавании тоже самое — хороший бегун выдохнется, потому что у него легкие под другое заточены. Нужно адаптироваться. Почти всегда дыхание сбивается, а вот удастся ли поймать темп, уже дело случая.

По статистике, если группу обнаружили, то через шесть часов ее с большой вероятностью догонят. Если за это время бойцы не придумали, как оторваться, они начнут выдыхаться. Всегда есть тот, кто менее вынослив. Это понимали все.

Вскоре наша вертушка села где-то неподалеку от деревьев. Скрипнуло шасси. Двигатель глушить не стали.

Капитан Алатов дал нам последние краткие наставления.

— Ну, все! Время пошло! — обозначил инструктор, чем и запустил обратный отсчет времени.

Высадка прошла очень быстро. Пригнувшись, мы отбежали на несколько метров в сторону. Вокруг ни души — сплошная темнота. Нигде ни намека на то, что поблизости может быть какой-то населенный пункт. Не прошло и пяти минут, как вертолет улетел, а вскоре затих и вертолетный рокот. А мы остались в темноте. И тишине. Ветра почти не было, погода относительно хорошая, кое-где даже ясное небо — звезды видно.

У нас ни оружия, ни запаса пищи, почти ничего. Только вещевой мешок, в котором по мнению инструкторов, могло быть то, что нам поможет. А может и нет.

— Вот и началось в деревне утро! — довольно хмыкнул Корнеев. — Ну что, помянем?

В мешке оказался нож, карта, упаковка таблеток для обеззараживания воды, пустая литровая фляга, сложенная плащпалатка, моток веревки, аптечка АИ-1, карманный фонарь и сигнальная ракетница. Последняя была на крайний случай, если произойдет критическая ситуация и группе понадобиться срочная эвакуация.

— Не густо! — ответил Иванов, глядя на все добро, оставленное нам в распоряжение.

— Нормально. Будем рассчитывать из того, что дали. Сначала нужно понять, куда нас определили. Куда нам нужно выдвигаться. Раз вертушка летела всего пятнадцать минут, значит, мы где-то недалеко от центра. Не думаю, что возвращаться нужно будет туда, скорее всего, цель у нас другая.

Расстелили на камнях карту, запакованную в плотный полиэтилен, с помощью карманного фонаря подсветили. Быстро отыскали обе условных точки. Определили расстояние и приблизительный маршрут.

И верно, возвращаться в центр от нас не требовалось. Целью был какой-то поселок с труднопроизносимым названием.

— Оп-па! — задумчиво пробормотал Хорев, глядя на карту. — Семьдесят пять километров за пять дней? По пересеченной местности предгорья? Серьезно?

— А что ты хотел? — сдержанно возразил Игнатьев. — Если будем идти днем и ночью, уложимся без проблем. Это не так уж много.

— Не много, но местность сильно обманчива. Будь это простая равнина, мы бы прошли ее уже к концу второго дня. А так…

— Спать когда? — спросил Смирнов.

— Зачем? Сон для слабаков! — пробурчал я, что очень порадовало Шута.

— Это ты хорошо придумал! Надо запомнить!

— Все, решено. Не теряем времени, выдвигаемся прямо сейчас! — произнес кэп, сворачивая карту в рулон.

Закидали все обратно в мешок и выдвинулись. Компаса не было, но он был и не нужен — ориентироваться на местности умели все. К тому же, далеко на юго-востоке, даже в темное время суток, виднелся пик, который за глаза называли «пальцем». Нужно было идти точно на него, а потом взять левее.

Шли один за другим, в таком темпе, чтобы не уставать и держать дыхание. Старались лишний раз не разговаривать. Пока что было несложно — наша скорость движения была около четырех-пяти километров в час. Однако пока что это была самая легкая часть пути — дальше пойдет куда веселее.

То и дело попадались овраги, неглубокие ущелья, холмы. Пару раз встречались ручьи с проточной водой. В одном из них, во время короткой остановки, набрали воды во флягу и обработали обеззараживающей таблеткой, после чего немного выдержали и осторожно утолили жажду. Пить чистую, хотя и сырую воду, конечно, можно, но потом топать пять дней с диареей и другими неприятными проблемами ЖКТ как-то не хотелось. Это тоже важный момент — боец спецназа должен быть готов всегда, независимо от других факторов.

Конечно, обработанная вода — на вкус довольно паршивая, с неприятным привкусом, но выбора не было. Когда еще попадется очередной ручей? На карте были только небольшие речки, но до них еще топать и топать. Пить проточную воду можно, а вот стоячую — очень чревато.

Примерно к девяти утра добрались до прямого участка пути — впереди, километров на пять, была усеянная камнями и валунами, поросшая низкорослыми кустарниками и сухой травой равнина. А вот дальше начиналось предгорье и там наша скорость существенно снизится.

Из еды здесь не было практически ничего. Разве что счищать с камней лишайники и жевать их… Ни грибов, ни ягод в такое время года уже нет. А кушать хотелось все сильнее — организм-то привык есть вволю. Энергия расходовалась, также как и раньше, а вот восполнить ее было нечем. Сжигая калории, их нужно чем-то компенсировать.

В диких условиях леса в летнее время, неподготовленный человек может находиться до десяти дней, подготовленный — месяц и более. В зимнее же время, этот фактор сильно снижался. Зимой в лесу есть практически нечего, вода замерзла, живность пугливая… А у нас тут, к тому же, даже не лес, а каменная равнина с небольшим количеством растительности. По сути, эти пять дней это курс выживания, смешанный с учебно-тренировочной задачей, добраться до пункта назначения. Ничего особенного, на первый взгляд. Но тут была масса скрытых проблем.

— Ну что, товарищи! — произнес Иванов, оглядывая остальных на коротком привале. — Как будем пищу добывать?

— Оружия у нас нет, только нож! — ответил Смирнов, держа его в руках. — Даже огня нет.

— Огонь есть! — Игнатьев забрал у него нож, затем поддел что-то и принялся откручивать с рукояти тыльный колпачок. Внутри ножа оказалась пустая полость, с тремя охотничьими спичками. — Как-то так!

— Уже лучше! Можно ловить рыбу, сделать ловушку на мелкого зверя.

— Прежде чем в нее что-то попадется, пройдет куча времени! — качая головой, возразил Кэп. — А у нас оно строго ограничено. Так не пойдет.

— А никто и не говорит, что нам нужно торчать тут часами. Будем использовать их на стоянках, пока время есть. Можно ловить рыбу в горных речках. Сделать заводь-ловушку несложно. Ни леска, ни крючки не нужны, тем более, что у нас их и нет.

— А если поймать ворону? — зачем-то предложил Корнеев. — Вон их сколько.

И верно, метрах в пятистах от нас, птиц, очень похожих на ворон было больше трех десятков.

— На хрена?

— Я слышал, что в Китае их едят. По вкусу, как жесткая курица.

— Китайцы и тараканов едят. И собак.

— Оставить. Я все еще жду рациональных предложений.

Герц молча сидел в стороне и потрошил кусок веревки, вытягивая из нее отдельные волокна. Я быстро догадался, что тот намерен сделать силки для ловли мелкой животины. Их несложно сделать даже человеку, у которого руки не из того места растут. А если знать и понимать, как работает этот простой тип ловушки и где ее нужно ставить, то поймать добычу несложно. Ведь на равнине часто попадались мелкие грызуны — я видел несколько нор. В такое время дня, они как раз вылезают погреться на солнце. Даже, в какой-то момент я заметил нечто похожее на зайца.

Тем временем теплело. Главное, чтобы погода не испортилась и дождь не пошел. Укрытий тут нет, можно даже не искать. Наверняка, этот маршрут был тщательно выверен и проверен инструкторами, по нему прошла не одна группа обучаемых. А может быть, мы были здесь первыми.

Изготовить простые силки не заняло много времени. Сделав восемь штук, мы принялись искать тропу, по которой могли бы перемещаться мелкие животные. Но успехом поиски не увенчались. Зато нашли несколько низкорослых деревьев, в которых я узнал хорошо знакомый мне грецкий орех.

Вокруг них было множество орехов, которые осыпались еще в середине ноября и теперь просто лежали под влажной листвой. Сам орехи оказались мелковатыми, зато их оказалось много и они были вполне съедобными.

Набив ими полные карманы, мы двинулись дальше. Прямо на ходу кололи их руками, друг о друга. Конечно, голод одними орехами не утолишь, но хоть что-то в топку, да попадало.

Кэп шел первым, сверяясь с картой. Все осложнялось тем, что она была старой, аж шестидесятого года выпуска. Это тоже было сделано не просто так. Но с другой стороны, рельеф местности остался тем же. За двадцать пять лет что, новые горы вырастут или образуются непроходимые ущелья?

Шли быстро и целеустремленно, один за другим. Практически не разговаривали.

Визуально, пик как был далеко, так и остался, но это иллюзия — постепенно мы приближались.

Научились дышать так, чтобы не выдыхаться.

О маскировке можно было не заботиться — такой команды нее поступало. Да и от кого тут маскироваться? От редких птиц и грызунов?

К вечеру первого дня мы прошли около пятнадцати километров. Пришлось сместиться левее из-за протяженного скалистого оврага, вытянувшегося с востока на запад. В общей сложности, на перекур останавливались всего четыре раз. На это ушло не более часа. Но дальше равнина заканчивалась и начиналось то самое предгорье, где идти быстро не получится. К тому же, значительно потеплело, постепенно спустился туман, который нас существенно затормозил, скрыв главный ориентир.

— Твою мать! — разозлился Иванов. — Мало того, что идем в гору, так еще и не видно ни черта! Стоит нам уклониться в сторону и через пять-десять километров, мы легко потеряемся. А это время, которое наверстать будет сложно.

И верно. Сутки идти по мелким камням, трещинам, огромным валунам было непросто. Да еще и в быстром темпе. Из-за сырости, попадающаяся повсеместно грязь налипала на подошву ботинок, чем добавляла нам еще больше проблем. Ноги скользили по камням, проваливались в трещины и ямы, мы то и дело спотыкались.

На краю одного из оврагов, Корнеев и Артемов не удержались на склоне и съехали вниз на пятых точках, уделавшись как свиньи. На дне оказалось что-то вроде небольшого мелкого болотца.

Зато начала попадаться живность. Тут и там сновали мыши-полевки. Людей они не сильно боялись, удивленно таращились своими глазами-бусинками на незваных гостей. Наловить мышей силками было несложно, вот только как ими наестся? Там же мяса почти нет.

В одну из коротких остановок нам с Герцем удалось поймать какого-то мелкого зайца. Установив над норой силки, мы просто дождались, когда тот вылезет наружу и попадется в ловушку. Добив зверя камнем, мы принесли добычу к остальным.

— Как насчет мяса?

Предложение было воспринято хорошо. Из-за тумана идти дальше было крайне проблематично, поэтому решили остановиться на ночлег прямо тут, среди камней.

С дровами все было плохо. Лишь кое-где, под низкорослыми кустарниками было немного сухих веток. Тем не менее, потратив около сорока минут и собрав достаточное их количество, мы быстро развели небольшой костер. Паша, вызвался изжарить зайца.

— Какой-то он тощий! Гром, а там другого не было? — скептически поинтересовался тот, орудуя ножом.

— Другой выходить не захотел! — парировал я.

Конечно же, мысли были только о том, как бы побыстрее поесть. Паша ловко распотрошил пушистого, срезал все мясо.

Жаль, его было очень мало. И все же, после съеденных орехов, это было хоть что-то питательное. Нанизав небольшие кусочки мяса на тонкие ветки и поджарив его, получилось что-то вроде диетического шашлыка. Вместо соли использовали золу. Один заяц на восьмерых голодных разведчиков это все равно, что ничего. Вскоре от этого «ничего» осталась одна шкура, да кости.

— Кстати, вкусный заяц! Хоть и худой! — заметил Урду.

— Шкурку я захвачу! — отметил Паша. — Шапку из нее сделаю!

— Хватит ерундой заниматься. Сейчас всем отдыхать! — распорядился Игнатьев, не обратив особого внимания на плоский юмор Корнеева. — Пять часов для сна, затем выдвигаемся дальше! Надеюсь, туман к этому времени уже сойдет. Дежурим один час, по два человека! Первыми будут Смирнов и Гром, затем Герц и Шут. Дальше сами определитесь.

— Есть! — отозвались мы в один голос.

Само собой, спать на холодных камнях удовольствие не очень. Нужно утеплиться по максимуму, лежать рядом друг с другом. Но иначе никак.

Протиснувшись между двух валунов, обнаружили небольшую впадину. Собрали мох, оставшиеся сучья и листья. На них расстелили плащ палатку. Именно так и решили отдыхать, поддерживая маленький костерок…

* * *

Таджикская ССР, дежурная часть учебного центра.

В помещение дежурного вошел начальник учебного центра.

— Докладывайте, что там у вас за проблема? — быстро поинтересовался он.

— Товарищ подполковник, на северо-западе квадрата «13А» находится исправительная колония «ИК-16». Шесть часов назад оттуда совершен побег, сбежало пятеро заключенных. Они ликвидировали двоих охранников и забрали у них автоматы Калашникова, после чего угнали автозак УАЗ-452 и на нем ушли в предгорье. Машина до сих пор не обнаружена.

— У них уже был побег в августе, — заметил старший офицер. — Чем, черт возьми, они там занимаются, если у них заключенные сбегают, когда хотят⁈ Ладно, а проблема-то в чем?

— Товарищ подполковник, в том же квадрате проходят «скачки» с группой майора Карева. Старший группы — капитан Игнатьев. Есть вероятность, что они могут встретиться. Дорога, по которой сбежали эти пятеро проходит в непосредственной близости от маршрута движения нашей группы…

Подполковник помрачнел.

— Плохо дело. Высылайте вертушку, забирайте группу Игнатьева.

— Мы не можем! Погода ухудшилась, весь район затянуло густым туманом. Искать нашу группу сейчас, это все равно, что иголку в стоге сена!

— Так, так… Раз нельзя их забрать, какие варианты остаются?

Глава 6

Уже не учения

Отстояв последнюю вахту, Урду и Герц подняли остальных.

К сожалению, несмотря на ожидания, опустившийся на предгорье туман никуда не расселся, а даже стал еще плотнее. Резко повысилась влажность.

— Зараза! — процедил Игнатьев, забравшись сверху на огромный валун и осматривая местность. — Темно, ни черта не видно. Этот проклятый туман нам всю малину испортил.

— Да нормально, кэп… Чудесная таджикская погода! — усмехнулся Корнеев. — Так даже интереснее.

— В предгорье, да еще в сезон дождей это нормальное явление! — заметил медик.

— В любом случае, сидеть здесь и ждать, глупо. Нам просто не хватит времени выполнить поставленную задачу. А инструкторов абсолютно не волнует, погода нам помешала, или что-то другое. В бою тоже всякое может случиться, поэтому нужно учиться работать в любых условиях. Мы не можем торчать тут вечно и ждать, пока погодные условия наконец-то станут благоприятными.

Мнение группы было однозначным — сидеть и сопли жевать глупо.

— Кэп, нужно что-то решать! — я обратился к Игнатьеву. — Скоро утро. Конечно, идти по темноте и через туман неудобно, но до утра даже медленным шагом мы покроем хотя бы километра четыре.

— Знаю! — нехотя отозвался тот. — Сам-то что думаешь?

— Придется выдвигаться и ориентироваться по ходу движения. Будем идти плотной группой, след в след. На сложных участках, при необходимости, обвяжемся веревкой. Будет непросто, но мы справимся. Даже если немного уйдем в сторону, то наверстаем днем, когда все рассеется. Гора никуда не денется, ее за пятьдесят километров видно. Я еще до сгущения тумана отметил ориентир — вон то небольшое деревцо. Правая сторона указывает точно на пик. Если двигаться от него четко на северо-восток, то плюс-минус, будем придерживаться маршрута. Главное, в трясину не забрести.

— На карте она справа, поэтому возьмем чуть левее. Не потеряемся, как определить север, тут все с закрытыми глазами смогут.

Я кивнул.

— Группа, внимание! — скомандовал Игнатьев. — Выдвигаемся. Громов, ты направляющий. Не отставать, идем друг за другом. Если кто-то потеряется, в тумане потом не найдем.

Первый километр пошел относительно легко. В самых сложных участках я использовал карманный фонарь — хотя бы для того, чтобы видеть, куда ставить ногу. Вскоре начало светать. Но из-за густого тумана, пропитанного сыростью, по-прежнему ничего не было видно. Шли практически вслепую — двадцать метров вперед и уже ничего не разобрать. Ориентиров почти не было, руководствовались лишь внутренним чутьем.

Безусловно, опытный проводник сразу скажет, что сбиться с маршрута проще простого. Так оно и есть — мы вполне себе допускали, что можем отклониться левее. И отклонялись, правда, сильнее, чем мы думали.

Встретив очередной ручей, снова набрали воды во флягу, обеззаразили ее, распили. Еще пару раз попадались знакомые кустарники с темно-бордовыми листьями, в которых я узнал барбарис. Его в предгорье Таджикистана много. Наесться кислыми ягодами, конечно же, невозможно, но вот жевать их вполне себе можно. Терпко-кислые ягоды оказывали вяжущее действие, которое немного приглушало голод. Впрочем, жевали его не все, да еще и в малом количестве. Еще дальше обнаружили кустарник с жимолостью. Иногда попадались еще грецкие орехи. Последние, по большей части, попадались случайно — все птицы растащили.

По нашим расчетам, в целом, мы прошли уже около двадцати километров. Постепенно поднимались то выше, то вновь опускались. Пришлось обойти небольшое ущелье — на то, чтобы преодолеть его, ушло бы гораздо больше времени. Дальше воспользовались веревкой, чтобы спуститься со скалы вниз и миновать опасный участок по каменистому дну. Снова поднялись вверх.

Так прошла еще пара часов.

— Кэп, гляди! Похоже на дорогу! — вдруг воскликнул Хорев, указывая куда-то влево.

— Чего? Какая еще дорога? — удивленно спросил Игнатьев и потянулся за картой. — Тут же не должно быть никаких дорог.

И верно, дорог тут не было. Ну да, очевидно, что это просто погрешность карты. Все-таки шестидесятый год. В те времена, когда создавалась эта карта, дороги вполне могло и не существовать.

Конечно же, она была грунтовой, ни о каком асфальте в такой местности и речи не было. Да и не особо-то она была укатанной. Видно было, что пользовались ей не очень часто. Сейчас время года неподходящее.

Сместившись еще левее, мы выбрались на дорогу. Идти по ней, было не в пример легче. Она то и дело извивалась, опускалась или поднималась. По пути встретили небольшой водоем со стоячей водой. По карте кэп определил, что мы сместились влево, поэтому при ближайшей возможности пришлось смещаться вправо. Тем не менее, около двух километров мы прошли. Дальше пришлось оставить дорогу и идти по камням.

Из-за сырости, грязь продолжала налипать на подошву ботинок, отчего скорость передвижения, конечно же, снизилась. Только ее счистишь, как она опять налипает. Да еще и с ошметками сухой травы. К счастью, ближе к обеду, туман вроде бы начал потихоньку редеть. Видимость увеличилась примерно метров до пятидесяти. Но основного ориентира по-прежнему не было видно.

Конечно же, мы устали. Ноги ощутимо ныли, хотелось расшнуровать облепленные грязью берцы и выкинуть их куда подальше. Шли на морально-волевых.

А еще сильно хотелось кушать. Вчерашний заяц давно переварился и провалился в кишечник. Будь ты хоть трижды крутым мужиком, но подавлять голод бесконечно не получится. Да, тут тоже вопрос психологии — если запрограммировать себя, то можно игнорировать чувство голода до нескольких дней. Но энергии у организма будет все меньше, особенно когда внутренние резервы исчерпаются. Но до этого далеко.

Хорошо, что вода еще попадалась. От содержащегося в грецких орехов йода, ныли десна — довольно неприятное чувство. Слюна была вязкой. Да и честно говоря, от такой скудной пищи уже начинало тошнить. Каждый из нас сгрыз уже не меньше сотни орехов. Но другой еды тут просто не было. Тратить время на ловлю других животных — и глупо и непродуктивно.

На очередном перекуре, Паша, изловчившись, поймал толстую мышь-полевку. После того, как она укусила его за палец, пришлось отпустить. Заразы он не боялся — нас еще перед началом обучения прокололи целым букетом различных вакцин.

— Вот мышь позорная! — ворчал тот, промывая ранку.

— А нечего приставать. Может это женщина была! — пошутил Димка.

— И что, что женщина?

— Ну как что, настроение просто с утра не задалось!

Со всех сторон послышался смех. Обстановка немного разрядилась.

Отдохнув минут двадцать, выдвинулись дальше. Через какое-то время нам снова попалась дорога, скорее всего, та же самая.

— Мужики, что-то странно… Мне кажется, мы сильно отклонились от маршрута. Сильно сомневаюсь, что инструктора прокладывали маршрут по квадрату, где есть дорога. Ведь на ней есть риск столкнуться с посторонними лицами. По любому, кто-то в этих краях да живет.

— Согласен! — кивнул Кэп, затем осмотрелся по сторонам. — Когда уже этот чертов туман рассеется?

С каждым часом погода улучшалась. Возможно, постепенно мы поднимались выше и туман оставался позади нас, а может он действительно редел. Правильного ответа не знал никто.

Вскоре, миновав пологий холм, дорога плавно пошло вправо, поэтому мы не стали сходить с нее. Ускорились. А еще через минут двадцать, впереди показались очертания какого-то деревянного сарая. Точнее, даже двух. Оба были темными от старости, доски давно почернели. У левого крыша покосилась, забор завалился. Правый вообще был без крыши и представлял собой жалкое зрелище. Дорога проходила мимо них и снова шла в горы. Транспорта или каких-либо других объектов тут не было.

— Смотри-ка! — заметил Урду, указывая на постройки. В тумане они казались мрачными.

— Проверим?

Опять же, даже если мы и сбились с маршрута, заглянуть в самый обычный заброшенный сарай — не помешает. С другой стороны, а что если это часть задания? Что если маршрут намеренно такой, чтобы как-то пересекаться с населением⁈

— Осторожно! И под ноги смотрите!

Говорили негромко — чего орать на всю равнину?

Мы тихо подобрались почти до самих строений, когда в какой-то момент у меня зазвенела чуйка. Очень необычное чувство, к которому я давно уже привык. Это означало, что нужно сосредоточиться на происходящем…

— Кэп! — я коротким возгласом я привлек его внимание. Обозначит жест внимания. И в тот же момент, шедший первым Урду оказался уже у самого входа в левый сарай. Окон там не было, а от покосившейся двери осталось одно название. Она была приоткрытой.

Но не это было странным.

Справа от входа, у самого порога, стоял прислонившийся стволом к доскам автомат Калашникова образца сорок седьмого года. И оставили его тут совсем недавно. На фоне темных деревянных досок он хорошо различался за счет узнаваемой расцветки.

Тут же из-за строения послышались чьи-то шоркающие по мелким камням шаги. Кто бы там ни был, он приближался и при этом насвистывал какую-то песенку.

Мы замерли. Герц и Шут, среагировав на жест Кэпа, резко бросились влево в обход. При этом, они почти не издавали шума — благо земля тут была влажной и мягкой, да и подошва ботинок были облеплены будь здоров. Я же взял вправо — за ограду, под стену руин правого строения. Кэп шагнул к самому сараю, поднял руку. Урду и Смирнов остались стоять на месте. Хорев и Самарин чуть позади на разных расстояниях.

Из-за стены сарая показался обладатель шагов, продолжая посвистывать. Одет во все темное — широкие темные штаны свободного покроя, какая-то фуфайка, на голове шапка ушанка… В руках у него была небольшая связка дров. Увидев перед собой пятерых человек в советской форме, он на мгновение замер.

— Батон, ну мы уж заждались. Где вас черти носили? — воскликнул он хриплым голосом. Одновременно он скользнул взглядом по лицам и понял, что знакомых тут нет.

Чуть повернул голову в направлении стоящего у стены автомата. Их самого сарая послышался удивленный возглас. Неизвестный, коротко вскрикнув, выронил дрова и бросился к оружию. Туда же устремились Кэп и Иванов.

Так как оппонент был ближе к автомату, то и схватил он его первым. Все четверо, включая Кэпа, были в невыгодной позиции, да еще и без оружия. Что там происходило дальше, я не видел. Внутри сарая тоже кто-то был.

Послышались звуки борьбы. Затем раздалась автоматная очередь.

Пригнувшись, я торопливо прошмыгнул мимо досок, взял левее. Завернул за угол. Пока перемещался, спешно соображал — кто это такие и какого черта они с оружием? Часть учений⁈ Скорее всего, оружии е заряжено холостыми.

Тем не менее, чуйка продолжала бить тревогу. Руководствуясь инстинктами, я подхватил с земли увесистый камень.

Из-за сарая справа показался еще кто-то, в руках у него был какой-то старый карабин, судя по всему — однозарядный. Морда у него неприятная, мерзкая. Увидев меня, он замер, хотел было вскинуть оружие, но его сбили с ног Артемов с Корнеевым. Заметил, что Кэп и Иванов завладели автоматом и практически обезвредили противника. Самарин был рядом с дрыном в руках, рядом Женька. Вроде все.

Но тут внутри сарая послышался грохот, чей-то разъяренный мат. Из темноты дверного проема выскочил крупный лохматый мужик в штанах и майке-тельняшке. В здоровенных руках — карабин. Он намеревался выстрелить.

И выстрелил. Трое наших были как на ладони — уклониться просто некуда. Самарин уклонился за угол. Досталось самому ближнему — Смирнов вскрикнул и откатился в сторону.

Амбал принялся перезаряжать, намереваясь выстрелить еще раз.

Размахнувшись, я с силой швырнул камень точно в голову здоровяка.

БАЦ! Прилетело именно туда, куда я и собирался. Выронив оружие, тот проломил висевшую на честном слове деревянную дверь, сломал ее поперек, рухнув всей массой сверху.

Я бросился к нему, Урду вскинул автомат на шум.

— Свои! — крикнул я, тот сразу же опустил ствол. А я, забрав оружие амбала, тут же направил его на бывшего хозяина. Голове у него была в крови — камень прилетел знатно.

Настала тишина. Лишь из-за моей спины слышалось какое-то невнятное рычание и мат. Это Корнеев и Герц обезвреживали третьего противника.

Тот, которого мы увидели первым, тоже ругался и рычал.

— Тихо, тварь! — коротким ударом по шее, Кэп заставил сопротивляющегося противника затихнуть. Так все и закончилось.

Очень быстро мы стащили всех троих к стенке сарая, забрали оружие. У них оказалось два карабина и Калашников. Карабина Симонова, именуемые СКС. Калаш старый, сильно потертый, явно откуда-то украденный.

Смирнову повезло — пуля прошла по касательной с внутренней стороны правого бедра — несколько сантиметров выше и тот остался бы без детей. Хорев принялся оказывать ему помощь, хотя тот мог справиться и сам.

— Кто это такие? — спросил Урду. — Какого черта они на нас накинулись?

— Не знаю. Но не похожи они на учебных противников.

И верно. Патроны в оружии были боевыми. К счастью, их оказалось немного. У Калашникова так вообще оказалось всего двенадцать патронов в магазине. Тот, что был в тельняшке был в татуировках.

Вид у Игнатьева был озадаченный. Во что же мы влезли⁈

— Кэп, это бандиты какие-то… — стоя чуть в стороне, произнес обращаясь к командиру. — Кажись, мы на их пристанище напоролись. Они и понятия не имели, что их тут кто-то найдет.

— Похоже, ты прав Громов! — ответил он. — Но все равно, нужно спросить у них самих.

Пришлось всех их связать, чтобы проблем не доставляли. Двое были в сознании, третий все еще в отключке.

— Вы кто такие? — спросил Игнатьев, глядя на того, которого скрутили Герц и Шут.

— Че? Да пошел ты!

Кэп отреагировал сдержанно, хотя Иванов при этих словах хотел двинуть ему в небритую морду.

— Я-то пойду и очень скоро, а вот вы так и будете лежать тут связанными, пока не подохните! Учитывая тот факт, что местность пустая и вокруг ни души, скорее всего, так и будет. Еще раз задам вопрос и если ответ мне не понравится, я тебе что-нибудь сломаю. Если и это не поможет, то я и мои ребята просто оставим вас тут, а сарай подожжем. Что с вами тут будет, сам понимаешь, да? Итак, кто вы такие?

— А тебе что, все знать надо?

— Это простой вопрос. Не испытывай мое терпение, ответь на него.

Повисла напряженная пауза. Бандиты занервничали.

— Мы тут отдыхаем.

— С оружием?

— Ну а что? Военным можно, а нам нет? А вот вы, на военных не похожи. Что, дезертиры, да? — ехидно усмехнулся тот.

Хрясь!

— А-а-а! — заорал тот от боли. Кэп все-таки выполнил обещание и сломал ему мизинец. Ничего страшного, заживет быстро.

— Так понятнее, что я не шучу? Рассказывай!

— Все, все, чо ты… — морщась от боли, затараторил тот. — Нормально же можно! Мы тут наших корешей ждем. Типа, сходка у нас тут. Как дождемся, в горы уйдем. Плохо никому не сделаем. Правду говорю, расклад такой у нас.

— Русский?

— Ага, с Алтая.

— Далеко же забрался…

— А тебе какое дело, где мне быть⁈

— Каких это вы тут корешей ждете? — спросил я. — Здесь поселений нет.

— Ну да. Зато колония исправительная недалеко, вот оттуда и ждем. Нам маляву передали, чтобы ждали. Хорошие люди на волю собрались. Им все организовали. Вот мы тут уже третий день и сидим.

— А если никто не придет?

— Ждем неделю и уходим. Значит, не подфартило корешам.

Мы с Игнатьевым переглянулись — все стало понятно. На легенду это было не похоже, скорее всего, это действительно криминальные элементы, настоящие и все сказанное ими, правда. Творят тут свои мелкие дела. Надо же, как все получилось. У нас тут учения проходят, а в предгорье разные шастают.

— Сколько человек вы ждете?

— В маляве о шестерых шла речь… — неохотно ответил тот. — Сколько сюда придут, неизвестно.

— Точно?

— Да я мамой клянусь, весь расклад вам выдал.

— Оружие откуда?

— С собой принесли.

Отошли в сторону

— Ну и что с ними делать?

— Связать и так оставить. Как до точки доберемся, сообщим командованию. Те передадут в милицию, приедут и заберут. Тащить их за собой нет смысла, убивать тоже. Мы не убийцы.

— Слышь! — Корнеев от души пнул в бок второго. — У вас еда в сарае есть?

— Ну! Там консервы и картошка, утром напекли. И еще водка есть.

Шут, не теряя времени, направился к дому, Герц и Димка за ним. Одни мысли о еде уже согревали. Раз подвернулась возможность, почему бы не набить животы.

Тем временем туман уже почти расступился.

— Начальник, отпустишь а? — залебезил первый, изменившись в лице. — Мы свое уже давно отсидели, больше не хочется. Ты не серчай, откуда ж мы знали, что на солдат наткнемся. Да еще и на беглых. Мы вас не видели, вы нас, ну? Честно же, а?

— Мы не беглые. Все, рот свой заткни и молчи, надоело твое нытье.

Вдруг послышался топот ботинок — прибежал Самарин. Вид у него был взволнованный.

— Кэп! Внизу по дороге виден свет фар, к нам машина приближается…

Бандит, услышав его слова, приободрился.

— А вот и кореша наши! — радостно воскликнул он. — Все, солдатики! Они вас сейчас на ремни порежут! Ты знаешь, кто там едет? Сам Валет!

Глава 7

Небольшие неприятности

Урду молча двинул его в ухо. Голова бандита мотнулась туда-сюда — вырубило сразу же.

Второму авторитету Шут плотно затрамбовал в рот носовой платок, найденный в кармане у первого. Чтобы не орал. При этом мягко и вкрадчиво, добавил. — Веди себя хорошо!

— Кэп? — напряженно спросил я. По сути, от него требовалось только дать нам команду. Простая формальность.

— Работаем! — коротко кивнул Игнатьев. — Рассредоточились!

Группа разбежалась в стороны, занимая укрытия. С оружием у нас, конечно, плоховато, засаду с таким арсеналом не организуешь, но кое-что сделать все-таки можно. Из оружия только один автомат Калашникова с двенадцатью патронами, да два карабина, по шесть патронов к каждому. С таким «богатством» особо не повоюешь. Соответственно, лучший принцип для нас взять неожиданностью малой кровью — подпустить поближе и взять со всех сторон сразу. Но тут есть один нюанс, который перевешивал собой все. А если это не сбежавшие зеки, а кто-то другой? Ну, мало ли, кто мог ехать по этой дороге? И второй момент — действовать нужно исходя их того, чем будут вооружены те, кто пожаловал к нам в гости.

А все-таки, вдруг это часть учений? Вдруг кураторы из Москвы заскучали, ударила им моча в голову и они настояли на максимальной реалистичности происходящего? Взяли, да и внесли такие вот коррективы? Что же, если в процессе кого-то завалят — ну, извините, мы действовали против противника, который не только вооружен боевым оружием, но уже и без раздумий воспользовался им.

Женька Смирнов уже был на ногах. Медицина все плотно ему перевязал, вколол обезболивающее, так что теперь, все восемь человек были в строю. Но, конечно же, вступать в бой всем сразу нет смысла.

Я занял удобную позицию в руинах второго сарая. Определил сектор для стрельбы. У меня в руках был карабин СКС, только в магазине, рассчитанном на десять патронов, их было всего шесть. С боезапасом совсем негусто.

Со слов обезвреженных нами ранее бандитов, в машине может быть семь человек. Но тут как повезет — кого-то при побеге могли подстрелить, а может быть и такое, что в процессе к зекам мог присоединиться кто-то еще. Исправительная колония, место такое — все может быть. В любом случае, нужно наблюдать и ждать удачного момента.

Отсюда же возникает другой вопрос — если о побеге знали заранее, если факт побега налицо, почему нашу группу все еще не забрали отсюда? Либо не успели из-за погодных условий, либо… Либо решили внести это в программу! Например, те же кураторы вполне могли настоять на таком решении. Если это действительно так, то когда это вскроется, у кого-то зубы полетят!

Все наши заняли позиции. Рядом со мной был Герц и Самарин. За сараем, между стеной и кучей ломанных досок слева от нас, притаился Шут. У него и был Калашников. В самом сарае остался Кэп со вторым карабином и Иванов. Хорев и Смирнов за сараем, у камней. Их там как раз было достаточно для того, чтобы надежно спрятаться.

Машина приближалась.

Уже с двухсот метров стало понятно, что это УАЗ-452, в простонародье именуемый «буханкой». Типичный малый автозак, судя по узнаваемой расцветке. Значит, бандит не обманул и к нам реально пожаловали те самые, сбежавшие из колонии зеки, которых они и ждали. Обстановка интересная — на восьмерых разведчиков только три огнестрела. Вступать в бой всем не имело смысла. Если только подпустить совсем близко.

Как такового, плана у нас не было. Собирались импровизировать. Условными жестами «договорились», что ждем команды от Кэпа. Открывать огонь первыми не планировалось, задачи ликвидировать угрозу у нас не было. Наверняка, если бы инструкторами планировались «скачки» с таким уклоном, хотя бы косвенно, но нам бы дали это понять. В любом случае, убивать без причины мы никого не собирались. Только если по обстоятельствам.

Не прошло и трех минут, как машина подъехала. Остановившись на расстоянии метров в пятьдесят, все стихло. Только было слышно работающий двигатель. Некоторое время мы просто наблюдали за автозаком — из него никто не выходил.

— Чего ждут? — проворчал Димка. — Особого приглашения ждут⁈

Раздался двойной гудок. Водитель УАЗа подал сигнал не просто так. Те, кто сидели в машине, хотели привлечь внимание тех, кто должен их встречать. Значит, договоренность точно была определена заранее. А меры предосторожности понятны. Оно и верно — вдруг, что не так? Естественно, на гудок мы никак не отреагировали и продолжали наблюдать.

— Если они уедут, для нас это будет самый лучший вариант! — заметил лежащий рядом со мной Герц. — Прям идеально!

— Согласен! — прошипел я. Самарин был чуть дальше, но никак не отреагировал.

И верно, такой расклад наиболее удачен. Тогда мы просто снимемся с позиций, наберем провизии и максимально ускорившись, рванем к ориентиру. Погода, кстати, уже позволяла различить пик на сером небе. Как ни крути, а все-таки сейчас мы лежим и отдыхаем, пусть и в такой, напряженной обстановке.

Прошла минута. Вдруг пассажирская дверь машины открылась и оттуда вылез человек, в робе заключенного, с Калашниковым в руках. Остановился, прислушался. Не переставая озираться по сторонам, он медленно направился к нам.

— Эй, есть кто? — громко крикнул он, видимо обращаясь к сараю.

В ответ только тишина и далекое карканье вороны.

— Фартовый! — вновь крикнул он. Ответом ему снова была тишина.

Сбежавший заключенный выждал еще несколько секунд, затем повернулся к машине и дал кому-то условный знак. Боковая дверь УАЗа открылась, оттуда один за другим вылезло еще двое. Все они выглядели одинаково, точно в таких же робах, как и первый. Еще у одного был автомат.

Послышались невнятные голоса — они что-то обсуждали. До меня долетали обрывки фраз, из которых я окончательно убедился, что лексикон соответствовал внешнему виду. Я также заметил, что в машине, помимо водителя, остался еще кто-то. Возможно, тот самый загадочный Валет, которым нас пытались напугать.

Все трое медленно двинулись вперед. Оружие держали при себе, но как-то неумело. Явно не по-солдатски. До наших позиций им оставалось пройти метров двадцать. И чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось. Сейчас они увидят связанных товарищей. И многочисленные следы в грязи — их прекрасно видно.

Первая реакция — скорее всего, ступор. Мол — что за ерунда⁈ Вот именно в этот момент, пользуясь растерянностью противника, и нужно их брать. Первым делом важно обезвредить тех двоих, с автоматами. Третий сам сдастся, когда поймет, что их обложили.

Но случилось непредвиденное.

Троица не дошла буквально три метра — когда откуда-то из-за наших спин, справа, в почти полной тишине, раздался громкий хриплый крик.

— Шухер, пацаны! Тут засада! Валите!

— Сука! — прорычал Димка, сообразив, откуда прилетело.

Из сарая раздался выстрел, кто-то вскрикнул. Тут же совсем рядом прогремела длинная очередь — бандит просто выпустил ее веером. Пули защелкали по старым доскам, выбивая щепку. Снова одиночный.

Опять очередь. Бандиты сместились правее.

Позиция у меня стала совершенно не выгодной.

После крика, все трое продолжали смещаться и полностью ушли из сектора обстрела. Вскочив на ноги, я сделал несколько шагов, затем выкатился из сарая и совершил классический кувырок с выходом на колено. Вскинул карабин и, почти не целясь, выстрелил в ногу крайнего противника. Тот, целясь куда-то в сторону левого сарая, вскрикнул, упал как подкошенный и выронил автомат. Его тут же подхватил второй бандит, упав плашмя в грязь. Принялся не прицельно стрелять по стенам сарая. Я отступил, быстро спрятавшись за угол левого строения. Там и стены потолще и укрытие надежнее.

Естественно, ни о какой экономии патронов у зеков и речи не было. Тупо палили по стенам, не понимая, откуда именно по ним прилетело. Еще немного и магазины у них опустеют. Вряд ли, при побеге, кто-то из «залетных» задумывался о том, чтобы прихватить запасные магазины. Хотя, еще не ясно, что это за Валет такой и какие именно заключенные сбежали. Чем черт не шутит, вдруг это какая-нибудь десантура, что в дисциплинарный батальон попали⁈ Вот будет цирк, причем совершенно не смешной!

Но нет. По поведению было ясно, что это обычные урки, может и убийцы, а может и еще что-то из той же программы. Из троих, двое уже были ранены, пусть и легко — мы били по конечностям. Но они ругались, кричали и продолжали стрелять.

Возможно, кто-то скажет, да зачем их этих мразей жалеть? Нужно бить наверняка, ведь никому от них пользы не будет. Такие людьми уже не станут, настоящее зверье. А тем не менее, каждый из нас понимал — никто не давал права их убивать. Можно обезвредить, передать тем, кто в этом заинтересован. И вдруг, ну чисто теоретически, это все-таки учения? Да, необычные, нестандартные. Но вдруг⁈

Зеки все-таки доперли, что по ним бьют из укрытий и она у нас как на ладони. А потому попадали на землю и прячась за камнями, пытались отстреливаться.

Сначала у одного замолчал автомат, потом и у другого. УАЗ за их спинами пытался развернуться, видимо водила намеревался уехать и просто бросить своих корешей. Но тут в игру наконец-то вступил Шут. Выскочив из-за кучи досок, где он сидел, разведчик вскинул автомат и дважды дал короткую очередь, целясь по колесам автозака.

Двадцать два. Двадцать два.

Потом еще очередь.

Сухо щелкнуло — закончились патроны.

Кажется, Корнеев все-таки попал — «буханку» начало кидать из стороны в сторону. А учитывая, что дорога только частично была каменистой, то по грязи ее занесло. Водитель не справлялся с управлением. На спущенном колесе ведь далеко не уедешь. Так и получилось.

Кое-как проехав метров двести, УАЗ все же встрял в камни и дальше уже не поехал. Так и остался торчать возле обочины.

Выскочив из-за угла, я тут же взял на прицел лежащих в грязи зеков.

— Руки! — рявкнул я. — Руки подняли, чтобы я их видел!

— Ай, падла… — взвыл кто-то.

Следом за мной выскочил Кэп, точно так же держа в руках карабин.

У них закончились патроны. А без патронов автомат бесполезен. Нужно было видеть их перекошенные от боли, злости и разочарования лица. Ну еще бы, сбежали с колонии, ноги уносили так, что пятки сверкали. Выбрались, добрались до места, где их должны были встретить те самые кореша, были уверены, что ничего им за это не будет и все в ажуре. А в итоге их приняли мы — какие-то грязные черти в военной форме, да еще и вооруженные, чем попало. Без объяснений, без разговоров. Молча и с напором. Да и честно говоря, вряд ли бы мы договорились с ними. Я такими разговоров не ведут.

— Ну что, все? — из-за камней выглянул Женька Смирнов с дрыном в руках. Рядом показался Хорев с ножом. Они правильно сделали, что не вмешивались. Какой толк прыгать без оружия на тех, у кого оно было?

— Ну, падлы! — послышалось справа. Оказалось, что это пришел в себя тот амбал, которому я в голову камнем зарядил. Он-то и предупредил своих. Сейчас он пытался встать. В руках у него была то ли заточка, то ли еще какое-то самодельное лезвие.

— Рот закрой! — бросил ему Герц.

— Дай мне только вырваться, я бы тебе кишки на палку намотал бы! — процедил амбал.

Эти слова услышал Дима Самарин. Так-то, он хоть и был поменьше амбала, но тоже ни черта не маленький — отъелся на выдаваемых без контроля армейских харчах. У него сейчас масса была килограмм под девяносто пять.

Я уж думал, что Самарин сейчас развяжет его и преподаст урок покорности и воспитания, используя науку подполковника Шандырханова, но у него были иные планы. Дима просто подошел к нему, резко ухватил за волосы, вырвал из пальцев заточку и спокойно произнес:

— В первый раз тебе повезло — прилетел камень. Если не заткнешь свой грязный рот, это будет пуля, причем с близкого расстояния и так, чтобы ты помер не сразу. Я могу, уж поверь. Заткнулся бы ты, а то я за себя не отвечаю.

Бугай, морщась от боли и гнева, промолчал. Видимо понял, что лучше и впрямь не доводить. В общем, все трое заключенных сдались. Двое были ранены в ноги, один в руку. Мы обошлись без потерь — стреляя веером, окопавшегося и невидимого противника поразить сложно. Разве что — случайно. Этот психологический прием максимально глуп и не эффективен. Ну, разве что совсем с неопытными бойцами.

— А что с «буханкой» делать будем? — спросил я, указав на виднеющийся вдалеке УАЗ. Он так и стоял между камней, а вокруг него не было ни души. Странно — они либо затаились, либо погибли. Все-таки стрелок из Шута хороший. Охотник же, в прошлом.

Все собрались между сараев. Держали заключенных на прицеле.

Игнатьев посмотрел в сторону транспорта.

— Патроны у кого остались?

В магазине моего карабина оставалось пять патронов, у самого Игнатьева три. Он отдал оружие Самарину.

— Гром, Дима, проверьте! Только аккуратнее!

— Есть! — мы оба направились к машине.

Урду, Герц и Хорев вязали заключенных. Нужно было связать эту гоп-компанию, а то мало ли, чего выкинут? Этот контингент такой, весьма ненадежный.

— Где ж я вас всех хоронить-то буду? — в своей обычной манере причитал Корнеев, готовя веревку и злорадно ухмыляясь. При этом, он словно маньяк, поглядывал на тех, что уже были связаны. — А вас товарищи, я тоже попрошу остаться!

Двигаясь на некотором расстоянии друг от друга, мы с Самариным приближались к машине. Все было тихо.

— Димка, возможно, внутри двое! — коротко просигналил я. — Будь готов!

— Знаю! — кивнул тот, держа карабин наготове.

Мы были готовы к тому, что сейчас задние двери автозака откроются и оттуда выскочит некий Валет, которого мы почему-то должны были бояться. Еще неизвестно, сколько их внутри на самом деле и чего они ждут. Вдруг тоже засел один с автоматом и ждет, пока кто-нибудь сунется⁈

Добравшись до авто, мы поняли, что двигатель еще работает. Из выхлопной вырывались клубы дыма, а колеса мерно рыли грязь но, не встречая сопротивления, только закапывались еще глубже. Водительское стекло было разбито, заднее колесо спущено. На боковой стороне, примерно на уровне груди человека виднелись дыры от пуль. Паша, ворошиловский стрелок блин. Все оставшийся в магазине боезапас положил куда надо.

Сделав несколько шагов вперед и заглянув в кабину, я увидел тело водителя. Он упал на руль и даже не шевелился. Тут и там была кровь. Этот — готов! Видимо его нога все еще была на педали газа, потому УАЗ и буксовал.

Я быстро вернулся к задним дверям. Обменявшись знаками, Димка дернул дверь на себя и распахнул ее. Оттуда раздался сухой выстрел — пуля ушла в пустоту серого неба. Я резко навел карабин и выстрелил прямо через дверь. Затем ещё раз, ещё.

Раздался крик боли и тут же оборвался, больше никто не стрелял.

Оказалось, что последний выстрел был фатальным, пуля попала противнику точно в сердце. Растопырив ноги во все стороны, тот сидел за решеткой прямо на полу. Между ног лежал пистолет Макарова. Последним заключенным оказался крепкий, уже в возрасте человек. Лысый, но с короткими седыми усами. Лоб в крови — видимо приложился во время езды. Все пальцы и кисти рук были в татуировках. Возможно, это и был тот самый Валет, которым нас пытались пугать. Он разительно отличался от той шушары, что мы уже повязали.

— Ну, вот и все! — вздохнул Димка. В салоне автозака больше никого не было.

Но тут, откуда-то из-под сидений послышался слабый голос.

— Помогите! Помогите…

Не сговариваясь, мы оба решительно влезли в салон, открыли решетку и быстро оттащили труп в сторону. Там, под мешками и тряпками лежал связанный человек. Молодой, весь побитый, с бледным лицом и в крови. Да еще и в грязной военной форме старого образца. Солдат срочник, не иначе.

— Эй, братишка, ты кто такой? — поинтересовался я. Вид у меня был, конечно, тот еще. Грязный, небритый. Так уж получалось, что не всегда мы брились по утрам, даже в казарме. Сейчас я ну никак не походил на парня двадцати лет, минимум на тридцатилетнего брутального бомжа.

— Водитель, — простонал тот, глядя на меня с изумлением. — Водитель машины. Они меня врасплох застали.

— Как так получилось? При побеге-то! Ты что, оглох? Наверняка тревога была!

— Я спал, после ночной смены, — признался тот. — Машина не заперта была. Они ворвались, меня избили, скрутили и кинули под сиденье. Я чуть не задохнулся. Издевались, хотели меня в реке утопить.

— Ладно, все в прошлом. Сам-то цел?

— Не уверен. Ребра справа болят, наверное, сломаны.

Мы переглянулись — нужно было что-то делать.

УАЗ был не на ходу — поврежденный о камни радиатор парил, колесо пробито. ДА и водителя доставать из кабины не имело смысла. В любом случае, доехать до нужной нам точки на машине, не выйдет.

Аккуратно вытащив из «буханки» побитого водителя, мы зашагали обратно к нашим. Выслушав короткий доклад, Кэп принял решение.

Уже через несколько минут, все заключенные были осмотрены на предмет колюще-режущих предметов, крепко-накрепко связаны и заперты в сарае. Освободиться без посторонней помощи они бы точно не смогли. Всю провизию и воду мы оттуда забрали с собой — нам она еще точно пригодится. Раненого водителя перевязали, вкололи ему последний оставшийся промедол. Оставили его снаружи, на всякий случай, отдали ему Макарова, что был у Валета. Вот и все.

Выпустили в воздух сигнальную ракету, а сами ушли — ведь единственное полученное на инструктаже задание, еще не было выполнено! Скоро сюда прилетит вертушка — можно не сомневаться…

Глава 8

На морально-волевых

С собой прихватили один карабин, в магазине которого оставалось семь патронов.

Прежде, чем уходить оттуда, мы собрали все, что осталось от продуктов питания — шесть небольших кусков вяленого мяса, две буханки подсохшего хлеба, початая банка маринованных огурцов, неровный кусок копченого сала. И полкилограмма семечек. Их мы брать не стали, что толку таскать с собой лишний груз? Калорийности в них мало, а про сытость можно вообще ничего не говорить. Это ж сколько нужно семечек подсолнуха съесть, чтобы утолить голод?

Так как бандиты ожидавшие своих сбежавших из ИК-16 товарищей сидели тут уже не первый день, то большую часть продуктовых запасов они естественно оприходовали. Еще у них была водка, но от нее мы сразу отказались. Алкоголь никому был не нужен. Он только мешает.

Помимо оружия, из не съестного с собой взяли спички, нож и три спальника.

А еще, следуя советам молодого водителя, Самарин сбегал обратно в машину и притащил оттуда какую-то коробку, с надписями на китайском языке. Одного вида мне хватило понять, что это сухой паек китайской армии. В то время, у СССР с Китаем отношения были не самые хорошие, а отягощало все еще и то, что Китай официально поддерживал оппозицию в Афганской республике.

Конечно, сухие пайки тогда тоже были иными и разительно отличались от современных. Да и от советских тоже. Конкретно в этой коробке оказалась большая, килограммовая банка тушенки и какие-то галеты. И пакет прессованного чая. Все.

Сначала брать ее не хотели, но перестраховались. Урду считал, что раз у нас теперь есть огнестрельное оружие, то мы легко сможем подстрелить какого-нибудь зверя и приготовить его на огне.

Быстро закончив все дела, мы выдвинулись в направлении видимого вдалеке главного ориентира. «Палец» — был далеко справа. Это означало, что блуждая в тумане, мы все-таки ошиблись и достаточно сильно сместились влево. По сути, мы просто ушли с маршрута, где и наткнулись на ту дорогу, а потом и на брошенные строения.

Благо спасенный нами водитель оказался нормальным парнем и рассказал, про общую обстановку в районе. В целом, тут особо ничего и не было. Только колония строгого режима, да небольшой поселок. А если бы мы продолжили идти все по той же дороге, то километров через сорок она привела бы нас к недостроенной обсерватории. Ее начали строить еще в начале семидесятых годов, но потом стройку заморозили, а затем и вообще забросили. Местные туда не ходили, но судя по всему, бандиты собирались именно туда. Вероятно, там можно было немного пересидеть, собраться с силами и отправиться на север, к границе с Кыргызской ССР. А дальше — куда душа пожелает.

Их план был прост и вполне себе выполним. Их бы не нашли и туман им был на руку. Но судьба сыграла с ними злую шутку — они случайно наткнулись на нас.

Примерно через сорок пять минут после нашего ухода, прилетела вертушка и начала кружить над сараями. Экипаж искал площадку для посадки, но место было не самым удобным. В конце-концов, Ми-8Т все-таки сел. Не взлетал он достаточно долго, но вскоре улетел. Видимо, то, что мы оставили после себя, удивило не только экипаж, но и инструкторов. Наверняка, будет какой-то резонанс… Впрочем, никого из нас это не волновало — мы просто сделали свою работу.

Кстати, мне грел душу тот факт, что вся группа разделяла мое мнение — никто не гнался за наградами. Может, это было так, а может просто никто не стал делать на этом акцент. В любом случае, мы пришли в разведку не за медалями.

Время шло, мы продолжали идти. Через несколько часов начало темнеть.

К счастью, тумана больше не было, поэтому хоть скорость продвижения и упала, но постепенно мы приближались к цели. Из-за погодных условий и крайне ограниченной видимости и всей этой «заварушки у черного сарая», мы потеряли время. Невзирая на усталость, нужно было его наверстать. Хотя бы немного.

Ближе к двенадцати ночи, мы все-таки остановились на ночлег. Дальше идти по темноте уже было опасно — ботинки проваливались в трещины между камнями, можно было сломать ногу или провалиться.

На приготовление пищи времени не тратили — всю дорогу потихоньку жевали вяленое мясо, которое оказалось не очень вкусным, зато калорийным. Заедали хлебом. Под конец, захрустели огурцами и немного суставами.

Спать легли на дне глубокой ложбины, у больших камней. Стало заметно холоднее. Ветра тут почти не было, к тому же нам удалось натянуть между валунов плащпалатку, уложить спальники на покрытые мхом камни. Костер развели из досок, которые тоже прихватили с собой. В общем, получилось вполне себе терпимо. Дежурство организовали по тому же принципу, что и раньше, но вынужденно упростили — один дежурит, остальные спят. Менялись каждые полтора часа. Подъем в шесть утра — нужно было дать больше времени организму, чтобы отдохнуть и набраться сил. Хотя, это все капля в море. Нам нужен был полноценный отдых.

Ночь прошла нормально. Лишь один раз где-то вдалеке пролетала вертушка.

Утром выдвинулись дальше.

По нашим подсчетам, за прошедшее время, мы прошли уже почти половину пути. Прошло чуть больше двух суток. Вот только чем дальше мы шли, тем сложнее становился путь. В двух местах пришлось спускаться по голым скалам — сюда бы веревку, но вся она ушла на то, чтобы связать заключенных. А до этого небольшой ее кусок раздербанили на то, чтобы изготовить силки.

Лазить по скалам в бушлатах и грязных берцах — то еще удовольствие. Был даже момент, когда Шут едва не спланировал вниз с двенадцатиметровой высоты. Это примерно то же самое, что и экстренно эвакуироваться с четвертого этажа на землю. Кости переломать — раз плюнуть. Конечно, нам приходилось действовать аккуратно, помогать друг другу.

В итоге сложный участок мы преодолели, но только для того, чтобы подойти к другому подобному участку. Кэп Игнатьев старательно изучал карту, но здесь весь рельеф местности был практически одинаковым — все сплошь изрезано скалами, спусками и подъемами. Прокладывать оптимальный маршрут становилось все сложнее.

Из-за постоянного нахождения в обуви — на ногах появились мозоли. Они постоянно давали о себе знать, но никто не жаловался.

Вскоре попалось достаточно большое ущелье, обойти которое было нельзя. Вот тут нам пришлось изрядно попотеть.

Перед тем, как лезть через очередное препятствие, решили сделать короткий привал и перекусить. У нас еще оставалось немного хлеба, сало и тот самый китайский сухой паек. Насчет него мнение, конечно, было неоднозначное.

Вообще, граница с Китаем достаточно далеко отсюда, но различные товары из Поднебесной, можно было встретить в любых уголках Союза, за счет обмена. Этим уже никого не удивить было нельзя, уж военных людей точно. Я помню, что когда в прошлой жизни служил на северном Алтае, так у нас с китайцами даже был обменный курс — две банки тушенки и банка сгущенки, на одну большую банку китайской мясной еды. Качество у нее было дерьмовое, наше оказалось куда лучше. Но наши все равно были в восторге — типа иностранная еда, круто же. А по факту, зачастую там были рога да копыта с жиром. Точнее, даже не так. Шустрые китайцы быстро наловчились делать два вида консервированного мяса — одно, качественное, для своих собратьев, а второе для обмена. Вот как раз второй тип и разлетелся по всему СССР. В самом начале его с радостью загребали, надеясь, что там что-то путевое, а по факту было одно сплошное разочарование.

К концу моей службы на эту китайскую говядину уж смотреть никто не хотел. Даже бродячие собаки и те, ели ее неохотно.

Сейчас же кушать нам хотелось, будь здоров, поэтому воротить носом не приходилось. По-братски разделив остатки хлеба и нашинковав ножом последнюю часть копченого сала, мы быстро употребили их все-таки приступили к галетам и тушенке.

Вскрывать банку вызвался — кто? Конечно же, Шут. Самый инициативный, спец по всему, что плохо лежит. Вот не совру, если скажу, что Паша Корнеев в каждой дырке затычка. Зато он был надежен, почти как швейцарские часы и с ним было весело. Пока он вскрывал банку, всю помял, погнул края и забрызгал все мясным соком. Материал банки — алюминий, но какой-то слишком уж мягкий. Явно косоглазые братья сэкономили не только на том, что в «коробке», но и на самой коробке.

Запах у мяса, кстати, был так себе. Вроде и пахнет, но не особо аппетитно. Собственно, это и натолкнуло меня на мысль, что нам попался именно тот самый экспортный вариант «для всех». Наконец, изрядно помучавшись, Паша ее победил. Ни вилок, ни ложек у нас естественно не было. Было два ножа — один наш, другой трофейный. Именно они и заменили всей группе столовые принадлежности.

— Ребят, а вроде ничего выглядит! — пробормотал Герц, скептически глядя на густую коричневую жижу вперемежку с белыми бляшками жира, среди которой застыли куски, похожие на мясо. — Запах только смущает.

А банка-то большая — на килограмм. Для восьми человек наестся сложно, но «червячка заморить» вполне. А жижу можно и хлебом вымакать.

— Да все нормально! — со знанием дела, хмыкнул Урду. — Китайцы же едят! Я слышал, они свою армию хорошо снабжают!

— А никого не смущает, что сухой паек валялся в машине без присмотра? — поинтересовался медик. — Чего ж его тот водитель сам не сожрал?

— Ха! Их в колонии и так неплохо кормят. Я слышал, что в исправительных учреждениях с питанием все хорошо. Местами даже лучше, чем в армии.

— Хватить болтать! Быстрее поедим, быстрее выдвинемся! — поторопил нас Кэп.

— Паша, ты первый! — я протянул ему нож.

Шут облизнулся, взял нож, аккуратно поддел кусок мяса ножом и быстро сунул в рот. Принялся жевать.

Как менялось его лицо, нужно было видеть. Сначала, с мимикой все было нормально, затем пошла первая реакция — видно было, что мясо, мягко говоря, не очень. Жевал он вяло, с явной демонстрацией того, что это не вкусно. Мы наблюдали за ним с интересом — у всех на лицах застыла сочувствующая полуулыбка, но со смесью живого любопытства. Только Кэп старался не подавать виду. Правда, под завывания голодных желудков это было проблематично.

Наконец, Корнеев справился. Проглотил.

— Ну, как?

— Говно бродячей узбекской собаки и то лучше будет! — выдал вердикт Паша.

Мы расхохотались.

— А почему узбекской? Ты что, пробовал?

— Нет. Но предполагаю, что оно все равно лучше, — пояснил Шут, затем взял нож, подцепил из банки еще один кусок и сунул его в рот. А потом передал нож Герцу. Этим он вселил в нас уверенность, что все не так уж и плохо.

Радист поступил точно так же. Ну а куда деваться? Голод не тетка!

Я был четвертым. Когда я попробовал сие творение китайской пищевой промышленности, то понял, что наше однозначно лучше. Вообще, могу со всей уверенностью заявить, что какую-бы тушенку я ни пробовал, советская лучше всех. Вот серьезно.

На вкус было похоже, будто несвежую говядину сначала хранили где-то с нестиранными носками, потом пересолили, залили жирным томатно-соевым соусом и законсервировали в банку. А перед этим корова сильно испугалась чего-то.

— Ну и гадость! — отмахнулся Самарин. — Да у меня куры дома в деревне такое бы жрать не стали. Как китайцы это едят?

— Да они и лягушек едят!

— Не, то французы! — заметил Игнатьев. — А у китайцев, я слышал, есть какое-то блюдо, называется ласточкино гнездо. Берут настоящее гнездо, что птица спроектировала, убирают оттуда все ветки, перья. Как-то там распаривают под водяной баней, добавляют приправы и все. Можно есть!

— Птичьи фекалии? — поразился Шут. — Серьезно?

— Ну да, — кивнул я. — Они и тараканов и гусениц едят. Вообще все, что ползает, хрюкает и скулит. Так что, не удивляйся. А тушенка эта вполне может быть и из собаки.

— А ты откуда об этом узнал?

— Да уже не помню, в каком-то журнале читал, — соврал я.

В общем, с горем пополам, банку мы дружно приговорили. Вымакали последними крошками хлеба. Уж не знаю, было ли мясо свежим или у него срок годности приказал долго жить, но даю слово, в третий раз, употреблять в пищу такое я точно не стану. Лучше уж мышей наловить и на костре обжарить.

Потом попробовали заварить чай в той же самой банке из китайского алюминия. Вердикт Шута был в том же стиле:

— Моча котенка Барсика! — хмыкнул он, попробовав чай. — Но горячая!

Устранив последние запасы пищи, мы распили чай, после чего снова двинулись в путь. Чего греха таить, за эти дни мы сильно устали. Вывозили на морально-волевых. Организм был изнурен — шутка ли постоянно идти, причем чаще всего в гору, чем с нее. Ни воды нормальной, ни еды. Конечно, животы крутило, но было вполне терпимо. С диарее й никто не слег. Точнее, не сел.

Один раз над нами пролетела пара вертолетов, оба борта были транспортными Ми-8, без вооружения и вертушек сопровождения. Да они тут и не нужны, ведь боевые действия здесь не ведутся — Афганистан гораздо южнее.

Время потихоньку шло. Расстояние, как на карте, так и визуально уменьшалось. По прогнозам Игнатьева — мы успевали. Из-за того, что кушать хотелось постоянно, а энергия расходовалась быстрее, самочувствие у всех было хреновым, равно как и настроение. Наверняка все думали об одном и том же.

Все попадающиеся на пути источники воды не были чистыми — пришлось постоянно использовать таблетки для обеззараживания. Из-за качества воды тошнило, крутило животы. Вскоре таблетки закончились. Иногда удавалось найти одинокое дерево грецкого ореха — от него уже блевать хотелось. Благо, ягоды барбариса не давали — вяжущее действие оказалось весьма кстати.

А вот карабин нам так и не пригодился. Не попалось ни одного горного козла, ни одной заблудившейся козы. Со свежим мясом вышел жестокий облом.

К концу четвертого дня, мы были уже на финишной прямой. Все были на пределе.

Пока я шел, монотонно прокручивал в голове текст одной из песен, запомнившихся из прошлой жизни:

Моя плоть — моя броня

Моя кровь — горячей огня

Моя жизнь — моя война

Моя цель определена!

Текст не замысловатый, но почему-то врезался в голову. Ну, помогало. Вообще, я вспомнил много песен. Под Любэ меня вообще замкнуло.

А тем временем пик, служивший нам ориентиром, остался справа от нас, а далеко впереди среди сопок, угадывались очертания каких-то строений. Судя по всему, это какой-то отдельный центр или что-то в этом роде. А может и поселок — черт его знает. Последние километры мы даже не говорили друг с другом — от усталости не хотелось вообще ничего. Мозг работал только на инстинктах — нужно идти и все тут!

Когда же последний рубеж по открытой степи в пару километров был пройден, стемнело. Оказалось, что нас уже встречали.

Там был начальник учебного центра, два представителя Министерства обороны — те самые кураторы из Москвы и наш старший инструктор. Пара машин, водителя и солдаты из оцепления. Чуть позади них стояла машина скорой помощи и парочка медиков с сумками через плечо. На асфальте лежали носилки. Красный крест даже в вечернем полумраке угадывался очень хорошо.

— Товарищ подполковник! — с трудом отчеканил капитан Игнатьев. — Группа с задания прибыла. В установленные временные сроки уложились. Потерь среди личного состава во время следования до контрольной точки — нет.

— Ну что же, отличная работа, капитан! — ответил полковник, посмотрев на часы. — На полтора часа раньше срока. Вижу, устали?

Этот вопрос был адресован к нам. Это было мягко сказано — устали. Вымотаны, чуть ли не до предела. Конечно, если бы припекло, могли бы выжать еще десяток километров, но тогда нас можно было отшкребать от камней.

— Никак нет! — ответили не все и не очень уверенно. Но, конечно же, тот все понял.

— Знаю, что во время выполнения учебно-тренировочной задачи, у вас возникла опасная ситуация, которую вы разрешили с честью и мужеством. Молодцы! Я уверен, этот факт не останется незамеченным. Но, об этом поговорим позже. А сейчас, всем в лазарет. Кому необходимо, окажут всю необходимую медицинскую помощь, затем мыться и получать чистую одежду. Потом в столовую и спать. Чтобы в течении следующих восемнадцати часов вас ни одна живая душа не видела. Это ясно?

— Так точно! — ответили мы.

— Свободны!

— Товарищ капитан, разрешите вас? — один из кураторов подозвал к себе Игнатьева. Так как они были в гражданской форме, то непонятно было, у кого и какое звание. Но точно, не ниже майора. А может и подполковника.

О чем они говорили, мы не слушали. Не до того было.

— Фух, мля… — тихо выдохнул Шут. — Неужели все? Мы справились⁈

— Справились, справились. Сейчас отдохнем и продолжим, а потом опять тренировки и тренировки. А потом, через месяц начнутся очередные «скачки». И что они там придумают, можно только гадать.

Сейчас это никого не волновало. Всем хотелось три вещи, жрать, спать и еще раз спать. Дольше всех в лазарете задержался Смирнов — ну оно и понятно. Он у нас был единственным, кто пострадал во время задержания группы сбежавших заключенных.

Затем все отправились в баню. Засыпали, чуть ли не стоя.

Набив желудки до отвала, мы доползли до казармы.

— Отделение, приказываю — всем спать! — произнес Игнатьев, затем мы просто попадали на кровати…

* * *

Давайте уже что ли лайков до 3500 добьем? Кто не в курсе, это сердечко с надписью «мне нравится»)

Глава 9

Крыса

За то, что мы задержали шестерых криминальных элементов, нам объявили благодарность. Кажется, даже в какой-то местной газете статью написали о том, как группа солдата героически задержала сбежавших заключенных.

По окончании обучения собирались еще и как-то поощрить от Министерства обороны, но никого из нас это совершенно не интересовало. Ведь все что случилось у тех развалин — произошло случайно, без конкретной цели. Даже без приказа. Мы просто отреагировали на внезапно возникшую угрозу. Более того, действовали мы аккуратно, ведь в головах все равно присутствовала мысль о том, что заключенные были «учебными». Ровно до того момента, пока мы случайно не ликвидировали самого Валета. Патроны в пистолете были боевые — меня или Самарина могли продырявить только так. Именно тогда последние сомнения и рассеялись.

Кураторы были очень довольны результатами — еще бы, пока еще не опытная группа не только справилась с заданием, но и по пути совершила чуть ли не подвиг. И это при том, что оружия у нас не было. А самое главное — без потерь.

Наше обучение продолжалось.

Занятия по тактико-специальной подготовке стали более интенсивными. Несмотря на свой прошлый боевой опыт и знания, даже я почерпнул для себя достаточно много нового. Точнее, хорошо забытого старого. Ведь меня-то уже учили российские инструктора, а советская школа была иной. Хоть я и находился в отряде специального назначения, к разведке никакого отношения практически не имел. Задачи разведывательного характера группа выполняла, но все они были из разряда — разведка боем.

Продолжалось обучение по инженерному и взрывному делу.

Паша Корнеев делал основной упор именно на взрывном деле. Инструкторы вдалбливали в него то, что до этого не смогли вбить другие. По итогу Паша научился минировать все, что плохо лежит. Порой, доходило до самых неожиданных вещей. Вроде видишь — брелок на столе лежит. А Шут его уже заминировал. В столе миниатюрную дырку просверлил, тонкую проволочку продел, а снизу самодельное взрывное устройство собрал и присобачил к крышке стола с внутренней стороны. Вот так схватил брелок, а оно ка-ак долбанет! И все, считай руки нет. То же самое касалось пачек из-под сигарет, личных вещей, дверей в помещениях. Даже кровати наши минировал, к счастью, учебными средствами, а не боевыми.

Даже как-то тыкву на кухне заминировал. Правда, потом по шее от Кэпа получил, потому что минировать еду, тем более в столовой это уже явный перебор. При взрывном деле, при невнимательности остаться без конечности — проще простого.

Так же нас учили еще и тому, чтобы сразу подмечать такие моменты. Одно из правил — не трогать посторонние предметы. Его в нас буквально вбивали. Глаз на автомате подмечал подозрительные вещи.

Меня же больше всего интересовали занятия по боевой практике, которые вел капитан Хан. Вообще, из его уроков я сделал достаточно много новых выводов, о чем ранее даже не задумывался. На одном из занятий, против инструктора вышло сразу четверо наших. Бой получился весьма напряженным, Хан тоже получил пару хороших ударов и сам едва не оказался на мате, но все равно, повалил всех четверых. Удары у него были сильными, резкими и очень болезненными. Казалось, что он бьет не руками, а каким-то тупым, но при этом невидимым предметом.

В первую очередь он вбил каждому в голову, что сражаться нужно с трезвой головой. Сохранять спокойствие и самообладание, причем это касалось любой ситуации, как боевой, так и обыденной. Думать на автомате, быстро двигаться. Ну и самое главное — если уж разведчика спровоцировали на рукопашный бой — то он плохой разведчик. И вместе с тем добавил, что раз других средств не осталось, биться голыми руками это тоже нормально. Разведчик должен уметь действовать в любой ситуации, независимо от обстановки и иных факторов. Может случиться так, что боец попадет в плен, что его ранят, может контузить взрывом…

Подполковник Шандырханов вбивал в нас несколько другую истину. Боец разведки сражается голыми руками только в исключительных случаях. Задача научиться превращать в оружие все, что под руку попадет. Палки, камни, куски стекла… А все потому, что бойца спецназа тренируют не для того, чтобы задерживать противника, а что его ликвидировать. Быстро, без риска для жизни и здоровья.

Разумеется, во время таких занятий, без крови никак. Младшие инструктора из сержантского состава осознанно наносили нам травмы так, чтобы мы привыкали — при реальной встрече с врагом будет именно так. Если не ты, то тебя. Каждая тренировка начиналась со слов:

— Ну что, воины, будем сатанеть?

И мы реально сатанели, грубели, привыкали, что с врагом только так.

В состоянии постоянного напряжения и прессинга, все чувства обостряются, мозг начинает думать по-другому. Нас постепенно погружали в реальную боевую обстановку, прививали чувство войны. Учили включать и выключать его. Конечно, это оставит след на социальной адаптации, но иначе никак. С этим я был знаком прекрасно, поэтому ничего нового мне тут не открылось. В бою майор Громов был опасен и непредсказуем, а в жизни был обычным человеком, разве что слишком импульсивным.

Боец спецназа ГРУ должен быть агрессивен, а чтобы сделать его таким, нужно создать для этого соответствующие условия. И такое тоже у нас было. Боец спецназа боится инструктора сильнее, чем врага. Так надо.

И в один из дней случилось что-то вроде экзамена.

Так получилось, что мне выпала честь стать первопроходцем. Кажется, это была вторая половина февраля восемьдесят шестого года. Подполковник Шандырханов вызвал меня в отдельный корпус, в то время как остальные продолжали занятия с Ханом.

— Громов, скажи, что определяет бойца ГРУ? — поинтересовался тот, когда мы подошли к зданию, где размещалась баня.

— Готовность действовать в любой обстановке, трезвый ум, агрессивность…

— Вот! — оборвал он меня, сделав акцент именно на ней. — Агрессивность! На ней и остановимся… За мной, шагом марш!

Я двинулся за подполковником.

Мы прошли прямой коридор, свернули в боковой проход. Общая помывочная осталась позади. Он подвел меня ко входу в отдельную умывальную комнату. Дверь открыта, в помещении горел свет. Внутри никого.

— Что дальше?

— Форма одежды номер раз! — приказал подполковник. — У тебя новая вводная!

На мгновение я замер, прекрасно понимая, что тут что-то не так. Чего это вдруг? Обычно подобными делами занимается младший инструкторский состав. Тем не менее, команду я выполнил. Снял китель, штаны, обувь. Остался в одних армейских трусах.

— Входи! — Шандырханов кивнул головой в сторону открытой двери.

Я вошел, но даже осмотреться не успел. Дверь за мной сразу же захлопнулась. Свет выключился.

Внутри была полная темнота — окна оказались наглухо затемнены так, что через них не проходило ни грамма дневного света. Сверху, из динамика, расположенного где-то под потолком раздался голос подполковника.

— Громов! В помещении вместе с тобой враг! Выйдешь отсюда только тогда, когда убьешь его! Приступай!

И все, больше из динамика не раздалось ни звука.

О подобном я уже слышал, но никогда не участвовал. Возможно, это одно из тех самых испытаний, о существовании которых слагали легенды. Что именно за противник, которого следовало убить, я не знал. Я вообще ничего не знал.

Где-то в помещении раздался скрежет, будто что-то открылось или наоборот закрылось. Свет здесь тоже погасили не просто так. Нужно было полагаться только на интуицию и органы чувств. Глаза тут не нужны, главное слух и осязание.

В умывальной комнате было достаточно прохладно, пол мокрый — тут и там лужи. А я с голыми ногами. Каждый шаг — это шлепок, эхо разносило звук по сторонам. Если двигаться тихо и аккуратно, то и лишних звуков практически не было слышно. В комнате тишина. Никакого розыгрыша тут нет — я получил вводную — уничтожить противника. Кем бы он ни был, это точно не человек.

Сделал несколько шагов, остановился. Замер. Весь обратился в слух.

В какой-то момент я услышал шорох. Словно что-то пробежало. Что-то небольшое.

Кошка? Собака? Крыса?

Точно не собака. Потому что спустя несколько секунд я услышал характерное попискивание. И, черт возьми, кошка пищать не умеет. Скорее всего, это крыса. А крысы в Таджикской ССР отличались очень крупными размерами, не сильно отличаясь от той же кошки.

Вообще, я терпеть не мог крыс. Мышей — абсолютно нейтрально. И на это были свои причины.

Помню, когда я еще только учился на офицера, ходил дежурным по роте. Ну, у курсантов же какое любимое занятие? Заниматься спортом. А чтобы эффект от занятий спортом был более выраженным, кто-то из младших офицеров начал барыжить протеином. По слухам, скупал он его где-то в Белоруссии через родственников, а там ведь Европа совсем рядом. Уже и не помню, какой год. Спортпит как раз уверенно вошел в моду у спортивных атлетов. На российском рынке это была новинка для спортсменов, желающих безопасно нарастить мышечную массу. Ну и взял я сдуру шесть килограмм протеина со вкусом ванили. На хрена так много — я тогда не думал. Взял и взял. Ну, месяц конечно пропил. Поначалу ничего — было вкусно. А потом стало до тошноты от приторно сладкого коктейля с ярким ванильным запахом. Так он мне осточертел, прям как вспомню, аж дрожь пробирает. Осталось тогда где-то килограмма три с половиной. Аже больше. Взял я, ссыпал смесь в очень плотный полиэтиленовый пакет, потом засунул в картонную коробку. Куда девать? Оставил в каптерке на верхней полке! Туда никто не лазит, офицерам там тоже делать нечего.

Все бы хорошо, но в каптерке периодически появлялись крысы. Особенно зимой и осенью. Мы их ловили, травили, в общем, всеми силами тормозили их популяцию.

Проходит месяца четыре, вновь вспоминаю я про свой порошок. Лезу наверх, открываю и понимаю, что коробок, который раньше весил почти четыре килограмма, теперь не весит почти ничего. Грамм пятьсот, от силы. Одновременно подмечаю здоровенную дыру сбоку. Насквозь. Сначала подумал, товарищи прикололись. Но нет.

Крыса!

Как оказалась, эта мохнатая тварь приходила сюда жрать мой протеин со вкусом ванили. Ну и весь сожрала. Теперь представьте, что произошло с животным, когда он четыре месяца питался тем, что дает прирост массы… Ну я, конечно, расстроился, коробок и остатки пакета и порошка выкинул. Возможно, примерно так и родилась легенда про крысу, которая тренировала черепах.

Но оказалось, что ничего смешного тут нет.

А в свое следующее свое дежурство по роте, ночью решил я бутерброд с колбасой сварганить. Ну и чай. В той же каптерке, во встроенном в стену шкафу стоял небольшой сейф, куда и была определена колбаса. Там же, рядом с сейфом, за неимением лучшего места, хранилась спортивная обувь. В общем, когда я туда полез, среди обуви вдруг случился ураган — она полетела во все стороны, раскидываемая мощными лапами. Я только и успел заметить длинный и толстый облезлый хвост. Это была крыса. Нет, даже не так. КРЫСА! Да какая… Размером чуть ли не с крупного бобра, вся в каких-то белых пятнах, уродливая, с рваными лысыми ушами. Навскидку весу в ней было килограмм пять. Колбасы, кстати, в сейфе уже не было. Он и не закрывался никогда толком, не смазанная дверца поддавалась с трудом и всегда была просто прикрытой…

Эта зараза, героически покончив с моим протеином, начала шнырять по каптерке и искать, чего бы еще сожрать. Попутно уничтожала все съестное, что плохо лежало. Армейские галеты были уничтожены за несколько дней, а мы их в заначке пару месяцев держали. Она портила имущество, шумела, жутко воняла.

Конечно же, с ней нужно было что-то делать — это настоящий мутант. Крысиный яд ее не брал в принципе, крысоловки тоже. Поймать — невозможно. Мы жили на первом этаже, под нами только подвал. Нор под казармой было более чем предостаточно — она появлялась то в кандейке, то шкреблась где-то под канцелярией, то влезла в бытовку. Что мы с другими курсантами и сержантами только не делали. Тварь была настолько наглой, что могла при свете дня спокойно чапать по своим делам. Новые дыры в паркете появлялись в самых разных местах казармы. Добралась даже до запертой нижней кандейки, где наш ротный хранил скомунизженные с продсклада сухие пайки. Крыса сожрала все. Абсолютно все. Одна сплошная дыра, через ряд коробок. Вот как шла, так и поедала все содержимое. Даже таблетки сухого горючего и те оприходовала. Прямо через консервные банки, через все несъедобное содержимое.

И тогда, старый оружейный мастер, прапорщик дядь Лёня, подсказал, как с ней справиться.

Насобирали мы на «чипке» много стеклянных бутылок, набили огромную кучу мелкого стекла, замешали несколько ведер цемента, засыпали в ее норы и залили бетоном. Каждую нору, каждую дыру, через которую она могла уйти. Кроме одной. Ее тоже залили, но не до конца, а сделали достаточно узкой.

Крыса пыталась прогрызть старые ходы, но везде натыкалась, но острое стекло, что резало ей морду. Визгу было столько… А вот в том месте, где можно было пройти, она и попыталась прорваться. Там положили приманку. В общем, не буду описывать весь долгий процесс охоты, но крыса получила серьезные ранения от осколков стекла, да так и сдохла. Воняла она потом жутко. Но, в конце концов, закончилось все хорошо и до самого конца учебы, крыс в нашей казарме больше не было.

И вот теперь, где-то здесь в комнате было нечто подобное.

Как известно, крыса, загнанная в угол, становится очень опасной. Защищая свою жизнь, она совершенно никого и ничего не боится, готова бросаться на любого врага с одной единственной целью — пережить его. И это достаточно жуткое зрелище.

В этот момент я и осознал, что именно предстоит мне сделать и какого врага нужно победить. Но как это сделать в полной темноте? Голыми руками. Ведь из оружия у меня не было ничего, да и подручных средств в умывальнике не оказалось.

А вот у крысы оружие было — острые когти, зубы. Укусы очень болезненные. Я медленно бродил по умывальной комнате, размер которой был примерно пять на пять метров. Слышал шорох, злобное попискивание.

Конечно, подумает кто-то, подумаешь — крыса. Да ей и голыми руками можно шею свернуть. Так вот тот, у кого есть такие мысли, пусть для начала попробует сам это сделать. И не какую-нибудь больную или старую особь, а взрослую и бодрую. Сильно удивитесь, потому, что у вас не получиться. Уж не с первого раза точно.

Вот и я удивился, когда внезапно нечто мохнатое бросилось на меня откуда-то сбоку. Принялось кусать меня, драть когтями. Несколько попыток схватить ее руками или пнуть ногой ни к чему не привели. Она то налетала, то убегала. А поскольку я ничего не видел, то совершал кучу бесполезных действий, быстро устал. Все повторялось вновь и вновь. Из-за того, что пол был мокрый, мои пальцы просто скользили по шерсти, не причиняя ей никакого вреда. Бросалась она с яростным визгом и шипением, совершала быстрые броски, нещадно кусала. Особенно доставалось пальцам и ногам. Это настоящая жесть, тем более в темноте. К тому же, было еще и прохладно.

Пару раз я просто поскользнулся и шлепнулся плашмя на кафельный пол.

Не скрою, в какой-то момент, меня даже объял страх — ведь я ничего не мог сделать. Решительность постепенно таяла, злость нарастала. Вкупе с отчаянием.

В голове непонятно откуда появилась предательская мысль — если я с крысой не могу справиться, а что же будет, с реальным врагом? Я как-то разом забыл про всех убитых мной душманов, про боевиков ИГИЛ, про террористов в самых разных горячих точках. Про то, как резал духов, когда мы бежали из плена… Сейчас мне реально стало страшно, потому что я ничего не мог сделать.

Руки и пальцы болели, по ногам текла кровь. Крыса действительно оказалась крупной, нападала яростно, без раздумий. В какой-то момент, меня захлестнула отчаянная ярость. Я случайно наткнулся спиной на рукомойник. Нащупал руками металлический кран. Решительным и сильным движением крутанул его против своей оси, вырвал прямо из раковины, перехватил и принялся гонять эту тварь по всему умывальнику. Тут и там хлестала холодная вода, брызжущая под напором из открытой трубы. Я с рычанием бросался на нее, а она на меня. Я падал, бил ее, рычал. Потом все-таки смог поймать ее руками и ударом крана добить ее.

В конце концов, дело было сделано.

Уж не знаю, как подполковник понял, что все закончилось, но вскоре вспыхнул свет. Дверь открылась и внутрь вошел майор Карев, с ним медики и сам Шандырханов.

Тяжело дыша, я с ужасом смотрел на свои руки и ноги — все исцарапанные, в крови. Вокруг, тут и там тоже брызги крови — хоть сейчас снимай фильмы ужасов про вампиров.

— Громов, молодец! Задача выполнена! — заявил Карев.

То, что осталось от крысы, выглядело жалко. Но я справился. Правда, потом пришлось кран чинить. Я с удивлением узнал, что я первый кандидат, который сделал дело с помощью крана для воды…

Какие ждали испытания остальную группу, я не знал. Да и честно говоря, не хотелось. Меня сразу же забрали в лазарет, где всю задницу искололи болючими уколами. Руки и ноги были сплошь в бинтах, да так, что я и ложку держать не мог. Вследствие этого, кормила меня медсестра. Прям как маленького.

Мало ли какую заразу могла переносить та крыса.

Пролежав в медсанчасти пару дней, меня выписали обратно. Мол, все нормально, пронесло и осложнений не возникло. И я с удивлением узнал, что часть команды получила другое задание, еще более жестокое, чем у меня…

Глава 10

Стенка на стенку

У Герца и Хорева испытание было жестче.

Их поместили в какой-то темный подвал, вход в который был с двух сторон. Они не знали, что их ждет — обоих снимали с тренировок в разное время. А задача у них простая — заставить противника сдаться. Любыми средствами, но в пределах разумного. При этом им заклеили рты — по голосу нельзя было понять, кто есть кто. В полной темноте, в абсолютно пустом и сухом подвале.

Что там происходило в темноте, сложно было сказать. Но судя по рассказам, эти двое довольно хорошо помяли друг друга. Каждый был уверен, что сражается против более сильного соперника из числа младших инструкторов, но никак не друг против друга. Победителя в этом состязании не было, просто оба в какой-то момент остановились. И как же они удивились, когда вспыхнул свет и внутрь вошел Карев с медиками. Полулежа на полу, тяжело дыша, увидев друг друга, они застыли в немом изумлении. Потом просто пожали друг другу измазанные кровью руки. Никаких обид, прекрасно понимали, для чего это было нужно.

Само собой, всем нам втолковали, что пощады от врага ждать не стоит. После того, как на занятиях по рукопашному бою инструктора буквально вбивали в нас агрессивность, немудрено — схватка была достаточно жестокой. Понятное дело, без оружия и запрещенных приемов. Это жестоко, но зато дает на своей шкуре ощутить, что противник, кем бы он ни был, тоже не хочет умирать и будет защищаться до последнего. И тоже использовать все, что попадет под руку.

У Кэпа и Урду было иное испытание, но там обошлось без крови. На специальном учебном городке, состоящим из множества недостроенных зданий, подвалов, лестниц и прочего, обоих облачили в такую форму, чтобы они не могли узнать друг друга. Первому поставили цель догнать и любыми средствами обезвредить врага, а второй должен был всеми возможными способами постоянно уходить от преследования. Все осложнялось тем, что времени на все это дали три часа. То есть, в течении следующих трех часов, эти двое словно сумасшедшие носились по пустому городку, выясняя у кого больше выносливости и силы воли. Запрещалось прятаться. А вот физический контакт был не только разрешен, но даже и приветствовался. По итогу, оба выдохлись до такой степени, что на ноги не могли встать и спины разогнуть. Снова ничья.

И тут тоже все понятно — на задании у разведчика всегда может сложиться такая ситуация, в которой его могут вычислить. И будут гонять, постоянно приседать на хвост. Это позволяло привить стойкое чувство опасности, особенно, когда ты видишь и знаешь, что враг преследует тебя по пятам. Разведчик всегда готов действовать нестандартно, импровизировать в зависимости от меняющейся обстановки.

Хуже всех, наверное, пришлось Шуту.

Его одного, почти сутки гоняли по степям и холмам, не давая отдыха ни на минуту. Доходило чуть ли не до полуобморочного состояния. До тошноты и рвоты. Без еды, воды и отдыха. Инструктора менялись каждые два часа, вступая в испытание с новыми силами. А Паша такой возможности не имел, полагаться можно было только на самого себя. Ему было разрешено прятаться и сражаться, вот только местность не сильно позволяла. К тому же, он всегда был в пределах видимости преследователей.

Это чем-то напоминало старый американский фильм Трудная мишень. Разве что, все происходило без оружия и крови. Но и он справился — ему кое-как удалось завести преследователей в какое-то болото, что они оказались в ловушке. А сам ушел, измазался в грязи, залег где-то под камнями и переждал там несколько часов. А потом сам вышел обратно к месту начала испытания.

А вот Смирнов никакого особого задания не получил. Его просто подвергли пыткам — симулировали ситуацию, где разведчик попал в плен и противник хочет выбить у него важную информацию. Наглядно помяли, но тоже в пределах разумного. Конечно, хоть и было без крайностей, но все равно оказалось довольно тяжко. Когда мы все встретились в медсанчасти, было что обсудить. Благо, с медициной все было более чем хорошо. Да и если честно, заживало на нас, как на уличных собаках.

В общем, по окончании двух дней таких испытаний, майор Карев объявил нам, что мы успешно прошли вторые «скачки». Следующие должны были случиться только во второй половине марта, и до них было еще далеко.

Безусловно, все это носило закрытый характер. Методы обучения нигде не афишировалось и входили исключительно в экспериментальную программу обучения. Многие из них никогда больше не будут повторяться, а некоторые наоборот войду в основную программу.

Одно мы знали точно, ни одна другая группа так не обучалась. Итоги были не сильно важны, главное донести до нас всю суть. Все реалии того, в какой ситуации может оказаться разведчик. Вернее, все реалии продемонстрировать, конечно же, невозможно, но попытка была очень хорошей.

Несколько раз мы пересекались с другими группами обучающихся, в основном на утренней зарядке, и общих марш-бросках.

Да, безусловно, было сложно, но не стоит думать, что мы горстка смельчаков, которая «проглатывала» все, что нам давали. Было много проблем, порой случались стычки с инструкторами. Много стычек, много терок. Мы сами часто выходили из-под контроля, противясь условиям и правилам. Особенно на первых этапах.

Занятия продолжались снова и снова, изо дня в день. Мы матерели, крепчали. Всего за три месяца мы на голову превзошли себя прежних. Особенно остальные — я-то уже и так был готов. Если не физически, то морально точно.

А затем градус напряженности начал падать. Как объяснял Карев, самое интенсивное мы уже прошли. Не везде как нужно, но прошли. Уже в конце мая все должно было закончиться…

Примерно через две недели после вторых «скачков», случилось интересное событие, которое тоже нельзя оставлять незамеченным. Кураторы настояли на очередном нововведении именно для нашей группы. Майор Карев, своим решением разделил группу на две части, провел общий инструктаж.

В итоге я, Хорев, Самарин и Урду получили задачу захватить одно из зданий учебно-тренировочного городка, ну а соответственно Герц, Кэп, Шут и Смирнов должны были его удержать. Это было похоже на игру в страйкбол, только вместо маркеров и «шарометов» мы были с учебным оружием, стреляющим резиновыми пулями. Не смертельно, но весьма болезненно.

Обороняющейся группе дали полчаса на подготовку.

— Ну что, как будем действовать? — поинтересовался Иванов, когда у нас начался внутренний инструктаж. Та неприязнь и некоторое чувство соперничества, что появились в самом начале нашего обучения, уже давно стерлись. Не было грани, вроде я прапорщик, ты сержант. Не было грани срочник — сверхсрочник. Мы одно подразделение, одно целое. Одна боеспособная единица. Нас учили быть одним целым, акцент делался на то, что внутри группы конфликтов быть не должно в принципе.

И все равно, мы были молодыми парнями, которых только направили в жесткое русло. Шести месяцев мало, нужно больше времени. Год, не меньше.

— Нужно учитывать потенциал противника, их сильные стороны! — хмыкнул Дима, глядя на строение. — Думать, как они!

Конечно же, в первую очередь опасаться стоило приемов Корнеева, который непременно попытается заминировать те места, откуда попасть в здание проще всего. Для этого будут использоваться запалы для гранат. Он же мог быть еще и снайпером, если подберут оружие, но это вряд ли. Слишком круто.

— Идти в лоб нельзя, нужно подходить к вопросу творчески! — заметил я, анализируя вводные данные. — Скорее всего, все второстепенные проходы будут заминированы, ведь не зря им дали полчаса на подготовку. Плана здания у нас нет, но зато есть хороший визуальный контакт. Погода не мешает. Ветра мало. Наверняка есть другие подходы, возможно канализация, подвал или что-то в этом роде.

Трехэтажное здание, с деревянной пристройкой на последнем этаже было хорошо укреплено. Именно наверху я видел нашего Кэпа, судя по всему, с биноклем в руках. К гадалке не ходи, он думал о том же, о чем и я — где у них уязвимая точка⁈ Задача не переть в лоб, а попытаться перехитрить условного противника.

Само здание небольшое, хоть и трехэтажное. Окна первого этажа были завалены мешками с песком, деревянная дверь открыта. На втором этаже имелись балконы, широкие проходы. Наверняка с тыльной стороны здания имелся и запасной вход, возможно, была и пожарная лестница. По условиям задания, осмотр территории мы провести не могли. Оставалось только ждать и анализировать то, что было видно с фасада.

Минут двадцать я размышлял над тем, как же нам попасть внутрь. Исходили из того, что в нашем распоряжении была только одна дымовая шашка и четыре пистолета. Для рукопашного боя использовались резиновые ножи. Вот и все.

— В общем так… Предлагаю устроить отвлекающий маневр! — произнес я, когда до конца «форы» осталось всего пять минут.

— В смысле? Как именно?

— Урду, Дима… Вы, максимально быстро, со стрельбой и дымом направитесь по левому флангу. Доберетесь до дома, попробуете устроить шум у окна. Задача простая, заставить думать остальных так, что мы пошли на штурм именно оттуда. Они будут вынуждены сменить тактику, начать перемещаться. Это понятно?

Иванов кивнул.

А Хорев спросил:

— А мне что делать?

— Пойдешь с центра, займешь позицию в нескольких метрах от входа. Там как раз есть двухместный окоп. Возьми мой бушлат и каску. Дым от шашки разнесет ветром, это даст тебе возможность разместить макет на позиции. Собьем их с толку. Сверху будет казаться, что вас там двое.

Урду усмехнулся — он уже раскусил мой план.

— А ты, получается, пойдешь с правого фланга?

— Именно так. Я заметил там канаву, по которой можно ползком пробраться почти до самого дома. Те ограждения справа, скроют меня от посторонних глаз. Главное, вам пошуметь хорошо. Как только я проникну в дом и подниму там шум, сразу же штурмуйте со всех сторон. Все понятно?

— Вполне!

Мой план был прост и гениален. Вот только были и определенные сомнения по поводу капитана Игнатьева, его таким «макаром» провести сложно. Он ведь понимает, что я не стану действовать прямолинейно. Конечно, тут можно сыграть от ворот и всем ломануться через центр, но тогда мы нарвемся на остальных, которые со всех сторон угостят нас резиновыми пулями. Нужно действовать хитро, коварно, неожиданно.

Этот момент хорошо понимал только я. И, зная нашего Кэпа, было ясно что, скорее всего, и он ждет чего-то подобного, в то время как остальные просто будут действовать так, как учили на занятиях.

Время подготовки прошло. Я намеренно показался во весь рост слева, а затем скрылся, и так, чтобы меня не видели из дома, быстро скинул бушлат и шлем, передал их Хореву. Затем, пригнувшись, бегом устремился к правому флангу. Одновременно, Самарин и Иванов сместились на левый фланг, но также старались сильно не высовываться. За нами, конечно же, наблюдали.

Добравшись до правого фланга, я скрытно занял наблюдательную позицию. Увидел, что кто-то из команды противника был на крыше. Скорее всего, это и был Шут. А может и нет, на таком расстоянии сложно понять. Само собой, у них оружие было точно таким же, никаких снайперских винтовок или автоматов. Только пистолеты с резиновыми пулями. Еще одного противника я заметил в окнах второго этажа. Где были двое других, оставалось только догадываться.

Дом не сильно большой, квадратов на двести пятьдесят, может чуть больше.

Когда взлетела сигнальная ракета, операция началась. Димка и Кирилл швырнули в центр участка дымовую шашку, а как только дым заполонил часть участка перед домом, шустро рванули вперед, стреляя прямо на ходу по окнам второго этажа. Следом по центру бросился медик, таща свернутый валиком бушлат и замотанную в него каску. Из дома тоже открыли огонь, но исключительно по первой группе.

А я, максимально вжавшись в землю, пополз по канаве.

Конец февраля, на улице еще достаточно холодно. В районе плюс семи-восьми градусов. Сезон дождей почти закончился, несмотря на то, что влаги последнее время было немного. И все равно, без грязи никак.

Что происходило перед домом, я не видел. Гремела одиночная стрельба. У каждого было по два магазина на восемь патронов. Один в самом пистолете, второй запасной. До меня донесся характерный запах дыма — его ни с чем не спутаешь.

Я полз и полз, одновременно анализируя обстановку — в этой части видимого противника я не видел. Добрался до стен дома минуты за две с половиной. Весь перемазался в грязи, но тут уж ничего не поделаешь. С правого фланга ни дверей, ни окон не было. Был только пролом в кирпичной стене, но туда я даже соваться не стал — все было очевидно. Пол завален досками — встань на одну из них, сработает взрыватель. Легкого хлопка будет достаточно для того, чтобы я понял — подорвался на самодельном взрывном устройстве. Притаился у дыры, прислушался — внутри тишина. Прошмыгнул мимо, обошел дом с тыльной стороны. Сразу же увидел пожарную лестницу, ведущую на второй этаж. Там было тихо, но я был абсолютно уверен, что именно там меня и ждут.

Двинулся дальше, наткнулся на вход в подвал. Двери из досок с широкими щелями прикрыты, но с той стороны на ручках что-то висело — скорее всего, Шут постарался. Коварный, гад. Но ни он, ни Кэп, не могли предусмотреть всего и вся. Это факт, человеческий фактор.

Я вернулся обратно, вновь прошмыгнул мимо пролома — с той стороны послышался звук торопливых шагов. Кто-то бросился вверх по лестнице. Я двинулся к лицевой стороне дома, откуда шел штурм. Увидел, что Хорева уже условно ликвидировали. Самарина тоже. Лишь Урду окопался где-то в окопе между строительных материалов.

Я ухватился за мешок с песком, что лежал в ближайшем окне, стащил его. Ловко перевалился через подоконник. Тут же определил, что в комнате противника нет.

Стараясь не шуметь, я стащил с себя ботинки. Оставшись в одних носках, двинулся вперед. Едва пересек тамбур, как увидел спину Смирнова в крайней комнате. Тот резко обернулся, словно почувствовал чужой взгляд на спине. Но мой пистолет уже был наведен на цель. Один выстрел — готов! Я успел увидеть сморщенное от боли лицо Женьки — пуля попала точно в грудь. Тот поднял обе руки вверх и просто опустился на бетонный пол.

Я снова осмотрелся, прислушался.

Быстро пзабежал на лестницу второго этажа, выглянул на площадку верхнего пролета — внезапно оттуда с грохотом и лязганьем покатилась пустая железная бочка. Ага, догадались, что я проник в дом и нахожусь на первом этаже.

Отскочил — бочка влетела в кирпичную стену. Ремонта в доме естественно не было — сплошь кирпичные стены, кое-где шлакоблок. Частично отштукатуренные стены — словом, черновая и очень грубая отделка. Внутри много строительных материалов, за которыми можно укрыться. Но было пусто, судя по всему, Смирнов был тут один.

Тут же бросился обратно.

Бегать в одних носках по полу, засыпанному мелким строительным мусором, удовольствие еще то, но так было нужно. Проскочил мимо Смирнова — ну точно, на первом этаже больше никого и нет. Вывалился через окно, столкнув вниз большой мешок с песком. Рванул к пожарной лестнице, ухватился за основание. Ногам холодно и неприятно, но терпимо. Медленно поднялся вверх, заглянул внутрь. Тут же увидел учебную мину под деревянной рамой — лезть сюда, точно не стоит. Замер. Услышал шаги. Внутрь помещения вбежал Герц. Я тут же выстрелил — резиновая пуля попала ему в плечо. Второй выстрел — теперь в правый бок.

— Второй готов! — тихо пробормотал я, затем соскользнув вниз.

Заметил движение справа — это был Урду. Перемещался он быстро, пригнувшись и держа оружие перед собой. Быстро обменялись знаками. Говорить, значит выдать себя. А где-то внутри здания еще оставался Шут и наш командир, капитан Игнатьев. Силы равны, счет два — два!

Мы направились к пролому в стене. Остановились, прислушались. Внутри послышались шаги, но никого не было видно. Получалась какая-то сложная игра в кошки-мышки. Уверен, наблюдающие за нами инструктора смотрели за всем с большим интересом. Эх, какое кино можно было бы снять…

Знаками показал Иванову, что я вернусь в подвал. Ему следовало ждать меня тут и прикрыть в случае чего. Да, я помнил, что дверь в подвал была заминирована, но ведь ее можно и сломать.

Однако когда я сунулся к ней, она почему-то была открыта — внутри темнота, лишь сбоку болталась тусклая лампочка. Позади меня раздался выстрел, потом второй. Вскрикнул Иванов. Что там произошло, можно было только гадать. Я рывком бросился вперед, совершив кувырок. Почти сразу раздался выстрел, потом второй, третий. Это был Шут — стрелял из укрытия, но видимо он не ожидал, что я ворвусь внутрь с рывка. Я же был без обуви, только в носках. Именно это и сыграло решающую роль. Распластавшись, я из положения лежа выпустил всю оставшуюся обойму. И не попал — стрелять в движении, да еще и в полутьме очень сложно.

Корнеев бросился к выходу и внезапно налетел на свою же мину. Вспышка, хлопок. Сработал запал.

— Да твою мать! — выругался Паша, догадавшись, что произошло.

— Отдыхай! — кивнул я, меняя магазин.

Проскочив мимо Шута, я добрался до лестницы. Сверху стоял Игнатьев. Сразу с двумя пистолетами — что меня сильно удивило. Он что, забрал его у Иванова?

— Молодец Громов! Задание почти выполнено! — довольно крикнул он. — Я другого и не ждал. Но тебе не победить.

Он открыл стрельбу, но я ловко укрылся за спиной.

Шут весело ухмылялся. Но вслух ничего не говорил.

Это было интересно — кто же хитрее, срочник или офицер, несколько лет назад уже прошедший что-то подобное?

Глава 11

Простое задание

Сколько оставалось у Кэпа патронов, я не знал. Считать чужие патроны в бою, дело, конечно, хорошее — можно подловить противника на перезарядке. Но сейчас у меня такой возможности просто не было… Весь бой Игнатьев был в тени.

— Кэп, может, разойдемся по мирному? — спросил я, потихоньку отходя назад. Само собой, это было сказано просто так, без надежды на подобный исход. Да нам бы и не дали.

Тот ухмыльнулся, резко вскинул оба пистолета, однако я этого ждал, потому что ловко уклонился в сторону — благо, я уже миновал дверной проем. Дважды прозвучал выстрел — резиновые пули щелкнули по кирпичной стене, выбив пыль.

Я тут же протянул руку и рукоятью пистолета разбил единственную лампочку, что болталась под потолком. В подвале резко стало темнее, но все же, света было достаточно. Оставался только один источник света — открытые двери.

Я бросился к ним, заметил, что обе половины подперты досками. Выбил их ударом ноги, двери резко захлопнулись. Видимость сразу же сократилась.

Бросился за укрытие. Так как я был в носках, услышать мои перемещения было достаточно сложно. Правда, ступни болели, просто жуть — а ну по холодным камням бегать… Судя по всему, Кэп за мной не пошел — думал, что со мной делать. Так-то преимущество сейчас на его стороне.

— Эй, Громов! — прозвучал знакомый голос откуда-то сверху. — Вообще-то, задача вашей группы захватить дом, а не прятаться в нем. Сидя внизу, объект ты не захватишь!

Я не издал ни звука. Так-то оно так, но ведь у него обратная задача — отстоять объект. А если оба будут сидеть и ждать, пока кто-то решится, это ни к чему не приведет. К тому же, по всему получалось, что я уже проник внутрь. Получалось, что у нас равнозначная позиция.

— Да у него, наверное, патронов нет! — раздался голос Корнеева. Вроде прозвучало нормально, но было в этом нечто провоцирующее. Паша играл на нашем поле или что⁈

Капитан Игнатьев вовсе не дурак, он человек опытный и расчетливый, просто так в темный подвал не полезет. Рассчитывать на то, что я безоружный бегаю по подвалу — глупо. Я бы так никогда не поступил и он это прекрасно понимал. За время обучения, каждый более-менее уже узнал сильные и слабые стороны друг друга. А Кэп, как командир группы, особенно. Да даже, случись так, что я без оружия влез бы на объект, я непременно подхватил пистолет нейтрализованного Шута…

Я все гадал, как же противник намерен меня отсюда выковыривать⁈ Кэп мужик хитрый, но недостаточно. Нас всех учили одинаково, вот только у меня преимущество — опыт и знания предыдущей службы, а у него нет.

Не знаю, сколько бы мы так сидели и ждали, но вдруг, откуда-то снаружи послышался усиленный электроникой голос:

— До конца выполнения задания осталось пять минут! — это был майор Карев. — По истечении времени, обе команды будут признаны проигравшими!

— Оп-па! — зачем-то вслух произнес Паша. Он по-прежнему сидел рядом с местом взрыва собственного СВУ. Кстати, все самодельные взрывные устройства, условно, были однотипными. Лично сам Корнеев ничего не изобретал, а только закладывал и маскировал там, где хотел. Сам заложил, сам забыл.

Конечно же, наши инструктора и кураторы не знали, что происходит внутри дома — это не современно реалити шоу с кучей видеокамер. По выполнению задания, из дома должны была выйти либо одна, либо другая группа. Но время шло, а никто не выходил. Очевидно, поэтому-то нас и решили поторопить.

Через несколько секунд на лестнице послышались тихие шаги — захрустели мелкие камешки под резиновыми подошвами ботинок. Ага, все-таки он решился… Вероятно, он не успел заметить, что я без ботинок.

До сих пор оставалось загадкой — если наша группа получила дымовую шашку, то что же досталось обороняющейся команде? Гранату им давать точно не стали бы — слишком жирно… А вот фальшфейер, как оказалось, вполне себе!

Я услышал характерный звук активации, и почти сразу же в подвальное помещение с типичным шипением влетела картонная колба, озаряя все вокруг красным светом. Ударилась об пол, покатилась. Полетели искры. По стенам начали скакать отсветы и тени. Почти сразу же, вслед за фальшфейером, перекатом с выходом на колено, ворвался и Игнатьев. И тут он допустил ошибку — отвлекся на шум. Ну, я просто кинул обломок кирпича в сторону. Расчет офицера прост — вероятно, он надеялся меня ослепить, но не учел того факта, что в подвале было много укрытий из строительных материалов. Двигающиеся тени заставили его замешкаться — ведь их пришлось анализировать.

Я прятался за штабелем с кирпичами. В тот момент, когда он ворвался и отвлекся на шум, я быстро перевалился на бок и, выкатившись вправо, тут же вскинул ствол и взял противника на прицел. Кэп перемещался быстро, но уже потерял свое преимущество.

Выстрел! — пуля чиркнула его по плечу.

Выстрел! — вторая пуля попала в бок, в район подмышки.

Снова выстрел! — третья пуля поразила Игнатьева в живот.

Капитан согнулся пополам, сморщился от боли.

— В яблочко! — расхохотался Шут, по-прежнему полулежащий у стены, среди кучи напиленных досок. — Кэп, ну как же так, а?

Тот шипел от боли — резиновая пуля в район подмышки это крайне неприятно и весьма болезненно. Особенно в мягкое место, несмотря на достаточно толстый бушлат. Синяки с кровоподтеками гарантированы. Вернее, они были гарантированы всем участникам.

— Признаю, переиграл! — прокряхтел тот. — Ах черт, больно-то как!

Я встал на ноги. Шут тоже поднялся. Правила обязывали условно поверженному противнику лежать или сидеть на том самом месте, где его ликвидировали. Теперь же, можно было выходить.

Мы и вышли — первым я, затем Кэп и Шут.

— Дом взят! — громко объявил я.

Это услышали Самарин и Хорев — оба лежали на своих местах, глядя на серое небо.

— Ха! Отлично, Макс!

— Неужто один со всеми справился?

— Ну, не совсем… — отмахнулся я, затем пошутил. — Вон, Паша настолько перепугался, что самоликвидировался, чем и облегчил мне задачу!

— Я не виноват, меня заставили! — рассмеялся тот. — К тому же, тебе просто повезло! Я не ожидал, что ты залетишь внутрь так быстро. Да еще и бесшумно, даже шагов не было слышно. Между прочим, сделай ты этот прыжок на пять секунд позже, я бы тебя встретил уже иначе! Если будут еще такие вводные, в следующий раз я буду на коне!

— Обязательно! — кивнул я.

Наша группа победила. Инструкторы и кураторы никак не отреагировали. Да собственно и с чего бы? Все, что происходило в самом доме и подвале, они не видели и понятия не имели, как мы «разрулили» ситуацию.

Честно говоря, мы думали, что будет отдельная вводная и нас поменяют местами, чтобы теперь уже мы защищались, а нас атаковали, но майор Карев распорядился, что на сегодня практические занятия закончены.

Всю вторую половину дня вновь была тактика и «инженерка». А еще провели пару дополнительных занятий по ядам и отравляющим веществам, в том числе и боевым. Ну, там я ничего нового не узнал, все БОВ были известны мне и ранее. Они практически не изменились со времен СССР.

Таким образом, прошел февраль, начался март.

Сезон дождей закончился, стало быстро теплеть. Весна тут наступала раньше, поэтому потихоньку начала пробиваться зелень. Мы продолжали бегать, стрелять и думать. Марш-броски по двадцать километров в полной выкладке уже не казались чем-то невероятно тяжелым. Да, тяжко, но все как-то привыкли. Честно говоря, дальше стало попроще.

Когда сняли бушлаты и форма «номер четыре» стала постоянной, нас снова начали вывозить в поля. Бросали на два-три дня без еды и воды, а вводная была простой — добраться до учебного центра.

Но во второй половине марта, в комнату, после очередного тяжелого дня занятий вошел Игнатьев. Собственно, каждый день, после ужина, мы возвращались в казарму, а сам Кэп шел в штаб, где получал инструкции относительно следующего дня обучения. Вот и сейчас командир группы вошел озадаченным.

— Что, очередные «скачки», что ли? — Хорев аж с кровати подскочил.

— Угадал! — хмыкнул тот. — У нас будет особенное испытание, которое появилось в экспериментальной программе только недавно.

— На нас еще не устали эксперименты устраивать? — рассмеялся Корнеев.

— Как видишь, нет!

— Ну и что нам предстоит, Кэп? — мрачно поинтересовался я.

* * *

На этот раз все было странно.

Всех раскидали по населенным пунктам в радиусе ста с лишним километров от учебного центра. Не группой, а поодиночке. Каждый был сам по себе. Из вещей — ничего. Пустые карманы.

Собственно, получилось это даже интересно. Ночью нас разбудили, развели по разным машинам и отправили в путь. Из одежды мне выдали только старую военную форму, образца тысяча девятьсот шестьдесят девятого года и кроссовки. И одежда и обувь были рваными, грязными. Из подменного фонда.

Еще по темноте меня привезли к какому-то населенному пункту и высадили на обочине дороги. Младший инструктор в звании старшего сержанта высунулся из кабины грузовика и произнес:

— Громов, задача простая! Проникнуть в поселок, раздобыть еду, воду. Выяснить информацию о некоем объекте, либо провести диверсию, а затем самостоятельно вернуться в наш учебный центр. Как именно — решать тебе. Ограничения по времени нет, но в пределах разумного. Дня три-пять дней у тебя есть. Никакой помощи от нас не жди, полностью на само обеспечении. Провалишься, значит все. Ясно?

— Вполне! — кивнул я.

— Ну раз так, то держи! — он протянул мне сложенный пополам лист желтоватой бумаги и маленький фотоаппарат. — Прочитаешь, как станет светло! А камера — чтобы зафиксировать выполнение задачи. Вроде бы, это все. Удачи!

И «Шишига», что привезла меня сюда, взревев двигателем, быстро развернулась и укатила.

Было еще темно — на горизонте только-только начинало светать. Впереди, примерно в пятистах метрах, угадывались какие-то темные строения и деревья. Судя по всему, поселок достаточно крупный, по крайней мере, электрическое освещение там было налажено. Имелись даже двух и трех этажные дома. Время где-то шесть утра, может чуть меньше.

Географию Таджикской ССР я не знал от слова совсем. Языка тоже, хотя нам и преподавали некоторые местные наречия — но вот с языками востока у меня не очень. Всегда было. Нас как-то больше с акцентом на Афганистан готовили. Впрочем, всегда можно объяснить знаками и жестами.

Некоторое время я просто стоял, прислушиваясь и оценивая обстановку. Тишина, темнота. Обычный поселок.

Лист я, конечно же, развернул почти сразу, но из-за отсутствия источника света, ничего прочитать там не смог — я же не кошка. Направился к поселку.

Задание не казалось чем-то особенным. Предыдущие «скачки» были куда серьезнее. Ну проникну я, узнаю нужную мне информацию, а потом обратно! Можно даже попутку поймать — пока мы ехали, сидя в кузове, я слышал, как мимо нас иногда проносились машины. Чего тут сложного?

Конечно же, я понимал, что какая-то загвоздка непременно будет и достаточно существенная. Мой опыт подсказывал, что просто в этой ситуации точно не получится. Инструктора просто так проворачивать такие экспериментальные испытания не станут. В любом случае, мне нужно действовать осторожно, не отсвечивать зря. Правда, пока я в военной форме, стать невидимкой не получится. Значит, нужна одежда…

Добравшись до ближайшего фонарного столба, я хотел было посмотреть на задание, но внезапно, электричество отключилось. Вернее, сработало отключение по часам — утро же. Надо же, любопытно. Прочитать снова не вышло, поэтому я решил заняться поисками одежды.

Как достать одежду? Есть два основных варианта — купить или украсть. Денег у меня не было, поэтому пришлось действовать незаконно. Проникнув в пару дворов, я ничего не нашел — меня только собаки зря облаяли.

В одном из сараев нашел коня. Тот спал и не обратил на меня никакого внимания.

Еще пара домов — оказалась безуспешной. А потом мне всё-таки улыбнулась удача — уже светлело. На втором этаже двухэтажного дома, на сушилках висела одежда. Мужская. Может быть, она была вывешена недавно — хотя кто будет заниматься стиркой в такое время суток? Какая-то сумасшедшая хозяйка? Вряд ли! Значит, забыли снять вчера, вот оно и болталось на деревянных прищепках всю ночь.

Забравшись на соседнее дерево, я дотянулся и сорвал с сушилок какую-то рубаху и штаны. Еще было что-то вроде свитера, но он был мне мал. Тем не менее, это тоже хорошо. Прихватил и его. Едва не чертыхнувшись с дерева, я слез и отправился в закуток между домами и шустро там переоделся. Благо, температура на улице уже достигала плюс десяти градусов, можно было не опасаться замерзнуть. Днем, в лучшем случае, будет до плюс двадцати. Уже хорошо.

Свою старую одежду я запихал между каких-то камней. Оставил только кроссовки.

Так как уже рассвело, я наконец-то смог прочитать свое задание. Мне было необходимо проникнуть в здание местного самоуправления и заложить там макет взрывного устройства. Тихо присвистнул — вот она диверсионная деятельность. Ну, круто, что тут скажешь⁈

Нас этому учили.

Судя по всему, требовалось сначала изготовить это самое фиктивное взрывное устройство. Для этого подойдет что угодно, хоть коробка с проводами и соответствующей надписью. Потом нужно было найти само здание и попробовать попасть внутрь. Ничего особенного в этом нет, ведь где именно закладывать макет, было не указано. А в здании наверняка много разных помещений, вплоть до хозяйственных нужд. Сделаю там закладку, сфотографирую и обратно. Далее «на тапки» и сваливать отсюда.

Но план хорош и прост только в голове. По факту постоянно будут какие-то проблемы. Но о них я пока не думал.

Когда стукнуло восемь утра, населенный пункт оживился. Показались пешеходы.

Добравшись до какого-то магазина, я заметил, что встречающиеся мне на пути люди иногда как-то странно на меня посматривают. Ну да, мой внешний вид совсем не как у модника — бесформенная темная рубашка из толстой ткани, очень тесный свитер, широкие штаны и рваные стоптанные кроссовки. Короткая стрижка, щетина. Я не был похож на местного — наверное, отсюда и такое повышенное внимание. К счастью, милиции тут не было, иначе бы те непременно заинтересовались бы, кто я такой. Документы бы проверили… А ведь у меня их и не было, от слова совсем.

Хотелось кушать. Проблема голода у разведчика есть всегда. Конечно, он умеет ее подавлять и отстраняться от естественных потребностей. От воды я бы тоже не отказался.

Заходить в магазин было глупо. Прошел здание почты.

Увидел группу мальчишек, что стояли у входа. Решил подойти к ним и спросить, где находится здание руководства поселка. У детей и подростков выведать информацию проще простого.

Русский язык они знали плохо, смотрели на меня с явным недоверием. Ответа я так и не получил, но отметил, что как только я отошел от них в сторону, они как-то подозрительно быстро разбежались по сторонам, глядя мне вслед.

Проходя мимо мусорных контейнеров, втихую влез в один из них и нашел там небольшую коробку. Кто-то скажет лезть в мусор противно? Да, но куда деваться… К тому же, в мусоре всегда можно найти много полезного. Несколько кусков алюминиевого провода с белой и черной обмотке, я нашел ранее, заглянув в какой-то малоприметный сарай.

Особенно меня сторонились женщины. Мужчины просто махали руками, изредка возмущались — это в тех случаях, когда я подходил слишком близко.

— Да что ж вам всем так начхать на меня? — невесело усмехнулся я, присев на какую-то одинокую лавочку. Сидевший на ней старик посмотрел на меня подозрительным взглядом, пробурчал что-то непонятное, поднялся и ушел, иногда оборачиваясь и махая мне кулаком.

А вскоре показалась машина милиции.

На всякий случай, я поторопился убраться с глаз долой и чуйка говорила мне, что я все сделал правильно. А ну, загребли бы меня без документов и объясняй потом, что ты не жираф.

Честно говоря, вот так блуждать по тесным улицам и переулкам я уже устал. Вывески и редкие обозначения были мне незнакомы — язык не тот. Часто приходилось просто додумывать самому и действовать наугад.

Я примерно так же, первый раз в командировку в САР приехал. Черт его знает, где свои и где чужие? Куда можно ходить, а куда не стоит⁈ Чувство призрачной опасности там не отпускало, здесь было примерно то же самое.

Забравшись в очередной тупик, я быстро запихал внутрь коробка провода, вывел их наружу. А на самой коробке, нацарапал ржавым гвоздем «Бомба». Вот, собственно и макет взрывного устройства. Главное, с ним не попасться правоохранительным органам.

Ближе к десяти, я все-таки отыскал это чертово здание.

Оно размещалось в центре поселка, на определенной открытой площадке. Вроде бы даже пытались что-то облагородить, но получилось плоховато. Улицы кривые, тротуаров нет. Фонарные столбы далеко не везде, только на центральных улицах. Думаю, тысячи полторы — две жителей тут, наверное, проживало.

Пару раз мне на глаза попадались патрули милиции. Форма у них была очень похожа на нашу. Чтобы не привлекать внимание с какой-то коробкой, я замотал ее в мешковину, что опять-таки выкрал в каком-то сарае. Мне нужно было пройти до входа, войти внутрь и куда-нибудь выложить эту коробку, быстро сфотографировать. И все.

Я так и сделал — незаметно снял общий вид здания администрации. Направился ко входу. Обратил внимание, что на меня снова косятся какие-то женщины.

Уже у самого входа я увидел стенд, на котором обычно висели информационные ориентировки — такие обычно милиция контролирует. Догадался, что надпись про это и гласила, хоть и не на русском языке. На какой-то момент, у меня возникло ощущение, что мне вот очень нужно подойти к этому стенду. Вот нужно и все!

В общем, я так и сделал.

Каково же было мое удивление, когда почти в самом центре я увидел ориентировку на самого себя. В профиль и анфас… Моя фотография, ни с кем не спутать!

Некоторое время, я просто стоял, открыв рот и смотрел на текстовку ориентировки, ни черта там не понимая. А тут ко мне сбоку подошел мужчина средних лет. И тоже принялся осматривать стенд. Он что-то бурчал себе под нос… Потом я услышал слова, которые меня совсем не обрадовали.

— А, этот… Уже неделю тут висит! Вор… Когда его найдут, я ему не завидую! — мужик, явно не таджикской наружности, зачем-то погрозил пальцем моей фотографии. — У-у!

— Ну да… — отстраненно пробурчал я, прекрасно понимая, что мое задание только что стало куда сложнее… Нужно полностью пересмотреть манеру поведения, изменить внешний вид. И вдруг, боковым взглядом я невольно отметил, что мужик смотрит на меня с явным подозрением.

— Погоди-ка… — прищурившись, пробормотал он, попытавшись схватить меня за руку. — Это ты, что ли?

Глава 12

Никто не говорил, что будет просто

Американский агент ЦРУ, Джон Вильямс закончил лечение и выписался из клиники в начале февраля. В хорошей клинике здоровье ему, конечно же, поправили и вернули в строй.

Само собой, после всего произошедшего в Афганистане, ему нужна была долгая реабилитация, восстановление. А еще дополнительная подготовка. Джон чувствовал, что его навыки снизились и уже не те. Кем бы ни был тот молодой советский солдат, американец чувствовал — им еще предстоит встретиться вновь, но уже при других обстоятельствах. А для этого нужно было подтянуть навыки, освежить то, чему его учили много лет.

Все, что произошло в том кишлаке, было одной большой ошибкой. Едва Джон получил травму руки, нужно было уезжать из республики. Но он предпочел остаться, за что и поплатился.

Он знал, с чего начинать и был готов работать над собой. А в начале марта восемьдесят шестого года, агента неожиданно вызвали на оперативный пункт управления связи — был срочный звонок из-за Средней Азии.

— Слушаю, Вильямс!

— Джон, это Том, — раздался из трубки искаженный голос. — По твоей просьбе есть хорошая информация. Тот русский, о котором я собирал информацию, оказался очень интересным человеком, но известно о нем немногое. Его звание — младший сержант, служит в пограничных войсках. Возраст двадцать лет, зовут Максим Громов. Об отце сведений нет, мать работает в клинике, под городом Ростовом. Громов несколько раз был представлен к награде, но каждый раз его снимали из списков за какие-то провинности. В армии он недавно, с лета восемьдесят пятого года. Попадал в плен, успел засветиться в нескольких достаточно серьезных делах. Поощрялся командованием. Отличается развитыми навыками стрельбы, мышления. В общем, хороший солдат.

— Так… Понял! — Джон запоминал и анализировал. — Что еще?

— В том-то и дело, что ничего больше. Кем он был до службы в советской армии неизвестно. Но мне сообщили, что он гораздо умнее и удачливее своих сослуживцев и кое-кто из КГБ им уже заинтересовался.

— Том, мы знаем, кого советское военное командование посылает в Афганистан… Молодых парней, которые и стрелять толком не умеют. Этот как туда попал?

— Не знаю.

— Тот факт, что он не прост, меня совершенно не удивляет. Я видел, на что он способен. Молодой, а действует, как будто не через один военный конфликт прошел. Что еще удалось узнать?

— Джон… Мой информатор сильно рискует, добывая такую информацию.

— Брось, Том! — невесело рассмеялся Вильямс. — Я прекрасно знаю, как делаются такие дела. И я также знаю, что информатор у тебя не один. Даже среди советского комитета безопасности.

С той стороны телефонной линии послышался тяжкий вздох.

— Есть еще кое-что… Последнее, что мне удалось узнать, что с декабря месяца о нем нет никакой информации. Совершенно. Был человек, а теперь нет его и никаких следов. Но и в числе погибших его тоже нет, я уже это выяснил.

— Считаешь, его забрали в тюрьму? — насторожился Вильямс.

— Нет! — торопливо ответил Том. — Очень может быть, что на его таланты кто-то обратил внимание из советского командования. Все! Время, Джон, до связи!

Сеанс связи с Пакистаном был закончен и американец положил трубку на место. Информация хоть и была скудна, тем не менее заставила его глубоко задуматься. Черт возьми, кто же такой этот Громов?

— Мы еще встретимся… — пробормотал он, запоминая эту фамилию. — Громов…

* * *

Пару секунд было тихо.

Краем глаза я успел отметить, что поблизости от нас никого не было. Справа какие-то серо-зеленые кустарники, успевшие покрыться крохотными листочками, слева угол здания, там проход куда-то вглубь. Видно край лавки.

Я развернулся и торопливо зашагал за угол соседнего здания — тут было совсем рядом, метров пятнадцать. Мужичок, видимо решивший, что я испугался, воодушевился и уверенно почапал следом за мной, пытаясь что-то выкрикивать на ходу. К счастью, на него почти никто не обратил внимания.

Едва я оказался за углом, сразу же прижался к стене и принял стойку. Когда тот оказался в непосредственной близости, я с силой ухватил его за шиворот, тут же зажал ему рот ладонью.

— Тихо! — прошипел я. — Чего орешь?

Он что-то возмущенно промычал. По глазам мужичка было видно, что такого поворота событий он точно не ожидал. Вот только странно было, чего это он за мной увязался, да еще и с такой настойчивостью? Так-то я крупнее его, выше. Да и масса моя, явно килограмм на двадцать больше. Преимущество явно на моей стороне, причем во всем. Что он, себя героем возомнил?

— Не имеешь права! — затрепыхался тот, процедил тот сквозь пальцы.

— Заткнись! — я говорил спокойно, но четко и выразительно. — Я бы тебе объяснил, на что я имею право, а на что нет. Но не буду. Думаешь, я вор?

Тот быстро и часто закивал головой.

— Милиции хочешь сдать?

Тот снова замычал и кивнул.

— Ты ошибся, я не вор. И никогда им не был. Все вот эти ориентировки с моей фотографией, что висят на стендах, появились тут несколько дней назад! Раньше тут их не было! Странно, да⁈ Появились они все разом, хотя про какие-либо прецеденты по воровству нигде и ничего населению сказано не было, так?

— Твое фото в газетах.

— А, даже так? — я даже слегка удивился. Надо же, серьезно кураторы постарались, легенду мне сделали максимально жесткую. — То-то я думаю, чего это на меня многие жители так смотрят? Кстати, сам-то ты не сильно похож ты на таджика! Русский? Здесь?

— Население на четверть из Союза. Странно, что ты этого не знаешь.

— Потому, что я не отсюда. Кстати, раз уж мне повезло встретить здесь русскоговорящего представителя местного населения, скажешь, что это за поселок такой и куда меня занесло? Заслужишь мою благодарность.

— Ишбэрмэк! — огрызнулся тот, глядя на меня с недоверием. — Иди ты со своей благодарностью, вор!

— Я уже сказал тебе, что я к воровству не имею никакого отношения, — вздохнул я, наконец-то отпустив его воротник. — И вообще не преступник. Лучше бы тебе сразу в это поверить! Но раз так получилось, что ты на всю площадь заявил о моем присутствии, то придется тебе оказать мне помощь в одном непростом деле. Ты ведь хочешь, чтобы я быстрее отсюда ушел и оставил тебя и всех жителей в покое?

Повисла короткая пауза.

— Чего тебе надо? — тот посмотрел на меня, как на опасное насекомое.

— Гораздо меньше, чем тебе кажется… Держи! — я сунул ему в руки свою коробку. Недоверчиво взяв ее, он развернул к себе, всмотрелся. Едва прочитав нацарапанную мной надпись, тот сразу ужаснулся.

— Ты с ума сошел⁈ — завопил он, бросив ее обратно. — Эй! Люди!

Его аж затрясло. Кричал он так громко, что пришлось его аккуратно обезвредить. Крикливый местный житель, однако, попался. Зачем же так орать⁈ Ведь я ничего плохого делать не собирался…

Тело опустилось на асфальт — ничего страшного, пусть отдохнет. Так-то я всегда был очень лоялен, но тут он меня сам вынудил. Я рассчитывал использовать его в своих целях, чтобы он заложил макет в здание, но не вышло.

В общем, усадил я его на ближайшую свободную лавочку справа от здания, накрыл сверху газетой. Получилось неплохо, особого внимания не привлекает. Лежит себе человек, греется — подумаешь, разморило на солнышке. Погода сегодня удивительно хорошая, солнечная. Вон, какие-то птички поют, воробьи в пыли шкурки от семечек делят.

Я уже собирался отойти от мужика, но тут обратил внимание, что во внутреннем кармане его пиджака что-то торчит. Вытащил, посмотрел и присвистнул… Там, в плотном, срезанном с краю конверте, было сложенное пополам мое фото и бланк телеграммы. На нем было выбито указание: «Проследить, помешать, привлечь внимание милиции и поспособствовать его поимке».

— Ах, ты ж зараза! — выдохнул я, глядя на мужика. — Значит, вот оно как получается⁈ Теперь понятно, откуда ты на мою голову свалился!

Найденное в конверте я, конечно же, забрал. Ему оно уже не нужно, а мне пригодится для дела. К тому времени, как он очнется и сможет кому-то что-то рассказать, я уже закончу и буду далеко от этого населенного пункта.

А вообще, конечно, возникал закономерный вопрос, зачем он таскал это с собой? Неужели некуда было скинуть? Допустим, дома нет, но почему не оставить конверт в машине? Да неважно где. А что если это сделано для того, чтобы спровоцировать меня? Но зачем? Проще же, если я ни о чем не догадаюсь.

Думать и гадать можно сколько угодно. Задание конечно, весьма своеобразное. Это явно подготовка к чему-то крупному. Я не слышал, чтобы разведчиков так обучали. То ли эксперименты кураторов вышли за границы, то ли кто-то намеренно пытался «слепить» из нас что-то необычное. Не просто разведчики, а прямо диверсанты…

Да, в войнах будущего активно использовались так называемые ДРГ — диверсионно-разведывательные группы и задачи у них были самые разнообразные. В СССР это только зарождалось.

Что же, в целом, пройти в само здание было несложно. Однако, сейчас, у самого входа было достаточно много прохожих, да еще и непонятно откуда появился патруль милиции. Оба патрульных в звании сержантов, лениво нарезали круги перед зданием, иногда подходили к прохожим и о чем-то с ними беседовали. На меня сразу бы обратили внимание и непременно подошли бы проверить документы.

Через главный вход не вариант. Я довольно заметен.

Можно попробовать проникнуть в здание альтернативным путем — но весь первый этаж был с наглухо закрытыми окнами. Я быстро обошел строение и с тыльной стороны увидел железную пожарную лестницу, ведущую до крыши второго этажа. Справа, на верхнем этаже, открытое окно — там болталась какая-то занавеска желтого цвета. Вполне можно перебраться с лестницы прямо туда, хоть это и рискованно. Но в нашем деле без риска просто никак.

Осмотрелся — вроде никого. Быстро полез наверх.

Забрался, свесился. Зашвырнул в открытое окно свою злосчастную коробку. Ухватился руками за раму, переставил ногу на деревянный подоконник, влез внутрь. Отодвинул ногой горшок с каким-то фикусом. В небольшой комнатке было пусто. У стены шкафы, рядом стол, заваленный бумагами. Ручки и разная канцелярия. На светло-коричневом металлическом сейфе, крашенном не один десяток раз, стояло радио. Оттуда играла ненавязчивая классическая музыка.

Я достал фотоаппарат, быстро сфотографировал внешний вид коробки, затем заложил ее под сейф, рядом со шкафом со стопками каких-то картонных папок с торчавшими вразнобой листами бумаги.

Отошел дальше, снова сфотографировал место закладки. Уже хотел отойти к окну, чтобы перебраться обратно на лестницу и спуститься вниз, но тут на меня налетела какая-то женщина, с коробкой в руках. Видимо, не видела, да еще и шла как-то тихо. И почему я ее не услышал⁈

Коробка перевернулась, полетела на пол и все бумаги из нее полетели в стороны, засыпав крашенный бордовой масляной краской пол.

Женщина на вид — вроде бы местная, но при этом говорила по-русски. По возрасту около пятидесяти. Одета просто. От нее пахло дешевым одеколоном.

— Ой! Да что ж такое-то? — запричитала она, всплеснув руками.

— Извините! — я тут же переобулся, попытавшись выдать себя за случайного человека, который забрел не туда. Одновременно торопливо сунул компактный фотоаппарат в первый попавшийся под руку карман.

— Вы кто? — насторожилась та, пробежав глазами по комнате. — Чего тут надо?

— Да я случайно зашел. Искал Эльвиру Ивановну! Давайте я вам помогу?

— Не нужно мне помогать! Выйдите, вам сюда нельзя! — нахмурилась та. — Это архив! И что за Эльвира Ивановна?

— Простите, не знал! — спохватился я, изображая недоумение. — Уже ухожу, извините… Наверное, я ошибся.

Уходить мне пришлось через дверь, а не через окно. Если бы я полез обратно, она бы сразу же подняла шум. Я увидел лестницу, ведущую вниз, направился к ней. Затылком чувствовал, что на меня смотрят. Но оборачиваться не стал.

Что это за архив такой, без решеток на окнах, без прочной двери⁈ Бардак!

Кабинетов на втором этаже было мало, почти все с закрытыми дверями. Людей тоже почти не было. Я быстро спустился вниз, оказался в главном коридоре. Осмотрелся с Справа и слева тоже кабинеты. Сразу же направился к выходу, при этом сделав морду кирпичом. Хотя, вид у меня был как у нищего, что забрел в дорогой ресторан. И когда я уже подошел к дверям, навстречу, по ступенькам начал подниматься наряд милиции.

— Зараза… — пробормотал я, понимая, что они могут ко мне прицепиться. Какого черта они тут забыли?

Когда мы практически поравнялись, вдруг, со стороны лестницы второго этажа раздался громкий и протяжный крик. Мы с патрульными сержантами, практически одновременно остановились, оглянулись на лестницу. Оба милиционера сразу напряглись. Со второго этажа бегом спустилась та самая женщина, с которой я ранее столкнулся в кабинете так называемого архива.

Она бежала к нам, что-то крича и показывая на меня рукой.

— Бомба! — донеслось до меня.

Я перевел взгляд на молодых милиционеров. Те уставились на меня в растерянности.

Безусловно, мой внешний вид оставлял желать лучшего — какая-то рубашка, тесный свитер, штаны-шаровары, рваные стоптанные кроссовки. Да и вообще, выглядел я подозрительно, еще и учитывая место… И морда моя им была знакома по ориентировкам. А тут еще и баба какая-то бежит и истошно орет, что нашла у себя в кабинете макет бомбы. Тьфу, мля! Все через одно место пошло, что же я такой невезечий⁈

На самом деле, я себя таковым не считал ни в каком месте. С удачей у меня точно все было в порядке.

— Товарищ… — с акцентом произнес ближний ко мне сержант, глядя хмурыми глазами. — Руки…

Не договорил, я резко оттолкнул его в сторону. На меня бросился второй, но я перебросил его через себя — тот угодил во вторую половину деревянной двери. Вновь рванул к первому, перехватил руку и повалил на ступеньки. А сам на тапки и бежать… Сразу свернул влево, буквально перепрыгнул через низкорослые кустарники и помчался дальше. На меня смотрели, как на сумасшедшего, доносились какие-то крики, вопли.

От преследования я избавился быстро — благо дворов и улочек тут было полно. Транспорта мало, легковых машин почти нет.

Вроде, все сделал. Здание сфотографировал, макет и место закладки тоже. Можно сваливать. А вообще, вот это фото подтверждение выглядело как-то глупо. Я вполне мог сфотографировать само здание, затем зайти в любой, первый попавшийся дом, в любое помещение и уже там заснять закладку макета взрывного устройства. Не зачем так рисковать. Но я был уверен, где-то здесь есть скрытый наблюдатель, который этот момент непременно зафиксирует.

Сам бежал и думал — надо же, получается, я теперь террорист? Дожился, всю службу с ними боролся, а теперь стал одним из них, пусть и в учебных целях.

Сначала я был на ориентировках по воровской статье, а теперь все стало куда серьезнее. Бляха-муха, нужно валить из поселения и как можно скорее. Вот только людей поблизости многовато, могут помешать… Время тянуть тоже нельзя, чем быстрее я все сделаю, тем лучше и проще будет выбраться. Увидел стоящий неподалеку грузовик ГАЗ-51, в кузове которого была кусками навалена самая обычная глина.

Водителя на месте не оказалось. Я решил сесть в кабину, завести двигатель и ехать к границе. А там по обстоятельствам. Тут всего-то километра два, от силы. Не думаю, что в поселении будет план перехват — местная милиция уж точно не обладает серьезными ресурсами. Все тут застыло на уровне начала семидесятых годов двадцатого века.

Уже подходя к машине, вдруг напомнила о себе моя чуйка. Невольно сунул руку в тот карман, куда я положил фотоаппарат и вдруг заметил, что в кармане огромная дыра и пустота. Устройство с прямыми доказательствами моей деятельности пропало.

— Да твою же мать⁈ Ну вот какого, а?

Скорее всего, он вывалился либо при столкновении с той женщиной, либо при короткой стычке с патрульными милиционерами. Не критично, но и без него возвращаться нельзя…

В машину лезть уже не стал. Не было смысла.

Обогнул ее и бегом бросился к домам, что были дальше по улице. Не прошло и минуты, как я затерялся среди них. Никто меня не преследовал, хотя я видел вдалеке патрульных. Сейчас у них тут начнется свистопляска!

Мне срочно нужно сменить одежду и хотя бы немного изменить внешность, чтобы не привлекать к себе внимания. Пришлось снова идти против своих принципов и обшаривать ближайшие дома. К счастью, жителей не было и дома были пусты. Одежду я нашел быстро, переоделся. Свои шмотки выбросил в кусты, подальше.

Нашел какую-то шапку, натянул ее до самых глаз.

Бороду бы, но чего нет, того нет.

И первым делом, нужно наведаться обратно ко входу в то здание, где я сцепился с милиционерами… Вдалеке уже слышался звук приближающейся милицейской сирены. На первом же перекрестке увидел типичную желтую ВАЗ-2101 с включенными синими проблесковыми маячками и синей полосой на боку.

Встав сбоку, я насчитал шестерых милиционеров, пару машин… Меня ищут! Вот же блин… Интересно, только у меня такие проблемы?

Глава 13

Поспешное отступление

Вот она таджикская милиция поселка Ишбермэк. И, кажется, вся она была здесь.

Две служебные машины — желтая «копейка» и УАЗ-469 были видны издалека. Видимо, на бобике приехало местное начальство вместе со следователем и операми. Скорее всего, это здесь был наружный наряд милиции или тот же наряд ГАИ — собственно, по «Жигулю» и было понятно.

Вокруг собралось достаточно много зевак, прохожих. Всем было интересно, что же произошло внутри самого здания, но близко, по понятным причинам, никого не подпускали. Оцепления как такового не было в принципе, просто два скучающих милиционера в звании рядовых, растопырив руки, ходили туда-сюда, оттесняя самых смелых и любопытных.

Само собой, свою внешность в сложившейся обстановке, я мог изменить только ограничено, ни накладной бороды, ни усов придумать не вариант в принципе. Смена одежды и шапка на лоб, вот и все. Да и то, для шапки уже жарковато.

Потерянный мной фотоаппарат, скорее всего, уже нашли — попробуй-ка его не заметь на темном асфальте. Прямоугольный, серебристого цвета, слегка похож на электробритву — бросался в глаза сразу же. Вероятно, его могли использовать и привлечь к делу как улику.

Я максимально приблизился, слился с толпой — до меня никому не было дела, сейчас я был точно таким же зевакой, как и все. А ориентировки на стендах… Ну, что ж теперь! К тому же, про них все забыли, были дела поинтереснее.

По сути, вблизи меня видела только та женщина из архивного отдела, двое патрульных и тот мужик, что наверняка еще отдыхал на лавочке, накрытый газетой. Для остальных же я практически ничем не отличался от других зевак.

Это уже потом, когда следак переговорит со всеми свидетелями, когда будет составлять фоторобот, то с удивлением обнаружит интересный момент… Странный вор с ориентировок информационных стендов и тот, кто подбросил в здание местного самоуправления поселка старую коробку из-под обуви с проводами внутри, да еще и потерял фотоаппарат, окажется одним и тем же человеком.

Но это будет потом, а действовать нужно было сейчас. И быстро.

Случайно обратил внимание, что в служебном УАЗе сидел дежурный следователь и вертит в руках что-то светлое. Я тут же опознал в предмете свое утерянное устройство. Следователь работал из рук вон плохо, видно было — что здесь крайне редко что-то случается, а потому и инструкции все были благополучно забыты. Про отпечатки пальцев он, видимо, даже не вспомнил. Ну что за детский сад⁈

Теперь понятно, почему подбросить в информационные стенды фальшивую ориентировку с моей физиономией не составило никакого труда. Вот он, ответ, сидит.

Зеваки тоже галдели, болтали, что-то выкрикивали. Какие только слухи среди них не ходили — был даже момент, что кто-то с энтузиазмом убеждал окружающих, будто в поселке завелся убийца женщин. Другие говорили про какого-то жестокого насильника, третьи про похитителя кур. Правда, половина сказанного была на местном диалекте, из которого я почти ничего не понимал. Сюда бы нашего Кирилла Иванова, он бы разобрался. Но скорее всего, Урду сейчас и самому приходится несладко.

В какой-то момент из здания местного самоуправления вынесли мою коробку из-под обуви. Оказалось, что ее уже вскрыли на месте — естественно то, что было внутри нее, совершенно не представляло опасности для окружающих. Тем не менее, несли ее так, будто там артиллерийский снаряд лежит. Да и вообще, разве ж так нужно действовать в сложившейся ситуации? Им бы следственно-оперативную группу вызвать из Куляба, а они тут ерундой занимаются… Натуральный бардак!

Я намеренно потихоньку приблизился чуть ли не вплотную к машинам и продолжал наблюдать с наиболее удобной позиции. Значит, фотоаппарат они тоже нашли — все загрузили в УАЗ, рядом с которым с деловым видом крутился еще один молодой следователь, с едва оперившимися усами-кустами под носом. На боку у него болталась кожаная планшетка. В руках блокнот — он что-то там писал, давал какие-то короткие распоряжения.

А я спешно соображал, как же мне вернуть свой фотоаппарат? Без него мне ходу обратно в учебный центр нет, считай, это невыполнение задания. Скрытый наблюдатель, о котором я не знал, нужен только для того, чтобы кураторы и инструктора были в курсе — все сделано именно так, как нужно. И все. Ну а нейтрализованный мной провокатор не в счет, у него другие задачи. И он с ними не справился — кто ж спит на рабочем месте?

Несложно было предугадать, что когда милиция закончит здесь все оперативно-розыскные мероприятия, найденные улики переместят в местное управление милиции, а оттуда вытащить что-либо будет уже нельзя. Вернее нет, конечно, можно. Но исключительно жестким, радикальным способом, а это в деле разведчика явно лишнее. Ведь задание является выполненным тогда, когда разведчик тихо сделал свое дело и без лишнего шума и пыли, незаметно вернулся обратно на базу. В моем же случае, это будет натуральный трэш!

Нет, так нельзя. Нужно придумать, как забрать фотоаппарат прямо здесь и сейчас, без риска и чтоб никто не пострадал. Для начала нужно осмотреться, вдруг найду что-то полезное?

Я тихонько и незаметно отделился от толпы, по большому радиусу вновь обошел здание. С тыльной стороны широкой «подковой» разрослась небольшая рощица, тут и там были вытоптанные жителями и собаками тропинки. Место относительно пустое, людей поблизости практически не было — все они были с другой стороны.

Нужно по-быстрому придумать какой-то отвлекающий маневр, чтобы переключить внимание всех людей и сотрудников милиции на площади, на что-то другое. А дальше действовать быстро и по обстоятельствам.

Проще всего устроить пожар — но данный вариант я даже не рассматривал. Это, в конце-концов, всего лишь учения, пусть и нестандартные. Незачем портить объекты государственной собственности. Эти люди ни в чем не виноваты, про гуманность к гражданским лицам нас учили помнить всегда. Безусловно, в другой, боевой обстановке, будучи на территории противника, я бы даже не задумывался. Но не сейчас.

Можно попробовать спровоцировать срыв пожарного крана — бурный поток воды непременно привлечет внимание… Не сразу, но все же. Вот только пожарная труба была цельной, заходила внутрь здания на уровне первого этажа, никакого крана не было в принципе. Нужно устроить потоп изнутри… Вот только проникнуть в само здание сейчас стало куда сложнее, чем раньше. Окно, через которое я влез в архив раньше, теперь было наглухо закрыто.

Я спешно анализировал и думал, что можно предпринять.

И тут меня привлек довольно странный звук. Обернулся и увидел приближающееся с окраины стадо коз. Стадо достаточно большое, куда больше сотни голов. Очевидно, что их не на пастбище вели — учитывая время года, травы, пока еще, было очень мало. Скорее всего, стадо просто перегоняли с одного места, в другое. Ну, может, загон ремонтировали или еще что.

Звуки были соответствующие — козы блеяли, мекали-бекали. А управляли всем этим шествием трое мальчишек, лет пятнадцати и дюжина собак, которые в энергосберегающем режиме покусывали за ноги заблудившихся или отставших от основной массы коз. Все это стадо направлялось в нашу сторону, но даже отсюда было ясно, что они пройдут мимо.

А такой шанс нельзя терять. Я мгновенно сообразил, что это можно использовать в своих целях и весьма эффективно.

Уверенно направился навстречу к ним, при этом активно жестикулируя.

Самый старший из пастухов обратил на меня внимание. К счастью, он говорил по-русски, поэтому с пониманием друг друга проблемы не возникло.

— Эй, парень! — твердо заявил я. — Поворачивай свое стадо туда! С той стороны милиция собралась, что-то у них там случилось. Представь, что будет, если все твои козы туда нагрянут⁈

— Милиция? — удивился тот. — А что случилось?

— А я откуда знаю? — я сделал максимально равнодушное лицо, махнул рукой. — У меня дело простое, сказали никого не пропускать, вот я тут и стою. Но если хочешь, можешь попробовать.

— Нет, нет. Конечно. Ахмед, Саид, левее обойдем. Мимо здания.

Все получилось. Я не только им маршрут движения поменял, но еще и часть деревянного заборчика, что частично перекрывал дорогу, аккуратно на землю положил, чтобы прям наверняка. Козы потекли туда сплошной массой.

Несколько секунд, я с удовлетворением наблюдал, как все это мохнатое стадо, с соответствующим запахом, прошествовало в тот самый проход, где загорал мужик с газетой. А затем, пропустив большую часть массы мимо, рванул по обратному маршруту.

Оцепление «вспышку», естественно профукало. Вышедшие на площадь перед зданием козы произвели настоящий фурор — всей массой заполонили все вокруг. Одна из них даже полезла в машину ГАИ, ухватила какие-то документы на переднем сидении и принялась их жевать. Два крупных козла принялись выяснять отношения между собой — досталось пассажирской двери. А одним из молодых милиционеров крайне заинтересовалась старая коза с восхитительно-чарующим взглядом умных глаз. Тот сначала пытался отпихнуть ее ногой, потом и вовсе начал убегать. Коза за ним.

Естественно, толпа зевак сразу же развеселилась — а ну, такой бесплатный цирк приехал. Смеха было вдоволь. Вся милиция, в том числе и следователь, принялись отгонять животных и ругать молодых пастухов, приказывая им убрать всю эту парнокопытную живность.

Пока суть, да дело, я пробрался к служебному УАЗу и через открытую дверь вытащил свой фотоаппарат. Сунул его в самый надежный карман, чтобы тот снова не потерялся. Далее я незаметно слинял обратно, и практически растворился в толпе.

Начал отходить в сторону. В какой-то момент мне пришлось принять правее — слева показались те самые два сержанта патрульных, с которыми у меня произошла короткая стычка у входа в здание. Один из них активно стряхивал со штанины традиционно круглые козьи какушки.

Столкнись мы лицом к лицу, меня бы сразу узнали, и непременно начался бы трындец. Благо, из-за нашествия коз, на меня никто не обратил внимания.

Я уверенно двигался к окраине площади, но не прошел и двадцати метров, когда услышал позади себя громкие голоса. Резко обернувшись, я увидел обезвреженного мной ранее мужика и одного из милиционеров. Они стояли у самой лавочки — в прямой видимости от меня.

Он им что-то доказывал, пытался ругать. Как раз в этот момент, мужик посмотрел на меня, всмотрелся в лицо и тут же заголосил. Узнал, зараза — расстояние-то небольшое. Не помогла ни шапка, ни одежда.

Он указал на меня.

— Вот! Это он! Он меня оглушил! — конечно же, милиционеры тут же заинтересовались.

Я бросился бежать. Позади меня послышались свистки, топот и крики.

Началось преследование. Ну да, давайте, ага… Выносливости-то хватит?

Из-за изнурительных тренировок, которыми нас доводили все время обучения в учебном центре, я мог бегать как конь. Держать темп по нескольку часов. Потом, конечно, рухну без сил, будто верблюд в конце пути… Никакой милиционер столько не выдержит. Ну, разве что, какой-нибудь спринтер, но это вряд ли. Такие люди не в милиции работают, а строят спортивную карьеру.

Затеряться среди домов и улочек у меня не получилось — одна улица, вторая и поселок как-то резко закончился. Дальше были горы, холмы, степи. Ниже виднелись какие-то большие строения, стены. Очень похоже на дамбу.

Тут что, где-то есть река или водохранилище⁈

Как назло никакого транспорта на пути не было от слова совсем. Лишь в ста метрах справа стояло несколько верблюдов, но ездить на них я не умел. Вот лошадь, другое дело.

Возвращаться в поселок было неудобно — я не знал расположения улиц, зданий. Меня вполне могли бы загнать в тупик. Милиционеров не много, но местные жители легко могли бы прийти к ним на помощь. А против такой толпы… Тьфу!

Именно поэтому я и направился вниз по пологому склону, где по моему предположению, должна была находиться река. Справа и слева низкорослые деревья, какие-то кустарники. Дома, отдельные строения, столбы и линии электропередач.

Примерно через шестьсот метров я добрался до реки. Достаточно широкая — метров десять шириной. Вроде спокойная. Что именно это была за река, я и понятия не имел. Да и не важно. Меня продолжали преследовать, но с каждым шагом я отрывался все больше и больше.

Все бы хорошо, но потом я услышал шум. На одной из дорог показалась желтая «копейка» — теперь меня преследовали на колесах, а это совсем другой уровень. Даже по бездорожью, от легковушки бегом не убежишь. Моя единственная надежда — река. И что-то не верилось мне, что у берега меня будет ждать чудом забытая лодка с мотором.

Не останавливаясь, я с разбегу бросился в воду. Конечно, это было рискованно — ведь я не знал ни глубины, ни течения. Да и температура воды была около плюс семи градусов, в лучшем случае. Холодно.

Вода и впрямь оказалась весьма холодной, но мне не привыкать. Судороги не страшны, по крайней мере, не так быстро. Мы и не в такой воде плавали. Река оказалась довольно глубокой, дно каменистым. Она, вроде и не горная но, тем не менее, текла по низовью предгорья, тут и там были камни, валуны, рос сухой камыш, а с другого берега в воду заходила пологая гряда. Успел отметить, что далеко позади меня и впрямь находится дамба.

Проплыв под водой несколько метров, я вынырнул и активно погреб к противоположному берегу. Когда рваные кроссовки уперлись в дно, я тут же полез на сушу. Как раз в этот момент, подъехала патрульная машина — оттуда показались милиционеры.

Начали что-то кричать. Потом раздался выстрел в воздух.

Психологический прием прост, но эффективен только против тех, в кого никогда не стреляли. Да они и не стали бы в меня стрелять — ведь я никого не убил, не ранил. По факту, мне можно приписать только мелкое хулиганство и еще что-нибудь в том же духе. Но это не повод стрелять по мне из табельного оружия.

В какой-то момент, уже на русском языке, я услышал крик:

— Да стой же ты, дурак! Замерзнешь!

— Сам дурак! — подумал я, бегло оглянувшись. Милиционеров было трое, еще двое подбегали к машине. В воду никто не полез.

Естественно, я никак не отреагировал на их попытки остановить меня. Выбрался, миновал неровный берег, бросился вперед, используя камни и валуны как укрытие. Вскоре, обогнув невысокий холм, я скрылся из вида.

Здесь я остановился, наконец-то перевел дыхание.

Бежать в мокрой одежде было неприятно и тяжело. Как назло порвался кроссовок.

У меня только недавно зажили ушибы на ступнях после предыдущих скачек — я же бегал по камням в одних только носках. И вот, опять.

Досада, но куда деваться?

Хорошо бы найти сухую одежду и обувь, еду, воду. Ну и транспорт, какой-нибудь. Нужно определиться со своим местонахождением. У меня в планах был пункт найти карту, но все это было благополучно забыто.

Фотоаппарат был со мной — не знаю, защищенный он от влаги или нет. Но в любом случае, пленка внутри него это и есть доказательство выполнения поставленной задачи. Она в специальной капсуле, ничего ей не будет.

Уже через двадцать минут стало холодно. Идти в одном кроссовке, в мокрой одежде было очень неприятно. Но разведчики не жалуются, они молча терпят все, что выпадает на их нелегкую долю.

Далеко впереди я заметил какое-то строение, ограду. Подошел ближе и определил, что это что-то вроде метеостанции. Всего-то старый вагончик, вышка с антенной, какие-то флюгера, еще непонятные устройства. Все это было обнесено оградой из сетки-рабицы.

С виду, на ней вроде бы никого. Можно попробовать осесть тут, вдруг найдется что-нибудь полезное?

Сказано — сделано. Я перелез через ограду. Направился к строению. Дверь была закрыта на навесной замок, но тут оказался сломан. Выбив его, я открыл дверь и влез внутрь.

Видно было, что тут недавно кто-то был — в помещении пахло чем-то вкусным, было тепло. Тут и там различные вещи и предметы. Посуда. Даже вон, винтовка на стене висит. Кто тут живет? Сторож? Какой-нибудь ученый?

Окон тут не было, поэтому осмотреться не вариант. Я решил быстро взять немного еды, воды, переодеться в сухую одежду. В углу заметил огромные резиновые сапоги — все ж лучше, чем бегать в одном рваном кроссовке.

Обратил внимание, что на походной печи из одной конфорки, стоял небольшой котелок, в котором оказался недавно приготовленный плов. Он был еще теплый. От запаха, у меня даже слюни потекли… Ну вот как тут устоять?

Голод накатился с такой силой, что я совсем ненадолго утратил бдительность — да и чуйка молчала.

Только вооружился ложкой, как сзади что-то скрипнуло! Я тут же укатился в сторону, спрятавшись за какой-то деревянный ящик.

— А ну стоять! — раздался строгий голос. — Какого лешего ты творишь?

Глава 14

Таджикский байкер

Повисла практически полная тишина.

— Ну чего ты там притих? — вновь послышался голос со стороны входа. — Али боишься? Так я не кусаюсь и оружия у меня нет!

Очевидно, что на метеостанцию пожаловал ее хозяин или смотритель, если его так можно называть. Судя по голосу — мужик уже в возрасте, говорил на русском, но с небольшим акцентом. Точно не таджик.

Глупо было полагать, что объекты вроде метеорологической станции будут брошены без охраны. Это в конце девяностых, после развала Советского Союза очень многие промышленные и военные объекты будут просто заброшены, а в середине восьмидесятых такое случалось крайне редко.

Да и в самом-то деле, территория здесь чистая, мусора нет. С чего я решил, что тут никого нет? Навесной замок сломан, ну да, бывает. А внутри-то тепло, еда приготовлена, винтовка висит. Эка же я дал, пролез на станцию, а смотрящего за этим объектом попросту не заметил.

— Отец, тут это… Недоразумение вышло! — отозвался я, понимая, что вина целиком на мне, а значит и проблему решать тоже мне. Даже не знаю, было ли у него какое-то оружие.

Послышался шумный вздох.

— Я зайду? — он говорил таким тоном, как будто бы спрашивал разрешения, но на самом деле просто ставил перед фактом.

— Конечно, хозяин-то не я! — ответил я, выглянув из-за ящика.

Это действительно оказался уже пожилой человек, возрастом под шестьдесят. Но выглядел он достаточно хорошо — крепкий, высокий. Орлиный взгляд, волевое лицо. Одет в какой-то охотничий костюм, поверх которого был накинут плащ.

Скрипнула закрывшаяся сама собой дверь. Я тоже медленно выбрался из-за деревянного ящика, что занимал большую часть правой половины помещения. Вообще, тут было достаточно тесно. Мы смерили друг друга оценивающим взглядом.

— Имя-то у тебя есть? — спросил он, бросив сумку на кровать слева от входа.

— Максим…

— Тезка, значит, — прокряхтел тот, присаживаясь на табуретку. — Ну, будем знакомы, меня Максимом Матвеевичем звать. Я на этой метеостанции уже четвертый год дежурю, почти безвылазно. Ну и что ты у меня в гостях забыл, Максим?

Рассказывать все было необязательно, но общую суть, из уважения к старику я объяснить был должен.

— Эх, отец… Не все так просто. В общем, солдат я. Русский. Не подумай, я не дезертир, просто нахожусь на учебно-тренировочном задании. Тут неподалеку поселок Ишбермэк стоит, вот оттуда я и пришел. Задачу выполнил, но немного не рассчитал и засветился. Пришлось вот от милиции убегать. Я речку переплыл и дальше побежал. Шел, шел, так и наткнулся на это место. Прошу меня извинить за то, что хозяйничаю тут, просто со вчерашнего дня ничего не ел и не пил. Да и выспаться, толком не получилось. Замерз еще. Одежда вон промокла, обувь порвалась. С собой ничего нет. Еще раз, извини, что я вот так вот, без спросу. Запах просто был такой, что не устоять.

Максим Матвеевич усмехнулся.

— Это верно, плов мой выше всяких похвал. Сам рецепт придумал. Значит, ты солдат? А звание-то у тебя есть?

— Младший сержант.

— Из Афгана?

— Нет, но довелось там побывать.

— Ясно. Да ты садись, чего встал? В ногах правды нет, — он указал на другую табуретку, что была у печки. — Получается, что и документов у тебя, никаких нет? И формы военной?

Я покачал головой. Прекрасно понимал, что в мой скудный рассказ, мягко говоря, поверить непросто. На лице у старика все отразилось и так — явное недоверие.

— Вот! — я выудил из кармана фотоаппарат и показал его Матвеевичу. — Видел когда-нибудь такое?

— Это что такое, фотоаппарат? — тот протянул руку. — А чего он мокрый весь? Сломается же! Только и останется, что выкинуть его.

— Нет, отец. Этот не сломается. Специальная разработка, хотя уже слегка устарела и используется в учебных целях. Но вода ему не страшна.

— О! — слегка удивился он, возвращая мне аппарат. Прищурился, посмотрел с подозрением. — Так ты что, разведчик?

— Да ну, какой из меня разведчик⁈ — отмахнулся я. — Скорее, курсант.

— Ясно… — задумчиво кивнул Максим Матвеевич. — Ну, раз такое дело, то бери котелок и ложку. Мне не жалко. Поешь, чаю выпьешь, на травах. Одежку тебе подберу, есть у меня тут немного подменного. А потом решим, что с тобой делать.

Он выдал мне стандартный армейский котелок из алюминия, который был еще при царе Горохе и дошел до двадцатых годов двадцать первого века. Этот многое повидал на своем веку, но был чистый, без запахов. Кто бы ни служил в армии, непременно хоть раз, да ел из него тушенку или кашу.

Приготовленный стариком плов и впрямь оказался просто шикарным. Даже не знаю, где он в этих местах свинину нашел. А может, то и не свинина была.

— Ну как? — спустя какое-то время поинтересовался хозяин и шеф-повар по совместительству. — Съедобно?

— А то! — усердно работая челюстями, отозвался я. — Более того, наверное, не совру, если скажу, что это самый вкусный плов, который я только пробовал. А мне много где уже довелось побывать.

Тут я, конечно, сболтнул лишнего. Но Матвеевич на это никак не отреагировал.

Пока я насыщался, он рылся в своих закромах в поисках чистой одежды. С этим было туго, но кое-что все же нашлось. В итоге, мне досталась какая-то старая шинель, полушерстяные штаны непонятного покроя, дырявый свитер и шапка. Последняя была оранжевого цвета, что меня удивило — где же он ее взял такую⁈

Рубашку, что была на мне, он повесил сушиться на печке-буржуйке, что стояла в углу. Та же участь постигла и многострадальные носки.

А от старых кроссовок я избавился, взамен старик выдал мне галоши.

Ну да, лазить в них по предгорью крайне неудобно, но тем не менее лучше, чем без обуви вообще. Сапоги он давать не стал, да я и не настаивал. И без того его помощь неоценима.

Время года для шинели, конечно, неподходящее, но отказываться я не стал. Еще неизвестно, сколько мне добираться до конечного пункта назначения. Скорее всего, ночью тоже придется идти, а в это время холодно. К тому же, ею можно воспользоваться и как одеялом, и даже как плащом. Она совершенно не продувалась, а из недостатков только большой вес. Правда, почти все пуговицы были оторваны.

— Матвеевич, а как же ты тут один живешь?

— Да мне не привыкать. Я четверть жизни лесничим проработал на Алтае. Знаешь, где это?

— Конечно! — кивнул я.

— Ну, вот там и жил. Нравилась мне работа лесничего. А еще я на Северной земле был, но недолго. В Крыму был, на Байкале. В Монголии. Даже на Камчатке.

— По всему Союзу удалось прокатиться? Бурная молодость?

Тот коротко кивнул.

— Ну, с одеждой и обувью разобрались! — он присел на стул, тихо вздохнул. — Куда тебе добраться-то надо?

— Честно говоря, я и сам не знаю. Куляб в какой стороне находится?

— За твоей спиной. Но это почти двести километров. Что ж ты, пешком намерен туда идти? Сразу скажу, не дойдешь.

В Куляб мне не нужно, наш учебный центр располагался севернее него, примерно в семидесяти километрах. Ну, это если по прямой, а по дорогам и ущельям все сто пятьдесят. Впрочем, я же все еще не знал, как далеко меня вывезли в поля…

— Не знаю. Как получится. Матвеевич, а у тебя случайно, карты не будет?

— Есть, только она старая. Пятидесятого года. Вон там, в верхнем ящике стола.

Но так получилось, что я случайно открыл не верхний ящик, а тот, что был прямо под ним — просто, у него ручка отсутствовала. Там я сразу же увидел кожаную кобуру с пистолетом. Еще там был солдатский ремень с бляхой, спички и фляга.

На мгновение замер.

— Что, пистолет мой увидел? — усмехнулся хозяин. — Не пугайся, все в порядке. Я ведь и в армии успел послужить. Даже на Даманском острове был, в шестьдесят девятом году. Конфликт у нас с китайцами там был. Да ты молодой еще, этого знать не можешь. А я многое могу тебе рассказать, как мы с братьями нашими узкоглазыми землю делили.

— И в каком звании был?

— Капитаном ушел. Двенадцать лет назад.

В целом, ничего удивительного в этой истории не было. Только в таком возрасте и капитаном? Как-то мелковато. Откуда у него пистолет? А впрочем, какая мне разница? Может быть, он наградной. Правда, не припомню, чтобы в Вооруженных Силах СССР младшим офицерам дарили наградное оружие.

Карту я нашел, развернул перед собой.

Матвеевич подошел поближе, склонился над картой.

— Вот, мы находимся здесь! — он указал пальцем точку на карте. — А Куляб твой, вот тут. Только не пойму, что ты там забыл?

— Это как ориентир. На самом деле, так далеко мне и не нужно. Цель-то у меня другая, добраться до своей воинской части. Ну и уложиться в сорок восемь часов.

Старик выпрямился, наградил меня внимательным и задумчивым взглядом, постоял так несколько секунд, затем произнес:

— Странный ты солдат, Максим. Думаешь и говоришь так, будто и не молод совсем. Никаких доказательств у тебя нет, документов тоже. Ни формы военной, ни обуви. Только какой-то фотоаппарат, да и тот в реке промок. Это не мое дело, но, слишком уж много вопросов к тебе. Скажи честно, ты беглый заключенный?

Я рассмеялся.

— Матвеевич, вот это ты насмешил. Нет, я не беглый, не зек и никогда им не был. У меня и наколок нет, да и обычаи мне их не знакомы. Как я уже сказал, я солдат срочной службы. На учебном задании. Просто не могу я всю правду тебе выдать, кто я такой и что здесь делаю. То, что ты мне помочь решил — огромное тебе человеческое спасибо, но отплатить мне, к сожалению, нечем. Вот просто нечем. Извини, ну не могу я тебе всего рассказать.

Он вздохнул. Пожал плечами.

— Дело твое. Доверие только не обмани.

— Не обману. Судьба у меня такая… Всегда есть в жизни кто-то, кто за тебя что-то решает. Пусть и временно. Вот сейчас за меня командование решило, поэтому я здесь. Выполню задание, вернусь в срок — поощрят. А служба моя в будущем принесет прямую пользу для всей страны. И дай бог, если все будет так, как я думаю. Тогда смогу кое-что изменить и людям помочь.

За этой фразой стояло многое. Конечно, планы у меня далеко идущие вперед. Главный враг это только время. Учеба в разведке, пусть и не сразу, но все-таки даст результат, а дальше следующая ступень.

— Ясно… — задумчиво кивнул головой хозяин метеостанции. — Вижу, что ты вроде неплохой человек, но есть в тебе что-то странное, чего я объяснить пока не могу.

Разговор у нас получился очень натянутым. Старик понимал, что я странный, но правду из меня вытягивать не стал и, честно говоря, я за это был ему благодарен.

— Чай-то будешь? — поинтересовался он. — Настоящий, а не то, что вы там у себя в армии привыкли заваривать.

— Если ты меня усыпить или отравить не хочешь, то конечно буду.

Тот улыбнулся, но ничего не сказал. Шутку понял, но не оценил.

А чай у него и впрямь оказался хорошим, вкусным. Особенно с медом. Я такого никогда не пробовал, хотя на Востоке чего я только не пробовал и каким меня чаем не угощали.

— Вкусно! — похвалил я. — А мед откуда?

— У меня и пасека своя раньше была, но года два назад перестал ею заниматься. А травы летом собираю, сам сушу, сам завариваю. Оно для здоровья полезно очень. Знаешь, сколько мне лет?

— Шестьдесят?

— Ну, по больше, немного. И, несмотря на это, я весь день могу по сопкам бродить, с ружьем и рюкзаком на плечах. И ничего.

Так мы сидели и болтали. Прошло часа два. За то время, пока я находился на метеостанции, моя одежда высохла. Я переоделся, натянул вещи, что Матвеевич передал. Накинул шинель. Оказалось, что за прошедшее время, снаружи поднялся небольшой ветер и стало достаточно прохладно. Накрапывал дождь.

— Ты бы лучше у меня переночевал, а утром бы пошел! — заметил старик, выглянув наружу. — Скоро темнеть начнет, что ты будешь делать? Ночевать где?

— Нужно идти, у меня время поджимает. Да и не хочу стеснять, неудобно как-то.

— Неудобно спать на дереве! — хмыкнул Максим Матвеевич. — Нормально!

— Спасибо, но я все равно, лучше пойду. Благодарю за то, что накормил, напоил. Что одежду дал, обувь.

— Ладно, раз ты такой упертый… Держи! — он протянул мне какие-то ключи.

— Это что такое? От чего? — насторожился я.

— У меня тут за домом мотоцикл есть. Старенький, но на ходу.

— Серьезно?

Тот молча вышел наружу, я за ним. Оказалось, что за стеной здания станции, под брезентом действительно стоял мотоцикл. Узнаваемый вид, хотя и потрепанный. Даже без коляски он смотрелся серьезно.

— Это же Урал М-62! — воскликнул я, увидев раритет. — Начала шестидесятых годов!

— Смотри-ка, откуда знаешь? — изумился старик, доставая из ящика аккумулятор. — Молодой ты, чтобы помнить те годы. В технике что ли, мотоциклетной разбираешься?

— Да-а, так… Еще в детстве был у одного соседа такой. Громыхал и дымил так, что все собаки в ужасе разбегались. Мы его часто перебирали. Вернее, он перебирал, а я смотрел. Прошло много лет, сосед помер, а мотоцикл так и стоял никому не нужный. Под толстой клеенкой, правда, но и в дождь и в снег, пока не сгнил совсем. А потом его кто-то на металлолом сдал. Жалко было, хороший мотоцикл.

— Понятно. Значит, как обращаться знаешь?

— Само собой.

— Ну так и забирай, — он снова протянул мне ключи. — Топлива в нем немного, но километров на тридцать должно хватить.

— А как же я обратно его верну?

— А никак, — махнул тот рукой. — Там впереди пещера небольшая будет, слева у высокой гряды. Не пропустишь, ее издалека видно. Оставь его там, я потом как-нибудь заберу. Дорога тут одна, не заблудишься. Ты, главное, с тропы не съезжай и все нормально будет. Кстати, там же, в пещере и переночевать можно. Все же лучше, чем на открытом воздухе.

— Ну, даже неудобно… Но отказываться не буду!

Еще бы, кто б на моем месте отказался? С ветерком, на мотоцикле шестидесятых годов и быстрее и легче. Это, конечно, далеко не Харли Дэвидсон, но тоже неплохо.

Не прошло и десяти минут, как я был собран. Максим Матвеевич сунул мне в карман шинели какую-то лепешку, кусок вяленого мяса и флягу с теплым чаем. В другой спички и кухонный нож.

— Ну все, езжай уже! — нахмурился он. — Нечего зря время терять! А то еще дождь польет.

— Почему ты мне помог? — напоследок спросил я. — Только честно!

— Не знаю, — пожал плечами старик, открывая ворота. — Просто чувствую, что так нужно и все. Есть в тебе что-то такое, чего я еще не понял. Может, потом пойму. А может и нет. Ну, все! Давай!

Поблагодарив его, я со второго раза завел Урал. Немного прогрел его, а затем тронулся с места. Мотоцикл работал исправно, правда, тарахтел нещадно. Но что поделаешь, все они такие на Ирбитском заводе были.

Жаль, передняя фара не работала. Но этого пока было и не нужно.

А еще не работал спидометр, дребезжала выхлопная труба. Болталось сидение. Да и в переднем колесе отсутствовало несколько спиц, отчего казалось, будто оно восьмеркой.

Я ехал со средней скоростью, чтобы ни на что не налететь.

Проезжая мимо огромной лужи, обратил внимание на свое отражение. Вид у меня, конечно, был максимально эпический. В развевающейся шинели без пуговиц, в нелепой оранжевой вязаной шапке, верхом на мотоцикле. А на ногах резиновые галоши. Чем я не таджикский байкер?

Дорога тут и впрямь была только одна — извивалась между холмов и сопок, между групп деревьев. Видно ее было плохо, но все равно, колея угадывалась. Во многих местах уже зеленела молодая травка, весна тут наступала раньше. Тут и там попадались камни, валуны, выходы горной породы. Из живности попадались мелкие грызуны, зайцы, летали какие-то птицы.

Судя по состоянию дороги, было ясно, что в гости к Матвеевичу приезжали крайне редко. Даже непонятно, что именно он на той станции делал? Специальное метеорологическое оборудование там наверняка имелось, но как оно работало без электричества? Света у него не было, да и других электрических приборов я в строении не заметил. Столбы с проводами шли вдоль старой дороги, вот только на каком-то участке я заметил, что линия обрезана.

Печь, на которой старик готовил еду, и та была газовой, от большого баллона. Честно говоря, у меня возникали некоторые сомнения… Впрочем, мне-то какое дело⁈ Живет себе человек, никого не трогает. Чего к нему цепляться?

Как и предупреждал старик, горючка закончилась примерно километров через тридцать. Вот только никакой пещеры я поблизости не увидел, хотя от маршрута не отклонялся. Мотоцикл пришлось оставить у обочины, дальше я пошел пешком.

Примерно километра через три с половиной, я наконец-то добрался до той самой пещеры, про которую упоминал Матвеевич. Зашел внутрь — неглубокая, метра три максимум. Пустая, но на земле увидел остатки кострища — тут точно кто-то останавливался.

Побродил вокруг, собрал несколько веток и сучьев. Развел небольшой костерок.

Как раз стемнело, поэтому ночевать мне предстояло именно здесь. К тому же, снаружи еще и дождь полил…

Когда стало совсем темно, я подошел к выходу из пещеры, посмотрел вдаль — видимости из-за дождя практически не было. Уже хотел вернуться, но вдруг услышал неподалеку какое-то рычание…

Глава 15

Сорви-голова

Первая мысль — медведь, что ли?

В горной части Таджикской ССР их было достаточно много, но людям они не показывались. Память зачем-то подкинула бесполезный факт, что именно в этих краях водится так называемый Тянь-шаньский бурый медведь.

Тут же навострил уши, пригнулся. Подготовился к скрытой угрозе, которая пока еще, была неясной… На всякий случай схватился за нож, который ранее мне подсунул Максим Матвеевич. Кто бы там ни рычал, он находился совсем рядом.

Я чуть отошел назад, за костер. Насторожился. Принял позу готовности — если что, можно ухватить горящую палку и отойти вглубь пещеры. Все дикие звери боятся света открытого огня. Если только зверь не дико голодный, не болен бешенством и не ранен, он нападать не станет. Дикие звери вообще редко контактируют с человеком.

Одновременно я анализировал положение вещей — сейчас март. Медведи уже должны были отойти от спячки, если вообще ложились в нее — края-то теплые. Но даже если не медведь, то кто еще может тут рычать? Волк? Собака? Какой-нибудь одичавший таджик?

Последний, кстати, встречается крайне редко.

А пока я думал, снаружи, на видимое пространство осторожно вылез небольшой ирбис. Из-за того, что вся его шерсть была мокрой и взъерошенной, казалось, что его выщипали. Но даже в таком виде зверь выглядел грациозно и красиво.

По-другому их еще называют снежными барсами. В горах Средней Азии, да и в предгорье тоже их много. Вернее, раньше было много. Это достаточно серьезный хищник, но для человека он не опасен. По факту — просто большая кошка. Это я отметил сугубо автоматически.

А ирбис тем временем деловито отряхнулся, пристроился с самого края сухой площадки. Над пещерой был небольшой выступ, который исполнял роль козырька. Именно там зверь и остался.

С недовольством глядя на костер, он вдруг громко зевнул. Мелькнули старые зубы, розовый язык. Странно, что зверь не побоялся подходить так близко к костру и человеку.

И тут я догадался.

— Извини брат, что занял твою пещеру! — негромко произнес я, убирая нож в карман шинели. — Я переночую и уйду! Хорошо?

Едва услышав мой голос, он мгновенно навострил уши. Даже слегка подобрался — наверняка подумывал, а не сбежать ли? Мало ли чего можно ожидать от двуногого кожаного мешка, который нацепил на себя какие-то тряпки⁈

Скорее всего, это не постоянное жилище зверя — следов жизнедеятельности хищника в пещере не было от слова совсем. Ни шерсти, ни костей. Но он вполне мог сюда забредать в те моменты, когда была непогода. Вот как сейчас. Формально, у барса был простой выбор, либо мокнуть снаружи, либо рискнуть и сидеть здесь, в присутствии человека.

Шерсть у него устроена так, что хоть он и мокнет, но не промокает.

Ирбис зверь пугливый, он человека за километр почует. Может спрятаться так, что никто и не догадается, что он где-то здесь, а может и сбежать. Очевидно, что этот уже сталкивался с человеком, а потому хоть и держался обособленно, но не убегал.

Снежный барс зверь очень красивый и шкура у него ценится, именно из-за этого он и попал в Красную книгу — браконьеры не дремлют. Именно они массово сократили популяцию ирбисов по всему миру. И тот факт, что у нас получилась такая встреча — это большая редкость.

Когда я принялся жевать мясо и хлеб, тот сделал вид, что принюхивается.

— Барсы не едят хлеб! — усмехнулся я. — Уж извини!

Его не нужно кормить, он охотиться сам. Как и многие другие из семейства кошачьих. А вот породистая домашняя кошка обнаглела в край, — это я не хочу, это я не буду. Хочу ягненка в сливочном соусе по-неаполитански, обязательно теплое и свежее. И желательно ей на белой тарелочке принести, а то у нее лапки. Тьфу!

Ирбис снова зевнул и отвернулся. На любое мое движение реагировал насторожено, был готов удрать в любую секунду. Но постепенно успокоился.

Дождь лил еще часа два. Все это время мы просто сидели и смотрели друг на друга. Как только дождь с грозой стихли, ирбис ушел по своим крупно кошачьим делам. Не думаю, что мы с ним еще когда-либо увидимся. Переждали непогоду и разошлись по своим делам, все логично.

Когда я проснулся, костер практически остыл. Было темно, но далеко справа небо уже начинало потихоньку светлеть. День обещал быть солнечным и теплым.

То, что когда-то называлось дорогой, сейчас выглядело печально. Как бы не сбиться с пути. Максим Матвеевич ничего не говорил насчет того, как идти и куда — ведь я так и не обозначил ему конечную часть своего пути. Но идти до Куляба несколько десятков километров я не собирался — слишком далеко.

Однако не думаю, что Ишбермэк тут единственный населенный пункт. Наверняка есть и другие. Уж мелкие — точно. Главное, не привлекать к себе лишнего внимания со стороны местного населения, тем более, что самое сложное я уже сделал…

К полудню я прошел примерно километров пятнадцать. Все это время двигался быстрым шагом — приблизительное направление я знал, так как проблем с ориентированием на местности у меня никогда не было. А в учебном центре этот навык мне закрепили еще больше.

Природа вокруг была просто изумительная.

Контраст между скалами и молодой зеленью, голубым небом и солнечным светом был шикарным. Расслабляющим. Я просто шлепал в своих галошах по грязи и наслаждался. Сопки и скалы остались позади, дальше пошла холмистая равнина предгорья, которая была изрезана оврагами, ущельями, спусками и подъемами. Маршрут был приблизительно таким же, как во время наших первых скачек.

Сам не знаю почему, но вот прямо сейчас, вдруг обратил внимание на чистоту воздуха вокруг. Вообще, с самого первого дня, как я попал в себя молодого, почему-то не задумывался о том, что дышу другим, куда более чистым воздухом.

Здесь не было вредных производств, не было заводов. Не было электростанций.

Вдруг вспомнил, что близится апрель. Апрель восемьдесят шестого года.

Это время у меня ассоциировалось только с одним событием, причем мирового масштаба. Ночью, двадцать шестого апреля 1986 года, под Припятью взорвался четвертый энергоблок атомной электростанции имени Ленина. Я тогда еще на срочной службе был, на БАМе. Оттуда в район техногенной катастрофы солдат-водителей забирали, а меня тогда пронесло.

Авария произойдет вновь, но я никак не смогу на это повлиять.

Вновь вдохнул полной грудью.

И ведь ничего кардинально не изменилось. Ну да, по сравнению с большими городами-миллионниками, воздух тут другой, безусловно. А тот же Ближний Восток, где я проводил большую часть службы, не сильно отличался от Афганистана восьмидесятых годов. Вероятно, на эти мысли меня натолкнул тот факт, что после дождя с грозой, всегда пахнет озоном — сейчас запах был чуть другим — свежим, чистым. Без пыли.

Вскоре на моем пути попался небольшой поселок из трех десятков домов. Здесь уже не было ни электричества, ни двухэтажных зданий. Зато было много коз, коров. Где-то кукарекали куры. Все было обнесено довольно высокой оградой. Наверное, это для того, чтобы хищники не таскали. Тому же ирбису проще влезть в курятник и утащить курицу, или задрать козленка в загоне, чем сутками искать по горам какого-нибудь одинокого барана.

Местных жителей здесь было мало — я увидел лишь несколько человек, которые не обратили на меня никакого внимания. В сам поселок я заходить не стал, зато обнаружил на окраине стоящий у стены полуразвалившегося сарая велосипед. Он был старый, ржавый. Однако колеса были накачаны, стало быть, кто-то им пользовался.

Потихоньку проверил, вроде на ходу.

Не хотелось мне соответствовать той ориентировке, что висела у здания местного самоуправления в Ишбермэке. Я не вор, но если совершить небольшую кражу требуется во благо, если поджимают сроки и… Особого выбора и не было. В общем, взял я этот старый скрипучий велосипед и потихоньку покатил вперед. Меня даже никто не заметил.

Взамен оставил свою шинель — обмен, конечно, неравнозначный, но лучше, чем ничего. Да и моя совесть хоть немного будет спокойна. К тому же, не думаю, что она мне еще пригодится — весь день было тепло, погода хорошая.

Ехать практически по бездорожью на велосипеде оказалось куда лучше, чем если бы я шел пешком. Скорость примерно раза в два больше, местами быстрее, местами наоборот, медленнее. Правда, монотонный скрип педалей раздражал, но от этого никуда не денешься, пришлось терпеть.

К вечеру я преодолел еще километров двадцать пять. Ехал чуть ли не по полю.

Добрался до старой асфальтированной дороги и вот тут я остановился в нерешительности — а куда дальше? Куляб был где-то южнее, но дорога вела на юго-запад и восток. Учитывая, что всего я миновал уже километров восемьдесят от того места, где меня высадили, то учебный центр должен находиться где-то в пределах километров пятнадцати.

Несколько минут я размышлял. Решил немного подождать — судя по всему, дорога использовалась довольно часто. Кто-то да будет проезжать, вот у него и спрошу.

Пока я думал, услышал далеко справа шум приближающегося транспорта.

Решил не отсвечивать сильно, просто сделал вид, что качу велосипед по своим делам. Да мало ли, кто там вдоль дороги ходит?

Шум постепенно приближался. Судя по звуку, с машиной явно было что-то не так. В какой-то момент, я не выдержал и обернулся. Это был не совсем грузовик… В том смысле, что не было отдельно кузова и отдельно кабины. Это был санитарный ГАЗ-55. Точно такой же, какой использовался в съемках популярного советского фильма «Кавказская пленница». Примерно на таком же, только бежевом, Шурик и Карбюратор преследовали похитителей невесты… А этот был темно-зеленым, с легко узнаваемым красным крестом на боках.

Все бы хорошо, но у транспорта не было лобового стекла, отсутствовал капот, одно из колес было жесткой восьмеркой. Пассажирская дверь с правой стороны подрана. Передний бампер сорван с креплений, периодически болтается на попадающихся кочках, и иногда скребет по асфальту.

От увиденного, я даже остолбенел. Я много раз видел, во что превращают рабочие машины армяне на рынках, в погоне за деньгами. Газель может брать тонну, а они на нее три. Ржавеет? Да и черт с ней, грязью залепим. Любой транспорт они способны «убить» в короткие сроки, причем независимо от марки и модели. Будь то хоть отечественный автопром или иностранный.

Двигалась эта куча металлолома не быстро, может километров сорок в час, не более. На ямах и выбоинах ее жутко трясло. Заметил, что сидящий внутри водитель был в солнцезащитных очках.

Поравнявшись со мной, машина вдруг сбавила ход и после и вовсе остановилась.

Неужели меня решили подвезти? Первая мысль была именно такой. Кто бы там ни сидел за рулем, очевидно, что на внешний вид машины ему было плевать.

С той стороны хлопнула дверь. Показался водитель. Им оказался какой-то молодой зачуханный чепух, весь грязный и в пятнах машинного масла, в грязном промасленном комбинезоне то ли темно-синего, то ли черного цвета. Лицо черное, на голове что-то вроде танкового шлема, только облегченного. А на глазах солнцезащитные очки.

— Эй, братан, подскажи, как к Кулябу проехать? — издалека начал он.

Голос был мне очень знаком. Чем ближе он подходил, тем смешнее мне становилось. Под конец я заржал в голос, потому что сдержаться просто не смог. Водилой этого громыхающего драндулета оказался Паша Корнеев, собственной персоной.

Тот остановился в нерешительности. Снял очки.

— Громов⁈ — воскликнул он. — Твою мать, ты-то откуда здесь взялся?

— С задания возвращаюсь в нашу шарагу! — я кивнул на свой велосипед. — А ты?

— Так я тоже, с задания! — рассмеялся тот.

— Вот так совпадение, что мы тут пересеклись. Один шанс из тысячи. А что за задание у тебя было?

— Да-а, так… — Шут махнул рукой. — Всего-то угнать с армейского склада грузовик и пригнать его к нам в центр. Правда, я немного перестарался и получилось, слегка шумновато. В общем, не так, как я рассчитывал.

— Знаешь что, предлагаю дальше двигаться вместе! С двигателем, как-то быстрее!

— Согласен! Залезай!

— А чего грузовик такой побитый? — спросил я. — Ты что с ним, по бездорожью в автогонках участвовал?

— Хуже! По пути расскажу…

Но не успели мы забраться в кабину санитарного автомобиля, как с той же стороны, откуда приехал Корнеев, вновь послышался шум. На мгновение Паша замер, вытянул шею, словно жираф. Рывком запрыгнул в кабину и вылез оттуда уже с биноклем.

Примерно пару-тройку секунд он наблюдал, потом швырнул бинокль обратно.

— Макс, живо в машину! — рявкнул он, резко поменявшись в лице. — У нас проблемы!

— Кто это? — мне дважды повторять не нужно, я и с первого раза реагирую как нужно. Запрыгнул в кабину, хлопнул дверью, да так, что чуть стекло вниз не провалилось.

Взревел движок, автомобиль резко тронулся с места — я аж спиной вжался в сиденье. Шут сразу же выжал вторую передачу, потом третью. Мы неслись по разбитой дороге примерно под шестьдесят километров в час, быстрее ГАЗ-55 просто не ехал. Благо дорога была исключительно прямая. Ну не мог двигатель перешагнуть через свои возможности.

— Вот это мы попали! — напряженно выругался Паша, глядя в единственное боковое зеркало, уцелевшее только с его стороны. — А я думал, пронесло!

— Рассказывай! — настойчиво потребовал я. — Во что ты уже встрял?

— Да ничего особенного, говорю же. У меня задача была, проникнуть на военный склад и увести оттуда одну единицу вооружения.

— И ты угнал вот это? — я указал на отсутствующее лобовое стекло, за которым точно так же отсутствовал капот.

— Нет, ты что! — возмутился тот. — Я бронетранспортер угнал, правда, без башни… Ну, зачем он мне с вооружением?

От услышанного, я нервно икнул — представил себе, как Паша Корнеев угонял этот самый БТР без башни. По-тихому, это не про Шута.

— А зачем тебе вообще бронетранспортер без вооружения? Думал, преследовать будут меньше? Попроще ничего не было?

— Ну, ты сам посуди… — усердно вертя баранку то вправо, то влево, он умудрялся выкрикивать. — Выезд со склада закрыт мощными воротами, протаранить их обычным грузовиком нельзя. Вот я и решил ехать на БТР-60, который должен был в ремонтный батальон ехать, потому-то башни на нем и не было. Он там как раз неподалеку от входа стоял.

— И тебя стали преследовать?

— Нет. Ну, то есть да. Совсем, немного.

— Так, а где сейчас тот БТР?

— В болоте, я его случайно утопил… — честно признался Паша.

Все это походило на какой-то каламбур. Деревня дураков отдыхает.

— А грузовик санитарный ты откуда взял?

— Так я же говорю, вернулся на склад во второй раз. И пока они там ворота не починили, я оттуда еще и это угнал. Меня снова пытались преследовать, но я вырвался. А теперь они догнали, опять преследовать начали. Ну, я — то думал все.

— Ага, а они не все, да? — невесело рассмеялся я. — За такое по нам и огонь могут открыть!

Шут только неопределенно кивнул.

Этот беспечный, но надежный как швейцарские часы сорви-голова, мог натворить, что угодно. В конце-то концов, это даже хорошо. Да и как сказал сам Игнатьев, в группу специально набирали людей, которые могут мыслить нестандартно. Статистика показывала, что такое мышление может оказаться очень кстати в тех случаях, когда стандартные методы уже не действуют, а группа в сложной обстановке.

Нашу машину нещадно трясло, то и дело подбрасывало на кочках. Как она бедная еще не развалилось, невероятно. Наверное, тот инженер, что в сороковых годах на Горьковском автомобильном заводе создавал это творение советского автопрома, в гробу перевернулся. Уж он-то точно не думал, что санитарный автомобиль будет эксплуатироваться в таких жестких условиях.

— И что, за тобой погоня только из-за того, что ты у них эту рухлядь угнал?

— Не совсем… — тут Паша посерьезнел, посмотрел мне прямо в глаза. — Макс, тут такое дело…

Он замолчал, казалось, даже полу оторванный бампер впереди машины перестал скрежетать об асфальт, в ожидании того, что же такого страшного скажет Шут.

— Ну не томи уже, звездочет! — потребовал я. — Говори, давай!

— Второй половиной моего задания было не только транспорт угнать, но и прихватить с собой переносной зенитно-ракетный комплекс «Стрела 2».

— А-а… — протянул я, анализируя ответ. Вот это уже куда серьезнее, чем просто угнать машину. — И где он?

— В салоне лежит! — гордо произнес Шут, качнув головой назад. — Целый и невредимый!

Я присвистнул — ну Корнеев, ну трындец. А вообще, это, конечно, круто. Работа ему досталась под стать — дурная голова, дурные задания. И как ни крути, что ни говори, но он справился. Ну, почти… Оставалось только успеть свалить.

— Что за техника нас преследует?

— Два ГАЗ-69. А что?

— Что, что… Придется импровизировать!

Глава 16

Финишная прямая

— Жми на газ! — крикнул я, когда начался прямой участок дороги.

Паша послушно выжал педаль в пол. Движок взревел, но ускорение получилось слабым. Ну не был рассчитан этот санитарный автомобиль для гонок. Ни по дорогам, ни тем более по степи.

Нас догоняли. Свистел ветер, летела грязь.

Из-за того, что не было лобового стекла, приходилось прикрывать глаза. А сильный рев и шум ветра заставляли кричать.

В целом, ГАЗ-69 из себя тоже ничего особенного не представляли, но все же это были внедорожники и они существенно лучше, чем наш санитарный автомобиль.

Догнали нас довольно-таки быстро.

— Корпусом виляй, не давай обогнать! Иначе нас зажмут! — прокричал я, глядя назад.

— Да знаю я! — отозвался тот, вертя баранку. Приходилось объезжать ямы, иначе так можно и колесо потерять.

По нам вполне могли стрелять — но почему-то не стреляли. Пробить колеса проще простого, достаточно очереди из автомата. Бесспорно, Паше Корнееву досталось опасное задание, граничащее с безумным. Вероятно, задача ставилась кураторами с таким расчетом, чтобы все сделать тихо, осторожно, но быстро. А Шут церемониться не стал — сразу пошел напролом, чем сильно наследил и разозлил охрану военных складов. Их наверняка предупредили об усилении или проведении в районе какой-то операции — иначе в армии просто не делается. Пускать все на самотек было бы совсем безумием.

Да и шутка ли угнать БТР, а спустя час, повторно украсть еще и санитарный автомобиль, с комплектом ПЗРК «Стрела-2». Это ни хрена не шутки. Я бы с уверенностью сказал бы, что таких учений не бывает, если бы сам в них не участвовал. На кой-черт столичные кураторы реализовали подобное, понять было сложно. Однозначно, все это будет скрыто и забыто где-нибудь в пыльном архиве. Никакой огласки, никакого шума. Нет информации, нет утечки.

Наш потрепанный ГАЗ-55 вилял по дороге туда-сюда, не давая нас обогнать.

Такая погоня длилась минуты полторы, пока водитель одного из внедорожников не решил объехать нас по степи — как раз попался ровный участок. Высунувшись из окна, я увидел, как машина резко сместилась вправо, и неожиданно ушла носом в какую-то канаву, да там и осталась. Будь на месте ГАЗ-69 какой-нибудь «Тигр», тот бы легко справился и попер бы дальше, но время не то. И техника не та.

Нет, безусловно, советская военная техника по многим аспектам была лучшей в мире. Где-то лучше, в чем-то хуже — не без этого. Даже в двадцать первом веке наша бронетехника шестидесятых и семидесятых годов встречается по всему миру. Не только на ходу, но даже в строю.

— Ха! Минус один! — обрадовался Корнеев, заметив возникшую у преследователей проблему. — Вряд ли выберутся! Остался еще один!

Он снова вдавил педаль в пол, движок взревел, но скорость увеличилась всего-то на несколько километров в час.

Попалась огромная яма. Хрясь!

Под колесами раздался, шум, скрип и грохот. Машина задергалась.

— Кажется, что-то отвалилось! — хмыкнул Шут.

— Не беда, половина машины же еще осталась! — парировал я, держась за дверь. — Главное, чтоб колесо не отпало. А то ехать будет не на чем!

По моим предположениям, наш учебный центр был где-то в этом районе. Удаление примерно километров в двадцать, но как оно там на самом деле, ни я, ни Шут не знали. На карте все выглядит совсем иначе.

Конечно, в свободное время я изучал карту района, но запомнилось мне оттуда не так уж и много.

И, тем не менее, когда мы мчали вперед, я увидел дорожный указатель.

— Давай направо! — приказал я, опознав знакомое название. — Давай, давай, давай!

Шуту не нужно было повторять дважды, он и с первого раза прекрасно все понимал. Резко заложив руль вправо, мы круто свернули на грунтовку — я едва удержался, чтобы не оказаться на руках у Корнеева. Санитарный автомобиль при таком маневре едва не перевернулся, во все стороны полетел гравий. Вся конструкция едва не развалилась, задняя часть заходила ходуном. По полу салона с грохотом поехал ящик с комплектом ПЗРК и глухо ударился о стену.

Первая машина, попавшая в кювет, там и осталась, а вот второй ГАЗ-69 предпринял еще одну попытку нас обойти и у него это почти получилось.

— Руля влево! — рявкнул я. Паша послушно крутанул руль. Задняя часть ГАЗ-55 оттолкнула внедорожник в сторону, отчего тот занесло, но водитель все равно справился. Практически сразу преследование возобновилось.

— Они не отстанут просто так! — заметил Корнеев, качая головой. — Вот же присосались!

Я спешно анализировал. Сложные ситуации требуют особых мер!

— Сейчас отстанут! — решительно заявил я.

Быстро, хотя и не без труда перебрался в салон, вскрыл ящик с зенитно-ракетным комплексом. Заряжать его, я конечно же, не стал — мы же не на войне. Просто взяв его в руки и закинув на плечо, выждал момент.

— Держи ровно! — крикнул я.

Распахнув ногами задние двери, я четко дал понять преследователям, что мы настроены серьезно. Это сугубо психологический момент, не более. Я прекрасно понимал, что так нужно сделать, иначе неминуемо могут быть ненужные жертвы. Либо у них, либо у нас. Не дай бог кто из местных жителей пострадают. К черту такие учения. Неизвестно, до чего вообще могла дойти эта гонка по бездорожью…

Секунда, другая, третья. Водитель преследующего нас внедорожника прекрасно увидел, для какой цели открылись задние двери. Увидел и меня, с пусковой установкой на плече… После такого «номера», второй внедорожник резко сбавил скорость и прекратил преследование.

Я облегченно выдохнул, затем опустил пусковую установку вниз. Из-за тряски и качки, двери захлопнулись обратно.

— Все! — крикнул я Корнееву. — Не гони сильно, а то еще влетим куда-нибудь!

Паша был неплохим водителем, но до Женьки Смирнова ему было как до Китая. На многочисленных тренировках, в том числе и с применением автомобильного транспорта, мы видели, что Смирнов и впрямь хорош. Ему хоть танк, хоть мопед. Был бы двигатель и колеса, остальное неважно.

Постепенно мы снизили скорость. Я с трудом упаковал ПЗРК обратно в ящик. Захлопнул крышку. Закрепил.

По правой стороне показался небольшой поселок, название которого было мне знакомо. Мы уже близко.

Через минут пятнадцать мы добрались до пункта назначения — далеко впереди показались бетонные стены нашего учебного центра, здания, учебные объекты. Вскоре показался и КПП, с хорошо узнаваемыми серыми воротами.

— Ну, вот и все! Задание выполнено! — радостно воскликнул Шут, зачем-то принявшись сигналить клаксоном…

* * *

— Вы охренели⁈ — майор Карев был вне себя от бешенства. Впрочем, мне сразу стало понятно, что это сугубо воспитательный момент.

— А что не так?

Хоть он и говорил «вы», но главным образом обращался к Паше Корнееву. Офицер едва сдерживал себя, хоть мне пару раз показалось, будто он хотел дать прапорщику в морду.

— Разве тебе такая задача ставилась? — спросил он, ударив кулаком по крышке стола.

— Так точно! — твердо отозвался Паша. — Угнать с военного склада номер триста семьдесят один, единицу военной техники, а также вывезти с территории склада один комплект ПЗРК «Стрела-2»! Я вывез! И то и то доставлено сюда.

— Вас на кого тут учат? — тихо спросил он. — На разведчиков или на камикадзе⁈

— А вот это, кстати, хороший вопрос! — спокойно вмешался я. — До сих пор нам так никто и не обозначил, для каких конкретно целей готовят нашу группу. Для чего был введен такой странный курс обучения… Эти эксперименты со «скачками». Да ни одна группа по такому плану не занималась. Кто мы, черт возьми, такие?

— Кем вы теперь станете, я не знаю. Это решать кураторам… Для центра ваша группа как заноза в заднице! Мы готовим разведчиков, есть отдельные программы для подразделений, способных вести диверсионную деятельность в тылу врага!

Повисла напряженная пауза. Казалось, даже в тишине было что-то необъяснимое.

— А что я сделал не так? — снова возразил Шут. — Машину угнал? Угнал! Зенитно-ракетный комплекс доставил? Доставил! Живой и здоровый? Да! Вон, еще и Громова по пути подобрал. Что не так?

— Что не так? А ты не мог после себя весь склад взорвать? Взял бы танк уже, чего мелочиться? Запустил бы ракету по Америке!

— Я бы мог, не ненавижу пиндосов! — хмыкнул Шут.

— Твою мать! Прапорщик! Это нужно было сделать тихо. Без шума и пыли! — вновь разозлился Карев. — Разведчик тем и хорош, что не разносит все в пух и прах, а действует скрытно. Вот, Громов! Тьфу… Тоже ведь постарался… Не в таких масштабах, но тоже планку перегнул! Нет бы, все сделать незаметно, так он целое шоу устроил в Ишбермэке! Стадо коз, всю милицию на уши поставил, план-перехват… Весь поселок перебаламутил!

— А-а… Ну, если бы вы изначально не расклеили по всему поселку мою рожу на ориентировках, то я все бы сделал чисто и аккуратно. Решили усложнить задачу — усложнили. Вот вам результат. Вся местная милиция заранее знала мою физиономию, как вора… Еще и агент ваш, провокатор, дважды мне подлянку устроил! Я его почти сразу раскусил — актеришка из него хреновый и плохо подготовленный!

Снова пауза. Паша нервно усмехнулся.

— А вы как хотели? — не сдержался Карев, осмотрев нас негодующим взглядом. — Думаете там, в Афганистане, все будет легко и просто⁈ Нет, не будет!

— Вот я-то как раз таки это и понимаю! Даже лучше вас, товарищ майор! Там двойки не ставят, там убивают! — возразил я, глядя на майора хмурым взглядом. — Вы нам подогнали условия максимальной реалистичности боевого задания, мы действовали именно так, как нужно. На свое усмотрение. Был отдельный пункт про гуманность, я его соблюдал. Шут — в общем-то, тоже. Никто же не погиб! Никто серьезно не пострадал. Кстати, я так и не понял, а чего вы вообще панику подняли? Обе преследовавшие нас машины были подставными, это же очевидно! Не стала бы охрана военного склада столько километров преследовать цель, причем в странной манере — сначала отстать, потом догнать. Это были сотрудники нашего учебного центра, а вовсе не охрана того военного склада. По нам даже ни разу не открыли огонь, а как только я извлек «Стрелу», они разом отвалили. Жесткие условия, жесткие меры, жесткая реакция! Сами нас научили! Да, Корнеев действовал напролом, но в меру, взял не осторожностью, а тупо пошел напролом. Иногда такой вариант единственный из возможных, не всегда все можно сделать тихо и аккуратно. Задачу, кстати, он выполнил. И я тоже. Вот ваш фотоаппарат, с доказательствами!

Я положил устройство на крышку стола и чуть толкнул к майору.

— На задание было отведено три-пять дней, я справился за полтора!

Карев посмотрел на него хмурым взглядом. Видно было, что этот концерт — показуха. На самом деле, мы справились.

— Тьфу… — отмахнулся он. — Вы оба, проваливайте в казарму, чтобы я вас не видел! Понадобитесь, вызову!

— А итог-то какой? — надавил я.

— Задание выполнено! У обоих! — отмахнулся тот. — Ждем остальных!

Мы с Пашей вернулись обратно в казарму, поднялись на наш этаж. Первым делом отправились в баню, смыть с себя всю грязь. Особенно Корнееву. Ведь прежде чем попасть в БТР, ему пришлось изображать из себя механика, а потому тот навел себе качественную косметику из масла, мазуты и сажи. Еще и шмотку соответствующую подобрал. В итоге, откисал он больше часа — вышел весь красный, как рак… Зато чистый!

— Макс, как думаешь, какие задания остальная группа получила?

— Не знаю, но уверен, у них без веселья тоже не обошлось! Как видишь, у кураторов оказалась богатая фантазия. Никто нам поблажек делать не собирался. Чтоб им провалиться, устроили цирк себе на потеху!

После бани мы отправились в столовую — как раз было время ужина. Взяли себе двойную порцию гречки с тушенкой и густой мясной подливкой… Ароматы раздражали обоняние так, что пока мы несли свои подносы, слушали, как желудки скручиваются в трубки. Накинулись на еду, словно пираньи, на упавшую в воду козу. Набили полные желудки.

— Я за все это время даже пожрать толком не смог, прямо на ходу, пока БТР не утонул, тушенку из банки прям так, пальцами доставал. Повезло, внутри санитарки еще и термос с чаем был, так даже попить толком не дали, все по салону растеклось.

— А-а, теперь я понимаю, почему ты БТР утопил…

После ужина — спать. Мне-то хоть немного удалось вздремнуть в той пещере, где мы с ирбисом непогоду пережидали, а Паша не спал вообще. Вернулись в спальное помещение, рухнули на кровати и просто вырубились.

Когда проснулись, было уже семь утра.

Никто из наших пока еще не вернулся — это сразу навело на мысль, что кому-то из группы могло достаться задание еще сложнее, чем нам. По сути, прошло уж двое суток. В конце-то концов, мы уже убедились, что нас жалеть никто не собирался. Устроенный вчера Каревым разбор полетов был просто маленькой демонстрацией, не более.

Что теперь наш учебный центр будет делать с украденным ПЗРК и ГАЗ-55, нас не волновало. Да и в самом деле, в армии есть золотое правило — инициатива трахает инициатора! Так было во все времена!

Нас никто не трогал. Занятий не было.

Только раз позвонил майор Карев и приказал явиться в штаб к пяти часам вечера.

Собственно, мы это и сделали. В кабинете у майора уже находился Герц. Весь изодранный, мокрый и грязный. В каких-то лохмотьях. Также от Артемова воняло канализацией, поэтому все окна в кабинете были открыты.

Судя по тому, что мы услышали, ему нужно было проникнуть на небольшую гидроэлектростанцию в горах, пройти мимо охраны и украсть оттуда чертежи экспериментального проекта. Условно. Но получилось так, что Артемов перепутал объекты и вместо этого влез на находившуюся неподалеку старую очистную станцию. Догадавшись, что ошибся, он все-таки вернулся обратно и сделал то, что от него требовалось. Правда, немного пострадал. Больше морально.

— Задача выполнена! — кивнул Карев, сморщившись от запаха. — А теперь избавься от этих тряпок, марш в баню! Откисай, отмывайся. Чтобы к семи вечера был готов!

Герц, уставший, но тем не менее удовлетворенный, покинул кабинет майора.

— Так, теперь вы двое… — далее офицер переключился на нас. — Как видите, остальная команда задерживается! Это нормально, мы предполагали, что так будет. Конечно, у нас везде есть свои наблюдатели, но уже стало известно, что кое у кого возникли проблемы. Пока вся группа не соберется, тренировок не будет. Отдыхайте. Чтобы не сидеть сложа руки, настоятельно рекомендую заниматься либо рукопашным боем, либо общефизическими тренировками. Так, Корнеев, ты свободен. Громов, останься, есть разговор!

Когда Шут вышел, майор вновь уселся за свой стол. Скривился — запах после Герца остался соответствующий, который не хотел выветриваться. Благо кабинет у Карева был самым обычным, чисто спартанским, но чистым.

В помещении повисла тишина. Офицер несколько секунд смотрел на меня внимательным, оценивающим взглядом.

— Громов, не буду говорить много, сразу перейду к сути. Тобой заинтересовалось КГБ. В курсе?

— Нет, не в курсе! — изобразив удивление, ответил я. Конечно, это была ложь, я знал, что ранее комитет уже обращал на меня внимание. А они не любят забывать про хвосты… Вернее, внимание на меня тогда обращала не контора из трех букв, а конкретный человек. Конкретно майор Кикоть, только ему было до меня дело, по остальным вопросам все давно было решено еще самим Игнатьевым. У каждой проблемы есть имя, фамилия, звание и должность. — По какому вопросу?

— С одной стороны, я не должен с тобой это обсуждать. С другой же, ничего скрывать не хочу. Обучение курсантов — это одно, а все что осталось там, за забором, это другое. Сейчас вы мои люди, а значит, тоже должны это знать. У меня в контрразведке есть один старый товарищ, так вот он «по дружбе» подкинул мне очень любопытную информацию. Вкратце, без подробностей, но все же… Тобой заинтересовалась иностранная разведка!

— Ух, ты! — тут я реально удивился. Действительно, весьма неожиданный поворот. — Американцы? Мной? Да с чего бы?

— Вот-вот… — тот посмотрел на меня изучающим взглядом. — Как и почему, не знаю. Были приняты меры, информацию передали куда нужно. В комитете на этот счет есть отработанные решения, они знают, что делать. Но у меня к тебе закономерный вопрос… И раз уж я с тобой откровенен, то и ты проясни ситуацию. Чем сержант советской армии заинтересовал американскую разведку? Какое это может оказать влияние на то, чему мы вас тут обучаем?

— Товарищ майор, вы так свободно об этом говорите… Как будто за хлебом в гастроном сходить. Да от самой этой информации уже голова кругом. Меня так могут и из группы выгнать?

— Громов… — вздохнул он. — Ну, наверное, я на этом месте тоже не случайно оказался, да? Есть свои таланты, поэтому вижу, что ты из себя представляешь. Будь сейчас на твоем месте тот же Корнеев, я бы такого разговора с ним не вел. С тобой по другому. У тебя хорошая репутация. Так почему же американцы пытаются получить по тебе информацию? Зачем?

Я сразу же вспомнил про агента ЦРУ, которого пытался вывезти на мотоцикле из афганского кишлака в ущелье. Жаль эта скотина тогда подохла… А больше я с американцами, вроде бы, дел не имел. Ну, в этой жизни уж точно!

— Даже не знаю… — пробормотал я. Здесь я был максимально честен. — Я вроде нигде не светился! А точно речь обо мне?

— Ну, ты же у нас Максим Громов? — невесело усмехнулся офицер. — Шестьдесят пятого года рождения! Из города Батайска Ростовской области… Ну?

Я задумчиво кивнул. Все так.

— Нет, я не знаю ничего такого, за что меня можно было бы подцепить.

Тот выслушал, едва заметно кивнул головой.

— Хорошо, именно это я и хотел услышать. Есть еще кое-что… Перед тем, как началось ваше обучение, у меня был серьезный телефонный разговор с капитаном Игнатьевым, он мне многое рассказал. Группа-то собиралась не просто так, всех тщательно проверили. А тебя — особенно. Недавно, мне позвонил офицер КГБ, некий майор Кикоть. Он задавал по тебе любопытные вопросы. Много вопросов. Не находишь, что тут какое-то странное совпадение?

— Знаю этого офицера. Он давно на меня зуб точит.

Карев вздохнул.

— Ладно, свободен!

Я вышел из кабинета майора Карева, отправился обратно в казарму. Но не дошел.

На контрольно-пропускном пункте что-то происходило — ворота были открыты, наряд бегал туда-сюда. У входа стоял дежурный УАЗ.

Бродить где попало по территории учебного центра было нельзя, но если сделать морду кирпичом и целеустремленно идти к в нужном направлении, никто тебя не остановит. Главное, на пути патрулю не попадаться. Вот я и пошел к КПП.

Оказалось, что только что с задания вернулся наш переводчик Урду. Вот только его отказывались пропускать на территорию. В чем была причина, я так и не узнал — Иванова посадили в дежурный УАЗ и куда-то увезли. Только я его и видел.

— Четверо уже здесь! — вслух заметил я. — Половина команды. Где же остальные?

До самого вечера было тихо. Мы с Пашей отправились бегать, а заодно хотели размяться на спортивном городке, что был перед казармой. На нем было все, чтобы не заскучать. Потом случился ужин. Старший инструктор дал отбой, сбора на семь часов не было — видимо появилась какая-то иная срочная задача.

После отбоя, примерно в двенадцать ночи в комнату ввалилось сразу двое — Хорев и Смирнов. Оба навеселе, в хорошем расположении духа. Естественно разбудили, стало не до сна.

Оба задание выполнили, потому что действовали вместе. Что именно за задание они отказались говорить, якобы им Карев приказал не распространяться, но мне показалось, что они темнят намеренно.

— А где же Кэп? Что-то он задерживается! — заметил Шут, глядя на часы. — Вот вот закончится третий день. Может, случилось чего?

— Не думаю! Игнатьев офицер опытный… — ответил я. — К тому же, сроку всем дали одинаково, от трех до пяти дней. Это мы, скорострелы, за полтора управились…

— А что если он вообще не участвовал в этих «скачках»? — предположил Хорев.

Глава 17

Награждение

Виктор Викторович Кикоть сидел у себя на кухне и читал копию отчета. Читал и не верил своим глазам.

Само собой выносить служебные документы из конторы, было запрещено, но он сделал это тайно. Все равно никто проверять не будет, да и копия была незарегистрированной.

Исходя из этого, стало ясно, что советской контрразведкой был перехвачен кодированный телефонный разговор между неким Томом и Джоном. Из чего аналитиком был сделан вывод, что американская разведка говорила о младшем сержанте советской армии, Громове Максиме Сергеевиче. Достоверно понять, что именно имелось в виду, не представлялось возможным, ввиду того, что была перехвачена только часть разговора.

— О, как! — удивленно хмыкнул Кикоть, подняв глаза к потолку.

Следующие несколько часов он провел в раздумьях. Сидел, пил кофе, иногда курил, накидывал схемы, варианты… Исчеркал несколько листов бумаги, бросал их в мусорное ведро. И никак не мог прийти к выводу — на кой-черт им сдался младший сержант? Да, Громов был странным парнем, но не мог знать ничего важного. Просто не мог. Или все-таки мог?

Сделать правильный вывод было нельзя, все по той же причине. Из этого, теоретически можно было допустить, что Громов может быть их агентом, который «потерялся» и перестал выходить на связь. Тогда все сходилось. И его прошлое и всевозможные навыки и достижения. Конечно, версия отчасти притянута за уши, но не сложно догадаться, что для Виктора Викторовича такая «правда» была чем-то вроде красной тряпки для быка. Он мигом вцепился в это дело, пошел на нарушения — хотя полковник Афанасьев ему таких полномочий не давал.

Более того, новый, 1986 год у майора начался не очень. Еще в конце декабря он заболел двусторонней пневмонией — лег в госпиталь на целых полтора месяца. По конец, у него неожиданно воспалился аппендицит, который успешно удалили. Соответственно, еще две недели он провел в лечебном учреждении. Никто из коллег ни разу не справился о том, как у него здоровье. Семьи и Виктора не было, а с родственниками он связь не поддерживал. Неприятно, но он привык быть в одиночестве.

Когда же Кикоть наконец-то вышел из госпиталя, то с удивлением обнаружил, что его уже заменили другим офицером и тот показывал кое-какие результаты. Вопреки ожиданиям, восстанавливать майора никто не стал, его мягко спихнули на нижестоящую должность. Это он уже потом узнал, что его место занял генеральский сынок.

Потом майора сместили ниже еще раз. Все, что ему теперь поручали, было мелким, не заслуживало внимания и больше подходило под категорию «всякий мусор». Само собой офицера это нисколько не радовало — он считал, что он гораздо выше этого. И это действительно было так, заслуг у него было достаточно. Тем не менее, Виктор Викторович знал, что многие коллеги смотрят на него косо. Его просто терпели, потому что человеком он был хоть и целеустремленным, но неприятным. Даже по меркам КГБ. Да он и сам ни с кем особо не общался, считал все нюансы временным явлением.

Но время шло, а ничего не менялось. Зато то рвение, с которым он вцепился в уже прикрытое дело Громова, продолжало нарастать. Он еще дважды пробовал поговорить с начальником, но тщетно. Во второй раз получил выговор от полковника Афанасьева за необоснованное упорство. Как выяснилось, младший сержант Громов комитет больше не интересовал. Вообще. Потому что так коллеги из ГРУ сказали. И только сам Кикоть все еще был полон решимости «разбить» этот крепкий орешек.

За март месяц несколько важных, с точки зрения командования, дел, так и пылились на столе у Виктора Викторовича, практически без продвижений. Постепенно картина служебных взаимоотношений становилась все хуже. Майор и так был не самым приятным собеседником, а теперь все реже находил общий язык с коллегами. У него портились отношения со всеми, кто его окружал…

Когда чуткий и внимательный Кикоть узнал о том, что американцы интересуются Громовым, он сразу же направился «наверх». Постучал в кабинет начальника.

— Товарищ полковник, разрешите? Кикоть!

— Входи! — угрюмо произнес Афанасьев, смерив майора колючим взглядом. — Что у тебя, Витя?

— Товарищ полковник, я тут по своим каналам пробил информацию. Про Громова помните?

— Твою мать, Витя! — нахмурился начальник, посмотрев на подчиненного с раздражением. — Ты опять за старое?

— Ну… Теперь все иначе. Есть информация, что Громовым заинтересовалась иностранная разведка. Понимаете, что это означает?

— Откуда у тебя такие сведения? — поднял бровь тот.

— Ну, у меня свои каналы… Тут вот, что интересно…

— Каналы⁈ — перебил его полковник. — Майор, у тебя есть работа, но почему-то за месяц я не увидел от тебя ни одного отчета, ни одного рапорта. Какого черта, чем ты занимаешься на рабочем месте?

— Я делаю свою работу! — сдержанно ответил тот. — Делаю то, что у меня лучше всего получается! Мое чутье никогда меня не подводило… Я подозреваю, что Громов все-таки является американским шпионом, который просто не выходит на связь. Вероятно, они между собой пытаются понять, где он и что с ним. Тем более, с декабря месяца он действительно пропал с радаров. Вот и ответ. Есть неполный текст расшифровки перехвата телефонного звонка, из него ясно, что они его ищут. Наводят справки. Контрразведка пресекла утечку информации. Это же очевидно. Разрешите мне…

— Громов проходит обучение в специальном учебном центре ГРУ! — отрезал Афанасьев. — Никаких чудес тут нет!

— На разведчика? — поднял бровь майор.

— Да тебе-то какая разница⁈ — вскричал Афанасьев, ударив кулаком по крышке стола. От такого вся мелкая канцелярия, что лежала на столе, подскочила вверх, ручки и карандаши соскочили со своих мест и покатились по сторонам. — Витя! Я запретил тебе этим заниматься! Сколько раз тебе об этом нужно говорить⁈

— Это в не служебное время! — быстро добавил Кикоть.

— Врешь! Я прекрасно осведомлен о том, что твои нынешние показатели ниже плинтуса! Где твоя прежняя хватка? Где результаты? Ты скатился, майор!

В кабинете повисла звенящая тишина. Кикоть посмотрел на полковника со смесью страха и раздражения.

— Товарищ полковник! Я что-то не пойму, к чему мы идем⁈

— Ты хочешь здесь работать?

— Так точно!

— Так вот, я тебе официально и в последний раз приказываю, забыть всю эту ерунду про Громова и начать заниматься тем, чем ты должен! Почему я должен выслушивать кучу говна в свой адрес, из-за тебя? А?

— Не должны.

— А, тем не менее, это так. Думаешь, самый умный тут? Не порти мне репутацию!

Кикоть не ответил. Молча смотрел на Афанасьева и постепенно понимал, что все в этом кабинете вдруг начало его раздражать… В том числе и сам начальник!

— Разрешите идти? — сухо процедил он.

— Иди и если я еще хоть раз услышу про Громова, ты у меня вылетишь с отдела, как пробка из бутылки! Ты понял? Поедешь на Северную землю, с пингвинами знакомиться!

— Так точно! Я вас понял!

— Свободен!

Когда Виктор Викторович шел по коридору в свой кабинет, располагающийся на цокольном этаже, слышал, как другие, офицеры, причем и старшие и младшие, тихо посмеиваются над ним. Да и на курилке косятся, перемывают кости.

Он внезапно ощутил в себе некую злость по отношению ко всему, что касалось комитета. Службы, которой он посвятил свою серую жизнь. По всему получалось, что некогда ценный сотрудник, постепенно превратился в белую ворону, а все его заслуги были забыты. И вот сейчас, начальник, с которым всегда были нормальные рабочие отношения, в грубой форме указал на его место, мол сиди и не вякай, пока не спросят. Такой расклад его совершенно не устраивал…

В тот же вечер он выяснил у сокурсника из ГРУ, куда именно пропал капитан Игнатьев… Узнал про специальный учебный центр ГРУ СССР. Там же был и сам Громов.

Звонок майору Кареву прошел нормально, вот только ничего нового чекист так и не узнал…

* * *

В семь часов утра появился рядовой Самарин, весь уставший и потрепанный. Рука на свежей перевязи — видно было, что он только из медсанчасти. Вроде ничего серьезного, просто сильный ушиб, но тем не менее. Задание, кстати, он тоже выполнил.

Вообще, мы заранее условились, что далее обсуждать индивидуальные задания больше не будем. Хотя, в целом, половина из нас и так уже все друг про друга знала. Это нормально, но при таком характере службы совершенно ни к чему.

С другой стороны, возраст-то у всех молодой. Самому старшему, помимо командира, было двадцать четыре — почему бы и не потрещать?

А полноценно вся группа собралась лишь к вечеру.

А еще через полчаса в наше спальное помещение вошел капитан Игнатьев, в комнате повисла звенящая тишина. Мы смотрели на него, он на нас. Никто не решался что-либо сказать.

— Ну что, воины? — наконец пробормотал он, окинув нас уставшим взглядом. — Поздравляю! Все вы с задачами справились. Кураторы отметили, что цели достигнуты и даже более — нестандартный подход проявляется у всех, без исключения. Они посчитали это крайне полезным. В общем, очередной этап пройден, остался последний месяц обучения и в начале мая у нас будет итоговое испытание, но не индивидуальное, а командное. После этого нас, скорее всего, отправят в Афганистан. Куда и в каком составе не знаю, пока что информация только такая.

— Кэп, а что будет на итоговом задании? — поинтересовался Урду.

— Классика, скорее всего. Первые «скачки» помните? Вот будет что-то в этом роде, только теперь нас будут намеренно гнать по сложному маршруту, не давая ни есть, ни спать. При этом, в нас будут стрелять, будут догонять. На пути будут встречаться заранее подготовленные проблемы и препятствия. Задача протянуть так пятеро суток. Те, кто выдохнется, экзамен не пройдет. Само собой, это означает, что испытание не пройдено, а обучение будет закончено. Но об этом пока рано думать, у нас и без этого есть, над чем подумать.

Он еще что-то говорил, парни задавали вопросы.

Но меня волновали не контрольные испытания, я сосредоточился на словах майора Карева об иностранной разведке. Кто и почему мог пытаться получить информацию о моей личности⁈ Зачем? Почему?

В голову ничего дельного не приходило, кроме, пожалуй, одного момента… А что если тот агент, которого я повязал в душманском кишлаке, жив? Как его там звали? Джон Вильямс? Что если, получив тогда несколько ранений, выпав из коляски мотоцикла, он выжил? Душманы вполне могли его доставить куда нужно и оказать срочную медицинскую помощь. Еще неизвестно, что он там за ранения получил… Если все они легкие, то вполне возможно, что восстановив здоровье, агент ЦРУ захотел выяснить, кто же пытался его скрутить… И ведь мне это практически удалось!

Чисто теоретически допустим, что американский агент выжил… Тогда становится логичным тот факт, что обо мне пытаются разузнать какими-то тайными каналами. К сожалению, дыр в армии, а тем более в самом Афгане, хватало и утечки случались достаточно часто. Были и двойные агенты, были кроты, были подсадные люди. Мол, типа и вашим, и нашим. Таких хлопали, но некоторые умудрялись крысятничать годами, а когда им наступали на хвост, либо бежали за границу, либо заканчивали жизнь самоубийством.

Такого в годы Холодной войны было много.

Что же, если Вильямс действительно жив и это он наводит про меня справки, значит, он хочет меня найти. Пожалуй, после всего этого, я бы тоже начал его искать — ведь я дважды его переиграл. Первый раз там, в кишлаке у Иззатуллы, во время короткой стычки просто сломал ему руку, а заодно и физиономию слегка подправил, а во второй раз последствия для америкоса стали куда печальнее.

Я не знал, какими сведениями он уже располагал — скорее всего, ничего особенного узнать не удалось. Тот факт, что я прохожу специальное обучение, вряд ли где-то мог быть известен. Если, только нет крота непосредственно здесь, в самом центре. В любом случае, нужно держать ухо востро и подмечать такие моменты.

Тот факт, что Кикоть вновь начал наводить обо мне справки, говорит о том, что у него появилась какая-то новая информация… Чертов чекист, когда его уже уволят к чертям?

Вместе с тем я анализировал все произошедшее от начала и до конца. И нашел один слабый момент — те двое сверхсрочников, что были с нами во время разведывательной операции в ущелье. Они видели и знали все. И если Кикоть сообразит, он вполне сможет до них добраться и раскусить их. Местных, он скорее всего, уже и не найдет. Впрочем, Игнатьев ведь предупреждал, что чекист упрямый и дотошный, так просто не отступится.

В любом случае, нужно обсудить этот момент с самим Игнатьевым, но не при всех.

— Так, ладно! Теперь о приятном! — Игнатьев вдруг сменил тему, чем вернул меня к реальности. — Помните тот случай с заключенными, которых мы обезвредили во время первых «скачек»?

— Ну?

— Наконец-то дело закрыто. Расследование проведено, виновные наказаны. А всю нашу группу представили к награждению. Более того, некоторым из вас даже звание перепало. А вот Громову повезло больше всех… За его прежние заслуги, еще до обучения в учебном центре, полагается что-то крупное.

— Мне? — удивился я. — Зачем? Я не просил!

— Да, знаю я, знаю, что ты не за награды все это делаешь! — усмехнулся Игнатьев. — Но, командованию виднее. Раз сверху решили поощрить, значит, нужно поощряться!

— Не дают служить спокойно… — демонстративно пробурчал я. — И когда это будет?

— Вообще, приказы были подписаны еще в феврале, на двадцать третье число, но тогда не довели. А вот сейчас погода позволяет, да и повод есть. К тому же в центр прилетает кто-то из Министерства обороны… Но по этому поводу у меня пока никакой информации нет. Скорее всего, через два дня, на выходные.

Так и оказалось, в субботу, двадцать девятого марта в Таджикскую ССР специальным бортом прилетел генерал-лейтенант Захаров. Какая у него была цель, неизвестно, но из этого сделали торжественное мероприятие.

Не буду описывать подготовку и сам процесс — это скучно. Все это происходило в отдельной воинской части, в Кулябе. Но, когда прозвучала моя фамилия, я вышел из строя, бегом пересек строевой плац. К генералу подошел строевым шагом, представился, как того требовал устав.

— Товарищ генерал-лейтенант, младший сержант Громов по вашему приказанию прибыл!

Захаров выслушал доклад. И замер, глядя на меня внимательным взглядом.

А затем шумно вздохнул и придвинул к себе микрофон.

— Товарищи солдаты и офицеры! Признаюсь, ранее я не знал, кто такой младший сержант Громов. Но когда мне показали список достижений этого молодого бойца, я приятно удивился. Летом восемьдесят пятого года он лично задержал двоих душманов, которые собирались взорвать склад боеприпасов. Затем младший сержант Громов спас выживших с упавшего на севере вертолета, вывел их под шквальным огнем. В результате его действий, были спасены гражданские и военный советник. Затем этот солдат смог вывести из афганского плена группу пленных советских солдат. Участвовал в разведывательной операции и смог собственноручно уничтожить большой склад боеприпасов… Затем, в составе учебно-боевой группы, они его товарищи смогли задержать и обезвредить группу сбежавших из исправительной колонии преступников. Я глубоко уверен, что на его пути еще много достижений! Такие солдаты как младший сержант Громов, нужны стране. Нужны, как воздух.

Он выдержал небольшую паузу, затем продолжил.

— За проявленный героизм, беспрецедентную смелость и отвагу, за верность Родине и священному воинскому долгу, младшему сержанту Громову вручается Орден Красного Знамени! Помимо этого, за блестящие результаты, проявленные во время безупречного несения службы, младшему сержанту Громову присваивается очередное воинское звание — сержант!

Я все делал в соответствии с уставом, но без эмоций. Не первый раз стою на плацу. Хотя, наверное, не совру, но таких наград у меня еще не было. Не звезда, конечно, но и без того очень круто.

— Служу Советскому Союзу! — громко отчеканил я, когда генерал вручил мне коробочку с орденом и погоны. Затем вернулся в строй.

Поочередно нас вызывали к трибуне.

Рядовые Самарин и Смирнов получили звание младших сержантов. Ефрейтор Артемов также получил звание младшего сержанта. Сержант Хорев и прапорщики Иванов и Корнеев званий не получили, зато обоим вручили медаль за отвагу. Капитан Игнатьев получил Орден за службу Родине в Вооруженных силах второй степени.

А помимо этого, все мы получили личную благодарность от самого генерала. Так же награждали и других парней, солдат и сержантов, прапорщиков и офицеров. Все они смогли отличиться, все были представлены к наградам.

Напоследок он произнес крайнюю фразу:

— Сынки! У нас в строю… В армии… В стране, много героев но, к сожалению, всех их наградить сейчас невозможно. Но я не сомневаюсь, награда всегда найдет своего героя!

Собственно, так мероприятие и закончилось.

Я запомнил лишь отдельные куски, все было как в тумане. Как такового пафоса не было, пыль в глаза не пускали. Генерал был старой закалки, всех победить, обогнать Америку и все в таком духе… Это хорошо, наверное…

Обратно в центр мы вернулись уже с новыми погонами, с орденами и медалями. И сразу к обеду!

Нас встретил вечно суровый майор Карев.

— Ну что, проветрились? — громко спросил он, после того, как мы вышли из столовой. — Расслабляться не рекомендую! Последний месяц хоть и будет самым простым, но впереди итоговые испытания, которые и определят дальнейшую судьбу вашей группы!

Глава 18

Новые проблемы

Следующие две недели прошли в аналогичном предыдущим месяцам темпе.

Мы продолжали бегать, совершенствовать навыки рукопашного боя, улучшать тактику, медицину. К диверсионной деятельности практически не возвращались. Так же нас учили пользоваться иностранной автомобильной техникой — как оказалось, не все умели ездить.

Уже все понимали, что из нас получалась крепко сбитая команда. Если поначалу это была просто группа бойцов, с разным уровнем подготовки, то теперь все было иначе.

Наступила середина апреля.

Из дома неожиданно пришло письмо от мамы — правда, с большим опозданием. Отправлено оно было еще в декабре, сразу после моего отъезда из дома. Как и следовало полагать, сначала письмо пришло в мою воинскую часть, где я начинал служить. Там его развернули, переслали дальше и оно почти три месяца, бродило, непонятно где. Чудо, что вообще дошло. Если бы это была современная почта с ее качеством и скоростью доставки, то все было бы утеряно с вероятностью в девяносто пять процентов.

В письме мама сообщала, что домой несколько раз звонил некий Коньяков, за что-то извинялся, выражал благодарность, только она ничего не поняла. Даже денег предлагал, но она отказалась. Еще она писала, что ей предложили повышение на работе, чему она была очень рада. Естественно спрашивала причину, по которой меня так шустро выдернули с отпуска, интересовалась, все ли у меня хорошо.

Вообще, много чего было написано. В основном все то, что обычно пишут матери своим сыновьям-солдатам. Но одно мне врезалось в глаза очень сильно. Так получилось, что ее родной брат и по совместительству, мой дядя, перевелся на новую работу и переехал жить в Припять. Конечно же, должность он получил на Чернобыльской АЭС, да еще и на новый, недавно введенный в действие, тот самый четвертый энергоблок. А учитывая, что я точно знал, о том, что в скором времени на электростанции случится крупнейшая техногенная катастрофа в СССР… Да и сам дядя, спустя несколько лет скончается от рака крови, нужно было что-то делать.

Странно, что я про этот факт забыл. И что предпринять?

Писать обратное письмо глупо — оно просто не успеет дойти. Саму аварию отсюда мне никак не предотвратить — меня просто не станут слушать. Ведь, по сути, я все еще никто. Уж не знаю, что произошло на станции в ту роковую ночь, ведя я не физик-ядерщик и все это для меня темный лес… Различные версии слышал, фильмы видел и книги читал, но этим все и ограничивалось.

Что я могу сделать? Позвонить Михаилу Горбачеву? Виктору Брюханову?

Это даже не смешно. Но если грамотно подкинуть информацию заинтересованным в этом людям и службам, может быть, что-то и получится.

Первым делом я решил, что нужно позвонить домой и предупредить маму. Придумать некую вескую причину, по которой дяде стоит уехать из города до того, как случится авария. Хотя бы на время. Это сделать не сложно, главное убедить ее повлиять на него.

Ради этого я еще утром отправился на переговорный пункт и во время короткого звонка озвучил свою просьбу. Женщина отнеслась с пониманием, лишних вопросов задавать не стала, тем более, что я подал все в очень мягкой форме, ни слова не сказал о грядущей катастрофе.

Затем, после тяжелого дня тренировок, я подошел к капитану Игнатьеву. Нелегко было сформулировать свою просьбу, но в итоге я кое-как это сделал.

— Кэп, можно на пару слов? Есть разговор!

Тот отложил в сторону свой китель, вышел вместе со мной в коридор.

— В чем дело?

— Кэп, то, что я сейчас расскажу, очень важно. Не подумай, что я сумасшедший или фантазер, который пытается набить себе цену… Короче, у меня есть информация о том, что в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое апреля, на Чернобыльской АЭС, что находится на севере Украинской ССР, произойдет крупная радиационная авария. Будет сильное загрязнение окружающей среды. Много людей пострадает. Возможно, все произойдет из-за хитрой и коварной диверсии. Здесь могут быть задействованы иностранные спецслужбы. Нужно как-то повлиять на это, не знаю… Предупредить, не допустить. Сложность в том, что у меня нет никаких доказательств!

Игнатьев шумно выдохнул, посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Так… Погоди! А откуда информация, да еще и такая серьезная?

— Не спрашивай! — я покачал головой. — Просто скажи, как дать ход этому делу? Можешь на что-то повлиять? Пусть по линии ГРУ, на нужном уровне дадут сигнал руководству станции, те временно остановят работу АЭС, все проверят. Кэп, да, не смотри ты так на меня, я понимаю, как все это звучит и что означает без подготовки остановить работу огромной атомной электростанции! Целый регион может остаться без света, повысится нагрузка на энергетическую сеть и на все промышленные объекты… Да, это потянет за собой целую цепь проблем самого разного характера. Но безопасность превыше всего, ведь так?

— Так, согласен. Макс, ну тут ты даже меня удивил… — тот задумчиво почесал затылок. — Ты, конечно, человек умный, я тебе доверяю, как самому себе. Но то, что ты мне рассказал, это как минимум звучит странно. Если диверсия, неужели у кого-то может хватить на такое решимости? И зачем?

И это на самом деле было так. Ведь как ни крути, а я достоверно не знал, что именно впоследствии признали истинной причиной аварии, а потому и объяснить толком не мог. Диверсия, как основная версия, конечно же, не озвучивалась. Я лишь знал дату, знал время и жуткие последствия случившегося. И все. И, честно говоря, то что я сказал Кэпу, действительно звучало неубедительно. Но он понимал, что просто так, без причины я этот разговор начинать бы не стал. А потому и был в сомнениях — как поступить.

— Так, Макс! Давай еще раз, по порядку…

— Ну, хорошо! — согласился я. — Авария случится, вне всяких сомнений. Произойдет это на четвертом блоке станции, ночью. С пятницы на субботу. Тут три варианта, либо это кем-то хитроумно спланированная диверсия, либо непреднамеренная ошибка конструкции и расчетов, либо же серия ошибок персонала энергоблока, который будет управлять реактором. А информация… Я не готов доложить, вот просто не готов!

Игнатьев никак не отреагировал. Лишь вздохнул, выждал несколько секунд.

— Макс! Пойми, для того, чтобы мне как-то подать сигнал наверх, нужны доказательства иначе никто и пальцем не пошевелит. Мне еще и по шее прилетит, что я занимаюсь дезинформацией, да еще и в такое время, когда мы соперничаем с Америкой. Все, что касается атомной промышленности, приравнивается к государственной тайне. Устроить диверсию на АЭС это ни хрена не просто. Да туда даже попасть целая проблема. Я вижу, что для тебя это важно и никакие шутки тут неуместны, но дай мне хоть что-то, чтобы я мог продвинуть это туда, где все проверят. Факты есть?

— Нет, ничего нет! — я покачал головой.

— Я, конечно, могу попробовать запустить цепочку и пропихнуть выше, но все равно толку не будет. Все встанет, в связи с отсутствием доказательств. Никто не станет останавливать всю электростанцию только потому, что где-то кому-то и что-то показалось. Нужно понимать характер угрозы, откуда, что и где проверять.

— А всю станцию и не нужно. Только четвертый энергоблок.

Тот покачал головой.

И я его понимал — сейчас я совсем не в лучшем свете.

— Не знаю…

— Я знаю, что где-то там находится засекреченный военный объект «Дуга». Можно подать так, что диверсию на АЭС провоцируют для того, чтобы вывести объект их строя! Пока будут разбираться, пока то, да се, пройдет время. Запланированные испытания проводить не станут, быть может и аварии не случиться.

— А вот это уже другое дело! — Игнатьев изменился в лице. — От этого уже можно отталкиваться. И все равно, вероятность того, что электростанцию остановят, крайне мала.

В мою голову уже давно закралась мысль, которая чисто гипотетически могла быть очень удачной.

— А что если подкинуть эту информацию нашему общему знакомому майору из КГБ?

— Виктору? — поднял бровь капитан. — Хм, ну не знаю. Хочешь, чтобы я это сделал?

— Да. Я так понял, вы учились вместе и хорошо знали друг друга до того, как он обратил на меня внимание?

— Да, да… Хорошо, я позвоню ему. Но смотри, об этом больше никому или может подняться никому не нужная шумиха, которая точно до добра не доведет…

На этом мы и разошлись.

До катастрофы примерно десять дней.

Возможно, моя попытка была слишком наивной… Но с другой стороны, а какой она должна быть у двадцатилетнего солдата срочной службы? Моего настоящего возраста не знает никто, а потому моя попытка предупредить всех о грядущем событии и должна быть такой. Ну, в самом деле, не говорить же мне, что я обладаю знаниями о будущем или у меня внезапно открылся дар прорицания…

Два дня спустя Кэп рассказал, что именно он сделал — информацию приняли, но будут ли проводить какую-то проверку — неизвестно. В конце-концов, он тоже всего лишь капитан советской армии, хоть и имеющий непосредственное отношение к ГРУ. Однако сфера немного не та…

* * *

Виктор Викторович уже второй день уходил с работы раньше.

По пути заходил в гастроном, брал себе пол литра водки и нехитрую закуску. С каждым днем ему все меньше хотелось ходить на работу, в которой он разочаровался.

Как же быстро меняется человек, если выбить у него опору из-под ног… В его случае, этой опорой была работа в самой серьезной структуре, что существовала в СССР. Когда майора сместили с должности, когда недовольство начальника переросло в личную неприязнь и раздражение, когда недовольство коллег и всякие колкие шутки достигли предела, Кикоть понял, что с ним — все…

Такое бывает, хоть и редко. В жизни вообще, всякое бывает.

Виктор Викторович уже написал рапорт об увольнении. С каждым днем на службе становилось все сложнее и сложнее. Коллеги, что ранее болтали с ним на курилке, теперь не стремились вести с ним беседы. Естественно, он это понимал.

Последнее время о том, что некогда лучший работник управления с хваткой как у бульдога, расклеился, знали все. Ходили слухи, что его собираются перевести в какую-то дыру, чтобы глаза не мозолил и не досаждал Афанасьеву.

После разговора с начальником, ситуация стала только хуже. Дела так и лежали мертвым грузом на столе у Виктора Викторовича, на них садилась пыль. А сам он только и делал, что пил кофе, курил и думал… Слишком много думал.

Рапорт об увольнении переписывался уже четвертый раз. Во всех случаях майор был недоволен написанным, в порывах злости разрывал его на мелкие клочки. Курил, после чего вновь садился за стол и писал новый рапорт.

Вот и сейчас, чекист сидел дома. Само собой играющий в крови алкоголь не сильно способствовал хорошему настроению. Перед ним лежал очередной рапорт, засыпанный хлебными крошками, рядом стояла банка маринованных огурцов, откуда исходил душистый аромат укропа.

Рядом тарахтел холодильник, негромко играло радио. Под потолком скопилось облако сизого дыма — была выкурена уже не одна сигарета.

Вдруг в коридоре раздался телефонный звонок.

Мрачно посмотрел на часы с кукушкой, Виктор Викторович пробурчал:

— Ну, кого там еще принесло? — пробурчал он. — Половина одиннадцатого.

Нетрезвой походкой он побрел в коридор, бурча себе под нос проклятия. Взяв пластиковую трубку в руку, он пробормотал:

— Слушаю, Кикоть!

Однако в ответ раздалась тишина.

— Ну, кто там? — повысил он голос, однако от этого ничего не изменилось. Ответом из трубки по-прежнему была тишина.

Выругавшись, он отправил ее обратно на корпус аппарата и направился в сторону кухни, когда снова раздался звонок.

— Да? — раздраженно ответил майор, вновь схватив телефонную трубку.

— Виктор Викторович? — раздалось оттуда.

— Ну?

— Мне нужно с вами поговорить.

— С кем я говорю?

— Мое имя Александр. У меня есть для вас очень хорошее предложение.

— Чего? Какое еще предложение? — недовольно ответил майор. — Александр, вы на время смотрели?

— Да, смотрел. И я точно знаю, что вы не спите, да и настроение плохое. Поэтому и подумал, что вам не мешало бы проветриться. Погода хорошая, тепло и тихо. Что скажете?

— Сейчас? — нахмурился майор. В голове все слегка путалось из-за алкоголя, но он умел подавлять это состояние.

— А почему нет? — голос у Александра был спокойный, приятный. — В такое время не будет лишних ушей, спокойно поговорим и кто знает, вдруг мое предложение вам понравится?

У чекиста вдруг проснулась чуйка. Что-то подсказывало ему, это важно. Угрозы он не ощущал, к тому же, с недавних пор, его это практически не волновало. Уволиться со службы это одно, а вот пристроиться в другое место совсем другое. Бывших чекистов не бывает.

— Хорошо. И где же вы хотите встретиться?

— Ну… Неподалеку от вашего дома есть сквер, там сейчас хорошо. Предлагаю встретиться там через полчаса. Третья лавочка справа, по второй аллее. Там рядом старая ива.

— Знаю это место. Добро, — сухо ответил чекист и положил трубку.

Он разом протрезвел. Внезапно ощутил чувство, которое последние полгода вообще перестало о себе напоминать. Это чутье ищейки, что вышло на след добычи. Только на этот раз оно было какое-то странное, не явное, что ли. Ранее, именно оно и позволяло майору разгребать самые заковыристые моменты в рабочих делах. Это был хороший знак. Очень хороший.

Он отправился в гостиную, переоделся в спортивный костюм. Немного подумав, нацепил компактную кобуру с пистолетом, спрятал его подмышкой. На всякий случай. Оружие было личным, не со службы. Досталось оно ему случайно.

Обувшись, Виктор Викторович взял ключи и вышел из квартиры, спустился вниз. Вышел из подъезда, тщательно осмотрелся. В голове еще было немного алкоголя, но на свежем воздухе он должен был выветриться очень быстро.

В такое время во дворе никого. Пусто. Даже запоздалых собачников не видно.

Уже через десять минут он был на месте. Вскоре, справа появилась темная фигура незнакомца…

* * *

Я внезапно осознал один важный момент — получается, лишь я один в этом мире обладаю знаниями о будущем. Нет, возможно, где есть еще такие же попаданцы как и я, но они точно не будут афишировать сей феномен.

Мои знания о том, что в Чернобыле случиться техногенная катастрофа можно и нужно использовать во благо. По-другому — кощунство. Конечно, от меня самого мало что зависит в таком сложном вопросе, но сидеть, сложа руки, зная, что мое бездействие неминуемо приведет к катастрофе — не мой профиль. Если можно что-то сделать, нужно пробовать.

Безусловно, был бы на моем месте какой-нибудь инженер, тот бы смог обосновать тревогу с технической точки зрения, вот только я совсем не инженер. Я лишь старый, прожженный прошлой жизнью солдат.

Капитан Игнатьев проникся проблемой. Хорошо, что за девять месяцев нашего тесного знакомства, мы научились доверять друг другу. Хорошо, что офицер был не мелкой сошкой из военкомата, а действующим сотрудником ГРУ — это давало достаточно хороший простор для дальнейших действий. Круче только иметь влиятельных знакомых в КГБ, но тут мне не повезло.

Кстати, как раз сегодня Игнатьев должен был созвониться со своим бывшим другом и сокурсником. И еще неизвестно, какой подход выберет Игнатьев, чтобы заинтересовать чекиста.

Вся наша группа весь день бегала по полигону.

Майор Карев упорно и без устали гонял нас на выносливость, правда, продвижений здесь уже практически не было. Организм привык, легкие тоже. В спорте всегда нужно «удивлять» свой организм новыми нагрузками, иначе он начнет лениться. Проверено потом и кровью.

За неполные пять месяцев тренировок, каждый из нас мог бежать в среднем темпе несколько часов кряду, тащить на себе небольшой груз в виде оружия и боезапаса. Потом, конечно, придется жрать как слон и отсыпаться, как барсук… Но чудес не бывает!

С точки зрения обычного солдата, такие показатели — это нереально круто. С точки зрения разведчика — норма. Кто-то лучше, кто-то хуже — исходя из индивидуальных возможностей организма. Но, грубо говоря, так должны уметь все. А интенсивность тренировок возросла по той простой причине, что близились итоговые, так сказать, финальные «скачки». Карев постоянно делал на них акцент, что будет тяжело, как никогда. Даже предварительную дату уже назначили, пятое мая восемьдесят шестого года.

Но сейчас акцент был на то, чтобы как-то изменить ход истории и не дать случиться аварии на АЭС. Я еще дважды возобновлял разговор с Игнатьевым.

Наконец, пришло время. Мы подошли на отдельный переговорный пункт.

Игнатьев набрал рабочий номер майора. Пошли гудки.

Ответил незнакомый голос. Капитан положил трубку обратно.

— Что там?

— Кикоть там больше не работает! — удивленно ответил Кэп, затем посмотрел на часы. — Сейчас попробую домашний.

В маленьком блокноте, что капитан таскал с собой были записаны телефонные номера. Отыскав нужный, он набрал и вновь принялся слушать гудки.

— Хоть бы мелодию какую придумали! — проворчал Игнатьев. — А то везде одни и те же монотонные гудки. Вот было бы хорошо.

— Придумают! — ехидно усмехнулся я. — Еще и деньги за это будут брать!

Снова никто не отвечал.

— Блин, да что такое?

— Может, у него случилось чего?

Глава 19

Опасная ситуация

— Добрый вечер! — поприветствовал незнакомец чекиста.

— Уже ночь, вообще-то! — парировал Кикоть. — К чему эта конспирация? Почему нельзя было встретиться завтра утром, днем или вечером?

— Не люблю суету. А сейчас тихо, спокойно. Присядем?

Виктор Викторович согласился. Одновременно анализировал обстановку — ничего подозрительного вокруг он пока не заметил.

— Кто вы такой, откуда и что именно хотели мне предложить? — напрямую спросил Кикоть, когда они заняли лавочку. Рядом действительно росла раскидистая ива, на которой уже вылезли мелкие листочки.

— Ну как я уже сказал, меня зовут Александр. Я также работаю в комитете, но про мой отдел мало кто знает. Точнее, люди не знают, но догадываются.

— Какой отдел?

— А разве это важно? — улыбнулся тот.

Кикоть промолчал. Знал про служебную этику — можно не доверять, можно проверять, но в открытую выяснять у коллег, кто есть кто, не принято. Впрочем, это понятие сильно размазано по тарелке. Где-то это важно, а где-то на него просто не обращают внимания.

— Важно все! — заявил офицер. — Но не хочу тратить свое время впустую. В чем суть нашей встречи?

— Так… Виктор Викторович я знаю, что за последнее время у вас на службе дела плохи. Начальство отдела перестало вас ценить, недавно вообще заменили другим куда менее компетентным сотрудником, у которого ни соответствующего опыта, ни знаний. Я также знаю, что ваша эффективность работы скатилась практически к нулю, потому что она вам более не интересна. Знаю, что у вас появились проблемы с коллективом, да и в целом жизнь уже не та. Заметил, что от вас пахнет алкоголем, откуда несложно сделать вывод, что проблему вы решать не хотите, а просто заливаете ее… Обычно, когда начинается такая вот темная полоса, ставшего неугодным сотрудника либо переводят куда-либо, либо увольняют.

— Кто вам сказал, что я стал неугодным? — сдержанно возразил майор. — Это лишь временные сложности.

— Конечно, вам виднее. Но так же я скажу, что вы можете обманывать меня, но вот обмануть себя у вас никак не получится! — мягко возразил Александр. — Скажите честно, служба в комитете для вас уже совсем не та? Вы ее не цените, а она вас. Более того, с недавних пор вас все начало раздражать, это видно. Раньше вы могли сутками находиться на работе, а теперь даже не желаете там задерживаться.

— Какие у вас богатые познания… — хмыкнул Кикоть, наградив его жестким взглядом. — Вы что, следите за мной?

— Не совсем так. Просто наблюдаю, и это касается не только вас. Именно так мы ищем сотрудников по всей структуре. Работа у меня такая, но как я уже сказал, о ней мало кто знает. Вы сейчас со мной согласны, просто не хотите этого признавать. Иначе, зачем несколько раз подряд писать рапорт об увольнении по собственному желанию, рвать его и писать снова?

Виктор Викторович не ответил. Александр ему не понравился, но майору было интересно, что же тот хочет ему предложить, а потому и допускал продолжение разговора.

Повисла пауза. Оба молчали.

— Ну и чего вы от меня хотите?

— Товарищ майор, я хочу предложить вам перейти в наш отдел.

— И чем я буду заниматься?

— Всем тем же, чем и раньше. Просто часть добытой информации будете передавать на сторону. Не лишь бы что, а только по конкретным вопросам!

И тут Виктор понял, что все это значит и кто перед ним. Это агент иностранной разведки — никакого органа внутри комитета, который мог бы заниматься подобным, не было и никогда не будет.

— Что⁈ — возмутился он, взглянув на собеседника злыми. — Вы меня что, вербуете?

— Нет. Вернее, не совсем так. Но давайте назовем это другим словом? Скажем, дополнительные обязанности.

— Вы понимаете, с кем говорите? — жестко ответил Кикоть. Все внутри него перевернулось, он моментально вспомнил, кто он такой и чем занимался всю свою жизнь. Повысив голос, он громко добавил. — Я офицер КГБ СССР! Я присягу Родине давал!

— Ну-ну, по тише… — Александр тоже изменился в лице. Вероятно, он не ожидал такой реакции. Думал, кто Кикоть согласится.

— Руки, чтобы я их видел! — вскочив с лавочки, потребовал тот.

Виктор тут же выхватил из-под одежды пистолет, но воспользоваться им не успел. Внезапно, сзади из-за кустов раздался тихий шорох, а затем по голове майору ударили чем-то тяжелым, отчего он потерял сознание…

* * *

— Ну что там у нас? Все по плану?

— Так точно, товарищ майор!

— Это хорошо! — вздохнул полной грудью старший офицер. — Чем быстрее закончим с этим заданием, тем будет лучше для всех. Мне эта долбанная аппаратура и бесплатно не сдалась. Ответственность, мать ее… Вечно, как что с секреткой связано, так мне отдуваться. Ладно, это все крик души. Костя, что думаешь по поводу перегона?

— Дмитрий Евгеньевич, да все будет нормально! — беспечно произнес молодой лейтенант. — Маршрут давно согласован, место тихое. Большая часть пути проходит по нашей территории, там пограничники повсюду стоят. А афганская территория хорошо разведана, я слышал, что недавно в тех краях проводилась зачистка авиацией. Всех духов уже либо перебили, либо разогнали. Да и обходы там наверняка часто бывают. Поэтому банд формирований душманов быть не должно. Да и зачем им на нас нападать? К тому же, у нас в сопровождении бронетранспортер и две машины и грузовик, а там два отделения вооруженной охраны. Все сверхсрочники, бойцы опытные.

— Согласен! — кивнул тот, посмотрев на звездное небо. — Ну, тогда по коням!

Так получилось, что начальнику секретной части, майору Селиванову поставили секретную задачу — доставить в пункт временной дислокации специальную аппаратную СА-9, на борту которой имелся комплект экспериментальной шифровальной аппаратуры на базе М-125 в пятой модификации, с кодовым названием «Закат». Все нужно было сделать быстро, без раскачиваний. Зачем такая спешка, непонятно.

Так уж получилось, что СА-9 тоже ждали, а потому и решили убить двух зайцев — в ней же перевозили и полный комплекс шифровальной аппаратуры. Пункт доставки аппаратуры находился на северо-востоке Афганистана, а свое начало маршрут брал из Таджикской ССР.

Почему спец аппаратную на базе грузовика ГАЗ-66–05 транспортировали в составе колонны по земле, а не военно-транспортной авиацией, было загадкой. Официально ссылались на то, что АН-22 не сможет сесть в том районе в виду отсутствия посадочной полосы нужного размера. Да и ландшафт местности был неблагоприятным для перевозки. Гораздо проще, хотя и медленнее было въехать на территорию Демократической Республики Афганистан с севера, где и дороги более-менее проходимые, да и места уже разведанные. Объехать квадрат по ущелью, а там и до конечной точки рукой подать. Для подстраховки, колонну должны были сопровождать пара вертушек.

Командование не нашло лучшего решения, поэтому определили, что транспортировка будет проходить наземным способом.

Снарядили колонну, состоявшую из одного БТР-70, грузовика сопровождения, двух УАЗ-469 и самой специальной аппаратной. Истинная цель такой транспортировки не оглашалась, но как сказали самому Селиванову, ее просто хотели проверить в боевых условиях, с учетом сложного рельефа местности и с учетом линии соприкосновения с силами оппозиции. Довольно опрометчиво, с точки зрения большинства офицеров, и логики, но командованию как всегда, виднее. Там «умные» люди сидят, им виднее.

Колонна выдвинулась по маршруту восемнадцатого апреля, в четыре часа утра.

— Ну, с богом! — перекрестился молодой офицер.

— Через десять часов будем на месте! — довольно произнес Селиванов, устраиваясь в кресле поудобнее. Перемещались они внутри салона самой спецаппаратной. Экипаж СА-9 состоял из начальника в лице майора, старлея — его заместителя, оператора поста шифровальной связи и механика водителя.

Доставая из вещевого мешка термос с горячим чаем, Селиванов поинтересовался. — Чая никто не хочет?

— Спасибо, товарищ майор, не откажусь! — отозвался старший лейтенант. А вот «постовик» постеснялся.

Вообще Селиванов был офицером старой закалки, к младшим офицерам, солдатам и подчиненным относился одинаково. Если во время выполнения задания не было ни криков, ни матов, если все делали свое дело хорошо, то и начальник был лоялен. А если начальнику за твои косяки прилетало, значит и он с тобой разговаривает соответствующе.

Восемь с половиной часов прошли спокойно. Все шло нормально, прошли основную часть маршрута, дозаправились, миновали пограничную зону между Таджикской ССР с Афганистаном, сделали небольшую остановку, поели на одном из блокпостов, затем двинулись дальше. Усилили бдительность.

В какой-то момент колонна сбавила скорость, а затем и вовсе остановилась

— В чем дело? — спросил Селиванов у водителя.

— Товарищ майор, на дороге случился обвал. Камни перегородили проход, дальше проезда нет.

Они выбрались наружу.

Первая мысль — неужели засада⁈

— Всем внимание! — скомандовал майор, осмотревшись по сторонам. — Оружие держать наготове!

Однако было тихо и ничего не предвещало беды. По ущелью летали какие-то птицы, шумел легкий ветерок. Не было ни намека на то, что где-то здесь скрывается коварный противник. Обвал вполне мог быть и естественным, по вине природы.

Вообще, подобное на дорогах в горной местности явление абсолютно нормальное — часто случались обвалы, которые кому-то приходилось убирать. Либо местным жителям, либо бойцам правительственных союзных войск, либо советским солдатам.

Безусловно, часто случалось и так, что каменные завалы подобные этому, были частью хитроумно спланированных душманами засад. Но в этом случае, вроде бы, ничего похожего на засаду не было.

После быстрого осмотра выяснилось, что разобрать каменный завал своими силами не представляется возможным. Бронетранспортер может и пройдет, а вот остальная техника точно нет.

— Связь мне со штабом организуй! — приказал Селиванов сержанту-связисту, когда они вернулись к машине.

— Есть! — отозвался тот, принявшись разворачивать «Р-159».

Менее чем через пять минут связь была налажена.

— Бархат! Бархат! Я Стрела! — начал майор. — Как меня слышно?

Через несколько секунд раздался искаженный помехами голос:

— Слышу тебя, Стрела! Что там у вас?

— Колонна встала на тридцать шестом километре, недавно в ущелье случился обвал. Дальше самостоятельно двигаться не могу. Разобрать завал или проехать сквозь него не представляется возможным. Следов вероятного противника не обнаружено, на засаду не похоже. Какие мои дальнейшие действия?

— Так, Стрела, не суетись! — раздалось из наушников. — Сейчас решим, что с вами делать! Будьте начеку!

И верно, не прошло и пяти минут, как из наушников донеслось:

— Стрела, я Бархат. Слушай внимательно! Откатитесь назад, там на тридцать третьем километре есть развилка, ведет на юго-восток, к реке. Вдоль нее проходит дорога, по которой мы ранее перегоняли сломанную технику. Места открытые, противника там нет. Три дня назад разведка проверяла, все было в норме. Пройдете по дороге, объедете завал и вернетесь обратно на маршрут. Дорога там плохая, но проходимая. На всякий случай будьте наготове, но в бой не вступать. Прорываться. Я отправлю в ваш район звено Ми-24. Стрела, как меня понял?

— Принял, Бархат! Выполняю!

Закончив сеанс связи, Селиванов передал наушники сержанту, а сам дал команду водителям разворачивать колонну.

Достаточно быстро вернувшись назад километра на три, на развилке свернули направо к горной реке что, судя по карте, шла всего в двух километрах ниже. Первым шел БТР-70, за ним УАЗ, потом грузовик сопровождения, специальная аппаратная и второй УАЗ. Дорога была относительно нормальной, хотя скорость движения заметно упала. Тем не менее, около двадцати километров в час, они двигались. СА-9 нещадно трясло, было достаточно душно, несмотря на открытую вентиляцию салона.

Добрались до реки быстро. Свернули направо и двинулись вдоль реки, по старой каменистой дороге. Места тут были красивые, но пустые. Бойцы охраны даже немного расслабились — из штаба же доложили, что противника здесь не обнаружено. Раз доложили, значит, так и есть.

Но примерно через десять минут такой езды, все резко изменилось.

Внезапно, откуда-то сверху раздался знакомый свист, шипение. В сторону бронетранспортера полетела реактивная граната, судя по всему, выпущенная из РПГ. Дымный след оборвался достаточно быстро — она попала точно в цель — семидесятка вспыхнула, словно спичка. Грохнуло знатно. Из всех открытых люков полыхнуло пламя. Нескольких бойцов, что сидели на броне, раскидало в стороны, словно букашек. Оглушительный звук взрыва эхом разнесло во все стороны.

Тут же с двух сторон затрещало стрелковое оружие.

— Твою мать! Засада! — рявкнул Селиванов, схватившись за автомат. — К бою!

Как тут прорываться, если дорога узкая, а головная машина все перегородила?

— Я так и знал! — пробормотал старлей.

Колонна тут же встала. Со всех сторон раздалась плотная стрельба.

Выскочив из спецаппаратной, они заняли позицию у камней.

Уцелевшие после взрыва бронетранспортера солдаты, спешно покидали технику, торопливо занимая укрытия. Но удалось это далеко не всем. Последний УАЗ обстреляли очередью из пулемета, отчего тот уткнулся в задницу СА-9, едва не перекрыв проход. Грузовик сопровождения почти сразу расстреляли из разнообразного стрелкового оружия, часть бойцов осталась внутри. Били наверняка. Затем началась позиционная стрельба.

Командиры отделения пытались организовать грамотный отпор, но противников оказалось слишком много, стреляли сразу с нескольких направлений, а укрытий особо и не было.

Водитель специальной аппаратной попытался вывести машину из засады, но проехав всего несколько метров, застрял между камней на обочине и горящим бронетранспортером. Первая же очередь по кабине остановила все попытки эвакуировать СА-9 из опасной зоны, а водитель так и остался на своем месте.

Сам майор вместе со старшим лейтенантом и «постовиком», пытались вести огонь из своей машины, но тщетно. Заместителя срезали почти сразу, тот едва успел вскрикнуть, как получил сразу три пули.

Не прошло и двух минут, как практически всех солдат ликвидировали, или зажали в укрытиях. Грузовик сопровождения, в кузове которого еще оставались люди, подорвали выстрелом второй реактивной гранаты.

— Живо в салон! — приказал майор, кинув взгляд на шифровальщика.

Тот словно вихрь залетел внутрь — только пули застучали по металлическому корпусу. СА-9 не была бронированной.

Снаружи еще раздавались выстрелы, но постепенно становилось тише. Было ясно, что защитников почти не осталось. Засада была организована грамотно, в удачном месте — большинство врагов успели пристереляться.

Заперев дверь изнутри, они затаились. Шансов отбиться не было, уехать — тоже. Оставалось только ждать. С минуты на минуту должны были появиться высланные в этот район вертолеты. Нужно только продержаться — душманы трусливые, против штурмовых вертолетов им противопоставить просто нечего.

Да и скорее всего, их атаковали не такие уж и большие силы.

Вероятно, засада была рассчитана как раз на такую вот небольшую колонну. Тот завал в ущелье появился неспроста — кто-то приложил руку к его появлению. Но зачем нападать на такую колонну?

Версия о том, что моджахедам зачем-то понадобилась советская специальная аппаратная, выглядела как-то несерьезно. Да и пришла в голову не сразу. Ведь помимо комплекта аппаратуры, в машине была и техника связи, было оружие. Духи с ней все равно ничего не смогут с ней сделать. К тому же, транспортировка ША проходила в режиме секретности, утечки на сторону быть не могло.

Или могло?

Что если им нужна М-125 «Закат»?

Может оно и так, а может и нет. В любом случае, баррикадироваться внутри грузовика было глупо — брони то на корпусе нет. Если какую-то пулю корпус и остановит, то пулеметная очередь прошьет ее, точно фольгу. Машину могли подорвать из ручного гранатомета, коих у душманов было полно, но почему-то до сих пор этого не сделали.

— Товарищ майор, что делать? — спросил шифровальщик, сжимая автомат. Лицо бледное, на лбу выступили капельки пота. Видно было, что ранее он в подобной обстановке никогда не был. — Я не хочу умирать!

— Клюшкин! — твердо произнес Селиванов, глядя на молодого сержанта. — Стоять до последнего, в плен сдаваться нельзя!

Но тут снаружи послышались голоса душманов, крики, шум.

— Шурави! — раздалось снаружи. Голос был сильный, с явным акцентом. — Выходить!

— Убивай не будем! Вы нам не нужны!

— Шурави, думай… Домой хочешь уйти? Открывай!

Взгляд майора упал на с сложенный комплект экспериментальной шифровальной аппаратуры. И тут ему все стало понятно — это утечка, без вариантов. Духи знают, что внутри. Кто-то слил информацию душманам.

Ведь как ни крути, а М-125 «Закат» изначально шла с полным комплектом «ключевки», да еще с живым шифровальщиком в придачу. Это даже не халатность, это черт знает что! Сразу несколько нарушений, просто немыслимо!

Сам Селиванов изначально не проверял, что именно ему загрузили. А уже потом дергаться было не вариант. И вот, самый плохой исход событий произошел.

— Сволочи! — подумал он, глядя на серебристый ящик в котором лежала упакованная М-125. — Как так можно было? Отправлять все сразу одним комплектом. Это настоящий подарок для ЦРУ! Все через задницу!

— Шурави, у вас две минут! — снова послышалось снаружи.

Если духи захватят комплект, они продадут ее американцам — к гадалке не ходи. А Клюшкин это ценный пленник, которого просто заставят говорить. Это бескомпромиссный случай утери сведений составляющих государственную тайну. Подобного нельзя допустить. Ни в коем случае!

Селиванов спешно думал, что предпринять. Решение на этот счет существовало давно. Для этого было все необходимое.

Он решительно распахнул боковой транспортировочный ящик, выудил оттуда канистру с горючей смесью, противотанковую мину ТМ-62, кусок тротила и огнепроводный шнур. Если все сделать правильно, то рванет так, что от специальной аппаратной ничего не останется. Обломки разлетятся во все стороны, тут потом ничего не соберешь. Они погибнут героической смертью, но прихватят с собой десяток душманов.

— Все, шурави! Время кончился!

Едва майор, начал действовать, как снаружи раздалась длинная очередь. Потом вторая. Пули застучали по корпусу, часть их пробила металл, начала дырявить аппаратуру связи, шкафы, полки, внутренние устройства. Одна из них попала майору в грудь, почти у самого горла, пробив навылет.

Селиванов захрипел, упал на колени, затем рухнул прямо на пол. А зажавшийся в углу молодой Клюшкин в ужасе смотрел на дымящийся огнепроводный шнур…

Глава 20

Контрмеры

Когда майор Кикоть пришел в себя, то понял, что находится в темном помещении.

На голове у него плотный мешок, от которого мерзко несло чем-то непонятным. Все тело затекло. Руки связаны, причем не только между собой, но еще и как-то зафиксированы в районе паха.

Было холодно, от пола веяло сыростью. Скорее всего, это какой-то подвал.

Обуви на нем уже не было, а вот спортивный костюм оставили. Кобуры с пистолетом естественно тоже не было. В карманах было пусто — даже ключи от квартиры и те забрали.

Неподалеку, в нескольких метрах звучали незнакомые голоса, однако чекист ничего не разобрал. Несмотря на случившееся, Виктор Викторович прекрасно помнил, как они сидели на лавочке с таинственным Александром, на деле оказавшимся 'кротом иностранной разведки. Он так же помнил, чем закончилась его попытка задержать этого агента.

Его, майора КГБ СССР пытались завербовать! Да ни хрена подобного, он на это никогда не пойдет, ни за какие деньги, потому что патриот до мозга костей! Потому что настоящий советский человек, любящий страну такой, какая она есть со всеми недостатками и достижениями. Потому что его так воспитали, научили, запрограммировали.

Конечно же, он слышал про то, что некоторые сотрудники комитета были не столь категоричны и работали на врага. Таких вычисляли и безжалостно «закрывали». Чтобы другим неповадно было. Впрочем, это исключительно единичные случаи, хотя были и те, кто считал, что контора это огромное ведро с дырками.

После оглушения, голова у майора гудела, чуть подташнивало. Но в целом, нормально. Сотрясения мозга вроде бы нет, а если и есть, то в легкой степени. Правда, все еще присутствовали следы алкогольного опьянения. Хотелось пить.

Майор лежал на боку, старался не шевелиться. Конечности уже затекли, было неудобно. А еще чрезвычайно важно понять, о чем говорят те люди и почему он находится здесь. Ведь получив отказ, его легко могли шлепнуть. Но этого не сделали, значит, на него еще есть какие-то планы.

Судя по всему, говорили они на английском языке. Кикоть знал язык достаточно неплохо — все-таки не хухры мухры, а работа в КГБ.

И уже после первых же слов понял, что ничего хорошего ему не светит. Он совершил ошибку, попытавшись взять крота в одиночку, в невыгодных условиях, да еще и в темное время суток. Обстановка в том сквере не была разведана, слишком он поспешил. Был самонадеян. Нужно было действовать иначе. Характер у майора последнее время был вспыльчивый, да еще и раздражительность… В общем, что получилось, то получилось.

Но больше майор совершать легкомысленных ошибок не собирался.

— Ну и что с ним теперь делать? — раздалось откуда-то из-за угла. Судя по всему, в подвале была открыта дверь, а оба человека находились сразу за стеной.

— Не знаю. Алекс сказал, притащить сюда, мы притащили. Честно говоря, не пойму, на кой-черт ему этот майор сдался. Не захотел сотрудничать, значит, нужно было ликвидировать. Первый раз, что ли? Списали бы на несчастный случай на квартире. Адрес его знаем.

— Согласен. Алекс говорил, когда вернется?

— Ага. Минут через сорок должен подойти. Пойдем поедим, а то когда потом успеем?

— Ладно! Пойди, на всякий случай проверь этого русского. А то еще сбежит, а нам потом отвечай за него!

Виктор Викторович приложил максимальные усилия для того, чтобы выглядеть бесчувственным. Лежал не шелохнувшись.

Послышались приближающиеся шаги. Что-то скрипнуло.

Тот, кто подошел к нему, остановился. Видимо проверял, пришел пленник в себя или нет. Для убедительности, еще и ощутимо пнул майора ногой в бок. Кикоть никак не отреагировал, хотя это было достаточно больно.

— Собака! — пробурчал неизвестный. Что-то хмыкнул. Само собой, на английском. Вероятно, русский язык они тоже должны были знать, хотя между собой на нем и не говорили.

Так прошло несколько секунд.

Шуршание одежды и шум удаляющихся шагов постепенно затихли. Хлопнула дверь, щелкнул замок.

Кикоть остался один. Неподалеку, скорее всего сверху, что-то тихо гудело, но разобрать что именно, чекист не смог. Нужно было попробовать освободиться — есть сорок минут до прихода какого-то Алекса, который, судя по всему, у них старший. Возможно, Алекс — сокращенно от Александра, которым он изначально и представился.

Руки были связаны спереди, а не за спиной. Это хорошо, так проще.

Дотянуться до мешка он не смог — руки затекли, пальцы похолодели. К тому же, что-то мешало их поднять вверх, к голове.

Нужно как-то попытаться стянуть этот чертов мешок — судя по всему, в помещении какой-то источник света все-таки имеется, потому что сквозь плотную ткань угадывались тусклые желтоватые всполохи света. Дергаясь и извиваясь как червяк, майор дополз до стены, уткнулся в нее головой. Попробовал стянуть мешок, зацепившись тканью за что-нибудь острое, но стена оказалась гладкой. Перевалился на спину, принялся разрабатывать руки, хотя и получалось плохо. Их ему стянули хорошо.

Когда стало чуть получше, он снова попытался освободиться.

Судя по ощущениям, руки не только связали между собой, но и притянули к поясу отдельной веревкой. Однако, не очень хорошо. Если повозиться и применить силу, то можно было попробовать вытащить их.

Потихоньку двигая ими туда-сюда, ему удалось высвободиться. Нащупав пальцами мешок на голове, он вскоре определил и веревку, которой он был затянут. Через минуту тот полетел прочь, а Кикоть смог, наконец, вдохнуть полной грудью. За эти несколько напряженных минут, он даже вспотел.

Это действительно был подвал.

С кривыми стенами, в виде неправильного прямоугольника. Плохо освещенный, с единственной дверью и болтающейся под потолком одинокой лампочкой «сороковкой». И при этом он был абсолютно пустой — здесь не оказалось ничего, ни мебели, ни стеллажей. Пустота. Просто голый подвал со стенами из обычного красного кирпича и бетонированным полом.

Приняв сидячее положение, Виктор Викторович осмотрел свои руки — связаны они были бельевой веревкой, но сделано это было на удивление крепко и хорошо. Высвободиться, судя по всему, не получиться, разве только перерезать. Но чем?

Кое-как поднявшись на затекшие ноги, майор медленно обошел все подвальное помещение, но ничего не нашел, даже мусора не было. Пол гладкий, нет ни торчавшего штыря, ни куска арматуры, ни гвоздя. Да вообще ничего, что можно было бы использовать в этих целях.

Тяжко выдохнув, он осмотрел стены, потолок. Тоже ничего, только одинокая лампочка. Тут майор застыл в посетившей его догадке… Лампочка — это стекло. Если разбить ее, можно воспользоваться одним из осколков, чтобы перерезать чертову веревку. Конечно, стекло тонкое и хрупкое, резать придется осторожно. И делать это придется в кромешной темноте, а соответственно есть большой риск порезаться. Но иначе никак и если все получиться, то остаток лампы можно использовать в качестве оружие против тех, кто рано или поздно спуститься сюда вновь.

Подтянувшись на носках, он ухватился пальцами за лампочку, но тут же отстранился — она была очень горячей. Кое-как стянув с себя спортивную олимпийку, он через ткань вновь ухватился за лампочку, резко крутанул ее.

Подвальное помещение окутал мрак. С тихим скрипом выкрутив лампочку, он наощупь подошел к стене и ударом о стену, разбил ее. Кусочки стекла посыпались на пол, часть упала на ноги. Держа лампу за цоколь, он принялся аккуратно резать веревку, постепенно надавливая на него. Кое-где хрупкое и тонкое стекло крошилось, отчего пару раз он умудрился порезаться. По рукам потекла теплая липкая кровь, но Кикоть не обратил на это внимания. Минут через пять веревка ослабла и майор резким усилием разорвал ее.

Отошел в сторону, чтобы не топтаться по осколкам. Еще не хватало ногу проткнуть — обуви-то на ногах не было. Ни черта не видно, темнота — хоть глаз выколи.

Уже кое-что. Он освободился, осталось добраться до двери и дождаться, пока ее откроют с той стороны. Времени оставалось примерно минут пятнадцать.

Еще до того, как разбить лампочку, чекист заметил, что на двери отсутствует не только рукоять, но так же и сам замок. Скорее всего, дверь запирается с той стороны на какой-нибудь простой засов или щеколду. Осторожно ступая по холодному полу и держа перед собой руки, он добрался до стены, а потом нащупал и саму дверь.

Прислонил к ней ухо, прислушался. Ничего, с той стороны тишина.

Свое единственное примитивное оружие — цоколь от лампочки с торчавшими оттуда кусками стекла — он держал наготове. Собственно, тут вариантов было немного.

Опустившись на корточки, Кикоть принялся ждать. Наверняка шум с той стороны он услышит без проблем.

Так и оказалось, не прошло и пяти минут, как из-за двери послышались приближающиеся тяжелые шаги. Майор собрался, крепко сжал импровизированное оружие с четкой целью напасть и выгрызть себе путь наружу…

* * *

Генерал-лейтенант Анисимов вошел в помещение оперативного штаба.

В центре большой стол, за ним собрались офицеры. В званиях не ниже подполковника.

— Товарищи офицеры! — громко прозвучала команда, но генерал только отмахнулся и направился к своему месту, в торце стола, рядом с висящей на стойке тактической картой.

— Вольно! Князев, докладывайте обстановку!

Из-за стола вышел офицер в звании полковника, взял указку и зашагал к тактической карте.

— Товарищ генерал, товарищи офицеры… Сорок пять минут назад, на севере республики Афганистан, в квадрате «Д-4», здесь, произошло нападение на нашу колонну военной техники. Численность противника установить не удалось.

— Короче, самую суть! — перебил его Анисимов.

— Есть, товарищ генерал. Колонна состояла из одного бронетранспортера БТР-70, двух штабных машин УАЗ-469, грузового Урала и специальной аппаратной СА-9. Вся техника выведена из строя.

— Стоп! Какого черта там делала наша специальная аппаратная? — мрачно спросил генерал. — Кто распорядился? Есть же указание, что машины данного типа на территории ДРА не использовать.

— Э-э… Это отдельное распоряжение из вышестоящего штаба… — растерялся Князев, затем продолжил. — Колонна была атакована и полностью уничтожена. Прибывшее на место звено вертолетов Ми-24 противника не обнаружила. Они успели уйти и скрыться в ущелье. Само по себе это частое явление, наши колонны атаковали не единожды, однако на этот раз ситуация усугубляется тем, что на борту СА-9 был комплект экспериментальной шифровальной аппаратуры М-125 «Закат» с полным комплектом ключей и блокнотов. Так же в составе экипажа находился и оператор поста специальной связи, который хорошо владеет навыками работы на данной аппаратуре.

— Гриф секретности?

— Совершенно секретно!

— Да твою же! Как это получилось? Кто додумался перевозить такой груз внутри специальной аппаратной, да еще и по территории, которая находится в серой зоне?

Про то, что большая часть всей карты республики Афганистан была серой зоной, он умолчал.

Князев не нашелся что ответить. Хотя он знал, что распоряжение пришло от другого генерала, из штаба округа. Это затрагивало интересы соответствующего управления, в чьем ведомстве была техника. Сам Князев прекрасно понимал, что все это значит — генералы просто меряются достоинствами, но не напрямую, а такими вот махинациями, принятыми без всякой логики. Я сказал — так и будет. В армии этого хватает, кто бы что ни говорил.

— Кто командовал колонной?

— Гвардии майор Селиванов! Найден в числе погибших.

— Ясно. Ну и как я понимаю, живых там вообще не осталось, специальная аппаратная разграблена и «Закат» отсутствует?

— Так точно!

— Бардак! Почему экипаж не воспользовался средствами экстренного уничтожения? Ведь есть же инструкция на такие случаи!

— Вероятно, они просто не успели ими воспользоваться.

— Все тела на месте?

— Еще выясняется. Но уже ясно, что одного они увели с собой. Сержант срочной службы, Клюшкин Евгений Павлович. Он и является штатным оператором экспериментальной М-125.

— Твою мать! — процедил генерал Анисимов. Он прекрасно понял, что произошло и какие последствия теперь будут для всей советской армии. Если душманы получили в свои руки не только саму технику, но и комплект документации, вместе с ключами и блокнотами, вместе с живым оператором… Это прямая и весьма серьезная утрата сведений, составляющих государственную тайну. Да еще и таким варварским способом…

— Так… Зачем она им?

— Душманы могут попробовать продать аппаратуру американцам, китайцам, пакистанцам… Да кому угодно!

— Ну да, ну да… Кто больше заплатит, того и тапки! Какие у нас варианты решения проблемы?

— Прочесать местность с воздуха, пешими группами и легкой техникой оцепить район. Пресечь возможность переправить технику вглубь районов, которые находятся под контролем оппозиции…

— Да это ерунда! Столько людей быстро загнать в горы? Не успеем! За прошедшее время противник ушел достаточно далеко, а выйти может, где угодно! И с каждой минутой уходит все дальше! — раздраженно выдохнул генерал. — Еще варианты?

— Отправить по их следам небольшие группы разведчиков! — брякнул кто-то из офицеров. — Скрытно, тихо. Чтобы не привлекать внимания, действовать быстро.

— Куда отправить? — Анисимов зло посмотрел на того, кто предложил эту идею. — В тех горах сам черт ногу сломит, троп полно, а до Пакистана рукой подать. Найти их по горячим следам практически невозможно и чем дальше, тем меньше шансов. Аппаратура тяжелая, громоздкая, ее вес около сорока килограмм. Быстро не унести. Нужно понимать, что они намерены с ней делать. Скорее всего, караваном ее попытаются переправить именно в Пакистан, где на нее будет много покупателей. Автомобильной техники там нет, дорог тоже, поэтому понесут на руках…

Князев тут же развернул карту нужного квадрата, а генерал продолжил:

— Так… Есть только четыре места, где можно провести такую сделку без особого риска. И на каждую точку придется отправить оперативно-тактическую группу, цель которой будет проста, перехватить и либо вернуть М-125 обратно в СССР, либо полностью ее уничтожить. Пленного оператора, если он жив, вытащить оттуда. Нужно понимать, что он многое может рассказать иностранной разведке… А уж говорить они точно заставят! Так! Каждая группа должна будет выдвинуться по отдельному маршруту, и определить где и с кем именно будет происходить передача техники. Очевидно, что нападение на колонну не было спонтанным, скорее всего, есть крот, который слил информацию и маршрут движения. Явный заказ. Этим займется наша контрразведка. Павел Иванович, карты вам в руки! Дальше… Если что-то выяснится, все остальные группы должны быстро выдвинуться и скрытно прийти на помощь той группе, что найдет шифровальную аппаратуру.

Князев тут же воодушевился.

— Товарищ генерал, две группы будут готовы выдвинуться в течении получаса. Еще одна уже на авиабазе. Но остальные либо на боевом выходе, либо не в зоне досягаемости. Даже с помощью транспортной авиации, на то, чтобы доставить их сюда, уйдут сутки.

— Никуда не годиться! Думайте, думайте товарищи офицеры! Зря, что ли в своих кабинетах штаны просиживаете⁈

— Товарищ генерал-майор, разрешите? У меня есть предложение! — руку поднял полковник Захарченко. — В специальном учебном центре на юге Таджикской ССР заканчивает подготовку группа спецназа ГРУ. Они еще не сдали итоговые испытания, но и без этого их уровень подготовки очень хорош. Предлагаю задействовать их в этой операции.

— А справятся? — поднял бровь Анисимов.

— Даже не сомневаюсь. Их полгода гоняли без сна и отдыха!

— Хорошо! Даю добро использовать их в деле… Сколько займет времени, чтобы перебросить их в тот район?

— Самое большее — три часа.

— Нормально! — ответил генерал-майор. — Так, значит… Операцию назовем «Фарватер». Приступить к началу ее реализации немедленно! Все свободны!

— Встать! Смирно! — скомандовал Князев. Загудели стулья, столы — все офицеры приняли вертикальное положение.

— Вольно! — Анисимов махнул рукой и покинул штаб…

* * *

Мы так и не дозвонились до майора Кикоть.

— Кэп, что будем делать⁈

— Мало ли где Витю носит… — задумчиво ответил Игнатьев. — Я его хорошо знаю, если нет дома и на службе, он может быть где угодно. Скорее всего, его повысили и дали новое задание. Но в любом случае, твоя информация про Чернобыльскую АЭС его бы точно заинтересовала… Правда, после того, как мы с ним поцапались в госпитале, не думаю, что он будет рад меня слышать.

— Поцапались из-за меня?

— По большей части, да. Он видел в тебе скрытого врага, хоть и без доказательств, а я ценного сотрудника, который в будущем сможет многое сделать для своей страны.

Я не стал реагировать на достаточно наивную, хотя и патриотическую речь. Все-таки, как ни крути, а Игнатьев был советским офицером до мозга костей. Такому другая страна не нужна. Впрочем, Кикоть был таким же, ведь учили их всех в одном и том же месте, одни и те же учителя.

Покинув переговорный пункт, мы торопливо вернулись обратно в казарму. На сегодня у группы был запланирован большой марш-бросок в полной выкладке, на двадцать километров, да еще и рассчитанный на ночное время суток. К нему нужно было готовиться.

Все приводили военную форму и обувь в порядок. В разведке так принято, в какой бы грязи, в какой канаве ты не ползал, по возвращении в пункт постоянной или временной дислокации, первым делом приведи форму в порядок. Чистоплотность у бойцов спецназа ГРУ всегда на высоте, это чуть ли не одно из правил.

Когда с подготовкой было закончено, мы отправились на выход, где нас должен был ждать майор Карев. Но почему-то его на месте не оказалось, что было достаточно странно.

Получив бронезащиту, каски, оружие и боезапас, мы заканчивали подготовку и уже собирались выдвинуться в сторону вертолетной площадки. Но тут прибежал посыльный.

— Капитана Игнатьева срочно в штаб!

— Кому это я там понадобился? У нас учения сейчас!

— Приказ командира учебного центра! — отчеканил посыльный.

— Оп-па! Что-то случилось… — заметил Шут, глядя как стремительно удаляется Кэп. Не прошло и минуты, как тот вместе с посыльным скрылся за стеной склада. — Ну что, сами побежим или есть другие варианты?

Глава 21

Повышение ставок

С противоположной стороны двери что-то щелкнуло, лязгнуло. Дверь приоткрылась, показалась чья-то рука. Едва показался ее обладатель, майор ухватил его за кисть левой рукой, резко дернул на себя, а правой, с зажатым в ней цоколем, ударил противника в предплечье и тут же еще раз, но уже в грудь.

Кожу на руке стекло, конечно же, проткнуло, а вот об одежду стеклянные зубцы просто обломились, практически не нанеся никакого вреда. Но Кикоть и не думал останавливаться — совершил захват, болевой. Бросок на бетонный пол. Удар ребром ладони в шею. Еще один коленом в лицо. Не прошло и тридцати секунд, как все было кончено.

Виктор Викторович торопливо принялся осматривать поверженного противника, полез в карманы, надеясь найти там пистолет или любое другое оружие. Хоть что-нибудь полезное.

Но тут, боковым зрением, он увидел, что в освещенном проходе появился еще кто-то. Темный человеческий силуэт.

— Отставить, майор! — раздался знакомый голос с той стороны. — Не надо!

Чекист не разглядел, кто именно там находился, но по голосу сразу понял, что это и есть тот самый Александр, который намеревался его завербовать. А когда не получилось, оглушил и притащил в этот темный сырой подвал.

— Да пошел ты, гнида! — бросил ему Кикоть, спрятавшись за углом. — Ты что думал, взял меня? О чем ты вообще думал?

— Признаю, неправильно начал! — вздохнул тот, согласившись. — Можно все обсудить в спокойной обстановке, без оружия. Я уверен, теперь все будет иначе.

— Угу… Не о чем мне с тобой разговаривать! — злобно ответил Кикоть. — Ты мой враг! Против таких как ты, я боролся много лет. Меня воспитали, научили быть таким. Знал бы ты, скольких ваших крыс я уже закрыл! Моя работа как раз и заключается в том, чтобы выявлять иностранных агентов и кротов, пресекать работу, таких как ты. И я ее делаю хорошо. Громов, тоже ваш человек?

— Не знаю никакого Громова! — подумав, отозвался тот. — Майор, ты не понимаешь… Ты очень многого не понимаешь! Я не иностранный шпион, я такой же советский человек, как и ты. Мы даже работу делаем одну и ту же, просто разными методами. И поверь, в моем случае, есть результат.

— Чушь! — яро возразил чекист. — Сейчас ты готов сказать, что угодно, лишь бы добиться своего!

— Зачем? — смело возразил тот. Затем немного подумав, продолжил. — У меня есть пистолет, которым я легко могу воспользоваться прямо сейчас! А вот у тебя оружия нет, противопоставить мне ты ничего не сможешь. Сейчас ты свидетель, которого ликвидировать очень просто, тебя даже никто не найдет. Никто на службе не узнает правды. А ты ведь в курсе, что были случаи, когда ваши сотрудники погибали при странных обстоятельствах. Это тот самый случай… Но я не хочу крови, потому что знаю, что возможен совсем другой вариант! Знаю, что ты не такой, как многие до тебя. Уж поверь, я знаю, о чем говорю, потому что сам был на твоем месте. Ну, так что, поговорим?

Кикоть был в крайне невыгодной позиции. Главное оружие сотрудника КГБ — это голова, а уж ей майор пользоваться умел. Хитро, коварно. И раз противник предлагает переговоры, нужно соглашаться, ведь это шанс… Есть варианты! А просто так подыхать в каком-то пустом подвале, ради собственного упрямства и принципиальной позиции — глупо и совершенно бессмысленно. Своим сопротивлением, своей слепой верой в Родину, он сейчас ничего не докажет. И чтобы принимать такие решения, не нужно иметь научную степень. Но обязательно быть патриотом.

Виктор Викторович таким и был. Всегда. Он присягу давал, защищать свою страну от внешних врагов и внутренних. В любое время, в любом месте.

Повисла тишина.

— Я только что нейтрализовал твоего сотрудника! — напомнил Виктор Викторович.

— Вижу! Было бы странно, если бы ты не смог освободиться и не попытался вырваться… Не убил же, хотя и это было ожидаемо. Нам есть, что обсудить! Я мог тебя убить еще там, ночью в сквере, но не сделал этого! Как думаешь, почему?

— Потому что это самое простое, а ты ко мне не за этим пришел!

— Верно… Я же говорю, майор, ты далеко не дурак… Прими сейчас верное решение, подумай! Я хочу только поговорить и ты изменишь свое мнение.

Алекс все говорил верно — противопоставить вооруженному пистолетом человеку ему просто нечего. А уж тот факт, что тот хорошо владеет огнестрельным оружием, даже не поддавался сомнениям.

Несколько секунд и Виктор Викторович медленно вышел из-за угла.

Александр или Алекс, стоял на прежнем месте. Оружия в его руках не было.

— Ну, допустим, можно поговорить.

— Хорошо. Поднимайся наверх.

Когда майор поднялся в дом, он понял, что первый этаж не сильно отличался от подвала. Там были такие же кирпичные стены, местами было поштукатурено. Крыша еще не доделана. Из мебели только старый диван, несколько стульев и большой стол. Какие-то картонные коробки, бочка с водой. Видимо, это какое-то временное пристанище. Кикоть сразу определил, что снаружи сейчас утро — через окно было видно, как падает солнечный свет. А сам дом, скорее всего, находится где-то на окраине города.

— Где второй? Снова где-то прячется, чтобы оглушить или пристрелить меня, если ситуация выйдет из-под контроля?

— Нет, на этот раз не так. Его тут нет, а первого ты уже нейтрализовал.

— Кто ты, черт возьми, такой? — выразительно спросил чекист.

— Хм, может, начнем сначала? Меня зовут Александр, хотя иностранные коллеги зовут меня Алекс. Я рожден и половину жизни провел в Союзе, а родом из Рязани. А вот они нет. Нет, я не иностранный шпион, раньше работал в КГБ. Уволился в восемьдесят четвертом. Помимо основной работы, я занимался кое-чем другим… Иногда ко мне обращались по особым вопросам и я эту информацию предоставлял.

— Вот оно что! Это предательство Родины! — с презрением процедил Кикоть.

— Можешь называть это как хочешь! — цинично возразил тот. — Только меня эта родина пережевала и выплюнула. Без всякой жалости. А начиналось все точно так же, как и у тебя! Нащупал серьезное дело, взял в разработку. Нашел веские доказательства, так мне сначала не верили, отмахивались. Потом начальство начало по службе вниз двигать, мол, лез туда, куда не просили. Коллеги косились. Раздражать все стало. Ничего не напоминает, а? Майор?

Он в точности описал именно то, что в последние месяцы испытывал сам Кикоть. Служить в комитете ему больше не хотелось. Вернее, еще хотелось, но с каждым днем, все меньше. Но ведь ничего другого Виктор больше не умел. Идти в милицию? Нет уж, извольте. В армию? Так там никакого служебного роста, что все время бумажки перебирать? Быть дознавателем⁈ Поменять рыло на мыло? Дознавателей нигде не любят.

Нет, может быть, он и смог бы найти себе место, хорошую работу. Завести, наконец, семью.

— Ну, напоминает. И что?

— Так может пора в этой жизни что-то менять? Кому ты, что тут пытаешься доказать? Какой ты честный патриот, как ты эту родину любишь⁈ А знаешь, что твой начальник, полковник Афанасьев, собственноручно подписал приказ о твоем же смещении с должности? Тебя, лучшего офицера отдела! А почему, знаешь? Уже догадался? Да потому что ему, точно так же как и моему начальнику, сверху пальчиком погрозили. Чьи-то интересы задевает. Да, черт возьми, таких как я называют «кротами». Но кроты бывают разные. Я тихо делаю свою работу, сам решаю, что, где и на кого доставать. Не привлекаю внимания. А они мне хорошо платят. Помимо этого, я и сам у них кое-что узнаю, передаю нашим, кого это может заинтересовать.

— Ну и каково это быть, двойным агентом? — усмехнулся майор. — Быть предателем!

— Я никого не предавал! — уверенно заявил тот, с вызовом посмотрев ему прямо в глаза. — Никаких тайн, которые могут навредить стране, не выдавал. Более того, все, что я им выдавал, было из категории «никому не навредить». Я знаком с понятием чести, знаю, что для тебя это тоже важно. Прими предложение, занимайся тем же самым. Можешь узнать ответы на вопросы, которые без информации с той стороны, навсегда останутся закрытыми! Понимаешь, о чем я? Их можно использовать для службы!

Разумеется, Виктор Викторович все понял. Возможно, этот Александр был таким же, как он, а потом сломался. Такая же участь ждет и его самого — ведь не зря же он начал пить каждый вечер, потому что чувствовал, как жизнь медленно, но верно идет под откос. Но это не повод идти на уловки и крайне сомнительные предложения того, кто сам предал свою страну.

Но вместе с этим в голове появилась и другая мысль — а что если принять предложение? Деньги ему не нужны, он ради них Родину никогда не предаст… Ему другое нужно.

— Говоришь, что с ними можно сотрудничать? — осторожно произнес Кикоть. — Самим получать информацию? Что за чушь, кто ты такой, чтобы они тебе что-то докладывали?

— Смотря как к этому вопросу подойти! — хитро ухмыльнулся Александр. — Достаточно подключить мозги, а они у тебя точно есть. Я бы не стал на тебя даже время тратить, если бы не знал, что тебе мое предложение хоть и покажется немыслимым, но одновременно еще и понравится.

— Какая-то странная вербовка, получается… — подумал Кикоть, а вслух произнес. — Мне нужно подумать!

— Нет у тебя времени думать, майор! — хмуро пробурчал тот. — Либо ты сейчас убиваешь меня и уходишь, а к вечеру тебя самого находят мертвым в своей же квартире, либо ты соглашаешься и будешь на удаленном контроле. Будешь спокойно служить дальше, ждать, а иногда получать какое-то задание и все. Никто не потребует от тебя коды доступа от ядерных боеголовок подводных лодок, что стоят в Северном море. Все гораздо проще. Но сразу предупреждаю, что люди, которые стоят за нами, уже предусмотрели все возможные риски и если ты думаешь, что согласившись на такое предложение, потом кого-нибудь сдашь, то сильно ошибаешься. Даже я с никогда не встречался, только с некоторыми.

— А это мы еще посмотрим… — мысленно усмехнулся Виктор Викторович. А вслух ответил. — Я не в восторге от этого. Для меня предать свою страну — это безумие.

— И? — драматически выдержав паузу, спросил Александр. — Что ты решил?

Кикоть шумно выдохнул…

* * *

Капитан Игнатьев появился примерно через пятнадцать минут.

— Ну что там, Кэп? — издалека спросил Урду. — Что за срочность была?

— Группа, внимание! Наш марш-бросок отменяется. И итоговые испытания тоже.

— Шутишь⁈ — изумился Шут, но по глазам офицера все было понятно.

— Кэп, что случилось? — спросил я, быстро догадавшись, что вызывали его не для того, чтобы он тут клуб веселых и находчивых собирал. Сейчас Кэп был серьезно озадачен.

— Громов, проследи, чтобы все в сжатые сроки сдали бронезащиту, оружие и весь боезапас. Затем, сразу же выдвигаемся на взлетку, через десять минут грузимся на вертолет. Оттуда нас доставят в Куляб. Остальное пока в процессе планирования.

— У нас боевой выход?

— Именно так!

— Значит, нас отправляют в Афганистан? — насторожившись, спросил Самарин.

— Нас для этого и готовили. Есть возражения?

Димка покачал головой. То он на долю секунды вспомнил, как сидел в зиндане.

Не теряя времени, приступили к выполнению первой вводной. Вся группа в крайне сжатые сроки сдала бронежилеты, шлемы, оружие и боезапас обратно на склад. Лететь нам предстояло налегке, только в военной форме по «четверке». На взлетке учебного центра нас уже ждал вертолет. Типичный Ми-8Т, коих во всем САВО были сотни. Загрузились быстро, без промедлений вылетели в сторону Куляба.

Мы практически не разговаривали друг с другом, да и Кэп молчал, глядя куда-то в боковой иллюминатор. Вероятно, какая-то информация у него все-таки была, только он никак не мог решить, с чего начать и стоит ли вообще вносить смуту, перед инструктажем, который нам еще только предстоит.

Через полчаса мы были уже в Кулябе. Как и в прошлый раз, нас забирал АН-26, который должен был доставить нас на северо-восток Афганистана, на небольшую авиабазу, название которой не афишировалось. Удивительно, но на борту летели только мы и никого больше.

— Ни хрена себе! — удивился Корнеев. — Это что получается, ради нашей группы выделили целый самолет?

Остальные на это наблюдение никак не отреагировали, просто приняли к сведению. Это было еще одно подтверждение того, что все очень серьезно.

— Кэп, ну может, уже расскажешь, что все это значит? — спросил Герц. — Нас отправляют на боевое задание, но ведь мы еще не закончили обучение. В чем же смысл столь торопливого решения?

Но вместо Кэпа, ответил я.

— Все просто. У командования появилась срочная задача, а отправить было просто некого. Скорее всего, все упирается во время. А мы, судя по всему, ближе всех и с хорошей рекомендацией. Вот кто-то из наших смышленых кураторов и предложил задействовать группу в полном составе. Генералам ведь все равно, кто идет выполнять задачу.

— Громов прав! — согласился Игнатьев. — Даже начальник учебного центра удивился, когда пришла шифртелеграмма, да еще и «ракетой». И вот что я вам скажу, мы просто обязаны выполнить поставленную нам задачу, что бы там ни было.

Все покачали головами. С одной стороны почти всем уже хотелось проверить себя в полноценном боевом задании, с другой же стороны мы знали — шутки и учения закончились. В Афганистане идет война, что бы там ни было, просто не будет.

— Ну а известно, что там у них произошло и куда именно мы летим? — снова спросил Самарин. — Может, опять где-то вертушка упала? Макс, помнишь ту историю, когда наш прапорщик Лось увел стариков в горы?

— Помню! — кивнул я. Про старшину с тех пор не было ни слуху, ни духу. Скорее всего, его и в живых-то больше нет.

— А может кого-то эвакуировать нужно, а Кэп?

— Или что-нибудь взорвать! — усмехнулся Шут.

— Так! Ну, хватит уже! — повысил голос Игнатьев. — По прибытии на авиабазу, нам проведут подробный инструктаж, там все и узнаем. Нечего гадать, я знаю не больше вашего. Мне лишь сообщили, что дело первостепенной важности, которое требует особого внимания…

— И потому привлекают спецназ ГРУ? — негромко спросил я.

Кэп не ответил. И верно, такие группы как наша, привлекаются только в особых случаях. Я сидел на кресле и перебирал в голове варианты — что же могло случиться⁈ Ни к чему не пришел, потому что вариаций было очень много. Вскоре АН-26 пошел на посадку. В салоне погас свет — мера предосторожности, да и навигационные тоже. Самолет без опознавательных огней, в темном небе почти не видно. Нас немного потрясло, но это абсолютно нормальное явление.

Когда шасси коснулись поверхности взлетно-посадочной полосы, самолет чуть вздрогнул. Сели хорошо, без проблем. Выбрались наружу.

Я тут же ощутил хорошо знакомый мне запах перегретого машинного масла, пыли и сухого воздуха. Такая смесь запахов бывает только на аэродромах, особенно на военных. Вообще, в это время года в Афганистане температура уже доходила до тридцати пяти градусов. Днем стояла ощутимая жара, а вот по вечерам было еще более менее терпимо. Чуть ли не главное правило нахождения в сухом и жарком климате научить свой организм контролировать потребление влаги. Бесконтрольно пить воду ни к чему хорошему не приведет.

Солнце уже практически село.

Нас уже встречали — рядом со взлетной полосой стоял ГАЗ-66. Старшим машины был какой-то капитан в типичной потертой «афганке». Он торопливо представился Игнатьеву, но я его фамилию не расслышал. Загрузились в «Шишигу», Кэп в кабину, мы в кузов. Сразу же тронулись с места, рванули вперед.

Через десять минут добрались до здания штаба, которое представляло собой квадратный одноэтажный бункер, утопленный в землю. Со всех сторон его окружала бетонная стена, пустота заполнена землей. Сверху, над редкими деревьями, висели хорошо знакомые нам маскировочные сети. Это сугубо советская разработка уж за столько лет афганской войны даже не удивительно.

По периметру были расставлены темно-зеленые деревянные ящики, обмотанные колючей проволокой. По тому же принципу штаб прятали и в Сирийско-Арабской Республике — я на подобные вещи насмотрелся вдоволь.

Спустились в штаб, там нас уже ждали. Офицер в звании подполковника, вошел в помещение, бросил на стол папку с документами.

— Товарищи сержанты, прапорщики и офицеры… — он задержал взгляд на Игнатьеве. — Я куратор операции «Фарватер», подполковник Захарченко. Это я предложил задействовать вашу группу. Сейчас моя задача быстро ввести вас в курс дела, времени мало. Чем быстрее приступите к выполнению задачи, тем лучше. Значит, ситуация следующая — менее пяти часов назад в квадрате «Д-4» произошло нападение душманов на колонну нашей военной техники. Выживший только один, его духи увели с собой. В составе колонны была специальная аппаратная СА-9, на которой осуществлялась перевозка одного экземпляра экспериментальной шифровальной аппаратуры «Закат», вместе с комплектом документации, ключей и блокнотов. Единственный выживший, которого увел в плен противник, является ее оператором и большим опытом работы. Думаю, не нужно объяснять, что все это значит⁈ Это беспрецедентный случай, подобное сложно представить но, тем не менее, это случилось. Про захват немецкой Энигмы все слышали?

Захарченко сделал небольшую паузу, затем продолжил.

— Духи бестолковые, они часто тащат все, что шурави плохо положили. Чтоб потом продать. Чаще всего они тащат оружие и боеприпасы, провизию, вещи. Но тут, судя по всему, ситуация иная. Перевозка шифровальной аппаратуры нигде и никак не оглашалась, маршрут был строго засекречен. Утечка информации, не иначе. Контрразведка уже работает по данному вопросы. Душманы намеренно устроили обвал на дороге, чтобы колонна выдвинулась по параллельному маршруту, где попала в засаду и была уничтожена. Там высокие скалы, вертушкам работать неудобно. Все закончилось очень быстро.

— И зачем она им?

— Известно, что в этом секторе есть только четыре места, где душманы смогут попытаться продать «Закат». Три из них находятся уже на территории соседнего Пакистана, четвертая на границе Афгана с Пакистаном. Прямо сейчас две группы спецназа уже в пути, еще одна в воздухе. Вы — четвертая группа, ваша точка третья по удаленности. Задача — выйти на след украденной аппаратуры и вернуть ее обратно. Если возможности для этого не будет, то ее необходимо уничтожить вместе со всей документацией. Любой ценой не допустить попадания советской шифровальной аппаратуры в лапы врага. Вытащить из плена оператора. Вопросы?

— Охренеть! — выдохнул я, прекрасно понимая, что произошло. — Это ж как нужно было постараться!

Захарченко молча посмотрел на меня, но ничего не сказал. Все и так было понятно.

— Куда именно выдвигается моя группа? — спросил Кэп.

— Вот сюда! — подполковник указкой показал на рабочую карту. — Квадрат «Ж-6», Пакистан. Там находится одна из повстанческих баз, где могут находиться американские инструктора, агенты ЦРУ, а также представители разведки других недружественных Советскому Союзу стран. Проникнуть туда нужно скрытно, иначе может быть спровоцирован международный скандал. Вероятность того, про передача техники будет там — минимальна, но не исключена полностью. Как вы это сделаете, решать вам самим. Если же от какой-то иной группы поступит сигнал, что аппаратура найдена, все группы выдвигаются туда и прикрывают отход. Главное, это не спровоцировать вооруженный конфликт на территории самого Пакистана. В случае критической обстановки выйти на границу с Афганистаном, там мы организуем эвакуацию.

Честно говоря, я не верил своим ушам. Это как же командованию не хочется, чтобы их «грязными трусами» махала иностранная разведка, что привлекают группу, у которой еще нет опыта в таких тонких делах. По словам Захарченко, нас отправят на самый маловероятный маршрут, куда духи могут и не пойти вовсе. Вроде как для того, чтобы исключить вариант и «заткнуть» дырку.

Наверняка, кому-то в Министерстве очень серьезно прилетело по шапке за такое халатное варварство. И в самом деле, глупость несусветная. Самим духам она и на фиг не сдалась, но найдутся те, кто за груз очень хорошо заплатит.

Зачем вообще нужно было тащить шифровальную аппаратуру в Афган, да еще и через серую зону? Ну симулировали бы боевые действия где-то на границе, погодные условия примерно те же. Для вида взорвали бы что-нибудь… О чем думал тот офицер в больших погонах, что подписывал приказ на все это дело? По сути, украденный «Закат» это и есть те самые «трусы», которые нужно было либо вернуть, либо уничтожить.

Захарченко ответил еще на несколько уточняющих вопросов, которые в основном задавал Кэп. Я слушал лишь краем уха — по собственному опыту знал, что для того, чтобы допустить подобное, нужно сильно постараться. Как говориться, звезды сошлись…

— Инструктаж закончен! — подполковник Захарченко закрыл папку. — Капитан, ведите свою группу на склад вооружения, у вас тридцать минут на все! Затем сразу же грузиться на вертолет!

Глава 22

Одна голова хорошо, а умная голова еще лучше

Прибыв на оружейный склад, мы быстро получили экипировку, правда, не совсем ту, на которую рассчитывала большая часть группы.

Вопреки ожиданиям, нам настоятельно порекомендовали, чтобы все облачились не в стандартные КЗС, а в национальные афганские костюмы свободного покроя. Мы не должны были выделяться. Цвет одежды либо коричневый, либо темно-синий. На ноги одели «Кимры» — кроссовки советского производства — очень удобные, вот только с прочностью у них было не очень хорошо. Армейские берцы в этом плане куда надежнее, вот только духи их не носили. На голове шапка-пуштунка, какие были широко распространены у местного населения, в том числе и у самих моджахедов.

Поверх костюма надели усиленные жилеты-разгрузки КНР, набитые запасными магазинами, гранатами, аптечками. Там же были отдельные ножны с холодным оружием, резиновый жгут, мина, бинокль и много других мелочей, которые существенно облегчают жизнь, если возникает ситуация, в которой они нужны. Каждый получил своеобразную сумку-переноску — в ней сухой паек «Эталон № 5» на трое суток, фляга с водой. Ни бронежилетов, ни касок мы не брали — в предстоящем нам задании они были и не нужны. И опять же, душманы их не носили.

Самарин, как самый крупный из нас, хотел вооружиться пулеметом Калашникова. Но посчитали, что он слишком тяжел и неудобен — ведь группа должна двигаться быстро и налегке. Поэтому ему достался РПК с двойным боезапасом. Шут получил СВД с улучшенным прицелом — стрелок из него хороший, проверено не один раз. В своем рюкзаке он дополнительно нес несколько мин МОН-50.

Кэп, Герц, Хорев, Урду и я — вооружились модифицированными автоматами Калашникова, два с НСПУ, три с подствольными гранатометами ГП-25 «Костер». На каждого имелось несколько выстрелов ВОГ-25. Каждый из нас получил по пистолету Стечкина, и по два запасных магазина к каждому.

Вес на каждом колебался от десяти, до двадцати пяти килограмм. Тяжелее всего было Димке Самарину, но ему не привыкать. За полгода тренировок он хорошо отъелся и давно уже привык таскать на себе тяжести.

По заранее реализованной легенде, мы группа душманов, которая идет в удаленный горный кишлак. Урду, как переводчик, мог обеспечить контакт с местным населением. Встречи с остальными группами ГРУ были исключены, а если такое все-таки произойдет, то был предусмотрен инициативный обмен световыми сигналами. Рации не было — слишком тяжела, да и опять же, дух с советской «Р-159» за плачами — сильно подозрительно и не укладывается в легенду.

Вообще, конечно же, многое не укладывалось. Мы были похожи на душманов, но опытный глаз легко бы определил, что мы таковыми не являемся. И по поведению и по повадкам. Нас этому учили, но честно говоря, практики в этом плане было немного.

Получив все необходимое, мы выдвинулись к взлетно-посадочной полосе, где нас уже ожидала готовая к вылету вертушка Ми-8, обвешанная НУРСами. Ее сопровождал Ми-24 — район не безопасный, поэтому без прикрытия летать было как минимум неспокойно. За последние годы войны душманы приловчились сбивать советские вертолеты, используя оружие поставляемые союзниками. Но хваленого Стингера в Афгане, пока ещё не было.

Быстро загрузившись на борт, мы сразу же взлетели. Было уже одиннадцать ночи.

Готовность к прибытию на точку составляла двадцать две минуты. Пока летели, ни о чем не говорили — все, что имело отношение к заданию, уже обсудили во время экипировки и подготовки к боевому выходу. Каждый адекватно подошел к делу и понимал, что все — учения закончились. Дальше — Афганистан, где ошибка командира или любого участника группы приводит к непоправимым последствиям. И хотя нас заверили, что ничего серьезного не ожидается, все равно было как-то не по себе.

Нет, страха не было. Лишь понимание того, куда и на что мы идем. Понимание, что как только перейдем границу, помощи в Пакистане ждать просто неоткуда.

Связи у нас не было вообще, зато имелся связной.

Правда, не здесь. И не очень надежный.

Согласно проведенному ранее инструктажу, нам нужно было пройти по маршруту девятнадцать километров, добраться до границы Афганистана с Пакистаном, после чего скрытно ее пересечь и добраться до лагеря, рядом с небольшим поселением. Название на карте имелось. Именно там нас и должен был ожидать так называемый связист. Все то время, пока мы были в пути, он должен был просто наблюдать.

По словам аналитиков, Захарченко сделал вывод, что вероятность того, что душманы потащат украденный «Закат» именно туда, крайне мала, но при этом не исключена. Сложность была в том, что обнаружить формирования душманов, совершивших нападение на колонну советской военной техники, в составе которой и была специальная аппаратная, попросту не удалось. Поднявшийся ветер ограничил видимость, поэтому разведка с воздуха практически ничего не дала. Решение о том, что душманы хотят продать шифровальную аппаратуру американцам, было лишь уверенным предположением. В горах было много троп, которые духи знали более чем хорошо, а значит, могли идти и ночью. Скорее всего, они просто успели выскользнуть из того района, где проводилась разведка.

По истечении обозначенного времени, вертушка сделала круг над относительно чистым местом, зависла метрах в десяти от земли. Ми-24 в это время кружил над сектором, высматривая возможного противника.

Но вокруг было тихо и спокойно. Темное время суток хотя и не лучшее для десантирования, тем не менее имело свои плюсы. Вертушки на небе не видно, а вертолетный рокот мог идти откуда угодно. Для опытных пилотов подобное не составит труда, а других в Афгане и не было. Это поначалу, когда только ОКСВА только заходил в ДРА, было потеряно несколько вертушек, частично по причине неопытности работы экипажей в горной местности.

— Все, выгружаемся! — громко скомандовал бортовой техник, открывая дверь и готовя спусковую систему.

Группой из Ми-8 не десантируются, только по одному с коротким интервалом. Можно через рампу, но так обычно не делали. Десантирование выполнялось по одному фалу. Тяжелее всего было первому бойцу — нижний конец фала болтался и крутился во всем стороны, отчего и самого человека вертело по сторонам, учитывая хаотичные потоки ветра, поднятые работающим несущим винтом. Сразу по приземлении, его задачей было держать фал, но так, чтобы ему на голову никто не приземлился.

— Первый пошел! — скомандовал бортовой техник.

Им стал Димка Самарин — как самый большой и тяжелый. Сев на пол, он пристегнулся, чуть наклонился вперед и с характерным тихим жужжанием, скрылся из вида.

— Второй пошел! — подал команду техник, убедившись, что с первым десантируемым все в порядке.

Не прошло и двух минут, как вся группа в полном составе покинула борт Ми-8. Все прошло нормально, противника на точке не оказалось. Набрав высоту, Обе вертушки сделали неполный круг, затем ушли на обратный маршрут по направлению авиабазы. Не прошло и минуты, как все утихло и даже вертолетный рокот быстро растворился в естественном природном фоне.

Мы остались в тишине и темноте. Было полнолуние, мертвенно бледный лунный свет хорошо освещал место высадки, поэтому картина окружающего мира выстроилась без проблем.

— Ну, вот и все! Теперь мы сами по себе! — заметил Игнатьев, сверяясь с выданной нам картой. — Так, направление… На юго-восток. Вот через то небольшое ущелье. Помните, наша задача не идти напролом, а проникнуть скрытно. Это значит, что в бой мы не вступаем, при контакте с душманами себя не выдаем, используем любой рельеф местности, любое укрытие. При встрече с мирным населением не конфликтуем, не светимся. Впереди девятнадцать километров, времени на все это дело немного.

Неподалеку был слышен шум реки. Вот только саму ее видно не было.

Забравшись на камень, я увидел, что река действительно недалеко. Подойдя ближе, определил направление течения. Заглянул в карту.

— Кэп, предлагаю использовать реку! — уверенно заметил я. — Уровень воды там, конечно, небольшой, но зато течение хорошее. Быстро свяжем два или три небольших плота, на них и прошмыгнем. Все же быстрее, чем на ногах через перевал.

— Хорошая идея, Гром! — прикинув в уме, кивнул Кэп. — Герц, Урду, вы на оцеплении. Остальные на постройку плота.

Задумка с плотом действительно хороша — странно, что сам Захарченко не упомянул, что этот способ передвижения значительно сократит нам время. Более того, скорее всего, наша группа первой доберется до пункта назначения, а значит, в теории, можно будет самим провести наблюдение за лагерем и понять, будет ли там происходить передача «Заката» или нет.

Конечно, в темноте заниматься сборкой плавсредств было очень неудобно, но пользуясь карманными фонарями, все-таки собрали три небольших плота. Материалом для них послужили намытые и принесенные откуда-то с севера фрагменты тонких бревен, частей пней, веток. Сложили их вместе, все связали прихваченными с собой веревками. Плоты получились бесформенными, кривыми и косыми, но свою основную функцию кое-как выполняли. На работу ушло около двух с половиной часов.

Загрузив на импровизированные средства перемещения по воде свои рюкзаки и оружие, мы забрались на них и сами, оттолкнулись и погребли. Конечно, управлять ими, да еще и в темноте, было сложно и очень неудобно — нас крутило как попало, мы то и дело черпали воду, промокли с ног до головы, но энтузиазма от этого меньше не стало. Вода была достаточно холодной, около плюс восьми градусов, что тоже хорошо бодрило.

Скорость движения по реке составляла примерно восемь-десять километров в час, где-то быстрее, где-то медленнее. То и дело попадались заводи, подтопленные камни, водовороты. В узких участках и на каменных завалах приходилось вылезать и перетаскивать плоты на себе, что было крайне неудобно и очень утомительно.

Мы привыкли пахать. Все понимали, что от времени сейчас зависит многое.

Шут, в своем обычном репертуаре иногда пробовал юморить. Где-то его шутки помогали, где-то наоборот раздражали. Благо, меру Паша научился понимать. В целом, мы сохраняли тишину — все-таки лучший друг разведчика, это тишина.

Когда мы прошли около двенадцати километров, выяснился весьма неприятный момент, который сразу же объяснил, почему нам не рекомендовали плыть по реке. Сначала был резкий уклон вниз, примерно метров на сто, а затем достаточно серьезный водопад.

Как раз начался опасный участок издалека, а потому тут же дал знать остальным. Плоты мы кое-как успели пришвартовать к камням и закрепить их и разгрузить. Самарин быстрым шагом спустился ниже по течению, оценил сложность и вернулся обратно.

— Хорошо, что дальше мы не пошли! — доложил он командиру. — Дальше начинается натуральная мясорубка. Даже умея плавать, далеко не факт, что мы удержались бы на плаву.

И верно, горные реки это не шутка. Вряд ли кто-то до нас рискнул бы сплавляться здесь даже на настоящих плотах. Впрочем, может до войны и были такие смельчаки.

Помню еще по прошлой жизни, как я пару раз ездил на отдых в горы Адыгеи. Там решил попробовать рафтинг — сплав на плотах по бушующей горной реке. Она, кажется, Белой называлась. Мне это дело очень понравилось, но экстремальные маршруты я не брал, только прогулочные. Как раз в мае вода хорошо поднялась из-за таяния снега в горах, а потому нашлись активисты, которые решили провести всероссийский турнир. Само собой туда начали съезжаться команды со всей России и даже стран СНГ. Так вот, уровень сложности там колебался между четвертым и самым опасным, шестым уровнем. Из двадцати команд-участников шестнадцать отказалось сразу, еще две передумали прямо на старте. Две самые отчаянные команды все-таки рискнули и решили сплавляться. Одна лодка перевернулась почти сразу, но команда кое-как смогла прибиться к берегу и спастись из ледяной воды, а вот последняя лодка дошла до порогов шестого уровня сложности, там ее буквально скрутило в бараний рог. Людей не спасло ничего — ни жилеты, ни шлемы из специального легкого материала, ни весла с полыми внутренностями, ни гидрокостюмы. В общем, все шестеро погибли, а их тела нашли только спустя двое суток за сорок километров от места крушения. Так это были профессионалы, которые не рассчитали свои силы… Про любителей или новичков даже и говорить нечего. И все равно, коварная река часто забирала жизни неосторожных и самонадеянных людей, решивших бросить ей вызов.

— Разбираем вещи, по пути просушимся! — приказал Игнатьев, закидывая в сумку фляжку с водой.

Было около пяти утра, солнце еще не взошло, а потому пока еще было прохладно.

После стремительного плавания на «плотах», все были мокрыми с ног до головы. Хорошо еще, что ветром пуштунки не унесло, а то где их потом искать⁈ Погода была хоть и ветреная, но хорошая. Пришлось сушиться прямо на ходу, благо одежда была свободной.

Плоты мы отпустили и их снесло в вниз по течению, где бурлящая вода разбила останки в щепки. Часть веревок прихватили с собой.

Пройдя пару километров, сделали привал. Быстро вскрыли свои сухие пайки, перекусили и двинулись дальше. Идти вдоль реки было несложно — сразу после «мясорубки» начинался относительно прямой участок. Пару раз попадались местные пастухи, которые уже выгоняли коз и овец на участки зелени. Само собой мы не показывались, потому что местные крестьяне это своеобразный троянский конь. Он тебе улыбается, рад и готов помочь всем, чем только в его силах, а едва ты уйдешь, как он все рассказывает о тебе моджахедам. Те идут за тобой по пятам и срывают выполнение боевой задачи.

Благо, крестьян не сильно волновало, что там вокруг них происходит. Не стреляют, уже хорошо. Вообще никого нет? Замечательно!

После перекура среди камней, мы ускорились. Были постоянно начеку, но вели себя естественно, ведь визуально мы выглядели как душманы, идущие по своим делам. Удивительно, но вооруженных духов из оппозиции мы встретили только один раз, да и то случайно. Затаившись среди камней, мы уклонились от прямого контакта и пропустили их мимо себя. Их было десять — ничего не подозревая, они шутили, смеялись и что-то выкрикивали друг другу. Понаблюдав за ними, кое-что переняли и для себя, чтобы вести себя более естественно.

Конечно, на тактических занятиях в учебном центре присутствовали инструктора, которые прекрасно разбирались в таких вопросах, а потому многое рассказали и показали. Но никогда нет пределу совершенству, тем более, таких занятий было немного.

Через пять с половиной часов после высадки, мы добрались до границы Афганистана с Пакистаном. Ровным счетом она ничего собой не представляла — голая дорога, столб, переносное ограждение, строение из глинобитных стен с деревянной крышей и все. Ну и три солдата пограничника — все. Впереди линия КСП, разглядеть которую практически невозможно из-за пыли.

Миновать пограничный пост было несложно, правда, пришлось сделать небольшой круг, пользуясь укрытиями в виде камней и кустарников. Километром юго-восточнее мы снова вышли на дорогу. Далее начинался тот самый лагерь, где и должна была произойти передача «Заката».

Сначала шло что-то вроде контрольно-пропускного пункта, где стоял только один вооруженный солдат. То ли душман, то ли боец пакистанской армии… Скорее всего, душманы. Их тут было много. Сразу после КПП начинался кишлак, большая часть которого была рынком, растянувшимся по ущелью, между двух небольших сопок. Там было много, стоящих как попало домов и строений. Тут и там заборы из камня, крыши где-то деревянные, а где-то и соломенные. Местных жителей много, некоторые вооружены. А вот женщин там почти не было, как и детей.

Уже после кишлака, чуть ниже по дороге, среди каменного мешка, размещалась частично укрепленная база, на которой могли быть как американцы, так и представители разведки других стран. Там имелись предупреждающие знаки, переносные укрепления, колючая проволока на столбах.

Вообще, такие объекты очень неоднозначны. Из-за стен не видно, что происходит внутри. Но охраны там было достаточно много. У въезда имелась даже легкая техника в виде старых пикапов, каких-то микроавтобусов и советских внедорожников в виде ГАЗ-69. Если где-то и будет происходить сделка, то только внутри. Если, конечно, душманы утащившие шифровальную аппаратуру, вообще тут появятся.

Минут двадцать наблюдения, затем мы крылись среди камней, обсудить план дальнейших действий.

— Серьезная база! — отметил Урду.

— Смотрите, у них и радиостанция есть! — добавил Герц. — Вон, радиоантенна видна! Она весь восток Афганистана захватит, даже горы не помешают. Наверняка там и склады с оружием имеются. А самое интересное, что пакистанцев тут практически и нет. Отсюда не разобрать, кто есть кто.

— Ну и что будем делать? — спросил Самарин.

— Так! Группа, внимание! — произнес Игнатьев, закончив наблюдение последним. — Где-то там находится наш связной. Кем именно он является, мы не знаем, как его найти тоже. Известно только имя — Ахмед, он торговец на рынке. Заявиться всей группой нам нельзя, потому что будут вопросы. Наиболее эффективнее будет разделиться и поодиночке проникнуть внутрь с разных сторон, а уже там, не привлекая внимания, все осмотреть и собраться в одном из домов.

— Кэп, мы не похожи на душманов! — покачав головой, заметил я. — Те слишком волосатые. И смуглые. Конечно, мы можем чем-нибудь намазать лица, скрыть их платками или арафатками… И все равно, лишком рискованно. К тому же, помимо оружия у нас есть элементы экипировки, которую духи не носят. Это будет бросаться в глаза. Охрана наверняка знает тех, кто тут давно примелькался. Засветимся, заданию конец…

— И что ты предлагаешь? — спросил Шут.

— Не знаю, слишком мало информации. Нужно еще наблюдать. Возможно в вечернее время дела там обстоят иначе. Может, внутрь пойдет один из нас?

Но ответить никто не успел — откуда-то справа послышался шум, голоса. Блеяние.

Мы разбежались, словно тараканы, быстро распластавшись среди камней и заняв позиции. Оказалось, что это кто-то из местных гнал караван из двух ослов, на которых висели какие-то белые тюки. Бородатый торговец был вооружен, у него за спиной висела винтовка «Мосинка». Тот шел, иногда покрикивал, насвистывал что-то. Судя по всему, направлялся он как раз в кишлак, что был рядом с крепостью.

— Кэп, нужно взять языка! — предложил Урду. — У него я без проблем узнаю, кто находится в лагере и какие силы. Быть может, он и про особую сделку что-то знает… Он один, легкая добыча! Ну?

— Добро! — быстро принял решение капитан Игнатьев. — Берите его тихо и осторожно…

Глава 23

Наблюдатели

Американский агент ЦРУ, Джон Вильямс вновь вернулся в Пакистан.

Здоровье было восстановлено, прежние навыки подтянуты. Его полтора месяца гоняли лучшие инструктора, сначала в щадящем режиме, а последние три недели и по полной программе. Джон прекрасно понимал, что его личный враг, советский солдат по имени Максим Громов, весьма не прост, непредсказуем и очень опасен.

Уже дважды он это доказал.

Мало того что младший сержант умудрился совершить побег из запертого зиндана в кишлаке, полном вооруженных моджахедов. Освободившись сам, он организовал грамотный побег, увел с собой и других пленников. А по пути смог ликвидировать самого Иззатуллу, с которым у Джона последние годы были особые договоренности. Нелегко было переманить на свою сторону бывшего советского офицера в отставке, но путем хитрых махинаций, ему это удалось.

Громов в тесном физическом контакте нейтрализовал самого Джона, сломал ему руку. Затем совершил обманку, сбил с толку душманов, а сам с группой пленников ушел в другом направлении, в более крупный кишлак, где умудрился освободить еще нескольких солдат. А после этого, угнал транспорт, пробился через духов, а в конце с другими пленными умудрился перебить группу опытных моджахедов, которых полгода натаскивали в специальном военном лагере на территории Пакистана.

Да, можно было бы предположить, что Громов отчаянный храбрец, которому просто благоволит удача, и он смог унести оттуда ноги, при этом перебив по пути всех, кто сильно им мешал.

Но сразу за этим инцидентом последовал следующий, куда более дерзкий.

Было вполне ожидаемо, что в тот кишлак, откуда сбежал сам Громов и его товарищи, для выяснения обстоятельств советское командование отправит разведку. Так и получилось — разведка просчиталась и случайно выдвинулась по параллельному маршруту. В результате, большая часть колонны была уничтожена в процессе коварной засады. Джон уже было решил, что проблема решена и можно продолжать реализацию дальнейшего плана, но тут на горизонте вновь появился Громов.

На этот раз он действовал еще более дерзко — проник в кишлак, устроил диверсию на складе оружия, потом устроил ее повторно, уничтожив остатки склада окончательно. При этом погибло много душманов. А пока все пытались понять, что произошло, он умудрился вытащить оглушенного американца и даже вывезти его из кишлака на собранном из говна и палок старом, разваливающемся на ходу мотоцикле… Лишь чудом получилось, что Вильямс пришел в себя до того, как Громов сумел доставить его в штаб ОКСВА. Конечно, Джон вполне мог погибнуть, ранения ему на пользу уж точно не пошли, но все оказалось не так страшно, как думали врачи.

И вот теперь Джон снова в Пакистане. Джон просто не верил, что Громов рядовой солдат. Возможно, он талантливый офицер ГРУ с заранее спланированной легендой, который только выдает себя за обычного бойца. К счастью, у него уже был приблизительный план, как загнать его в ловушку…

* * *

Виктор Викторович вернулся домой целым и невредимым.

Квартира осталась в точно таком же виде, как и вчера вечером, когда он отправился на встречу с подозрительным Александром. Очевидно, что никто к нему в квартиру не влезал, впрочем, этот момент нужно будет тщательно проверить. На столе оставались остатки еды, грязная посуда и даже недопитая бутылка из-под водки.

И тем не менее, Кикоть понимал, что за ним будут наблюдать, а может даже и слушать. Это нормально, учитывая тот факт, на что он согласился.

Майор не верил самому себе — он допустил то, против чего боролся сам многие годы. Он согласился на предложение Алекса, однако обе стороны внесли некоторые коррективы. Во-первых, ему настоятельно рекомендовали не увольняться и никуда не переводиться. Во-вторых, полное молчание чекиста об их договоре и готовность выполнять поставленные ему задачи. Также майор Кикоть должен был возобновить свою основную работу, чтобы не вызывать недовольство и раздражение начальства. А со своей стороны, майор заявил, что ему для личного пользования, требуется кое-какая информация и независимость в выборе задания. Алекс его выслушал — от майора нужно было только его согласие на сотрудничество. И, так или иначе, он его получил.

Конечно же, родившийся и выросший в СССР майор, просто так Родину предавать не собирался. Он был прожженным сторонником того, что предатель своей страны, это враг. А себя он врагом не считал, потому что его цели были благородными. Идеология и патриотизм на первом месте и не позволяли ему действовать иначе. Алекс это так, мелкая рыбешка, закрывать которую даже не интересно. Куда больше майора интересовали те, что стояли за Алексом, которые отдавали ему указы и задачи. А еще его интересовал сам Громов — если он тоже завербованный, майор это скоро узнает. Пожалуй, только так станет ясно, имеет ли Максим какое-то отношение к иностранным спецслужбам или же нет. Ведь вполне может оказаться и так, что Громов и впрямь самородок для советской армии и вовсе не враг своей стране.

По долгу службы офицер КГБ СССР, майор Кикоть должен был днем и ночью вникать в хитросплетения манипуляций иностранной разведки, пресекать деятельность кротов, докапываться до правды, участвовать в расследовании военных преступлений, искать несоответствия — спектр деятельности достаточно высок. Свою должность он не разглашал, предпочитая оставаться незаметным.

А теперь получалось, что все вверх дном перевернулось — он сам стал кротом. Вернее, как намекнул сам Алекс, не кротом, а двойным агентом. И нашим и вашим, что-то вроде того. И, конечно же, у майора было свое видение на то, как именно он будет работать на врага. Плясать под чужую дудку он не собирался, лишь сделать вид. Но пока ничего из этого не обсуждалось, требовалось только его согласие. Иначе — смерть.

Выбор был очевиден.

Когда Кикоть навел порядок в квартире, обратил внимание, что ему звонили несколько раз. Телефон у него был импортный, подаренный друзьями из Москвы, но без определителя номера. Тем не менее, он понял, что его искали и очень настойчиво.

Одевшись, он отправился на службу. Хотел кое-что проверить.

Решил не пользоваться личным транспортом, поехал на общественном. А уже у входа в само здание местного управления КГБ, он вдруг столкнулся с тем самым офицером, которым его так бесцеремонно заменили.

— Товарищ майор! Здравия желаю! — ехидно ухмыльнулся молодой капитан, тот самый сынок высокопоставленного генерала. — Как служба? Как новые дела?

— Нормально! — процедил Виктор, борясь с желанием не засадить ему в морду. — Не жалуюсь. Хоть отдохну немного, а то надоело быть лучшим. Как говорится, дорогу молодым! Если, конечно, хватка не подведет…

При этих словах улыбку сдуло с лица капитана. Видно было, что он хотел побольнее задеть майора, да не получилось.

— Ясно! — недовольно отозвался тот, чуть сконфузившись. — Кстати, мне вчера вечером названивал какой-то офицер по фамилии Игнатенко, говорил, что для вас есть очень важная информация.

— Может быть, Игнатьев? — поднял бровь Кикоть.

— Не знаю, — не стал спорить капитан. — Мне, в общем-то, все равно. Виктор Викторович, ваш кабинет, теперь мой. То же самое касается и должности и служебного телефона. Объясните вашему знакомому, что вы там больше не работаете… Не хочу, чтобы мне звонили все, кому ни лень!

— Обязательно! — кивнул майор и потеряв интерес к капитану, двинулся ко входу в здание…

* * *

Скрутить бородатого торговца не составило никакого труда. Он даже ничего не понял, когда к нему навстречу непонятно откуда выдвинулись трое мужчин со скрытыми лицами и с оружием в руках. А когда понял, то сопротивляться уже не стал. Растерянно опустил свою «Мосинку» на камни, поднял руки вверх.

Ослы тоже остановились. Этих чем-то удивить было сложно.

Торговец сильно перепугался, когда понял, что под традиционными одеждами скрываются советские солдаты. Ему сразу же дали понять, что зла ему никто не желает и бояться ему нечего.

Несколько минут разговора и Урду убедил его ответить на все наши вопросы. Благо, навыки общения практически всех на здешних наречиях и диалектах прапорщик Иванов знал лучше всех нас, вместе взятых. Поэтому общий язык был найден быстро.

— В общем так… Его зовут Абдул, он торговец из Карат Чана! — спустя несколько минут, доложил Урду. — Так называется тот кишлак, что раскинул у подножия той сопки. Везет зерно на продажу, какие-то тряпки. Сам он из Афгана, ходит туда-сюда, продает то, что можно выгодно продать. Не думаю, что он имеет какое-то отношение к оппозиции, скорее придерживается позиции правительственных войск.

— Неважно. Спроси его, сколько человек в этом кишлаке и что за крепость размещается среди тех руин! — велел Кэп.

Снова короткий диалог, который я понимал лишь частично.

— Говорит, в самом кишлаке около ста пятидесяти человек, — ответил Иванов. — Все торговцы, крестьяне или местные жители из ближайших кишлаков. Солдат там нет, женщин тоже. А что касается крепости… Он говорит, что это никакая не крепость, а просто лагерь за обломками старых каменных стен. Но чем именно там занимаются, не знает. Говорит, туда иногда приезжают машины, что-то привозят и увозят. А еще там много оружия. И он видел большую машину с американским флагом.

Мы переглянулись. Это не удивительно, вот только советское командование такие моменты не сильно интересовали, так как опасались эскалации.

— Это уже кое-что. Значит, американцы там точно есть, а может и не только они. Вдруг, те самые покупатели, которым нужен «Закат»?

— Урду, спроси, известно ли ему что-то про вчерашнее нападение душманов на колонну советской военной техники и о тех, кто мог это сделать.

Минута разговора.

— Так… Ну, про само нападение он ничего не знает. Но говорит, что в этих местах есть некий Теймураз, который собрал под собой около шести десятков вооруженных моджахедов и отсюда совершает набеги в Афганистан, нападая на советские блокпосты, солдат и технику. Он никому не подчиняется и вроде как даже сам решает, где и на кого нападать и с кем дела вести. Абдул видел его людей с американцами у лагеря. Но больше он ничего не знает и очень боится, что его поймают и накажут. Просит его отпустить.

— Оп-па! А вот это уже интереснее! — слегка оживился Игнатьев, услышав про американцев. — Ладно, спроси про Ахмеда и где его можно найти.

Урду перевел.

— Порядок. Он видел нашего связного и знает, где находится его дом в Карат Чане. Но идти туда нам нельзя.

— Это еще почему? — спросил Шут. — Он что, нам не разрешает?

Снова вопрос был переадресован торговцу.

— Не в этом дело. В лагере боятся, что сюда могут просочиться наши разведчики, а потому кишлак под наблюдением, крестьяне все докладывают моджахедам. Здесь все друг друга знают. Новые люди с оружием будут выглядеть подозрительно. На одного или двух еще ладно, внимания не обратят, но целая группа сразу же привлечет внимание. Если весь кишлак на уши встанет, наша задача будет сорвана.

— Ну, этого и следовало ожидать! Граница, все-таки, — согласно кивнул Кэп. — Так, Кирилл пойдешь со мной в кишлак, будешь говорить, если возникнет необходимость. Объясни этому Абдулле, чтобы провел нас внутрь по самым безопасным маршрутам. Скажи ему, что мы здесь только для того, чтобы забрать свое. Стрелять и убивать, мы не станем. Остальные остаются здесь, Громов, ты за старшего.

— Кэп, я не думаю, что можно его отпускать. Он же вас тут же сдаст духам, что есть в кишлаке!

Я посмотрел на торговца — глазки у того виновато бегали по сторонам. То ли боялся, то ли хотел схитрить. А может и то и другое.

— Никто его отпускать и не собирается! — добавил Игнатьев. — Проведет к Ахмеду, поприсутствует при разговоре и пойдем обратно. Судя по всему, попасть в сам кишлак не очень сложно, а вот действовать дальше уже куда сложнее. По времени это займет примерно час, не больше. А вы пока организуйте наблюдение, отдохните.

— Если по прошествии часа вас не будет, какие мои действия?

— Действуйте по обстановке. Мы на земле Пакистана, а здесь войны нет. Помни это.

План не очень хороший, но другого у нас не было. Командование предупреждало, что обстановка на границе с Афганистаном весьма напряженная, кого там только нет. Иностранные представители лезть в ДРА боятся, действуют с территории соседей. Интересы там самые разные, от поставки оружия и до торговли наркотиков. Они также считают, что война слишком затянулась и эскалация может привести к неожиданным последствиям. А этого не хотел никто, ни США, ни Союз.

Игнатьев и Иванов, оставив все лишнее и взяв только автоматы, отправились вместе с бородатым торговцем в Карат Чан. Я и Самарин с биноклями в руках, замаскировавшись на склоне гряды, остались наблюдать за общей обстановкой, остальные отдыхали в тени.

Примерно через десять минут наша троица спустилась, прошла вверх по дороге и без проблем миновала границу кишлака, где и растворилась среди зданий. Никто из охраны не обратил внимания — народу тут хватало. А еще потому, что разведчики ничем не отличались от других жителей. К тому же, наличие груженых ослов говорило само за себя.

Некоторое время было тихо. Ничего не происходило. Я даже заскучал.

— Макс, гляди! На одиннадцать часов! — вдруг оживился Димка Самарин, разглядев что-то среди многочисленных строений кишлака.

Я тут же приложился к биноклю, глядя в указанном направлении. Некоторое время не мог понять, на что он пытается обратить мое внимание.

— Ну и что? — спросил я.

— Видишь группу духов, слева от тех камней, что рядом со входом в лагерь? Те, что закутаны в тряпки, с головы до ног.

— Ну?

— А теперь левее возьми. Куски глины видишь? Еще левее смотри!

Я увидел то, на что показывал Самарин. Там были пленные советские солдаты. Одетые в рваные лохмотья, они что-то копали, носили ведра. Я насчитал четверых. У них были и надсмотрщики — все бородатые, с автоматами.

— Понял, о чем я?

— Понял! — кивнул я. — Но мы здесь не для этого. У нас приказ. Мы не можем бросаться сломя голову, чтобы вытаскивать оттуда своих. До этого мы действовали без плана, импровизировали прямо на ходу.

— Да знаю я… — согласился Самарин. — Им даже помочь некому! Командование наше и не знает, что они тут. Никто их отсюда не вытащит, никто не придет на помощь. Как думаешь, что они там строят?

— Укрепления, стены. Может, сараи. Какая разница?

Время потихоньку шло, а Кэпа и Урду все не было. Еще десять минут и обозначенное командиром время закончится. Нужно думать, что предпринять.

Вообще, если подумать, на связного у нас не было ничего. Только имя Ахмед и все. Этот Абдул мог завести наших куда угодно, довести не туда, куда нужно, а прямо в логово врага. Мы не знали об Ахмеде ничего, не было фотографии. Только условный пароль и отзыв.

Место у нас было достаточно хорошее, отделенное от плато завалом из камней и зарослями колючего кустарника. Сверху нас накрывали какие-то деревья, с мелкими серо-зелеными колючками и такими же листьями. Разглядеть нас ни с дороги, ни с самого кишлака нельзя — разве только случайно.

Я уже собирался поднимать остальных, как вдруг со стороны дороги послышались голоса, крики. Громкий шум. Мы с Самариным затаились, подкрались и засели между камней. Вниз по дороге, спускался большой отряд хорошо вооруженных душманов. Даже навскидку их было никак не меньше тридцати человек. Черт возьми, это случайно не те, что атаковали нашу колонну и унесли «Закат»?

У них были пулеметы, винтовки, ручные гранатометы. Шли пешком, все тащили нас себе. Как выглядит упакованная шифровальная аппаратура, я знал хорошо, однако ничего похожего на нее у них не было. Кто бы это ни были, они представляли собой достаточно серьезную силу. Судя по всему, они направлялись прямиком в Карат Чан.

— Это еще кто такие? — спросил Димка, глядя, как они вытянулись неровной цепью и идут один, за другим.

— Понятия не имею, но скорее всего это не наши клиенты! Слишком их много, да и идут они как-то налегке.

— Черт возьми! — спустя несколько секунд выдохнул Димка. — Макс! Кэп и Урду только что покинули кишлак, они же идут навстречу друг к другу. Дорога вся, как на ладони!

Я молча с ним согласился. Все верно, горная дорога узкая, разминуться точно не получится. Нужно как-то предупредить наших. Вся группа уже была на ногах — поднятый духами шум не услышал бы только мертвый. Они совершенно не опасались, что где-то тут, прямо под носом находится советские разведчики.

— Макс, что будем делать? — спросил Герц.

Но я его не услышал, потому что в самом конце этой колонны увидел того, кого живым видел лишь несколько месяцев назад. Там, со связанными руками и ногами, то и дело спотыкаясь, шел человек в рваных обносках. И что-то мне в нем показалось очень знакомым. За ним шло еще двое, ничем не отличаясь от первого — те же лохмотья, без оружия, даже без нормальной обуви.

В какой-то момент он повернул голову и я замер от неожиданности. Это был прапорщик Лось…

Глава 24

Тихо и осторожно

Я не поверил своим глазам — это действительно был он!

Старшина роты, прапорщик Лось сильно похудел и выглядел изможденным.

Да и не удивительно, ведь прошло уже больше чем полгода, как он попал в плен к духам. Ранее, еще до того злополучного патрулирования, весу в нем было килограмм под сто десять с лишним, это был здоровый мужик, который мог трубу руками согнуть. А теперь него было жалко смотреть — если килограмм семьдесят пять будет и то хорошо. От военной формы остались лишь рваные лохмотья.

— Макс, ты это видишь⁈ — позади меня раздался тихий голос Самарина.

— Вижу! — согласился я. При этом в голове уже начал закручиваться сложный аналитический процесс. Как, черт возьми, вытащить старшину из душманского плена, учитывая сложившуюся обстановку и условия? Да никак!

И честно говоря, на данном этапе, это действительно было из разряда фантастики. Мы на крайне важном боевом задании, о спасении пленников можно даже и не заикаться. Если нас раскроют раньше времени, то все… А этого допустить никак нельзя!

— Зараза… — пробормотал напарник. Видимо, Димка подумал о том же. — Я не понимаю, как он тут оказался? До тех мест, где он попал в плен, больше полутора тысяч километров! Это же другой конец Афгана, чуть ли не на границе с Ираном!

— Это уже неважно! — так же тихо ответил я. — Главное, он жив. Но в любом случае, сейчас, мы ни ему, ни другим пленным солдатам помочь никак не сможем.

— Я понимаю, но так же тоже нельзя! Взгляни на него!

Старшина уже скрылся из виду — тяжело перебирая заплетающимися ногами, он просто брел туда, куда вели. Такого как он не могли сломать, просто не могли.

— Исключено! — ответил я, хотя ненавидел себя за то, что мне пришлось так поступить. — Доложим командиру, а там пусть он принимает решение!

Тем временем отряд душманов и пленных в полном составе прошел мимо и направился вниз по дороге. Всего я насчитал пятерых пленников, все они были связаны друг с другом одной веревкой. Конвоиры, с ног до головы затянутые в тряпки, то и дело подгоняли их ударами, либо тычками стволов автоматов в спину… И смеялись. Весело им было, тварям…

С этой позиции предупредить Кэпа и Урду мы не могли, впрочем, они и сами догадаются, услышав шум — благо вся эта толпа даже не задумывалась о том, чтобы вести себя тише. Очевидно, они были уверены, что поблизости советских войск нет и не будет. Ведь это территория Пакистана, а между ним и СССР отношения были не очень хорошими. Чтобы не провоцировать международный конфликт, Союз через границу не лез, лишь в исключительных случаях действуя малыми группами.

Вновь стало тихо, лишь шумел ветер. К счастью, примерно минут через десять, оба разведчика вместе с торговцем Абдулом вернулись обратно. Теперь приходилось таскать его за собой, как балласт. Не было к нему доверия.

— Громов, что тут у вас? — сразу же спросил Кэ, едва группа воссоединилась. — Откуда взялись те черти, что отправились в Карат Чан? Мы едва успели скрыться, среагировали только на шум.

— Не могу знать, Кэп! Они просто спустились по дороге. С ними были пленные.

— Мы видели! — кивнул Урду. — Но что-то не похожи они на тех, кто унес наш «Закат». Скорее, это какой-то местный отряд.

— Спроси у Абдуллы, это люди Теймураза?

Торговец выслушал Иванова, но внятного ответа не дал.

Продолжив наблюдение, мы дождались, как вся эта толпа духов прошла через границы кишлака, двинулась дальше и скрылась за каменными стенами лагеря. Пленных увели туда же.

— Странно! Зачем пленных повели в лагерь? — спросил Самарин, продолжая наблюдать за объектом.

— Кэп, что стало известно? — обратился я к командиру группы. — Нашли связного?

— Нашли, но легче от этого не стало. Этот Ахмед не связной, а одно название. Ничего существенного он не сказал! — помрачнел капитан. — Удалось узнать лишь, что последние две недели здесь наблюдается повышенная активность, постоянно приходят новые люди из разных районов. С оружием. Количество моджахедов всего за два месяца возросло втрое, как будто в скором времени здесь что-то произойдет. Ахмед дал понять, что американцы здесь были и раньше, но сейчас помимо них появились и другие. И еще они ждут кого-то важного.

— Планируют какое-то нападение⁈ — предположил я. — А через этого Ахмеда есть связь с нашим командованием?

— Пока нет. Не получилось. Телефонов в кишлаке всего три, ни один не работает.

Мы переглянулись. Однозначно, это неспроста.

— Ну и что будем делать? — спросил Шут. — Пока что оперативных данных у нас никаких, встреча со связным ничего не дала.

Повисла тишина, потому что все думали об одном и том же. И верно, пока что мы не знали ничего.

— Так, ну смотрите… — начал я, анализируя то немногое, что нам было известно. — Пока что у нас нет никакой информации о том, что и кто находится внутри этого лагеря, есть ли там наша шифровальная аппаратура и те, кто ее сюда принес. Будет ли какая-то сделка, когда и с кем… Но зато уже понятно, что здесь что-то назревает. В любом случае, об этом тоже нужно будет доложить командованию. Короче, Кэп, предлагаю аккуратно проникнуть внутрь и посмотреть!

Корнеев довольно потер руки.

— Мне это нравится! — усмехнулся он, затем добавил. — Только как ты собираешься это сделать? Там все кишит духами!

— Есть одна идея, правда, она так себе… — начал я, но не договорил.

— Гром, у тебя всегда идеи так себе, но потом выясняется, что только так и можно было! — хмыкнул Иванов. — Говори уже!

— Пока вас не было, я в бинокль подробно рассмотрел окраины кишлака. Вон там слева, есть большой загон для баранов и овец. Сейчас животных там немного, но картина вполне может измениться. Смотрите, край загона частично примыкает к одной из стен лагеря! Перемахнуть через стену несложно. Животные, скорее всего, будут еще. Сейчас они могут быть на ближайших пастбищах и их пригонят только вечером. Не знаю, пастухом никогда не был, в этом деле я не разбираюсь. Но, если попробовать пройти через загон, мы смешаемся с баранами, а там и в лагерь проникнуть не проблема.

— Хм… А дальше?

— А дальше по обстоятельствам! — пожал я плечами. — Первый раз, что ли?

Снова повисла пауза. Однако, других вариантов пока не было.

— Ну, допустим, — чуть усмехнулся Герц. — Как ты хочешь добраться до загона? Там охрана бродит. Вокруг пустырь, все просматривается. Будет странно, если группа духов зачем-то полезет в загон…

— Видите вон ту дорогу, что проходит рядом с северо-западной частью кишлака? — я указал на грунтовую дорогу, что вела куда-то в горы и проходила в непосредственной близости. — По ней наверняка должен ходить какой-то транспорт. Нужно только дождаться, когда что-то направится в ту сторону, а дальше дело техники.

— Для убедительности, можно на себя овечью шкуру натянуть! — зачем-то добавил Шут. — Бэ-э-э!

Кэп наградил его хмурым взглядом. Бородатый торгаш тоже посмотрел на разведчика с изумлением. По-русски он не понимал ни слова, а вот бараний, судя по всему, был ему знаком.

Урду что-то спросил у Абдулы и тот принялся много говорить и активно жестикулировать.

— Чего он хочет? — насторожился Кэп.

— Я спросил, кто ездит по этой дороге и он ответил, что с Афганистана и обратно, по этой дороге возят разный груз. Но груз могут и проверить, поэтому идея плохая.

— Спроси, а скот тут случайно не возят? — предположил я, глядя на загон.

Ответил бородач не сразу — наверное, вспоминал, какой сегодня день недели.

— Говорит, возят. Вроде бы, каждую пятницу.

— А сегодня у нас что?

— Так это самое… Как раз пятница! — первым вспомнил Смирнов. — Получается, если Абдула не ошибся, то сегодня ближе к вечеру мимо нас будут перевозить какой-то скот? На чем, на грузовике?

— Угу… А нам остается лишь как-то забраться в грузовик, чтобы вместе с баранами доехать до кишлака, а там как-то незаметно выбраться наружу и попасть в загон?

— На ходу не получится! — произнес Кэп. — Это нужно делать только тогда, когда машина будет стоять на месте. Но в целом идея мне нравится, однако нужно будет все рассчитать.

— Тогда предлагаю вернуться на пропускной пункт, что на границе. Тут подняться выше по дороге, пройти пять километров. Пока машина будет стоять перед шлагбаумом на проверке, водитель будет отвлекать все внимание на себя. Проверка документов, самого водителя.

— Какая проверка документов⁈ Ты этих пограничников видел? — рассмеялся Корнеев. — Это же не Союз! А от границы здесь одно название! Они тут друг друга все знают.

— Так, ладно… — продолжил Кэп. — Громов предложил неплохую идею, на ней и остановимся. Если все получиться, а мы сможем попасть в лагерь, многое станет понятно. Заодно и на американцев посмотрим!

— Кстати, я никогда их не видел! — произнес Самарин. — Кэп, разреши я пойду?

— Нет, ты слишком крупный! — покачал головой Игнатьев. — Тут нужен кто поменьше!

— Кэп, инициатива, что делает с инициатором? — улыбнулся я. — Правильно! Моя идея, мне и идти. Но нужен еще кто-нибудь, на подхват.

Конечно же, готовы были идти все, без исключения. Однако Кэп определил, что пойду я и Корнеев. Мы с Пашей хорошо действовали в тандеме, было опробовано не раз.

По итогу, сам командир, Хорев и Смирнов остались на наблюдательном посту. Торговец Абдула с ними — он теперь стал ненужным балластом, да только деть его было просто некуда. Отпустить? Возможно, но не было никакой гарантии, что тот не побежит рассказывать все своим афганским собратьям. Приходилось делить группу и перестраховываться. Впрочем, это нормально.

Не было никакой необходимости отправляться всей группе, это нерационально. Достаточно и двоих. В общем, оставили мы с Корнеевым почти все наше имущество, с собой прихватили только пистолеты, запасные магазины для Стечкина и ножи. Шут прихватил одну МОН-50, на всякий случай. Благо, под свободную афганскую одежду можно было надеть подсумок, где с легкостью помещалась одна мина. Пришлось ее плотно зафиксировать, чтобы не болталась.

Самарин, Герц и Урду сопроводили нас к границе, где тоже заняли отдельную наблюдательную позицию. Если что-то пойдет не так, они помогут прицельным огнем. Впрочем, три то ли пакистанских, то ли афганских пограничника, это ерунда — спецназу ГРУ совершенно не противники. К тому же фактор неожиданности на нашей стороне.

Одинокий пограничник как раз лениво бродил туда-сюда, пиная камешки и изредка переговариваясь с другими товарищами. Правда, после нескольких минут наблюдения, оказалось, что их не трое, а пятеро — еще двое сидели внутри здания, поэтому мы их не заметили.

Обойдя пост по безопасной дуге, мы с Корнеевым приблизились к дороге. Заняли неплохую позицию за кустарниками. Теперь, если появится интересующий нас транспорт, обойти его и перелезть через борт будет не сложно. Главное, чтобы не было никаких препятствий. Ну и неожиданных пассажиров с автоматами.

Ждать пришлось довольно долго, почти четыре часа. Лежать под палящим солнцем было очень жарко, а свои фляги с водой мы оставили на наблюдательной позиции. Впрочем, подавлять жажду было не так уж и сложно — на учениях это было обычное дело. Тяжко, жарко, но вполне себе терпимо. Вскоре слева послышался гул — приближался какой-то транспорт. Судя по громыханию, это было что-то большое.

— Паша, работаем! — я ткнул напарника в бок.

— Принял! — кивнул тот, доставая Стечкина.

Натянув на лица платки, мы подобрались к дороге еще чуть ближе, распластались за камнями. Мимо нас проехал старый грузовик с открытым кузовом — марка была неизвестной, явно не советского производства. Из кузова слышалось блеяние, да и запах был соответствующий — хороший знак. Абдула не обманул, тут реально возили скот.

Значительно снизив скорость, грузовик остановился перед шлагбаумом. За первым грузовиком показался второй, тоже не советского производства. Он точно так же, как первый, дал по тормозам.

В воздух взметнулись клубы дорожной пыли — ее тут было полно.

Это оказалось нам на руку — отличная естественная маскировка для того, чтобы воспользоваться ей и прошмыгнуть внутрь.

Так мы и сделали. Сначала Паша, а потом и я забрались внутрь, просто подтянувшись на руках и перевалившись через металлический борт. Внутри были только овцы и бараны, которые никак не отреагировали на наше появление.

— До конца лезем! — произнес я, глядя на ближайшего барана. — В самый конец, туда точно никто не полезет проверять.

— Добро! — отозвался Шут.

Ползти пришлось по старому дощатому полу, который был смачно измазан экскрементами парнокопытных пассажиров. Вонища, конечно, была еще та. Ради чего не пойдешь, когда ситуация того требует?

Пока мы пробирались, те блеяли, топтались, толкались. Нужно было их расталкивать в стороны, что получалось не всегда. Один, особо упрямый, даже попробовал боднуть Пашу рогами, но тот хорошенько двинул барана кулаком в бок. Тот как-то сразу понял, что выяснить отношения с двуногими, которые почему-то решили стать четвероногими, больше не стоит. Добравшись до противоположного борта, мы замерли. Оружие на всякий случай держали наготове.

Снаружи слышались голоса. Смех.

Лязг металла, грохот. Блеяние.

Спустя минуту, хлопнула дверь. Взревел двигатель — судя по всему, первую машину проверили и пропустили дальше через шлагбаум. На все ушло минуты три-четыре, не больше. Теперь была наша очередь.

Снаружи снова раздались голоса. Чей-то возглас. Хлопанье дверей — судя по всему, в кабине было двое. Некоторое время, кроме блеяния не было слышно ничего. Затем лязгнул металл открываемого борта. Машина вздрогнула.

Сбившиеся в кучу бараны и овцы надежно скрывали нас от посторонних глаз. Зато сами мы частично видели тех, кто интересовался условиями содержания парнокопытных конкретно в этой машине. Видимо, возить животных тут было нормой…

Пограничники заглянули внутрь, убедились, что груз исключительно живой. Были ли на него документы сказать сложно, но видимо бойцов все устроило и они быстро потеряли к машине интерес. Борт закрыли обратно.

Вскоре, водитель вернулся в кабину, завел двигатель и мы двинулись дальше. Первая часть моего наспех составленного плана прошла хорошо. Вот если бы еще не отвратительный запах…

— Вот поэтому я и не колхозник! — хмыкнул Паша, глядя на следы жизнедеятельности животных. — Я животных только кушать люблю, а не выращивать!

Примерно минут десять мы ехали не спеша, потом видимо грузовики покатились со склона, направляясь к Карат Чану. А после все-таки сбавили ход — наверняка и тут имелась какая-то проверка.

Мы с Пашей подобрались к краю — благо мелких дырок и щелей в кузове было предостаточно. Общий смысл был ясен — мы остановились в непосредственной близости от самого кишлака. До того самого загона, где уже имелись овцы, было рукой подать, но выбраться из кузова незамеченными было сложно…

Я спешно соображал, как нам это сделать изнутри, но тут Корнеев меня опередил.

— Макс, гляди! — тот показал на засов, который почему-то открывался изнутри. Один был сломан, второй держался на куске ржавой проволоки. — Если ее открутить и вытащить засов, борт сам рухнет. Овцы начнут выскакивать, а там и мы. Под машиной и в кусты.

Идея была хорошая, попробуй там что-нибудь разбери.

Не долго думая, подобрав подходящий момент, Шут отломал кусок проволоки, несколькими вращательными движениями выдернул засов, подергал борт. То же самое я проделал с другой стороны.

Так как наша машина стояла не ровно на дороге, а ближе к левой части обочины, то у нас было некоторое преимущество. К тому же, нас ещё и кабина частично скрывала от посторонних глаз. Наши усилия довольно быстро привели к тому, что вся левая часть борта с грохотом рухнула вниз. Перепугавшиеся бараны и овцы шарахнулись сначала в одну сторону, потом в другую. Один из них не удержался и полетел вниз, потом другой. Грузовик был не высокий, кузов размещался примерно на уровне груди среднего человека.

Задние бараны напирали на передних, поэтому уже через несколько секунд все это кудрявое войско начало бодро спрыгивать вниз. Получалось у них это одновременно смешно и грациозно.

Выгрузка прошла очень быстро. И мы не исключение — пока шум да гам, мы скатились вниз и на карачках заползли за камни, быстро слившись с естественным природным фоном. Для полного успеха еще бы грязью измазаться, но ее не было. Впрочем, мы и так были чуть ли не по уши в овечьем дерьме.

Душманы и крестьяне принялись ловить баранов, ни у кого даже мысли не возникло, что все это произошло не случайно. Через минут десять все закончилось — баранов вернули на место и повезли дальше. А мы, тем временем, закосив под душманов, тихонько отошли в сторону, вновь оказавшись среди овец, только уже тех, что были в загоне.

Ползком добрались до стены, пролезли мимо руин, отыскали там широкую щель. Через нее стало видно, что именно из себя представляет этот скрытый за стенами лагерь.

— Вот черт! — процедил Корнеев, тихо присвистнув. — И впрямь, американцы! А что это за машина такая?

* * *

Уважаемые читатели! Мне нужно время подготовить старт для пятой книги и привести черновики в порядок, поэтому следующая глава будет в воскресенье) Не забудьте подписаться на страницу автора, а то пропустите продолжение! Всем спасибо!)

Глава 25

Тонкий момент

— Даже не знаю, что это такое! — ответил я, разглядывая стоящий метрах в двадцати от стены транспорт светло-коричневого цвета. — Похоже на бронеавтомобиль. Но, какой-то он… Старый!

— Угу. Судя по флагу, американский! — предположил Шут. — Как они его сюда пригнали?

— Ну не морем же, и не воздухом. Тут же дорог полно. Заключили с правительством Пакистана договор, получили разрешение находиться тут на постоянной основе, ну вроде как у нас военные советники. Все как всегда, взаимовыгодное сотрудничество.

— Чего они вообще тут забыли?

— А во Вьетнаме⁈ Они же как мухи на говно слетаются!

И вообще, давно замечено, где Америка, там неспокойно. Только почему-то этого никто не замечает! — добавил Шут, чем попал в точку. Очень хорошо попал, а чем дальше, тем таких случаев будет больше. Особенно в двадцать первом веке. Впрочем, как я уже говорил, в политике не разбираюсь. Говорю то, что вижу и слышу. Хотя, какая разница? Продолжать этот разговор мы не стали. А что касалось бронеавтомобиля, то скорее всего, стоял он тут, чтобы в случае возникновения опасной ситуации, пиндосы могли бы прыгнуть на колеса и сбежать.

Осматривая дальнюю часть лагеря, в большом сарае с открытыми воротами, я заметил хорошо знакомый мне знакомый нос бронетранспортера. Вот только расцветка у него была какая-то странная.

— Смотри, откуда у них БТР-70? — заметил Шут, глядя в ту же сторону. — Неужели подбитый откуда-то притащили и пытались починить?

Как раз в этот момент кто-то со скрипом приоткрыл и вторую половину ворот. Теперь стало видно, что это не стандартный БТР-70, а его ближайший сородич, только уже не советского производства. Был у Союза такой момент, продавать некоторые свои военные разработки куда попало. С правом на производство. В Китай, в том числе.

— Это не наша «семидесятка»! Кажется, это Румынский ТАБ-77! — догадался я, опознав транспорт. — Практически то же самое, но с небольшими отличиями. Движок другой, вооружение, рация… Ну и камуфляж ему тоже поменяли.

— Сдался он им⁈ Чтобы душманы на бронетранспортерах разъезжали, это даже не смешно. Им только на ослах и верблюдах по кишлаку ездить. Может, его на металлолом притащили? — фыркнул Корнеев. — Гляди, грязный весь. Левое переднее колесо отсутствует. Явно, давно не используется. Скорее всего, машина даже и не на ходу.

— Похоже на то, — согласился я. — Наверное, пакистанцы просто перекупили у румын и духам продали! А те до ума довести не смогли. Вот он и стоит, ржавеет!

Я давно заметил, что у некоторых народностей Средней Азии, особенно у сирийцев и курдов, как-то не очень с руками. Помню, как во время очередной командировки в САР, наше Министерство обороны передало правительственным войскам ЗРК комплекс «Панцирь С-1», так они ему рога быстро свернули. Потом полгода пытались починить с помощью молотка и топора, но это дело у них естественно ни к чему не привело. В итоге с комплекса просто сняли все вооружение и бросили, предварительно накрыв маскировочной сеткой. Там он полгода и ржавел, никому не нужный. А потом, видимо кому-то все-таки попался на глаза, потому что в него дрон прилетел. Ну и все, так Панцирь и закончил свой короткий и бесславный боевой путь.

То же самое касалось авиационной техники, переданной союзникам. Вон, под Квайресом целые поля из ржавых остовов самолетов, старых вертолетов, грузовых машин. Самостоятельно чинить и обслуживать технику они не могли.

— Похоже на то! — кивнул я.

Помимо этих двух единиц военной техники, среди зданий угадывались и просто грузовики, старые пикапы с открытым кузовом. В тридцати метрах от нас, группа душманов из десяти человек разгружала сильно потрепанный ГАЗ-51, деревянный кузов которого был заставлен ящиками. Судя по всему, с оружием и боеприпасами, не советского производства. Очевидно, что тут действительно идет подготовка к чему-то серьезному. Ахмед был прав.

Вообще, оставшиеся от когда-то стоящей здесь крепости руины, были в достаточно неплохом состоянии. Не удивительно, что кому-то пришло в голову разбить среди них полноценный лагерь.

С востока и юго-востока были сплошные отвесные скалы, северо-восточнее шли крупные обломки, наваленные друг на друга. С запада было хуже всего, но там сразу начиналась крутая скала. А вот с севера, где и были достаточно большие деревянные ворота, все выглядело более-менее прилично. Часть стены, как раз со стороны загона с баранами, была самым слабым местом, но там построили две деревянные вышки, которые сейчас были пусты. Фрагменты здесь были навалены друг на друга — становилось ясно, что их намеренно двигали и перекладывали с помощью тяжелой техники, чтобы получилось подобие стены. Кривой и косой, но все-таки. А дыры были заделаны камнями и замазаны глиной. Благо ее в этих краях, как и в самом Афганистане, было очень много.

Пробраться внутрь было не очень сложно, но требовалось подгадать момент — чтобы никому случайно не попасться на глаза. Душманов внутри лагеря полно, даже не сосчитать толком. Плюс в том, что тут никто не ждет того, что планируется какое-то проникновение.

Вся территория защищенного лагеря представляла собой глубокое ущелье, уходящее в горы, а почти вся внутренняя территория была застроена небольшими глиняными и каменными постройками, точно такими же, как и в самом кишлаке. И стройка еще шла — всю дальнюю часть лагеря продолжали застраивать. А строили их естественно советские военнопленные, которых держали тут незаконно. По сути, они были рабами.

— Макс, смотри, сколько пленных! — заметил Корнеев, разглядев наших.

И верно, их действительно было много, человек пятнадцать точно. Все они выглядели примерно одинаково — грязные, загоревшие, исхудавшие. Все в жалких рваных лохмотьях, заросшие, небритые… Очевидно, что и кормили их тоже не часто, еды хватало только для того, чтобы не умереть с голоду, ну и хоть как-то осуществлять нехитрую работу — носить камни и месить бетон с глиной.

Я молча смотрел на них и понимал, что нужно что-то делать. Парни тут все погибнут — наше командование и понятия не имеет, что здесь столько пленных. Их и не должно тут быть, но реальность такова… А даже если бы и знало, ничего бы не сделало. Пакистан практически не вел диалогов с Советским Союзом. Никто нашим бойцам тут не поможет, а сами они уже не в состоянии это сделать. Наверняка уже были попытки побега, которые закончились неудачно. Это сильный угнетающий фактор, при котором человек перестает быть собой, опускаются руки. Надежды нет, с каждым днем запал все меньше. И помощи ждать просто неоткуда. Боевой дух крайне низок — я сам видел, как люди медленно превращаются в животных.

На душе было паршиво — ведь мы тут не для того, чтобы спасать военнопленных. Но с другой стороны, знать, что была возможность спасти своих боевых товарищей, но не сделать этого… Да меня потом собственная совесть загрызет! Будет нарывать, как заноза в пальце!

Ну нет, я так не могу! Но как же им помочь?

Не секрет, что советская армия не могла напрямую устраивать вооруженные конфликты на территории чужой страны, без объявления войны. Спецназу и разведке категорически запрещалось устраивать шумиху — запрет был на самом высшем уровне. Но вот если вооруженный мятеж поднимут сами военнопленные, что-нибудь взорвут или расстреляют своих же надзирателей, это совсем другое дело.

Вот только судя по внешнему виду наших парней, их боевой дух действительно был практически задушен, да и чего греха таить, сами они физически и морально сильно истощены. Чтобы поднимать серьезный мятеж против душманов в их собственном укрепленном лагере и пробиваться через тех, кто неделями заставлял их голодать и работать с утра до вечера, нужна серьезная решимость. А им ее подкрепить уже просто нечем, так как изо дня в день, все становится только хуже, надежда и решимость угасают.

К тому же, это простые солдаты первого года службы, их навыки владения оружием и физические возможности оставляют желать лучшего. Они ослабли, держатся на честном слове… А если были неудачные попытки побега, смерть товарищей заметно охладила их пыл.

Конечно, мы могли бы попробовать им помочь, но Кэп такого не одобрит. И своего согласия на такую рискованную авантюру однозначно не даст. Гарантированно. Да и времени на это у нас совершенно нет. Конечно же, я постараюсь сделать все возможное, чтобы вытащить парней и нашего старшину, но только после того, как мы выполним основное задание. А там глядишь, случится какое-нибудь чудо…

— Паша, слушай… — тихо позвал я Корнеева, напряженно глядя на то, как пленники носят камни. Одновременно я пытался разглядеть среди них Лося и других знакомых, но их там просто не оказалось. — Пленных видишь?

— Ну?

— Мы же не бросим их тут?

— С ума сошел⁈ — возмутился Корнеев, но как-то не очень уверенно. Затем добавил. — Я-то и сам готов, но ты ж понимаешь, что здесь начнется, если мы открыто влезем⁈ Их перебьют, как куропаток. Кэп не разрешит. Как ты хочешь им помочь?

— Ну… Есть одна идея, — медленно произнес я, продолжая осматривать пространство впереди и подмечать детали. — Но сначала нужно хорошо осмотреться в лагере. Побродим, послушаем. Разберемся, что тут и где. А потом уже и решим, что можно сделать. Вспомни, как мы когда-то точно так же на старика Иззатуллу пахали, в холодном зиндане сидели. И ведь получилось же!

— Помню… — пробурчал тот. — Только ты ситуации не сравнивай, там мы все сделали своими руками, никто со стороны не помогал. Это… Давай об этом позже поговорим, когда разведаем, что тут происходит?

— Добро! — кивнул я. — Ну что, пошли?

Корнеев слева, а я справа, тихо пролезли между широкими отверстиями у самых крупных фрагментов стены. Выбив ногами куски засохшей глины, которой были замазаны дыры, мы выбрались уже с той стороны. С этой стороны нас частично скрывала большая куча песка, штабель с досками. Левее россыпью валялись пустые ящики. Мы тут же приметили большой ящик, в котором ранее транспортировались ручные противотанковые гранатометы. Недолго думая, ухватили его и невозмутимо потащили его вдоль стены, придерживаясь наиболее безопасного маршрута.

Даже с первого взгляда было ясно, что душманов тут много. Очевидно, что они тут не просто так собрались. К счастью, на нас никто не обращал внимания, потому что, несмотря на испачканную в овечьих экскрементах одежду, мы ничем не выделялись из общей массы.

А тем временем вечерело, солнце уже близилось к закату. Еще часа полтора, может два и стемнеет. В темноте работать проще.

Но вместе с тем, такие перемещения уже могут вызвать некоторые подозрения. Нужно успеть управиться и вернуться к своим. Впрочем, можно и не возвращаться. Ведь мы заранее условились, что время нашего отсутствия может составлять и десять часов. К тому же, если вдруг случиться непредвиденная ситуация, Кэп и остальная группа точно услышат, ведь без боя никто сдаваться точно не будет.

Мы дошли до самого конца ущелья — по сути, оно представляло собой большой каменный мешок, утопленный в горы. Справа и слева на достаточно большую высоту нависали скалы — по ним вниз не спустишься, сразу заметят. Большая часть лагеря была превращена в казармы, гаражи и склады для оружия и боеприпасов. Имелась кустарно собранная полоса препятствий, но она была сильно укороченной. Была яма, турники. Даже отдельное стрельбище. Очевидно, что здесь готовили духов, но сравнительно небольшими подразделениями по десять, двадцать человек. Я видел инструкторов в военной форме неизвестного образца.

И, конечно же, здесь были американцы. Они забрали довольно большое двухэтажное строение, которое выглядело лучше, чем все остальные здания. На крышу была накинута большая маскировочная сеть песочного цвета, а на крыше торчала радиоантенна. Рядом стоял бронеавтомобиль.

— Гляди, у них тут радиостанция есть! — заметил Шут. — Если выясниться, что «Закат» здесь… Нам придется очень не просто!

— Согласен.

У самого входа в здание стоял вооруженный негр. Вернее, афроамериканец. Здоровый, широкоплечий. У стены стояла винтовка М-16, рюкзак. Рядом стул, на нем какая-то шкура, фляга на ремне. Сам боец в типичном американском камуфляже тех лет, на голове каска с болтающимися ремнями. В руке у пехотинца армии Соединенных Штатов была стеклянная бутылка, то ли Кока-колы, то ли пива. Я толком не разглядел. Это не солдат, это типичный раздолбай, клоун — культурист. Совсем оборзели, не служба, а пикник. Видно было, что стоит он там только потому, что его старший поставил. Наверное, для того, чтобы любопытные душманы не лезли в здание.

— Ты смотри, какой пост наблюдения организовали, а? — насмешливо фыркнул Паша. — Уровень, а⁈ Не то что мы, советские дикари!

Как раз в этот момент, из строения вышел еще один американец, поменьше размером, но судя по всему, старше званием. На этот раз боец был «белым». Они начали о чем-то беседовать.

Так как я был направляющим, то взял курс к ним так, чтобы не привлекать внимания, но находиться поблизости. Английский я знал хорошо, поэтому опустив ящик в трех метрах от американцев, распахнул его и присев, принялся слушать, что же такое они там обсуждают. Попутно делал вид, что выполняю какие-то работы.

Сначала они говорили обо всякой ерунде, потом начали обсуждать душманов, называя их грязными животными и то, какой у них образ жизни. Потом сменили тему и начали мечтать о скором возращении домой и барбекю.

Корнеев в это время раздобыл где-то молоток и методично стучал по ящику, имитируя ремонтно-восстановительные работы. Выглядело очень натурально, иногда на нас недовольно косились. Так как лица у нас были скрыты, как и у многих других, никакого внимания это не привлекало.

Меня уже посетила мысль о том, что все это ерунда и ничего полезного мы тут не услышим, но вдруг ситуация изменилась.

Афроамериканец громко зевнул, упомянул про время, а затем добавил что-то про второй лагерь, расположенный где-то западнее. Потом прозвучала фраза о каком-то новом грузе, который нужно сопроводить, потом о больших деньгах. Снова о душманах. Промелькнуло имя Теймураза.

Вот это уже было куда интереснее. Однако слышно было не все, мешал посторонний гул, стук молотка Паши. Поэтому всю полноту картины выстроить не получилось, и тем не менее, я услышал достаточно, чтобы понять — нужна еще информация. По-хорошему, пока еще есть время, требовалось выяснить все.

Скорее всего, здесь, на точке дислокации американцев, должно быть что-то вроде оперативного штаба, что прояснит все вопросы. А чтобы это выяснить, нужно проникнуть внутрь.

— Давай-ка отойдем! — произнес я так, чтобы услышал только Паша.

Тот коротко кивнул, зашвырнул молоток обратно в ящик, захлопнул крышку. Теперь мы поменялись ролями — он был спереди, а я сзади. Двинулись к той самой куче песка, откуда мы проникли на эту территорию.

— Паша, короче… У американцев неподалеку есть еще один лагерь. Или точка. Не совсем понял. Эти двое что-то говорили о каком-то грузе, деньгах.

— Думаешь, «Закат» здесь?

— Нет, скорее всего, нет. Наше командование могло просчитаться и на самом деле духи потащили шифровальную аппаратуру на пятую точку, туда, где о ней наша разведка вообще не узнает.

— Просто потому, что там никого нет?

— Именно!

— Твою мать… Это сильно осложняет выполнение задания. И как мы узнаем, где это место?

— Ну, скорее всего, у американцев в здании какой-то штаб! Я проберусь туда и все выясню!

При этих словах даже такой сорви-голова как Шут обалдел. Едва не подавился от моей наглости и дерзости.

Еще бы, мало того, что мы находились в логове зверя, так сейчас я хотел еще и засунуть в пасть этого зверя руку. Причем так, чтобы вытащить ее обратно целой и невредимой, с трофеем.

— Как? — просто спросил он.

— Нужен отвлекающий маневр! Можешь тут что-нибудь тут поджечь?

* * *

Четвертый том закончен, переходим на пятый сюда: https://author.today/reader/386314

И не забываем поддержать автора лайками) Спасибо)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сержант. Назад в СССР. Книга 4

Content

Сержант. Назад в СССР. Книга 4

Глава 1 Враг не дремлет

Глава 2 На новое место

Глава 3 Все в сборе

Глава 4 Понеслось

Глава 5 Скачки

Глава 6 Уже не учения

Глава 7 Небольшие неприятности

Глава 8 На морально-волевых

Глава 9 Крыса

Глава 10 Стенка на стенку

Глава 11 Простое задание

Глава 12 Никто не говорил, что будет просто

Глава 13 Поспешное отступление

Глава 14 Таджикский байкер

Глава 15 Сорви-голова

Глава 16 Финишная прямая

Глава 17 Награждение

Глава 18 Новые проблемы

Глава 19 Опасная ситуация

Глава 20 Контрмеры

Глава 21 Повышение ставок

Глава 22 Одна голова хорошо, а умная голова еще лучше

Глава 23 Наблюдатели

Глава 24 Тихо и осторожно

Глава 25 Тонкий момент

Nota bene