Алексей Аржанов

Осторожно! Психопат в клане! Том 1

Глава 1

Ножевое ранение в грудь. Я умер почти моментально. Но времени осознать произошедшее мне хватило. За считанные секунды в моей голове пролетели сотни мыслей. И о чём, спрашивается, я думал в этот момент?

«Зачем ходить на приём к психотерапевту с ножом?» — первое, что посетило мою голову.

Это ж надо — помереть от рук собственного пациента! А я ведь хотел помочь этому парню, но его поезд, похоже, уже уехал. Причём вместе с кукухой. Всю жизнь эта моя привычка — помогать людям — не приводила ни к чему хорошему.

Я упал на холодный кафель, попутно перевернув тумбочку с документами. Бумаги посыпались на меня, как снег, и побагровели, когда коснулись растекающейся по полу крови.

Моей крови.

Боли я совсем не чувствовал, как физической, так и душевной. В этой жизни мне всё равно перекрыли все дороги, поставили шах и мат. Может, оно и к лучшему, что этот засранец засадил мне нож под сердце?

Надеюсь, он сейчас убежит и, по крайней мере, не тронет мою медсестру Леночку. Леночка… Хотел бы я провести с ней ещё хотя бы одну ночь.

Я попытался сделать последний вдох, почувствовал жуткий холод и понял, что последний вдох уже был — больше не будет.

Эх, а всё-таки, оглядываясь назад — на свою жизнь, как же, твою мать, обидно — умирать. Эти тридцать пять лет я всё равно толком не жил.

Сознание погрузилось в густую непроглядную тьму.

* * *

— Подъём, недоумки! — проревел низкий мужской голос. — Жрать подано.

Вслед за этими словами раздался мощный удар по металлической двери.

Я подскочил и тут же ощутил сильнейшую слабость во всём теле. В только что открывшихся глазах кружил калейдоскоп образов, мешал осмотреть окружающий мир, как рой назойливых мух.

Аккуратно, Андрюха, аккуратно, так и сознание потерять недолго.

Я прикрыл веки и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. На этот раз дыхание меня не подвело. Погодите-ка, так я жив что ли? Интересно получается. Может, ранение было не таким уж и серьёзным?

Я вновь аккуратно приоткрыл глаза. Кислород насытил мозг и картинка, наконец, перестала кружить в ритме вальса. Я лежал на кушетке в белой комнате. Белёный потолок, обшитые войлоком мягкие стены…

Хорошее начало! Это не простая больничная палата — уж кому, как не мне, знать это. Либо воображение играет со мной злую шутку, либо я нахожусь в психиатрической палате для буйных больных.

— Я кому сказал?! Жопы подняли, недоумки! — повторил мужчина, вновь шарахнув по двери в одной из соседних палат. — Не всех чертей пересчитали? Потом посчитаете, никуда они от вас не денутся! А вот жрачку я унесу!

Судя по разговорам, по коридору явно не дежурная медсестра ходит.

Моё сердце ускорило свой ритм, гулко отдаваясь в висках. Может, я под наркозом после операции, и происходящее — простой приход? В таком случае остаётся только наслаждаться безумным «кино».

Так я думал до тех пор, пока не перевёл взгляд на своё тело.

Тонкая подранная белая туника, свободные штаны, в которых и очертаний ног не найти. Судя по картине, я потерял килограммов тридцать — не меньше. Эх, зря в спортзал ходил — всё коту под хвост.

Я привык ко всему в жизни относиться с юмором. Ножом пырнули? Не худшая смерть, вышло даже без мучений! Лежу сейчас где-нибудь в реанимации, накачанный наркотическим обезболом? Значит и не умер вовсе, и в подарок — вполне легальный приход! От жизни нужно ловить кайф в любые моменты. В любые.

— Эй, ты чё, проснулся что ли? — воскликнул мужчина по ту сторону двери. — Отвечай, если меня слышишь!

— Ну, допустим, слышу, — промолвил я, но вместо голоса вырвался слабый хрип.

— Вот те на! — удивился мой надсмотрщик. — А тебя хотели на убиение везти сегодня вечером.

— Что-то слишком уж много убиения за один день, — прокашлявшись ответил я, и попытался подняться с кушетки.

Голова кружилась, но свои движения я уже мог контролировать.

— Ещё и двигаться можешь! Ну дела! — не унимался смотритель.

Происходящее его, похоже, очень забавляло. Ну, в конце концов, он — плод моего сознания, а я без комедии — не я.

— Давай-ка проверим, — продолжил смотритель. — Может и крыша на место вернулась? Как тебя звать, дружище?

— Андрей я.

— Да ну? — переспросил он, бросив взор на дверь моей палаты. — А фамилия?

— Шнейдер. Андрей Алексеевич Шнейдер, — представился я.

Ответа не последовало. Вместо него меня наградили громким смехом, что прошёлся эхом по всем помещениям этой «воображаемой» лечебницы.

Почему-то именно в этот момент, я начал подозревать, что происходящее, может быть, и не связано с приходом от обезболивающих.

— Ну ты учудил! — с трудом, сквозь смех выдавил охранник. — Я уж было подумал, что черти тебе крышу залатали, но оно им нахрен не надо!

Охранник собрался уходить. Уж не знаю, почему в этой ситуации в моей голове вспыхнула именно эта мысль, но я её всё же выдал:

— Эй, подожди! А пожрать?!

— На том свете отожрёшься, Перекрёстов, — лениво бросил, удаляющийся охранник или санитар или хрен разбери кто-такой. — Тебя всё равно сегодня умертвят, независимо оттого, очнулся ты или нет.

Умертвят? Перекрёстов? Какой, к собачьей матери, Перекрёстов?

Я не дал нервам пуститься в пляс, и быстро взял в руки контроль над собой. Нет уж, Андрюх, не лыком ты шит, чтобы так просто потеряться в собственном рассудке. Психотерапевт ты, мать твою, или нет?!

Я принялся внимательно осматривать своё тело. Лишь тогда я понял, что не просто схуднул — я вообще не в своём теле. Руки, ноги, возраст организма — да всё не моё! Даже шрам от аппендэктомии куда-то делся. Да хрен бы с ним со шрамом, раны от ножа нет. Куда делась? Черти стащили?

О-о-о, Андрей Алексеевич, дела плохи. Вариантов всего два. Либо ты сам сошёл с ума к чёртовой матери, либо…

Второй вариант будет означать то же самое. Не мог я попасть в другое тело, это равноценно уехавшей крыше.

— Эй, парень! — прервал мои размышления голос из соседней камеры. — Тоже покушать не дали?

Бородатый мужик смотрел на меня через узенькое окошко своей камеры. Его глаза нездорово блестели. Моего опыта с лихвой хватало, чтобы сразу понять, что рассудка в его взгляде куда меньше, чем может показаться.

— Обделили, — коротко ответил я. — Говорят, умирать уже пора — еда не положена. А тебе почему не дали?

— А я всю прошлую неделю Петруху кормил, — объяснил безумец. — Предупреждали ведь, что перестанут мне еду давать, если я буду ей делиться, но я не слушал…

— Какого Петруху?

— Как «какого»? — искренне удивился мужичок. — Первого! Романова Петруху, не знаешь, что ли, такого?

Ясненько.

— Знаю-знаю, друг, я бы на твоём месте тоже его голодным не оставил, — подыграл ему я. — Тут дело такое: я сам от голода соображаю плохо. Не подскажешь, где мы сейчас находимся?

Глухое дело — вытягивать информацию из психа, но в моём положении других вариантов нет.

— В лечебнице мы с тобой. В психиатрической. Да не в самой хорошей, скажем так, — достаточно адекватно сообщил мой сосед.

— В каком смысле — не в самой хорошей?

— Ну… В ней есть два больших минуса, — мужчина принялся загибать пальцы. — Первый — она незаконная, и с пациентами здесь происходит всякое. Умертвление, например.

— Прикольно, — не без доли иронии усмехнулся я. — А второй минус?

— Они не верят в Петруху.

— Резонно, — согласился я.

На двери моего соседа висела табличка с его фамилией, именем, отчеством, датой рождения и диагнозом.

Шизофрения, значит, Стёпка? Как бы и у меня на двери такой пометки не оказалось.

— Степан, вопрос к тебе есть ещё один, — говорю я.

— Откуда ты знаешь, как меня звать?! — соседа аж всколыхнуло.

— Мне Петруха рассказал, — успокоил его я. — Скажи, что у меня на двери написано? Сможешь прочитать?

Степан прищурил глаза и принялся читать по слогам:

— Пе-ре-крё-стов А-ле-ксан-др-др-др-др… — затрещал он, как трактор.

— Дальше, Стёп, дальше!

— … А-на-толь-е-вич. Родился ты двенадцатого ноября в две тысячи четвёртом году. Так… Ши-зо-фре…

— Можешь дальше не продолжать, — прервал соседа я. — Спасибо, Стёп.

«Перекрёстов Александр Анатольевич. 12.11.2004. Шизофрения»

Зашибись. Меня ножом точно в грудь пырнули?

Я уселся на мягкий пол и погрузился в свои мысли, как водолаз в Марианскую впадину. Главное — не забыть вовремя всплыть. Прежде, чем что-то решать, я принялся копаться в себе.

Жизнь свою до этого момента я помню на зубок. Родился, подрос, отучился; там, где родился, не пригодился, и переехал в Санкт-Петербург. Строил большие и амбициозные планы, мечтал работать в престижной клинике психотерапевтом, но один нехороший и влиятельный товарищ оказался недоволен моим своенравным характером и перекрыл мне доступ ко всем клиникам города и страны.

Но я ж, зараза, настырный! Открыл свою частную клинику и помогал народу, как мог, пока реальный псих не всадил мне нож промеж рёбер. Так и ушёл я, не оставив за собой ни семьи, ни друзей. Не успел завести ни тех, ни других из-за того, что потратил всё своё время на продвижение к цели. Кто ж знал, что всё так закончится? Не получил в итоге вообще нихрена в своей жизни.

Да… А если подумать, жизнь у меня была не такой уж и классной, как я думал. Странно, почему человек осознаёт такие простые вещи, когда уже слишком поздно?

Или, как раз наоборот, осознать это — сейчас самое время?

Копания в себе привели меня к неожиданной находке. Я ощутил где-то в глубинах своего сознания нечто новое. Будто… Горящее ядро, к которому я могу прикоснуться, не протягивая рук.

Ну что ж, если уж меня окрестили шизофреником — чего б не рискнуть?

Я мысленно коснулся пульсирующего ядра. На «ощупь» оно напоминало маленькое солнце.

— Какого… — я выругался, вложив в мат всю свою фантазию.

Меня передёрнуло от разряда энергии, заполнившей тело. Я схватился за голову и завалился на бок, начав кататься по палате.

Прикосновение к таинственному ядру открыло мне то, чего я и не думал искать.

Воспоминания человека, который был ранее в этом теле.

Обрывочные, единичные, но из них я получил массу информации.

Сейчас 2024-ый год; мне двадцать лет; я живу в Российской Империи, в Санкт-Петербурге; мою семью истребили в войне кланов, а меня использовали для… открытия ветки магии, которая ранее была закрыта.

Когда я пытался прикоснуться к следующим воспоминаниям, мозг начинал кипеть, но я чувствовал, что нахожусь на верном пути. Поэтому продолжал.

Меня подвергли пыткам и жуткому магическому ритуалу, вследствие которого я потерял рассудок, но в этот момент изувеченное сознание заменила другая личность, попавшая в этот мир случайно. Личность, что погибла, но в ином мире.

Я оставил ядро в покое и, тяжело дыша, начал утирать пот, покрывший всё моё лицо.

Я бы мог ставить под сомнение свой рассудок сколь угодно, не пройди через меня эта энергия. Она была настоящей, чистой. Такая штука просто не может лгать. Она была со мной искренней.

Мой взгляд опустился на вспотевшие ладони. Я чувствовал в них силу. Не физическую, нет. Это тело и в подмётки не годилось тому, каким я владел в прошлой жизни. Но в нём было нечто иное.

Магия.

Вот уж не ожидал, что когда-нибудь подумаю о таком всерьёз!

Это — не просто магия. Это — шанс. Жизнь дала мне второй шанс, и я его не упущу. Всмятку разобьюсь, но сделаю всё, чтобы не закончить так глупо, как в прошлый раз!

Более того, энергия, проснувшаяся внутри, подсказывает мне, что по какой-то причине её не мог использовать прежний владелец тела, зато могу я.

Я отдался интуиции и подошёл к двери, выглянул в окошко. Моё тело, мои мысли — всё перешло в режим автопилота.

— Стёпа! — позвал я соседа. — Подойди к двери.

Сосед лениво завозился в другом конце палаты, но всё же подошёл.

— Посмотри мне в глаза, — приказал я.

Ладонь сама поднялась вверх, из неё с громким звоном вырвалась энергетическая цепь и, пролетев сквозь стены, опутала сумасшедшего.

Стёпа замер, в ужасе глядя на меня. Он не мог ни закричать, ни пошевелиться — словно кролик во власти удава.

Моё сознание установило контакт с его больным разумом через цепь. Передо мной заструились искаженные картинки его прошлого.

Тяжелое детство. У мальчика не было родителей, он вырос в детском доме. Его били и пользовались им, как хотели. Он не познал ни любви, ни дружбы. Лучшим его другом в зрелом возрасте была бутылка водки.

Картинки его прошлого походили на несобранный паззл. И я принялся его собирать.

Я чувствовал, что этот процесс отнимает мои силы. Незримый бак с топливом стремительно истощался, но я должен был закончить процесс. Я хотел научиться пользоваться этой силой. Более того, испытав эмоции больного мужчины, я хотел ему помочь.

Яркая вспышка озарила мой разум — процесс завершен. Магическая цепь лопнула, распавшись на мелкие звенья, а те, не успев коснуться пола, развеялись.

Потными руками я схватился за мягкую обшивку на стене, чтобы не упасть. В моём «баке» ещё осталась энергия, но проделанный трюк сильно меня истощил.

Степан дышал так, будто только что пробежал марафон. Единственное, что он смог выдавить из себя:

— Жопа…

— Не то слово, друг, — ответил я. — Ты как?

— Честно? — спросил он, выпучив глаза. — Будто мою голову медведь трахнул. А в целом — нормально. Что ты сейчас… Это ты сделал?

— Похоже на то. Петруху видишь? — решил прощупать почву я.

— Нет…

— Значит, получилось. Ты здоров, Степан, пора нам валить отсюда. Дай только пару минут отдышаться…

Я сел на кушетку, прощупал свой пульс. Ничего, жив-здоров, и творю чудеса! Вылечил, сука, шизофрению! Что же это получается: я теперь могу исцелять рассудок людей силой мысли?

Нет…

Интуиция и горящая в голове энергия подсказывали мне другой ответ.

Я могу управлять разумом людей.

Мой рот невольно растянулся в улыбке.

На убиение меня сегодня ведут, говорите? Нет уж, хватит с меня убиений!

— Стёпа, надо пошуметь, — говорю я.

— Зачем? — не понял товарищ. — А впрочем — плевать! Я сделаю всё, что скажешь.

Стёпа набрал воздуха в грудь и заорал во всё горло:

— ПЕТРУХА! ПЕТРУХА, НЕ УМИРАЙ! ЛЮДИ ДОБРЫЕ, ПОМОГИТЕ!

В конце коридора послышались шаги смотрителя. Однако мой план дал осечку: другие психи решили, что настало время показать всё, на что горазды, и тоже принялись вопить. Охранник отвлёкся на ближайшие к нему камеры.

— Стёп, громче кричи! Продолжай, — прошептал я, — нужно его сюда заманить.

— ИМПЕРАТОР, СУКА, ВСЕЯ РУСИ, СЕЙЧАС НА ТОТ СВЕТ ОТПРАВИТСЯ! — заверещал Степан, колотя по двери кулаками. — И Я СЕЙЧАС ОТПРАВЛЮСЬ ВСЛЕД ЗА НИМ!

Охранник точно определил, какая скотина начала этот балаган, и уже бежал сюда. Прямо в мой капкан.

— Ах ты уродец бестолковый! — проревел, влетев в дверь всем весом смотритель. — А ну заткни свой хлебальник, юродивый, а то я тебе покажу, твою мать, Петра!

— Начальник! — зову я охранника.

— А тебе чего, труп ходячий?..

— В глаза мне смотри.

Магический движок в моей башке зарычал. Ладонь выстрелила цепью в охранника. Наши сознания слились.

Жестокость, порожденная слабостью. Парня унижали в школе, а теперь он хочет отыграться на тех, кто не может дать сдачи.

Я интуитивно внушаю ублюдку, что я — тот, кто может дать ему сдачи. Тот, кого он должен бояться.

— Открывай наши со Степаном камеры. Живо, — приказываю я. — Или ты хочешь, чтобы я САМ отсюда вышел?

— Нет-нет-нет… Пожалуйста! — начал заикаться охранник. — Я сейчас всё сделаю!

Его пальцы судорожно искали нужные ключи. Через минуту мы со Стёпой уже были в коридоре.

Мой разум начало тянуть, словно от голода. Запас магии подходит к концу — действовать нужно быстро.

— Прости, мужик, — говорю я. — Но здоровым людям нужен свежий воздух.

Я напряг мышцы правой руки и резко ударил ребром ладони прямо по шее охранника. Мужик рухнул на пол, цепь между нами разорвалась.

Моё тело слабо, но рефлексы из прошлой жизни никуда не делись. Не зря обучался карате. Хоть где-то моё хобби пригодилось!

— Ты… убил его? — в ужасе спросил Степан.

— Усыпляющий удар, — пояснил я. — Карате — полезная штука. Теперь быстро переодевайся в его форму. Поведёшь меня, якобы на убиение, а на деле свалим оба отсюда к чёртовой матери. Идёт?

— Идёт!

Мы затащили спящего охранника в камеру Степана, после чего перешли ко второй фазе побега. Мой соратник нацепил форму и ждал указаний.

— Всё, веди меня, и сильно не переживай. Если что не так пойдёт — я попытаюсь решить проблему «своим» способом. Идём?

— Погоди, а как же Петруха? — искренне забеспокоился Степан.

— …

— В рот мне ноги, точно, — опомнился мужик. — Никак не могу привыкнуть, что его нет.

И мы сделали первый шаг навстречу свободе. Вариантов у нас немного. Стать свободными или умереть. Другого не дано.

— Ну что, Стёпка, бежим отсюда нахрен!

Но Стёпка не бежал. Он замер, как вкопанный. Что-то привлекло его внимание.

— С-Сань… — заикнулся Стёпа, указав пальцем на одну из палат. — Смотри…

Глава 2

В палате, перед которой мы стояли, царил сущий ад.

Не будь я медиком — блевал бы дальше, чем видел! Чем сейчас, собственно, и занят Степан.

Дверь была распахнута. Внутри — кровавое месиво. Здесь определённо кого-то убили. А точнее — человека убило что-то. От человека там вообще мало чего осталось — он разбросан по всей комнате. Войлочные стены окрашены в багровый. Кровь уже успела подсохнуть. Я мог поклясться — под кроватью блестело… А впрочем неважно. Не хочу больше смотреть на это дерьмо!

Мать моя женщина! Да там будто кого-то разорвало изнутри!

Около палаты я почувствовал вибрацию своего магического ядра. Голова заныла. Интуиция подсказывала, что убила пациента магия.

Это не психиатрическая лечебница, а настоящая средневековая тюрьма! Некоторые палаты больше походят на камеры пыток. Знать не знаю, что за дерьмо творят здесь владельцы этого заведения, но я ничего общего с этим, не побоюсь этого слова, дурдомом иметь больше не собираюсь.

Я увёл Степана подальше от окровавленной палаты. В остальных камерах такого кошмара не наблюдалось. Лишь больные люди.

Нельзя сейчас поддаваться панике. Нужно бежать, иначе нас самих на ливерную колбасу пустят!

— Сань, — прошептал Степан. — Саня!

— А? Чего? — не сразу откликнулся я.

Сложно быть Саней, когда тридцать пять лет был Андрюхой.

— Мы, получается, бросаем всех этих людей… — Стёпа замялся. — Ты, может, сможешь и их исцелить, как меня? Такой толпой будет проще сбежать.

— Логично мыслишь, но ничего из этого не получится при всём моём желании. Если я применю силу ещё раз — буду еле тащить ноги. Если два раза — тащить меня будешь ты.

— Ясно… — расстроился Степан.

— Пойми меня правильно — тут стоит вопрос нашего с тобой выживания. Глупо рисковать собой, когда у самого жизнь на волоске висит.

Степан согласился с моей точкой зрения, да и выбора у него особо не было. Мы покинули коридор и прошли через пустующий пост охраны. Пока всё идёт достаточно гладко, дальше может быть опаснее.

Я уж было подумал, что мы выберемся незамеченными, как хреновы ниндзя, но проблемы не заставили себя долго ждать. На перекрёстке служебных коридоров, ровно тогда, когда мы заблудились, нас заметил другой охранник.

— Куда ведёшь его? — поинтересовался охранник у Степана.

Если присмотреться повнимательнее — здесь заправляют всем именно крепкие вооруженные охранники, и уж точно не медицинские работники. Мы в тюрьме, в безумном рабстве. И делать ноги отсюда нужно как можно скорее.

— А? В каком смысле: «куда»? — растерялся Степан.

Твою ж мать, Стёпка, в роли психа ты был куда более артистичным!

Мой напарник явно теряет контроль из-за страха. А если начну говорить я — это будет слишком уж подозрительно. Придётся снова воспользоваться силой…

Стоп. Есть другой способ.

Я догадался, как можно выкрутиться из ситуации, потратив магию, но куда меньше, чем мог бы. В нынешнем положении любая экономия может оказаться жизненно важной.

Если воспользуюсь магией на человеке не сопротивляющимся, энергии должно уйти куда меньше. Есть определенный риск… Но плевать! Играем ва-банк!

Я аккуратно выпускаю цепь и опутываю ей Степана вновь. Нужно подавить его страх и развязать язык. Включить его харизму. На вид он — мужик очень даже жуткий, если не знать о его пристрастиях к Петрухе.

— Чего молчишь? — спросил охранник, явно начиная что-то подозревать.

— А ты не охренел ли лезть ко мне с вопросами, сопляк? — прорычал Стёпа, брызжа слюной. — Тебя кто сюда нанял? Что-то не припомню твоего рыла…

— Чего?! Я тебя самого не помню, мужик!

— Это потому, что я пришёл све-е-ерху, сукин ты сынок, — Степан многозначно указал пальцем вверх. — Смекаешь?

— П-прошу прощения, я не подумал, — сдался охранник. — За этим психом пришли? Ой, понял. Понял, никаких вопросов. Могу чем-то помочь?

Опа! Интересная картинка получается. Судя по его поведению, у этих ребят действительно есть большой босс, которого стоит опасаться. И этот босс не один, а с друзьями, которых в лицо знают не все пешки этой сумасшедшей игры. Как много может выдать человек, не проронив и слова конкретики.

— Помочь мне ты как раз можешь, — голос Стёпы дребезжал, как движок мотоцикла. Кажется, я перестарался с его артистичностью. — Где выход? Меня машина ждёт. Мать вашу, менее запутанные помещения найти было — не варик, да?

Охранник был во власти нашей маленькой игры. Он объяснил, как пройти и предложил сопровождение, но Стёпа дал резкий отказ.

Достаточно удалившись от потенциального врага, я отключил цепь. Ноги уже начали подкашиваться, но сил двигаться дальше мне хватало.

— Молодец, Стёпка! — похлопал я друга по плечу. — Петруха бы тобой гордился.

— Это ты меня так? Афигеть, Сань, я чуть не обосрался, если честно.

— Это я уже понял. Валим отсюда, да поскорее.

Следуя данным нам указаниям, мы со Стёпкой добрались до выхода. Приёмное отделение — здесь идёт завоз/вывоз пациентов. Никаких проблем с побегом через главные двери произойти не должно. Все решётки и другие уровни защиты мы уже преодолели благодаря похищенным ключам.

— Смотри, там не больше трёх-четырёх человек, — говорю я. — Две медсестры за постом, рядом минимум один охранник. Прорвёмся. Если понадобится — побежим, но лишь при необходимости, понял?

— Понял, Сань, — кивнул Стёпа. — Знаешь, как-то странно выглядит всё это…

— Ты о чём?

— О приёмном отделении.

— Истину глаголишь, — соглашаюсь я. — Странно то, что оно выглядит нормальным. Они не выставляют напоказ кошмар, который здесь реально происходит. Ладно, меньше слов — больше дела.

И мы пошли прямиком к выходу из лечебницы.

Один из охранников отвлёкся на разговор с медсестрой — удачное время для флирта нашёл!

— Эй, куда двигаете? — поинтересовался другой смотритель, которого мы не заметили.

— Ответь ему коротко, не останавливайся, — прошептал я.

— В-выполняю приказ! — отмахнулся Стёпа, и потащил меня с удвоенной скоростью к выходу.

В служебном коридоре послышался топот. Несколько пар ног бежали в приёмное отделение.

Дело пахнет керосином.

— Остановите их! — прозвучал крик за нашими спинами. — Пациенты устроили побег!

— Бежим, Стёпка! — приказал я, и рванул к раздвижным дверям.

Мы вынырнули на влажный холодный воздух. На дворе была ночь, ливень бил по асфальту, как молот по наковальне.

Автоматические двери сыграли с охранниками злую шутку, и закрылись прямо перед их носами, дав нам несколько секунд форы.

Однако…

Эхом прогремел громкий хлопок, вслед за которым послышался раскат грома. Я не сразу понял, что за секунду до рокота грозы прозвучал выстрел из пистолета. Осознание произошедшего посетило меня лишь в тот момент, когда магическое ядро в моей голове завибрировало.

Оно сообщило мне о чьей-то смерти.

Я понимал, что оборачиваться нельзя. Если эти ублюдки открыли огонь, остаётся только нестись, что есть мочи, а месть подождёт своего часа. Но я всё же бросил короткий взгляд назад, прежде чем ускориться.

Они стреляли в меня, но попали в Стёпку. Его тело теперь валялось на асфальте с дырой в голове, а ночной ледяной дождь разбавлял собой пролившуюся горячую кровь моего покойного соратника.

Сволочи… Санитары с пистолетами — да разве ж такое бывает?!

В этот момент я поклялся, что обязательно вернусь сюда, обязательно выясню, кто и зачем так поступил с нами. А затем отомщу. Жестоко отомщу.

Но сейчас нужно выжить и накопить силы. В противном случае, боюсь, второго перерождения для меня судьбой не уготовано.

Это твой шанс, не просри его, Андрюха. Нет, не так…

Саня. Не просри его, Саня.

Я напряг мышцы своих слабых ног до предела, адреналин в крови зашкаливал. За спиной прозвучали ещё несколько выстрелов, но пули пролетели в метре от меня. Я добежал до проспекта и рванул через него на красный свет. Другого выбора у меня не было. Если не рискну — пристрелят гарантированно.

Несколько машин затормозили передо мной, другие — даже не пытались, приходилось рассчитывать на свою реакцию.

Ещё пара шагов — и удалось. Я пересёк проспект, смешался с толпой перепуганных выстрелами людей, и скрылся в дворах. Теперь они меня ни за что не догонят.

Вильнув хвостом, я скрылся от смерти, но это было только начало.

Этой ночью я пробежал чуть больше десятка километров. Город я знал не столь хорошо, но ориентироваться мог. По моим прикидкам злосчастная лечебница находилась где-то в глубине Фрунзенского района Санкт-Петербурга, поэтому я перекочевал в соседний — Московский район, чтобы максимально запутать врага. Ночь с дождём должны сокрыть все мои следы.

На утро я свалился без сил, найдя свой покой под мостом среди бомжей, сколотивших себе скромную общину. Мой сон никто не тревожил, но ежу понятно, что изучили меня с ног до головы, рассчитывая найти кошелёк или на худой конец сигареты.

Пусть ищут. По крайней мере убивать меня они точно не станут, им лишние внимание полиции ни к чему.

Плутая между кошмарами, я обнаружил, что могу касаться своего магического ядра во сне. И это знание дало мне очень важную информацию. Объём моего «бака» явно увеличился. Когда восстановлю силы, магической энергии станет больше на 15–20 %. Интуиция подсказывала мне безумное объяснение роста моих сил, но я уже не раз убедился, что ей можно верить.

Каким-то образом смерть Степана сделала меня сильнее — и это факт. Либо гибель тех, на кого я воздействовал своей магией, даёт мне энергию, либо я каким-то образом впитал его душу. Уж не знаю, что из этого менее абсурдное! Но факт остаётся фактом — Стёпка вернул свой должок, хоть и не так, как мне хотелось бы.

Эх, старина, надеюсь, Пётр Первый уделит тебе внимание на том свете.

Проспал я не меньше пятнадцати часов, и в себя пришёл вечером следующего дня, когда на город опустился полумрак. В сознание меня привёл тычок палкой под рёбра.

— Не сдох? — спросил бомж, взбодрив меня своими ароматами.

— Живой-живой, тыкать перестань, — ответил я, поднимаясь на ноги.

— Славно, — выдохнул маргинал. — Не хватало нам тут ещё мёртвого сопляка.

Сопляка… Привыкнуть к новому возрасту будет сложно. Двадцать лет мне в последний раз было почти пол жизни назад.

Я отошёл к реке, справил малую нужду и хорошенько размял одеревеневшие от холода конечности.

Ну что, Александр Перекрёстов? Пора подумать, как нам с тобой жить дальше. Загибай пальцы: еды у нас нет; воды у нас нет; одежды тёплой у нас нет; крыши над головой нет; спать, писать и какать можно под мостом, но что-то больше не хочется.

Отсюда следует, что нам нужны деньги. С ними можно решить все эти проблемы. А проблему денег можно решить магией. Осталось придумать — как это сделать. Воровать я не собираюсь, это не в моих принципах. Другое дело — воровать у воров. Хмм…

Мою голову посетила безбашенная идея — прошерстить по дворам, зацепить внимание местных гопников и оставить их без денег и одежды. Экий я терминатор, твою-то мать! Правда, если врагов будет много, боюсь, справиться мне будет сложновато. Промывка мозгов одного человека отбирает много сил, а уж сразу нескольких… Не уверен, что вообще способен на данный момент на такое. Да и с карате выйдет шляпа полная, поскольку масса мышц на этом теле меньше, чем порция мяса, которую я съедал за раз в прошлой жизни.

— Ладно, чем чёрт не шутит, попробую свой план. В крайнем случае скроюсь, уж этому я прошлой ночью обучился, — произнёс я вслух, и в тенях сумерек выдвинулся в город.

Побродив по тесным закоулкам дворов, я никого кроме бомжей и наркоманов не встретил. А наличие денег у тех и других я проверять даже не собираюсь. Трогать слабых — для меня табу.

Мои похождения закончились ближе к полуночи, неподалёку от бара с оригинальным названием «АдреНалей». К тому моменту я уже достаточно устал от чувства голода, чтобы задуматься о провокации подвыпившего гражданина с последующим мордобоем и похищением его денег.

Но внимание моё привлекло нечто другое.

— Ну что, граф, на этот раз ты со своей потаскухой доигрался окончательно! — гаркнул молодой блондин с длинными патлами, бросив на землю одетого в синий костюм паренька.

— Серёжа! — завизжала спутница графа, но её пнули в грязь вслед за юным аристократом.

— Да как ты смеешь, подонок?! — сквозь страх выдавил из себя граф. — Наш клан будет мстить!

— Ваш клан не будет мстить, потому что некому будет рассказать о том, что я с вами сделаю, — с ледяным спокойствием произнёс блондин, закуривая сигарету. — Лежи и не рыпайся, Сергей Меншиков. Нам спешить некуда. Поболтаем.

Моего присутствия блондин не заметил, я вовремя успел скрыться за мусорным контейнером. Ситуация начала потихоньку выводить меня из себя, но я решил послушать ещё немного, чтобы разжиться информацией.

— От графа в тебе нет ничего, Меншиков. Ты — пустое место, — продолжил блондин. — Я вашему клану окажу услугу, избавившись от слабого звена.

— Т-ты — Пижон, да? Кажется, так тебя в клане кличут? — спросил граф, смахивая грязь с лица.

— Именно так, Меншиков. Солдат 2-ого ранга «Пижон». А что, я стал настолько знаменит, что даже голубая кровь Московского района обо мне наслышана? Вот уж удивлён!

— Ты пьян! — встряла в разговор девушка. — Что бы ты ни сделал, тебя заставят пожалеть об этом!

— А ну заткнись, шлюха! — брызжа слюной выкрикнул Пижон и ударил девушку носком ботинка по ноге.

Графу, судя по всему, яиц не хватит защитить себя и свою даму. А я больше терпеть не могу. Плевать на магию и зрительный контакт. На эту редкостную сволочь я не потрачу ни крупицы своей чудотворной энергии. Кулаки и сами сделают своё дело.

Я вынырнул из-за мусорного контейнера и рванул вперёд. Граф Меншиков и его спутница увидели меня, но не знали, чего ждать от появления такого оборванца. Пижон тоже услышал, что за его спиной кто-то есть, но вовремя обернуться не успел.

Я резко остановился за его спиной, затем замахнулся и, вложив в прямой удар кулаком весь свой гнев, атаковал. Ядро в голове вспыхнуло, запас энергии начал падать. Сам того не желая, я направил в руку магическую волну.

Стоит отметить, такого Ой-цуки — прямого удара кулаком — я ещё никогда не видел. Фиолетовая вспышка озарила переулок, когда мой кулак впился в рёбра Пижона. Блондин не успел даже вскрикнуть — его отнесло на несколько метров вперёд прямиков в мусорный бак. Засранец попытался подняться, но тут же упал, потеряв сознание.

Эмоции… Я только что совершенно случайно вложил в свой удар силу эмоций!

— Т-ты…Ты кто такой? — обратился ко мне граф Меншиков.

— Александр Перекрёстов, — представился я. — Приятно познакомиться, граф.

Вот уж не знаю, как заведено в этом мире представляться перед знатью. Этому прошлая жизнь меня не учила!

— Ты не из клана… — продолжил Сергей Меншиков.

— Не из клана, не из клана! Давай, может, девушке поможем подняться для начала, — протараторил я, не спеша следовать этикету и прочим правилам приличия.

Уж больно меня взбесило отношение этого Пижона к людям, которые не могут дать ему сдачи. Сопляк и баба — нашёл на ком отыграться!

— Да, точно, ты прав, — согласился Меншиков и поспешил к своей даме.

Девушка с благодарностью одарила меня печальной улыбкой и принялась приводить свой внешний вид в порядок — чего ей явно не удастся без мыла и горячей ванны.

Прямо сейчас у меня появился шанс сбежать, скрыться из виду. Но делать этого я не стану. Я собрал недостаточно информации.

— Раз ты не из клана, зачем тогда спас нас? — спросил Меншиков.

— Да что ж из меня за человек был бы, проигнорируй я избиение девушки и беззащитного юнца!

— Юнца? — усмехнулся Меншиков, осмотрев меня снизу вверх. — Да ты сам-то, похоже, младше меня! И… Из какой канавы ты такой вылез?

— Лучшая благодарность, какую я только мог услышать, граф, — тяжело вздохнув, сказал я. — Теперь я начинаю понимать, почему этот чёрт патлатый на тебя напал. У самого кулаки уже чешутся.

— Нет, пойми меня правильно, я тебе благодарен, но твой внешний вид и эта магия…

— Ваше Сиятельство! — прогремел низкий голос за моей спиной.

В проулок влетело четверо крепких мужчин и одна женщина, и что-то мне подсказывало, что они были вооружены.

Судя по вибрации моего ядра — вооружены они магией.

— Стойте! — закричал Меншиков, встав между мной и объявившейся бандой. — Этот парень спас нам жизнь. Не трогайте его.

— Спас вам жизнь?! — прохрипел боец с сединой в висках. Он, судя по всему, был главным в прибывшем отряде. — Какого, простите за прямоту, хрена, Ваше Сиятельство, вы шляетесь по подворотням, когда у нас вот-вот начнётся война с Фрунзенским районом?!

Интересно. Вроде Российская империя, а район всё так же называется Фрунзенским. Ну дела…

— Командир Беркутов, не при посторонних, — шепнул один из бойцов командиру.

Лишь тогда Беркутов обратил на меня внимание. Грузный мужчина прошёл мимо графа и встал вплотную ко мне, лицом к лицу.

— Кто такой? — проревел он, как медведь.

— Он… — попытался что-то вымолвить граф.

— Тихо, я ЕГО спрашиваю, — заткнул графа Беркутов. — Повторяю вопрос: кто такой?

— Александр Перекрёстов.

— Из какого клана?

— Не из какого.

— Хмм… — Беркутов посмотрел в мои глаза и пошевелил ноздрями, будто пытался обнюхать. — Но магией при этом владеешь, да?

— С недавних пор.

Недолго подумав, Беркутов заключил:

— Значит, поедешь с нами, Александр Перекрёстов без клана. Пообщаемся.

Глава 3

— Садись и не рыпайся, — приказал мне командир Беркутов. — И без лишних движений.

Я слушался его лишь потому, что хотел завести знакомство с сильными мира сего. Посмотрим, что эти ребята смогут мне предложить.

Всю дорогу до места допроса мои глаза были завязаны и лишь сейчас один из солдат неизвестного мне клана стянул с моего лица повязку. Я инстинктивно прищурился, опасаясь яркого света. Напрасно. Бравая гвардия завела меня в тёмную пыльную комнату, во мраке которой и рук своих разглядеть без магии невозможно.

Беркутов — грузный мужичина лет сорока-сорока пяти уселся в старое пыльное кресло напротив меня и зажёг советскую керосиновую лампу. Хотя, о чём это я? Какую ещё «советскую»? В этом мире Союза, видать, и в помине не было.

— Александр Перекрёстов, значит… — опробовал Беркутов моё имя на вкус. — Мне доводилось слышать эту фамилию. Догадываешься откуда?

Я собрался ответить, но командир тут же меня перебил.

— Прежде, чем что-либо говорить — хорошенько подумай, — предупредил он. — Не в моих правилах врать человеку, поэтому скажу тебе честно: ситуация у тебя плачевная. Ты влез в войну кланов, причём сам из себя представляешь невесть что. Отвечай на все мои вопросы честно. Будешь врать — я пойму.

Я вновь раскрыл рот, но Беркутов не унимался.

— Воспользуешься магией — я пойму. Всё ясно?

— Мне уже можно говорить или ещё будут какие-то наставления? — съязвил я.

— Валяй, — махнул рукой Беркутов, расслабленно откинулся на спинку кресла и принялся копошиться пальцами в своей бородке.

Так, Санёк, уж беседовать с людьми ты умеешь. Тем более, ничего плохого ты им не сделал.

Тогда отчего ж такое ощущение, будто в случае одной неправильной фразы меня прикончат?

— Я мало что помню о себе до того, как оказался в плену, — признаюсь я.

Лучшая ложь — та, в которой есть доля правды.

— В плену? — Беркутов удивлённо поднял густые чёрные брови. — У кого?

— Я не знаю. Во Фрунзенском районе есть психушка, набитая вооруженными людьми. Там не лечат, а пытают пациентов. Проводят над ними эксперименты и странные магические ритуалы.

Беркутов переглянулся со своими бойцами. Те начали перешептываться.

— Об этом нам ничего не известно, — сказал Беркутов. — Не врёшь?

— Нет. Я сам был частью ритуала. Не знаю, что со мной сделали, но…

— Так. Помолчи-ка, — попросил Беркутов и повернулся к солдатам. — Оставьте нас с седым пацанёнком наедине.

Седым пацанёнком? Это он про меня что ли?

До меня только сейчас дошло, что за двое суток новой жизни я ни разу не видел своего лица.

Когда солдаты, недовольно бурча, покинули помещение, Беркутов продолжил.

— Ты только что поднял ставки, малец, — сказал он. — Информация, которой ты сейчас делишься со мной, может сильно повлиять на исход нашей холодной войны с Фрунзенским районом. Но если ты врёшь…

— Хватит с меня угроз, — отрезал я. — Это не разговор и даже не допрос, а какое-то его подобие. Я спас вашего бестолкового графа от мучительной смерти. Я добровольно поехал с вами и…

— А у тебя был выбор? — усмехнулся Беркутов.

— У меня был выбор. Если бы я не хотел с тобой говорить, я бы дрался. Может быть, подох бы в итоге, но против своей воли не пошёл бы.

— Сильное заявление, Перекрёстов. Вернёмся к прежней теме: что за ритуал с тобой сотворили?

— Я не помню подробностей. Важно лишь одно: до него магом я не был, а после — им стал. Кроме того, управляющие клиникой хотели от меня избавиться, но я сбежал. Отсюда следует, что я либо опасный, либо неудобный для них.

— Стал магом? — Беркутов нахмурился. — Интересно. Первый раз слышу, чтобы кто-то становился магом искусственным путём. Магами рождаются, малец. Не становятся. Магию можно даровать, но не так!

— Значит, мир изменился.

— Я неспроста сказал, что твоя фамилия мне знакома, — сверля меня взглядом, сказал Беркутов. — Два месяца назад Приморский район гудел от новостей о жестокой расправе. Целую семью вырезали люди из клана, который пожелал остаться неизвестным. В этом преступлении обвиняли все кланы подряд, в том числе и наш.

— Хочешь сказать, это была моя семья? — спросил я.

— Тебе виднее.

— Мне не виднее, я нихрена не помню! — воспротивился я. — Если это и была моя семья, то вырезали не всех — я жив.

— Это пока что.

— Пока что? — усмехнулся я. — В таком случае, чем же вы лучше Фрунзенского района, в котором меня пытали и держали взаперти?

— Хочешь оскорбить мой клан? — процедил сквозь зубы Беркутов.

— Хочу бороться за свою жизнь.

Беркутов не выдержал и достал пачку сигарет из кармана. Я уж было подумал, что верзила выхватит револьвер и подарит моей башке несколько граммов свинца.

Командир сделал глубокую затяжку и шумно выпустил густой едкий дым. Его сигареты пахли, как пропитанная мочой земля.

— Я знал убитых Перекрёстовых, — прервал тишину он. — Глава семейства был хорошим мужиком. И ты на него похож. Вот только волос седых у сынка его не было.

Беркутов докурил и бросил тлеющий бычок себе за спину.

— Сильно тебя потрепала жизнь, пацан, — продолжил он. — Я вижу, что ты не врёшь. Ложь я распознаю быстро. Более того, ты не сломался под моим напором — яйца у тебя есть. Но яиц мало, чтобы выжить в это мире, поверь мне.

— Хочешь дать мне совет? — заинтересовался я.

— Единственный дельный совет, который когда-то дали мне: одной пары яиц мало — нужно несколько. Смекаешь, о чём я?

Напрашивалась шутка, но я решил промолчать. Беркутов был готов сделать мне заманчивое предложение.

— Речь — о клане, пацан, — ответил он на свой же вопрос. — Прямо сейчас нам очень нужны люди. Люди, которые не врут, не ссутся, когда их жмут; люди, которые готовы помочь ближнему, как это сегодня сделал ты, защитив графа.

— Это приглашение? — уточнил я.

— В клан не приглашают. Я могу лишь рекомендовать тебе пройти через отбор. Жёсткий отбор. То, что я тебе ранее сказал — ни одним хреном не комплимент. Разок ты себя показал, но этого мало. Докажи, что тебе можно доверять — и наш совет командиров рассмотрит твою кандидатуру.

Я всё понимал. Прекрасно понимал. Один, без дома, без денег, без товарищей я не выживу. И магия меня не спасёт, она послужит мне, как красная тряпка в толпе быков. Если магией здесь владеют только кланы, значит я — помеха для всех окружающих.

— У меня только один вопрос, командир, — спросил я.

— Слушаю.

— С чего начать?

Беркутов жестом попросил меня подождать и вышел из комнаты, оставив меня на некоторое время наедине со своими мыслями.

Больше всего на свете я сейчас хочу жрать и трахаться. Удивительная штука — человек. Двое суток назад я погиб, всё остальное время я был на волосок от гибели, но стоило мне на пару часиков оказаться в безопасности — в голову сразу же полезли подобные мысли.

Ну ничего, приведу себя в порядок и быстренько наверстаю упущенное.

Я глянул на свою правую руку, покрасневшую от магического удара. Кулак блестел, как спелый помидор. Ещё сильнее жрать захотелось… Тьфу ты!

Не думал, что мою силу можно использовать для прямых атак. Выходит, у моей магии функций — хоть жопой жуй. Я, как говорится, и швец и жнец…

Дверь распахнулась. В комнату влетел Беркутов.

— Орлов! — прокричал он. — Заходи.

В комнату вслед за командиром последовал один из бойцов, которых я видел ранее. Орлов был самым молодым из них — на год-два старше меня. Худой, высокий, с длинным острым носом; из-под чёрной кепки торчали тонкие русые волосы.

— Слушай меня внимательно, Орлов, — начал Беркутов. — Вот — тебе третий кандидат.

Беркутов указал пальцем на меня.

— Что делать — догадываешься? — спросил командир.

— Так точно! — звонко воскликнул Орлов. — Подвергнуть кандидатов вступительным испытаниям.

— Верно, Орлов. Но пропустить только одного, самого надёжного. Если не подведёшь — переведу тебя с 1-ого ранга. Станешь солдатом 2-ого ранга — сможешь гонять новобранцев оболтусов. Соблазнительное предложение?

— Так точно, командир Беркутов! — чуть ли не с визгом прокричал Орлов, встав по стойке смирно.

— Перекрёстов сегодня на тебе. Одеть, накормить и обогреть. Будет чудить — пришить. Всё ясно?

— Та-а-ак точ…

— Да хватит так орать, Орлов! — не выдержал Беркутов. — Можно же просто кивнуть и всё.

Беркутов перевёл взгляд на меня.

— Всё слышал, Перекрёстов?

— Так точно, товарищ командир! — изобразил я Орлова.

— Прекрасно. Работаем, — дал последнее указание Беркутов и покинул комнату.

Мы с Орловым остались наедине. Нависло неловкое молчание.

— Э-э-м… Бургеры любишь? — спросил он.

Как оказалось, держали меня всё это время в каком-то гараже. Орлов завёз меня в свою квартиру и поделился одёжкой. Всю дорогу мы молчали. Солдат был не слишком ловок в общении, а я чересчур устал, чтобы выпытывать что-то из парня.

Я принял обжигающий душ, смыв с себя адское напряжение и вонь редкостного бомжа. После нарядился в чёрные кожаные берцы, джинсы и плотную ветровку цвета хаки. Благо, размер у нас с Орловым приблизительно совпадал.

Я уже успел позабыть, что такое — тепло.

Перед выходом из квартиры, я решил глянуть на себя в зеркало. Да уж, Саня, видок у тебя — отпад. И дело не в одежде. Я ж впервые в этой жизни себя сейчас вижу!

Взлохмаченные непослушные белоснежно седые волосы. Тонкие, аккуратные черты лица, как у девки, права слово! Глаза голубые, как морская вода на мелководье. Ну что я могу сказать? Симпатичный засранец, бабы таких любят. Мышц нарастить, морду немного отъесть — и дело в шляпе.

— Сойдёт одёжка? — спросил меня Орлов.

— Добро, — кивнул я. — Теперь можно и о бургерах подумать. Долг верну или отработаю, можешь не сомневаться.

— Если в клан попадёшь — единственным твоим долгом будет верность нашим, — ответил Орлов. — Мы за своих глотки рвём. Не мелочимся.

— Достойно уважения, — согласился я. — Мы с тобой так толком и не познакомились, но на сытый желудок разговор куда лучше идёт.

— Да понял я тебя, понял, — рассмеялся Орлов. — Пойдём, будет тебе сытый желудок.

Через полчаса мы с Орловым уже сидели в бургерной через дорогу. Империя ли, Федерация ли — бургеры есть везде, и это не может не радовать. Я набил своё брюхо так, что аж дышать было трудно, но магическое ядро в мозгах благодарно дребезжало. Кажется, магия тоже требует вкусностей и простых человеческих удовольствий.

— Я сыт и готов горы сворачивать, — честно признался я. — Но прежде познакомимся. Моё имя ты знаешь.

— Володька, — коротко и по-простому представился Орлов.

Мы обменялись рукопожатием. Несмотря на внешнюю хлипкость, в его хватке чувствовалась сила.

— Значит, ты мой экзаменатор, Володя, — начал я. — Когда приступим к делу?

— Съел пару бургеров — и сразу в бой, — рассмеялся Орлов. — Вот это настрой! Не спеши. Завтра утром я свяжусь в двумя другими претендентами и скажу вам, где собираемся.

Володя почесал затылок и одарил меня каким-то неоднозначно хмурым взглядом.

— Ты чего? — не понял я.

— Если честно, я тебе немного завидую, — неожиданно признался Орлов.

— Завидуешь? Ты в клане, а я — нет. Кто кого тут гамбургерами кормит?

— Нет-нет, не в этом дело, Сань, — отмахнулся Орлов. — Беркутов в тебе что-то разглядел. А он мужик — что надо. Когда я пришёл в клан, он на меня так не смотрел. Да и сейчас не смотрит.

— Я заметил. Но я не собираюсь этим пользоваться, чтобы попасть в клан. Отбор должен пройти честно.

— Да о бесчестии речи вообще и не идёт, но в целом… — Орлов нахмурился и задумчиво потёр подбородок. — Я думаю, что командир намекал, чтобы я пропустил вперёд именно тебя.

— Нет. Так не пойдёт, Володь, — помотал головой я. — Если меня будут пропихивать по блату — никакого уважения ко мне не будет ни от соратников, ни от самого себя. Какой ж из меня мужик после этого? Я сам всё сделаю. А ты позаботься о том, чтобы вступительные испытания прошли одинаково тяжко для всех.

— Ну даёшь, Перекрёстов! — присвистнул Володя. — Надеюсь, сможешь слова свои делом подтвердить.

И я ему не врал, не лукавил.

В прошлой жизни со мной произошёл похожий случай. Главный врач одной престижной клиники возжелал меня, как сотрудника, который будет лизать ему задницу и выполнять грязную работу. Гордость не позволила мне пойти простым путём — так уродец получил бы рычаг давления на меня. Хотя, он и без того пытался задушить мою карьеру после этого. Но по крайней мере я поступил по своим принципам.

— С испытанием будем разбираться завтра, лучше расскажи мне вот что, — перевёл тему я, — что из себя представляет ваш клан? Хотя бы в общих чертах. Не знаю, сказали тебе или нет, но я на память отшибленный. Пробелов в голове, как у девственника мозолей на ладонях.

— У-ух, братец… — затянул Володя. — Люди у нас в клане хорошие. Не буду гнать на другие кланы и врать не буду — есть среди Питерских кланов хороший народец, но далеко не все. Одни засранцы из Фрунзенского района чего только стоят… Холодная война идёт уже целый год, людей пострадало немерено. Хороших людей.

— Ладушки, это я понял, — кивнул я. — Значит у вас идут разборки «районом на район»?

— Верно.

— И каждым районом города заправляет отдельный клан?

— Тоже верно, Сань, схватываешь на лету.

— Тогда резонный вопрос: а кто управляет ВСЕМ городом? — поинтересовался я.

— Это не просто резонный вопрос, Санёк, болезненный для всех кланов, — нахмурив брови, промолвил Орлов. — Погоди, ты настолько башку отбил, что даже этого не знаешь?

Я молча помотал головой.

— Куришь? — бросил Володька.

— Бывает.

— Пойдём тогда, угощу сигареткой. Договорим на свежем воздухе.

Мы с Орловым вышли из кафешки и завернули в проулок. Закурили. Лёгкие заполнил дым с кислым яблочным привкусом.

— Фруктовые что ли? — спросил я.

— А что? Не нравится? — обиделся Володя.

— Сойдёт, но предпочитаю классику. А ещё лучше — вообще не курить. Так что касаемо моего последнего вопроса?

— Питер, Сань, единственный регион в России, в котором до сих пор нет главенствующего клана.

Володя выпустил целое облако дыма, и, немного помолчав, продолжил:

— Грызня в нашем городе идёт уже десять лет. Десять лет здесь не было Светлейшего Князя.

— А какой от него толк?

— Как «какой»? Светлейший Князь входит в личный совет при Императоре, контролирует целый округ Российской Империи и следит за тем, чтобы другие кланы не пересекали черту. В остальных округах такой Князь имеется. В нашем — нет.

— А чего ж в таком случае Император сам силой не даст такой статус одному из кланов на свой выбор? — не понял я.

— По той же причине, по которой ты не хочешь, чтобы тебя протаскивали по блату. Только масштаб побольше. Такой клан не будут уважать — вот и всё.

— И как сейчас обстоят дела на фронте? Ваш клан близок к становлению первым?

— Шутишь? — Володька грустно вздохнул. — Мы владеем одним из самых отбитых районов города. Нас рвут со всех сторон. Смотри, есть три группы кланов… А впрочем, рано пока тебе об этом знать. Просто пойми, что в иерархии — мы в самом низу.

Я молча докурил сигарету, прокашлялся и выбросил окурок в ближайший мусорный бак. Володьку моё молчание поднапрягло.

— Что? — спросил он. — Сомневаешься, стоит ли вступать в слабый клан? Думаешь возьмут ли тебя в более крепкие?

— Успокойся, я так не думаю. На моём нынешнем уровне никуда меня не возьмут. Тем более, если судить по тебе и по Беркутову, вы, ребята, честные и прямолинейные. Я хочу в клан Московского района. И завтра это докажу.

Тонкие губы Володьки растянулись в улыбке.

— Ну, дружище, ловлю тебя на слове!

Орлов позволил мне отоспаться у него в гостиной. Я вымотался настолько, что даже не заметил, как солдат рано утром покинул квартиру и удалился по своим делам.

Разбудил меня противный чирикающий звонок домофона. Я вскочил с дивана, готовый принять бой в любой момент.

Володьки нет дома. Отвечать или нет? Мерзотное чириканье играло на моих нервах, я не удержался, подошёл к входной двери и поднял трубку.

— У аппарата, — сказал я.

— Ключи от квартиры на тумбочке справа от тебя, — услышал я голос Володьки. — Выходи, кандидат, все уже в сборе.

Моё сердце приятно ёкнуло.

Орлов добавил:

— Вступительные испытания начнутся прямо сейчас.

Глава 4

— Скажу сразу: только один из вас сможет попасть в клан. Остальные — идут лесом, — произнёс Володька Орлов стальным тоном. — У вас троих всего один шанс. Не просрите его.

Сбор нашей маленькой компашки состоялся у станции метро «Парк Победы». Кроме меня здесь были ещё два кандидата: крепкий низкорослый парень с большими ручищами, и вытянутый, как шпала, хрупкий очкарик с прыщами на лице. Удивительная парочка. Рядом друг с другом они выглядели, как Гимли и Леголас, только эльф в данном случае явно проиграл в генетическую лотерею.

Но угрозу я чувствовал именно от очкарика. Магия внутри меня легонько вибрировала, когда он двигался или смотрел на меня. Похоже в нём есть какой-то потенциал. Крепыш же, разве что, пополам меня порвать может, если поймает. А он не поймает.

— Вступительное испытание подразумевает три задания, — продолжил Володя. — И первое вы трое уже прошли.

— Не пгипомню, чтобы мы пгоходили дгугие задания, — выдал очкарик.

Сука, да он ещё и картавый! От его речи у меня в голове тоже раздаётся вибрация, вот только теперь я теряюсь в догадках: это он магию так транслирует, или его язык, как наждачка по моим ушам прошёлся?

— Первым заданием было — показать, что потенциально можете принести клану пользу, — объяснил Орлов. — Никто такой задачи вам не давал, вас жизнь к этому подтолкнула. Не сделай вы этого — вас бы тут не было.

— Хватит лясы точить, — проревел крепыш. — Давайте уже приступать!

На месте Володьки я бы ему башку оторвал за неуважение, но Орлов решил проигнорировать его гонор.

— Слушайте внимательно, кандидаты, — прошептал Володя, подозвав нас ближе к себе. — В паре сотен метров отсюда вы найдёте Российскую Национальную Библиотеку. Большое такое здание — не пропустите. Сегодня утром я был там, и оставил на трёх книгах особые пометки. Сейчас я дам каждому из вас записку с названием книги. Вашей задачей будет найти помеченную книгу и принести мне, как можно скорее. Я буду ждать здесь. На всё про всё у вас два часа.

— Какое… Какое это имеет отношение к работе в клане?! — опять взъерепенился крепыш. — Что за детский сад?

— Если тебя что-то не устраивает — свободен, — холодно промолвил Володя. — Только перед этим получишь пулю в лоб. Такой ответ тебя устраивает?

— … понял, — кивнул выпендрежник.

Надо же, а Володька может, когда хочет. И это был не блеф. Я прочёл в его глазах способность убить человека здесь и сейчас. Зря я его недооценивал.

Владимир протянул каждому из нас по обрывку тетрадного листа.

— Приступайте к выполнению задачи, — бросил Орлов и лениво потянулся к мобильнику.

К моменту, когда Володя принялся пролистывать ленту новостей, мы были уже очень далеко. Вся наша троица рванула с места, как стая голодных волков, завидевших оленя. Все прекрасно понимали, что от первенства в этом испытании зависит вопрос вступления в клан.

В ушах гудело от напряжения. Поначалу мы втроём неслись вровень, но через две минуты крепыш от нас отстал.

Слабак. Так я подумал в первое мгновенье, испытав сладкое удовлетворение от своего превосходства. Даже с этим слабым телом я куда способнее некоторых.

Но это мысль была ошибочной.

Мимо нас с очкариком, раздражающе посигналив, проехал автомобиль и скрылся среди других машин. За рулём был наш соперник. Вот же хрен собачий! Всё верно, транспортом пользоваться никто не запрещал.

Бежать здесь недалеко, но на машине он выиграет 5–7 минут, которые могут оказаться совсем не лишними.

— И что тебя в клан пгивело, пацан? — тяжело дыша, пробурчал мне очкарик. — Там мамочки не будет, згя надеешься!

— Логопед в клане тоже не пгедусмотген, пидор прыщавый, — передразнил его я, и ускорил темп, обогнав уродца не несколько метров.

Магия в голове так и бурлила, страшно хотелось влезть в разум своего оппонента и натворить там какую-нибудь пакость.

Но нужно держать себя в руках. Не уверен, что атаковать соперников — хорошая идея. Мы соревнуемся не в магических силах. Суть этого испытания в чём-то другом.

Вот только в чём?

Убедившись, что очкарик не видит, я заглянул в сложенный пополам обрывок тетрадного листа. Увиденное меня удивило.

«Твоя задача: найти помеченную мною книгу «Преступление и наказание» Достоевского Ф.М.

Дополнение: изначально я солгал. У остальных нет задачи найти свою книгу. Они должны отобрать твою».

Ниху…хры-мухры! Орлов, ишь чего удумал, хитрец! Да ты не Орлов, ты — Лисицын, мать твою!

Я быстро свернул листок и спрятал его во внутренний карман. Очкарик начинал меня нагонять, но здание библиотеки было уже перед нами.

Колонны у входа в огромную серую «крепость» приветливо манили нашу троицу внутрь.

Пока я бежал по ступенькам, меня стали одолевать сомнения. А не солгал ли Орлов дважды? Что, если он всем троим написал это волнующее дополнение, чтобы мы вцепились в глотки друг другу?

Нет… Даже не так. Скорее всего, книга у нас троих одна и та же. По его задумке мы должны сойтись у одной полки и решить, что двое других кандидатов хотят отобрать книгу.

Ай да Володька, ай да сукин сын! Картавый, может, и допрёт до истины, а вот наш крепыш точно заглотит наживку. Кстати, о крепыше, он должен быть уже внутри библиотеки.

А если записку он прочёл и клюнул, то прямо сейчас стервец готовит мне западню.

Стоило мне об этом подумать, как я услышал сразу несколько сигнальных гудков за спиной. Создалось впечатление, что на проспекте авария.

Я обернулся и увидел машину крепыша. Она стояла брошенная посреди проспекта, а другие водители никак не могли её объехать. Сам же крепыш нёсся к библиотеке позади очкарика.

Вот придурок! В пробку попал! На каждую хитрую жопу найдётся свой хрен с винтом!

Так, стоп, это что же получается… Я сейчас лидирую? И никакой засады впереди? Значит, надо ещё сильнее оторваться.

Я влетел в фойе библиотеки, взмыленный, рычащий, как бешенный пёс. И первой же моей проблемой стал чёртов турникет.

— Молодой человек, куда вы так несётесь?! — раздраженно рыкнула меня бабулька за столом пропускного пункта. — Ваш читательский?

Читательский, твою мать! Бабуль, какой в жопу читательский, я в клан вступить пытаюсь!

— Уйди с догоги, — пробурлил очкарик и показал женщине синенький билет.

— Проходите, молодой человек, — кивнула работница библиотеки.

Очкастый хмырь обернулся и показал мне ехидную улыбочку.

— Книжки надо читать, — бросил он, затем провёл билетом по панели турникета, и исчез за дверьми.

К тому моменту меня уже нагнал крепыш. Судя по туповатому выражению его лица, тот даже не знает, какой стороной открываются книги. Но меня это никак не утешает, мы с ним сейчас в одной лодке.

— Как оформить читательский!? — набросился он на женщину за соседним столиком пропускного пункта.

— Предъявите паспорт… — начала та.

Не-е-ет, это не мой вариант. Тем более, у меня ведь даже паспорта нет! И до меня это откровение дошло только сейчас.

Ладно, настало время пошалить.

— Молодой человек, вы долго будете очередь задерживать? — забрюзжала бабуська.

Из горящей кожи моей ладони выпала цепь и, подобно гадюке, заползла под стол, вцепившись в ногу пожилой дамы. Разумеется, она этого не видела и не чувствовала.

Я провалился в её разум.

Муж умер. Нелюбимая работа. Синдром вахтёрши. Из счастья — только внуки. Бедная женщина.

Временно поменяю ей местами пару образов в голове…

— Бабуль, не узнала, что ли? Это ж я — Лёшка! — разведя руками, протараторил я. — Внука своего забыла?

— О-о-ой… — заохала женщина. — Внучок, не признала! Признаешь тебя! Пропадаешь невесть где, бабушку не навещаешь…

О-о-о, гиблое дело! Нельзя позволить ей разболтаться.

— Бабуль, меня с учёбы отпустили книжку одну забрать, пропусти поскорее.

Я выхватил из её рук временный читательский билет и рванул к турникету.

Зараза, долбаный мой характер, не могу я это так оставить!

Прежде, чем разорвать цепь, я перестроил несколько мыслительных цепочек в мозгу женщины, ослабив скорбь по мужу и тоску от серой жизни. Завтра она проснётся немного другим человеком. Маленькая благодарность за помощь в испытании.

Оказавшись в главном зале, я на пару секунд потерял способность дышать. Несколько огромных этажей, десятки лестничных пролётов, тысячи полок! Разбираться времени нет, надо снова подключать магию.

Я поймал первого же консультанта и впился в него своей психо-цепью.

Пугливый парень. Пару дней назад его поколотили гопники. Мог дать им сдачи, но побоялся.

Создаю новую цепь мыслей: если быстро и точно скажешь, где полка с Достоевским, твоя уверенность в себе возрастёт в несколько раз.

Вот так легко и просто я опустошил почти половину своего запаса маны!

— Где Достоевский? — спросил я его с такой интонацией, будто писатель задолжал мне кругленькую сумму.

— Э-э-э, — протянул консультант, а следом затараторил, как пулемёт. — Лифт справа, третий этаж, затем сразу налево, зал № 4, полки № 212–213!

— Спасибо, братан, — сказал я, хлопнув его по плечу, и рванул к лифту.

Последнее, что я услышал за своей спиной:

— Я — слабак? В смысле, я слабак?! Надо найти этих уродов. Прямо сейчас!

Ой-ой-ой, надеюсь, он себя не покалечит.

На свою наглость мне было уже плевать — я влетел в лифт, растолкав половину читателей, выбрал третий этаж и сразу же хлопнул ко кнопке «закрыть дверь». Под недовольные возгласы книжных червей лифт понёс меня вверх.

Очкарика нигде не было видно. А этот засранец тоже умеет колдовать, поэтому расслабляться нельзя ни на секунду.

Следуя указаниям консультанта, я добежал до нужных стеллажей и принялся судорожно искать нужную книгу. Если вдуматься, какой же всё-таки дичью я занимаюсь! Но от этой дичи напрямую зависит моя дальнейшая жизнь, напрямую зависит, как далеко я смогу продвинуться вверх в этом мире. Пока придётся немножко поплясать под дудку Володьки.

Нашёл! Пять копий Преступления и наказания. Без каких-либо пометок. Я изучил обложки со всех сторон, быстро пролистал каждую из пяти книг, надеясь найти там вложенную записку или что-то в этом духе, но тщетно!

Твою мать, Орлов, ты же не мог посреди книги оставить автограф, верно? На поиск такой пометочки уйдёт не один час!

И тогда я увидел ЕЁ. Искра, буря, безумие. Девушка прошла мимо меня, приковав всё внимание, что я мог ей подарить. У страшненькой ботанки в руках был томик Достоевского, на обложке которого было нацарапано «В.О.»

Владимир Орлов.

Из тысячи книг ты выбрала именно эту! Это мне ещё повезло, что я её заметил. В противном случае, победил бы очкарик, когда взялся бы за подкат к сей даме. Судя по внешности, она как раз в его вкусе.

— Девушка, а не могли бы вы мне одолжить эту замечательную книгу? — спросил я, встав у неё на пути.

Чёрные глаза с подозрением посмотрела на меня из-под очков. Барышня прижала книгу к груди, будто в руках у неё собственное дитя.

— Нет, ищи другую, — прошипела она.

— Отдай, — настоял я.

— Отойди, извращенец, я сейчас закричу! — пригрозила она.

Было б с кем извращаться! Мать твою за ногу, как же не хотелось больше тратить магию!

Но цепь уже опутала левую лодыжку девушки.

Её чморят всю жизнь. Мама сказала: «Некрасивая, но ничего страшного, зато — ты умная!». Средний палец — её главный бойфренд. Девственница.

Ох, господь всемогущий, ну поехали! Это будет несложно.

Отдашь мне книгу, станешь самой сексуальной девушкой. В первую очередь в своих глазах, разумеется.

— Дай книжку, пожалуйста, — снова попросил я.

Девушка нехотя протянула мне томик Достоевского… Затем схватила меня за шиворот, притянула к себе и впилась в мои губы, обхватив своим языком мой язык.

— Потрахаемся? — отпустив меня, спросила она и подмигнула.

— В другой раз! — бросил я и побежал прочь из отдела русских классиков.

Такого эффекта от своей магии я не ожидал! Надо быть аккуратнее.

В штанах что-то зашевелилось, и это явно не магическая цепь. Ох, Саня, не надо так остро реагировать, найдём тебе девушку, но попозже. Всё попозже, сейчас — задание.

Лифт был занят, я рванул к лестничному пролёту — так выйдет быстрее.

И столкнулся с крепышом, буквально лоб в лоб. Верзила посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на книгу, что я держал в руках.

— Она — моя.

— Нет уж, с тобой я сосаться не буду! — выдал я и, перемахнув через перила, приземлился на нижний пролёт.

— Чего? — не понял тот. — А ну стой!

Пока крепыш соображал, я уже добрался до первого этажа. Интуиция подсказывала мне, что использовать магию на оппонентах нельзя, никак, ни при каких обстоятельствах. Такого Орлов не говорил, но скрытых правил игры может оказаться множество.

Я прорвался к выходу из библиотеки, осталось протолкаться через толпу людей, обмануть охрану на выходе с помощью магии — и миссия, считай, выполнена. Да уж, не припомню, когда в последний раз воровал книги из библиотеки.

— Не двигайся, — прошептал знакомый голос. — Умгёшь.

Я почувствовал, как ладонь очкарика легла на мою спину прямо между лопаток.

— Убивать меня средь бела дня — не самая хорошая затея, — ответил я. — И ты не сможешь этого сделать.

— Мы в толпе людей. Никто не заметит. А вот на счёт того, смогу я тебя убить или нет — я бы поспогил!

В это мгновенье в мою спину уткнулось что-то острое. Магическое ядро в голове завибрировало. Картавый колдует — теперь в этом нет сомнений.

— Ты зачем нож в библиотеку протащил, псих ненормальный? — спросил я.

— А я его не пготаскивал, — самодовольно булькнул он. — Я могу создавать лезвия.

— Классная способность. Откуда взял?

— Унаследовал.

— Из богатенькой семьи, значит? Что ж тебе мама с папой логопеда не наняли? — я тянул время, как мог, чтобы продумать свой побег.

— Я — бастагд.

— Что-что, не понял?

— Бастагд! — разозлился картавый, аж зенки кровью налились.

И тут я увидел свой путь к спасению. Гениальный ход конём, который перевернёт с ног на голову всю партию.

— Неужели ты готов пойти на убийство? Может, и мирных людей порежешь? — прощупал почву я.

— Мигных людей я не тгогаю. А ты — вгаг.

— Прекрасно.

Рядом с нами шёл тот самый консультант, которому я «вправил яйца» двадцать минут назад.

— Этот очкарик тебя слабаком назвал, — быстро кинул я ему.

Парень повернулся к нам чуть ли не со скоростью звука.

— Ах ты сука! — заорал консультант и втащил очкарику по челюсти.

Люди вокруг расступились, завязалась такая заваруха, что мне аж страшно стало, оттого, какой властью я обладаю.

Пока картавого бастарда беспощадно избивал консультант, я, воспользовавшись ситуацией, прошмыгнул мимо охраны и покинул библиотеку.

Я сделал это. Я обдурил их всех! Осталось только добежать до Володьки.

Я собрался с силами и приступил к последней пробежке. Двести метров — и я, считай, в клане.

Из проулка, слева от меня, вынырнула чья-то рука, и схватила меня за плечо. Захват был сработан профессионально. Я попытался вырваться с помощью старых навыков карате, но враг оказался сильнее. Незнакомец кинул меня на спину вглубь проулка и перегородил собой выход из него.

Это определенно был мужчина, судя по силе и телосложению. Его лицо скрывал капюшон.

— Ты ещё кто такой? — спросил я, быстро вскочив на ноги.

— В клан Московского района вступаешь, значит? — просипел он. — Хороший пацанчик. Только глупый.

— Не понял.

— Потому и глупый, что не понимаешь нихрена! — рявкнул незнакомец. — Они обдурят тебя, бросят в бой, как пушечное мясо. Не видать тебе хорошей жизни в их клане.

— Я это как-нибудь сам решу, — коротко ответил я. — А тебе какая выгода меня переубеждать?

— Я — с Центрального района, — пояснил он. — Наставляю таких дурачков, как ты, на путь истинный. Наш клан в данный момент ближе всех к тому, чтобы стать главенствующим в округе. Будешь с нами — будет тебе сладкая жизнь.

— Отвали-ка ты, мужик, по-хорошему, — процедил сквозь зубы я. — Разговор окончен.

— Хмм… — просипел он. — Ладно. Тогда разговор пойдёт иначе. Отдай мне записку с указаниями, которые дал тебе твой наставляющий. Или сдохнешь.

Вот теперь я реально в дерьме. Он в капюшоне, я не вижу глаз противника. А мне пока что нужен зрительный контакт, чтобы использовать психо-цепь.

Есть вариант снова перенести магию в руку и атаковать, как вчера. Рискованно, но выхода нет. Бумагу отдавать нельзя. Мелочи, конечно, но так я подставлю Володю. И в клан не попаду уже точно.

— Ну забери её у меня, раз так хочешь, — говорю я. — Только читать тебе после этого будет нечем, потому что я твои зенки зубами вырву.

Незнакомец ничего не ответил. Похоже, я его разозлил. Может атаковать в любой момент, причём магией, о которой я знать не знаю.

Однако, к моему удивлению, мужчина отвернулся и вышел из проулка, ничего мне не ответив.

Это ещё что за номер?

Я аккуратно выглянул и осмотрел проспект. Никого, кроме обычных гражданских. Исчез, подлюка, сквозь землю провалился. Не мог же я его настолько запугать?

Решив, на время забыть о произошедшем, я рванул к станции «Парк Победы». Володя ждал.

— Держи! — протянул я ему книгу. — Надеюсь, по времени уложился? На часы не смотрел, если честно.

Володя присвистнул и, хитро взглянув на меня, поправил кепку.

— Уложиться-то уложился, но пришёл вторым, — сказал он.

— Картавый обогнал?

— Он самый.

— Чёрт.

Я хотел было рассказать Володе о произошедшем по пути сюда, но история решила рассказать себя сама.

За спиной Орлова стоял тот самый человек в капюшоне.

Глава 5

Убьёт его.

Незнакомец тянул руки к моему экзаменатору. Он специально не тронул меня, чтобы я вывел его на Орлова! Какая же идиотская ошибка!

Мой кулак автоматически зарядился энергией, превратив эмоции в мощный магический импульс. Голова шла кругом, на это ушли последние крупицы сил.

— Володь, сзади! — готовясь атаковать, крикнул я.

Человек в капюшоне перекинул руку через плечо Орлова и выставил вперёд свою ладонь.

— Дай пять, братан! — сказал он Владимиру.

Хлопок.

Володя ответил незнакомцу пятюней, и принялся ржать, как конь. Мужчина в капюшоне гоготал не меньше Орлова. Энергия, скопившаяся в моём кулаке, развеялась, так и не приняв участия в атаке.

— Вы… Чего ржёте? — опешил я.

— Прости, Сань, — сказал Володя, с трудом скрывая остаточный смех. — Это — Женя Гаврилов. Он — наш.

— В смысле, мать за ногу, наш? — упирался я, хотя понимание начинало потихоньку вливаться в мой разум.

Некогда недоброжелательный мужчина скинул с головы капюшон, обнажив полностью лысую голову. Большие черные глаза горели от удовольствия. Видимо, этот обман сильно его повеселил.

— Солдат 2-ого ранга Евгений Гаврилов, — представился он. — Приятно познакомиться с тобой, кандидат.

Евгений протянул мне руку. Пожимая её, я окончательно убедился — именно эта рука цапнула меня в проулке.

— Ну что, Перекрёстов, много вопросов, наверное, накопилось? — вредно сузив глазки, спросил Володя.

— Прилично. Только на большинство я ответы знаю.

— Да ну? Тогда выкладывай, в чём заключался мой план, — попросил Орлов, сложив руки на груди.

— Ты дал нам листы с одинаковыми указаниями, — начал я. — Книга была у всех одна и та же, плюс ко всему подписал дополнение, которое должно было нас стравить, как бешенных собак. А Евгений…

— Можно просто — Женя, — вставил свои пять копеек Гаврилов.

— А Женя проверял меня. Или всех нас. Чтобы определить, можно ли нам доверять. Всё просто, хоть и не столь очевидно, — заключил я. — По крайней мере, когда Женя меня прессовал, я об этом не догадывался.

— Но держался ты, как зверь, — добавил Женя. — Умереть был готов, судя по поведению. Он — неподкупный сукин сын, Володь, я чего ему только не обещал!

— Умирать я не собирался. А вот тебя прикончить был готов, уж не сочти за оскорбление, — сказал я.

— Какие обиды, Сань, всё правильно сделал — никаких вопросов, — развёл руками Гаврилов.

— Но ты всё же ошибся в одном моменте, Перекрёстов, — довольно хмыкнув, заявил Орлов. — Да, действительно. Книга была одна и таже у всех. Но дополнение я вписал только тебе.

— Да ты гонишь, — не поверил я.

— Жень, покажи ему записки других претендентов, — попросил Орлов.

— Ща, — Гаврилов залез в карман куртки и извлёк оттуда два листка бумаги. — Держи, сам убедись.

Я взял записки и быстро пробежался по ним глазами. Действительно. Никаких сообщений о том, что другие будут намеренно пытаться отобрать книгу.

— Погоди… — прошептал я. — А откуда эти записки у тебя, Жень? Третий кандидат ещё даже не вернулся из библиотеки, насколько я понимаю.

— Он там разбирается со своей машиной, — хохотнув, сказал Женя. — Её эвакуатор забрал. Откуда записки, спрашиваешь?

Я молча ждал ответа.

— Так они продались.

— Хочешь сказать…

— Да, хочу. Эти два засранца, в отличие от тебя, сразу же купились на моё предложение — вступить в клан Центрального района. Разница лишь в том, что очкастый под угрозой смерти их отдал, а второй и без угроз был рад до смерти со мной сотрудничать.

— Я говорил, что будет ещё два задания в рамках вступительного испытания, — пояснил Володя. — Так вот — это они и есть. Одно внутри второго. Ты прошёл оба, а они не справились ни с одним. Хотя надежды я возлагал и на них, ранее они себя неплохо проявили.

— А зачем уникальную записку мне дал? — не понял я.

— А разве не ты просил — тестировать тебя честно? Я намеренно усложнил тебе задачу. Хотел проверить, будешь ли ты первым атаковать своих оппонентов. Женя за тобой следил. А знаешь, почему это было важно?

— Проверить, могу ли я работать чисто, не оставляя следов? — предположил я.

— Нет, Сань, хотя и это тоже. Эти двое были потенциальными членами клана, как и ты. А мы в клане никогда не подставляем друг друга. Это было честное соревнование между будущими потенциальными соклановцами. Я тебе больше скажу: если бы все трое оказались достойными кандидатами, всех с руками и ногами бы оторвали.

— Значит, когда ты говорил, что пройдёт только один — это тоже была ложь? — поинтересовался я.

— Не совсем, — Володя пожал плечами. — В итоге ведь прошёл ты один. Избавил меня от позора прослыть лжецом.

— Ладно, Володь, — вмешался Гаврилов. — Заканчиваем нахваливать парня. Он показал себя достойно, но брать его или нет — решит совет командиров.

— Это правда, но что-то мне подсказывает, что быть мне солдатом 2-ого ранга, — сказал Орлов. — Беркутов пообещал мне повышение за хорошего претендента.

— Да пошёл ты в жопу! — Гаврилов ударил Володю в плечо. — Я уже третий год на втором ранге сижу, а ты куда так прёшь? Амбиций немерено? Дай-ка я из тебя их вытрясу!

Закончив отбиваться от Жени, Володя сказал:

— На сегодня всё, Сань, держи ключи от моей квартиры, иди отдыхать. Когда назначат совет командиров, я тебе сообщу. Дай свой номер телефона.

— А прикинь — у меня его нет! — сказал я. — Как и паспорта. Забыл, откуда я вылез пару дней назад?

— Блин, засада… Ладно, решим как-нибудь. Способ сообщить я тебе найду.

Тяжело дыша, к нам подбежал красный, как помидор, обливающийся потом кандидат, окрещенный мной крепышом.

— Ну что, ребят, я успел? — спросил он.

Как только его глазёнки заметили Женю, оперативно нацепившего капюшон, кожа крепыша перекрасилась с красного на синий.

Мне совсем не хотелось сидеть на шее у Орлова, но я решил временно засунуть свою гордость в задницу и немного опустошить Володькин холодильник. Вступлю в клан — отработаю. Верну ему долг сполна. Слово я держу всегда, и в этом они ещё убедятся.

Большую часть вечера я проспал, восстанавливая утраченные силы. Мерзкий чирикающий домофон уже взял себе в привычку — будить меня. Протирая заспанные глаза, я подошёл к трубке и снял её.

— У аппарата.

— Выходи, — послышался голос Володи. — Совет командиров будет сегодня ночью. У нас чрезвычайная ситуация. Заодно рассмотрят твою кандидатуру.

— Принято, вылетаю, — сказал я и принялся натягивать портки.

Внизу меня ждала машина. Володя приоткрыл окошко и махнул мне рукой. Я уселся на заднее сиденье. В салоне было три человека, не считая меня. Двух из них — Володю и Женю — я уже знал. За рулём располагался незнакомый мне боец.

— Все на местах, погнали, братва, — скомандовал Володька.

— А ты команды не раздавай, Орлов. Беркутов не оценит, — прогудел низкий голос водителя.

Машина тронулась.

— Как звать? — обратился ко мне водитель.

Его узкие уставшие глаза сверлили меня через зеркало заднего вида.

— Александр Перекрёстов, — представился я.

Да уж, столько знакомств подряд у меня не было давненько.

— Ну чего ты выёживаешься, Дим? — влез в разговор Володя. — Мы ж тебе уже рассказали про него всё.

— Ещё одно слово, Орлов, и можешь считать, что ты сам понижен до претендента, — чётко выговаривая каждое слово, промолвил Дмитрий.

— Дмитрий Конюхов, — представился водитель. — Солдат 5-ого ранга и непосредственный заместитель командира Беркутова.

— Рад знакомству, — коротко ответил я.

Сразу было видно, что Конюхов — человек без чувства юмора. А если оно у него и есть — над своими шутками смеётся он один. С тех пор, как я сел в машину, морщины на его лбу, были сложены, как гармошка. Похоже мужчину напрягал тот факт, что с ним едет человек ещё не посвященный.

— Командир Беркутов — заведует шестым отрядом, — пояснил мне Женя. — В нём состоим мы с Володей, Дима и ещё один человек. Она сейчас на задании.

— Хватит разбалтывать информацию, Гаврилов, — безэмоционально протянул Конюхов. — Ещё далеко не факт, что совет командиров одобрит его кандидатуру.

— Да хватит тебе, уж если Орлова взяли… — отшутился Женя.

— Эй! — возмутился Володя. — Нет, ну если без шуток, думаю, Беркутов не откажется.

— Беркутов-то может и не откажется, — ответил Дмитрий. — Но остальные девять командиров могут оказаться не согласными с его мнением.

— Вот именно поэтому у нас и нет людей, — махнул рукой Орлов. — Отбор чересчур строгий.

— Можешь считать, что Беркутов знает о каждом сказанном тобой слове, Орлов. Донесу всё.

— Блин, ябеда хренов! — разозлился Володя. — Вот всегда он так!

— На то он — и заместитель командира, — сказал я.

Все трое сразу же обратили на меня своё внимание. Я решил, что не хочу отмалчиваться.

— А чего вы все так напряглись? Расслабьтесь. Я прекрасно знаю своё положение и не жду, что мне будут пятки лизать. Уважения я добьюсь делом. Защищать меня не нужно, Володь.

— Много болтаешь, — перебил меня Дмитрий. — Но по делу.

Машина резко тормознула.

— Приехали, — сказал Конюхов и вышел из машины.

Мы остановились у жилого многоэтажного дома.

— Здесь штаб-квартира совета, — пояснил Володя. — Позволь дать тебе один совет.

— Совет мне не повредит.

— В спор ни с кем не вступай, и убеди, что ты клану пригодишься. Мой отчёт на счёт тебя Беркутов уже получил, — прошептал Володя, а затем добавил: — Учти, если тебя не возьмут — ты труп.

С этими словами Орлов покинул машину.

— Внутрь мы с Володей не пойдём, — сказал Женя. — Тебя Дима будет сопровождать. На совет командиров пускают только солдат 5-ого ранга.

Да, нагнетать обстановку эти товарищи умеют. Про «труп» мог бы не уточнять, Володька, это — и так понятно. Я знаю много имён, я знаю, где находится штаб-квартира. Да я дохрена знаю, если уж на то пошло. У меня одна дорога — в клан. Поворот назад — смерть.

Последние несколько дней смерть всегда стоит за моей спиной и что-то мне подсказывает, что так будет теперь всегда.

Я последовал за Конюховым в подъезд. Мы поднялись на третий этаж. Дмитрий открыл ключом квартиру номер 117, и мы вошли. Шум, который ударил мне в уши, описать было сложно. Создавалось впечатление, что где-то в глубине квартиры идёт ожесточенная борьба двух войск.

— Это совет командиров, — объяснил Конюхов. — Жди здесь, я скажу, когда тебе можно будет войти.

Конюхов исчез за дверью, откуда доносился шум.

У меня появилась возможность осмотреться. Надо сказать — квартирка шикарная. Современный ремонт и, судя по проектировке — она двухэтажная. Сразу видно — где клан, там и власть. Так устроен этот мир. А значит, я пришёл по адресу.

Дверь за моей спиной распахнулась. В квартиру влетел мужчина средних лет, облаченный в пальто, он разувался на ходу, явно спешил, даже опаздывал. Одет товарищ не по погоде, сейчас на дворе раннее лето. Он быстрым взглядом оценил свой внешний вид в зеркале, затем пригладил и без того прилизанные волосы. Вылитый Гитлер, твою мать, только усов не хватает.

Скинув сапоги, он замер, уставившись на меня.

— Ты кто такой? — спросил он, и моё магическое ядро вспыхнуло таким жаром, что череп начал трещать. На языке повис горький привкус.

Этот тип активировал магию, и она была невероятно мощной.

— Я претендент на вступление в клан, — выдавил я, скрывая боль от одного ощущения его силы.

— А-а, новичок, — он смотрел на меня, не моргая. — Судя по реакции, ты — маг. Не такой уж и новичок, выходит.

— Да, могу кое-что, — признался я.

— Какая ветка? — требовательно спросил он.

Хороший вопрос. Действительно, какая? А я знаю, что ли?

— Я не разбираюсь в этой теме. Пока, — ответил я.

— Пока? — возмутился мужчина. — Магия — тебе не игрушка, мальчик. С такими взглядами в клане тебе не место.

— Это не вам решать, — отрезал я.

Жила на его лбу запульсировала от гнева.

— Это как раз мне решать, — процедил он, плюясь во все стороны. — Потому что я — командир третьего отряда.

Ну разумеется я не мог не влипнуть. Хотя, раз уж на то пошло, плевать мне, командир он или нет.

— Тогда спешу предупредить, командир, вы опаздываете на заседание совета, — сказал я, не потеряв лица.

Командир прошёл мимо, задев меня плечом. Что-то мне подсказывает, что я только что лишил себя одного голоса. Саня-Саня, играешь со смертью.

Через минуту из зала послышался голос Конюхова.

— Перекрёстов, входи.

Ну, понеслась. Из этого зала я выйду солдатом клана, другого не дано.

Когда я вошёл в комнату заседаний совета, там всё ещё не утихал гул. Десять командиров сидели за длинным прямоугольным столом, и не переставали орать друг на друга. Меня они всё ещё не замечали.

— Это нормально? — спросил я рядом стоящего Конюхова.

— Кхем-кхем, — Конюхов прокашлялся так, что стёкла чуть из рам не повылетали. Совет командиров впервые за всё время умолк.

— Командиры, — обратился к совету Конюхов. — Прошу рассмотреть нового кандидата на вступление в клан.

— Лучшего времени для этого найти нельзя было, да? — возмутился прилизанный командир, с которым я пересёкся в прихожей.

— Успокойтесь, Воскресенский, — сказал Беркутов. — Это я приказал привести его.

— А-а-а, это многое объясняет, — съязвил Воскресенский. — У нас то и гляди война начнётся, а ты кандидатов рассматриваешь.

— Именно поэтому я этим и занят, болван, потому что у нас война на носу! — прогремел Беркутов.

— Беркутов, — вмешался пожилой командир, пожалуй, сам тихий из всех присутствующих. — Не стоит оскорблять друг друга в присутствии кандидата. Тебя, Воскресенский, это тоже касается.

Совет умолк, но нависшее напряжение падать не спешило.

— Тогда я начну, — приступил Беркутов и встал со стула, возвысившись над остальными членами совета. — Этот юноша на днях спас жизнь сыну нашего главы. Графу Сергею Меншикову.

— Графу следовало бы… — начал Воскресенский, но его тут же заткнули.

— Несколько часов назад я получил отчёт от своего подчинённого. Александр Перекрёстов справился с вступительными испытаниями и доказал, что ему можно доверять.

Беркутов бросил на меня короткий взгляд, и продолжил.

— Однако не могу умолчать о его предыстории. Перекрёстов сбежал из тайного штаба во Фрунзенском районе. Над ним ставили эксперименты, вследствие которых его тело обрело магические способности. Он ничего не помнит о своём прошлом.

— Но своё будущее желаю связать с вашим кланом, — добавил я, обратив на себя всеобщее внимание.

— Тебе слово не давали, — влез Воскресенский.

— Всё в порядке, — сказал Беркутов. — Или вы хотите, чтобы наши новобранцы засовывали себе язык в задницу, позволяя остальным озвучивать их желания?

Командиры промолчали.

— А теперь, прежде чем совет вынесет свой вердикт, Перекрёстов, скажи, что считаешь нужным, — закончил Беркутов и присел.

Конюхов хлопнул меня по спине, намекая, чтобы я не молчал.

Да что ты лапаешь-то меня, мужик, я и так не собирался отмалчиваться.

— Уважаемые члены совета, — начал я. — Всё, что перечислил командир Беркутов — чистая правда от начала и до конца. Вам может показаться подозрительным тот факт, что я ничего не помню о своём прошлом. Но этого не изменить. Я здесь — в этом зале, потому что хочу примкнуть к людям, которым доверяю, и которые будут доверять мне. Я здесь, потому что стремлюсь к большему, чем простое существование. Более того, насколько мне известно, сейчас ваш клан в контрах с кланом Фрунзенского района. У меня с ними личные счёты и я искренне хотел бы помочь всеми силами в грядущей войне.

— Тобой движет месть? — вмешался пожилой командир.

— Не только она.

— Война может начаться и закончиться в любой момент, — сказал он. — Что ты будешь делать в таком случае? Продолжишь мстить им?

— Нет. Я буду поступать так, как потребует клан.

— Хорошо, — кивнул старик. — Я поддерживаю его кандидатуру. Господа, нам ещё многое нужно обсудить. Давайте не будем задерживать ход совета из-за одного простого претендента. Проголосуем. Кто «за»?

Старик поднял слабую трясущуюся руку. Но в ней чувствовалась сила, от которой вибрировало моё ядро. Невероятно могущественный маг. И это могу сказать даже я — новичок в сфере магических искусств.

Следующим поднял руку Беркутов. Вслед за ним подняли руки ещё шесть человек.

Против оказались, как не сложно догадаться, Воскресенский и сидящий рядом с ним командир.

— Решение принято, — сказал Беркутов. — Перекрёстова я возьму под свою опеку.

Беркутов повернулся ко мне и произнёс:

— Ты теперь — солдат 1-ого ранга, Перекрёстов. Ты теперь в клане. Не подведи нас.

Когда я покидал квартиру, мне казалось, что новых испытаний этот день уже не принесёт. Однако…

— Санёк! — крикнул мне Володька, выскакивая из машины. — Взяли?

— А то! — сказал я и заметил тревогу в лице Орлова. — Что-то случилось?

— Садись в машину. На нас напали.

Глава 6

Я на ходу прыгнул в машину. Женя Гаврилов с кем-то напряженно переговаривался по телефону. Судя по лицам моих соратников, произошло что-то крайне нехорошее.

Дмитрий Конюхов выбежал из подъезда и вцепился в Володю.

— Ты какого хрена мне звонишь во время совета, недоумок? — прогудел он.

— Диман, Фрунзенские на бар напали! — пытаясь высвободиться из рук Конюхова, завопил Орлов. — На этот раз по-настоящему!

— Надо сообщить Беркутову, — сказал Дмитрий и хотел было вернуться в штаб-квартиру, но Володя схватил его за предплечье.

— Не прерывай совет. Сами всё решим, — твёрдо сказал Володя.

— Нас мало.

— Теперь нас больше, — вмешался я в их разговор. — Вчетвером затащим?

— Ты ещё сопляк, — сказал Конюхов, не удостоив меня и взглядом.

— Я уже уложил на лопатки одного человека из Фрунзе, забыл? — настаивал я, выходя из машины. — Более того, смог живым убраться из их психушки.

— И что теперь? Мне тебе руку пожать? — фыркнул Конюхов.

— Дай мне шанс проявить себя, заместитель командира, — потребовал я. — Тогда и пожмёшь. Я — один из вас.

Конюхов посмотрел мне в глаза, выдержав долгую паузу. Не знаю, что он в них искал, но похоже поиски увенчались успехом.

— Гаврилов, сколько там противников? — спросил он, продолжая буравить меня взглядом.

— По прикидкам Сусликовой всего трое, они её окружили! — ответил Женя.

— Втроём управитесь?

— Сделаем всё в лучшем виде, — добавил Орлов.

— Добро, — отпустив мой взгляд, согласился, наконец, Дмитрий. — Выезжайте.

— Ты не с нами? — поинтересовался Орлов.

— Нет, я вернусь на совет и доложу Беркутову. Держите меня в курсе. Если что пойдёт не так — вышлем подмогу.

— По коням! — воскликнул Володька.

Конюхов кинул Жене ключи от машины.

— Только попробуй её поцарапать, — пригрозил он. — Понижение — меньшее, что будет тебя беспокоить.

— Усёк, — сказал Гаврилов и прыгнул за руль.

Наша «карета» сорвалась места и помчалась к проспекту.

Я мысленно прикоснулся к магическому ядру. Оно было переполнено энергией. Прекрасно, лучшего состояния для боя и быть не может. Прямо сейчас передо мной возник хороший шанс проявить себя.

Сегодня я вступил в клан, но останавливаться на этом я не намерен. В прошлой жизни я засунул в жопу свои амбиции и застрял на одном месте. Здесь у меня куда больше возможностей. Я ещё покажу на что способен.

— Боишься, Сань? — спросил меня Орлов.

— Нет, я знал, на что иду. Бояться нужно тем, к кому мы сейчас едем, — ответил я.

— Молодец, — удивился моему ответу Орлов. — А я на своём первом задании чуть штаны не обгадил. В такой переплёт тогда влипли…

— А куда, кстати, мы едем? — поинтересовался я.

— Бар «АдреНалей», — ответил Женя. — Символично, правда? Там мы тебя подобрали босого и угаженного.

— Погодите-ка, но ведь в том баре было совершено нападение на графа, — вспомнил я. — Если заведение принадлежит нашему клану, почему там не усилили охрану?

— Мыслишь ты верно, но в том и проблема, Сань, что охрану усилили, — пояснил Женя. — Беркутов оставил там нашего солдата 4-ого ранга. Её то мы и едем спасать.

— Её? — удивился я. — В клан берут женщин?

— А ты что думал? В регулярную армию попал? — усмехнулся Гаврилов. — Клан — это не армия. Клан — это семья. В семьях, насколько мне известно, бывают женщины.

— Твою мать, и сдался им этот бар… — выругался Орлов. — У Фрунзенских водка что ли кончилась?

— Ничего ты не понимаешь, Володь, — ответил Гаврилов. — Они хотят занять точку, с которой будет удобнее продвигаться к центру района. После смены главы Фрунзенские стали агрессивными, как собаки бешенные.

— Мде, похоже у их нового главы амбиции, как у Наполеона, — заключил Володя.

Через двадцать минут, продравшись сквозь пробки, мы добрались до места. Надо сказать, такого фаер-шоу я не видел с глубокого детства. Поначалу мне казалось, что кто-то устроил салют, но вибрация в магическом ядре быстро меня переубедила.

Гаврилов остановил машину подальше от бара, чтобы нас не заметили раньше времени.

Три фигуры с фиолетовыми нашивками на куртках обливали здание бара магией. Двое выродков умудрялись стрелять из пистолетов и колдовать одновременно.

— Ни хрена себе! — воскликнул я. — Почему на эту шумиху до сих пор не приехала полиция?

Женя и Володя удивлённо уставились на меня.

— Ты угараешь что ли, Перекрёстов? — спросил Гаврилов. — Какая полиция? Они в дела кланов не лезут. Полиция тут — мы.

Такой смены ролей я никак не ожидал. Хотя следовало догадаться. Если деятельностью кланов управляет Император прямо или косвенно, то мы, по сути своей, представители правопорядка.

— Жень, каков план? — спросил Володя. — Навалимся на них сзади?

— На мамку твою мы навалимся сзади! Погоди ты, Орлов. Нужно всё грамотно обыграть… — задумался Женя.

— В бар есть другой вход? — спросил я.

— Только главный и чёрный — и оба они обстреливают, — ответил Гаврилов. — Стой… Володь, а помнишь, как ты набухался и мы тебя потом пять дней найти не могли?

— Когда такое было?! — взъерепенился Володя. — Вернее, какое отношение это…

Орлов резко умолк. В его глазах загорелась искорка понимания.

— Где этот люк? Вспоминай, — потребовал Женя, вцепившись в плечи Орлова.

— За мной, — сказал Володя и выскочил из машины.

Мы втроём проскочили мимо парковки, на которой царила настоящая магическая вакханалия, и завернули за соседний жилой дом.

— Здесь, — указал Володя на канализационный люк и принялся его открывать.

— Что это? — не понял я.

— Как-то раз Орлов нахерачился в «АдреНалей» и исчез, — сказал Гаврилов. — Оказалось, что он забрёл в подвал и провалился в нерабочую канализационную шахту, в которой бродил несколько дней. Вот здесь-то мы его и нашли.

— Мы можем зажать их с двух сторон, — понял я. — Один пролезет в бар и вместе с укрывшимся там солдатом начнёт контратаку, а двое других прижмут их сзади.

— Твой котелок варит, — кивнул Женя. — Это наиболее оптимальный план.

— Тогда в туннель полезу я, — предложил Орлов. — Видимо, это судьба. Тем более с Сусликовой уж больно хочется поскорее увидеться.

— Она тебя уже десять раз отшила, успокойся, — сказал Женя. — Более того, ты мне нужен здесь. Когда фрунзенцы поймут, что их окружают, большая часть огня ударит по нам. От новичка в такой обстановке делать нечего.

— Меньше слов — больше дела, — не выдержал я и прыгнул в туннель. — Как только увидите фиолетовую вспышку в баре — атакуйте. Она будет сигналом к действию.

Гаврилов с Орловым кивнули и прикрыли вход в туннель крышкой, отрезав мне путь к отступлению. Да, в общем-то, отступать я и не собирался.

— Смотри на заблудись там! — крикнул мне вслед Орлов.

Я оказался в кромешной тьме. Спрыгнув на холодную влажную землю, я начал нащупывать стены, чтобы вдоль них двигаться дальше.

Неприятное жгучее ощущение наполнило мой череп — будто мозг зачесался.

Я дал волю магии и… прозрел.

Ядро направило поток энергии в мои глаза, и тьма туннеля развеялась. И никаких фонариков не нужно!

Получив доступ к «кошачьему зрению», я обнаружил, что тут и плутать негде — туннель прямой, как коридор. Это здесь-то Володька блуждал целых пять дней?! Обязательно ему это припомню, когда всё закончится.

В конце старой канализационной шахты было небольшое помещение, переполненное гнилостным запахом древнейших нечистот. С потолка падал слабый лучик света.

Я прямо под баром. Осталось пробраться в подвал.

Хорошенько разогнавшись, я прыгнул на стену и зацепился за дощечку, из-за которой пробивался единственный источник света.

Раз, два — подтянулись! И я внутри. Проще пареной морковки.

Вот теперь нужно действовать аккуратно.

Я выбрался из подвала и оказался на кухне. Кто-то, громко взвизгнув, метнул мне в голову сковородку. В полумраке сидели несколько человек — официанты и другой персонал заведения.

— Тише, тише, женщина! — попросил я повариху, которая решила, что следом за сковородой нужно метнуть в меня нож. — Я — свой. Клан уже здесь. Где Сусликова?

— В главном зале… Она больше не продержится, — прошептал официант.

— Продержится. Сейчас исправим, — успокоил парнишку я, и двинулся к выходу в зал.

Магический гул становился всё громче и громче.

— Выходи, сука! Мы тебя натянем — живую или мёртвую! — прокричал один из атакующих. — Если придётся — дотла спалим этот гадюшник!

Интересно, зачем уничтожать здание, которое они собираются сделать своим блокпостом? Либо парень совсем с головой не дружит, либо задача перед нападающими стоит совсем другая. А, быть может, и то и то сразу.

Я приоткрыл дверь и сразу же чуть не попал под шальную пулю. Враги меня ещё не заметили — просто палят наугад, не жалея патронов.

Сделав ловкий кувырок, я перекатился за барную стойку и врезался во что-то мягкое.

Рыжая девушка с большими голубыми глазами смотрела меня, как на мясо, которое нужно разделать. На мгновение мне показалось, что её веснушки сейчас магическим образом оторвутся от её щёк и обстреляют меня.

— Какого х… — пробурчала она, заряжая магический снаряд.

Я не растерялся и схватил девушку за предплечье.

— Солдат 1-ого ранга Перекрёстов, — представился я. — Гаврилов и Орлов снаружи, ждут сигнала.

— Какого сигнала?! — взъерепенилась она. — Мне им сиськи в окно показать? Пусть атакуют!

— Нет, другого сигнала, — помотал головой я. — Но, если уж очень сильно хочется, можешь и показать, я не против.

Я невольно бросил взгляд на её грудь. «Не думай про розового слона». Ага, как же.

— Мы сейчас снесём к чёртовой бабушке все твои баррикады, — проревел чей-то противный голос снаружи. — Затем ввалимся вовнутрь и я лично отрежу твои ноги, шалава немытая!

— Какой план? — спросила Сусликова, проигнорировав угрозы.

— Готовься атаковать, по сигналу зажмём их с двух сторон, — говорю я. — Голос у этого урода, кстати, знакомый. Будто я его уже встречал…

— Это Пижон разорался. Сосунок обдристанный, — пояснила она.

Пижон. Тот самый засранец, который атаковал графа. Помнится, я случайно испытал на нём новый навык. Что ж, сделаем это традицией.

Хоть я и не тренировался использовать эту силу, но попытаться стоит…

Я собираю воедино весь гнев, который успел накопиться за последние двадцать минут, и превращаю его в магическую энергию.

Так, хорошо… Теперь направить заряд в свою руку… Давай, интуиция, ты меня ещё ни разу не подводила!

Я выскочил из-за барной стойки и сделал замах правой. Ладонь уже начала сиять от накопленной в ней психической энергии.

А теперь взмахнуть — и отпустить все эмоции. Должно получиться!

Маленький фиолетовый шар энергии оторвался от моей руки и вылетел в окно. Громко жужжа, он вылетел в морду Пижона и вспыхнул, озарив своим светом парковку.

Прямое попадание! Пять очков Перекрёстову!

Лёгкое головокружение намекало на большую потерю маны. Зато мне удалось замутить психо-снаряд с первого раза!

— Су-у-у-ука-а-а!!! — проревел Пижон.

— Это сигнал? — спросила Сусликова.

С улицы послышался дружный боевой клич Володи и Жени. Затем раздался магический гул и пошёл замес.

— Это сигнал, — кивнул я. — Двинули!

Мы одновременно выпрыгнули из-за барной стойки и бросились в разбитое окно. Трое фрунзенских солдат суетились, не зная в какую сторону стрелять.

Женя прижал к земле одного солдата, приварив его руки к асфальту своей магией. Володя, подлетев в воздух, словно, мать его, орёл, и обрушился на мужичка, которому уже изрядно досталось от крепких тумаков Сусликовой. Пижон с горящей мордой направил пистолет на Гаврилова. Ещё секунда — и выстрелит.

— Ты не туда воюешь, придурок! — сказал я и врезал ему по спине психокинетическим ударом.

Послышался громкий хруст и вопль белобрысого, влетевшего точно темечком в фонарный столб. Свет на парковке погас.

За считаные минуты отряд нападающих был полностью обезврежен.

— Настюха, как же я рад тебя видеть! — воскликнул Орлов. — Дай — обниму.

— Жопу свою попробуй обними, недоумок, — отпихнув от себя Володьку выкрикнула Сусликова. — Какого хрена так долго?!

— Извиняй, Конюхов не хотел машину давать без разрешения Беркута, — сказал Гаврилов, заканчивая приваривать к земле второго бойца.

— Долго или нет — ситуацию мы разрешили, — сказал я. — Могла бы и спасибо сказать.

— Субординация, солдат! — рявкнула Сусликова и перевела взгляд на Женю. — Вы когда новобранца взять успели?

— Ты давай не злись, — попросил Гаврилов. — Не припомню, чтобы в нашем отряде хоть кто-то соблюдал субординацию, кроме Конюхова. Ты сама — не исключение.

— Да иди ты, — отмахнулась Настя. — Говоришь так, будто этим нужно гордиться.

— Хрена себе, — присвистнул Володька, присев на корточки рядом с Пижоном. — Вы гляньте, что Санёк натворил. Да у него кожа с морды слезла.

— Поделом говноеду, — ядовито прошипела Сусликова. — Я его потом ещё помучаю.

— Не помучаешь… — прошептал Володька.

— Это ещё почему?

— Он сдох.

На парковке около бара нависла тяжелая тишина. По какой-то непонятной причине смерть Пижона опечалила моих соратников.

Женя бросил на меня недовольный взгляд.

— Блин, Перекрёстов, ты — псих что ли? — бросил он мне.

— Не понял, — удивился я. — К чему этот наезд?

— Сила есть — ума не надо! Ты члена другого клана прикончил! Это может стать причиной войны! — напряженно натирая лысину, прокричал Гаврилов.

— Так у нас ведь уже война с фрунзенцами!

— Неофициально — да. Настоящая ещё не началась, — пояснил Володя. — Все только и ждали первого трупа, чтобы начать масштабное столкновение. И теперь этот труп есть.

— А объяснить это с самого начала нельзя было? — разозлился я.

— Это же очевидно, Перекрёстов! — тяжело вздохнул Женя.

— Вы двое что, совсем мозги растеряли? — обратилась Сусликова к парням. — По-вашему, нужно было этому дегенерату жизнь сохранить? Может, ещё по головке погладить? Отсосать у него всем кланом?!

— Насть, ты же знаешь, правила… — начал гундеть Володя.

— Фрунзенцы нарушают правила постоянно. А пять минут назад эта троица пыталась меня пришить. Новичок всё правильно сделал.

— Беркутову это объяснять будешь, — сказал Женя.

— И объясню! Я здесь — старшая по званию. Значит и ответ за всех вас нести мне.

— Ответ себя долго ждать не заставит, — сказал Володя и показал пальцем на дорогу. — Вот — Конюхов с Беркутовым едут.

Рядом с нами остановился автомобиль, из которого сразу же выскочил Конюхов. Командир Беркутов неспеша покинул пассажирское сидение, закурил и по-хозяйски осмотрел территорию бара.

Весь отряд молчал, пока командир расхаживал по парковке, разглядывая лица пойманных врагов и то, что осталось от Пижона. Наконец, Беркутов закончил свою проверку и подошёл к нам. Сигарета в его зубах успела истлеть до фильтра.

— Все живы-здоровы? — спросил он, глядя на нас.

Мы молча кивнули. Один лишь Володька встрепенулся и выкрикнул:

— Так точно, командир!

— Вольно, Орлов, — сказал Беркутов, затем кивнул в сторону Пижона. — Кто его так?

Умудрился же я накосячить на первом же задании. Нужно научиться контролировать силу.

— Моих рук дело, шеф, — решил сказать я прежде, чем кто-то меня сдаст.

— Командир Беркутов, ситуация была… — начала Сусликова.

— Помолчи, Настасья, с тобой мы ещё потом поговорим, — заткнул её Беркутов.

Командир поёжился, осознав, что вдыхает дым от горящего фильтра, смачно сплюнул и посмотрел на меня.

— Хорош, Перекрёстов, — произнёс он и громко прокашлялся. — Очень даже недурно для новичка.

Я не сразу понял, хвалит меня Беркут или готовится отчитать.

— Он целился в Гаврилова, — пояснил я. — Я действовал по обстоятельствам.

— Я догадываюсь, что изжарил ты его не забавы ради. Значит так, бойцы, — командир обратился ко всему отряду. — Как только Конюхов сообщил мне о произошедшем, я покинул совет и сгонял на встречу с представителем фрунзенцев.

Настя звучно харкнула, услышав упоминание вражеского клана.

— Мы побеседовали, — продолжил Беркутов, доставая из пачки следующую сигаретку. — И они отрицают, что направляли людей для нападения на наш бар.

— Брешут! — выкрикнул Женя.

— Помолчи, Гаврилов, — Беркутов закурил. — Мы также поговорили о теперь уже покойном Пижоне. Как выяснилось, его изгнали из клана несколько месяцев назад.

— И что это значит? — спросил я. — Он ведь при мне атаковал графа два дня назад. А теперь организовал нападение на бар.

— А это значит, Перекрёстов, что кроме фрунзенцев, с нами ведёт тайную войну другой клан. Нас зажимают в тиски.

Я помахал рукой, чтобы развеять дым от вонючих сигарет Беркутова, и спросил:

— А у нашего клана хватит сил вести две войны сразу?

Глава 7

— Нас всех поголовно перебьют, — простонал Володька, схватившись за голову. — Слышали, что сказал Беркутов? Наши шансы стремятся к нулю!

Второй час подряд мы сидели в раздолбанном баре «АдреНалей», пока сотрудники разбирали учинённую вражескими магами разруху. Беркутов приказал сторожить точку до самого утра, а сам уехал на встречу с другими командирами. Похоже, их совет сегодня затянется не на шутку.

— Ты чего разнылся, Володь? — спросил я. — Мы вчетвером отбились без единой царапинки. Не факт, что они сунутся к нам ещё раз.

— Сунутся, — сказала Настасья. — Эти ушлёпки кричали, что всех моих дружков поджарят. Что это, если не объявление войны?

— Стойте, помолчите секунду, — попросил я.

Володя и Настя вперились в меня недовольными взглядами. Но меня посетила одна грандиозная мысль, и отмалчиваться я не собирался.

— Чего старших по званию перебиваешь, Перекрёстов? — приподняв правую бровь, спросила Сусликова.

— Нашивки, — проигнорировал её замечание я. — Фиолетовые нашивки на куртках нападавших. Что они обозначают?

— Знак принадлежности Фрунзенскому району, — пояснил Володя.

— А почему мы такие не носим?

Настя молча залезла в карман и достала оттуда синюю нашивку.

— Их носить необязательно. Цепляем при случае, если нужно наглядно показать, кто мы такие, — сказала Сусликова, задумчиво покрутив пальцами нашивку.

— Тогда скажите мне, товарищи, — нагнетая интригу, продолжил я. — Зачем изгнанным из Фрунзенского района обрыганам, показывать свою принадлежность клану, в котором они уже не состоят? Нападая при этом на нашу территорию. А?

Володька присвистнул.

— Дело говоришь. Надо их допросить, — воодушевился Орлов.

— Хорошая мысль, — Настюха размяла кулаки. — Я лично это сделаю.

— Нет уж, ты их до смерти запытаешь! — не согласился Володя.

— Стойте, — остановил мастеров пыток я. — Позвольте мне это сделать.

— Хреновая затея! — усмехнулась Сусликова. — Не хватает нам ещё двух жаренных трупов.

— Я могу больше, чем то, что показал, — решил поспорить я. — Давайте так: ровно пять минут наедине с этими паразитами — и мы будем знать всё. Дайте, так сказать, искупить вину за смерть Пижона.

— Балаболишь ты хорошо, новичок, но этого мало, чтобы разговорить их. Без пыток не обойтись, — сказала Настя.

— Вот увидишь, они расскажут всё, что знают, а я даже царапинки на них не оставлю.

Орлов и Сусликова переглянулись.

— Чё ты на меня смотришь? — бросил Володя Насте. — Ты главная — ты и решай.

— Заинтриговал, чертила, — улыбнулась она. — Пошли, Перекрёстов. Наедине допрашивать ты их не будешь, хочу понаблюдать за этим лично.

— Я тоже! — вскочил Володя.

— Без лишних ушей, — осадила его Сусликова и пошла вслед за мной в подвал.

Там Гаврилов сидел на барном стуле, наблюдая за парочкой выживших агрессоров. Их руки и ноги были припаяны к бетонной стене. Любопытная сила у лысого, только сути её я пока что не понял.

— Выйди, — сказала Сусликова, спустившись в подвал.

— Кто? Я? — не понял Гаврилов.

— Нет, лысина твоя! Оставь нас с Перекрёстовым наедине. Орлов там по твоему обществу уже истосковался.

Гаврилов пожал плечами и ушёл в главный зал.

Плохи дела. Я не хотел бы, чтобы кто-то узнал о том, что я могу забираться людям в голову. Это — моя козырная карта. Было бы куда удобнее создать впечатление, что моя основная способность — бросаться горящими фиолетовыми шариками.

— Ну, я жду, — сказала Сусликова, усевшись на стул.

— Мы ничего вам не скажем! — рявкнул синий от побоев парниша. — Лучше убейте сразу!

Второй вражина молчал, пялясь на пол мокрыми от слёз глазами. Его расколоть будет проще всего.

— Захлопнитесь, наговориться ещё успеете! — рявкнула Настасья. — Чего ждёшь, Перекрёстов, действуй!

Есть вариант — использовать две цепи сразу. Одну на Сусликовой, другую на пленнике. Но такого мне делать ещё не доводилось. Кроме того, велик риск, что Настасья каким-то образом догадается, что я делаю. И тогда я буду в полной жопе.

Ладно, теперь я в клане. А значит, должен доверять этим людям. Главное, чтобы моя способность не породила в них недоверие ко мне.

Хотя… Стоп, нет. Саня-Саня, куда ж ты так торопишься. Есть и другой способ. Рано раскрывать свои карты, жизнь может поставить раком, если в руках нет козырей.

Я подошёл к раскисшему пленнику. Он испуганно поднял глаза на меня. Отлично, нужно лишь усилить этот страх.

Я положил ладонь на его шею, сделав вид, будто собирался схватить подонка за волосы. На самом же деле выпустил психо-цепь так, чтобы Сусликова её не увидела.

Настасья вздрогнула. И я понял почему. Она уловила магическую вибрацию. Видимо, у каждого мага есть подобное ядро, обладающее шестым чувством.

Пока левая ладонь устанавливала контакт с сознанием пленного, моя правая вспыхнула фиолетовым заревом. При таком раскладе Сусликова решит, что её ядро вибрирует из-за моего психо-заряда.

— Рассказывай всё с самого начала, — холодно произнёс я. — Иначе твоя морда расцветёт ярче, чем у Пижона.

В это время психо-цепь ворвалась в его разум.

Трусливый, жестокий, грязный человечишка. Настоящая гиена, доедающая за сильным хищником. Альфой он считал Пижона. Он слушался каждого его слова. Что ж, теперь я — твой хищник.

— А-а-а-а-а! — завизжал пленник. — Говори! Говори, что делать! Я всё сделаю для тебя, умоляю!

— Ты чё несёшь, урод?! — удивлённо завопил второй пленник. — А ну заткнись! Заткни пасть!

— Нас… Нас наняли, — сглатывая вязкую смесь слёз, соплей и слюней, начал выкладывать правду сломанный мною враг. — Дали много денег. Очень много. Пообещали, что возьмут в свой клан.

— Кто и зачем вас нанял? Говори конкретно! — потребовал я.

Заговорит, как миленький. В прошлом я доставал из людей самые тайные и сокрытые воспоминания. Теперь же я допрашиваю пленных. Вот это я понимаю — профессиональный рост!

— Я не знаю! Пижон связывался с ними лично! Он не говорил нам, кто наниматель!

— Не слушайте его! Не слушайте, он лжёт! — принялся орать второй пленник.

Настасья, словно кобра, набросилась на крикливого ублюдка, заткнув ему рот.

— Пусть продолжает, — попросила она.

— Хочешь сказать, вы пошли на риск, наслушавшись обещаний Пижона, который даже не сообщил вам, какой клан даёт заказ?! — прокричал я.

— Мы… Мы знали только то, что кому-то выгодно подставить фрунзенцев и стравить их с Московским районом — с вашим кланом!

— У нас и так напряженные отношения с Фрунзенским, усугублять некуда!

— Есть куда, — вмешалась Настасья. — Их наниматели хотели, чтобы у нас началась настоящая война. Вывод очевиден…

— Да, — согласился я. — Их нанял клан, которому нужно ослабить наш район или же район фрунзенцев.

— Либо и тот и другой, — добавила Сусликова. — Что ещё нам расскажешь, сучёныш?

Нет, на её вопросы он отвечать не будет. Я тут главный.

— Места встречи, телефонные номера, адреса, имена — хоть что-то тебе известно о нанимателях? — спросил я.

— Мне нет…

— А твоему напарнику?

— Он тоже ничего не знает… Но… В телефоне Пижона должны были сохраниться данные!

— У-У-У-У-У! — завизжал второй пленник.

— Судя по возгласам твоего дружка, ты только что выдал самую важную информацию, — улыбнувшись заключил я, и разорвал психо-цепь.

— Хороший пёсик, — нарочито нежно произнесла Настя, потрепав измученного врага по волосам.

— Нужно осмотреть тело Пижона, — говорю я.

— Орлов оттащил его в холодильник, — вспомнила Настя. — Пошли.

Мы побежали наверх. Настюха толкнула меня плечом в правый бок.

— А ты неплох. Заставил этого сосунка обосраться. Причём буквально, судя по стоящему там смраду.

В её глазах блеснул огонёк восхищения. Хороший взгляд.

— Я же говорил, что расколю его. Слово я держу всегда.

— Дорогого стоит. Продолжай в том же духе, Перекрёстов.

Уже подвыпивший Володя чуть со стула не свалился, когда увидел, как мы несёмся на кухню.

— Что стряслось?! Опять нападают? — спросил он.

— Подними задницу и присмотри за пленниками, мы тут делом заняты, — крикнула ему Настасья, скрывшись за углом.

— Ну вот… Всегда она так, — недовольно вздохнув, промолвил Володя.

Я добрался до холодильной камеры первым и распахнул дверь. Настасья, не успев затормозить, врезалась в меня.

— Чего встал-то, как истукан?! — буркнула она.

— Трупа нет, — прошептал я, осматривая пустую холодильную комнату.

— Какого… — не поверила своим глазам Настасья. — ОРЛО-О-О-ОВ! БЫСТРО СЮДА!

Володька долетел до нас чуть ли не со скоростью звука.

— Чего ты меня гоняешь! Я тебе не лысый. Женьку вон гоняй! — возмутился парень.

— Я сейчас сделают так, что ты и сам станешь лысым, как моя задница! — прокричала Настасья. — Где труп этого поджарившегося педераста?!

— Э… — Володя заценил пустоту холодильной комнаты и побелел. — Я не знаю…

— Клал его сюда ты? — начала допрос Настя.

— Я…

— У выхода из бара сидел ты?

— Ну да… Я…

— Так кто ж его, сука, забрал? Или он сам ушёл?

По моему затылку пробежали мурашки.

— А он точно, — произнёс я, — отдал концы?

Настасья и Володька ошарашенно перевели взгляды на меня. Теперь они оба были белее мела.

— Кто проверял его пульс? — прошептала Сусликова. — Орлов, собака ты вшивая, ты ведь и сказал нам, что он мёртв!

— Но он был мёртв! — истошно завопил Володя. — Он не дышал, сердце не билось, пульса не было — я всё проверил!

— Точно проверил?

— Да точно! Точно! Его ведь Беркутов тоже осматривал, вы сами видели! Санёк его до костей изжарил!

— Если хорошо подумать, — решил высказаться я. — Ранения от моих импульсов Пижон получил не столь серьезные. Максимум, что я сделал: сжёг его лицо и сломал рёбра. Умер он от удара башкой об фонарный столб. Если вообще умер.

— Беркутов нас убьёт… — прошептала Настасья. — Так, Орлов, с глаз с моих свали! Иди сторожи пленников, пока и они не сбежали куда-нибудь. Перекрёстов, найди Гаврилова и осмотри вместе с ним все окрестности. Переверните каждый угол. Труп не мог пропасть бесследно.

Мы с Женей перерыли всё здание, обошли все закоулки, опросили прохожих и доказали себе, что труп всё-таки мог пропасть бесследно.

— Итого у нас два варианта, — сказал я, упав на скамейку рядом с Женей.

Мы оба тяжело дышали, эта ночь вымотала нас, вывернула наизнанку.

— Либо он действительно выжил и смог скрыться незаметным с помощью магии, — предположил я. — Либо с ними всё это время был ещё один партнёр, который умеет скрывать своё присутствие. Он же и вынес труп, потому что знал: телефон Пижона не должен попасть в руки врага.

И тут меня осенило. Я ведь могу узнать наверняка, был ли у них ещё один напарник.

Я сорвался с места и понёсся в подвал, не объяснив Жене ни слова. Эффект моей психо-цепи ещё не должен был пройти. В ближайшие несколько дней этот парень будет бояться и считать меня своим боссом.

— Ну что, обосрашка? — обратился я к замученному мужчине. — Последний вопрос к тебе. Сколько вас пришло штурмовать здание изначально?

— Ч-четверо… — пролепетал он.

Как я и думал.

— Какой магией владеет ваш коллега, которого мы ещё не поймали? — задал я решающий вопрос.

— Кажется… Не знаю точно. Но он может становиться невидимым. Он сбежал, когда вы начали прессовать нас с двух сторон.

— Бинго! — воскликнул я. — Не знаешь, куда он мог пойти? Как звать этого человека-невидимку?

— ДА КОГДА ТЫ УЖЕ ЗАТКНЕШЬСЯ?! — срывая голос, визжал второй пленник.

— Димка Болотников. Мы с ним оба раньше были во Фрунзенском клане. Живёт он на Бухарестской 39, квартира 15. Больше я ничего о нём не могу сказать, правда! Не знаю больше! Честно! Только не убивай, братан…

Я вернулся к Сусликовой и рассказал о том, что мне удалось выяснить. Эх, и бесит же меня — отчитываться перед бабой! Хоть она и солдат 4-ого ранга. Ну ничего, если продолжу работать в том же духе, обгоню её, как нефиг делать. Какой-то бардак в этом отряде творится, честное слово. Баба с яйцами командует мужиками. Не так должен выглядеть мир. Но, как я и сказал, это исправимо — дело времени.

— Отлично, Перекрёстов, — сказала Настасья, задумчиво копошась тонкими пальцами в своих рыжих лохмах. — Дело набирает обороты. Битва ещё не окончена.

— Я знаю, как её окончить, — говорю я. — К обеду я выйду на след невидимки, а может быть — даже поймаю его вместе с трупом Пижона.

— А ты не слишком много думаешь? — съязвила она.

Ох, и бесишь ты меня, Сусликова. У меня есть маленькое правило. Всем женщинам я даю ровно два раза безнаказанно повыделываться своим никому не нужным характером. Первые два выпендрёжа игнорирую, на третий — ставлю на место.

Это уже второй раз, Сусликова.

— Слушай внимательно, — говорю я. — Сейчас я возьму одного из наших… Женю Гаврилова. Володьку не стану — он уже выпил. Мы поедем на Бухарестскую и перевернём квартиру этого Димки-невидимки. Я уверен, что он будет там. От тела Пижона гад мог уже избавиться, но телефон точно забрал себе.

— Перекрёстов… — процедила она, насупив брови. — Тебе не кажется, что ты слишком много командуешь? Сам даёшь себе приказы — и сам же их выполняешь! Ты понял вообще, где оказался?

Сука, третий раз, Сусликова. Доигралась.

Я схватил Настасью за плечо и прижал к стене. Убедившись, что никто этого не видит и не слышит, я заговорил:

— Ты, похоже, ещё не поняла, с кем имеешь дело, Настюша.

— Перекрёстов, ты охренел?! Живо отпусти! — попыталась вырваться Сусликова, но я прижал её ещё сильнее.

— Ты привыкла, что мужики в этом отряде бегают за тобой и лижут задницу, но я — не такой. И я так делать не стану, будь ты хоть дочерью главы. Несколько часов назад я вытащил тебя из лап смерти, а следом самостоятельно порешал всю ситуацию, в которой ни один твой приказ ничего не решал.

Настасья дёрнулась в последний раз и, наконец, расслабилась. В её только что горящих от гнева глазах зародился интерес.

— Я в клане Московского района, я на вашей стороне, а это значит, что отныне я буду решать все задачи, необходимые для нашего продвижения. Со мной игры в злую начальницу не прокатят, так что можешь расслабиться, — поставил её перед фактом я. — Правда, расслабься. Тебе больше не нужно тащить на себе отряд и строить из себя сурового лидера. Это — не твоя задача от природы.

Одуревшая от моего нападения Сусликова, тяжело выдохнув, спросила:

— Что ты предлагаешь?

В её голосе не было гнева, не было разочарования. В нём было лишь облегчение.

Она смотрела на меня так, будто видела впервые. Ну разумеется, с ней до меня вряд ли кто-то так разговаривал.

— Слушай и запоминай, — отвечаю я. — Подрывать твой авторитет в отряде я не собираюсь. Для остальных этого разговора, считай, не существовало. Однако все решения, все планы, стратегии и прочее отныне ты будешь обсуждать со мной. Только тогда наш отряд пойдёт вверх. Согласна со мной?

— Думаю… — промямлила она.

— А ты не думай, — перебил её я. — Да или нет?

— Да, — тихо сказала она, опустив взгляд.

— При мне можешь не притворяться, я умею читать людей. Я насквозь тебя вижу — ты задолбалась притворяться лидером. Конюхов хоть и выше тебя по званию, но он всё время трётся с Беркутовым, из-за чего остальные ложатся на твои плечи. Этого больше не будет, можешь быть спокойна. Ранговая система клана не позволит мне подняться моментально, поэтому пока что я буду твоим серым кардиналом.

Настя кивнула, всё ещё пряча от меня свой взгляд. Мне не нужна была психо-цепь, чтобы понять — я попал в точку.

— Но ждать тебе особо не придётся, — продолжил я. — Я на 1-ом ранге надолго не задержусь. Будешь сотрудничать со мной — не пожалеешь. Когда поднимусь выше тебя, про нашу взаимопомощь не забуду. Слово я держу всегда.

— Спасибо, — неожиданно произнесла она, и подняла голову.

Её глаза были влажными от слёз. Да уж, хотел её отчитать, а в итоге помог скинуть груз с плеч. Вечно я так, всегда кому-то помогаю, даже когда сам этого не хочу.

И как Сусликова вообще оказалась на управляющей должности? Не женское это занятие, не женское. Вот так простой новичок взял и довёл её до слёз. Ну разве ж так может вести себя лидер?

— Успокаивайся, — говорю я. — Охраняйте бар. А мы с Гавриловым скатаем на адрес.

— Женёк! — прокричал я, пройдя в главный зал. — Сусликова дала задачу проверить одну квартирку. Готов поохотиться на невидимку?

Глава 8

До квартиры Дмитрия «Невидимки» Болотникова мы продрались сквозь пробки за полтора часа. Я был уверен, что беглец отсиживается у себя дома. Интуиция редко меня подводит.

Женя остановил машину и, протерев уставшие глаза, сказал:

— Ну что, Санёк, быстренько всё порешаем — и по домам? Я не спал уже двое суток.

— По домам — ага, — с сарказмом протянул я. — У меня дома-то нет до сих пор.

— Эх, твою мать-то, тебе надо с Беркутовым будет перетереть на эту тему. У клана должны быть свободные квартиры.

Охренеть, я будто на завод при коммунизме устроился. Удобненько.

— Только действовать нам нужно очень-очень аккуратно, — прошептал Гаврилов так, будто кто-то мог нас подслушать. — Сейчас мы на территории фрунзенцев. Тут нам никто не поможет, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Ну этот Болотников уже изгнан из клана, так что переживать из-за вендетты не стоит.

— Так-то оно так, но лучше сильно не шуметь. Если рядом трётся кто-то из фиолетового клана, они почувствуют вибрацию нашей магии — и пиши пропало.

— Давай быстренько план набросаем, — предлагаю я. — Врага нереально заметить. С учётом того, что он умудрился труп целый вынести из бара, нужно быть начеку.

— Согласен, — кивнул Женя. — Поэтому давай обменяемся информацией. Разберёмся — кто что может, так сказать. Вообще это делается сразу при вступлении в отряд, но у тебя такой возможности не было — сразу в бой отправили.

— Я в своей магии до конца ещё не разобрался, — соврал я. — Пока могу создавать заряды энергии и метать их, если сильно изловчиться. А ты?

— У меня магия — уникальная! — гордо заявил Женя. — Вторую такую ты точно ни у кого не увидишь. Я могу… блин… Как бы это выразить-то. Материалы могу спаивать друг с другом — во! Видел, как я ту парочку прихерачил к асфальту? Вот — в этом вся суть.

— Это всё замечательно, только наши силы не дают нам преимущества над невидимостью, — заключил я. — Ладно, будем держать ушки на макушке и смотреть в оба. Если уродец сейчас в квартире — он себя сдаст. А там уже и жопу ему спаяем, и морду обожжём — отыграемся по полной.

Мы вышли из машины, нашли нужный подъезд и поднялись на пятый этаж. Квартира номер «15». Мы с Женей переглянулись. Гаврилов подмигнул мне, намекнув, что с запертой дверью он справится.

Женя коснулся пальцем замочной скважины и тот беззвучно сросся с металлом. Гаврилов немножко покрутился вокруг двери, после чего прозвучал щелчок.

Интересная способность. Не знаю, сколь высок интеллект Гаврилова, но вариантов — как использовать эту силу — я прикинул предостаточно.

Мы аккуратно прошли в прихожую раздолбанной однушки. И в эту же секунду сквозь мою голову прошла лёгкая волна вибрации.

Магия. Кто-то только что воспользовался магией.

Мы с Женей посмотрели друг на друга, одновременно осознав, что только что случилось.

— Закрывай квартиру! Быстро! — крикнул я.

Мужчина навалился на дверь и ловко провёл руками по её краям, заварив выход из квартиры.

— Невидимость — классная сила, парень, — прокричал я. — Вот только использовать её нужно до того, как враги окажутся в зоне восприятия магических вибраций.

Где-то на кухне послышался звон посуды.

— А если долбонавт в окно выпрыгнет? — предположил Женя.

— Не выпрыгнет. Пятый этаж. Он, может, и невидимый, но вряд ли обучался искусству ниндзя.

Мы медленно пошагали вперёд по коридору — на кухню. Женя остановился, приложил руки к стене и те погрузились в бетон. Затем мужчина мощным рывком вырвал их наружу, оставив в стенке две большие дыры. Теперь вокруг кулаков Гаврилова красовались настоящие, мать их, бетонные кастеты.

В маленькой кухоньке царил хаос. Весь пол был усеян мусором, по стенам ползали тараканы. Судя по смраду, где-то в мусорном ведре догнивает домашняя кошка — не иначе.

— Да, Димулька, — говорю я. — На твоем месте я бы тоже обучился невидимости. Иначе бы от стыда сгорел — в таком говне жить!

Лёгкий шорох со стороны холодильника сдал засранца с потрохами. Наступил на пачку от доширака. Твой срач тебя же и сдал! Надо было убираться, хотя бы иногда.

— В тесном помещении ты уже не такой хитрый лазутчик, да? — продолжал дразнить Болотникова я. — Покажи себя, трус. Бросил своих дружков, сбежал, как крыса, а теперь что? В холодильник от нас спрячешься? Не выйдет, говнюк.

Я почувствовал лёгкое колебание воздуха. Рефлексы, отработанные на долгих занятиях по карате, меня не подвели. Я резко отклонился влево и наугад схватился за воздух.

Интуиция, сучки. Против неё не попрёшь.

Мне удалось поймать выставленную вперёд руку. Судя по всему, в ней был нож, которым Болотников пытался ударить меня прямо в лицо.

Он может делать невидимыми предметы, с которыми соприкасается. Именно так он и вынес труп Пижона. Всё встаёт на свои места.

Теперь я точно знаю, где находится этот вшивый любитель пряток. В моём правом кулаке начал вскипать психо-заряд. Отточенным движением я выпрямил руку и нанёс удар ориентировочно по груди Дмитрия.

— Кха-а-а-а-а! — вскрикнул тот, блеванув кровавой кашей.

Сильная боль вынудила его потерять концентрацию и показать себя.

— Долбись оно конём! — вскрикнул Женя, увидев тело Болотникова.

В нём не было ничего особенного — обычный худощавый паренёк с козлиной бородкой. И дырой в груди, которую проделал мой кулак.

Да что ж за напасть-то такая! Я ведь старался сдерживаться!

Умер наш невидимый товарищ практически моментально. Когда его темечко раскололось, приложившись об угол стола, жизни в нём уже не было.

— Перекрёсто-о-о-ов, ну ты чё-ё-ё-ё! — схватившись за лысую голову, будто бы пропел Гаврилов.

Голос у него, кстати, что надо! Вполне мог бы карьеру певца заделать.

— Да нич-ё-ё-ё! — передразнил Гаврилова я. — Магия хлещет сильнее, чем я сам того желаю!

— Ты уже второго ценного пленника прикончил! За сутки! Откуда такая кровожадность?! Что ты за психопат-то такой?!

— Говорю же, случайно вышло! Я хотел его оглушить — и всё.

— Оглушил, мля. На всю жизнь оглушил! У него вон мозги по полу текут! — Гаврилов прикрыл рот. — Сука, сейчас стошнит…

— С мозгами я не виноват — это всё стол! — я перевалил вину на бедную мебель.

Моё тело покрылось мурашками. По венам заструилась энергия, прибывшая непойми откуда. Интуиция шепнула мне, что в это мгновение объём моей маны вырос на 20 %.

До ужаса знакомое чувство. Будто совсем недавно уже испытывал его…

Точно! В голове всплыл образ несчастного шизофреника Степана, рассудок которого я исцелил. В ту секунду, когда Стёпке вышибли мозги, я испытал точно такой же прилив энергии.

Магическое ядро намекало мне, как могло. Но я — не идиот, и сам могу догадаться, в чём дело.

Когда умирает человек, на котором я использовал свою магию, я становлюсь сильнее.

Это закон. Закон моих способностей. Я словно души этих людей поглощаю.

Вот только… Есть одно исключение.

Когда погиб Пижон, мои силы никак не возросли. Либо это исключение, либо…

— Твою мать, — прошептал я, осознав масштаб проблемы.

Я обернулся, чтобы поделиться с Гавриловым своими догадками и увидел ЕГО.

Бейсбольная бита шарахнула Женю по голове. Гаврилов перелетел через стол и без чувств развалился на полу.

Из коридора вышел Пижон. Кожи на его лице не было. Под светлой, слипшейся от крови чёлкой, скрывалась уродливая гримаса, источающая чистую злобу. Мужчина был голым по пояс. На его крепком подсушенном торсе трудно было найти хоть одно здоровое место. Вся кожа была усеяна синяками и ранами.

— Зря вы приехали сюда, — прошипел он, размахивая перед собой битой. — Вам и так было суждено сдохнуть, но теперь — помрёте раньше срока.

— Я уже успел догадаться, что ты выжил, — сказал я, готовясь принять бой. — Но как?

— А кто тебе сказал, что я выжил, сучара? — безумно рассмеявшись, спросил Пижон, и бросился на меня.

Я прыгнул в другой конец кухни, чуть не поскользнувшись на крови Болотникова. Пижон пробежал мимо меня и врезался в стену.

Самое время — использовать психо-цепь. Утихомирю уродца, выясню, на кого он работает, а затем убью. На крайняк заставлю самоликвидироваться с помощью психо-цепи.

Цепь, покинув мою ладонь, метнулась в Пижона, но… Отскочила от его тела.

— Это ещё что за прикол?.. — не понял я.

Времени думать да гадать не было. Женя в критическом состоянии и может умереть, если я прямо сейчас не разделаюсь с этим подонком.

Я схватил со стола нож для мяса, попутно потревожив парочку тараканов, и метнул его в Пижона.

Нож с мерзким чавканьем вонзился в его правый бок по самую рукоятку.

— Аа-а-а-а! Сволочь! Пидор! Скотина! — провизжал Пижон, после чего выдернул из своей печени нож и метнул его в меня.

Лезвие скользнуло по моей щеке и с треском воткнулось в кухонную полку.

Почему он до сих пор стоит на ногах? Как он двигается, получив столько ран?!

— Чего пялишься, седой упырёныш? — сплюнув сгусток крови, спросил Пижон. — Я ведь уже сказал: ничего ты мне не сделаешь, я уже мёртв!

— Тогда какого лешего ты до сих пор со мной базаришь?!

— Что? Твои начальнички даже справки не навели? — усмехнулся он.

— Нам доложили, что тебя изгнали из клана два месяца назад.

— Да, всё верно, но через неделю меня прикончили мои же бывшие соклановцы! — проревел Пижон. — Этого тебе, наверное, никто не доложил?

— Для мертвеца ты выглядишь… Хмм… — задумался я. — Нет, пожалуй, даже для мертвеца ты выглядишь паршиво.

— Завали свой хлебальник! Всего два месяца… Два месяца назад я был главным красавчиком в нашем районе! Да тёлки на коленях меня умоляли, чтобы я их поимел!

— Не переживай, теперь тёлки тебе точно не угрожают, — добавил я, намереваясь вывести противника из себя. — И откуда у такой мелкой сошки, как ты, столь мощная магия? Не думал, что кто-то может вернуть самого себя к жизни.

— А я и не сам это сделал, идиот, — просипел он. — Просто нужно уметь заводить правильных друзей.

Я услышал достаточно. Вывод очевиден: его наниматели обладают магией, способной поднять мертвеца на ноги. Видать, этот олух вернулся к своим друзьям со словами: «Пижон воскрес!». А те, одурев от увиденного, решили пойти на авантюру, которую потребовал от него взамен за воскрешение таинственный клан.

Это объясняет, почему Володя не прощупал пульс. Всё встало на свои места.

— А слышал ли ты когда-нибудь, дорогой мой Пижон, как благороден Александр Перекрёстов? — наигранно проговорил я.

— Это ещё кто?

— Это — я, дебил. И в связи с переизбытком благородности, я собираюсь избавить тебя от мучений, — улыбка спала с моего лица, — убив тебя.

Я зарядил психо-энергию в двух кулаках сразу, потратив больше половины своей маны, и рванул вперёд.

Пижон сделал широкий замах битой, пытаясь размозжить мою голову. На инстинктах я нырнул вниз в самый последний момент, сократив расстояние между нами до нуля.

В воспалённых глазах Пижона промелькнул страх. Это доставило мне непередаваемое удовольствие. Правильно! Бойся, скотина, сейчас ты подохнешь во второй раз.

Удар правой рукой повредил Пижону нижнюю челюсть. Удар левой — протаранил его грудную клетку. На этот раз я даже не пытался сдерживаться. Враг выронил биту, и, пошатываясь, отступил на шаг назад. Этого мало. Чтобы магия развеялась, придётся стереть его полностью.

Пижон бился за своё гнилое тело из последних сил. Он подпрыгнул и попытался ударить меня правой ногой, но я успел схватить его за голень. Вложив ещё немного маны в ладони, я прожёг коленный сустав мертвеца, а затем оторвал ему правую голень. Из кармана его брюк выпал смартфон. Чудесно.

Запаса энергии осталось на одну атаку.

— Это тебе за Женьку, сука, — произнёс я, и совершил прямой удар кулаком в лицо.

Фиолетовая вспышка озарила всю квартиру. Голова зомби-Пижона взорвалась, украсив своим содержимым и без того не самую чистую кухню. Вложенный мною импульс не дал его телу остановиться, и останки восставшего из ада бандюгана вылетели в окно.

На бабусек, сидевших на лавочке у подъезда, пролился дождь в виде добитого мною ходячего мертвеца.

Саня-Саня, может, ты и перестарался в очередной раз, но в данном случае другого выхода не было.

Голова закружилась, меня повело в сторону. Я ухватился за дверку холодильника и всё же устоял на ногах. Магическая энергия была на нуле.

Я осмотрел угаженную мною в пылу битвы кухню и произнёс:

— Зато тараканам будет что покушать.

Немного отдышавшись, я начал готовиться к побегу из вражеского района. Мобильник Пижона я спрятал во внутренний карман куртки, чтобы ни в коем случае вновь не потерять важную информацию.

Гаврилов был жив. Я приподнял его веки и оценил размер зрачков. Сотрясение он себе точно заработал. Как бы не оказалось перелома черепа…

Валить из Фрунзенского района нужно было быстро. Нашумели мы сильно, а значит, рано или поздно здесь соберутся господа из местного клана.

Я попытался поднять Гаврилова, но столкнулся с двумя проблемами сразу. Женька сам по себе мужик здоровый, так ещё эти долбаные куски бетона на его кулаках! Зараза, а он ведь ими даже воспользоваться не успел.

Собравшись с силами, я протащил Гаврилова до прихожей и понял, что на этом проблемы не заканчиваются.

Дверь заварена.

— Ёкарный бабай, Женя, — пропыхтел я. — Лучше бы я один сюда поехал!

Мы с Гаврилычем заперты в квартире, которая представляет из себя самое настоящее место преступления. Телефона у меня нет. А даже если бы я и собрался позвонить с мобилки Пижона — нет номеров.

С другой стороны, вызывать кого-то на подмогу — это позор. Я только что дал обещание Сусликовой, что отныне будут тащить всё на себе. А обещания я, как известно, не забываю.

— Ладно, Жень, у нас с тобой только один способ остался.

Я не был уверен, сработает ли этот трюк, но иного выхода не было.

— Для работы психо-цепи ведь нужен зрительный контакт и живой человек… — проговорил про себя я. — Значит, должно сработать.

Я поднял веки Гаврилова и выплеснул из себя последний на сегодня поток маны, сформировав психо-цепь.

В его голове туман. Сознания нет. Заполню пустоту задачей. Сними с себя бетон, распечатай входную дверь, затем полезай на заднее сиденье машины и вырубайся.

Женя заморгал. В его взгляде отсутствовала осознанность, но мужчина, пошатываясь, принялся исполнять мой приказ.

На меня обрушилась слабость, и я с трудом сдержал рвотный позыв. Нет уж, в квартире покойного Болотникова и так предостаточно всякого дерьма! Кажется, последнее заклинание использовало не ману, а мои жизненные силы…

Это тело нужно прокачать, и физически, и психически, и магически. Но задатки у меня есть, форму я восстановлю быстро. Главное, не подохнуть здесь…

Вопреки моим стараниям, моё сознание отключилось.

«Нет-нет-нет. Я так просто не подохну».

Превозмогая истощение, моё тело пустило горячую кровь в мозг, и я открыл глаза. Не знаю, сколько прошло времени, но Гаврилова рядом со мной не было, а входная дверь валялась в подъезде.

Я вскочил на ноги и пулей рванул на выход.

Снаружи никого не было.

— Привет, старина, отдыхаешь? — бросил я ошмёткам зомби-Пижона, и побежал к машине.

Гаврилов лежал на заднем сидении, его ноги торчали наружу. Я утрамбовал мужчину поплотнее и закрыл дверку. Сел за руль и завёл двигатель.

Слава богам, что в прошлой жизни я отучился на права. В противном случае мы сейчас с Гаврилычем на метро бы добирались.

Не прошло и получаса, и Женя пришёл в сознание.

— У-у-у-у, ска, мля… — промычал он набор трудно различимых ругательств. — Не хочу на работу…

— А надо, Женёк, надо! — подбодрил его я.

Гаврилов сел и некоторое время молча пялился в пустоту.

— Это кто меня так? — спросил он, собравшись с мыслями.

— Пижон, — ответил я. — Не переживай, на этот раз он сдох навсегда.

— А мобильник?

— Расслабься. Он у меня. Лучше скажи, как твоя башка лысая?

— Как после прошлого нового года, когда мы с Володькой на спор выпили три литра водки на харю. А та оказалась палёной.

— Значит, жить будешь.

Наш разговор прервал телефонный звонок. Я почувствовал вибрацию в своём кармане.

Телефон Пижона.

Я посмотрел на экран смартфона. Вызывающий контакт был указан, как «А.В. Наниматель».

Наниматель, значит? Ну давай пообщаемся, наниматель. Я принял вызов и произнёс:

— Солдат 1-ого ранга Перекрёстов у аппарата.

Глава 9

По ту сторону телефона была тишина. Лишь чьё-то тяжелое дыхание изредка нарушало её.

— Может, трубку Пижону передать? — предложил я.

— … ты башкой своей соображаешь во что влез, ненормальный? — заговорил наконец мой собеседник.

Его голос был глубоким и с хрипотцой. На слух — мужчина лет сорока-пятидесяти. Нужно извлечь из диалога с ним как можно больше информации.

Женя попытался что-то мне сказать, но я его остановил. Не нужно, Женёк, я разберусь сам.

— Уважаемый, тут такое дело… — начал я. — Ваш крысёныш Пижон оказался очень говорливым парнем. Надо было наложить на него ещё парочку заклятий, кроме оживления.

— Кто тебя врать учил, сопляк? — прохрипел наниматель Пижона. — Он не мог ничего сказать — иначе бы сразу же сдох. Ходячий мертвец допросу не подвластен.

Ты говоришь куда больше, чем думаешь, мужик. Распереживался, начал сразу объяснять, что Пижон не мог проболтаться. Значит, магия воскрешения точно твоих рук дело.

— Зато дружки его допросу поддаются очень даже хорошо. Они-то были живыми. Были.

— Считай, что ты уже покойник. Я тебя запомнил, Перекрёстов. Тебе и твоему клану скоро настанет конец. Ты мне ноги целовать будешь перед смертью, — принялся орать незнакомец.

Мне аж трубку пришлось от уха убрать, чтобы не оглохнуть

— Ну ты и шизик, господин некромант, — ответил я. — Интересно. Если хорошенько порыть, сколько магов с такими способностями найдётся? Вряд ли много. Мы тебя вычислим. Пёрнуть не успеешь, а за тобой уже придут.

— Хотите войны? — спросил он. — Вы её получите. Конец вашему бестолковому клану.

Гудки. Трубку бросил, придурок психованный.

— Саш, ты чего творишь?! — воскликнул Гаврилов, придерживая голову так, будто она может отвалиться в любой момент. — Ты зачем его провоцировал?!

— Успокойся, Жень. Это пойдёт нашему клану на пользу.

— Каким боком?!

— Сам подумай, — принялся пояснять я. — Эта сторона действовала исподтишка. Скрытно, тайно, через интриги. Пытались убедить нас, что угроза идёт со стороны фрунзенецев — и только. Ты ведь слышал по голосу — мужик гордый, вспыльчивый. Я вывел его из себя и назвал своё имя. Он теперь из кожи вон вылезет, чтобы меня достать.

— Ты натуральный психопат, Перекрёстов… — с ужасом глядя на меня прошептал Гаврилов. — И зачем тебе это?

— Очевидно — чтобы они себя выдали! Если ранее они крысились, то теперь будут действовать более агрессивно. И тогда — мы выйдем на их след.

— А если он реально пошлёт людей, чтобы пришить тебя?

— В таком случае мы выйдем на них ещё быстрее.

По возвращению в бар «АдреНалей» я приметил, что на парковке стоит машина Беркутова. Должно быть, они с Конюховым уже здесь.

Я помог Жене выбраться из машины. К нам подбежал протрезвевший Володька.

— Хрена себе, это кто вас так? Невидимка? — воскликнул он.

Я не сразу понял, чему Орлов так удивляется. Лишь осмотрев свою одежду, до меня дошло, что мы с Гавриловым с ног до головы изосраны кровью и ошмётками мозгов зомби-Пижона.

— Да, невидимка, — усмехнулся я. — Последние мозги Гаврилычу выбил, как видишь.

Женя пустил слюну, подыгрывая моей истории.

Из бара вышел Конюхов и посмотрел на нас своим вечно хмурым взглядом. Казалось, что его густые брови вот-вот заползут на глаза.

— Перекрёстов! — позвал он меня. — Командир хочет с тобой поговорить.

Дмитрий Конюхов был мужик сообразительный, но заторможенный. Он долго смотрел на кусочек мозга, медленно сползавший по рукаву моей куртки. Сигарета выпала из его рта.

— Вы что… Моя машина… ВЫ МНЕ САЛОН ИЗГАДИЛИ ЧТО ЛИ?! — проревел он, рванув к своей ласточке.

Я решил не дожидаться его реакции, потому что сюрприз его ожидал крайне неприятный.

Я поспешил в бар. Глаза слипались от усталости, но оставалось ещё чуть-чуть — отчитаюсь перед Беркутовым — и отдохну.

В главном зале я столкнулся с Настасьей. При виде меня её привычный борзый взгляд сошёл на нет.

— Вернулись уже?.. — спросила она, отведя глаза.

— Да. Всё прошло успешно, — не вдаваясь в подробности, произнёс я. — Где Беркутов?

— В малом зале, — Сусликова указала на дверь, затем отдёрнула руку и поправила рыжий локон. — Ты не пострадал? В смысле — вы с Женей не пострадали?

О-о-о. Кажись, я перегнул палку, когда ставил её на место.

— Пострадала только гладкая лысина Гаврилова. Всё остальное — пучком, — ответил я и пошагал в малый зал на встречу с Беркутовым.

Я вошёл в маленькое уютное помещение, наверное, единственное не разрушенное после нападения банды Пижона. Беркутов сидел за маленьким столиком. В тусклом свете настольной лампы стояла пепельница, забитая до отказа бычками от его горячо любимых зловонных сигарет.

— Солдат 1-ого ранга Перекрёстов прибыл с отчётом, командир Беркутов, — отметил своё присутствие я.

Беркутов поднял на меня взгляд. Под его усталыми глазами висели мешки.

— А, Перекрёстов, — взбодрился он. — Садись, пообщаемся.

Ох уж это его «пообщаемся». Надеюсь, на этот раз хоть глаза завязывать не придётся.

Я сел напротив командира, поёжившись от «аромата» пепельницы.

— Что? Не куришь? — спросил он.

— Стараюсь вести здоровый образ жизни, — ответил я.

— Правильно. Паскудная привычка, лучше не привыкай, — посоветовал он, распаковывая очередную пачку. — Докладывай, как прошла ваша с Гавриловым маленькая операция.

Мой рассказ занял чуть больше получаса. Я рассказал Беркутову все подробности нашей вылазки. Он молча слушал, не перебивая меня, лишь потягивал дым, когда речь заходила о грозящей нашему клану опасности.

Я закончил. Беркутов помолчал ещё пару минут, обдумывая услышанное, затем сказал:

— Скажу тебе прямо, Сашок. Ещё вчера на совете командиров я сомневался в своём решении. Думал — брать тебя или не брать. Всё-таки парень ты проблемный.

Я хотел вставить свой комментарий, но Беркутов жестом руки заставил меня замолчать.

— Не перебивай, солдат. Пока ты говорил, я молчал. Теперь ты слушаешь меня.

Я кивнул, выражая готовность слушать командира.

— Сбежал из психушки на территории Фрунзенского района, — Беркутов загибал пальцы. — Не помнишь своего прошлого. Магию получил хрен знает откуда и не умеешь ею толком управлять. Хитрожопый и своевольный, а что самое главное — опасный.

Беркутов выдержал паузу.

— Я рад, что ты на нашей стороне, Перекрёстов. От такого врага, как ты, бывает очень много проблем.

— Это комплимент? — поинтересовался я.

— Это факт, — заключил командир. — Подытожим. За эти сутки ты доказал шестому отряду и лично мне, а это дорогого стоит, что на тебя можно положиться. Мой первый тебе приказ был: «не подведи нас». И ты не подвёл. Продолжай в том же духе, Сашок, и клан будет это помнить.

— Непременно, командир, — коротко ответил я, благодарно кивнув.

— Только продолжать ты будешь, как солдат 2-ого ранга, Перекрёстов.

Вот так номер. Уже повышение?

— Благодарю, командир, но…

— Виталий Фёдорович, — поправил меня Беркутов. — Не надо этих «командиров». Можешь обращаться ко мне по имени отчеству.

— Принято. Виталий Фёдорович. Есть вопрос.

— Валяй.

— У нас ведь уже есть солдат 2-ого ранга. Мы вдвоём будем занимать эту должность?

— Это ты про кого? — не понял Беркутов.

— Про Володьку Орлова.

— То, что я говорил о его повышении, не означает, что я действительно его повышу. Орлов пока побудет на 1-ом ранге, как твой подчиненный.

Повышению я рад. Более того, я вполне согласен, что заслужил его. Но Володьку жалко.

— Проблем не будет, — опередил мой вопрос Беркутов. — Орлов сам знает, в чём его проблема. Слишком много алкоголя и разгильдяйства, слишком мало собранности и решительности. Будет выёживаться — скажешь мне. У нас такое в клане недопустимо.

Берутов почему-то рассмеялся.

— Ты чего ж думаешь, — продолжил он, — я от нехрен делать ранги раздаю? Ты его заслужил. И я жду от тебя больших результатов. Так что расслабляться не думай.

— Так точно, Виталий Фёдорович.

— Добро, — кивнул Беркутов. — Перейдём ко второму вопросу. Мобильник Пижона всё ещё у тебя?

Я достал телефон покойного бандита и положил его на стол. Виталий Фёдорович взял телефон и принялся копаться в нём, желая извлечь больше информации.

— Он пуст. Я уже проверял. Ничего, кроме нескольких контактов, — сказал я.

— Вижу. «А.В.» Хмм… Интересно, — пробурчал Беркутов. — Если это инициалы нанимателя… Хреново получается.

— Вы знаете, кто это? — поинтересовался я.

— Я догадываюсь. Ты прав, магов со способностью воскрешать людей в городе крайне мало. Более того, я лично знаю только одного. И его зовут Анатолий Войцеховский.

— «А.В.», — повторил я. — Всё сходится.

— Сходится-то оно сходится. Но это имя главы Красного клана, который контролирует Красносельский район Санкт-Петербурга. Они — наши союзники.

— А много у нас союзников?

— Немного. Только Краносельские, а теперь и они — не факт. Если держать в уме, что они наши враги, получается не очень хорошая картинка. Фрунзенский район воюет с нами почти в открытую. Кировцы хоть и не совершают налёты на нашу территорию, но терпеть нас не могут — это факт. Снизу поджимает «союзная» Красносёлка, а сверху центральные кланы, у которых власти в сто пятьдесят раз больше, чем у всех перечисленных кланов вместе взятых.

Твою ж мать, да тут каждый район — какой-то опасный клан. Как же они до сих пор не перебили друг друга?

— О чём задумался, Перекрёстов? Только не говори, что тебе и о кланах всю память отшибло!

— Если честно, Виталий Фёдорович, когда я говорил, что ничего не помню — это не было преуменьшением.

— Зашибись… Пообщайся на досуге с соклановцами. Они тебе всё растолкуют. Уж Орлов-то в уши нассыт с удовольствием — в этом можешь не сомневаться.

Да уж, Володька может. В прошлой жизни мой коллега уролог называл это явление социальным циститом.

— Раз ты умудрился «мирно» поболтать с нанимателем Пижона, опасность тебе угрожает вполне реальная. Но ты всё сделал правильно, — кивнул Беркутов. — Так мы выведем их на чистую воду. Я приставлю к твоей квартире охрану.

— У меня нет квартиры, Виталий Фёдорович.

— Есть. Этот вопрос уже решён, — командир кинул на стол ключи. — Твои документы скоро будут готовы. Володька принесёт тебе их вместе с мобильником. Не могу же я всё время лично встречаться с тобой. У меня, знаешь ли, дел — выше крыши!

— Вас понял. Спасибо. Будут ещё задания на сегодня? — спросил я.

— Только одно. Отдыхай. Я толком даже звука твоего магического движка не слышу. Всю ману потратил что ли?

— Какого движка? — не понял я.

— О-о-о, плохи дела. Знание магии тебе подтянуть нужно будет обязательно. Ну, эту проблему мы потом решим. Если вопросов нет — свободен, Перекрёстов.

Движок… Это он моё магическое ядро что ли так обозвал? Хрена себе. Да я, мать вашу, машина, а не мужик. Надо, кстати начать нормально питаться и наращивать мышечную массу. А то совсем дохлый.

Когда наше с Беркутовым совещание закончилось, бар уже опустел. Все мои соклановцы куда-то подевались. Один Конюхов сидел на парковке, наслаждаясь редкими в наших краях солнечными лучами.

— Закончили? — коротко спросил он. — Садись в машину.

— Куда ты меня собрался везти? — не понял я.

— Как «куда»? Тебе, вроде как, квартиру выделили. Или я ошибаюсь?

Точно, а я ведь даже адрес у Беркутова не спросил. Заработался ты, Саня, заработался.

Моё новое жильё оказалось совсем неподалёку от бара «АндреНалей». Невзрачная хрущёвка на проспекте Космонавтов. Любопытно выходит: Советского союза в это мире нет, а хрущёвки есть. Магия — не иначе.

Конюхов пробурчал себе под нос, что нужно ещё Беркутова забрать из бара, и умчался. Устал мужик, все устали. А я в клане всего-то пару дней.

Насыщенная здесь жизнь. Мне нравится!

Я поднялся на второй этаж и вошёл в свою новую берлогу. Прихожая, совмещенный санузел, кухня и одна жилая комната с выходом на балкон. Да, не царские хоромы, евроремонта нет, но уже — не с бомжами под мостом. Рост на лицо.

Я обошёл квартирку и устало плюхнулся на диван. Сердце заполнило мягкое чувство уюта и безопасности.

Мне вспомнился тот роковой миг, когда пациент вонзил мне нож в самое сердце. Жалею ли я о случившемся?

Нет… За эти несколько дней я ни разу не подумал о том, как хорошо было бы вернуться назад. Да, здесь моя жизнь виснет на волоске чуть ли не каждые пару часов, но… Я нужен здесь. Я вижу перспективы, я вижу, куда двигаться дальше. Если продолжу изучать магию и отстаивать права своего клана, рано или поздно достигну высот, которые в кабинете психотерапевта мне и в грёзах не являлись.

Накопленный в прошлой жизни опыт поможет мне быстро добраться до вершины. Сама моя магия связана с тем, что я очень хорошо умею делать — копаться в людях. Только здесь я могу не просто копаться в них, а управлять ими.

Я впервые за всю жизнь почувствовал власть в своих руках. Здесь, сидя в однокомнатной квартире посреди Российской Империи.

Сам того не заметив, я задремал.

Но долго этот покой не продлился. Я услышал голос в своей голове.

— Са-а-ань, — позвал меня кто-то по имени. — Са-а-ань!

Я открыл глаза, готовясь отбиваться. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил себя не сидящим на мягком диване, а витающим в воздухе — в кромешной тьме.

— Это что ещё за номер?.. — прошептал я, осматриваясь.

Но осматриваться не было смысла. Я висел в чёрной пустоте. Ничего не было видно, даже моего собственного тела.

Первое, что мне пришло в голову: «это атака вражеской магии». Похоже, таинственный А.В. уже прислал своих людей по мою душу.

Но знакомый лёгкий гул заставил меня изменить мнение. Это магическое дребезжание вокруг меня… Моя возлюбленная интуиция подсказывает мне, что я не в реальном мире.

Я внутри своего магического движка.

— Са-а-а-нь, — произнёс голос прямо за моей спиной.

Я резко обернулся и увидел парящее во тьме лицо бородатого мужика. Знакомое лицо.

— Стёпка? Ты что ли? — удивился я.

Передо мной витала голова спасённого мною психа. Спасённого, правда, не до конца.

— Я, Сань, — коротко ответил Степан.

— Я… Я даже не знаю, чего у тебя ещё спрашивать! — растерялся я. — Ты чего в моей башке делаешь?!

— Мы не можем отсюда выбраться, Сань… — простонал Степан. — Ты нас сюда затянул.

— «Нас»? — не понял я. — Ты это о ком?

— Он обо мне говорит, сволота, — прозвучал голос справа от меня.

Рядом с головой Степана появилась вторая голова. Драть меня за ногу! Если продолжится в том же духе — я сам вернусь в психушку.

Голова парня с чёрной козлиной бородкой с ненавистью гаркнула на меня:

— Ты убил меня, сука! Десять часов назад! Или забыл уже?!

Димка, драть его, невидимка.

Всё ясно. Первый закон моей магии: когда умирает человек, на котором я использовал свою магию, я становлюсь сильнее.

Отсюда вытекает второй закон: душа погибшего переселяется в мой магический движок.

За-ши-бись.

— Хрен с вами, ребят, зовите тогда уж и Пижона, — предложил я. — Вместе веселее будет!

— Нет здесь Пижона, пидрила, — буркнул невидимка. — Только мы вдвоём.

Странно… Ах, ну да, точно. Пижон был уже мёртв, когда я его пустил на фарш.

— Стёп, я тебя не хотел сюда втягивать, — честно признался я бывшему шизофренику. — Мои силы сами тебя сковали. А вот ты, выродок невидимый, радуйся! Поделом тебе!

— А я всё знаю, Сань, — ответил Степан. — И я очень благодарен тебе за исцеление рассудка.

От происходящего безумия у меня мурашки побежали по спине.

— И теперь моя благодарность будет придавать тебе сил. Моя благодарность, — голова Стёпки указала взглядом на Дмитрия, — и его ненависть.

Ну что сказать, вот и объяснение роста моих магических способностей. Вот только… От этого вопросов возникает ещё больше, чем было!

Громкий стук разбудил меня. Я вскочил с дивана, тяжело дыша. Это был не сон, не кошмар — нет. Я действительно был внутри своего движка. Но сейчас куда важнее другое.

Кто-то пытался залезть в мою квартиру через балкон.

Ни секунды, сука, покоя!

Глава 10

Я мобилизовал все силы организма, чтобы принять бой. Сколько же я поспал? Полчаса? Час? Недостаточно, чтобы восстановить хотя бы четверть утраченной маны. Дерьмо…

Я принялся искать оружие, но было уже слишком поздно. На балконе появился мужской силуэт. Значит моим оружием станут кулаки. Пора вспомнить, чему меня учил сенсей. Чёрный пояс я получил не за красивую мордашку.

Дверь балкона открылась.

— Санёк, ты чего тут делаешь? Тренируешься что ли? — спросил вошедший Володя Орлов, увидев меня в боевой стойке.

— Тьфу ты, — плюнул я. — Вовка, твою мать, от члена головка! Ты нахрена через балкон в мою квартиру залез?!

— У тебя домофон не работает! — воскликнул Орлов, поправляя, съехавшую на бок кепку. — Я уже битый час долблюсь в подъезд. Все возможные коды от домофона перебрал. Меня уже бабки гонять стали!

— Ну ты даёшь, — с облегчением усмехнулся я. — Тебе повезло, что я ману восстановить не успел. Сейчас вспышкой по морде бы получил! Садись, раз пришёл.

— А чего сидеть? Пошли на кухню, — Володя скинул с плеча сумку. — Я пивка принёс, и колбаски охотничьи!

От этих слов, мой желудок завизжал, как истеричка. Как же давно я не ел… Сейчас бы курочку съесть. Желательно целиком. Но на безрыбье и колбаса рыба.

Мы с Орловым прошли на кухню, расположились за маленьким шатающимся столиком, откупорили пару бутылок тёмного пива и принялись трапезничать.

— Ты уже в курсе решения Беркутова, касаемо рангов? — прямо спросил я.

— В курсе, в курсе, — чавкая, пробурчал Володька, забив рот колбасками.

— Я надеюсь, никаких обид?

Орлов громко сглотнул. Могу поклясться, что я увидел, как с трудом прошедший комок растянул ему горло.

— Какие обиды, Сань? Шутишь что ли? — воскликнул Володя. — Решение Беркута — закон. Не стану юлить, я очень хотел повышения, но ты заслужил его больше меня. За двое суток затащил столько дерьма, сколько я за всё время службы в клане не встречал. Так что, поздравляю!

— Спасибо, Володь, — я похлопал товарища по плечу. — То ли ещё будет.

— О, кстати. Я тебе привёз все документы, телефон и банковскую карту, — Орлов принялся вытряхивать из сумки всё содержимое.

В паспорте красовалась моя фотография, сделанная, судя по всему, ещё до того, как я попал в этот мир. Видимо, клан запросил справочки, и вся информация по Александру Перекрёстову тут же нашлась.

Вот зараза, на фото у меня чёрные волосы, а в жизни — белоснежно-седые. Ну да ладно, я может, покрасился! Двадцать лет — дело молодое.

Я поднял с пола новенький смартфон, явно не самой последней модели, но другого мне на тот момент и не требовалось. В список контактов были внесены все члены моего отряда, включая командира Беркутова. На главном экране сиял значок приложения «Банк-КРИ».

— Банк-КРИ? — прочёл я вслух.

— Банк кланов Российской Империи, — пояснил Орлов. — На твой счёт в этом банке будет перечисляться жалование.

Я быстро открыл приложение и глянул на свой баланс.

10.000 рублей

В пересчете на деньги из моего прошлого мира, выйдет приблизительно 100.000 рублей.

— Володь, а как часто будет приходить эта сумма? — спросил я, мысленно ведя расчёты.

— Каждый месяц в зависимости от ранга и твоего вклада в жизнь клана будет прилетать разная сумма. Я, например, стабильно получаю 5–6 тысяч. Десятка тебе прилетела за новый ранг.

Значит, на 2-ом ранге я буду получать несколько больше, нежели Орлов. Это уже превосходит мою зарплату психотерапевта. И я добился такого результата за двое суток, стартовав с уровня «бомж». Неплохо-неплохо, потенциал для роста — громадный.

Недолго подумав, я нашёл счёт Орлова и перевёл ему половину своего жалования.

Получив оповещение о переводе, Володька обомлел.

— Сань, ты чего? — не понял он.

— Возвращаю долг. Одежда, еда, жильё, поддержка. Кому-то может показаться мелочью, но это дорогого стоит, — пояснил я.

— Да ты с избытком вкинул, я на тебя столько не тратил…

— Так надо. Даже не думай переводить назад. Восприму, как оскорбление.

— Ладно-ладно, — замахал руками Володька, затем схватился за полупустую бутылку пива и торжественно произнёс: — За нас с тобой. Чтоб хрен стоял и деньги были! Деньги у нас есть, остаётся только…

В соседней комнате послышался грохот. Судя по звукам, через балкон только что пролез ещё один человек.

Володька побледнел.

Я вскочил из-за стола и рванул вперёд по коридору. У входа в спальню я врезался во вторженца, который, в свою очередь, бежал к нам на кухню.

— Ой! — отскочила от меня Сусликова. — Ты чего носишься, как угорелый?

— Настасья? — удивился я. — Вы чего там, лестницу что ли к моего балкону приставили? Что за проходной двор?

— Орлова спроси! — рявкнула она и, протиснувшись через меня, прошмыгнула на кухню. — Володька, скотина бестолковая! Я уже полчаса у подъезда жду! Ты же обещал открыть, как пролезешь!

— Блин, Насть, я забыл, что ты тоже тут, — растерялся Орлов.

— Мы вместе приехали! Совсем сбрендил?! — рвала и метала Сусликова.

— Ладно, прости-прости! Вот, выпей пивка! — Володя протянул Настасье закрытую бутылку.

— Вот так бы сразу, — утихомирилась Сусликова, ловким движением пальца откупорила пиво и разом осушила треть бутылки.

— Господа и дамы, — промолвил я. — А чем, собственно, обязан такой компании? Вы сразу скажите, если там снаружи ещё кто-то есть. Неловко будет, если Беркутов и весь совет командиров через балкон полезут.

— Не! Мы вдвоём. Женьку отвезли к нашему клановому целителю — и сразу к тебе. Сторожить, — пояснил Володя.

— Сторожить? — я вспомнил потенциальную угрозу со стороны некроманта А.В. — Я думаю, благодаря вам все недоброжелатели теперь отлично знают, как можно быстро проникнуть в квартиру! А бар кто остался охранять?

— Пятый отряд прислали, — ответила Настасья, присев на стол. — Нам дали сутки, чтобы отдохнуть и в себя прийти. Но Беркутов — есть Беркутов. Он считает, что, охраняя тебя, мы прекрасно отдохнём.

— Что вы, собственно, и делаете, — усмехнувшись, заметил я, указав взглядом на пиво. — Как, кстати, Гаврилов?

— Как огурчик, — сказала Настя. — Лысый и зелёный. Блюёт дальше, чем видит. Череп ему залечили, серьёзных травм мозга не нашли. Обычный сотряс.

— Чудненько, — не без облегчения выдохнул я. — Женя — мужик вроде надёжный. Не хотелось бы списывать его со счетов.

Мы поболтали ещё пару часов, обсуждая нюансы клановой структуры, магию и различные слухи о других районов. Куда ж без слухов?

Мусор, заполонивший кухню, чудесным образом сделал квартиру обжитой. Я поднялся со стула, преодолевая головокружение, и произнёс:

— Всё, товарищи, пора закругляться. Занимаем своим посты, а я — спать. От меня будет мало толку, если во время нападения я окажусь без маны.

— Дежурим по очереди, — предложила Настасья. — Орлов — ты первый. Я тоже спать.

— А с хрена ли я-то первый?! — неудовлетворённо завопил Володька.

— С такого хрена, что ты самый младший по рангам, — объяснила Сусликова. — Брысь, давай-давай!

— Предлагаю балкон перед этим забаррикадировать, — говорю я. — А в перспективе забетонировать к чертям, чтобы не повадно было лазать всем кому ни попадя.

Заставив балкон лишней мебелью, мы разделились. Володька уселся в коридоре на стул и, неспешно покуривая, принялся глазеть в разные стороны.

Я разложил диван, Сусликова стояла рядом, деловито наблюдая за моей работой.

— Не понял, — я бросил взгляд на девушку. — Ты со мной что ли собралась ложиться?

— А куда прикажешь? На пол? — возмутилась она. — Я думала, ты поэтому его и раскладываешь.

— Мне во сне пространства нужно много. Ладно, хрен с тобой, располагайся.

Я завалился у стеночки. Настасья легла рядом. Володька, кажется, перестал дежурить и теперь то и дело поглядывал на нас из-за угла.

— Чего зыришь, Орлов? — рявкнула Настасья так, что аж диван тряхануло. — Ты что тут увидеть собрался?

— Я… Я ничего не… — промямлил Володя. После его физиономия исчезла.

Детский сад, твою мать.

И уснуть, сука, никак не могу. Надо же было ей улечься рядом, когда у меня гормоны играют — мама не горюй. Я и в свои тридцать пять лет был тем ещё пахарем-трахарем, а в новообретенный двадцатник… Держитесь, дамы Российской Империи. Я до вас ещё доберусь.

В другой ситуации, я может и соблазнил бы Сусликову, но не при Володьке же! Это уже какой-то редкий вид извращения. Такое действо я не одобряю.

— Перекрёстов, спишь? — шёпотом спросила Настасья.

Драть меня всем кланом, уснёшь здесь!

— Нет, чего хотела? — ответил я.

— Я не стала никому рассказывать о нашем с тобой разговоре. Касаемо власти. Беркутов ничего не знает.

— Это ты к чему?

— К тому, что ты повышение не из-за этого получил.

— Я знаю, за что получил повышение. А о том разговоре не нужно трепаться, ты всё правильно сделала.

Настасья замолчала, но нависшая во мраке тишина давила на уши своей недоговоренностью.

— Ты что-то ещё спросить хочешь? — поторопил её я.

— Нет, — ответила она. — В смысле, да.

Прекрасный ответ.

— Спрашивай, пока я не уснул.

— Ты совсем-совсем ничего о себе не помнишь?

— Совсем-совсем. А что? Мы с тобой уже где-то встречались раньше? — предположил я.

— Нет. Просто… У тебя могли остаться друзья, семья… девушка, — предположила она.

— Могли. Не спорю. Но теперь это не важно. Того меня уже нет. Я родился заново несколько дней назад и теперь буду строить свою жизнь с нуля, — я повернулся к ней. — Откуда такой интерес к моей персоне?

Её голубые глаза блестели в свете луны. Рыжие волосы растеклись по подушке, как лава из проснувшегося вулкана.

— Просто интересно, — сказала она, отведя взгляд. — Ты непохож на нас. Словно с другой планеты прибыл.

Не представляешь, насколько ты права, Настюша.

В этом разговоре я в очередной раз убедился, что Сусликова только делает вид, будто она — сержант с яйцами под юбкой. То, как она говорит со мной сейчас и то, как она ведёт себя при других членах клана — два совершенно разных человека.

Но чем больше я о ней думаю, как о женщине, тем сложнее мне будет скрыть этой ночью свои потребности, которые уже из-под одеяла выпирают.

— Спи, Сусликова, — сказал я и отвернулся. — У нас впереди много работы.

Вряд ли она была удовлетворена моим ответом, но разговор продолжать не пыталась.

Я — обломщик, каких свет не видывал.

С этими мыслями, я, наконец, провалился в здоровый сон. Окружение соклановцев дарило мне чувство безопасности. Я в этом мире не один.

Более того…

Я даже в своей собственной голове — не один.

* * *

— Ну что, салаги, готовы хорошенько поработать? — спросил нас Беркутов.

Наш отряд, за вычетом Жени Гаврилова, восседал за барной стойкой в «АдреНалей». Бар был закрыт для посетителей на пару недель в связи с острой необходимостью ремонта. Командир Беркутов дал приказ всему шестому отряду собраться здесь после обеда. Похоже, у него для нас была новая работёнка.

— Перекрёстов, ночь прошла спокойно? — спросил командир.

— Так точно, — кивнул я. — Квартиру никто штурмом не брал.

— А знаешь, почему? — хитро ухмыльнувшись, спросил Беркутов.

В этой улыбке я приметил щепотку самодовольства и пару капелек злобы.

— Потому что ублюдки этой ночью штурмовали другую квартиру, — не дожидаясь моего ответа, сказал командир.

Я, Орлов и Сусликова машинально переглянулись.

— Они подъездом что ли ошиблись, командир? — простодушно предположил Володька. — Я ничего не слышал, чесслово!

— Нет, Орлов, не ошиблись, — помотал головой Беркутов. — Я заготовил для таинственных недругов ловушку, и они в неё, сукины дети, угодили, как миленькие.

Беркутов прокашлялся и закурил.

— Поясняю, — продолжил он. — Квартира, в которой вы сегодня провели ночь, принадлежит Конюхову. Перекрёстова мы временно прописали в другом месте. И это самое место прошедшей ночью брали штурмом.

— То-то у меня в паспорте другая прописка стоит, — искренне рассмеявшись, сказал я. — Я уж было подумал, ошибку допустили. Шикарный ход, Виталий Фёдорович.

— Пока вы отсыпались на проспекте Космонавтов, мы с Конюховым ждали нападения в той самой квартире, — пояснил Беркутов. — И мы его дождались. Пятеро молодцев — целый отряд. Хорошо подготовлены, магией владеют более чем неплохо. Это были не наёмники, а самый настоящий клановый отряд.

— Мы пошли на серьёзный риск, — добавил Конюхов. — Если бы эти господа всё же пришли в вашу квартиру — вся ваша троица была бы уже мертвы.

— Чума… — присвистнул Орлов.

— Чем всё закончилось? — нетерпеливо требовала продолжения Настасья. — Вам удалось выяснить, что это за клан?

— Они не были настроены на разговоры, — хмурясь, сказал Беркутов. — Двоих я прикончил на месте. Дмитрий отправил на тот свет ещё одного молодца. Один сбежал. Одного мы взяли.

Услышав последнюю фразу, наш отряд загудел.

— Затихли! — понизил нашу громкость командир.

— Его удалось допросить? — спросил я.

— Этого я пока не знаю. Воевода приказал передать пленного и тела убитых ему лично.

Воевода. Я вспомнил вчерашний разговор. Володя пояснял, что воевода — тот, кто управляет пятью командирами. Значит, дело уже идёт к верхушке. Непосредственный начальник Беркутова взялся решать проблему. Это радует. Однако…

— Я мог бы его допросить, Виталий Фёдорович, — сообщил я. — Я хорошо владею навыком извлечения информации.

— Он не врёт, — усмехнулась Сусликова. — Лично видела. Раскалывает людей, как орехи. И ментально, и физически.

— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, Перекрёстов, — произнёс Беркутов, наливая себе в стакан виски. — Кое-кто будет ждать тебя сегодня.

— Неужто воевода для совместного допроса? — предположил я.

— Мечтать не вредно, Перекрёстов, — фыркнул Виталий Фёдорович. — Нет. Я поговорил с одним из наших командиров — самым способным магом из нашей десятки. Сказал, что есть у меня один молодой человек, который, имея большой потенциал, совершенно не умеет им правильно пользоваться.

Беркутов навис надо мной, как гора.

— Он согласился поработать над тобой, — подытожил Беркутов.

Это была отличная новость. Я прекрасно оценивал свои силы. Мощи у меня — хоть жопой жуй. Но жопа жуёт слишком много, нужно научить её делать это экономно, но эффективно.

— Остальных ждёт серьёзная работёнка, — обратился Беркутов к Володе, Настасье и Дмитрию. — Обстановка в Московском районе накаляется до предела. Этой ночью от наших рук слегли три человека из другого клана. Их глава не будет ничего предъявлять, поскольку эта же предъява будет означать, что он первым начал войну с нами. Но нападения продолжатся, если мы не выведем врага на чистую воду. Необходимо начать контратаку.

— Мы совершим налёт на соседний район?! — возбужденно воскликнул Володька.

— Нет, Орлов. Вы втроём отправитесь на разведку. Нужно проникнуть в Красносельский район и нарыть информацию. Это очень опасная миссия, но воевода дал добро на её проведение. Я пойду с вами лично.

После этих слов меня кольнула обида. Пока мои соклановцы будут рисковать собой, я буду торчать на каких-то тренировках.

— Виталий Фёдорович, я бы вам там пригодился, — возразил я.

— Не зазнавайся, Перекрёстов, — отрезал командир. — Я уже принял решение. Обсуждению оно не подлежит.

Спорить с Беркутовым я не стал. Может быть, я и получил повышение всего за пару дней, установив местный рекорд, но он — командир, а я — солдат. Этим всё сказано.

Виталий Фёдорович бросил взгляд на наручные часы и вздрогнул.

— Время уже поджимает, — сказал он. — Александр, пошли выйдем.

Беркутов направился к выходу из бара, жестом поманив меня за собой.

Он передал мне тетрадный лист, на котором были указаны адрес, номер телефона и имя.

— На неопределенное время ты переходишь под командование командира Салтыкова, — сказал Беркутов. — Ты уже видел его на совете — пожилой мужчина, который первым проголосовал за твоё вступление в клан.

— Помню, — кивнул я. — На неопределенное время — это на сколько?

— Столько, сколько потребуется, чтобы заставить твой магический движок работать правильно. Ты только… — Беркутов замялся. — Будь поаккуратнее.

— В каком смысле? — не понял я.

— Несколько учеников умудрились умереть во время его тренировок.

Глава 11

Не знаю, что этот старый пердун забыл в такой глуши, но делать нечего. Я заказал такси и рванул на юг за черту города. Пушкинский район был нейтральной территорией, там стычки кланов были запрещены и жестоко карались местными законами.

У командира Салтыкова был собственный особнячок на окраине Питера. Неплохо дедуля поработал на клан — должно быть, целое состояние сумел сколотить.

Передо мной предстала громадная симметричная постройка, выложенная фасадной белой плиткой. В здании была два этажа. Территория огорожена забором из металлических прутьев. Двор настолько богат зеленью, что изнутри, наверное, могло бы показаться, что особняк находится в глухом лесу.

Внешний вид дома меня заворожил. Да здесь глава клана должен жить — не иначе!

Я прошёл через массивные двухстворчатые ворота во двор. Интересно, сколько я потрачу времени на поиски командира Салтыкова в этой громадине? Он же может быть где угодно!

В мою правую ногу уткнулось что-то твёрдое.

— Стой! Кто идёт? — раздался мужской голос из соседних кустов.

Ошарашенный, я перевёл взгляд на зелёную ограду и обнаружил, что из неё торчит дуло винтовки, упирающейся в мою нижнюю конечность.

Ну ни хера себе! Партизан, твою мать! Нормально я так зашёл!

— Мужик, ты чего творишь? — выдавил я из себя сквозь смех.

От этой ситуации мне было не столько страшно, сколько смешно. Страшно представить, сколько этот чудак уже сидит в этих зарослях, ожидая жертву.

— Дважды спрашивать не буду! — не удовлетворившись моим ответом, рявкнул партизан. — Кто такой!?

Я не удержался и обхватил пушку руками, после чего резким рывком выдернул её вместе с хозяином. Партизан выкатился из кустов, как колобок.

Ребёнок?

Так подумалось мне, когда я ещё не успел разглядеть обидчика.

— Отдай! Отдай мой ствол! — дёргался незнакомец, злобно сопя.

Нет. Не ребёнок.

Карлик! Долбанный карлик с винтовкой, прячущийся в кустах. Да простят меня нормы морали, но как же меня прорвало.

Я ржал, как конь и с каждой секундой мне становилось только смешнее. Я так не угарал лет двадцать, если не больше.

— Кто такой, спрашиваю?! — продолжал вопрошать маленький мужчина, злобно глядя на меня из-под широкого лба.

— С-солдат я… — заикаясь от смеха, произнёс я. — Солдат 2-ого ранга. Перекрёстов.

Я с трудом выдохнул, усилием воли взял себя в руки. Честное слово, порой я начинаю сомневаться, не пора ли мне вернуться в психушку!

— Меня командир Салтыков ждёт, встреча назначена, — пояснил я.

— Хмм… — прокряхтел карлик-партизан, явно не желая меня отпускать. — А откуда мне знать, что ты не прикончил нашего солдата и не перехватил записку с адресом командира? А? Отвечай!

— Да вот, паспорт посмотри, хрен ты моржовый, — разозлился я и предъявил ему документ.

Карлик внимательно изучил мой паспорт, затем кинул его мне и заявил:

— Непохож. Волосы белые! А в документе чёрные!

— Да ну? — я сложил руки на груди. — И что теперь делать будем?

— Застрелю! — помахав стволом, заявил карлик.

Задница по швам трещит от желания применить на этом чуде природы психо-цепь. Но не стану. Это будет неуважением к хозяину особняка.

— Ну ладно, друг, — сдаюсь я, наигранно поднимая руки. — Веди меня к своему начальнику. Если дёрнусь — стреляй на поражение. Смотри — не оплошай!

— То-то же!

Я двинулся в сторону особняка. Карлик бежал за мной, резво переставляя маленькие ноги. Не без усилий, я распахнул громадные деревянные двери и вошёл внутрь. В просторном фойе было пусто. Из правого крыла особняка доносилась музыка.

— Чего взгляд такой вороватый? Упереть чё удумал? — спросил карлик, недовольно затопав.

— Да вот думаю тебя спереть, мне как раз сторож в новой квартире нужен, — ответил я. — Только кусты с собой заберём, в подъезде поставим, будешь бабусек местных терроризировать.

Не дожидаясь ответа карлика, я пошёл в соседнее крыло на звук музыки. В гостиной играл виниловый проигрыватель, заполняя дом творениями давно ушедших классиков. За маленьким кофейным столиком сидел седовласый мужчина. Я не сразу узнал в нём командира Салтыкова. В столь тёплой домашней обстановке старик не выглядел властным командиром.

Салтыков обернулся, завидев нас, поправил бороду и медленно встал с кресла.

— Солдат Перекрёстов! Рад приветствовать в своём имении, — радушно произнёс Салтыков, но тут же замялся, заметив за моей спиной сопровождение. — Петька, я тебе сколько раз говорил — не тыкать в гостей оружием?

— Дык он же… — начал оправдываться карлик Петька.

— И не делай вид, что я тебя не предупреждал о скором приезде молодого беловласого человека. Поди вон, — твёрдо, но по-доброму потребовал Салтыков.

Вот ведь маленький засранец! Из вредности ко мне пристал. Только дай возможность — всех своим дулом перетыкает злодей.

— Благодарю за радушный приём, командир, — кивнул я.

— Николай Антонович, — поправил меня Салтыков. — Мы сейчас не на службе. На нейтральной территории. Давай отставим наши звания и титулы.

Дедок казался мне невероятно милым человеком. Странно, может, Беркутов пошутил на счёт гибели людей на обучении у командира Салтыкова?

— Присядь, Александр, — предложил мне Салтыков, указав на кресло у кофейного столика.

— Благодарю, — кивнул я и сел напротив командира.

Нависло неловкое молчание. Салтыков спокойно попивал кофе, глядя при этом мне в глаза. Он не моргал.

— Виталий Фёдорович сказал, что вы поможете мне освоить мои магические… — начал было я, но Салтыков поднял указательный палец вверх и громко шикнул.

— Тише, — попросил он. — Я пытаюсь вслушаться в вибрации твоего магического двигателя.

Не знаю, как можно что-то расслышать, когда на всю комнату орёт музыка. Но Салтыкову она, похоже, совсем не мешала.

— Да-а-а, чувствую… — произнёс наконец он. — Хмм… Мощный… Крайне мощный двигатель. Но очень нестабильный. Топливо поглощает — не успеваешь и глазом моргнуть, да?

— Что верно — то верно, — кивнул я. — Чаще всего мой удар заканчивается убийством человека. Хочу я того или нет.

— Ты разом высвобождаешь все сто процентов своей силы, — пояснил Салтыков. — Одной из моих задач будет — научить тебя контролировать количество вкладываемой энергии.

— Выходит, я постоянно использую свой максимум?

— Да, но учти, что твой максимум будет расширяться со временем. Если не обучишься сдерживаться, в один прекрасный день, ударив человека, ты снесёшь здание. Вот только…

Салтыков сложил пальцы рук и хитро посмотрел на меня.

— Твой главный конёк — не физические удары, правда ведь? — спросил он.

Эти узкие лисьи глаза, глядящие в мою душу из-под седых бровей — они знают. Всё знают.

В тот же момент я понял, что дальнейшее сокрытие моих настоящих способностей поставит под сомнение мою верность клану.

— Да, Николай Антонович, моя главная способность в другом, — признался я.

— Покажи её мне, — всё так же мягко, но требовательно попросил Салтыков.

— Для этого мне нужен человек, — сказал я, а затем меня осенило. — Точно, давайте Петьку позовём.

— Не надо. Человек есть, — спокойно промолвил Салтыков. — Вот он — перед тобой. Используй свою магию на мне.

Я оторопел. На лбу выступил липкий холодный пот. Это какая-то проверка? Если да, то чего он от меня ждёт?

— Вы не так хорошо меня знаете, чтобы доверить такое, — сказал я.

— Верно, но я хорошо знаю своего бывшего ученика — Беркутова Виталия Фёдоровича. А он доверяет тебе. Этого мне достаточно.

Ну дела… В голове ещё, как на зло, слова Беркутова о смерти учеников пульсируют. Будь он неладен со своими страшилками!

— Хорошо, — кивнул я, и завёл свой магический движок.

Психо-цепь покинула мою ладонь и, перелетев через кофейных столик, опутала худощавое тело старика. Наши сознания сплелись, я мысленно провалился в личность Салтыкова.

Гордый, справедливый, но очень жестокий. Внутри него кипят сильные эмоции, которые он хорошо контролирует. Много потаённой ярости, мстительный дух, от которого враги могли бы наложить в штаны. Усталость… Много усталости. Он вложил всего себя в клан, который мог бы ему… принадлежать?

Я вцепился в последнюю мысль, и принялся с ней работать. Заставлю его сделать что-нибудь безобидное. Например, выключить эту треклятую музыку, от которой уже в ушах гудит!

Вынь пластинку из проигрывателя — и почувствуешь, каково было бы — стать главой клана Московского района. Один раз. Одноразовая эмоция.

Я уже весь вспотел — с головы до ног. Мало того, что я узнал информацию, которую мне знать явно не следует, так ещё и нужно поддерживать концентрацию и не накосячить. Один промах — и Салтыков всегда будет испытывать эти чувства, убирая пластинку. Изменение его личности не входит в мои планы!

Старик медленно поднялся и пошагал к проигрывателю. Цепь, свисающая с него, принялась растягиваться, проходя сквозь мебель. Салтыков достал пластинку и аккуратно положил её на дубовый столик.

Я почувствовал, как его тело испытало одновременно боль и эйфорию.

Твою мать, надеюсь, я не перестарался. Я поспешно отключил психо-цепь и почувствовал, как монструозная усталость рухнула на меня мёртвым грузом. Я делал всё, как обычно, но истратил весь запас маны за считаные секунды.

Это связано с уровнем моей цели. Салтыков стоит на десятки ступеней выше, чем я — в этом всё и дело.

Николай Антонович молча вернулся к своему диванчику и, скрипя коленями, присел. Я рассчитывал увидеть в выражении его лица гнев или любую другую эмоцию, но только не восхищение.

Он улыбался, глаза старика блестели.

— Впечатляющую силу в тебе пробудили, мальчик, — произнёс он. — Я понимаю, с какой целью ты скрывал её. Более того, ты должен и дальше прятать её от чужих глаз.

— Я прячу её, потому что соратники перестанут мне доверять, — честно признался я. — Как потом доказать, что я не принудил того же Беркутова дать мне повышение?

— Никак, всё верно, — кивнул Салтыков. — Беркутов ведь не знает, какой силой ты владеешь?

— Нет. Никто кроме вас, Николай Антонович, этого не знает.

— Любопытно. И это к лучшему, — заключил старик. — Ты тоже знаешь обо мне кое-что, что известно лишь в узких кругах. Однако глубже, Александр, ты копнуть не успел. Я это почувствовал.

— Это останется между нами.

— Разумеется. Ты из этого особняка не выйдешь до тех пор, пока я не отрегулирую работу твоего двигателя и не буду убежден в том, что тебе такую силу можно доверить.

На этот раз в словах Салтыкова мягкости не было совсем. Он говорил жёстко и чётко, но откровенно.

Читаю между строк: «Не справишься — умрёшь».

— Насколько я помню, ранее у тебя магических способностей не было, — сказал Салтыков. — Выходит, фрунзенский клан дал тебе эти силы в ходе эксперимента. Это важная информация, которая может стоить огромному количеству людей жизней.

— Они собирались убить меня, — добавил я. — А значит — не догадывались, что их эксперимент удался.

— Верно мыслишь, мальчик. Скажу тебе прямо — ты получил способности из магической ветви, которая не была доступна человечеству сотни лет. Похоже, наши соперники хотели получить эту силу, но в итоге случайно потеряли её.

— О магии я не знаю ничего, Николай Антонович. Чего особенного в моих силах? — спросил я.

— Не беспокойся, знания мы тебе подтянем, — Салтыков почесал седую бороду и продолжил. — Ты владеешь психокинезом. Ты властен управлять эмоциями, чувствами, личностями, намерениями. Ты властен управлять людьми.

— То есть, больше так никто не может? — удивился я.

— Никто, — помотал головой Николай Антонович. — Если, конечно, Фрунзенский район не докопался до истины, и не начал раздавать эту силу своим людям… Выходит, слухи о рождении новой империи не врали.

Разговор с Салтыковым предстал передо мной обрушением лавины откровений. Этот старик крайне мудр, и более того — могущественен.

— О какой империи идёт речь? — не понял я.

— Новый глава клана Фрунзенского района, скажем так, очень амбициозен. Тебе пока рано вдаваться в подробности. Ты — солдат, твоя задача — выполнять приказы командования. А моя — настроить твоё тело и разум, чтобы шестерёнки вращались, как надо.

— Я готов, — воскликнул я, вскочив на ноги. — Начнём сейчас. Моё обучение должно стартовать незамедлительно.

— Ты куда-то торопишься? — усмехнулся Салтыков.

— Мой отряд рискует жизнью, пока я здесь в кресле рассиживаю. Я должен быть там.

— Хороший настрой, мальчик. Только на одном настрое ты не уедешь, — Салтыков поднялся с дивана. — Но будь по-твоему. Начнём сейчас.

Старик выставил вперёд руку, широко расправив пальцы. Я почувствовал громкий гул — запустился его магический движок. Звуками своей работы он напоминал некий древний механизм, способный стереть весь особняк с лица земли.

Из ладони Салтыкова вырвался плотный поток энергии и ударил прямо в мою грудь. От неожиданности я отскочил назад, перевернулся вверх тормашками вместе с креслом и упал на деревянный пол.

Я почувствовал себя слишком… отдохнувшим!

— Это что сейчас за абра-кадабра была? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Я поделился с тобой запасом маны, — пояснил Салтыков. — Ты на свой трюк с цепью сжёг весь свой бак. Что ж, а теперь, когда ты, мой мальчик, полон сил… Защищайся.

Такого развития событий я никак не ждал. Мог предположить, что старик зачитает мне лекцию по магии, мог даже ожидать, что Салтыков покажет мне магию на практике — и ударит меня какой-нибудь молнией или огненным шаром.

Но чтобы старый дед оттолкнулся от пола, налетел на меня и врезал ногой по лицу… К такому меня жизнь не готовила.

Я быстро пришёл в себя и встал в боевую стойку. Однако Салтыков был быстрее. Ловко обогнув меня, старик нанёс прямой удар кулаком. Его движения были столь быстрыми, что схватить его руку не представлялось возможным. Единственное, что мне оставалось — защититься предплечьями, сложив руки вместе.

Но мой блок не дал никакого эффекта. Удар Салтыкова чуть не переломил мне обе руки, а меня самого отправил в полёт в другой конец комнаты. Я влетел спиной в шкаф, разбив к чёртовой матери весь фарфор, который там красовался.

— Уже начинаешь понимать, мальчик? — спросил он, пока я поднимался на ноги.

— То, что оказался на вилле у Арнольда, мать его, Шварцнеггера? — усмехнулся я. — Это я прекрасно осознал.

Но если без шуток, Салтыков явно принуждал меня воспользоваться магией. Он и сам бьётся со мной явно не за счёт чистой физической силы.

Ладно…

Я зарядил психо-заряд и метнул его через всю комнату, рассчитывая попасть в командира. То, как Салтыков увернулся от моего смертоносного фиолетового шарика можно показывать в комедиях.

Он лишь слегка отклонил голову, шар пролетел в сантиметрах от шеи старика. Салтыков театрально обернулся, заценив от какой херни он только что уклонился, затем посмотрел на меня и показал большой палец.

— Неплохо тратишь свою ману. Попусту, — сказал он. — Ты делаешь не то. Думай, Перекрёстов. Ставка — твоя жизнь.

— Чего?! — воскликнул я. — Николай Антонович, я уже теряюсь в догадках…

— Ты ещё не понял? Обучение началось, мальчик, ты сам этого захотел, — сказал Салтыков. — И я с тобой не играю. Я вполне серьёзно пытаюсь убить тебя.

Всё встало на свои места. Беркутов был учеником Салтыкова и сам не понаслышке знал, через какое дерьмо можно пройти в этом доме. Начиная от карлика с винтовкой, и заканчивая безумным дедом — мастером боевых искусств.

Справлюсь — стану сильнее. Облажаюсь — сдохну. Всё просто, передо мной сама суть жизни.

— Один вопрос, прежде чем мы продолжим, — говорю я, вытирая кровь с поврежденной губы. — Психо-цепью пользоваться нельзя?

— Разумеется. Ищи другой способ. Только поспеши, мальчик, — ответил Салтыков и резким рывком преодолел половину расстояния между нами. — Враг тебя ждать не будет. А я сейчас — твой враг.

Глава 12

Кулак командира Салтыкова подобно молнии пролетел мимо меня, и вонзился в стену. На рефлексах я уклонился от этой атаки, но в следующий раз на везение и мастерство тела рассчитывать не стоит. Я должен понять, чего от меня ждёт этот сморщенный старец с душой Геракла.

А Беркутов хорош! Отправил меня сюда, прекрасно понимая, что я могу не вернуться в отряд живым. Страшно ли мне? Да чего юлить, конечно, страшно. Страх — это нормальная реакция организма. Другое дело — мне плевать на этот страх, я вырву свою жизнь из рук окружения, я заставлю их себя уважать!

Запаса маны по ощущениям должно хватить на весь бой. Салтыков не пожалел ни капли, напитал меня энергией до краёв. Осталось понять, как правильно ею воспользоваться.

— Ну, чего же ты ждёшь, Сашка? — угрожающе приближаясь ко мне, спросил Салтыков. — С такими умениями ты ни одному вражескому командиру не сможешь дать сдачи. А командиры тобой заинтересуются, если всплывёт правда о твоих магических способностях.

Так вот оно что! Он не хочет, чтобы я проявил себя, как солдат. Салтыков требует от меня поднятия на новую ступень. Это я и без тебя планировал сделать, старик.

Уклоняясь от смертоносных ударов Салтыкова, я принялся вовсю анализировать ситуацию. Чего конкретно он хочет? В чём секрет его магии? Как мне одолеть его, если я не могу пользоваться основным своим навыком — психо-цепью?

Правда витала где-то на поверхности. Он легко уклоняется от моих зарядов, а если я попытаюсь ударить зарядом в упор — он, уже умирая, размозжит мне башку своим сморщенным кулачишкой.

Думай, Саня, думай…

Сквозь звон разбивающейся посуды, шум треска деревянных стен и полов я услышал гудение магического двигателя Салтыкова.

И понял всё.

Это лёгкое дребезжание совершенно не походило на то, как обычно звучит источник силы мага. Более того, звук исходил не из конкретной точки, а сразу от всего тела Салтыкова.

Когда старик загнал меня в угол, я догадался, что скрывается за всем этим дерьмовым карнавалом. Невероятная физическая сила и скорость — это не магически способности Салтыкова.

Это база. База, на которую способен любой умелый обладатель магических способностей. Старик каким-то образом равномерно распространил магию по всему телу.

— Я разочарован, Перекрёстов, — с грустью в голосе промолвил Салтыков и замахнулся.

Бежать некуда.

Время для меня замерло. Делать нечего — пора ему показать, на что я на самом деле способен.

Я мысленно уцепился за свой движок и принялся цедить из него магическую энергию, пуская её в вены, в артерии, смешивая с самой кровью.

Я поймал кулак Салтыкова своей ладонью, и не почувствовал ни капли сопротивления. Получилось! Получилось, сука, получилось!

А теперь…

Быстро развернувшись, не отпуская руку противника, я произвёл захват и перекинул старика через себя.

Стена не выдержала силы, с которой влетел в неё Николай Антонович Салтыков, и треснула. Командир, окунаясь в тучу щепок, улетел в соседнюю комнату.

Поделом, старый хмырь!

Адреналин отступил вместе с заполнившей тело магией и мне стало немного боязно за здоровье Салтыкова. Я проскочил через дыру в стене и подбежал к лежащему на длинном обеденном столе старику.

— Николай Антонович, не ушиблись? — спросил я, лишь спустя мгновенье осознав, какую же редкостную хрень я только что сказал.

— Как тебе сказать… — похрипел старик. — Сам как думаешь?

В комнату влетел карлик Петька с винтовкой наперевес. В маленьких глазках горела неистовая злоба. Мужичок навёл оружие на меня и вскрикнул:

— Я из тебя сейчас кишку прямую вышибу, уё…

— Тише-тише, спокойно, Петь, — попросил всё ещё лежащий на столе Салтыков. — Мы с молодым человеком немножко потренировались. Можешь идти.

— Но… Этот… — карлик от кипящей ярости не мог произнести и слова.

— Я сказал тебе: возвращайся на свой пост. Живо, — твёрдо приказал Салтыков.

Петька хмыкнул, повесил винтовку на спину и обиженно зашагал к выходу из особняка.

— Давайте я вам помогу подняться, — предложил я, протянув руку Салтыкову.

Но к моему искреннему удивлению, дедок резко выгнулся, оттолкнулся руками от стола, подлетел в воздух и ловко приземлился на ноги. Аккуратно отряхнувшись и поправив воротничок подранной рубашки, он посмотрел на меня.

— Неплохо, Саша, неплохо. Для начала, — промолвил он. — Но дальше будет тяжелее.

— Вы… Не ранены? — изумился я выдержке деда.

— Я не просто так ношу чин командира, мальчик, — улыбнулся Салтыков. — Иди за мной. Поговорим на свежем воздухе.

Николай Антонович повёл меня за собой в сад на заднем дворе. Всё происходящее казалось мне трэшовой комедией. Сменив обстановку пыльного гнетущего особняка на умиротворённую природу, мы продолжили разговор.

— А теперь объясни мне, Александр, — промолвил Салтыков. — Понял ли ты, что только что сделал?

— Кроме того, что опрокинул командира второго отряда? — усмехнулся я.

— Да, мальчик, кроме этого.

— Любая магия может использоваться не только по прямому назначению, но и банально усиливать возможности тела, — предположил я.

— Верно, отчасти. Не только усиливать, но и укреплять, ускорять, исцелять. Последнее в меньшей степени. Базовая магия скорее замедляет повреждение. Всё-таки для большего эффекта существует отдельная ветвь исцеления.

Прослушав его тираду, я кое-что понял. От этого осознания стало даже немного обидно.

— Вы поддались мне в конце? — спросил я.

— Нет, в самом начале, — ухмыльнулся Салтыков. — Я использовал только 25 % базовой магии. В противном случае у тебя не было бы шансов, Саш. Пусть тебя это не ущемляет, мы на совершенно разных уровнях. Пока что.

— Почему мы начали обучение именно с этих навыков? — поинтересовался я.

— Сам должен понимать, мальчик. База — есть база. Без неё никуда. Однако даже база многим тяжко даётся. Абсолютное большинство солдат не в ладах с этим навыков. Им куда проще бесконтрольно использовать свою уникальную ветвь магии. Вот только твоя ветвь куда мощнее, чем у многих, поэтому без освоения базы ты не будешь ни на что годен.

Меня распирало от вопросов. В прошлой жизни я много учился, но в конечном итоге обучение в медицинском и уроки карате никак не украсили мою жизнь. Здесь — всё иначе. Я чувствую страстную непреодолимую тягу к освоению магии. Магия — мой путь к вершине этого мира.

— Как быстро я смогу освоить базу? — спросил я.

— Много вопросов, любознательность — это хорошо, — улыбнулся Салтыков. — Всё зависит от твоего рвения. Но мой особняк ты покинешь лишь тогда, когда я воспользуюсь 75 % своей силы и ты сможешь сразиться со мной на равных. Ты понимаешь, зачем это нужно?

— Чтобы я мог побеждать, используя психо-цепь лишь в случае острой необходимости? — предположил я.

— И да и нет, Саш. Ты не улавливаешь одну очень важную вещь. Вспомни, какая основная проблема, из-за которой тебя ко мне прислали.

— Я не могу контролировать свою силу и убиваю всё, что движется, — не без иронии ответил я.

— Верно. Научишься равномерно распределять магию по телу — не будет проблем с контролем. Будешь своими зарядами давать Беркутову прикурить, когда надо. И в то же время будешь способен распотрошить врага в любой момент. Овладеешь базой — станешь сдержаннее и мощнее одновременно. Это понятно?

Я кивнул. Усвоить эти уроки — было для меня первостепенной важностью.

— Однако учти, мальчик. Все испытания будут проходить для тебя на волосок от смерти. Я не шучу. Только так ты сможешь раскрыть свой истинный потенциал.

Смерть в мои планы не входит. Однако рядом с Салтыковым я чувствую себя так, будто старик может вышибить из меня жизнь в любую секунду. Нужно поддерживать концентрацию. Всё время.

Последующие пять дней я сутки напролёт посвящал себя тренировкам. Все мышцы тела жгло, будто их накачали кислотой. Первые две ночи я спал, как убитый, но, начиная с третьей, Салтыков взялся атаковать меня во сне. Не откатись я вовремя — старик, лишил бы меня жизни, и глазом не моргнув.

Той ночью, отбиваясь от атак старика, я скрылся в саду. Наша битва продолжалась до изнеможения обеих сторон. Тогда-то я смог впервые противостоять 50 % его силы. Удовлетворенный Салтыков ушёл спать, а я рухнул без сил посреди деревьев и проспал до обеда на холодной земле.

Четвёртый и пятый день довели ситуацию до абсурда. Николай Антонович заставлял меня пробегать многокилометровые дистанции, а сам попутно покушался на мою жизнь.

Упал — отжался — увернулся от атаки, упал — отжался — парировал — атаковал в ответ. И так каждый час.

Жрал я, как исхудавший лев. Завтрак, обед и ужин стали моими любимыми занятиями, в основном по той причине, что во время еды Салтыков меня не трогал.

Разумеется, до пятого дня. На пятый день моего проживания в особняке, Николай Антонович метнул в меня нож во время обеда, но перманентное укрепление тела спасло меня от глубокой раны.

Мои мышцы росли не по часам, а по секундам. Салтыков не жалел маны и вливал её в меня вёдрами, что позволяло мне восстанавливаться и вновь бороться за свою жизнь.

Вечером пятого дня Николай Антонович впервые предложил мне то, чего я был лишён всё это время.

— Ну что, мальчик, как на счёт короткого перерыва? — спросил он.

— Что-то я чую какой-то подвох в вашем предложении, — с недоверием ответил я.

Слова вырывались из меня обрывочными рывками, лёгкие ещё не успели прийти в себя после полумарафона.

— Никакого подвоха. Попьём чаю на веранде, насладимся природой. Ты заслужил отдых, — сказал Салтыков.

Я принял горячий обжигающий душ. Это стало моей привычкой. Нужно хорошенько прогреть мышцы — и завтра они будут болеть меньше.

Я — пять дней назад, и я — сегодня — это два разных человека. Ну и рельеф! Массы я набрал за эти дни не так много, но тело окрепло, и я перестал походить на жертву немецкого концлагеря. В прошлой жизни я убил годы, чтобы достигнуть такого качества мышц. Мне всё больше и больше нравится здесь, несмотря на постоянный каждодневный риск подохнуть.

Я нарядился в чистую, отдающую приятным ароматом стираную одёжку и направился к выходу во двор. Удивительно, я провёл в этом доме чуть меньше недели, но так и не обнаружил других обитателей особняка. Не может быть, чтобы Салтыков и Петька жили тут вдвоём. Кто-то регулярно готовит, стирает и убирается в особняке. И при этом очень хорошо скрывается…

Я вышел на веранду. Николай Антонович уже сидел в плетёном кресле за столиком и попивал чай.

— Присаживайся, Александр. Налей себе чаю, не стесняйся, — вежливо предложил он.

Со стороны — такой милый добродушный старичок. Но меня теперь не обманешь. Я знаю, какой монстр-садист скрывается под его сморщенной шкурой. Знаю, какие клыки торчат под этой ухоженной бородой!

Я взял фарфоровый чайничек и налил в кружку горячего чаю. Аромат трав наполнил мои лёгкие и подарил приятный уют и покой. Я рухнул в креслице и дал своим мышцам «выдохнуть».

Кайф…

— Ну что, мальчик, не пожалел о том, что Виталий Фёдорович прислал тебя ко мне? — хитро прищурив лисьи глаза, спросил Салтыков.

— Буду откровенен, Николай Антонович, — начал я. — Лучше висеть на петле, чем иметь такого врага, как вы.

Салтыков рассмеялся, обнажив чистые белые зубы.

— Куда лучше иметь вас в роли тренера, — добавил я. — Да, палку вы перегибаете — мама, не горюй! Но оно того стоит. Я чувствую приток сил.

— Рад, что ты по достоинству оцениваешь мои уроки, — отпивая чай, ответил Салтыков. — Не могу и тебя оставить без комплемента, мальчик. Ты — один из немногих, кто в полной мере справляется с моими нагрузками. Этим не мог похвастаться даже командир Беркутов, между нами говоря, разумеется.

— У меня есть цель, — пожал плечами я. — И я к ней иду.

— Дело не только в этом. У всех моих учеников была цель. Просто ты, в отличие от остальных, — Салтыков наклонился вперёд и посмотрел мне в глаза, — не боишься умирать.

Да нет, не может такого быть. Старикан явно надумывает лишнего. Любой человек боится умирать. И я — не исключение.

— Сомневаюсь, Николай Антонович, я…

— Нет, Перекрёстов, ты ошибаешься, — перебил меня Салтыков. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Но твой страх — лишь инстинкт самосохранения. Самой смерти ты не боишься. Будто уже однажды пережил смерть и понял, что в ней нет того, чего стоит бояться.

Драть меня за ногу… От его лисьих глаз ничего не укроешь. Старикан в корень зрит! Нет уж, дальше ему копать я не позволю.

— В тот день, когда в ходе магического ритуала я получил эту магию, — начал объяснять я, — я не только потерял память, но и ощутил будто вместе с памятью ушла моя жизнь. Будто заново родился, если уж на то пошло.

Лучшая ложь — та, в которой есть доля правды. Про скачки между мирами здесь точно никому знать не следует.

— Вот как… — улыбнулся Салтыков. — Это многое объясняет.

Почему? Почему мне всё ещё кажется, будто старый командир видит то, что я от него скрываю?

— Раз уж мы разговорились на столь откровенные темы, Николай Антонович, — я решил перевести разговор в другое русло. — Позвольте и мне задать вам один нескромный вопрос.

— Почему бы и нет? — согласился Салтыков, явно почувствовав интерес.

— Что конкретно я увидел в вашем сознании пять дней назад? Почему в ваших мыслях были сожаления… Будто вы могли стать главой клана, но не стали.

Лицо Салтыкова стало чуть более серьёзным. Нет, он не разозлился. Просто я в очередной раз затронул тему, которая больше всех остальных его беспокоит.

— Если мой вопрос неуместен, я удовлетворюсь молчанием, — добавил я.

— Нет, Александр. Уместен, — ответил Салтыков. — Скажи, тебе что-нибудь известно о том, как наследуется титул главы клана?

Я вспомнил инструктаж Орлова. Охмелевший Володька мне все уши этим прожужжал.

— Поскольку во главе клана стоит граф или князь, его власть переходит от отца к сыну, — повторил я слова Володьки.

— Верно, — кивнул Салтыков. — Но существует одно дополнительное правило. Главный совет клана, именуемый Советом Рук, может поднять вопрос о смещении главы, если по какой-то причине правитель потерял уважение в глазах остальных. Бывает и другая ситуация — глава сам отказывается от своих полномочий и передаёт власть другому.

— Ого, — удивился я. — Выходит, власть главы не абсолютна?

— Пойми, мальчик, наш мир строится не на отношениях «глава-подчинённый». В основе всего лежит уважение. Будь ты хоть трижды император, хоть правитель всей планеты Земля. Если тебя не уважают — у тебя нет власти.

— Урок усвоил, — кивнул я. — Так к чему этот экскурс?

— Не торопись, — осадил меня Салтыков. — Как считаешь, Саш, что происходит с семьей главы, когда того смещают?

— Хмм… — я задумался. — В зависимости от ситуации. Если глава ушёл добровольно — его семью защищают, если нет — истребляют.

— К счастью, ты ошибаешься, — ответил Николай Антонович. — В обоих случаях семью главы защищают после его ухода. Даже если предводитель клана противится воле людей и оказывается убит, его семью всё равно никто не бросает.

Я молча слушал Салтыкова, пытаясь понять, к чему он ведёт. Мою голову посетило уже большое количество догадок.

— Мой отец — князь Салтыков — был предыдущим главой клана Московского района, — заявил командир. — Как думаешь, как он потерял свой пост?

— Его сместили, — понял я.

— Верно, — кивнул Салтыков. — Мой отец был жестоким человеком, очень властолюбивым и тщеславным. Наш нынешний глава — Алексей Петрович Меншиков, будучи молодым и сильным одолел моего отца и стал князем, который ныне нами управляет.

Меншиков… Эта фамилия невольно всплыла в моей голове знакомым отблеском. Граф Сергей Меншиков. Тот молодой болван, которого я спас от Пижона в самом начале своего пути. Выходит, я сохранил жизнь нашему будущему главе?

— Мою родню не тронули, — продолжил Салтыков. — Титул князя покинул нашу семью, а я остался графом. Отсюда и это имение. Ты ведь не думал, что я этот особнячок на заработанные деньги приобрёл?

— Разумеется, нет, — улыбнулся я.

Разумеется да, твою мать. Саня, будь сообразительнее в следующий раз.

— Я вернулся в клан солдатом и дослужил до чина командира, — сказал Салтыков. — Двигаться дальше я смысла не видел, поскольку моё рвение могли бы посчитать желанием вернуть титул главы в свою семью.

— Тогда откуда эти сожаления, Николай Антонович? — не понял я.

Салтыков поднял глаза на меня, и я почувствовал пробежавший по спине холодок. Нехороший взгляд. Очень нехороший.

— Раз уж ты раскусил меня, Перекрёстов, скажу прямо — я планирую восстание. Присоединишься ко мне?

Глава 13

— А? — выдавил из себя я. — Мне послышалось?

— Тебе не послышалось, Александр, — холодно ответил Салтыков и деловито скрестил пальцы на руках. — Восстание. Свержение главы. Я уже собрал нескольких союзников. С твоей силой мой план ускорится многократно. Высокая должность в клане после этого тебе будет обеспечена.

— Погодите, Николай Антонович, что за хренотень вы несёте?! — выпалил я.

— Слушай молча, мальчик. Внемли мне, — потребовал старик. — Я стану главой клана. Однако наследников у меня нет. После смерти я завещаю пост тебе, если всё сделаешь правильно. Если сделаешь всё, как я скажу. С твоей силой клан может достичь небывалых высот.

Так, Андрюх, спокойно. Сука, какой к чёрту Андрюха?! От болтовни Салтыкова у меня аж имя старое в голове всплыло. Спокойно: вдох — выдох, Саня. Вдох — выдох.

Сумасшедший старый чёрт сделал мне предложение, от которого мало кто отказался бы. Но…

Я не готов изменить принципам ради власти.

— Вы не боитесь говорить мне об этом? — спросил я. — Этой самой силой я могу вправить мозги одному зазнавшемуся старику.

— Ты угрожаешь мне? Ты — простой солдатишка — угрожаешь графу Салтыкову? — рассмеялся мужчина. — Ты в своём уме, Перекрёстов? Видимо, я зря распинался и пытался сделать из тебя что-то стоящее.

— Беркутов в курсе? — спросил я.

Кружка в моей руке сжалась и треснула. Руку окропило каплям уже остывшего чая.

— Он — один из ваших? Предатель? — продолжал вопрошать я.

— Нет, Беркутов мыслит слишком однобоко, — помотал головой Салтыков. — Однако я считал, что ты — другой. Послушай, Саша, подумай-ка хорошенько, от чего отказываешься. Я даю тебе последний шанс. У тебя пять минут на размышления.

Пять минут. Соглашусь — предам клан, откажусь — умру. Старик раздавал мне звездюля обычной базовой магией. Страшно представить, на что способен этот маг, когда в ход идёт его истинная сила.

Уникальная магия. Если не знаешь подробностей о способностях такого врага, битва пройдёт через череду проб и ошибок. А ошибки чреваты смертью. Таков мир.

В прошлой жизни я уже проходил через такой выбор. Главный врач — богатенький ублюдок — требовал от меня исполнения грязной работы, а взамен обещал большие деньги и престижное место. Я отказался, и что в итоге? Запорол себе всю жизнь, стал хладным трупом с ножом в груди.

Повторить прошлую судьбу и здесь? Нет. Теперь всё иначе. У меня есть сила, магия, которой я могу изменить себя и окружающий мир. Пусть старая мразь диктует мне свои правила, я всё равно поступлю так, как считаю верным!

— Твой ответ, Александр Перекрёстов? — спросил Салтыков. — Время вышло.

— Мой ответ, — сказал я, и, стиснув зубы, улыбнулся. — Пошёл в жопу, сволочь доисторическая. Я не предам клан.

И выпустил психо-цепь.

Фиолетовая вспышка со свистом рванула вперёд и пролетела сквозь плетёный стул. Салтыкова на нём уже не было.

Уклонился?! Твою ж мать!

Я на чистых инстинктах вскочил с кресла и выпрыгнул с веранды. Это было верным решением — веранде пришёл конец. Не знаю, чем старик шарахнул по ней, но щепки от миленького навесика дождём разлетелись по всему саду.

Я переместился на открытое пространство и, быстро осмотревшись, нашёл противника. Салтыков стоял на крыше особняка и грозно взирал на меня сверху вниз.

— Убегать — не имеет смысла, — крикнул он мне. — Я быстрее и сильнее тебя, Перекрёстов.

Зашибись, попили чаю, твою мать. Так и знал, что ничем хорошим это не закончится. Знал же, что интуиция никогда мне не врёт

— Я и не собираюсь от тебя убегать, старый хрыч. Иди сюда, рожа предательская. Посмотрим, смогу ли я навалять твоим хвалёным 75 % силы. Выпускной, мать его, экзамен начинается!

— Сколько-сколько процентов? — спросил Салтыков и, выгнув спину, рассмеялся. — Игры кончились, Сашок. Сейчас я тебя сотней процентов раздавлю.

Салтыков шарахнул ногой по крыше. И я слишком поздно понял, что таким образом он оттолкнулся и запустил себя, как пушечной ядро. Ядро, которое прошибёт меня насквозь, разорвёт на сотню маленьких Перекрёстовых.

Старикан, летел на меня замахнувшись. Вот-вот выставит вперёд кулак, как хренов супермен. Думаю, удар у него выйдет не слабее.

Мысли летят со скоростью света. Я понимаю, что уклониться не успею даже если выжму из себя всю ману. Точка невозврата уже пройдена. Единственное, что может меня спасти — психо-цепь, которая влетит в обосранца прямо в полёте. Одна беда — даже если возьму его под контроль, полёт остановить уже не смогу.

Но это — единственный выход.

Я выставил вперёд правую руку и, вложив всю имеющуюся энергию в ладонь, извергнул из неё психо-цепь.

Давай же, родненькая, не подведи!

Цепь, озарив двор своим фиолетовым сиянием, опутала старика с громким звоном сомкнув звенья. В это мгновение я понял, что чувствую цепь. Чувствую металл в своей руке.

Она материальна. Но таковой никогда не была. Вот оно — моё спасение. Моя удача.

— ПОЛУЧАЙ, СУКА! — взревел я, вцепившись обеими руками в цепь.

Мышцы рук и корпуса вздулись, несмотря на усталость, и я потянул цепь вправо, сместив траекторию полёта Салтыкова.

УДАР.

Старик с грохотом рухнул в метре от меня, встретив землю-матушку своим рылом, и проехал на нём несколько метров. Страшно представить, что стало с его лицом после такой поездочки!

Усилием воли я притянул к себе цепь, наполовину втянув её в ладонь. Она больше не проходила сквозь предметы. Её звенья стали реальными. Теперь я могу не только брать людей под контроль, но и атаковать их этой цепью!

Салтыков, громко кряхтя, медленно поднимался. С его лица текла кровь.

— Значит, научился всё-таки напитывать её маной… — простонал он.

Уж в чём — в чём, а в методиках обучения Николаю Антоновичу не было равных. В который раз, находясь на грани гибели, я открыл в себе сокрытые возможности. Смерть — прекрасный ускоритель обучения. Настоящий катализатор.

Я сделал новый замах цепью и ударил ею Салтыкова ещё раз, на этот раз намереваясь влезть в его разум.

По какой-то причине поверженный старик не сопротивлялся. Я подключился к сознанию Николая Антоновича и замер.

Удовлетворение. Гордость. Доверие.

Что это за чувства? О чём он, сука, думает?

Воодушевление. Самодовольство. Всё прошло так, как он и хотел.

Я отсоединился от сознания Салтыкова и отключил психо-цепь. Не знаю, каким было моё лицо со стороны, но мой лоб свело от наползших на него бровей. Шок — вот, что я испытывал. Шок от осознания истины.

— Вы… Вы солгали? — вырвалось у меня.

— А ты что же думал? — просипел Салтыков, поднимаясь на ноги. — Старый дурак совсем выжил из ума, по-твоему?

Лицо Николая Антоновича было сильно изодрано, но, судя по всему, он успел укрепить кожу перед ударом о землю. У простого человека бы мякоть от черепа оторвало.

— Вы не планируете никакого восстания. Я повёлся. Повёлся, как дурак, — грустно усмехнулся я.

— Ошибаешься, Александр. Ты сделал всё ровно так, как должен был, — промолвил старик, зачем-то поправляя изодранную в клочья одёжку. — Именно так поступают с теми, кто намерен предать клан. Ты был готов умереть, но всё равно пошёл против меня. Погоди, ты ведь не рассчитывал, что действительно сможешь меня победить?

— Вообще-то рассчитывал! — горячо воскликнув, заявил я. — В моих планах было лишить вас рассудка с помощью психо-цепи.

— Хмм… — Салтыков задумался. — Возможно. Чисто теоретически, ты смог бы сделать это. И то — лишь потому, что я тебя недооценил.

— Так, подытожим, чтобы между нами больше не было недопониманий, — предложил я. — Это была проверка?

Салтыков улыбнулся, прищурив и без того узкие глазки.

— Всё верно, Саш. Это была проверка. И ты справился. Более того, я не солгал. Я использовал 100 % базовой магии против тебя в этой схватке.

— Тогда… — не понял я. — Погодите, Николай Антонович, это что же за хренотень получается? Вы разыграли меня, но всё равно попытались убить?!

— Всё верно, — как ни в чём ни бывало ответил Салтыков. — Зато тебе удалось развить свою уникальную магию. Теперь эта цепь не менее опасная, чем твои кулаки под стопроцентным контролем. Я уверен, ты найдёшь ей достойное применение.

Уморительный старикашка. Вот уж действительно — УМОРА.

— Я это… — смутился я. — Не сильно вас?

— Чего?

— Об землю шарахнул.

Салтыков рассмеялся.

— Это тело, — указал на себя Салтыков, — выдерживало куда более страшные вещи. Раз уж зашла тема…

Николай Антонович резким движением руки сорвал со своего торса рубашку, которую так тщательно поправлял. Стриптизёр — не иначе!

Но мне стало не до шуток, когда я увидел то, что собирался показать Салтыков.

Рельефный торс, испещренный сотнями шрамов разной формы и глубины. Особенно сильно выделялся шрам под правой ключей. Казалось, будто он уходит глубоко в грудную клетку — до самых лёгких. Кожа на правом боку была узорчатой, пятнистой, плотной, как корка лимона. Там был серьёзный ожог.

— Половину этих шрамов я получил в боях за клан, — пояснил Салтыков. — Вторую половину — самые ужасные — в плену. Каждый шрам — это мой ответ «нет» на предложение предать клан.

— Показательно, Николай Антонович, — сказал я, нахмурив брови. — Пойдёмте домой, вы простудитесь.

Меня переполняло уважение к Салтыкову. Уважение — это власть. Всё верно. Он прав во всём.

— Беспокоишься о старике? — усмехнулся Салтыков. — Не стоит. Думаю, большинство твоих вопросов отпали?

Я кивнул.

— Прекрасно. А теперь пойдём в дом, вот теперь точно можно попить чаю. На этот раз совсем без подвоха!

Ну-ну. Без подвоха. Теперь мою бдительность уже ничто не усыпит!

* * *

Я провёл ещё два дня тренировок в поместье Салтыкова. К моему удивлению, темп наших с ним занятий стал вполне комфортным для меня. Более того, я совсем перестал испытывать страх смерти, хотя старик продолжать совершать покушения на мою жизнь. Всего за неделю из простого алмаза я стал огранённым. Есть ещё куда расти, но для старта — лучше не придумаешь.

Я стал вносить в программу обучения свои поправки. Мне захотелось получше овладеть новой формой психо-цепи. Как оказалось, ей можно не только бить людей, но и цепляться за поверхности, что легко можно использовать для перемещения на тактически значимые позиции.

Я стал настоящей машиной смерти. Я стал магом с большой буквы. Беркутов прав, теперь от меня будет куда больше пользы.

Шёл седьмой день моего обучения. Во время очередной изнурительной тренировки дверь в зал буквально вынес собой маленький человечек.

Карлик Петька тяжело дышал. Судя по его движениям, бедолага бежал к нам, чуть не переломав себе ноги.

— Петь, что стряслось? — спросил Салтыков, моментально забыв о тренировке.

В руках карлик держал красный мобильный телефон. Самый простенький, кнопочный. Но, увидев в руках Петьки этот аппарат, Салтыков вздрогнул. Я впервые за всё время обучения увидел старика таким.

Николай Антонович подбежал к лежащему карлику и выхватил мобильник. Быстро поднёс его к уху и выпрямился по стойке смирно.

— Командир второго отряда Салтыков, — быстро и чётко представился он

Не знаю, кто говорил с Николаем Антоновичем, но судя по игре его желваков, новости Салтыков получил не самые хорошие.

— Я вас, понял, воевода, — сказал Салтыков. — Будет сделано.

Старик вложил мобильник обратно в руку Петьки. Некоторое время помолчав, он повернулся и посмотрел на меня.

— У нас проблемы, Перекрёстов, — промолвил Салтыков. — Беркутов и весь твой отряд исчезли в Красносельском районе. Связь с ними потеряна.

По моему затылку пробежала волна мурашек. Во рту пересохло — даже ответить Салтыкову было трудно.

Командир Беркутов, Володька Орлов, Настя Сусликова, Дмитрий Конюхов — все пропали. Даже поверить в это сложно. Беркутов с Конюховым на пару были в состоянии горы свернуть. Твою-то мать, неужели клан с Красносёлки действительно рыл под нас?

— Какие наши действия, командир? — спросил я Салтыкова.

— Воевода поручил мне лично разобраться с ситуацией. За дело возьмётся второй отряд. Ты пойдёшь с нами, — проговорил командир.

Тон Салтыкова резко сменился. Его расслабленной насмешливой манере общения пришёл конец. Клану грозит беда — пора готовить ответный удар.

— Командир, нужно подобрать ещё одного, — поправил я Салтыкова. — Из шестого отряда остался ещё один человек.

3 часа спустя.

Женя Гаврилов выскочил из здания больницы и чуть ли не на ходу прыгнул в нашу машину.

— Какого лешего произошло с нашим отрядом?! — прогремел он.

— И я рад тебя видеть, солдат, — повернувшись к нам, промолвил Салтыков.

Старик сидел на переднем сидении рядом с водителем — солдатом из второго отряда.

— Виноват, командир, — сказал Женя. — Не заметил вас, в глазах — пелена, в башке — туман! Злой, как собака. Как только Саня позвонил, я…

— Успокойся, солдат, — попросил Салтыков. — Побереги силы. Они тебе пригодятся.

— Слушаюсь, — кивнул Гаврилов, после чего перевёл взгляд на меня. — Как так вышло-то, Сашка? Ты-то где был?

— Беркутов не допустил меня до задания, отправил обучаться, — честно признался я.

— Ну как? Обучился?! — злостно бросил Женя.

— Попридержи коней, Жень, — потребовал я. — Если ты думаешь, что тебя одного эта ситуация беспокоит — ты ошибаешься. Обучился ли я? Скоро увидишь на деле.

Гаврилов махнул рукой и отвернулся к окну. Через несколько минут сказал:

— Прости, Сань. Этот отряд очень много для меня значит.

Женя выглядел разбитым. Вспышка гнева вперемешку с жаждой мести высушили его за какое-то мгновенье. Он казался раненным в разы тяжелее, нежели после удара битой по голове.

— Я знаю, Жень. Никаких обид, — ответил я.

— Не знаешь, Сань. Беркутов с Конюховым меня, можно сказать с того света достали. Тебе не рассказывали?

Я помотал головой.

— Всё дело в моей магии, — начал рассказ Женя. — Я тогда ещё не был в клане. Мелкий был, младше, чем ты сейчас. Моя способность — изменять структуру. Ну, ты сам видел. У нас в отряде меня сварщиком кличут. Вот так однажды, не обладая должными умениями, я случайно что-то внутри себя сварил. Мало того, сварил не то, что надо, так ещё и неправильно.

— Погоди, онкологию что ли вызвал? — догадался я.

Женя удивлённо посмотрел на меня.

— Правильно понял, Перекрёстов. Улавливаешь налету. Из тебя хороший медик бы получился.

Нет, Жень, даже не начинай. Мне этого добра в прошлой жизни хватило.

— В общем наворотил я говна в своём организме, — продолжил Гаврилов. — И никто ничего не мог исправить. И не к кому было обратиться, понимаешь? Семьи нет, связей нет. Один на всём белом свете. Остаётся только помирать.

— И тогда ты нашёл клан? — предположил я.

— Нет, клан сам нашёл меня, — грустно улыбнувшись, промолвил Женя. — Димка Конюхов откуда-то прознал, что парень с магическими способностями по районам шляется — загибается. Он тогда ещё солдатом 3-ого ранга был. Нашёл меня и оттащил к Беркутову. Тот сразу показал меня нашему клановому целителю и — вуаля. Проблема решена. Облысел только к чёртовой матери. Плюс в глупую башку втемяшили, как правильно магией пользоваться, чтобы она себя самого не калечила. И знаешь, что Сань? Другие кланы знали о моей ситуации. Я во многих районах побывал. Вот только им было насрать. Им нужны здоровые сильные маги. Загибающегося человека ещё вытянуть надо, вложиться в него. Понимаешь? Поэтому я глотку готов порвать за свой отряд и клан.

История Гаврилова меня поразила. И самое главное — я почувствовал схожие эмоции.

— Ты прав, Жень, — кивнул я. — Со мной похожая ситуация. Вы меня с улицы подобрали, исхудавшего, бездомного. Пора нам с тобой отплатить клану за доброту.

Гаврилов чувственно кивнул и чуть было не бросился меня обнимать, чего мне не очень-то сильно хотелось. Благо нас прервал Салтыков.

— Закончили, страдальцы? — спросил старик. — Мы приехали. Выходите из машины. Пора приступать к операции.

Глава 14

— Пойдёмте, познакомитесь со вторым отрядом, — сказал Салтыков. — Вам с ними предстоит через огонь и воду пройти.

Сбор второго отряда проходил в конференц-зале бизнес-центра. Мы с Гавриловым невольно переглянулись, одарив друг друга ошарашенными взглядами. Перед нами возвышалось громадное застекленное здание, переливающееся на солнце всеми цветами радуги.

— Мой солдат 5-ого ранга — большой человек в мире бизнеса, — пояснил Салтыков, обратив внимание на нашу реакцию. — За счёт него наш район прилично обогащается.

— Не просто боец, так ещё и бизнесмен, — подметил я. — Достойно уважения.

— А как же, — ухмыльнулся командир. — Дураков не держим. Ладно, меньше слов — больше дела. За мной.

Мы последовали за Салтыковым внутрь, поднялись на лифте на пятый этаж и вскоре оказались на месте. В конференц-зале за большим столом уже восседали четыре человека. С учётом их, нас с Салтыковым и водителя, что привёз нас сюда, компания состояла из восьми человек.

Солдаты моментально вскочили с мест, приветствуя явившегося командира. Старик молча кивнул и жестом приказал всем садиться.

Мы с Женей заняли свободные места и сели рядом друг с другом.

— Интересно, почему совет командиров собирается в какой-то квартире, а не в подобном месте, — прошептал я Гаврилову. — Из соседних квартир ведь могут подслушать.

— Все окружающие квартиры принадлежат клану, никто не пройдёт, — ответил Женя. — Командиры у нас — ребята старомодные. Им в таких местах некомфортно.

Салтыков прокашлялся, требуя внимания. Зал умолк.

— Итак, господа, возникли некоторые неудобства. Я экстренно собрал вас здесь, поскольку мне поступил приказ от нашего воеводы…

Салтыков посвятил своих солдат в суть проблемы. Мои пальцы невольно сжались в кулак. Мне не терпелось ворваться в Красносельский район и отомстить этим подонкам за все «неудобства», которые они нам доставили. Неудобства, твою то мать! Посмотрим, удобно ли им будет жить, когда я всех до шизофрении доведу своей психо-цепью!

— Вы всемером отправитесь в Красносельский район и отыщите потерянный 6-ой отряд, — сообщил Салтыков. — Я буду командовать издалека. Если клан красных заметит вас и воспримет нашу операцию, как начало войны, 9-ый и 10-ый отряды будут в полной боевой готовности.

— Мне не послышалось, командир? — спросил облаченный в строгий тёмно-синий костюм мужчина. — Вы сказали «начало войны»?

— Да, Влад, — кивнул Салтыков. — Тебе не послышалось. Московский район стоит на пороге войны с Фрунзенским и Красносельским. Кировцы тоже не спят. Бьюсь об заклад, они только и ждут момента, когда нас ослабит кто-то другой. Гиены чёртовы…

Влад открыл блокнот и принялся в нём что-то строчить, фиксируя услышанное. На его гладко выбритых висках вздулись вены от напряжения. Мужчина то и дело поправлял свои очки. Костюмчик этого типа стоит в десять раз дороже, чем командирский.

Судя по внешнему виду, он и есть — солдат 5-ого ранга в отряде Салтыкова. Тот самый бизнесмен. Да уж, наш хмурый водитель Дима Конюхов с ним и рядом не стоял.

— В последний раз отряд Беркутова выходил на связь около торгового центра «Жемчужина». После — тишина. Телефоны Беркутова и остальных недоступны. Их след прерывается внутри, — сообщил командир.

— То есть велика вероятность, что их там схватили, — вмешался я, — и увезли в место, о котором мы знать не знаем.

Солдаты Салтыкова посмотрели на меня так, будто я только что анекдот хреновый рассказал.

— Что? Я что-то не то сказал? — не понял я.

— У нас в отряде не дозволено — перебивать командира, — сказал Влад, бросив на меня грозный взгляд.

— Ты сам две минуты назад его перебил! — заявил я.

— А ну тихо, оба! — потребовал Салтыков.

Его авторитет среди собравшихся был столь высок, что старик даже не нуждался в повышении голоса.

— Всё в порядке, Влад, — продолжил старик. — Перекрёстов и Гаврилов — члены 6-ого отряда. Они имеют полное право участвовать в нашем совете. Не нужно притеснять наших соклановцев.

— Понял, простите, командир, — кивнул Влад и вновь упёрся в свой блокнот.

О как он его! Прижал акулу бизнеса.

— Касаемо твоего вопроса, Перекрёстов, — обратился ко мне Салтыков. — В этом и будет заключаться ваша задача — разведать обстановку. Выяснить, куда пропали бойцы, а после — мы соберёмся и решим, как конкретно и откуда мы будем их вызволять.

— Когда выступаем? — спросили мы с Гавриловым в один голос.

— Сейчас, — сказал Салтыков. — Машины уже готовы. Если кому-то необходима подпитка — говорите сразу, я раздам маны каждому — столько, сколько потребуется. Затем разделитесь на пары. Войдёте с центр с разных входов и в разное время. Хорошенько изучите все этажи, всех работников, каждый уголок здания. Собрав достаточно информации, покидаете здание и связываетесь со мной. Я сразу же созываю всех, и мы разбираем дальнейший план действий. Всё ясно?

— Один вопрос, командир, — покрутив ручку между пальцев, сказал Влад. — Как нам на пары разбиться, если нас семеро?

— Резонный вопрос, — кивнул Салтыков. — Не уточнил. Перекрёстов пойдёт один.

Чудесно, почему бы и нет?

— Полагаю, — добавил Салтыков, глядя на меня. — Солдат 2-ого ранга Перекрёстов понимает, почему принято такое решение.

Конечно понимает. Не нужно светить — психо-цепью. Но в то же время, она — единственный наиболее эффективный способ быстро выведать всю необходимую информацию.

— Конечно, командир, можете не сомневаться.

— Не понял? А нам сообщить? — в очередной раз втемяшился Влад в нашу беседу. Я заметил, что в его блокноте осталось пустое место. Видимо, специально для меня уготовил. Ну что за педант…

— Эта тема касается только меня и солдата Перекрёстова, — отрезал Салтыков. — Всё, на подготовку десять минут.

К Салтыкову поспешили несколько человек, судя по всему, за подпиткой. Я же в ней не нуждался. После недели тренировок мой движок привык работать на минимуме маны.

— Сань, о чём он говорил? — шёпотом спросил меня Гаврилов. — Какие между вами тайны?

Блин, Женя, ты ещё со своей дурацкой любознательностью. Мог бы промолчать, умный же мужик. Видимо взял на себя роль Володьки, чтобы скомпенсировать потерянную часть отряда. Лучше бы сиськи Сусликовой себе отрастил. Сука, да что я такое несу?! Надеюсь, никто из присутствующих не умеет читать мысли.

В этот момент я поймал на себе взгляд Влада. Он смотрел на меня, одной рукой почёсывая лёгкую щетину, а второй продолжал крутить ручку.

Иди в жопу, чмошник.

Никакой реакции.

Ха-ха, значит, всё-таки мысли ты не читаешь.

— Сань, ты чего меня игнорируешь? — Женя потерял последние капли терпения и принялся трясти меня за плечо.

— Прости, задумался, — ответил я. — Касаемо твоего вопроса: не могу я на него никак ответить, ты уж не обижайся.

— Это ещё почему? — не понял Гаврилов.

— Тайна клана. В твоих же интересах не выпытывать из меня это. Всё равно не скажу. Пока что.

— Понял, — дошло до Жени. — Растёшь, Сань. Быстро растёшь.

— Это ты к чему?

— Быстро продвигаешься, быстро заводишь знакомства, узнаёшь тайны. Нет, я не завидую, ни в коем разе. Просто факт. Растёшь. Когда на вступительном испытании я проверял твою верность клану в том проулке, я почувствовал, что стержень в тебе имеется. Но я и не думал, что ты так быстро втянешься и рванёшь вперёд.

— Хорош, Жень, всё равно тайну не расскажу, — ответил я.

— Да мать твою за ногу! Я не для этого тут распинаюсь! — вспрыснул Гаврилов.

— Расслабься. Я шучу, — усмехнулся я. — Скажи лучше: готов к заданию?

— А как иначе? Пора спасать наших ребят. Любой ценой спасать.

Сказав это, Гаврилов задумался. И судя по выражению его лица, эти мысли были отнюдь не радужными.

— Как думаешь, — спросил он, — они живы?

Хотел бы я на это надеяться, Женя. Но ты мужик добродушный, не стану говорить то, что думаю на самом деле.

— Да, Жень. Сусликова пипирку отгрызть может при желании. А уж Володька! О-о-о… Он своей болтовнёй весь их клан на тот свет отправит. Про Беркутова с Димой вообще молчу.

— Ты прав, — взбодрился Гаврилов. — Постараемся ради них.

Мде, для манипуляции Гаврилычем даже психо-цепь не нужна. Простой ты парень, Женька, опасно таким быть.

Через час мы уже подъезжали к месту проведения операция. Торговый центр «Жемчужина».

Так, Санёк, давай подытожим. Пижон — изгой из Фрунзенского клана был убит своими соклановцами, после чего воскрешен и использован против нас неким А.В., который предположительно является главой Красносельского района. Отправившись в этот район на разведку, мой отряд исчез.

Теперь наша задача — выяснить, что с ними стало. Это задача может быть куда опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Водитель высадил Женю с другом солдатом 3-ого ранга у западного входа в торговый центр, после чего подвёз меня к центральным дверям.

— Твой выход. Салтыков сказал высадить тебя здесь. Удачи, парень, — произнёс водитель и быстро покинул территорию торгового центра.

Да уж, удача мне не помешает.

Поток людей, идущих в центр, больше напоминал огромную группу муравьев. Нет, скорее уж рой мух, слетающихся на говно. Терпеть не могу торговые центры. Просто на дух не переношу! Эти толпы, духота, бестолковые переоцененные шмотки, мерзопакостный фастфуд! Тьфу.

Однажды в подобный молл меня затащила девушка, с которой мы провстречались пару месяцев. И эта встреча была последней, потому что я бросил её в одной из раздевалок. Терпеть двадцатичасовые заходы в магазины одежды — не моё. Лучше уж сразу — в дурку.

Ладно, Сань, спокойно. Надеюсь, здесь обойдётся без шоппинга.

Я слился с толпой и влился вместе с потоком людей в центр «Жемчужина». Чтобы найти исчезнувших соратников, нужно для начала понять, куда они могли пойти.

Я обошёл первый этаж. Ничего подозрительного в магазинах одежды, ювелирном и спортивном отделах я не нашёл.

Нет, во имя здравого смысла, как люди могли исчезнуть из долбаного торгового центра?! Здесь шляются сотни, может даже тысячи людей. Нельзя провернуть такое незаметно. Хотя…

Ну да, разумеется. Толпа слепа. Они ни хрена не видят. Огромная толпа равноценна пустому проулку. Сложно сказать, где преступление с большей вероятностью останется незамеченным.

Краем глаза я заметил камеры под потолком.

Лучше не палиться и купить себе что-нибудь.

Я зашёл в книжный магазин и приобрёл себе блокнот и ручку. Пригодятся. Буду выпендриваться на собраниях, как Влад «Акула бизнеса». Придуманная мною кликуха быстро прижилась в моей голове. Как говорится: сам пошутил, сам посмеялся.

На выходе из книжного на меня снизошло осознание.

Мать-перемать, а ведь скорее всего Беркутов подумал о том же самом. Он ведь не дурак. Вероятность того, что командир в качестве снижения подозрений решил прикупить что-нибудь, крайне высока.

Что мог бы купить Беркутов?

Я медленно повернул голову, заметив на периферии нечто крайне привлекательное.

«ТабакКО» — гласило название магазинчика.

Бинго!

Я убрал руки в карманы и завёл свой магический движок на случай, если придётся выпускать цепь.

Войдя в магазин, я ощутил ядрёную смесь из сотен запахов. Невольно захотелось хорошенечко прочихаться. Людей, к счастью, здесь было немного. Я подошёл к свободному продавцу-консультанту и выпустил психо-цепь.

— Чем могу помочь?.. — вяло спросил молодой парнишка, но быстро умолк, поскольку я уже заскользил по его сознанию.

Домой охота. Сейчас бы пивка с рыбкой. Покупатели тупые. В табаке вообще не шарю, хрен знает, как меня сюда взяли.

Зашибись. Вообще не то, что мне нужно. Ладно, поиграемся с цепочками мыслей.

Честно ответь на мой вопрос и работа будет тебе в кайф. Но только сегодня.

Мог бы сделать ему счастливую работу навсегда, но уж больно много маны уйдёт, да и лишит его мотивации что-либо делать со своей жизнью.

— Людей здесь похищали, парниш? Видел что-нибудь необычное? — спросил я его шепотом.

— Нет, ничего такого не видел и не слышал. Клан следит за порядком. Следит всё время, — последнюю фразу он произнёс, прикрыв рот рукой.

— Как следят? Через камеры? — спросил я.

— Я не знаю, братан. Круче, чем через камеры… Они всё знают. Блин, дружище, возьми сигару! Кубинскую! Отвечаю — сигара огонь! Огнище просто!

Продавец принялся возбужденно совать мне товары. Видимо, запущенная мною цепочка мыслей уже подействовала.

— Нет, друг, спасибо, я пойду, — сказал я и вышел из табачного.

Не уверен, был ли здесь Беркутов, но одну полезную вещь мне выяснить удалось. Местный клан видит всё. Как — непонятно. Но видит. Об этом знают даже рядовые работники. Интересно… Может, о нашем здесь присутствии уже известно?

Чья-то рука легла на моё плечо.

Нашли меня. В кровь пошёл поток адреналина. Биться или бежать? Или…

— Сань, псс, — шикнул знакомый голос за моей спиной.

Женя.

Вот придурок!

— Ты чего творишь? — тихо спросил я, встав боком к нему. — Зачем конспирацию портишь? Более того, Жень, я тебя чуть магией не расхреновертил!

— Прости, Сань, прости! У меня проблема, я теперь вообще фиг знает, что делать… — напряженно прокряхтел Гаврилов.

Похоже, он чем-то очень сильно напуган.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Мой напарник исчез! — чуть ли не срываясь на крик, выпалил Гаврилов.

— То есть… Как это исчез? — не понял я. — Вы разделились?

— Нет! В том то и дело, что мы везде ходили вместе. Мы бок о бок шли, разговаривали. Ничем себя не палили. А он взял и испарился, даже фразу не успел договорить! Просто — «пф» — и всё. Нет мужика.

Отлично. Зацепка есть. Хреновая, но всё же зацепка.

— Надо выходить и звонить Салтыкову, — предложил Женя.

— Нет, друг. Давай-ка ты отведёшь меня к тому месту, где исчез твой напарник, — попросил я.

— Ты с ума сошёл?! Хочешь, чтобы и мы с тобой…

— Мы с тобой что? Испарились? — перебил его я. — Вот с таким отчётом мы вернёмся к Салтыкову? «Там люди испаряются». Смешно же, Жень. То, что наш отряд испарился, мы уже знаем. Вопрос: как?

— … ты псих, Сань. Я, кажется, уже говорил тебе это. Псих. Натуральный псих.

— Спасибо, Жень, спасибо, кланяюсь в пояс, а теперь веди меня к тому месту.

Больше Гаврилов спорить не стал, и мы двинули на второй этаж. Как оказалось, исчезновение произошло в небольшом коридорчике между корпусами.

Пустой коридор, это многое объясняет. А с учётом того, что он соединяет корпуса, отряд с очень высокой вероятностью мог пройти здесь.

Вопрос в том, что же они искали в долбанном торговом центре? Кто-то заманил их сюда? Вероятнее всего так. Но нужно быть очень хитрым игроком, чтобы обыграть Беркутова. Я пока знаю Виталия Фёдоровича не столь хорошо, чтобы судить о нём, но тот факт, что он — ученик Салтыкова, говорит о многом.

— Здесь, — шепнул Женя. — Он исчез в середине коридора.

— План следующий: идём вровень. Ты смотришь направо, я налево. Видим что-то странное — сразу говорим друг другу. Будь готов атаковать в любой момент.

— Ты в командиры не метишь случайно? — спросил Женя.

— Может и мечу, а что?

— Выходит неплохо. Яйца у тебя на месте Перекрёстов… Ух, ладно. Двинули.

Неизвестность. Вот, что его пугает. Нет ничего страшнее неизвестности, ведь за ней может скрываться всё, что угодно, включая смерть. И смерть — далеко не худший вариант, который может предложить человеческая фантазия.

Мы вошли в коридор, идём, строго следуя моему плану. Я наблюдаю за своим отражением в зеркальной стене, больше ничего подозрительного там нет.

— Саня… — прошептал Женя. — Меня уже отражение собственное пугает.

— Успокойся, нервы разыгрались, я тебя понимаю.

Женя резко остановился и посмотрел на меня.

— Сань, в жопу, больше не могу, бежим отсюда нахрен.

Я посмотрел на Женю, искренне желая выругаться, но от увиденного у меня кровь застыла в жилах. За спиной Гаврилова в зеркале двигалось его отражение. «Другой Женя» тянул руки к нам прямо из стекла.

— ВНАТУРИ БЕЖИМ! — заорал я, и на автомате шарахнул психо-цепью по стеклу.

Осколки с дребезгом разлетелись по всему коридору. Зеваки, спокойно шагавшие, по своим делам, завопили от ужаса.

Чего разорались, блин?! Вы бы знали, чего тут реально стоит бояться! Нужно скорее доложить Салтыкову.

Мы с Женей вылетели из торгового центра и на одном дыхании добежали до стоянки. Гаврилов даже не стал спрашивать, что я увидел в отражении. Я быстро набрал номер командира.

— Перекрёстов? Докладывай, — послышался голос Салтыкова.

— Зеркала. Магия зеркал. Туда утащили наших людей, — быстро и чётко проговорил я. — Мы с Гавриловым выбрались наружу. Напарник Гаврилова исчез.

— Понял тебя, Перекрёстов, — тяжело вздохнув, ответил Салтыков. — Остальные уже выбрались. Больше ждать некого. Собираемся в порту к северу от вас.

— Сколько человек смогли выбраться, командир? — спросил я.

— Четверо, Саша. Включая вас с Гавриловым. Мы потеряли троих.

Глава 15

— Я потерял больше половины своего отряда, — с болью в голосе сказал Салтыков. — План меняется.

Наше собрание проходило в порту за складскими зданиями. Николай Антонович прибыл сюда на личном катере, времени на обсуждения у нас было немного.

— Будет война? — спросил Влад «Акула бизнеса». Он был одним из двух солдат Салтыкова, которые смогли выбраться из торгового центра «Жемчужина».

— Нет, солдат, прямого объявления войны не было, — помотал головой Салтыков. — И никаких доказательств произошедшего у нас тоже нет. Война — последнее, что нам сейчас надо. Продолжим вести борьбу из тени.

Я мысленно усмехнулся.

— Из тени? — спросил я. — Мне кажется, вы не совсем поняли, что произошло в молле, командир. Враг атакует через зеркала. Зеркала, как вы могли догадаться, повсюду. О какой тени может идти речь?

— Да кем ты себя возомнил?! — рассвирепел Влад и чуть не бросился на меня.

— Правильный вопрос, Перекрёстов, — кивнул Салтыков, косвенно дав своему солдату понять, что ссору затевать не стоит.

Что-то мне подсказывает, что этот мудак на меня зуб точит. Уж не знаю, чем я ему не угодил, но после собрания в первую очередь стоит с этим разобраться.

— Зеркальная магия — вещь редкая, — продолжил командир. — Она имеет много разных форм, и почти всегда ею владеет очень талантливый маг. Однако у всех разновидностей этой магии есть слабое место.

Салтыков умолк и окинул наш маленький отряд внимательным взглядом, по-видимому, рассчитывая, что кому-то из нас известна эта тайна.

— Ну… Зеркало можно разбить, — промямлил Гаврилов.

— Тьма, — сказал Салтыков, так и не услышав правильного ответа. — Тому, кто пользуется подобной магией, необходим свет. Зеркало — это ни что иное, как отражатель света. Во тьме он действовать не сможет.

— Значит, будем атаковать ночью, — заключил я.

— Верно, солдат, — кивнул Салтыков. — Тянуть нельзя. В полночь, сразу после закрытия торгового центра, вы совершите на него налёт.

— Они будут готовы. Пришлют других членов клана, — высказал свою мысль я.

— Да, именно поэтому вам четверым лучше хорошенько подготовиться к предстоящей ночи, — лицо Салтыкова было напряжено. — От вас зависит, начнётся ли война.

Хрена себе ответственность. Да уж, это не Пижона с его бандой мудохать — уровень совсем другой. Пусть мы и простые солдаты, но наши действия повлияют на весь клан.

Непонятно только одно.

— Вы не пойдёте с нами, командир? — обратился я к Салтыкову. — С вашем участием вероятность успеха многократно возрастёт.

— Нет, Перекрёстов, я слишком стар для подобного. Поэтому командовать буду издалека.

Слишком стар? Ха-ха. Ты хотел сказать «слишком силён», да, старый лис? В особняке ты мне старым совсем не показался. Ещё не все синяки зажили!

— До полуночи ещё шесть часов, — продолжил старик. — Советую потратить это время с пользой. Отдохните, обменяйтесь информацией. Этой ночью у вас не будет права на ошибку.

Закончив свою речь, командир Салтыков быстрым шагом направился к катеру. Когда лидер второго отряда покинул воды Красносельского района, мы дружно переглянулись.

Я, Женя Гаврилов, Влад и ещё один солдат Салтыкова — водитель, который доставил нас с Николаем Антоновичем до бизнес-центра сегодня утром. Этого черноволосого парня с широко посаженными глазами звали Артуром. Он всё время смотрел на меня с глупой ухмылкой, будто ожидал чего-то.

Или же он что-то обо мне знал?

— Итак, бойцы, — обратился к нам Влад. — В отсутствии Салтыкова за главного остаюсь — я. К полуночи у нас должен быть чёткий план действий. Командир передал мне инструкции, но мы не сможем их выполнить, если не сработаемся. Следуйте за мной.

Солдат повёл нас к заброшенному складу. Его до блеска отполированные ботинки громко стучали по асфальту. Кто вообще выходит на задания в таком строгом костюме? Он же чистой воды выпендрежник!

Мы переместились внутрь громоздкого слабо освещенного здания. Влад облокотился о контейнер, достал из внутреннего кармана пиджака свой злосчастный блокнот и ручку.

— Моему отряду нечасто приходилось работать вместе с шестым, — сказал он. — Кроме того, у вас в рядах появились новички.

Влад бросил на меня короткий взгляд из-под очков и продолжил.

— Нам нужно узнать друг о друге всё. Уровень физической подготовки, — Влад записывал в блокнот, попутно повествуя свой план, — магические способности, слабые и сильные стороны, особые навыки. Всё.

Ну и чудила! Я достал из кармашка блокнот, купленный в торговом центре, и принялся царапать в нём конспект. Уж очень хотелось посмотреть на его реакцию.

Увидев это, Влад аж дара речи лишился.

— Ты… Ты что делаешь? — спросил он.

— Записываю, — я развёл руками. — А что, нельзя?

— Нельзя. Когда я говорю, ты слушаешь меня. Что-то не ясно, Перекрёстов? — процедил сквозь зубы он.

Ага! Всё с тобой понятно, товарищ. Он чувствует людей, способных конкурировать с ним. Видимо, обрёл это умение в бизнесе. Вот только, дружок, здесь — поле боя другого формата.

— Мне не ясно, почему ты пытаешься затеять ссору и выставить меня каким-то лошком, — сказал я. — Буду откровенен, мне плевать на твой ранг и цену твоего костюмчика. Такое отношение к солдатам неуместно.

— Пацаны, успокойтесь! — вмешался Гаврилов. — Сань, ты чего?

— Замолчи, — приказал Гаврилову Влад, не отводя от меня холодного взгляда. — Молодец, что высказался, Перекрёстов. Только поясни, с какой стати я должен прислушиваться к тебе?

— Как только мы с Женей пришли на собрание отряда сегодня утром, ты принялся показательно выставлять нас на посмешище, — я убрал блокнот и сделал шаг вперёд, сближаясь с Владом. — Каждый раз, когда я заговаривал с Салтыковым, ты из кожи вон лез, чтобы ляпнуть какую-нибудь херню.

Влад молчал. Его зубы скрипели от гнева.

— Что такое? Бесит, что у командира Салтыкова ко мне особое отношение? — усмехнулся я. — Нет никакого особого отношения. Ты его сам себе выдумал, потому что хотел найти причину принизить наш отряд перед вашим.

— Потому что ваш отряд слабее нашего, — просипел он.

Казалось, что у засранца сейчас пар из ушей пойдёт.

— Парень, лучше не зли его! — крикнул мне Артур.

Но я хотел довести дело до конца.

— Если ты почти не пересекался с нашим отрядом, то с чего взял, что мы слабее? — парировал я.

— Потому что только шестой отряд на моём веку умудрился бесследно пропасть на задании! А теперь, из-за вас исчезли три моих человека!!! — проорал Влад и подошёл ко мне вплотную.

— Хочешь драться со мной? — спросил я, приподняв правую бровь.

— Я твою седую башку раскушу пополам! — рявкнул Влад.

Раскусит? Странный подбор слов…

— Ты ещё не забыл, что мы — клан? — спросил я, повысив тон, и оттолкнул от себя Влада. — Если разные отряды будут относиться друг к другу, как разные семьи, тогда нас разорвут другие районы уже завтра. И поделом будет.

Влад слушал меня, тяжело дыша. Кажется, мне удалось донести до него мысль.

— Клан — это и есть семья, разве нет? — пожав плечами, произнёс я. — Или я что-то не понимаю?!

Нет, Влад, твой авторитет в этой борьбе не победит. Ты уже допустил ошибку. Поддался на мою провокацию.

Я видел, как напрягаются мышцы Влада; слышал, как запускается его магический движок. Он собирается сделать рывок и ударить меня. Но я нанесу «удар» быстрее.

Я резко протягиваю руку вперёд.

— Мы — семья, — сказал я, ожидая рукопожатия.

Влад резко остановился. Он не ожидал от меня такого хода.

— Предлагаю мир, друг, — добавил я. — Лучше направим нашу злобу на врага.

Краем глаза, я заметил, что Артур и Женя с облегчением выдохнули. Они поняли, что у Влада нет выбора — он обязан пожать мою руку. Если он ударит меня — проиграет, покажет свою слабость. Если пожмёт руку — подтвердит, что я прав. Однако Влад уже дал всем понять, что хотел меня ударить. Болван самовлюбленный умудрился попасться в оба капкана разом.

— Ладно, Перекрёстов, — пожал мою руку Влад, явно потратив на это добрую половину своей силы воли. — Мир.

Ага, мир, сука. Только я ещё не сделал последний ход.

Воспользовавшись «шумом» магического движка Влада, я запустил свой. Психо-цепь вышла из руки, которую пожимал солдат и сразу же внедрилась в его сознание.

Вырос на улице. Его родители были нищими. Сам пробился наверх, создав свою бизнес-империю с нуля. Каждый, кто не согласен с его мнением, кажется ему потенциальным врагом. Он переполнен чувством страха.

Всё с тобой ясно, Влад. Успел натерпеться от жизни. Вот только так относиться к своим же людям я тебе не позволю.

Относись к членам клана, как к равным, и твой страх уйдёт.

Я закрепил цепочку мыслей и отключил психо-цепь. Хорошенький кусок маны пришлось пожертвовать, но оно того стоило. Если в самый разгар сражения между нами пойдёт разлад — количество маны будет уже не важно.

Влад отпустил руку и замер. Догадываюсь, какая буря мыслей поднялась у него в голове после моего маленького внедрения в его черепушку.

— Конфликт полностью исчерпан, — кивнул он, наконец. — Примите мои извинения. Должно быть, устал. Давайте вернёмся к обсуждению плана.

Я вновь заметил на себе взгляд Артура. Что-то с этим парнем не так. Он будто что-то хочет сказать мне.

Артур подмигнул и отвернулся.

Он знает про психо-цепь. Он знает, что я только что сделал. В этом нет сомнений. Но как и откуда?

— Итак, парни, я хочу, чтобы каждый из нас представился и кратко рассказал о своих магических силах, — вновь заговорил Влад. — Тогда мы сможем качественно взаимодействовать друг с другом в бою. Начнём с меня. Я — солдат 5-ого ранга, Владислав Островский. Моя магия — метаморфоз. Могу частично или полностью превращаться в акулу.

Бляха-муха! Реально акула бизнеса! И бывает же такое!

Теперь понятно, что он имел ввиду, когда говорил, что голову мне перекусит. Учитывая, что он запустил магический движок, нападая на меня, парень себя в узде держать совсем не умеет. С такой способностью не дерутся, с ней — убивают. Всё-таки хорошо, что я перестраховался и починил его поломанную психику.

— Артур Быстряков, солдат 4-ого ранга, — представился парнишка, который интересовал меня больше всех. — Владею магией тишины. Могу скрыть своё присутствие и вогнать нож в спину, если потребуется.

Произнося это, Быстряков смотрел на меня. Что-то с этим вторым отрядом явно не так! Они точно настроены против меня. Салтыков, какие, блин, проблемы у твоих людей?!

— Евгений Гаврилов, солдат 3-ого ранга. Спайка. Могу менять структуру предметов, — сказал Женя.

Настал мой черёд.

— Александр Перекрёстов, солдат 2-ого ранга. Могу призвать цепь для ближнего боя, выделяю энергетические снаряды, — сказал я, утаив самое главное. — Рад буду с вами поработать.

— Теперь картина чуть более ясна, — дописав последнее предложение в блокноте, заключил Владислав Островский. — Два бойца ближнего боя, два бойца разведки. Если почувствуете, что враг пытается нас разделить, группируемся по силам, чтобы в наших парах был баланс. К примеру, если Женя и Артур отделятся от нас с Сашей — им будет сложно выжить.

— Согласен с Владом, — говорю я. — Только есть одно важное дополнение. С зеркальным ублюдком должен разделаться я.

— Почему? — не понял Влад. — Дело, надеюсь, не в жажде мести за свой отряд?

— Нет, Влад, — я помотал головой. — Скажи, у тебя есть план — как справиться с зеркальной магией?

— Пока нет.

— А я точно знаю, как это сделать. Этой ночью мы уйдём из торгового центра все вместе.

* * *

Полночь.

Мы вчетвером вышли на безлюдную парковку напротив молла. Холодный ночной ветер дул со стороны залива, продирая до костей. Нехорошая ночь.

У меня плохое предчувствие.

— Подозрительно тихо, — сказал я соклановцам. — Ни одного человека в округе. Это не к добру.

— Нас ждут, — кивнул Влад. — По-видимому, центр закрыли на час раньше, чтобы подготовиться к нашему приходу.

— Ваша информация уже неактуальна, ребят, — сказал Женя и показал пальцем на другой конец парковки. — Мы теперь не одни.

Из синего пикапа вышли двое людей. Мужчина и женщина, лица обоих были скрыты под капюшонами.

— Не спешите, — сказал Влад. — Магические движки не трогаем, пока я не прикажу. Если почувствуете вибрацию их движков — активируйте свои без приказа.

— Думаешь, они захотят договориться? — спросил Влада я.

Островский напряженно играл желваками.

— Не знаю. Они — на своей территории. Мы можем ожидать от них чего угодно.

Таинственная парочка остановилась в трёх метрах от нас. Магические вибрации не ощущались. Заговорил мужчина.

— Вы в курсе, что трётесь на территории князя Анатолия Войцеховского? — спросил он. — Это Красносельский район. Что наши добрые друзья из Московского забыли здесь ночью?

— Мы ищем своих людей, — сказал Влад.

— А что ваши люди забыли в нашем районе? — спросил мужчина.

— То же, что ваши забыли в моей квартире, — вмешался я.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, парень, — развёл руками незнакомец.

— На меня смотри, — приказным тоном потребовал Влад. — Час назад со мной связался командир. Наш воевода допросил единственного выжившего человека из той группы, что атаковала квартиру Александра Перекрёстова.

Услышав моё имя, парочка явно занервничала. Я чувствовал на себе их взгляды. Капюшоны скрывали их лица, но не могли сокрыть истинных намерений. Им приказано взять меня живым. Видимо, нехило я тогда разозлил их главу.

— Под пытками ваш человек признался, — закончил Влад. — Он рассказал, что ваш глава плетёт против нас интриги. Правда, больше ничего рассказать он не успел. Не выдержал пыток.

Моя голова затрещала от вибраций магического движка противника.

— Полная боевая готовность! — крикнул Влад.

Наш отряд разом завёл движки.

— Что? — злобно усмехнулся я. — Расстроился? Не переживай, твой друг наверняка умер относительно быстро.

— Умереть должен был только ты! — выкрикнул мужчина. — Князь приказал доставить тебя к нему живым или мёртвым.

— Лучше даже мёртвым, — добавил я. — Ведь он умеет поднимать трупы. Пижона ведь поднял Анатолий Войцеховский? Он натравил его на наш бар? Хотел, чтобы мы побыстрее начали войну с Фрунзенским районом. Хороший союзник, нечего сказать.

— Закрой свой грязный рот! — рявкнул он.

— На смей так разговаривать с моим отрядом! — холодно, но твёрдо перебил его Влад. — Правда глаза режет? Ваш глава — вероломный кусок дерьма.

— Что ты сказал? — в разговор вмешалась женщина, которая всё это время молчала.

— Он сказал, что Анатолий Войцеховский — жалкий некрофил, — добавил я. — И в его же интересах — отдать наших людей. Иначе будет война. А он к ней не готов.

— С чего ты, сука, взял, что мы не готовы к войне?!

— С того, что вы специально провоцируете нас на войну с Фрунзенским районом! Хотите ослабить нас, чтобы потом прикончить, — заключил я.

— Знаешь, что? — усмехнулся незнакомец. — Ты прав. Да, так и есть. Вот только значения это не имеет, потому что вы вчетвером из нашего района живыми не выберетесь. Вы сдохните зде…

То, что случилось после — я бы с радостью пересмотрел в замедленной съёмке. Картина называется: «мгновенная карма, быдло получает по заслугам».

Пиджак и рубашка Владислава Островского лопнули. Их разорвал в клочья стремительно растущий мощный торс солдата. Сначала расширилась шея мужчины, затем вытянулось голова, черты лица сгладились, образовав рыбью морду.

В воздухе витала магия. Я чувствовал её даже на языке. Магия с привкусом морской соли.

Превращение заняло считанные секунды. Мощные челюсти акулы сомкнулись, перекусив болтливого противника пополам. Кровь из брюшных артерий брызнула под таким высоким давлением, что завтра капли крови этого недоумка смогут найти даже в десяти метрах от трупа.

Женщину же облило с ног до головы кровью вперемешку с содержимым кишечника погибшего напарника.

— Не-у-дер-жал-ся, — по слогам прохрипела акулья морда. — А-та-ку-ем!

Вот уж не думал, что когда-нибудь услышу рёв акулы!

На горизонте появились ещё несколько человек. Они окружали нас. Воздух вибрировал от десятка одновременно работающих магических движков.

Сейчас будет мясо.

Глава 16

Впервые в жизни благодарен себе из прошлого, что отучился в медицинском! Если бы не этот опыт, от учиненной Владом расчлененки меня бы однозначно стошнило.

Но времени созерцать внутренности сейчас у меня нет.

Мы вчетвером встали спиной к спине, готовясь принять бой.

Пять… Нет. Шесть. Шесть противников. Целый, сука, отряд. Да сколько же людей они сюда прислали!?

Судя по истошным воплям девушки за моей спиной, противников снова стало пять. Акула жжёт, Влад начинает мне нравится. Особенно после моей «психотерапии».

— Жень! Срочно, нужна оборона! — крикнул я. — Хреначь баррикады!

— Точно, сейчас! — воскликнул Гаврилов, присел на корточки и положил ладони на асфальт.

Из земли стала медленно появляться каменная стеночка, которую можно будет использовать в качестве прикрытия.

Медленно. Слишком медленно. К нам приближались два человека. Остальная троица сконцентрирована на разбушевавшейся акуле.

Ахренеть, наш личный Халк!

— Жень, продолжай поднимать баррикаду, я возьму на себя эту парочку, — говорю я и выхожу вперёд.

— Ты спятил?! Их там двое! — крикнул он мне вслед.

Всего лишь двое, Женя. Всего лишь.

Первым меня настиг мужчина с саблей. Мощным рубящим ударом, он чуть не лишил меня руки.

После тренировок Салтыкова мои чувства сильно обострились. Тело познало, как должен работать инстинкт самосохранения. Другое дело — сабля. Сабля, твою мать! Мы что, в средневековье?

Металл в клинке завибрировал и вспыхнул ярким светом. Мужик наложил огненную магию на сталь. Изобретательно, но не более того. Я взмахнул рукой, попутно выпустив психо-цепь и ударил ею по противнику. Цепь закружилась и опутала клинок. Резкий рывок — и он обезоружен. Новый замах, звенья фиолетовой цепи приятно шумят, сталкиваясь друг с другом. Магический металл смял череп юному фехтовальщику, и тот, содрогаясь в предсмертных конвульсиях, рухнул наземь.

Я почувствовал резкий приток сил. Кажется, ещё одна душа присоединилась к моей «внутренней компании». Стёпка, Димка-невидимка, я накидаю к вам побольше друзей. Заодно стану сильнее!

Второй противник быстро допёр, что драться со мной в ближнем бою — не самая хорошая идея. И достал ствол.

Грохотнул выстрел из пистолета Макарова.

Ох, Женя, надеюсь, что ты уже закончил с укрытием!

Не спуская глаз со стрелка, я запитал ноги базовой магией и прыгнул спиной назад. Ударившись поясницей о камень, я перемахнул через созданное Гавриловым укрытие и пригнул голову.

— Тебе бы поучиться быстро колдовать! — бросил я.

— Я меняю структуру, а не создаю её из ничего, Сань! — оправдался Женя. — На эту баррикаду ушла четверть энергии!

— Да ладно? — удивился я. — Ну в таком случае давай воспользуемся ею по полной.

— Сдохните! Сдохните, падлы! — кричал парень с пистолетом, сдерживая нас огнём.

Если так продолжится, шальная пуля ненароком Владу в спину попадёт. Или Артуру… Стоп. А где он, кстати?

— Жень, где Артур? — спросил я.

— Хрен знает, исчез!

Неплохо. Магия тишины рулит. Надеюсь, прямо сейчас он вспарывает кому-нибудь глотку.

— Так, шесть, семь… — начал считать выстрелы я.

— Ты чего считаешь? — пряча лысую голову от выстрелов, спросил Гаврилов.

— Тихо! Восемь! Сейчас! — крикнул я и выскочил из-за укрытия.

Если это действительно был пистолет Макарова, патронов в обойме у него по нулям.

Я выпустил психо-цепь и выбил из рук стрелка оружие, звенья опутали кисть. Усилив мышцы плеча и спины, я что есть мочи дёрнул цепь и притянул к себе противника. Вопя от ужаса, наш мастер меткости споткнулся и упал около меня. Я быстро накопил психо-заряд и ударил им в область левой лопатки, поразив сердце.

Ещё одно сознание запитало мой движок, поселившись в нём.

Хрена себе, а к этому быстро привыкаешь!

— Саня! Сзади! — крикнул Женя, но было уже слишком поздно.

Когда я обернулся, на меня уже летел клинок, нацеленный ровно на шею. Какой-то чёрт чумазый в пылу битвы успел подобрать оружие убитого мною соратника и напал на меня со спины.

Я направил всю базовую магию в шею. Сталь не отскочит, но застрянет в коже. Должно сработать!

Сабля выпала из рук врага. Его глаза закатились, жизнь их покинула. Я не понял, что произошло, пока не заметил торчащий в шее покойника нож. Прямо за спиной поверженного противника появился силуэт Артура. Он взялся словно из ниоткуда. Вот это — настоящая невидимость. Есть чем, гордиться.

— Я бы и сам справился, — говорю я. — Но — спасибо.

— Твоя магия слишком ценна, чтобы её потерять вместе с тобой, — заявил он, хитро ухмыльнувшись.

— Откуда ты… — не успел договорить я, поскольку Артур вновь исчез из поля моего зрения.

Так и думал. Он знает. Знает про психо-цепь. Но откуда?

— Сол-даты! — проревел низкий рычащий голос Влада. — Ко мне. Ещё не всё.

Он говорил короткими фразами или слогами. Видать, голосовые связки в этой форме работают не очень хорошо. Зато какие зубы! Можно и мне таких? Хотя бы парочку!

Мы вновь собрались в один строй рядом с Островским. Тело Влада было улито кровью, как и вся парковка. Он в одиночку прикончил трёх или четырёх членов вражеского клана. Недурно. Всё-таки пятый ранг о чём-то да говорит.

Но даже после столь страшной мясорубки мы всё ещё были не одни.

Навстречу нам шёл последний выживший противник. И аура у него была сногсшибательная. На секунду мне показалось, что мой движок пару раз заглох из-за вибрации вражеской магии.

— Наигрались? — крикнул он нам. — Хорошо. Сейчас вас ждёт то же самое, что вы сделали с моими солдатами.

— «С моими солдатами»? — шёпотом произнёс Женя.

Все прекрасно понимали, что это значит.

Командир отряда. Совершенно другой уровень. Остаётся надеяться, что в мощи он уступает Салтыкову. В противном случае шансов у нас не много.

— Иди-те вну-трь, — прорычал Влад. — В цен-тр. Я сам.

— Влад, ты с ума сошёл?! — воскликнул Артур. — Ты его энергию не чувствуешь, что ли?

— При-каз, — старательно проговаривая каждый слог, молвила здоровенная акулья пасть. — Вы-пол-нять.

Владислав Островский силён. Настоящий хищник. Ему должно хватить сил. По крайней мере на то, чтобы задержать командира. В противном случае ни о какой спасительной операции и речи быть не может.

— Он принял решение, — говорю я Артуру и Жене. — Идём.

— Да что ты такое несёшь, Сань? — взмолился Гаврилов. — Он же погибнет!

— Если останемся, погибнем все мы, — сказал я. — Влад принял решение. Он — мужик. Мужик от своих слов не отказывается.

Я заметил, как акулья морда благодарно кивнула мне.

— Спа-си мо-их лю-дей, — прокряхтел он.

Твою-то мать, Влад. Горький ком подступил к моему горлу, но я изо всех сил подавил эмоции.

— Бежим! — крикнул я и рванул в обход идущего к нам противника.

Женя и Артур неслись вслед за мной. Вражеский командир пытался нас атаковать, я почувствовал мощный выброс энергии, но громадная серая туша Влада прикрыла нас собой, дав единственный шанс к побегу.

Мне стало искренне жаль, что мы встретились с ним при таких обстоятельствах. Может, он и вёл себя, как мудак, но мужества Островскому было не занимать.

Под гул битвы двух могучих магов мы пронеслись через парковку и, выбив стёкла витрин, ворвались внутрь торгового центра «Жемчужина».

— Медлить нельзя, — сказал я запыхавшимся товарищам. — Наше время ограничено. Бежим к коридору с зеркалами.

Мы с Гавриловым рванули к неработающему эскалатору. Вскоре нас нагнал Артур, его лицо было перекошено от злости.

— Ты мог, Перекрёстов. Ты мог использовать на нём свою психо-цепь! — прокричал он. — Тогда бы мы смогли пройти все вместе!

— В каком смысле «психо-цепь»? О чём он, Сань? — не понял Гаврилов.

— Ты и сам прекрасно знаешь, почему, Артур, — ответил я. — У того ублюдка слишком много магической энергии. Он бы прикончил меня до того, как цепь… сделала своё дело. А ты сам сказал мне, что мою силу нельзя терять.

Артур успокоился. В его взгляде родилось понимание.

— И вообще, откуда тебе известно о моих силах?

Мне уже было плевать на то, что Женя слушает наш разговор. Я не мог доверять Артуру, пока тот не раскроет карты.

— Я работаю дворецким в поместье Салтыкова, — сказал Артур. — Я был рядом, пока ты тренировался. Командир мне доверяет.

Я вспомнил, как задавался вопросом, откуда берётся готовая еда и чистое бельё. Вот оно что! Теперь ясно, почему таинственного хозяина не было видно. Мастер магии тишины. Вот такой простой ответ.

— Может, вы оба объясните мне, о чём вообще… — вмешался Гаврилов.

— Не сейчас, Жень. Мы на месте, — произнёс я, когда мы остановились у злополучного коридора с зеркалами.

— Надеюсь, ты не лгал, Перекрёстов, — промолвил Артур. — И знаешь, как справиться с этим зеркальным ублюдком.

— Знаю, — кивнул я.

И мою голову пронзили два чувства одновременно. Мощнейший прилив сил и осознание того, что этот прилив означает.

Владислав Островский убит.

Я использовал на нём психо-цепь, поэтому его душа улетела в мой движок.

— Сань, ты чего застыл? — обеспокоенно спросил Гаврилов.

— Надо торопиться, — протирая усталые глаза, промолвил я. — Влад мёртв, командир красносельских скоро будет здесь.

Прощай, акула бизнеса.

Мою голову посетила мысль, как ещё лучше оптимизировать наш план.

— Артур, твоя магия распространяется на других людей? — спросил я.

— Влад… мёртв? — взгляд Быстрякова был пуст.

— Эй-эй-эй! — я схватил Артура за плечи и принялся трясти. — Не время. Сейчас — не время. Не делай его смерть напрасной — ответь на мой вопрос. Сможешь сделать Гаврилова незаметным?

— … да, смогу, — прошептал Артур.

— Отлично, в коридор входите невидимыми. Жень, а ты, — сказал я, — снимай ботинки и носки.

— Чего?! Это ещё зачем? — удивился Гаврилов.

И я объяснил свой план.

Через минуту мы уже шли между зеркал. Для противника — шёл только я. Нельзя было допустить, чтобы он попытался забрать кого-то ещё. Только меня. Иначе план не сработает.

— Ну? Я жду, сукин ты сын! — крикнул я на весь коридор. — Хочешь потягаться? Я жду!

Тишина, никакой реакции.

— Что мне ещё сказать тебе? Кровавая Мэри приди!? — прокричал я.

Палец Артура легонько тыкнул меня в спину. Это сигнал. Всё идёт по плану.

Я обернулся. В коридоре было темно, но я разглядел очертания своего отражения, что тянулось ко мне из соседнего зеркала.

Давай, сволочь, твоя задача — схватиться за меня, а уж дальше я сам разберусь. Ты ослаблен из-за темноты, твоя магия сильна только при свете дня. Ты нас не одолеешь.

Из зеркала вырвались «мои» руки и схватили меня за грудки. Ноги оторвались от земли. Я почувствовал, как ублюдок затягивает меня в зеркальный мир.

— ЖЕНЯ, ДАВАЙ! — закричал я и выпустил из ладони психо-цепь.

Артур отключил свою магию, и появившийся Гаврилов схватился за мою цепь. Я в свою очередь схватил врага за руку, крепко сжав её базовой магией.

Задача Гаврилова — вытянуть меня оттуда вместе с врагом. Его ублюдским перемещениям через зеркала настал конец.

Маг понял, что мы пытаемся сделать и принялся тянуть сильнее. Как я и думал, тянет он — мама не горюй. Не просто талантливый, но и образованный маг — он владеет базовой магией. Именно поэтому я попросил Гаврилова снять ботинки. Голыми стопами Женя сросся с полом с помощью своей магии. Теперь его ничто не сдвинет с места.

— Тяни! Сильнее тяни, Жень! — кричал я.

Артур подключился к Гаврилову и принялся тянуть вместе с ним. Дедка за репку, твою мать! Тянем, сука, потянем — сейчас с корнем вырвем этого педераста!

Я предсказал всё. Я знал, что вражина будет сидеть в зеркалах и сторожить пленников. Я знал, что его магия зеркал будет слабее ночью. Я знал, что Женя сможет удержать меня за счёт наших с ним способностей. Более того, я догадывался, что противник не сможет отменить заклятье, потому что в нём торчу я с психо-цепью и мешаю прервать колдовство.

Но одной простой банальной вещи я предсказать никак не мог. Что эта скотина окажется настолько сильной. Невероятная физическая мощь, у меня то и гляди руки из суставов вылетят! А ведь всё предельно просто… Магия зеркал слабеет ночью, а базовой на время суток плевать!

— Сань! — прозвучал встревоженный голос Гаврилова. — Жопа, Сань.

Плитка, к которой были припаяны ноги Жени оторвалась от пола.

Жопа, Жень. Реально — жопа.

Мы вместе с Женей влетели в зеркало и выход захлопнулся вслед за нами. За секунду до того, как мы покинули реальный мир, я почувствовал вибрацию движка командира, нагнавшего нас, несмотря на все старания покойного Влада.

Ну ничего. Артур сможет скрыться от него. А нам с Женей придётся придумывать новый план. Я рухнул на землю и сразу же взмахнул психо-цепью, чтобы попасть по противнику. Но тот пробежал по коридору и скрылся за поворотом.

Затащил нас и сбежал, крысёныш! Побегай тут ещё у меня!

— Сань… А что случилось? — спросил Женя, потирая ушибленную лысину. — У него не вышло?

Мы с Женей валялись на полу того же зеркального коридора. Но это был не тот же самый коридор. Изнанка.

— Понимаю твои сомнения, Жень. Вышло у него, вышло. Мы внутри. Наши товарищи где-то здесь. В зазеркалье.

— Мать моя женщина! — простонал Гаврилов, осматриваясь. — Всё выглядит таким… реальным! Никогда бы не подумал, что с помощью магии можно создать целое параллельное измерение.

— Восхищаться врагом будем потом, — сказал я. — Нужно поторопиться. План пошёл коту под хвост. Мы в его мире, здесь его территория и его правила. Прямо сейчас он может начать убивать заложников.

— Дерьмо, Сань, я… я идти не могу, — с горечью признался Женя.

— В каком смысле? — спросил я и посмотрел на его ноги. — Сука…

Не знаю, как Гаврилов не срывался на крик. Должно быть, дело в адреналине. С его стоп сорвало кожу и мышцы. Правая нога неестественно изогнулась — коленный сустав вывихнуло.

— Женя, драть тебя за ногу, да что ж ты вечно все шишки собираешь! — выругался я.

— Это всё ты! — с иронией прохрипел Гаврилов сквозь боль. — Рядом с тобой я становлюсь каким-то долбанным магнитом для ранений! Чёрт! Как же, сука больно!

— Жень, дай сюда ногу, — попросил я.

— Чего? Зачем?! — испугался Гаврилов.

— Я вправлю тебе колено.

— Не-не-не, не надо! Ты мне ногу на хрен оторвёшь! Ты ж не умеешь!

— Умею я, давай сюда ногу, — настаивал я.

Да соглашайся ты, едрить твою налево, не могу же я сказать тебе, что я врачом был в прошлой жизни!

— Ты уверен, что…

— Уверен-уверен, давай уже, потом может оказаться поздно, — говорю я и начинаю ощупывать ногу Гаврилова.

— Ай! — вскрикивает тот от боли. — Почему? Почему поздно?

— Сосуды пережмёт, нога отвалится, так что не дёргайся, — припугнул я его и приступил к делу.

Взял ногу в обе руки, сместил суставные поверхности правильно по отношению друг к другу и согнул колено под углом пятнадцать градусов. Прозвучал щелчок.

Гаврилов завизжал так, будто я ему на яйца в процессе наступил.

— Больно, больно, дружище, знаю, но тебе надо лечь и выпрямить ногу. Теперь всё будет нормально, остальное залечим, когда выберемся отсюда, — успокоил его я. — А я пойду. Разберусь по-быстрому с этой херней и свалим отсюда. Домой.

— Сань… Сань, ты только не подохни там, — простонал Гаврилов. — Ты прям… Ты ахренительный чувак, правда. Я капец, как рад, что ты к нам в клан попал.

Похоже Женю начало смачно крыть от сильной боли. И дело даже не в колене. С такими стопами он не скоро начнёт ходить.

Но слова, сказанные им, были искренними. Душу наполнило приятное тепло. Я осознал, что впервые в жизни услышал, что действительно кому-то нужен. Что кто-то рад тому, что я есть. В прошлой жизни я был один. Сам по себе. А теперь у меня есть клан, есть семья.

На смену теплу в душу пролилось раздирающее меня пламя. Ненависть. Я этого выродка зеркального в порошок сотру.

Я развернулся и рванул по коридору вперёд. Весь торговый центр был отзеркален, всё здание, планировка, мебель, указатели, надписи — всё перевёрнуто слева направо.

Мне бы пришлось долго искать этого подонка, но в этом мире его магический движок работает на все сто процентов. Я слышу его. Чётко слышу. Я догоню его и быстро.

Настало время воспользоваться навыками, которыми я овладел в поместье Салтыкова.

Я с разгона сиганул через перила и полетел вниз, между эскалаторами. Моя рука взмыла вверх, из ладони вылетела психо-цепь. Я намеренно выпустил её в нематериальной форме, чтобы проделать один трюк. Когда цепь влетела в потолок, я силой воли сделал её материальной, и та застряла в бетоне.

Теперь втягиваем её обратно!

Моё тело рассекло воздух и понеслось вперёд. Я лечу! Я сука, лечу! Аж дышать сложно!

Я отключил цепь и призвал её снова, перецепился и взмыль вновь. Меня несло через торговый центр с чудовищной скоростью.

Вот он. Я чувствую мерзавца. В отделе прямо передо мной.

Набрав скорость, я влетел в стекло, выставив стопы вперёд. Осколки дождём разлетелись в разные стороны. Я прикрыл лицо руками, но мелкие стекляшки умудрились исцарапать мне щёки и виски.

Я приземлился на ноги и поднял взгляд полный ненависти на своего врага. Силуэт вражеского мага стоял в окружении семи зеркал. В каждом из них был заперт один из моих соклановцев. Все они видели меня. В глазах моих друзей родилась надежда.

Не бойтесь, ребята. Я пришёл.

— Ну что, сын собаки, — я переходил с шёпота на крик, — готовься. Ты сдохнешь в адских муках!

Глава 17

Напряжение росло с каждой секундой. Запертые в зеркалах друзья подогревали во мне жажду мести. Зеркальный маг вышел из тени. В его левой руке было круглое зеркальце, а в правой кинжал. Интересное сочетание. Не сложно догадаться, что он хочет этим сказать.

Несмотря на то, что противник был загнан мною в угол, от него исходила невероятно мощная аура, настоящее желание убивать. Он отличался от того мужчины, который прикончил Влада, но в одном сомнений не было.

Это командир. У простых солдат такой энергии нет и быть не может. Выходит, что на территории торгового центра «Жемчужина» этой ночью действовали два отряда с Красносёлки. И всё, что от них осталось — два командира. Теперь мы будем драться не с количеством, а с качеством. Такая себе перспектива.

— Смелости тебе не занимать, — сказал мне маг. — Раскрыл тайну моей магии и чуть не вытащил меня во внешний мир. Хорошо. Очень хорошо. Теперь я понимаю, почему наш глава так хочет встретиться с тобой. Ты — солдат, но ты очень опасен.

Для командира он был довольно молод. На вид мужчина лет тридцати. Густые тёмные волосы с проседью, большие блестящие глаза, редкие брови, лицо гладко выбрито. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы понять — передо мной знать. Такой же, как и Салтыков. Барон или граф, командующий отрядом солдат. Правильнее сказать: оставшийся без солдат.

— А ты тоже храбрец, каких поискать надо, — сказал я. — Похищать людей исподтишка, прятать их в зеркальном мире. М-м-м… Попахивает истинным мужеством.

— Можешь насмехаться, сколько влезет, — сказал он и изящно взмахнул рукой с кинжалом. — Твое высокомерие тебе не поможет, Перекрёстов. Ты ведь Перекрёстов, верно?

— Он самый. И, если честно, у меня совсем нет настроения болтать с тобой, — ответил я. — Выброси нахрен свой нож для масла и отпусти моих товарищей. В таком случае жив останешься. Может быть.

— Видишь ли, не могу. Это предмет контроля над тобой, — сказал он, поджав губы. — Стоит мне просунуть кинжал в зеркало, и он окажется у шеи одного из твоих дружков. «Вжик» по сонной артерии — быстрая и совсем не мучительная смерть.

— Что же ты раньше не убил их? — спросил я. — Зачем вообще ты держишь их здесь?

— Мана, парень. Мана. Магическое топливо для меня — маги, заключенные в зеркалах. Возможно, ты ещё не почувствовал, но твои силы тоже постепенно угасают. И переходят ко мне. А пока здесь пропадают ваши люди, сюда будут приходить новые. Таким нехитрым способом можно весь ваш клан извести, как тараканов.

— Имя своё назови, — перебил его я.

— Зачем оно тебе?

— Хочу знать, кого убиваю.

Командир громко рассмеялся.

— Да, Перекрёстов, твоё поведение многое объясняет. Наш князь весьма вспыльчивая личность. Понятно, чем ты так его задел. Вся твоя речь — один сплошной вызов. Ну хорошо. Раз ты так хочешь, — он слегка поклонился. — Барон Андрей Войцеховский. Племянник князя Анатолия Войцеховского. Командир третьего отряда.

— Племянник главы, значит? — спросил я. — А тот командирчик, который напал на нас снаружи? Тоже ваш родственничек?

— Разумеется. Геннадий Войцеховский. Мой брат, — пояснил барон. — В нашем клане управляющие должности редко достаются кому-то кроме семьи главы.

— Долбаное кумовство — вот как это называется, — усмехнулся я. — В нашем клане все равны и имеют равные возможности.

— Значит, ваш глава — лишь пустое место, а не дворянин, — пожал плечами барон.

Психо-цепь рванула вперёд. Мне надоел этот разговор. Барон был готов к моей атаке. Оттолкнувшись от пола, он перепрыгнул мою цепь и приземлился в метре от меня.

— Стоять, — сказал он, и просунул кинжал в своё зеркальце.

Я услышал крик Настасьи Сусликовой. В одном из зеркал девушка извивалась от боли. Кинжал вонзился ей в плечо.

— Ещё один шаг — и я убью её, — пригрозил барон. — Или, быть может, мне сразу перейти к твоему командиру?

В моей голове родилась мысль.

— Интересные у тебя зеркала. Как ты удерживаешь людей внутри? — спросил я.

Я знал, что этот вопрос потешит его гордость.

— Ты про зеркала-тюрьмы? — барон Войцеховский самодовольно ухмыльнулся. — Я настроил их особым образом. Через такие зеркала можно пройти, но нельзя выйти. Поэтому, если попытаешься достать кого-то из дружков, сам останешься внутри.

Бинго.

— Это всё, что я хотел знать, — сказал я, широко улыбнувшись, — идиот.

В глазах барона вспыхнуло непонимание. Психо-цепь влетела в зеркало с Настасьей, и вылетела через другое, в котором торчал нож. Сделав круг через порталы, моя цепь выскочила из зеркала, что держал в руках Войцеховский и выбила у него из рук все инструменты.

— Бестолковая мразь! — воскликнул он и тут же получил удар под дых.

Я хорошенько напитал кулак базовой магией. Войцеховский отлетел на несколько метров назад, но быстро перегруппировался и приземлился сразу на все конечности, как помойный кот.

Его маленькое зеркальце разбилось, а нож я быстрым пинком отправил в другой конец комнаты.

— Уж не знаю, кто из нас бестолковый, барон.

Я играл на его гордости и эмоциях. Битву нужно закончить быстро, в противном случае я останусь без маны. Каждую секунду Войцеховский становится сильнее.

Пора переходить в наступление.

Я вонзил психо-цепь в потолок и полетел на противника. Усиленные базовой магией ноги были направлены в рыло барона, но тот ловко уклонился — рефлексы у него что надо.

Но и я — не промах. Цепь оторвалась от потолка и полетела на барона. Он услышал её и приготовился маневрировать. И в этот самый миг я подловил хитрожопого засранца. В три стороны сразу не уклониться, барон.

Я направил всю жажду мести в свой кулак и запитал его психо-зарядом. Фиолетовая вспышка рассекла воздух и влетела в грудь барона.

Он не смог даже вскрикнуть, грудную клетку сжало, воздух покинул лёгкие. Войцеховского впечатало в стену. Хруст костей не услышать было сложно. Но на этот раз я не перестарался. Мана во мне ещё оставалась, а Войцеховский был жив. Базовая магия, которой обучил меня Салтыков, действительно помогла мне научиться сдерживаться.

Остался последний удар.

Я подошёл к барону и положил руку с психо-цепью на его лицо. Наши сознания связались.

Избалованный, выращенный в роскоши. Несмотря на это, постоянно завидовал своим двоюродным братьям и дяде, поскольку они главенствуют кланом, а не его отец. Всю жизнь комплексовал из-за своей бесполезной магии, пока не нашёл способ использовать её грамотно.

Нет, дружок, твой искалеченный рассудок спасать я не собираюсь.

Ты — ничтожество. И оправдать своё существованием можешь, только если ответить на мои вопросы.

И барон Андрей Войцеховский разрыдался. Его плач больше походил на волчий вой. Я сломал его одним единственным прикосновением.

— Для начала отпусти моих друзей, — потребовал я.

Позади послышался звон зеркал. Второй и шестой отряд освободились от зеркальной тюрьмы.

— Я… Я всё сделал, как ты попросил, — задыхаюсь от слёз и соплей, пробормотал Войцеховский.

Но этого недостаточно.

— Отвечай мне, что клан Красносельского района собирается делать с нашим кланом? — спросил я.

— Н-наш глава хочет о-ослабить вас и Фрунзенский клан. А затем захватить и тех и других! Он… Он хочет примкнуть к кланам серебряной пары.

— Серебряной пары? Это ты о чём? — не понял я.

— Так в обиходе ранжируют силу кланов, — вмешался командир Беркутов, потирая уставшую спину. — Золотая пятёрка, серебряная пара и бронзовая десятка. Красносёлка, Фрунзенский и наш — Московский район относятся к бронзовой десятке. Только Красносёлка решила пойти по головам, судя по всему.

— Есть ещё какая-то ценная информация, которой ты можешь с нами поделиться? — спросил я барона.

Тот испуганно замотал головой.

— Б-больше мне ничего не рассказывали.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда последний вопрос. Что будет с нами и зеркальным миром, если я убью тебя.

— В-в-вы переместитесь в реальный мир, а этот мир исчезнет, — промямлил барон.

Я посмотрел на Беркутова, спрашивая разрешения. Дальше без указаний командира я действовать не мог.

— Кончай его, Саш, — кивнул Беркутов.

Психо-заряд, выкрученный на полную мощность, прорвался сквозь рёбра барона и уничтожил быстро бьющееся сердце.

Я потратил последние крупицы маны, но сознание Войцеховского вновь запитало мой движок и погрузилось в его недра. Мир вокруг треснул, как разбитое стекло. Мне показалось, будто я падаю куда-то — ввысь. Я зажмурил глаза.

И открыл их вновь в той же комнате, но в нашем мире. Володька Орлов согнулся пополам и смачно проблевался, не выдержав такого финта.

Кто-то влетел в меня, чуть не сбив с ног. Сусликова. Не выдержала переполнявших её эмоций и накинулась на меня, сцепив в объятьях.

— Эй, Сусликова, ты чего? — удивился я.

— Спасибо, Саш, — сказала она, не сдерживая слёз. — Когда к нам закинули членов второго отряда, я решила, что нас уже никто не спасёт.

— Скажешь тоже, — усмехнулся я, похлопав её по спине. — Мы тут такую операцию провели. Женька Гаврилов, правда, опять пострадал. Но ничего, жив-здоров будет. Он наверху…

Я осёкся. Вспомнил. Женя и Артур. А кроме них — ещё один командир вражеского отряда. Геннадий Войцеховский.

— Командир! — крикнул я Беркутову, оттолкнув от себя Сусликову, как клеща. — Есть ещё один враг. Сильный. Он совсем рядом. Я слышу рёв его движка.

— Я тоже слышу, Саш, — ответил Беркутов. — И вижу.

Я посмотрел через стекло витрины на фойе торгового центра и увидел его. Чем-то похожий на покойного барона, но более крепкий и высокий. Старший брат, судя по всему. «…умный был детина».

Умный и мощный. Влада он прикончил меньше, чем за две минуты. Но теперь это не важно. С нами командир Беркутов и ещё восемь бойцов, включая меня.

Твою мать…

Но никто кроме меня здесь ситуацию не исправит. Ни Беркутов, ни кто-либо другой. Они слишком долго пробыли в зеркальном мире. Маны в них нет. Движки не завести.

— Твой брат мёртв, Гена! — крикнул ему Беркутов. — Сдавайся. Будь благоразумным.

— Благоразумно будет прикончить всех вас — здесь и сейчас, — спокойным тоном промолвил Геннадий Войцеховский. — Мой брат был той ещё бестолочью. Но кровь — есть кровь. Никто из вас не выйдет из этого центра.

Беркутов перевёл взгляд на меня. Я увидел в нём не приказ, не просьбу. Мольбу. Он понимал, что все мы здесь умрём, если я не вступлю в бой с командиром.

Дерьмо… Мана во мне восстановилась благодаря гибели зеркального мага, но…

Это самоубийство. Аура, которую источает старший Войцеховский совсем иная. Чудовищная аура. Он в порошок меня сотрёт, а потом возьмётся за остальных.

Но таков мой долг.

Я встал вровень с Беркутовым. Я готов биться. Готов и дальше защищать свой клан. Теперь кроме него у меня больше ничего нет.

— Будем биться все вместе, — приказал Беркутов. — Всей толпой. Мы прикроем тебя, как сможем. Отвлечём его внимание. Вся надежда на тебя.

Я кивнул. Вся моя победа зависит лишь от удачи. Мне нужно найти правильный момент и захватить разум врага. Только так. Другого варианта не дано.

Я посмотрел в глаза Геннадия Войцеховского и почувствовал, как мой магический движок заглох. Невиданная мною ранее сила затмила рассудок. Нет… Нет никаких сомнений. Я ни за что не одолею его, если не стану сильнее. Здесь нужен другой уровень. Совершенно другой.

Я сделал шаг вперёд, смесь из двух отрядов шла за мной. И в этот самый миг раздался рёв, от которого заложило уши. Моё сердце пропустило несколько ударов, а во рту повис привкус пыли или чего-то более древнего.

Я уже слышал этот рёв однажды. И его источником был не Геннадий Войцеховский.

В дверях торгового центра «Жемчужина» появился силуэт. Медленным, но твёрдым шагом он шёл к нам. Каждый шаг отдавался громом. Его магический движок или, я бы даже сказал, древний механизм, работал куда громче, чем в последний раз, когда я его слышал.

Командир второго отряда. Николай Антонович Салтыков.

Войцеховский с трудом обернулся. Мы его больше не интересовали. Прямую угрозу его жизни представлял только появившийся на сцене граф. Даже мои инстинкты самосохранения кричали: беги, Саня, беги.

Салтыков остановился в десяти метрах от Войцеховского и произнёс:

— Мне тебя просто уничтожить или сделать что похуже?

Я заметил, как Геннадий Войцеховский сглотнул.

— Это — единственный выбор, который я тебе дам, — добавил Салтыков. — Выбирай.

Как же, сука, этот дед хорош! За ту неделю я многое смог перенять от него, но на деле — он просто кладезь опыта и знаний.

Войцеховский быстро встал в боевую стойку и вскинул обе руки. Своей магической интуицией я почувствовал, что в его ладонях заряжается нечто могущественное. Доля секунды — и половины центра не будет. Это точно.

Но Салтыкову не нужна была доля секунды. Мощным рывком он преодолел разделяющее их с Войцеховским расстояние и нанёс удар тыльной стороной ладони. Эта атака прервала зарождающееся заклятье. Салтыков извернулся, схватил Войцеховского за руку и резким рывком оторвал её вместе с плечевым суставом.

Базовая магия. Это — базовая магия! Он даже не воспользовался своей истиной силой! Он ни разу не показал её.

Салтыков небрежно бросил руку поверженного противника на пол. Войцеховский упал, потеряв сознание. Он потерял сознание ещё в момент первого удара. Потерю руки командир вряд ли почувствовал.

Гул магического движка Войцеховского стих. Рёв энергии Салтыкова тоже стихал, но постепенно. Будто старик не мог остановить его одномоментно — настолько велика была эта махина в его теле.

— Сообщить потери, — приказал Салтыков.

— Солдат 5-ого ранга Владислав Островский, — сказал я. — Убит поверженным вами командиром. Солдат 3-ого ранга Евгений Гаврилов ранен, находится на верхних этажах. Судьба солдата 4-ого ранга Артура Быстрякова мне неизвестна.

— Я здесь вообще-то, — услышал я знакомый голос справа от себя.

Невольно вздрогнул. Рядом расслабленно стоял Артур. Его руки были в карманах. Создавалось впечатление, что он просто отдыхает.

— Ты что здесь делаешь?! — вскрикнул я.

— Готовился вместе с вами атаковать командира Красносёлки. Гаврилов, кстати, в порядке, я проведал его. Крови потерял много, а в остальном — держится.

От души отлегло. Я боялся, что Артура или Женю найдёт Войцеховский, пока я бьюсь с зеркальным магом.

— Значит, только один солдат, — тяжело вздохнув, промолвил Салтыков. — Прекрасный результат. По моим подсчётам сегодня Красносельский район потерял десять солдат и двух командиров. Ранее, при вторжении в наш район, они потеряли ещё четверых. С нашей стороны лишь одна потеря. Это безоговорочная победа, друзья. Мы хорошо постарались.

Он был прав во всём, и сам так считал. Но уверенность в голосе Салтыкова смешивалась с горькой ноткой. Потеря даже одного солдата, особенно своей правой руки, давалась ему нелегко.

— Влад Островский погиб? — удивился Беркутов. — Это плохо. Для клана — это большая потеря. Особенно экономическая. Он владел огромным количеством заведений в Московском районе.

— Об этом будем думать позже, Вить, — прервал Беркутова граф Салтыков. — Сейчас нам всем нужно вернуться домой. Воевода созывает совет, нужно доложить ему о произошедшем. Будет решаться вопрос дальнейших взаимоотношений с Красносельским районом.

На подмогу приехали другие отряды. Под конвоем нас вывезли из Красносельского района. Всем хотелось отдохнуть, но воевода созывал совет, поэтому до отдыха было, как до Китая раком.

Мы вместе со вторым отрядом собрались в баре «АдреНалей», чтобы выпить за упокой Влада, однако и этого нам не дали сделать спокойно. Буквально через полчаса мой мобильный начал звонить.

«Беркутов».

— Слушаю, Виталий Федорович, — ответил я.

— Проси Конюхова, пусть везёт тебя к месту собрания, у нас проблема, — быстро сказал Беркутов.

— Что случилось?

— На переговоры прибыл глава Красносельского района. Анатолий Войцеховский. Он хочет видеть тебя.

Глава 18

— Паршиво дело попахивает, эх паршиво, — пробурчал Дима Конюхов, заводя машину. — Для тебя это может плохо закончиться.

Я сел справа от Димы. Больше с нами на совет никого не приглашали. Пульс глухо отдавался в голове болезненным ритмом. Назревало важное событие.

— Думаешь, обвинят меня в начале войны кланов? — предположил я.

— Нет, — помотал головой Дима и громко сморкнулся. — Твою ж мать, простыл в этом долбаном зеркале. Нет, не обвинят тебя ни в чём. Красносёлка кинула нас задолго до твоего прихода, как выясняется. Другое дело — насолил ты этим ублюдкам сильно. Не в хорошем ты положении окажешься, честно скажу. Не в хорошем.

Я вопросительно посмотрел на Диму. Его холодные ничего не выражающие глаза смотрели строго на дорогу. Молчаливый, нелюдимый мужик. Раз уж он так со мной разговорился, дело действительно набирает херовые обороты. Или же причина его разговорчивости не только в этом?

— Хорошо поработал, Сань, — заметив мою задумчивость, сказал он.

Вот оно что. Ранее Конюхов относился ко мне с недоверием, даже с неким пренебрежением. Человек дела. Он ждал, смогу ли я проявить себя. И я это сделал. Своим отношением к делу он вызывает у меня неподдельное уважение.

— Ты проявил себе очень хорошо. Беркутов это отметил, — продолжил он. — Ты не бросил клан и клан тебя не бросит. Но учти: скорее всего после совета на тебя ляжет тяжелый груз. Подготовься морально.

— О чём конкретно ты говоришь, Дим? — его слова меня напрягли.

— Узнаешь, Сань. Узнаешь.

Да, Диман, умеешь же ты создать напряжение. Да я и сам не дурак, понимаю прекрасно, к чему всё это идёт. Меня хочет видеть глава Красносельского района. Я его оскорбил. Он жаждет отмщения и восстановления своей чести. Простолюдин нагнал на дворянина, а на том не остановился и прикончил его племянника — зеркального педераста.

Может, я и поступил правильно. Может, я клану принёс этим только пользу. Но не все будут считать так, как считаем мы с Конюховым. Другими словами, врагов ты нажил, Саня, со всех сторон. И отделаться от них так просто не выйдет, придётся попотеть. Ну и хрен бы с ними! Прорвёмся как-нибудь.

Когда мы покинули Московский район, я понял, что совет пройдёт на нейтральной территории — в Пушкинском районе.

Поместье Салтыкова. Хорошее место для встречи, там огромное количество позиций, откуда можно напасть, если вдруг что пойдёт не так. Главное, чтобы карлик Петька главу вражеского на подстрелил. Вот была бы потеха, твою мать!

У ворот поместья стояло по меньшей мере пятнадцать автомобилей. Обалдеть, будто на свадьбу приехал! Чего ребят, где невеста? Сейчас похищение устроим. Ладно, хватит с меня похищений на эту неделю.

— Иди, — сказал мне Дима. — Я останусь в машине. Так надо.

Я вышел из машины и сразу же почувствовал на себе внимание десяток глаз. Снаружи остался не один Конюхов, в каждой машине сидело по водителю. На подхвате. Готовятся вступить в бой в любой момент, если представители кланов не договорятся.

Многие смотрят на меня со злобой. Пусть смотрят. Мне надоело быть хорошим мальчиком. Всю прошлую жизнь я следовал непонятно чьим идеалам, притворялся бунтовщиком, хоть и был по факту невероятным терпилой. Хватит этого дерьма с меня. Я буду поступать так, как считаю нужным. Этот мир — мой второй шанс. Шанс — быть собой. И я не просру его.

Я открыл массивные металлические ворота и вошёл во двор поместья. На этот раз Петька не выскочил на меня из кустов. Он встречал приезжих у самых ворот. Его маленькие глазки злобно зыркнули на меня из-под широких выступающих бровей.

— Явился, белобрысый, — поприветствовал меня он. — Тебя там ждут. На вертеле тебя пожарят.

— И я рад тебя видеть, Петька, — бросил я и пошёл к особняку.

У входа меня встретили четверо мужчин. Двое из отряда Салтыкова, я их хорошо запомнил. Вторая парочка не из наших. Красные нашивки на плечах говорили об их принадлежности клану Красносельского района. Соперники смотрели на меня с презрением.

— Проходи, Перекрестов, — сказал один из наших и перевёл взгляд на озлобленных мужчин. — Чего уставились? Он — наш. Его вызвали на совет.

Красносельцы раздраженно цыкнули.

Цыкают они! Уроды бестолковые. Два ваших отряда уже доцыкались. Один из отрядов почти в одиночку сожрал наша покойный Влад-акула. Утащил за собой на тот свет.

Хотя… Ушёл ли он на тот свет — вопрос трудный. Ведь я поглотил его… Ладно, сейчас это не важно. В силах своих разберусь позже. Сейчас — совет.

У входа в зал, где проходило заседания совета, меня встретил Беркутов.

— Молодец, быстро пригнал, — выронив сигарету изо рта, сказал он. — Пойдём.

Беркутов схватил меня за плечо.

— Что происходит, командир? — спросил я.

— Всё серьёзно. Сейчас их глава спорит с нашим воеводой, — сказал он. — Никто и не думал, что он приедет лично на эту встречу. Саш, нужно потянуть время.

— Виталий Фёдорович, вы говорите спутанно, я ни черта не понимаю, — всплеснул я. — Чего они хотят? Зачем тянуть время?

— Тебя они хотят, — сказал Беркутов, вцепившись своими здоровенным пальцами в моё плечо. — Тебя. С минуты на минуту сюда прибудет Алексей Петрович Меншиков. Наш глава. До его появления тебе нужно удержать внимание Войцеховского.

Меня хочет? Ну надо же. Польщён, польщён. Но я не из таких.

Беркутов будто мысли мои прочитал.

— Перекрёстов, соберись, твою мать, — воскликнул он. — Дело серьёзное. От тебя многое зависит. Не оплошай.

— Не переживайте, командир, — кивнул я. — Не в моих принципах — подводить.

— Вот и славно, — ответил Беркутов и толкнул меня к дверям в главный зал.

Главный зал… Сколько же тумаков я получил от Салтыкова в этом зале неделю назад. Надеюсь Артурка успел всё подлатать. Хотя, когда бы ему это удалось? Он же был с нами на операции всё это время.

В зале была толпа. Весь кислород присутствующие благополучно поглотили, остался один лишь запах мужского пота — не продохнуть. За широким столом восседали три человека. С нашей стороны — Салтыков и неизвестный мне мужчина, больше напоминавший скалу, нежели человека. Высокий, громоздкий, мясистый, как слон — настоящая машина для убийства. На вид он был ровесником Беркутова — лет 40–50 — не более того. Волосы на голове гладко выбриты, нижнюю половину лица скрывает густая светлая борода. Словно викинг попал к нам со страниц средневековой истории. Настоящий берсерк.

Я сразу догадался, что передо мной — воевода. Непосредственный начальник десяти командиров. Власть в нём чувствовалась нешуточная, и дело не только в магии. Характер, способность управлять людьми. Феноменальный человек, ни больше ни меньше. Мужик с большой буквы «М». За таким любой пойдёт.

Выше него стоят всего два человека: Рука Войны — главенствующий над всей силовой структурой клана, и сам глава — князь Меншиков. От одной этой мысли бросает в дрожь. Меня потряхивает, когда я чувствую рычания магического движка графа Салтыкова, а ведь он — простой командир. Эти люди достигли очень больших высот и мне до их уровня ещё очень и очень далеко. Но это лишь придаёт мотивации наращивать мощь. Теперь я чётко вижу, кто правит этим миром. И в стороне я не останусь, увольте.

— Ты — солдат Перекрёстов? — спросил меня громким басом воевода.

— Я.

— Иди сюда, — махнул он рукой. — Садись.

Я продрался сквозь толпу командиров и уселся рядом с воеводой. Напротив нас за столом сидел он — князь Войцеховский. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что передо мной был глава Красносельского района. От него несло дворянством. Седые аккуратно зачёсанные назад волосы; черты лица острые, кожа подтянута; чёрный, как ночь, смокинг, тёмно-серая рубашка без галстука. Лишь одна черта выделялась на общем фоне — синяки под суровыми узкими глазами. Казалось, будто старик не спал несколько недель.

— Пришёл всё-таки, мерзкий выродок, — по слогам прошептал Анатолий Войцеховский, глядя на меня.

— Кто дал тебе разрешение так разговаривать с моими солдатами!? — проревел воевода.

— Молчать, — коротко ответил Войцеховский, даже не взглянув на воеводу. — Салтыков, как так вышло, что ваши люди стали столь распущенными?

Не понял. Он затыкает воеводу, но разговаривает с Салтыковым, как с равным? С простым командиром? А-а-а…. Всё ясно. Вот же горделивый урод! Его не интересует ранг. Его волнует только наличие дворянского статуса. Судя по всему, наш воевода — простолюдин, как и все остальные солдаты.

— Прошу, держите себя в руках, воевода, — спокойно попросил своего начальника Салтыков. — Обойдёмся без насилия. Подумайте, как отреагирует глава?

А воевода у нас — холерик. Магический движок здоровяка дребезжал, аж перепонки начали гудеть. Слова Салтыкова, как ни странно, успокоили воеводу. Но не меня.

— Верно, Николай Антонович, насилие ни к чему, — проговорил я, глядя в глаза Войцеховского. — Но нашему гостю, полагаю, стоит в таком случае объяснить причину насилия с его стороны.

— Перекрёст… — попытался прервать меня Салтыков.

— ТИХО! — потребовал Войцеховский. — Пусть сосунок говорит. Ради встречи с ним я сюда и прибыл. Представляешь, какая честь? А, Перекрёстов?

Ну всё, я заманил его в ловушку разговора. Осталось тянуть время до прибытия Меншикова. Но это время я собираюсь провести с пользой.

— Честь? — усмехнулся я. — Не вижу ничего честного в предательстве своих союзников, Анатолий.

— Предательстве? — Войцеховский приподнял правую бровь. — Тебе, видимо, не сообщили всех тонкостей нашей ситуации, да? Хорошо, Перекрёстов, ответь на мой вопрос: что для тебя важнее, твой клан или союзники твоего клана?

Хороший вопрос, старый чёрт. Дьявольски хороший вопрос. Вопрос, который не оставляет выбора, я бы даже сказал. Здесь не может быть двух мнений.

— Мой клан важнее всего, разумеется, — ответил я. — Но я — простой солдат. А ты — глава. Глава в силах выступить в интересах двух кланов сразу, если союзники достойны доверия. Таков мой скромный взгляд.

Это замечание задело Войцеховского. Не заметить, как нервно дёрнулся его правый глаз было сложно.

— Да что ты понимаешь, сопляк?! — прохрипел он. — Ты…

— Довольно! — прозвучал громкий мужской голос за моей спиной.

В голосе звучала чистейшая власть. Воевода по сравнению с ним был лишь грозным бугаём. Неуловимое, но крепкое, как медицинский спирт, право на власть трещало в интонации его голоса.

Голоса главы моего клана.

В зал вошёл Алексей Петрович Меншиков. Мужчина быстро шагал к нашему столу, попутно поправляя развевающиеся полы пальто. Меншиков пригладил светлые с сединой волосы, проведя по ним влажной ладонью. Я и не заметил, что на улице начался дождь. Алексей Петрович резко остановился около меня и протянул Войцеховскому руку.

— Вечер добрый, Анатолий Васильевич, — поприветствовал Меншиков Войцеховского.

Глава Красносельского клана сморщил нос и презрительно нахмурил брови. Вот гнойник скотский! Но руку Меншикову всё же пожал.

Алексей Петрович присел рядом со мной, сложил руки на столе, скрестив пальцы, на каждом из которых было по перстню, и произнёс:

— Мне передали суть дела, Анатолий Васильевич. Более того, я крайне встревожен произошедшими за последние несколько месяцев событиями, из-за которых оба наших клана понесли потери.

— Потери?! — прошипел Войцеховский. — Я потерял десяток человек, двое в плену! Один из пленников — мой племянник. Другого племянника вы прикончили!

— Давайте сразу уточним. Не хочу, чтобы между нами были недоговорённости, — спокойно ответил Меншиков. — В плену у нас только Геннадий Войцеховский. Второго пленника уже убили. Наш воевода выпытал из него всё необходимое и лишил жизни. Касаемо вашего второго племянника — да, так и есть. Он пал от рук нашего солдата.

— Вот как? — плюясь, рявкнул Войцеховский. — От рук солдата?! Солдат убил командира? И кто же у вас такой способный?

О-о-о, сейчас у товарища Войцеховского бомбанёт.

— Он перед вами. Объект вашего интереса, — указал на меня глава. — Александр Перекрёстов.

Реакция Анатолия Войцеховского оказалось куда более непредсказуемой, чем я мог предположить.

Он улыбнулся. Его рот растянулся в безумной злобной улыбке, от которой здоровый человек может отдать концы или, как минимум, обосраться.

— Ну конечно же, — прошептал он. — Перекрёстов. Смотри, Алексей, этот соплячок может запросто забрать твоё место главы рано или поздно.

Войцеховский перевёл взгляд на Салтыкова и добавил:

— Как некогда ты сам отобрал этот титул у семьи Салтыковых.

Вены на лбу Меншикова набухли, но глава продолжал сохранять спокойствие.

— Это не имеет отношения к делу, — запротестовал Салтыков.

— Конечно же не имеет, — согласился Войцеховский, пожав плечами. — Вам не придётся опасаться Перекрёстова, потому что сегодня я его заберу.

— Не заберёте, Анатолий Васильевич, — чуть повысив голос, промолвил Меншиков. — Наш разговор ещё не окончен. Вы считаете, что потери имеются только с вашей стороны, но мы тоже потеряли человека.

— Человека? Одного человека? — вспрыснул Войцеховский. — Издеваетесь надо мной, уважаемый?

— Владислав Островский был важнейшим звеном в экономике Московского района, — сказал Меншиков. — Это потеря будет нам стоить столь же дорого, сколь и ваши потери. Всё, Анатолий Васильевич, довольно вступлений. Мне донесли ваши требования, но я хочу услышать их от вас лично.

— Мои требования? — фыркнул Войцеховский. — Легко и просто.

Князь Войцеховский упёрся локтями в стол и сжал правый кулак в левой ладони. До хруста.

— Отдайте мне Перекрёстова — и мы разойдёмся друзьями, — потребовал он. — Откажетесь — и мы начнём с вами войну. У нас есть союзники.

— Союзники? — нахмурился Меншиков. — И кто же?

— Кировский район, — самодовольно заявил Войцеховский. — Вы ведь давно уже с ними не ладите, верно? Ну что, как вам такое, Алексей Петрович?

Кировский район… Из серебряной пары. Клан, который на порядок сильнее наших кланов. Хреново дело. В такой ситуации Меншиков может решить сдать меня. Либо я, либо гибель всего клана. Выбор очевиден.

— С Кировцами мы не водим дружбу, это — правда, — согласился Меншиков. — Но какая им польза помогать вам в этой войне?

— Серебряная пара уже давно борется за право войти в золотую пятёрку. Приморский и Кировский районы воюют несколько лет без передыха, — активно жестикулируя, пояснил Войцеховский. — Мы заключили с Кировцами договор. Они помогут нам захватить вас и войти в серебряную лигу, если мы поможем им уничтожить Приморский район. В таком случае Кировцы выйдут на золото, а мы станем единственным кланом вне конкуренции — серебряной единицей. Мотивация ясна, Алексей Петрович? У меня есть повод придавить вас.

— Вашу агрессивную мотивацию я вполне понимаю, Анатолий Васильевич, — спокойно кивнул Меншиков. — Но одного понять не могу. Зачем вам Перекрёстов?

— А вот это уже вас не касается. Это дело мести, — прошипел Войцеховский.

Долбаный змей. Да не может быть, чтобы он променял такую великолепную возможность поднять свой клан из-за какой-то мести! Здесь что-то другое.

— Это не может быть делом мести. Здесь нечто большее, — вторил моим мыслям князь Меншиков. — За этим скрывается нечто большее.

— Мне плевать, подозреваете вы что-то или нет, Меншиков! — проревел Войцеховский. — «Да» или «нет»?! Всё просто.

Глава не может отдать члена своего клана. Он просто не может. Я должен сам согласиться на это. Пусть заберёт меня, пусть получит то, чего хочет. Я сбегу с помощью психо-цепи, а может, даже прикончу его в процессе. Пусть будет так. Я не позволю своему клану пострадать из-за меня. Это же, сука, просто малодушие!

— Отдайте меня ему, Алексей Петрович, — сказал я.

Все присутствующие бросили на меня суровые взгляды. Салтыков что-то пытался прошептать мне. Видимо хотел, чтобы я заткнулся.

Простите, командир, но я не заткнусь.

— Клан не должен пострадать из-за меня. Я уйду добровольно, — обращаюсь я к главе. — Со всем уважением к вам, настаиваю, отдайте меня Красносельским.

— Очень похвальное рвение, солдат, — кивнул Меншиков, слегка улыбнувшись уголком рта. — Но ты не уйдёшь отсюда с ними.

— Он ведь уже сдался, Алексей, сдался! — рассвирепел Войцеховский. — Отдавай его мне!

— Нет, — громко и твёрдо ответил Меншиков. — Я не отдам члена своего клана. Более того, я ни за что не предам человека, который спас жизнь моему сыну. Сыну, которого собирался убить отморозок, что восстал из мёртвых благодаря твоей магии.

Пижон.

— Никаких доказательств этого нет! — вопил Войцеховский.

— Разговор окончен, — Меншиков поднялся. — Прошу всех членов клана Красносельского района покинуть это поместье.

Войцеховский резко вскочил и подошёл к Меншикову.

— У тебя трое суток на раздумья, Алексей, — тихо прошептал он. — После — пеняй на себя.

Сказав это, глава вражеского клана покинул зал совета, а все его командиры и воеводы последовали за ним.

Это решение будет дорого нам стоить. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении, Меншиков. Я мог… мог бы сбежать от них. Точно смог бы.

Алексей Петрович Меншиков положил руку мне на плечо, слегка нагнулся и тихо прошептал:

— Пойдём со мной. Нам нужно поговорить, Александр. Как дворянину с дворянином.

Глава 19

Меншиков завёл меня в отдельную комнату и потребовал, чтобы нас никто не беспокоил. Прежде чем дверь за нами закрылась, я успел заметить встревоженный взгляд Беркутова. Тот тянулся за очередной сигаретой.

Не говорите, Виталий Фёдорович, сам немножко в шоке.

— Садись, — сказал мне глава, указав на кресло у стола. Сам же расположился на широком вычурном диване.

Судя по обилию книжных полок и большому рабочему столу, мы с Меншиковым заняли личный кабинет Салтыкова. На стене между полками висела огромная картина с изображением сурового темноволосого мужчины. В нём узнавались черты Салтыкова. Похоже, картину писали с графа ещё в молодости.

— Антон, — коротко сказал Меншиков, глядя вместе со мной на картину.

— Простите? — не понял я.

— Антон Салтыков, — пояснил глава. — Отец известного тебе командира Салтыкова. Бывший глава нашего клана.

Мужчина смотрел на картину с некой смесью ностальгии и грусти. Только за грустью скрывалась вина.

— Он был моим учителем, — продолжил Меншиков. — Суровый был мужик. Николай Антонович — его сын — куда более мягкий человек.

Мягкий? Ну уж если Николай Антонович — мягкий, тогда об его батьку, наверное, можно было взгляд сломать.

— Его жесткость и послужила причиной моего восстания, — заключил Меншиков. — Признаюсь, мне нелегко было сделать это. Пойти против главы клана, против собственного учителя… Но не сделай я этого, нашего клана уже не существовала бы. Он вёл очень агрессивную политику. В этом плане он — меч, а я — щит. Второму я отдаю большее предпочтение.

— Алексей Петрович, я польщён тем, что вы делитесь со мной столь личной информацией, но… — я не знал, с какой стороны подступиться. — Что вы имели ввиду, когда сказали…

— «Как дворянин с дворянином»? — ухмыльнувшись, повторил ранее сказанное Меншиков. — А ты сам не в курсе? Нет. Вижу, что не в курсе. Мне докладывали, что в наши ряды вступил в некоторой степени проблемный боец. Проблемный в плане смутного прошлого, но крайне эффективный в плане работы и отдачи клану. Ты не помнишь своего прошлого, я всё правильно понял?

Скрывать не было никакого смысла. Князь с самого начала задал разговору откровенный тон, по-другому теперь общаться не выйдет.

Я рассказал князю историю о том, как очнулся в психиатрической лечебнице, совершил побег и спас жизнь его сыну, после чего и оказался в рядах клана. Об истинных способностях психо-цепи я умолчал. Эта информация заставит главу беспокоиться.

— Ага-а-а, — задумчиво протянул Меншиков. — Значит, ты не знаешь, что твой отец и твой дед были князьями? Перекрёстовы. Неужели не слышал?

Пара-па-па-пам. Поворот — что надо. Голубая кровь, твою-то мать. Только что-то мне подсказывает, что проблем от этого из ниоткуда взявшегося титула будет только больше.

— Нет, Алексей Петрович, я впервые слышу об этом, — признался я.

— Я верю тебе. Но ты ведь понимаешь, что в этом и кроется причина заинтересованности князя Войцеховского в твоей персоне? — спросил он.

— Выходит, дело не просто в низменной мести? — осознал я.

— Разумеется, не только в ней. Он предлагал слишком сомнительную сделку. Отдадим тебя — и наш клан будет в стороне от войны, но и их клан не получит никакой выгоды. Понимаешь абсурдность этого предложения? С учётом того, как он напирал, ты нужен ему куда больше, чем эта война. А значит, имея тебя, князь Войцеховский должен получить нечто более ценное, нежели победу в двух войнах и возвышение клана до серебряного ранга.

— Но ведь он исподтишка воевал с Московским районом ещё до того, как узнал о моём существовании, — заметил я.

Что-то в этой картине не укладывалось.

— В том-то и дело, Саша, что до этого он собирался следовать плану, который озвучил сегодня. Захватить нас, опираясь на поддержку Кировского района, а затем возвыситься. Но как только ты поговорил с ним по телефону и представился, его моментально перемкнуло. Он увидел другой путь. Не догадываешься — какой?

— Не могу предположить, ваше высочество, — помотал головой я.

— Не надо титулов. В какой-то степени мы с тобой равны, — махнул рукой Меншиков. — Твоя семья некогда правила Приморским районом. Твой отец и твой дед были главами Приморского клана.

Приморский район… Один из двух серебряных кланов. На пару с Кировским. Кажется, я начинаю вникать.

— Войцеховский хотел помочь Кировцам уничтожить Приморцев, взамен за помощь, но в итоге задумал… Сделать всё наоборот? — предположил я.

— Именно. Но не совсем точно. Я предполагаю, что он с помощью тебя собирался надавить на Приморский район, поскольку твою фамилию до сих пор чтут в тех краях. Нынешний глава их клана — сильная личность, но он держит своих людей исключительно за счёт страха. Они бы разом взбунтовались, если бы узнали, что появился сын их предыдущего главы, да ещё и восстановивший магические способности.

— Кстати, интересный момент. Если я из дворянского рода, почему тогда родился без магического движка? — поинтересовался я.

— Магическое вырождение, — ответил мне Меншиков. — Твоя мать была простолюдинкой, насколько мне известно. Из-за её генов семья Перекрёстовых потеряла магическую жилу, а человек без магии не может быть главой клана. Это послужило причиной добровольного ухода твоего отца с поста главы Приморского района.

Матерь божья, да Меншиков знает обо мне больше, чем я сам. Правда… Есть один нюанс, который нужно уточнить прямо сейчас.

— Алексей Петрович, позвольте задать один дерзкий каверзный вопрос, — промолвил я.

— Люблю такие вопросы, — оживился мужчина.

— В ваше планы тоже входит — использовать мой потенциальный титул каким-либо образом?

Меншиков приподнял густые брови и наклонился вперёд, опёршись локтями в колени.

— В нашем клане, Александр, никого не используют. Будь наш Московский район менее принципиален, мы бы уже давно стали первым кланом в Санкт-Петербурге. Я не буду пользоваться твоим титулом, равно как и не дам тебе никаких привилегий в продвижении по структуре нашей иерархии. В нашем клане каждый добивается высот сам.

— Лучшего ответа я и не ожидал услышать, — сказал я, невольно улыбнувшись. — Благодарю, ваше высочество.

— Я вроде попросил…

— Я — солдат, Алексей Петрович, — рискнул я перебить главу. — Без титула. Как вы и сказали.

Меншиков оказался куда более мягким мужчиной, чем я ожидал. Как глава, он совмещает в себе стальную твёрдость и тёплую добросердечность. Приятный мужик.

Князь поднялся, и мы обменялись рукопожатием.

— Благодарю за то, что спас моего Серёжку, — добавил он. — Он хоть и старше тебя, но в душе куда менее взрослый. Моя вина во многом. Но так или иначе, сделанное тобой очень ценно, и другим кланам я тебя передавать не стану. Отдохни и накопи достаточно сил. Через три дня может начаться война.

Когда глава покинул поместье Салтыкова, людей в доме практически не осталось. В фойе меня встретил Беркутов.

— Поедешь со мной. Конюхов один доберётся, — сказал он и пошагал к машине.

Петька проводил нас злобным взглядом. Горгулья чёртова. И откуда Салтыков его взял? Из камня что ли выковал?

Когда автомобиль выехал на трассу, Беркутов приоткрыл окошко и закурил.

— Тормозов у тебя, вижу, совсем нет, Перекрёстов, — сказал он. — Встрял в разговор двух глав. Я понимаю, что ты хотел сделать, как лучше. Более того, твоё предложение сдаться было наилучшим проявлением верности клану, но всё же… Гонору в тебе больно много.

— Какой есть — такой есть, Виталий Фёдорович, — пожал плечами я.

— Чем больше на тебя смотрю, тем больше убеждаюсь, что ты на своего отца совсем непохож, — заявил Беркутов. — Чего ты на меня так уставился? Я ведь уже говорил, что знавал твоих родителей.

— Значит, и вы знали, что во мне течёт дворянская кровь?

— Знал. Но хотел понаблюдать, как ты себя поведёшь. Будь у тебя хоть крупица потерянной памяти, ты воспользовался бы своим статусом. Но нет, как выяснилось, ты не лгал. Тебе действительно во Фрунзенском районе отшибли все мозги.

— Звучит, как комплимент, — с сарказмом усмехнулся я.

— Нет, правда. Ни на мать, ни на отца не похож ты, Перекрёстов, — помотал головой Беркутов. — Батька твой был хорошим мужиком, но характера в нём было в разы меньше.

Давай только до истины не докапываться, товарищ Беркутов. А то сейчас выяснится, что ты и моих родителей из прошлого мира знаешь. С отцом в детский сад ходил, вместе бухал и так далее.

— С учётом всего, что происходит, чёрт башку сломает, кто убил твоих родителей, — выпуская клубы дыма, сказал Беркутов. — С одной стороны напирает Войцеховский, строя на твой счёт планы. С другой стороны Фрунзенский клан, в магической лаборатории которого ты оказался. Хреновина какая-то получается. Захочешь отомстить — башку сломаешь, пока поймёшь, с кем воевать.

Отомстить? Он ведь не про меня сейчас говорит… Но ему-то какой резон мстить?

— Кем вы приходились моему отцу? — прямо спросил я.

— А? — замялся Беркутов.

— Вы говорите так, будто сами жаждите мести. Выходит, мой отец был вам чем-то важен. Чем?

Беркутов потянулся за очередной сигаретой. Когда-нибудь они у него закончатся, а вместе с ними закончится и наш командир.

— Я был его Рукой Войны.

— Рукой Войны?! — меня невольно передёрнуло от этого откровения. — Это же…

— Один из четырёх заместителей главы. Ну, знаешь, Рука Дипломатии, Рука Финансов, Рука Войны. Вот, я был третьим. Мне подчинялись воеводы.

— Вашу ж мать, Виталий Фёдорович! — мои брови поползли на лоб, что похоже повеселило Беркутова. — Каким же макаром вас тогда занесло сюда на пост командира?

— Сбежал из Приморского района, когда твой отец ушёл с поста. В другие кланы беженцев берут с малой охотой. Меншиков единственный, кто согласился меня принять. И то — лишь потому, что Салтыков замолвил словечко. Я уже на тот момент успел походить на его «уроки». Поэтому выше командирской должности мне не светило нигде. Да и не сдалось оно мне. Хватило мне в своё время этой херни.

— Не жалеете, что потеряли такой пост?

— Нет, Саш, власть — это не про меня. А власть под гнётом садиста и подавно, — Беркутов бросил на меня короткий взгляд. — Видал нашего воеводу?

— Да, настоящий медведь, — перед глазами невольно всплыл образ увиденного мною ранее «викинга».

— Игорь Бьёрнсон. Он по сути своей и есть викинг. Отец у него родом из Норвегии, — объяснил Беркутов. — Вот Игорь — мужик что надо. Суровый, прямолинейный, честный, в бой прёт, как танк. Такому я согласен подчиняться. Скользкие ядовитые слизняки вроде нынешнего главы Приморского клана совсем не по мне.

Мы замолчали. Всё ранее сказанное Беркутовым натолкнуло меня на одну очень важную мысль.

— Спасибо, — сказал я командиру.

— Не понял. За что?

— У вас были мотивы, чтобы принять меня в клан без отбора, но вы не стали проталкивать меня только потому, что знали моего отца. Позволили мне самостоятельно всего добиться. Обычно благодарят как раз за обратное, но я ценю именно то, что сделали вы. Прошу и впредь относиться ко мне, как к простому солдату.

Беркутов посмотрел на меня так, будто я только что его императорским величеством представился. Командира разодрало от зверского хохота. Такого Беркутова я ещё не видел. У мужика аж слёзы из глаз пошли.

— Что смешного в том, что я сказал? — не понял я.

— Ты уж прости, Перекрёстов! — утирая слёзы, сказал Беркутов. — Нет, ты всё верно сказал, но вот резона куда-то тебя продвигать у меня совсем нет. Твой отец может и был моим начальником, но расстались мы с ним не очень хорошо. Я его уважаю, правда, но так уж вышло, что разошлись мы чуть ли не врагами.

— Что ж, оно и к лучшему, — пожав плечами, сказал я. — А чего между вами стряслось-то?

— Меньше знаешь — крепче спишь, Перекрёстов. Лучше подумай о том, как сил поднакопить в ближайшие три дня. Дальше, судя по всему, нас ждёт непростая эпоха.

Мы приехали в бар «АдреНалей» и Беркутов довёл до всего отряда информацию о прошедшем совете. Близится война, и вряд ли мы сможем её избежать. Всем командирам было приказано привести отряды в полную боеготовность. Этой ночью Беркутов дал добро на отдых, но с завтрашнего дня пообещал потребовать от нас полной выкладки.

Командир покинул бар, а мы вчетвером решили задержаться и глотнуть пивка.

— Трындец, Сань, ты как влетел и сразу «БАМ» и… — активно жестикулируя, вспоминал события прошлой ночи Володька Орлов.

— Да, Володь, я тоже очень рад тебя видеть, — заткнул Володьку я.

Мне не очень хотелось, чтобы Орлов начал собирать мой личный фан-клуб.

— Не, Саш, ты зря скромничаешь, — толкнула меня локтем уже чуть-чуть подвыпившая Сусликова. — Задал ты жару этому зеркальному пидору. Отымел, как инвалида парализованного.

— Последняя фраза звучит не очень уместно, Насть, — усмехнулся я.

Не жрали неделю и первое что сделали — напоролись пивом. Молодцы ребята, ничего не скажешь.

Конюхов громко стукнул по столу кулаком, заставив болтливых солдат заткнуться.

Дима поднял бокал с пивом и с неприсущим ему выражением произнёс:

— За Перекрёстова!

О-о-о, понеслась…

Судя по всему, свой отряд я впечатлил основательно, поскольку этот тост прозвучал ещё раз десять после поднятого Конюховым бокала.

Да, чего уж скрывать, из бара мы вышли никакие. Если я был ещё в более-менее здравом уме, Конюхов и Сусликова были откровенно в говно. Про Орлова ничего не могу сказать, он куда-то пропал. Ушёл блевать и исчез, как сквозь землю провалился! Может, и правда провалился, и опять бродит по туннелям под баром. Ну, главное, чтобы рвотой не захлебнулся. А уж захлебнулся он или нет, мы проверять не хотели. На тот момент пьяным бошкам было глубоко насрать.

Конюхов подошёл к своей машине, затем цыкнул и пригрозил ей пальцем.

— Не-е-е, не поеду на тебе никуда сегодня, «ик», — выдавил из себя он.

Сказав это, Конюхов развернулся и пошагал куда-то, махнув нам рукой.

— Бывайте, ребят! — бросил он напоследок и, громко икнув, исчез за поворотом.

Мы с Сусликовой остались вдвоём. Судя по её глазам, которые глядели, как говорится, один на нас, другой на Кавказ, оставлять её без присмотра было бы плохой идеей.

Надо бы ей такси вызвать.

— Насть, — дёргаю её я за плечо, но та лишь глупо смеётся. — Сусликова! Слышишь меня? Где живёшь? Адрес скажи.

— А я «ик» хрен его знает… — пробубнила Сусликова себе под нос.

— Зашибись…

Хрен я куда её теперь дену. Ну ладно, у меня поспит, чёрт бы с ней.

Я достал мобильник, нашёл первое попавшееся приложение, именовавшееся «Императорское такси» и оформил вызов. Оплачивая поездку, обнаружил, что на счёт прилетело ещё 15.000 рублей. Хрена себе! В пересчёте на деньги из моего прошлого мира почти, как две зарплаты. Неплохо я вылазку в Красносёлку провёл!

— Сань, а Сань, — дёргала меня за шиворот Сусликова. — А я тебя люблю.

И принялась ржать, как лошадь. Терпеть не могу пьяных баб. Ничего не могу с этим поделать, ну не переношу — и всё тут.

Я закинул Сусликову в подъехавшее такси, утрамбовал её, и сел рядом. Усталость навалилась, как наковальня на макушку. Хорошо ещё таксист неразговорчивый попался, потрещать за жизнь не было никакого настроя. Натрещался уже за сегодняшний день!

На повороте торс Сусликовой потерял равновесие и упал на моё плечо.

Интересно, она действительно настолько пьяна или притворяется?

Мы добрались до моего подъезда, идя чуть ли не в обнимку, дабы не рухнуть. Затаившаяся на скамейке бабуська крикнула противным бурлящим голосом:

— Ой-ой, проститутку с собой притащил! Смотреть тошно! Тьфу, позорище!

Бесишь!

Я не удержался и пустил в бабульку психо-цепь.

Иди домой и займись своим здоровьем вместо того, чтобы на лавке сидеть.

Оно полезней будет. И какого лешего она вообще сидит здесь ночью?!

Когда мы завалились в квартиру, Сусликова тут же побежала блевать.

— Там ополаскиватель для рта есть на раковине! — крикнул я ей.

И посмотрел вниз.

О-о-о, Саня, только этого тебе не хватало.

Стояк. Зашибись. Нет, Сусликова — девка очень даже горяченька, ничего не хочу сказать! Но брать её пьяной совсем не хочется. Уснёт, ничего не почувствует, ничего не вспомнит — никакого кайфа.

Услышав звук душа, я решил, что дожидаться Настасью не стоит и пошёл укладываться на боковую. Если уж мозгов хватило душ включить, значит всё не так плохо, как может показаться на первый взгляд.

Мой диван так и остался разложен с прошлой ночёвки. Я в этом мире больше времени провёл в особняке Салтыкова, нежели в собственной квартире. Ну дела…

Я укатился к стенке и закрыл глаза. Надеюсь, у Сусликовой хватит энергии, и она доберётся досюда. С другой стороны, это её проблемы. Спать захочет — доберётся.

Мои глаза сомкнулись. Я начал проваливаться в сон, но в уши ударил громкий гул голосов. Твою-то мать… Снова. Голоса мертвецов прямиком из моего магического движка. Гневные голоса, жаждущие мести.

Из кошмарного сна меня выдернуло чьё-то прикосновение. Голой спиной я почувствовал тёплую влажную кожу. Рука Сусликовой легла на мой пах.

— Сань, а Сань, — послышался её всё ещё пьяный, но уже более осмысленный голос. — Давай может это… не спать будем.

Глава 20

Не хотел я заниматься сексом по пьяни, но выбора она мне не оставила. Признаюсь, я планировал с ней переспать ещё с того момента, как поставил её на место. Но желания кувыркаться с девчулями без сознания у меня, как правило, не бывает.

Однако сейчас сознание к ней вернулось и это сложно не заметить. Судя по всему, приличная часть алкоголя вышла, а холодный душ развеял туман в голове. Ловкости, с которой она на меня лезла, позавидовал бы даже Салтыков со своей прокаченной базовой магией.

В лунном свете, льющимся из балконных окон, я разглядел очертания её тела. Настасья была полностью обнажена и, стоит заметить, куда более привлекательна, чем может показаться на первый взгляд. Свободная мешковатая одежда скрывала тренированное подтянутое тело, и прекрасную фигуру.

Я схватил её за бёдра и крепко сжал упругую женскую плоть. По спине пробежали мурашки.

Давненько же я не был с женщиной. Как ни крути, а подпитывать нужно не только магический движок.

Мощным рывком я схватил её и перевернул так, что она оказалась подо мной. От неё пахло мужским гелем для душа. Другого у меня в ванной и быть не могло.

Она тяжело дышала и смотрела на меня, как загнанная лань, которая хочет, чтобы её сожрали. Лань самоубийца — интересное описание возбужденной девушки.

Вся её кожа была покрыта россыпью веснушоек. Рыжие — они везде рыжие.

Дальше я действовал на чистых инстинктах. Час пролетел, как минута в пылу первобытного огня. Распущенные рыжие волосы Настасьи действительно горели, как огонь, когда я хватался за них и доставал горящие пряди, окуная их в лунный свет.

Когда мы закончили, ночь уже отступала, передавая смену раннему утру.

— Я думала, что ты девственник, — сонно пробормотала она в моё плечо.

— Сочту за комплимент, — усмехнулся я. — Что, я тебя переубедил?

— Ещё бы, спрашиваешь ещё! — ответила она. — Я боюсь, что завтра Беркутов даст нам задание, а я ходить не смогу!

— Сможешь-сможешь. И погорячее были ночки.

— Да иди ты! — Сусликова пнула меня коленкой под одеялом. — Не забывай, что спишь со старшим по рангу.

— Ха-ха, — вспрыснул я. — Сама-то себя слышишь? Старшая по рангу нашлась. Сама ведь знаешь, что неправа.

— Да знаю я, знаю, — вздохнула она. — До твоего появления я даже жалела, что сунулась в клан. Понимаешь о чём я? Не потому что…

— Я понимаю, о чём ты, — перебил её я, пока она не начала оправдываться. — Тянуть бремя власти нелегко. Хоть ты и простой солдат — под тобой в подчинённых — три мужика. Володькой то просто управлять, Гавриловым уже труднее, а мной невозможно.

— Тем лучше. Я даже надеюсь, что ты сместишь меня с 4-ого ранга. Правда! Мне осточертело за кого-то отвечать. Я не виновата, что моя магия настолько сильная, что на 1-ом ранге меня никак не оставить.

— Погоди-ка, — прервал её я. — А я до сих пор так твою магию ни разу и не увидел. Чего умеешь?

— Ха! — Сусликова ухмыльнулась. — В каждой девушке должна быть загадка, Саш.

— Хреновая загадка. Если во время боя мне нужно будет на ходу готовить стратегию — незнание твоих сил может…

— Да-да, я поняла, не занудничай!

— Ты меня перебила, — твёрдо сказал я.

Сусликова замолчала. Похоже, я её напугал. И правильно сделал в общем-то.

— Извини, — тихо произнесла она.

— Незнание твоих сил помешает мне в нужный момент подготовить правильный план боя, — закончил я свою мысль. — Поэтому лучше тебе рассказать или даже показать мне, что умеешь. Но не сегодня. Завтра. Сегодня ты уже достаточно показала.

— Достаточно? Счесть это за комплимент? — спросила она, чуть привстав.

Одеяло сползло с её обнаженных грудей. Осознав, что мой взгляд прикован к ним, а напряжение в паху возрастает вновь, я ответил:

— Знаешь, а может и недостаточно.

* * *

После бурной ночи мы с Сусликовой продрыхли до второй половины дня. К моему удивлению, кошмары меня больше не беспокоили. Интересно, это секс так повлиял на магический движок? Если да, то этим вопросом стоит заняться со всей серьёзностью! Главное, чтобы убитые не подглядывали из магического движка. А с другой стороны, пусть подглядывают — завидно будет.

Нужно познакомиться с кем-то ещё. В клане женщин я больше не видел, но тем оно и лучше. Не хотелось бы прослыть в рядах своих соратников неким бабником или «портильщиком», как меня в своё время обозвали в университете. Эх, были ж времена… Отставить ностальгию. Сейчас времена лучше. Куда лучше.

Денег мне капает предостаточно, следовательно познакомиться с той или иной барышней не составит труда. Где деньги, там и красивые бабы — жестокая правда жизни. Но куда от неё деваться? Выживает не сильнейший, а хорошо адаптирующийся. В этом плане я далёк от динозавров. Адаптироваться я умею. Извиняйте, рептилоиды, я — товарищ примат. Творю, что хочу.

К счастью, жуткое предсказание Сусликовой не сбылось, и Беркутов не забросал нас никакими заданиями с утра пораньше. Нам удалось отоспаться, позавтракать и благополучно разойтись. Меня очень порадовала реакция Насти на прошедшую ночь. Никаких «а когда замуж?» или «а ты меня любишь?» и прочей хрени, которая была бы абсолютно не к месту. Обычный секс с взаимным удовольствием. Встретились, трахнулись, разбежались. Большего мне пока и не надо.

Хоть командир и не доверил нам очередных поручений, но десяток пропущенных звонков на разряженном мобильнике я всё же обнаружил.

«Володя Орлов».

— Алло, Сань, ты чего меня игноришь?! — послышался недовольный голос Володьки, когда я до него дозвонился.

— Ни здрасьте, ни добрый день! — возмутился я. — Как со старшим по рангу говорим?

— Ой… — растерялся Орлов.

— Да расслабься, я шучу. На тебе волки в лес срать уехали? Куда пропал вчера? — спросил я.

— В толчке уснул! Изосрал всю куртку, блин, — простонал Володя. — У меня из одежды ничего не осталось. Хотел пойти прикупить новый прикид. А ты ж вроде… Ну… Как бы…

— Как бы что, Вов? Рожай быстрее! — не выдержал я.

— Ну ты бомжом был по сути дела! — выпалил Володя. — У тебя, наверное, у самого вещей нет совсем. Хотел предложить вместе сходить закупиться.

— Опа. А ты — голова, Володька! Правда. Нету ни хрена! А чего так мнёшься?

— Ну… Я подумал, что ты ко мне по-другому будешь из-за нового ранга относиться.

— Ничего не понимаю, Вов. Мы ж с тобой нормально общались! Я вроде с тобой разговаривал на тему 2-ого ранга. Ты сам сказал, что согласен с решением Беркутова, — сказал я.

Что-то я совсем Орлова не понимаю. Его пытали что ли в плену?

— Ну так, то был 2-ой ранг. Речь-то про 3-ий! Разница большая между нами становится, — промычал Володя.

— Не понял. У кого 3-ий ранг?

— У тебя! У кого же ещё! — воскликнул Володя.

— Ты с какого перепоя это взял? — с недоверием усмехнулся я.

— Так Женю сегодня проведать ходил в больницу. Он сказал, что отказался от своего ранга и настаивал, чтобы Беркутов поменял вас местами. Беркутов согласился.

Хрена себе поворот…

— Не шутишь, Володь? Ладно, неважно. Лично обсудим. Одёжка мне тоже нужна. Встречаемся через час у метро «Звёздная». Там рядом торговый центр есть.

— Да в курсе я! Я ж в двух кварталах от тебя живу. Забыл, что ли?

— Неделя у Салтыкова всю память отбила.

— Ты был целую неделю у Салтыкова?!

— Всё, Володь. Обо всём лично, отбой.

Я положил трубку.

Не знаю, серьёзен Володька или ерунды с дуру наболтал, но полученная информация меня шокировала. Я не спорю, мне есть за что повышение получать — я в одиночку завалил вражеского командира. Вопрос в другом: почему Женя насиженное место добровольно отдал?

Глупый вопрос. Сам же знаю почему. Потому что я его заслужил. И это понимаю не я один.

Я собрался, подхватил бумажник с мобильником, рассовал всё по карманам и рванул на встречу с Орловым. Вторые сутки отдыха скоро пойдут — кайф! Никогда ещё я не отдыхал с таким удовольствием. А что это значит? Правильно, товарищ Перекрёстов. Это значит, что ты шикарно потрудился.

— Посторонись, милок, а то зашибу! — послышался старушечий голос за моей спиной.

Мимо меня пробежала бабулька в растянутом спортивном костюме. Та самая, которой я вправил мозги прошлой ночью. Твою то мать, я же не думал, что она настолько серьёзно займётся своим здоровьем! Надо аккуратнее пользоваться психо-цепью, порой она творит непредсказуемые вещи.

Хоть я и шёл достаточно медленно, но Володька к моему подходу к станции уже стоял на месте со скучающим лицом.

— Пардон, давно ждёшь? — пожав ему руку, спросил я.

— Да я как бы… — Володька улыбнулся и почесал затылок. — Я тут с начала нашего разговора стою.

— Твою мать-то, Орлов! Чего же не сказал? Я бы побыстрее прибежал.

— Торопить старшего по рангу? Ну нет, Сань, это как-то… — замялся Орлов.

— Так. Стоп. Хватит, — выдохнул я. — Сколько эта хрень будет продолжаться? Послушай, я ценю твоё уважение ко мне, честно. Для меня это капец как важно. Но! Может не будешь пресмыкаться передо мной так, будто я императорский первенец?

Я махнул Орлову, чтобы он шёл за мной. По дороге поговорим, нехрен время тратить.

— Слушай, Сань, после того, что случилось в зазеркалье, все поняли, что ты птица не нашего полёта. Космического, блин, полёта! Первая в мире птица-космонавт! — эмоционально разглагольствовал Володя.

— Вов, кто — все-то? Мне кажется, ты один так думаешь.

— Тебе по пальцам пересчитать? Ну смотри. Я чуть в штаны не наложил, когда рёв твоего магического движка засёк, — Орлов реально начал загибать пальцы. — Про Женю сам знаешь. Он тебя в деле видел чаще остальных, в итоге добровольно решил отдать тебе свой ранг. О чем-то да говорит, да? Потом… Сусликова. Ты бы видел, как она на тебя смотрела. Завидую чёрной завистью, Сань!

Это ты ещё не видел, как она сегодня ночью смотрела.

— Димка Конюхов мужик серьёзный, но он прямым текстом сказал, что принял тебя, как члена команды, — продолжил Володя. — А такие слова от него редко услышишь. Беркутов возлагает на тебя большие надежды, он ещё ни с кем из нас не вёл столько личных бесед, как с тобой. И всего этого ты достиг всего лишь за 2 недели! Это я ещё не упомянул, как прифигели ребята из второго отряда. А они ж, сука, Салтыковские! Их по факту сложно удивить.

— Володь, я правда, капец, как ценю, что ты собираешь вокруг меня фан-клуб, но всё-таки: к чему ты всё это? Я лишь задал простой вопрос: зачем ты передо мной пресмыкаешься? Мне это не нравится. Прекрати так себя вести. Мы — соратники. Мы — равные. У кого какой ранг или магический движок — дело второе. В первую очередь мы друзья.

Орлов замолчал. Судя по тому, как быстро бегали его глаза, котелок солдата что-то пытался сообразить.

Мы вошли в молл и тогда Володя наконец заговорил.

— Ты прав, Сань. Больше не повторится. Друзья, — он протянул мне руку.

— Долго же до тебя доходило, — я пожал руку Орлову. — Ну что, быстренько наберём одёжки — и жрать?

— Поддерживаю! Долго тут торчать не хочу. Если честно, у меня теперь какая-то фобия торговых центров.

— Ага, в зеркала смотреться не будем, понял.

На всё про всё у нас ушёл всего один час. Я потратил четверть заработанных потом и кровью рубликов на одежду, но оно того стоило. Теперь я хоть не буду чувствовать себя бомжом. Более того, я смог позволить себе тряпки не самого худшего качества. Прошла эпоха, когда я закупался в секонд хэндах. Теперь у меня всё брендовое. Даже носки.

С тех пор, как попал в клан, жутко хотел нарядиться, как какой-нибудь итальянский мафиози. Строгий белоснежный костюм подошёл идеально. Чувствую себя в нём, как влитой. Ещё и набранная в поместье Салтыкова мышечная масса неплохо контурируется даже сквозь пиджак. Будет чем похвастаться перед дамами.

Мы с Орловым засели в бургерной, заказав столько еды, что животы начали ломиться уже на пол пути до пустого подноса.

— Да ты гонишь! — чуть не поперхнулся Орлов.

Я рассказал ему о своей неделе тренировок у Салтыкова.

— Теперь понятно, откуда в тебе такая сила. Старик своё дело знает! — Орлов с трудом проглотил здоровенный кусок бургера и продолжил: — Он разделал того командира за долю секунды. Боюсь представить, как этого ублюдка сейчас пытают…

— Думаешь, племянника Войцеховского будут серьёзно увечить? — спросил я.

— С учётом того, что второго племянника ты прикончил? Ты задал планку. Не соответствовать ей уже смысла особого нет.

— Долбанный Красносельский район, — выругался я. — У них совсем нет чести. Нападать на своих соперников — нормальная практика. В этом суть самой конкуренции. Но нападать на союзников? Исподтишка? Как только члены клана пошли на такое… Будь наш глава таким же уродом, я бы его сверг, честное слово.

— Эй-эй-эй, Сань, — забеспокоился Орлов. — Не надо упоминать нашего главу в таком ключе!

— Всё нормально, я общался с ним лично. Знаю, что говорю. Меншиков — мужик хороший.

— Ты и с главой успел перетереть? — у Орлова от удивления кусок мяса выпал изо рта. — Нет, Сань, серьёзно. Ставлю на то, что ты за год до командира дослужишь. Отвечаю.

— Низко метишь, Володь.

— О чём болтаете, товарищи бойцы? — встрял третий голос в нашу беседу.

Мы с Орловым одновременно перевели взгляды на человека, стоящего рядом с наши столиком.

Молодой светловолосый парень с гладко выбритыми висками. Синий пиджак и подвёрнутые джинсы. Типичный представитель современной молодёжи. Но кое-что сразу же бросилось мне в глаза.

Белая нашивка на груди.

— Позволите присоединиться к трапезе? — спросил он.

— Ты, мать твою, кто… — начал, стремительно повышая голос, возгораться Орлов.

— Тише-тише, — остановил я Володю. — Не возражаем, садись. Только представься для начала.

— Андрей Рохманов, — парень улыбнулся. — Клан Центрального района.

Опа-опа… прилипла к стулу жопа. Центральный район. Золотая пятёрка. Самый мощный клан в Санкт-Петербурге. Их глава является первым претендентом на звание Светлейшего князя.

— Александр Перекрёстов. Клан Московского района, как ты мог догадаться, — представился я и пожал Андрею руку.

Стройный и хрупкий на первый взгляд. Но хватка, манера держаться… Он силён — в этом нет никаких сомнений.

— Рад знакомству, Александр, — кивнул Рохманов и присел рядом с нами.

— Подслушивал нас? — с подозрением прищурил глаза Володька. — Разведываешь тут?

— Невольно подслушал, так скажем, — признался Андрей. — На вашем месте я бы не стал обсуждать вопросы клана в бургерной.

— Твоя правда, — кивнул я. — Как оказался в нашем районе?

— Да расслабьтесь вы оба. Последнее, что сейчас интересует наш клан — это ваш район. Уж не сочтите за оскорбление.

— Вынужден счесть, — отрезал я. — Ты ушёл от ответа.

— Ладно, — закатив глаза, тяжело вздохнул Рохманов. — Я на задании. Только вашему району оно ничем не грозит. Говорю, как есть.

— Кто-то давал тебе разрешение действовать на нашей земле? — поинтересовался я. — Только не надо врать. Я пойму. В крайнем случае позвоню начальству.

— Нет, — улыбнулся Рохманов. — Никто разрешения мне не давал.

— В таком случае мы можем, как минимум, задержать тебя, — продолжил давить я.

— Можете. Согласен, — кивнул Андрей. — Но в то же время, есть и другой вариант развития событий.

— Угрожаешь? — рыкнул Володька.

Лучше бы молчал, все его наезды звучат, как попытки детсадовца отобрать игрушку.

— Я здесь не для того, чтобы драться. Я ищу информацию, — Рохманов поднял ладони вверх. — И мы можем обменяться ею, взаимовыгодно.

— Зависит от того, какую информацию ты ищешь, — сказал я.

Я старался извлечь из нового знакомого как можно больше, не прибегая к психо-цепи. Но магический движок уже наготове. Чуть-чуть рыпнется — начнётся замес.

— В нашем районе похитили двух человек, — сказал Андрей. — И такие проблемы возникают не только в центральном, но и во многих других районах.

— Мы здесь не при чём, — коротко ответил я.

— Я знаю, — кивнул Андрей. — Я достаточно узнал о вашем клане, чтобы не сомневаться в вашей непричастности к этому преступлению.

— Но заговорить с нами решил как раз потому, что выяснил не всё, что хотел, — подметил я.

— Верно. У вас пропадали люди? — прямо спросил он.

— Сань, не разговаривай с ним, — пыхтел Володька.

— Володь, подожди, — спокойно попросил я, но этой просьбы хватило, чтобы он, наконец, заткнулся. — Пропадали. Но мы всех вернули. Была стычка с одним из соседних кланов.

— Я не про Красносёлку, — помотал головой Рохманов.

— Откуда знаешь? Я не упоминал…

— Я всё знаю. Центральный район следит за всеми, — прошептал он. — Повторю вопрос. Пропадал ли кто-то из ваших… безвозвратно.

— Нет. Насколько мне известно — нет. А есть такая опасность? — спросил я.

— Есть, Александр. И серьёзная, — предупредил Рохманов. — Тогда другой вопрос…

— Слишком много вопросов. У нас обмен информации, или я ошибся? — перебил его я. — Мой черёд спрашивать.

— Ладно.

— Есть подозрения — кто и зачем похищает людей? — спросил я.

— Есть. Фрунзенский клан. С вероятностью 99,9 % это делают именно они.

Фрунзенский район… Место, где я второй раз родился. В недрах психушки.

— Хорошо, — кивнул я, сложив руки на груди. — Твой черёд спрашивать.

— Приходил ли к вам в клан кто-то с необычными силами? — спросил Андрей.

— Слишком расплывчатая формулировка.

— Ладно. Приходил ли к вам человек, у которого ранее не было магических сил, но впоследствии он потерял память, но приобрёл магию? Магию — управлять людьми.

Твою. Сука. Мать.

Глава 21

Нельзя подавать виду. Ни в коем случае нельзя дать ему даже помыслить о том, что я соответствую его описанию.

И я рассмеялся. Громко и истерично. Лицо Андрея Рохманова выражало искреннее удивление.

— Андрей, ты нам байки что ли травить пришёл? — выдавил я из себя, утирая слёзы.

Актёрское мастерство не пропьёшь.

— Я… Понятно, — замешкался Рохманов. — Значит, ты о таком человеке не слышал?

— Я в принципе не слышал, чтобы такая магия существовала! — заявил я.

— Это так. Но теперь она существует. Так, ребят, позвольте дать вам совет, — Рохманов наклонился к нам поближе. — Сами дальше решайте, докладывать своему командованию о том, что я скажу или нет. Но главная ваша проблема — далеко не Красносельский клан, а Фрунзенский. У вас под боком не просто змея, а настоящая анаконда.

— У нас были с ними тёрки, — кивнул я.

— Это — мелочи. Уже по всему Питеру ходят слухи о зарождении новой «империи». Новый глава Фрунзенского района создаёт оружие, которого стоит опасаться всем остальным кланам. И для этого он похищает людей.

— Спасибо за информацию. Учтём, — поблагодарил я. — Но… Какое оружие-то?

— Поэтому я и спросил, не приходил ли к вам человек с подобной магией. Новый глава Фрунзенского района пытается создать систему полного контроля над людьми. Если в вашем клане появится человек с подобными силами — знайте…

Рохманов сделал паузу.

— … он — бомба замедленного действия. Примете такого — и вашему клану конец.

По моей спине пробежала волна мурашек. Пульс гулко бил по ушам. Новая рубашка насквозь пропотела, и мне стало холодно.

Он говорит обо мне. Прямым текстом. Совпадение это или нет — но он говорит обо мне. Да, я могу контролировать людей, но меня-то никто не контролирует! Я не работаю на Фрунзенский клан, я сбежал из их лап.

Так. Стоп. Подумай, Сань. Подумай. Если исходить из его слов… Получается, что кроме меня могут быть и другие люди с подобной силой?

— Подзапарил я вас, ребят? — усмехнулся Рохманов. — Расслабьтесь. Наш клан уже взялся за работу. Фрунзенских выведут на чистую воду.

— Если это так, то зачем тогда ты с нами поговорить решил? Ты ведь ничего не узнал, — пожал плечами я.

— Отнюдь. Многое узнал, — загадочно ответил Рохманов и поднялся. — Кроме того, рад был познакомиться с вами, солдаты.

— Мы не называли своих званий, — заметил я.

— Ну чего уж тут. Командир всегда видит солдат. Такова наша работа, — рассмеялся Рохманов. — Будьте бдительны. Рад был знакомству.

И Андрей Рохманов ушёл.

— Ниху…хры-мухры, — пробурчал Орлов. — Ты слышал его? Командир! Такой молодой и уже командир!

Похоже, звание было единственным, что беспокоило Орлова. Но Рохманов дело говорил. Не будь я в той психушке, не поверил бы. Но парень не врал. Фрунзенцы действительно что-то делают с людьми.

Вопрос в другом…

Докладывать об этом командованию или нет? Ведь, по его словам, я — тот, кто со временем разрушит наш клан. В нашем клане мало кто знает о моих способностях. По крайней мере главе точно о них неизвестно.

Сокрою информацию — считай, клан предал. Расскажу — повышу риск своего изгнания. Или убийства! Причём, последнее наиболее вероятно.

Ну дела…

— Сань, чего делать будем? Беркуту звоним? — поинтересовался Володя.

— Нет. Подожди. Я сам с этим разберусь. Ты помалкивай. Серьёзно тебе говорю, сейчас это не главная наша проблема. Когда нужно будет — я сам всё передам.

— Ладно, без проблем, — развёл руками Володя.

Нужно отвлечь его внимание. Не хочу использовать на Орлове психо-цепь.

— Сейчас меня кое-что другое беспокоит, Володь, — говорю я. — Ты, надеюсь, Гаврилову пивка хотя бы занёс?

— А? — растерялся Володька. — Какого пивка? Куда? В больницу что ли? Как я его туда пронесу?!

— Эх, Вова-Вова, всему-то тебя учить надо. Пойдём, спасать друга из беды.

Мы с Орловым заскочили в ближайший супермаркет и захватили несколько бутылок пива.

Час пик — вот незадача! Добираться до здания больницы пришлось частично через пробки, частично пешком. Но спустя час мы были уже на месте.

— Сань, там санитарка вреднючая — страх, — сказал Володька, как-то по-детски потрепав меня за рукав. — Она и без пива нас не пустит.

— Да погоди ты, сейчас всё порешаем.

Я подошёл к двери приёмного отделения и громко постучал. Маленькое окошко с зубодробительным скрежетом распахнулось.

— Чего надо? — гаркнула на меня широколицая женщина со здоровенное родинкой на носу.

Ох, и почему вредные люди всегда так вредно выглядят!

— Добрый день, уважаемая, — улыбнулся я во весь рот. — Мы друга пришли проведать.

— Кончились часы приёма! Вон пошли отсюда! — брызжа слюной, прокричала она. — Ходят тут, людей отвлекают, с-час вызову кого надо! А ну пошли вон!

Ясно. Разговор пройдёт напрасно. Применяем психо-цепь.

В окошко влетело моё магическое оружие и вцепилось в сознание крикливой бабы.

Муж пьяница. Недотрах страшнейших масштабов. Срывает на других зло, а самой от этого легче не становится.

Сейчас исправим.

Я заметил в коридоре за её спиной молодого человека в белом халате. Судя по возрасту, либо свежеиспечённый терапевт, либо ординатор. То, что нужно.

Впустишь нас — можешь пойти поприставать к молодому доктору. Он не откажет.

Хрен знает, откажет или нет, зато войдём внутрь.

Я отключил психо-цепь и повторил вопрос.

— Ну что, уважаемая? Может, всё-таки пропустите нас на часок?

— Ой… — тяжело выдохнула она. — Ну что же это я? Конечно, конечно! Проходите!

Засов щёлкнул и дверь перед нами открылась. Санитарка не стала дожидаться, пока мы войдём, и убежала вслед за доктором.

— Сань… — прошептал Володя. — Сань, а что за херня происходит? Ты движок только что заводил?

Володька — любитель тупить. Я уже подсознательно смирился с тем, что ему так или иначе придётся разок увидеть работу моей психо-цепи. Да и хрен бы с ним! Я доверяю ему, а он доверяет мне. Пусть привыкает.

— Заводил-заводил. Давай без лишних вопросов. Пойдём к Гаврилычу.

— Пойдём! Он на третьем этаже, в восемнадцатой палате. Там ещё пару постов надо будет проскочить…

— Не дрейфь, проскочим, как нехер-нахер, — успокоил я Орлова.

Мы проскочили пару этажей, без проблем миновали нескольких медицинских работников и оказались у входа в хирургическое отделение.

Эх, а я даже чувствую лёгкую ностальгию. Когда-то и я расхаживал по подобным больницам. Получал звездюля от заведующих, которых парил лишь один вопрос — как набить карманы наворованным баблом. Сутки напролёт проводил на работе, не спал толком. Личная жизнь… А какая могла быть личная жизнь в таком режиме? Что, Саня, отбило ностальгию? То-то же.

— Эй, господа! — остановил нас на лестничном пролёте сгорбленный пожилой врач. — Вы чего тут бродите? Та-а-ак. А в пакете что у нас гремит?

Опять. Опять вынуждаете! Пошла цепочечка-родимая, пошла!

Всю жизнь проработал хирургом. Здоровье уже не позволяет, но принципы требуют продолжать работать, до последнего вдоха. Сам же глубоко внутри хочет уже спокойно сидеть дома с супругой и нянчить внуков.

Ох уж это неумение слушать себя. Сейчас исправим ситуацию, дедуль. И тебе будет польза, и мы проскочим к Гаврилычу. Благо, маны у меня сейчас предостаточно в запасе. Поглощенные души сильно расширили объём бака.

Проигнорируй нас и можешь с чистой совестью уходить на пенсию. Ты заслужил отдых.

Психо-цепь отключилась. В глазах пожилого хирурга промелькнул блеск осознания. Он глубоко вздохнул и стянул с себя белый чепчик.

— Хватит, пожалуй. Домой пора. Давно пора домой, — прошептал он себе под нос и удалился.

Эх, смешанные чувства от таких ситуаций. С одной стороны рад, что человеку мозги на место вправил, с другой — он ведь после смерти попадёт в мой магический движок теперь. Хотя, если подумать, не верю я в загробный мир. В переселение душ после произошедшего со мной верю, запросто, но такое происходит далеко не с каждым. А иначе как же? Сейчас бы повсюду попаданцы ходили.

Не-е-е-ет. Я в этом плане уникальный. Может, в таком случае я дарю их душам бессмертие? Позволяю поселиться в себе — и до небытия выходит отсрочечка. Любопытно…

— Санёк… — прошептал Володя. — Слушай, ты всё это здорово со своей магией придумал. Но до меня тут дошло кое-что очень важное.

— Да ну? И что же?

— Прикинь, мы ж в клане! — констатировал вполне очевидный факт Орлов.

— И чего? — не понял я.

— И того! Нам все двери открыты. Это ж наш район, блин. Мы могли просто сказать, что мы из клана — и всё!

— Да чего ж ты раньше-то не сказал, Вовчик, нос-морковчик, твою-то мать! — вспрыснул я.

С первого этажа послышался крик. Сначала женский, потом мужской.

— Безобразие! — кричал громкий мужской голос. — На рабочем месте! С санитаркой! Да что ж вы творите-то?!

Упс. Похоже, санитарка реально умудрилась охомутать докторёнка. Да ещё и спалилась! Блин, стыд и угар одновременно. Что ж я как мелкий хулиган себя веду с этой психо-цепью? А хотя… Не. Не стыдно.

Мы с Орловым на этот раз без приключений прошли последний отрезок пути и вошли в палату Гаврилова.

Мы застали Женю вальяжно разлёгшимся на больничной койке с книгой в руках. Его стопы были забинтованы. От одного воспоминания о том, что сотворилось с его ногами, мне становилось немножко не по себе.

— Пацаны? — ошарашенно прошептал Гаврилов. — Вашу ж мать, ребят, вы чего тут делается в такое время?

— Доставку пива заказывали? — ухмыльнулся я и быстренько откупорил одну бутылочку всё ещё холодненького пива. — Держи, дружище, заслужил.

Мы уселись рядом с Женей и принялись обмениваться новостями.

— Война, значит? — с болью в голосе промолвил Гаврилов, потирая блестящую лысину. — Этого следовало ожидать. Поджимают сукины дети со всех сторон.

— Два дня осталось, — сказал я. — Через два дня официально начнётся война с Красносёлкой. И хрен тут что исправишь.

— Зараза, а я как на зло опять к кровати прикован! — Гаврилов с гневом ударил по койке кулаком.

— Тише, друг, успокойся. Ты и так достаточно повоевал. Отдохнёшь, а мы затащим эту войну, — поддержал его я. — Оглянуться не успеешь, как Красносельский район станет нашим.

— Санёк дело говорит, — поддержал меня Володя. — Там если что пойдёт не так — одного Салтыкова хватит, чтобы весь район к чертям собачьим стереть!

— Дурак ты, Володька! — фыркнул Гаврилов. — Зачем район-то стирать? Там люди живые. Они под нашу власть должны перейти. Клан расширить!

— Да знаю я, знаю. Чего ты придираешься? — обиделся Орлов.

Пока друзья спорили, я достал из кармана мобильник. Сообщения мне приходят нечасто, а тут он вибрирует — то и гляди ногу мне оторвёт.

Сообщения от контакта «Анастасия Сусликова».

Да уж, давно не виделись, Настасья! Чего, интересно, ей надо?

Я открыл чат и увидел всего два сообщения.

Анастасия: ты был прав. Хожу сегодня, как будто на коне неделю скакала «смеющийся смайлик».

Анастасия: повторим? «смайлик с приподнятой бровью».

У меня в штанах невольно пошла возня.

Ну Сусликова! Ахренеть, не хватило ей. А впрочем, чему удивляться? Никто никогда не жаловался, что я плох, так сказать, в конном спорте.

Надо было отвлечься. Кроме того, Орлов с Гавриловым начали уже открытую перепалку.

— Слушай, Жень, — перебил их я. — Мне нашептали, что ты мне свой ранг добровольно отдать решил. Это правда, что ли?

— Кто тебе нашептал? — ещё больше разозлился Гаврилов. — Этот что ли?

Он тыкнул пальцем в Володьку.

— А что, это секрет какой-то был? — растерянно спросил Орлов.

— Ну, Вова, с разведку с тобой — не ходи! — вздохнул Гаврилов. — Да, Сань. Верно всё. Я добровольно пошёл на понижение. Беркутов одобрил. Как только сообщит тебе — считай, что ты солдат 3-ого ранга. И не надо спрашивать, почему я это сделал. Спросишь — засомневаюсь, правильное ли принял решение. После того, что случилось в торговом центре «Жемчужина», никаких вопросов касаемо твоей кандидатуры быть вообще не должно.

Похоже, в лице Евгения Гаврилова я нашёл самого близкого товарища. Хороший он мужик, ничего не могу сказать. Правильный.

— Добро, Жень, — кивнул я и похлопал его по плечу. — Я не подведу.

В кармане штанов вновь завибрировал мобильник. На этот раз звонок.

Если это Сусликова никак не уймётся, я её пришибу. Ну надо же и терпение иметь!

Но это была не она.

— Кто там? — поинтересовался Володька.

— Беркутов, — коротко сказал я и ответил на звонок. — Слушаю, Виталий Фёдорович.

— Перекрёстов, буду краток, — произнёс Беркутов. — Во-первых, тебе присвоен 3-ий ранг, с чем тебя и поздравляю. Заслужил. Во-вторых, ищи где хочешь этого болвана Орлова, и езжайте по адресу, который я скину. У нас общий сбор клана. Глава хочет сказать пару слов, поднять боевой дух. Быть всем, кроме Гаврилова, разумеется. Всё ясно?

— Предельно ясно, Виталь Фёдорович, — ответил я. — Орлов рядом со мной. Считайте — уже выдвинулись.

— Рядом с тобой, говоришь? — проревел Беркутов так, что я на рефлексах понизил громкость. — Передай этому идиоту, чтобы на звонки мои отвечал! Увижу — пришибу.

И бросил трубку.

— Ну, — я пожал плечами, — думаю все всё слышали. Володь, беззвучку выключи. Тебя Беркутов разделать хочет.

Орлов в истерике совал руки во все карманы. Через секунду половина его одежды была вывернута наизнанку.

— Сука… — просипел он. — Я телефон потерял!

Гаврилов не удержался и начал ржать на всю больницу.

— Бляха-муха, Орлов! Ну ты совсем что ли сбрендил?! — крикнул я. — Где его в последний раз видел?

— Сань, не помню. Когда одёжку покупали вроде. Расплатился и… Видать, там и оставил.

— Поздно уже этот вопрос решать. Вызываю такси, катим к Беркутову. Я уж прикрою тебя как-нибудь.

Мы попрощались с Гавриловым и помчались к машине. Встреча планировалась за чертой города — в Пушкинском районе, неподалёку от особняка Салтыкова. Как я понял, общий сбор будет проходить в поместье Алексея Меншикова. Раз глава созывает нас всех к себе — дело действительно набирает обороты.

Мы прыгнули в такси, и я сразу же тыкнул водителя психо-цепью.

Не слушай наш разговор и получишь приличные чаевые.

Я начал привыкать к своей магии и совсем не хотел игнорировать её возможности. Я твёрдо решил для себя, что мне необходимо наращивать мощь. В будущем найду способ освободить, усевшиеся в моём магическим движке души. Но это подождёт. В первую очередь — интересы клана. И мои интересы.

— Сань, ты чего сделал? — испугался Володя.

— Поговорить с тобой хочу о делах клана. Лишние уши не нужны. Можешь общаться свободно, водитель нас не слышит, — пояснил я.

— О чём конкретно поговорить-то? — не понял Володя.

— Тебе не кажется, что игра выходит на совершенно иной уровень? Красносёлка кинула нас, чтобы выйти на ступень серебряных кланов, Фрунзенский район уже давно не в ладах с нашим, насколько я понял, но и они планируют что-то грандиозное. Вспомни слова этого Рохманова. Даже клан Центрального района вступил в игру. Конкуренция возросла за неделю на несколько этажей вверх. Либо мы победим, либо нас растопчут. Другого просто не дано.

От сказанного меня самого пробила дрожь. Если глава не придумает хорошую стратегию, нам придётся биться, как загнанным крысам. Многие погибнут. Очень не хотелось бы такое допустить.

— Ты прав, Сань, — кивнул Володя. — А Фрунзе особенно напрягает. Они уже давно давят на нас, ещё со времён своего прошлого главы.

— Все постоянно болтают о новом главе. Что у них там случилось? Переворот? Смена власти? — спросил я.

— Какой-то чувак одним махом переманил на свою сторону весь клан, и они добровольно отреклись от своего главы — князя Колпина.

— И что случилось впоследствии с князем Колпиным?

— Убили. Если они так поступают со своими… Что уж тут говорить о врагах?

Наш разговор прервал телефонный звонок. Я невольно вздрогнул и потянулся за смартфоном. Не знаю почему, но на меня навалилось предчувствие. Очень плохое предчувствие. Мы были в такси, но магический движок сам по себе отреагировал на звонок, как на опасность.

Я посмотрел на экран телефона.

«Входящий вызов: Володька Орлов».

Мы с Володей переглянулись.

— Кажись, кто-то мой телефон нашёл! — обрадовался он.

Простодушный болван ты, Володька. Что-то здесь не чисто, нутром чувствую.

— Перекрёстов у аппарата, — ответил я на вызов.

— Здравствуй, Саша, — услышал я знакомый голос.

Знакомый до жути. Совсем недавно его где-то слышал! Кто же это?

— Не узнал меня? — будто прочитав мысли, спросил незнакомец. — Мы сегодня общались с тобой в бургерной.

Точно. Андрей Рохманов. Командир из центрального района.

— Помню тебя. Ты нашёл… — я осёкся. — Нет. Ты украл телефон?

— Позаимствовал, — посмеялся он. — Мне нужно было поговорить с тобой, Перекрёстов. Только и всего.

Не зря меня прижало хреновым предчувствием. Дело пахнет жареным.

— Ну говори, — сказал я. — Я — весь внимание.

— Плохой из тебя лжец, Перекрёстов, — заявил он.

— Следи за словами, — процедил сквозь зубы я. — Для того, чтобы обозвать человека лжецом, нужны серьёзные основания.

— Они у меня есть, можешь не сомневаться, — сообщил он и замолчал.

Повисла тяжелая пауза. Я ничего не отвечал, поскольку чувствовал, что любое моё слово может сыграть против меня. Рохманов выжидает. Он сам хочет сказать мне что-то.

И он сказал:

— Думаешь, я не догадался, какой силой ты обладаешь?

Глава 22

Пульс громко стучал в висках. До головной боли. Рохманов раскусил меня. Не знаю как, но он понял, кто я такой.

— Алло-алло, чего замолчал? — позвал он меня.

— Допустим, — согласился с ним я. — Ты знаешь о моих силах. Прежде чем продолжим, позволь узнать, что конкретно ты о них знаешь?

— Психо-кинез, — коротко ответил Рохманов. — Его суть я уже раскрыл в нашем разговоре сегодня. И не мне разъяснять тебе его суть.

— Окей, предположим ты попал в точку. Ну и что дальше? — я начинал злиться. — Ты хочешь меня шантажировать этим?

— Шантаж — метод слабаков.

— В таком случае, ты — слабак. Потому что то, что ты делаешь — это шантаж. Украл телефон с важной информацией, теперь звонишь мне и пытаешься надавить. Выходит слабо, сразу скажу, но всё же. Что же это, если не шантаж?

— Что-то много ты о себе возомнил, солдат, — вздохнул Рохманов. — Моя единственная задача — помочь другим кланам. Спасти их от заразы вроде тебя. Ты своей силой запросто можешь воздействовать на разумы других людей. Можешь подмять под себя, если удастся, даже самого императора. А я лишь хочу помочь и кланам Санкт-Петербурга и тебе самому.

— Могу понять, как ты хочешь помочь кланам. Но как ты мне-то хочешь помочь? Мне твоя помощь вроде бы пока что не требуется. Сам справляюсь.

— Мы можем тебя очистить, — заявил он.

— Очистить? Ты задрал говорить загадками. В жопу твои метафоры, Рохманов!

— Рохманов?! — воскликнул рядом Володька.

— Да тихо ты! — пригрозил я напарнику.

— Послушай, Саш, — мягко заговорил Андрей. — Я ведь реально могу помочь тебе. Эта сила таит большую опасность для всех, включая тебя. Мы можем стереть её из твоего тела. Наш клан умеет проводить извлечение магического движка.

— Заманчиво, твою-то мать! Уже выезжаю, адрес клиники кидай! — рявкнул я. — Вы только вместе с движком мне мозги сразу удалите! А то я что-то не сильно уверен в своей адекватности. Могу и без движка вам втащить.

— Печально это слышать, Перекрёстов, — вздохнул Рохманов. — Ладно. Я дам тебе время остыть и всё обдумать. Твоему главе мы ничего сообщать пока что не будем. Я верю в твоё здравомыслие. Телефон своего друга найдёшь в почтовом ящике у себя в подъезде. Я позвоню тебе сам, когда посчитаю нужным. Мы будем за тобой следить, Перекрёстов. Подумай о моём предложении.

И положил трубку.

Меня переполняла злоба. Так нагло меня ещё никто не шантажировал. Андрей Рохманов, значит… Ладно, сучий ты сын, я тебя запомню. Мой список стремительно растёт. Андрей Рохманов, князь Войцеховский и весь клан Фрунзенского района — приличный такой перечень уродцев, которых я с радостью отправлю прямиком в свой магический движок.

— Сань, чего он тебе сказал? — тихо спросил Володя. — У тебя лицо такое… Ну… Будто ты убить кого-то собрался.

— Твоей проницательности можно только позавидовать, Володька, — ответил я. — Телефон твой верну позже. Знаю, где он.

Орлов понял, что со мной сейчас лучше не разговаривать, и лишь покорно кивнул.

Через пару минут мы добрались до места, я перевёл таксисту 100 рублей сверху в качестве платы за «глухоту». Мы направились к месту сбора клана.

Поместье князя Меншикова занимало колоссальный кусок территории. Ни в какое сравнение с землёй Салтыкова не пойдёт. За особняком виднелся целый еловый лес и множество других зданий внутри него. Похоже, здесь проживает не только князь, но и все его приближенные.

— Володь, а чего наша знать так плотно селится в Пушкинском районе? — спросил я. — Это ж нейтральная территория.

— Да ты чего! Не только наши, — взмахнул руками он. — Тут куда ни плюнь, везде земли графов, да князей. Вся знать Санкт-Петербурга тут обитает.

— И никто друг с другом не воюет? — удивился я.

— Да вроде нет, на то она и нейтральная территория, — пожал плечами Орлов. — Ну, с другой стороны… Сам знаешь. Дворяне! Воюют между собой интригами даже, когда спят. Этого у них не отнять. Наверное, поэтому и живут рядом друг с другом, чтобы иметь возможность поднасрать конкуренту, не доставая рук из карманов.

Интересное умозаключение, Орлов. С учётом того, что в этом мире я и сам дворянин, стоит получше разобраться во взаимоотношениях родов. Кто знает, куда меня амбиции занесут в один прекрасный день?

Мы вошли в поместье, и я сразу же почувствовал тычок в ногу. Из кустов торчало дуло винтовки.

— Стой, кто идёт? — послышался знакомый мерзкий голос.

— Петька! Домовый эльф хренов, а ты что тут делаешь? — удивился я.

— Граф Салтыков потребовал, чтобы я пошёл вместе с ним, вход охранять, — сказал Петька, выбираясь из кустов.

— Думаю, он тебя просто не хотел одного в поместье оставлять, чтобы ты не спалил там ничего, — я с недоверием осмотрел Петьку с головы до пят. — Слушай, а ты точно — Петька?

— А на кого я, мать твою, похож, урод белобрысый? — обозлился карлик.

— Да я что-то засомневался. Может, у каждого аристократа есть свой сторож карлик. На каком заводе вас таких выпускают?

Петька смачно плюнул мне под ноги и ушёл. Эх, похоже я на этот раз перестарался. Обидел. Да и черт бы с ним. Домовик Добби хренов. Стал бы я смеяться над его карликовостью, не будь он таким засранцем?

Стал бы.

Потому что я и сам засранец глубоко внутри. А может, и не глубоко.

Во дворе поместья царил настоящий хаос. В саду мельтешило не меньше пятидесяти человек. По моей спине невольно пробежала волна мурашек.

Передо мной весь наш клан. Сейчас на этой территории находится около сотни солдат, двадцать командиров, два воеводы и Руки главы — его личный совет. Каждый владеет своей уникальной магией, каждый предан клану, как своей семье. Приятно принадлежать чему-то столь великому.

— Ухх, давненько же мы не собирались вместе! — воскликнул довольный Володька. — Сань, я пойду перетру со старыми знакомыми из других отрядов.

— Иди-иди, — кивнул я. — Я пока попытаюсь выяснить, что здесь вообще планирует происходить.

Володька убежал, а я пошёл продираться через толпу людей к особняку. Больше всего меня удивило, что народ-то веселился! У нас война на носу, а они костры разводят, жрут, песни поют.

Ах, вот оно что…

Это военный лагерь. Похоже, глава хочет поднять боевой дух солдат. Ход одновременно мудрый и глупый, на мой взгляд. Людям нужно дать заслуженный отдых, но и расслаблять их нельзя.

Кто-то задел меня плечом. Я планировал проигнорировать этот жест, посчитав его простой случайностью, но наехавший тут же меня остановил.

— Стоять. Извинись сейчас же, — обратился ко мне мужчина.

Ох и доведут же меня сегодня…

Я обернулся и встретился лицом к лицу со старым знакомым. Пусть знакомство с этим товарищем и было коротким, но я хорошо его запомнил.

Длинное тёмное пальто, зализанные назад каштановые волосы. Взгляд, как у хитрого лиса. Скользкий тип. Командир Воскресенский. Один из тех, кто голосовал против моего вступления в клан. А всё из-за того, что мы слегка повздорили в прихожей штаб-квартиры.

— Вечер добрый, командир, — сдержанно кивнул я.

Ссориться с ним при всём клане мне хотелось меньше всего.

— А-а, солдат Перекрёстов, — показушно вздохнул он. — Ну кто же, если не ты.

Вот ублюдок. Делает вид, что случайно задел меня, чтобы выставить идиотом. Собирается унизить меня прилюдно. Какой же всё-таки мерзкий тип.

— И я рад вас видеть, командир, — сказал я. — Помнится, мы не виделись с вами со времён совета?

— Что ты мне зубы заговариваешь? Я кажется, потребовал, чтобы ты извинился, — рявкнул он.

Окружающие нас люди замолчали. Все разговоры тут же закончились и внимание толпы было сконцентрировано на нас с Воскресенским.

Хочешь устроить сцену? Жалкий ты червяк, Воскресенский. Интересно, свой отряд он точно так же притесняет, или только надо мной издевается?

— Чего молчишь, солдат? Где твоё уважение к старшему по званию?! — промычал он.

В голосе командира слышалась какая-то дурно пахнущая нотка. Батюшки, командир, да ты ещё и напился? Точно, он пьян. А что у трезвого на уме, как говорится… Выложить решил всю свою дурную натуру, короче говоря.

— Я вас искренне не понимаю, командир, — помотав головой, спокойно ответил я. — Вас что-то огорчило?

Моё спокойствие выводило его из себя. Воскресенский из тех людей, кто любит доводить оппонента до белого каленья, а потом пользоваться этим. Не куплюсь, придурок, уж извини.

— Огорчило?.. — глаз Воскресенского нервно дёрнулся. — Огорчило?! Да как ты смеешь так со мной разговаривать, сопляк? Ты меня толкнул. Оскорбил прилюдно!

Он ведь прекрасно понимает, как глупо звучат его слова. Позорится и меня пытается за собой утащить.

— При всём уважении, командир, это клевета, — заявил я. — Должно быть, вы просто устали. Времена тяжелые, я всё понимаю. Давайте лучше…

— Заткнись! — взвизгнул он. — Я сегодня же подам главе запрос о твоём изгнании из клана!

Народ вокруг зашумел. Все прекрасно понимали, что Воскресенский перегибает палку, но никто не желал вмешиваться. И правильно. Этот конфликт касается лишь нас двоих.

— В таком случае прошу обосновать ваше решение, командир, — ответил я. — Я искренне не понимаю вашего негодования. Подскажите, как мне провести работу над ошибками, чтобы впредь не задевать вашего достоинства?

Я знал, куда нужно давить. Знавал я таких людей. Вспыльчивый психопат, он жаждет ссоры, чтобы самоутвердиться. Но я с ним не спорю, и это его, сука, страшно бесит.

— Я понял, Перекрёстов… — его голос задрожал. — Ты не просто хам, ты — вражеский лазутчик!

— Это очень серьёзное обвинение, командир, — подметил я. — Его лучше обосновать.

— А я тебе сейчас обосную, сучий ты…

— Подождите, командир, — я протянул ему руку. — Пока вы не опозорились ещё больше, чем следует, предлагаю заключить мирный договор. Давайте пожмём друг другу руки и разойдёмся.

Давай, Воскресенский, ты уже почти попался в мою ловушку. Заглотил крючок так, что его теперь вместе с кишками доставать из тебя придётся.

— Я? Опозорился?! — заверещал он. — Убери от меня свою руку!

Воскресенский ударил ладонью по моей руке, отбиваясь от оскорбительного рукопожатия.

И не заметил, как коснулся скрытой под рукавом психо-цепи. Рёв моего магического движка никто не услышит, я продумал этот ход заранее. Из-за большого количества магов, во всём дворе стоит колдовской гул.

Пора наказать этого подонка.

Времени на полноценный анализ его сознания у меня не было. В моём распоряжении было чуть меньше секунды. Я закинул в его мозг лишь одну установку.

Каждый раз при виде меня ты будешь мочиться от страха.

И Воскресенский замер. Его нижняя губа затряслась. На брюках стремительно росло тёмное пятно.

На этот раз замерли все, включая Воскресенского. Во дворе поместья повисла столь тяжелая тишина, что мне даже показалось, будто я оглох.

Воскресенский поспешно захлопнул своё пальто, но из-под него продолжало предательски капать.

Кто-то в толпе не удержался и издал хрюкающий смех. И это было началом конца. Пошла цепная реакция. Весь долбанный клан угарал так, будто их поразили магией смеха.

— Командир, позвольте вас проводить в… — начал я.

— Отойди от меня, Перекрёстов! — завизжал Воскресенский и быстрым шагом скрылся в толпе.

— Пацаны, он обоссался, прикиньте? — прошептал кто-то за моей спиной.

— Да тихо ты! — послышался голос другого солдата. — Перепил явно командир. Нечего ржать, пусть в себя приходит.

Кто-то хлопнул меня по плечу.

— Эй, солдат! — позвал меня громким басом здоровенный качок. — Как тебя звать?

Этот мужчина чем-то напоминал мне нашего воеводу. Длинноволосый перекаченный голубоглазый блондин — настоящий викинг.

— Александр Перекрёстов, — представился я. — Шестой отряд, солдат 3-ого ранга.

— Вон оно как, — кивнул здоровяк. — А меня Алексеем звать. Можно Лёхой. Алексей Бьёрнсон. Первый отряд, 5-ый ранг.

— Бьёрнсон? — я вспомнил, что слышал эту фамилию ранее. — Уж не родственник ли нашего воеводы?

— Он самый! Я его младший брательник, — улыбнулся во весь рот Лёха. — А что? Похожи?

— Как два медведя, — честно признался я.

Бьёрнсон младший расхохотался.

— Часто слышу это сравнение! Ну, до братца мне ещё далеко. Я тебе что сказать-то хотел, — его рука крепко вцепилась в моё плечо. — Молодец. Правильно себя поставил. Воскресенский многих мужиков унизил, но ты себя в обиду не дал. Если бы поддался на его провокацию, уважать бы тебя никто не стал. А если бы принялся извиняться — то и подавно. Уж в моих глазах ты бы точно говном младенца остался.

— Благодарю, — кивнул я. — А чего его никто на место не поставит?

— Его дочь собираются за сынка князя выдать. Вот он и распетушился. Радуется, что с дворянами посватается.

— За сына? За Сергея Меншикова что ли?

— За него, за него. У Алексея Петровича всего один сын, — добавил Бьёрнсон младший.

— А Воскресенский тоже из дворянской семьи что ли? — не понял я. — Какой толк брать в жёны простолюдинку?

— А толк такой, Саня — у неё выдающиеся магические способности. Меншиковы хотят их в роду закрепить. Вот и терпят этого выродка Воскресенского, — Алексей строго посмотрел на меня. — Так, ты смотри никому не болтай об этом. Я тебе, как мужик мужику, рассказал. Чтобы ты знал, с кем дело имеешь. И вообще, в целом командиров и старших по званию задирать не рекомендую. Сам прибью за это.

— Я тебя понял, можешь не сомневаться. Ты, вижу, мужик толковый, — сказал я и пожал Бьёрнсону младшему руку.

Мы с викингом разошлись. Уже вечерело. Народ твердил, что глава приказал праздновать вовсю и ждать его речь. Алексей Меншиков выступит перед кланом в полночь, когда закончится совет.

Я услышал музыку, кто-то из ребят играл на гитаре, причём весьма толково. Идя к источнику музыки, я оказался у костра, вокруг которого расселись пять человек. Никого из них я не знал, но насладиться атмосферой очень хотелось.

— Здаров, мужики, — поприветствовал я. — Пустите к себе музыку послушать?

— А чего бы нет? — ответил парень с гитарой. — Добро пожаловать в круг восьмого отряда. Сам откуда будешь?

— Из шестого, — ответил я, присаживаясь у огня.

— Опа! — воскликнул музыкант. — А ты не тот ли парниша, который барона Войцеховского прикончил в одиночку? Мужика с зеркальной магией.

Быстро же слухи распространяются. Не ожидал я такой известности, но уважение солдат мне нужно. Оно и к лучшему.

— Да, я это был, — кивнул я.

Парни из восьмого отряда выдали громкое «о-о-о-о-о!» и двое ближайших тут же хлопнули меня по спине.

— Красава, Перекрёстов, про тебя же весь клан гудит, — сказал музыкант. — Сейчас, специально для тебя сыграю, бароноубийца.

Следующий час я провёл в компании восьмого отряда. Весёлые парни, надо сказать. Простые, свои в доску. В перерывах между песнями много нового удалось от них разузнать.

Как оказалось, не все отряды собрались здесь сегодня и восьмой чудом ускрёбся. Девятый и десятый отряды вместе с их командирами оставили в городе, сторожить Московский район, пока остальных нет на месте.

До начала войны ещё есть время — чуть больше суток, но подстраховка не помешает.

— О-о, вот ты где! — пропел женский голос за моей спиной. — Нашла, наконец.

Сусликова уселась рядом со мной у костра, закинув руку на мою шею.

— Здравствуй-здравствуй, — усмехнувшись, ответил я. — Давно не виделись. А что, долго искала меня?

— Минуты две-три, — прошептала она, не скрывая флирта. — А чего на сообщения мои не отвечаешь?

Я вспомнил текст последних сообщений Сусликовой и почувствовал горячий прилив кровь в паху.

Ну, сама напросилась, Настасья.

— Пойдём со мной, сказать тебе надо кое-что, — предложил я, и махнул рукой восьмому отряду. — Бывайте, ребят, рад был познакомиться!

Я вёл Сусликову к густому лесу, начинавшемуся за садом поместья.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила Настя.

— Догадайся с трёх раз.

— Что, сюрприз какой-то приготовил?

— Типа того, — усмехнувшись, сказал я.

Когда мы ушли достаточно далеко, чтобы не слышать голоса людей, я повернулся и посмотрел в глаза Сусликовой.

В её глазах горел знакомый огонёк возбуждения.

— Повернись, — потребовал я.

Не разрывая со мной зрительного контакта, она медленно повернулась ко мне круглой задницей.

Ну, раз уж глава сказал хорошенько отдохнуть…

Я быстро стянул с Настасьи штаны и взял её под высокой сосной. Секс в лесу — это хорошо, только комары в задницу кусают!

Кричала на этот раз она ещё громче, чем в прошлый. Остаётся надеяться, что нас не услышит остальной клан. А если и услышат — пускай завидуют. Сусликова — баба красивая, есть чему позавидовать.

Через полчаса мы, мирно болтая, вышли из леса. Мне нравилось, как она легко переключалась от страсти к простой дружеской беседе. Немногие женщины могут таким похвастаться. Минуту назад она извивалась подо мной на траве, а сейчас трындит со мной, как старый друг.

Дело шло к полуночи. Скоро выступит глава. Когда мы вышли к клану, я понял, что, пока мы отсутствовали, здесь случилось что-то серьёзное. Никто больше не праздновал. Солдаты больше походили на стадо разъяренных быков. В яростном вопле толпы невозможно было разобрать и слова.

В нас с разбегу врезался Володька.

— Орлов, твою мать, аккуратнее! — Сусликова отряхнулась.

— Вы где были?! — тяжело дыша, спросил он.

Мы с Сусликовой переглянулись и та покраснела.

— А что стряслось-то, Вов? — спросил я.

— Ребят… — Орлов с трудом выдохнул. — Девятый и десятый отряды…

— Да не томи ты, Володька, скажи уже! — я схватил его за плечи.

— Мертвы они. Пока нас не было, Красносёлка напала на наш район.

Глава 23

— Напали на Московский район? — прошептал я, пытаясь осознать услышанное.

От слов Володьки у меня в жилах застыла кровь.

Князь Войцеховский дал нам ровно три дня на размышления. Но три дня ещё не прошли! Вшивый вероломный ублюдок! Стоило догадаться. Об этом стоило, сука, догадаться. Если они предали нас один раз, почему бы не предать ещё раз? У меня начинает складываться впечатление, что наш глава слишком доверчив. Это решение… Твою-то мать…

— Погоди, Володь, — попросил я. — Повтори ещё раз. Ты сказал, что девятый и десятый отряды…

— Мертвы, — перебил меня Володя. — Уничтожены вместе с командирами.

— То есть, мы потеряли двенадцать человек?! — осознал наконец я. — Больше десятка наших соклановцев погибли, пока мы тут, сука, праздновали и накапливали долбаный боевой дух?

Орлов ничего не ответил. В его глазах было отчаяние и мольба. Он будто просил меня о помощи.

Чего ж ты хочешь, Орлов? Чтобы я разрешил сложившуюся ситуацию? А ничего другого и не остаётся. Если наш клан будет воевать так же, как воевал в торговом центре «Жемчужина», мне придётся единолично тащить всю военную компанию. На пару с Салтыковым разве что. Он — дед толковый. Будь такой мужик во времена Второй Мировой, мы бы немцев за сутки нагнули.

Хотя о чём это я, здесь же никакой войны не было, даже СССР никогда не создавался. Да и не важно всё это, сейчас нужно решать вопрос нашего выживания.

— Глава! — воскликнула Сусликова. — Смотрите, Меншиков вышел на балкон.

— Идём, — махнул рукой я, и ринулся к толпе разъярённых солдат.

Все были готовы внимать нашему лидеру.

Меншиков облокотился о каменные перила балкона. Его лицо казалось невозмутимым, взгляд выражал силу и несокрушимую власть. Но я читал его насквозь.

Ярость и страх — вполне нормальные эмоции в такой ситуации, даже для лидера. Но он тщательно скрывал их от своего клана.

— Друзья, — пророкотал голос Алексея Петровича Меншикова. — Ровно час назад князь Войцеховский совершил атаку на наш район. Он нарушил условия договора о трёхдневном ненападении.

Весь клан умолк, народ внимательно слушал князя.

— Эта атака означает начало войны одновременно с двумя кланами, — произнёс Меншиков, затем проглотил горький ком и добавил: — Красносельский и Кировский районы объединились против нас.

Поднялся гул. Солдаты начали сотрясать воздух гневными выкликами.

— Тишина! — потребовал Меншиков, заставив клан вновь утихнуть. — Десятый отряд пал, занимаясь эвакуацией мирных жителей. Девятый был уничтожен в прямом столкновении с врагом. Красносельцы прекрасно понимали, что не смогут справиться с нами в одиночку и привлекли на свою сторону мощного союзника, одного из Серебряной пары — Кировский клан. Перед нами впервые за долгое время нависла угроза полного уничтожения, но Московский район уже не раз переживал смуту и недоброжелательное отношение других кланов.

— Ваше высочество! — прокричал Беркутов из толпы. — Позвольте задать вопрос.

— Задавай, Вить, — потирая виски, ответил Меншиков.

Сейчас глава больше походил на уставшего старика, нежели на несгибаемого лидера.

— Весь магический мир знает, что существуют негласные законы о взаимоотношениях кланов. С учётом нарушения мирного договора Войцеховским, другие кланы должны вступиться за нас! — сообщил Беркутов.

— Никто за нас не заступится, — ответил Меншиков. — Весь город занят грызнёй друг с другом. До нас никому нет дела. Мы справимся с угрозой своими силами.

— Но при всём уважении, вы…

— Я связывался с другими главами, — перебил Беркутова Меншиков. — Никто не собирается нам помогать. Только мы сами. Только своими силами.

Беркутов обернулся и многозначно посмотрел на меня.

Что? Чего он хочет от меня? Смотрит так, будто чего-то ждёт.

Беркутов болезненно улыбнулся и произнёс:

— Ваше высочество, позвольте передать командование моим отрядом Салтыкову. Я возьму с собой Перекрёстова. Вместе с ним мы сможем заручиться союзниками.

Союзниками? О чём говори… Ах, вот оно что. Мой дворянский титул. И его бывшие связи. То, что нас с Беркутовым объединяет.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, — кивнул Меншиков. — Но это высокий риск. Вы оба можете не вернуться. Более того, я дал обещание парню, что не стану пользоваться его… потерянным титулом.

— Не станете без моего согласия! — возразил я.

Я вышел вперёд и встал рядом с Беркутовым. Солдаты освободили место вокруг нас, образовав круг.

— Алексей Петрович, — обратился я к князю, лишь слегка склонив голову в качестве уважения.

Я не стал обращаться к нему, как того требует титул, потому что в титулах мы с ним равны. Это должно напомнить главе, какой вес я имею. Какую пользу могу принести клану, если план Беркутова выгорит.

— Я согласен рискнуть своей жизнью ради нашего клана, — сообщил я. — Позвольте нам с Виталием Фёдоровичем отправиться за помощью.

Меншиков молчал. Он смотрел мне в глаза, не моргая. В его взгляде не было ни гнева, ни радости. Но там я увидел надежду. Мне не была нужна психо-цепь, чтобы понять — он уже согласен на этот план.

— Да будет так, мальчик, — кивнул Меншиков. — Надеюсь, ты осознаёшь, на что идёшь. Но я ценю тот риск, который ты готов перетерпеть ради клана.

Меншиков перевёл взгляд на Беркутова.

— Выдвигайтесь прямо сейчас, — сказал глава. — Ни в коем случае не проезжайте через наш район, ищите обходной путь. Мы проведём экстренный совет и подготовим план зачистки Московского района от врага. Выступим через час. Когда вы вернётесь, с союзниками или без них, война будет идти полным ходом.

— Понял, Ваше Высочество, — кивнул Беркутов. — Пойдём, Перекрёстов.

Орлов и Сусликова посмотрели нам вслед, искренне не понимая, что происходит.

Простите ребята, объяснять времени нет.

Рука Войны и князь возвращаются домой.

Беркутов и я.

Мы едем в Приморский район. Туда, где некогда правили Перекрёстовы. Туда, где Беркутов был правой рукой главы — моего отца. Туда, где искренне ненавидят клан Кировского района. Ненавидят тех, кто сейчас вместе с Красносёлкой атакует нашу территорию.

— Ты уверен, что готов пойти на такой риск? — спросил меня Беркутов на ходу.

— Уверен. А если бы и не был уверен — какой здесь может быть выбор? — воскликнул я. — Нас топчут, как грязь. Мы должны отомстить. Если заручимся поддержкой Приморского района, у нас появится преимущество.

— Нет, Саш, — помотал головой Беркутов, запрыгивая в машину. — Это не преимущество. Это — уравнивание шансов. Кировский и Приморский — Серебряная пара. Они равны по силе. Наш Московский с Красносёлкой — Бронзовые. Всё куда проще. Нужно смотреть правде в глаза, Перекрёстов. Без Приморцев у нас вообще нет шансов.

Командир завёл машину, и мы рванули к шоссе.

— Через Московский ехать нельзя, хоть это и самый быстрый путь, — сказал я, вспомнив слова Меншикова.

— Верно. Поэтому поедем через Фрунзенский, — Беркутов стиснул зубами сигарету, чуть не откусив фильтр. — Опасный ход. Фрунзе с нами на грани войны уже больше года. Только их и не хватает для полноты картины. Проблема в том, что после Фрунзе придётся пересечь ещё несколько вражеских районов, включая центр.

— Погодите, Виталий Фёдорович, — перебил его я. — Давайте сделаем проще. Через метро. Станция «Шушары» относится к нейтральной зоне.

— Хм… — Беркутов задумался. — Идея хороша. Так мы пересечём меньше вражеских территорий. Но после Шушар пойдут станции Фрунзецев, а клан всегда охраняет свой участок линии. Таким макаром мы гарантированно столкнёмся с Фрунзе по дороге.

— Пусть так, — кивнул я. — У меня есть козырь в рукаве. Разрулю.

— Козырь, говоришь? — усмехнулся Беркутов. — То-то старик Салтыков так странно отзывался о твоём обучении. Ты показал ему то, чего не знают о тебе другие?

— Да, командир. Есть у меня один секретик, — признался я. — Но от этого секретика мы только выигрываем.

— Да? И почему же я должен тебе верить? Ты скрыл от меня часть своих магических сил. От своего командира скрыл, между прочим!

— Вы должны мне верить, потому что мой козырь порвёт жопы всем, с кем мы сегодня столкнёмся.

После недолгой паузы, Виталий Фёдорович ответил:

— Убедительный аргумент. Хер с тобой, Перекрёстов. Поступай, как знаешь. Главное вытащи нас из этой задницы. Я, признаться честно, понятия не имею, что мы будем делать в Приморском районе.

— Что? — удивился я. — Это же был ваш план! У вас там должны были остаться связи.

— Сань, ты в уши долбился, когда я тебе рассказывал о своём прошлом? — воскликнул Беркутов. — Какие связи? Мы расстались врагами.

— Зашибись новости, командир! — рассмеялся я. — Выходит, вы — просто сопровождение? Для меня.

— Верно понял. Будь у меня там связи — сдался бы ты мне там. Ты несёшь прямой риск Приморскому клану своим существованием. Твоя фамилия опасна, понимаешь?

— Не переживайте, командир. Мы не уйдём от Приморцев без помощи. Даю слово.

Похоже, сегодня придётся потратить не мало маны. Сначала договориться с Приморским районом, а затем вступить в войну с двумя кланами сразу! Не-е-ет, тут речь уже даже не о недостатке маны, а об её истощении к концу дня. Придётся хорошенько попотеть.

Но, если хорошо подумать, всё будто происходит ровно так, как должно. Правда. Я оказался там, где должен был. Меня занесло в клан, который быстро становится мне семьёй. И его судьба зависит от меня. От моего титула, которым владелец моего предыдущего тела даже не пользовался!

Точно. Не окажись я в этом мире, сведённый с ума Александр Перекрёстов сгнил бы в психушке. Никто бы не спас сына главы от Пижона. Никто бы не раскрыл козни князя Войцеховского. Московский район уже давно бы пал. Но я встрял во всю эту движуху и смог нарушить естественный ход вещей.

А теперь от меня зависит исход войны.

Ты на месте, Саш. Понимаешь? Ты там, где ты должен быть. Ты дома.

Через двадцать минут мы с Беркутовым оказались на месте. Машину буквально бросили на обочине и рванули к метро.

Войти — не проблема, на нейтральной территории никто напасть не должен. Выйти — тоже не проблема. Если наткнёмся в Приморском районе на клан — сразу же попросим их сопроводить нас к главе. А вот сам путь — это беда.

Почти всю южная часть фиолетовой ветки контролирует Фрунзенский район. Новая Империя, как их называют. Придётся держать уши востро.

Мы сели на поезд. Беркутов нервничал и с трудом сдерживался, чтобы не закурить прямо в вагоне.

Пара минут и мы на станции «Дунайская». Вот и всё. Мы на территории врага.

Беркутов зыркнул на меня, намекая, чтобы я был готов ко всему.

Всё шло гладенько до тех пор, пока мы не преодолели половину пути. На станции «Международная» в вагон вошёл усталого вида мужчина. Мы столкнулись с ним взглядами и тут же друг друга узнали.

Я помню это лицо. Прекрасно помню. Он один из охранников, которых я видел в психушке. Готов поклясться, что в последний раз я видел его с пушкой в руках.

Это он убил Стёпку. Шизофреника, которого я излечил.

Враг стоял за спиной Беркутова. Я неосторожно глянул на командира, и противник сразу же понял, что Виталий Фёдорович — мой соратник.

Нужно действовать.

Я рванул вперёд мимо Беркутова и схватил врага за ладонь.

— Аккуратно, гражданин, чуть не упали! — прокричал я, отводя внимание пассажиров.

И вонзил в него психо-цепь.

Нет, скотина, так просто ты у меня не сдохнешь. После того, что я видел в вашей психушке… Не отделаешься.

Трусливый. Боится боли. Получает наслаждение, когда издевается на теми, кто слабее его.

Вот ты какой, значит, северный олень? Боли боишься? Тебе понравится то, что я тебе подарю.

Я вселяю тебе страх. Ты сойдёшь с ума от ужаса, если на следующей станции не покинешь поезд и не бросишься под следующую электричку.

Жажда мести пылала во мне огнём, и я добавил ещё одно условие.

Когда ляжешь на рельсы, работа твоей нервной системы замедлится. Ты почувствуешь весь спектр боли, когда стальные колёса начнут давить твоё тело.

— Наслаждайся, ублюдок. Это тебе за Стёпку. И за меня, — прошептал ему я и вернулся к Беркутову.

— Что за дела? — спросил меня командир. — Кто это?

— Один из Фрунзенских, — ответил я. — Спокойно, командир. Он сейчас выйдет. На следующей остановке.

Беркутов смотрел на меня непониманием, даже, может быть, с подозрением. Однако всё произошло так, как я сказал. На следующей станции представитель вражеского клана покинул вагон, а мы тронулись дальше.

Через две минуты я почувствовал горячую энергию, заполнявшую мою душу. Объём маны расширился.

— Он мёртв, — сказал я и невольно улыбнулся.

Моя жажда мести была удовлетворена. Пока что.

— Это и был твой козырь? — спросил Беркутов. — То, что ты с ним сделал? Я почувствовал лишь лёгкий вой твоего движка. Но ничего конкретного увидеть не успел.

— Я заставил его покончить с собой, — честно сказал я.

— Перекрёстов! — толкнул меня в плечо командир. — На кой хрен ты это сделал? Только лишнюю шумиху подняли, считай!

— Не переживайте, командир. Он всё сделал молча, никому ничего не сообщил. В этом можете быть уверены. Таких, как Фрунзе, нужно мочить. Они звери.

— Я понимаю прекрасно, что они звери, но операцией-то нашей не рискуй!

— Хорошо, Виталий Фёдорович, — усмехнулся я. — В следующий раз покажите мне, как по-тихому избавляться вот врагов, не убивая их и не привлекая лишнего внимания. Ах да, ещё стоя при этом к ним спиной, как вы.

— Я бы смог справиться с ним и сам.

— А какой магией, если не секрет, вы владеете, Виталий Фёдорович?

— … магией огня.

— Ну да. Поджечь вагон — звучит, как самый неприметный план из всех, да?

Беркутов ничего не ответил. Съел? То-то же. Нехрен со мной спорить.

Когда мы проехали станцию «Обводный канал», горячий воздух напряжения покинул наши лёгкие. Фрунзенский район позади. Через центр проехать будет проще. Кланы Золотой пятёрки не бросаются на каждого встречного. Мы для них простые тараканы.

После пересадки мы добрались до станции «Чёрная речка». Почти добрались.

Вагон резко остановился посреди туннеля. Пассажиров это мало беспокоило, такое частенько происходит в метро. Народ обычно думает, что машинисты корректируют расстояние между поездами.

Но мы так не думали. Потому что в ушах гудел рёв магических движков.

Двери вагона открылись и со всех сторон в него начали заходить люди в тёмно-синих камзолах современного образца.

Хрена себе вырядились! У них дресс-код что ли введён? Ну уж простите уважаемые, а мы не при параде!

— Не делай резких движений, — прошептал мне Беркутов. — Стой ровно. Это Приморцы.

— Спокойно, граждане! — воскликнул один из бойцов, рассаживая пассажиров по местам. — Работает клан. Никому не встревать. И останетесь невредимыми.

Нормально так успокоил. Звучит скорее, как угроза.

Высокий стройный мужчина с прямой осанкой вышел вперёд из толпы солдат, которые уже успели нас окружить.

Его строгие черты лица перекосило ещё сильнее, когда он увидел нас с Беркутовым.

— Глазам своим не верю… — прошептал он. — Фёдорович?

— Давно не виделись, Обухов, — поприветствовал старого знакомого Беркутов. — Что нынешняя Рука Войны Приморского клана делает в метро в час пик?

— В городе напряженная ситуация. Контролируем все входы и выходы из района, — не моргая ответил Обухов. — Тот же вопрос: что делает бывшая Рука Война Приморского района на родной земле? Под родной землей, если правильно выражаться.

— У меня к вам дела, старый друг, — ответил Беркутов. — У нас, если быть точным.

Обухов глянул на меня украдкой, но не обратил должного внимания. Он ещё не понимал, кто я такой.

Не знаю, что из себя представляет этот Обухов, но движок трещит у него крайне мерзко. И это Рука Войны? Главенствующий над воеводами? Заместитель главы по военному делу? Что-то не дотягивает. Беркутов выглядит куда солиднее в этом плане.

— Старый друг, говоришь? — Обухов усмехнулся одними лишь глазами. — Тебе самому не смешно называть меня так, предатель?

— Я вас не предавал, — спокойно ответил Беркутов, не теряя самообладания. — Я просто ушёл.

— Ушёл к другому клану. И это…

— Довольно! — перебил я Обухова.

Приморцы сделали шаг вперёд, но Обухов их остановил. Неужто хотели толпой меня забить? Трусы…

— Беркутов, заткни своего сосунка, — приказал Обухов.

— Нет, это ты попридержи язык, — вновь перебил его я. — Ты не знаешь, с кем говоришь.

Обухов удивлённо приподнял брови.

— Ну так представься в таком случае, — спокойно, но не без интереса попросил он.

— Я — Перекрёстов.

Зрачки Обухова заметно расширились.

— И я требую, чтобы ты отвёл меня к своему главе.

Глава 24

— Перекрёстов? — прошептал Обухов, попутно затыкая жестом разговорившихся бойцов. — Не может этого быть.

Он внимательно рассматривал меня с ног до головы и, похоже, начинал узнавать.

— Мне повторить ещё раз? — спросил я. — Сказано же: я приехал на встречу с главой.

— Перекрёстовых ведь истребили… — сказал он, глядя куда-то мимо меня. — Ты — сын прошлого главы. Единственный, чей труп не был найден. Куда ж тебя жизнь занесла, мальчик?

— Перекрёстов? — прошептал кто-то из пассажиров. — Неужели… Боги милостивые!

— А ну все быстро заткнулись! — рявкнул Обухов.

И в вагоне вновь воцарилась тишина.

Судя по интонации, люди рады меня видеть. Похоже, ситуация с нынешним главой совсем плачевная.

— С какой целью ты вернулся в Приморский район, Перекрёстов? — спросил Обухов.

— Обращайся ко мне в соответствии с титулом, — потребовал я.

— Здесь у тебя нет никакого титула, — отрезал Обухов. — Наш князь — Ярослав Дмитриевич Адмиралов. Он — наш глава. И ты не имеешь никакого права…

— Я пришёл не претендовать на пост главы, — сказал я и сделал шаг навстречу Обухову.

Один из бойцов подскочил в упор ко мне. Я почувствовал, как в ребро уткнулся пистолет.

— Мне нужно лишь поговорить с Адмираловым. Лично. Больше — ничего.

Обухов молчал. Прошла минута напряженной паузы и он, наконец, достал из внутреннего кармана рацию.

— Вы всё слышали, Ярослав Дмитриевич? — спросил он.

Опа! На прямой связи с главой, выходит. Отлично.

— Слышал-слышал, — прозвучал голос из рации. — Княжича Перекрёстова поднимай наверх, я жду в машине. С Беркутовым пообщайтесь сами.

— Понял, Ваше Высочество, — Обухов кивнул и убрал рацию. — Ведите Перекрёстова наверх.

— Стоять! — рявкнул я. — Если вы хоть пальцем тронете командира Беркутова, я…

— Что? — перебил меня Обухов. — Что ты сделаешь?

Играть со мной удумали. Ну попробуйте.

— Я весь ваш район с лица земли сотру, — процедил я сквозь зубы.

Насмешливое настроение Обухова исчезло, когда он посмотрел мне в глаза. Он ещё не понимал, как я могу это сделать, но видел в пламени моего взгляда, что я на такое способен.

— Не наломай дров, Сань! — крикнул мне вслед Беркутов. — За меня не беспокойся. Пообщаюсь со старыми друзьями.

И нас с Беркутовым разделили.

Меня вывели в туннель метро, после чего поезд тронулся и поехал дальше. Бойцы провели меня в технический коридор, оканчивающийся лифтом. Через несколько минут мы были уже на поверхности. Члены Приморского клана вывели меня из потайного хода на набережной. У обочины нас ожидал чёрный седан.

Солдат открыл заднюю дверцу и затолкал меня внутрь.

— Аккуратнее! — произнёс чей-то грозный голос. — Он — наш гость.

На заднем сидении рядом со мной находился мужчина в роскошном пальто, цвета тёмных морских волн. Выглядел он очень молодым, но взгляд его выдавал возраст и опыт.

Незнакомец поправил чёрные, как смола, длинные волосы, и протянул мне руку.

— Ярослав Дмитриевич Адмиралов, — представился глава.

— Александр Анатольевич Перекрёстов, — я ответил на рукопожатие.

Начало знакомству было положено, но что-то в этих раскосых глазах подсказывало мне, что за ними скрывается изощренное хитроумие. Нужно быть начеку.

— Ты меня совсем не помнишь, Саш? — спросил он, удивлённо приподняв брови.

— Нет, — помотал головой я. — После определенных событий мою память изрядно потрепало.

— Понимаю-понимаю, — закивал Адмиралов. — Мы это ещё обсудим…

Адмиралов резко дёрнулся и толкнул рукой водительской сиденье.

— Чего стоишь?! — крикнул он. — Вези нас!

— К-куда, Ваше Высочество? — запаниковал водитель.

Лицо Адмиралова перекосило от раздражения.

— Ты хочешь, чтобы я тебя наказал? — просипел он.

— Н-нет, Ваше Высочество.

— Тогда вези нас к усадьбе Перекрёстовых, — махнул рукой глава.

— Слушаюсь.

Нестабильная личность. Настоящий, мать его, психопат! Вот кого нужно было отправить в психушку во Фрунзенском!

— При всём уважении, Ярослав Дмитриевич, — промолвил я. — Я приехал не ради экскурсии.

— Понимаю, — кивнул Адмиралов. — Но кто-то же должен восстановить твою память.

Заманчивое предложение, и бы даже согласился на него в другой ситуации. Но сейчас нужно спасать свой клан.

— Я прибыл, чтобы…

— Заручиться моей поддержкой в войне с Кировцами? — Адмиралов улыбнулся. — Я в курсе вашей с ними ситуации. Учитывая уровень вашего клана, жить Московскому району осталось недолго.

— Именно поэтому я здесь. Я…

— Помолчи, — вновь перебил меня Адмиралов. — Мы поговорим с тобой наедине. Но только после того, как посетим усадьбу. Сам поймёшь, Саш, тебе не помешает восстановить воспоминания.

— Ладно, — недолго подумав, согласился я. — Только быстро.

Мы проехали вдоль набережной до первого поворота и вскоре оказались на месте.

— Выходи. Приехали, — сказал Адмиралов, и покинул автомобиль.

Передо мной предстало пепелище. В моём мире здесь находился парк, а здесь — руины особняка, окруженного поросшей сорняком заброшенной территорией.

В моей голове вспыхнули воспоминания, которые тут же угасли. Я почувствовал сильную головную боль в висках.

— Что это? — спросил я.

— Поместье Перекрёстовых, — сказал Адмиралов, встав со мною вровень. — Вернее, то, что от него осталось после нападения.

— Кто это сделал? Известно хоть что-нибудь? — задал вопрос я.

И сразу же задал второй вопрос самому себе: почему меня это волнует? Это была не моя семья. Пусть сейчас я Перекрёстов, но раньше им не был. Почему во мне горит пламя ненависти?

Неужели, между нашими личностями всё же произошёл некий синтез?

— Я думаю, что единственный, кто действительно может сказать, кто совершил нападение — это ты, — заявил Адмиралов.

— Я? — я издал истерический смешок. — Я не помню даже как мать родную звали!

— Твою мать звали Александрой. Александрой Адмираловой — до того, как она сменила фамилию, — промолвил он.

— Адмираловой?.. — с трудом произнёс я.

— Она была моей сестрой, — пояснил глава. — Ты мне племянником приходишься, Сашок. На случай, если не помнишь.

— Не помню. Совсем не помню, — сердце начало биться быстрее. Я начал совсем туго соображать. Да что же со мной происходит?

— Тебя назвали в честь матери, Александром, — добавил Адмиралов, и положил руку на моё плечо. — Я много времени проводил с тобой, когда ты был ещё совсем мал. Признаюсь честно, мне больно слышать о том, что ты ничего не помнишь. Но я искренне рад, что ты жив и вернулся домой.

Вспышка. Мои глаза загорелись, будто к ним приложили раскалённое железо. Перед лицом заструились плотным потоком воспоминания.

Огонь. Мать убили первой. Сожгли её дотла.

Я схватился за уши, истошный вопль матери давил на барабанные перепонки. Эти воспоминания проходят через меня, как реальность.

Затем погиб отец. Искусный маг прожёг его сердце насквозь. И… прежде, чем потерять сознание, я увидел его. Лицо человека, который уничтожил мою семью.

Виталий Фёдорович Беркутов.

Я закашлялся. Поток воспоминаний прекратился, и я обнаружил себя лежащим в пепле. Адмиралов пробирался ко мне через развалины особняка.

— Саша, Саша! — кричал он. — Ты как?

Он подал мне руку и помог подняться.

— Ничего не понял… — искренне признался я. — Как я тут оказался?

— Ты стоял рядом со мной, а потом подорвался и забежал в руины дома, — пояснил Адмиралов, попутно отряхивая меня от прилипшего пепла. — Вспомнил что-то?

Вспомнил…

Увиденные мною образы вновь пронеслись через голову. Беркутов… Не может этого быть. Магия огня. Он упоминал, что разошёлся с моим отцом не самым лучшим образом. Всё сходится.

— Видел что-то? — повторил вопрос Адмиралов.

— Да… — кивнул я. — Видел.

Большего говорить мне не хотелось. Я испытывал смешанные чувства. Более того, я совершенно не знал, как мне поступить дальше.

— Ладно, пойдём. Продолжим разговор в моей резиденции.

Адмиралов вывел меня из особняка и посадил в машину. Я не заметил, как мы добрались до места назначения, вся дорога из моей памяти будто вылетела в никуда.

Соберись, Сань. Приступы амнезии — не самый хороший признак. Кому, как не тебе, знать это. Соберись!

Машина остановилась у громадного стеклянного небоскрёба веретенообразной формы. Его шпиль, казалось, касался облаков. В моём мире это место называлось «Лахта-центр». Здесь же — это главная резиденция клана Приморского района.

Мы вошли внутрь, в фойе я столкнулся взглядом с Беркутовым. Он сидел на диване в окружении десяти бойцов. Они сторожили его, как особо опасного преступника.

А он таковым и являлся. Боже… Да как такое возможно?! Ведь благодаря нему я попал в клан, благодаря нему я…

Стоп. Или это с самого начало был его план? С самого начала он хотел воспользоваться мной?

Что, если он работает на Фрунзенский район? Или ведёт свою игру? Проклятье, да что же мне теперь с ним делать-то?

— Перекрёстов! — крикнул он мне. — Живой? Тебя не тронули?

Мне захотелось ударить его психо-цепью, но я сдержался.

Я лишь молча помотал головой и пошёл вслед за Адмираловым к лифту.

— Стерегите его, — приказал Адмиралов. — Если хоть один ублюдок глаз с него спустит — кожу сниму.

Услышав главу, солдаты окружили Беркутова ещё более плотным кольцом.

Лифт поднял нас на 82-ой этаж. До кабинета Адмиралова нас сопровождали двое бойцов. Когда мы вошли внутрь, он приказал:

— Оставьте нас с Перекрёстовым одних.

— Но, Ваше Высочество… — промямлил один из солдат.

— ЧТО? — рявкнул Адмиралов, резко развернувшись.

— Н-наша задача — обеспечивать вашу безопасность, — протараторил боец.

— Безопасность? — усмехнулся Адмиралов. — От кого ты защищать меня собрался? Он — мой племянник. Причём без магических способностей.

Он не знает… Он не знает про мою магию.

— И даже если бы у него были магические задатки, — Адмиралов продолжал напирать на солдата. — Ты что, правда думаешь, что мне бы понадобилась твоя помощь?!

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — опустив голову, промолвил солдат.

— Пшёл вон! — махнул рукой глава.

Двери за бойцами закрылись, и мы остались с Адмиралов наедине. Северная стена его просторного кабинета представляла собой одно сплошное окно с видом на залив.

— Садись, — предложил глава, указав мне на кресло. Сам же подошёл к окну и задумчиво уставился вдаль.

— Твоя мать была бы рада, что ты вернулся домой, — промолвил он. — Она очень тебя любила.

— Ярослав Дмитриевич… — начал я.

— Дядя, — прервал меня он. — Можешь звать меня дядей.

Дядя, твою мать. Сложно называть дядей того, чьим ровесником я некогда являлся. Ладно, сосредоточься, Санёк. Вспомни, тебе двадцать лет. Не тридцать пять.

В голове каша, воспоминания из прошлого мира путаются со здешними. Между ними молнией проходит утерянная память бывшего Перекрёстова.

— Дядя, — сказал я, — главная причина, по которой я здесь нахожусь — это интересы моего клана. Князь Войцеховский сплёл паутину интриг. Он лично заявлял, что хочет воспользоваться помощью Кировцев, а взамен отплатит им полным уничтожением Приморского клана. У нас общий враг.

— Я не боюсь Войцеховского. Он лишь жалкий некромант. Его Красносельский клан — сборище непутёвых дегенератов. И тот факт, что он потерял двух своих племянников в последней схватке — лишь подтверждает это. Говорят, что одного из них прикончил простой солдат.

Я чуть было не заикнулся, что этим солдатом был я. Но этого делать нельзя. Он не знает о моей магии. Не знает.

— Я понимаю, что Беркутов тебе наплёл, — продолжал Адмиралов. — Рассказал, каким добрым другом он был твоему отцу. Даже в клан тебя притащил, несмотря на отсутствие магического потенциала. Я понимаю, это очень подкупает. Но боюсь, ты пошёл не за теми людьми. Московский клан использует тебя.

— Нет, я не могу с этим согласиться.

— Что? — Адмиралов резко развернулся ко мне.

Его сумасшедшие глаза пылали яростью.

— Московский район стал моим новым домом. И я его не предам.

— «Московский район стал моим до-о-омом», — передразнил меня Адмиралов. — «Я его не преда-а-ам». ТЫ СЕБЯ СЛЫШИШЬ?!

Эхо его голоса заставило окна дребезжать.

— Мои друзья гибнут, пока я пытаюсь тебе что-то доказать, — медленно вставая с кресла, произнёс я. — Им нужна твоя поддержка. Прямо сейчас.

— С какой стати я должен марать руки ради жалкого клана из бронзовой десятки?! — Адмиралов ударил ладонями по столу

— Я видел, как перешёптывались люди в метро, — я прищурил глаза и подошёл к столу, не отрывая взора от Адмиралова. — Народ тебя боится. Они с радостью бы отдали пост главы мне.

— Да как ты смеешь… — зубы моего дяди заскрежетали. — Это Беркутов тебя надоумил?

— А что, если так?

— А с какой стати ты слушаешь убийцу своих родителей?! — пророкотал Адмиралов.

И я кое-что понял.

— Дядь, я ведь не говорил тебе, что конкретно я видел в своих воспоминаниях, — произнёс я. — С чего ты взял, что их убил Беркутов?

Адмиралов замер. Всего на долю секунды, но я застал его врасплох.

Вот оно. Здесь что-то не так. Здесь определенно что-то, сука не так!

— О чём ты, племяш? — мерзко ухмыльнувшись, спросил Адмиралов. — Мне давно известно, что это сделал он.

— У особняка ты сказал, что понятия не имеешь, кто их убил. Что это могу знать только я, — продолжал напирать я. — И какое совпадение — я сразу же окунулся в утерянные воспоминания. Вот только… воспоминания ли это?

Адмиралов выглядел побежденным. Я раскусил его.

Там — у особняка — он коснулся меня. И я тут же провалился в лживый флэшбек. И пришёл в себя, лёжа в руинах — в том самом месте, где и был в своих воспоминаниях. Что заставило меня метаться по руинам дома? В каких иллюзиях я был?.. Стоп.

Иллюзиях.

— Магия Иллюзий, да? — спросил я.

Лицо Адмиралова растянулось в безумной злобной ухмылке.

— Хитрый маленький сучёныш, — пропел он. — Весь в отца. Хоть и не похож на него совсем.

— Значит, я угадал? — усмехнулся я. — Намеренно хотел настроить меня против Беркутова? Для чего? Стравить нас обоих? Вынудить поубивать друг друга?

— ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — завопил Адмиралов, доставая из кобуры пистолет.

В другой его руке загоралась радужная магия. Он собирался вновь поместить меня в мир иллюзий.

Не успеешь.

Психо-цепь вырвалась из моей руки и опутала его мощными тисками. Адмиралов выронил пистолет.

— Откуда… Откуда у тебя магия? — прохрипел он.

Я вспомнил слова Рохманова. Командир белого клана упоминал, что скверна Фрунзенского района уже распространяется по всему городу.

— Видимо, оттуда же, откуда и у тебя, — заключил я. — Магия Иллюзий — обман разума. Насколько мне известно, ветвь разума не была доступна нашему миру до того, как маги Фрунзенского клана не взялись за свой эксперимент.

— Ты… Он говорил, что ты не выдержал! — пропыхтел он, когда цепи начали ломать его рёбра. — А-а-ах! Он сказал, что ты лишился рассудка и не смог принять эту магию!

— Кто «он»? — спросил я. — О ком ты говоришь?

— Хе-хе-хе, — безумно расхохотался Адмиралов. — Ты полез не в ту степь, Перекрёстов. С ним тягаться бесполезно.

— С кем?! Отвечай! — потребовал я.

Адмиралов лишь смеялся.

Понятно. Ничего он мне сам не скажет.

Я связал психо-цепь с разумом дяди и погрузился в его память.

Человек в чёрной маске. Представитель Фрунзенского района. Он говорил с ним. Даровал силу обманывать разум, взамен за сотрудничество. Адмиралов не видел его лица. Он…

Боже…

Дядя не обладал магическими способностями. Он был простолюдином, как и моя мать. Эксперимент удался, он получил силы. И пообещал человеку в чёрной маске, что доставит ещё одного потенциального кандидата. Меня.

Сгоревший дом. Мои мёртвые родители. И Ярослав Дмитриевич Адмиралов — их убийца.

— Так это ты сделал… Ты всё свалил на Беркутова, а на самом деле… — я не знал, как выразить свои эмоции.

Это были не мои эмоции. Это были чувства прошлого Перекрёстова.

Нет.

Теперь это мои чувства.

— Ты обрёл силы и захватил власть в Приморском районе. А через несколько лет, когда увидел во мне некий потенциал — продал меня Фрунзенцам. И убил моих родителей.

Адмиралов был целиком в моей власти. Я мог сделать с ним всё, что угодно. И больше всего на свете я желал убить его.

Но что будет, если я так поступлю? Я освобожу Приморский район от сумасшедшего тирана? Не факт. У него здесь много приспешников. Велика вероятность, что нас с Беркутовым прикончат, и лишь потом поймут, что мы оказали им услугу.

Нельзя ставить на то, что Приморцы пойдут за мной, стоит мне прикончить Адмиралова. Может и пойдут, но не сразу. А мне нужна их помощь сейчас. Прямо, сука, сейчас!

Твою-то мать…

Я могу взять его под контроль и спасти свой клан или убить и отомстить за родителей.

Что же мне выбрать… Месть и освобождение Приморского района или спасение своего клана?

Глава 25

Я принял решение.

Разряд энергии пролетел через психо-цепь и ворвался в сознание Адмиралова.

С этого момента ты слушаешься только меня. Выполняешь любое моё указание. Ты никогда больше не причинишь вред мне и моему клану. Ты отправишь солдат на его защиту сейчас же. Иначе потеряешь всё. Иначе твой разум сгорит в адском пламени твоей же гнилой душонки.

Я отпустил психо-цепь и почувствовал чудовищную слабость. Это было мощное заклятье. Не бабульку на пробежку отправлять! Нет… Я только что заставил его стать моим подчинённым. Почти весь запас маны истратил. Осталось буквально на донышке.

— Я… — замялся Адмиралов, потирая больное ребро. — Я готов слушать тебя, племянник.

Больно. Как же больно слышать этого ублюдка. Как больно, что я не смог убить его. Но это пока что. Прямо сейчас мой клан гибнет. Мне необходима помощь Приморского района.

Уничтожу врагов, а потом уже подумаю о мести.

— Выводи войска. Мы едем в Московский район выносить Кировцев с Красносёлкой.

— Можно… устроить, — шептал Адмиралов.

Я видел в его глазах ужас. Он понимал. Глубоко внутри он понимал, что не хочет слушаться меня, но ничего не мог с этим поделать. Я всё его естество, всего его жизненные процессы завязал на одной просто вещи.

На подчинении мне.

Я спустился вниз — на первый этаж. Беркутов был один. Солдаты оставили его по приказу Адмиралова и поднялись в зал совещаний.

— Что происходит, Перекрёстов? — спросил командир. — Что вы с ним решили?!

Ноги заплетались. Я споткнулся и чуть не рухнул на пол, но Беркутов вовремя успел меня поймать.

— Всю ману истратил… — прошептал командир. — Сейчас, погоди.

Беркутов коснулся моего плеча и напитал меня своей маной. Этому трюку его явно научил Салтыков. Невольно вспомнилась адская неделя в поместье у старика. Эх, и сумасшедшее же было времечко.

— Они пойдут биться за нас, — сказал я. — Вопрос решён, Виталий Фёдорович.

— Ты шутишь… — не верил он своим ушам. — Подожди. Что ты пообещал взамен?

Беркутов схватил меня за плечи и принялся трясти.

— Что ты им пообещал?!

— Ничего, — ответил я. — Они пойдут за нас добровольно.

— Врёшь, — помотал головой Беркутов. — Адмиралов — психопат. Он никогда бы не согласился на это, не предложи ты ему что-то ценное.

— А что вы собирались ему предложить? — спросил я. — У вас же вроде был план?

— Мой план ограничивался тем, что ты сможешь с ними договориться, используя свой статус.

— Значит, ваш план удался, — сказал я. — Я договорился.

— Пригрозил ему, что отберёшь место главы?

— Нет, это бы не сработало. Я же говорил, командир, у меня есть свои козыри.

Беркутов потянулся за сигаретой, не смог нащупать зажигалку. Злобно рыкнул, и прикурил от пальца, включив магию огня.

— Твоя магия, Перекрёстов, очень опасна, — сказал он, выдыхая дым. — То, что ты сделал в метро; то, что ты сделал сейчас с Адмираловым. Это… управление сознанием?

— Нет командир, бабло генерирую пачками и подкупаю каждого врага, — огрызнулся я. — Да. Всё верно. Управление сознанием.

Беркутов задумался. Он глядел на меня так, будто перестал доверять.

— Тогда откуда мне знать, что ты не управляешь мной? Или главой нашего клана? — спросил он.

— Резонный вопрос, — согласился я. — На слово поверить — больше вам ничего не остаётся. Но с учётом того, что я только что заручился поддержкой Приморского района, чтобы спасти наш клан, можно пошевелить мозгами и понять, на чьей я стороне.

Наш разговор прервали. Одновременно несколько лифтов открылись и наружу повалили толпы солдат под предводительством Руки Войны — Обухова.

Солдат было не меньше сотни.

— Это ещё не всё, — сказал Обухов. — Несколько десятков присоединятся к нам по дороге.

Обухов смотрел на нас недоверчиво, но ничего не мог сказать против. Адмиралов должен был приказать ему слушаться меня и ни в коем случае не вредить кому бы то ни было из Московского клана.

— Отлично, — кивнул я. — Выезжаем прямо сейчас.

Из гаражей выехало несколько десятков джипов и пять минивэнов. Приморский клан начал загрузку.

— Мы возьмём отдельную машину, — сказал я и кивнул Беркутову, чтобы тот садился за руль.

Командир, не веря своим ушам, глазам и всем остальным органам чувств, сел на водительское сидение и завёл машину.

— Не знаю, что ты натворил, Перекрёстов, — сказал он. — Но это, мать твою, круто.

— Круто будет, если мы приедем вовремя, — подметил я. — Мы покинули особняк главы в полночь. Сейчас уже время к утру подходит.

— И правда, я даже не заметил. Долбанные белые ночи… — Беркутов потянулся за сигаретой, но пачка оказалась пуста.

Я залез в карман, достал сигаретку и протянул её командиру.

— Яблочные, с кнопкой, — сказал я.

— Откуда у тебя такая дрянь? — брезгливо поморщился Беркутов.

— Володька отсыпал.

— Пороть надо этого Орлова почаще, — заключил командир, но сигарету всё же принял.

Наша армия тронулась с места и рванула на юг Питера — в Московский район.

— С учётом того, что глава планировал выдвигаться через час после нашего с вами отъезда, — сказал я. — Сейчас уже вовсю идёт война.

— Успеем. Не переживай. Я этого гниду Войцеховского лично порву, если придётся, — прорычал Беркутов, давясь от сладкого яблочного дыма. — Прости, что засомневался в тебе, Перекрёстов. Ты действительно свой человек. Наш клан у тебя в долгу.

— Мы ещё никого не победили. Потом поговорим о долге.

Беркутов замолчал. Его глаза бегали из стороны в сторону. Он явно хотел что-то сказать.

— Ну валяйте уже, чего уж мелочиться, — предложил я.

— Эм… Тебе Адмиралов что-нибудь рассказывал про меня?

— Пытался нагнать, что вы убили моих родителей. Но я его раскусил.

— Вот сын собаки помойной! Ты же понимаешь, что я бы никогда…

— Понимаю. Это он убил их.

— ЧЕГО?

Беркутов дёрнул руль и чуть не съехал на тротуар.

— Он убил их. Единолично. О его мотивах поговорим в другой раз. Долгая история.

— Червь поганый… Сестру. Родную сестру сжёг, не пожалел, — простонал Беркутов. — Какая же гнида.

В голосе командира звучало куда меньше гнева, нежели скорби.

— Командир, насколько близки вы были с моей семьей? — спросил я.

Беркутов тяжело вздохнул. Сплюнул бычок себе прямо под ноги и сказал:

— Твой отец был мне близким другом. А твою мать… я любил. В общем-то, поэтому мы с ним и поцапались.

Хрена себе поворот. Наверное, я никогда не перестану удивляться. Каждый в этом городе хранит какую-то тайну, от которой кровь в жилах стынет.

Хорошо, что я не купился на иллюзию Адмиралова. Боюсь представить, чем бы всё обернулось, убей я Беркутова. Страшно даже думать.

Остальную часть пути мы проехали молча. Когда на горизонте появился Московский район, я увидел, что небо над ним закрыто густым дымом.

— Твою-то мать… — прошептал командир и потянулся к рации. — Приём, Обухов, слышишь меня?

— Слышу-слышу, Беркут, — ответил тот. — Я смотрю, ты курить всё никак не бросишь? Весь Московский район задымил!

— Да пошёл ты в жопу! — рявкнул Беркутов, чуть ли не откусив половину рации. — Действуем по старинке. Въезжаем — и в рассыпную. На каждую станцию метро по пять человек, остальные пусть отрядами в разные стороны разделяются от каждой остановки.

— Теперь ты у нас что ли командуешь? — возмутился Обухов. — Помнится, ты уже давным-давно не Рука Войны.

— Я тебе свою руку войны в задницу по локоть запихаю, Обухов. Как в старые добрые, помнишь?

Обухов ничего не ответил. Через пару минут послышалось шипение рации.

— Э-э-э, командир Беркутов, — произнёс чей-то голос.

— Ты ещё кто?

— Командир первого отряда Приморского района.

— А почему вещаешь на частоте Обухова?

— Он с вами говорить больше не желает.

— Зашибись, детский сад какой-то… — проворчал Беркутов. — Мой план слышал?

— Слышал.

— Тогда приступайте, союзнички.

Мы въехали в Московский район и тут же попали в настоящий ад. Вокруг царила настоящая магическая вакханалия. Огненный и электрические залпы, грохот, чьи-то крики.

Первый отряд Приморцев сразу же выскочил из машины и принялся отбивать станцию «Московские ворота».

— Гоним до конца ветки, — сказал Беркутов. — Наши войска вряд ли продвинулись дальше Звёздной. Скорее всего прямо сейчас там идёт бой. Зажмём врагов с двух сторон. Такого они точно не ожидают.

Мы мчались на бешеной скорости по Московскому проспекту. Удивительно, раннее утро, а пробок совсем нет. Видимо, покойному десятому отряду всё же удалось вовремя предупредить людей о необходимости эвакуации.

Странно видеть Питер таким. Вроде бы один город, а по итогу каждый район — как отдельная страна.

— Командир, смотрите! — крикнул я, обнаружив преграду.

Посреди дороги стоял человек, загораживая проезд нашей машине.

— Он что, совсем спятил? — изумился Беркутов. — Раздавлю его к чертям — и даже не замечу.

Я почувствовал звон магического движка. А следом, когда маг поднял руки, звенеть начал движок уже у нашей машины.

— Только этого не хватало… Магнитная магия! — прокричал Беркутов. — Если мы его не остановим, у нас машину в лепёшку сожмёт! Он весь наш конвой загубит!

— Сейчас исправим, — сказал я выпрыгнул из машины.

— Перекрёстов, ты куда?! — услышал я последний возглас Беркутова.

На лету я вцепился психо-цепью в крышу нашей машины, подтянулся и оказался наверху.

Вот это называется — прокатиться с ветерком!

Я запустил во врага комок фиолетовой энергии. Противник потерял контроль над своей магией и прыгнул в сторону, но в этот самый миг Беркутов резко повернул и въехал в ублюдка.

Враг перекувыркнулся и оказался на крыше машины вместе со мной. Сильно его не поломало, видать защитился базовой магией.

А это значит, что засранец далеко не из простых солдат. 5-ый ранг или командир. Не ниже.

Боец не растерялся и сразу же врезал мне в челюсть. Спасибо деду Салтыкову, что научил защищаться от базовой магии. В противном случае сейчас бы башку оторвало.

Но я тоже кое-что умею. Только бы растяжка позволила. Всё-таки это тело к таким трюкам не привыкло.

Я перераспределил массу, влил магию в ногу и ударил стопой в шею противника. Громкий хруст. Ублюдок свалился с машины, ударившись головой о землю.

Я быстро проскользнул через окно обратно в салон.

Беркутов смотрел на меня так, будто я только что пулю голыми руками остановил.

— Чего? — спросил я. — Он бы нам машину сломал!

— Могёшь, Перекрёстов, нечего мне тебе больше сказать. Может зря мы Приморцев за собой потащили — один бы справился?

— Это вряд ли, — усмехнулся я.

На перекрёстке, не доезжая несколько кварталов до станции Звёздная, наш путь всё же завершился. Под нашей машиной что-то взорвалось, в ушах повис нестерпимый писк. Автомобиль перевернулся, и единственное, что мы успели сделать — выпрыгнуть из салона за пару секунд до возгорания.

На дороге стояли двое.

— О… как нам повезло-то… — прошептал Беркутов, сплёвывая кровь.

Повезло — не то слово. Перед нами стоял сам князь Анатолий Войцеховский. Глава Красносельского клана. А рядом с ним…

Тот, кого я хотел бы увидеть здесь ещё меньше. Геннадий Войцеховский — могущественный маг, который убил Влада Акулу и чуть не прикончил нас в торговом центре. Лишь благодаря Салтыкову нам тогда удалось взять его в заложники.

Похоже, князь освободил своего племянничка.

— Кого я вижу! — воскликнул князь. — Александр Перекрёстов. Какая же радостная встреча. Я думал, ты там жмёшься среди своих соклановцев-слабаков. А ты — вот он где!

— Уж прости, вероломная мразь, что не оправдал твоих ожиданий, — сказал я, вытирая кровь с губ. — Был занят транспортировкой Приморцев.

— Что-то, прости? — ухмыльнулся князь.

— Что слышал. Приморский клан сейчас во все щели имеет твоих людей вместе с Кировцами.

— Ты врёшь… — заикнулся он. — Не может этого быть. Они бы не…

Осознание пронзило мозг Войцеховского.

— Прикончи их, Ген, — обратился он к своему напарнику.

— С радостью, — промолвил младший Войцеховский. — Этот белобрысый урод убил Андрея. Застал его врасплох прямо в зазеркалье.

Плохо… Очень плохо. Я вновь слышу, как возгорается магический движок Геннадия Войцеховского и не могу даже с места сдвинуться. Мощный. Слишком мощный маг.

Геннадий поднял единственную руку и из его ладони тут же вырвался плотный энергетический залп. Беркутов оттолкнул меня и выпустил пламя из двух рук разом.

Меня обдало жутким дьявольским жаром. Чистая магическая энергия столкнулась с пламенными чарами. Две магических потока боролись друг с другом.

— Займись князем! — крикнул мне Беркутов. — Я пока задержу младшего!

Да. Это единственный выход. И я с большим удовольствием порву этого ублюдка в клочья!

Я бросаюсь вперёд, на ходу выпуская из себя психо-цепь. Анатолий Войцеховский ловким движением рук возводит вокруг себя магическую броню. Цепь отлетает в сторону, так и не коснувшись князя.

Удобная способность, надо бы тоже такой обучиться. Если выживу!

Иду на сближение.

— Что? Можешь только защищаться?! Нет трупов под рукой?! — кричал я, быстро колотя по щиту кулаками.

— Не беспокойся, Перекрёстов, трупы скоро будут.

Где-то за спиной я услышал рёв машины. И в следующую секунду произошло сразу несколько событий.

Влив максимум энергии в свой кулак, я разбил магический щит князя. Через мгновенье в него на полном ходу влетела машина, за рулём которой сидел Дмитрий Конюхов.

Магический поток Геннадия Войцеховского пересилил пламя Беркутова. Командир рванул в сторону, чтобы спастись, но смертоносный поток оторвал ему левую руку.

Из машины выпрыгнули Орлов, Сусликова и Конюхов. А следом за ними хромающий Гаврилов.

Они растерянно смотрели на происходящее. Могу их понять.

— Рассредоточиться! — закричал я. — Женя, Володя, вяжите князя! Настя, Дима — со мной, спасать командира!

Впервые за долгое время шестой отряд в полном составе рванул в битву.

Конюхов вырвался вперёд на какой-то сверхчеловеческой скорости и влетел в Геннадия Войцеховского, сбив его с ног. Вражеский маг выстрелил под себя лучом энергии и подлетел вверх, избавившись от хватки Конюхова.

— Сейчас ты долетаешься, сволочь! — крикнул я и стрельнул психо-цепью в Войцеховского.

Геннадию было плевать на летящую в него цепь, он уже заряжал очередной магический залп, нацеленный прямо на меня.

Справа от моей головы пророкотал громовой раскат. Молния вырвалась из рук Сусликовой и парировала выстрел Войцеховского. В эту секунду цепь пролетела мимо его головы и вонзилась в кирпичную стену здания.

А вот и мой шанс.

Я заставил цепь втягиваться. И моё тело, оторвавшись от земли, полетело прямо на Геннадия. В моей левой руке загорелся фиолетовый заряд энергии.

За Стёпку отомстили, теперь пора и за Влада.

Войцеховский не успел отреагировать. Сколько бы маны ни было в его движке, но против скорости и командной работы не попрёшь.

Я пролетел мимо Геннадия, разорвав его грудную клетку своим зарядом. Мы оба упали на асфальт, одновременно. Я даже не стал оглядываться. Сомнений нет — я только что сжёг его сердце.

В моё ослабленное тело ворвался поток колоссальной энергии. Мой магический движок поглотил душу Войцеховского младшего. Сложно было описать, насколько возрос запас моей маны.

Ну всё, Влад. Теперь вы оба там. Покажи ему ужастик «Челюсти».

Конюхов обрабатывал рану Беркутова. Орлов и Гаврилов припаяли князя к асфальту. Из земли торчало только его лицо.

— Я же говорила, что покажу тебе свою магию как-нибудь, — сказала мне Сусликова.

— Эффектно вышло, — усмехнулся я. — Только я просил показать её заранее, чтобы иметь твои способности ввиду.

— Лучшей имей ме…

— Да погоди ты, — перебил я её и побежал к Беркутову.

Рана была серьёзной. Левую руку оторвало на уровне плеча. Командир был без сознания.

— Он жив? — спросил я Конюхова.

— Жив. Прижёг себе рану и отключился от болевого шока, — пояснил Дмитрий. — Командир принял на себя весь урон. Он заставил Войцеховского выплеснуть из себя большую часть маны. Мы победили только потому, что Беркутов смог его истощить.

— Позаботься о нём, у нас ещё осталась одна нерешенная проблема, — сказал я и пошагал к парням, держащим князя.

— Сань, слава богу! — крикнул Володька. — Это ты устроил там?

— Где «там»? — не понял я.

— Ну «там»! Во всём районе! Приморцы уже оттеснили Кировцев. Наши добивают Красносёлку. Почти никого не осталось.

— Ну, скажем так, я в этом слегка поучаствовал, — скромно ответил я. — Жень, а ты то каким макаром здесь? Ты ж должен быть в больнице!

— В какой нахрен больнице?! Наш клан душат, а мне лежать на жопе ровно? «Ха-ха» и ещё раз «ха», Сань. Не за того меня держишь.

— Но ходишь ты до сих пор паршиво, — подметил я.

— На сплошном обезболе. На ногах места живого нет, — пожал плечами Гаврилов.

— Вы пожалеете… — шипел Войцеховский из-под асфальта. — Вы пожалеете, сучьи дети.

— Не о чём больше жалеть, князь, — сказал я и плюнул ему на лицо. — Твоему клану конец.

— Клану… да… — хрипел он. — И вам тоже.

— Нам-то с какого перепугу?

— Они уже идут за вами, — смеясь, словно безумец, проговорил он.

И тогда я услышал топот. Топот сотен ног.

— С-с-сань… — жалобно простонал Володя, дёргая меня за плечо. — Смотри, там…

Я оглянулся. На горизонте появилась целая армия. Толпы изувеченных людей. Армия мертвецов. И она, словно волна, неслась на нас.

Глава 26

Их были сотни, если не больше. Зря князь Войцеховский показался мне слабаком. Пока мы мутузили его и запирали в асфальт, ублюдок сколдовал что-то вроде высшей магии и поднял всех, кто погиб за сегодня в радиусе нескольких километров.

Толпа живых мертвецов стремительно приближалась. Как жаль, что они не походили на классических медленных зомбаков. Нет, куда уж там! Они неслись на нас, словно ветер.

— Будем отбиваться, — сказал Конюхов. Хоть и не был уверен в своих словах.

— Хрен там! — воскликнул я. — Я одного такого еле замочил. Их мало ранить — нужно в порошок стереть. Проще убить князя.

— Нет! — запротестовал Конюхов. — Нельзя его убивать. Это противоречит общим клановым законам.

— А ему не плевать было на эти законы, когда он нарушил мирный договор?! — воскликнул я.

— Перекрёстов, нельзя, — процедил Конюхов. — Мы должны отдать его Меншикову. Живым. Это приказ. Я — старший по званию!

Зря ты начал это клоунаду, Дима. Ой зря… Можно переубедить его психо-цепью и быстро прикончить князя. Тогда мы успеем…

Не успеем.

Нас сбила с ног толпа мертвецов. Володя и Настасья истошно вопили где-то за моей спиной. Я не мог до них дотянуться. Обезумевшая груда мяса пыталась разорвать нас на куски.

Дерьмо! Нужно мощная атака по площади. Иначе мы все здесь умрём.

Я с диким воплем отбросил от себя ходячие трупы, уцепилсяь за стену и подлетел на козырёк над магазином. Быстро осматрелся.

Не вижу. Никого не вижу. Ни Конюхова, ни тело Беркутова, ни остальных. Никого нет. Либо толпа сожрала их за долю секунды, либо они смогли каким-то образом скрыться.

— САНЯ! — услышал я вопль прямо под собой. — Помоги!

Гаврилов! Женя стоял прямо под козырьком, и отбивался от мертвецов своей магией преобразования, превращая их в разваливающиеся куски мяса. Но те продолжали на него давить.

— Хватайся за цепь! — крикнул я, и спустил к нему материальную форму психо-цепи.

Мне удалось вытянуть его из кучи кровожадных монстров, но те умудрились стянуть с Жени ботинки в последний момент.

Гаврилов тяжело дышал. Он был с ног до головы залит кровью. Благо, не своей. В большей степени.

— Жень, где остальные? Ты видел, что с ними случилось? — сразу же набросился на него я.

— Да… — кивнул он. — Видел. Конюхов сразу же врубил свою супер-скорость, схватил Беркутова и сбежал.

— Хорошо. А Володька с Настей?

— Вон, смотри, — он показал пальцем на машину, на которой они приехали.

Сверху было хорошо видно — Сусликова и Орлов вжались на заднем сидении.

— И как они только успели дотуда добраться?

— Володька среагировал на «ура». В кое-то веки. Ударил Сусликову своей магией воздуха, и сам рванул вслед за ней.

— Одни мы с тобой, как всегда, — нервно рассмеялся я. — Вечно вдвоём. Вечно в полной жопе.

— Не говори, Сань, — сказал Женя и застонал.

Его стопы обильно кровоточили.

— Нужно что-то делать, — заключил я. — Доставать их из этой машины надо.

— А не лучше ли подождать подкрепления?

— Нет, не лучше. Князь Войцеховский где-то рядом. Судя по всему, как только ты свою магию отключил, он из асфальта выбрался. Он на меня нацелен. Будет пытаться убить до самого конца. Мы тупо не дождёмся подкрепления.

— Ладно, и что тогда предлагаешь? — спросил Женя.

Мертвецы внизу протяжно вопили, царапая когтями кирпичные стены.

— Проще было бы прикончить самого князя. Тогда и мертвецы все слягут. Но он затаился. Ждёт, — рассуждал я. — Эх, сейчас бы сюда Беркутова. Он бы просто сжёг их дотла — и делу конец.

— Слушай, — задумался Женя. — А мы ведь и сами можем такое провернуть!

— Да? Каким образом?

— Смотри, — Женя указал на перегородивший дорогу автомобиль-цистерну с надписью «огнеопасно».

— Да ты… Жень, ты знаешь, что там внутри?

— Нет, не знаю.

— И я не знаю! Но шарахнет оно так, что нам руки-ноги поотрывает! — воскликнул я. — И знаешь что? Мне нравится. Только эту толпу придётся каким-то образом приманить к цистерне. Я бы с лёгкостью смог это сделать — просто перемещусь на цепи туда. Но как её поджечь-то…

— С помощью этого. Сойдёт? — Женя достал из кармана пистолет.

— Хрена себе! Откуда ты его, блин, достал? — удивился я.

— У князя в плаще был заныкан. Пока в асфальт его укатывал, нащупал и приватизировал, — Женя усмехнулся сквозь боль и тут же схватился за ногу. — Одна проблема, дружище, боюсь не попаду. От боли уже в глазах плывёт.

Гаврилов сильно мучался. За последние нескольких недель он перенёс достаточно дерьма.

— Немного осталось, Жень. Пару шагов — и мы победили. Я в целом… — я задумался на пару секунд и продолжил. — Я мог бы отключить тебе боль своей магией. Согласен?

— А ты можешь? — удивился он. — Давай. Без лишних раздумий. Заглуши её, и я, считай, вернусь в строй.

Я коснулся психо-цепью кожи Гаврилова.

Ты не чувствуешь боль. Она проходит мимо твоего сознания.

— Лучше? — спросил я.

Взгляд Жени прояснился.

— Лучше не придумаешь. Давай, — он снял пистолет с предохранителя. — Я готов.

— Смотри. Я перелетаю туда, заманиваю их к себе, затем даю тебе сигнал, улетаю обратно — и ты сразу же стреляешь. Всё понял?

— Понял-понял. Давай, дружище, действуем.

Я уже начинаю привыкать играть роль местного человека-паука.

Я выпустил цепь в крышу соседнего здания, пересёк улицу и ловко приземлился на цистерну. Сотни изувеченных рук принялись громко стучать по цистерне, пытаясь забраться на неё. Я дождался момента, когда гулкий шум достигнет максимальной интенсивности.

Всё, мёртвая братва, все собрались. Поехали.

— Жень, готовь… — начал я, но меня перебил звук выстрела.

Из окна за спиной Жени торчал силуэт князя Войцеховского. Он вонзил в спину Гаврилова нож.

Женя… Женя, твою мать!

Он не почувствовал боли, ведь я её отключил, но организм уже ослаб. Видимо, Войцеховский выдернул у него пистолет.

И прострелил Жене Гаврилову голову.

— Ах ты выродок, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ!? — закричал я и осознал, что князь направил пистолет на меня.

Нет. Хуже. На цистерну.

Я вцепился в цепь и полетел прочь, но было уже поздно. Выстрел. И грохот взрыва за спиной.

Я потерял контроль над магией, цепь отключилась. Меня обдало пламенным воздухом и ударило об стену здания. Я рухнул с высоты второго этажа на асфальт.

Из огня выползали уцелевшие мертвецы. Рядом со мной упал труп Жени. Его пустой взгляд был устремлён в никуда. Войцеховский вылез в окно и спрыгнул на улицу.

— Вот и всё, Перекрёстов, — промолвил князь.

Сознание начало угасать.

Глаза закрылись, но в кромешной тьме прозвучал голос.

— Куда собрался? Столько гонору было, и решил так просто слиться?

Знакомый голос. Откуда он?..

— Эй, Перекрёстов, слышишь, что говорю?

Перед мутным взором из тьмы возник образ Влада Островского. Покойный мастер превращения в акулу.

— Влад? — спросил я. — Зашибись, я сдох что ли?

— Нет, идиот. Ты внутри своего магического движка, — прикрикнул Влад. — Что? Уже забыл, что затянул в себя хренову кучу людей?

— Точно. Погоди… А Женя?..

— Нет, — кивнул Влад. — По какой-то причине его пока нет среди нас. Но скоро будет, куда он денется? Одарил ты его напоследок своей магией. Избавил от боли, так сказать. Но я здесь не затем, чтобы обсуждать смерть лысого.

— А зачем тогда?

— Вижу тебе взрывом мозги хорошенько приложило, — усмехнулся он. — Ты до сих пор не понял, как работает твоя магия? Что ж, я сейчас тебя удивлю.

— Где остальные души? Почему ты здесь один? — спросил я.

— Потому что я по достоинству оценил твою силу, Перекрёстов. Я наблюдал за тобой всё это время. И знаешь что? Я готов поделиться с тобой своей силой.

— Я и так высасываю силу из тех, кого поглотил, независимо от их желания, — ответил я.

Влад улыбнулся.

— Нет, кажется, ты меня не совсем понял. Я сказал силу, а не ману.

Толпа мертвецов навалилась на меня. Войцеховский безумно ржал, упиваясь свершившейся местью. Часть мертвецов уже выламывала двери в машину, где сидели Володя и Настасья.

И тогда…

Я резко вскочил, заревев на весь район. Мертвецы разлетелись в разные стороны от меня.

Моё тело менялось. Увеличивалось. Мышцы разбухали, голова вытягивалась, освобождая место гигантским челюстям. Не думал, что превращаться в акулу так неприятно. И как Влад это терпел?

— Какого… — прошептал Войцеховский, увидев представшую перед ним картину.

Я бросился на мертвецов и, громко клацнув зубами, перекусил пополам сразу троих. Тело питал чистый адреналин. Я кидался туда-сюда, превращая армию Войцеховского в фарш.

Значит, я не просто поглощаю души тех, кого когда-либо касалась моя магия… Я забираю вместе с душой их способности!

Анатолию Войцеховскому некого было больше поднимать, он шаг за шагом отступал назад, когда мертвецы закончились.

Огромная акулья морда в лице меня медленно приближалась к вероломному князю.

Ох, как же мучительно ты будешь умирать!

Князь направил на меня пистолет, но я откусил ему кисть вместе со стволом.

Войцеховский издал истошный вопль. Победа была уже у меня в кармане.

Но…

Чьи-то руки коснулись моей спины. И мои лопатки взорвало от адской боли. Громко взревев, я отскочил в сторону и потерял контроль над формой акулы.

Мне вернулся человеческий облик. Голый по пояс я упал на асфальт. Мышцы спины сильно кровоточили. Я поднял взгляд и увидел последнего врага.

Моё сердце пропустило пару ударов.

— Женя…

Ходячий труп Гаврилова стоял передо мной, выставив руки вперёд. Это он ударил меня преобразованием в спину.

Ну конечно. Войцеховский хватается за любой шанс, чтобы победить. Даже за самые низкие вещи.

Я собрался с силами и встал с земли. Гаврилов бросился на меня, пытаясь преобразовать мою голову. Я легко уклонился. Его тело двигалось слабо и неряшливо.

Да и я уже устал. Мы с тобой оба, как ходячие мертвецы, Женя. В глазах друга горело сознание. От этого было больно вдвойне. Его мёртвым телом управляет Войцеховский, но душа до сих пор внутри.

Сука.

Я собрался с духом и сделал то, что должен.

Напитанная энергией психо-цепь пронзила сердце Жени насквозь. И тот, наконец, упал. Его душа освободилась от тюрьмы мёртвого тела, но попала в другую тюрьму — в мой магический движок.

— Урод! — кричал Войцеховский, давясь слезами. — Ты мне… Ты мне руку откусил!

Я молча поднял пистолет с земли, и навёл его на князя.

— Ты не сделаешь этого, Перекрёстов! — завизжал он.

Цепь пронеслась по асфальту и вонзилась в его разум. Я не стал ничего в нём менять, не стал отдавать приказов. Лишь послал в его рассудок одну единственную фразу.

Отправляйся в мой движок, мерзкий кусок говна.

И прострелил ему череп.

* * *

Через полчаса остатки клана собрались там, где состоялось побоище с лидером Красносельского района.

Я сидел неподалёку от накрытого брезентом тела Жени. Володя и Настасья плакали над ним.

Сил скорбеть у меня не было. Ярость истощила все резервы организма. Я отомстил. И я был удовлетворён.

Ты ж здесь, Жень, да? В моей черепушке?

Ответа не последовало. Куда он денется? Ответит. Таким макаром скоро у меня в движке война начнется. Между шизофреником Стёпкой и его убийцей. Между Владом с Женей и Войцеховскими. Да… Большой набор душ я успел собрать.

Я ещё не успел осознать, как сильно за это утро возрос объём моего движка. Я уже далеко не тот, кем был прежде. Уровень моих сил многократно возрос.

— Перекрёстов!

Меня начинает уже тошнить от своей фамилии. Перекрёстов то, Перекрёстов сё!

Ко мне приближался солдат 5-ого ранга, с которым мне довелось познакомиться на собрании у Меншикова. Лёха Бьёрнсон — младший брат нашего воеводы.

— Чего тебе, Лёх? — спросил я, устало подняв голову.

— Ты, конечно, задал тут жару, — похвалил он меня. — Такого от тебя никто не ожидал. Правда. Думаю, вопрос твоего дальнейшего повышения — лишь вопрос времени. Причём ближайшего.

Я это и так знаю. Не проверни я всю эту многоходовочку, клану настал бы конец. А если бы не упрямство Конюхова, Женя был бы сейчас жив. Надо было сразу прикончить Войцеховского без лишних вопросов.

— Сань, ты меня слушаешь? — Лёха потряс меня за плечо, заставив закончить размышления.

— Слушаю. Что-то ещё хотел сказать?

— Мой брат хочет с тобой поговорить.

— Воевода?

— Он самый. У машины ждёт. Иди, не заставляй начальство ждать.

Я поднялся и побрёл к воеводе. Не заметить его было трудно. Когда посреди Питера стоит медведь — это, как никак, обращает на себя внимание. Интересно, может он в медведя умеет превращаться, как Влад в акулу?

— Вызывали, воевода? — спросил я.

Игорь Бьёрнсон оценивающе смерил меня взглядом.

— Да, Перекрёстов. Вызывал. В первую очередь, хочу выразить благодарность, — верзила протянул мне руку. — Славно повоевал.

Когда мы обменивались рукопожатием, мне казалось, что я на фоне этой горы мяса — просто младенец.

— Но есть проблема, — добавил он. — Серьёзная проблема для тебя.

— Я уже ничему не удивлюсь, воевода. Оглашайте список, — усмехнулся я.

— Не время шутить. Тебя будут судить.

Замечательный поворот событий.

— Простите, что? — не понял я.

— Ты нарушил межклановый закон. Убил главу Красносельского клана, — пояснил Игорь.

Я заметил стоящего вдалеке Конюхова. Вот же редкостный ублюдок. Неужели настучал, что я изначально собирался убить главу?

— И что с того? — пожал плечами я. — Во-первых, Войцеховский первым нарушил этот закон, когда напал на нас во время перемирия. Во-вторых, у его уже нет никакого клана. Все, считайте, мертвы.

— Это ты будешь в суде предъявлять, Перекрёстов. И то, не советую изъясняться таким образом.

— Да в каком ещё нахрен суде?! — не выдержал я.

— В высшем совете кланов! — рявкнул Игорь, старательно пытаясь меня перекричать. — Неважно, нарушал Войцеховский закон или нет. Его нарушение не давало тебе права нарушать закон самостоятельно. Сечёшь?

— Секу.

— Ты не знал об этом законе? Или тебя всё-таки предупреждали? — спросил воевода.

Какая интересная формулировка. Ну Конюхов, мразота, я тебе это припомню.

— Предупреждали, — улыбнулся я. — Конюхов ныл, что я не должен убивать этого червя. Вот только знаете что, воевода? Поднимись этот некромант снова — я бы пустил ему пулю в лоб повторно.

Воевода схватил меня за плечо и притянул поближе к себе.

— Слушай меня, Перекрёстов, — прошептал он мне на ухо. — Я бы на твоём месте не пулю в лоб пустил ему, а кишки б на ветки намотал. И постарался бы, чтобы сукин сын был жив и видел, что я творю с его потрохами. Понятно? Я разделяю твоё мнение. Но высший совет знает. От него ничто не укроется.

— Кто входит в состав высшего совета? — спросил я.

— Лидеры пяти золотых кланов. Весь центр Питера.

Я вспомнил Андрея Рохманова — командира из Центрального района, которому прекрасно известно о моих силах.

Зашибись. Я уже знаю, какой район будет голосовать против меня. Хорошее окончание войны, Сань, ничего не скажешь.

— Более того, ты ошибся на счёт клана Войцеховского, — добавил воевода. — Клан-то, может быть, и пал, но род Войцеховского уцелел. Кроме племянников, у него остались сын и дочь. И они будут выступать против тебя в суде. Гарантирую тебе это.

— А против них никто там выступить случайно не хочет? — изумился я. — За грехи отца отвечать кто будет?

— Ответили бы все, если бы ты его не прикончил, — воевода тяжело вздохнул. — Да, суд будет масштабный. Кировцы фактически тоже нарушили правило мирного договора. Боюсь представить, какая жара там начнётся.

Громко топча ногами, к нам нёсся Лёха Бьёрнсон.

— Братан! — кричал он. — Братан!

— Я тебе сколько раз говорил, не называть меня братаном?! Я — воевода, а ты — солдат. Привыкни уже, твою мать, — проревел Игорь и замахнулся, чтобы врезать младшему.

Но Лёха нёс плохие вести.

— В-воевода, — тяжело дыша, сказал он. — Главу нашего… Алексея Петровича Меншикова похитили.

— Что ты сказал?! — воевода аж осип от крика. — Кто похитил?! Откуда такая информация?!

— Он не назвался, — ответил Лёха. — Его вообще не успели отследить. Человек в чёрной маске. Появился из ниоткуда, и исчез в никуда. Вместе с князем.

Опа! Уж не тот ли подонок, которого я видел в воспоминаниях своего дядюшки?

— Надо искать его. Срочно, — воевода был готов отдавать команды, но Лёха ещё не закончил с новостями.

— Не надо его искать, братан… то есть, воевода. Он на телефонной линии висит. Ждёт разговора.

— Разговора? — Игорь хрустнул кулаками. — Где телефон? Я сейчас с ним так потрещу!

— Подожди. Он высказал условие. Странное условие…

— Какое ещё условие? — плюясь во все стороны буйствовал воевода.

И следующей фразой Лёха Бьёрнсон положил вишенку на торт нескончаемого безумия.

— Он сказал, что будет говорить только с человеком, попавшим к нам из другого мира.

Content

Алексей Аржанов
Осторожно! Психопат в клане! Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26