Заступник. Проклятье Дайкоку

Глава 1

Япония. Префектура Хиого. Кобе.

— Отпустите!

Мое внимание привлек женский голос из переулка справа. Я ускорил шаг и заглянул за угол здания.

Темноволосая женщина держалась за сумочку обеими руками и не отпускала ее, перетягивая, словно канат. У ее ног стояла маленькая девчушка и держалась за юбку. Карие глаза почти не было видно из-за слез, что текли ручьем.

— Рот закрой, иначе я тебя здесь и прирежу, — шипел высокий лысый парень с красным платком, который широкой полосой облегал его голову. В бледном свете луны я увидел, как он выхватил из заднего кармана какой-то предмет, а следом раздался щелчок и блеснуло лезвие.

Рядом с ним было еще двое. Они обступали женщину, наседая все ближе, словно стая голодных гиен. Учитывая мое нынешнее положение — я мог бы спокойно пройти мимо. Тем более, что это смежный район с соседней семьей. Но просто так я этого оставить не мог. Днем за порядком следит полиция, а спокойствие в ночи принадлежит нам. Якудзе.

— Эй, — я окликнул их достаточно громко, чтобы на меня обратили внимание. Женщина притихла, а троица развернула головы и глаза на шум. Слегка осоловевшие и хмельные с покрасневшими белками. — Шли бы вы по домам, — сказал я им спокойно.

— А не то что, а, пацан? Ты кто такой вообще?

— Мое имя Ахиро Кэнтаро, сятэй клана Хатору семьи Куджо, — я скрестил руки на груди, загородив собой выход из переулка. Пускай это тело и не обладало внушительными размерами и широкими плечами, способными гнуть сталь, но кое-что уже могло.

Почти с полминуты они молчали, глядя на меня немигающими взглядами.

— Ты? — сказал тот, что с ножом, — младший брат якудзы?

Его гогот разорвал вечернюю тишину и резанул мне по уху. Такого неуважения я терпеть не буду, особенно от какого-то отребья.

— Вали отсюда, выдумщик, пока я тебя на удон не пустил, — с пренебрежением сказал его подельник и развернулся к женщине, хватаясь за сумку. Он рванул ее так, что дермантин разошелся по швам, а кошелек вылетел и, скользнув по земле, подкатился к моим ногам.

Я тяжело вздохнул, ослабляя затянутый на шее галстук, что до сих пор одиноко болтался поверх белой рубахи. Раз они не понимают по хорошему — придется объяснить как всегда.

— Руки убрал! — гаркнул тот, что с ножом, но было поздно. Я раскрыл кошелек, в котором лежала небольшая пачка купюр и пригоршня монет.

Я бросил взгляд на женщину с ее дочкой, и, запустив ладонь внутрь, вытянул оттуда деньги.

— Не переживайте, — сказал я ей. — Я возмещу убытки.

После того, как я очнулся в этом мире странная вещь преследует меня по сей день. Я не могу прикасаться к деньгам. Мое тело буквально поглощает их, словно я какой-то банкомат. Не помогают ни перчатки, ни кредитные карты. Спасибо ублюдочному богу Дайкоку, который наслал на меня это проклятье! Теперь я не могу стать сильнее или умнее посредством тренировок. Единственное, что может улучшить мое тело — это деньги. Прямая инвестиция в самого себя.

Хочешь немного подкачать бицепс? Плати пятьдесят тысяч иен. А может научиться играть на гитаре? О-о-о… Тут понадобится сумма побольше. Но если она есть — без проблем!

А можно поступить по-другому. Например, поглотить сумму поменьше для одноразового усиления, но продлится оно недолго.

Так произошло и сейчас. Перед глазами появились символы — элемент способности, которую даровал мне Дайкоку.

[физическая сила]

Усиление на 50%. Длительность действия: 10 минут

стоимость — 100.000 иен

Вся наличка, которую я вытащил из кошелька пострадавшей «впиталась» в мое тело, как вода в губку, и тут же превратилась в мгновенное усиление.

Правая нога оттолкнулась от земли буквально выталкивая меня вперед со скоростью, которая для неподготовленного, а тем более пьяного человека покажется около космической.

Шлепок с которым моя ладонь врезалась в правое ухо парня с ножом, мне показалось, услышал если не весь, то половина квартала. Действовать приходилось быстро, потому что поглощение было мгновенным, а значит усиление — краткосрочным.

Я присел, уклоняясь от размашистого широкого хука, после чего поймал второго противника на инерции и пинком в спину отправил познакомиться поближе с кирпичной стеной соседнего здания. Он успел выставить руки, но все равно достал подбородком и, щелкнув зубами, сполз по стенке.

— Что такое? — кинул последнему отморозку я. — Только женщин и детей можете грабить? Да уж, есть чем гордиться!

— А ну иди сюда, сучёнок! — рявкнул третий.

Он попытался попасть по мне прямым ударом ноги в голову. Я рефлекторно дернулся в сторону и схватил его за ступню, после чего дернул на себя. Он попытался крутануться вокруг оси и достать меня второй ногой в полете. Не получилось. Я упредительно пнул его во второе колено и пресек и без того вялые попытки сопротивления.

Он запнулся, схватившись руками за ногу. Я не мешкал. Левым коленом с размаху ударил в нос, от чего он упал навзничь на спину и теперь не знал за что хвататься — за сломанный хрящ или ушибленный сустав.

Лезвие свистнуло в миллиметре от моей брови. То ли тело успело среагировать само, то ли нападавший не рассчитал дистанцию, но удар прошел мимо. Еще бы чуть-чуть и скальп бы точно снял, но… удача (усиление) на моей стороне. Хотя оно уже начинало спадать. Временно открывшийся в моём теле счёт быстро обеднел. А значит надо заканчивать.

Резким выпадом я схватил его за кисть с ножом и вывернул с такой силой, что он аж вскрикнул от боли. Прямым ударом второй рукой попал прямо в локоть. Раздался неприятный хруст, но я точно понимал, что это были не костяшки моих пальцем.

Нож безвольно звякнул о землю и упал у моих ног. Я пинком отправил его подальше от себя и незадачливых грабителей.

— Валите отсюда я сказал, — повторил я все также спокойно. — И чтоб больше никогда вас здесь не видел.

Подхватывая друг друга под руки, они стали отползать в сторону и явно собирались слинять прочь.

— Стоять, — сказал я строго. — Кажется вы кое-что забыли, — я кивком указал в сторону перепуганной женщины с ребенком. — Как минимум извиниться.

Они припали лбами к полу. Тонкая струя крови до сих пор сочилась у одного из них.

— Простите нас, — подал голос тот, что рассек подбородок об стену. — Простите, пожалуйста. И вы тоже, господин.

Они развернулись в низком поклоне на коленях, не поднимая головы.

— Простите, пожалуйста.

— Вон, — сказал я и кивнул в сторону выхода из переулка.

Они подскочили на ноги и кинулись прочь в темноту и шум ночного Кобе.

Я смотрел на их спины с несколько секунд, прежде чем перевел взгляд на женщину и ее ребенка.

— Вы в порядке? — обратился я к ней.

Ее глаза были неестественно широко раскрыты, как и рот. Шок можно было понять. Не каждый день на твоих глазах человек буквально впитывает в себя сто тысяч тысяч иен из кошелька, а затем в несколько ошеломительно быстрых ударов отправляет вооруженную троицу в нокаут.

Вряд ли она смогла в полной мере осознать, то, что увидела, тем более под страхом смерти. Утром, когда проснется, она будет думать, что ей просто все это почудилось, а послезавтра и вовсе забудет.

— Кажется… да, — наконец сказала она.

Я присел на корточки и заглянул в глаза ее дочке. Зареванные, испуганные, но благодарные.

— А ты? — спросил я у нее.

— Д-да, — ответила девочка. Я смахнул большим пальцем слезу с ее скулы и потрепал по макушке.

— Умница. Ты храбро держалась, — я перевел взгляд на ее мать. — Что вы тут делаете посреди ночи?

— Мы шли за моим мужем. Он здесь неподалеку в одном из игровых залов…

— Часто играет? — спросил я.

— Каждый день. А когда нет денег он занимает. Сначала у друзей, но никто ему уже не дает в долг, так что теперь…

— Не продолжай.

Я посмотрел на его дочку. Худощавая, явно недоедает. Внутри меня, обжигая грудную клетку, вспыхнула злоба. Почему моя дочь, которая имела все блага мира умерла, а у него есть возможность наблюдать как его девочка растет. Учить ее. Проводить время рядом. Но вместо этого ублюдок спускает все деньги в игровых автоматах.

— Покажи, где конкретно он сидит, — сказал я женщине. Она послушно кивнула, взяла дочку за руку и спешно повела меня по улице.

Ночной Кобе почти всегда оставался оживленным. Воздух переполнял звук паромов, шум пароходов, звонкие голоса девиц в квартале красных фонарей и металлический лязг игровых автоматов.

Наперерез нам вышла молодая девушка, после чего присоединилась к нашей компании по правую руку от меня. А вот и моя подруга — Кирико.

Женщина с дочкой шла чуть впереди и показывала дорогу.

— Опять лезешь не в свои дела? — спросила девушка.

— Это мои дела. А тебя они должны волновать меньше всего, Кирико.

Она надула пухлые губы, но ничего не ответила.

Мы остановились у небольшого здания с желтыми фонариками под крышей. Дверь была распахнута, но проем загорожен шторами из бамбука.

— Дай ей двести пятьдесят тысяч иен, — я кивком головы указал на женщину с ребенком впереди.

— Ахиро… — засомневалась Кирико.

— Я сказал: дай ей деньги. Не тебе ими распоряжаться. Ты получаешь свою долю, остальное не твои заботы куда и как я их трачу.

— Хорошо.

Я подошел к женщине.

— Вам сейчас дадут деньги. В ваши руки. Поклянитесь мне, что вы их пустите только на себя и на ребенка. Ни единого иена не дадите на игры.

Она закивала головой.

— Обещаю.

— Ваш муж здесь? — спросил я.

— Да.

— Как он выглядит?

— Высокий, худой. Макушка почти лысая, только волосы на затылке и висках. А лицо… вы поймете, господин.

Я кивнул и, отодвинув шторы, вошел в игорный зал. Внутри было накурено. Сизый дым был таким плотным, что можно, как говорят японцы, топор повесить.

Среди плотных рядов «одноруких бандитов», упрощенной «рулетки» и прочих азартных игровых автоматов, я нашел того, кто подходил под описание. И действительно его лицо было само по себе отличительной чертой.

Впалые щеки, поросшие седой щетиной. Огромные синяки под глазами и общая изможденная худоба.

Он дернул рукой за рычаг «однорукого бандита» и уцепился своими руками за корпус игрового автомата, чуть ли не упираясь лбом в экран.

— Давай, малыш… давай! Давай! Обогати папочку. Ну пожалуйста…

Я видел, как символы сменялись один за другим на небольшом экране. Заветные семерки, вишенки, миски с раменом и другие. Один ряд. Три столбца. Ноль совпадений.

— Сука! — он с размаху ударил по железной крышке ладонью и уселся на стул, шаря по карманам. Все это время он не замечал моего присутствия, хотя я стоял почти что впритык.

Наконец, когда его тщетные попытки найти заветную монету в кармане кончились, он повернул голову и увидел меня.

— Мужик, — сказал он. — Не займешь двадцать пять иен? Я сейчас отыграюсь и верну тебе все!

Я не стал ничего отвечать, просто схватил за шиворот рубахи и рывком стянул со стула. Он свалился задницей на пол и начал орать, но никто не обращал внимания. Только владелец заведения вышел из своей комнаты, откуда наблюдал за залом в камеры, чтобы узнать, что за шум.

Я поднял левую руку с татуировкой на всю кисть. Дал понять, что с этим человеком работает якудза. Владелец кивнул и удалился обратно в свою комнату. Жаль, что тем парням в переулке не хватило мозгов поверить мне на слово. А полумрак и алкоголь только усугубили ситуацию. Если бы они разглядели мою татуировку, то, скорее всего, не стали бы ввязываться в драку.

— Отпусти меня! Что ты себе позволяешь? — мужчина вывернулся и попытался выкрутить мне руку, за что я со всего размаху треснул ему ладонью по лысой макушке.

— Угомонись, — сказал я и выкинул его на улицу. Он пролетел сквозь бамбуковые шторы, скатился по лестнице и упал на землю. Повезло, что ничего не рассек и отделается только синяками и ушибами.

— Папочка! — дочка подбежала к отцу и обхватила его руками за плечи, прижимаясь всем телом. Детская любовь и наивность. Даже не глядя на то, что ему, заядлому лудоману, почти нет до нее дела, она все равно его любит.

— Сато! — он обхватил ее руками, словно самое ценное, что у него есть. Но глубоко внутри я ему не верил ни на один сен. По хорошему, ему следовало бы пройти курс лечения. Как показывала практика игроманам с такой степенью зависимости побои ничего не давали. Побои вообще редко делают кого-то умнее, именно поэтому я не люблю пользоваться физической силой.

Она пригодная только тогда, когда нужно защитить себя или тех, кто нуждается в защите.

— Ты бросишь играть, — сказал я, нависая над ним.

— Да. Да, господин, конечно, — лепетал он и безостановочно кивал.

— Твою жену и дочь почти прирезали в том переулке. Ты меня слышишь? Их могли убить, если бы не я. Отдаешь себе отчет, где ты находишь? Чем ты занят?

Он посмотрел на свою жену с широко распахнутыми глазами, а потом на дочь.

— Убить? — спросил он. — Нет… как… нет! — он обхватил дочь руками и плотнее прижал к себе. — Я не позволю!

— Ты уже почти позволил, — повысив тон, ответил ему я. — Ты найдешь работу. Мне плевать какую. Хоть грузчиком в порту, хоть посудомойщиком. Но ты найдешь работу. Часть денег будешь отдавать семье, а вторую часть пустишь на собственное лечение от зависимости. Понял?

— Да!

— Я проверю. Я приду через три дня. Ты меня услышал? Три. Дня. И если за это время ты не справишься с поставленной задачей и хоть один раз зайдешь сюда, — я указал на игровой зал, — или в другое место и мне об этом доложат… А мне, заметь, обязательно доложат! Тогда я найду тебя и выверну наизнанку. А теперь встань, забери свою семью и иди домой.

Он подскочил на ноги и подхватил дочь на руки. Лепетал что-то едва различимое с извинениями и «я все сделаю как вы сказали». Но больше его слова напоминали бормотание пьяницы в канаве.

— Иди, — сказал я ему, скрестив руки на груди. И он пошел. Жена сочувственно положила руки ему на плечи и они стали удаляться. Внутри меня все еще полыхал пожар. У такого никчемного человека были дочь и семья, которых он точно не заслуживал. Или же они не заслуживали такого супруга и отца.

Да уж, а я только что отнял клиента у казино, которое принадлежит главе моей семьи. Но иначе поступить не мог.

— Не хочешь перекусить? — спросила Кирико, возвращая меня в реальный мир из размышлений. — Тут недалеко есть вкуснейшая круглосуточная лапшичная.

Кирико не соврала. Лапшичная действительно была качественной. Мастер делал удон прямо при нас, аккуратно вымесил тесто, нарезал длинными полосками и отправил в чан. Что за мясо он использовал — загадка, но меня это не сильно интересовало. Ночной голод после происшествия навалился внезапно, как и вся эта ситуация.

Я с заворожением наблюдал за кипящей водой, ощущая, что вместе с тем добавилась и легкая сонливость, которую я вышел как раз-таки нагулять перед сном. Вот так нагулял!

Покрутив головой, я размял шею, чтобы немного взбодриться.

Мастер поставил тарелки с нашим ночным ужином на стол, вручил палочки и ушел на свое место.

— Думаешь оно того стоило? — спросила Кирико. — Я в целом про ситуацию.

— Посмотрю через три дня. Ты узнала где они живут?

Кирико кивнула.

— Недалеко от станции Итаядо, — она протянула мне листочек исписанный иероглифами. Я сложил его пальцами пополам и отправил в нагрудный карман.

— Хорошо, — сказал я ей.

— У тебя усталый вид. Хочешь я сделаю тебе массаж, когда вернемся домой?

Я покачал головой.

— Нет. Сразу лягу спать. Или не лягу вообще.

Я взглянул на наручные часы. До рассвета оставалось три часа, а подъём у меня обычно в шесть утра. Однозначного решения принять не успел, решил оставить на тот момент, когда придем домой.

На мой отказ Кирико поджала губы, но постаралась скрыть разочарование.

Прелестная девица. Послушная, красивая, хотя бывает слегка капризной. Длинные прямые волосы, цвета вороного крыла, красиво переливающиеся и играющие на любом свету. Каре-зеленые глаза с легкой желтизной у зрачка, тонкие брови, аккуратный маленький нос. Пухлые губы и, примечательно ровные зубы.

Фигура… скажем так, многие гейши и юдзё (куртизанки, как их называли в моем мире) многое отдали бы за такие формы.

Живет со мной в одной квартире, но в соседней комнате. Занимается уборкой, готовкой, стиркой и прочими домашними делами. Поначалу вела себя скромно, но со временем ее домашняя одежда из длинных пижам превратилась в короткие шортики и топики. А еще чуть позже они стали почти прозрачными.

Но меня она интересовала только своей преданностью. Я спас ее полгода назад и она поклялась служить мне верой и правдой. Ее пытались похитить посреди улицы. Небольшой непримечательный фургончик с мороженым остановился прямо у тротуара. Бандиты выскочили из задних дверей и схватили ее. Попытались затянуть внутрь.

По счастливой случайности это было на нашей территории. По не менее счастливому совпадению я был рядом по делам своих старших. И я помог ей. Отбил с боем. Они вскочили обратно и стали улепетывать. Конечно же я просто так это не оставил. Мы нашли всех пятерых. Эти ублюдки занимались такой вот нехитрой рыбалкой и продавали наших девочек за рубеж в европейские бордели, как эксклюзив. Как экзотику.

Чуть позже Кирико рассказывала мне, что почти полтора месяца ей казалось, что за ней следят. Оказалось — не казалось.

Она боялась идти домой. Я предложил ей остаться у меня на время, пока не придет в себя. Конечно же я рассказал кто я и чем занимаюсь. Через время пытался спровадить ее домой.

Даже если я прогонял ее, обещал сделать ужасные зверства, лишь бы отпугнуть — не помогало. Уперлась и все тут. Осталась у меня. Так и живем.

А еще она была моим кошельком для денег. Буквально. Моей основной проблемой в этом мире и в этом теле является тот факт, что я не могу притрагиваться к деньгам, как уже упоминал ранее.

И Кирико справлялась с этой задачей как нельзя лучше.

В своей прошлой жизни до того, как я очутился здесь, я был мультимиллионером. Несколько удачных стартапов дали хороший толчок.

Затем удачные вложения, государственная поддержка, гранты, инвестиции.

Путь к этой вершине был долог и тернист, но по итогу я стал тем, кем стал. Меценат, филантроп, инвестор. Я вкладывал деньги в развитие медицины и науки России. Я спонсировал развитие отстающих секторов моего государства.

Улучшал инфраструктуру и образование как мог.

И тогда же я считал, что деньги способны решить любые проблемы. Я ошибался. Когда моя дочь заболела онкологией — деньги ей не помогли. Никакие и ни в каких объемах.

Эта трагедия и стала моим топливом для того, чтобы делать мир лучше. А затем — я умер. Как и у всех людей мой путь закончился банально просто. Только божественное вмешательство оказалось против. И, то ли оно решило, что моя одержимость зарабатывать деньги была слишком маниакальной, то ли злой рок сыграл плохую шутку — теперь уже сложно сказать.

Но я никогда не забуду этот голос. Его владельца звали Дайкоку. Японский бог богатства. Чувство юмора, стоит сказать, у него просто отменное… Он-то и засунул меня в этот мир, в эту страну, в это тело.

И вот я здесь. Бедный почти нищий якудза самого низкого ранга. Мой ранг: сятэй или младший брат. Ахиро Кэнтаро. Неспособный держать ни сена в руках. Такая вот ирония.

— Moshi-moshi? — Кирико ответила на звонок. — Да, он рядом. Ахиро! Тебя.

Кирико толкнула меня плечом и протянула телефон.

— Кто там?

— Кёдай. Сказал срочно.

Кёдай — старший брат. Человек, который находится одним рангом выше меня.

Я взял телефон в руку и приложил к уху.

— Слушаю.

— Срочно приезжай домой. Есть разговор.

— Понял. Скоро буду.

Я закрыл телефон-ракушку и передал Кирико, после чего взял миску с лапшой и допил остатки бульона.

— Расплатись,— сказал я и встал из-за стола. — И идем, меня вызывают в Старейший Дом.

От лапшичной до парковки, где стоял мой мотоцикл было примерно полчаса неспешной ходьбы. Мы спешили, поэтому добрались до него трусцой примерно минут за десять. Я воткнул ключ в замок зажигания, надел каску и, заводя мотор, дёрнул педаль.

— Я могу поехать с тобой? — спросила она стоя рядом.

— Тебе нечего там делать. Ложись отдыхай.

— Но… вдруг тебе понадобятся деньги? — не сдавалась она. Я ухмыльнулся. По-доброму.

— Вряд ли. Там мне деньги точно не понадобятся.

Я кинул ей ключи от квартиры и выехал на трассу.

Когда я добрался до нашей базы, небо давно рассвело. Из темно-синего, усеянного звездами, оно превратилось в светло-голубое. Хорошо поспал — ничего не скажешь! Я запарковался у входа, вытянул подножку и поднялся по лестнице. У входа в здание стояли два здоровенных бритоголовых парня, которых уместно было бы сравнить с японскими демонами — Óни. Не хватало только рогов с клыками, дубин в руки и красной кожи.

Они привычно смерили меня взглядом и пропустили внутрь. Я поднялся по лестнице на третий этаж, прошел по длинному коридору и постучал в дверь костяшками пальцем.

— Входи, — донеслось с той стороны.

Я отворил дверь и вошел внутрь.

Просторное, но аскетичное помещение с белыми стенами. На полу паркет. По центру комнаты широкий прямоугольный стол за которым спокойно могло поместиться по четыре человека в длину и по два в ширину.

Я поклонился.

— Присядь, — сказал кёдай — Куросаки Рюсэй — и указал рукой на край стола.

Я присел на колени, подложив под них подушку.

— Чем ты занимался этой ночью?

— Ничем, — сказал я. — Гулял на окраине Кобе у порта.

— Хочешь сказать, что ничего необычного ты не сделал? — спросил он, чуть вздернув брови.

Куросаки Рюсэй — обычный японец. Коротко стрижен, круглая форма лица, худосочное, но жилистое телосложение.

— Наказал троицу грабителей, которые пытались отобрать деньги у женщины с ее дочкой на нашей территории, — честно ответил я.

— Вот именно! — сказал он, повысив голос. — Что это ни черта не наша территория! Она смежная, спорная, на ней нет четкого владельца. А это значит, что ты покалечил троих стажёров — кандидатов на вступление в соседнюю семью Андо за просто так. Ты можешь представить во что это теперь выльется?

— Это наша территория, — спокойно ответил я. — И я не позволю каким-то Андо здесь делать все, что им вздумается.

Старший брат выдохнул.

— Ты ведь полгода назад уже совершал подобный поступок. Помнишь? Тогда ты навёл шороху, и поколотил сятеев семьи Андо. Да, вполне заслуженно, я понимаю. Они тогда пытались украсть девчонку с нашей территории. Но что ты в итоге сделал? Вместо того, чтоб отправить ее домой — приютил у себя. Ты у нас теперь что, главный сутенер?

— Нет. Кирико выполняет обязанности горничной.

— Горничной, — выдохнул он. — Кэнтаро, что с тобой такое? Тебя в этом году как подменили.

Я ничего не ответил. Не говорить же ему, что меня и вправду подменили!

— Ты пойми, теперь вопрос придётся решать с сятэй-гасира, — заявил Куросаки. — Он хочет поговорить с тобой. Лично.

С сятэй-гасира? То есть — с младшим лейтенантом моей семьи. Плохо дело.

— Когда назначена встреча? — спросил я.

— Мы едем к нему прямо сейчас, Ахиро.

И будто мало мне проблем, в моей голове зазвучал смех. Знакомый, чёрт его дери, до зубного скрежета. В глазах потемнело, и тогда в моих ушах прозвучал голос:

— Давно не виделись, Ахиро Кэнтаро. Нам с тобой нужно серьёзно потолковать!

Проклятье! В последний раз, когда я слышал этот голос, я распрощался со своей прошлой жизнью. Ну и что тебе ещё от меня нужно, бог богатства, Дайкоку?

— Похоже, ты забыл, чего я от тебя жду? — усмехнулся он.

Сегодня всем от меня что-то нужно! И якудзе и японского богу. Что ж, по очереди, господа. Мне хватит времени на всех!

Глава 2

С Дайкоку мы познакомились сразу после моей смерти. Он не отвечал на мои вопросы; не говорил зачем он пришел.

На тот момент мой умирающий мозг и остатки сознания сказали мне, что это бред. Такого быть не может. Никаких богов не существует, тем более бога, вылитого из золота. Бога богатства.

Естественно из его тирады в моей памяти почти ничего не осталось. Лишь скупые обрывки информации зафиксировались на подкорке мозга. Три золотых закона моего нового тела.

Я не могу прикасаться к деньгам.

Любая валюта, которая дотронется до моего тела тут же будет поглощена моим организмом.

За определенное количество денег я могу приобрести улучшение своего нового тела.

На выбор была огромная кипа различных характеристик, от примитивной силы, ловкости или интеллекта, заканчивая социальными навыками, вроде красноречия, чувства юмора или харизмы.

Любой из этих параметров мог быть улучшен на постоянной основе. Но вместе с тем я мог получить временное усиление этих же параметров, потратив при этом меньше денег. Чем меньше сумма — тем менее ощутим эффект.

Полгода назад, когда Дайкоку объяснял мне это, он был немногословен. О чём богу богатства захотело поговорить со мной сейчас — большой вопрос.

Я выпал из разговора с Куросаки Рюсэем и провалился в собственное сознание.

Мир вокруг заволокла черная пелена. Сначала я подумал, что снова умер. Спереди, сзади, со всех сторон непроглядная тьма. Вот только я видел свои руки и ноги. Мог осмотреть себя спереди, как в обычный светлый день. Но вокруг — лишь пустота.

— Полгода, — громыхнул голос за моей спиной.

Я обернулся вокруг себя на звук и увидел Его. Дайкоку. Огромное существо, внешне напоминающее человека. На его плечах было накинуто хаори с грудью нараспашку. Снизу выпирал объемный живот, а сам он висел в воздухе, словно левитировал. Но самым примечательным было то, что он весь состоял из золота.

— Я следил за тобой полгода, Ахиро Кэнтаро. И все это время вместо того, чтобы заниматься совершенствованием — ты раздаешь деньги бедным.

— Я всю свою жизнь только и делал, что помогал людям! Всегда. Вкладывался в них, помогал делать мир лучше. Что тебе от меня нужно? — спросил я. — Зачем ты меня воскресил? Я же даже не твоей веры! Я вообще не верил в богов!

— Видишь как забавно получилось, — сказал он с насмешкой в голосе, звенящим, словно россыпь монет. — А мы существуем. И даже верим в тебя. По крайней мере я.

— Я не понимаю, — ответил я. — К чему это всё?

— Позже поймешь, — сказал Дайкоку и широко улыбнулся. — Но, раз ты совсем не хочешь делать так, как я тебе сказал… Раз ты жаждешь всё делать по-своему, то… — он крутанулся в воздухе, растворился и возник буквально рядом со мной. Прикоснулся толстым пальцем к моему лбу и отплыл назад. — Теперь внутри тебя счет! Как в банке, для простоты понимания. Каждую секунду с него списываются деньги за твою жизнь.

Я глядел, как он плывет в этой темноте вокруг меня и улыбается. Происходящее ему явно доставляло удовольствие.

— Теперь у тебя есть один месяц, Ахиро Кэнтаро.

— На что?

— Занимайся благотворительностью сколько хочешь, но как только счет на твою жизнь опустеет — ты умрешь, — он, словно сочувственно, развел руки в стороны. Мол, такова жизнь, ничего не поделать.

— Ясно, — усмехнулся я.

Ублюдочному богу не нравилось, что я тратил деньги на других. Он полагал, что я буду впитывать в себя каждый иен. Непонятно только, зачем ему понадобилось дать мне такую способность.

— Я очень сомневаюсь, что тебе доподлинно все ясно, молодой Кэнтаро. Богатейшему человеку в мире даровано то, за что другие готовы были отдать не только все, что у них есть, а даже больше. А ты пока даже не понял в чем смысл.

Мне нечего было ответить. Моей главной и единственной целью в новой жизни стало стремление достигнуть верхушки клана якудзы — стать оябуном, и наконец-то навести порядки. В этом мире вся Япония подчинялась кланам, в то время как правительство существовало скорее для галочки. Меня категорически не устраивало то, что тут творилось. И именно путем роста по иерархии я собирался все исправить. Как уже делал это раньше.

Дайкоку улыбнулся, словно моя голова это прозрачный аквариум, а все мои мысли были для него видны, как на ладони.

— Как пожелаешь, — сказал он и растворился в темноте.

Перед моими глазами повисли цифры. Счёт, который Дайкоку засунул в моё тело.

Триста тысяч иен. И с каждой минутой их становилось меньше. Будто это не счёт, а дырявый мешок, содержимым которого является моя жизнь. Судя по скорости исчезновения этих денег, я смогу прожить месяц, если не стану его пополнять. Десять тысяч иен — столько стоит один день моей жизни.

— Ахиро, ты меня слышишь или нет? — рявкнул знакомый мужской голос.

Я моргнул несколько раз. Просторная комната с белыми стенами. Деревянный паркет. Большой стол. Я был в комнате старшего брата Куросаки Рюсэя.

— Да.

— Что «да»? Что я говорил последние три минуты?

— Что мы едем к сятэй-гасира из-за ночного инцидента, в котором я замешан, — сказал я то, о чём мы беседовали с Куросаки ещё до появления Дайкоку.

Куросаки нахмурил брови, но, видимо, это действительно было последним, что он сказал, а мой диалог с Дайкоку в этом мире занял не более чем десять-пятнадцать секунд.

— Идем, — сказал он и, обогнув стол, вышел в коридор. Я пошел за ним следом.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор.

— Я уехал, — сказал он, обратившись к своим вышибалам. — Никого не впускать. Если будут спрашивать куда я уехал — вы ничего не знаете.

Здоровяки послушно кивнули и устремили взгляды перед собой. Честное слово — две каменные горгульи у входа в родословный склеп.

Обогнув Старейший Дом, мы подошли к небольшому паркингу, где стояли автомобили всех приближенных. Куросаки нажал на сигналку. Его автомобиль запищал и приветливо мигнул фарами — самый последний ниссан, хотя и в базовой комплектации.

— Садись на пассажирское, — сказал он и открыл водительскую дверь. Конечно он поведет сам. Своего железного коня Куросаки не доверяет даже личному водителю.

Я сел внутрь, механически пристегнул ремень и уставился в боковое окно. Куросаки завел автомобиль, выехал с парковки и выкатился на трассу.

Кобе только просыпался. Это было видно по редкому потоку машин, одиноко идущим жителям и общей пустоте города. Я говорил, что Кобе никогда не спит. Только это касалось именно портово-игровой зоны.

Ехали молча. Я наблюдал за мелькающими улицами дорожными знаками. Из головы не выходил Дайкоку и его фраза, что с сегодняшнего дня мне придется постоянно пополнять счет внутри себя, иначе я умру. И обязательным требованием было развиваться и становиться сильнее. Не физически, а в целом. Почему-то Дайкоку было очень важно, чтобы я постоянно инвестировал в себя каждый иен.

Это требование ставило меня в не самое удобное положение, потому что теперь мне придется очень быстро искать способ раздобыть деньги. Много денег. Если раньше мне помогли стартапы, которыми теперь пользуется почти весь мир, то теперь таких инноваций так быстро не придумаешь и не реализуешь.

А самая большая проблема заключалась в том, что при мне лишь частично была моя старая память. Я помню кто я, помню свою прошлую жизнь. Но когда я попытался прочесть хоть строчку на русском языке — полный провал.

Мое новое тело не помнит родной язык, не владеет финансовой грамотностью. Я не могу решить сложное алгебраическое уравнение. Зато прекрасно знаю японский язык и четко понимаю иерархию якудзы. Помню имена множества знакомых прежнему Ахиро Кэнтаро людей.

Примерно полгода у меня ушло только на адаптацию.

А значит, чтобы сделать себя лучше и вернуть старый уровень интеллекта и заработать денег — я должен вложить в себя этих самых денег. И теперь благодаря Дайкоку, деньги мне нужны, чтобы продлить свою жизнь, а также увеличивать свои навыки и части тела посредством магической «самоинвестиции». В первую очередь не помешает вкинуть иены в мозг и уровень интеллекта. Знания. Они ключ ко многому. В том числе и к самим деньгам.

Мы приехали в самый центр района. Куросаки заглушил двигатель и вышел из машины. Я последовал за ним. Пройдя по улице, мы подошли к одноэтажному зданию в старояпонском стиле. По периметру был высокий декоративный забор, внутри на участке: небольшой фонтанчик с прудом, где в лучах утреннего солнца плавали кои, низкорослый подстриженный газон. И между всей это красотой вымощенная плиткой тропа, что вела ко входу.

Отодвинув створку по салазкам, нас пропустили внутрь. На полу на татами сидел мужчина с голым торсом, полностью забитый татуировками. Только голова с густыми черными волосами, завязанными в конский хвост на затылке, была без чернил.

— Садитесь, — низким хриплым голосом сказал он.

Как и во многих других японских домах, где встречали гостей — по центру стоял стол. На нем уже был заварник и несколько маленьких чашек.

Подогнув колени, я сел рядом с Куросаки.

Младший лейтенант — сятэй-гасира, которого звали Йоши Танакава, взял заварник и неспешными движениями разлил чай, после чего чиркнул спичкой и раскурил трубку с длинным мундштуком.

Он отпил небольшой глоток, глубоко затянулся, после чего выдохнул и опустил голову, подперев ее рукой так, словно у него болела голова.

— Сятэй-гасира, он… — начал Куросаки.

— Замолчи, — перебил его Йоши Танакава. — Говорить я буду с Ахиро Кэнтаро. А ты, Куросаки, здесь, как старший, что привел его и что отвечает за все, что он сделал.

Йоши Таканава поднял взгляд и посмотрел на меня своими серыми бесцветными глазами. Ему было не более сорока, но говорил он и смотрел так, словно внутри него сидел глубокий старец.

— Скажи мне, Ахиро Кэнтаро, что на тебя нашло? Зачем ты просто так избил троих приближенных к соседней семье парней? Наши семьи состоят в одном клане!

— Они пытались ограбить женщину с ребенком на нашей территории. Их жизни были под угрозой. Могли убить. А это против наших правил и уставов. Или вы считаете, что на наш кодекс можно так просто наплевать?

Он снова затянулся и выдохнул сизый клуб дыма в потолок. Громко закашлялся.

— А знаешь ли ты, что теперь из-за твоего никому ненужного геройства у нас большие проблемы? Нам грозит война с Андо. Война внутри клана, чёрт тебя подери! С чего ты взял, что та территория — наша?

— Я четко помню границы, — отвечал я спокойно. Я его не боялся. Обычная субординация.

— Значит плохо помнишь. Надеюсь тебе уже объяснили, что тот кусок является спорным по сей день.

— Да.

— И я очень сомневаюсь, — продолжал он, — что в твоих словах есть правда. Говоришь, люди Андо хотели кого-то убить? За что? За какие-то копейки? Свидетели-то у тебя есть?

Я вспомнил про адрес, который мне дала Кирико и про мать с ее дочкой, которые могли бы стать моим железобетонным аргументом. Но я не буду их втягивать. Они и так натерпелись в ту ночь. Если я покажу их лица — на них могут донести и расправиться с особой жестокостью, как со стукачами. Здесь таких не любят. Хоть якудза и не трогает гражданских, но я не могу знать наверняка, все ли в семье Андо следуют кодексу нашего клана.

— Сятэй-гасира, господин Йоши, — начал я, сделав небольшой поклон. — Позвольте мне самому разобраться со сложившейся ситуацией. Я все исправлю. Я сам пойду к Семье Андо и поговорю с ними.

Он хмыкнул, прикрыв глаза.

— Ступай. У тебя еще есть время решить эту ситуацию до того, как слухи дойдут до нашего старшего лейтенанта или, упаси боже, до оябуна.

Я едва сдержал улыбку, услышав «упаси боже». Позабавило меня то, что несмотря на преданность местным традициям и культуре — Йоши Таканава был христианином.

Если бы кто-нибудь сказал мне об этом — я бы не поверил. Однако небольшой крестик на цепочке, что висел на шее, скрываясь на фоне огромной массы татуировок, говорил об обратном.

Йоши перевел взгляд на Куросаки и сказал:

— А ты, как старший, пойдешь вместе с ним. Убедись, что мы сможем избежать конфликта. Всё, теперь идите. Буду ждать отчёт.

Я поклонился. Куросаки поклонился. И мы вышли. Провожать нас никто не стал.

Уже выйдя на улицу и сев в машину, Куросаки сказал:

— Не знаю как ты, а я до сих пор ничего не ел.

Я взглянул на часы. Уже было без пятнадцати шесть утра. Не удивительно, что Куросаки испытывал голод.

— Здесь, вроде бы, недалеко был ресторан с утренним меню, — напомнил я.

— И без тебя знаю, — ответил он беззлобно. — Садись, прокатимся.

Через десять минут мы уже сидели за столом. Старший брат заказал тамагояки с чашкой кофе и с аппетитом уминал его за обе щеки. Запах жареных яиц раздражал рецепторы, поэтому я тоже заказал себе небольшую порцию.

— Послушай, Ахиро, — начал он. — У нас сейчас ситуация не из лучших. Знаешь почему?

— Догадываюсь.

— А я тебе объясню, чтоб ты свой кочан капусты вместо головы не перетрудил. Слушай внимательно, — сказал он и сделал глоток кофе, — я не так давно стал старшим братом, который отвечает за младших. И любая твоя оплошность может загнать нас с тобой в могилу, сечешь? Если тебе интересно, Ахиро, я твоей истории поверил. Парни Андо часто вытворяют подобное. По-хорошему бы сообщить о них главе клана. Но пока постараемся решить проблему без чьего-либо вмешательства.

— Я поступил так, как считал нужным. В соответствии с законами клана, — уверил его я. — Мне не о чем жалеть.

— Может жалеть тебе и не о чем, но пока что по головке нас с тобой за это никто гладить не собирается. Сятэй-гасира к нам относится хорошо, сам видишь. Но один из шестерок мне сказал, что еще другой старший брат под тебя копает. А значит и под меня. Не нравится ему как ты изменился резко.

— Нравится или нет это сугубо его личные половые трудности, Куросаки, — ответил я и отправил кусок омлета в рот.

— Это ты правильно говоришь, вот только проблема в том, что любой вот такой вот даже маленький «косяк» дает ему повод бдительнее следить за тобой и за мной. И если что — донести куда следует.

— Меня не устраивает, что люди внутри семьи плетут друг против друга интриги, — ответил я. — И не только внутри семьи, но и внутри клана. Неправильно это. Но я понял, что ты хочешь мне сказать.

— Это хорошо. Но послушай еще кое-что, — он положил свою ладонь мне на затылок и мягко, но настойчиво подтянул через стол к себе. — Ты у меня один, понимаешь? Мы с тобой семья, Ахиро. Как братья. И в обиду я тебя не дам. Но и ты меня не подводи. Нам сейчас выслужиться надо. Сделать пару крепких хороших дел для старших и сразу в гору пойдем. Прорвемся, братан.

Он хлопнул меня по плечу и встал из-за стола, после чего сунул руку в карман и вытащил черный кожаный кошелек. Плотный такой лопатник с кучей иен. Из него он вытащил несколько купюр и бросил на стол.

— Расплатись пока за нас, я схожу отолью, окей?

Он развернулся, свистнул официантке и пошел.

— Да, — сказал я и не успел заметить, как три треклятые бумажки, подхваченные ветром, крутанулись в воздухе, прикоснулись к моей руке и… растворились.

Мои глаза широко распахнулись, когда через мгновение я понял, что случилось. Осознание, что у меня с собой нет ничего, кроме одежды и мобильного телефона приложило по макушке.

А официантка уже шла в сторону нашего столика. Так, и что я могу сделать? Ну, как минимум… Есть один вариант.

Я закрыл глаза и сосредоточился на своем восприятии. Перед внутренним взором возникла небольшая консоль зеленого цвета. Я стал быстро листать пальцем, словно по планшету.

— Где-где-где… вот!

[убеждение]

стоимость — 2000 иен

Увеличить с «20» до «25»?

Я ткнул пальцем прямо в эту зеленую надпись и вложил все деньги, которые впитались в мое тело. Напротив надписи возникла стрелочка, указывающая вверх, которая однозначно дала мне понять, что теперь я стал убедительнее. Только вместо того, чтобы увеличить убеждение один раз, я влил в этот навык все накопленные в моём теле деньги. Потратил в итоге чуть больше тридцати тысяч иен. Будет ли от этого толк? Что ж, сейчас узнаем.

— Вы готовы оплатить счет?

Черный низ, белый верх, несвойственно рыжие (явно крашеные) волосы и черный галстук поверх рубахи.

Я заглянул ей в глаза. Типично карие для японцев. На ее бейджике на груди было написано:

РЕСТОРАН «ФАЭТОН»

Эхара Юри

— Готов, но оплату сделаю немного позже.

Она слегка замялась, прижав планшет к груди.

— Простите, у нас так не принято. Счет оплачивается по факту…

Я кивком головы указал ей на свою левую кисть с татуировкой и продолжил говорить:

— Я вас уверяю, Юри. Через полчаса придет мой подопечный и оплатит счет. Я уважаемый человек и не привык врать, а тем более, — я усмехнулся, — не платить за столь изысканный завтрак.

— Через полчаса? — спросила она.

— И ни минутой позже.

Эхара Юри кивнула и молча уплыла, ловко лавируя между столиками.

Ох, и угораздило же меня попасть в тело новобранца из якудзы. Мир японской мафии так просто не покинуть. А творить добро в его условиях — очень непросто занятие. Но пока что я справляюсь.

— Kusou, — выругался я сквозь зубы, когда официантка отошла, и вынул телефон из кармана джинс. Номер Кирико у меня стоял на быстром наборе, поэтом я просто ткнул цифру «один» и приложил ракушку к уху.

Она ответила через три гудка, словно ждала от меня вызова. Голос бодрый.

— Да?

— Ты нужна мне…

— Это так мило с твоей стороны, — перебила она меня. От этой фразы я закатил глаза так сильно, что еще чуть-чуть и снова увидел бы Дайкоку. Либо свой мозг.

— … в ресторане «ФАЭТОН», — продолжил я дальше. — Принеси сюда две тысячи иен.

Я буквально почувствовал, как она надула губы и скривила личико. Физически видел эту эмоцию, словно она стояла передо мной. Так часто в последнее время она ее корчила. Эмоция «облома».

— Хорошо, — сказала Кирико.

— У тебя есть пятнадцать минут.

— Сколько⁈ Ты с ума сошел? От твоей квартиры до «Фаэтона» минимум полчаса ходьбы!

— Уже десять, — сказал я с усмешкой на губах. Меня правда веселил этот диалог. — Не опаздывай, Кирико-тян.

— А… — она запнулась. Я знал, что так будет и именно поэтому использовал суффикс «тян». Или это мне подсказал сейчас навык убеждения, который я прокачал? Однозначного ответа не нашел. Хотя интуиция в беседах явно стала работать куда лучше, чем прежде.

— Мне нужно идти. Рассчитываю на тебя, — я сложил телефон и отправил его обратно в карман.

Куросаки показался из коридора, который вел к туалету и махнул рукой, подзывая к себе. Я допил последний глоток кофе, встал из-за стола и направился к выходу.

Солнце взошло достаточно высоко и начинало ощутимо припекать макушку. Ниссан Куросаки уже был заведен. Когда я сел в машину, мне в лицо ощутимо ударил прохладный поток воздуха. Тем легче.

— Значит так, сейчас мы едем к Андо и попытаемся уладить конфликт. Хрен его знает каким образом, но…

Он не договорил. Я толкнул его и вскрикнул:

— Тормози!

Когда мы выезжали на трассу, перед нами проскочила девчушка лет пятнадцати в огромных розовых наушниках с кошачьими ушками и чуть не угодила под колеса. Куросаки ударил по тормозам и только это спасло ее от посещения травматологии.

Те слова, которые посыпались из его рта в сторону того подростка я не использовал в своей жизни даже к самым заклятым врагам. Можно понять, конечно, тем более, что современная молодежь все чаще беспечно относилась к своей жизни. Эта так вообще не смотрела по сторонам. Лопнула жвачный пузырь и пошла вприпрыжку дальше.

Бросив еще несколько бранных слов, Куросаки вжал педаль газа и со скрипом колес выехал на трассу.

Территория семьи Андо примыкала к нашей как раз недалеко от порта и откусывала объемный (примерно в полтора раза больше нашего) кусок города. Откуда Куросаки знал где находится дом младшего лейтенанта семьи Андо — мне было непонятно. Видимо, Куросаки Рюсэю уже доводилось там бывать.

Он запарковался и заглушил мотор. Несколько секунд держался за руль.

— Пошли, — сказал я. — Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее выйдем отсюда.

Щелкнули замки дверей. Мы вышли из машины.

Наверху у входа с лестницы точно также, как и у Куросаки, стояли два бритоголовых амбала. Только эти были одеты в какие-то идиотские черные смокинги и стояли в солнцезащитных очках. Голливуда пересмотрели, видимо.

— Нам нужно к вашему сятэй-гасира.

Один из них тоже жевал жвачку, громко и неприятно чавкая, но хоть разило ментолом, а не куриным пометом.

Второй поднял руку, в которой сжимал рацию, нажал на клавишу и сказал:

— К вам тут двое, Нагаката-сама, — он вопросительно кивнул в нашу сторону. — Младший лейтенант спрашивает — кто вы?

— Мы от семьи Куджо, — сказал Куросаки. — Насчет ночного происшествия.

Он повторил это все в рацию. Что-то неразборчивое и понятное только ему одному донеслось в ответ, после чего на двери, громко щёлкнув, сработал электрический замок.

— Входите, — сказал тот что со жвачкой, нарочно скаля зубы. Судя по всему, он думал, что так выглядит более грозно или солидно, но как по мне, так лучше бы он стоял молча. Тот что с рацией вошел первым и повел нас за собой.

Внутри были такие же коридоры, как и во многих других чужих домах. То тут то там доносились голоса.

Нас подвели к лифту, у которого стоял еще один якудза в таком же нелепом костюме. Он заранее нажал на кнопку вызова и к нашему подходу двери открылись.

Внутри было чисто, хотя почему-то пахло сякэ и дешевым одеколоном, от которого в носу свербило.

Звякнул колокольчик и створки распахнулись. Охранник с рацией повел нас дальше по коридору. Мы остановились у двери, возле которой, как можно догадаться, тоже стоял еще один охранник. Все, как на подбор.

Наш сопровождающий не успел даже постучать. И я понял почему, когда едва приметная камера под потолком сверкнула стеклянным глазом, и уставилась на нас.

— Входите, — донесся зычный голос. Дверь распахнулась.

Охранник указал нам рукой, что можно пройти, а сам остался стоять напротив прохода. Мы вошли. Куросаки, как старший, первый. Я следом за ним.

Нагаката-сама сидел на столе и курил сигару. В его кабинете: стол из дерева, огромная плазма, пепельница из мрамора, в которой как раз тлел табак, а сам младший лейтенант — сятэй-гасира, одетый в идеально белый костюм смотрел футбол. Наш визит припал как раз на чемпионат мира и Япония сейчас находилась на волоске от того, чтобы попасть в четвертьфинал.

Он махнул рукой и указал нам садиться на два кожаных кресла, а сам не отрывая взгляда смотрел на экран.

— Ну! Давай! Бей! Да… Kusou!!! — Мяч на последних секундах попал в перекладину и отрикошетил в за линию поля. Нагаката-сама махнул рукой, в которой держал пустой бокал и отправил его в стенку. Стекло брызнуло мириадой осколков, а краска отлущилась от стены в месте удара.

— Один:один, — прошипел он, после чего повернулся к нам с красными от ярости глазами. — Я поставил пятьдесят тысяч иен, что мы сыграем на один гол больше, чем сраные итальяшки!

Он развернулся и с размаху врезал по деревянному стулу для посетителей. Естественно он отлетел в дальнюю часть комнаты и врезался в угол. Чем детальнее я вглядывался тем больше замечал умелые следы ремонта, которые прятали такие вот всплески Нагакаты.

Младший лейтенант семьи Андо плюхнулся на кресло и провел руками по вспотевшей голове, а затем снова перевел взгляд на нас.

— Ладно, — сказал он и провел языком по верхнему ряду зубов. — Куросаки Рюсэй и Ахиро Кэнтаро. У меня нет времени с вами разбираться и тем более с той кучкой сраных идиотов, которые не смогли втроем избить тебя одного, — он повернулся за сигарой, что почти потухла и я увидел длинный уродливый шрам на его левом виске, начинающийся от брови и уходящий горизонтальной линией до затылка.

Раскурив сигару снова, Нагаката сунул руку во внутренний нагрудный карман своего пиджака и резким движением вытянул оттуда нож-бабочку. Ловкими пальцами он умудрился разложить его и воткнуть с грохотом в стол. Одним богам известно как не лопнуло лезвие.

— Разойдемся друзьями, — сказал он мне. — Делай «Юбицумэ» и проваливай. Давай, младший, режь мизинец!

Глава 3

Юбицумэ. Акт просьбы о прощении. Провинившийся обязан в знак извинения отрезать себе фалангу мизинца. Чем тяжелее содеянное преступление, тем больше фаланг нужно отрезать за раз.

В моем случае это должна быть лишь одна фаланга с ногтем.

Тянется вся эта традиция еще со времен самураев. Почему мизинец? Потому что, на удивление, лишаясь мизинца — хватка любого человека ослабевает ровно в половину. И любой мечник, а тем более мастер становится почти что безруким и вынужден надеяться на своих товарищей.

Но проблема заключается в том, что просить прощения мне не за что. А значит резать мизинец я тоже не стану. Но если не стану — тогда очень велика вероятность того, что клан Андо пойдет на наш клан войной. И мы в этой войне не выиграем ни при каких условиях.

— Нагаката-сама, — начал я, — мне не за что резать себе мизинец. Ваши люди хотели убить гражданских, что идет вразрез с кодексом якудзы. Они еще не стали даже под знаменем вашего клана, а уже нарушают устав. Я сделал одолжение вашему клану, что остановил их.

Он ухмыльнулся. Провел языком по верхнему ряду зубов.

— Одолжение, значит, да? — спросил он, уперевшись в стол и держась рукой за рукоятки ножа-бабочки. — Мне не послышалось? Ты это сказал? ЭТО⁈ — гаркнул он.

— Именно это, — сказал я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Вы умный человек, и должны сами понимать, что, если начнется война, то да, пускай даже теоретически, вы победите. Какой ценой? Ценой чего? Пожертвуете сотнями жизней своих людей? Вы же можете себе представить насколько сильно ослабнет ваш клан, верно? И что тогда? М? — я вздернул бровями, подыгрывая эмоциями и пытаясь приложить все то убеждение, что теперь у меня есть.

Нагаката-сама играл желваками. Я видел, как на лбу у него вздулась вена, а он все сильнее вдавливал нож в стол, крутил его и выковыривал покрытие. Оно мелкой стружкой крошилось вокруг острия.

Кажется мои доводы ему показались одновременно логичными, но недостаточными. Он с размаху выдернул нож и всадил его с грохотом снова, но теперь ближе ко мне.

— Я сказал: РЕЖЬ ПАЛЕЦ, АХИРО!

— Не буду.

— Ты че творишь? — зашептал мне Куросаки, у которого хоть и кишка и не была тонка, но явно дрожала. — Угомонись.

— Я Ахиро Кэнтаро, член семьи Куджо и приказывать делать юбицумэ мне может только мой оябун — глава семьи.

Нагаката выпрямился как струна и вздернул подбородок вверх, глядя на меня с пренебрежением сверху-вниз.

— Kusou, — выругался он.

Нагаката перевел взгляд на Куросаки.

— Выйди из комнаты, старший. Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

Куросаки напрягся. Я видел это по его костюму и мышцам, что играли под прилипшей от пота одеждой.

— Нагаката-сама, давайте немного успокоимся и обсудим все в более…

— Я сказал, — цедил он сквозь зубы, — выйди нахрен из комнаты, Рюсэй. По-хорошему.

Куросаки посмотрел на меня. Потом на Нагакату. Сжал руки в кулаки и молча направился к выходу. Тихо скрипнули петли, а затем створка глухо стукнулась о раму. Мы остались одни.

Дело принимало крутой оборот. Если он сейчас попытается меня избить в качестве наказания — терпеть не стану и вломлю в ответ. Унижаться я не собираюсь. Хоть он младший лейтенант семьи Андо и выше меня по рангу, но место своё знать должен. Он пренебрегает своими полномочиями. Юбицумэ за такую мелкую провинность? Бред.

Но если я сломаю ему руку, нос или еще что-нибудь, что под руку подвернется — влетит всему моему роду и войны тогда точно не избежать.

Нагаката-сама снова упал в кресло и провел ладонями по взмокшей голове, после чего стряхнул пот на пол. Темные крупные капли остались на паркете.

— Куришь? — спросил он, доставая новую сигару из пачки и отрезая от нее краешек специальным приспособлением — гильотиной.

— Нет, — я отрицательно покачал головой.

— Долбишь? — он приподнял голову и бровь в вопросе, поджигая спичку. Когда-то давно я тоже слышал, что сигары лучше прикуривать обычными спичками, а не газовой зажигалкой. Якобы это как-то влияет на вкус.

Но на его вопрос я тоже отрицательно покачал головой.

— Ты что у нас — праведный человек без греха? Ну хоть пьешь?

— Иногда. Чаще всего пиво или трехсолодовый виски, если речь идет о крепких напитках.

Он затянулся и выпустил густое облако сизого дыма и закашлялся.

— Чем тебе сакэ не угодил?

Я пожал плечами

— Вы пили виски?

— Нет, — сказал он, гоняя сигару из одного угла рта в другой.

— Тогда мне будет тяжело объяснить.

— Не заморачивайся, — сказал он и откинул голову на кресло. — Знаешь, когда-то и я был таким, как ты.

Я уж подумал, что он сейчас начнет рассказывать про стрелу в колене, но обошлось.

— Чтил кодекс, соблюдал правила. Видишь вот этот шрам? — он указал пальцем на свой висок. Я не буду спрашивать хочешь ли ты знать откуда он. Я просто скажу, что вот как раз за чтение этого самого кодекса я его и получил.

Он встал и прошелся к окну, после чего опустил жалюзи и включил кондиционер. Приятная прохлада тут же стала наполнять комнату.

Нагаката подошел к небольшому бару, открыл дверцу, выудил оттуда маленькие баночки с пепси и кинул одну мне. Я перехватил ее одной рукой в воздухе.

— Благодарю.

Он молча кивнул и сел на свое кресло. Щелкнули банки.

— На сегодняшний день якудза перестали быть просто кланами. Думаю, ты это уже заметил. Мы — это зарождающееся государство внутри государства. У нас уже есть уши и глаза там, где раньше никогда не было. Да что там глаза и уши. Руки. Мы буквально почти что можем влиять на законы. А очень скоро — начнем это делать. Смекаешь? Тебе может пока и неизвестно, но у вас в семье есть такой человек. А поэтому я предлагаю тебе поступить вот как: ты станешь передавать мне информацию. Всю, которую разнюхаешь, чтобы наш род Андо не отставал и тоже шел в ногу с тем, что будет выходить в новых постановлениях.

— Нет, — я сразу отрезал этот вариант с таким тоном, что по хорошему мне можно было бы отрезать сразу весь мизинец.

— Да погоди ты, не артачься, — сказал он. — Что ты заладил «нет-нет».

— Я не буду шестеркой, Нагаката-сама. Даже находясь в такой ситуации, как сейчас мой ответ: нет.

— Ты совсем не боишься, что ли, что я тебя сейчас здесь выпотрошу, как тунец и скину в канаву? — он кивнул головой на нож, что все еще торчал в столе.

— Честь нераздельна со смертью. Она искупает вину, — заявил я, слегка преобразив древнеяпонскую мудрость.

Нагаката опустил уголки губ вниз и покивал головой.

— Глубокомысленно. Но мы живем не в эпоху самураев, как ты мог догадаться.

Странно, что это мне говорит член Якудза. Ведь они, как раз наоборот, являются консерваторами и ведут себя, как их предки самураи.

— Я лишь хочу сказать, что я не боюсь смерти. Но хочу задать вам вопрос, Нагаката-сама.

— Валяй.

— А вы не опасаетесь, что я доложу своему оябуну, что вы пытаетесь меня вербовать?

— А кто тебе поверит? — спросил он, коротко хохотнув и сделал глоток из банки. Я тоже отпил. Сладковатый напиток приятно щекотал горло. — Тем более, если учесть, что по большому счету ты нагадил не только нам, но и своей семье.

Я не стал ему объяснять в очередной раз, что мои действия были принципиально правильными. Никто из гражданских не должен быть подвержен смертельной опасности от членов якудзы. Никто. Хоть мне и не приходились по нраву дела, которые вела якудза, но кодекс был ясен. Судя по кодексу гражданским можно угрожать, рекетировать, наносить побои для устрашения, но и это все крайние меры. Убийство — вне кодекса. Тем более нанесения вреда женщинам и детям.

Да и я не какой-то бандит из подворотни, даже не глядя на факт, что состою в группировке. В своей прошлой жизни я занимался благотворительной деятельностью. В этой тоже буду. Это мои личные принципы жизни. И изменять им я не намерен.

— Это мое последнее слово, Нагаката-сама.

— Упертый баран, kusou… — он нервно дернул головой и затянулся сигарой. — Можешь идти. Считай это происшествие исчерпанным. Доносить на тебя и на твою семью не буду, значит и войну объявлять не станут.

Я с негромким хрустом сжал пустую банку и встал со стула.

— Но ты подумай, Ахиро Кэнтаро член семьи Куджо над моим предложением. Такие люди как ты — быстро идут вверх по лестнице якудзы, если все делают правильно. А я по глазам вижу, что ты из этих, — он постучал себя по виску со шрамом. — Вижу, что ты такой, понимаешь? В отличие от твоего старшего болвана — Куросаки.

Пусть несёт чепуху, сколько влезет. Вся эта пустая болтовня говорит лишь о том, что в его баке вместо головы попросту пусто. Выждав несколько секунд паузы, чтобы не уходить под его речь, я вышел, когда наступила тишина.

За дверью в коридоре Куросаки не было. Судя по всему его выпроводили аж на улицу. Один из охранников отделился и указал мне рукой двигаться к лифту. Я пошел туда рядом с ним.

Вся эта ситуация мне не нравилась от слова совсем. Хотя бы потому, что теперь над моей жизнью висит постоянная угроза со стороны Андо. Да, Нагаката-сама сказал, что войны он объявлять не будет. Но из-за того, что он подсунул мне «предложение» то и ждать он от меня будет ответа, но не молчания. А еще может попытаться на меня повлиять разными способами. Силовыми в том числе. Это не исключено. Это факт, который произойдет скорее рано, чем поздно.

А значит, что жить, как я жил последние полгода вряд ли получится. Придется что-то думать.

Куросаки действительно ждал на улице. Он ходил, как лев запертый в клетку, туда-сюда по тропинке, ведущей к главному зданию.

— Ахиро! — выкрикнул он и направился ко мне ускоренным шагом, после чего положил руки на плечи. — Цел? — спросил Куросаки, разглядывая.

— Сам видишь.

— Вижу. Идем отсюда.

Пройдя по тропинке, мы с ним вышли из ворот, где нас пропустили те самые два бодигарда: чавкающий и с рацией.

Дальше на парковку и в машину, где сразу включили кондиционер. Жара стояла невероятная.

— Что ему надо было? — спросил он, закрыв двери.

— Требовал отрезать мизинец в знак извинения. Как видишь — он все еще при мне.

— И больше ничего?

— Пытался давить на меня. Говорил, что я сделал двум семьям только хуже своим поступком, а тем, что отказываюсь совершать юбицумэ — лишь загоняю себя в могилу.

— Так. И?

— Я сказал, что требовать от меня извинений в таком ключе может только наш оябун, а значит и просить прощения я могу только у него. Мы договорились, что войны объявлять они не будут, но таких проблем больше возникать не должно.

Куросаки смотрел на меня в упор. Я по глазам видел, что с одной стороны он мне верит, но с другой его что-то явно смущало. То ли то, что я вышел целым и невредимым, то ли то, что орущий и психующий Нагаката-сама не верещал так, что его слышно было на улице и даже не разбил окно, выходящее аккурат на ту сторону, где стоял Куросаки.

— Что ж, — сказал он, — значит оно и к лучшему.

Выжав сцепление и воткнув передачу, Куросаки выехал на трассу.

— Нашего лейтенанта нет сейчас на месте. Я доложу ему позже сам.

Я кивнул, глядя на дорогу и размышляя о том, как бы мне лучше найти выход из положения.

— Тебя подкинуть куда-то? — спросил он.

— До Старейшего Дома. Там мой мотоцикл стоит, а дальше я сам.

— Без вопросов, младший.

Он включил магнитолу, из которой по неведомой мне причине играла назойливая мелодия из старого фильма под названием «День Сурка». «Ай гот ю бейб» напевали голоса. Я рефлекторно потянулся и сделал немного тише. До базы доехали молча.

Куросаки обнял меня на прощание и похлопал по спине, после чего я вышел из машины и, вытащив ключи из заднего кармана, сел на своего железного коня. Провернул ключи в замке зажигания, мотор привычно взревел, а сам аппарат завибрировал. Я убрал подножку, надел каску и направился домой. Сонливость наваливалась все сильнее.

Как бы я не хотел это оспаривать, а наличие женщины в доме (если она не пилит тебе мозги и не сидит на шее) здорово упрощало жизнь. Вот так приезжаешь уставший, как собака, а внутри уже пахнет жареным рисом с лососем и свежеприготовленным салатом.

Чувствует она, что ли, что я скоро буду?

— Ахиро, — сказала она, — ты вернулся!

Кирико была одета в домашнее. Не в то вечернее ее любимое белье, от которого у любого нормального мужчины трусы обычно начинают приобретать выпуклую форму, а короткие розовые шорты из бархатной ткани, тапочки с заячьими ушами, футболка на двух тонких прозрачных бретельках и плотная спортивная повязка на лбу.

Видимо во время готовки ей настолько жарко, что пот заливает глаза.

Хотя, не мудрено, кондиционер в доме давно сломан, а обычным вентилятором тут не спасешься.

— Вернулся, — кивнул я. — Ты отдала деньги?

Она поникла в лице, словно хотела услышать что-то совершенно другое с порога, а не вопрос о задаче, которую я поставил ей рано утром по телефону.

— Да, отдала.

— Спасибо большое, Кирико-тян. Ты здорово меня выручила. Что ты готовишь?

— Как ты любишь! Рис с овощами, свежий салат и немного рыбы. Я по пути зашла в супермаркет, там как раз была акция…

— Какая ты молодец, — я прошел мимо и мягко потрепал ее по голове, словно младшую сестру.

Этот жест ее крайне сбил с толку, потому что Кирико зависла и не знала как себя вести дальше.

— Рис подгорит, — сказал я, прикрывая глаза от смешка, который тихо сорвался с губ.

— Ой! — она развернулась и стала усердно скрести деревянной лопаткой по казанку.

Я достал из холодильника бутилированную воду, открыл ее и сделал несколько глотков, после чего поставил на место. Глаза буквально смыкались сами по себе. Я тихо, не отвлекая Кирико от забот, прошел у нее за спиной и отправился в свою комнату. Не раздеваясь упал на кровать и уснул.

Когда я открыл глаза, в доме было тихо. Сначала я подумал, что Кирико ушла по делам, но нет. Эта милая, но назойливая девица уснула прямо на кухне на мягком уголке с деревянной лопаткой в руках.

Радовало только то, что она успела приготовить еду и ничего не сожгла. Я улыбнулся сам себе, глядя на нее и тихо накрыл стол. Поставил две тарелки, разложил еду и сел ужинать.

Ел неспешно. Почти все мои мысли занимал сейчас вопрос о том как выкрутиться из ситуации. Все это положение усугублялось тем, что помимо Андо моя жизнь зависит от Дайкоку, который всунул мне в грудь бомбу замедленного действия. И теперь я должен буквально напихивать в нее деньги, а иначе я умру.

А где их взять — загадка. И что делать с Андо — тоже вопрос открытого характера.

Я жевал рис и перебирал все возможные подручные варианты. Вложить все деньги в силу — пустая трата. Я не смогу справиться один с целой семьей. Но с другой стороны… я же могу инвестировать почти во что угодно, верно?

Мысленно перебрал все доступные мне параметры, среди которых нашелся и тот, что меня интересовал.

«Удача». У меня она была почти что на самом нуле. И почему-то мне казалось, что у большинства людей она находится примерно на этой отметке. У кого-то больше, у кого-то чуть меньше, но вот в этом радиусе трех-пяти единиц. А иначе… все бы регулярно выигрывали в лотерее или в казино.

Стоп.

Мои глаза раскрылись, а рука с палочками так и зависла в воздухе.

Казино.

Яркие огни, шумные залы, трещащие игровые автоматы. Ставим на красное или на черное, господа? Принимайте решение быстрее, осталось совсем мало времени! Пьяные люди, дурные ставки и огромные… нет, просто нелегально огромные выигрыши при должном уровне УДАЧИ.

— Ой, Ахиро… это мне? — раздался голос. — Ты приготовил нам ужин?

— Это ты приготовила нам ужин, Кирико. Я всего лишь подал его на стол, — ответил я отвлеченно.

— Это так мило…

— Который час? — перебил я ее.

— Что? Э-э-эм… без тринадцати минут шесть… А что?

Я сунул кусочек рыбы в рот и добавил риса.

— Ужинай, а затем принимай душ и одевай самое красивое, что у тебя есть.

Она аж переполошилась.

— Что? Зачем? Ты ведешь меня на свидание?

На лице этой девушки выступил мягкий румянец, а глаза сияли с надеждой, которую ни один обычный мужчина на свете не осмелился бы разбить.

Я улыбнулся. Дорогая моя Кирико-тян. Чудесная ты всё-таки девушка. Если бы я был обычным младшим братом якудзы, то я бы с удовольствием позвал тебя на это самое свидание, а затем и провел чудесный вечер. Но у меня сейчас абсолютно другие заботы, среди которых ни одной женщине нет места.

И я заявил:

— Нет, Кирико-тян. Мы едем в казино.

Глава 4

Из вечерней одежды у меня было не так много подходящих вещей. Однако, один костюмчик, все же был: белая рубашка, светло-серый пиджак и такого же цвета брюки. Дополнялся образ галстуком с каким-то изображением переплетающихся драконов в серых тонах, что в целом выглядело неплохо. Лакированные туфли на тонкой шнуровке, часы и перстень на руку.

Оставалось только выбрить щеки от редкой щетины, которая у азиатов почему-то не хочет нормально расти и выглядит как молодой укроп, что только-только пробился из земли.

Я отдал вещи Кирико, пока она возилась со своим платьем и с утюгом, а сам ушел в ванную комнату. Распарил лицо горячим влажным полотенцем, взбил мыльную пену и затем убрал опасной бритвой лишнюю растительность. Несколько нажатий на распрыскиватель одеколона на ладони, растер и похлопал по щекам и шее.

Запах у одеколона был приятный: слегка горьковатый с древесными нотками, но не тяжелый. Не такой, что проходя мимо, заставишь людей прикрывать носы, а совсем напротив — оборачиваться и смотреть вслед.

Уложил короткие волосы небольшим количеством пасты и критично взглянул на себя в зеркало. Весьма неплох. Высокий молодой парень. Короткие черные волосы, узкие карие глаза. Слегка худоват, но это дело мы поправим. А так — ничего отличительного для меня. Даже спустя полгода отличать своих новых соплеменников сходу мне не удавалось. Все равно оставались, как на одно лицо.

Исключением становились те, с кем долго остаешься знаком: Кирико, Куросаки, Йоши, как минимум. Хотя… первую я уже, наверное, выделю даже из толпы.

Я оперся руками на умывальник и задумался. Мне нужен стартовый капитал. Часть денег просто закину в себя, чтобы не помереть, а вторую придется отложить и выдумать бизнес. И чем быстрее — тем будет лучше. Сложность заключалась в том, что на сегодняшний день выдумать что-то принципиально новое почти нереально. А вот чтобы раскрутить то, что уже известно можно, но денег надо немеренно.

Поэтому придется это «немеренно» добывать прямо сегодня. Может, конечно, значительно меньше, но начать нужно однозначно.

— Ты долго там? — выдернула меня из размышлений Кирико.

— Нет. Заканчиваю.

Я услышал, как она переминается с ноги на ногу.

— Давай быстрее.

Я на всякий случай почистил зубы и прополоскал рот. Нехорошо получится, если внешний вид, как с иголочки, а изо рта разит, словно с помойной кучи.

— Ого! Таким я тебя еще не видела, — воскликнула она, увидев меня выбритым и ухоженным.

— В трусах? — иронично спросил я и пошел дальше по коридору, где на вешалке меня ждал костюм.

— Такого свежего и ухоженного! — ответила Кирико, заскочив в уборную.

Я быстро надел костюм и отметил, что в плечах пиджак немного стеснял движения. Видимо за некоторое время я успел поднабрать и вес и мышечную массу.

В ванной комнате зашумела вода. Я взглянул на часы. Если Кирико пошла в душ, то это надолго. Надеюсь сегодня она справится быстрее. Я включил кофемашину и поставил чашку, чтобы скоротать время.

Ехать в местное казино нельзя. Забирать деньги у своих и наживать проблемы строго противопоказано. Придется заказать дорогого драйвера на крутой тачке и ехать к соседям на их подконтрольный район. И желательно вообще на другой край города, где меня и Кирико никто не узнает. Чтобы избежать даже процентного шанса, что там будет кто-то знакомый.

Из-за того, что родители парня, в чьем теле я теперь живу, задолжали невероятно крупную сумму денег, я теперь якудза и эти люди — моя семья. Хочу я того или нет. И даже не смотря на то, что Куросаки обделили единицами интеллекта, но именно он помогал мне эти полгода выживать в Японии, обживаться и встать мало-мальски на ноги.

Автомат пропищал. Я взял чашку и кинул в нее один кубик льда. Хотелось по старинке подкинуть туда сливок или сгущенного молока, но этот организм мне потом спасибо не скажет.

Обошелся обычным горьким кофе.

На мою радость, Кирико действительно справилась быстрее. Она прошмыгнула по коридору в полотенце, явно намеренно прикрывшись только спереди. Ее оголенные ягодицы, проскочившие мимо, я заметить успел.

Я подошел к комнате, которую выделил для нее и протянул платье на вешалке, постучав костяшками пальцев о косяк двери.

— По-моему, ты что-то забыла.

— Ой! — она вытянула руку и сцапала платье, после чего захлопнула дверь. Я мягко ухмыльнулся. Чудная девушка, ничего не скажешь.

Я допивал кофе, стоя и глядя на улицу. Наш водитель должен был приехать с минуты на минуту.

— Я готова, — сказала Кирико. Я повернулся и взглянул на нее. В умении удивлять ей тоже можно много кому поучиться.

Волосы завернуты в традиционный пучок, название которого я не знал, но выглядел аккуратно и красиво подчеркнут спицей с желто-красным цветком на навершии. Платье густого алого цвета с закрытыми плечами, но с притягивающим взгляд глубоким вырезом. А показать этой девочке было что. На левой руке на запястье браслет с крупными бусами.

На талии был небольшой золотистый ремешок. На левом бедре платье расходилось на две части — прикрывающая спереди и сзади, но при этом всю ногу хорошо было видно. Правая же сторона была соединена на трех пуговицах до середины бедра. В самом низу — туфли на невысоком каблуке в тон.

Я почти что присвистнул.

— Как я тебе?

— Обворожительно, — сказал я без тени иронии, от чего Кирико тут же покрылась румянцем на щеках и скулах. Ей не хватало еще белого макияжа на лицо и веера. И все — истинная гейша. Я повернул голову и наискось глянул в окно — жемчужно-белый крайслер уже стоял, ожидая нас. — Идем, — сказал я. — Нас уже ждут. И захвати все деньги, что есть.

Водитель вел себя так, как и следовало. Молчалив и спокоен. Никаких лишних разговоров и неуместных вопросов. Он понимал, что мы не те пассажиры, с которыми стоит заводить задушевную беседу. К тому же он вёл себя профессионально, потому, что за такой выезд обычно получал больше, чем любой таксист за месяц в моей прошлой жизни.

Внутри машины почти не было запаха. Если мой нос что-то и улавливал, то лишь то, что в салоне было прохладно и присутствовал едва уловимый нейтральный приятный аромат. Больше ничего. По центру был небольшой столик, а по правую руку от Кирико мини-бар. Я перегнулся через нее, открыл дверцу и вытащил оттуда ведерко со льдом и банки с колой.

Хотелось бы выпить чего покрепче, но нам (как минимум мне) нужно держать голову холодной. А как максимум обоим, потому что тянуть пьяную женщину на своих плечах, если станет горячо — будет накладно.

Я откупорил баночку, протянул своей спутнице и сделал то же самое со своей. Она протянула свою и предложила удариться краями. Спасибо, что не «на брудершафт».

— Знаешь, — сказала она, — даже если это не свидание, то мне все равно нравится.

Я улыбнулся и кивнул головой.

— Не расслабляйся, у нас полно работы, раз ты не хочешь уходить из моего дома.

— Не хочу.

— Тогда слушай внимательно: мы с тобой богатая пара. Я сын какого-нибудь олигарха. Не имеет значения какого, фамилии ничего не значат. Важно поведение. А ты моя спутница.

Она лукаво улыбнулась и прильнула к моему плечу.

— А говоришь не свидание.

— Свидание, это когда все в первые разы происходит. А мы с тобой по легенде уже вместе кучу времени, так что это разные вещи. Не занимайся подменой понятий.

Она скривила недовольную гримасу, надув губы и закатив глаза.

— Я тебе говорила, что ты обломщик?

— Порядка двадцати раз за эту неделю, — ответил я ей и хохотнул.

— За мной бегали все парни колледжа! Мне только посмотреть стоило в его сторону и все! Веревки вить можно!

— Насколько я помню, я не запрещаю тебе смотреть на других парней. Вот только ты почему-то с меня глаз не сводишь.

Она отлипла от меня, откинулась на сидение и уставилась в потолок.

Крайслер сделал крутой, но плавный поворот, после чего поднялся на небольшой пригорок и, выровнявшись, остановился.

— Мы на месте, — сообщил водитель.

— Благодарю, — сказал я, вышел из машины и подал руку Кирико, как того требовал этикет.

Что-что, а в роль она вошла не с ноги, а сразу с двух. Ловко подала руку, сначала выставила ту ногу, которую лучше видно из разреза платья, затем вторую и вышла из машины.

Музыка гремела внутри казино так громко, что асфальт под нашими ногами вибрировал даже на парковке. Хотя мы стояли фактически возле главного входа, огороженного небольшими канатными стойками. Золотистые столбики, красные тросы.

Я закрыл дверь лимузина, после чего повернулся и позволил Кирико продеть свою руку через мой локоть. От нее пахло чем-то сладковатым с примесью цитруса.

Мы прошли по красной дорожке. У самого входа нас остановили двое охранников. Короткостриженные японцы в белых костюмах и черных очках. Вспомнилась сегодняшняя утренняя поездка к Андо и из прихвостни.

Один охранник вытянул из-за спины металлодетектор.

— Разрешите, — вежливо сказал он.

Кирико демонстративно закатила глаза, но сделала шаг в сторону, после чего охранник прошелся прибором вокруг нее сверху-вниз. Затем приступил ко мне и проделал все тоже самое.

— Проходите.

Он вернулся на свое место, а второй мужчина открыл нам дверь и второй рукой пригласил внутрь.

Музыка ревела просто оглушающе. Мне в лицо ударили сотни разноцветных лучей, которые перемешивались внутри заведения. Что там творится на самом деле нам как раз предстояло узнать.

Мы вошли. Сказать, что в казино было шумно — это не сказать ничего. Музыка и басы долбили так громко, что чтобы расслышать, что говорит Кирико мне приходилось буквально прислоняться ухом к ее губам.

Вытяжки работали на полную мощность и очистители воздуха, но даже этого не хватало, чтобы обработать то количество табака, пота и обилия духов и одеколонов, что витали вокруг и щекотали рецепторы.

Я потянул Кирико к барной стойке, где усадил ее на свободный высокий стул.

— Мне нужно, чтобы ты прошлась по казино и посмотрела сколько тут примерно людей от других якудза. Чтобы мы с тобой примерно могли понимать наши риски! — почти что кричал я ей на ухо.

— А сам?

— А я пока пойду зарабатывать деньги!

— Но как я их вычислю?

— Как и меня. Татухи, — я постучал по кисти, — либо сидят за рулетками или покерными столами и создают лишь видимость игры. Ты поймешь!

— Ага… — сказала она как-то растерянно.

— Выпей чего-нибудь, успокойся.

— Отвертку могу заказать?

— Да. Только не напивайся.

Она чмокнула меня в щеку и тут же отвернулась в сторону бармена. Я же отправился пройтись тоже по всему казино и присмотреть себе место.

На самом деле это был больше ночной клуб, чем казино. Потому что в моей голове не укладывалось как можно играть в покер, когда вокруг дубасят басы, а над головой сверкал диско-шар. И переливается он в таком количестве разномастных цветов, что недолго свалиться в припадке эпилепсии.

И как можно сосредоточиться и прикинуть какие карты могут прийти оппонентам в руку, когда по голове постоянно стучит бас, чуть ли не выбивая барабанные перепонки. Но я шел по этому заведению и видел, что игроков предостаточно.

Люди постоянно менялись. Кто-то садился на две-три крутки рулетки, кто-то на буквально один круг в покер, после чего сливал свой депозит и тут же уходил дальше.

Надежда на быстрые и легкие деньги у некоторых улетучивалась даже не успев возникнуть. Мне было жаль этих людей. Да, они сами сюда идут, но им обещают золотые горы, а по факту обжуливают и дурят на каждом шагу.

Я прошелся по залу. Основное количество людей действительно были обычными игроками. Редко где можно было увидеть более двух членов якудзы за одним столом. И выглядели они так, что отличить их от обычного человека было практически невозможно.

Поэтому я решил начать с более простых игр, где буду только я и дилер. К автоматам подходить не хотелось, потому что я знал их устройство. Подточенные внутри шестерни с вероятностью в девяносто процентов выкручивали всегда не то, что тебе хотелось.

А еще я не хотел обыгрывать обычных людей. Я хочу помогать им, а не обворовывать.

«Двадцать одно» стало идеальным вариантом. Суть игры заключается в том, что нужно из карт собрать сумму из двадцати одного. Каждая карта имеет свое цифровое значение. «Шестерка» равняется шести, «семерка» — семи и так далее. Только валет — два, дама — три, король — четыре. А туз равнялся одиннадцати.

Даже если дилер и пытался подтасовывать карты, то у него это не получалось. В руку шло то, что надо. И я буквально каким-то нутром чувствовал, что вот сейчас мне надо остановиться и больше не брать.

Лишь пару раз дилеру удалось меня переиграть.

Но по итогу с нескольких столов с таким видом игры мне удалось вынести порядка тридцати тысяч иен. Небольшая сумма, лишь десять процентов от средней зарплаты в стране, но мне надо больше.

Я забрал выигранные фишки и сложил их в карман. Хорошо, что тут не выставляют сразу деньгами ставки, а то могли бы быть проблемы.

Пора вернуться к Кирико и спросить что она смогла узнать. Она сидела у барной стойки, но уже на другом месте. Как минимум это говорило о том, что она вставала и куда-то отходила, а не просидела тут все время.

— Что узнала? — Спросил я, подойдя сзади и обхватив ее руками за талию, создавая видимость пары.

— Ничего конкретного. Они хорошо маскируются, — говорила она мне в ухо, повернув голову. Сейчас от ее дыхания слегка пахло яблочным соком и алкоголем. — Но есть один столик, за которым их точно минимум четверо.

— И что там?

— Рулетка.

Отлично. Значит, если их там четверо, то, скорее всего, там будет по минимуму еще других игроков. А возможно они вообще везде у каждого столика с рулеткой так выстроились. Значит, что там я могу их обыграть без вреда для обычных посетителей.

— Пойдем, — я потянул ее за руку.

— Куда?

— Надо снять деньги.

Откровенно говоря, я не являюсь верующим человеком. Феномен Дайкоку для меня по сей день загадка и то, что со мной случилось тоже. Конечно же все можно списать на бред умирающего мозга. Может, я просто умер и смотрю всё происходящее, как кино? Нет. Такая правдоподобная симуляция не могла не быть реальностью.

И одним из условий, на которых я позволил остаться Кирико у меня — это как раз то, что она будет носить мои деньги. В первый раз, когда я об этом сказал — она недоумевающе посмотрела. Затем я показал, как купюра в тысячу иен буквально впитывается в мою руку.

Она рассмеялась и попросила показать этот фокус еще раз, а затем и научить ее. Наверное, минут десять ушло на то, чтобы объяснить, что это, к сожалению, совсем не фокус.

Кирико обналичила две трети от того, что мне удалось заработать. Часть фишек я оставил для рулетки. Мы отошли в дальнюю часть клуба, ближе к уборной, где горел приглушенный свет. Кирико вытащила деньги из сумочки и сама сунула мне их в карман брюк.

Если бы мимо нас проходил в этот момент любой посетитель, то он бы подумал совершенно о другом. Действительно, что еще может делать женская рука в кармане мужских штанов? Только класть туда деньги и никак иначе.

— Все?

— Да.

— Жди тут.

Я зашел в мужскую часть уборной. Помещение обитое бамбуком, изолированное от внешнего шума какой-то неведомой технологией. Внутри была расслабляющая медитативная музыка каких-то флейт, а на фоне пели небольшие птички.

Зайдя в кабинку, я сунул руку в карман и выудил оттуда пачки с банкнотами, которые тут же стали растворяться в руках. Закрыв глаза, я сосредоточился и снова нашел параметр удачи, вложив в него все накопленные средства, оставив часть для того, чтобы не умереть от проклятья Дайкоку.

Все прошло гладко и без происшествий. Я ополоснул руки в раковине и лицо, после чего обтерся одноразовыми сухими салфетками.

Кирико все также ждала меня на выходе.

Я мысленно готовился к самой опасной части своего плана. Если допущу ошибку — могу поплатиться жизнью. Потеря денег — это меньшее, чего мне стоит опасаться. Игры с якудзой никогда ничем хорошим не заканчиваются. За эти полгода я лишь несколько раз участвовал в крупных делах семьи. Но и этого мне хватило, чтобы понять — это не те люди, которые способны на пощаду.

Отступать было поздно, да я и не собирался давать задний ход. Как раз наоборот — меня переполняла решимость.

— Идем, — сказал я и, взяв Кирико за руку, потянул в сторону игровой зоны. — Покажи мне тот столик, за которым было четыре члена якудзы.

Вот теперь начинается настоящая игра!

Глава 5

За столом действительно сидели четверо. Их внешний вид мало чем отличался от обычных посетителей. Один в рубашке-гавайке голубого цвета с выбритой головой до блеска, второй в обычном деловом костюме нараспашку со слегка распущенным галстуком.

Третий выглядел так, словно вообще здесь очутился волей случая — обычные джинсы и красная футболка, на голове солнцезащитные очки, убраны на макушку. А четвертый строил из себя короля жизни — золотая цепь на шее, толщиной в указательный палец, перстни, пижонский внешний вид. Ни дать ни взять — мажорчик похлеще меня.

Не долго думая, я сел на свободное место. Кирико, явно почувствовав вкус своей роли, тут же уселась мне на одно колено, обнимая за шею. Члены якудзы тут же стали коситься на нас. Не откровенно, но эти быстрые взгляды были заметны. Оценивающие. Цепкие. Недобрые.

Я вытащил из кармана несколько фишек крупного номинала и посмотрел на стол. Мысленно я задавал себе вопрос: «красное или черное?» После каждого слова выдерживал паузу, прислушиваясь ко внутренним ощущениям.

И почему-то при слове «черное» внутри меня прямо резонировали и вибрировали внутренности. Или это был просто зуд от долбящей музыки, не знаю. Но вот при слове 'черное, эти ощущения усиливались.

Бросив фишки на стол, я сказал:

— На черное.

Явно понимая, что орать бессмысленно, крупье улыбнулся и кивнул мне, после чего длинной т-образной палочкой сгреб мою ставку и подвинул ее на отметку «черное». Он крутанул рулетку и через несколько секунд пустил небольшой шарик, который тут же стал бегать по лункам с номерами.

Он завораживающе отскакивал от бортов, а я просто наблюдал за ним, пока Кирико активно ерзала своей задницей у меня на колене, поворачиваясь в разные стороны и попивая свой коктейль. И делала она это намеренно или ей в голову все же ударила «отвертка» — я не знал. И не до того было.

Вращающийся механизм стал замедляться, а шарик все реже отскакивал от бортов, пока, наконец, не заскочил в одну из лунок и не остался там. Я поднял голову на висевший над нами монитор, который транслировал вид из камеры. Она же, в свою очередь, висела как раз над рулеткой, чтобы всем участникам было хорошо видно.

Черное. Тринадцать.

Кирико вскинула руки вверх и чуть не разлила содержимое своего стакана.

— Ура-а-а-а! — завопила она и я поддержал ее, перехватив за талию. Крупье, все также, с вежливой улыбкой подвинул нашу часть выигрыша, после чего моя спутница наклонилась, демонстрируя всему столу глубокое декольте, и сгребла фишки руками.

Казалось бы, трюк с переключением внимания банален и не должен работать, но глаза всех четверых и даже крупье в этот момент уткнулись прямо в вырез.

Когда Кирико подобрала фишки, начинался новый раунд. Крупье предлагал сделать ставки. Члены якудзы делали все, как мне казалось, от балды, и действительно просто создавали видимость.

Я же старался урвать максимум, но при этом сильно не подставляться. Выигрывать постоянно было просто нельзя, поскольку это сразу же вызывает нездоровый интерес.

Я после победы я дважды сделал ставки поменьше и, все также, прислушиваясь, намеренно проиграл. Таким образом я действовал и дальше. Крупная ставка — победа и две-три поменьше на поражение. Капитал потихонечку рос, но взгляды якудз все чаще переглядывались между собой и косились на меня.

В какой-то момент я понял, что надо слить намеренно часть денег, чтобы ко мне было меньше вопросов. И через несколько минут я буквально сидел уже с половиной от того, что мне удалось заработать.

— Надо закругляться, — шепнула мне Кирико на ухо. — На нас с разных сторон поглядывает все больше других мужчин.

— Может это все из-за твоего наряда? — пошутил я, но внутренне от ее слов напрягся.

— Я серьезно, — сказала она.

Я смотрел на табло и внутри себя перебирал числа. Если нам пора уходить, то самое время сделать последнюю ставку и на сегодня поставить точку.

«Один, два, три… двенадцать, тринадцать, четырнадцать… тридцать четыре, тридцать пять… тридцать шесть…»

Тишина. Ни одна цифра не отзывалась.

«Красное или черное?»

Снова тишина. Я нахмурил брови и шарил глазами по номерам, пытаясь понять в чем дело.

— Ахиро, быстрее, — снова шепнула Кирико.

— Зеро! — сказал я и выложил все наши фишки на стол. Рискованно, но никаких других объяснений я не находил. Была не была.

Шарик раскрутился. Тук-тук-тук по бортам. Время тянулось, как пузырь из жвачки «хуба-буба» розового цвета. Я наблюдал за тем, как шарик отскакивает от лунки к лунке, а этот стук отражается эхом у меня в голове. Зуд идет по всему телу.

Бум. Шарик остановился.

— Зеро! — объявил крупье и сдвинул все фишки в мою сторону.

С левой стороны меня кто-то схватил за кисть и придавил ее к столу.

— Ты не возьмешь ни единого иена. Понял? — спросил меня «мажорчик». Я смотрел ему в глаза без единой капли выражения эмоций на лице. Ни единый мускул не дрогнул.

— Руку.

— Что — руку? — спросил он.

— Убрал. Иначе сломаю.

Он смотрел на меня в упор и держал за запястье еще, наверное, несколько ударов сердца, пока не отпустил.

Кирико расстегнула сумку, а я стал спокойно складывать фишки. По итогу их даже не удалось сложить туда. Пришлось набивать по карманам. Мы встали и пошли прочь от стола. Какой конкретно была сумма выигранного — сказать не ручаюсь. Точно знаю, что много.

— Сейчас обналичиваем, — сказал я ей на ухо, — после этого кидаем все бабки тебе в сумку и идем в мужскую уборную.

— Зачем? — спросила она. — Почему не через главный выход?

— Затем, что там нас остановят бравые ребята со стволами, попросят пройти с ними и, очень вероятно, изобьют в подсобке и заберут все бабки. А тебя еще и поимеют.

Она потупила взгляд.

— А в туалете что?

— Окно, — сказал я и поставил ее сумку на кассу. — Обналичьте, пожалуйста.

Милая девушка с каре за пуленепробиваемым стеклом мило мне улыбнулась и через окошко протянула сумку. Я же продолжал вываливать фишки к ней, от чего ее безразлично-улыбчивое лицо на мгновение изменилось. Глаза расширились от удивления, но отдаю ей должное. В руки эта барышня смогла взять себя очень быстро.

Пачки купюр поступали к нам с большой скоростью. Кирико закидывала их в сумку одну за другой, словно мы были грабителями банка, а не обналичивали свой выигрыш. Я сделал вид, что поправляю шнурки на своих туфлях, и украдкой бросил взгляд по залу. Несколько якудзу уже откровенно смотрели на нас, делая вид, что занимаются своими делами: общаются, смотрят за игрой, выпивают.

У дверей на главном выходе, как я и предположил, уже стояло даже не двое, а сразу четверо молодых людей в костюмах, с рациями. Они переговаривались по своим аппаратам, явно получая указания.

Разыскивается. Живым или мертвым, как в старых вестернах.

— Спасибо! — сказала Кирико, когда последняя пачка банкнот упала на стол и отправилась в сумку.

— Приходите еще! — отозвалась девушка с каре, а я уже силком оттягивал свою спутницу в сторону уборной.

Наблюдатели тоже неспешно стали отлипать от своих мест и двигаться за нами.

Я распахнул дверь в туалет на себя. Пусто. Дернув Кирико, пропустил ее перед собой и заскочил внутрь. Внутри не было никого, потому что на пять минут сюда должна была зайти уборщица и провести быструю уборку.

Тут так заведено. Каждый час. И каждая уборщица оставляет после себя подпись и время.

Но пока что тут стояло только ведро с каким-то едким хлорным раствором и швабра с тряпкой.

Не долго думая, я продел швабру между ручкой и стеной так, чтобы створку не могли открыть на себя с той стороны сразу. Понятно, что если дернуть как следует, то деревянная рукоятка лопнет и баррикада падет, но это дает нам драгоценные полминуты.

— Куда?

— В окно, быстро.

— Оно узкое!

— А ты широкая, что ли? Бегом полезай!

— Я в юбке!

— И что?

Я распахнул створку и присел у стены на одно колено, после чего сцепил ладони так, чтобы Кирико могла поставить ногу и затем я ее вытолкнул вверх.

— Не подглядывай! — сказала она.

— Не ты ли своей задницей мне десять минут назад обтерла все, что могла?

Она набрала воздуха, чтобы явно что-то ответить, но дернувшаяся дверь ее переубедила. Я бросил взгляд на створку. Дернули крепко. Значит это не просто уборщица или посетитель, а по нашу душу.

— Бегом, — скомандовал я.

Кирико поставила ногу с туфлей мне в сцепленные руки и в следующий момент я толкнул ее вверх. Она схватилась за выступ и стала карабкаться, как кошка. Я подтолкнул ее и подал сумку. Благо это был первый этаж и прыгать невысоко даже в каблуках.

Хотя опасение, что она подвернет сломает себе лодыжку все равно проскользнуло в мыслях.

Дверь распахнулась с треском ломающейся швабры. Кто-то явно очень хотел в туалет. Внутрь вломились четверо и прикрыли за собой створку.

— Я сказал тебе, чтоб ты не снимал ни копейки, — сказал мне «мажорчик».

— А? — сказал я. — Плохо слышно. Музыка орет.

— Посмотрите-ка, еще и паясничает, — сказал он, медленно выступая вперед. — Что ты в туалете забыл, м? И где твоя куколка? — он приоткрывал створки кабинок, заглядывая в них. — Решили уединиться и перепихнуться?

Я смотрел на него спокойно. Драки избежать было нельзя. Поэтому…

Давай. Еще один. Давай. Подойди ближе.

Я схватил ручку кабинки двери и со всего размаху заехал ею «мажорчику» прямо в морду. Кровавая струя брызнула моментально и окрасила его белый костюм в красные тона и полутона.

Он громко заорал, схватившись за нос и попятился. Трое оставшихся кинулись вместе. Внутри меня снова возник зуд, да так сильно, что хотелось разорвать себе кожу и почесаться изнутри.

«Мажорчик» запнулся, запутался в своих ногах и рухнут на одного из своих дружков, обливая кровью не только себя, но и других. В падении он попытался ухватиться за что-нибудь, и этим «что-то» оказался еще один его приятель, которому он метко заехал окровавленными пальцами прямо по глазам.

Ес, минус три, юху! Сегодня везение на моей стороне.

Самый наглый подскочил ко мне. Я поднырнул под его удар и саданул ему кулаком прямо под дых. Он подогнул колени и завыл, а я следующим рывком отправил его головой прямо в писсуар, но тут же получил по уху от еще одного подельника.

Пока троица, перевернувшая еще и ведро, пыталась встать, подскальзывалась, снова пыталась встать — барахталась в луже воды с хлоркой и крови, я разделался с последним.

Он махнул хуком. Я уклонился. Он попытался достать коленом меня в лицо. Я выставил блок двумя руками и попытался пнуть его во второе колено, но не достал. Он успел отскочить и… вода добралась и до него.

Его нога улетела вверх, как ракета со стартовой позиции, а сам нападавший приложился затылком о мокрый кафель, да так и замер. Из-под затылка стало сочиться красным. Я развернулся и тут же подскочил к распахнутому окну, из которого выглядывала Кирико.

Подтянувшись, я почти нырнул лицом вниз, выставил руки и, явно разодрав пиджак, кувыркнулся через голову.

— Ты в порядке?

Кирико смотрела на меня перепуганными глазами, прижимая сумку к груди. Я быстро осматривался по сторонам. Вниз по небольшому склону через газон можно было добраться до оживленной трассы.

— Бегом, — снова скомандовал я и схватил ее за руку.

— Я на каблуках! — вскрикнула она.

— Снимай!

Она наклонилась и стала возиться с длинными узловатыми застежками. Сердце стучало быстро на адреналине. Я ожидал, что вот прямо сейчас из-за угла здания выскочат бравые ребята с пушками и начнут шмалять.

— В жопу, — буркнул я сам себе, выхватил пачку денег и тут же преобразовал их во временный бафф силы.

— Держи сумку, — сказал я и, не дожидаясь, пока она ответит, я закинул Кирико на плечо. Она испуганно ойкнула, но сопротивляться не стала. Легкая, теплая. Дикий мужчина несет женщину в свою пещеру, не иначе.

Я ломанулся, словно лось через горящий лес вниз по склону. Воздух свистел вокруг ушей. Одним прыжком, я перепрыгнул металлический отбойник. Среди потока машин я увидел ту заветную, какую надеялся увидеть больше всего на свете.

Сегодня мне явно везло как никогда.

Желтый в черную шашечку автомобиль.

— Такси! — гаркнул я и стал протискиваться между рядов стоящих автомобилей, ждущих зеленый свет. — ТАКСИ! — повторил я снова.

Водитель повернул голову и увидел меня, после чего потянулся через сидение и поднял замок. Я открыл дверь, поставил Кирико на ноги и помог ей залезть внутрь, после чего вскочил на переднее сидение сам и закрыл дверь.

Я тяжело дышал.

— Что, сорвали куш? — поинтересовался водитель.

— Дружище, — сказал я ему, — если не хочешь помереть вместе с нами — гони, как в последний раз в жизни. Деньгами не обижу.

Водитель от моих слов нахмурил брови и напрягся. Я тяжело дышал. Пот катился градом по лицу, груди и телу. Снова. Как несколько дней назад.

Я увидел, что зажегся зеленый свет. Поток машин двинулся. Я выглянул в окно и увидел уже мчащихся по нашим следам людей тоже вниз по склону. Они были вооружены короткоствольными ПП-шками на ремнях через шею. Оглядываясь по сторонам эти охранники-наемники… вернее будет сказать, люди чужого клана якудзы рыскали и пытались понять куда мы делись.

Я слегка сполз по креслу вниз. В зеркале заднего вида я видел что Кирико вообще легла полностью на заднем сидении.

— Если жизнь дорога — гони. Валим отсюда как только можем.

Мы подъехали к перекрестку. На последних мгновениях успели проскочить на зеленый, не нарушая правил, и дальше таксист вжал педаль и стал активно работать коробкой передач.

— Куда едем? — спросил он, часто сглатывая слюну. Явно нервничал, а голос слегка дрожал.

— В Тамацутё, — ответил я ему, слегка откидывая сидение. — Кондиционер работает?

— Д-да… — сказал он так, словно сейчас совершенно не был уверен в своих словах.

— Вруби.

Он повернул рычажок. Салон стал медленно наполняться прохладным воздухом. Я старался успокоить сердцебиение и через несколько минут у меня получилось. Через полчаса езды мы были к обозначенном районе. Я назвал номер дома. Таксист подъехал и запарковался. Кирико рассчиталась с ним с лихвой. И за то, что помог. И за молчание, а оно дорогого стоит.

Мы поднялись по лестнице, после чего я открыл дверь и пропустил Кирико перед собой. Как-то раз она спросила у меня зачем я постоянно пропускаю ее вперед и придерживаю двери.

Чуть позже я узнал, что в японии нет такой тенденции. Мужчины не придерживают двери. Не подают руку, если девушка спускается по лестнице или выходит из машины. Здесь в принципе не принято проявлять вот такие знаки… не то, чтоб внимания противоположному полу. Просто тут не так, как у меня было раньше.

А привычка — страшная сила. И Кирико к ней довольно быстро привыкла.

Я закрыл двери, повернул замок и оставил ключ в замочной скважине, чтобы если вдруг нас найдут, то не смогли так просто взломать замок.

Скинув пиджак, я повесил его на вешалку, после чего задел носком туфли за пятку и освободил стопу одну за другой. Кирико разулась, бросила сумку с деньгами на пол и молча пошла в ванную комнату.

Я же зашел на кухню, открыл холодильник и вытащил банку пива, которую открыл с шипением и жадно присосался, опустошая за один присест. В горле было сухо, как посреди Сахары.

Шумно выдохнув, я сел на кресло, сжал банку и броском отправил в урну, что стояла в углу. Я выглянул в окно. Никого не было. Ни людей, ни машин. На улице снова была поздняя ночь.

Дверь ванной распахнулась. Кирико прошла в свою комнату и прикрыла дверь до щелчка. Обычно она так не делала. Наверное стресс, хочет побыть одна. Я встал и направился в душ.

Сидя в пластиковой ванне под потоком воды, я быстро анализировал ситуацию. Больше в казино мне соваться нельзя. Мое лицо запомнили и, скорее всего, попытаются найти. Рисковать не буду. На добытые деньги мне придется часть постоянно вкладывать в себя и в усиления, а вторую отложить для бизнеса.

А еще лучше — начать двигаться вверх по иерархии якудзы. Пускай они и строят все из себя благородных, мать их, самураев, но то, чем они занимаются — неправильно. Рекетирование, наркоторговля, бардели. Нужно все это исправить.

А для того, чтобы снова стать тем, кем я был и изменить ситуацию к лучшему… надо самому стать оябуном. Цель сложная, но вполне достижимая. Но пока… пока что надо хотя бы подняться на одну-две ступени выше.

Я смыс с себя всю грязь, вытерся полотенцем и направился к себе в комнату. Там надел свежее нижнее белье и просто рухнул в кровать. Проснулся посреди ночи от того, что ощутил, что ко мне кто-то прикасается. Руки обхватили меня за пояс, а к спине прижимается теплое тело и дышит под затылком.

Я напрягся.

— Это я, — сказала девичий голос. — Мне страшно.

Я снова закрыл. Выгонять не стал. Пусть спит тут.

Утро наступило также внезапно, как и первый сон. Правда разбудил меня звук стучащей лопатки по сковороде и запах кофе.

Я вышел на кухню, взял чашку с напитком, после чего вышел на балкон в своей комнате. Телефон-ракушка лежал на тумбе. Я потянулся за ним, делая небольшой глоток и в записной книжке выбрал нужный мне номер.

— Да, Кэнтаро, говори.

— Привет, Куросаки. Я готов работать.

В динамике телефона я услышал смешок.

— Не поверишь, но я ждал, когда ты позвонишь.

Глава 6

— Значит, слушай, какое дело. Есть одно серьезное дельце и это хороший шанс показать себя. Лейтенант через два дня собирает людей, чтобы сходить на ужин в одно заведение, которое наняло каких-то вшивых собак с помойки Кобе в качестве вышибал. Мы же хотим показать хозяину, что эти люди ничего не смогут противопоставить серьезным людям и что они нуждаются в покровительстве и помощи Куджо. Кэнтаро, ты здесь вообще?

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал я.

— Ага. Ну ты там это, хоть как-то признаки жизни подавай. В общем, это крупный ночной клуб, ну там, девушки, стриптиз, понимаешь?

— Да.

— И наши парни уже туда ходили договориться, но владелец заведения повел себя с ним… неуважительно. А это значит, то он плевал не только на якудзу, но и на нашего оябуна. Как ты понимаешь — такого допускать нельзя.

Да уж, видимо у владельца клуба действительно стальные яйца, раз уж он решил пойти против якудзы. Этот человек с одной стороны вызывал у меня заочно уважение, но с другой стороны, зная, что сейчас якудза протягивает свои длинные руки во все стороны — глупо отказываться от такого предложения.

— Согласен, — подтвердил я его слова.

— Вот. На дело пойдем мы с тобой и еще трое: другой старший и двое его парней. Но дело в том, что как раз этот старший под нас и копает. Задает много ненужных вопросов и постоянно капает лейтенанту, что из-за нас с тобой сплошные проблемы.

Я сжал челюсть и скрипнул зубами. Применять силу это крайняя мера, но, почему-то, от слов Куросаки мне захотелось разбить голову этого другого старшего брата о рукомойник.

— Частное мнение какого-то недомерка, — спокойно ответил я Куросаки.

— Так-то оно так, братан, вот только ты совсем недавно был уже на ковре у Йоши, а значит надо сейчас обязательно туда ехать и все сделать в лучшем виде. Я уже пообщался с Таканавой-сама, рассказал, что ты все уладил, но это не отменяет наших планов. Поэтому, у тебя есть два дня. Подготовься. Я позвоню тебе на рассвете.

— Договорились.

— Давай, на связи.

Я защелкнул телефон-ракушку и положил его на стол. Кофе в чашке не просто перестал испускать пар, а полностью остыл. Я допил его одним глотком.

Все положение дел мне откровенно не нравилось, потому что я планировал одно, а получается — нам предстоит «договариваться» про обычный рэкет с обычным человеком. Мироздание, судя по всему, просто издевается надо мной и всячески хочет проверить меня и мои жизненные принципы.

И пока что вставлять такие вот палки в колеса получалось очень хорошо, а их расхлебывание у меня отнимало уйму сил и времени. А время у меня теперь крайне ценный ресурс, потому что оно — деньги, которые для меня приравниваются буквально к жизни.

Главное, что у меня есть запас средств, чтобы пополнить счетчик внутри, но нужно продолжать масштабировать и дальше.

Я помассировал веки.

— Ты идешь есть? — донеслось с кухни?

— Да.

Ладно, будем есть эту здоровенную рыбу из проблем по кусочкам. Самая большая сейчас — подготовиться к встрече.

Я зашел на кухню и принялся за завтрак: небольшая тарелка мисо-супа, немного риса, соленья и кусочек стейка. Когда эта женщина успевает все покупать — я не знаю, но ни разу не видел, чтобы к нам домой приходил курьер.

— Почему ты не ешь? — спросил я у Кирико, обратив внимание, что она уже мечется по дому и прибирается.

— А? Я уже поела, спасибо.

Я доел, после чего вымыл посуду и поставил ее на сушилку.

— Ты не убирала деньги?

— Нет, стоят в прихожей под вешалкой.

— Спасибо за завтрак. Все было очень вкусно. Кирико-тян, — сказал я ей, за что получил смущенную улыбку в ответ.

В прихожей я опустился на колени перед сумкой и уставился на деньги. Пухлая сумка, набитая банкнотами крупного номинала. Толстые пачки, перетянутые резинками. Портреты писателей, просветителей и прочих важных лиц безразлично взирали на меня с желтоватой бумаги.

Я взял одну пачку и поглотил, пополнив свой счетчик жизни. Внутри даже как-то стало немного легче и бодрее. Словно сил прибавилось, а то с самого утра ощущал себя, как глубокий старец, что на ладан дышит.

«А ты, думаешь, как себя чувствуют люди в глубокой старости? — раздался голос Дайкоку в голове. — Чем меньше средств на твоем счету, тем более старым ты себя и ощущаешь, все верно».

Я вздохнул. Без внезапных поучительных историй и объяснений обойтись было никак нельзя. Спасибо.

Пораскинув еще несколько минут мозгами, я пришел к выводу, что сила мне, все же, не помешает. Это хилое тело пускай и обладало достаточной верткостью, ловкостью и скоростью, но силенок вот явно не хватало. Хотя бы для того, чтобы отправить человека в нокаут одним ударом без лишних ухищрений. Пока что получалось только с ними.

Вкинув еще пару пачек, я разумно добавил два значения к силе и столько же к харизме. Она точно мне не помешает. Иногда недостаточно просто убедительно говорить. Важно еще при этом излучать это убеждение. Вот тут харизматичность и пригодится.

Накинув свежую белую футболку и джинсы, я направился к выходу.

— Ты надолго? — раздался голос Кирико.

— Планировал до конца дня. Что случилось?

— Ммм… нет. Ничего.

— Говори, — настоял я спокойным голосом.

— Просто… мне страшно оставаться одной.

Я вытащил телефон из кармана и повертел его в пальцах.

— Если тебе будет очень страшно — набирай меня. Если кто-то будет ломиться в дом — набирай меня. Услышишь что-то подозрительное или увидишь странную машину под окном…

— Набирать тебя, — сказала Кирико. Я улыбнулся уголками губ.

— Верно. Я пойду, у меня есть дела.

— Хорошо.

Я сходил в спортзал, чтобы закрепить свои навыки и обнаружил, что после окончания тренировки у меня добавилась еще одна единичка в числе «силы». То ли так совпало, то ли инвестиция в конкретный навык ускоряет добычу опыта и его рост. Надо будет проверить эту теорию.

После этого я прошелся по городу, собрал «долю» нашего клана на некоторых точках и ближе к вечеру вернулся домой. За все это время Кирико позвонила два раза.

Второй день прошел примерно по такому же сценарию. Единственным отличием было только то, что я ходил не за долей клана, а возил свой мотоцикл на техосмотр. Ничего серьезного: масло поменять, антифриз проверить, износ тормозных дисков. Банальные вещи, но крайне необходимые, если я не планирую на крутом повороте улететь куда-нибудь за отбойник и чтоб затем меня собирали по частям.

Пока ждал проверку своего железного коня, исследовал внутренние параметры своего тела и обнаружил интересный факт: все очки, которые я вложил в удачу — откатились к изначальному значению.

Остается сделать только один вывод: удача может быть усилена лишь на время. В принципе — логично. Тяжело представить чем бы мог заняться любой человек, вложив все свои средства в удачу. Везде выходил бы победителем.

Вечер провел за телевизором и старался максимально отдохнуть перед грядущим делом.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Просто открыл глаза и смотрел в потолок. Буквально через несколько минут завибрировал телефон на прикроватной тумбочке. Я не глядя потянулся за ним рукой и ответил:

— Кэнтаро.

— Уже не спишь?

— Нет.

— Отлично. У нас встречал на пять часов вечера с лейтенантом в Старейшем Доме. К тому времени надо сделать все другие дела: собрать долю с оставшихся, кто задолжал или еще не платил. Ну, ты сам в курсе, что там надо.

— Да.

— Давай, братан, тогда до вечера, — сказал Рюсэй и отключился.

Я сложил телефон и положил его на тумбочку. Мне спешить было некуда. Пунктуальность в делах и систематичность стали моими спутниками по жизни очень давно. Все люди, с которых мне приходилось взимать «дань» относились уважительно. Я в свою очередь старался вести себя с ними точно также. Потому никаких задержек или отказов не было.

Чин-чинарем.

А значит и дел до пяти вечера у меня особых не было, потому в Старейшем Доме я был ровно в назначенное время. Куросаки встретил меня у ворот. Мы поздоровались и, пройдя через охрану, поднялись на пятый этаж на лифте.

В кабинете были все, ждали только нас. Косые взгляды троицы, которую я видел впервые, говорили мне: «ну сколько можно? где столько шатались?». Однако, мы прибыли без одной минуты пять в кабинет Йоши Таканавы. Свое презрение они могут засунуть глубоко и надолго.

— Рад вас всех видеть, — сказал Йоши, встав во главе стола. — Перед вами стоит серьезное дело. Думаю, каждый из вас уже более-менее осведомлен о задаче, однако, я повторюсь: Хирохито Араки, владелец ночного клуба «Горячие ночи в Ара-Ара» отказался сотрудничать с нашим кланом и нанял в охрану своего заведения каких-то чурбанов. Вам предстоит объяснить этим молодым людям, что они не правы, и что сотрудничество с кланом Куджо — взаимовыгодные отношения, которые принесут пользу обеим сторонам.

На деле звучит заманчиво, но по факту якудза пыталась просто отобрать чужие честно заработанные деньги просто за то, что они, якобы, обеспечивают их мирное существование. И мне это не нравилось. Когда я приду к власти — я урегулирую этот момент. Никто не будет выбивать деньги силой.

— Объясню простыми словами, чтобы до вас пятерых дошло как следует: оябун сказал, что этот гадюшник должен быть прижат к ногтю, а иначе все местные поймут, что на нас можно положить с высокой колокольни, а значит весь контроль в районе рухнет в один момент, как сраная башенка из камней. Убивать строго запрещается. Нужно договориться. Если охранники начнут распускать руки — их можно избить и акцентировать внимание, что при якудзе такого точно не будет. Все ясно?

— Таканава-сама, да мы и втроем справимся, зачем нам этот болван Рюсэй с его младшеньким?

Я приподнял бровь от удивления и взглянув на Куросаки, который с не выражающим ничего взглядом продолжал смотреть на Таканаву.

— Потому, что я очень сомневаюсь, что в клубе будет двое охранников, — заступился я за своего старшего. — И вас троих тогда не только изобьют, а еще и помочатся, когда спустят вниз по лестнице. После такого всему нашему контролю в районе точно придет конец.

— Слышь, тебе кто рот разрешил открывать, сятэй⁈ Ты че-то много себе позволяешь!

— Умолкни, — сказал Йоши. — Сятэй Ахиро прав. Но и ты, Ахиро Кэнтаро, не забывай о субординации. В следующий раз пойдете на улицу выяснять отношения боем. Ясно?

Я сложил руки по швам и коротко поклонился.

— Ясно, Таканава-сама.

— Да, — добавил второй старший.

— Вот и хорошо. Куросаки, Накамура, выдвигайтесь. И, молю вас, не обосритесь.

Старшие братья поклонились, после чего Куросаки кивнул мне головой на выход. Я встал и вышел за двери, после чего мы пятеро спустились на лифте и вышли на улицу. У выхода из Старейшего Дома нас ждал небольшой черный минивэн «мицубиши». Ребята из охраны подсказали, что это для нас, водитель уже ждет.

Погрузились молча. К моменту, когда доехали до нужного клуба — уже стемнело.

Огромная неоновая вывеска светилась на всю улицу. На ней четко была видна девушка, кто держалась двумя руками за шест, а ее нога вульгарно закидывалась вверх каждый раз, когда загорались лампы. Эффект был потрясающий.

На входе виднелись два крепких молодых парня. Всего два. Они смотрели на нас прямо и по их взглядам я понял, что они догадались зачем мы здесь.

— Идемте, — сказал Накамура. — Сделаем все быстро и разойдемся. А то мне просто тошно и стыдно находиться рядом с вами двумя.

Я не собирался терпеть его пустословие.

— Если у тебя есть претензии — могу предложить их прямо здесь и сейчас, — сказал я. — Таканава сам дал добро на бой, ты его слышал, — голос был ровный и уверенный. Ни капли дрожи. Я смотрел на Накамуру. Прямо ему в глаза. Он дернулся всем телом в мою сторону. Не знаю какого эффекта он пытался добиться, но я не сдвинулся с места. Может, будь я какой-нибудь шпаной подзаборной — может этот дешевый трюк меня и пронял бы. Но не на того напал.

Я покачал головой.

— Споткнулся? — спросил я у него с легкой издевкой. Он что-то фыркнул неразборчиво и пошел в сторону ночного клуба. Его двое младших семенили следом за ним. Все это время они вели себя очень тихо и старались не отсвечивать, как две маленькие крыски.

— Ахиро, что ты делаешь? — обратился ко мне тихо Куросаки.

— Не даю ему вытирать об тебя ноги.

— Это мое дело, братан! Тебе нечего сюда влезать. Понял?

Так как я пытался соблюдать все устои якудзы и максимально вживаться в роль, чтобы не выбиваться из общего ряда, я ему сказал:

— Куросаки, ты сам сказал, что мы братаны. Если этот гнойный прыщ еще раз в твою сторону косо посмотрит — я ему кишки вытяну, намотаю вокруг шеи и повешу на первом суку.

Он улыбнулся.

— Хорош заливать и хорохориться. Просто не лезь туда, куда тебе не нужно. Идем, сделаем все быстро и по красоте.

У самого входа охрана открылы двери и молча пропустила нас внутрь. Накамура прошел первым, за ним его двойня и дальше мы. Я ожидал встретить сопротивление со стороны охраны, но обошлось.

И это было подозрительно.

В клубе ревела музыка, а в воздухе витал запах дорогого алкоголя и не менее качественного табака. Куда не глянь — шесты и полуголые девицы, что извивались в таких невообразимых кульбитах, что дух захватывало. Честно говоря, глядя на некоторых из них я бы в жизни не поверил, что человек может так выгнуться. И, конечно же, после такого задумываешься и о других вещах: а что еще она может? А руки сами тянутся к бумажнику.

Но как раз для таких вот посетителей через каждые полметра висели таблички с надписью «смотреть можно. трогать — нет».

И внутри действительно было много охраны. Как минимум еще с десяток человек по разным точкам, что наблюдали за посетителями.

— Нас вот так просто пропустили? — спросил я у Рюсэя. — Тебя не смущает?

— Не твое дело! — гаркнул Накамура и пошел дальше.

Куросаки вздохнул и покрутил пальцем у виска.

— Скорее всего хозяин хочет обсудить условия. Это только нам на руку, братан. Понимаешь? Может он передумал с последнего раза, взвесил все «за» и «против», так сказать.

Поднимаясь по лестнице, я все больше сомневался, что здесь были хоть какие-то «за». Владелец «Горячих ночей в Ара-Ара» явно не бедствовал и мог себе позволить хорошо экипированных охранников со стволами, шокерами и дубинками.

В кабинете владельца нас встретил невысокий круглолицый японец с длинными волосами. Он был одет в черные брюки и белую рубашку с черным воротником. Ворот был расстегнут на половину и из под него торчали три с половиной могучих волосины.

А еще в углах комнаты стояли два мордоворота. По размерам они мне напоминали тех ребят, что стояли на входе дома Андо.

Владелец картинно крутанулся на месте, как какой-нибудь ведущий ток-шоу на телевидении прямиком из восьмидесятых. Не хватало еще взяться за шляпу на голову и тазом дернуть вперед.

— Добро пожаловать в «Горячие ночи в Ара-Ара!» — воскликнул он. — Чем обязан?

Накамура скрестил руки на груди и взглянул на Куросаки, после чего кивнул головой. Это его пренебрежительное отношения меня доводило до зубного скрежета.

Мой старший откашлялся.

— Господин Хирохито Араки, мы якудза клана Куджо хотели предложить вам сотрудничество на взаимовыгодной основе.

— Ух ты! — воскликнул он. — Что-то новенькое придумали? А чего тогда двое ваших предыдущих ходили тут, распинались, щеки надували? Мне их поколотить пришлось как следует до состояния отбивной с кровью. Ну-ну, чего хотели? Давайте, выкладывайте.

По тому как он быстро говорил и при этом постоянно шмыгал носом и подтирал под ним рукой, я понял — он под кайфом.

— Мы обеспечим вам защиту от других недоброжелателей, — начал Куросаки.

— Отлично!

— Будем поддерживать стабильность…

— Прекрасно!

— И встанем оплотом, если кто-то другой попытается нанести вред вашему бизнесу.

— Ага!

— Но взамен хотим, чтоб вы делились частью вашего дохода. Не многим, тридцать процентов.

Хирохито Араки хлопнул в ладоши.

— Ну фу-ты ну-ты ножки гнуты. Опять вы за свое, — он повернул голову в сторону Накамуры. — Ты был прав. Что ж, спасибо за содействие.

— Какое, нахрен, содействие? — опешил Куросаки. — Накамура, ты нас предал⁈

Я увидел, как охранники, что стояли в дальних концах комнаты скинули с себя пиджаки, под которыми не было рубах. Их тела — сплошная татуированная кожа, словно чешуя дракона.

Якудза. Не наши.

— Ахиро… братан…

В глазах Куросаки был неподдельный испуг. Его можно понять. Отправляли на несложное рядовое задание, которое вылилось в полноценную ловушку с предательством. Нехорошо.

С другой стороны… я переживал, что мне придется разбираться с рядовыми жителями. С гражданами страны, которых мы не имеем права трогать по кодексу.

А тут такой подарок судьбы. Губы сами по себе растянулись в широком оскале. И меня даже не пугал звук щелкнувшего танто. Кто-то вытащил длинный нож.

Я встал спиной к Рюсэю, ощутив его тело, как опору.

— Готовься, Куросаки. Будем прорываться с боем.

Глава 7

Любой мужчина, которого принимают в якудзу обязан уметь делать минимум две вещи:

Первое: уметь повиноваться.

Второе: уметь драться.

Опциональными были такие навыки, как быстрый бег, умение договариваться, проявление смекалки, железные нервы, выдержка, находчивость… Все эти дополнительные умения лишь позволяли двигаться по вертикали иерархической структуры.

Мое тело было слабым, но не беспомощным. Не знаю где предыдущий владелец учился и кто был его мастером, но я отдаю ему должное — парень, в чьем теле я находился отменно умел махать руками и ногами. Тело рефлекторно могло дернуться в сторону, если глаз замечал угрозу жизни. Выставить блок; перехватить удар.

Драка с множеством людей одновременно это в целом сплошные рефлексы. Холодный рассудок соблюсти в ней очень сложно. Именно поэтому я всегда старался договориться, найти компромисс словами. Как минимум потому, что я не приемлю избиение, как аргумент. Как максимум — это куда затратнее, чем переубедить человека словами.

Но сегодняшний случай выбивался из ряда вон. Утешало одно: бить я буду таких же якудз, как и несколькими днями ранее в переулке у порта. Только сейчас будет сложнее. Гораздо сложнее. Эти явно были в структуре давно и умели многое.

Хорошо, что я предварительно прокачал силу. Надеюсь она меня сейчас выручит. Должна. Но как жаль, что у меня сейчас нет даже чертовой пары тысяч иен в кармане.

— Разберитесь с ними, ребята, — сказал Хирохито, подходя к стене. Он потянул за книгу на полке и фальш-панель отъехала в сторону. Настолько неприметная, что ее вряд ли можно было бы заметить даже зная о ней. — И потом уберите здесь все. Наберете, когда справитесь.

Он прошел сквозь проем и толкнул за собой «дверь». Панель встала на место и закрыла за собой отверстие. Наверное, если как следует ударить туда с ноги, то можно пробить дыру, но сейчас было не до этого.

Якудзы кинулись к нам, как два волка. Один на меня, второй на Куросаки. Я встретил своего противника упреждающим ударом ноги перед собой. Он скаканул в сторону и попытался достать меня хуком. Я был готов.

Перенеся вес на ногу, которой бил вперед, я присел и сделал круговую подсечку. Нога встретила сопротивление и уронила татуированного. Сил у меня хватило для этого прямо на грани. Если бы не прокачка…

Я вскочил на ноги. Оторопевший взгляд якудзы-наемника ярко говорил, что он не ожидал. Я попытался пнуть его. Он перекатился в сторону. Еще удар. Снова перекат. На третий мой пинок он схватил меня за стопу и дернул на себя и вверх. Земля ушла из-под ног. Я приземлился на задницу, едва успев подстраховать себя руками. Чудом не сломал предплечья и лучевые кости от падения.

Драка из вертикального положения перешла почти в горизонтальное. Я был против такого тесного телесного контакта с мужчиной в горизонтальном положении, а вот татуированный лез со своими грязными домогательствами дальше. Он попытался достать меня ногой в висок. Мимо. Стопой в лицо. Снова мимо.

Тогда он рывком дернулся ко мне. Я сделал короткий джеб в лицо. Он отбил его, словно играючи, после чего схватил меня здоровенными руками за горло. Воздух исчез так быстро, словно меня поместили в комнату с углекислым газом. Я схватился за руки этого узкоглазого и попытался их оторвать от гортани. Но тщетно. Сил у него было побольше моего.

Я попытался взбрыкнуться и скинуть его с себя. Но он весил минимум на пару десятков больше, чем я. Не сумоист, но достаточно тяжелый.

— Последнее слово? — прохрипел он, скалясь в злорадной улыбке. Слюна свисала с его губ, а глаза налились кровью.

Мир вокруг начал меркнуть вокруг. Словно мне накинули шоры. Пространство сжималось все сильнее и сильнее. Я бросил тщетную попытку оторвать его цепкие лапы от горла и, сложив ладони «лодочками» со всего размаху саданул его по ушам.

Он вскрикнул. Я развел руки и сделал так еще раз, после чего вцепился руками в его лицо и большими пальцами надавил на глазницы. Он отпустил мое горло и теперь держал меня за запястья. Я снова дернулся, воспользовавшись заминкой и перекатился на него.

Горло саднило и хрипело. Сто процентов будут огромные синяки, а голос сядет минимум на неделю.

Сил у него хватало. Выдавить глаза ему не получалось, потому что он отводил мои руки от себя. Тогда я просто расслабил правую руку, выдернул ее и ударил ребром ладони ему по кадыку. Он всхрапнул, а глаза расширились от боли и удивления, но сопротивляться не бросил. Дернул всем телом, подобрал под себя ноги и пинком отправил меня в к стене от себя, после чего вскочил на ноги и кинулся, как разъяренный носорог, ослепленный ненавистью и болью.

Я говорил, что драка это череда действий, построенных на рефлексах.

Я увернулся от его размашистого удара. Просто поднырнул под руку и, используя его личную инерцию, проводил всю массу его тела в стену за собой.

Бам. Лоб врезался прямо в стену. Он схватился руками за лицо. Я же дернул его на себя и следующим движением отправил его головой в окно. Стекло посыпалось мириадами блестящих осколков.

Татуированный якудза держался руками за раму окна, а я схватился за ремень его штанов и очередным рывком выкинул сквозь проем. Так он и повис, держась руками. Его вопль, наверное, пронзил все ночное Кобе.

Пусть так и висит. Его проблемы. В глаза бросилось то, что у него не было мизинца.

Я привалился спиной к стене и помассировал больное горло. Мышцы уже начали отекать и саднить, а дыхание затруднилось и стало слегка сиплым.

— А… хиро!

Твою мать, Куросаки!

Я бросил взгляд по комнате. Рюсэей лежал на столе и сдерживал две руки якудзы, что держал тонто в нескольких миллиметрах от его горла. Я схватил вазу с соседнего окна и со всего размаху метнул ее.

Запеченная глина брызнула во все стороны матовыми кусками, а якудза завалился набок, но был все еще в сознании. Я кинулся к нему, подхватив по пути стул, и со всей силы опустил его прямо на спину.

Руки якудзы разъехались в стороны, а тело безвольно рухнуло на пол. Куросаки скатился со стола, схватил его за голову и опустил лбом прямо в пол три раза. Хруста ломающейся лобной кости я не услышал, но скальп он, видимо, об паркетный пол ему снять умудрился. Я глянул на руки этого якудзы — тоже отсутствовал мизинец.

— Надо валить, — хрипло сказал он, поднимаясь на ноги.

Я повернул голову и увидел, что Накамура и двое его подопечных все это время стояли у двери с выпученными глазами. Почему они не свалили отсюда как только все началось — одному Дайкоку, наверное известно.

Почему Дайкоку? Хотя бы потому, что его я видел, а остальных богов нет.

Заметив мой взгляд, Накамура занервничал, после чего толкнул своих младших в разные стороны и кинулся к дверям. Они следом за ним.

— Найди тачку и жди меня на выходе.

— Что? Ты с ума сошел? Валим я тебе сказал!

— Найди тачку, — снова повторил я ему и кинулся следом за Накамурой.

Я готов закрыть глаза на многое. На то, что Накамура откровенный мудак, хам, идиот и понторез. Но то, что он предатель — ему с рук не сойдет. Таких, как он надо убирать со своего пути жестко и сразу.

В прошлой жизни мне повезло. Таких крыс были единицы и всех их очень просто было поставить на место только своим положением или компроматом, который был на всех. Достаточно было иметь связи. Никакой силы. Только дипломатия.

Здесь у меня связей не было. И сейчас решать я буду вопрос исключительно тем, что у меня под рукой. А именно силой.

Я бежал следом за дававшим деру Накамурой. Куда делись его младшие — понятие не имею и мне оно было вдоль одного места. Ревущая музыка и общая атмосфера алкогольно-угарного настроения давала мне фору. Никому не было дела до двух мужчин, что неслись по второму этажу ночного клуба.

Накамура влево. И я влево. Накамура вправо? Я за ним.

Мы ворвались в столовую, где шкварчали сковороды, дым коромыслом и гвалт похлеще того, что стоял на танцполе. Накамура перепрыгнул железный стол, на котором разделывали рыбу и, поскользнувшись, чуть не свалился, но успел схватиться за поваренка и побежал дальше.

Я одним сильным прыжком подогнул под себя ноги и взял барьер. Хорошо чувствовать себя сильным. Нужно будет еще не забыть прокачать выносливость, потому что в боку уже начинало колоть, а с опухшим горлом дышать не шибко легко, скажу я вам.

Однако ситуация стала усугубляться. Позади меня снова грохнули двери. Я набегу повернул голову и увидел еще пятеро ребят в черных костюмах, что ворвались в кухню и, увидев меня, кинулись в погоню.

Нехорошо.

Накамура свернул в черный выход. Я ухватился за железный шкаф на колесиках, в котором стояла посуда и обвалил его, успев изменить свою траекторию. Пускай это их хоть немного замедлит.

Я выскочил на лестницу, которая вела вверх и вниз. Шаги по ступеням доносились сверху. Схватившись за перила, я побежал наверх, прыгая через две ступеньки. Силуэт накамуры мелькнул в двери, что вела, по моим прикидкам, на крышу.

Так и оказалось. Позади уже слышались голоса и шаги на лестнице. Я прикрыл створку на которой услужливо висел замок. Я продел его в кольце, вот только, как на зло, замок был сломан и не защелкивался. Ладно, это ненадолго задержит, а дальше я что-нибудь решу.

— Накамура! — крикнул я, повернувшись в сторону кёдая. Он озадаченно озирался по сторонам. Скорее всего надеялся, что к ресторану будет примыкать либо другое здание, либо, на крайний случай, будет пожарная лестница. Но ни того, ни другого здесь не было. — Тебе некуда бежать.

— И че теперь, младший? А? Че ты мне сделаешь? Хочешь меня поиметь? Давай, подойди ко мне, я сам тебя поимею!

Я стиснул кулаки и ощутил, что как кожа натянулась, а костяшки на пальцах побелели.

— Я хочу знать зачем ты это сделал, — сказал я ему и двинулся вперед. С каждым моим шагом он делал два назад. В самом конце он уже стоял на краю крыши.

— Не твоего ума дела, щенок! — выплюнул он мне в ответ.

— Остановись, — сказал я, цедя сквозь зубы. — Просто скажи зачем.

Он оборачивался по сторонам, словно загнанный зверь. Глаза метались в панике, а затем он сделал то, чего я не ожидал. Накамура вытянул две руки мне в лицо и оттопырил средние пальцы в красноречивом жесте.

— ПОШЕЛ НАХЕР! — рявкнул он, раскрыл руки в разные стороны и ухнул спиной в пустоту.

Я дернулся за ним и попытался ухватить за грудки. Мне не хватило лишь миллиметра. Я буквально чувствовал как его хлопчатобумажная рубашка выскользнула сквозь мои пальцы и помахала на прощанье.

Накамару улетел вниз и со шлепком, напоминавшим приземление куска мяса на столешницу замер на асфальте.

— Kusou…

Мое внимание привлек автомобиль, который сигналил и моргал фарами, подъезжая к переулку у ресторана. Из окна высунулся Куросаки.

— Давай сюда! Там водосточная труба! — он указал рукой на угол здания и металлический отлив. Дверь выбили с грохотом. Я повернул голову и увидел как бригада из пяти человек вывалилась на крышу и уже бежала в мою сторону.

Делать было нечего. Я подскочил к краю и стал опускаться вниз, подрывая ногти о кирпич, потому что спускаться было неудобно, но приходилось делать это быстро.

Водосток трещал под моим весом. Я сцепил зубы и максимально осторожно но быстро спускался вниз. Фигура над головой возникла внезапно. Он с размаху всадил по трубе, от чего металл не выдержал, болты на кронштейнах повылетали и вся конструкция, оторвавшись от стены, стала падать. Последнее, что я заметил — на его руке тоже не было мизинца.

Чувство полета — непередаваемое. Кто хоть раз падал с большой высоты или прыгал с парашютом поймет о чем я.

Беспомощность. Невесомость. Ветер, свистящий в ушах. Гулко ухающее сердце. Я банально не мог перевернуться в воздухе на живот и просто ждал, когда мир перед глазами исчезнет.

Приземление было жестким, но не смертельным. Я угодил в прямоугольный мусорный контейнер. Повезло, что крышка была открыта. Я смотрел в звездное небо и не верил тому, что случилось. Перед глазами возникло лицо Куросаки.

— Ахиро! Живой!

— Да, — прохрипел я и закашлялся.

Куросаки схватил меня за одежду и рывком выдернул из мусорного бака. Я помог ему, перевалился через край и встал на ноги.

— Валим-валим-валим! — кричал он и тянул меня в машину, после чего открыл пассажирскую дверь. чуть ли не пинком отправил внутрь, сел за руль с другой стороны и ударил по газам.

Заднее стекло брызнуло осколками. Я лишь успел пригнуться рефлекторно.

— Бля! — крикнул Куросаки Рюсэй, вильнув рулем. В правой верхней части лобового стекла зияло пулевое отверстие. Сзади раздались еще хлопки, от которых в машине лязгнул металл, снова треснуло стекло. Куросаки резко крутанул рулем на перекрестке, нарушая всевозможные правила, каким-то известным только мирозданию образом проскочил между грузовиком и джипом и давил на педаль дальше.

Сбросил он скорость только когда нам удалось отъехать на добрый десяток километров, петляя по улицам.

— Что за дерьмо вообще произошло? — спросил он, словно не веря в происходящее.

— Нас предали, — сказал я.

— Не поверишь! Я и сам догадался! Но зачем? Для чего?

Я покачал головой.

— Не знаю, Куросаки. Именно за этим я и погнался за Накамурой.

— А столкнул ты его зачем?

— Он сам спрыгнул. Не захотел мне ничего рассказывать. Решил уйти на своих правилах. Либо решил, что то, что с ним сделают, если он предаст еще и того, на кого согласился работать, то смерть будет самым легким выходом. Ручаюсь, если бы у него при себе был тот тонто, он бы на месте себе вскрыл шею.

— Не понимаю… — заключил Рюсэй.

— Я тоже. Ты не видел его двоих младших?

— Нет. Думаешь они могут настучать?

Я пожал плечами. Они могли сделать все что угодно. Как скрыться и залечь на дно, так и бежать быстрее ветра в кабинет к своему новому хозяину, чтобы выслужиться и тогда один из них может стать старшим для другого. А может их обоих прикончат прямо на месте. Этого я никогда не узнаю, пока не увижу их снова.

Через полчаса очередного петляния по переулкам мы выехали к порту, где оставили машину возле заброшенного хранилища, а ключи Куросаки выкинул в пенистые воды осакского залива.

— Придется пройтись пешком.

— Где ты вообще взял тачку? — спросил я у него.

Он лишь хмыкнул и постучал пальцем себя по виску.

— Где взял — уже нет. Идем. И это, Ахиро…

— М?

— Спасибо.

— За что? — спросил я с толикой удивления.

— Что спас мне жизнь.

В окнах Старейшего Дома горел свет. Нас пропустили без вопросов. Судя по всему лейтенант уже был в курсе, потому что двери в его кабинет были распахнуты.

— Скажите мне оба, — начал Йоши, когда мы пересекли порог, — почему я не должен прямо сейчас закатать ваши ноги в бетон и сбросить с края своей яхты в филиппинское море?

— Йоши-сама! Нас предали, — начал Куросаки, бурно жестикулируя руками. — Накамура и его два сятэя, они…

— Помолчи, Рюсэй. Тебя я еще выслушать успею. Мне интересно, что скажет твой младший. Знаешь почему?

— М-м… нет, Таканава-сама…

— Потому что по странному стечению обстоятельств всегда там, где появляется твой младший — возникают проблемы. Не находишь это странным?

Куросаки глянул на меня. Что-то блеснуло в его глазах. Как в тот день, когда мы уезжали от Андо.

— Нет.

— Объяснишь, Кэнтаро?

— Куросаки сказал правду. Нас действительно предали.

— Да что ты? И почему я должен тебе верить?

Кое-что я знал об этом мире. Пускай не все, но кое-какие знания это тело в себе хранило. И почему-то я буквально нутром чуял, что эта деталь, которую я сейчас озвучу Таканаве — очень важна. Пока что я не понимал почему, но ощущал внутреннюю потребность ее сказать.

— Вы можете мне не верить, Таканава-сама. Но, я думаю, вас очень удивит тот факт, что у всех людей, что работали в этот вечер у Хирохито Араки не было мизинцев.

Узкие глаза Йоши Таканавы распахнулись, как две створки ворот от услышанного.

— Что ты сейчас сказал?

— Вы правильно меня услышали, Таканава-сама.

Он рухнул на кресло и перекрестился, после чего подпер щеку одной рукой.

— Твою-то мать… неужели это снова они…

Глава 8

Кто «они» — пока что было не ясно. Лейтенант не торопился отвечать, а лишь задумчиво набил трубку с длинным мундштуком табаком и закурил. В молчании он находился, наверное, добрых полторы минуты, за которые ни я, ни Куросаки не осмелились его потревожить.

Наконец он вытрусил пепел, после чего поудобнее уселся в кресле и повернулся к нам.

— Вы оба знаете что такое юбицумэ, — начал он.

Наверное, совсем недавно я бы сказал, что понятия не имею о чем говорит Йоши Таканава, однако после недавних событий и моей поездки в поместье семьи Андо, я мог ночью спросонья рассказать, что такое юбицумэ. Жертвенное отрезание мизинца в качестве извинения; наказание за сильный проступок; желание якудзы выразить свою преданность, если ему не верят.

Но всех этих ребят отличало то, что мизинцев у них не было по самую кисть, а значит с вероятностью в девяносто девять процентов — их заставили отрезать себе пальцы и выгнали из семьи. Своеобразное клеймо.

— Изгнанные якудза, которые провинились так сильно, что их лица больше не собирались терпеть в клане. Каждая семья дорожит своей репутацией. Никто не захочет работать с кланом, который не чтит правил.

Он налил себе воды в стакан и сделал несколько глотков, смачивая горло. Я же слушал его внимательно, погружаясь все больше в местную культуру. Даже спустя полгода многие вещи для меня оставались тайной за семью печатями. И вот такие поучительные истории очень хорошо открывали глаза на происходящее.

И именно теперь я начинал понимать почему мне так хотелось акцентировать внимание на их пальцах. Может я и не знал этого, но прежний Ахиро Кэнтаро точно знал. И его тело мне об этом кричало.

Йоши Таканава рассказал, что примерно пять лет назад большая группа изгнанных якудз из разных семей объединилась под общим началом никому неизвестной личности. Он редко выходил на публику, а если и являлся, то его видели только в маске óни — клыкасто-рогатого краснокожего демона.

На него пытались вести охоту, но все попытки были тщетными. А за все время существования якудзы — таких вот изгнанников по всей Японии собралось просто невообразимое количество. Они не чтили ни закон, ни кодекс. Делали что хотели. Самые обычные бандиты.

— Мы объединились и объявили им войну. Много народу тогда погибло. Гражданские, полицейские, якудза. Всех. Но мы думали, что искоренили их. Надрубленная маска их главаря до сих пор хранится в Токио, как символ победы. Никто не знает действительно ли тот мужчина, на котором была эта маска в тот вечер, когда их накрыли и вырезали — являлся их предводителем. По слухам — это была подстава, но с тех пор не было ни единого прецедента с изгнанниками.

— До сегодня, — подал голос Куросаки.

— Именно.

Йоши Таканава помассировал веки и уперся тонкими пальцами в морщинистый лоб.

— Вы хорошо поработали. Главное, что остались живы. Насчет младших Накамуры не переживайте, я уже дал задачу, чтобы их нашли и устранили. Предателей мы терпеть не будем. Ресторан теперь будет нашим однозначно, правда после случившегося там сегодня вряд ли в ближайшее время Хирохито сможет похвастаться хорошим наплывом клиентов.

Он хмыкнул и встал с кресла, после чего подошел к открытому окну.

— Завтра утром я поговорю с Оябуном насчет произошедшего и подумаем как все уладить. Пока что вы оба свободны. Ступайте.

Мы встали со своих мест, коротко поклонились Йоши и вышли из кабинета. Через несколько минут мы уже сидели в ресторане, в котором завтракали днем ранее. Только сейчас мы находились во внутренней части, а не на внешней площадке.

Внутри играла приятная расслабляющая джазовая музыка, вокруг был приятный полумрак, а под потолком тихо шелестели вытяжки.

По иронии судьбы нас обслуживала официантка, с которой мне удалось договориться об отсрочке оплаты, когда я случайно впитал деньги. Она мило мне улыбнулась, опуская с подноса тарелку с горячим ужином: стейк из мраморной говядины со свежими овощами.

Куросаки заказал какой-то мисо-суп внутри хлебной лепешки и удон c острой курицей.

— Ваш ужин, господа, — сказала она.

Я вежливо кивнул ей в ответ, сложив ладони перед собой.

Благо, что она держала язык за зубами и ничего не сказала. Внутри себя я за это ее глубоко зауважал. В наше время, к сожалению, слишком мало людей, обладающих таким качеством.

— Где ты научился так драться, Ахиро? — спросил меня Куросаки с набитым ртом.

Внезапный вопрос. Как я уже говорил, мне всегда казалось, что внутри якудзы мужчина должен уметь делать два дела: драться и повиноваться. И я не думал, что кого-то могут удивить чужие навыки.

С другой стороны… Куросаки был простой, как десять иен и прямой, как линейка. Что думал то и говорил.

— Ничего особенного, — сказал я.

— Да ладно! Как ты его бэм-бэм, — он демонстрировал руками стандартный джеб-кросс, который я выписал одному из татуированных в грудину, — подсечка, переворот! Я все видел,

Я хмыкнул, вспоминая, как Куросаки лежал на столе и хрипел, сдерживая острие тонто у своего горла с мольбой в глазах.

— Лучше бы ты следил за своим противником, как за мной, Куросаки, — хмыкнул я.

— Э-э, яйцо, не учи курицу! — он шутливо погрозил мне пальцев. — Так что, расскажешь?

Я откровенно оттягивал время, шаря по воспоминаниям. Иногда, чтобы что-то вспомнить мне буквально приходилось бродить по коридорам памяти и открывать двери, за которым скрывалось кино в стиле слайд-шоу.

И никогда не знаешь, что может скрываться за следующей дверью.

— Это длинная история, — сказал я машинально. А перед глазами мелькали картинки-образы из жизни прежнего Ахиро Кэнтаро.

— А ты куда-то торопишься, братан? — спросил он меня, откидываясь в глубокой кушетке. — По-моему хорошо отдыхаем после тяжелого дня. Не находишь?

Я вздохнул, после чего тоже откинулся в кресле и прикрыл глаза. Куросаки молча ждал. Наверное он думал, что я собираюсь с силами и сейчас он услышит какую-нибудь историю о том, что я был в плену у триады с детства, но потом сбежал из Китая в Японию или что-то подобное.

С какой-то стороны так и было. Я собирался с мыслями; буквально читал свое досье.

— Это случилось десять лет назад, — начал я пересказывать то, что увидел. — Мои родители были бедными людьми у которых помимо нищеты была еще и игровая зависимость. Они вынесли из дома все, что не было прикручено к полу.

Куросаки внимательно слушал меня и пил что-то из своей невысокой чашечки. Наверное это было сакэ.

— В какой-то момент они обратились к досо, чтобы занять денег, — сказал я. Досо у нас — обычный ростовщик. Кредитор. Заемщик. — Кто же знал, что тот мужчина работал на якудзу? Почувствовав вкус сытой жизни, мать и отец кутили во всю. Покупали дорогой алкоголь, питались в ресторанах и иногда баловались порошком. В тот день, когда досо пришел забирать долги, естественно, денег в доме не было.

— И что? Тебя забрали в качестве залога?

Я наиграно хохотнул, потому что в том, что я увидел в своей памяти ничего смешного не было.

— Нет, мой дорогой томодачи. Когда распахнулись двери и в наш дом вошел досо и его мордовороты с дубинками, мой отец упал на колени и молился о том, чтобы его не били. Я в тот момент сидел рядом и игрался кубиками. Он взял меня под руки и протянул досо, сказав, — я откашлялся и попробовал спародировать голос отца Ахиро, — вот, возьмите его в качестве расплаты. Нам больше нечего предложить!

Глаза у Куросаки округлились от услышанного.

— Да ладно!

— Да, — сказал я и отправил кусочек стейка в рот. — Все так и было.

— И что? Тебя забрали?

— Да, — я кивнул.

Я рассказал Куросаки о том, что меня действительно забрали люди, пришедшие с досо. Это были якудза, а мужчина, что принял меня в свои руки — лейтенант Нагашима Шоичи. И если мой отец думал, что после этого его бить не будут, то он ошибался. Били его еще сильнее. С тех пор я своих родителей больше не видел.

Меня не продали на органы, не отдали торговать телом. Нагашима приютил меня и воспитывал в строгости и порядке, как собственного сына, которого у него никогда не было. По большому счету с того дня я и попал в якудзу. И свободы у меня не может быть до тех пор, пока я не расплачусь с долгами своих родителей.

Об этом я уже говорил как-то, но не вдавался в подробности.

— Жестко, — сказал Куросаки.

Я лишь пожал плечами.

Затем я коротко поведал, что в один день Нагашима познакомил меня с другими из якудзы, а потом исчез.

— Ну, а чуть позже я познакомился с тобой. К слову, меня все еще могут выгнать из якудзы и никакой финансовый долг их не держит, сам понимаешь.

Он молча кивнул, наливая еще сакэ в чашечку.

— Ну а ты, — обратился я к старшему. — Как сюда попал, Куросаки?

Он замялся. Я увидел, как на секунду Рюсэей задержал чашечку перед ртом, а затем опрокинул ее. Выдохнул и занюхал через рукам и замер, словно не хотел рассказывать. Я его не торопил точно так же, как и он меня.

А затем Куросаки поднял голову и усмехнулся. У него блестели глаза от выпитого и слегка порозовели скулы.

— У меня все куда более прозаично, дружище и я обычно никому об этом не рассказываю, но, считай, что это моя благодарность тебе за то, что спас мою жизнь, — выдал он. — Мой отец был якудзой. Дед был якудзой. Прадед тоже. А корни моей семьи тянутся глубоко из самурайских времен. Где-то в сундуках у матушки даже древо было, на которой расписано кто с кем и от кого продолжал род.

Как бы Куросаки не пытался придавать важности своим словам о самураях, но по нему я четко видел, что нынешнее положение дел даже для него было очень далеким от того самого «пути чести». Возможно это алкоголь развязал ему язык, а не благодарность, но мне не было до того дела.

— Значит ты потомственный самурай, — поддержал я его, на что Куросаки отмахнулся и вытащил какой-то конверт из-под стола, после чего протянул его в мою сторону.

— За работу.

Из-под открытого язычка виднелась пачка иен. Я аккуратно дотронулся до верхушки и придавил конверт так, чтобы закрыть деньги и не прикасаться к ним. Куросаки наблюдал за этим с неподдельным любопытством, но не сказал ни слова. Наверное счел, что сколько людей — столько и заморочек.

— Спасибо, — сказал я ему.

Пересчитывать не стал.

— Брось. Ты сделал сегодня куда больше, чем там отсыпано. Ну, это я так считаю, — он поднял руку и подозвал официантку. — Счет, пожалуйста, — а затем перевел взгляд стеклянных глаз на меня. — Поэтому я плачу за ужин.

После этих слов Куросаки положил деньги в планшетник с чеком за еду. Он встал из-за стола и, проходя мимо, хлопнул меня по плечу.

— Ты хороший парень, Ахиро. Странный немного, как по мне, но своих не бросаешь, а это многого стоит. Увидимся.

Я посидел еще немного за столом и допивал зеленый чай. Куросаки явно был в смятении. Его очень сбивало с толку все то, что происходило: неоднозначная ситуация с Андо, из которой я вышел сухим из воды, теперь подстава, в которой я тоже оказался замешан.

А еще мое темное прошлое, о котором я знаю не больше, чем он сам из сегодняшнего рассказа.

— Что-нибудь еще закажете? — раздался женский голос. Я повернул голову и увидел официантку, которую я, пожалуй, уже мог спокойно опознать. Юри Эхара, где первое это имя, а второе фамилия.

— Твой номерок, — сказал я со смешинкой, хотя ничего такого не подразумевал. Просто пришла спонтанная и необоснованная идея на ум.

На ее лице выступил румянец, однако она тут же вытащила из кармана на фартуке блокнот, в котором официанты делают заметки о том, что заказывают клиенты, и принялась что-то писать. Неужели действительно телефон?

Она оторвала листочек и аккуратно пододвинула его в мою сторону, после чего подхватила планшет с чеком и деньгами и быстро исчезла из моего поля зрения.

На листке действительно был ее номер. А еще адрес проживания и имя с фамилией. Наверное для того, чтобы я не забыл.

Я сунул его в задний карман джинс и направился к выходу из ресторана.

Улица встретила меня ночной прохладой и свежим воздухом. Домой решил добираться пешком, потому что спать мне все еще не хотелось, а значит будем нагуливать сон.

В голове крутился прошедший день и события, а также слова, которые сказал Йоши: неизвестный человек с маской они, собравший вокруг себя всех изгнанных якудз, чтобы установить новую власть и порядок.

Все это дурно пахло. В мои планы входило как минимум в ближайшее время подняться по иерархической лестнице вверх, чтобы впоследствии добиться процветания и благополучия этой стране и мире, как в моем прошлом.

И это значит, если такие вот кадры продолжат появляться и попытаются навязывать свои правила — я буду вынужден их устранить любыми доступными способами. И силовой метод стоял на последнем месте.

По пустынным ночным улицам Кобе мои шаги раздавались эхом. Эту тишину нарушали только звуки порта, шум волн и чьи-то далекие звуки любви из приоткрытого окна. Мимо меня проехал автомобиль и свернул на перекрестке направо. Я свернул там же. Дорога как раз вела к моему дому.

И я бы не обратил ни малейшего внимания на это авто. Мало ли кто ездит по улицам пустого города ночью? Может какой мужчина поссорился со своей супругой и просто катается по дороге, выпуская пар. Или такой же, как я, иногда страдающий от бессонницы.

Но дело в том, что этот автомобиль за всю дорогу мелькнул мимо меня уже второй раз. В первый я просто случайно бросил на него взгляд, потому что вокруг — никого, а моя жизнь сейчас полна опасностей с любой стороны. Вдруг кому-то взбрело в голову меня убрать? Тем же младшим братьям?

Я намеренно свернул на перекрестке в другую сторону и решил сделать крюк, чтобы потом выйти к своему дому. Шум автомобиля снова раздался, но в этот раз на соседней улице. Значит мне не показалось и я не обзавелся еще и паранойей в придачу. За мной действительно следили.

Из переулка в переулок. Из подворотни в на другую улицу. Я шел знакомыми путями, медленно, но уверенно приближаясь к дому, а автомобиль все кружил вокруг, как ищейка.

На одном из очередных пешеходных переходов черный «хюндай соната» подъехал и остановился на светофоре. Горел красный свет для них и зеленый для меня. Я смотрел на водителя и пассажира, сидевшего рядом. Лица были знакомыми.

Да, я говорил, что все азиаты на одно лицо и их трудно различать, но эти черты я запомнил точно, потому что видел их в доме Андо.

Они сидели внутри и о чем-то говорили. Даже заметив, что я смотрю на них — не стали никак реагировать. Просто продолжали разговаривать, как два обычных человека, катающихся по ночному Кобе.

Загорелся зеленый свет. Я не знаю почему здесь ночью работают светофоры в штатном режиме, но точно знаю, что возле светофора висят камеры и за нарушение правил дорожного движения даже ночью можно получить солидный штраф.

Мотор негромко рыкнул и машина сдвинулась с места. Дождавшись зеленого для себя, я перешел дорогу и направился к дому. Не знаю, что им было нужно, но катаются они вокруг меня не просто так.

Когда я подходил к самому дому — звук шуршания шин и тихонько тарахтящего мотороа снова раздался позади. Если там, стоя у светофора я еще думал просто проигнорировать и уйти, то сейчас моему терпению подошел конец. Я развернулся. За спиной действительно была все та же машина корейского происхождения, за рулем которой сидели представители дома Андо. Два человека. Сквозь прозрачные непокрытые тонировкой стекла я видел их, как на ладони. И то, что на пассажирском сидении было пусто.

Двое — не проблема.

Скрипнув зубами, я направился в их сторону. Мне очень хотелось знать что им от меня нужно в третьем часу ночи.

Глава 9

Я не знаю как объяснить их поведение. Твердолобостью или равнодушием. По большому счету эти двое никак не пытались маскироваться, а если и пытались, то получалось у них откровенно плохо.

Скучающий вид, какой-то незначительный треп. Все время, пока я двигался в их сторону, они старательно изображали, что просто медленно едут мимо.

Я постучал в стекло с пассажирской стороны. Они переглянулись, после чего загудел электропривод и окошко открылось.

— Да?

— Чего надо? — спросил я прямо. На лице у меня было безразличие и спокойствие. Я не наезжал и не требовал нет. Абсолютно холодным голосом я задал вопрос.

— Простите?

Видимо он решил строить из себя дурочка до последнего. Мне же эти игры за весь тяжелый день буквально стояли поперек горла. Именно поэтому я принципиально продолжал говорить прямо.

— Вы за мной следите от самого ресторана. Нужно быть абсолютно слепым, чтобы не заметить вашу тачку на пустой ночной улице минимум дважды.

— Говорил я тебе не прокатит, — прошептал тот, что сидел за рулем.

Пассажир пнул его локтем, после чего повернулся ко мне.

— Наш лейтенант и семья Андо просто хотели напомнить тебе, Ахиро Кэнтаро, о своем добром предложении, которое дают далеко не каждому.

Так и думал. Крысы Нагакаты, который не так давно мне предлагал стать его личным стукачом в обмен на то, что он закроет глаза и не будет доносить о происшествии в порту. Судя по всему мой прямой отказ он за таковой не счел. Либо все еще думает, что под давлением я струхну и сломаюсь.

Напрасно. Неизвестно, что должно случиться в мире, чтобы я передумал. Именно поэтому мое решение железобетонно.

— Я уже сказал Накагате-сама, что мое решение однозначно. Перед вами двумя я отчитываться точно не буду.

— Лейтенант просил еще передать, что он тебе жизнь даровал, а значит также легко может ее и забрать.

— Так что ходи и оборачивайся! — подхватил второй, тут же, не церемонясь, вжал педаль газа. Колеса заскрипели по асфальту, подняли небольшой столб дыма, а затем машина сорвалась с места. Еще несколько секунд я слышал их хохот из салона сквозь открытое окно.

Я почесал шершавую щеку. Судя по тому, что сказали эти двое — лейтенант воспринял наш с ним диалог, как личное оскорбление. Даже не смотря на то, что мы с ним, вроде бы, вполне спокойно обсудили все от и до. И даже его пылкий и слегка сумасшедший норов не был проблемой.

С другой стороны, я не знал, что там произошло после того, как я уехал. Может его снова переклинило и он окончательно разнес свой кабинет. Якудза с нездоровой психикой — горе в семье.

Хотя… кто вообще со здоровой психикой и нормальной жизнью пойдет в якудзу?

В любом случае, теперь они будут постоянно кружить вокруг меня, как стервятники и искать момент. Но я разберусь. Сомневаюсь, что они продолжат так нагло и открыто провоцировать конфликт в дальнейшем. Накалять ситуацию между семьями никому не выгодно.

Когда я поднялся по лестнице и вошел в квартиру — было тихо. Я заглянул в комнату Кирико. Она мирно спала на своей кровати в какой-то розовой кигуруми. Плюшевой пижаме в виде зайца.

Недолго думая, принял душ и тоже лег спать, потому что подъем ожидался ранним.

Я действительно встал около шести утра, после чего быстро позавтракал и ушел в тренажерный зал. По пути я вспомнил, что обещал проведать семью, которую спас у игрового зала.

Ту женщину и ее дочку.

Я вытащил ее супруга чуть ли не за уши от «однорукого бандита», после чего он поклялся мне, что завяжет и найдет работу.

Если я обещал, что проверю — значит проверю. Свое слово нужно держать.

Где-то к десяти утра я вернулся домой, переоделся и нашел адрес, который Кирико тогда записала в разговоре с женщиной. Восемь станций по северной ветке наземного метро, либо полчаса езды по душным улицам Кобе в час пик.

На то у меня и мотоцикл, что он позволяет избегать самое большое скопление и спокойно петлять между рядами стоящих автомобилей.

Как и предполагалось, я действительно добрался за полчаса. Припарковав мотоцикл у подъезда многоэтажки, я слез с него и положил шлем под сидение. Внешний вид многоэтажки оставлял желать лучшего.

Старый район и не менее старая часть города, которую давно уже планировали снести, да все никак не могли переопределить местных жителей в новостройки. То застройщик сроки нарушил, то по договору, который подписывали, в новых жилищах обязан был быть готовый водопровод, то еще что-то случалось. Так и ютились японцы тут по старым квартиркам и ждали своего часа.

Множество пар глаз смотрели на меня. Дети в песочнице с любопытством и интересом, а бабушки на лавочках под навесом с опасением и недоверием. Они хмурили брови и что-то тихо перешептывались между собой.

Старые металлопластиковые окна, потрескавшиеся стены, асфальт с кучей ям и заросший сад сакуры, который давно не знал умелой руки мастера.

Я подошел к указанному на бумаге подъезду, после чего потянул железную створку и вошел внутрь. Дальше пешком на третий этаж. В подъезде пахло, как и во многих других — по разному. Немного тошниловки, немного запахов домашней еды и кошачьей мочи. Прохладно и сухо.

На лестничных пролетах у каждого окна обязательно стоял небольшой поднос с домашними растениями.

На третьем этаже я постучал в правую дверь. Мне никто не открыл. Я постучал еще раз, после чего начал нажимать на кнопку звонка.

«Неужели никого нет дома? — подумал я». Щелкнул замок. после чего негромко звякнули цепочки и отъехала щеколда. В небольшом проеме между приоткрывшейся дверью и рамой показалось знакомое мне женское лицо.

— Здравствуйте, — спокойно сказал я, пытаясь придать чертам лица мягкого выражения. — Я могу войти?

Она аж переполошилась. Сначала дверь громко хлопнула перед моим носом, но затем за ней начали щелкать замки и лязгать металл.

Дверь снова распахнулась, словно я сказал «сим-сим, откройся».

— Конечно-конечно, домо! Проходите!

Я переступил порог и оказался в тесном коридорчике. Хозяйка квартиры закрыла дверь и снова провернула замки.

— Прошу вас, обойдемся без «домо», хорошо?

Она сложила ладони одну к другой и просто продолжала кивать в знак уважения, согласия и благодарности.

— Как поживаете? — спросил я.

— Все хорошо. С того дня все как-то… стало лучше.

— Кто там пришел, Оми?

— Пришел юный господин, который тебя выволок тогда из игрового зала и мозги вправил! — ответила женщина сварливо. — Прошу меня простить. Будете чай? У нас немного, но…

Я молча кивнул.

— Проходите-проходите.

Я стал снимать обувь, на что хозяйка тут же стала трясти руками.

— Не надо разуваться, у нас тут не убрано. Пойдемте на кухню!

Скромная квартирка. На полу был самый обычный татами, минимум мебели и убранства.

— Как ваша дочка? — спросил я, когда она жестом пригласила меня присесть на пол за чабудай. Небольшой деревянный столик для чаепития. Я присел и скрестил ноги.

— Все хорошо. Она должна как раз скоро вернуться со школы.

Что ж, тот факт, что их дочь получает образование — меня радовал. Значит тут не все так плохо, как мне показалось на первый взгляд.

В комнату вошел мужчина. Он выглядел немного лучше, чем три дня назад. Бледность кожи ушла, синяки под глазами стали меньше. Да и в целом общая изможденность была видна не так значительно. Сейчас он скорее напоминал не ожившую мумию, а просто уставшего человека.

Он поклонился при виде меня, за что получил от жены свернутой газетой по макушке и был отправлен за соседнюю часть стола напротив меня. Сама же хозяйка ставила сервиз и занималась готовкой чая.

— Как поживаете? — спросил я спокойно.

— Благодаря вам — лучше, чем было, — ответил мужчина.

— Вы знаете, — вклинилась его жена, — Тацуми нашел работу.

— Вот как, — ответил я. Пока что это было похоже больше на слаженную работу двух людей, которые явно восприняли мою угрозу наведаться к ним крайне серьезно. — И кем же?

— Я сторож в круглосуточном магазине на заправке. Работаю в ночных сменах.

Меня удивило, что он решил работать по ночным сменам.

— Почему в ночь?

Тацуми улыбнулся уголками губ, после чего подвинул к себе чашку с горячим чаем, от которого шел пар.

— Утром игровые залы не работают, открываются поздно ночью. Я нашел себе занятие, чтобы мне было чем заниматься и не думать о… проблеме.

Логично. Тем более, что игровые заведения, которые подчинялись якудзе действительно открывались глубоко ночью. В целом весь теневой бизнес в Кобе просыпался ближе к полуночи, когда основные патрули уходили с улиц и оставались единичные «купленные» личности.

Не сказать, что местная полиция была вся прижата к ногтю, однако верхушка охотно сотрудничала с якудзой и получала свою долю.

— На лечению откладывать собираешься? — спросил я его и сделал небольшой глоток.

Тацуми пожал плечами.

— По стольку поскольку, — сказал он. — Я крепко увяз в долгах, как вы могли догадаться, господин. Большая часть моего заработка будет уходить на то, чтобы вернуть деньги ростовщикам, остальное буду откладывать на счет для Сато. На обучение, — уточнил он.

— И на счету деньги будут в большей безопасности, — добавила Оми. По ней было видно, что хоть она и рада, что ее супруг нашел работу и перестал спускать все подчистую, однако переживала, как бы не сорвался.

— Господин… — сказал Тацуми, на что я поднял ладонь.

— Ахиро.

— Ахиро, — повторил он. — Зачем вы нам помогаете? Я слышал, что когда-то давно якудза помогали обычным гражданам, но это дела давно минувших дней. Сейчас же никому нет дела до обычных жителей.

И это было правдой. Так как принципы якудзы тянутся еще с самурайских времен — изначально все строилось на чести, на кодексе и правилах. Нынешняя же якудза это словно обратная сторона медали.

— У меня есть свои личные принципы, от которых я не планирую отступать ни на шаг.

Звякнули ключи и хлопнула дверь.

— Я дома! — раздался детский голос.

Больше задерживаться мне не хотелось, так как узнал я все, что хотел. Надо будет еще разок заглянуть к Тацуми на работу среди ночи и удостовериться, что его слова действительно правдивы.

— Спасибо за чай, — сказал я и встал из-за стола. — Провожать не стоит, я знаю где выход.

Я кивнул хозяевам дома, на что получил ответный поклон от Тацуми. Оми возилась на входе с дочерью, поэтому я спокойно подошел туда и направился к выходу.

Сато как раз снимала рюкзак и ставила его на обувную полку. Она живо рассказывала матери про свой сегодняшний день, про то какая у них учительница математики строгая злая тетка и про много еще чего.

Внутри меня слегка скребли кошки.

— Добрый день, господин! — выкрикнула она и низко поклонилась.

— И тебе привет, Сато. Слушайся родителей, — сказал я ей, после чего кивнул Оми и вышел за дверь.

Мне нравилось то, что я увидел. Хотя бы одна хорошая новость за последние несколько дней кромешного ада. Путь в тысячу ли начинается с первого шага, верно? Вот так и буду двигаться дальше. Больше добрых дел и наставлений на верный путь.

И чем выше по иерархии я смогу подняться — тем больше я смогу сделать.

В голове щелкнула лампочка. То самое «бинго». Тацуми не один же такой. Их много и их всех можно попробовать образумить, а вместе с тем поднять денег.

Сколько их по всему Кобе приходит к ростовщикам за займом? Десятки? Сотни, если не тысячи на весь город. Мне всего лишь нужно встретиться с Казумой, моим знакомым кредитором, который как раз промышляет подобным и взять пару-тройку адресов. После этого я смогу наведаться к ним, выбить бабки и провести воспитательную беседу.

Если сработало с одним, то должно сработать и с другими. Пока что это только теория, но мне безумно хотелось проверить и подтвердить ее на практике.

Спустившись и выйдя на улицу, я подошел к мотоциклу, вытащил каску и сел. Вытащил из кармана телефон и принялся копаться в телефонной книге. Хорошо, что это тело знало японский язык и мозг мне просто буквально адаптировал сам всю информацию. У меня не было необходимости еще и изучать неизвестные мне слова.

Иногда, правда, случались забавные казусы, когда я понимал, что значил тот или иной иероглиф, но оставался без малейшего понятия как он читается. И я думал, что я один такой, но пообщавшись и с другими японцами — оказалось, что в своей беде я не одинок.

Особенно такое часто случалось с молодыми японцами, которым не хотелось учить сотни кандзи неизвестно для чего.

Я долистал до нужного номера и нажал на зеленый телефончик. Несколько гудков и с той стороны ответили.

— Слушаю.

— Привет. Это Ахиро.

— Говори.

— Мне нужна работа. Тебе, насколько я подозреваю, нужен сотрудник.

Казума звонко рассмеялся.

— Мне не нужны проблемы, Ахиро. Я исправно плачу свою долю.

— Ты не понял, — перебил я его. — Я хочу подзаработать. А у тебя сто процентов есть должники, которые не хотят возвращать деньги.

— Допустим.

— За небольшой процент я могу с ними пообщаться с ними.

Он хмыкнул в трубку.

— Подъезжай ко мне в офис.

Я закрыл ракушку и сунул ее в карман, после чего выжал сцепление и поддал газу. До офиса Казумы от этих трущоб было рукой подать.

Через пятнадцать минут я поднимался по лестнице в его кабинет. Небольшое помещение из одной комнаты с высокой лестницей. Огромный баннер «Лучше звоните Казуме», под которой стояли три знака ¥ ¥ ¥.

Пару раз этот молодой и крайне предпринимательный ростовщик даже пускал рекламу, в которой звучали его слоганы, типа «нет денег купить любимой женщине дорогой подарок? Лучше звоните Казуме! Мы найдем решение для вашей проблемы», а далее на быстрой перемотке звучало «совсем под небольшой процент».

Казалось бы, абсолютно идиотская реклама, в которой ничего интересного или ценного. Но нет, с тех пор к Казуме народ валил пруд пруди. До тех пор, пока к нему сначала не зашли товарищи в полицейской форме, затем налоговая, а уже затем якудза.

Причем последние, с его же слов, были наименьшей проблемой из всех.

Стучать в дверь мне не пришлось. Казума Акигава уже стоял в дверном проеме и курил. Черная рубашка с красным воротом и манжетами на рукавах, безрукавка с пуговицами в позолоте, лакированные остроносые туфли и классические черные брюки.

В ухе небольшая серьга-гвоздик, а на мизинце большой золотой перстень-печатка. Икона стиля, не иначе. Весь внешний вид Казумы прямо-таки даже не говорил, а кричал: «эй ты, подойди ко мне и займи у меня денег! Конечно же я тебе их дам, старина. В чем проблема⁈»

— Не поверишь, Кэнтаро, я недавно думал о тебе.

— Да что ты? — спросил я его, взаимно отвечая поклоном на поклон.

Рефлекс вытягивать руку перед собой до сих пор не давал мне покоя. Каждый раз одергиваю себя.

— Ага, — сказал он.

— И по какому поводу, позволь поинтересоваться?

— Ай, — он махнул рукой, — проходи, это подождет. Твое предложение куда интереснее.

Я вошел внутрь. В помещении бесшумно работал кондиционер. Сколько денег стоил такой чудо-аппарат мне даже не представлялось в голове, однако его обдувание ощущалось повсеместно.

Казума подвел меня к столу.

— Кофе?

Я отрицательно покачал головой. Хотелось побыстрее подойти к делу. Минуты тикали, а значит мне надо решить ближайшие потенциальные задачи, пополнить счет в банке жизни и приумножить свое состояние.

— Нет, спасибо. Давай к делу сразу, раз тебе уже не терпится.

— Отлично. Мне нравится твой подход, — он открыл верхний ящик своего стола и вытянул оттуда бумажные папки. — Скажи мне, Ахиро, с каких пор ты стал таким бойким и почему мы не работали с тобой раньше?

— Был занят другими делами, — ответил я ему.

— Важный какой, поглядите-ка. Ладно, смотри сюда и следи за руками, — Казума раскрыл первую папку и толкнул ее в мою сторону. — Нанаки Юдзи. Наркоман, лудоман, аферист. Торчит мне сорок тысяч. Так как сумма небольшая, я за нее особо не переживаю, однако сорок тысяч — тоже деньги, как считаешь?

Да я и от сорока бы тысяч не отказался, честно говоря. Однако говорить я этого не стал, а взял папку и посмотрел на портрет мужчины, что смотрел на меня с черно-белой фотографии.

Бритоголовый в серой робе и с арестантским личным номером на табличке в руках. Поразительным было несколько вещей: откуда у Казумы это фото и эта информация. А еще очень сильно удивляла скрупулезность с которой он подходил к заполнению «личного дела» клиента.

Аккуратный почерк, каллиграфически выведенные иероглифы. Можно детям давать в младших классах школы, как пример.

— С этим все ясно.

Ясно было потому, что вся информация тоже была в папке. Адрес прописки, фактическое место проживания и даже места, где мог прятаться обозначены.

— Ясно? Отлично. Люблю доходчивых! — он толкнул мне вторую папку.

С портрета взирал длинноволосый мужчина с явно выраженной андрогинностью. И это не мне так казалось, а он действительно обладал как мужскими так и женскими чертами лица.

— Чо Доу, — прокомментировал Казума. — Китайский беглец триады, который сбежал из родных пенат в районе Циндао, а затем несколько дней греб на матрасе через Желтое и Восточно-Китайское море. В Корее ему не понравилось, так у нас и завис.

Интересная история. Про отношения между собой у членов триады мне ничего известно не было, но, думаю, что-то схожее, как и у нас в якудзе. Наверное крепко наделал дел, раз решил бежать аж сюда.

— И что с ним?

— Рыбка покрупнее. Сто тридцать тысяч долга. Я к нему ходил, но он мне показал чудеса с мелькающими лезвиями. Может ты на него управу найдешь. Но предупреждаю — Чо слегка поехавший и может быть опасен.

Как-то так сложилось, что с поехавшими последнее время я только и делаю, что контактирую. То лейтенант Андо, то хозяин ресторана с его подопечными.

— Ясно. И что у нас на десерт?

— О-о-о… — он протянул мне папку, явно намеренно не разворачивая. — Тебе понравится. Обещаю.

Глава 10

Закрытая папка притягивала мое внимание. Я смотрел на нее, как завороженный, пока не взял в руки. От других папок она отличалась и плотностью и весом. Потянув за шнурок, я открыл личное дело очередного «клиента».

Цветное фото. Презентабельный мужчина, явно не азиатской наружности. Шатен. Нормостеническое телосложение. Лицо гладко выбрито, а губы растянуты в широкой голливудской улыбке.

В верхней графе, где обозначена строка «имя» написано: Арчибальд Купер.

Возраст: Тридцать три года.

Род деятельности: Мошенник. Адвокат.

Меня очень удивило второе. Как могли уживаться и сочетаться два абсолютно несопоставимых слова и понятия в одном человеке — пока что загадка. Возможно я узнаю об этом немного позже, когда доберусь до него.

Дальше длинное и подробное описание его провернутых дел и схем. Где, в каком году и на какую сумму.

В основном занимался тем, что помогал отмывать деньги и отмазывать этих горе-бизнесменов, если они попадали в передрягу. Но вот что он забыл в Японии? Законодательство его родной страны, аббревиатура которой состояла из трех букв, однозначно в корне отличалось от местного. Неужели просто отмывал бабло?

Я опустил глаза еще ниже и увидел сумму займа: пять миллионов двести семьдесят три тысячи иен. Сначала я подумал, что мне показалось и поэтому протер глаза свободной рукой. Потом поморгал. Еще раз протер. Казума тихо посмеивался в кулак, наблюдая за мной.

— Два вопроса, — сказал я.

— Дай угадаю: откуда такие деньги?

Это было очевидно. Абсолютно понятно, что такое вопрос у меня мог и, собственно, возник в голове. Но он возник вторым. И я этого скрывать не собирался.

— Верно. Но первый вопрос: как ты вообще пошел на эту сделку? У нас в году среднестатистический японец зарабатывает легально три миллиона иен. А здесь пять.

Казума снова улыбнулся, после чего прошелся по своему кабинету взад-вперед.

— Понимаешь, мой дорогой друг Ахиро, этот американец был крайне убедительным. Ты же прочел в его личном деле, что он работал адвокатом?

— А еще мошенником.

— У каждого свои недостатки, — легко отмахнулся Казума. — Слушай, этот парень действительно умеет заговорить зубы. Мы с ним встретились… вернее как было: он позвонил мне на рабочий номер, представился, после чего пригласил меня на деловой в ужин.

— Он говорит по-японски? — перебил я Казуму. В голове не укладывалось, что обычный американец, приехавший в Японию может вот так сходу спокойно общается с местным населением. Мне ли не знать, что японцы на своем-то языке не все иероглифы знают. Тут свои-то три азбуки попробуй выучи, а еще чужую сверху? Нет уж, увольте.

— It’s very simple, Ahiro-sama. You don’t have to be a genius to learn English, — ответил Акигава. Эти слова звучали для меня знакомо где-то на уровне той вещи, которую называют «душой». Но я не понимал ни слова, кроме своего имени. Ахиро-сама.

— Когда ты только успел? — ответил я ему, на что Казума пожал плечами.

— В старших классах у нас в школе была молодая преподаватель английского языка. Я так на нее запал, что пытался выделится среди остальных. Но мы еще успеем потрепаться. Давай вернемся к нашему клиенту. Мы с ним встретились, поболтали. Он предложил мне вложиться в его новое дело. Забегая наперед, скажу: естественно на тот момент я уже навел по нему справки и понимал с кем веду дело, но этот американец красноречивее любого демона.

Я слушал Казуму и не перебивал. Сейчас мне была важна каждая деталь, чтобы лучше понять с кем я имею дело. Хотя картина и без того складывалась яснее некуда. Развели нашего Казуму, как последнего пацана.

— Уже не помню деталей всего дела, потому что разговор был месяц назад. Суть заключалась в том, что он берет у меня эти деньги и вернет их через две, максимум три недели в двойном размере.

— И тебя это нисколько не смутило?

— Смутило, конечно же. Именно поэтому я и спросил у него каким образом он собирается приумножить эти деньги за такой короткий срок почти что в три раза.

Верно. Я тоже подумал о сумме близкой к трехкратной, потому что он пообещал вернуть то что взял плюс столько же сверху. А еще надо для себя оставить что-то. Чтобы не бедствовать — минимум еще столько же.

— И?

— Он сказал, что собирается провести какие-то махинации на интернет-бирже. Что-то там про искусственный рост какой-то пары, честно скажу, я в этом ни хера не понимаю. Суть заключалась в том, что все на этом росте захотят подзаработать, начнут вливать свои активы, то есть деньги, а затем он это все добро сгребет и просто исчезнет.

Что-то подобное в моей голове вспоминалось. Не такая же схема, но что-то подобное на соседнем континенте в огромной необъятной стране, что занимала одну шестую часть суши, где жили русские. МММ, вроде так оно называлось. И владелец этой схемы тоже говорил: «дай мне сто иен, я верну тебе двести». И народ на это клевал, как рыба в дождливую погоду.

— И ты дал ему займ, — подвел я черту.

— Естественно, дал! Иначе зачем же еще мы тут с тобой собрались, Ахиро? Этот сукин сын, будь он неладен, скрылся с моими деньгами. Он ни звонил и не давал мне никаких отчетностей. Так как сумма большая, я решил сам ему позвонить через неделю. Номер был отключен.

Я тихо хмыкнул, почти что в себя, чтобы не оскорбить Казуму. Не могу сказать, что его решение было опрометчивым, но в нем явно взыграл азарт. И, видимо, уверенность, что раз он мог решить такой вопрос с местными, то и с иностранцем все пройдет гладко.

— И ты стал его искать, — подтолкнул я умолкшего Казуму, который завис и молча жевал губы.

— Да. Я попросил своих знакомых парней поискать его. Три недели, Ахиро. Три недели и пятьдесят тысяч наличных иен мне стоило, чтобы найти его.

— Всего лишь один процент от всей суммы, — пошутил я мягко. Но Казума не обратил внимания.

— И ты явился как раз вовремя. Я знаю где он живет. Сейчас дам тебе адрес последней локации. За ним ненавязчиво приглядывает одна бабуля и каждый вечер докладывает мне, что он все еще здесь. Я отправил один раз к нему других ребят подкараулить и задать вопрос: «ну как там с деньгами?». Что я могу тебе сказать, Кэнтаро, чуйка у него зверина. Как только заподозрит что-то неладное — сразу переезжает. Когда те ребята пришли к его квартире через несколько минут после него… Арчибальда и след простыл.

Он протянул небольшой прямоугольник бумаги. Адрес был написан на стороне, что лежала на столе. Словно он боялся, что в комнате есть камеры, которые могут подглядывать за ним. Только и того, что не оглядывался по сторонам.

— Вооружен? — не поднимая листка, я взял и положил его в задний карман джинс.

— Не заметил. Ни кобуры, ни ножа. Вел себя адекватно в отличие от Чо.

Меня осенило.

— К слову о китайце. А он откуда японский знает?

— Его мать вывезли отсюда силой. Выкрали и отправили торговать телом в Китай. Потом залетела. В общем, японский он знает с рождения. Может чуть хуже, чем мандарин.

Хм, теперь понятно, почему судьба привела его сюда. Как в том анекдоте: Сегун склонился над картой. Его рвало на родину.

— Ясно.

— Советую начать с нарика, — сказал Казума, после чего отошел к небольшому холодильнику и достал оттуда бутылку воды. Открыл и сделал несколько глотков. — Последнее время он обдалбывается в квартире у железнодорожных путей на окраине Кобе. Совсем уже с катушек слетел, ничего кроме этой дряни не интересует.

Я кивнул Казуме и направился к выходу.

— Спасибо за наводку.

— Ты это и без меня успел в деле прочитать, — бросил он со смешком мне вдогонку. И это было чистой правдой. Последнее место пребывания так и было обозначено с точным адресом, подъездом и квартирой.

По пути к первому клиенту я размышлял о предстоящем задании. Если с первым у меня было меньше всего вопросов, то вот с остальными могут возникнуть трудности. Поехавший полукитаец-полуяпонец, который при любом из раскладов в моей голове потянется за лезвие и скрытный америкашка с длинным языком. Кто знает, не прячет ли он в рукаве своего модного пиджака однозарядный выкидной пистолет на пружинном механизме.

Действовать придется осторожно с обоими. И к каждому понадобится индивидуальный подход. К Чо, наверное, придется применить и силу. Хотелось бы избежать, но я не могу предположить, что он выкинет. Даже близко. Точно так же, как и Нагаката из Андо, у которого шифер ехал на ровном месте.

Но сначала разберемся с торчком. А в последствии надо будет разобраться и с тем, чтобы искоренить эту дрянь сначала в моем районе, потом из Кобе, а затем — из всей Японии.

Я свернул с главной трассы и через сотню метров остановился у старой потрескавшейся многоэтажки. Центр Кобе и его окраины разительно могли отличаться. Позади меня заверещал стоп-сигнал, а затем по рельсам затарахтел железнодорожный состав с раскатистым гудком.

Открыв дверь подъезда, я стал подниматься по лестнице. Клиент находился на пятом, самом последнем этаже. Я спокойным шагом оказался у цели, после чего подошел к двери с номером «семьдесят два» и нажал на звонок. Никакого звука не последовало. Я нажал еще раз. Снова тишина.

В соседней двери щелкнули замки, после чего створка открылась и из квартиры вышла согнутая пополам старая женщина. Она окинула меня хмурым взглядом, но закрыла свою дверь, трясущимися от тремора руками провернула ключи в замочной скважине и пошла к лестнице.

Я попробовал еще раз сильнее нажать на звонок.

— Он не работает, — дрожащим голосом сказала женщина. — Лучше стучите.

Я повернулся в ее сторону. Старушка держалась рукой за поручень и смотрела в мою сторону. А затем молча стала спускаться по своим делам.

Последовав совету, я постучал дверную раму. Один раз. Второй. Еще громче. Понимание, что он может просто валяться в отключке под каким-нибудь веществом и банально не отдавать себе никакого отчета о происходящем меня напрягало.

Чисто рефлекторно я решил подергать ручку. Дверь открылась. Створка с тихим скрипом петель пошла внутрь, освобождая мне проход. Никаких «сим-сим-салабим», просто надо было сразу толкнуть дверь и войти.

Но я вторгался в чужую собственность, а значит по большому счету нарушал закон. Но, с другой стороны, если я действую в интересах кредитора, то я имею полное право вынести из квартиры заемщика вещей на занятую сумму, оставив бумагу с адресом ростовщика. Здесь моя совесть чиста.

Грязна она была у тех, кто занимался наркоторговлей и доводил людей до этого состояния. И рано или поздно, но у меня дойдут руки и до них.

Оглянувшись по сторонам, я вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Внутри стоял влажный прелый воздух. Изначально мне показалось, что в нем присутствуют тухловато-приторные нотки, но я смахнул это на общее отсутствие проветриваемости помещения.

Под ногами валялась куча битого стекла. По коридору прямо виднелась кухня с задернутыми плотными шторами. Пластиковые тарелки из-под блюд быстрого приготовления. Пачки из-под чипсов, пустые пластиковые бутылки и разбросанные пачки с медикаментами.

Хаос царивший вокруг вызывал у меня дурное чувство. Я медленно шагал по коридору вглубь, стараясь аккуратно ступать по стеклу, чтобы не шуметь. Просто, чтобы не спугнуть животное, что жило здесь. Вдруг оно уже услышало меня и поджидает с «розочкой» от стеклянной бутылки за углом?

На кухне было пусто. Сковорода со сгоревшей яичницей черного цвета, над которой жужжали мухи, и кран из которого мелкой-мелкой струйкой бежала вода.

Дальше я заглянул в уборную комнату. Метр на метр. Душевая кабинка и унитаз да стиральная машинка с вертикальной загрузкой.

Оставалась одна единственная комната, отделенная от остального мира одеялами вместо дверей, свисающими аж до самого пола. Я несколько секунд смотрел на эти два запачканных серых покрывала, прежде чем потянулся рукой к одному и вошел в комнату.

Меня чуть не вырвало. Внутри стоял омерзительный до ужаса запах разложения, от которого дыхание свело на раз. Глаза заслезились. Я прикрыл рот и нос рукой, после чего вышел из комнаты, чтобы сделать несколько вдохов и повторить попытку.

В этот раз у меня получилось. Сначала я не понял что произошло. Вернее что источало этот зловонный смрад. Нанаки Юдзи сидел на коричневом старом кресле, запрокинув голову набок. Возле кресла стоял небольшой столик, заваленный жгутами, жестяными пивными банками, но самое главное — черный «глок-семнадцать». Пистолет девяти миллиметрового калибра. Я подумал, что он застрелился. Но эта мысль ушла сразу, потому как почему никто тогда до сих пор не вызвал полицейских?

Пистолет лежал без глушителя, а значит даже выстрел такого малыша должна была слышать вся пятиэтажка. Как минимум все соседи. Я подошел к телу мужчины. Его глаза были закатаны под самое верхнее веко, а на губах виднелись следы высохшей пены. Судя по всему — обычный передоз. То, что случается почти с любым наркоманом. Очень часто в первый и в последний раз.

Я натянул футболку на самый нос и старался дышать по минимуму и через рот, потому что иначе у меня сразу подкатывало к горлу.

Ствол можно забрать. На черном рынке он скорее всего сможет возместить убытки Казумы, однако вся проблема заключалась в том, чтобы его сбыть. И это подвешивало деньги еще на один неопределенный срок.

Я походил по комнате, позаглядывал во все возможные ящики, но ничего кроме мусора и пустоты не находил. Мое внимание привлек небольшой вентиляционный люк в стене, которых в обычных квартирах не было. Вернее сказать, выглядел он подозрительно, но это если целенаправленно вглядываться в такие мелочи.

Переложив пистолет на телевизор, что стоял напротив тела Нанаки, я подтащил столик и встал на него, бесцеремонно отодрав решетку, что держалась на честном слове. В ней ничего не было. Я выругался. Опуская ногу вниз, обратил внимание на розетку, которая чисто логически не несла в себе никакой пользы. В самом низу в дальнем углу комнаты под шторой.

Отодвинув столик, я присел и попробовал пальцами подковырнуть верхнюю часть розетки. Ничего не вышло. Тогда я сходил на кухню и нашел там нож весь покрытый копотью.

Всадив его между стеной и крышечкой розетки, потянул ручку на себя. Щелк. Она отлетела в сторону, а в стене образовался еще один небольшой проем. Я аккуратно подал в него пальцы и нащупал целлофановый пакетик.

Вытянул его к себе. Сверток в котором был серый порошок и перетянутая резинкой пачка купюр. Отлично. Этого должно хватить, однако…

Я встал и направился в уборную. Открыл крышку унитаза и высыпал все содержимое порошка в толчок, после чего опустил крышку и смыл воду. Эту дрянь я никому не отдам. Там ей самое место.

Теперь оставалось еще одно дело. Надеюсь у Нанаки есть хотя бы домашний телефон. Оглядев еще раз комнату, я нашел то, что искал. Телефонный аппарат висел на стене с левой стороны от входа за высохшим гибискусом. Удивительно, что этот человек вообще держал у себя дома растения. Хотя на данном экземпляре не осталось ни одного листка.

Я механически набрал номер полиции. Спросите меня ночью какой тут номер у копов — я даже не назову его. Просто пальцы помнят, а вот конкретно я — нет.

По голосу тяжело определить возраст, но мне точно ответила женщина дежурная.

— Да, здравствуйте. Я хочу попросить приехать ближайший патруль. Кажется у меня умер сосед.

— Умер? С чего вы взяли?

— Он несколько дней не выходил из квартиры. И не отвечает на звонки.

— Говорите адрес.

Я продиктовал ей улицу, номер дома, подъезд и квартиру.

— Как ваше имя? — раздался женский голос по телефону. Я хотел было тут же сбросить, но до моего уха донесся шорох стекла позади. Я напрягся, потому что никого кроме меня здесь не было. Пистолет лежал от меня в нескольких метрах.

Снова тихий шаг и скрежет стекла.

— Господин, вы меня слышите?

«Да, — думал я, — дорогая. Я тебя слышу. И, судя по всему, не только я».

Глава 11

Кто бы это ни был, он знал что я тут. А вот почему я не нашел его, не увидел и не услышал было непонятным. В таком маленьком и ограниченном пространстве мне казалось это просто невозможным.

— Вы меня слышите? — раздалось в телефонной трубке. Я нажал на клавишу сброса и сжал телефонный аппарат покрепче. Если мне получится попасть им по голове, то это куда лучше, чем просто кулаком. Тяжелее будет.

Адреналин бежал по крови, разгоняя сердцебиение. Стекло снова скрипнуло осколком об осколок, а затем покрывала стали раздвигаться. Я занес руку для удара.

— Мрр-мяу?

Черная небольшая голова с остроконечными ушами просочилась между полотнищ и повернулась в мою сторону. Зеленые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с присущей котам манере: словно куда-то в душу.

Я громко выдохнул и присел на одно колено. Кот же в свою очередь зашел в комнату и двинулся в мою сторону. Осторожно. Неспешно. Он подошел ко мне, тихо мурча, и стал принюхиваться. Я осторожно протянул к нему руку.

Худой и изможденный. Впалый живот, торчащие ребра и закисшие глаза. Наверное, кран на кухне был приоткрыт специально для него, чтобы было где попить. Но неужели это его бывший владелец умудрился сделать незадолго до того, как отбыл в мир иной? Наверное, да. Не могла же его соседка заходить покормить котика и не заметить покойного соседа на кресле.

Кот ткнулся мордой в мои пальцы и стал тереться, издавая вибрирующие звуки. Я провел ему ладонью от головы до хвоста, после чего почесал шейку. На эти простые ласки он реагировал активным мурчанием, после чего упал набок и выставил мне свое пузо. Это вызвало добрую улыбку. Я почесал зверя.

В стеклах балконной рамы сверкнули сине-красные мигалки, а это значило, что дежурная патрульная служба уже здесь.

— Идем, дружок, — я подхватил кота под живот одной рукой и про себя отметил, что весит он не больше трех плошек риса, после чего сунул сверток с деньгами в карман, а ствол под футболку за спиной под ремень. Холодный металл прикоснулся к коже, отчего по телу тут же побежали мурашки. Но надо было уходить.

Я открыл балконную дверь, после чего аккуратно выглянул на улицу. Полицейская машина уже въехала на лицевую сторону дома, а значит меня они не увидят. Я вышел на открытый балкон, к которому на расстоянии полутора метров примыкала пожарная лестница. С котором на руках прыгать так себе идея. Я вздохнул и поставил кота на землю.

— Прости, приятель, — заправил руками футболку в джинсы и потуже затянул пояс, — но придется потерпеть.

Снова поднял кота и аккуратно посадил его к себе за пазуху. Ему, видимо, было настолько одиноко, голодно и тяжело, что он даже не сопротивлялся. Словно понимал, что зла ему никто не желает. Да так оно и было.

— Готов? — спросил я у него, глядя себе под футболку. Зеленые глаза смотрели на меня все также с интересом, после чего неспешно моргнули. Я расценил это как «да».

Перелез через перила, что огораживали балкон и, оттолкнувшись, ухватился руками за лестницу. Ржавый металл натужно заскрипел под моим весом. На секунду мне показалось, что старые болты и крепления не выдержат и вся эта конструкция вместе со мной и котом полетит вниз. Как совсем недавно по водостоку.

Не самое приятное воспоминание и довольно болезненное.

Этого не случилось. Я спокойно опускался, переставляя руки и ноги, а кот тем временем скрутился в бублик и прижался к теплому телу. Его явно ничего не беспокоило и даже напротив — устраивало, кроме небольшой тряски.

Свесив ноги, я вытянулся на руках и отпустил последнюю перекладину лестницы. После непродолжительного падения, приземлился на землю, присел на корточки и двинулся в сторону своего мотоцикла, придерживая кота через футболку.

Патрульная машина стояла рядом с моим мотоциклом. Повезло, что офицеры уже зашли в подъезд и пока еще не нашли тело. Иначе они бы уже стояли внизу, вызывали медиков, чтобы погрузить тело и занимались опросом жильцов. Мне им попадаться на глаза сейчас просто не с руки.

Как минимум потому, что у меня кот под футболкой, а вместе с котом еще один нюанс за поясом. И этот самый нюанс мне показывать совсем не хотелось.

Стараясь не привлекать внимание, я сел на железного коня, накинул шлем и, откатившись назад, вырулил на трассу.

Первым делом надо бы добраться домой и вручить кота Кирико, озадачить ее покупкой всех нужных вещей для нового сожителя, а конкретно: лотка, мисок для еды и саму пищу. И не какой-нибудь паршивый сухой корм, а что-то нормальное. В моей прошлой жизни у меня были домашние животные и все были на натуральном питании. Каши, мясо, рыба. И никаких проблем тебе ни с желудком, ни с печенью, ни с почками.

Доехали с ветерком и без проблем. Кот периодически мяукал, выкручивался и всячески норовил вылезти из-за пазухи, но я ему не позволял. Остановившись у своего дома, я взлетел по лестнице вверх, после чего отпер двери и вытянул кота из-под футболки.

— Кирико! — сказал я, прикрывая за собой вход.

Она выглянула из кухни. Иногда мне казалось, что там она проводит не просто большую часть времени, а почти весь день. При этом еды не то чтоб становилось больше в доме.

— Что случилось? — ее брови были подняты домиком, а на правом уголке губ виднелся сливочный крем от эклера.

— Иди сюда. Есть подарок. Только глаза закрой.

— Подарок⁈ — удивилась она и примчалась так быстро, как могла, держась руками за стены.

— Готова?

— Да… — ответила она с каким-то благоговением в голосе, словно я сейчас ей вручу ей древнюю реликвию в виде печати дракона или того пуще — кольцо с приглашением на нашу свадьбу, которой никогда не будет.

Но это было кое-что даже лучше. Я протянул ей кота прямо в руки. Мягкого. Пушистого.

Кирико нахмурила брови, ощупывая животное. Потом взяла на руки и прижала себе, продолжая ощупывать и поглаживать. Кот никуда не торопился, лишь развалился у Кирико на руках, держась когтями за футболку и мурчал.

— Это кот?

— Ты невероятно сообразительна. Глаза, к слову, можно открыть.

Она повиновалась и опустила голову, разглядывая зеленоглазое чудо, что смотрело на нее в ответ.

— Мрр? — издал кот, жмакая лапами ее футболку.

— Какой ты… — она приумолкла, после чего покачала на руках кота и вытянула перед собой, — худенький! Надо тебя накормить! — Кирико осеклась и перевела взгляд на меня. — Где ты его нашел?

— Это он меня нашел, — сказал я и технически сказал правду. Кот действительно пришел ко мне сам.

— Я серьезно, — надула она губы.

— Кирико-тян, пожалуйста, сходи в магазин, купи ему все необходимое. Но в первую очередь накорми. У нас вроде бы оставалось немного рыбы и яиц.

— Ты видел почем яйца в магазине⁈ — изумилась она.

— А ты видела ту самую сумку, — я кивнул под вешалку, где стояла ее кожаная сумка красного цвета, в которую под завязку были напичканы деньги. Но даже они в значительной мере таяли, потому что пополнять свой жизненный счетчик мне приходилось регулярно. — Поэтому возьми сколько нужно и снабди нашего нового сожителя всем самым нужным. Но сначала обед.

— А как его зовут?

— Ичиро, — сказал я не задумываясь, отчего Кирико на секунду покраснела. И только спустя несколько секунд я понял почему. Ичиро значило — первый сын. — Рассчитываю на тебя.

Я быстро развернулся, пока она не успела задать новые вопросы, и выскочил на лестницу.

Путь лежал в китайский район Кобе. Так называемый чайна-таун. Именно там поселился Чо Доу по последним записям в его деле. Странный он, все же, человек. Бежал со своей родины, а в итоге поселился все равно в китайской общине. С моей точки зрения это очень опрометчиво, потому что люди триады могут быть даже здесь и если его заметят — легко настучат и сдадут. И тогда расправятся с ним очень быстро.

Моей же задачей было просто выбить из него деньги.

Я припарковался у местной закусочной, после чего достал из папки фотографию Чо и пристально разглядел. Зрительная память у меня была хорошей и без того, но если учесть, что все азиаты для меня были до сих пор на одно лицо — пришлось «всмотреться» детальнее, чтобы запомнить отличительные черты.

После этого я осмотрел небольшую карту района на прямоугольном куске листа, где был отмечен путь, по которому Чо ходит по средам в конкретное отделение почты, чтобы что-то забрать. Подозреваю, что ему высылали деньги либо родственники, либо оставшиеся друзья, пока он тут не приживется.

Также было сказано, что Чо очень пунктуален, либо обладает некоторыми психическими отклонениями, потому что всегда приходит в точно назначенное время. Как по мне — и то и другое имело право на жизнь. Вышкол — это то, что всегда было в любой силовой структуре. Хоть в армии, хоть в мафии.

Я положил карту обратно в папку, после чего поехал к этому отделению. Сегодня как раз была среда.

Припарковав байк в паре сотен метров у минимаркета, я сел наблюдать за почтовым отделением на лавку у газетного киоска. Купить для пущей убедительности саму газету не получилось по понятной причине. Именно поэтому я рассматривал вокруг все, что угодно. Крыши, дорогу, прохожих.

Этому способствовало общее отличие чайна-тауна от остальной части города. Вроде бы все похожее и подобное. Вроде бы все еще часть не просто Кобе, а самой Японии. Да только все так, но немножечко не так.

Вывески и рекламные щиты были обвешаны именно китайскими рекламными баннерами и объявлениями. Тут и там слышалась речь на мандарине и все люди вокруг в большинстве своем были именно китайцами.

Почему они тут живут, но придерживаются своих веры, традиций и культуры — хороший вопрос. Ответ мне на него искать не хотелось и было попросту некогда.

Чо, все же, выделялся на фоне других людей. Хотя бы потому, что шел он в сторону почты в футболке с капюшоном, чуть сутулясь засунув руки в карманы. Капюшон натянут чуть ли не до носа, явно прикрывая лицо. Старые рваные джинсы, что цеплялись за пятки не менее изношенных кроссовок одной небезызвестной фирмы. Внешне он был хмурым, словно волчонок, озлобившийся на мир.

Но как и было сказано в личном деле — в пунктуальности ему не занимать.

Проходя мимо минимаркета он на секунду остановился, словно вспомнил, что ему нужно прикупить чего-нибудь на ужин, а затем двинулся дальше.

«Или он заметил твой байк? — пронеслось у меня в голове».

Нет. Бред какой-то. Он не может быть настолько параноиком.

Пройдя по противоположной стороне улицы, Чо поднялся по ступенькам и зашел в отделение, не обратив на меня ни малейшего внимания. Вышел он примерно через пятнадцать минут и пошел точно туда, откуда пришел. Я встал и пошел следом за ним. От моего внимания не ускользнуло движение его головы. Китаец явно бросил короткий и быстрый взгляд через плечо, после чего прибавил ходу.

Я хмыкнул под нос. Ускоряться не стал. Демонстративно подошел к минимаркету и зашел в его распашные стеклянные двери. Все равно я предположительно знаю куда ты пойдешь, Чо Доу.

Выждав несколько минут, я сел на своего железного коня и выехал через переулок на трассу, чтобы затем сделать небольшой крюк, припарковаться в другом месте и снова ждать.

Я стоял в узком переулке между многоэтажкой и старой пиццерией. Пространство было настолько тесное, что тут явно нарушались все нормы строительства и по хорошему строительную компанию инспекция должна была хорошенько вставить, но, наверное, кто-то кому-то как обычно помог на это закрыть глаза.

Чо прошел по противоположной стороне улицы, периодически оглядываясь по сторонам. Я сидел за рядом из трех металлических мусорных баков и наблюдал за ним. Пока что все было строго по плану. Если он двигается домой и доберется до квартиры — там его и прижму.

От этой пиццерии до его места жительства было не более двадцати минут пешего хода. Я двинулся по параллельной улице через ряд домов. На каждом перекрестке или промежутке между домами я вылавливал его силуэт, отмечая, что все идет как надо.

Подходя все ближе к его дому, Чо двигался все спокойнее и размереннее. Походка становилась расслабленнее и вразвалочку. Словно все это время ему приходилось идти в ботинках полных битого стекла или скорпионов, а сейчас сменили на мягкие домашние тапочки.

Недалеко от последнего перекрестка, за которым через метров триста-четыреста был дом Чо, он остановился, сел на лавочку и закурил. Я стоял за зданием, разделявшим две параллельных улицы и спокойно ждал, аккуратно и изредка поглядывая за китайцем.

Он не спешил и явно смаковал каждую затяжку. Мне же курение не нравилось, хотя запах хорошего табака как раз таки напротив доставлял удовольствие.

Докурив почти до самого фильтра, Чо потушил окурок о подошву кроссовок, щелчком пальца отправил его в рядом стоящую урну и развалился на лавке, раскинув руки по обе стороны.

Я почесал щеку и взглянул на часы. Время давно перевалило за полдень и к третьему клиенту сегодня я явно не успею.

Наконец он встал и пошел. Довольно быстро.

Я двинулся по параллельной улице, добавляя ходу. В конце концов решил перейти на шаг, чтобы подождать его в следующем переулке между домами за перекрестком, откуда отличный вид на вход в его квартиру.

Притаившись между стен, я стал ждать. Его не было слишком долго по моим подсчетам. Неужели этот китайчик решил заглянуть в другое место по соседству. Я аккуратно выглянул из-за угла и увидел, что он неспешно идет в сторону своего обиталища.

«Хорошо. Подождем».

Чо подошел к лестнице, что вела ко входу в его подъезд, после чего подошел до самой двери и остановился. Он постоял несколько моих ударов сердца, затем пошарил по карманам. В футболке, в джинсах. Передние, задние. Крутанулся на месте.

— Твою мать, — прошептал я, — ты что, ключи посеял от дома?

Говорил я это потому, что мне откровенно не нравилась сама мысль, что мне придется плестись еще раз в обратную сторону, пока этот полукровка будет разыскивать свои потерянные вещи.

Однако он сделал то, чего я совсем не ожидал. Он спустился по лестнице, еще раз осмотрелся, а затем направился обратно, но свернул в переулок между его домом и соседним. Такой же, в котором скрывался я.

«Может запасные ключи там прятал? — думал я. Бывает же такое, что люди вообще их кладут под коврик буквально. Хотя это уже какая-то глупость».

Я ждал его. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Слишком долго. Я вышел из тени и неспешным шагом направился в сторону соседнего переулка. Заглянул в него. Пустота. Никого. Лучи заходящего солнечного света четко давали мне осмотреть, что вдоль стен стоят только картонные коробки и мусорные баки.

Но я решил пройтись и проверить.

Под ногами хрустел гравий, шуршали старые куски газеты и редкие осколки стекла. В мозгу опять вспыхнула картина с квартирой покойного Нанаки. Я вдохнул и выдохнул, прочищая голову. Прошлое остается в прошлом. Нужно сконцентрироваться на том, что здесь и сейчас.

Я неспешно ступал по переулку, осматриваясь по сторонам. Момент, когда за спиной прошелестел воздух, а затем обжигающе ледяное лезвие прикоснулось к горлу — остался для меня лишь мгновением.

Все таки он меня ждал здесь. Все это время. Притаился, как паук в своей норе и ждал. Треклятый параноик, когда ты меня успел заметить? Неужто все же по мотоциклу определил?

Я стоял неподвижно. Дыхание с примесью табачного запаха за спиной такое же ровное, как мое. Рука не дрожит, поставлена четко и твердо. Да, этот человек знает, что делает.

— Достал нож — режь, — сказал я.

И его рука действительно стала плавно двигаться вдоль моей гортани.

Глава 12

Острая грань едва касалась кожи, но даже это легкое касание мастерски заточенного лезвия смогло повредить ткань. Я не дрогнул, хотя теплая капля крови и побежала по коже за воротник. Сердце стучало в ритме кавалькады, а нервы натянулись, как стальной трос. Не удивлюсь, если у меня в этот момент зрачки расширились, но вряд ли он их видел, стоя сзади.

— Не из ссыкливых, да? — раздался его голос. Я почти не слышал акцента. Видимо, Казума сказал правду. Он действительно говорил на японском, почти, как на родном.

— Нет, — ответил я. — Так же, как и ты.

Он не вел рукой дальше, просто пытался меня напугать и я это четко осознавал. Убить члена якудзы в чайна-тауне означало одно — поднять очередной конфликт между местными оседлыми китайцами и всей якудзой в Кобе. Даже если кланы вели себя разрозненно, это не значило, что перед общим врагом они не смогут объединиться.

Смогут, еще и как. Как и в тот раз против изгнанных членов якудзы. Но это при условии, что мое тело найдут. То что искать будут — однозначно. Но вот что в голове тряслось у этого полукровки одному Дайкоку известно.

— Че те надо? Че следом ходишь? — спросил он меня, придавливая сильнее рукой, чтобы у меня не было пространства вывернуться. Хотя куда я там мог вывернуться с ножом у горла.

Значит он меня все же заметил и намеренно засиживался на лавке, картинно курил и тянул время. Параноик-параноиком, но очень глазастый, не смотря на то, что разрез у него был уже, чем у меня.

— Поговорить хотел, — сказал я спокойно, глядя перед собой.

Он не рискнет. Не пойдет на это. Я был более, чем уверен. Не потому, что не хватит духу убить человека, нет. Он просто не захочет снова бежать из страны по многим причинам: нет денег, нет сил да и банально — куда дальше? Через Тихий Океан в Америку? Сомневаюсь, что на этот раз надувной матрас сможет ему помочь.

Но было в этом китайце что-то такое, что мне импонировало. Дерзость. Самоуверенность. Сила духа. Воля свободы.

Кто-то скажет, что он трус, потому что сбежал со своей родины. А я скажу, что нужно иметь недюжинное мужество, чтобы бросить родные земли и начать все сначала. С чистого листа. В другой стране. В чужой культуре. А тем более, когда вокруг все будут воспринимать его как чужака, потому что он полукровка. И у Чо это было написано буквально на лице.

— Тогда я задам свой вопрос снова. Че те надо?

— Ты же наполовину японец? — спросил я прямо и не прогадал. Он даже дышать перестал на мгновение, а затем снова чуть не взорвался.

— Откуда ты знаешь, а? На кого работаешь?

— Не суть важно. Я знаю, что ты должен кучу денег одному местному ростовщику. И знаю, что ты наполовину японец. Так что, Чо Доу, поговоришь со мной, как принято у нас тут, раз ты находишься на этой земле, а не как там у Шина.

Я намеренно сказал «Шина», чтобы позлить его. Где-то там на подкорке мозга я выловил это оскорбительное для китайцев слово, возникшее еще за времена правления императоров.

Он толкну меня в спину, отпихнув от себя. Я сделал два шага вперед и развернулся в его сторону. Что ж, вывести его из себя проще, чем кажется. Но тот факт, что он уверен в своих силах меня тоже радовал.

Я определенно должен его завербовать. Эта мысль если и витала в виде несформированной идеи, то сейчас окрепла и осела.

Он сложил нож и сунул его в задний карман, после чего выставил руки перед собой, заняв какую-то неизвестную мне боевую стойку. Я ухмыльнулся. Он позволил себе пугать меня.

Настал мой черед вытащить козырь в рукаве. Резким движением я вынул пистолет, который все это время болтался у меня за поясом и передернул затвор.

Он дернулся было бежать.

— Не советую, — сказал я с примесью стали в голосе. — Есть прекрасная старая пословица: не ходи с ножом на перестрелку. Я не могу быть спокоен до тех пор, пока ты прячешь его у себя в кармане. Вынь и положи на землю. А затем толкни в мою сторону.

Чо поднял руки и повиновался.

— Медленно, — сказал я. И он делал это осторожно. Глаза расширенные, на шее выступил пот. Да. Он знал, что такое пистолет и что он куда опаснее ножа. А быстро развернуться в узком переулке и бежать не выйдет.

— Вот так. Толкай.

Он ударил по сложенному выкидному ножу носком кроссовка. Взгляд становился все более затравленным, как у волчонка.

Когда нож оказался в метре от меня, я отпустил пистолет.

— Я знаю о твоих проблемах, Чо. И знаю как ты здесь оказался. И я действительно хотел с тобой просто поговорить. Узнать причины.

— Какое тебе есть до меня дело?

— Откровенно говоря — никакого. Кроме того, что ты должен Казуме сто тридцать тысяч иен и угрожал ему ножом, как и мне. Именно поэтому я здесь. Понять куда ты дел деньги и как быстро собираешься их вернуть.

— Когда найду — тогда верну, — отрезал он, на что я покачал головой.

— Ответ неверный, Чо. Ты можешь их вернуть гораздо быстрее, но для этого мне надо понимать в каком дерьме ты находишься и как тебе из него выбраться. Смекаешь? Я могу помочь тебе.

— Чем? — спросил он. — Погасишь мой долг перед коллектором? — спросил он с вызовом.

Сто тридцать тысяч иен. Не такая уж и неподъемная сумма, которая лежала у меня в доме. Я обещал себе помогать людям и указывать им дорогу, если они сбиваются с пути. Одному я уже помог, так почему бы не попробовать сейчас помочь и этому?

Я поставил пистолет на предохранитель и сунул обратно за пояс, после чего скрестил руки на груди.

— Допустим, что так. Я могу это сделать. Но какая мне будет с этого польза?

Моральное давление иногда куда сильнее любого кулака. Сейчас я хотел снова его спровоцировать, довести до той точки, которая интересна мне. А именно — сотрудничество. Что бы там не говорил Казума, он может быть вспыльчивым или даже может быть параноиком, но точно не сумасшедшим. Слишком осмысленные действия, слишком хорошее внимание к окружению.

И от моего вопроса он явно замялся. Было видно, что ему интересен такой вариант, но предложить особо было нечего.

— Чего ты хочешь?

— Будешь работать на меня? — спросил я прямо. — Я знаю, что ты скрываешься от триады. Мне не интересны причины, но факт в том, что ты уже здесь и на этой земле. Тебе нужна работа. Нужны деньги. Я погашу твой долг, а ты сначала отработаешь его у меня, а затем я стану тебе платить. Что скажешь?

Он сощурил глаза, явно не доверяя моим словам. Оно и логично. Какой-то хрен с порога следит за тобой через весь город, а затем с бухты-барахты предлагает закрыть все долги и еще предлагает потенциально оплачиваемую работу. Звучит не просто, как ловушка, а как путевка на ближайший подпольный хирургический стол, где дальше Чо разберут на органы и продадут обратно в Китай.

— Слишком просто, чтобы было похоже на правду. Кто ты такой?

— Я Ахиро Кэнтаро из семьи Куджо.

— Якудза, значит, — сказал он с какой-то долей насмешки в голосе.

— Якудза. Но, как и у тебя, у меня свои личные цели.

От услышанного он широко улыбнулся, оскалив зубы, словно я поведал ему тайну за семью печатями.

— Не боишься, что я настучу об этом куда-нибудь и тебя свои же порешают?

— Тебе никто не поверит, — сказал я спокойно, ухмыльнувшись в ответ. — Как ты только что сказал? Кому до тебя есть дело, Чо? Только триаде, которая находится отсюда за пару тысяч километров. Но дело в том, что в эту игру можно играть вдвоем. Не боишься ли ты, что я тоже расскажу конкретным людям, что их беглец скрывается в Кобе?

От этих слов он напрягся. Не нужно обладать орлиным зрением, чтобы это заметить.

Я сделал шаг к нему навстречу, он сделал ответный назад.

— Мне кажется тебе нечего терять. А так как минимум появится стабильная работа, с которой у тебя будет доход. Сначала, правда, долг отобьешь, но не думаю, что займет много времени.

— Зачем тебе мне помогать? — спросил он. — У самого, что ли, проблем мало?

О-о-о… как раз у меня проблемы были куда посерьезнее твоих, Чо Доу. И если бы у меня была такая возможность, то я без задней мысли поменялся бы с тобой местами.

Хотя в таком случае я потеряю уникальную возможность становится лучше при помощи денег. Но и теряю при этом необходимость регулярно всовывать в себя наличку, чтобы не окочуриться посреди ночи. Выбор сложный и неочевидный.

— Я уже сказал. У меня есть личные цели, которые тебя могут не волновать. Мне просто нужно, чтобы ты выполнял некоторые мои поручения, взамен на оплату.

Не мог же я ему рассказать, что меня воскресили в молодом теле и прокляли? Это даже звучит, как бред полоумного.

— Я не буду никого убивать, — сказал Чо. Не знаю из каких соображений было это утверждение, но оно мне понравилось. Хотя бы потому, что никого убивать я и не планировал.

— Вот и отлично, — сказал я. Хотел снова протянуть руку, чтобы понять, что мы договорились и скрепить союз рукопожатием. Но здесь так не принято. — Мы договорились?

Я сложил руки перед собой, прижав ладонь к ладони.

Он вздохнул, сделав аналогичный жест.

— Да.

Взаимный поклон.

— Тогда я позвоню тебе. Постарайся сделать так, чтобы твой секретный телефон в этот момент был включен.

— Откуда… — он запнулся от удивления.

— Я же сказал, Чо Доу. Я знаю о тебе очень много.

Мы вышли из переулка. Он первый, а я за ним, и затем разминулись каждый по своим делам.

Я действительно знал про Чо Доу очень много, как и номер телефона. Просто потому, что он записан в его «личном деле».

Телефонный звонок разбудил меня в восьмом часу утра. После вчерашнего общения с Чо Доу, слежка за которым затянулась аж до самого вечера, я прошелся до своего мотоцикла, после чего отправился домой. Прошелся по району, проветрив голову, и поднялся на свой этаж.

Кирико славно справилась с поставленными задачами. К моему приходу в квартире уже был пятикилограммовый мешок с наполнителем и лоток, а сам кот, явно выкупанный и блестящий, довольный лежал в гостинной на ковре пузом к верху. Самоу Кирико в квартире не было. Я быстро кинул что первое попалось под руку в холодильнике в рот,все это дело сжевал, принял душ и лег спать.

Я не глядя нажал на клавишу вызова и приложил аппарат к уху.

— Да?

— У меня есть очень важная, а главное — свежая информация, — раздался голос Казумы из динамика. Говорил он быстро, словно нервничал. — Меня хорошо слышно?

— Вполне, — сказал я. — Но восемь часов, Казума. Какая у тебя может быть в это время информация? Что мисо-суп на углу твоего перекрестка сегодня невообразимо вкусный?

— Очень смешно. Просто кишки свернулись от смеха, — сказал он. — Слушай внимательно: если ты читал дело Купера, то мог видеть, что он постоянно меняет место жительства и с первого раза у тебя могло не получится его застать на месте.

Это было правдой, данный факт был трижды подчеркнут аккуратными тонкими линиями. Я успел пробежаться в дело купера, но глубоко вникнуть не успел. И если у Казумы как раз по нему информация обновилась, то выслушать его явно стоит.

— Переходи ближе к делу, раз это так важно.

— Его видели. Он сейчас двигается в сторону огромного торгового центра прямо в сердце Кобе. И знаешь что?

— Ну?

— У него в руке чемодан! Огромный чемодан и я уверен, что в нем мои деньги, Ахиро!

И за всем этим я не понимал только одного: если его видели, то почему сразу не поймали?

— Если твои люди видели должника с чемоданом денег, то почему они его тут же не поймали и не приволокли к тебе?

В телефона раздался тяжелый вздох, словно Казуме приходилось объяснять какие-то элементарные вещи, понятные самому отсталому человеку на земле, но только не мне.

— У меня уши и глаза по всему городу, мой дорогой друг, вот только я искренне хочу, чтобы они этими самыми глазами и ушами оставались. Понимаешь? И как ты себе это видишь. пацан десяти лет бросается на мужчину в расцвете сил и пытается отнять деньги? А если он убьет его за эту сумму, то что мне потом делать? Создавать фонд для его семьи и до конца дней выплачивать компенсацию? Нет, спасибо.

Ясно. Казума использует малообеспеченные семьи и их детей для слежки за улицами. Скорее всего даже некоторые бездомные, что сидят у храмов и просто на центральных улицах получают какую-то часть денег от Казумы за интересную информацию. Неплохо он придумал.

Вот только лучше бы он занимался инвестированием денег в развитие образование, в строительство школ и учреждений для слоев населения у которых нет возможности дать образование своим чадам.

Хорошо, что он им платит. Плохо, что использует их положение в своей выгоде. И с этим я тоже обязательно разберусь. Я сделаю так, что всем детям будет чем заняться. Как минимум обучением полезным наукам, а не шастаньем по улицам и слежкой по указке. Пусть даже за деньги.

И чем больше Казума говорил, тем отчетливее я понимал, что он хочет. Я свесил ноги с кровати, встал и подошел к небольшому столику, где у меня лежала записная книжка и ручка.

— Я понял, скажи мне точный адрес, сейчас соберусь и поеду.

Рваными жестами накидал иероглифы с адресом, после чего закрыл телефон и кинул на кровать. Ненавижу, когда планы катятся под откос. Я хотел спокойно объехать несколько адресов, положить грифельные стержни между створкой и рамой и отследить где и когда бывает наш клиент. Поэтому и отсыпался за долгую неделю, набираясь сил.

С другой стороны, теперь мне не придется тратить еще одну неделю на поиски, нужно просто успеть приехать за короткий промежуток времени в центр и поймать там Арчибальда Купера.

— Кто звонил? — спросила Кирико, проходившая мимо с котом на руках. Животное явно чувствовало себя королем жизни или ощущало крайнюю благодарность за то, что его вытащили из локального ада и теперь позволяло делать с ним, что угодно, одаряя всех и каждого в квартире громким мурчанием.

— По работе, — сказал я. — Где ты вчера была вечером?

Ее губы растянулись в хитрой улыбке.

— А что? Переживал?

— Если учесть все недавно произошедшие события — можно сказать и так.

Улыбка сползла с ее лица и на ее место пришла маска легкого опустошения. Я не хотел расстраивать свою сожительницу, но пока что слишком рано для того, чтобы становится беспечными.

— Забирала кошачьи консервы, — сказала она бесцветным голосом.

— Хорошие?

— В магазине сказали, что в них натуральное мясо.

Я кивнул, проходя мимо.

— Ты умница, Кирико-тян. Спасибо. Есть что-нибудь на завтрак? У меня предстоит длинный тяжелый день. Скорее всего до вечера не вернусь.

Это слегка ее оживило. И славно. Кирико вручила мне бутерброд с ветчиной, сыром и зеленью, которые она запекла в небольшом гриле, который в народе называли «бутербродницей».

Пистолет кинул в свою тумбочку на ключе. Деньги в целлофановом кульке, которые прятал покойный Нанаки, отправил туда же, после чего закрыл.

Через полминуты я уже несся по городу, стараясь выжимать максимум и при этом не нарушать правила. Ветер свистел вокруг шлема и обдувал тело. Неприятности с копами сейчас мне были ни к чему, так как каждая секунда была дорога.

Синий свет светофора начал мигать. Из небольшого динамика послышались редкие щелчки для слабовидящих или слепых людей, которые означали, что время для перехода с улицы на улицу вот-вот завершится. Я же несся как раз по той стороне, которой все еще можно было двигаться. По хорошему надо было сбавить ход, но я лишь придал газу, так как мне по всем правилам должны дать завершать маневр.

Мотор заревел, как дикий зверь, почуявший добычу. Я выкрутил ручку. Синий сигнал стал мигать еще быстрее. Звуки щелчков ускорялись с каждым мгновением. Мой байк пересек черту из белой краски, которая показывала зону, где мне следовало бы остановиться.

Зажегся желтый сигнал светофора. Боковым зрением я лишь успел увидеть кабину фуры, едущую мне прямо в правый бок.

Глава 13

В такие моменты принято говорить, что вся жизнь пронеслась перед глазами. У меня же стоял только столб отборных матов. Я выломил руль в сторону, стараясь избежать столкновения, снова добавив газу. Попытка оказалась успешной, но в этот же момент я чуть не врезался в едущую навстречу машину.

Прижавшись максимально близко к тротуару, мне удалось избежать столкновения и через несколько секунд я остановился, переводя дух. Сердце стучало так быстро, что казалось сейчас тоже выскочил из горла посмотреть на произошедшее.

Я сглотнул вязкий ком в горле, после чего повернул голову назад. Прямо посередине перекрестка стоял грузовой автомобиль, а из кабины со стороны водительского сидения на меня смотрел мужчина. Мне показалось, что он сплюнул, после чего залез обратно и под недовольные сигналы гудков тронулся с места.

Люди грозили ему кулаками, кто-то стал кидать то, что попадалось под руку и громко кричали. Часть людей просто в панике бежала по улицам врассыпную.

Что это было? Снова напоминание от Андо или банальная невнимательность водителя? Я перевел дух и, пока вся дорога замерла в суматохе, протискиваясь между двух машин, аккуратно выехал на свою полосу и снова принялся двигаться в направлении торгового центра.

Окончательно добрался без происшествий. Возле торгового центра было очень много людей. Я оставил свой байк недалеко, потому что оплатить парковку не было возможности и почти бегом добрался до главного входа с распашными стеклянными дверями.

Огромное здание в три этажа с эскалаторами, кучей кафешек, магазинов с модной одеждой, современными гаджетами и развлекательными игровыми секторами. Воздушный настольный хоккей, баскетбольное кольцо и прочие развлечения.

Но нигде среди блуждающих под ручку молодых парочек, среди обедающих посетителей за круглыми деревянными столиками или рядов с одеждой я не видел выделяющегося человека с европейской внешностью и чемоданом в руке.

Со слов Казумы чемодан там должен был быть внушительный, если речь идет о сумме, которую он одолжил этому прохвосту. Но сколько бы я не оглядывался — нигде не видел.

Я обошел весь первый этаж, заглянул везде, где только можно. Затем поднялся на второй и, перегнувшись, через перила, осмотрел территорию сверху. Все равно ничего.

Вытащив телефон из заднего кармана, я зашел в список недавно звонивших номеров и набрал Казуме.

— Да? — раздался его голос. — Ты нашел его?

— В этом и дело. Я его не вижу. Есть информация?

— Твою мать… сказали, что он точно должен быть там! Обязан, понимаешь?

Я продолжал шарить глазами по периметру, но с таким же успехом можно было пробовать найти иголку в стоге сена.

В телефоне раздался тяжелый выдох.

— Ладно, я сейчас попробую позвонить на пару номеров, может кто-то видел его или сможет взглянуть на камерах этого торгового центра.

Я поднял взгляд на второй этаж. Ровно напротив меня через весь второй этаж, стоял мужчина в деловом костюме и разговаривал по мобильному телефону. Он повернулся в мою сторону и наши взгляды встретились.

— Казума, я перезвоню.

— Что такое? Ты нашел его⁈

Я захлопнул телефон и оттолкнулся от перил, начав идти к Арчибальду Куперу. Это был он. Однозначно он. И что-то мне подсказывало, по тому, как он синхронно со мной стал двигаться в противоположную сторону — он понимал кто я.

Но как? То самое звериное чутье, о котором меня предупреждал Казума? Да быть такого не может. Люди не могут обладать никакими подобными сверхъестественными способностями.

Подумал было я, а потом вспомнил о том, что мое тело безвозвратно впитывает деньги.

Больше отвлекаться было нельзя. Я ускорился, перейдя с быстрого шага на бег трусцой, стараясь не сталкиваться с прохожими. Пока что Купер продолжал говорить по телефону — или делать вид — и двигаться вдоль перил, периодически оглядываясь на меня.

Мне хотелось крикнуть ему «стой», но так я взбудоражу людей во круг, возможно возникнет паника и тут же начнет вмешиваться охрана. Они, к слову, одиноко стоявшие то тут, то там уже на меня поглядывали. Не каждый день по торговому центру бегают люди.

Я прибавил скорости и уже откровенно бежал, сокращая дистанцию. Услышав шлепки моих кроссовок, Арчибальд оглянулся, после чего сложил телефон в карман и кинулся убегать от меня.

Перескочив через перила, он запрыгнул на движущийся вверх эскалатор и, расталкивая людей, побежал вверх. Я двигался за ним. Пришлось поступать таким же хамским образом, а иначе я банально потерял бы его из виду.

На третьем этаже было относительно пусто. Возможно потому, что здесь было всегд одно кафе, которое находилось на террасе под открытым небом и с него можно было посмотреть на город, а с другой стороны дверь к технической лестнице. А возможно утром здесь просто мало посетителей.

Арчибальд бежал как раз в сторону дверей на черную лестницу. Надеюсь он захочет побежать вниз, а не лезть на крышу, потому что задница у меня после прошлого падения в мусорный бак болела до сих пор.

Когда Купер остановился у двери и дернул ее на себя, я замедлил шаг. Сделал это потому, что створка не открылась. Это было не просто хорошо, а отлично. Меньше проблем.

— Тебе некуда бежать, — сказал я ему по-японски, на что он покачал мне головой.

— Я не говорить. Я не понимать. Я из Америка.

Неспешным шагом я приближался к нему, разведя руки в стороны.

— Я тоже на твоем не говорить, но смотри, мои руки разведены в стороны, — в подтверждение своим словам я покрутил ладонями, — видишь? Я не собираюсь причинять тебе вред. У меня нет оружия.

Он затравленно озирался по сторонам, прижимая дипломат к груди, явно придумывая, как бы отделаться от меня.

— Бежать некуда, — сказал я спокойно. — А теперь поставь этот сраный чемодан на землю и отдай его мне.

С чего я решил, что в чемодане действительно деньги, а не личные вещи? Хотя бы потому, что из уголка нижней части, где были петли, виднелась наполовину торчащая купюра.

Он дернулся в сторону. Я кинулся наперерез и попытался выхватить чемодан, но Арчибальд оказался на удивление проворным. Скорее всего в детстве он очень хорошо играл в «вышибалу» и всегда оставался на поле дольше всех.

Выскользнув из моих рук, Купер ломанулся, как лось по горящему лесу и побежал вперед в сторону кафе под открытым небом. Я кинулся следом за ним.

Он врезался плечом в стеклянные двери, распахнув их в обе стороны. То, что они выдержали такой удар и не разлетелись нехило меня так удивило. Выставив руку перед собой, я придержал качающиеся створки и выскочил на террасу. Люди громко переговаривались после того, как Купер выскочил к ним, как черт из табакерки и кинулся вдоль стены. Откуда он знал, что на самом краю лестница, ведущая на крышу — я без понятия. Может он тут бывал ранее и подготовился.

Вся эта беготня по крышам мне уже капитально начинала надоедать. Но тут особо бежать некуда. Ни соседних низких зданий, ни пожарных лестниц. Только плоская крыша со стеклянной частью по центру и вытяжками по углам.

Купер бежал от меня к противоположной стороне. Я увидел, что там в крыше сделан люк, закрытый на замок. Он поставил дипломат на пол и полез трясущимися руками в карманы.

Что у тебя в карманах? Однозарядный пистолет? Или ключи от замка? Если второе, то откуда они у тебя, Арчибальд Купер.

Он вытянул кольцо с ключами и выронил его на землю. Нервы давали о себе знать. Я подбежал к нему и схватился за чемодан. Он бросил перебирать ключи и тоже схватился за кейс, утягивая его на себя.

— Отдай, твою мать! — рявкнул я, — эти деньги принадлежат не тебе!

— Нет! Нет! — кричал он по-японски и тянул на себя.

Я рванул этот чемодан на себя со всех сил. Меня все это достало. Откровенно говоря, хотелось врезать ему прямо в челюсть со всего размаху и пару раз пнуть ногой.

От моего рывка дипломат затрещал и лопнул. Арчибальд полетел в одну сторону, а я в другу. Темно-зеленый фонтан денег взмыл в воздух, но самое неприятное, что сложенные пачки купюр, перетянутые разноцветными резинками начали валиться на меня.

* * *

Словно в замедленной съемке я наблюдал, как пачки денег прикасались к моему телу и тут же растворялись, словно их никогда не существовала. Процесс, который может с легкостью вызвать инфляцию во всей стране. Правда это нужно постараться, чтобы впитать деньги всей Японии. Кто же мне их просто так отдаст.

Я лежал на крыше торгово-развлекательного центра. Арчибальд, подскочив на месте, держал ручку дипломата и смотрел сначала на меня, потом на чемодан и на разбросанные пачки, которые не успели прикоснуться к моему телу.

Он что-то орал и тряс руками, но я не понимал ни слова. Вены вздулись на лице Арчибальда Купера, глаза налились кровью, а кожа побагровела.

Иронично. Я так долго гонялся за этими деньгами и вот получил их. И теперь не имею ни малейшей возможности чтобы вернуть их Казуме. Так близко и так далеко одновременно.

— Закрой рот, — сказал я ему и вдохнул.

Но он и не думал затыкаться, а продолжал что-то тарахтеть на своем языке.

— Нихера не понимаю, что ты там лепечешь, — сказал я.

Раз уж я поглотил такую гору денег, то нужно найти ей хорошее применение. В голове возникла идея. Я прикрыл веки и вызвал перед глазами консоль, в которой быстро принялся листать и искать нужный мне параметр, а вернее — навык.

Знание иностранного языка:

Выберите язык.

Из предоставленного списка всевозможных языков в мире я нашел тот, что мне был нужен.

Американский английский

Текущий уровень: 0

Хотите усилить?

Конечно хочу. Что еще за глупые вопросы.

Половину впитанной мною суммы я смело отправил прямо в это улучшение без задней мысли.

— … мать ты вообще понимаешь, что ты наделал⁈ Гребаный узкоглазый япошка, чтоб тебя черти драли! Твою ж мать… что мне теперь делать⁈ Ты, мудило соловьиное, прищепочник треклятый, рисоварка бестолковая, а?

Я поднял на него глаза. Не знаю как это произошло, но теперь я четко понимал все, что он говорит. То ли это как-то трансформировалось в голове, то ли еще чего, но я буквально понимал каждое слово без каких-либо трудностей.

— Я сказал тебе: закрой рот, — повторил я, но уже на его языке. Я понял это только потому, что язык принимал неестественную доселе форму и упор, а гортань играла иначе. Отличительно от привычных паттернов.

Глаза Купера открылись от удивления.

— Ты понимаешь меня?

— Теперь понимаю, — сказал я спокойно. Уже нечего скрывать. Он все видел своими собственными глазами.

— Но… как? И что стало с деньгами? Ты что, такой же, как тот?

Я нахмурил брови. Мне не понравилось, как он сказал «тот». Какой еще «тот»? Он что, хочет сказать, что здесь в японии есть еще один человек, способный улучшать себя посредством поглощения денег?

— Я понятия не имею о ком идет речь.

Уперевшись руками в бетонную крышу, я зацепил еще несколько купюр, отчего они мгновенно растворились в воздухе.

— Твою мать… — снова выругался Арчибальд. — Точно такой же… с этими цыганскими фокусами.

Я подошел к нему и схватил за пиджак, притянув к себе.

— О ком. Ты. Говоришь? — цедил я сквозь зубы. Арчибальд вздохнул и отряхнул пиджак.

— Убери уже руки и давай поговорим, раз тебе так хочется и ты меня понимаешь. Мне все равно уже некуда бежать.

— И не с чем, — добавил я. — Мы с тобой в одной лодке, Арчибальд. Казуме ты не вернешь деньги, а я ему могу сказать, что ты мне их не отдал и отказаться от его просьбы. Потеряю только свое время и нехилый процент, да. Но все равно лучше, чем ничего.

Я убрал от него руки и сделал шаг назад.

— Я и не собирался ему отдавать деньги, — сказал он, присев на корточки и собирая купюры, которые шальной ветер подбрасывал и разносил по крыше. — Может помо… — начал было он и тут же осекса. — Не смей трогать больше ни одной купюры, — добавил Арчибальд.

— Как скажешь. И почему ты не собирался отдавать Казуме деньги?

— Я хотел свалить из Японии. В какую-нибудь Австралию, например. Этих денег мне хватило бы на первое время точно.

Понятно. Он в очередной раз планировал сделать тоже самое, что и множество до того. Настриг хомяков, собрал деньги и испарился. Рабочая схема, ничего не скажешь.

— От кого ты бежишь?

— От таких же как ты! — сказал он и ткнул в мою сторону пальцем. — Ты же из якудза, верно?

— Допустим.

— Да че допустим, у тебя татуировки на руках, как у типичного представителя клана. Не удивлюсь, если у тебя еще и под рубашкой все тело забито.

Не забито. У меня была всего одна татуировка на левой кисти и все. Забивать себя дальше мне попросту не хотелось. Максимум бы сделал рукав из того, что началось, но не более того.

— И кому ты еще успел нагадить? — спросил я у него.

— Клану на севере города, что находится ближе к суше, чем к океану. Не помню точно как он зовется. Да и насрать мне, честно говоря. Я ввязался с ними в одно дело и заторчал пол-ляма.

— Как? — искренне удивился я. — Как можно было влезть на такие бабки?

— Слушай, ты меня чо, учить жизни будешь? Серьезно? Мы с тобой на крыше посреди сраного Кобе, у меня ни копейки в кармане и я застрял тут, походу, навсегда. А завтра утром, вероятно, это «навсегда» закончится, потому что я очнусь в луже собственной крови с перерезанным горлом, — он сел на задницу и подобрал под себя ноги, схватившись руками за голову. — Твою ж мать…

Несколько секунд он сидел в такой позе и просто молчал. Затем продолжил:

— Я занял деньги у Казумы, потому что влип у другого клана. Мой план был прост, но при этом надежен, как швейцарские часы — взять бабки, договориться с перевозчиком и исчезнуть к чертовой матери с этих треклятых островов. И все бы у меня получилось, если бы не ты.

— Отлично, но как ты понял, что я иду за тобой.

Купер рассмеялся.

— Как часто на тебя смотрят люди так, словно ты их цель, которую они хотят устранить?

Я задумался. Такое случалось, но не то чтоб часто. Либо это происходило настолько часто, что я привык и не обращал внимания. Самыми яркими случаями за последнее время было лишь тогда в кафе у Араки и в кабинете у Нагакаты, когда у лейтенанта ехала крыша.

Больше и не припомню.

— Не считал, — сказал я прямо.

— А я считал. И это происходило и происходит настолько часто, что я по взгляду могу понять по мою душу человек или нет. А ты на меня смотрел, как тигр на антилопу после длительной голодовки.

Он ползал на четвереньках и сгребал оставшиеся деньги в кучу, распихивая их по карманам пиджака и брюк.

Ситуация мне становилась яснее и яснее, но кое-что оставалось за ширмой. И это «кое-что» мне хотелось разъяснить.

— А теперь уточни мне о ком ты говорил. С твоих слов я понял, что еще один человек обладает такими способностями, как и я. Верно?

— Да, — сказал он, не поднимая головы. — В том клане есть якудза, высокий по меркам японцы, худой и лицо у него такое… неприятное.

— В каком смысле неприятное?

Я спрашивал потому, что такое описание ничего не значило. Никакой конкретики. Для меня, к примеру, неприятным могло быть его лицо, Арчибальда Купера. Просто по расовому признаку. В одном государстве в европе, например, вообще форму черепа любили измерять небольшой промежуток времени в сороковых годах, а многие граждане обладали очень развитым правым плечом. И для них это было нормой. А кто так не делал — неприятные и неправильные.

— Ну вот смотрит он на тебя, словно живьем кожу снимает. Понимаешь о чем я? Не знаю как еще объяснить. В общем, вызывает недобрые чувства во мне, когда смотрит.

Он поднялся с колен и отряхнул брюки. Одинокие купюры с номиналом от пятисот до пяти тысяч иен пролетали мимо нас.

— Открывай люк, раз у тебя ключи есть, — сказал я.

— Зачем? Может проще по лестнице?

Я пожал плечами. Терять уже было нечего и поэтому двинулись в сторону спуска. У Арчибальда зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана брюк, из-за чего несколько купюр выпали и их унесло ветром. Но Купер даже не обратил на них внимания.

— Алло?

Я не слышал, что ему говорили. Шум ветра подавлял все вокруг. Но тот факт, что он остановился — меня насторожил. Я подошел к краю крыши, осматривая все перед собой и площадку, на которой сидели посетители ТРЦ.

Звук упавшего телефона привлек мое внимание. Я повернул голову в сторону Арчибальда. У него было бледное лицо, словно он увидел призрака или еще кого хуже.

— Ну все, — сказал он.

Я нахмурил брови.

— Что — все?

— Мне конец.

Очень интересный вывод. И с чего он его сделал? На основании телефонного звонка?

— Конкретнее, — сказал я.

— Он здесь.

— Да ты можешь говорить нормально в конце-то концов? Кто, твою мать, он?

— Тот тип. О котором я говорил.

Я опустил голову на площадку. Прямо по центру стоял голый по пояс мужчина в татуировках. Действительно выше среднестатистического японца. Худой. Со странной прической под каре. Прямые черные волосы, слегка крючковатый нос, словно клюв орла и очень цепкий взгляд.

Действительно казалось, что он не просто снимает с тебя кожу, а буквально разделывает одними глазами, словно тушку курицы.

Но ничем таким визуально он больше не выделялся. До тех пор, пока не присел и одним прыжком не подскочил на нашу высоту, приземлившись на край крыши.

— Мама… — донеслось из-за спины.

— Открывай люк, — сказал я.

— Ч-что? — спросил он дрожащим голосом.

— Открывай люк. Сейчас же!

Тощий якудзка кинулся ко мне. Он явно не собирался тратить время на то, чтобы пытаться меня как-то обогнуть или избежать. Нет. Попер, как паровоз.

Он крутанулся на месте и со всего размаху, используя полученную инерцию тела, прицелился стопой мне в голову. Я успел выставить руки и заблокировать удар. Сильный удар. На мгновение руки онемели. Я отскочил назад, встряхивая кисти.

На лице этого мужчины выступила улыбка, напоминавшая скорее хищный оскал. Хорошо, что все это время я тоже прокачивался и не стоял на месте. Но он… он явно сильнее. Но насколько?

Сзади гремел металл. Арчибальд снова своими трясущимися руками старался подобрать нужный ключ, чтобы открыть люк.

— Ты не пройдешь, — сказал я ему, крутонув головой и растягивая мышцы шеи.

— Кто тебя будет спрашивать, сятэй? — спросил он меня с ухмылкой на лице и кинулся в бой.

Быстрый. Резкий.

Удар за ударом. Так быстро, что все мои блоки находились на грани пропуска. Я едва-едва поспевал за ним, а этот чужой и неизвестный мне якудза наносил очередные удары, не давая ни единого окна, чтобы поймать момент для контратаки или еще какого-приема.

Он выбросил руку перед собой. Я встречал блоком и тут же ошибся, потому что механически ожидал снова прямой наглый удар. Но это был обман. Он отдернул руку назад и со всего размаху отвесил мне оплеуху, совсем чуть-чуть не дотянувшись до уха. Сантиметр и барабанной перепонке был бы конец.

От силы удара я крутанулся вокруг своей оси и начал заваливаться на землю. В глазах на мгновение потемнело, а в голове загудели колокола. Если бы в этот момент перед лицом лежала бумага, то искры, посыпавшиеся из них — смогли бы ее зажечь.

Нет, так дальше нельзя. Нужно что-то срочно делать. Перед глазами возникла мерцающая красная надпись.

[Хотите получить временное усиление силы и навыков боевых искусств?]

[Время длительности: пять минут]

[Усиление: 500%]

[Стоимость: 300 000 иен]

Не раздумывая я назад «да». Тело словно прошибло током и меня передернуло. Я твердо стоял на ногах, выставив руки перед собой. В голове все еще неприятно гудело, но сейчас я ощущал, что это нормально. Словно полученный удар — легкая пощечина от девушки.

Я ухмыльнулся.

— Да моя бабушка после инсульта била сильнее.

Он хмыкнул и кинулся на меня, как бык. Не смотря на свою тощую комплекцию — сила в нем скрывалась просто колоссальная. Но стали ли мы теперь равны? Вот и узнаем.

Он снова попытался обмануть меня. Рефлексы не подвели. Я выждал момент, когда он попытается меня обмануть и перехватил ударную руку. Якудза опешил, попытавшись тут же восстановить свой приоритет ударом в колено. Я блокировал эту попытку своей ногой.

— Не-а, — сказал я и крутанулся на месте, не выпуская его руку из своих двух и со всей силы дернул за предплечье. Хрустнуло так, словно там не плечевой сустав вышел, а вся откололся кусок льдины на северном полюсе.

Очередным рывком я повернул его к себе. Лицо этого якудзы со сверхспособностями корчилось от боли.

— Как говорили в фильме: ты думаешь это удар? Вот это удар.

Бам.

Я ударил его со всей имеющейся у меня сейчас силы. Воздух вокруг меня и этого мужчины содрогнулся от столкновения. Наверное, будь передо мной обычный человек — моя рука прошила бы его насквозь, как иголка ткань. Но этого парня сдуло. Он отлетел сначала за край крыши. Я понадеялся, что он упадет на площадку, но… видимо силы я слегка не подрасчитал и его выкинуло с третьего этажа прямо вниз.

И снова история повторилась, только в этот раз на моих условиях. Что ж, туда ему и дорога. Не потому, что он пытался прикончить человека, который должен денег Казуме, а потому, что попытался навредить мне лично.

Как я уже говорил, силу применять не люблю и стараюсь все решать руками. Гражданских вообще не трогаю, это вне моих принципов. А вот всяким ублюдкам надрать зад, если они зазнаются — явно не побоюсь.

Я повернул голову в сторону Арчибальда, который сидел у люка, раскрыв рот.

— Ты нашел чертов ключ?

— А? Да-да, сейчас. Вот, кажется он.

Купер вставил ключ в секрет и провернул три раза. Наконец-то замок открылся. Я подошел и поднял его, открывая лаз.

— Давай, спускайся. Я следом.

* * *

На асфальте посреди дороги лежало тело тощего мужчины со стрижкой под каре. Из его носа текла тонкая струйка крови, опускаясь по щеке вниз. Вокруг него собиралась толпа людей, недоумевающая откуда он мог свалиться. Но еще больше их смущало то, что асфальт под ним треснул, словно упал не человек, а металлическая балка для перекрытия весом килограмм в пятьсот.

— Он дышит? — спросил кто-то из стоявших.

— Кто-нибудь позвонил в скорую?

— Господи, вокруг же ни одного здания так близко… он что, выпрыгнул из самолета? Кто-нибудь слышал самолет? Или вертолет на крайний случай?

Йонэ открыл глаза и сделал тяжелый глубокий вдох. Внутри него что-то неприятно булькало и сипело в этот момент. Уперевшись руками в землю, от поднял торс, а затем встал на колени и очень медленно, наконец, встал на ноги.

Шаг. Еще шаг. Словно зомби. Но с каждым последующим движением он двигался все увереннее. Правая рука Йонэ была выкручена под неестественным углом.

— Господин, вы в порядке? — обратилсь к нему девушка. — Мы вызвали для вас скорую.

— Ты дура⁈ Под ним асфальт лопнул и вмятина осталась! Конечно он не в порядке!

Но Йонэ их проигнорировал. Он продолжал идти по дороге, глядя на свою сломанную руку. Он взялся за нее левой рукой возле плеча и одним рывком вставил сустав на место, скривившись от боли.

Боль. Он испытывал сейчас такую концентрацию этого чувства, что можно было бы запитать не только Кобе, а всю префектуру Хиого.

Затем он взялся за предплечье и таким же умелым поставленным движением выпрямил лопнувшую лучевую кость, которая буквально на глазах встала на место и срослась.

Йонэ сунул руку в карман и вытащил оттуда Нокию 3310. Неубиваемый маленький телефончик, которому такое падение было нипочем.

Нажав несколько клавиш все еще непослушными пальцами, он поднес телефон к уху.

— Да?

— Алло. Босс?

— Да, Йонэ. Что случилось?

Йонэ откашлялся и сплюнул коричневый сгусток.

— Есть интересная новость. В Кобе есть еще один из Семи.

Глава 14

Оказавшись на лестнице для персонала, мы спустились на первый этаж и вышли через черный ход. Ситуация накалялась с каждым днем все сильнее и сильнее. Сейчас мне вообще казалось, что случится может что угодно. Упадет самолет, прилетит НЛО, Япония уйдет под воду.

Но сейчас нужно было принимать решения максимально быстро. Как минимум нужно будет спрятать этого Купера подальше от глаз клана, который на него теперь охотится. Еще его нужно спрятать от Казумы.

На сегодня это можно будет сделать у себя в квартире, там его точно по первой искать не будут. А за это время надо будет подыскать какую-нибудь маленькую комнатушку на сдачу в аренду и в таком месте, где искать никто не додумается.

Надо будет глянуть возле рыбного завода, где ни один здоровый человек, кроме местных рабочих, жить не хотел, потому что вонь стояла такая, что пропитывала собой каждый миллиметр пространства.

Проживший там неделю человек после этого пах рыбой еще долгие месяцы, и ничего не могло ему помочь. Ни дезинфекторы, ни специальные «избавляющие» от запаха рыбы средства. Ни-че-го.

Думаю, что там будет хороший вариант. Но пока отвезу его к себе домой. Пару ночей переконтуется на кухне на мягком уголке. Или на крайний случай куплю ему надувной резиновый матрас.

— Куда мы теперь?

— Ко мне домой, — сказал я спокойно. — Поживешь у меня, пока не найду куда тебя спрятать.

— Ты думаешь это безопасно?

Конечно нет. В любую секунду может приехать абсолютно кто угодно, выбить дверь и устроить кровавую баню. Но этот шанс равнялся примерно тридцати процентам. Он был бы равен нулю, если бы не Андо, не шорох, который случился в казино и теперь еще вот эти неизвестные мне якудза.

— Нет, — сказал я ему откровенно. — Но это лучше, чем все твои «тайные» квартиры, о которых, я тебя уверяю, уже знаю все.

— Как это… — растерялся Арчибальд.

— Самым обычным образом. За тобой следили и делали это хорошо и умело. А сколько по тебе собрано информации — ты даже себе не представляешь. Если тебе их дать, то ты мемуары писать сможешь.

— Святые угодники… — прошептал он. — И какой план?

Я пожал плечами.

— Пока никакого. Сначала надо добраться ко мне, потом я об этом подумаю.

Мы подошли к переулку, где стоял мой мотоцикл. Я выкатил его так, чтобы можно было удобно сесть и, надев шлем, сел на сиденье.

— Залезай сзади. И держись крепко, понял?

— Да.

— Вот и отлично.

Я оттолкнулся от земли и прибавил газу.

* * *

Слежки я не заметил, но это не значит, что ее могло не быть. Если учесть, что мне повстречался человек с силой, которую… да ни у одного человека не найти, то я не удивлюсь, если есть такие же, только способные беззвучно перемещаться, мимикрировать под окружение и всячески шпионить за людьми из собственного интереса или выгоды.

Мы поднялись на этаж, и я открыл двери, после чего пропустил Арчибальда вперед. На пороге его встретил черный кот, внимательно смотревший снизу-вверх. Я зашел следом и закрыл за собой дверь. Кот тут же принялся тереться о мои ноги и мурчать.

— И тебе привет, дружище, — сказал я ему, потрепав по холке. Кот тут же довольно упал на бок.

— Один живешь? — спросил меня Арчибальд. Ответить я не успел, потому что со стороны кухни показалась Кирико.

— О, ты вернулся… а кто это? — спросила Кирико.

— Это Арчибальд, — ответил я. На японский манер получилось что-то подобное «Аручибарду».

— Что она спросила? — вклинился Купер.

— Вы… — начал было я и осекся. Ну, конечно они не понимают друга друга. Почему эта мысль вообще возникла в моей голове? Как раз таки потому, что я обоих понимал одинаково. Я свободно переключался между японским и английскими языками без задержки и отвечал одному и второму. — Она спросила кто ты такой и что забыл в ее доме.

— В ее доме? Ты же сказал, что мы идем к тебе домой.

— Так и есть, — сказал я. — Это мой дом. Но Кирико считает эту квартиру своей территорией, так как проводит здесь большую часть времени.

— О чем вы говорите? — спросила Кирико.

— Я объясняю ему, что ты здесь живешь и что ты спросила кто он такой.

Честно говоря, это все больше напоминало какую-то нелепую абсурдную комедию в трех актах на три актера.

— Значит так, — сказал я, останавливая этот бесконечный словесный поток и поочередно повторял для каждого. — Это Арчибальд. Он поживет у нас пару дней. Это Кирико, она живет здесь постоянно. Арчибальд будет спать либо на кухне, либо у меня в комнате на матрасе, я пока не решил этот вопрос. Кирико, если есть возможность, прямо сейчас закажи в каком-нибудь магазине его сюда с доставкой.

А затем я задумался. Купера могут искать. Такие покупки могут вызвать подозрение. А если еще и курьером вызывать, то из обычного японца выбить информацию куда он отвозил надувной матрас труда не составит. Достаточно просто схватить его за палец и слегка его выгнуть.

— Нет, — сказал я. — Не надо. Лучше сходить в магазин пешком и купить его за наличку отдельно. Я сделаю это сам, — после этого перевел голову на Купера. — Ты. Сейчас разувайся, моя комната прямо и направо первая. К девушке не приставать. Она все равно тебя не поймет. Если захочешь есть — холодильник и плита к твоим услугам. Понял?

— Да.

— Отлично. Кирико, — я взглянул на нее. Повезло, что она была одета «нормально» в обычной одежде без своих полупрозрачных тряпок. — К тебе вопросов нет. Если он что-то захочет, то просто ткни ему переводчик в ноутбуке своем, пусть сам тебе объясняет что ему надо. А теперь, — я снова поочередно повторял одну и ту же фразу для обоих, — дайте мне спокойно подумать. Арчибальд, побудь пока на кухне.

После этих слов я зашел в свою комнату и закрыл дверь, после чего повернул защелку на ручке, чтобы никто не смог войти даже при большом желании. Если желание будет прям слишком высоким — дверь всегда можно выбить, но делать я этого им категорически не советова.

Я сел на кровать, подобрал под себя ноги и сложил руки ладонями вверх на коленях. Большой и средний палец были прижаты друг к другу, а остальные расслаблены. Я пытался дышать ровно с паузами и погрузиться в медитацию.

Вдох-выдох. Вдо-о-ох… вы-ыдох.

— Дайкоку, надо поговорить, — сказал я у себя в голове. Ответом было лишь тиканье часов. На кухне играл телевизор. За окном проехала машина. Этажом выше семейная пара решила поскандалить, что было очень вовремя.

Я снова начал дышать, сосредотачивая все свое внимание именно на процессе дыхания. Как открываются легкие, как воздух слегка охлаждает гортань на вдохе…

— Ты просил пополнять мой жизненный баланс. Я пополнил, как ты мог видеть. На полную катушку. И при этом стараюсь помогать людям. Все, как мы договаривались. Но сейчас нужно обсудить один нюанс.

Все равно ничего. Он молчал и даже не подавал признаков своего присутствия. Однако, то что он был рядом — я понимал. Не знаю в какой конкретно момент это случилось, но тишина вокруг поглотила в себе все. Такая вязкая и густая, что по ощущениям, если я попытаюсь встать, то буду делать это словно под толщей воды.

Я открыл глаза. Снова темное пространство, хотя я четко видел перед собой и свои руки, туловище и ноги.

— Я внимательно слушаю тебя, Ахиро Кэнтаро, — отозвался Дайкоку.

Обернувшись назад, я снова увидел его. Толстопузый ширококостный японец из золота, витавший в воздухе.

Хорошо. То, что он вышел на связь это было, пожалуй, лучшим моментом в жизни за последнюю неделю. Лучше могло быть, наверное, только проснуться и понять, что все это было дурным сном. Я снова молод, в своем родном первом теле и я как раз нахожусь на пике. И явно могу сделать все то, что сделал и раньше, но быстрее, лучше, круче, потому что уже есть опыт. Тот самый сын ошибок трудных.

Но пока что я все еще был в теле парня, что состоял в якудзе. И он не был миллионером. Пока.

— Что происходит? — спросил я у него.

— А ты еще не догадался? — спросил меня божок и крутанулся вокруг меня по окружности. Я волчком вертелся за ним. И на удивление голова от этого не кружилась, словно вестибулярный аппарат отключили.

— Откровенно говоря нет. Сегодня я столкнулся с человеком, который обладал непомерной силой. Он с места смог запрыгнуть на десятиметровую высоту. А каждый его удар напоминал удар разъяренного белого медведя.

Дайкоку захихикал и снова стал вращаться вокруг меня, но уже в другую сторону.

— Это был избранник Бисямон-тэн.

Я посмотрел на Дайкоку таким красноречивым взглядом: смотрел на него не моргая, затем моргнул, слегка тряхнув головой, и снова уставился в упор на него. Все это действие означало лишь одно: я не понимал о чем или о ком идет речь.

— Ничего в голове не щелкает, да? — спросил он.

— Не-а, — ответил я.

И это было чистой правдой. Почему-то в голове Ахиро совсем ничего не ассоциировалось со словом «Бисямон».

— Это одна из Богов Удачи. Такая же, как и я. Только я являюсь покровителем богатства, а Бисямон покровительница войны и воинов в частности.

Я приподнял брови от удивления.

— Покровительница? У вас у богов, что, есть пол? Мужчина, там, женщина?

Дайкоку рассмеялся и смех его напоминал звон сыплющихся десятков или даже сотен монет.

— Просто Бисямон всю жизнь выглядит как женщина. Мы все уже давно привыкли, что она вот такая. Зуб даю, если ты доживешь и когда-нибудь ее увидишь — поймешь почему все ее избранники готовы сделать что угодно, лишь бы завоевать ее расположение.

Замечательно. Сексапильная богиня, которая выбрала какого-то якудзу, который просто подвернулся ей под руку и теперь выполняет поставленные ею задачи. Собственно, как и я.

Дайкоку крутанулся колесом в воздухе, явно пребывая в каком-то добром и веселом расположении духа, и затем продолжил:

— Не так давно шестеро Богов Удачи сделали каждый свой шаг и выбрали по одному человеку, наделив их частью своей силы. Я терпеливо ждал и наблюдал за происходящим.

— Зачем?

Он поднял бровь, явно удивившись моему вопросу.

— Зачем — что?

— Наделили силой.

— Чтобы решить давний спор: кто из нас должен стать главенствующим богом. Видишь ли, мой человеческий друг, война богов в нашем измерении не имеет в себе никакого смысла. В какой-то мере мы бессмертны и ничего не можем поделать друг с другом. Долгие препирательства и споры ни к чему не привели. И когда ситуация накалилась, Бисямон предложила провести битву, где каждый из богов поставит своего представителя в теле человека. Ни один из вас не будет знать как выглядит другой. Задача выследить, найти и устранить. В честном поединке, либо же коварным приемом. Разницы нет никакой. Главное — кто выйдет победителем.

— Что происходит с богом, чей представитель умирает?

— Пока что — ничего. Да и тебя не должна волновать судьба других богов. В первую очередь берегись за свою жизнь. Ты уже раскрылся для Йонэ. Он знает как ты выглядишь и будет искать.

— О нем я подумаю потом. Сейчас я хочу знать в какое дерьмо я попал и что мне с этим делать.

Дайкоку снова рассмеялся.

— Ты думаешь я просто так сказал тебе добывать деньги и становиться сильнее? Нет. Совсем нет. Я могу одарить тебя силой, но не деньгами. Именно поэтому я сделал свой шаг только после того, как трое богов уже вышли из этой битвы.

— То есть их представители погибли.

— Да, — с абсолютно спокойным голосом ответил Дайкоку. Словно смерть человека для него ничего не значила. Хотя, если бы я был богом и наблюдал отсюда за жизнью обычных землян, то они для меня тоже были бы что муравьи. Бегают там что-то, суетятся. И кажутся такими крохотными.

— Хорошо, — подытожил я. — Значит, ты наделил меня частью своей силы. Я так понимаю, что изначально ты не планировал сражаться, но, пораскинув мозгами, решил, что не хочешь просто так отдавать свою силу своему другу, с которым тут обитаешь уже… сколько?

— С тех пор, как появились люди.

Я задумался и не удержался.

— Так кто кого создал? Бог человека или наоборот?

Дайкоку схватился за свой необъятный живот и захохотал так, что под ногами у меня затряслось то, что можно было назвать «землей», хотя там была непроглядная чернота.

— Насмешил. Ой насмешил, Ахиро. Давно я так не смеялся. Но давай не будем отклоняться от темы. Да, я решил, что просто так отдавать свою силу будет попросту неинтересно. Скучно. Здесь и без того невообразимо скучно, ты бы только знал. Поэтому я решил выбрать тебя, пускай ты и не из коренного населения. Это не имеет значения. И по правилам тоже не оговаривалось.

Да, хитрости ему не занимать. Понимая, что он ограничен возможностью дать мне денег своими собственными руками, Дайкоку выбрал самого предприимчивого человека на планете и засунул в такое место, четко понимая, что мои принципы не дадут мне сидеть спокойно. Меня будет подбрасывать, я буду из кожи вон лезть, но снова зарабатывать деньги и инвестировать их во благо.

— Что я получу, если останусь единственным выжившим?

— Хм. Ты получишь силу равную моей текущей. Станешь богом на земле и сможешь переделать его так, как тебе захочется. Не это ли твоя нынешняя мечта, Ахиро Кэнтаро?

Я задумался. Такой вариант открывал мне множество путей и возможностей. Если я стану единственным из семи, то, если доверять Дайкоку, смогу сделать все, что моей душе угодно. Мир станет лучше. Никаких бандитов. Никакого криминала. Улучшение здравоохранения, лечение онкологий, СПИДа, гепатитов. Омоложение… я смогу сделать все, что хотел в десять или даже в сто раз лучше.

Но для этого мне придется замарать руки. Не то, чтоб это было проблемой, если учесть, что последнее время я их пачкал исключительно о людей якудзы. От своих принципов не отступал ни на шаг.

Правда, когда в моих руках оказалась перспектива исправить все ошибки, в голове сразу возникла идея как мне стать сильнее, чтобы расправиться с оставшимися тремя представителями Богов Удачи.

— А что будет с тобой, если я выиграю?

— Это уже не твоего ума дело, — ответил Дайкоку и расплылся в широкой улыбке. — Шучу. Я просто стану единственным сильнейшим богом и буду продолжать сидеть тут в одиночестве, только с силами в семь раз больше. Чем буду заниматься — пока не придумал. Подумаю об этом на досуге. Но теперь ты в курсе всех дел, так что давай, Ахиро Кэнтаро. Не подведи меня.

Я втянул воздух через рот. Глаза рефлекторно распахнулись сами по себе и быстро стали моргать, привыкая к темному пространству вокруг. Я повернул голову и взглянул на улицу — была глубокая ночь. Желто-белая луна, усеянная кратерами, как сыр, заглядывала ко мне в окно.

Не нужно быть великим гением, чтобы придумать план как разбогатеть в течении одного дня и стать сильнейшим. Достаточно ограбить банк. Даже если я при этом заберу деньги у обычных людей — это не проблема. После того, как закончатся все эти трения между богами, и я сам стану богом — всем воздастся. Каждому, кого я не смог спасти или обидел.

В голове моей снова щелкнула мысль. Если я стану богом… смогу ли я вернуть свою дочь? Почему я не спросил об этом Дайкоку сразу? И если я смогу то… ради этого однозначно стоит сражаться. Невидимая надежда? Если она реальна — я сделаю все, что в моих силах и даже немного больше.

Но для начала мне нужно подготовиться. Я нащупал свой телефон, что лежал по правую руку на кровати, взял его и подошел к столу, где лежали папки с личными делами «клиентов».

Открыл папку с Чо и нашел его номер телефона.

Бип-бип-бип. Нажал на кнопку с иконкой зеленого телефона и приложил динамиком к уху. Через полсекунды раздались длинные гудки. Чо не брал телефон и мне это не нравилось. Кажется я предупреждал его, что по, если я буду звонить по этому конкретному номеру, то лучше ему быть на связи и ответить на звонок.

Раздался щелчок.

— Чо слушает.

— Здравствуй, Чо. Хочешь отработать свой долг буквально за один раз?

Глава 15

Мы договорились с Чо встретиться и обсудить детали предстоящего дела. Мысль о том, что ограбление банка это очень просто разбилась посреди ночи о самый главный вопрос: как попасть в хранилище и при этом остаться живыми? Допустим, я смогу поглотить все имеющиеся там деньги и прокачать в себе все, что только душе угодно до самых предельных значений, или сколько хватит там добра. Но как тогда защитить еще Чо и Арчибальда?

Да, его я собирался тоже к этому делу приурочить. В конце концов, полмиллиона это тоже хорошая сумма, которую нужно как следует отработать.

И именно в тот момент, когда я подумал про Арчибальда, мои нейронные связи подсказали новую идею: если этот прохвост умудрился обвести вокруг пальца двух очень влиятельных и богатых людей, то почему бы не обвести третьего, но кого-нибудь еще повыше?

Всем же известно, что японцы азартны. А те, кто стоит рангом выше соответственно и счета имеют побольше. Нужно найти такого, договориться о встрече и предложить точно такую же идею, которую Арчибальд рассказывал Казуме и тому второму якудзе. Уговорить его вложиться по полной программе. Для этого я еще тоже прокачаю свое убеждение на оставшиеся деньги, которые были внутри и еще стояли в прихожей.

Должно сработать.

Но для начала нужно определиться с тем, кого мы будем обрабатывать. Прикинув все за и против я твердо решил, что нашим новым клиентом будет не обычный человек, а кто-то, кто имеет большое влияние по всей Японии, но при этом может находится в Кобе. Человек, который почти всегда на виду, но при этом ведет теневой бизнес, а прикрывается легальным делом в виде сети розничной торговли автомобилей. Инвестирует часть денег в фонды для больных детей и всячески крутится на виду, поддерживая имидж и репутацию законопослушного гражданина.

Был один такой человек в Кобе.

Владелец десятка «чайных» домов, где под прикрытием красивого баннера девушки торговали своим телом. Наркобарон, умудряющийся перевозить поставки в новых авто и в целом выдумщик, которых еще и поискать надо.

Да. Он станет идеальной мишенью, чьи запасы денег я с радостью впитаю без зазрения совести первыми прямо в хранилище. Оставалась задача добраться до него и передать информацию, что у нас есть предложение, от которого он не сможет отказаться.

Я был в этом уверен только потому, что любой человек, у которого крутятся деньги… много денег — всегда захочет приумножить свой капитал, если такая возможность имеется.

Если ее правильно подать — он наш. И он будет наш во что бы то ни стало.

Конечно же я рассказал об этом Арчибальду.

— Ты с ума сошел⁈ — выкрикнул он и чуть не выплюнул кофе. — Это же даже звучит, как самоубийство, Ахиро. Ты на полном серьезе считаешь, что мы можем вот так просто прийти к какому-нибудь местному главарю картеля и предлагать финансовые пирамиды в криптовалюте и горы золота? Где гарантия, что он тут же не посадит нас на цепь и не прикует к батарее?

— Не посадит. Он будет заинтересован в том, чтобы мы принесли ему деньги на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Я чертовски сильно сомневаюсь.

— Твое дело не сомневаться, Арчибальд. В нынешнем положении, когда за твоей головой гоняются минимум один клан якудзы и еще один ростовщик, у которого очень крупные связи в городе — твоя задача слушать, что я говорю, предлагать идеи по оптимизации и делать.

Он нахмурил брови, тяжело вздохнул и помассировал веки.

— В могилу меня загонишь.

— Ты уже даже не одной ногой в ней, а двумя, Арчибальд. Я же протягиваю тебе руку.

Говорить о том, что дальше либо я уже зайду к нему в эту яму, либо получится вытащить — не стал. Тяжело сказать чем обернется эта затея, но я был уверен, что все пройдет, как по маслу.

Нарядив Арчибальда в свои вещи, мы вышли на улицу и поехали на наземном метро в чайна-таун, где недалеко от доков договорились встретиться с Чо. Своей пунктуальности он не изменял. В четко назначенное время Чо Доу был на месте и ждал нас.

— Это еще че за хрен? — спросил он, скривив лицо при виде Купера.

— Он со мной. Расскажу по ходу. Ты вчера мне сказал, что у тебя есть связи с местными китайцами, которые толкают здесь дрянь. И мы оба с тобой знаем кому они подчиняются. Верно?

— Все так.

— О чем речь? — спросил Арчибальд.

Я махнул рукой, чтобы он подождал.

— И ты сказал, что будет не проблемой договориться о встрече с ним, если речь идет о деньгах. О больших деньгах.

— Шина говорят, что он очень осторожен. Думаю, ты сам понимаешь с чем это связано. Здесь у него безупречная репутация.

Я кивнул головой. Как я уже говорил, Ишимору Ямамото действительно прекрасно отыгрывал свою роль. Многие обычные граждане считали его олицетворение благочестия. Те же, кто сталкивался с истинным Кобе — понимали, что все не так просто. Люди любят маски. И розовые очки.

— Да. Что по итогу?

— Я поспрашивал, пообщался с кем мог и попросил передать твою просьбу. Мне ответили, что он не любит закрытых встреч с незнакомцами.

Это было досадной новостью. Если мне не удастся встретиться с Ишимору, то значит, что весь план пойдет Дайкоку под огромное пузо.

— Однако, сегодня в полдень у ресторана в центре будет проходить торжественное мероприятие, где Ямамото будет присутствовать лично. Мне сказали, что там можно будет перекинуться с ним парой слов, и если его заинтересует предложение, то он оставит свою визитку, на которой будет информация.

Я взглянул на часы. Оставалось примерно полчаса до того, чтобы доехать до центра. Свой байк я оставил у дома, чтобы тяжелее было отследить мое перемещение. С другой стороны… надеюсь, что наше переодевание Купера хотя бы немного собьет людей Казумы с толку и он все еще ждет моего звонка.

— Тогда выдвигаемся. О каком ресторане идет речь?

Чо хмыкнул, прикрыв глаза.

— «Господин Ямамото».

— Очень скромно, — подметил я. Но речь шла не про Ишимору, а про его однофамильца маршала и его потомков, что назвали ресторан в честь деда.

Очень быстрым ходом мы втроем отправились в электричку, которая довезла нас до центра. И когда, почти бегом, добрались до ресторана, я думал, что уже поздно. Опоздание на пять минут в таких делах могло означать полный провал.

Но Ишимору все еще был тут. Он отвечал на камеру девушке-репортеру, которая спрашивала его о последнем крупном взносе в фонд лечения больных детей с синдромом ДЦП.

Отлично. У меня есть время отдышаться и привести себя в порядок. Отвечая на вопросы, Ямамото оглядывал толпу присутствующих людей и остановился, когда увидел нас. Скорее всего он увидел Чо и именно поэтому его взгляд приковался к нам. Значит Чо меня не обманул и это существенно прибавило очков уважения к нему.

Когда репортаж закончился, Ямамото едва заметно кивнул головой, подзывая к себе. Он продолжал артистично улыбаться, отвечая на вопросы горожан, что стояли возле него и никоим образом не выказывал раздражения или недовольства. Он напротив был добр, разговорчив, улыбался и утешал женщин, что плакали и чуть ли не падали с поклонами к его ногам.

Да, Ишимору Ямамото отлично умел давить на людские боли, за что становился ангелом во плоти в их глазах. Знали бы они, что этот ангел снимает нимб, как только закрывает дверь своего дома и забрасывает его на диван, после чего достает красный хвост из штанов и прекращает скрывать рога.

Мы подошли к нему, на что Ишимору тут же извинился перед людьми и чуть ли не с распростертыми объятиями двинулся в нашу сторону.

— Прошу меня простить, — сказал он. — Чо! Дорогой друг, как я рад тебя видеть! — сказал он громко. Какими судьбами?

Он рукой указал двигаться с ним в противоположную сторону от камер, но оставаться все еще в толпе людей, которая кивала ему, махала руками и трогала за плечи. Наблюдая за всем этим, я понимал только одно — Ишимору Ямамото действительно пользовался бешеной популярностью у людей. Не удивлюсь, если однажды он полезет в политику.

— Слушаю вас, господа, — сказал он серьезным тоном, не прекращая улыбаться. — Только давайте быстро, у меня еще очень много дел.

— Вам скорее всего передали, что у нас есть предложение, как увеличить ваш доход?

— Звучит как дешевая шарлатанская махинация, но я слушаю.

Я показал рукой на Арчибальда.

— Это мой американский партнер. Мы наладили очень хорошую схему на криптовалюте, которая позволит вам не только отмыть ваши нелегальные деньги, но еще и приумножить их минимум в три раза при самых худших обстоятельствах.

— Первое интереснее всего, — заявил он. — Но о втором, пожалуйста, поподробнее тоже.

— Позвольте выступить переводчиком, — сказал я. Арчибальд включился в процесс и стал прогонять с моей помощью всю свою длинную историю, которую он втюхал Казуме и другим обманутым ранее людям. Ишимору слушал его внимательно, кивал головой и продолжал отвечать людям на их поклоны и улыбки.

Когда я закончил переводить, он повернулся к нам, поклонился и громко сказал, чтобы слышали люди вокруг:

— Был рад повидаться! Надеюсь как-то встретимся еще!

И затем по-дружески обнял нас троих поочередно.

После чего развернулся и двинулся в сторону автомобиля, который явно только что приехал за ним.

И никакой визитки. Я смотрел ему вслед и находился в замешательстве. Хотелось подойти к нему и спросить прямо: что не так? Почему нет? Но это ниже собственного достоинства. Весь план только что рухнул у меня перед глазами, когда дверь автомобиля Ишимору Ямамото захлопнулась.

Не помогло ни убеждение, которое я вкачал перед выходом утром, ни убедительная история Арчибальда. Ничего. Это провал, который мне срочно нужна улаживать.

Я сунул руки в карманы, покачиваясь с пяток на носок и обратно, оперативно решая возникшую проблему в голове. Все должно было пройти как надо, но… что его спугнуло?

— Это все? — спросил Арчибальд.

Чо молчал. Скорее всего потому, что не понимал ни слова, которые произносил Купер. Я молчал потому, что не понимал, где была допущена ошибка. И все это время в левом кармане я прикасался к гладкой поверхности небольшого прямоугольника, которому там явно было не место.

Я вытащил его двумя пальцами и поднес к лицу. Черная визитка, на которой белыми иероглифами было напечатано имя Ишимору Ямамото, что-то про его компанию. Я перевернул ее на сто восемьдесят градусов. На обороте была выбита короткая фраза: «Сегодня в шесть». И дальше значился адрес с номером дома.

Губы сами раскрылись в улыбке. Получилось.

— Получилось, мать твою, — прошептал я, глядя на этот прямоугольник. Этот черт был куда хитрее, чем казался. Интересно, как он умудрился это сделать так, что я даже не почувствовал.

— Это оно⁈ — удивился Арчибальд

— Да, — ответил я. — Оно. Он в наших руках.

— И чего этот америкашка постоянно орет? — спросил меня Чо.

— Знаешь, — ответил я ему. — Ты тоже не самый молчаливый был при первой встрече.

* * *

В назначенное время мы были в офисе Ишимору Ямамото. Подвальное помещение, сокрытое от людских глаз. Не сказать, что оно выглядело также презентабельно, как его владелец, но все еще достойно. Просто стиль «лофт» никогда мне не нравился.

Мы сидели в трех креслах, которые заботливо поставили специально для нас, после чего состоялся полуторачасовой разговор, в котором я использовал всю имеющуюся у меня харизму и выдуманную историю Арчибальда.

Он заливался соловьем и, признаюсь, даже я, не зная кто он такой, повелся бы на все то, что он обещает. Это были не просто золотые горы, а очень красиво поданные с кучей фактов, исторической сводкой и прочими аргументами, на которые незнающий человек с легкостью бы повелся.

Но Ишимору слушал внимательно и задавал вопросы. Нечасто, но достаточно резонные, как мне казалось. Парадоксально, но на любой такой вопрос у Арчибальда был ответ. И, черт возьми, этот ответ звучал правдоподобнее некуда.

Ишимору хлопнул ладонями по столу.

— Хорошо. Завтра утром мы с вами поедем в банк и я предоставлю вам эту сумму. Но клянусь всеми богами, екаями и прочими сущностями… если вы меня попытаетесь кинуть или принесете выручки меньше, чем обещали — вам конец.

— Нам нет никакого резона обманывать вам, господин Ямамото, — сказал я. — Мы работаем давно и наши клиенты, как вы могли видеть, все остались довольны. Поверьте, то, что мы предлагаем, еще не до конца разобранная схема государствами. Они еще не осознали насколько это темный-темный лес с огромным потенциалом. А значит мы можем как минимум через наш лично разработанный крипто-миксер пропускать ваши черные деньги и обналичивать.

Он кивал головой.

— Что касается схемы… все готово к запуску. Со дня на день, когда вы внесете капитал, мы запускаем проект и активно бросаем на него нашу пиар-компанию. Уверяю, это будет резонанс. И когда придет время — мы исчезнем просто с горой денег.

— Хватит, я уже согласился. Завтра к девяти утра подъезжаем к банку.

Все складывалось как нельзя лучше. В чем такого дела мы втроем сходили в бар и пропустили по бокалу пенного. Напиваться перед важным делом было нельзя, поэтому решили обойтись легкими напитками.

Оказалось, что Чо вполне себе компанейский парень, а Арчибальд, когда не истерит — очень находчивый и сообразительный. За столом он мне рассказал, что в тот момент у него уже возникал запасной план, как можно еще раз связаться с этим человеком, правда был шанс схлопотать пулю, потому что такие люди в любой стране мира не любят, когда к ним навязываются.

Но как сказал Арчибальд — вероятность успеха была равна примерно тридцати процентам.

Мы разошлись по домам и на следующее утро, одевшись максимально пристойно кто как мог, пришли к центральному банку Кобе. Ишимору приехал на своем автомобиле с личным водителем. Черный «додж», явно привезенный из Америки. У обоих мужчин при виде этой машины глаза округлились и стали похожи на блюдца.

Да чего уж там, тачка действительно выглядела волшебно. Представить какой у нее внутри функционал тоже было тяжело. Наверное, как в космическом корабле.

Ишимору был одет в черный костюм с белой рубахой. Самый настоящий бизнесмен. Мы втроем шли следом за ним.

— Доброго утра, господа, — сказал он и кивнул нам троим уже внутри здания банка. — Хороший день?

— Должен быть хорошим, Господин Ямамото, — ответил я.

— Должен быть, — согласился он.

Мы подошли к центральной стойке, где стояла невысокая девушка в черной юбке и белой блузке. Ее волосы были завязаны в тугой хвост со шпилькой.

— Добрый день, господин Ямамото! — сказала она слишком громко, словно волновалась. — Рады видеть вас в нашем банке. Чем могу служить?

— Взаимно рад вас видеть, — он вежливо поклонился, держа руки по швам. — Хотел снять часть своих средств. Не могли бы мы с вами оформить этот момент?

Девушка покосилась на нас, потому что мы стояли практически впритык к Ямамото. Он уловил ее взгляд и добродушно улыбнулся.

— Не переживайте, все в поряде, эти ребята со мной.

Она кивнула.

— Подскажите, на какую…

Она не успела договорить. Главная штульповая дверь в отделение банка с грохотом распахнулась, словно ее выбили ногой. Все, включая нас, обернулись в сторону выхода. Трое мужчин в черных обтягивающих лица масках, с дипломатами в руках стояли у дверей.

Словно в каком-то дешевом фильме-боевике про одиннадцать друзей кого-то там эти парни синхронно дернули за защелки своих чемоданов и вытянули из них автоматические винтовки.

Я не понимал что происходит. Совсем не понимал. Это что, какая-то неудачная шутка? Один из оставшихся Семи Богов Удачи решил вот так лихо подкинуть мне задачу? Иначе как божественным вмешательством объяснить у меня это совпадение не получалось.

— Всем лечь на пол! — гаркнул один из них, — Это ограбление!

Глава 16

Автоматная очередь ударила в потолок, от чего стекло в мансардных окнах треснуло и осколки полетели на землю. Часть пуль врезалась в потолок, бетонная крошка посыпалась во все стороны. Люди с криком кинулись врассыпную. Кто падал на землю, кто истерил, вопил и бежал в сторону выхода… который закрывался.

Я уставился на опускающиеся железные роллеты, которые явно предназначены для этой цели. Либо предотвратить налет, либо запереть нападающих здесь, но тогда все люди, которые не успели ретироваться автоматически становились заложниками. Тот кто нажал тревожную кнопку, из-за которой сработали защитные механизмы явно был не самым умным человеком.

Но бандиты не бросились убегать. Они напротив активно командовали и орали на суетящихся людей, чтобы они успокоились и легли на землю. Явно готовились. Их слаженная работа могла означать именно это. Никакой суматохи, только оперативное укладывание гражданских на пол и обезоруживание несчастных охранников.

— Представление начинается, — вполголоса прошептал мне Ямамото.

Я не сразу понял о каком представлении идет речь. Только через секунду после его фразы все встало на свои места.

— Ложитесь на землю, господин Кэнтаро. И просто следуйте моим указаниям.

И он на моих глазах встал на колени, после чего лег на землю, сложив руки на затылке.

— Лежать, мать твою! Я сказал ляж! — громко орал один из грабителей. На него кинулся с кулаками какой-то пухленький японец, за что получил прикладом прямо в нос и, умывшись кровью, тут же упал на задницу.

Я оглянулся. Охранники банка, вооруженные лишь дубинками, успокаивали посетителей, что находились к ним ближе всего и всем говорили делать то, что требовали налетчики. Это разумно. Лучше всего их не раздражать, потому что любой писк или неаккуратное движение может вывести бандита из себя. А дальше все крайне прозаично. Одно движение пальцы и аккуратное пулевое отверстие во лбу.

— Ложитесь, — сказал я Чо и Арчибальду поочередно, после чего сам сделал точно то, что сказал вслух. Мои спутники подчинились и легла на пол.

В голове роились мысли, как я могу решить эту ситуацию. И, к сожалению, пока что ни одного реального шанса, в котором я выйду победителем не наблюдалось. Ни копейки под рукой, ни возможности усилить себя и как-то выкрутиться. Сплошная невыносимая безнадега.

Но еще покоя мне не давало то, что сказал Ишимору. Что начинается какое-то представление.

Один из грабителей подошел к женщине у ресепшен и грубо схватил ее за предплечье.

— Идешь со мной, — сказал он и поволок следом.

Роллеты уже закрылись до самого низа, отчего в банке стало сумрачно. Свет поступал только через окна в потолке.

— Вы, четверо, — раздался голос. Я не сразу понял, что он обращается к нам. — Я к кому обращаюсь⁈

Справа от меня донесся звук удара сапога по телу, после чего Арчибальд буквально взвыл, как сирена. — Вставай. И вы втроем тоже.

Ляжте-встаньте. Что за херня тут происходит?

Двое оставшихся грабителей наставили на нас свои винтовки, держа под прицелами.

— Бегом встали! — рявкнул он. Я, разведя руки, встал сначала на колени, помог подняться Арчибальду и после этого встал в полный рост. — Пойдете с нами, — сказал он. — А пока встали лицом к стене, — он махнул винтовкой в сторону обозначенной ранее стены.

Я обратил внимание, что она примыкает к коридору, который вел куда-то вглубь.

— У кого есть ключи от хранилища? — параллельно орал его напарник, тряся женщину из-за стойки. Она ревела, пускала слезы и сопли. И если и пыталась что-то сказать, то все ее слова превращались в нечленораздельное мычание. Как он ей зубы от злости прикладом не выбил — я не понимал. Потому что по его резким движениям было видно, что ее поведение выводит его сильнее с каждой секундой.

— У охранника! — выпалила ее напарница, сидевшая у куста гибискуса в горшке. — Вон у того! — она кивком головы указала на парня в голубой форме, который аж побелел после этого.

Будь я на его месте — из меня бы тоже вся душа ушла. Сидишь себе спокойно, ведешь себя тише воды, ниже травы и стараешься выжить в сложившейся ситуации, но при этом задержать бандитов тем, что они будут очень долго искать доступ к хранилищу. А тут, глядишь, полиция подоспеет, спецназ, какой-нибудь и все уляжется. Может и медаль какую дадут за отвагу. Или, вдруг, квартиру в новострое в центре Кобе.

Но сейчас охранника трясло, хотя он сидел на полу. И дрожь была такой силы, что у него аж челюсть приоткрывалась, а сам он мандражировал всем телом.

— Гони ключи, — сказал ему грабитель.

— У-у м-меня не… нет-т, — заикался он. Сапог врезался в голову охранника со скрипом кожи о кожу, словно боксерская перчатка со всего размаху попала в цель. Мужчина молча завалился на бок на пол. Женщина, которая была в руках у первого грабителя за стойкой тут же заорала и потянулась руками в сторону нокаутированного охранника, за что получила и свою тычку прямо поддых. Она громко охнула, но тут же заткнулась. Было ясно, что сведенное дыхание точно не способствует громкому крику.

У меня от злости скрипели зубы, но сделать пока что я ничего не мог. Была бы у меня какая супер-сила, типа сверхскорости или лазерные лучи из глаз… я бы попытался им тут же помочь, точно зная, что даже ценой своей жизни могу спасти всех.

Но их было трое. И я не обладал ни одним из навыков стандартных супергероев, чтобы пожертвовать собой.

— Что там? — обратился он к своему напарнику, который обыскивал охранника.

Одним резким рывком он содрал что-то с его ремня и поднял связку ключей.

— Есть контакт. Пошли.

Почему их не смущает тот факт, что сюда, скорее всего, уже едет вся полиция города и силовики? Размеренность, неспешность. Что они знают?

Схватив сговорчивую девушку за руку, один из грабителей поволок ее в нашу сторону.

— Оставайся здесь, следи за людьми, — отдал первый приказ своему напарник. — Если будет суматоха — вали их нахер.

Они подошли к нам вместе с ключами и девушкой.

— Вперед, — скомандовал он и ткнул Чо стволом прямо в плечо. — Вы с ним. Живо.

Мы отодвинулись от стены и пошли прямо по коридору. Один поворов. Второй. Все глубже и глубже в здание, пока не дошли до лестницы, которая вела вниз.

Спустившись по ней, оказались у массивной металлической двери с цифровым замком и ключ-картой.

— Вводи, — скомандовал он женщине и толкнул к терминалу. Она охнула, потому что от толчка оступилась и подвернула ногу. Да, туфли на высокой шпильке это красиво, но крайне непрактично, судя по всему.

Но слез не показала. Затравленно глянула на обидчика, но свою задачу сделала без колебаний. Ввела цифры, после чего провела ключ-картой по выемке в панели и лампочка загорелась зеленым светом.

И все это время Ишимору Ямамото вел себя максимально спокойно. Он шел с безразличным лицом, спокойно реагировал на происходящий вокруг ад и держался достойно. Мне было не понять его. То ли за годы в работе на темной стороне с именно вот такими людьми у него выработалась профессиональная выдержка, то ли тут что-то не чисто.

Щелкнули замки, словно на пневматике. Раздалось шипение, будто бы где-то стравливали лишнее давление, после чего женщина потянула на себя массивную дверь и она начала отходить от рамы.

— Отойди, — скомандовал грабитель и сам навалился всем телом. Судя по всему, створка действительно была тяжелее некуда. Смею предположить, что это тяжелая массивная дверь к тому же бронирована и предназначена для того, чтобы за ней прятать каких-нибудь важных лиц. Но сегодня не повезло никому.

— Вперед, — сказал второй, подталкивая нас всех проходить внутрь, после чего мы прошли в проем.

Чуть дальше, через пять метров от нас по прямой линии был вход в хранилище. Я думал такое только в кино показывают, но нет. Передо мной была огромная круглая дверь, как для бункера с то ли штурвалом, то ли вентилем. Честно — я без понятия как называется эта штуковина.

Но от увиденного у меня аж глаза расширились. Никогда перед собой такого не видел. И даже не верил, что это реально.

— Открывай, — сухо снова командовал налетчик, подталкивая девушку вводить шифры для того, чтобы отпереть заветное место.

Иронично было то, что мы собирались сделать тоже самое, только без пушек и стволов. Просто хотели, чтобы Ишимору Ямамото обналичил свои деньги, дал их нам и мы после этого исчезли. Арчибальд бы первым самолетом улетел в Австралию, Чо Доу погасил долг перед Казумой и тоже залег бы на дно. А я… нашел бы способ как применить полученные деньги, чтобы выкрутиться из этой ситуации.

Но сейчас у меня не было ни денег, ни возможности.

Припав к замку, девушка крутила небольшой рычажок туда-сюда. В голове у меня не укладывалось как она могла помнить наизусть все эти наборы цифр. Хотя, если это обязательное условие при приеме на работу и за это она получает приличную зарплату — можно если не понять, то принять как факт.

Грянул выстрел. Все мы аж пригнулись от этого. Арчибальд так вообще рухнул на пол, как подкошенный.

В замкнутом пространстве, в десяти квадратных метрах совершать такие действия не просто противопоказано, а абсолютно глупо. Как минимум потому, что выстрел очень сильно бил по ушам, так как звуковая волна отражалась от близко стоящих стен и била по барабанным перепонкам. А как максимум пуля могла отрикошетить и кого-нибудь случайно убить.

Понятно, что их это не волновало. Для них жизнь простых граждан это пустой звук. Но не для меня. А я не хотел допускать смерти гражданских, хотя повлиять на это никак и не мог. И от этого меня выворачивало наизнанку. Хуже всего быть беспомощным, когда на самом деле у тебя внутри заложена огромная суперсила. Просто сейчас в ней не было топлива.

— Просто камера, — со спокойным голосом сказал нам всем Ишимору. — Мы же не хотим с вами, чтобы нас подслушивали, верно?

Женщина всем телом навалилась на вентиль и стала крутить его против часовой стрелки. Металл скрипел так, словно последний раз его смазывали и отпирали несколько десятилетий назад.

— О чем вы? — спросил я.

— Вы подкинули мне прекрасную идею, молодые люди, когда предложили мне увеличить мой достаток в несколько раз. Вся ваша бравада с криптовалютой, с финансовой пирамидой и всем этим прочим звучала очень убедительно, скрывать не стану.

Они отперли дверь, после чего один из грабителей схватил девушку за руки, встал у нее за спиной, а второй подошел к ней и, приложив пальцы на шею, сильно придавил. Девушка попыталась вырваться, но ее не выпускали. Через полминуты она обмякла в руках грабителя, после чего он аккуратно опустил ее на пол.

— Сонная артерия очень уязвимое место, — прокомментировал Ишимору. — Все что показывают про хлороформ по телевизору — выдумки. Вот самый действенный метод. Не переживайте, она придет в себя, когда нас тут уже не будет, — он повернулся к людям в масках и показал из на вход в само хранилище, где лежало все: деньги, ценные металлы и драгоценности. — Уберите камеры внутри.

Они вошли внутрь, после чего грянуло пять выстрелов. Откуда они знали расположение камер или как их могли вычислять — я не знаю. Никаких специфических приборов при них я не заметил.

— Все чисто, босс, — сказал один из них, выглянув наружу.

Босс. Вот как значит. Получается, он решил привести своих людей, чтобы ограбить банк. Тогда зачем ему было приглашать нас?

— Но, возвращаясь к теме, с которой я начал: я думал всю ночь и никак ваше предложение мне не давало покоя. Увеличить доход в три раза. Это было бы просто отлично. Но доверять свои деньги кому-то чужому все равно казалось глупым. И я подумал… почему бы мне просто не ограбить банк? Таким образом я могу не просто увеличить свой доход в три раза, а во все десять.

На его лице расцвела безумная улыбка. Впервые с самого первого момента, когда мы столкнулись с Ишимору Ямамото я видел его настоящее лицо. Лицо человека, который управляет теневой империей наркоторговли, борделей и контрабандой. Передо мной стоял настоящий Ишимору Ямамото.

— Вы трое — личности сомнительные. Вы ворвались в банк, угрожали людям, покалечили нескольких человек, а потом поссорились уже в хранилище во время дележа добычи и перестреляли друг друга, а я, будучи вашим заложником, воспользовался моментом, подобрал выпавший пистолет и прикончил последнего выжившего из вас.

Хитро. Очень хитро. Если бы я смотрел такое кино по телевизору, то похлопал бы стоя. Да что там, черт с ним, я похлопал бы даже сейчас, если бы не было огромного шанса схлопотать пулю прямо в живот.

Мы стояли в самом центре хранилища. Вокруг нас была необъятная куча ячеек разных размеров: большие, маленькие, средние и даже целые контейнеры, в которых, наверняка, хранилось такое количество денег, что мне даже не снилось.

— Сейчас мои ребята просто нагребут денег и свалят отсюда через одно интересное место, про которое мне рассказали коллеги из органов. Я бы даже показал вам его, но какой толк, если через несколько минут вы все умрете. Хотя, признаюсь, стоила мне эта информация чуть ли не половину моего состояния. Но, как видите, оно того стоит.

— Что он говорит? — прошептал Арчибальд.

— Что через пять минут мы умрем, — ответил я ему спокойно.

— ЧТО⁈

— Угомонись, — сказал я ему.

— Что твой друг так сильно суетится? Разнервничался, что все пошло не так, как он мне предлагал.

— Абсолютно верно, — сказал я ему.

— Пусть не преживает, — говорил Ямамото, — я все сделаю быстро.

Я фыркнул. Уж спасибо, удружил.

Подельники Ишимору открывали ячейки и высыпали их содержимое в плотные тканые мешки. Я смотрел за этим и внутри меня зрело резкое желание кинуться прямо в мешок и впитать все это богатство, но какой в этом толк, если я не успею найти ему применение. Это нужно вызвать консоль, найти нужный параметр и конвертировать деньги в этот атрибут.

Это все время. Непростительно долгий промежуток, который можно прервать одним нажатием спускового крючка. Бах и все, никакие суперсилы не помогут.

Чо толкнул меня плечом. Я поднял голову в его сторону. Его узкие глаза были налиты кровью и говорили только об одном: давай кинемся на них. Ты на левого я на правого. Три на три. Они точно не ждут.

Я отрицательно покачал головой.

Ишимору достал пистолет из-за пояса.

— Отойдите к стене, господа. Не нравится мне, как вы шуршите рядом. И встаньте на колени, чтобы я вас видел.

Внутри меня кричал внутренний голос. Он буквально твердил одну фразу, которая была солидарна с Чо. Кинуться прямо сейчас, пока он не наставил пистолет в мою сторону. Пока он не снял его с предохранителя, ведь он сто процентов стоит на нем. Ни один здравомыслящий человек не носит пистолет вне кобуры не на предохранителе. Отстрелить себе задницу неловким движением — проще простого.

Но я почему-то замешкал. Внутри меня зрело что-то еще. Что-то такое, что я раньше не чувствовал и никогда не применял. Какая-то особенность, которую, наверное, нужно было открыть или развить? Сложно подобрать слово.

Словно я находился на грани острого лезвия и любое неловкое движение означало конец. И вот эта балансировка подвела меня к тому что…

… перед глазами появилась красная жирная надпись в квадратных скобках.

[ВАШ ЖИЗНЕННЫЙ БАЛАНС НАХОДИТСЯ НА НУЛЕ.]

[ХОТИТЕ ВЗЯТЬ КРЕДИТ НА 1 000 000 ЙЕН

И УСИЛИТЬ СПОСОБНОСТИ НА 900%?]

[ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ: 60 СЕКУНД.]

[ЕСЛИ В ТЕЧЕНИИ ЭТОГО ВРЕМЕНИ ВЫ НЕ ПОПОЛНИТЕ БАЛАНС —

ВЫ УМРЕТЕ.]

[ДА / НЕТ]

Ишимору наставил ствол мне прямо в лицо, на что я хищновато улыбнулся.

Что за странные вопросы? Конечно хочу.

Глава 17

Сигнал об ограблении поступил в службу безопасности так быстро, как только мог. Дежурный диспетчер, лениво попивавший кофе, сначала подумал, что это очередное ложное срабатывание, на которое группе придется выехать.

Хорошо, что не так давно они установили мощные сервера, а в отделениях банков — камеры, через которые можно все посмотреть и уже после этого оперативно принимать решение.

Дежурный диспетчер недовольно вздохнул, складывая газету и снимая ноги со стола. Он отставил чашку с кофе, после чего взглянул на номер отделения банка, на который ему стоит переключить камеры. Благо делалось это в несколько простых кликов мышью.

Когда перед глазами дежурного диспетчера появился мигающий диод рядом с цифрой «один», он замер. Если бы в этот момент мужчина пил кофе — он бы сто процентов отправил его на монитор и приборную панель на столе.

Дело в том, что из «первого отделения» ни разу в жизни на его памяти в Кобе не приходило сигналов тревоги. Более того, не случалось даже ложных срабатываний. Именно эта мысль очень сильно заставила напрячься дежурного диспетчера. Слегка дрожащей рукой он переключил мониторы на камеры из «первого» центрального банковского отделения Кобе, которое являлось крупнейшим, и замер.

Перед глазами мелькали фигуры разных людей, трое из которых, вооруженные автоматическими винтовками, что-то кричали на посетителей. В один момент случилась вспышка и один из мониторов, на который поступал сигнал с камеры в холле — просто стал показывать белый шум.

Не оттягивая более ни секунды, дежурный диспетчер ударил по кнопке экстренного сбора, вслед за которым все отделение службы безопасности вместе с полицией и силовиками, которым точно также поступил сигнал от кнопки — принялись слаженно собираться, как бригада спасателей на пожар.

Мужчины надевали обмундирование, доставали винтовки из шкафчиков в арсенале и грузились в бронированные черные машины без номеров, напоминавшие прямоугольные буханки хлеба.

Командир Специального Отряда Ичиго Кубо быстро отдавал приказы своим подчиненным, после чего и сам вскочил в машину, едущую к отделению банка. Он был несколько раздражен, так как был занят в своем кабинете тем, что пытался анализировать сложившуюся ситуацию с недавной гибелью двух людей, от которых он чувствовал исходящую энергию «Семи».

«Семеро». Так он назвал людей, включая себя, которых избрали Семь Богов Удачи, чтобы решить вопрос. Конфликтом, бог, что избрал Ичиго, это не называл, а напротив «спортивным интересом». Словно они не шли на смертельное состязание, доверяя все свое существо в руки обычного человека, а лишь делали ставки на ипподроме.

Ставки ценой в свою собственную бессмертную жизнь.

Понимая, что рано или поздно и ему придется столкнуться с одним из своих врагов, Ичиго пытался вычислить кем он является и, естественно, тогда уже добраться первым. Тот, кто владеет информацией — владеет положением. Тот контролирует ситуацию. По долгу своей службы Ичиго не любил, когда ситуация выходит из-под контроля.

Но уже в дороге Ичиго понял одну вещь. Возможно, ограбление не было случайностью и, что еще более возможно, в нем замешан один из Семи. Пускай эти «колебания», исходившие от тел погибших воинов были едва ощутимы, быть может, от живого будут сильнее? И тогда Ичиго сможет его распознать и устранить.

Главное не ошибиться.

* * *

Терять мне было нечего. Как-то так вышло, что я совершенно забыл пополнить баланс после того, как впитал огромную сумму из чемодана Арчибальда. А еще я абсолютно не отследил тот момент, что сумма, которую я вносил на «счетчик» жизни могла быть обнулена или использована для усиления способностей.

И, видимо, когда в прошлый раз я использовал остатки силы во время драки на крыше, выдернул то, что оставалось на балансе.

Сейчас он подошел к концу и предлагал мне взять на целую минуту кредит, который я смогу с легкостью погасить внутри хранилища. Я очень надеялся, что смогу, а иначе зачем тогда вообще нужно это место, где нельзя найти одного миллиона йен?

«Да, — ответил я мысленно мигающей плашке с вопросом».

Разряд, пробивший мое тело, был не просто молнией, а чем-то еще мощнее. Злость, что переполняла меня от сложившейся ситуации, тоже усилилась. Мы хотели спокойно провернуть дело, но сейчас этот напыщенный и всеми любимый бандит в законе, слегка ухмыляясь, смотрел на меня, наставив пистолет.

Говоря на языке жаргона, он решил нас кинуть. Вот только кидал не любит никто и нигде. Как и я их не любил в своей прошлой жизни, убирая со своего пути, как мусор под подошвой ботинок.

Из-за того, что все мои навыки обострились, я видел мир, как в густом киселе. Если Ишимору что-то мне и говорил, то я его не слышал. Его челюсть открывалась, словно в замедленной съемке. Мой мозг сам анализировал ситуацию, как сторонний процессор, либо я это так ощущал. Я мог осознавать, что происходит, но при этом параллельным процессом я просчитывал все вероятности.

Дистанция между мной и Ишимору. Скорость рук, которую мне стоит приложить, чтобы успеть перехватить его пистолет. С какой скоростью мне надо дернуться вперед, чтобы сократить дистанцию и не схлопотать девять грамм свинца промеж глаз или зубами.

Мой зрачок уловил движение пальца на спусковом крючке. Настало время действовать. Движения были предельно быстрыми и четкими. Словно я — механизм. Руки дернулись вперед вместе со всем телом. Я схватился за его кисть, державшую пистолет одной рукой, а второй — за ствол.

Звук выстрела ударил по ушам с невероятной громкостью, оглушая, однако я четко осознавал, что пуля ушла в потолок хранилища. Я дернул Ишимору к себе, крепко держа за запястье и со всего размаху всадил ему коленом в живот, от чего он издал сдавленный звук и тут же попытался свалиться на колени.

Я перехватил его и рывком развернул к себе спиной, а второй рукой приставил ствол пистолета к его виску.

Все произошло настолько молниеносно быстро, что оба его подельника, скорее всего, даже не успели сообразить, что случилось. Только выстрел оторвал их от вскрытия ячеек и высыпания награбленного содержимого в рюкзаки.

— На пол, — сказал я строго. — Живо.

Время ускользало сквозь пальцы. Я мысленно считал секунду, потому что времени у меня оставалось все меньше и меньше. Тик-так. Тик-так.

Они переглянулись, бросили стволы на пол и смотрели на меня.

— Я сказал на пол лицом, быстро! — терпение заканчивалось с каждым ударом сердца. Я пихнул Ишимору в сторону Чо и сказал: — Держи его крепко и не давай шевелиться.

Подойдя к мешкам с награбленным, я засунул в него руку. Все сумма стала впитываться, словно моя рука — хобот пылесоса, который тянул изо всех сил.

— Руки убрал, — сказал тот, что лежал ближе ко мне.

Этот осел еще имеет наглость обращаться ко мне. Не выпуская рюкзака, я пнул его ногой и слегка не рассчитал сил. Он буквально отлетел в противоположную от меня стену с ящиками, врезался в нее, оставив вмятину спиной и упал обратно на пол. Кажется изо рта по губам потянулась тонкая струя крови со слюной, но я не обращал внимания, отбрасывая пустой рюкзак и хватаясь за второй.

— Кажется, я сказал тебе лежать и не дергаться. А ты, — я перевел взгляд на второго, — хочешь так же?

Он не ответил, лишь чертыхнулся и отвернул голову.

Все, что лежало внутри: деньги, драгоценные украшения из металлов, драгоценные камни — все впитывалось в меня и растворялось в организме, покрывая баснословный долг. Хотя, если вдуматься, стоимость жизни гораздо-гораздо выше.

Перед глазами у меня стоял столбик с процентовкой. Я наблюдал, как он живо заполняется. Пятьдесят шесть процентов, пятьдесят семь процентов. Глубже руку в рюкзак. Нащупал что-то тяжелое и прямоугольное, даже успел взять его в руку и взглянуть — слиток золота. Но чем дольше я на него смотрел — тем менее ощутимым он становился. Уменьшался, словно мыло.

Семьдесят девять процентов, восемьдесят процентов.

Сорок четыре. Сорок пять. Сорок шесть. Тик-так.

Содержимое внутри рюкзака пустело ежесекундно и на мгновение у меня возникло опасение, что его не хватит. Столбец активно рос и заполнялся, но…

Пятьдесят пять. Пятьдесят шесть.

Девяносто восемь процентов.

Мир перед глазами стал сужаться и темнеть, словно мне на лицо надвигался какой-то конус, ограничивающий зрение. Только зеленая плашка с процентами и таймер чуть ниже в правом углу.

Девяносто девять процентов.

Пятьдесят девять секунд. Шестьдесят секунд. Одна минута и одна сотая секунды.

Сто процентов.

Мир вспыхнул и встал на место. Ощущение, словно выныриваешь из-под огромной толщи воды глубокой ночью. Словно пытаешься плыть вверх и понятия не имеешь насколько далеко еще до самой поверхности воды. А воздуха в легких все меньше. И вот — рывок и тяжелый хриплый вдох жадно вбирает кислород в легкие.

Я обратил внутренний взор на свой баланс.

Одна иена. Одна несчастная иена, которая осталась в излишке от содержимого двух мешков. На грани.

Мерцающая надпись перед глазами настойчиво привлекала к себе внимание.

[ВАШ ДОЛГ ПОГАШЕН, АХИРО КЭНТАРО]

[ВСЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СБРОШЕНЫ ДО ОСНОВНЫХ ЗНАЧЕНИЙ]

[СПАСИБО, ЧТО ВОСПОЛЬЗОВАЛИСЬ НАШИМИ УСЛУГАМИ]

[ПРИХОДИТЕ ЕЩЕ]

Последняя фраза вызвала у меня хриплый смешок. Приходите еще? Серьезно? Спасибо, но нет. Так рисковать я больше не хочу ни при каких условиях. Сейчас была черта, которая означала возможность умереть в любой момент. Тут нечего терять. С другой стороны эта возможность спасла меня.

Я уперся спиной в шкафчики и сполз на пол, пока не уселся на задницу. Холодный пол и металл приятно остужали тело, которое, как мне казалось, было словно раскаленным после такой перегрузки.

Да уж, я просто хотел прокачивать себя шаг за шагом, а сейчас буквально превращаюсь в утилизатор всего ценного. Огромный вулкан, поглощающий дары. Только не дары вовсе, а жизненная необходимость.

Не задумываясь, я открыл ящик слева от себя снизу левой рукой и механически без задней мысли взялся за содержимое. Оно впиталось и я увидел, как на баланс моей жизни упало несколько тысяч.

Пойдет. На сейчас этого будет более чем достаточно. Я поднял глаза на Чо и Арчибальда. К моему удивлению, полукровка держался стойко. Его не смущало ни то, что я делаю, ни то, с какой силой я врезал одному из грабителей.

Кстати о нем… кажется я сломал ему все ребра, которые попались под удар. Оставалось надеяться, что осколки не вспороли легкие и он сейчас не лежит и не умирает от асфиксии из-за того, что кровь заполняет альвеолы в легких.

Арчибальд же просто сидел на полу, прижав к себе свой заштопанный дипломат, как ребенок игрушку. Ему явно не нравилось то, что происходит до дрожи и бледного лица.

— Ты, — обратился я с лежачему бандиту. Сейчас мы соберем часть денег и ты отведешь моих парней к вашему пути отхода, если хочешь жить. Возможно, что тебя не убьют. Также есть вероятность, что даже поделятся выручкой. Но это при условии, что ты будешь вести себя хорошо. Понял меня?

Его карие глаза в прорезях маски с недоверием смотрели в упор.

— Какие гарантии?

— Никаких. Хочешь жить — делай, что говорю. А если не хочешь… Чо.

Китаец перевел пистолет на лежачего бандита, от чего он уперся руками в пол и попытался попятиться назад.

— Ладно. Ладно! — выкрикнул он. — Хорошо. Но надо действовать быстро, — он поднялся на колени и потянулся за рюкзаком, за что я схватил его за запястье и вывернул рывком.

Он заорал от боли и неожиданности.

— Я сказал, что ты отведешь их, а не будешь грабить. Сиди смирно. Чо, выруби этого, — я кивнул в Ишимору, который все это время находился у него в руках, в качестве живого щита и пленника.

Чо скупо пожал плечами и со всего размаху опустил ему пистолет на затылок. Ноги Ишимору подкосились, но Чо подхватил его под мышки и опустил на землю.

— Он остается здесь, — прокомментировал я. А ты уходишь. Подельника не зовешь своего. Если услышу отсюда, что ты это попытался сделать — ляжешь рядом с тем, — я рукой указал на лежащего хрипящего грабителя. — Понял меня?

— Да, — просипел он, корчась от боли из-за вывихнутой руки.

— Молодец, — сказал я и немного послабил хватку.

— Набивайте рюкзаки и уходите. Времени мало, — сказал я. — Я потом с вами свяжусь.

Я терял время, потому что каждый раз дублировал фразу.

— Но… — начал было Арчибальд. — Ты остаешься?

— Не задавай вопросы. Греби деньги и уходите.

Чо же меня радовал все больше. Исполнительный и беспрекословный человек, которому сказали «делай» и он без вопросов брал и делал. Вкупе с остальными его качествами он все больше мне казался отличным напарником.

Но такими делами я заниматься не хотел. Это мера, которую я использую для того, чтобы сделать мир лучше. Да, возможно я пачкаю руки и опускаюсь до уровня того же Ишимору, но это ложная мысль. Он действует во имя личных интересов и денег. Продает без задней мысли наркотики и растлевает женщин.

Я же хочу сделать искупить свою вину перед всеми, кого содрал и сделать так, чтобы они получили вдвое больше от того. что потеряли. И когда все закончится — они даже не будут знать про этот инцидент в банке.

— Давай, Арчибальд, время — деньги.

Они работали в четыре руки. Набивали рюкзаки только наличкой, потому что я попросил. Все остальное барахло слишком приметно. Его можно отследить и найти. Оно слишком просто отслеживается. А наличные… если они не маркированы, то пройдет проще.

Для того, чтобы набить рюкзаки по полной — им понадобилось не более пяти минут.

— Надо торопиться, — просипел грабитель. — Специальный Отряд прибудет с минуты на минуту.

Я понимал, что, возможно, они уже здесь, а мы просто их не слышим. Хранилище находилось прилично глубоко под землей, а еще и эта первая металлическая тяжелая дверь, которую мы прикрыли. Все это могло спокойно заглушить внешний шум.

— Готовы? — спросил я у Чо и Арчибальда.

Они синхронно кивнули.

— Чо, если он вас кинет — стреляй, — сказал я ему, на что полукровка согласно кивнул. Я отпустил руку налетчика и отпустил. — Все, пошли.

Чо наставил на него пистолет и кивнул головой вперед. Не очень охотно, но все же послушно грабитель двинулся.

— За мной, — донесся до меня его голос уже из первой части хранилища.

Что ж, оставалось лишь надеяться, что у он не обманет моих ребят, а у Чо хватит выдержки его не прикончить раньше времени.

Если на выходе он его прикончит — это будут не мои заботы. Он бандит, а не гражданский. Такая же структура, как якудза, только в другой области. Да и сделано это не мной лично, так что совесть чиста.

Да, можно было бы спросить: кто убивает, человек спустивший крючок или пуля? Но это лишние философствования, в которые мне сейчас не было времени вдаваться.

Я надорвал свои вещи в нескольких местах, после чего сел на пол возле беспамятного Ишимору и прикрыл глаза.

По моей идее, которая не была верхом гениальности, но все еще вполне рабочей, должно было случиться так: сейчас сюда придет Специальный Отряд, который найдет одного избитого грабителя, важного господина Ишимору, которого видели в качестве заложника наверху и меня. Еще одного грабителя они не найдут и объявят его в розыск.

Меня и Ишимору задержат до выяснения обстоятельств. Сначала, конечно же, окажут помощь, как пострадавшим, а дальше будут опрашивать. Может быть даже помаринуют в «допросках». Не страшно. Камеры разбиты, компромата нет.

Ишимору Ямамото планировал идеальный план ограбления банка, который мы хотели провернуть куда тише и спокойнее, но не сегодня. Он попытался обмануть меня, за что весь его план пошел по одному всем известному месту.

Стены завибрировали. Я ощутил это всем телом. Немного позже откуда-то сверху по вентиляционным трубам до подвала долетели приглушенные звуки выстрелов. Смею предположить, что один из тройки нападавших только что был ликвидирован.

Я прикрыл глаза и сделал вид, что лежу без сознания

Оставалось ждать. Ждать, когда…

… несколько десятков пар ног со скрипящими подошвами приблизятся к хранилищу, а затем, возможно, кинут светошумовую.

— Руки на пол, всем оставаться на местах!

Глава 18

Ичиго нажал на спусковой крючок вместе со своими сослуживцами. Винтовка взбрыкнулась отдачей и лягнула в плечо. Даже спустя пять лет тренировок, отработок стрельбы и сотен выполненных специальных операций с применением огнестрельного оружия, ощущения были не из приятных.

— Цель нейтрализована, — услышал он в небольшом наушнике в правом ухе, после чего продолжил движение внутрь банка.

Заложники смирно лежали на полах и при появлении Специального Отряда даже не шелохнулись. Единичные испуганные вскрики во время стрельбы и не более того.

Перед Ичиго двигались двое мужчин с баллистическими щитами, прикрывая идущих за собой. Они опустились вниз по лестнице, после чего пошли по коридору в сторону хранилища.

На каждом углу их могла поджидать опасность. Так он думал. И это было бы правдой, если бы не абсолютно ровные стены подвального коридора без единого угла, ведущие прямо к хранилищу.

Подойдя к первым дверям, они встали по обе стороны от входа, после чего силовики с щитами пошли первыми.

— Чисто! — подал один из них голос. Следом двинулись все остальные. Вход в хранилище был открыт. Огромная бункерная круглая дверь с вентилем отведена в сторону. Прямо у входа Ичиго видел тело мужчины в маске, что лежал на боку и хрипло дышал, а стена из ящиков за его спиной была внушительно вмята.

Обычный человек не способен на такое. Чтобы там швырнуть человека — нужно либо въехать в него на машине на скорости не менее шестидесяти километров в час, чтобы он отлетел и врезался в стену, либо…

Значит его догадка была не предположение сумасшедшего, что земля плоская. Нет. Внутренняя чуйка не подвела Ичиго Кубо, когда шепнула внутри мысль, что ехать сюда необходимо не потому, что это срочный вызов об ограблении банка, а потому, что здесь может быть один из Семи.

И он действительно был здесь.

— Руки на пол, всем оставаться на местах!

Авангард с щитами вошел в стены хранилища. Внутри было трое людей, один из которых был у входа в маске и явно грабителем, и еще двое гражданских. Того, что был в костюме Ичиго знал за глаза.

Важная шишка в преступном бандитском мире, но при этом абсолютно чист. Кристально, как слеза. Как под него не пытались копать — все попытки заканчивались провалом. А если крот и узнавал какую-либо информацию, то в скором времени его находили мертвым.

Да, агентурная сеть у Ишимору была ничуть не хуже сети специальных агентов Японии и Специального Отдела по борьбе с наркотиками.

И прямо сейчас этот человек лежал в хранилище без сознания, а рядом с ним, привалившись спиной к стене, лежал еще один гражданский. Приблизившись к ним, Ичиго пронзило легкое покалывание, которое он испытывал, когда нашел тела предыдущих двух Избранников.

От Ишимору и второго человека резонировало примерно также, но… от кого? Если бы Ичиго был тут один, то он непременно бы приложил руку поочередно к каждому и прислушался ко внутренним ощущениям, чтобы определить кто из них Избранник.

А вдруг каждый? Такой вариант тоже мог быть. Этим можно было объяснить и то, что грабитель получил такие повреждения. Но почему оба без сознания? Схлестнулись в драке и истощились? Или их вырубил кто-то третий? Да, грабителей было трое, судя по тому, что докладывал диспетчер. А в хранилище вели троих гражданских.

— Дерьмо, — прошептал Ичиго себе под нос, пока другие люди из Специального Отряда, докладывали штабу обстановку по рациям и вызывали кареты скорой помощи для пострадавших.

Значит один из грабителей сбежал, прихватив за собой еще двух заложников.

Ичиго поднял голову. Камера была уничтожена. Значит понять, куда они пошли, скорее всего, не удастся. Интересно, куда они делись? Здание оцеплено и никуда просто так они выйти не могли. Ичиго нахмурил брови и, не отдавая себе отчет, стал жевать нижнюю губу.

Он взялся рукой на нагрудную рацию и нажал на кнопку.

— Один грабитель сбежал, с ним два заложника. Нужно срочно объявить в розыск и оцепить район.

— Вас понял, — пришло ответом в наушник. — Передаю информацию.

В хранилище вошли люди в синих формах с носилками. Шестеро человек, по два на каждого. Они проверили пульс, проверили реакцию глаза, после чего положили пострадавших людей на носилки и стали выносить на улицу.

И снова Ичиго не смог уловить от кого конкретно из двоих заложников исходили эти «вибрации», от которых у него мурашки по всему телу, и словно внутри иголками покалывало.

«Надо будет потом узнать имя второго, — подумал Ичиго».

Но сейчас его ждала рутинная работа.

* * *

Все шло, как нельзя лучше. Нас действительно приняли за пострадавших и стали выносить на улицу. Пронеся по коридору, аккуратно подняв по лестнице, меня и Ишимору вынесли через главные двери банка и вынесли к автомобилям с красными крестами.

Ишимору положили в машину, что стояла совсем рядом. Тоже хорошо. Успеем перекинуться с ним парой ласковых, когда придет в себя. Теперь он, по хорошему счету, у меня в долгу. И я очень доходчиво это ему смогу объяснить. Даже денег тратить в убеждение не придется.

— Как вы себя чувствуете?

Женский голос. Я повернул голову и увидел девушку-фельдшера в синем рабочем комбинезоне. Нижнюю часть лица скрывала медицинская маска, но карие глаза с теплотой и сочувствием смотрели на меня.

— Голова болит. Наверное, слегка перенервничал, — сказал я ей мягко, разыгрывая сцену.

— Вы помните как вас зовут? — спросила она.

Стандартная процедура опроса пострадавших. Чтобы понять не получил ли я сотрясение с амнезией на пару. И не теряю ли я прямо сейчас при ней сознание.

— Помню. Ахиро Кэнтаро.

— Отлично, — сказала она и явно улыбнулась, потому что складки у краев ее глаз стали глубже, а кожа на скулах слегка поднялась вверх. За маской же улыбки не было видно, но я четко это понял по мимике и интонации. — Вас били? Вы получали какие-либо повреждения? Я не вижу на вас крови, но, возможно, мне стоит вас осмотреть?

Я отрицательно покачал головой.

— Спасибо, не стоит. Мне повезло больше, чем остальным. Меня лишь толкали, но не били. Все в порядке.

Краем глаза я заметил, что Ишимору пришел в себя и его тоже опрашивала медсестра. Судя по ее расширенным глазам, она понимала с кем говорит. Но вот радовалась она или наоборот очень испугалась — понять было трудно.

— Я вынуждена вас покинуть, — сказала медсестра, которая помогала мне. — Там очень много людей, которых нужно осмотреть.

Как раз на этих словах из банка выносили покалеченного охранника. Она спрыгнула на землю и побежала к нему с небольшим чемоданчиком в руках, в котором, как я полагал, были медицинские принадлежности для оказания первой помощи.

Я повернул голову в сторону Ишимору, которому наложили повязку на голову. Со стороны затылка виднелось несколько слоев бинтов. Скорее всего положили что-то обезболивающее и снимающее воспаление.

Увидев меня он явно напрягся на секунду, а потом, явно осознав, что вокруг нас много людей, успокоился.

— Я бы не рекомендовал вам делать резких движений, — сказал я спокойно. — Во-первых, вас как минимум не поймут все окружающие. А во-вторых я могу повторить то, что сделал там внизу. И, уверяю вас, господин Ишимору, вам не понравится.

Он закашлялся, после чего глубоко вздохнул и полез во внутренний карман своего пиджака. Ишимору вытянул оттуда кисет с сигариллами, достал одну и закурли. Горький дым потянул с его стороны и забрался мне в нос.

— Зачем ты оставил меня в живых?

— Вы у меня в долгу, — сказал я. — Понимаете, почему?

Он равнодушно покачал головой.

— Нет. И, думаешь, мне есть дело? Не боишься, что я отдам приказ прикончить тебя через минуту после того, как выйду отсюда?

Пугать смертью того, кто единожды с ней уже познакомился. Возможно, что первый раз это бы и сработало, но не сейчас.

— Вы попытались меня обмануть, — продолжал я. — Как минимум это характеризует вас в не лучшем ключе, как бизнесмена. А как максимум, вы посягнули на жизнь члена якудзы. Уверены, что хотите развязывать войну с моим домом?

На мгновение его взгляд изменился. Он стал похож на затравленного зверя, который собирается прыгнуть в последнюю отчаянную атаку.

— Если бы я хотел вас убить, господин Ишимору, я бы сделал это там, а потом всем сказал, что вы пали при попытке сбежать. Но я сделал все так, что вы остались белым и пушистым в глазах обычных граждан. Именно за это вы мне должны.

Он глубоко затянулся, после чего выпустил клуб сизого дыма и повернул голову ко мне.

— Чего ты хочешь? — спросил он. — Денег? Не дам ни сенна.

Деньги это было бы хорошо, но Чо и Арчибальд набрали столько, даже с учетом их долгов, что мне на пару раз точно хватит.

— Плевать на ваши деньги. Мне нужны от вас лишь одна маленькая услуга. Оставьте мне ваш личный номер телефона. Прямой. Без посредников. тот, который всегда на связи.

— Это и есть услуга? — ухмыльнулся он. Удивительно, что он находил силы язвить.

— Нет. Когда она мне понадобится — я вам позвоню. И тогда вам придется действовать быстро. Быть может я никогда и не позвоню. А быть может позвоню завтра, тут уж как карта ляжет, господин Ишимору. Именно поэтому я и говорю, что телефон должен быть на связи всегда.

— Что, если я не отвечу на звонок? — продолжал он язвить и ерничать. Его напущенная сдержанность и важность исчезли. Остались лишь подворотные замашки наперсточника.

Я вытянул телефон из кармана и покрутил его в пальцах. Демонстративно открыл и специально нажал несколько кнопок, после чего закрыл и положил обратно.

— Я перепишу с диктофона все то, что произошло за последние несколько часов и отправлю нескольким людям, чьих имен вы не знаете. Если я не выйду на связь через некоторое время — они отправят эту запись в полицию и в прессу.

Он снова затянулся сигаретой и посмотрел на хмурое дождливое небо.

— Блефуешь, — сказал он.

— А вам откуда знать?

Я действительно блефовал. Но эта ложь была произнесена мной с железобетонной интонацией и спокойствием. Он мог не поверить сейчас. Не сразу. Но после случившегося зерно сомнения точно посеяно в его голове.

И даже в текущий момент, если он и отмахивался от моих слов, то это не значило, что он в них не верил. Ишимору хорошо играл свою роль. И когда надо — с легкостью надевал ту или иную маску. Не зря же он так долго имеет чистое лицо перед народом.

Он снова залез в карман, после чего вытянул оттуда черный прямоугольничек и протянул мне. Снова визитка, но на этот раз абсолютно черная и гладкая. Без каких-либо надписей или символов.

Я осмотрел ее со всех сторон, но ничего не нашел.

— Поднесешь к огню и нагреешь. Не сожги. Там специальный реагент. От повышенной температуры проявится мой номер телефона. Мера предосторожности, если потеряешь.

Я кивнул головой. Неплохо придумано, ничего не скажешь.

Захотелось домой. Странная усталость навалилась на все тело, словно свинцом залили.

— Господин Кэнтаро?

Я перевел взгляд в сторону говорившего. Мужчина в полицейской форме. Гладко выбритые щеки, солнцезащитные очки-капельки.

— Да?

Он перевел голову.

— Господин Ишимору?

— Так точно.

— Как я вижу, у вас нет открытых ранений и вы можете передвигаться. Хорошо. Тогда, прошу, пройдемте следом за мной, мне приказано доставить вас в отделение.

— А разве нам не должны выслать эти запросы официальным письмом на почту? — спросил Ишимору абсолютно беспристрастным тоном.

— Должны, но, господин Ишимору, понимаете, дело очень серьезное и не терпящее отлагательств. Поэтому меня попросили доставить вас обоих прямо в отделение полиции. Пройдемте.

— Ну, раз не терпящее отлагательств, — сказал Ишимору и поднялся с машины скорой помощи.

Мне тоже некуда было деваться. Я предполагал, что именно так все и произойдет, что как только сюда приедут силовики и освободят заложников, нас самыми первыми попросят прямиком в «допроску».

Пройдя несколько десятков метров от банка, офицер открыл задние двери и по одному пропустил нас внутрь, после чего, захлопнув, сел на пассажирское кресло.

* * *

Шаря глазами из стороны в сторону, Ичиго осматривал площадку, на которой стояли вперемешку машины: полицейские, Специального Отдела и скорой помощи. Среди десятков или даже сотни лиц он искал тех, кого вывели из самого хранилища. Две персоны особой важности, которые ему нужны были в данный момент, как воздух.

Острая необходимость выяснить кто из них Избранник, чтобы понять в чем его сила и как с ним разобраться. Если он не будет враждебен, то, возможно, предложить объединиться, чтобы устранить тех, кто остался из Семи и действовал грубой силой.

Ичиго Кубо подошел к одной из медсестер и спросил ее, видела ли она двух мужчин, которых выносили на носилках. Один был в костюме, говорил он, а второй коротко стриженный молодой парень.

Медсестра активно закивала головой. Конечно она помнила их, потому что именно она опрашивала того самого парня. Она сказала, что у него был очень уставший и измученный вид, а еще озадаченный взгляд, словно он постоянно о чем-то думал. Но, вероятно это сильный стресс.

— Где он сейчас, не знаете? — спросил Ичиго.

Медсестра отрицательно закивала головой, мотыляя ей из стороны в сторону.

— Нет, господин. Тут было так много людей, которых требовалось осмотреть. Я оставила его у своей машины, но, когда я вернулась, его уже не было.

Ичиго выругался. Ему не нравилось, что оба подозреваемых пропали прямо чуть ли не с места преступления. И когда о «подозреваемых», речь шла совсем не о грабителях, один из которых уже почил в бозе, а второй уже ехал с поломанными ребрами в отделение экстренной хирургии.

В наушнике раздался негромкий звук, который свидетельствовал о том, что с ним пытались связаться. Ичиго прикоснулся пальцем к уху, а второй рукой взялся за рацию.

— Ичиго Кубо, — сказал он.

— Да-да, — говорил его приятель из полицейского участка. — Скажи мне, ты не видел, где наша вторая машина?

* * *

На моменте, когда мы съехали с основной трассы и начали двигаться по окружной — я напрягся. Изначально я подумал, что таким образом офицер решил объехать возможные образовавшиеся пробки из-за инцидента в банке. Но на моменте, когда мы свернули на обочину и машина остановилась — мой мозг отчаянно стал колотить тревогу.

Ишимору, у которого явно раскалывалась голова после удара корпусом пистолета по затылку — явно не следил за тем, что происходит. Когда машина остановилась, он открыл глаза и оторвал голову от холодного стекла.

— Офицер, что случилось? — спросил он. В следующий машину заполнил звук громкого хлопка и звона. Словно я находился в колокольне и старый монах прямо сейчас решил дернуть за веревку.

Тело Ишимору дернулось, а одежда на груди рванулась в разные стороны. Я ощутил, как на лицо попало несколько капель чего-то теплого. Концентрированный запах пороха ударил в нос так, что в горле запершило и стало трудно дышать.

Ишимору смотрел на меня, а в его глазах был ужас. Зрачки расширены, рот открывался, словно у рыбы, выброшенной на сушу.

Офицер перевел пистолет в мою сторону.

— Заставил же ты меня за собой побегать, — сказал он. Я смотрел на этого мужчину, чьи черты лица прямо на моих глазах деформировались и приобретали другие черты. Словно это было жидкое тесто, имевшее свой разум.

В голове всплыло умное слово, которое могло описать то, что я видел. «Доппельгангер». Оно означало существо, способное принимать внешний вид другого.

— Не будем впадать с тобой в длинные дискуссии и на этом, пожалуй, закончим. Сила Семерых будет моей. Прощай.

Он нажал на спусковой крючок.

Глава 19

Я уже говорил, что удачу можно купить на время, но нельзя усилить навсегда. Этот параметр был у всех индивидуальным. И, наверное, это был тот самый случай, когда я использовал всю свою удачу до конца жизни.

Спусковой крючок издал щелкающий звук, но на этом все и закончилось. На лице мужчины, который уже не был офицером, а самым обычным среднестатистическим японцем, отразилось изумление. Он перевел взгляд на свой пистолет и нажал на спусковой крючок еще раз.

Салон автомобиля снова наполнил сухой звук щелчка, за которым ничего не последовало.

— Что за херня? — он явно не верит в то, что происходило. Всего лишь нужно было передернуть раму пистолета, чтобы отбросить не сработавший патрон. Но ступор и удивление, которые сковали этого мужчину не давали ему соображать трезво.

Больше медлить было нельзя. Из-за того, что сейчас я был ограничен своими собственными силами, мне придется действовать исключительно при помощи своих навыков. Сомневаюсь, что интерфейс, который возник у меня в момент максимального кризиса подкинет такое дельное предложение еще раз. А даже если и подкинет, то ничем его покрыть я не смогу.

На размышления ушло куда меньше, чем мгновение. Я выбросил руку с кулаком прямо в лицо и попал в скулу. Мимик вскрикнул и попытался ударить меня пистолетом, но я перехватил его запястье свободной рукой и еще раз саданул в нос, вырывая оружие.

В очередной раз пожалел, что не прихватил свой собственный ствол с собой. Хотя тут бы возник вопрос как пронести его в банк, где на входе стояли какие-то новые металлодетекторы, срабатывающие на крупные вещи, как раз на что-то типа пистолетов, чтобы не отвлекать охрану понапрасну.

Сразу выхватить пистолет не удалось. Этот человек, способный менять обличие, вцепился в него мертвой хваткой. И, к тому же, всячески пытался пнуть меня в ответ.

Отклонив голову назад, я увернулся от его тычка мне в глаз и сам уперся ему ладонью в лицо, ткнувшись пальцами в район глазницы. Судя по тому, как он завопил — я попал куда надо. Он саданул наотмашь и попал мне в нижнюю челюсть. В глазах не потемнело, но удар был ощутимым. Челюсть на секунду свело онемением, но через два удара сердца отпустило.

Выкрутив запястье врага, я перехватил пистолет и дернул на себя, вырывая из пальцев. Выстрел грянул неожиданно. Похититель тоже этого не ожидал и от рефлекторного испуга дернул рукой, от чего сопротивление спало и мне удалось вырвать оружие.

Я откинулся назад спиной на сидение и со всего размаху, насколько позволял салон, ударил подошвой в сторону лица. Нога прошла мимо, но мне удалось извернуться, чтобы дотянуться до ручки пассажирской двери и дернуть ее.

Щелкнув зацепами, створка открылась и я, словно змея, начал вываливаться на улицу.

— Стой, сука! — гаркнул он, вцепившись в мою ногу и дернул обратно. Я перехватил пистолет и выстрелил туда, где была голова нападавшего. Пуля прошила подголовник, но хватка с моей ноги не пропала, а значит я не попал.

Он снова дернул, отчего я, зависнув в неудобной позе, ободрал спину о порог машины. Еще выстрел, но уже нижн. Самой главной задачей было не отстрелить таким образом себе бедро или голень.

Он снова громко вскрикнул и выпустил мою ногу. Боковое стекло водительской двери треснуло в правом верхнем углу и покрылось красными каплями крови.

Я безвольно вывалился наружу, ободрав еще и поясницу, после чего спешно поднялся на ноги. Сквозь окна я увидел, что водительская дверь была открыта вместе с пассажирской. Я выставил пистолет перед собой и двинулся обходить машину спереди.

Когда я оказался с другой стороны, то замешкался. На моих глазах два раненых Ишимору толклись на дорожном асфальте. Мой мозг дал сбой, потому что я не понимал кто из них настоящий. Рана была в одном и том же месте. Они даже выглядели идентично, без единого возможного различия.

Первый ударил второго. Затем пошел ответный удар. Мои глаза перескакивали с одного на другого, а пистолет безвольно курсировал в воздухе с одной цели на другую. Я поднял пистолет и выстрелил в воздух. Металл яростно лязгнул, выпустив пулю в небо.

— Прекратили, — сказал я сурово и навел пистолет на двух Ишимору. — Иначе обоих отправлю на тот свет, даже разбираться не стану.

— Это он фальшивый, — сказал один из Ишимору и ткнул пальцем во второго. Второй держался рукой за рану на груди, вокруг которой на белом рубахе расползлось огромное красное пятно. Как он еще не истек кровью и не умер — для меня оставалось загадкой. Судя по тому, где находилось пулевое ранение: чуть выше сердце, ближе к ключице, я подозреваю, что пуля прошла навылет и ничего важного не задела. Но я не медик и не имею ни малейшего понятие так ли мои предположения верны, каковыми они могут являться в действительности.

Второй Ишимору повернулся к первому. На его лице выражалось легкое раздражение от случившейся ситуации. Было явно видно, что ему больно, но еще более ярко выражалось то что он… устал?.. Да, Ишимору устал от этой суматохи и явно хотел домой в теплую кровать. Правда, сейчас ему скорее всего светит хирургическое отделение.

— Чем докажешь? — спросил он первого.

— А ты⁈ — чуть нервно выкрикнул первый.

Я наставил на него пистолет. Возможно я ошибался. Но судя по тому, что я видел — а видел я много — Ишимору не позволял поддаваться панике. Этот же может и умел хорошо притворяться внешне, явно не умел перенимать ни черты, ни повадки, ни характер.

Ему следовало либо очень долго следить за своей жертвой, чтобы попробовать обмануть близкого ей человека, либо принимать обличие человека, как… полицейский, например. Хороший выбор, в котором сразу тяжело разглядеть подвох.

— Что написано на визитке? — спросил я у него. — Номер! Номер телефона! — выкрикнул он. — Говорю тебе, это он самозванец!

Интересно. Хорошо, ладно. Допустим он угадал. Что еще может быть написано на визитке? Логично, что номер. Вопрос был поставлен некорректно.

— Какой номер? — спросил я.

— Да кончай его уже! — воскликнул первый Ишимору, держась рукой за рану. Гримаса боли пронзила его лицо.

— Мой номер! Мой номер телефона.

— Очень информативно. Что еще?

— Больше ничего!

Интересно. Откуда он знает про визитку Ишимору? Неужели он и вправду настоящий?

— Как мне узнать этот номер?

Он сломался. Тупо смотрел на меня непонимающим взглядом.

Я нажал на спусковой крючок. Пистолет дернулся в руках, но мне удалось напрячь мышцы, чтобы компенсировать отдачу и не зарядить себе пистолетом в лоб.

Тело рухнуло на землю навзничь полубоком. Я смотрел на него и не мог понять, почему все это время форма остается все той же и не меняется.

— Что, ошибся? — спросил Ишимору и хрипло засмеялся, после чего его смех перешел на кашель, а он выставил руку перед собой в жесте, который означала «подожди».

Дав ему откашляться, он вдохнул и посмотрел на меня, подняв глаза.

— Шутка, Кэнтаро. Просто шутка.

Я держал пистолет направленным на него, но сам боковым зрением наблюдал за вторым, тело которого лежало в полуметре. Наконец оно стало рябить и растекаться, словно тесто по сковороде, пока не превратилось в настоящее.

Опустив пистолет, я вздохнул.

— Что ж, кажется теперь я тебе по-настоящему должен как следует, Ахиро, — сказал он, закуривая сигариллу.

— Если доживете до приезда скорой, — сказал я ему спокойно и присел на асфальт. За фигурой Ишимору вдали виднелась еще одна полицейская машина, несущаяся к нам на всех парах с мигалками.

Я посмотрел на тело. Я давал себе слово не вредить гражданским. Обычным горожанам, которым хотел помочь.

И пока что я своему слову был верен.

* * *

То, что полицейская машина пропала прямо из-под носа множества сотрудников как той же полиции, так и Специального Отряда могло сказать очень многое о компетентности этих органов.

Однако, это можно было смахнуть на то, что все они были очень заняты инцидентом, случившимся в банке, над которым уже кружил вертолет с репортажем по центральным каналам.

Но Ичиго не было до этого дела. Когда у него спросили, не видел ли он куда подевался второй полицейский автомобиль, он лишь пожал плечами, но насторожился. Хорошо, что все полицейские автомобили были оснащены GPS-навигаторами, благодаря которым с легкостью можно было отследить любую из машин на учете.

Он связался с диспетчерской и запросил информацию об автомобиле, порядковый номер, которого ему подсказал приятель.

Диспетчер пощелкал порядковые номера, отчего картинка на мониторе стала прыгать по карте, переключаясь с одной точки на другую. Наконец экран отобразил нужную машину, которая ехала по окружной дороге Кобе.

Ичиго поблагодарил диспетчера и выключил телефон, после чего сообщил эту информацию своему другу.

— В смысле, на окружной, — удивился его приятель.

— Диспетчер так сказал, — ответил Ичиго.

— Какого хрена она там делает, если трое моих ребят сейчас ищут ее вокруг банка?

После этих слов Ичиго ничего не ответил. Он молча сорвался с места, вскочил в свой рабочий автомобиль и, не отвечая на вопросы коллег, завел мотор и вжал педаль в пол.

Выкрутив руль, Ичиго сдал назад. Шины свистели и дымили от того, что офицер Специального Отряда нещадно торопился.

Включив сирену и мигалки, Ичиго несся по городу. Впереди идущие автомобили съезжали на обочины и старались уйти в сторону, чтобы пропустить автомобиль с мигающими фонарями. Каждый японец знал, что если машина Специального Отряда куда-то спешит — значит нужно уступить дорогу.

Он нарушал правила, выскакивал на перекрестках тогда, когда уже было запрещено и всячески рисковал да подставлялся. Но Ичиго везло, как в последний раз. Он выскочил на окружную и втопил педаль в пол, выжимая все возможные силы из своего железного коня, который несся во всю прыть. Мотор ревел и работал на пределе.

Потянувшись рукой к нагрудной рации, Ичиго снова обратился в диспетчерскую, дав запрос узнать где находится автомобиль, который он искал ранее.

Чуть помедлив, диспетчер ответил с удивлением в голосе, что автомобиль все так же находится на окружной, но теперь он остановился и не двигался.

Ичиго это не понравилось. Если бы он мог — переключился бы на следующую передачу, но, к сожалению, рабочая «хонда цивик» быстрее ехать не могла чисто физически.

Через несколько минут быстрой езды по полупустой окружной дороге, Ичиго заметил стоящий у обочины полицейский автомобиль, у которого было три человека. И все они трое сидели или лежали на дороге.

Надеясь только на одно, Ичиго нервно сжимал руль и ехал к намеченной цели.

* * *

Ишимору становилось хуже. Я видел это по тому, как он вел себя. Иногда он закрывал глаза и сидел так по несколько минут, после чего открывал их и осматривался по сторонам. Скорее всего он ненадолго терял сознание и затем возвращался обратно. Если бы я обладал даром целительства, то, конечно же, без проблем бы его подлатал. Но, увы, мои навыки хоть и были паронормальными, но такими умениями порадовать меня не могли.

— Живой? — спросил я его.

Ишимору попытался сначала что-то сказать, но затем ему пришлось прочистить горло и повторить:

— Пока еще да.

Я кивнул.

Шурша резиной, возле нас остановился автомобиль, из которого выскочил высокий агент в фирменной одежде. Он подскочил к нам и критично осмотрел, после чего нажал на рацию и, сообщив координаты, вызвал экстренно скорую помощь.

— Сэр, вы ранены, — сказал он, глядя на Ишимору, от чего тот кисло улыбнулся и развел руками.

— Не поверите, офицер, но я это заметил.

Офицер не слушал его, а быстро метнулся к своей машине, после чего вытянул аптечку первой помощи и примчался обратно. Я наблюдал, как он безмолвно вытянул ножницы и стал разрезать одежду вокруг увечья. Лоскут за лоскутом, после чего достал обеззараживающее средство и промыл рану, прикрыв с одной и со второй стороны плотными бинтовыми подушками, которые должны были замедлить и без того уже не сильно обильное кровотечение.

Примерно через десять минут к нам подъехали кареты скорой помощи. Я предположил, что это те же самые машины, которые были у банка, так как пострадавших там было минимальное количество.

Я не удивлюсь, если со временем это происшествие будут рассказывать в каких-нибудь книгах по истории или криминалистических лекциях, как о самой успешной операции ликвидации грабителей центрального банка Кобе, где пострадал всего один охранник.

Лекари в своей синей форме погрузили Ишимору в машину, после чего врубили мигалки и укатились в больницу. Что с ним будет дальше — мне только предстоит узнать. Сейчас же оставалось добраться домой и просто упасть без задних ног. Этот день мне тоже порядком поднадоел.

Когда мы остались одни, офицер подошел ко мне и представился. Его звали Ичиго Кубо. Мы обменялись чисто формальными поклонами, которые ни для меня, ни для него ничего не значили.

— Значит, — начал он, — это ты один из Семи.

Я замер на месте, потому что сил почти не оставалось. Что такое «один из Семи» я догадался только по тому, что слишком много событий свалились на голову мне просто потому, что Семеь Богов Удачи решили скоротать время за уникальной и веселящей их сущности игрой.

Я тяжело вздохнул.

— Я.

Если предстоит драться, то я пропал. Он вооружен, свеж и готов дать драку. У меня же сейчас еле держатся ноги.

— Я избранник Хотэй, — сказал Ичиго Кубо. — Бога сострадания и добродушия.

Не знаю почему, но меня это где-то внутри даже позабавило. Бог сострадания и добродушия, что решил принять участия в кровавой бойне. Иронично.

— Вижу, что у тебя нет сейчас. Давай довезу тебя домой, — сказал он. И почему-то после всего произошедшего, я ему не верил. Вдруг это еще один доппельгангер? Кто знает, сколько их тут шатается?

Но сил добираться своим ходом у меня просто не было

— Почему ты хочешь мне помочь?

Ичиго скрестил руки на груди и облокотился на свою машину.

— Потому что я обладаю некоторой информацией, которая может тебе помочь. И как минимум потому, что еще двое Избранников объединились и действуют в паре, чтобы устранить оппонентов. И судя по тому, что я ощущаю, то тот, что хотел прикончить тебя и господина Ишимору, тоже был Избранников. Что у него была за сила?

— Он умел принимать облик другого человека.

Ичиго хмыкнул себе под нос.

— Тогда ясно как ему удалось украсть полицейский автомобиль незамеченным, — пробормотал он. — Садись, давай отвезу тебя домой, по пути поговорим.

Я без сил свалился в его машину и прикрыл за собой дверь.

По моей логике он должен был ехать к себе в участок, заполнять до полуночи разного рода рапорта, писать отчеты и заниматься бумажной волокитой, но почему-то этот добродушный сострадалец решил помочь мне, вместе своих обязанностей. Видимо вопрос выживания его интересует на сегодня больше, чем честь и достоинство в участке.

— Итого нас осталось четверо, — произнес он, когда мы выехали на трассу и двинулись в сторону города.

— Почему четверо? — спросил я. Если верить его словам, то вот мы двое, потом тот, с которым разобрался я. Это трое. Еще один был, с которым мы столкнулись на крыше. Тогда четверо. Где еще трое?

— Двое убиты ранее. Этот третий.

Я кивнул головой. Стало немного яснее. Тогда, выходит, те оставшиеся двое объединились. Остаюсь я и Ичиго. Дело просто дрянь.

— С самого начала я пытался распутать загадку Семи, — сказал он. — Предотвратить то, что случилось, но пока я разбирался и искал седьмого — случилось первое убийство. Затем второе. Случившегося не вернуть, но мы можем попробовать объединиться и предотвратить новые смерти.

Ладно, его подход действительно соответствовал тому, какому богу он приглянулся. Старался все максимально свести к нелетальным исходам. И если это реально сделать — я помогу ему.

Но теперь оставался самый главный вопрос — кто стоит за личностью неизвестного нам четвертого Избранного и какая у него особенность.

Глава 20

Мы не говорили с ним о силах друг друга. Наверное каждый хотел оставить эту тайну нераскрытой, потому что так или иначе, а остаться должен будет один. Конечно же мы обсудили момент, что попробуем найти способ решить этот вопрос. Но все это обсуждение получилось скомканным и несуразным.

В квартале от своей квартиры я попросил Ичиго остановиться. Я не хотел, чтобы он четко знал, где находится моя квартира. Как говорится, меньше знает — крепче спит.

Но пока мы ехали он рассказал все, что успел узнать и информации было не так много, как изначально могло показаться. Ичиго сказал мне, что в один момент, когда на выезде на одно задание ему сильно ранили, к нему обратился один из Семи. А конкретно — Хотэй. Ичиго приглянулся ему из-за своей профессии. Насколько он понял, то потому, что сам Хотэй хотел показать Ичиго, что много проблем можно решить более мирным путем, нежели устранением целей.

После этих слов сам Ичиго как-то криво улыбнулся, но больше ничего не сказал. Про меня же он не задавал вопросов. Что случилось со мной, какие идеи были у моего бога, да и в целом, даже не спросил кто из Семи решил со мной установить связь. Я же решил не распространяться.

Высадив меня на обочине, Ичиго оставил свой номер телефона, после чего сказал, что через несколько дней ко мне на почту придет извещение. Так или иначе, а процесс опроса все равно будет необходим.

Я кивнул ему на эти слова, закрыл дверь и пошел по улице. Служебная машина Ичиго проехала мимо меня и свернула за поворотом. Чуть прибавив ходу, я двинулся в сторону своей квартиры.

Когда я открыл замок и опустил дверную ручку, толкнув дверь, то тут же чуть не получил сковородкой по голове. Я рефлекторно отклонился назад и это меня спасло. В очередной раз.

— Ой! — пискнула Кирико, и тут же прижала сковородку к себе. — Прости! Я очень испугалась!

Я зашел внутрь и закрыл дверь на замок. То, что Кирико стоит со сковородой у входа и стережет его, как кухонный цербер мне не очень понравилось. У нее был взволнованный и слегка испуганный вид.

— Что случилось? Кого ты собиралась огреть сковородой по голове?

Она слегка замялась, а когда вокруг ног стал виться кот, Кирико присела и стала гладить его по черной лоснящейся шерсти.

— Приходили двое мужчин. Тот, который приходил с тобой и с ним еще один.

Арчибальд был тут вместе с Чо? Интересно. Значит они умудрились выбраться какими-то тайными тропами. Надо будет потом узнать у него как. И узнать что случилось с третьим грабителем.

— Так. И?

— Они вошли в квартиру, — сказала Кирико.

А вот это уже было интересно. Ни Арчибальду, ни Чо я копий ключей не давал. А значить это могло только одно — кто-то из них профессионально умел скрывать замки, что очень меня удивило.

— И оставили в твоей комнате огромный походный рюкзак. Он закрыт. Я не открывала. Второй сказал, чтобы я его не трогала и никого, кроме тебя не впускала. А затем они ушли. И я… вот… ждала. А когда услышала шаги, что кто-то идет к нашей квартире, то забеспокоилась.

Что за рюкзак и какое в нем могло быть содержимое — я догадывался, но раньше времени выводов не делал. Хотя какие тут могут быть размышления, если и так все прозрачно, как горная вода.

Я провернул секрет в замке и оставил ключ внутри, чтобы неповадно было вставлять разные приблуды кому-нибудь еще и пытаться вскрывать мои двери.

Вправлять Кирико мозги не стал на тему того, что я сотню раз ей говорил, если она остается дома одна, то лучше пусть в замке остается ключ. Я постучу, в конце концов, но нет. Расслабилась девчонка.

Хорошо, что это был Чо и Арчибальд, а не люди Андо.

— Ты молодец, — сказал я Кирико, разулся и пошел к себе в комнату, прикрыв свою дверь. Отдаю должное, что Кирико чувствовала, когда она может войти без спроса, а когда лучше воздержаться и дать мне время побыть наедине. Правда в данный момент думать ей не приходилось. Огромный странный рюкзак был очень ярким и осязаемым аргументом.

Присев на кровать, я несколько секунд смотрел на рюкзак, не открывая его. Высокий, темно-зеленого цвета походный рюкзак. Он стоял опертый о изножье кровати и смотрел на меня. Я смотрел на него в ответ.

Отщелкнув карабины, я открыл верхнюю часть, под которой две части рюкзака закрывались на молнию. Взяв язычок двумя пальцами, я потянул его слева направо, показывая содержимое миру.

Как и ожидалось, внутри были деньги битком набитые до самого верха. Стараясь не прикоснуться ни к единой купюре, я раскрыл горловину рюкзака пошире и заглянул внутрь. Ни драгоценностей, ни украшений, ни металлов. Только купюры. Что ж, было бы с их стороны напротив логичнее оставить мне то, что тяжело сбыть.

С другой стороны, кто знает какие связи есть у Чо и что он может провернуть через своих знакомых в Китае.

Застегнув змейку, я закрыл рюкзак и отставил его в сторону. Мое внимание привлек белый лист бумаги, воткнутный в один из карманов. Я вытащил его и развернул. Да, это была записка на английском языке. Хоть мой мозг и считывал написанное без проблем, но глазами я видел обычные буквы, а не вязь из иероглифов.

Письмо было коротким, но достаточно информативным:

Ахиро! Откровенно говоря, я не могу сказать, что я был безумно рад встретиться с тобой. Скорее всего, если бы не ты, то я бы уже давно свалил из Японии и сейчас мог бы попивать пина-коладу где-нибудь в Австралии или еще дальше отсюда.

Но вышло так, как вышло. Именно благодаря тебе ситуация развернулась лучше, чем могла бы быть. В рюкзаке, который мы с твоим приятелем оставили лежат деньги для тебя и для Казумы. Там мой долг. Он лежит в самом низу самыми крупными купюрами, чтобы не занимать лишнего места.

«Просто отлично, — подумал я. — А лучшего места нельзя было найти?»

После этой мысли продолжил чтение.

Со вторым кланом я рассчитаюсь сам и покину эту страну. Как мне кажется, наши с тобой обязательства перед друг другом заканчиваются. Поэтому, считаю, что такое письмо будет лучшим способом попрощаться, чтобы не терять время.

Пы.сы. За того чудака в маске не переживай. Твой приятель с ним разобрался.

Пы.пы.сы. Я так и не узнал как его зовут.

Прощай. Арчибальд Купер.

Я сложил лист пополам и отложил на прикроватный столик. Надо будет его потом сжечь. Я достал мобильник и поискал в вызванных ранее номерах телефон Чо и нажал на клавишу с зеленым телефоном. В динамике мне ответили, что абонент находится вне зоны доступа. Взглянув на экран, я несколько секунд продолжал тупо пялиться в него, пока не переломил пополам и не отложил тоже на стол.

Ситуация складывалась все интереснее и интереснее. Изначально я планировал подняться по иерархической лестнице якудза. У меня было ограниченное знание о устройстве здешнего мира, в котором были люди и один единственный бог в моих глазах.

И, основываясь на этой концепции, я хотел вернуть все так, как было в моей прошлой жизни. А теперь, выходит, что балом заправляют не верхушка якудзы, не политики, а семерка богов, которая хочет просто выяснить отношения между собой.

В правом глазу в верхнем углу замигал индикатор, на котором я четко видел, что у меня истекают последние сенны, вложенные в жизнь. Я снова открыл рюкзак и хватанул пару пачек с купюрами, чтобы избежать смерти.

Буду разбираться с этим завтра, потому что сейчас уже попросту нет сил. Я наспех принял душ и после этого упал в кровать, даже не поев. Голода совсем не чувствовал.

Вибрация на деревянном столе разбудила меня. Утро пришло так быстро, что я даже не успел понять, что заснул. Я потянулся к тумбе, снял телефон и ответил на звонок.

— Да?

— Ахиро!

Это говорил Куросаки. Этот голос забыть уже невозможно. Судя по интонации он тоже был чем-то взволнован.

— Да, — сказал я.

— Где ты провалился, мать твою? С тобой связи не было почти сутки!

Я посмотрел на экран и только сейчас заметил, что действительно в верхнем правом углу было видно цифру «десять», которая намекала на количество пропущенных вызовов.

— Работал. Что случилось?

— Сегодня сбор в Старейшем Доме. Всех. Оябун тоже будет и у него какая-то очень важная информация, которую нужно донести всем. Ты тоже обязан быть. Это не обсуждается.

Что должно было такого случиться, что приедет оябун? Неужели лейтенант Андо все же разболтал всем вокруг и их клан объявил войну?

— Ты здесь? — спросил Куросаки.

— Да. Я буду. В котором часу?

— Через час, — сказал Рюсэй.

Не прощаясь, он отключился от вызова. Я услышал серию гудков, после чего тоже сложил свой телефон и отправил обратно на стол. Глубоко вздохнув, я встал с кровати и пошел завтракать на кухню. На часах было семь утра. Примерно через сорок минут я был на месте у Старейшего Дома.

Куросаки сидел у входа и нервно курил. Завидев меня, он поднялся со ступеней и быстрыми шагами подошел ко мне, после чего небрежно поклонился и похлопал меня по плечу.

— Боялся, что ты не придешь, — сказал он.

Я удивился. Обычно я не пропускал ни собраний, на встреч. Тем более с оябуном, которого я увижу своими глазами впервые.

— С чего ты так решил? — задал я ему вопрос, на что Куросаки пожал плечами. Видимо все еще не доверяет мне. И вся эта череда неизвестностей его грызет внутри. То не услышал, о чем я говорил с Андо, потом ситуация в ночном клубе, а затем я вообще пропал с радаров на тройку дней.

Не удивительно, что он может меня в чем-то подозревать. Но если меня и есть за что подозревать, то явно не за предательство своей семьи. Отнюдь не за это.

Мы поднялись на самый верхний этаж. Здесь я еще не бывал ни разу. Однако стиль всего этого этажа был примерно таким же, как и на всех ниже. Чисто японский, но минималистичный.

Мы подошли к двери, у которой, на мое удивление, не было ни единого охранника. Постучав в двери, Куросаки провернул ручку и приоткрыл створку.

— Входите, — сказал голос из комнаты.

Куросаки толкнул двери и стал входить внутрь, но тут же остановился. Я из-за этого едва не врезался ему в спину, но успел затормозить. Из-за плеча куросаки я увидел, что в комнате сидят четверо мужчин. Одного из них я знал визуально очень хорошо. Морду с таким уродливым шрамом от брови до виска тяжело забыть.

Лейтенант клана Андо.

Второй был Йоши Таканава, наш лейтенант.

И если мое предположение было верным, то третьим и четвертым человеком в этой комнате были оябуны от кланов.

— Господин! — ошарашено выкрикнул Куросаки, сложив руки по швам и тут же много раз низко поклонился.

Я же ограничился одним долгим наклоном. Того требовали традиции местного населения, культура и обычаи.

— Хорошо, что вы пришли, — сказал один из мужчин. Судя по тому, что первым заговорил именно он, то это и был наш оябун. — Как видите, сейчас здесь только я и двое представителей Андо с важными новостями.

Эта фраза заставила меня слегка напрячься. Обычно, если объявлялась война, то представители семей не ходили друг к другу на чай, а просто сообщали об этом каким-нибудь кровавым способом или налетом на какую-нибудь прибыльную часть бизнеса чужой семьи.

Способов было много, а вариантов исполнения — еще больше.

Говоривший мужчина был немолод. На вид, лет под шестьдесят, может немного больше. Морщинистая кожа, редкие волосы, старческие пятна на руках, но взгляд его от того не был слабым. Напротив, он смотрел цепко, словно хотел пригвоздить меня и Куросаки к стене.

— По хорошему счету, вас обоих, — он сначала указал рукой на меня, а затем на Нагакату, — следовало бы выгнать на задний двор, раздеть до одного нижнего белья и заставить бить друг друга, пока мозги не повылетают через уши. Тебя, Нагаката, за то, что требовал непозволительную для твоего уровня форму прощения. А тебя, Ахиро, за то, что навел всю эту суету. Но мы сегодня устроили такое раннее совещание не по этой причине, — сказал он и перевел взгляд на второго мужчину, который если и был помоложе, то не более, чем лет на десять.

— Старые обиды теперь отложены и, я надеюсь, к моменту, когда все закончится — мы не будем о них даже вспоминать, Юкио-сама. Верно я говорю?

Юкио-сама, мужчина японец с длинными усами, что свисали ниже подбородка. Тонкие, но явно ухоженные с любовью.

— Верно, Акайо-сама, — подтвердил тот. — И я считаю, что территориальный вопрос со спорной территорией в портовом районе мы решим самым обычным образом. Просто предлагаю поделить выручку пополам. Мне кажется, это самый отличный вариант на перспективу. Сейчас же я хочу вам рассказать одну занятную вещь.

Мне было интересно, что за столь занятную вещь пришел рассказать Юкио-сама аж с другого конца города, где находился дом Андо. Мало того — своей собственной персоной в дом чужой семьи, прихватив с собой лишь лейтенанта.

— Насколько мне известно, Акайо-сама, у вас не так давно было побоище в ночном клубе на вашей территории. Владелец там был небезызвестный во всем Кобе Хирохито Араки. И, насколько мне потом доложили, на ваших людей напали. Верно?

— Я потому и позвал этих двоих, что они были прямыми участниками данной ситуации. Они будут сейчас говорить за меня.

Оба оябуна перевели взгляд на нас, ожидая ответа. Не знаю почему, но Куросаки словно завис, открыв рот.

— Все верно, — сказал я, подхватывая инициативу. — В ту ночь в «Горячие ночи в Ара-Ара» нас поджидала засада из, наверное, десятка изгнанников якудзы из разных кланов. У тех, с кем я и мой старший брат Куросаки столкнулись — не было мизинцев. Ни у одного. Сам же владелец сбежал через фальш панель в стене.

Наш оябун пожал плечами, мол, вот видите. Информация подтверждается. Я держался спокойно, потому что нервничать было нечего. Но вся эта ситуация меня все равно немного заставляла напрягаться. Главное было держаться достойно и не зависать, как мой старший брат.

— Значит это правда, — с какой-то тяжестью в голосе сказал Юкио-сама, после чего встал и прошелся по комнате, подойдя к окну. Он положил руки на подоконник и оперся на них, глядя куда-то вдаль.

После чего повернулся, скрестив руки на груди.

— По достоверной информации от моих близких источников, не так давно в Токио была обнаружена пропажа одного важного предмета, который мы, якудза, хранили, как зеницу ока. Как знак спокойствия. Как знак победы.

Слова Юкио-сама вызывали некоторую тревогу. Не нужно иметь трехзначное число в айкью, чтобы хотя бы близко предположить к чему он клонит.

— Маска, — сказал он, выдержав паузу. — Демоническая морда, надрубленная сверху мужественным безымянным солдатом одной из семей.

— Прошу прощения, — подал голос Йоши Таканава. — Что значит «пропала»? За ней не велось наблюдение? Этот, не побоюсь слова, чуть ли не артефакт, просто лежал на полке в каких-нибудь архивах?

— Понимаю твое недоверие к услышанному, Йоши-сама. Когда ко мне поступила эта информация, я тоже был удивлен. Воспринял это, как плохую шутку. И я бы воспринимал ее так и дальше, если бы в Токио сейчас не стоял шум-гам и наши партнеры не назначали экстренные совещания по этому поводу, — сказал он, снова выдержав паузу. — И спросил я о происшествии в ночном клубе не просто так. Оно не единственное. Изгнанники появляются по всей Японии все чаще. Снова. И это уже не просто попытка напомнить о себе. Есть неподтвержденная информация, что они заняли кусок территории в Киото.

— Почему не подтвержденная? — удивился Нагаката.

— Потому, что живых с той территории якудз не вернулось ни одного.

Не могу сказать, что мне было не все равно на фоне тех событий, что творились в моей жизни, потому что разборки кланов якудз с изгнанниками, мягко говоря, выглядели приземленно в сравнении с разборками божества.

Но все же, есть нюанс. Что-то мне подсказывало, что все не так просто.

Что именно божества и их разборки замешаны в пропаже маски.

В восстании изгнанников.

Юкио-сама тяжело вздохнул.

— Мы пришли сегодня сюда, чтобы заключить с вами союз. Как много лет назад. Потому что грядет новая война.

Глава 21

Оябун Андо продолжал пересказывать далекое прошлое и из этого монолога я узнал достаточно много интересных нюансов. Он рассказывал, что изгнанники возникли как-то внезапно, словно по зову голоса свыше, как бы мистически это не звучало.

Словно это была целая агентурная сеть, которую очень медленно связывали. Точка за точкой. Ниточка за ниточкой. Цепочка за цепочкой. И вот они появились. Начали с далекого юга японии, с окрестностей Каноя и Кагосимы. Быстро, почти что лавинообразным образом Изгнанникам удалось захватить эти города. Затем они пошли дальше и также, почти без сопротивления, добрались до Кумамото.

Местные кланы якудзы падали один за другим. И либо бежали на север, оставляя свои дома и территории, либо прекращали свое существование, как структура.

— Когда я говорю, что эти люди бежали, это не значит, что на нашей земле творилось то, что было во время второй мировой войны. Нет. Гражданские жили мирной жизнью, для них ничего не изменилось. Беда постигла только тех, кто состоял в якудзе. Их дома горели пуще сигнальных костров. Семьи погибали в ночи одна за другой. А все дело в том, что разрозненность между кланами достигла такого уровня, что доверять нельзя было даже ближнему соседу.

Наш оябун покивал головой.

— Это правда. Я тогда сам еще лейтенантом был. Старшим, правда, — сказал он, предаваясь ностальгии, но это не отменяет того факта, что я являюсь частью этой истории. Как и ты, Юкио-сама.

Сейчас они мне оба напоминали глубоких стариков, что зацепились за воспоминания о своей молодости. Не хватало камина, в котором бы трещали дрова, кота на коленях, горячего глинтвейна на столе и шерстяных мягких тапочек.

— И сейчас нам самое время снять клинки с гвоздей на стене и снова объединиться.

— Верно, Акайо-сама.

Оба лейтенанта молчали. Да и мне тоже нечего было сказать. Мало того, что я лишь познавал историю местного края со слов оябунов, так еще и сам не помнил ни единого отрывка из этих событий. Либо предыдущий владелец не особо увлекался историей, либо ему было настолько мало лет, что он этого не застал.

Хотя не имею представления, как можно было не заметить горящих кварталов, где находились якудза, периодические перестрелки, резню на клинках и огромное количество машин скорой помощи, что ежедневно и даже ежечасно носились по улицам города.

Дальше Юкио-сама коротко рассказал, что Изгнанники добрались и до Кобе. Вся южная часть Японии была под ними. Кобе стал последним рубежом перед Киото Осакой. Здесь их встретили с особым ожесточением.

К моменту, когда бригады Изгнанников подошли к черте города, большинство кланов уже успело договориться о временном перемирии, отложили все вопросы в сторону и направили силы сюда.

На этом моменте Юкио-сама прямо сделал акцент, что несмотря на то, что случались перестрелки, все битвы проходили на клинках и по принципу самурайской чести. Побеждали те, кто лучше умел сражаться и доверять ближнему своему.

Почему-то в этот момент он взглянут на Нагакату, блеснув глазами, но эта эмоция прошла мимо моего понимания.

— Казалось бы, их способность держать оружие должна была быть хуже, чем у всех наших людей. Вы же все знаете почему изгнанникам отрезали мизинцы? — задал он вопрос в комнату. Никто не ответил, потому что вопрос был риторическим. Скорее задан для того, чтобы выдержать паузу. — Чтобы каждый самурай, что опозорил себя или своего старшего не смог больше полагаться на свои силы и был зависим от побратимов. И в этом, как оказалось, крылась большая сила…

Фукуока, Хиросима, Окаяма пали одна за другой, как домино.

Он рассказал, что каждый Изгнанник сражался, словно в последний раз. Их рвению, решительности и самоотдаче мог позавидовать любой современный якудза. Рассказал, что чем ближе вспыхивали бои к Кобе, то тем чаще они слышали про предводителя Изгнанников. Мужчину с маской Они. Красный рогатый демон с клыками во рту, что торчали наружу.

— Они показали нам, что такое биться до последней капли крови. В те дни, я не побоюсь этого сказать, Изгнанники мне напоминали самых настоящих самураев, что бились за честь своего предводителя яростнее любого дикого зверя. Свирепее любого хищника. Если у одного подкашивались ноги, то двое соседних подхватывали его и помогали либо биться дальше, либо оттаскивали в сторону.

Юкио-сама приоткрыл мне завесу тайны, о которой ранее рассказывал Йоши Таканава. Пока на окраинах Кобе точились самые ожесточенные бои, в ходе которых как раз и гибли та самая большая часть гражданских и полицейских, о которых упоминал Йоши, агенты из Токио пытались узнать, где располагался мозговой центр этих мятежников.

В течении двух дней они смогли узнать. Был сформирован Специальный Отряд Якудзы, который под покровом ночи и отправился в лагерь на окраине в самом тылу вдали от основных полей битв.

Он рассказывал это так, будто на окраине Кобе действительно стояли огромные окопы, ДОТы и опорные пункты с высотами, где сходились две средневековые армии стенка на стенку и рубились до последнего. Иначе себе представить его слова я не мог. А как оно было на самом деле, думаю, можно спросить у Дайкоку. Но где гарантия, что он расскажет всю хронологию событий от и до так, как оно было, а не как он помнит, да и помнит ли вообще.

— Когда наши солдаты налетели на них, как ураган посреди поля в ночи и был нанесен решающий удар по их предводителю, после которого, словно по щелчку пальца, они стали бежать. Тогда же нашим основным силам на окраинах был отдан приказ наступать, — говорил Юкио. — И они, как я уже сказал, посыпались. Мы передали маску, как знак победы. И до недавних пор она хранилась в Токио. Но…

Он не договорил. Я уже секунд как пять слышал быстрые шаги, почти переходившие на бег из коридора и внутри себя понимал… чувствовал, что это к нам.

— Господи! — дверь распахнулась. На пороге появился бритоголовый якудза. Не охранник. Один из рядовых, который тут же в извинениях упал на колени и тут же поклонился. — Я прошу прощения, что вторгаюсь в в ваши покои и нарушаю важную беседу, но у меня неотложные новости!

— Говори, — сказал Акайо-сама.

В глазах парня я видел тревогу, испуг. У него было вспотевшее лицо, бледная кожа и широко распахнутые глаза со зрачками, заполнившими почти всю радужку. В этот момент я понял пословицу «у страха глаза велики». Не те велики, что на двух колесах, а велики в значении слова большие. Такие же большие, как эти самые два колеса.

И, мне кажется, заметь его любой полицейский с такими зрачками на улице — у него точно возникли бы вопросы. Но сейчас этот парень трясся на коленях на самом верхнем этаже Старейшего Дома перед не одним, а сразу двумя оябунами. И что-то мне подсказывало, что сердце у него от этого стучалось где-то в районе горла и мешало говорить.

— Я… я-я… я только из п-порта… Я н-несся со в-всех ног…

— Ближе к делу, перебил его Акайо-сама и встал со своего места. — Что с портом?

— Десятки… может с полсотни мужчин с тонто и вакидзаси… Они напали на наших людей, что просто дежурили там… наблюдали за районом… ну, как обычно…

— Я понял, — сказал он резко, словно ему не нужно было объяснять чем занимаются его люди в порту по вечерам.

Акайо-сама сощурился, повернувшись в сторону Юкио-сама.

— Видимо, началось, — сказал он с леденящим спокойствием в голосе. — Йоши, Куросаки и ты, Ахиро. Собирайтесь.

— Нагаката, ты едешь с ними.

На мое удивление, он не издал ни слова при всей присущей ему невменяемости. Молча кивнул. Его серьезное лицо даже казалось как-то неуместным для такого человека, как Нагаката. Экспрессивный и неуравновешенный, как разбитый поршень.

— Оябун, нужно больше людей, — спокойно сказал Йоши Таканава. Весь его тон был преисполнен уважением и учтивостью, однако во взгляде виднелось легкое беспокойство. Я понимал, что оно обусловлено резким накалом происходящих вокруг событий.

Это беспокоило и меня. Вся тайна, которая скрывала загадочную личность под маской стала немного яснее. И то, что я услышал — мне нисколечки не нравилось. Вся эта самоотверженность людей Маски, вся их целеустремленность и готовность отдать свою жизнь за чужую никому не известную идею.

Ведь ни один из оябунов даже не сказал, какая была цель Маски. Что он хотел добиться? Что хотел сказать своим незаконченным маршем?

А самое главное, что нет ни единого подтверждения тому, что убитый человек был Маской.

Но мой мозг все время цеплялся за одну и ту же мысль, словно о заусенец на пальце. Они шли до последней капли крови, сказал Юкио-сама… буквально на фоне я слышал их дальнейший разговор:

— Люди будут. Вы едьте сейчас туда и наблюдайте за ситуацией. На рожон не вздумайте лезть. Если будет слишком горячо — отходите и ждите подкрепление. Мы сейчас с Акайо-сама обзвоним всех и передадим информацию. Я думаю, что очень скоро здесь повторится все то, что было десятки лет назад.

Мы вышли из комнаты и двинулись в сторону лифта. Шаги четырех пар ног заполнили пространство, но я шел на полной инерции, потому что все мысли были заняты только одной мыслью.

Почему эти Изгнанники собрались? Что их объединяло? Что такое мог обещать Маска, что они двигались самоотверженно вперед? Сам факт, что эта личность смогла собрать воедино такой сумасбродный народ, который в большинстве своем нарушал все правила и кодексы в угоду своих желаний. Почему тогда они решили изменить своим идеям?

Мысль зудела где-то в затылке, но я никак не мог ее выудить. Словно то самое «бинго», когда лампочка загорается над головой, но у меня если она и появилась, то пока висела без яркого света. Ни намека на вспышку.

Йоши и Куросаки о чем-то переговаривались, а по правую сторону от меня шел Нагаката. Он как-то слишком близко приблизился ко мне и толкнул плечом. Я оторвался от своих размышлений и перевел на него вопросительный взгляд.

— Ну что, пацан, пришло время поработать вместе?

Я пожал плечами. Не видел ничего такого в том, чтобы работать с одними или с другими людьми. В данной ситуации у нас был приказ от вышестоящего руководства, который однозначно надо было исполнить.

— Приказ есть приказ, — ответил я ему равнодушно. Этот человек все еще находился у меня в списке людей, которым я не слишком доверял. После того, что он требовал и того, что предлагал — слишком скользко.

— Все еще веришь в то, что есть какой-то кодекс, пацан?

— Есть, — ответил я ему.

— Херня. Вот увидишь, когда приедем в порт. Увидишь все своими глазами, — сказал он и ускорил шаг.

Зачем было разрывать со мной дистанцию, если меньше чем через полминуты мы стояли в лифте вчетвером и спускались на первый этаж.

Мы остановились у парковки. Изначально я ожидал, что мы погрузимся сразу в машину и двинем прямиком к указанному месту, однако Йоши решил иначе.

— Куросаки, Ахиро, задание не отменяется, но у вас есть двадцать минут, чтобы добраться домой, взять с собой всё самое необходимое и подготовиться. Скрывать не буду, возможно будет жарко. Поэтому снаряжайтесь максимально всем, что у вас есть.

Я и Куросаки кивнули почти синхронно. После этого Таканава перевел взгляд на Нагакату.

— Я готов, — сказал он ему.

— Я тоже, — ответил Нагаката с какой-то напущенной решимостью в голосе.

— Тогда едем, — сказал ему Йоши.

— Едем.

Мне почему-то показалось, что между Таканавой и Нагакатой проскочила искра соперничества, словно у них тоже был давний нерешенный вопрос, который уже покрылся слоем пыли, но вот сейчас всплыл.

Они двинулись в машину Йоши, сели и подъехали к выезду. Я к тому моменту уже сидел на своем байке.

— Встречаемся не главной дороге на последнем перекрестке у порта.

— Понял, — сказал я и выехал на трассу. Куросаки поехал на своей машине. Обменяться с ним словами мы не успели. Время очень сильно поджимало.

* * *

Времени разбираться не было. Я быстро вошел в квартиру, притворив за собой двери. Кирико снова не оставила ключи в замочной скважине, но понял я это задней мыслью, когда ураганом проскочил в свою комнату и подошел к столу, где положил пистолет.

Несколько секунд я стоял над ним и думал стоит ли его брать с собой. С одной стороны я все еще считал, что все вопросы будут решаться в честном бою, но с другой Юкио-сама говорил, что даже в те времена огнестрельное оружие применялось то тут, то там.

Отбросив сомнения, я решил, что жизнь мне моя дороже и вытащил пистолет, сунув его за пояс. После этого быстрыми шагами подошел к рюкзаку с деньгами, растегнул и, не пересчитывая, сунул в него руку. Поглотив примерно половину, я равномерно распределил средства в выносливость, в ловкость и немного закинул в навыки стрельбы, потому что они находились где-то на уровне ниже дозволенного.

Каким чудом я тогда попал в одного из Семи, который способен перевоплощаться в других, а не себе в колено — оставалось загадкой.

Оставив какую-то сумму в рюкзаке, я застегнул его и пнул под кровать, после чего завис. В голове стрельнуло имя. Ичиго.

Я вытащил телефон из заднего кармана и быстро набрал его номер.

Гудок. Второй. Третий.

— Давай-давай-давай. Отвечай, твою мать.

— Да? — раздалось в динамике.

— Это Ахиро, — сказал я коротко.

— Порт? — спросил он сразу, отчего я даже слегка опешил. Да, новости в этом городке разлетаются быстро. Но и не удивительно, агент Специального Отдела уже точно должен был быть в курсе. Тем более в звании.

— Не пускай туда своих людей. Никого. Придумай что-то. Это якудза и отступники. Я не хочу, чтобы кто-то из гражданских погиб.

Какое-то время он молчал.

— Я буду.

Это уже меня не сильно беспокоило. Ичиго один из оставшихся Семи и не просто гражданский. Он замешан во всей этой котовасии ровно также, как и я. Если хочет помочь или что-то узнать — пускай.

— Твое право. Но людей не пускай.

Он сбросил разговор. В динамике стали быстро пищать гудки, после чего я тоже сложил телефон и сунул его обратно.

Черный кот толкнул мордой дверь и тихо вошел в комнату.

— Мрр? — раздалось в тишине квартиры.

— Ага, — ответил я ему и почесал щеку. Кот приветливо терся о пальцы и тихонько урчал, после чего завалился набок и выставил пузо. Я не смог удержаться и почесал кота. — Хорошо быть кошкою. Да, дружок?

Кот смотрел на меня слегка прищуреными глазами, продолжая урчать. Я мягко похлопал его по животику, встал и двинулся из квартиры. Была б моя воля — целый день бы его вот так гладил, но надо было срочно решать вопрос.

Кирико, к слову, в квартире не было. Может, оно и к лучшему. Не придется ничего никому объяснять.

* * *

Я несся на мотоцикле по городу в сторону порта. Из-за высотных домов и многоэтажек как раз со стороны осакского залива к небу тянулись черные столбы дыма. Даже сквозь шум ветра вокруг мотоциклетного шлема мне то и дело слышались негромкие и редкие взрывы. И самое неприятное, что характер мне их был попросту непонятен. Это могли быть как какие-нибудь самодельные взрывпакеты, так и полноценные боевые гранаты.

И, честно говоря, я очень внутри себя надеялся, что я ошибаюсь в любом из раскладов.

Проскальзывая между машин, я неумолимо приближался к порту, который все отчетливее виднелся мне сквозь защитное стекло. Вдали виднелись микроскопические силуэты десятков людей, но я не мог разглядеть чем они заняты, потому что снова попасть в аварию мне не хотелось. Я из прошлой и так вышел сухим из воды на чистом везении и личном навыке вождения.

И чем ближе я становился к порту — тем меньше машин и людей встречалось мне на дороге и тротуарах по обе стороны.

У назначенного места встречи, к своему удивлению, я оказался первым. Буквально через минуту подъехал автомобиль Йоши, в котором по прежнему сидели он и Нагаката. Еще через три минуты приехал Куросаки.

Таканава вышел из машины и отошел к тротуару. Сейчас автомобиль можно было бросить просто посреди трассы, так как движение тут остановилось напрочь. Теперь я мог разглядеть суматоху. Несколько групп людей разделились и отгоняли непосредственно от порта, судя по всему, работников. Грузчики, моряки, таможенники. Странно, что они не открыли по ним огонь на поражение, как нарушителей… или здесь такое запрещено?

Мозг ничего не подсказывал, а я лично не знал.

— Значит так, — сказал Йоши. — Мы выдвигаемся туда. Оябун сказал, что через пятнадцать минут сюда прибудут под сотню человек. Это все, что быстро смогут поднять наш клан и клан Андо. Думаю, что этого должно будет хватить, чтобы сдержать этих засранцев.

Сотня против полусотни? Звучит логично. Вот только надо понимать, что у них по вооружению и по готовности к бою. Если мы придем к ним на честную битву с клинками на перестрелку — это провал.

Мою голову прострелила острая боль, словно раскаленную спицу вставили в глаз и вытащили из затылка. Я схватился за виски руками и закрыл глаза, пытаясь устоять на ногах. Когда я открыл глаза и поднял голову в сторону порта, мне показалось, что мой взгляд, словно фотокамера, приблизился и среди толпы людей я увидел человека, что смотрел прямо на нашу небольшую группу.

Человека в маске демона Они.

Глава 22

Я не знаю насколько реально, то что я описал, но ощущалось это именно так. Все мое внимание приковалось к человеку с маской демона на лице. Я видел его и с точностью до девяносто девяти процентов мог сказать, что он смотрел прямо на меня. Почти что за триста-четыреста метров.

Затем мир вернулся в прежнее состояние. Словно камера отъехала назад и я снова стоял в своем теле недалеко от порта.

— Идем, — сказал Куросаки, стоявший рядом, и хлопнул меня по плечу. Он вооружился вакидзаси и обмотался странным поясом, словно пытался таким образом обратиться к духу своих предков самураев, чтобы они даровали ему силу.

Ниспошлют ли ему пращуры благословение и даруют ли силу — я смогу узнать только уже в самой битве. Пока что Куросаки лишь забавно выглядел на мой вкус, не более того.

— А где твой клинок? — спросил у меня Йоши.

Хороший вопрос. Ни у себя дома, ни где-то еще я его не видел. Честно говоря, даже понятия не имел, что Ахиро умел или обязан был научиться сражаться холодным оружием. Поэтому я пожал плечами.

— У меня с собой огнестрельное, — сказал я.

— Ха! — гаркнул Нагаката. — Огнестрел и честь это несопоставимые две большие разницы, пацан.

— Я сказал, что он со мной. Но вот буду ли я его применять — это уже второй вопрос, — перебил я его. Его постоянные подколы уже начинали порядком надоедать. И не потому, что я не верил в кодекс чести. Как раз в личных принципах и этом самом кодексе чести я был уверен куда сильнее, чем в том, что в трудную минуту Нагаката не вонзит мне вакидзаси в спину.

Мы двинулись через дворы, чтобы сократить дистанцию к порту. И чем ближе становилась точка назначения — тем более пустым становилось пространство вокруг. Сам по себе порт напоминал огромную территорию, по которой ездили грузовые машины, работали несколько видов передвижных подъемных кранов и сновали сотни, если не тысяча рабочих людей. От обычных грузчиков, до лиц поважнее.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее и чаще начинало стучать мое сердце. Не смотря на уверенность, что мы делаем все правильно и двигаемся в нужном направлении — волнение так или иначе давало о себе знать.

У меня не было уверенности, что со мной ничего не случится. Да, я был избранником одного из Семи Богов, но это нисколько не давало мне гарантий.

Да, у меня были особенности, так сказать, супер сила, но она ровным счетом не могла мне позволить прыгнуть выше головы без банковского хранилища под рукой. А как показала практика, чудеса можно вытворять только в том случае, если я буквально могу нырнуть в бассейн с деньгами, как Скрудж МакДак и поплавать в нем добрых полчаса, пока не осушу до последнего сенна.

Мы выглянули из-за угла. Я видел огромные торговые корабли, уставленные сотнями рядов контейнеров. От двадцати до сорока пяти футовых. Красные, зеленые, синие с маркировками со всей планеты.

Я видел, как вооруженные люди гнали простых работяг прочь. В руках клинки, шесты, у кого-то даже издали можно было разглядеть что-то похожее на нунчаки. Либо я очень заблуждался и глаза меня подводили.

Дым, который я видел издали был ничем иным, как кучами с непонятным содержимым. И они горели. Если бы я был полицейским, то с большой долей вероятности предположил бы, что это просто разборки между бандами и, в общем-то, было недалеко от правды. Просто в данной конкретной ситуации банда изгнанников не подчиняется никакой логике и ее действия невозможно объяснить.

Если бы это были якудза, то тут все просто — война за территорию, за доход, а изгнанники? Даже во время короткой лекции от Юкио-сама не было понятно за что они сражаются, кроме известных лишь им идей.

Я слышал, как вдали за нашими спинами ревели моторы. Внутри была надежда, что это едет наша поддержка, а не полицейские, к которым сто процентов должны были обратиться местные жители. Было бы странным, не обратись они, потому что не каждый день за окном раздаются взрывы, пальба и стычки группировок.

Йоши не торопился. Он присел на одно колено и наблюдал за происходящим и я его понимал. Таканава не явно не хотел идти первым, чтобы ринуться в бой и погибнуть в неравной схватке один к пятидесяти. Вот когда приедут люди — тогда и можно будет двигаться дальше.

А приехали они очень скоро. Первые визги тормозящих шин не заставили себя долго ждать. За этим послышались звуки хлопающих дверей и мужские голоса. Одни за другими. Оживленная речь, в которой отчетливо слышались и недовольство и злость и желание битвы, и даже страх.

Потому что не испытывать страх невозможно. Нужно быть либо под чем-то, либо не переживать за свою жизнь. А таких людей не встречал.

Йоши махнул рукой — безмолвный приказ следовать за ним. Мы вышли из переулка на главную улицу, по которой двигалась добрая сотня мужчин с голыми торсами. Каждый из них был вооружен кто чем. Я видел биты, кастеты, тонто, вакидзаси, шесты. Я видел разное оружие и у всех были такие лица, словно их выдернули из мягкого кресла перед телевизором в пятницу вечером.

Им явно хотелось разобраться с возникшей проблемой побыстрее и пойти домой. И что-то мне подсказывало, что некоторые из них даже не понимали, что сегодня могут домой уже и не вернуться. Не самая радужная перспектива, если так задуматься.

Йоши стал что-то говорить всем этим людям, но я его не слушал. Краем уха выхватывал что-то про честь, про долг перед своими семьями и якудзой в частности. Про великое сражение, однако все мое внимание было приковано к порту, где группа людей стягивалась в одну большую кучу, завидев нас.

И чем больше я всматривался и просто визуально подсчитывал количество голов — тем больше я понимал, что их куда больше, чем пятьдесят. Надежда на то, что сражение будет происходить два к одному стремительно таяла в моих глазах, но торопиться впадать в панику я не собирался.

— Покажем этим сукиным детям! — выкрикнул Йоши и поднял свой клинок, держа его за ножны по центру в правой руке.

— Да-а-а! — громыхнула сотня голосов и каждая рука подняла свое оружие в ответ вверх.

Они повторили так три раза, после чего вся эта ватага двинулась вперед по улице в сторону порта.

С той стороны группа людей оставалась на месте. Они ждали. Не выкрикивали оскорблений. Не махали нам руками и не изображали фаллоподобных символов. Просто молча стояли и смотрели, как по улице движется человеческая вооруженная масса.

И затем они пошли по направлению к нам.

Внутри себя я от части радовался, что Ичиго сдержал слово: за версту не было видно ни единой патрульной или полицейской машины. Ни одного автомобиля без номеров, который тайно бы подглядывал за происходящим из Специального Отдела.

Не было и самого Ичиго. Либо он сдрейфил и решил не вмешиваться, либо мог точно также как и мы быть где-то в тени и выжидать. Чего? Не знаю. Может еще одного из Семи, который может заинтересоваться происходящим. Так или иначе, а задача каждого из нас это остаться единственным. И неважно каким образом.

Момент, когда две стены сошлись стенка на стенку стал монументальным. Словно схлестнулись две волны и тут же рассыпались в разные стороны. Я слышал, как звенела сталь, как вскрикивали люди и как капли крови летели во все стороны.

Если учесть, что у меня не было никакого оружия ближнего боя, а только пистолет, то я подхватил первую попавшуюся под руку палицу. Ею оказался кусок боевого деревянного шеста, который явно перерубили надвое, но времени брезговать или перебирать не было.

Я увернулся от прямого удара ногой в голову, когда наклонялся. Пришлось резко дернуться назад, словно меня рывком потянули за волосы на затылке, но это помогло. Таким образом я умудрился спасти свою голову он удара крепкого сапога прямо в висок. Если бы этот верзила попал, то, скорее всего, такое попадание могло бы стать фатальным. Либо шею бы сломал, либо височную часть пробил.

Он дернулся в мою сторону, но я в ответ ткнул его палицей прямо в лицо, чего он явно не ожидал. Вскинув руки, здоровяк схватился за увечье, на что я, пользуясь моментом, крутанулся вокруг оси и со всего размаху саданул его своей полудубинкой по голове. Он успел прикрыться рукой, но силы я вложил столько, что он накренился и стал падать набок.

Времени с ним заканчивать у меня не было, потому что вокруг творился полный хаос. Люди сражались друг с другом, словно в старом фильме, где средневековые армии схлестнулись на поле брани.

Я крутился, как уж на сковороде, уворачиваясь от всех возможных ударов. И не было понятно в этой суматохе от кого прилетает. Свои. Чужие. Разницы не было. Вакидзаси человека из твоего клана режет также остро, как и клинок Изгнанника.

Заблокировав косой удар по-диагонали, я пнул врага ногой в живот и саданул палицей прямо по затылку. Мне показалось, что я услышал, как хрустнула затылочная кость, но в общем шуме послышаться могло что угодно. А разглядывать у меня времени не было.

Я увидел, как справа мелькнул силуэт Куросаки, которого осаждало сразу двое мятежников. Парировав чужой выпад, я ловким движением ушел в сторону, прикрывшись еще одним мятежником так, что его тело приняло второй удар, который явно предназначался мне.

Удар. Наскок. Финт. Снова уворот. Удар. Я крутился, как волчок, буквально прорубая путь к мелькающей фигуре Куросаки. На его одежде то тут то там виднелись алые пятна, но понять что это за пятна было почти нереально. Это могла быть как его кровь от порезов, так и кровь врагов.

Его явно теснили в ряды между контейнерам, что стояли в порту. Уровни из трех и даже четырех боксов, стоявших друг на друге, что в некотором подобии создавали своеобразный лабиринт, в котором можно было заблудиться.

Но, поразив метким ударом в живот, я сразил еще одного нападавшего и прорвался к Куросаки. Взмахнув своим вакидзаси, он отбил вверх вражеский клинок так, что тот вырвался из рук мятежника и отлетел в сторону.

Куросаки пнул врага в колено и замахнулся нанести решающий удар, после которого голова одного из мятежников должна была навсегда отделиться от тела. Но на моих глазах Рюсэй застыл. Его глаза осоловели и потеряли блеск. Глухой удар по сзади по голове я слышал даже сквозь шум. Его ноги подкосились и он навзничь рухнул лицом вниз.

Что-то мне подсказывало, что после такого падения он явно недосчитается нескольких зубок и месяц будет ходить с фиксирующей повязкой на носу, после выравнивания перегородки. Если выживет.

А он выживет. Я не позволю ему умереть.

Сам того не понимая, я просто громко заорал, словно издавая боевой клич и кинулся на двоицу, что зажала Куросаки. Первый не успел еще выровнять равновесие после пинка, поэтому я всадил ему палицей прямо по зубам. Его голова дернулась так, что он ушибся левой частью о стенку контейнера и безвольно сполз по нему.

Второй же твердо стоял на ногах. Я не собирался с ним церемониться. Просто кинулся к нему, обрушивая удар за ударом. Сил во мне после прокачки было столько, что я ни капли не смущаясь, осыпал изгнанника просто градом тычков.

Сначала он держался уверенно, блокируя каждый мой удар. Но темп я держал такой, что вставить хотя бы маленький легкий тычок ему не удавалось.

Бам. Он оступился. Я почти достал его, лишь чиркнув окончанием палицы по его грудине. На лбу выступил пот, а в глазах мятежника поселилось выражение замешательства и легкого удивления.

А я в этот момент жалел только об одном: что не послушал Дайкоку, когда он сказал, что мне надо прокачаться как можно сильнее. И почему я только не впитал всю ту сумму денег, что оставили мне Арчибальд с Чо? Сейчас невесть что происходило бы, если бы я впитал ее всю.

Но имеем что имеем.

Я сделал ложный выпад, отчего изгнанник по инерции выкинул свою дубину вперед, чтобы блокировать мой удар. Но он ошибся. Впервые за все это время нашей пляски я сделал обманный финт, потому что до того я просто безостановочно бил его. Вот и вся простая математика.

Он ошибся и за это тут же схлопотал ударом снизу-вверх прямо по подбородку. Его челюсти схлопнулись с таким звуком, что если бы в этот момент ему кто-то вставил стальной лом, уверяю, он бы его перекуси надвое.

Глаза изгнанника закатились, а все тело пошло по инерции назад. Он рухнул, как подкошенный, вытянув ноги струной, но мне до него не было дела.

Я подскочил к Куросаки, что лежал на земле без сознания и пошлепал его по щекам.

— Куросаки, подъем, солдат, — сказал я не то на английском, не то на японском. От волнения за его жизнь у меня слегка заплетался язык. Сердце стучало в бешеном ритме от такого темпа битвы, но с этим я ничего не мог поделать.

Слегка дрожащими от напряжения пальцами, я раскрыл его веки. Зрачок Рюсэя среагировал на свет и тут же сузился. Значит мозг еще работает и он жив. Может быть получил сотрясение, но жить будет. Надо бы его отсюда вытащить как-то.

— Что тут у нас? — раздался голос позади меня. — Малыш Кэнтаро снова спасает своего старшего братца-недотепу? Как интересно!

Мне не нужно было разворачиваться, чтобы понять кто стоит за спиной. Нагаката-сама собственной персоной. Но я все же повернулся. По его лицу было понятно, что он явно пришел мне не Куросаки помочь вытаскивать. В его правой руке был тонто, с острой грани которого капля за каплей срывалась густая кровь. Вся одежда перепачкана, а лицо перекошено в сумасшедшей гримасе.

— Я говорил тебе, Кэнтаро, что в этом мире нет чести. Говорил⁈ — рявкнул он.

— Ее нет только в твоем воспаленном мозгу, — сказал я спокойно и выпрямился во весь рост.

Все его нападки меня доконали. Сейчас мы остались одни и ни одна живая душа не сможет доказать, что в этой суматохе его покалечил я. А именно это я и собирался сделать, потому что его наглость, сумасшествие и безумие у меня стояли поперек горла.

Пусть делает что хочет, но когда это все перебрасывается на меня — терпеть больше не стану.

— Че ты там вякнул? — спросил он, сузив и без того узкие глаза. — Жить надоело?

Я крутанул палицу восьмеркой и встал перед Куросаки.

— Так и будешь свои яйчишки мять или уже начнешь пытаться меня прикончить, что и собирался сделать с самого начала? Когда людей своих подослал, когда требовал юбицумэ и я отказался? Когда приставил ко мне слежку. Когда заказал сбить на перекрестке?

— Повезло тебе, сучонок, что байк у тебя резвый. Ну ничего, будет мой, после того, как я тебя прикончу! — выкрикнул он и кинулся в мою сторону.

Было видно, что он на взводе. Адреналин бил в голову, но его тело двигалось медленнее, чем мое. А это, в свою очередь, говорило том, что перед тем, как добраться сюда — ему пришлось столкнуться не с одним и даже не с двумя изгнанниками.

Я позволял ему себя атаковать. Мы плясали друг вокруг друга. Лезвие тонто мелькало поочередно с каждой стороны от меня, но ему никак не удавалось достичь цели. Воздух свистел.

Присев под горизонтальный размашистый удар, я саданул Нагакату по ребрам и отскочил назад, но слегка не рассчитал и врезался спиной в стенку контейнера. Ошарашенный от силы удара Нагаката охнул, но злость и адреналин, застилавшие ему болевые рецепторы, позволили двигаться дальше.

Он кинулся ко мне ровно в тот момент, когда я наткнулся на контейнер. Острие клинка летело прямо мне промеж глаз. В последнюю секунду я успел дернуть головой в сторону, но острая жгучая боль обожгла кожу от правой брови и дальше по коже. Словно в висок укусил огромный злой японский шершень, которого до этого разъярили донельзя.

Что-то алое залило мне правый глаза. Нагаката смотрел на меня в упор, стоя впритык, почти касаясь груди грудью. Из его рта несло ацетоном и это был сигнал проблем с организмом, а не накануне выпитого сакэ.

— Какой же ты верткий, твою мать, — хрипел он, тяжело дыша. — Я уж думал все. А оно видишь как, хе-хе. Я же говорил: чести нет. И все в этом мире повторяется, как в гребаной спирали. Вот так и я когда-то спасал своего накаму. И вот также, как ты сейчас, по молодости, получил этот шра…

Я не дал ему договорить. Сцепив зубы, я резко дернулся вперед и лбом ударил его прямо в переносицу. Нагаката заорал, выронив тонто, и схватился за свой нос.

Приложив руку к виску, я пощупал место пореза. Неглубоко, но кровь нужно срочно остановить. Еще бы чуть-чуть глубже и сто процентов снял бы скальп.

— А я говорю, что честь была, есть и будет. Просто кто-то ее придерживается, а кто-то сходит с ума, как ты! — на последнем слоге я снова ударил его по ребрам, затем нанес еще один удар под колено, отчего сустав согнулся и Нагаката припал на одну ногу.

Я хотел было ударить еще подошвой в лицо, чтобы вырубить, но не успел. Тощая длинная фигура приземлилась прямо на Нагакату сверху. Если я правильно понял траекторию падения, то этот мужчина просто спрыгнул прямо с ряда контейнеров… на Нагакату из Андо, переломив ему все, что можно.

Сделав шаг назад от удивления, я смотрел на мужчину, широко распахнув глаза.

Он поднялся во весь рост и я его узнал. Снова голый по пояс, забитый татуировками. Худой с неприятным лицом. Тот, которого я одним ударом отправил с крыши торгово-развлекательного центра куда-то вниз на тротуары. Я был уверен, что он погиб.

— Неплохо ты мне тогда врезал, — сказал он, разминая плечи и покачивая головой. — Я очень хотел бы врезать тебе в ответ, но у моего Босса есть к тебе разговор.

Какой разговор? Какой босс? Как ты выжил, твою-то мать после падения с такой высоты⁈

Вопросов у меня было не просто много, а вагон и еще тележка.

— Какой еще босс? — спросил я его.

— Тот, что заметил тебя еще на подходе. Человек, которого выбрала Маска.

Значит мне не показалось, и Маска действительно здесь был. Человек, о котором говорили все, но… как он попал сюда? Почему именно Кобе, если маска находилась аж в Токио?

Или это, как незакрытый гештальт о том, что тогда здесь они потерпели поражение и именно отсюда начинают свой путь?

Я не знаю. Но ясно было только одно — кому-то это надо прекратить. Я снова крутанул свое оружие восьмеркой, вставая в боевую стойку, как вдруг я услышал звук снятия пистолета с предохранителя.

— В этом нет необходимости, — сказал голос, который принадлежал Ичиго. — Мы сами сходим к твоему боссу. Но без тебя, Третий.

Глава 23

Все же Ичиго пришел. От этой мысли я внутренне ухмыльнулся, хотя лицо оставалось напряженным, потому что я не сводил глаз с изгнанника, который должен был давно умереть.

Единственным логичным объяснением у меня было только то, что у него в кармане мог быть какой-нибудь парашют, что спас его от падения с такой высоты. Либо же он вкупе с высокими прыжками и огромной умел еще и летать. В чем я очень и очень сомневался.

— Значит и ты здесь, — сказал Изгнанник, растянув свои губы в хищноватой улыбке. — Отлично. Быстрее со всем этим покончим.

Судя по тому, как Избранные общались друг с другом, создавалось впечатление, что я один единственный не понимал как их искать, где находить и вообще последним оказался введенным в курс дела о какой-то там Божественной Битве.

Возможно, что так оно и было, потому что что-то подобное Дайкоку мне и говорил, если не изменяет память. Но почему я единственный не знал ничего о том, как находить других из семи — мне непонятно.

Чувствуют они меня как-то, что ли? Не знаю. Лично я ничего такого не ощущал. На вид для меня они были самые обычные люди. Кожа, плоть и кости.

Третий… так он назвал этого высокого худого мужчину, напоминавшего скелет, обтянутый кожей. И трое было убитых. Все, как и в старой считалочке: «осталось их четыре».

Но даже если так, то четвертый, получается, был действительно человек в Маске. Иначе я не видел никаких логичных объяснений почему такой человек, как этот Изгнанник мог на кого-то работать. У него действительно, как мне казалось, какая-то сильная способность. Его повышенные силовые характеристики явно были следствием чего-то другого.

Но чего?

— Ладно, — сказал он, после чего хрустнул шейными позвонками. — Сделаем это быстро.

Ичиго улыбнулся. Его улыбка была грустной и, от части, снисходительной, словно ему совсем не хотелось этого делать, но ситуация его вынуждала.

— Как скажешь, — сказал он. Выстрелы грянули один за другим. Я видел, как тело Изгнанника дергается от кинетической энергии и его буквально слегка разворачивает по инерции.

Третий, как назвал его Ичиго, упал на одно колено и уперся руками в землю. Алая густая кровь ручьем текла из всех ран и струилась на асфальт, после чего растекалась лужей в разные стороны.

Ичиго вытянул пустой магазин, положил его в разгрузку и вставил новый. Рама пистолета лязгнула и встала на место, свидетельствуя о том, что патрон пошел в ствол и готов к использованию.

— Идем, — сказал он. — Времени в обрез, нам нужно найти его.

Я не стал спрашивать кого — «его», потому что это было понятно и так. Только сделав шаг, я услышал, как что-то звякнуло о землю. Опустив взгляд, я увидел на асфальте смятую свинцовую пулю, которая взялась тут… из тела Третьего?

— Не так быстро, — сказал он, подняв голову. С уголков его губ стекала кровавая струйка, а взгляд горел огнем. Белки глаз алели в красных прожилках, что испещрили их полностью вдоль и поперек.

У Ичиго округлились глаза от удивления.

— Да что ты вообще такое? — спросил он, доставая пистолет из кобуры и двигаясь в сторону Третьего.

И это было опрометчивым решением. Я не успел дернуться, чтобы защитить его. Третий подскочил с земли, словно принтер с низкого старта и сбил Ичиго с ног. Он успел выстрелить, но пуля ушла в молоко; ударилась в асфальт и рикошетом отлетела куда-то в пустоту.

Третий выбил пистолет из его руки размашистым ударом, отчего ствол тоже, скрежеща металлом, укатился куда-то в сторону под контейнер.

Я кинулся на выручку. Как же сейчас мне не хватало контейнера с деньгами номиналом покрупнее.

Когда я подскочил к Ичиго и Третьему, что сидел на нем верхом и наносил удары, я попытался со всей силы ударить изгнанника прямо в голову, чтобы сбить его со своего напарника.

Но мои глаза даже не успели засечь, как Третий развернулся и схватил меня за ногу, после чего рывком отправил дальше по инерции.

Земля ушла из-под оставшейся ноги, а мир крутанулся вокруг оси. Я словно оказался в камере невесомости и меня безвольно телепало в пространстве.

Врезавшись спиной в металлическую стену контейнера — все встало на свои места. Упал на землю и тяжело закашлялся, стоя на четвереньках. Теперь мне стало понятно то самое выражение, когда говорят, что из человека «выбили дух». Из меня сейчас выбили все что только можно, оставалось догадываться только как позвоночник не высыпался в трусы.

Хапанув воздуха ртом, как рыба, выброшенная на берег, я поднялся на ноги.

Мне все стало ясно. Он не только катастрофически силен, но при этом еще и обладает сумасшедшей регенерацией. Это объясняло тот факт, почему он выжил, когда я выкинул его с крыши. Это же объясняло, почему он выдержал разряд обоймы в свой торс и лишь на несколько минут он потерял боеспособность.

Интересно, если ему прострелить голову — он тоже ничего не почувствует? Или ее нужно отделить напрочь от туловища, как голову у зомби?

Но больше размышлять я не мог, потому что Ичиго хоть и умудрился воспользоваться секундой и выбраться из железной хватки Третьего, прямо сейчас потерпал от его ударов. Пускай Ичиго и был сотрудником спецотдела, но это не значило, что он мог в рукопашном бою перебороть человека, которого в лоб поцеловала богиня войны.

Каждый блокированный удар давался ему с трудом. Пока сокращал дистанцию, я видел как Ичиго принял двумя руками удар ногой от изгнанника, который бил четко в голову. Он стоял крепко на ногах, расставив их чуть шире плеч, но даже так его сдвинуло на полметра.

Я подскочил сзади и попытался ударить палицей, которую не выронил только чудом по голову. Видимо у изгнанника было паучье чутье, иначе я объяснить не могу, как он услышал меня сквозь общий шум.

Он развернулся и выставил руку горизонтально, приняв предплечьем всю силу моего удара.

— Сегодня не так сильно бьешь, пацан. Что-то не так? — спросил он и попытался выхватить мое оружие, но его внимание перетянул Ичиго, который воспользовался моментом и со всего размаху ударил его ребром ладони по шее.

Словно на каком-то подсознании мы стали бить, как слаженный тандем. Ровно так, чтобы он не успевал реагировать сразу на двоих. Поначалу у него получалось как-то уворачиваться, но чем дольше мы его так прессовали — тем сложнее изгнаннику приходилось.

Его длинные руки, которые визуально напоминали две тонкие сухие палочки лапши, на самом деле врезались с силой парового молота. Тот самый случай, когда судить конфету по обертке не доводилось.

Я отпрыгнул немного назад, уклоняясь от широкого хука, который мог бы мне оторвать голову при попадании и тут же, пока изгнанник развернулся всем телом, осадил его по спине палицей.

Он не издал ни звука, словно не чувствовал боли. Словно ему было все равно. Ичиго ударил его ладонью по уху, но не достал. Пятерня Третьего схватила его за запястье и остановила движение.

— Ты даже не поцарапаешь меня, если я того не захочу, — прорычал он, после чего рванул Ичиго на себя и проделал с ним тоже самое, что со мной — отправил в прямой рейс, оторвав от земли.

В меня.

Раскрыв руки, я попытался поймать Ичиго, но Третий уже разогнался и в момент, когда я остановил летящего ко мне спиной Ичиго — он со всего разбегу врезал ему в прыжке с двух ног прямо в живот и в грудь. Я ощутил этот удар всем своим телом.

Нас бросило с такой силой назад, словно в тореодора врезался здоровенный бык на всем ходу.

Земля встретила шершавостью и равнодушием. Она ободрала мне кожу на спине через одежду, но эта боль и увечья были несравнимы с тем, что сейчас скорее всего испытал Ичиго.

Мое тело было подкачано деньгами, я заблаговременно специально вложился в силу, которая коррелировала с крепостью тела, а значит — сносно может терпеть такие побои.

Но вот агент специального отдела? Я до сих пор не знал его силы.

Закашлявшись, Ичиго скатился с меня и отхаркнул кровавый сгусток.

— Есть план, — прохрипел он.

— Это вопрос? — уточнил я у него, потому что сквозь хрипоту тяжело было разобрать, что он имел ввиду.

— Нет. Мне нужно время, чтобы превратить свою руку в здоровенный ствол, — сказал он, пока Третий шел неспешно в нашу сторону, явно наслаждаясь тем, насколько велика его сила. Да, ему явно нравилось то, что он видел. В какой-то мере еще и наверняка забавляло.

— В ствол? — переспросил я его.

— Моя способность. Я — человек-оружие. И я могу из своих рук сделать такой крупнокалиберный ствол, что снесет ему голову напрочь.

Значит он подумал о том же, о чем и я. Нужно лишить этого урода головы, так как она является центром всех его движений. Если получится отделить голову от тела — вся его силу будет бесполезна. Ему нечего будет контролировать.

— Надо как-то его зажать, — сказал Ичиго, поднимаясь на ноги.

Я огляделся по сторонам и увидел чуть поодаль вилочный погрузчик, которым местные работники разгружали контейнеры и перевозили их содержимое.

— Там стоит погрузчик. Можно попробовать пригвоздить его, чтобы он не смог быстро уйти от твоего выстрела.

— Займись, — сказал Ичиго. Я отвлеку его.

— Давай я. У меня больше сил.

Я считал, что так будет правильнее, потому что сам Ичиго уже едва стоял на ногах. И как он собирался отвлекать все это время Третьего мне представлялось с трудом.

Шум вокруг не утихал. Люди продолжали биться в исступлении до последней капли крови. Казалось, что сейчас все сражались, как в последний раз. И даже наши люди из кланов вели себя странно. До жути странно.

Это проявлялось в том, что они мне напоминали безумцев, что рубили и своих и чужих. Во всей суматохе я не понимал, правда, потому что вглядываться возможности не было, но творилось что-то воистину чудовищное.

— Нет, — сказал Ичиго. — Мне нужно время. В машине я не смогу сосредоточиться. Все, пошел солдат. Нельзя медлить. Бегом!

Выкрикнув последнее слово, Ичиго побежал налево за контейнеры. Я направо. Так как Маска сказал Третьему привести меня живым, то очевидно, что он рванул за Ичиго, чтобы закончить начатое. А я далеко уйти к тому времени не успею. И что-то мне подсказывало, что он внутри себя понимал, что уходить я не собираюсь, а за двумя зайцами гнаться всегда было плохой идеей.

Я бежал в сторону погрузчика, снова продираясь через редкие стычки людей. Каждый из них явно бился уже из последних сил, но продолжал это делать. Ни один не сдавался и не отступал ни на шаг.

Перемахнув через шлагбаум, я подбежал к погрузчику и запрыгнул на кресло водителя. Ключей в замке зажигания не было видно, поэтому я принялся шарить глазами и руками везде, где дотягивался.

И почему мысль о том, что здесь по какой-то абсолютно несчастливой случайности этих самых ключей может не оказаться — я так сразу и не подумал. Понял по факту, когда уже в спешке обыскивал маленькую открытую кабину.

Я дернул козырек, что был под потолком и должен был защищать водителя от солнечных лучей и мне повезло. Ключи на металлическом кольце выпали и упали мне прямо на колени.

— Святые угодники, — сорвалось у меня с губ как-то между прочим. Я вставил ключи в замок зажигания и провернул. С урчанием двигатель завелся. Я бросил взгляд на поле битвы и к своему удивлению увидел, как Ичиго постоя отступал под напором Изгнанника. Он держал руки сложенными рядом друг с другом и постоянно отпрыгивал, уклонялся, уходил из-под удара. И двигался этот спецагент таким образом, чтобы подвести Третьего явно на линию моего движения.

Я выкрутил руль и нажал на педали, срываясь с места. К сожалению, куда пригвоздить этого урода я пока не видел, поэтому просто ехал прямо на него, выжимая всю возможную скорость из маленькой машинки. Я вдавил по клавише манипулятора, поднимая вилку так, чтобы она была примерно на уровне живота.

Люди, завидев машину, бросались в стороны. Даже при том, что дрались они, словно безумные, почему-то сейчас кидались врассыпную и не хотели попасть под колеса или напороться на вилы.

Но только не третий. Он наступал на Ичиго с такой яростью, что даже не замечал меня. Сквозь рев двигателя я услышал, как он заорал:

— Хватит бегать, как трусливая крыса! Сразись со мной!

На расстоянии полуметра я ударил по клаксону, что заставило Третьего повернуться полубоком. Левое острие вилки-подъемника прошло через его живот, как иголка через тканевую подушечку из поролона.

Обычно после такого люди тут же получают болевой шок, теряют сознание и через полминуты умирают от потери крови, но то, что я видел — заставляло меня удивляться все больше. Изгнанник не просто ухватился руками за подъемник, а ногами уперся в землю.

Я втопил педаль газа в пол, но… машина замедлялась. Она ехала все медленнее и медленнее, пока не остановилась окончательно. Мотор ревел, словно раненый медведь. Вместе с ним рычал и изгнанник, у которого вены повздувались по всему телу. Кровь хлестала ручьем из его распоротого живота, а руки, на которых кожа явно слезла на ладонях от усилия, сжимали металл вилки, как мне показалось, чуть ли не до вмятин.

— Какого хера… — только и прошептал я от удивления.

Кабина подъемника слегка наклонилась в сторону изгнанника. В первый момент времени я думал, что мне показалось. Что это мой воспаленный уставший мозг бредит, но чем дольше я сидел внутри кабины, тем сильнее я ощущал, что угол наклона изменяется, а меня в целом начинает кренить вперед.

— Ты думаешь, что… это… меня… ОСТАНОВИТ⁈ — ревел он и действительно отрывал подъемник от земли. Я даже не заметил, как отпустил педаль газа, настолько происходящий сюр меня удивил.

— Эй, — подал голос Ичиго.

Я перевел взгляд на него и действительно одна его рука превратилась в не просто крупнокалиберную винтовку, а в какое-то подобие старой пушки, из которой однозначно должно было вылететь ядро, а не пуля.

— А что насчет этого скажешь? — спросил он.

Я увидел в глазах Третьего испуг. Отвлеченный мною и жаждой крови, он выпустил из виду Ичиго и потерял контроль над ситуацией. Я ощутил, как он, вкладывая силу, стал разворачивать манипулятор, явно пытаясь сделать так, чтобы смести кабиной Ичиго и размазать по асфальту.

Не успел.

Выстрел грянул такой силы, что у меня заложило уши. Кабину тряхнуло и я налетел грудью на руль, неприятно саданувшись. Открыв глаза я заметил. что на том месте, где только что стоял изгнанник по прозвищу «Третий» было лишь облако красного пара и куч алых брызг на капоте. Что там оставалось на вилке подъемника я смотреть не хотел, но очень надеялся, что больше этот человек никогда не воскреснет.

Я выскочил из погрузчика. Ичиго упал на колени и тяжело дышал. Хрипло. Я подбежал к нему и подхватил под руку.

— Порядок? — спросил я, на что спецагент отрицательно покачал головой.

— Нет. Кажется внутреннее кровоизлияние меня доконает.

Он приподнял голову и посмотрел мне в глаза.

— Идем, нам надо найти Маску.

— Нет, — сказал я. — Тебе надо в больницу. Давай отвезу.

Он снова покачал головой и как-то странно улыбнулся.

— Выживет лишь один, помнишь? Мне осталось недолго, так пусть это случится, так, чем…

Ичиго не договорил. Он тяжело закашлялся и сплюнул несколько алых сгустков, после чего вытер губы рукой и посмотрел на кожу.

— Мало времени. Пошли.

— Куда? — спросил я его. — Я видел его лишь на подходе, но сейчас нет никакой гарантии, что он здесь.

Ичиго хрипло хохотнул.

— Он здесь. Поверь мне. Я его чувствую. Точно также, как и тебя. Только от него энергией разит за версту. Идем.

Острая головная боль снова пронзила меня, как в тот момент, когда я впервые увидел человека в маске Они. Словно кто-то поставил раскаленный двадцатисантиметровый гвоздь к темечку и со всего размаху вбил его кувалдой.

Через силу я открыл глаза. Мир вокруг застыл. Люди, что до того сражались, как бешенные звери — замерли. Я смотрел на все происходящее вокруг, словно в детской игре «море волнуется три, морская фигура замри».

А буквально в десяти шагах от меня стоял человек, разведя руки в стороны. Рогатый демон Они смотрел на меня своей уродливой мордой. Я ощутил, как кто-то скользнул рукой и потянулся за пистолетом, что был у меня за поясом у спины.

— Я знал, что рано или поздно Дайкоку сделает свой шаг, — сказал человек в маске и голос его звучал из-за нее приглушенно, но от того не менее насмешливо. — И мне все было интересно чем же он одарит своего избранника.

Я повернул голову на Ичиго, что стоял возле меня. Дрожащей рукой он наставил пистолет на мужчину, который, судя по всему, действительно был первым из всех Избранных и тогда просто тренировался. Сейчас же, когда все боги сделали свои ходы — он решил играть на полную силу.

Я услышал легкий смешок, что донесся из-за маски.

— Ты так и не понял, Ичиго, — сказал он и выставил руку перед собой, растопырив пальцы, а затем сжал их в кулак. — Что твоя воля будет принадлежать мне.

Дрожащая рука Ичиго стала медленно разворачиваться. Мышцы словно сводило судорогой, настолько сильная тряска била его кисть и предплечье. Зубы ичиго скрипели от напряжения, пока ствол пистолета медленно приближался к его виску.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Это не я, — прохрипел он натужно.

— Верно, — мягко сказал Маска. — Потому что это я. Жми, Ичиго.

Щелчок.

— Нет!

Глава 24

Я открыл глаза и рывком поднялся с кровати. Сердце колотилось с такой бешеной частотой, что мне казалось оно выпрыгнет из груди. Я часто дышал через открытый рот, а белая футболка в которой я спал была насквозь мокрая и прилипла к телу. Бил легкий озноб.

Справа от меня кто-то поерзал, отчего я почти было свалился с кровати, потому что буквально не понимал что происходит.

Я же… я же только что был в порту…

— Что случилось, Ахиро? — сонным голосом спросила Кирико, повернувшись ко мне лицом. Что она делала в моей кровати сейчас я тоже не очень понимал. За все время она позволила себе такую вольность всего один раз и я ее за это ни капли не осуждал. Просто мы не были друг другу никем, кроме как сожителями. Вернее будет даже еще точнее выразиться: она живет в моей квартире, потому что ей страшно вернуться домой.

— Тебе снова приснился кошмар? — спросила она.

Я все еще смотрел на нее, нахмурив брови и судорожно соображая что происходит.

— Можно и так сказать, — почти прошептал я больше для себя, чем для нее.

Я думаю, что у всех так бывало, что просыпаешься после сверх реалистичного сна и не до конца осознаешь где находишься. Лично у меня такое было единожды и сейчас я испытывал чувство дежавю. Потому что мне казалось, что я снова нахожусь во сне внутри сна внутри сна.

Она обняла меня и прижалась теплым и приятно пахнущим телом.

— Все в порядке, дорогой, — сказала она. — Маска мертв. Это все в прошлом. С того времени прошло три года.

Три года⁈

В ногах что-то зашевелилось. Я бросил туда быстрый взгляд и увидел черного располневшего кота, чья шерсть переливалась в лунном свете. Он выкрутился животом кверху, вытянул передние лапы и потянулся, издав мурчащий звук.

— Нет… — прошептал я. — Не может быть. Я только что был там. Я… я же…

— Ты был там, это правда, — сказала Кирико. — Три года назад. И там погибло много людей, в том числе специальный агент Ичиго Кубо, который погиб на твоих глаза.

Я помнил это. Нет, это было только что! Я не просто помню, я ВИДЕЛ это своими собственными глазами и даже кинулся к нему, чтобы выбить пистолет из рук!

Я взялся руками за коротко стриженную голову и сдавил виски. Голова гудела, словно ее по всему периметру сжимал тугой стальной обруч. Сердце все еще колотилось в груди, отчего кровь шумела в ушах и била по барабанным перепонкам, добавляя неприятного эффекта.

— Я выпью воды, — сказал я тихо и выполз из объятий Кирико, после чего пошел на кухню.

Это была моя квартира. Правда кое-что в ней изменилось и, судя по всему, в этом была заслуга Кирико. Добавились какие-то картины с пейзажами морей, увеличилось количество различных растений и все в таком духе. Моя холостяцкая аскетичная берлога наполнилась жизнью.

Я зашел на кухню, открыл холодильник и вытянул оттуда початую бутылку с водой. Медленно, словно не веря своим рукам и ощущениям, стал открывать ее. Крышка спокойно стала отворачиваться на горлышке. Я действительно ощущал ее также, как и всегда раньше.

Приставив горлышко ко рту, я наклонил бутылку и стал делать небольшие глотки, прислушиваясь ко внутренним ощущениям. Вода… обычная вода, как и всегда, ничего необычного.

Я закрутил бутылку и отправил ее обратно в холодильник, после чего закрыл дверцу и по пути в комнату зашёл в уборную, где включил свет и прикрыл дверь, провернув защелку.

Внутри было липкое ощущение, что я нахожусь не у себя в квартире. Что это нереально. Я не знаю, почему я так думал.

Открыв кран с водой, я умылся и посмотрел на себя в зеркало. Все тот же я, только с уродливым длинным шрамом, что тянулся от брови к затылку.

Господи, неужели это все было реально? Тогда… Дайкоку? Ты меня слышишь? Кирико сказала, что Маска мертв! Моя проклятие снято? Ты дал мне силы?

Ответом мне был шум текущей из крана воды. Я закрыл его и снова взглянул на себя в зеркало. Не знаю почему, но захотелось открыть его, потому что за этим зеркалом был медицинский шкафчик, где стояло снотворное, ибупрофены и прочие домашние медикаменты.

К моему удивлению, на полках стояло не только снотворное, но и упаковки с препаратами, которые я раньше никогда у себя не держал. Я взял одну из них и пробежался глазами по символам.

Сильнодействующий транквилизатор при острых депрессивных расстройствах. Это… мое?

У меня даже бровь поднялась от изумления. Неужели та бойня в порту настолько подкосила мое ментальное и моральное здоровье, что я вычеркнул последние три года из памяти и только сейчас пришел в себя?

Я попытался вспомнить хоть что-нибудь за последнее время и там действительно нашлись обрывки воспоминаний, как мы с Кирико ходили в кинотеатр, как я открывал свой собственный собственный бизнес в виде дилерской точки по лицензионной продаже автомобилей и подписывал контракт на пять лет.

Как мы с Кирико летали почти на другой конец света отдыхать в Египет и много еще таких обрывков, но… ничего целостного. Словно все это время в промежутках я накидывался вот этими таблетками старался держать свой мозг в угнетенном состоянии, чтобы… что? Чтобы он не подбрасывал мне вот эти ночные картины?

Я поставил таблетки на полочку закрыл шкафчик. Краем глаза я заметил силуэт человека, что стоял у меня за спиной. Сердце снова подпрыгнуло и ударило прямо в горле. Бледная обескровленная кожа и абсолютно пустые глаза Ичиго Кубо.

Развернувшись рывком, я встал спиной к зеркалу. Рукой задел стеклянную колбу с зубными щетками, которая тут же отлетела в стену и с дребезгом разлетелась на осколки.

Конечно же позади никого не было.

Со стороны спальни послышались спешные шаги.

— Ахиро, ты в порядке?

Нет, твою мать. Ни хрена я не в порядке. Я схожу с ума.

— Ахиро! — выкрикнула кирико и постучала в дверь. Я повернул защелку и нажал на ручку, впуская ее внутрь.

Растрепанные волосы, съехавшая бретелька полупрозрачного спального топика и перепуганные глаза. Она посмотрела на пол и на мою руку, по которой стекала тонкая струйка крови. Кирико тяжело вздохнула.

— Я принесу веник и совок. Промой руку пока, хлоргексидин стоит в шкафчике.

И пошла на кухню.

Честно говоря, снова смотреться в зеркало мне не хотелось, а прикасаться к нему тем более. Но саднящие костяшки пальцев, с которых текла кровь говорили об обратном.

Отведя взгляд в сторону, я почти что по памяти вытащил баночку с обеззараживающим средством и, вытянув руку над раковиной, промыл рану, после чего промакнул плотными ватными дисками и прижал ненадолго, чтобы рана запеклась.

К тому времени Кирико вернулась с совком и стала сметать с плитки стекло, после чего высыпала его в урну возле унитаза и отнесла совок обратно.

— Пойдем, — сказала она и взяла меня за кисть своей теплой и нежной рукой, а второй щелкнула по выключателю и мягко, но настойчиво потянула в сторону спальни. Я пошел за ней следом, не до конца понимая, что я только что видел.

Я снова лег в кровать. Вернее сказать — сел. Сел, облокотившись спиной на подголовник и просто пялился перед собой в стену. Кирико залезла под одеяло и прижалась ко мне, уложив голову на живот.

То, что она находилась так близко и так рядом слегка удивляло. Неужели… неужели и вправду прошло три года с тех пор, а я получил ментальный удар такой силы, что психика надломилась и она теперь остается со мной, потому что я тогда оказал ей помощь? Или она просто испытывает ко мне чувства и не может бросить так просто?

Слишком много вопросов, которые забивали мне голову и продолжали жужжать, как мухи.

— Ты опять не выпил таблетки? — спросила она как бы невзначай.

— А я должен? — спросил я.

Кирико пожала плечами.

— Врач сказал, что надо, чтобы не было осложнений. У тебя кошмары доходили до того, что ты переставал путать где сон, а где реальность, Ахиро. И я очень переживаю за тебя. Поэтому и спрашиваю. Не хочу, чтобы ты снова…

Ее голос исказился и смазался. Я не разобрал слов, потому что мозги снова словно прошибло острой раскаленной спицей. И среди этого шума и звона, заполнившего мозги и уши, я услышал голос, что сказал мне:

«Возьми ствол».

И тут же отлегло. Тишина. Только Кирико сонно шепчет под боком.

— … причинить себе вред.

— А? — спросил я. Но Кирико ничего не ответила. Я слышал, как она тихо сопела, явно снова провалившись в сон.

Я аккуратно сполз спиной по кровати и приобнял девушку, после чего прикрыл глаза. Казалось, что заснуть быстро мне не удастся, но тьма очень скоро заполонила собой все вокруг.

* * *

— Просыпайся! Пора завтракать! — раздался голос. Я с трудом открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Все еще моя квартира, только в лучах утреннего солнца. Я потянулся, после чего опустил ноги с кровати и сунул их в тапки. После ночного приключения все тело ломило и ощущал себя, словно побитая собака.

Неприятная липкость тела тоже слегка раздражала, поэтому я решил первым делом сходить в душ.

— Сейчас иду, — сказал я. — Только приду быстро душ.

— Давай! — отозвалась Кирико с кухни.

Не глядя в зеркало, я зашел в душ и задернул шторку, после чего включил горячую воду и смыл с себя весь высохший пот и дурную ночную грязь с головы. Пар и мыло сделали свое дело. Не могу сказать, что мне значительно полегчало, но однозначно стало лучше.

Я зашел на кухню. На столе меня уже ждал крепкий свежесваренный кофе и омлет с рисовыми лепешками.

— А ты? — спросил я, не завидев второй тарелки на столе.

— Я уже позавтракала, пока ты спал. Не стала тебя будить, тем более, что сегодня суббота и у нас выходной, — сказала она, хлопнув в ладоши. — Пробежимся по магазинам, не возражаешь? Нам надо пополнить запасы в холодильнике и купить нашему ребеночку еды.

На слове «ребеночек» я на секунду подавился кофе и почти что выплюнул его обратно.

— Что-о-о? — изумилась Кирико и тут же засмеялась. — Я про кота!

Тогда понятно. Я все понимаю, что прошло три года…

(̶н҉̶е̸т̶, ̷ н̶е̸̵ п҈р҉о̷ш̴л҉о̸, ҉̷ т̵ы̴҈ с̶̴п҈҈и̴ш̷̶ь҉̷.̵ т̶҈ы̸̴ в̷҉с̸е҉̷ е̶щ̵е̶҈ с҈҈п̶и̶̷ш̵ь̷̵.̸ э̸т҈о̵̷ в҉с̶е̷̵ н̶҉е̷н̸̸а̸̷с̵҉т̵̶о̶̴я̵̴щ̵̴е̵е҉̶)̸̸

… но я точно не собирался заводить детей.

О чем я только что подумал?

Я напряг все извилины и попытался сосредоточиться на проскочившей мысли, но она ускользала от меня, словно песок сквозь пальцы. Ладно, надо доедать и действительно сходить за покупками.

Когда мы вышли из подъезда я по привычке искал глазами свой байк, но Кирико целенаправленно двигалась в сторону небольшого черного седана.

— Чего стоишь? Садись! — крикнула она со смешком в голосе, садясь за руль.

Оказывается, у нас был черный седан. Ауди А-шесть прямиком из нулевых годов. Импортная машина с серым велюровым салоном.

Через десять минут мы приехали к гипермаркету, где Кирико остановилась и мы вышли на улицу. Спрашивать у нее почему не я, а рулем не стал. Предположил, что это тоже как-то связано с моим состоянием.

(п̛̒̚ӧ́͌̽͗̕ч͋̍͋͒̆͡е̌̊͞м̾̌̚͝у̛̑́͗̽̃ т҇̿̐̚ы̄̔̄͌͞ д̓̒͡у̉̓̀̕м̄͆̿̆͝ӑ̛̋е̄̃͝ш̽̈́̄͝ь́͗͛͞, ͊͆̀͞ ч̋͒͒̀͂͝т͗̒̄͝о̊̄͠ т̓̂͞ы̛̌̃̌́̇ б҇̉͂̈́̓͑о̒́̿̀̚͝л͒̔̿͝е́̿̍̓̆͠н̔́̐̑̔͞? ͌͒̒͠ Ты҇͒̓̈ з̇́̕д̄̊̀͒͠о҇̊̄̋̈̌р̊͆̈̈́́̕о̛̇̀̓͛̊в̒̂̓͡, ͋̒̆̍͠ А̒͐͡х̛̿́ӥ́̀͐͠р̈́̉͞о͗̓͡.̛́̑̊̃ З́͌̀͒̓͡д̋̚͡ӧ́̐̀́̄͞р̾͗͞о̂̑͡в̛̃̒̀̚, ̏̓̀͞ к̍̅͡а҇̐͂̌͆к҇͒̈́̎̆ б̀̂̃͠ы҇́̽̈к̛̍́͆.̄̾͞ Э҇̅̀͑т҇͊̈́͐о̆̒̋͠ в̅̎͗̓͝с҇̒̈́͂е҇̿͂ н̎̒̏̀̎͡е͑͋͝р̛̾͂̓е̊̐̓̉̕а̃̀̔̏̔̕л̀̄̄̇͒͞ь҇̈́̊́͛н̊̊̾̄͠о͋͗͡е̋̾͝, ̛̾̾͐ о́̽̒̀͝ч̓̐͋̅͡н̿͒͆͡и̇̍̕с̽̎̚͞ь͂́̉̿̌͞, ̛̅̎̑̍̚ т̓̽̀̈̍͝в̃̎͞о́̄̒̏͆͡и͂̇̌̀̎̕м̛́̓͑̎͑ р҇͆̀͋̽а̄́̒̑͝з҇̅̈̾у̅̍͡м́͗́͆̂͝о҇͂͊̎̚м̛̂̎ у͑̓͐̕п҇̈̊̑̀̐р̅̈͌̓͡а̃͑̿̽̕̚в҇̆̾̂л̋͑͝я́̐̍̕е́̓̽̓̀͝т̅͊́̿̀͞ М̔̀͝а͐̄͊̕с͂̅͞к͗͋͡ӓ̄͒̕! ̛̒̅̿̄)

Я застыл на месте. Снова какая-то шумящая мысль в голове отвлекла. Наверное, Кирико права. Как вернемся домой, надо будет принять препараты. Мне не нравилось, что я могу остановиться посреди улицы, потому что что-то взбрело в голову. Так можно и на перекрестке встать и попрощаться с жизнью.

Грузовичок-кун, забери меня в другой мир.

Хах, а в какой в другой? В третий? И что дальше? Один бог меня, получается, уже провел вокруг пальца. Сгреб всю силу, что досталась ему от остальных шести богов, снял с меня проклятие и будь здоров, Кэнтаро. Спасибо за содействие. Впервые за сколько-то там сотен тысяч лет я здорово провел время. А теперь бывай, пойду дальше божествовать в своем пространстве, а ты тут крутись, как хочешь. Пока-пока.

Мы вошли в гипермаркет и начали двигаться между рядов с торговыми полками. В корзинку отправлялось разное: консервированная кукуруза, свежие овощи, салаты, крупы, несколько пакетов с мокрым кормом для кота и толстая пачка сухого. Почему мы кормим кота сухим кормом, когда жили на берегу, мать его, океана я спрашивать не стал. Возможно, что Кирико не хотела, чтобы наша квартира пропахла запахом рыбы.

Наша квартира?

Я действительно так сказал в голове?

Наверное, действительно прошло три года.

Мы подошли к кассе. Впереди нас было всего лишь несколько человек, поэтому мы отделили прямоугольным разделителем свои продукты на конвейерной ленте и стали выкладывать оставшийся товар. Один за другим. Последним выставил корм.

— О, я забыла… кое-что для себя, — сказала Кирико. — Пока пробивай товары, я сейчас, — и убежала.

Я пожал плечами. Надо значит надо. Кассир мужчина отпустил покупателя передо мной и я встал на его место. Смурной мужчина принялся пробивать товары один за другим и скатывать их дальше по ленте.

— Пакет нужен? — спросил он с какой-то суровостью в голосе.

— Да, пожалуйста, — ответил я.

— А ствол к голове приставить не пробовал?

Я застыл.

— Что, простите?

Мои глаза сами перевелись с банки консервированной кукурузы обратно на кассира. На его месте сидел Ичиго Кубо. Все такое же бледный с поблекшими глазами. И теперь я его мог разглядеть куда лучше. Его голова была цела, но вот в районе шеи с двух сторон, аккурат посередине от плеча до головы было сквозное огнестрельное ранение.

— У тебя в руке, — сказал Ичиго. — Ствол.

Я перевел взгляд на свою правую руку. В ней действительно был пистолет. Тот самый, который я нашел в квартире наркомана-должника по просьбе ростовщика Казумы.

Кто-то закричал в толпе:

— У него пистолет!

Вокруг поднялся шум. Люди кинулись от меня в разные стороны, а я стоял и смотрел на черный холодный металл в своей руке. Ума не приложу откуда он тут взялся. И. Ичиго… Ты же умер?

— Я умираю, — сказал он. — Прямо сейчас перед тобой.

— Это было три года назад! — сказал я ему.

Ичиго как-то странно улыбнулся. Снисходительно, словно глубокий старец перед учеником.

— Просто нажми на спусковой крючок, — сказал Ичиго. — Доверься мне. В последний раз.

Я смотрел то на Ичиго то на пистолет.

— Ахиро? — раздался женский голос. Я перевел взгляд и посмотрел на Кирико, что стояла с пачкой прокладок и перекошенным от ужаса лицом. — Опусти пистолет, — сказала она, выронив свою покупку и выставив руки перед собой. — Дорогой. Пожалуйста. Не делай глупости.

Я перевел взгляд на Ичиго, но его уже не было. На месте кассира, как бы это было ни странно, сидел кассир. Мужчина поднял руки и смотрел на меня выпученными глазами.

— Господин, прошу, не убивайте, — просипел он. От суровости в голосе не осталось ни следа.

— Ахиро… — сказала Кирико.

Холодный металл обжег кожу у виска, где был шрам. Я не знал, что правда, а что ложь. Где реальность, а где фантазия больного воспаленного мозга.

Но он сказал довериться… в последний раз?

Дрожащий палец дернул спусковой крючок, словно сам по себе. Сердце бешено колотилось в который раз за последние сутки. В горле стоял железный неприятный ком. Сумбур. Сплошной сумбур.

— Нет! — крикнул девичий голос.

Правое ухо залило стальным звоном, а в нос ударил запах серы.

Я открыл глаза.

Передо мной на грязном, покрытым красной лужей асфальте лежал Ичиго Кубо. Из его шеи медленно вытекала алая кровь, но его глаза все еще были полны жизни. Он смотрел на меня и улыбался. Широко улыбался белыми зубами с красной пленкой слюны.

— Моло… дец, — сказал он.

В моей правой руке до сих пор был пистолет. Звона в ушах не было, но запах серы никуда не делся. Я повернул голову в ту сторону, где только что видел мужчину в Маске.

Все пазлы сошлись воедино и встали на свои места. Теперь я четко понимал, что за сила была у Они. Да, так и буду его звать. Они. Демон. Не человек. И его сила заключалась в том, что он был мастером внушения.

Показывал то, что хотел человек. Именно поэтому все его люди шли за ним. Они витали в облаках, а тела исполняли его приказы. В какой-то мере это был полноценный договор на приятных условиях. Изгнанник дарит ему свое тело, а Они взамен дарит ему счастливую жизнь в его мечтах.

Теперь мне все стало ясно.

Я поднялся на ноги и пошел в его сторону. Они изогнул голову от удивления, словно пес, наблюдавший за чем-то неведомым.

— Вот как? — спросил он, явно оторопев. — А ну-ка еще раз, — сказал он и снова выставил на меня свою руку.

Голову прошибло молнией.

Я открыл глаза.

Я и Кирико стоим в тире и стреляем по летающим тарелкам. Щелк. Огромная красная пластиковая тарелка со свистом вылетела из автомата и полетела в воздухе. Бам-бам. Кирико в два громких хлопка раскрошила ее в полете и, повернувшись ко мне, принялась танцевать победный танец.

— Три у меня, одна у тебя! — сказала она довольная. Я подошел к стенду.

— Сейчас мы это исправим, — ответил я ей и ударил по клавише стенда, после чего потянулся за пистолетом, что висел на правом бедре в кобуре и вытянул его.

Холодная черная сталь. Она приятно лежала в руке. Странная модель пистолета, явно не для стрельбы по тарелкам… где я его видел?

В квартире у наркомана должника три года назад? Но почему он здесь со мной?

— Ахиро? — спросила Кирико перепуганным голосом.

Я ухмыльнулся.

Ясно. Снова ты за свое.

Холодная сталь обожгла висок.

Щелк.

Я открыл глаза.

— Ух ты! — сказал Они. — А вот это уже интересно. Ну-ка дай попробую еще раз!

Снова гвоздь в голову / молния / раскаленная спица.

Снова я и Кирико. Снова ситуация, где у меня под рукой оказывается пистолет. Он появляется там каждый раз. Наверное потому, что нервные окончания даже через внушение подавали едва различимый сигнал.

Или это мой мозг запомнил единственный возможный путь обхода чужого внушения и таким образом после помощи Ичиго подсказывал мне, как найти выход.

Снова Кирико.

Снова выстрел. Я делал шаг за шагом сокращая дистанцию между мной и Они.

Сколько раз мне пришлось покончить с собой перед тем, как между нами осталось не больше трех метров? Наверное, больше сотни и каждый раз больно, как в первый.

— Ладно! Ладно! Сдаюсь! — сказал Они, когда я наставил на него пистолет. — Ты сильнее меня. Только, прошу не убивай.

Вокруг было тихо. Слишком тихо. Они стоял на коленях, сложив ладони в умоляющем жесте. Но я не верил ему ни на слово. Слишком хорошо, чтобы быть похожим на правду. Слишком легко он сдается у меня на глазах после всего того, что он сделал. После всего, чего достиг и прошел. Очередная иллюзия, которую распознать было очень просто после тех изощренных, которые Они подсунул до того.

Именно поэтому холодная сталь снова обожгла мой висок.

Глава 25

Мир вспыхнул и вернулся на круги своя. Вокруг по прежнему стоял шум — люди продолжали вести битву не на жизнь, а на смерть. Вот только тот, кто заварил эту кашу сейчас бежал в двадцати шагах от меня, сверкая пятками.

Внутри меня была кипела злоба. Она бурлила с такой силой, что я даже не стал себя сдерживать, а просто выставил пистолет, прицелился и нажал на спусковой крючок.

Они крикнул, вскинув руки вверх и завалился лицом вперед. Теперь он далеко не убежит с простреленной коленной чашечкой. Максимум, что теперь может, так это встать на руки и попытаться бежать на них или на троих конечностях, как собака с перебитой лапой.

Я шел к нему неспешно, наблюдая, как он пытается ползти по асфальту, но болевой шок настолько сильно сковал его тело, что давалось ему это действие не просто с трудом, а с колоссальными усилиями. И все же его стремление было сильнее боли, что похвально. Достойно уважения.

Хотя такой человек, как этот — недостоин его ни на грамм.

Я подошел к нему и пнул по ребрам. Он глухо охнул и завалился на бок, а затем на спину. Кровь сочилась из его раздробленного колена, но я не испытывал ни капли жалости. Концентрированная злоба и ненависть.

Между мной и Ичиго не было ни дружбы, ни вражды, но он хотя бы пытался поступать по совести и решить вопрос более человеческим путем, а не дорогой, которая залита кровью по колено.

И этот человек оборвал его планы. Лишил жизни в угоду собственных амбиций. И, ладно, если бы он просто остался и принял честную схватку со мной один на один. Но нет. Он решил использовать свои хитрости, чтобы запудрить мне мозги и взять преимущество, а затем сделать черные дела чужими руками.

Понятно, что Они использовал то, что дам ему его Покровитель и, соответственно, действовал исходя из мотивов, которые ему продал собственный Бог.

Отчасти я был таким же, вот только тут выходило, как в исковерканной поговорке: ты творишь зло во имя своего бога и собственных целей. Я использую силу, данную мне Дайкоку и достигаю своих целей. Мы не одинаковы.

— Сними маску, — приказал я, на что Они засмеялся.

— Не могу. Это дар от моего Покровителя. Она намертво прикреплена к моему телу. Разве что лицо можешь попробовать срезать и то не факт, что выйдет.

Пробовать я не собирался.

— Есть, что сказать напоследок? — спросил я, на что Они снова рассмеялся и упал спиной на асфальт, сложив руки на животе. Он хохотал так громко и так сильно, словно он смеялся до колик.

— Думаешь ты праведник? Заступник? — спросил он, чуть переведя дыхание. — Помогаешь бедным, станешь лучше? Ты такой же убийца, как и я. Вот только есть одно различие: мои руки чисты, а мнимые перчатки на моих руках — сверкают белизной. Я не убил ни единого человека своими руками.

— Кто убивает: пуля или тот, кто ее выпустил? — перебил я его, переводя всю тираду о чистоте его души в нужное русло.

— Что появилось раньше: яйцо или курица? Создал бог человека или наоборот? Эти вопросы мо…

БАХ.

Они дернул головой назад и замер навсегда.

Бесполезный разговор. Он слепо убежден в своей правоте, а значит убежден в том, что он чист, как свежий холст для рисования.

Вокруг меня возникла такая давящая тишина, что я непроизвольно осмотрелся по сторонам. Люди, замершие кто как смотрели на своих оппонентов, на тела павших, которые они либо тянули, либо били дубинками до состояния отбивной. В их глазах читался ужас от непонимания того, что происходит и я прекрасно понимал, что испытывают все эти люди.

Я только что побывал в подобной ситуации, благо, моя сила воли оказалась сильнее, чем у многих. Или сильнее, чем у каждого, кто поддался влиянию Они. Может быть это даже божественное вмешательство. Кто его знает? Может быть получится узнать больше подробностей после того, как я встречусь с Дайкоку.

К слову… а где он? Я же остался один среди всех избранных. Хотелось бы мне, конечно, чтобы Ичиго выжил, но… что тогда? Как бы мы решали этот момент? На этот вопрос у меня не было ни единого ответа. Да что там ответа… даже намека на его существование.

Когда вокруг все потемнело я заметил не сразу. Наверное только в тот момент, когда осознал, что там, где только что были люди не осталось ничего. Сплошная пустота-чернота среди необъятного ничего в неизвестности под названием Никогде.

— Я верил в тебя, — раздался голос отовсюду и из ниоткуда, а затем внутри моей черепной коробки возник смех и вибрировал там, причиняя мне дискомфорт.

Я обернулся, глядя по сторонам и увидел Дайкоку. Он все также витал в воздухе, сложив руки на объемном животе. Позади него стояло шесть яйцеподобных клетей, в которых виднелись фантомные образы созданий. Пять мужчин и одна женщина, если я правильно мог разглядеть их мерехтение в воздухе.

Если меня не подводила логика, то это были поверженные боги, чи избранники проиграли. Их не волновали ни междуусобные войны между кланами якудзы, ни битва с изгнанниками-мятежками против кланов японской мафии.

Боги решали собственный вопрос и вот, наконец-то, он подошел к концу.

— И, как видишь, я не ошибся, — он крутанулся в воздухе и одной рукой указал на пленников в клетках, после чего снова обратился ко мне: — Наверное, мне стоит сказать тебе «спасибо», мой дорогой друг. Вот только делать я этого не буду, потому что, если бы не я, то тебя бы здесь и в помине не было.

Ишь, как заговорил. В целом, чего еще ожидать от божка, который считает себя теперь единственным повелителем вселенной. А вместе с силой, судя по всему, выросло и чувство собственной важности со значимостью вкупе.

Но даже при всем при этом… пусть радуется и делает, что вздумается, лишь бы выполнил свою часть сделки. И тогда я смогу все исправить, как и планировал. Да, мой изначальный план слегка отклонился от первоначального маршрута, но, возможно, так даже лучше.

— Твое право, — сказал я спокойно. Просто сделай то, что обещал покончим с этим.

Дайкоку хохотнул недобро и коротко хохотнул. И смешок этот мне абсолютно не понравился.

— Вы, люди, бесконечно глупы и наивны. Считаете, что если боги, снизошедшие к вам, что-то обещают, то обязательно должны выполнять то, что сказали, — он крутанулся в воздухе, облетев меня по окружности.

— Скажи мне, Ахиро. Если бы ты завел себе муравейник в стеклянном сосуде, тебя бы волновали мысли муравьев? Их желания? Стремления, в конце концов. Почему вы считаете, что нам вообще есть дело до того, что тут творится?

То, куда он клонил мысль — мне совсем не нравилось. Попахивало тем, что Дайкоку совсем не собирался делать то, что обещал. От этого у меня скрипнули зубы.

— В общем, я тут подумал… зачем мне отдавать тебе частицу своей силы? Даже такая доля того, что я могу сейчас — это слишком много для обычного человека.

— Но ведь какое тебе дело до того, что я буду делать на планете. Ты же сам сказал, что тебя не интересуют дела людей, — парировал я.

Дайкоку завис в воздухе. В его золотых глазах практически нереально было прочесть хоть какую-то эмоцию или мысль. Но на этом золотом рельефе виднелось что-то такое, что его беспокоило.

Судя по всему не все то, что говорил Дайкоку было правдой. Он лгал мне. Он боялся, что я узнаю какую-то страшную тайну о его планах.

— Потому что, — сказал он и хохотнул, продолжая строить хорошую мину при плохой игре, — что я хочу быть единственным богом. Единственным и неповторимым. А ты пойдешь домой. Но, так уж и быть, я позволю тебе двигаться к твоей собственной цели: я заберу проклятье, которое отнимает у тебя секунды жизни и позволю продолжать прокачиваться. А кем ты уже станешь в таком случае — только тебе решать. А пока — узри мою мощь!

Он развернулся в сторону божков в клетках, разведя руки в стороны. Шесть одинаковых синеватых лучей, словно вода, текущая по прозрачным трубкам, ударились ему в грудь и стали двигаться. Я видел, как фантомы Шести медленно растворялись в пространстве, а Дайкоку увеличивался и увеличивался в своих размерах. В какой-то момент он стал похож на огромный шар, который цепляют к крану, чтобы сносить здание.

Такой расклад меня не устраивал. Внутри была не обида, а злость. Он думает, что сможет так легко отделаться от меня. Думает, что имеет право обманывать только потому, что он бог. Бог богатства. Чистый золотой самородок…

Постойте…

В голове загорелась лампочка и я стал медленно приближаться к нему со спины.

— Эй! — крикнул я ему, — Дайкоку!

— М? Ты все еще здесь? — спросил он меня, не поворачивая головы.

— Скажи, а я все также смогу поглощать купюру, драгоценные камни и золото?

— Конечно, — ответил он без задней мысли. — Все, как и раньше.

Вот ты и попался, золотой засранец.

Я кинулся в его сторону и ухватился за поднятую руку. Дайкоку не мог меня быстро скинуть, потому что иначе процесс выкачки энергии оборвется и кто его знает чем это может завершиться.

Через секунду я забрался к нему на шею и плотно ухватился голыми ладонями за ледяную золотую голову.

— Тогда добро пожаловать в ад! — крикнул я ему, ощущая, как вся его драгоценность впитывается в мое тело.

— Ты! ТЫ! ТЫ-Ы-Ы-Ы!!! — взревел он, пытаясь меня скинуть, словно разъяренный бык. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ, МЕЛКИЙ ЧЕРВЯК.

— Соси усерднее энергию, а не то обмельчаешь! — парировал я и увернулся от его огромной ладони, которая попыталась поймать меня.

Я ощущал, как все его существо впитывается в мое тело. За что боролся, Дайкоку, на то и напоролся.

— Не хочешь отдавать мне свою силу, как обещал — тогда я заберу ее сам!

— Ты не посмеешь! — снова возразил оставшийся из Семи, но пойманный в собственную ловушку в виде выкачки энергии из шести других богов Дайкоку не мог помешать моим планам в полной мере. И чем крепче я прижимался к его холодному золотом затылку — тем больше энергии впитывал.

Перед глазами стали мелькать картинки. Не из моей жизни, нет. Это были картинки чего-то далекого и невиданного мною ранее. Чья-то чужая жизнь.

Семеро человек. Семеро, что прибыли на эти земли с других островов. Семеро, которые вели за собой сотни людей. От чего они бежали? Я так и не понял. Но отчетливо видел, что люди им доверяли и шли и в огонь и в воду.

И вера этих людей в то, что эти Семеро точно знают, что делают сделала их иными. Я так до конца и не понял, что случилось, но через какое-то время Семи явился Другой, который позволил им Вознестись, взамен на то, что они примут на себя его обязанности: поддерживать мир таковым, какой он есть.

Они согласились.

Жизнь текла год за годом. Десятилетия мелькали, как мгновения. Взрывались солнца, разрушая вселенные. Черные дыры образовывались, искажали вокруг себя пространство, после чего ломали ход времени и также схлопывались. Галактики гасли и загорались новые.

Семеро следили за всем этим и направляли энергию так, чтобы ход событий не прекращался. В этом была их задача. Просто следить за тем, чтобы все шло своим чередом. С планетами можно было играть, как с кубиками. Делать, что угодно. Главное: все должно продолжаться.

Узники. Вот, кто они были.

И вот, почему решили поступить так, как поступили. Освобождение. Вот, что их ждало. Уставшие от бесконечного существования, Боги потянули жребий в виде людей. И тот, чей человек победит — станет последним, из Семи. Возьмет себе всю их силу и ответственность.

Остальные исчезнут, а значит — освободятся от той ножи, что возлегла на них.

Все это было так странно, что в голове не укладывалось. Тогда почему Дайкоку радовался? Почему он показывал, как картинно вытягивает силу из своих старых друзей? Что он задувал снова? Неужели в его голове был какой-то план, как разорвать эту поруку?

Я не понимал.

Понимал лишь то, что от него осталось почти ничего. Вся сила, все золото, все существо было поглощено мной.

В клетках было пусто. Лишь обрывки каких-то вещей, которые колыхал неощутимый ветер в пустоте.

В моих ладонях лежал небольшой кусочек золота, что мгновение за мгновением таял, пока не испарился, впитавшись до последней капли. Я смотрел на свои пустые ладони с ощущением переполнившей меня энергии, который некуда было деваться.

Я осмотрелся по сторонам. Вокруг была все та же пустота, в которой не было ничего, кроме тех шести клеток. И что мне теперь делать? Как вернуться на землю? Как осуществить тот план, который я собирался воплотить сразу после того, как обрету силу богов?

Вот же она, внутри меня, я ощущаю ее всем своим еством. Только не вижу ни планеты, ни галактик, как видели Семеро. Может для этого надо сказать какое-нибудь заветное слово? Сим-Сим, откройся?

Наверное, перед тем, как впитывать Дайкоку, надо было спросить его «последнее слово» или что-то вроде того. В голове возникла еще одна идея и я тут же попытался обратиться к его существу внутри себя, но никакого обратного голоса я не услышал.

Выходит… теперь я стал заложником этой пустоты, только без единой капли знаний о том, как здесь все происходит.

Я просто пошел по этому пространству в один край. Не знаю сколько конкретно у меня заняло «времени» пройти от того места, где я был, пока не уткнулся лицом в невидимую преграду.

Я говорю «время» в кавычках потому, что я понятия не имею есть ли тут, где я нахожусь, такая вещь, как время. Наверное есть, но не в том понимании, как я привык на своей земле.

Выставив руки перед собой, я ощупал черную невидимую преграду. Наощупь она ощущалась слегка бархатной и вполне осязаемой. Я взялся за нее руками и потянул на себя. Длинная черная ткань, словно скатерть или простыня, которая обтягивала огромное прозрачное шарообразное помещение, скорее напоминавшее аквариум.

На ум пришла старая песня, в которой были до боли подходящие строки: «we’re just two lost souls swimming in a fishbowl, year after year». Вот только душ было не две, а лишь моя одна единственная.

И когда это черное покрывало сползло с моего «аквариума» я увидел то, что уму не постижимо: бесконечность, в которой перед моими глазам вспыхивали и гасли миры. Я видел, как звезды вспыхивали, горели, словно бенгальские огни и тухли. Мельтешение ярких вспышек, красок и различных эффектов, каких не показывали в моем мире в кино. Да что там кино… я видел то, что человеческим умом и представить невозможно.

Если бы я сказал, что видел такое своими глазами на планете, то меня однозначно отправили бы в дурдом.

А может… я все еще в плену иллюзии Они? И он до сих пор играет с моим разумом?

Нет… нет. Этого не может быть.

Не знаю, сколько еще утекло мгновений, прежде чем я перестал просто стоять на месте и смотреть на мелькающие точки и начал действовать.

Правда эти действия напоминали попытки слепого котенка управлять космическим кораблем.

Сперва я попытался вызвать интерфейс. Благо, он все еще был со мной. Вот только все мои параметры отображались в виде цифры восемь, упавшей на один бок. Знак бесконечности.

— Ни хрена не понимаю, — прошептал я себе под нос. Но если я впитал всю память, знания и силу Семи, может… в них есть подсказки? Я решил попробовать кое-что: — Интерфейс, в тебе есть инструкция пользователя?

Перед глазами вспыхнула надпись:

[Есть. Хотите получить доступ?]

— Естественно! — чуть ли не выкрикнул я.

Строки побежали одна за одной. Я бегал зрачками и впитывал каждую строчку, параллельно делая руками те пасы и жесты, что было в инструкции. Кто бы мог подумать, что даже к такой вещи, как управление вселенной есть мануал пользователя? Тот первый, кто все это сделал и привлек Семерых явно знал, что делал.

Но кем был? Откуда взялся? В инструкции об этом не было ни слова.

Когда инструкция закончилась — я в полной мере понимал, как управлять мирозданием. Какие потоки энергии куда направлять, как схлопывать и создавать новые миры. Как приблизиться к интересующей меня планете и послушать то, о чем думают люди.

Поначалу было интересно. Я слушал, наблюдал, кому-то помогал, кого-то карал. Увлекательно, но до поры до времени. Я создавал вселенные, уничтожал, крутил их н пальце, как баскетбольный мяч. В какой-то момент я понял, почему Дайкоку спросил, интересно ли мне мнение муравья, что ползает в аквариуме.

Потому что я сам стал тем, кто томился в пустоте, обязанный лишь тем, чтобы перенаправлять энергию из русла в русло, чтобы мир существовал далее. Но зачем? Я старался об этом не думать, потому что ответа не было.

Я пробовал бросить все и ничего не делать, но это не помогло. Мир замирал и я лежал вот так в пустоте очень долго. Так долго, что досчитать в голове получилось до тридцати-пятизначного числа. По секунде на один счет навскидку.

Решение Семерых «уйти на покой» мне становилось все более понятным. Но я сильнее, чем Семером. Быть может у меня получится… кое-что сделать?

Тогда я сел на землю и стал думать. Рисовал теорию символами в воздухе. Они замирали, словно на листе. В какой-то момент почти все пространство вокруг меня было исчерчено кучей записей, формул, что вытекали одна из другой и тянулись так на много сотен метров.

— Да. Вот так… кажется, что должно сработать. Если все получится, то…

Я сосредоточился, направляя всю энергию внутри собственного тела, пытаясь синхронизировать ее с энергией, которую направлял для движения всего сущего. Я разгонял ее и разгонял, пытаясь удержать в голове все то, что удалось разработать теоретически. Чтобы «перезапустить» мир.

Все вокруг вспыхнуло яркой вспышкой. Настолько яркой, что даже сотня рядом висящих небесных светил и рядом не стояли.

На мгновение показалось, что я ослеп. Но… нет. Я стоял на земле. Вокруг меня были кирпичные домики.

— Получилось? — я осматривался по сторонам, не веря своим глазам. Кобе. Ночь. Одна из улиц, что вела в сторону порта. Я попытался вызвать консоль, но ничего не случилось. Если мне не изменяет память, то сейчас…

— Отпустите!

Донеслось из переулка.

Темноволосая женщина держалась за сумочку обеими руками и не отпускала ее, перетягивая, словно канат. У ее ног стояла маленькая девчушка и держалась за юбку. Карие глаза почти не было видно из-за слез, что текли ручьем.

— Рот закрой, иначе я тебя здесь и прирежу, — шипел высокий лысый парень с красным платком, который широкой полосой облегал его голову. В бледном свете луны я увидел, как он выхватил из заднего кармана какой-то предмет, а следом раздался щелчок и блеснуло лезвие.

— Отпусти ее, — сказал я грабителю и его подельникам. — Иначе пострадаешь.

Я говорил спокойно, потому что знал, что будет дальше. Но, завидев меня, этот мужчина словно увидел саму смерть. Не знаю, что такого он увидел в моих глазах, но бежали они втроем так, словно за ними гналась стая ёкаев.

— К-кто вы? — спросил женщина, присев на землю и обнимая дочку. Я услышал, как малютка сказала:

— Мама, он бог? Он спас нас, потому что мы хорошие?

Я присел рядом с ней, мягко улыбнувшись.

— Нет, Сато. Я кое-кто попроще.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Заступник. Проклятье Дайкоку

Content

Заступник. Проклятье Дайкоку

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene