Максим Злобин

Право Вызова. Книга Третья

Глава 1

Про подорожник

До чего я докатился? Совсем один, на винтовой лестнице в одной из башен поместья Крашевых, стою и смотрю, как меня потрошит мой старый недруг. Стою, смотрю, а моя еда в этот момент катится куда-то вниз по ступенькам. Надеюсь, что я увёл со шведского стола не последнюю икру.

Больно — пиздец.

Но… терпимо. А чтобы и дальше было просто терпимо, лучше бы не дать ножу двинуться дальше. Обеими руками я зафиксировал руку Стасика, а тот схватил меня за талию и начал притягивать к себе.

Тогда я не нашёл ничего умнее, чем шарахнуть ублюдка лбом в нос. У Стасика брызнула кровь, он отшатнулся, и теперь кровь брызнула уже у меня, — нож вышел, и рана тут же открылась. Я не большой знаток анатомии, да и никогда ранее не участвовал в поножовщине в качестве жертвы, но что-то мне подсказывало, что Стася промахнулся и не сумел вырубить меня с первого тычка.

А зря…

Опаснов оскалился и тут же размножился на клонов. Да начнётся пиздилка двух мезенских магов! Нестор Петрович готовил меня именно к такому. Сейчас я был в роли обороняющегося и целиком ушёл в развеивание.

Толпа Стасиков рванула на меня, — большие и малые, с оружием и без, некоторые больше походили на химер, нежели на людей. Вот только все они были не настоящими. Настоящий Стасик пока что стоял наверху, утирал рукавом кровь из носа, злобно зыркал и насылал на меня одну волну мороков за другой.

Ещё пяток Стасиков — развеяно. Камнепад — развеяно. Дым — развеяно. Вспышки слепящего света со всех сторон — хуй там; развеяно. Я потихонечку отступал назад и вниз. Постепенно Стас пропал из поля видимости; по идее сейчас он должен был быть где-то надо мной.

Тут потолок треснул, взорвался каменным крошевом, и Стас полетел на меня сверху, прямо с потолка. Ну да, ну да. Развеяно.

Сюрприз, блядь!

Со времени нашей последней встречи я в своём познании настолько преисполнился, что догнал и перегнал Стасяна. Так что теперь батя тут я, и в плане мезенской магии он мне не конкурент. Да и не только в плане мезени, а вообще. Я просто лучше, се ля ви.

Ещё бы перестать истекать кровью, конечно…

Видения прекратились. Сверху раздались шаги настоящего Стаса, — такие вещи я научился сечь. Мой гореубийца спускался с тем, чтобы попытать удачу и броситься на меня безо всяких иллюзий. С одной стороны я ранен и рукопашная сейчас для меня была бы очень некстати, ну а с другой стороны, — вхуж! — я клюкволюд.

Залечить свою растительную плоть я пока что не умел, но вот на скорую руку вырастить длиннющую лиану с кучей маленьких подорожников вместо листьев и перевязать себе живот — да, умел. Не знаю, почему именно подорожник. Как-то само собой получилось; что-то из области коллективного бессознательного.

— Илья Ильи-и-ич, — нараспев произнёс Опаснов.

Слова его разнеслись эхом. Спускаясь, он шкрябал кончиком ножа по стене. Позер сраный. И тут, наконец, он увидел меня.

— Ой, да ладно, — сказал он и сам обернулся клюкволюдом; только таким, ненастоящим. — Я всё знаю.

— Что ты знаешь? — не понял я.

— Я знаю про тебя всё, Илья Ильич.

С тем Опаснов начал кочевряжиться. Встал в колдунскую позу и начал вроде как выращивать шипастые лианы.

Ну а я вырастил настоящие, схватил Стаса за ноги, опрокинул и протащил по ступенькам. Тот приложился затылком о каждую, но вырубаться даже не думал.

— Как⁉ Что⁉ — заорал он, лёжа передо мной. — Но ты же не умеешь! Ты не можешь уметь!

— Кто тебе сказал?

— Он… Он сказал!

Нет, похоже всё-таки действие возымело эффект и ступеньки расшатали психику Опаснова. Дядя явно бредит. Я крепко спеленал его лианой и начал душить. Оставлять в живых эту гадину не хотелось; зачем мне это? Ну явно ведь вернётся снова.

— Кхь-кхь-кхь, — Опаснов вытаращил глаза. — Тебе… всё равно… не… победить…

И в этот момент снизу раздался топот. Настоящий, неиллюзорный.

— Наверх! Наверх! Он там!

Опаснов не один. Твою-то мать!

Задушить Стаса я не успел, — ману теперь стоило бы поэкономить, — зато я смачно харкнул ему в рожу и, зажимая рану рукой, устремился наверх. Сердце колотилось как бешеное. Манадреналин вырабатывался в неприличных количествах, но мне всё равно было его мало. Мне постоянно приходилось тратиться.

Я поддерживал незатейливую иллюзию кромешной тьмы на три пролёта вниз от себя. Раз уж мне тяжело бежать, так пусть и преследователи мои идут наощупь.

— Наверх! Наверх! Не упустите его!

Сколько я уже прошёл? Сто ступенек? Двести? Триста? Когда эта грёбаная лестница наконец-то закончилась, я упёрся в дверь. И слава тебе яйцам, — да! — она была открыта.

Я вырвался на улицу и оказался на вершине зубчатой башенки, похожей на шахматную ладью. Вид отсюда открывался просто ебейший, но что мне до этого вида? За мной гонятся! Меня хотят убить! Я сейчас один против двоих, — троих? — не вывезу! Сдохну и всё!

Пу-пу-пу…

Пу-пу-ру-пу-пу…

Что делать-то? Что делать⁉

Я осмотрел свою рану. Кровь, — обычная, красная, человечья, — обильно сочилась из-под подорожника и даже не думала останавливаться. Но я нашёл выход. Благодаря какой-то не до конца понятной мне цепочки ассоциаций, подорожник подсказал мне единственное правильное решение.

Я залез на выступ башенки, собрался с духом и прыгнул вниз…

* * *

Евгения Евгеньевича Жизнетленова на свадьбу не приглашали, однако он всё равно приехал. Вот только не незваной обиженкой, — ему было откровенно плевать на свадьбу; он даже не знал кто и на ком женится, — а строго по делу. Нужно было лично обкашлять кое-какие вопросики с князем Смоленским. Ну а иначе говоря — получить взятку.

Жизнетленов подъехал к замку сзади, зашёл через вход для прислуги и потайными коридорами проследовал в комнату, любезно отведённую князем Крашевым для их встречи с Одоевским. По-хорошему, Евгений Евгеньевич надеялся, что его присутствие останется незамеченным.

Анатолий Одоевский уже ждал его.

Он стоял на небольшом полукруглом балкончике, улыбался, поигрывал содержимым бокала и смотрел куда-то вверх.

— О! Евгений Евгеньевич! — заметил он пришельца. — А-ну идите-ка сюда! Посмотрите на это!

Жизнетленов состроил недовольную гримасу, — все эти простонародные замашки Одоева раздражали его уже не первый год, — однако всё же вышел на балкон и… и ни разу об этом не пожалел.

Действительно, такое нечасто увидишь.

Где-то в вышине, метрах в тридцати над землёй, в порывах ветра кружился гигантский одуванчик.

— Что это такое?

— Не знаю.

За стебель одуванчика держался истошно кричащий человек. Тут несколько пушинок открепились от основного цветка, он резко просел, вильнул в сторону и начал плавно пикировать к земле. В какой-то момент одуванчик исчез за стеной замка, но почти сразу же появился с противоположной стороны.

Он был всё ближе и ближе. Ближе и ближе. И вот, в какой-то момент…

— ЁБ ТВОЮ МАА-А-А-А-ААТЬ! — отчаянный цветочный всадник пронёсся в считанных метрах мимо балкона, на котором стояли Жизнетленов и Одоевский.

— Хех, блядь, — усмехнулся князь Анатолий. — Родственничек. Поднаебенился что ли уже? И когда только успел?

— Вы что, знаете этого человека? — спросил Евгений Евгеньевич.

— Ну да, знаю. Это помещик Прямухин.

* * *

Почти пустой по мане и раненый в пузо, но всё-таки живой, я приземлился в кусты приусадебного парка-лабиринта. Одуванчик без меня полегчал; ветер подхватил его и погнал дальше.

И в очередной раз спасибо Нестору Петровичу.

Не знаю, как бы я вырулил из ситуации, если бы тот не открыл во мне способность к тринадцатой школе. Последние крохи манадреналина я слил на то, чтобы перекинуться обратно в человека.

Мне срочно нужно к людям! В толпу! Там мне помогут! На тусовке одарённых просто не может не быть нормального хиллера!

Вот только чёртов лабиринт! Да, простенький. Да, строением он ни разу не напоминал те замороченные лабиринты с последних страниц детских журналов и потеряться тут было сложно, — плюс к осени он поредел и просвечивал, — но всё равно.

Передо мной сейчас была развилка. Прямо, налево и направо. Я ненадолго залип, — кровопотеря начала сказываться и думать мне становилось всё трудней, — но затем вдруг:

— Ах-ха-ха-ха! — услышал справа звонкий девичий смех.

Отлично. Надеюсь, не напугаю барышню своим внешним видом.

Всё так же зажимая рану ладошкой, я свернул направо и почти сразу же увидел пикантную сцену. Парочка уединившихся молодых ребят активно обжималась на парковой лавочке. Если бы не многочисленные юбки барышни, я бы даже предположил, что ребята там во всю петтингуются, но-о-о-о… не… сквозь такую защиту не пробиться даже самым ловким пальцам.

Пускай и раненый, я тут же отметил, что девушка очень и очень хороша собой. Стройная и очень высокая блондиночка; по типажу она сразу же напомнила мне Лань-Леночку из ГосМутантКонтроля, с которой у нас так и не сложилось. Волосики густые, шейка изящная, талия наличествует…

— Ах-ха-ха-ха! — а звонкая какая, еби её мать.

Тут девушка чуть отстранилась от своего вьюноши, и я увидел, что всё это время её зажимал… я? Чего, блядь⁉

Внутренним взором прощупал округу на предмет мезени, но никаких иллюзий не обнаружил. Как такое может быть?

— Помещик, вы такой шалун! — расхохоталась блондиночка.

Тут из другой лабиринтовой аллеи появились два мужика в тёмных очках. Один из них припал мне, — ну то есть тому мне, — к уху, что-то коротко отрапортовал и вытянулся по стойке смирно. Другой-Я кивнул, грубо отпихнул барышню, встал со скамейки и удалился вместе с мужиками.

— Помещик, куда же вы⁉ — вознегодовала барышня. — А как же я⁉

Да что вообще тут происходит⁉

* * *

— Войцех!

— О, Евгений Евгеньевич, привет. А я думал, что нам нельзя созваниваться.

— Войцех, какого чёрта⁉ Сколько времени уже прошло⁉ Почему помещик до сих пор жив⁉

— Жив? Хммм…

— Верни мне деньги, Войцех!

— Погодите-погодите, Евгений Евгеньевич. Тут какая-то ошибка.

— Никаких ошибок! Верни деньги или выполни заказ! Сегодня же! Сейчас!

* * *

— Войцех? Ну чего тебе опять надо?

— А ты не охренел ли часом, Володенька? Почему помещик до сих пор жив?

— То есть?

— То и есть, Володя! Верни мне деньги! Лучше уж я обращусь к Ломалам!

— Стой-стой-стой. Не надо к Ломалам. Я всё сделаю, дай мне неделю.

— Какая неделя⁉ Сутки, Володя! У тебя одни сутки!

* * *

— А кто это мне звонит? Да неужели мой любимый братик решил подкинуть мне ещё работёнки?

— Виталя, не смешно! Ты меня нагреть решил⁉

— Тише-тише-тише, объясни.

— Да что тут объяснять⁉ Помещик до сих пор жив!

— Жив?

— Жив, Виталя, жив! Верни мне деньги!

— Погоди-погоди. Володь, не злись, тут недоразумение вышло. Просто поручил это одним…

— Да мне плевать, кому ты там что поручил!

— Я понял. Я всё сделаю, не переживай.

— Сегодня же, Володя! Сегодня же!

* * *

— Так, пиздюки, вы совсем охренели?

— Ш… ш… што?

— Я вам за что деньги занёс? Почему помещик до сих пор живой гоняет?

— Кы… кы… как так живой?

— Ты заика что ли, сука⁉ Ну-ка быстро вернул мне бабки! Плюс столько же за моральную компенсацию! Недоделки, блядь.

— Ны… ны… но…

— Дай угадаю. Денег уже нет?

— Ды… Ды… Да.

— Ну тогда собрались быстренько, пошли и сделали дело! Сейчас же!

* * *

— Дядь Ми-и-иш!

Андрей Траблин уже несколько часов провёл в подъезде.

— Дядь Ми-и-и-и-иш!

Он стучал в дверь, звонил в звонок, и иногда выходил на улицу, чтобы заглянуть в тёмные окна квартиры.

— Дядь Миш, это я! Открой, пожалуйста!

Но всё зря. Всё тщетно. Дядя Миши Крамбопулова не было дома. Дядя Миша Крамбопулов до сих пор отмечал свадьбу своего школьного товарища…

* * *

Кое-как я выбрался из этого сраного лабиринта. Бошку к этому времени уже порядочно подкруживало, и сил оставалось лишь на последний рывок.

Оглядевшись, я увидел, куда мне нужно. Основная терраса, на которой тусовался народ, — та самая, со скрипачами, — была всего лишь метрах в пятидесяти от меня. Считай, что рукой подать. Сжав зубы, я поплёлся к людям.

— Э-э-ээй! — заорал я. — Эй!

Тут меня наконец-то заметили. Одна мадам с дохлой лисой вместо шарфа ударила по плечу своего мужика и указала тому в мою сторону. Мужик шепнул другому, тот третьему и вот на меня уже таращилось порядка дохрена глаз. А если учесть головокружение так и вовсе — дважды дохрена.

В этот момент по подъездной дорожке мимо меня промчался лимузин.

Мой лимузин. Из приоткрытого окна на меня смотрел я.

— Да какого хера?

И тут ноженьки мои совсем подкосились. Я упал на газон. Последнее, что я увидел до того, как потерять сознание — отделившийся от толпы и бегущий ко мне силуэт. Знакомый силуэт. Лёха Мясницкий.

Пу-пу-пу…

От того настоящий ли это Лёха сейчас зависело: открою ли я глаза вновь…

* * *

Всё нормально!

Настоящий!

Я очнулся в какой-то гостевой комнатке. Лежал на кровати в то время, как незнакомая мне девчушка лет четырнадцати прижимала свою ладошку к моей ране. Из-под ладошки исходило приятное зеленоватое лечение.

Хиллерша.

Интересно, сколько она со мной провозилась? Неужели не могли найти кого-то поопытней? Надо бы взять за привычку везде и всюду таскать с собой дедушку Бигдика.

Лёха Мясницкий, Танька и Васька тоже были здесь. Ксюхе, скорее всего, ничего про меня не говорили. Ну так и правильно, я бы и сам так сделал.

— Сколько времени прошло? — спросил я у Лёхи надрывным страдальческим голосом; пусть не думают, что мне заебись.

— Полчаса.

— Полчаса⁉ — я мигом посвежел и вскочил с кровати. — В погоню! Там какой-то хрен, который выглядит точь-в-точь как я! Он мой лимузин угнал!

— Илья, ты бредишь, — констатировала Татьяна Ильинична. — Это жар.

— Да нет же! Я серьёзно!

Ещё полчаса ушло у меня на то, чтобы во всех подробностях рассказать ребятам о покушении и о том, что я видел в парковом лабиринте. В конце концов мне поверили. Лёха тут же посерьёзнел и принялся с кем-то переписываться, Танька задумчиво нахмурилась, а Васька вовсю утешала меня, мол, так и так, всё будет хорошо, Илюша, не переживай.

Тут я понял, что с какого-то чёрта бездействую.

Если уж у меня появился злой двойник, то:

Во-первых, мы персонажи корейского файтинга. Ну а во-вторых, первым делом мой злой двойник поедет в Прямухино и постарается убедить как можно больше народу в том, что он — это я, а я — это злой двойник. Так что нужно играть на опережение. Пока ещё есть такая возможность.

— Алло, Вышегор. Да-да, привет. Слушай, у нас ЧП. Пиздец, говорю, у нас! Срочно помоги эвакуировать деревню! Нет, я трезвый. Потом всё объясню, просто сделай всё как я тебе сказал и не задавай вопросов. Эвакуируй деревню! Погоди, нет! Нет! Не надо в гостиницу, размести всех у себя. Да, всё, рассчитываю на тебя. Говорить больше не могу, давай…

— Едем, — сказал мне Лёха, как только я повесил трубку. — Мои договорились с СБшниками Крашевых и посмотрели камеры. На них действительно двое тебя. И тот, — второй, — действительно сел в твой лимузин, а с ним целая толпа народу…

Целая толпа, значит? Значит, Опаснов действует не в одиночку. Значит, это не его личная месть, а месть Бориса-мать-его-так-Безродного. Понятненько.

— Едем, — кивнул я…

* * *

Спустя каких-то десять минут машины с эмблемами Мясницких уже ждали нас у парадного входа. Я спускался по ступеням, как вдруг.

— Помещик! — прямо из воздуха передо мной возникла та самая блондиночка из парка. — А вы куда? Вы что же, уезжаете?

— Ну да, — честно ответил я.

— А как же я?

— Э-э-э…

— Илья Ильич, вы что⁉ Вы что, уже позабыли о том, что обещали мне⁉

— Послушайте, девушка…

— Девушка⁉ — тут мне прилетела звонкая пощёчина. — Ты что, свинья⁉ Забыл, как меня зовут⁉

— Так, хватит…

Сейчас меньше всего на свете мне хотелось бы объясняться с истеричными пассиями моего злого двойника.

— Что значит «хватит»⁉ Я уже рассказала отцу о нашей помолвке!

— Ну так расскажите о том, что она отменилась. Девушка, прошу вас, не надо драмы. Мне действительно пора.

Блондиночка побагровела лицом. Не зная, как дать выход эмоциям, она начала хватать воздух ртом, будто милый белокурый карпик на магазинном прилавке, ну а я… Чего я? Я двинулся дальше, у меня и без того проблем хватало. Жопа от всех этих новостей полыхала, как кузнечный горн.

Иногда возвращаясь воспоминаниями в тот день, я до сих пор жалею лишь об одно. Жалею, что не додумался сразу же уточнить у девушки: мол, девушка, а кто ваш отец? Избежал бы многих проблем…

Глава 2

Про «Красную Свадьбу»

Догнать лимузин так и не удалось. Всё-таки от Владимира до Торжка не такое уж большое расстояние, всего-навсего четыре сотни километров. С учётом проезда через крупные города и вечернюю пробку на МКАДе путь по времени должен был занять часов семь; при этом у моего злого двойника была некислая фора.

Не думаю, что ребята, которые хотели похитить мою личность, останавливались на покурить, перекусить или размять ножки. Думаю, сволочи гнали во весь опор.

Времени в дороге было более, чем дохера, и я как мог координировал оборону. Точнее не оборону даже, а отступление.

Ну да, конечно, нужно было отступать.

Чем я руководствовался? Да тем, что даже близко не представляю себе сколько людей у Безродного и на что они способны. А потому сказать, мол, Вышегор, миленький, бери всех и засядь в поместье, у меня просто язык не поворачивался. Это же всё равно что монетку подбросить. Одно из двух. Либо Лоси играючи отобьются, и я подоспею к весёлой пляске на трупах поверженных врагов, либо же… либо же они окажутся в ловушке.

Если кому-то из моих людей и предстоит умереть за дело рода, то это случится не из-за моей ошибки. Повторяю, никто из моих людей не умрёт из-за меня. Никогда.

Всё Прямухино эвакуировали целиком и полностью. Безродный и мой злой двойник войдут в пустую деревню. Если честно, я не совсем понимал, что они будут делать дальше, но… после звонка Лёхи князю Тверскому я немножечко прозрел. Розовые очочки разбились вдребезги.

Всем похуй.

Абсолютно всем вокруг насрать на мою ситуацию, а тем, кому не насрать, пребывают сейчас в замешательстве.

Сан Саныч был уже в курсе нездоровой движухи. Злой двойник уже связался с ним и затребовал помощь, так что когда помощь затребовал ещё и Лёха, князь Тверской запутался и сказал нам разбираться самим.

А если уж князь Тверской, — который мне так-то должен, — решил остаться в стороне, то что тогда говорить о местной аристократии? Один Прямухин, другой Прямухин. Да кому какая разница?

Но!

Это не повод ссучиться и озлобиться на весь мир. Не-не-не. Есть у меня хорошая привычка ставить себя на место других людей. Так вот — если бы мне в пятницу вечером позвонил соседский помещик Еблонский-Жопушкин и начал прогонять какую-то дикость про злых двойников, я бы как себя повёл? Правильно. Никак.

Ну да ладно.

Всех клюкволюдов и персонал фермы разместили на лужайке перед особняком Черкасских-Оровых. А это, на минуточку… сколько вообще людей-то? Сосчитать точно не берусь, но если выдать ребятам палатки, гитары и цистерну портвейна, то получится маленький фестиваль бардовской песни.

Что по боевикам? Лоси на танке — раз. «Клюквенный Клинок» и маги тринадцатой школы — два. Лёхины ребята — три. Люди Черкасских во главе с СБшником Колей — четыре.

С первыми двумя всё понятно, а вот со остальными…

Пу-пу-пу.

Лёха всё-таки бывший скотопромышленник, — колбасопромышленник? — да притом из очень сильного клана, так что привык полагаться на старших. Если вдруг возникает проблемка, то её решают за него; потому-то он и не озаботился набором собственных людей. Чисто личная охрана и безопасники, всего лишь человек пятнадцать-двадцать.

С Черкасскими тоже не всё гладко. После памятного расстрела из муравьедомёта, некоторые из ребят поувольнялись к чёртовой матери и на их место пока что никого не нашли. Да и не искали, по правде говоря. Всё ж теперь Черкасских защищают Лоси и кто же знал, что сложится такая ситуация?

Итого нас меньше сотни.

Вывезем?

Пу-пу-ру-пу-пу. Как бы мне хотелось знать ответ на этот вопрос…

* * *

Моё почтение майор-барону. К нашему приезду вся моя маленькая армия была готова к выдвижению, да ещё и пополнилась на снайпера. Тот самый маньяк в маньяцких очочках со свадьбы Вышегора, — Миша Крамбопулов, кажется, — сказался хорошим стрелком и предложил свою помощь.

А чо бы нет?

Один человек особой роли не сыграет, но и отказываться глупо. Тем более, что и винтовка с оптикой нашлась. Ладно…

Планирование операции проходило в гостиной Черкасских-Оровых; в той самой комнате со шкурой и камином.

— Поедем здесь, — предложил майор-барон и тыкнул в карту.

Комнату не успели предварительно убрать и подготовить к использованию в качестве полевого штаба, так что выглядело наше собрание странно. Карту постелили прямо поверх шкуры, а мы расположились вокруг. Кто-то сидел в лотосе, кто-то на корточках, а поручик Пузо так вообще лёг на живот, положил голову на скрещенные руки и по-девчачьи болтал ножками. Для полноты картины нам не хватало лишь какао и пижам.

— Мальчики, попросить поваров приготовить для вас какао? — заглянула на огонёк баронесса Черкасская.

— Спасибо, золотце, — отвлёкся Вышегор. — Попроси. Так вот, в деревню мы войдём с этой стороны и…

Короче говоря, план был готов. Как можно незаметней выходим из леса, закрепляемся в Прямухино, а там решаем — штурм или осада. Никаких пленных. Никаких переговоров. Сугубо жёсткое выпиливание без права на реабилитацию.

Хотя… напоследок я всё-таки решил попробовать договориться. Личного номера Безродного у меня не было, но Кузьмич впопыхах забыл в поместье свой мобильник. На него-то я и позвонил.

— Алло? — трубку взял Опаснов.

— Это Илья Ильич Прямухин.

Стасян заржал и передал трубку своему боссу.

— Алло! — голос весёлый, игривый весь из себя. — Прекратите баловаться! Илья Ильич Прямухин сидит прямо передо мной, а вы явно лжёте! Номер карточки я вам не скажу и денег не переведу, даже не просите! Знаю я все эти ваши разводы…

Сбросил звонок. Договориться явно не получится…

* * *

На месте мы были в четыре часа… Чего?

Ночи?

Утра?

Да хрен его знает.

Небо заволокло ещё затемно; и ни звёзд, ни луны было не видать. Погода стояла мерзкая, промозглая. Весь транспорт мы бросили за километр отсюда и дальше шли пешком. Ребята замёрзли и вымокли.

Прятаться было бестолку, так что вся моя армия без стеснений вылезла на опушку. И так не видно ни черта, ну а с расстояния тем более. Сейчас. Ещё немножко. Небольшой привал, — буквально пять минуточек, — а после мы пройдём по полю до деревни и начнём заваруху.

Как настоящий полководец, я бродил вдоль опушки и смотрел на свои войска. Не осматривал; нет. Смотрел.

Смотрел и думал о том, что без потерь сегодня не обойдётся. Слишком уж масштабным будет столкновение, и кто-то из моих ребят обязательно умрёт. Прям обязательно. Прям вот умрёт.

И кто же это будет? Брусника? Лёха? Или, быть может, Вышегор? Бигдик? Поручик Пузо? Коля Мутантин? Или же все сразу?

Ну так а чо бы, собственно, и нет? Устроим «Красную Свадьбу» по-Прямухински, уберём разом половину персонажей и наберём на их место новых, да? Чего их жалеть-то? Персонажей-то? Хули с них станется?

Ёб твою мать.

Я не хочу, чтобы так было. Я не хочу связываться со смертью. Да, я уже изрядно замарался, но я не хочу влипать ещё глубже; не хочу убивать и посылать на смерть с ремесленным спокойствием. Я просто хочу торговать паштетом, изобретать схемы по отъёму денег у населения и, возможно, немножечко расширить гарем, — только и всего.

Хотя кого я пытаюсь наебать? Рано или поздно мне придётся. Боги не отстанут, пока я не схлестнусь с Императором, а тогда-то кровь хлынет рекой. Полетят головы и наших, и ваших.

Походу, пришла пора черстветь…

— Илья Ильич! — ко мне подбежал Миша Крамбопулов с десятком других Лосей. — Там машины! Много! Едут по направлению к деревне!

— Дай посмотреть.

— За мной!

Миша подвёл меня к винтовке, стоящей на сошках и направленной на таинственные огоньки по ту сторону поля. Я лёг и аккуратно приложил глаз к прицелу.

И впрямь машины. И впрямь много. Целый конвой; штук тридцать, наверное. И на каждой второй одна и та же эмблема — сжатый кулак в ободочке из колючей проволоки.

— Вышегор, глянь-ка тоже.

Майор-барон буквально на секунду припал к оптике, а затем встал и задумчиво почесал голову.

— Крушилы, — сказал он. — Нам пизда.

— Какие Крушилы?

— Клан ликвидаторов, — пояснил Вышегор. — Один из лучших в Москве, пересекались как-то на конвенте…

— У вас ещё и конвенты бывают?

— Ну да, бывают. Собираемся, делимся опытом. Пьём немножечко. А кто-то в костюмы наряжается; вот помню как-то раз мы с поручиком нарядились кентавром и…

— Погоди-погоди. А что они здесь могут делать?

— Боюсь, Илья Ильич, что их наняли. Может, глава клана сменился? Раньше они от разборок аристократов старались держаться подальше и…

И тут со стороны деревни ебанул взрыв. Столб пламени поднялся в чёрное ночное небо. Буквально сразу же со стороны поместья застрекотали пулемёты — несколько светящихся пунктиров поливали приближающуюся автоколонну трассирующими снарядами. Пара секунд, ещё один взрыв и один из пунктиров оборвался.

— Что происходит? — спросил я у Вышегора.

— Без понятия.

— Я хочу посмотреть поближе, — как был, я сорвался в сторону деревни. — Я пойду один! Всем стоять на месте! Вышегор, даже не смей вести людей в бой без моего распоряжения, ты понял⁉

Я абсолютно не понимал, что за дичь начала твориться в Прямухино, но у меня появилось какое-то чувство. Какое-то такое восторженное; его очень трудно описать.

Как будто бы ты поставил в рулетку на зеро, и оно выпало; или как будто твоя команда получила шанс на пенальти в добавочное время; или блядский цирковой клоун вытащил из зала соседнего с тобой ребёнка и тебя уже точно никуда не потащит. Или же… Или… Или как будто та самая монетка, которую я так боялся подбрасывать, упала на ребро…

* * *

Ночью маскироваться было проще простого. Я стал обычным куском темноты.

Уже при подходе к деревне я начал понимать настоящий масштаб веселья. Взрывы, крики и беспорядочная стрельба неслись со всех сторон. Конвой Крушил добрался до Прямухино и теперь ночь высвечивало не только обычное пламя, но и хохломское. Сполохи гжели, тульские снаряды, рёв оборотней тут и там.

Из херовых новостей — полыхнуло вот уже два дома и тушить их явно никто не собирался.

Сквозь дырку в заборе я пробрался на задний двор одного из пока-что-целых домиков, а затем через незапертую дверь вовнутрь. Тихонечко раздвинул шторы, затаился и уставился в окно.

Шоу началось уже спустя минуту.

Мимо по улице двигался вооружённый отряд. Трое человек, все в тяжёлом обвесе и с эмблемой Крушил на касках. Тут раздался рёв мотора, мужики начали шмалять куда-то вверх и почти сразу же одного из них буквально расплющило; разящим пиздецом с небес на него всем весом приземлился казацкий бронекостюм.

Струканов-Доев! А он-то здесь откуда⁉

Есаул двинул железным кулаком прямо в голову одному из Крушил, а второго просто пристрелил в упор из вмонтированной в экзоскелет пушки. Быстро расправившись с противниками, Струканов-Доев врубил реактивный ранец и уже даже подпрыгнул с тем, чтобы свалить, но в этот момент, — вз-з-з! — тульский снаряд выдрал с корнем левую ногу его бронекостюма.

— А-А-А-А!!! — настоящая мясная нога улетела прочь вместе с бронированной.

Казак ебанул сальтуху и упал. Пламя реактивного ранца било прямо в землю, — то есть под него. Струканов-Доев загорелся. Через мгновение к нему подбежали ещё несколько Крушил и добили беднягу.

Всё?

Хуй там!

— Кук-ка-рек-ко-ко! — забор напротив разлетелся в щепки и на вновь прибывших ринулся Крысопетух.

— Осторож…

Ребята не успели среагировать. Тульский маг наращивал в руках очередной снаряд, то не успел — тварь клюнула его в глаз, да так глубоко, что клюв прошил голову насквозь. Двух других Крысопетух порвал когтистыми ногами.

— Ку-ка-рек-ко-ко! — заорал Егорка Тильдиков.

Вот только дальше он не побежал. Было видно — ранен. Одно крыло повисло на манер мокрой тряпочки, ухо отстрелено, хвост в крови. Крысопетух стоял, тяжело дышал и думал, что же делать дальше.

Ну а пока он думал, к спектаклю присоединились новые участники. Вот только это не Крушилы. Это какие-то небритые ребята лет по тридцать. Дутые курточки, на головах кепки-восьмиклинки, как в «Острых Козырьках», запястья синеют от наколок, а в руках говно. Ну… Не в смысле прям говно-говно. Конечно же, никто не дрался калом, — хотя я уже ничему не удивлюсь, — а говно, выражаясь фанатской терминологией. Трубы какие-то, монтировки, камни, кирпичи. У парочки ножи, у одного кастет.

— Вали его, мужики! — заорал один; если бы мне предложили угадать его имя, то я бы назвал его Виталиком. — Окружай, блядь! Вали! Давай!

Крысопетух затравлено озирался по сторонам, но был уже слишком слаб. Он несколько раз кинулся в атаку и промахнулся. Круг мужиков в такие моменты разрывался, но потом смыкался вновь.

Всё закончилось ударом монтировки по затылку.

— Кук-ка-рек-ко…

Кем бы ты ни был, — химерой-оборотнем или человеком, — такая вмятина в черепе явно несовместима с жизнью. Егорка-Егорка, а я ведь хотел сделать из тебя человека.

— Пошли дальше! К поместью, мужики!

На этом первый акт спектакля закончился, и улица опустела. К поместью, так к поместью. Я аккуратно вылез через окно, перебежал дорогу, нырнул туда, откуда вылетел Крысопетух и огородами погнал дальше.

Стрельба и взрывы тем временем начинали утихать. Нет, шумно было до сих пор, — и даже очень шумно, — просто теперь бои шли точечно, а не везде.

Я прошёл через несколько участков, пролез на третий и вот тут чуть было не спалился. Толпа пацанов в олимпийках жёстко прессовала одного-единственного бедолагу. Тот упал, жался к завалинке ближайшей избы и кряхтел, в то время как пацаны буквально вминали его ногами.

Я присмотрелся повнимательней и…

Ёб твою! Да это ж Чага! А он-то здесь откуда⁉

Так…

— Валим-валим, пацаны, — подростки сдрыстнули с участка, оставив бездыханное тело злого визиря, а я, кажется, начал улавливать логику происходящего.

Тра-та-та-та-та! — грянула автоматная очередь прямо за забором. В этот же момент улица наполнилась разноцветными сполохами.

— Он там!

— Нет! Он там!

— Да нет же, вашу мать, он здесь! Стреляйте!

Я припал к дырочке и стал свидетелем потрясающему зрелищу. Десяток Стасов Опасновых под прикрытием всевозможных мезенских спецэффектов неслись толпой на группу Крушил. Крушилы отстреливались, но пока что тщетно и Стас нет-нет, да и дотягивался до кого-нибудь ножом.

Божечки! Да это же настоящий массаж для глаз!

Я понимал, что могу себя выдать, но не смог удержаться и сотворил аудиоиллюзию; настолько громкую, насколько хватало сил. Перекрывая взрывы и пальбу, над Прямухино зазвучала скрипка. Заиграло вступление из «Bitter Sweet Symphony» от «The Verve». Знаю, что переносить интеллектуальную собственность из моего мира в этот — читерство, нарушение авторских прав, да и вообще как-то фу, но сейчас мне было откровенно похуй…

Битва заиграла новыми красками.

Я покачивался в такт музыке и с наслаждением наблюдал за противостоянием Стасика Опаснова и Крушил. Вспышки, вспышки, вспышки, стрельба, стрельба, стрельба, кто-то упал, кто-то орёт, снова вспышки и снова стрельба.

Впрочем, как бы ни был хорош Стасян, симфонию до конца он не дослушал. Потеряв дюжину своих ребят, командир Крушил, — ну вылитый Володя, — всё-таки поймал иллюзиониста прикладом, а затем принялся прыгать у него на голове.

Ну а потом его пристрелили из-за угла.

Улыбнувшись, я пошёл дальше, к поместью. Спустя несколько домов вокруг стало ещё тише. Теперь я слышал всего лишь две перестрелки, а улицы, по которым я шёл, были буквально завалены трупами.

Ох ебёна мать!

Как же они мне защитную стену-то разворотили! Три дыры размером с объединённый санузел! И это только то, что я увидел сразу; дыр-то наверняка больше! Ну а впрочем… да, давно уже настала пора обнести стеной всё Прямухино, вот и займусь наконец.

Вновь обернувшись облачком тьмы, я проник на участок.

А вот и я! Ну… то есть злой двойник. Стоит на крыльце и управляет каким-то гигантским растительным монстром, который дерётся с мужиком, у которого… руки зелёным светятся? Хиллер что ли? Вот только свет не по-доброму зелёный, — как у Бигдика, — а какой-то гнилушный. Как будто ядовитый.

Хмм… Никогда не видел такую магию.

Неповоротливый монстр пытался достать мужика руками-кактусами, а тот раз за разом ловко уворачивался и атаковал в ответ — как будто жалил монстра ладошками. Тот от касаний резко дёргался, но не орал, — орать-то нечем.

Я тихонечко скользнул вдоль полуразрушенной стены и затаился в кустах.

— Ыыххх, — услышал я в метре от себя.

Какой-то раненый пацан, а рядом с ним труп Бори Безродного. Пацан за нас? Пацан за них?

— Пацан, ты кто? — тихонечко шепнул ему и снял с себя иллюзию; парень явно не жилец и не сумеет заорать, так может хоть объяснит мне что к чему.

— Ты? — слабо прохрипел бедолага. — Ты-ы-ы-ы… Сволочь…

— Ну ладно, допустим. А ты-то кто?

— Я Недоедала, — глаза у Недоедалы были полуприкрыты. — Ты мне ногу сломал. В баре. Помнишь?

— Помню-помню. А ты вообще откуда здесь взялся?

— Мы все… Мы все, — Недоедала сомкнул свои ясны очи и мне пришлось дать ему пощёчину. — Мы все пришли на зов…

— На какой ещё, нахер, зов?

Из последних сил Недоедала достал из кармана телефон, разблокировал его, пару раз тыкнул и протянул мне.

Охуеть!

Целый сайт!

Называется «Ненавижу-Прямухина. РИ». На шапке контакты с подписью «спросить Бориса Б.», а в остальном сайт выглядит, как новостная лента. Текстовые гадости про меня чередуются с перечёркнутыми фотографиями и всяким фотошоповым непотребством. Тут мне рога приделали, тут бабье тело, а вот тут два здоровенных негра… ох ё-ё-ё… ну это же неправда. Я так чисто физически не смогу.

Что ж…

По правда говоря, охуеть. Гильдия злодеев. Нашли друг друга по объявлению.

А впрочем…

Бах! — раздался взрыв за стеной, и стрельба в Прямухино умолкла окончательно.

…впрочем для меня расклад прекрасный. Вот на такую «Красную Свадьбу» я согласен. Вычеркнуть половину персонажей? Пф-ф-ф. Да пожалуйста. Сейчас мой злой двойник угрохает того дядечку со странной магией и всё, останусь совсем без антагонистов.

Недоедала уронил голову, а я вернулся к созерцанию боя. И как вовремя вернулся! Мужик с зелёными руками наконец-то попался. Вонзая в плоть сотню здоровенных игл, размером с вязальную спицу каждая, лапа-кактус накрыла его сверху и прижала к земле.

Мужик заорал от боли, схватился за монстра обеими руками и судя по интенсивности свечения выжал из себя максимум маны. Монстр чуть пошатался, будто пьяный, а потом упал. Раненый шипами мужик пару раз дёрнулся в конвульсиях и тоже затих.

Мой злой двойник перестал концентрироваться на магии и теперь растеряно оглядывался по сторонам.

— Дядя Боря! — позвал он. — Дядя Стас! Вы где⁉

Ну что ж… Мой выход.

— А дяди Бори больше нет, — сказал я, снял с себя иллюзию и вышел из кустов. — И дяди Стаса тоже. Ты кто такой, сука⁉

— Папочка⁉ — закричал злой двойник, увидев меня.

Папочка? Какой ещё нахуй папочка? И тут, — ах па-а-а-а-апочка, — до меня дошло…

Глава 3

Про умную девочку Олю

К моменту, когда начало светать, Прямухино выгорело уже наполовину. Вежливым Лосям сегодня так и не пришлось взяться за оружие, — чему я был несказанно рад, — и вместо ратных подвигов они сейчас спасали оборудование и документы из офиса Кузьмича.

Сгорели дома. Сгорели склады с авокадо. Выгорела парочка фур. Стена вокруг поместья превратилась в руины, да и само поместье изрядно потрепало. Каким-то чудом бой не затронул теплицы; должно быть потому, что укрытие из них было откровенно хреновое, — тебя с улицы видят все, в то время как сам ты не видишь никого. Однако питание, — и основное, и резервное — всё-таки отъебнуло, и температура внутри уже приближалась к уличной. Посевы помёрзнут, как ни крути.

Кто-то тушил огонь, кто-то убирал трупы, кто-то просто ходил и изо всех сил удивлялся.

Убытки меня не особо волновали. Прибыль от сегодняшнего дня окажется куда большей; Лёха Мясницкий уже отправился в Тверь с целью захвата боярышниковой империи Безродного. Говнюк много лет стоял костью в горле всем семья аристо, так что никто не будет против.

Да и тем более!

Раз уж все дружно засунули голову в кошачий лоток тогда, когда Боря пытался меня убить, так пускай и сейчас её оттуда не вытаскивают. Будем считать, что Безродный воспользовался Правом Вызова и проиграл.

Так что трофей добыт честно… но!

Но надо рассуждать трезво. Я порву себе щёки, если постараюсь проглотить такой кусок за раз и в одного. Не верю, что говорю что-то подобное без приставленного к голове пистолета, но надо делиться. Впряжёмся пополам с герцогом Мясницким, а вот Сан Санычу хуй на блюде и пожелания не хворать; чот я на него обиделся.

Когда всё уляжется, поручу Любаше провести агрессивную маркетинговую компанию по продаже настойки. Не сомневаюсь, ей понравится. Пускай продвигает напиток среди всех слоёв населения. Игристая бояра для девочек. Бояра-лайт для молодёжи. Элитная бояра XO и VSOP, с которой не стыдно прийти знакомиться с батей невесты. Букет цветов и бояра чуть попроще в качестве «спасибо» учителям. Для детей безалкогольная бояра, пускай привыкают.

Да и вино из боярышника тоже наверняка можно делать. Купим блогеров, пускай сидят и на серьёзных щах обсуждают купажи, послевкусия и прочие танины с кислотностями. Бутылки покрасивше, названия позаковыристей и вперёд, погнали.

Короче говоря, направление перспективное. Жрать, бухать, лечиться и трахаться люди не перестанут никогда. Пищевой, алкогольный и секс-игрушечный рынки я уже освоил, так что теперь надо бы окунуться в фармацевтику. С чего бы только начать?

Ладно.

Ещё один ништячок в копилку:

Прямо сейчас невероятно воодушевлённый поручик Пузо перегонял машины Крушил. Похоже, что он всерьёз собрался залутать их автопарк и уже созванивался со всякими мутными людьми; договаривался насчёт покраски и перебития номеров.

Ну а я… я беседовал с моим злым двойником.

Очень странные ощущения, по правде говоря.

— Папочка, это не я. Это всё дядя Боря, я бы сам никогда не поднял на тебя руку…

Ну да, ну да. Товарищ изо всех сил старался переобуться. Изображал из себя тупого наивного ребёнка; эдакую жертву обстоятельств. Вот только все эти «папочка» и «дядя Боря» никак не вязались с той сценой, которую я видел в лабиринте. Тогда он вёл себя слишком уверенно для тупого наивного ребёнка. Он ту блондиночку не просто целовал; он ей как будто бы лицо обгладывал.

К тому же, эта падаль пыталась меня убить. А это как бы всё. Обжалованию не подлежит. Похож он на меня или не похож, вообще роли не играет.

И да. Я таки связал нашу схожесть со словами ведьмы о моём первенце, которым якобы нужно пожертвовать; вот только откуда он взялся так и не догнал. Ну не изнасиловал же я дупло, в конце концов? Я бы такое наверняка запомнил.

И лишь пото-о-о-ом, когда мой сыночка сорвал с себя маску хорошести и начал в открытую меня проклинать, тогда-то он и проговорился насчет черенкования. Мне тут же вспомнился бродячий цирк, блохомедведь и оторванная рука. Всё встало на свои места.

Ситуация, конечно, упоротая, но… Помню как-то раз я выкуривал пчёл-мутантов из гигантского улья при помощи подлодки, так что норм.

К обеду клюкволюды начали возвращаться на пепелище, а у меня в темнице прибыло.

— День добрый, — поздоровался с Черенком человек в костюме баночки мастики, не отрывая глаз от книжки.

— Ох, ебать, в глазах двоится, — пожаловался Романов и перевернулся на другой бочок.

В отличии от других моих пленников, — которым заключение нравилось, — Черенок был магически развит и склонен к побегу, так что пришлось приставить к нему сурьёзную охрану из клюкволюдов. На завтра был запланирован поход к ведьме Светлане. Похоже, история про свержение Императора вернулась в свою прежнюю колею.

Будем возвращать настоящего Романова…

* * *

Опять Марьино. Опять заправка. Опять парковка, забитая машинами Лосей. Опять путь по лесу в усадьбу Знаменское-Раёк, вот только на этот раз куда менее приятный; всё-таки уже наступила глубокая осень. Ни ягодки вокруг, ни грибочка. Сверху кроны деревьев поливал дождь и в лесу было сыро, как в супе.

Правая взяла с собой на прогулку весь свой выводок. Поначалу бомбожопки бегали за матерью будто утята, но уже очень скоро насквозь промокли и замёрзли. Пришлось мне и некоторым Лосям распихивать их по карманам.

Оказалось, что пригревшиеся благодарные бомбожопицы умели урчать не хуже котиков.

Романова и Черенка несли в клетках. Черенок напоследок попытался сбежать — накастовал такого же кактусного монстра, как и вчера, но прожил тот не дольше нескольких секунд. Его сразу же расстреляли со всех сторон.

Проходя мимо поляны, на которой погиб Костик, я остановился и объявил минуту молчания в память об этом прекрасном человеке. Как же всё-таки жаль его. Уверен, история могла бы пойти совсем иначе, если бы в тот чёрный день Костика не прошило муравьиными яйцами.

Ладно.

Колоннада заброшенной усадьбы осталась позади. Последние метры по полю мы буквально бежали, потому как погода совсем уж разошлась. Дождь лил стеной. Молнии херачили так, будто на небе включили стробоскоп.

В ведьмин дом мы ворвались без приглашения. А впрочем, хозяйки на месте не оказалось, и никто особо не препятствовал вторжению. В рабочем гадалкином, — гадаличьем? — кабинете всей нашей шобле было тесно, а потому мы сразу же прошли дальше, в соседние комнаты. Натоптали — просто пиздец.

И вот, кстати, какое наблюдение:

За порогом комнаты с тёмными стенами, — а так же книгами и черепами, — вся мистика резко сходила на нет. Всё становилось очень и очень обыденно. И даже бедненько, я бы сказал.

Мебель старенькая. Видно, что когда-то и кем-то выброшенная. На кухне срач и грязная посуда, холодильника нет, электричества как такового тоже. Вроде бы в одной из комнат стояла штуковина, похожая на дизельный генератор, но без ведома хозяйки трогать его мы не стали. А вдруг он проклят? А почему бы и нет? Если уж в этом мире есть зачарованные лимузины, то почему не может быть проклятого дизель-генератора?

Короче говоря, ведьма жила одна и не стеснялась бардачить. Из примечательного могу отметить разве что здоровенное раскидистое алоэ на подоконнике и гардеробную. Целая, блядь, комната с платьями. Некоторые даже в целлофане; висят себе на таких специальных катающихся перекладинах, как в примерочной. Сапогов и туфель пар тридцать, стоят рядком вдоль стены.

А Светлана, оказывается, та ещё тряпичница.

Вот оно как бывает: встретишь загадочную личность с замашками потустороннего существа, а потом случайно окунёшься в быт этой личности и вот уже, — гляди-ка, — всю потустороннюю загадочность как ветром сдуло. Ремонт бы здесь устроить. С потолка аж сыплется…

— Кто здесь⁉ — раздался крик и сразу же за ним жахнул гром.

Я прекратил придирчиво рассматривать штукатурку и бегом ломанулся в тёмную комнату.

— Светлана?

— Ты… ты чо здесь делаешь⁉

Ведьма была пьяна. Волосы одновременно мокрые и взлохмаченные; боюсь представить, как она теперь будет всё это расчёсывать. Вместо цыганских одежд коротенькое чёрное платьице, которое едва-едва прикрывало трусишки. Косметика смазана, на колготках стрелки, а на запястье бумажный браслетик — проходка в какой-то клуб.

А время-то… сколько? Часов десять утра.

— Ты какого припёрся⁉

Тут ведьма заметила клетку с Черенком. Прищурила один глаз, посмотрела на Черенка, потом на меня, потом снова на Черенка и снова на меня.

— А-а-а-а, — протянула Светлана и улыбнулась; вспышка молнии отразилась в золотом клычке. — Вот какого ты припёрся…

* * *

Первым делом Светлана умылась и переоделась в домашнее. Заморачиваться с образом цыганки она больше явно не собиралась, так что предстала перед нами в сером флисовом костюмчике и пушистых тапках-зайцах.

Вторым делом Светлана завела генератор и дом сразу как будто бы ожил; с иллюминацией всяко повеселей, особенно во время грозы. Ну а третьим делом она наорала на Лосей и заставила их мыть полы.

— Как будет проходить обряд? — спросил я ведьму.

— Да хрен его знает. Подожди…

Ведьма прошла в кухню, выудила из шкафа приныканную бутылочку пива, открыла её зубами и принялась пить с таким наслаждением, что я аж позавидовал.

— У-у-у-у-у, — протянула Светлана. — Пойдём.

Ведьма вновь уселась за свой столик, я вновь уселся напротив. Вновь в дело пошли карты, вот только в этот раз Светлана тасовала их не так бодро.

— У-у-у-у-у, — ведьма помотала головой. — Что-то аж лицо немеет.

— Где ж ты так навертелась-то, милая?

— На шабаше, — пожала плечами Света, потом вдруг заметила браслетик на запястье и без палева его сорвала. — Так, ладно. Снимай.

Я сдвинул часть протянутой мне колоды, ведьма спрятала её под низ и выложила верхнюю карту. На ней было нарисовано главное здание усадьбы; как раз то, в котором мы сейчас находились. В крышу била молния.

Следующая картинка — стилизованные под супергеройский комикс Романов и Черенок, обвязанные проводами. У обоих выпучены глаза, вокруг обоих летают искры; ну явно они не огни бенгальские жгут, а это их так током пиздошит. В Романова влетает одна привиденька, а другая вылетает и перебирается в Черенка. Из Черенка вылетает третья привиденька и упархивает в неизвестном направлении.

— У меня там на чердаке лежит сорок метров восхитительного провода, — сказала Светлана. — Пошли пока кого-нибудь из своих, пускай на громоотвод намотают. У-у-у-у-у-у, — таким вот тяжко-похмельным выдохом ведьма теперь заканчивала каждую свою фразу.

Я распорядился Лосям, те кивнули и ушли на чердак. Я взглянул на Черенка. Сволочь, конечно, но моя ведь сволочь; есть в нём что-то такое прям родное. Плоть от плоти, ага. Кровь от крови.

— А можно как-то по-другому? — спросил я ведьму. — Так, чтобы мой первенец не издох?

— Жалко, да?

— Да не то, чтобы очень.

— Папочка! — заверещал Черенок. — Не губи! Я исправлюсь, папочка! Я буду хорошим! Просто у меня не было детства, папочка! Но ещё не поздно всё исправить! Не поздно наверстать! Прошу тебя, папочка, не надо, не губи!

Вот ведь скотина лицемерная. Пять минут назад кричал о том, что хочет протащить меня голой жопой по наждачке, а теперь вот чо исполняет. Я аж передумал его спасать, но Светлана уже вытащила третью карту. Абсолютно такой же рисунок, только теперь привиденька из Черенка влетает в здоровенный знак вопроса.

— И что это значит?

— У-у-у-у-у, — протянула ведьма. — Не знаю. Мне сейчас немножечко больно думать, так что давай сам.

Хммм. Может, всё-таки, пускай поживёт? Вдруг на что сгодится?

Ладно…

— Слушай, я у тебя там алоэ видел. Можно его взять?

— Делай, что хочешь. А я пока что пойду прилягу…

Светлана поднялась из-за стола и поплелась в другую комнату. Ноги в тапках-зайцах шаркают, руки висят плетьми, голова набок. Ведьму явно тянуло к земле, а моя эмпатия настолько разыгралась, что я сейчас как будто бы сам был с бодуна.

— Позови там… когда… у-у-у-у-у…

Не прошло и часа, как всё было готово к обряду. Черенок начал истерить пуще прежнего, так что его пришлось связать. А вот алоэ и Романов абсолютно спокойно отнеслись к тому, что на них намотали оголённый провод, протянутый с крыши во время грозы. День как день. Ничего необычного, ага.

— Ну что у вас тут? — вновь появилась Света.

В руках ведьма держала вторую, — или уже третью? — бутылочку пивца. Выглядела она теперь пободрее, да и взгляд стал каким-то… просветлённым, что ли? Чую-чую, похмелье может обернуться для неё вторым днём кутежа; зря только проходку в клуб срывала.

— О, сестричка! — оживился Романов. — А дашь глотнуть? Ну пожалуйста, ну чо тебе стоит…

И в этот самый момент громыхнуло. Особых спецэффектов, — как на рисунках из колоды, — я не увидел. Просто Романов с Черенком одновременно выгнулись всем телом, а потом чутка задымились.

— Сработало? — спросил я ведьму.

— Без понятия.

— Сестричка, ну дай глотнуть-то, ну ты чего, — сказал Черенок. — Ой. А чо вы меня повязали-то? Я ж себя нормально вёл.

Алоэ в этот момент выпрыгнуло из кадки и рвануло к окну, активно перебирая корнями. Дорогу ему тут же перегородила Правая. Бомбожопица зарычала, алоэ остановился и мелко задрожал.

Ну а Романов сидел на полу и хлопал глазами.

— Вы кто? — требовательно спросил он. — Как я здесь оказался?

— Романов?

— Да.

— Андрей Анатольевич?

— Ну да.

Даже несмотря на ситуацию, в которую он сейчас попал, взгляд у этого Андрея Анатольевича Романова был пронзителен и ничем не замутнён; он вроде как даже сердился. И более того, он даже внешне стал выглядеть иначе. С ним произошла целая куча микро-изменений, — та же выправившаяся осанка, например, — каждое из которых выхватить и описать не получится, но все вместе они делали своё дело. Язык тела будущего Императора разительно отличался от того, что было на его месте ранее.

Романов стал выглядеть грозно, внушительно и даже чутка надменно.

Вот с этим, пожалуй, можно работать. Вот такой человек, пожалуй, действительно в силах сделать меня эрцгерцогом.

Что ж.

Теперь дело за малым. Осталось придумать как захватить Москву…

* * *

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ. МОСКВА. ПРИЁМНАЯ ЕВГЕНИЯ ЕВГЕНЬЕВИЧА ЖИЗНЕТЛЕНОВА.

В кабинет Евгения Евгеньевича опять ворвались без стука.

— Да вы совсем там обнаглели что… ли… ой… здравствуйте, Ольга Георгиевна, — Жизнетленов подскочил и раскланялся.

Младшая дочь Императора не удостоила эрцгерцога ни словом, ни даже взглядом. Она молча вошла и молча села в кресло. Следом за ней в кабинет сразу же проследовал опричник.

— Ольга Георгиевна, что-то случилось?

— Случилось, — ответила Ковинская, глядя в стену напротив себя. — Сегодня отцу доложили о том, что некий помещик из Торжка вместе со своим другом герцогом присвоили себе заводик в Твери. Пустячок, казалось бы, да? А вот отец почему-то взбесился. Вы случайно не догадываетесь почему, Евгений Евгеньевич?

— О боги…

Рука опричника на лоб, огоньки тьмы из глаз и громогласный голос:

— ОБЪЯСНИСЬ.

— Я… Я… Ваше Величество, вы говорили, что ни одна ниточка не должна вести к нам, помните? Вы говорили сделать всё чужими руками, а я… я нанял лучших людей, которых только можно было нанять за деньги! Я заплатил им очень приличную сумму, и они должны были… Они…

— ОНИ МЕРТВЫ.

— Что? Но как⁉

— ТЫ НЕ СПРАВИЛСЯ.

— Ваше Величество, я всё исправлю в кратчайшие же сроки! Если понадобится, то я самолично…

— НЕ НАДО, — сказал Император. — С ТОБОЙ ВСЁ. ТЫ НЕРАБОТАЮЩАЯ ВЕЩЬ.

Опричник убрал руку со лба Ольги Ковинской и шагнул в сторону Жизнетленова.

— О боги, нет! Прошу, пожалуйста, не надо!

Но поздно. Чёрная рука коснулась Евгения Евгеньевича и тот застыл, как вкопанный. Теперь Императорская тьма струилась из его глаз.

— ОЛЕНЬКА.

— Да, отец?

— ЭТИМ ИДИОТАМ НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ ПОРУЧИТЬ.

— Да, отец.

— ПОЭТОМУ Я ПРОШУ ТЕБЯ, СДЕЛАЙ ВСЁ САМА.

— Мне нужно убить помещика?

Георгий Ковинский довольно долго пытался ответить себе на этот вопрос. Прямухин казался ему хитрым, скользким и беспринципным ублюдком, да притом до чёртиков везучим. С одной стороны, такие люди нужны Империи. А с другой, слишком много чести для малолетнего сопляка, и как бы его не занесло от внезапной Императорской милости.

Но в любом случае, попробовать стоит. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, так ведь? Тогда от них гораздо проще избавиться.

— ПОКА ЧТО НЕ УБИВАЙ, — сказал Император.

— Тогда что мне нужно сделать, отец?

— ПРЕДЛОЖИ ЕМУ МЕСТО ЕВГЕНИЯ ЕВГЕНЬЕВИЧА.

— Как скажешь, отец.

— НЕ СРАЗУ, КОНЕЧНО ЖЕ, И НЕ ЗАПРОСТО ТАК. ЗАВЕРБУЙ ЕГО. ЗАСТАВЬ ПОДЧИНИТЬСЯ. ПРОВЕРЬ, НА ЧТО ОН БУДЕТ ГОТОВ РАДИ ДЕНЕГ И ТИТУЛА.

— Ты придумал что-то конкретное, отец?

— НЕТ, — ответил Император. — Я ПОРУЧАЮ ЭТО ТЕБЕ. ТЫ У МЕНЯ УМНАЯ ДЕВОЧКА И ФАНТАЗИИ ТЕБЕ НЕ ЗАНИМАТЬ.

С тем опричник отпустил Евгения Евгеньевича Жизнетленова. Приказ о назначении государственной пенсии по утрате кормильца для его жён был подписан ещё с утра…

Глава 4

Про сложные отношеньки

Вся эта тема с изгнанием Черенка и возвращением Романова прошла слишком гладко. О, да. Слишком.

Когда же я уже наконец-то пойму, что мне не светит простота? Ну не бывает со мной такого; не бывает, блядь, и всё тут! А с другой стороны, даже если я вытатуирую себе на внутренней стороне века напоминалку, мол: «Не расслабляйся, Илюша, с тобой всегда и всё идёт через жопу», то даже в таком случае — ну как я могу предвидеть вот такие повороты сюжета⁉ Да кто вообще мог предугадать, что всё обернётся именно так⁉

Снова лил дождь. А хотя нет… не «снова». Он не прекращался с тех самых пор, как мы гостили у ведьмы.

Промокший насквозь, я стоял на крыше гостиницы. Да, я снова был здесь, где несколько месяцев назад победил Жиранью; здание до сих пор сохранило отметины от её зубов. Я стоял и целился в Романова из муравьедомёта.

Танюха была рядом. Жужжащий шарик энергии уже готов был сорваться с рук девушки.

— Сдавайся! — крикнул я и выпустил очередь яиц прямо Романову под ноги.

Тот отступил на самый край крыши. Ещё шаг и сорвётся вниз. Вз-з-з-з, — Танькин снаряд пролетел в считанных сантиметрах от его головы. Ну и что ты теперь будешь делать, а? Куда ты теперь денешься?

— Вам не взять меня живым! — крикнул Романов.

Мы с сестрой приблизились ещё на пару шагов.

— Если ты думаешь, что я тебя не пристрелю, то ты глубоко ошибаешься! — надеюсь, он понимает, что всё это не игра.

— Чёрт, — Романов нахмурился и слез с края. — Я понимаю, что всё это игра. Стараюсь себя убедить, но ничего не получается. Не страшно, ну хоть ты тресни.

С тем он зашагал к нам. Я убрал муравьедомёт за спину, похлопал Анрюху по плечу и вместе мы поспешили скрыться в тепло и сухость.

Что это было?

Это была стрессовая ситуация. Одна из тех, на которые мы выводили Романова вот уже больше двух суток. Сейчас постараюсь объяснить.

Короче…

По порядку. После возращения в тело оказалось, что Романов очень толковый товарищ. Такой прям мужик-мужик, правильный и принципиальный. И склад ума у него был аристократический. Но не как у всякой заносчивой высокомерной хуеты, которая плетёт интриги и заставляет крепостных за морковку драться, а именно в приятном смысле слова: гордость, честь, достоинство, справедливость.

Такой, короче, Король-Лев. Как его там? Муфаса.

Ну и вот.

Андрюха всегда знал о том, что в прадедушках у него затесался Император, но по понятным причинам помалкивал. Жил под другой фамилией, работал барменом. Знал, что за его семьёй до сих пор охотятся. И более того, конкретно он был действительно опасен для нынешнего Императора.

Дело в том, что от своего отца Андрей получил дневники последнего патриарха рода Романовых и эти дневники, стоит сказать, настоящая информационная бомба. Видимо, это и есть тот самый козырь, который нам предстояло разыграть.

Лоси уже метнулись до Мытищ и обратно, вскрыли бывшую квартиру Андрея и привезли дневники в гостиницу. Я ознакомился. Я прихуел. Если всё сделаем правильно — рванёт так, что мало не покажется.

Короче, Ковинский — это прям, сука, дьявол.

Появилась эта мерзость из другого мира, о чём первоначально не стеснялась говорить открыто. То есть по перв о й не было никакого Георгия К о винского, а был Тёмный Властелин. И это он, — на минуточку, — сам себя так назвал. Отсюда делаем вывод о завышенном ЧСВ персонажа и о его очень скудной фантазии.

Так вот. Тёмный Властелин пришёл из соседнего мира в этот с целью его порабощения. Так и заявил, типа, склонитесь предо мной и пресмыкайтесь, покуда я буду ласкать язычком своё эго. В дневниках Императора Романова этот исторический эпизод описан относительно комично.

То есть изначально Тёмного Властелина восприняли, как душевнобольного. Тайная канцелярия передала Императору его писюльки с угрозами чисто по приколу. Типа, глянь, Высочество, гы-гы-гы, какой-то ебанько из Сибири дисы на тебя строчит.

Спустя какое-то время Тёмный Властелин нашёл себе первых фанатиков-почитателей, начал кошмарить сёла и стало несмешно. Император попросил тогдашнего князя Красноярского края разобраться, но чот не вышло.

Ну а когда иномирянин взял под контроль первые города, понеслось крупномасштабное противостояние. Времена были стародавние, домутагеновые, а потому никаких ликвидаторов, химер, клонов, танков и бронекостюмов не было. Простой люд от разборок аристо держался подальше; воевали только маги.

Сибирский махач шёл целый год с перерывом на зиму и в конце концов Тёмного Властелина разбили. Но разбили еле-еле, — антагонист свалил обратно в лес, — и только при помощи магии Романовых. Что за магия — хер его знает. В дневниках так и написано «благодаря нашей фамильной магии» и больше ничего. Видимо, вещь настолько очевидная, что разжёвывать её для потомков Высочеству было влом.

Едем дальше. Пролистываем несколько лет и тут встречаем уже не Властелина, а Георгия К о винского. Фигурирует он в качестве помещика из, — опять-таки, — Красноярского края. Характеристика у Гоши здесь сугубо положительная. Настолько положительная, что Император сам перетащил его поближе ко двору.

Ну а дальше Гоша то, Гоша сё, какой же Гоша молодец. Гоша хорош во всём кроме магии — он очень бездарный зачарователь. Ага. И очень талантливый пиздабол.

Гоша втирается в доверие к сильным мира сего, строит схемы, мутит мутки, долезает до эрцгерцога и начинает переворот «с помощью своих чёрных тварей» сиречь опричников. Вот только в отличии от Сибирских разборок, теперь с Тёмным Властелином замазана целая куча семей.

И кстати!

Среди говнюков-предателей есть знакомые лица. Черкасские вот, например.

С начала переворота Императору Романову становится не до подробного жизнеописания. Больше нету в его дневнике ни рецептов выпечки, ни стихов собственного сочинения, ни забавных очерков про кота-кастрата, который опять что-то уронил. Записи идут быстрые, сухие, иногда и вовсе неразборчивые.

Смута, переворот, гражданская война. Благодаря фамильной магии и верным семьям Романов какое-то время держится, но затем отступает из Москвы.

Всё.

Насколько огромная была проделана работа после свержения Романовых — это уму непостижимо. Зачистили всех. Зачистили всё. Переписали учебники, уничтожили документы, людей запугали.

А ещё, — есть у меня такое ощущение, — что с соседними странами у нас нет сообщения нихуя неспроста. Это не химеры виноваты. Самолёты же есть? Есть. Местный аналог инторнета есть? Есть. Вот только от остального мира отрезанный, ага. А какие прекрасные резиновые пиписки изготовляются за бугром! Ну явно ребята там не бедствуют.

Ладно. Надеюсь, что общую суть передать удалось.

Теперь вернусь к самому началу и постараюсь объяснить зачем мы пугали Романова на крыше.

Что такое «фамильная магия» он не знает. Не пробуждалась она ни в нём, ни в его отце. Никогда. Записей о фамильной магии Романовых кроме как в дневниках нигде не осталось, но если судить по дневникам, то это что-то очень имбовое, годное и должно пригодиться. Более того, я думаю, что на ней-то и будет замешана наша головокружительная победа. На ней и на дневниках.

С этой своей проблемой я обратился к Нестору Петровичу. Всё-таки дед помог мне с тринадцатой школой; может и тут советом подсобит?

Сенсей подумал, почесал в бородёнке и ответил, мол, может помочь сильный стресс. И зря я, наверное, передал эти слова Романову. А с другой стороны, если бы не передал, то он бы мог счесть меня совсем перекрытым.

Тут ведь очень тонкая грань. Мужская психология, тестостерон, альфа-бета-гамма и всё такое. Он ведь будущий Император, а не мой мальчик для битья.

— Андрей, запомни, — предупредил я. — Чтобы я ни делал, я всё равно отношусь к тебе уважительно, — а затем порвал ему штанину в лифте, полном людей; Романов не моргнул и глазом, лишь извинился перед дамами за поведение своего отсталого братика и выдал мне конфету.

Я вроде как начал убеждать собравшихся в том, что я не отсталый и вообще это моя гостиница, а Романов погладил меня по головке, сказал:

— Ты не отсталый, Илюш. Ты особенный. Давай помогу развернуть конфету? — и в итоге все девки потекли, а стрессанул я сам.

Откуда у него вообще взялась эта блядская конфета⁉

Короче говоря, с подобными розыгрышами было закончено раз и навсегда. Коса нашла на камень, а тут ведь очень тонкая грань. Мужская психология и всё такое. Я ведь так-то будущий эрцгерцог и спаситель Империи, а не клоун для Романова.

Негласно было решено, что яйцы у нас сделаны из одного и того же сплава, да и письки плюс-минус одинаковые, — хотя я уверен, что физиологически это было не так! — так что меряться мы ими не будем.

На второй день нашей совместной жизни я попробовал разбудить Романова тазиком ледяной воды, так оказалось, что эта сука с детства закаляется.

А сколько раз я пугал его иллюзиями? Пауки, ящерицы, химеры, клоуны — Андрей не боялся ничего. Так что половину дня мы проводили с ним наедине, вынашивая планы по свержению Императора К о винского, — и, кстати, довольно сдружились, — а вторую половину занимались хернёй и пытались разбудить его магию.

И да, жили мы сейчас в гостинице. В моей гостинице! Я не отсталый!

Всю свою финансовую подушку я слил на восстановление Прямухино. На паштетные деньги, вырученные за эти месяцы, я собирался возвести улочку двухэтажных таунхаусов, восстановить поместье и обнести всё это дело стеной.

Но пока что всё это было даже не на бумаге. С момента побоища прошло всего-то несколько дней, и строительная компания только-только взялась за разработку чертежей.

Часть народа любезно приютил у себя майор-барон, а часть расселилась в пустующих номерах.

— Добрый вечер, господа, — совсем забыл про него.

Онотолий Одоевский. Прибыл в Торжок по приказу отца, чтобы попытаться сблизиться с моей сестрой.

На его счёт у меня пока что были противоречивые мысли.

Если честно, то парнишка он неплохой. Ну правда. Простой и понятный; такой же, как и его отец. После приезда он десять раз извинился передо мной за ту сцену в сигарной комнате, да и вообще вёл себя теперь с Танькой, как шёлковый. Ухаживал всяко-разно, проявлял интерес.

Танюха вроде тоже оттаяла. Когда такие большие и мускулистые люди, как Онотолий, пытаются в романтику, это всегда трогательно.

Может, всё-таки не будет у нас фиктивной свадьбы? Может, всё по-человечьи будет?

Ладно, поживём — увидим; до конца недели ещё далеко. На этом всё! Хватит о делах и планах, у меня сегодня праздник! Я слишком долго ждал этот день, чтобы отвлекаться на суету. Именно сегодня повара «Охотничьего Трофея» приготовили для меня и моих гостей на пробу кракозу.

Прямо передо мной на огромной тарелке лежал красный раковый хвост размером с руку Онотолия. Запах сводил с ума. Кракоза пахла морем, укропом, цитрусом, лавром и тем самым непередаваемым креветочным ароматом, от которого бесенеют некоторые кошки.

Бр-р-р-руу! — потребовал желудок, но сегодня мозг был сильнее его. Если я начну затрёпывать кракозу с тем же задором, что и тверскую шаурму, то могу увлечься и разодрать себе панцирем всё щачло. Приду потом в себя в реанимации — губы в шрамах, нёбо в труху, зубов вообще нет. А оно мне разве надо?

Так что нет.

Не сегодня.

Сегодня всё будет чинно и благородно. Официант выдал каждому целый набор приспособ: здоровенную тряпичную салфетку, садовые ножницы, небольшой молоточек и что-то типа пассатижей. Мы начали есть. Мясо кракозы оказалось просто восхитительным. Что-то среднее между крабом и гребешком. И по вкусу вкусно, и по сути вкусно, и структура — просто пиздец; языку есть с чем поиграться.

Краем глаза я следил за Романовым. Ждал, когда тот тоже оценит.

— Вкусно? — спросил я.

— Вкусно.

— Оно отравлено.

— Что⁉ — Онотолий сплюнул кусок в салфетку.

— Нет-нет-нет, Онотолий Анатольевич. Не переживайте, с вашей едой всё в порядке, — успокоил я княжича. — А вот его отравлена.

— Ты врёшь, — сказал Романов и демонстративно сунул в рот ещё один кусок.

— Да нет, я абсолютно серьёзен. Противоядие лежит у тебя в номере, на прикроватной тумбочке. У тебя есть пять минут.

Романов тяжело вздохнул.

— Ну что, правда что ли?

— Правда.

— Кхм-кхм, — Андрей сорвал с себя салфетку и встал из-за стола. — Прошу меня извинить, я ненадолго отлучусь.

Онотолий проводил его взглядом и почесал в затылке.

— Это у вас игра такая?

* * *

Двери лифта открылись. Я шумно засопел и чуть ли не волоком потащил Бруснику за руку вдоль по коридору; если бы дриадка сейчас вздумала упираться, то я бы не думая перехватился за её волосы.

У кракозлиного мяса оказался интересный побочный эффект — как от морепродуктов, вот только раз в десять сильнее. А десятикратный афродизиачный передоз помноженный на десятикратный метаболизм — это же…

Никогда больше не буду есть кракозу! Это реально опасно для здоровья! Пускай не для моего, а для здоровья окружающих, но… всё равно…

— Илья! — тут меня окликнула Танюха.

— Да?

— У тебя есть минутка?

— А это может подождать до утра? — писос пульсировал, как свежая гематома; терпеть не оставалось сил.

— Нет. Это срочно. Пожалуйста.

— Иди, моя хорошая, — сказал я Бруснике. — Я догоню.

— Поговорим у меня? — попросила Танька.

Её номер располагался на этом же этаже, так что далеко идти не пришлось. Мы зашли, сестрица запрыгнула на кровать, удобно устроилась и пристально взглянула мне прямо в глаза.

Минутку…

Это у неё что? Слёзы⁉ Что за хуйня⁉

— Илья, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори, конечно. Что случилось?

— Я люблю его.

Ну… здорово, я же как раз что-то такое и подозревал. А чо рыдать-то?

— Со мной впервые такое, веришь? Ты же знаешь, я вообще довольна скупа на всякие такие эмоции, но тут… Я не знаю, как это описать. Я с первого же взгляда поняла, что это мой человек, понимаешь?

— А я думал, что с первого взгляда ты его не очень-то…

— Андрей самый лучший.

— Андрей⁉ — голос аж петуха дал.

— Да, я знала, что ты будешь ругаться и… и что ты уже пообещал меня Одоевскому, но я ничего не могу с собой поделать. Я не смогу жить без него! Я сбегу!

Так. Пу-пу-пу…

— А Андрей что? Вы с ним разговаривали?

— Разговаривали. Он сказал, что я очень хорошая и тоже ему нравлюсь, а потом попросил больше не поднимать эту тему. Сказал, что не может ухаживать за чужой невестой и… и… Илья! — тут Танька совсем разревелась. — Илья, пожалуйста, отмени свадьбу! Придумай что-нибудь, я тебя прошу!

От таких новостей моё либидо успокоилось и кровь вернулась в мозг.

Подумаем.

Татьяна Ильинична влюблена в Андрея Романова. Андрей Романов вроде как тоже влюблён в Татьяну Ильиничну. Татьяна Ильинична моя сестра, а Андрей Романов, — если всё пойдёт по плану, — будущий Император Российской Империи.

И хули тут думать? Это одна из тех немногих ситуаций, когда моя внутренняя ушлая сволочь пожала руку хорошему брату, и они сразу же сошлись во мнении. Более того, они обнялись; начали орать и прыгать.

Породниться с Императорской семьёй? Сделать сестру императрицей?

Да, чёрт его дери! Да!

Вот только как это теперь провернуть, не обидев Одоевских? Покуда я пусть и не скромный, но всё-таки помещик, а Андрей Романов вообще хуй пойми кто, — ну а точнее бармен из Мытищ, — княжеская семья не спустит нам такое оскорбление, как разрыв помолвки.

Как минимум нагадят. Как максимум устранят физически.

— Танюш, не плачь, — сказал я. — Всё нормально. Мы что-нибудь придумаем.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю.

Думай Илья Ильич, думай. Ты просто обязан что-то придумать, такие шансы на дороге не валяются.

Так.

Так-так-так.

Какие опции у меня имеются?

Заставить Онотолия самостоятельно разорвать помолвку? Вариант, конечно, но парень-то хочет фиктивную свадьбу и гарем сисястых дур, мы ведь это уже проговаривали. Может, тогда есть смысл предложить ему другую сестру? Смысл есть, вот только сёстры что-то как-то внезапно закончились, — Васька не в счёт, Васька маленькая. Так что и это тоже мимо.

Что ещё?

Блядь! Не думается! Так что попробуем пойти от обратного. Что я обычно делаю, когда меня осеняет? Я такой говорю, типа:

— Ага! Я гений! — а потом весь такой загадочный кому-то звоню.

Может и сейчас прокатит? Надо срочно кому-нибудь позвонить!

Я достал телефон, открыл контакты, зажмурился, свайпнул вниз, не глядя тыкнул в номер и приложил телефон к уху.

— Алло? — ответил мне знакомый и очень недовольный мужской голос. — Илья Ильич? Который час? Что случилось-то?

И тут всё сошлось. Ну точно же! Ну да! Я гений! Клянусь, Татьяна Ильинична будет императрицей!

Глава 5

Про порочный круг

Брусника поступила со мной очень подло. Посередь ночи она попросила меня сходить в бар и принести газировки, — а я-то ещё, дурак, не подумал про службу доставки в номера, — а потом заперлась изнутри. Когда я начал долбиться в дверь и требовать открыть, дриадка захныкала и сказала, что больше не может, а потом велела идти к Черепашкиной.

Ну я и пошёл. Уснул в итоге часам к пяти.

Грёбаное кракозлиное мясо! Никогда больше! Никогда!

А просыпаться нужно было рано. Пока что опущу подробности моих утренних приключений, но в гостиницу я вернулся после полудня. Не в крови. Без погони. Без трупов в багажнике и новых могущественных антагонистов, которые уже вынашивали план мести, — рано ещё; только-только старых схоронили, — однако изнасилованный морально.

И кстати, вернулся я очень удачно — не заходя в номер сразу же поймал Одоевского у шведского стола; он как раз набирал себе обед. Княжич был скромен. Он удовлетворился тарелкой рыбной солянки со сметаной и парой свежих булочек.

Ну а я в свою очередь накидал себе целый поднос. Свиные рёбра в барбикуёвой глазури, куриные шницеля, отварная картоха и кружочки из кукурузы в початках, обжаренные на гриле. Ну и солянку ещё взял. Не суп-солянку, как у княжича, а солянку в формате тушёной капусты с сосисюльками.

Это, кстати, была моя затея — поставить в меню одновременно солянку и солянку. Люди будут путаться сами, путать других, а в идеале ещё и поспорят за обедом что и как должно, по их мнению, называться. А это уже конфликт. А конфликт запоминается. И вот, у человека в копилке появляется мини-история из разряда умеренно-забавных, которой можно будет заткнуть неловкую паузу в разговоре.

— А помните солянку и солянку в «Tildikov Inn»? А кстати, было вкусно. Надо бы ещё разок туда как-нибудь съездить, — если это сработает хотя бы раз, то я уже в плюсе.

Лучше делать что-то, чем не делать ничего.

— Как вам солянка, Онотолий Анатольевич?

— Прекрасно. А как вам ваша? — спросил княжич и гыгыкнул, типа первый додумался до совпадения; ну вот, схема работает.

— Тоже ничего. Онотолий Анатольевич, после обеда у меня запланирована небольшая презентация и я хотел бы вас пригласить.

— Что за презентация?

— Мы запускаем собственный бренд для сети специализированных магазинов.

— А вы уверены, что мне нужно на ней присутствовать? — было видно, что Онотолий Анатольевич не в восторге от такой перспективы.

— А как же⁉ Мы ведь уже почти родственники. Неужели вам неинтересно посмотреть, как ведут бизнес в семье вашей будущей жены? — спросил я и вгрызся в кукурузу.

— Ну… Если честно… Я сегодня собирался уделить побольше времени вашей сестре.

— Да бросьте! Татьяна не обидится! Это ненадолго.

— Ну… Если честно…

— Польза будет, не сомневайтесь. Быть может, возьмёте что-то себе на вооружение. Быть может, придумаете какую-нибудь коллаборацию.

— Ну… Если честно… Я ещё и в бассейн собирался сходить…

— Никуда бассейн от вас не денется! Так что решено, жду вас через полчаса на пятом этаже.

Как и положено княжескому сыночку, Одоевский немножечко опоздал. Грустный шёл, как бычок на бойню. Он-то уже настроился и был уверен, что сейчас станет свидетелем чему-то нудному и скучному; он-то думал, что будет сейчас сидеть, слушать восторженные рассказы о цифрах и не понимать половину аббревиатур, а попал…

В королевство влажных фантазий имени Борзолюбы Джакузьевны!

— Илья, привет! Онотолий Анатольевич, здравствуйте, — девушка почтительно кивнула. — Присаживайтесь, где вам удобно.

Я начал наблюдать за реакцией княжича. Да хотя херли за ней наблюдать? С первых секунд было видно, как при виде Любаши тот оживился и раздул грудку на манер голубя; того и гляди заурчит и попытается притоптать.

Тебе же нравятся девушки с формами? Так вот же! Получи! Вот она, женщина твоей мечты!

Любаша!

Прямиком из офисного порно, вся такая сочная, смешливая, да ещё и в развратных очочках. Титанические сисы, обтянутые тонким чуть просвечивающим хлопком и упокоенные в белом кружевном бюстгальтере — это ли не то, чего ты ждёшь от жизни, Онотолий Анатольевич?

А посмотри-ка на эту попочку. А на ножки посмотри. А на веснушки, — пускай они интересуют тебя меньше всего, но с этой специей всё блюдо становится вкуснее, верно?

Княжич послушно сел на стульчик, положил ладошки на колени и со всех глаз таращился на Борзолюбу, как помпеец на вулкан, — с удивлением и суеверным трепетом. Ну а когда дочь Джакузия процокала по кабинету к стенду и перевернула первый лист своей презентации, Онотолий Анатольевич сжал кулаки и оскалился.

На рисунке был изображён расправленный кондом.

Негоже мне смотреть на мужские ширинки, но я был уверен, что самочувствие у Онотолия сейчас было приподнятое.

— Итак, господа, с вашего позволения я начну. Позвольте представить вам линейку презервативов и лубрикантов нашего собственного производства. Вся продукция изготовляется из экологически-чистого сырья. Сотни независимых испытаний уже доказали стопроцентную защиту от…

— Простите, — Онотолий поднял руку. — Каких испытаний?

— Независимых.

— Нет, я не о том. Я о…

— Онотолий Анатольевич, — я осторожно положил руку княжичу на плечо. — Не сбивайте её, пожалуйста. Девушка долго готовилась.

— А… Да… Ладно.

— Кхм-кхм, — прокашлялась Борзолюба Джакузьевна. — Специально для сети наших магазинов были разработаны уникальные вкусовые добавки и ароматизаторы. Но основе этих разработок мы и придумали название для всей серии, — Любаша перевернула листочек. — «Биовульв: Ретро». В ассортимент входят презервативы со вкусом холодца и хрена, сыра и сёмги, томатов с зеленью, а так же…

— Илья Ильич, — шепнул мне Онотолий. — А кто это?

— Это Любаша, — сказал я. — Ну а если точнее, то Борзолюба Джакузьевна Прямухина…

* * *

— Привет, Кузьмич, — я сел в машину и поручик Пузо тронулся по заранее обусловленному адресу.

— Здорово, барин, — Джакузий пожал мне руку. — Что за срочное дело-то такое? Хоть объяснил бы, что к чему.

— Кузьмич, сейчас нам с тобой предстоит серьёзный разговор. Ты только попытайся понять меня правильно, ладно?

— Слушаю, — Кузьмич напрягся.

— Короче. Давай обойдёмся без экивоков. Я хочу тебя усыновить.

Пузо весело гыгыкнул.

— Чего?

— Ты слышал, Джакузий Кузьмич. И кстати, а как твоя фамилия?

— Кузьмин.

— Ну да, — кивнул я. — Ожидаемо. Так вот, Джакузий Кузьмич Кузьмин, я прошу тебя стать моим пасынком.

— Барин, ты пьяный что ли? А ну дыхни…

По дороге в офис соцопеки я подробно объяснил Кузьмичу на кой мне это нужно и в чём состоит мой план. Опыт сватовства у меня к этому времени был феноменальный и в успехе мероприятия я не сомневался вообще ни разу.

Если доживу до старческой деменции, наверняка самопровозглашу себя Богом Любви; буду голенький бегать по парку и расстреливать молодёжь из лука.

Короче.

Чтобы сделать Таньку императрицей, мне нужно отмазать её от свадьбы с Одоевским. А чтобы отмазать её от свадьбы с Одоевским, Одоевскому нужно предложить альтернативу; какую-нибудь другую мою родственницу, да притом такую, чтобы паренёк забыл обо всём на свете и добровольно полез под каблук.

О вкусах и предпочтениях молодого человека я знал. И более того, они были понятны мне, как никому другому.

Немного расчётов и, — вуаля бля! — я решил устроить единение сердец Одоевского и Борзолюбы Джакузьевны. Совпадение стопроцентное; можно даже натальные карты не составлять. Он — молодой, богатый и спортивный. Ну а она — она. Пускай живут и радуются, препятствий этому никаких.

— Барин, — Кузьмич нахмурился. — Ну я же с тобой уже разговаривал по этой теме…

— Джакузий Кузьмич, погоди. Ты всё подвох какой-то ищешь. Я тебя что, обманывал хоть когда-то? Я ведь тебе не предлагаю дочь в блядский дом отдать, верно?

— Ну…

— Верно. Никакой она не ребёнок, Джакузий Кузьмич, и сейчас у неё есть шанс стать женой княжеского сына. Первой, любимой и единственной. Если я хоть заподозрю что-то не то, то сразу же дадим заднюю. Да и руку в любом случае придут просить к тебе. Ты ж батя.

— Ну…

— Вспомни Кузьмич, я ведь обещал, что со дна мы всплывём вместе. Когда я попросил вас засучить рукава и въёбывать, вы что сделали? Засучили рукава и въёбывали. Ну а теперь настала пора пожинать плоды.

Весь из себя сомнение, Кузьмич засопел.

— А почему её не удочерил? — спросил он. — Проще было бы.

— Кузьмич, я жадная скотина, а через тебя текут все деньги рода, — я ответил честно, а честность подкупает. — Оно мне надо, чтобы ты на меня затаил?

— Верно.

Конечно верно. Плюс я потихонечку подтолкнул Кузьмича к фантазиям. Дескать, так и так, если всё пройдёт ровно, поедешь с дочкой во Владимир, будешь жить, не тужить, нянчить внуков, — моих правнуков то бишь, — и в хуй не дуть.

Короче говоря, Джакузий Кузьмич согласился. Поручик остановил машину, и мы вошли в небольшое обшарпанное зданьице с вывеской «Отдел Социальной Защиты Населения»…

* * *

Казённый кабинет. Так-себе-мебель, стеллаж с наляпанными на каждый отсек буквами, куча пыльных папок и календарик с котятами. И освещение ещё такое, блядь, больничное; чтобы посетитель чувствовал себя максимально неуютно.

Напротив меня сидела барышня чуть за пятьдесят с короткой стрижкой. Маленькие злые глазки, тонкая полоска губ и фигурка часики. Вот только не песочные, а обычные. Будильничек такой; на ножках.

Звали барышню соответствующе. Толщия Петровна.

— Помещик, — Толщия буквально выплюнула это слово. — Боюсь, я не смогу удовлетворить вашу просьбу об усыновлении минуя детский дом.

— Но мальчик никогда не был в детском доме, он беспризорник. Жил в заброшенной деревне, вы представляете⁉

— Всё равно. Я не смогу, — начала монотонно повторять работница соцопеки, — удовлетворить вашу просьбу об…

— Но вы ведь понимаете, как это глупо? — спросил я. — Есть маленький, одинокий и безумно ласковый мальчишка, которому нужна семья. Есть семья, готовая принять мальчишку. Соу воц а проблем? Лец ду ит квик! Нахрена мы будем гонять его туда-сюда? Просто подмахните нужную бумажку, да вот и всё. Все от этого лишь выиграют.

— Послушайте, помещик, — барышня старалась не смотреть мне в глаза. — Давайте говорить прямо. Даже если вы уладите всё с детским домом, мне в любом случае придётся проинспектировать жилищные условия, в которых вы содержите мальчика. Содержите незаконно, к слову. И уж поверьте, — тут Толщия наконец-то подняла взгляд. — Я вас завалю.

— Так а зачем меня валить? У мальчика ведь самые лучшие условия, честное слово. Комнатка своя есть, фруктики кушает исправно, а сколько мы времени вместе проводим? — с тех пор как я нанял бухгалтера Душнилова гораздо меньше, но всё равно. — Оооо! Вы даже себе не представляете.

— Я найду к чему придраться, так что не надейтесь. Одними фруктиками вы не отделаетесь.

— Понял! — я подмигнул Толщие. — Так не вопрос! С этого и надо было начинать.

Я сунул руку во внутренний карман пиджака и положил перед барышней закрытый конверт с пачкой денюжков.

— Уберите немедленно!

Я положил второй.

— Да что вы себе позволяете⁉ Вам не купить меня, помещик!

Третий конверт. Тут Толщия совсем уж распсиховалась, подскочила с места и смахнула деньги со стола.

— Не всех можно купить, вам ясно⁉ Вы никогда не получите положительного решения по вашему вопросу! Слышите, помещик⁉ Никогда!

— Но почему?

— Да потому что вы… вы-ы-ы… аристократы, — господи, сколько же отвращения в голосе. — Я знаю вас. Я вижу вас насквозь. Для вас это всё игрушки. Вы не умеете ценить чужие жизни; только свою.

— Зачем же грести всех под одну гребёнку-то, Толщия Петровна?

— Да затем! Не знаю, для чего именно вам нужен этот мальчик, но я уверена, что мотивы у вас самые грязные! Да вы же наверняка педофил!

Ой-ой. Наверняка за этим стоит какая-то личная история.

— Толщия Петровна, давайте поговорим спокойно, — сказал я. — Расскажите, почему вы так не любите аристократов?

— А я вам расскажу! Я расскажу!

* * *

Итак, вернёмся в далекое-далекое прошлое. Молодая и социально-активная Толщия Петровна устраивается волонтёром в частный детский приют. Трава вокруг зелёная, мороженое вкусное и у всех всё хорошо. Люди работают за идею, заботятся о детях и, — да! — это круто, честь им хвала, безо всякого сарказма.

Находить время на бесплатную работу после работы основной это тяжело, и в первую очередь психологически. Тут нужен особый склад ума.

Но. Несмотря на всё моё внезапно проснувшееся уважение к Толщие Петровне, пересказывать всю ту уйму миленьких маленьких историй, которую она вывалила на меня, я что-то как-то не собираюсь и перейду сразу к экшону.

Короче.

Дети росли и внезапно выяснилось, что аж трое воспитанников приюта — одарённые. Приют тут же покупает местный граф. Окольными путями он крепит одарённых в свой клан ликвидаторов, а потом банкротит приют, и все остальные дети остаются на улице.

— А те одарённые ребята не дожили даже до тридцати! Он использовал их, как пушечное мясо! Посылал на химер! В лес! А когда те погибли, то даже не расстроился!

Маленькие глазки Толщии Петровны встали на мокрое место.

— Хотя, наверное, его тоже можно понять, — шмыгнула она носом. — Его родного брата прирезали подростки из… ну… из неблагополучных семей.

— Вот как?

— Да. Сначала ограбили, а потом испугались и прирезали. Наверное, потому-то граф и зачерствел.

— Так, — я задумался. — А те подростки, которые прирезали брата чёрствого графа. Почему их семьи стали неблагополучными?

— Да откуда ж я знаю?

— А вы подумайте!

— Ну… Наверное, — предположила Толщия, — это отголоски тех времён когда герцог поменялся. Крафтовский пришёл, а старый, — фамилию уже не помню, — в Карелию уехал. И сам уехал, и всё оборудование со своей обувной фабрики с собой увёз. Вот люди и остались без работы.

— Ага, — сказал я. — А теперь вдумайтесь, Толщия Петровна. Может такое быть, что старого герцога вынудили уехать трудные подростки?

— Как?

— Не знаю. Но вдруг!

— Что за бред?

— Это не бред, Толщия Петровна! Это порочный круг! Аристократы обижают детей, дети обижают аристократов и всё повторяется вновь и вновь! Зуб за зуб, глаз за глаз! Но сегодня, — сейчас! — у вас есть шанс взять и разорвать этот круг к чёртовой матери!

— Вы думаете? — она опять шмыгнула.

— Я уверен! Толщия Петровна, давайте забудем былое. Помогите мне получить опеку. Поверьте, у меня нет злого умысла, и я стану отличным отцом. Самым лучшим.

— Ну… Ладно, — наконец-то сдалась работница соцопеки. — Приводите своего мальчика, взгляну на него.

— Так зачем же его приводить? Вот он сидит.

Джакузий Кузьмич помахал рукой с соседнего стула.

— Так! — слёз Толщии Петровны как ни бывало. — Я так и знала! Это какие-то махинации! Вы такой же, как и все остальные! Я никогда и ни за что не пойду на поводу у…

Так, всё.

Заебала.

Уже слишком много времени потрачено впустую. И раз Толщия Петровна отняла у меня столько времени, то пусть отработает и станет подопытной в одном моём эксперименте. Сама напросилась.

— Фас! — я тряхнул ногой и из моей штанины выскочила Правая. Бомбожопка прошмыгнула под столом, прыгнула Толщие Петровне на ногу и начала карабкаться вверх.

— А-а-ай! — завизжала Толщия, но почти тут же утихла.

Химерка крепко-накрепко закрепилась у неё на черепе. Толщия подняла одну руку, затем другую. Правая подмигнула мне, мол, работает.

Отлично.

Клянусь использовать эту плюшку только по особым случаям. Ну, вот как сейчас.

— Так, ладно, — сказал я. — Давай разбираться.

Следующие четыре часа мы с Кузьмичом провели за изучением документов; пытались понять порядок действий. Бюрократическая машина подкидывала нам ловушку за ловушкой и сопротивлялась как могла, но в конце концов мы справились.

Джакузий Кузьмич стал моим сыном, а Борзолюба Джакузьевна внучкой. И хуй ты с этим поспоришь, ведь на всех документах стояла подпись самой Толщии Петровны…

* * *

— …Борзолюба Джакузьевна Прямухина.

— Што⁉ — крикливым шёпотом уточнил Онотолий Анатольевич. — Это ваша сестра⁉

— Нет. Скорее внучка. Ну… Двоюродная внучка, — соврал я. — Всё очень запутано. И там, на самом деле, очень смешная история, как-нибудь потом я вам её расскажу. А что такое?

— Почему вы прятали от меня такое сокровище⁉

— Прошу прощения?

— При всём моём уважении к вам и Татьяне Ильиничне, но… быть может… вы нас познакомите? Устройте нам свидание, Илья Ильич, прошу вас!

— Ну-у-у-у, — затянул я. — Даже если Татьяна будет не против, я боюсь, что Борзолюба Джакузьевна слишком консервативна для вас. Она очень самостоятельная девушка и не нуждается в чьём-то покровительстве. Вряд ли она приемлет свободные отношения и фиктивные браки.

— Илья Ильич, — Онотолий взял меня за руку; ладошка у княжича была потная. — Если эта богиня ответит мне взаимностью, клянусь, я… я… я откажусь от гарема. Никаких вторых жён, никаких наложниц. Клянусь вам, Илья Ильич. Зачем оно мне надо⁉

— Хм-м-м. Не буду ничего обещать раньше времени, но я поговорю с Борзолюбой на ваш счёт.

— Спасибо, Илья Ильич, спасибо!

— …таким образом благодаря ароматике у наших потребителей будет возможность вновь окунуться в незабываемую атмосферу осеннего подъезда и первой влюблённости, — Борзолюба Джакузьевна перевернула последний листочек. — Я кончила.

— У-у-у-у, — жалобно проскулил Онотолий Анатольевич.

— Спасибо, Любаш! Как всегда на высоте, даже не сомневался. Запускайте в производство. Онотолий Анатольевич, пойдёмте.

— Но…

— Пойдёмте, говорю, — я вытянул княжича в коридор. — Всё потом, всё потом. Ну а сейчас, быть может, по пивку?

На сегодня план минимум я выполнил и дальше собирался отдыхать. К Романову и планам по захвату мира я вернусь завтра, ну а сегодня почему-то жутко захотелось пива с сухариками. А хотя чего это я? Понятно почему. Это всё Борзолюба Джакузьевна со своими уникальными ароматизаторами; чует ведь, зараза, болевые точки аудитории.

Мы с княжичем вошли в лифт, я нажал на кнопку и в этот самый момент:

Дилинь-дилинь-дилинь! — зазвонил телефон.

Незнакомый номер.

— Алло?

— Илья Ильич Прямухин?

— Да, здравствуйте.

— Меня зовут Сергей Ефремович Троекуров.

— Да, очень приятно.

— Я сын князя Ефрема Ефимовича Троекурова и старший брат Вероники Ефремовны Троекуровой.

Абонент замолчал. Либо чел просто любил хвастаться и звонил по рандомным номерам, либо ждал сейчас от меня какой-то реакции. Причём, судя по всему, вполне определённой.

— Очень рад за вас, — сказал я. — А по какому поводу вы…

— Вы оскорбили и обесчестили мою сестру, Илья Ильич, и вам придётся за это ответить. Я вызываю вас на дуэль.

Не понимаю. Это пу-пу-пу или какая-то ошибка?

— Простите, я не понимаю о чём речь. Точно помню, что никого не бесчестил ближайшие… ах ты ж…

Рот тот наоборот!

Не, это всё-таки пу-пу-пу. Та блондиночка на свадьбе Ксюхи, которая несла какую-то дичь про помолвку! Это она что же, получается, княжеская дочь⁉ Черенок! Вот сука! Сегодня же вместо пивопития поеду и размажу нахуй это грёбаное алоэ!

— Отказ приведёт к серьёзным последствиям, Илья Ильич, — сказал Троекуров. — Пострадаете не только вы, но и вся ваша семья. А поскольку ваш поступок был настолько свинским, то и время, и оружие и место я выбираю самостоятельно. Послезавтра в полдень вы должны явиться в особняк Троекуровых. Сражаться будем на кулаках и до смерти. Использование магии дозволяется…

Глава 6

Про дуэль, потому что боярка без дуэлей ну такое себе

Ну… На самом деле я довольно долго протянул в этом мире без дуэлей. Зато как начал-то красиво! Сразу же с членом княжеской семьи, что, по правде говоря, большая редкость.

Почему редкость? Да потому что дуэлями в основном страдали младшие сыновья графов или барончиков; то есть те, кому не светит ни место главы рода, ни большие деньги, ни выгодный брак. То бишь те самые ребята, которые вроде как и аристо, но вроде как и не решают ничего. Говнистые малолетки с уязвлённым самолюбием, короче говоря. Гопники от мира аристократов.

Поясни за герб, ага.

Люди посерьёзней такой хернёй не занимались, — их жизнь весёлый карнавал и им есть что терять, — так что поводом для дуэли в высших кругах могла послужить только очень серьёзная причина. Например, прилюдное унижение родной сестры.

Пу-пу-пу.

Ну… во всём ведь нужно видеть и положительные стороны, верно? Троекуровы были князьями Ярославской области. Хотел завязать с ними отношения? Ну вот, пожалуйста. Завязал, блядь.

И теперь Сергей Ефремыч размозжит мне голову. Обязательно размозжит, я уже всё разузнал. Сергей оказался тридцатипятилетним матёрым мужичарой, который семь лет подряд гонял по Дальнему Востоку в составе клана ликвидаторов и фармил себе чин подполковника. Маг земли, мастер спорта по боевому самбо, да и просто машина для убийств.

Я, конечно, тоже молодец, вот только драться мне предстоит честно и без оружия. Один на один. Даже муравьедомёт с собой не взять. И думается мне, что я не вывезу этот бой одними иллюзиями. Можно использовать магию тринадцатой школы, но тогда придётся объяснять всем вокруг, что это за херня такая и откуда она у меня взялась. А впрочем, это лучше, чем смерть. Так что зарекаться я не спешил.

До дуэли оставались сутки.

Майор-барон любезно согласился провести сегодняшний день со мной в качестве спарринг-партнёра.

— А вдруг дуэль будет проходить в помещении? — спросил я.

— Не будет дымковский маг драться в помещении, — уверил меня Вышегор. — Уж поверь мне.

— Хотя-я-я, — добавил он, чуть поразмыслив. — Если Троекуров подполковник, то мог раскачаться до такого уровня, что ему и грунт-то не особо нужен. Соберёт себе голема из камней и тогда тебе, Илья Ильич, точно борода настанет.

— Из камней?

— Ну да. Или из стен, например. Особенно не повезёт, если будете драться в панельке; из таких големов как правило арматура торчит. Видел пару раз, жутковатое зрелище.

Агам. Ясненько. Значит фэнтезийные игрухи нагло лгут и улучшенные на максимум земляные големы вовсе не алмазные, а панельные.

— Я пока что максимум из асфальта поднять могу, — похвастался Вышегор. — Ну что, начнём?

— Начнём.

Тренировка наша проходила на заднем дворе гостиницы. Заплёванная курилка персонала, зона приёмки, мусорные баки. Короче, самое то для дуэли двух благородных донов.

Помнится, жил я как-то в квартире с видом на помойку, в которую ближайшая «Пятёрочка» каждое утро выбрасывала просрочку. Бомжиных драк насмотрелся на всю жизнь вперёд. Хотя лукавлю, конечно, не совсем уж эти драки были бомжиными. Среди участников попадались вполне себе прилично одетые люди, которые выбрали себе такое вот странное хобби. Помню почти всех. Дама со шпицем, дед с телегой, додиковатого вида близнецы и… короче говоря, участников было много, замотаюсь перечислять. Но уж поверьте, все участники были пёстрыми и интересными. И как знать? Возможно, из них мог бы получиться добротный ростер для отечественного файтинга.

Ну ладно. К делу.

Первый раунд мы провели почти без свидетелей. За ходом битвы наблюдали лишь Нестор Петрович, Бигдик, Романов, да ещё местная псина опасливо подглядывала из-за угла.

В том раунде я не сделал ничего. Просто рассмотрел голема со всех сторон и попытался найти уязвимые места. Уязвимых мест не было.

— И как долго ты можешь его продержать? — спросил я у Вышегора.

— Пока он просто стоит, я думаю, несколько часов. Но если говорить именно о бое, то минут тридцать.

— Ага.

Троекуров сильнее майор-барона, так что вымотать и разрядить точно не вариант.

Во втором раунде я прощупал голема на предмет ловкости. Бегал, уворачивался от атак, проскакивал ему в ноги и всякое такое. В итоге выхватил удар земляным кулачищем в плечо и выбыл на пятнадцать минут.

Пока дедушка Бигдик сращивал мои кости, я заметил, что официанты и повара стали курить гораздо дольше и чаще. У нас появились первые зрители. Ну… да, я их понимаю. Я бы тоже с удовольствием посмотрел, как моего начальника разматывает трёхметровая грунтовая хератовина. Так что пускай стоят.

Погнали дальше. Третий раунд.

— Давай по-настоящему! — крикнул я Вышегору.

Тот кивнул.

Голем широко развёл руки и пошёл ко мне обниматься. Я в свою очередь накастовал десяток клонов и разбежался ими по двору. Началась игра в жмурки. Клоны бегали вокруг голема и дразнились, а тот в свою очередь метался от одного к другому и махал ручищами. Обнаружить настоящего меня у него не было ни единого шанса.

Ну а если вдруг голем начинал двигаться в моём направлении, я просто выплёвывал из себя новых клонов, резвеивал старых и возня продолжалась.

Уже неплохо. В целом, есть вариант устроить самую долгую дуэль на свете и измотать Троекурова вхлам. Вот только если моя мана просядет быстрее, то всё, пиздец, приплыли. И в случае нашей одновременной разрядки перспектива тоже не радужная — придётся сойтись врукопашную с самбистом. Придушит же нахуй. И останется от меня тогда благородный, но очень пучеглазый труп.

Стало быть, нужна какая-то тактика.

Потихонечку, я начал уводить голема в нужную мне сторону, то есть поближе к Вышегору. Ясен хрен, что сам себя майор-барон големом не ударит, но вот я…

В какой-то момент я бустанул, слил четвертину всей маны и разделился на пятнадцать клонов. Десять как и прежде дразнили голема, а пятеро, — в том числе и настоящий я, — устремились к Вышегору. Пятеро Илюх Ильичей Прямухиных одновременно кинулись в атаку.

Майор-барон чуть замешкался, я подлетел сбоку, от души размахнулся, вложился в удар и… поломал себе нахуй руку. В последний момент Вышегор рассыпал голема и вместо него собрал себе броню. Немножечко земли, немножечко камушков и очень множечко асфальта.

С тем же успехом я мог бы уебать со всей дури по дороге.

— Ну извини, ты сам просил по-настоящему.

— Да-да, нормально.

Я потряс разбитым вхламину кулаком и вновь поплёлся на сеанс к Бигдику.

— Не бережёте себя, Илья Ильич, — дед докурил, выбросил бычок и взялся за работу.

— Так, — ко мне подошёл Нестор Петрович. — Ты молодец, главное не сдавайся. Попробуй всё то же самое, но с ослеплением.

Ну да, логично.

За раундом с ослеплением майор-барона наблюдала уже целая толпа. Та часть клюкволюдов, которую разместили в гостинице, — а это в основном были маги, — вышли посмотреть на то, как пиздюляется их вождь. Официантики с поварами уже чуть не блевали от никотина, а ещё на шум вылезли Борзолюба с Одоевским. Любаша прямо расцвела, а Онотолий выглядел рядом с ней как прыщавый воздыхатель. Ну хоть у кого-то всё хорошо.

Поручик Пузо ходил по толпе, шептался о чём-то и собирал с людей деньги. Ставки делает, собака! Букмекер херов! Интересно… а какой коэффициент на мою победу? Я так-то мог бы и слить спецом, если бы…

Так! Не о том мысли!

Следующий раунд!

Всё так же, как тогда. Десяток клонов, догонялки-салочки, голем машет ручищами и пытается меня поймать. Вот только в какой-то момент я, — р-р-раз, — и выключил Вышегору свет. Поскольку мы всё-таки друзья, то вокруг головы майор-барона я создал приютный морок и утопил его промеж иллюзорных грудей.

Голем застыл. Я тихонечко двинулся через весь двор к Вышегору; ступал мягко и беззвучно. Пускай майор-барон не знает, откуда ему прилетит.

Даже если он снова закуёт себя в броню — не беда. Моя мана сейчас почти не тратится, а вот его каменная кожа жрёт поди, как бешеная. Короче! Какую тактику ни выбирай, а всё равно придётся брать измором.

Ну что? Свершилась-таки победа мезенского иллюзиониста над банальным стихийником? Ну да, конечно…

Рано обрадовался. На несколько мгновений Вышегор, конечно, потерялся, повертел головой и попытался отмахнуться от порхающих вокруг него персей, а потом резко сел на карточки и, — еблысь! — вогнал руку в землю аж по локоть.

Я застыл. Неужели он может чувствовать шаги и предметы на поверхности? Твою-то мать! Всё, хватит, в следующем раунде подключаю тринадцатую школу. Выращу прям в големе берёзку и разорву его корнями. Скажу, что так преисполнился в мезени, что научился материализовывать иллюзии. Вдруг поверят?

Дых! — огромная земляная рука вырвалась прямо из-под асфальта, схватила деревянный палет, оставшийся от крайней поставки продуктов, и утянула его вниз.

Ну да. Всё так, как я и предполагал. Он щупает местность.

Дых! — а это ушёл под землю мусорный бак.

Дых! — и завизжал сутулый пёсик, который следил за нашим поединком с самого начала; Вышегор схватил его за хвост, но тут же отпустил. Блохастый отделался испугом.

Дых! — ну а теперь вообще до смешного. Майор-барон среагировал на окурок, брошенный из толпы.

Сейчас и до меня доберётся. А-а-а-ай, что же делать-то⁉ Я уж было совсем отчаялся и приготовился с минуты на минуту испытать болючую боль в одной из ног, но тут…

Тут начало происходить что-то непонятное. Я ощутил просто ебейший прилив сил. За долю секунды мана восстановилась до предела. Я ясно и чётко почувствовал, как натянулась моя звездовидка; как она окаменела, будто сведённая или забитая мышца.

А манадреналин всё пребывал и пребывал!

Сейчас его стало гораздо больше, чем я мог в себе уместить, и он вроде как начал плотнеть. Он начал концентрироваться. С одной стороны, это было приятное чувство; чувство распирающей изнутри силы. А с другой стороны, я не понимал, что происходит, не контролировал ситуацию и на этой почве начал немножечко паниковать. А не прикончит ли меня внутричерепное давление? А не взорвётся ли у меня голова?

Что происходит-то вообще? Что происходит⁉

— Илья Ильич! — крикнул из толпы Нестор Петрович. — Смотри! — и указал на Андрюху Романова.

А тот стоял, сжимая кулаки и пялился на меня пустыми, — без зрачков, — глазами. Народ расступился от него подальше.

Ага.

Ну всё понятно, да. Тут два варианта — либо у Андрей Анатолича приступ эпилепсии и сейчас пойдёт ртом пена, либо же… Ура-ура! Проснулась фамильная магия императорской семьи. Он баффер. Он чёртов баффер. Настоящий император Российской Империи — это страшнющее оружие, но только в чужих руках. И что это такое? Ирония или мораль? А если мораль, то в чём она? Наверняка что-то связанное с единством, ага.

Меня прям распирало от энергии! А ещё стало приятненько из-за того, что Романов так за меня переживал, что аж открыл свой дар.

Так что, если подумать, это моя заслуга.

Ну да.

Точно.

Моя.

Дых! — магическая рука майор-барона вырвалась из-под земли прямо подо мной, но я уже знал, что делать. Я знал, на что сейчас способен. Я накастовал такую же руку, вот только мясную, — эдакий парящий в воздухе кулачок, — и да, блядь, — да-да-да! — она была неиллюзорной!

Руки схватились, будто решили поиграть в армрестлинг, но почти тут же Вышегорова рука рассыпалась и пропала. Дело в том, что груди тоже внезапно стали материальными и майор-барон стал задыхаться.

Прекрасная могла бы выйти смерть, но я их сразу же развеял. Смотри, майор-барон! Смотри, как я могу!

Вышегор смотрел, но не особо понимал, что происходит.

— Продолжай! — крикнул я. — Нападай на меня!

Майор-барон пожал плечами и голем ожил. Огромная земляная махина двинулась в мою сторону, но тут вдруг сбоку от неё открылся портал, переливающийся всеми цветами мезени. Красненьким, чёреньким и беленьким.

Ту-у! Ту-у! Ту-ту-ту-у! — послышались истеричные гудки, засемафорил дальний свет фар и огромный тягач на всей скорости вылетел из портала прямо на голема. Бах! — зверушка Вышегора разлетелась на куски и, — Ту-у! Ту-у! — тягач исчез в другом портале.

Продолжаем!

Один взмах руки и вокруг Вышегора появились цепи. Цепи и ещё удав; вот только не обычный, а плюшевый и грустный, точная копия змеюки из «33 попугаев». Цепи сковали майор-барона по рукам и ногам, удав обвился поверх, а затем с небес, — не без хора ангелочков, само собой, — в лучах света начала спускаться смирительная рубашка.

— Что за пиздец⁉ — выпучил глаза майор-барон и тут же получил в рот красный шарик-кляп.

Ну всё.

Теперь официально — я имба. Теперь моя способность дамажить ограничена лишь моим воображением. Я могу всё. Буквально, сука, всё! Химеры, аристократы, опричники Императора Ковинского — вообще наплевать.

Пока Романов вытворяет со мной своё колдунство, я непобедим. А что же будет с магом другой школы под воздействием этой императорской плюшки? Боюсь представить в какую тварь может превратиться городецкий оборотень. А хохлома? А гжель? А жостовский гипноз? А поручик Пузо? Он что же теперь, сможет нахуевертить дельных чар?

Я, конечно, очень обрадовался тому, что победа над Императором стала гораздо правдоподобней, но по-настоящему моя голова пошла кругом от другого. Бабки. Бабки-бабки-бабки. Какое же огромное количество вариантов честного и не очень заработка завертелось сейчас в мыслях! Хоть бери тетрадку и список пиши.

Смирительная рубашка запеленала Вышегора и я развеял всё, что создал. Отлично. Похоже, завтра я всё-таки выживу. Осталось лишь понять, как работает магия Романова…

* * *

О-хо-хо.

Не пу-пу-пу, а прям вот о-хо-хо.

Магия Андрея Анатолича работала, как часы. Не требовалось ни выводить его на эмоции, — как я подумал изначально, — ни соблюдать какие-то другие условия, но… блядь… как же херово мне было после того, как всё закончилось.

Это как самый страшный бодун, который только можно себе представить, но в десять раз сильнее. Бошка кружится до рвоты. Слабость во всём теле такая, что аж к земле прибивает. Ломит кости. Болят зубы. Болят глаза. Ногти так зудят, что хочется их вырвать. Ещё и потеешь без остановки. Простыня промокает насквозь за пару минут. Длится это очень долго и, — что самое жёсткое, — в отличии от похмелья, это невозможно вылечить.

Бигдик пытался несколько часов, но в итоге плюнул.

— Не понимаю, — сказал старик. — Не чувствую.

Так что вчерашний вечер и путь в Ярославль я помню очень слабо. Помню, что валялся на заднем сидении, выл и царапал обивку. Помню, что кто-то постоянно держал у моего лица пакет. Помню, как меня заносили в гостиницу, а Романов уверял хостес, что я вменяемый и со мной не возникнет проблем.

Затем я наконец-то провалился в сон.

Короче говоря, пользоваться магией Романова можно только в особых и исключительных случаях. Вот как сегодня, например. Утром меня ещё до конца не попустило и на дуэль к поместью Троекуровых я прибыл не в кондиции.

Дуэль проходила вдали от дома, у излучины реки. Голые деревья склонились над берегом, по ту сторону начиналось поле соломенного цвета, и очень громко, — будто специально действовали мне на нервы, — крякали утки.

Со стороны Троекурова было трое. Его друг, князь Ефрем Ефимович и обесчещенная мною Вероника. С моей стороны был сенсей, майор-барон и Романов в чёрных солнцезащитных очках.

— Готов к смерти? — Серёжа смерил меня брезгливым взглядом.

Меня в ответ чуть вновь не вырвало. Наверное, жалко я сейчас смотрюсь. И первое, о чём подумали Троекуровы — так это о том, что я со страху пил всю ночь.

— Готов, — ответил я.

Плести красивые словеса, — ну и выёбываться заодно, — в таком состоянии было просто невозможно.

— Вероника Ефремовна, — я обратился к девушке. — Быть может, вам будет достаточно моих извинений?

— Поздно, — девушка отвернулась.

— Ну ладно…

Мы с Сергеем разошлись на двадцать шагов.

— Начинайте! — крикнул князь Троекуров и рядом с Серёжей тут же вырылась из-под земли огромная хреновина. По сравнению с ней, голем Вышегора был нелепой детской поделкой.

Должно быть, метров пять в высоту, а то и больше. Годзилла сратая. Вместо кулаков два бульника размером с ванну, голова тоже бронированная. При виде этой лютой твари утки решили дать по съёбам, и мерзкое крякание наконец-то прекратилось.

Я обернулся, кивнул Романову и… ох!

Как бы не подсесть на это дело. Самочувствие резко улучшилось, настроение заиграло и мана вновь распирала меня через край. Голем шагнул мне навстречу. Я шагнул навстречу голему.

Куражиться не стал. Никаких смирительных рубашек, удавов, грузовиков и прочего веселья. Голем расс ы пался от сотен тонких стальных струн, что я прогнал сквозь его тело. Сергей накастовал ещё одного, и ещё одного я сразу же уничтожил.

С третьим големом чутка похулиганил, — не смог удержаться, — и его до смерти разрыла стая кротов, которых я материализовал прямо у него в брюхе.

Спокойно шагая в сторону Троекурова, я играючи разбивал всю его магию. Не знаю сколько ещё маны у него в запасе, но он явно начал выдыхаться. Когда между нами осталось всего ничего, Сергей кинулся в рукопашную.

Всё тщетно.

Я его обездвижил. Сковал цепями точно так же, как вчера майор-барона Орова. Сергей споткнулся и упал. Я встал над ним, накастовал себе изящную катану и…

И что теперь? Что делать дальше?

Я оглянулся на своих. С Романовым понятно — Романов работает и не отводит с меня глаз; а вот сенсей Петрович и майор-барон стыдливо отвернулись. Взглянул на чужих: Вероника уже ревёт, утыкаясь носом в грудь Ефрему Ефимовичу, а на Ефреме Ефимовиче сейчас будто погребальная маска вместо лица.

Пиздец какой-то.

— Давай! — заорал Серёжа. — Давай!

Ну что давать-то?

— Брось, — я развеял все свои иллюзии и протянул ему руку. — Вставай давай, мы не враги. Вероника Ефремовна! Позвольте пару слов!

Заплаканная девушка взглянула на меня и кивнула, мол, давай пизди чего хотел.

Вот вилка-то какая, а? Вот же западня сюжетная! Либо становиться убийцей, либо прямо сейчас кидать Троекуровым Право Вызова и становиться князем, дважды убийцей и сволочью, либо попросить всё замять и вовсе прослыть неадекватом, либо же…

Ох, пу-пу-пу…

— Вероника Ефремовна, душа моя, я вас не оскорблял.

Серьёзно? Я что, и впрямь начал разыгрывать этот сценарий? Откуда только что берётся? Эх…

— Поймите правильно, — продолжил я. — Я холост и для меня брак — это очень и очень серьёзно. И знаете, быть может я и старомоден, но мне хотелось бы добиться свою женщину. Завоевать её. Не просто предложить и получить согласие, а сделать что-то, чтобы доказать вам и вашим близким, что я достоин. Вы понимаете?

— Кажется, я понимаю, — сказала Вероника, утёрла слезы и стрельнула глазками на батю; попыталась спалить его реакцию.

— Я разыграл весь этот спектакль специально. Я наслышан о нравах вашего отца и брата; знаю, из чего сделаны эти мужчины. И мне не хотелось бы породниться с ними и знать, что они не воспринимают меня всерьёз. Да и потом, — весь из себя обаяние, я улыбнулся и сделал бровки домиком, — мне хотелось бы, чтобы у нас была история. Более интересная, чем просто случайное знакомство на чужой свадьбе. Ефрем Ефимович?

— Да, помещик?

— Вы не против?

— Не против, помещик, — старик даже улыбнулся. — Вы полный псих, но я не против.

— Вероника Ефремовна, — я встал на колено. — Вы выйдете за меня замуж?

* * *

МОСКВА. КРЕМЛЬ.

— Это правда? — спросила дочь Императора. — Троекуровы отдают за него дочь?

— Да, Ваша Милость.

— И их совершенно не волнует то, что он простой помещик?

— Да, Ваша Милость.

— Интересно, — Ольга Георгиевна побарабанила пальчиками по столу. — Добудьте мне приглашение на эту свадьбу.

— Да, Ваша Милость…

Глава 7

Про Т9

Пу-пу-пу…

Всё не очень хорошо. Кто виноват? Отчасти я сам, отчасти Кузьмич, отчасти обстоятельства. Прямо сейчас мой зад напоминал турбину реактивного самолёта, — метафорически, конечно же, а не внешне, иначе это был бы какой-то неожиданный переход в сай-фай.

Никогда ещё я не был так близок к провалу. И выпутаться из этого дерьмища мне не поможет ни баф Романова, ни даже стая бомбожопиц на лицах неугодных мне людей.

Но… надо бы, наверное, обо всём по порядку. Прежде чем перейти к мякушке ситуации, расскажу о том, как прошли предыдущие несколько недель.

В Прямухино началась стройка. Бабло творит настоящие чудеса, так что первые здания уже были сданы в эксплуатацию. И ясен хрен, что это были не милые жилые домики, а склад и офис продаж. Клюкволюды пока что жили по старинке, в шалашах. И стоит отметить, что эти лесные говнюки очень быстро привыкли к хорошему во время пребывания в гостинице. Разбаловались. Теперь они строили недовольные моськи, требовали зарплату, отпуска, перерывы на обед и жаловались-жаловались-жаловались. Пока что я отделался малой кровью, — в штате появился человек, который делал лебедей из полотенец и раскладывал их по шалашам, — но тенденция всё равно очень и очень тревожная.

Что ещё?

«Биовульв: Ретро» стрельнул. Как я и предполагал, флагманом продаж стали презервативы со вкусом холодца и хрена; напоследок Любаша добила рекламную компанию слоганом: «За уши не оттащишь». Ну а поскольку денежка сейчас была совсем не лишней, чтобы масштабировать удачную затею как можно скорее, мы открыли франшизу.

Куй, пока горячо, ага.

Сетка тут же покрыла всю Империю. Десяток точек франчайзи уже стартовали и порядка тридцати готовились к открытию.

Ммм… ещё была свадьба.

Довольно скромная по меркам княжеских семей. Никаких замков и толпы ненужных людей; чисто свои. Семья Одоевских, Смоленские герцоги и несколько человек от нас. Борзолюба Джакузьевна в белом платье, Онотолий во фраке, рыдающий от счастья Кузьмич, фуршет, банкет, ресторан, торжественный опохмел крепким бульоном и всё, хватит, по домам.

Помнится, перед свадьбой меня чутка поела совесть. Я сомневался в правильности своего поступка и думал, что продал Любашу как мясо, но…

Но один диалог, которому я стал свидетелем, раз и навсегда развеял сомнения. В самый разгар свадьбы молодые сидели за президиумом, влюблённо смотрели друг на друга и с упоением спорили насчёт этимологии слова «хуедрыгало».

— Мне кажется, что это слишком деловой не по делу человек, который раздражает всех своей активностью, — говорила Любаша. — Эдакий аналог «пиздодельности». Ходит такой с умный видом, подрыгивает авторитетно, советы раздаёт.

— Да не, — отвечал Онотолий. — Мне «хуедрыгало» всегда представлялся, наоборот, человеком легкомысленным, плывущим по течению и не вдающимся в детали. У него всё легко и просто, дрыг-дрыг-дрыг, никаких забот, дрыг-дрыг-дрыг, никакой ответственности. Положиться на такого нельзя.

— Хммм… Быть может, тогда его стоит охарактеризовать, как легкомысленного типа, который между делом раздаёт непрошенные советы? Типа. Мимо пробегал, ляпнул чего-то и подрыгал дальше?

— Ну не-е-е, — протянул княжич Одоевский. — Человек, которого ты только что описала, это ебаквак.

— А я всегда думала, что ебаквак это кто-то хмурый, мрачный и очень тупой. Жаба такая старая, квакает себе чего-то, а всем наплевать.

— Любаша, солнышко, не забывай о контексте…

Короче говоря, молодые были очень увлечены друг другом. Настолько увлечены, что не смогли рассусоливать свадьбу дольше суток и уже на следующий день сорвались в медовый месяц куда-то к Чёрному Морю. С одной стороны, мне было очень радостно за Любашу. Пусть Онотолий стоит в очереди к месту главы рода даже не в первой пятёрке, но всё равно… княжеский сын. Нормально так, да?

С другой стороны, как-то грустно было отпускать её в Смоленск. Да и рекламное агентство пришлось прикрыть. Без Любаши оно уже не торт.

Ну да ладно, что теперь?

Намекнул ей, мол, было бы круто на досуге написать учебник по агрессивному маркетингу из воды, воды, воды, парочки удачных кейсов и воды. Обложку поярче, несколько солидных рекомендаций вместо аннотации и вперёд, наябывать юных продаванов. Во-о-от…

Теперь пару слов о Романове и захвате мира:

После того, как мы поняли принцип работы его магии, легче не стало. Ну то есть да, он мог превращать любого одарённого в оголтелую имбу, но хули толку? Если дело дойдёт до войны, какой от этого прок? Насчёт локальных стычек можно не беспокоиться, но не более. Рано или поздно нас сомнут количеством. Так что приехать в Москву, объявить Императора негодяйкиным, а потом в одного вывезти бой против него, верных ему семей и опричников — это что-то из разряда супергероики. Слишком уж в лоб, чтобы быть правдой.

Да и в целом, это будет похоже на насильственный переворот, а мы ведь персонажи сугубо положительные. Нам бы хотелось провернуть всё бескровно. Ну… Настолько, насколько это вообще возможно.

Так что мы с Андрюхой начали думать в сторону того, как бы: а) разыграть дневники его прадеда; б) выманить Императора К о винского из Кремля.

Решено было разворачивать информационную войну. Подготовить обличительные материалы, заиметь союзников, собрать войска, а потом разом вывалить на население шокирующую правду. По телевидению, радио и в Сети.

Заглушат — заебись.

Сами себе поднагадят.

Люди, которых из постоянного информационного шума выкинет в гробовую тишину обязательно запаникуют и начнут узнавать друг у друга что произошло. Сработает сарафанка, а сарафанка — мощь. Пьющий сосед или бабка из очереди ближе к телу, а потому гораздо авторитетней в сфере политтехнологий, чем официальные СМИ.

Романова при этом нужно представить архитипичным сироткой-королём, который вытащил меч из камня, — люди любят такую дичь. Если сделать всё правильно, то симпатии будут на нашей стороне, ну а дальше дело техники. Мы закрепимся где-нибудь в Твери, Романов используется Право Вызова по отношению к Императору, а на отказ начнёт дразниться. Мол, лох малодушный, зассал раз на раз выскочить.

Короче говоря, будем делать шоу.

План вроде бы годный. Годный, но-о-о-о… дырявый. Я был хорош в торговле лубрикантами, авокадо и кошачьим кормом, а Андрей Анатольевич в смешивании коктейлей и флейринге. Нафантазировать себе мы могли что угодно, но на роль хакеров не тянули. Технических умений явно не хватало.

Тогда в наши планы было решено посветить ещё одного человечка. Сбор команды, всё по канону. В качестве компутахтерного гения был выбран Лёха Мясницкий-Мясорубов. Мой старинный дружочек выслушал план, поохал, поахал, назвал нас психами, но всё-таки согласился помочь. Глазки у Лёхи загорелись. Видно было — да, это именно тот масштаб, о котором он всегда мечтал.

— Не уверен, что смогу провернуть с… хотя… если… хммм…

Лёха ушёл в себя и начал разговаривать сам с собой. Хороший знак. Стало быть, голова заработала в нужном направлении.

Перед уходом он обещал рассказать мне какой-то секретик, но забыл. Да и я не напомнил, чего уж там? Секретик был как-то связан с клонячьей эпидемией в Твери, так что мало меня интересовал; дела давно минувших дней, преданье старины глубокой.

Тем более, что среди всей этой свистопляски я не забывал отдыхать.

А отдыхом моим с недавних пор стала Вероника Ефремовна Троекурова. И отдыхом, и отдушиной. С первого взгляда сложно было предугадать, что девушка окажется именно такой. Я-то ожидал узнать в ней избалованную сексапильную дурочку, — ту самую блондиночку, которой так не хватало в моём гареме, — а получил совсем другое…

Постараюсь объяснить.

Если Брусника была для меня боевой подругой, а Черепашкина эдаким порнографическим трофеем, то Вероника стала лучиком позитива среди всех забот. Во-первых, смешливая. Развеселить её можно было, просто показав палец. Во-вторых, абсолютно лишённая аристократического снобизма, так что развеселить её можно было не только пальцем. Особенно в дикий восторг её приводило, когда в постели я прижимался к ней голой задницей и кричал что-то типа:

— Сдавайся! Пристрелю!

В-третьих, при всей своей стати, Вероника было очень неуклюжей. Она могла легко поскользнуться на наждачке или пораниться о сметану, — да, правильно, я ничего не перепутал. Короче говоря, Вероника Ефремовна была ходячей катастрофой.

Её хотелось защищать. Её хотелось оберегать. Над ней хотелось умиляться.

А особенно доставляло то, что Вероника Ефремовна была на голову выше меня ростом. Длинноногая худенькая лань с замашками княгини на людях и жизнерадостный пиздец наедине со мной. Идеальное сочетание. Защищать, оберегать, умиляться и выёбываться. Не на неё, само собой, а ей.

Сегодня, кстати, была наша свадьба и…

Пу-пу-пу…

Вернёмся к турбине реактивного самолёта. Отчего так горит? Отчего пламенеет-то?

Свадьбу мы играли в восстановленном поместье в Прямухино. И точно так же, как недавно Любаша с Одоевским, обошлись без помпы. Все те контакты, которые я хотел получить, я уже получил. Тверь, Владимир, Смоленск и Ярославль. Калуга, — Черкасские, — пока что под вопросом, но это только пока что. Один хер доберусь.

Так вот.

До поры до времени всё было прекрасно. Красивая невеста, красивый я, гости, музыка, шикарный стол. На вечер был запланирован салют, — ну наконец-то! — и я проживал один из счастливейших дней своей жизни, но тут, в самый разгар веселья, в поместье явились они.

— Илья Ильич, — шепнул мне на ухо пьяный поручик, — там люди приехали. Говорят, из службы безопасности Императорской семьи.

— Чего⁉ Какого хрена⁉

Я извинился перед гостями и со всех ног рванул на улицу.

— Добрый день, господа!

Под крыльцом меня уже ждали четыре человека в чёрных одеждах. У одного из них была повязка на глаз в цвета мезени, что меня совсем не обрадовало. Чтобы прощупать его возможности, я тут же сотворил иллюзию парадного красного коврика, скатывающегося по ступеням; самую крепкую, на какую только был способен. Мезенский маг её развеял.

— Илья Ильич, не балуйтесь, — пожурил он меня. — От лица Ольги Георгиевны мы уполномочены проверить дом перед её непосредственным визитом. Разрешите войти?

Блядские вампиры! Как будто бы без приглашения они не войдут, ага.

— Конечно, прошу вас, — сказал я, а сам мыслями уже был в своём кабинете.

Пу-пу-пу… сраная пробковая доска. Карта Москвы с прилегающими областями, помеченная флажками и стикерами. Выписки из дневника прадеда Романова с особо смачными цитатами, воспроизведённое генеалогическое древо Андрея Анатолича и целый ватман, на котором крупными буквами было написано «ПЛАН СВЕРЖЕНИЯ ИМПЕРАТОРА», — помню, мне показалось это особенно забавным.

И как мне всё это объяснять? Это не я, это пацаны переворот мутили, а я просто рядом стоял?

— Ребята, не беспокойтесь, — услышал я женский голос.

В окружении ещё дюжины людей на территорию поместья вошла сама К о винская.

— Я думаю, что у помещика нет от нас никаких секретов.

— Ольга Георгиевна, это приказ вашего отца. Мы обязаны всё проверить.

Вот ведь собака одноглазая, — подумал я, а вслух закричал:

— Ольга Георгиевна! Какими судьбами⁉

— Здравствуйте, Илья. Приехала, чтобы поздравить вас с женитьбой и обсудить небольшое дельце. Ваши люди разве не предупредили вас?

— Мои люди? — не сразу понял я.

— Прозвониться вам было очень трудно, и мы связались с молодым человеком по имени Даниил, — Ольга взошла по ступенькам на крыльцо, а её люди рассредоточились вокруг поместья. — Он указан в качестве контакта на сайте кошачьего корма.

Душнилов, сука!

Первой мыслью было посадить бухгалтера на велосипед с поршневым дилдаком вместо седла и спустить с пригорка, но почти тут же я вспомнил, что уже несколько недель как пролистываю его сообщения; слишком уж они утомительны. Хотя… Такое! Мог бы и позвонить, грёбаный интроверт!

— Ну конечно! — просиял я. — Даня говорил мне. Но я, по правде говоря, даже не рассчитывал на такую честь и удовольствие принимать вас в своём доме. Думал, это просто знак внимания и в последний момент окажется, что у вас появились другие неотложные дела.

Ольга приподняла бровь и смерила меня взглядом, мол, нихуя себе ты бесстрашный. Не! Ну а что мне нужно было сказать⁉ Извините, я забыл, что ко мне в гости собирается дочь Императора⁉ Может тогда уж не оттягивать и сразу ей в рожу плюнуть?

— Как видите, я здесь, — сказала Ольга. — Позволите?

— Конечно-конечно.

Ольга Георгиевна и люди Императора вошли в поместье. Один безопасник остался при хозяйке, а трое тут же рассредоточились и начали проверять первый этаж. У меня минут пятнадцать, не больше. Я засунул руку в карман, вслепую открыл сообщения и написал первому попавшемуся контакту «убери всё из кабинета».

— Пройдёте к столу? — спросил я.

— Нет-нет, Илья. Мой визит действительно носит официальный характер. Где бы мы могли переговорить с вами с глазу на глаз? У вас есть рабочий кабинет?

— Кабинет, конечно, есть, но быть может, для начала я проведу вам экскурсию по дому и… о! А вы знакомы с бароном Черкасским?

Никогда не был так рад видеть эту квадратную рожу.

— Вышегор!

— Чего?

— Познакомься с Ольгой Георгиевной К о винской.

— Ниху… Ничего себе, — майор-барон аж вытянулся по стойке смирно и отдал честь. — Здравствуйте, Ваша Милость!

— Здравствуйте, барон.

— Вышегор, — сказал я. — Не мог бы ты немного развлечь Ольгу Георгиевну, пока я схожу к гостям?

Эмоции на лице майор-барона начали сменять одна другую. Страх, растерянность, снова страх, затем сомнения и в конце концов настоящий животный ужас.

— Илья Ильич, не могу же я каждый раз…

— Нет!

Кажется, я прочитал мысли майор-барона и на этот раз настала моя пора ужаснуться. Я вдруг представил, как Вышегор Оров называет дочь Императора дрянью, а потом предлагает ей встать на колени и немедленно приступить к близости. Должно быть, Вышегора сбила с толку моя формулировка «развлечь».

— Вышегор, — я приблизился и шепнул ему на ухо. — Просто расскажи ей что-нибудь про нелёгкие будни ликвидаторов.

Майор-барон кивнул.

— Ольга Георгиевна, прошу меня извинить, — сказал я. — Я мигом. Предупрежу невесту о своём отсутствии.

— Идите, Илья.

— Ну… Что сказать? — начал Вышегор. — Вы не представляете, как зачастую может выручить ликвидатора баночка обычной детской присыпки.

— Правда?

— О, да! Бывает, вот, натрёшь себе…

Я метнулся в холл, где и проходило всё торжество. Гости расселись по своим местам и активно закусывали в почти полной тишине. Свет потух и зажглись софиты, направленные на сцену. Ну точно же! Мы с Вероникой сошлись в музыкальных предпочтениях и пригласили группу! Сейчас будет выступление!

— Романов, — я подошёл к Андрюхе сзади. — Если что, ты не Романов.

— Ага, помню.

— Но сегодня ты особенно не Романов, понял?

— Понял.

— В доме люди Императора. Идёт обыск.

— О нас узнали⁉

— Пока что нет. С планами в кабинете я сам разберусь, а ты как-нибудь незаметно выведи из дома Неврозова.

— Это кто?

— Ну… Казак, который у меня в подвале сидит, помнишь? В ростовом костюме. Он ничего не знает, но лишние вопросы мне сейчас ни к чему.

— Понял, — Андрей хлебнул вина, промокнул губы салфеткой и встал из-за стола. — Сделаю.

— Дамы и господа! — закричал ведущий-мужик. — Встречайте! Специально для жениха…

— …и для его обаятельной невесты, — продолжила за ним женщина-ведущая, — сегодня на этой сцене выступит…

Ведущие переглянулись, а затем в один голос закончили:

— Панк-рок-группа «Осквиртители Могил»!

— Ваши аплодисменты! — мужик не смог не оставить последнее слово за собой.

Свет совсем потух, зажглась пиротехника и грянул дисторшын. На сцену выбежали девки в косухах и с разноцветными волосами.

— Илья Ильич! — подошёл ко мне Джакузий Кузьмич; он хмурился и глядел в телефон. — Ты чего мне написал⁉ «Бери её бинта»⁉ Кого её⁉ Какое бинта⁉

Я глянул в свой телефон. Ну точно. Грёбаный Т9.

— Спидозный гвоздь! Спидозный гвоздь! — затянули девки на сцене. — Символ прочности, таящий в себе печаль!

— Кузьмич! — заорал я, перекрикивая нетленку. — Быстро дуй в мой кабинет! Сорви всё с пробковой доски и выкини к чёртовой матери! В доме идёт обыск! Если что-то из этих материалов найдут, нам конец!

— Понял, Илья Ильич!

— Всё очень серьёзно, Кузьмич!

— Я понял!

С тем я вернулся к Вышегору и К о винской; и так отлучился слишком надолго.

— …и вот именно поэтому нельзя охотиться на глистолиса, не имея при себе хорошей спринцовки. Илья Ильич? — майор-барон от волнения обливался потом. — Ты вернулся?

— Да, прошу меня простить. Старался как можно быстрее. Пройдёмте, Ольга Георгиевна?

— Пройдёмте.

А куда мы пройдём-то? Все до единой комнаты отданы гостям. В каждой валяются чужие шмотки, чемоданы, да и мало ли что ещё. В кабинет пока что нельзя, в техническое помещение Императорскую дочь не поведёшь, да и комната с джакузи тоже не очень подходит для важных переговоров.

Зимний сад!

По пути я старался изображать дружелюбие и задавал Ольге дежурные вопросики, типа, как добрались в нашу глушь? Как поживает Его Величество? А правда ли, что в канализации Москвы живут мутанты?

Хоть поместье и здоровенное, да и шли мы неспеша, но на место прибыли уже спустя пару минут. Красиво здесь было. Хорошо. Всё-таки я вождь клюкволюдов и уж что-то, а зимний сад у меня должен быть топовым. Не утлые туи по кадкам, а настоящие джунгли. Пальмочки всякие, кустарники в цвету, а по центру прудик с кувшинками.

— Итак, Ольга Георгиевна, о чём вы хотели поговорить? — сказал я. — Здесь нас никто не подслуша…

Не успел я закончить фразу, как из-за особо пышных кустов появились двое: Романов и баночка мастики. Нас они не заметили и двигались к выходу на улицу.

— Давай, пошёл, — скомандовал Романов.

— Я здесь не пролезу. Для кого вообще этот проход?

— Сними костюм.

— Нет! Только не костюм! Давай попробуем с разбегу?

— А если ты застрянешь?

— Застряну и застряну! И вообще, я не понимаю, почему мне нельзя было остаться в темнице⁉ Мне там нравится!

— Кхм-кхм, — прокашлялась К о винская. — Илья, меня начинает это утомлять.

— Простите, Ольга Георгиевна. Плохая была затея.

— Очень плохая.

— Хотел вас удивить. Ну, что ж, тогда давайте и впрямь пройдём в мой кабинет. Почему бы и нет? Кабинеты, они ведь для того и существуют.

Дилинь-дилинь, — пришло сообщение от Кузьмича. Я бегло прочитал: «Илья Ильич, я не успел. В комнату ломятся, я заперся». И грустный смайлик.

Пу-пу-пу…

Что делать-то?

Пока что я вижу только одно решение. Жаль, конечно, портить свадьбу, но… Я убрал руку с телефоном в карман и опять набрал сообщение не глядя, но на этот раз решил перепроверить. «Утрой пожрать». Не. Слепой набор — это не моё.

Сразу же скинул Кузьмичу второе сообщение, уже исправленное. «Устрой пожар». Без смайликов.

* * *

Пу-пу-пу.

А я ведь как-то говорил, что Джакузий Кузьмич мужик головастый и ко всему на свете подходит основательно, да?

Ну так вот. Поместье полыхало так, будто его прикурили от той самой турбины. Как только стеклянный потолок над холлом треснул от жара, сразу же начался салют. Фейерверковые ракеты, — должно быть у них есть какое-то другое название, но мне сейчас немножечко насрать, — взлетали высоко-высоко и взрывали ночь разноцветными искрами.

И ведь ни одного, сука, гжельского мага! Где они, когда так нужны⁉

Гости стояли вокруг поместья и ждали свой транспорт — в очередной раз выручила гостиница. Твою-то мать, интересно, а я когда-нибудь начну с неё хоть что-то зарабатывать? Говорил ведь, что ресторанка это дыра, но всё равно полез.

Эх…

Зато нас с Романовым не спалили! Ура-ура! Ура… ура…

Как только всех вывели из дома, я чмокнул копчёную Веронику Ефремовну в нос, передал её в заботливые руки Брусники, а сам направился в автомобиль Ольги Георгиевны. Откладывать свой разговор дочь Императора не пожелала.

Ну да. С чего бы вдруг?

— Примите мои соболезнования насчёт поместья, — сказала Ольга.

— Да пустяки.

Бедные руины. Чего они только не пережили.

— Надеюсь, вы сейчас в состоянии разговаривать серьёзно?

— Да-да, готов. О чём вы хотели поговорить, Ольга Георгиевна.

— Скажем так, Илья. Вами заинтересовался мой отец.

Блядь… Ну ты скажи ещё, что снег холодный. Ясен хрен, что мной заинтересовался твой отец; не зря же ты проделала весь этот путь в Кувшиновский район. Ты вообще знала раньше о Кувшиновском районе? Наверняка нет. А ведь у нас тут и клюкволюды, и пирамиды, и танков по лесам сколько хошь.

Пу-пу…

Пу-пу, пу-пу, пу-пу…

Осталось только одно понять. Внимание Императора к моей персоне — это плохо, очень плохо или же совсем пиздец.

— Я польщён! — я улыбнулся максимально дебильной улыбкой. — А чем обусловлен интерес?

— Вашими успехами, — ответила Ольга. — В последнее время Императору довольно часто докладывали о ваших маленьких победах. Торжок, Тверь, мексиканцы, несколько интересных брендов.

Я предполагал, что сейчас в машине включится какая-нибудь детская песенка о том-де, как здорово делиться, но прогадал. Ольга продолжила совсем неожиданно:

— Отец хотел бы приблизить вас к себе, — сказала она. — Во всяком случае, попробовать. Буквально недавно в его совете освободилось место эрцгерцога и… чем чёрт не шутит, верно?

— Верно.

Я ответил машинально. Это был слишком большой кусок, чтобы переварить его за раз. Единственное, что придумал мой мозг в этой ситуации, так это спросить:

— Что нужно делать?

— Вот, — хохотнула Ольга Георгиевна. — Очень правильный вопрос. Ну слушайте, помещик…

Глава 8

Про ведьмачье ремесло

— Ваша младшая сестрёнка, — сказала дочь Императора. — Василиса Ильинична, не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

Так… мне уже не нравится.

— У девочки очень сильный дар. Мы хотели бы забрать её в спецшколу. Не в эту якобы спецшколу, которую она посещает сейчас, а в настоящую. Не принимайте близко к сердцу, Илья. Я знаю, вы многое делаете ради семьи и не скупитесь, но не всё можно купить за деньги. В том числе ту подготовку, которую предлагаем мы.

— А можно, пожалуйста, поподробней? Подготовка к чему?

— К работе в тайной канцелярии на службе Российской Империи. У Василисы Ильиничны будут лучшие наставники и учителя. К тому же, она будет вращаться среди элиты и обзаведётся полезными знакомствами, которые помогут ей в жизни.

— Звучит жутковато, — честно ответил я.

— Правда? — улыбнулась Ольга Георгиевна. — Почему же?

Ответить как есть что ли? Потому что твой папа непонятная иномирная херня с непонятной магией, которая разговаривает через непонятных чудищ, сделанных из тьмы?

— Это очень большая ответственность, — ответил я. — Потому и жутковато.

Я видел, что К о винская готова была рассмеяться. Хотя нихрена смешного я не сказал.

— Думаю, вы понравитесь отцу. Определённо, — Ольга посерьёзнела. — Илья, не беспокойтесь насчёт вашей сестрёнки. Никакой промывки мозгов, если вы беспокоитесь об этом; она всегда будет с вами на связи. Никто не отнимает у вас ребятёнка. К тому же это не обязательное условие нашего сотрудничества.

— Правда?

— Да. И более того, это вообще не условие, — сказала К о винская. — Это предложение. Широкий жест, иначе говоря. Если откажетесь, то просто загубите своей сестре возможное будущее, вот и всё. Дело ваше. А что насчёт условия… хм-м-м… вам о чём-нибудь говорит имя Алексея Мясницкого?

Врать или не врать? Наверное, не врать. Бестолку.

— Говорит, конечно. Мы с Алексеем довольно близки.

— И это прекрасно. Тем легче вам будет собрать компромат на его семью.

— Простите?

— Прощаю, — опять лыбится. — Мой отец хоть и самодержец, но не самодур. Снять князя просто так он не может, а Сан Саныч Мясницкий последнее время слишком уж ему надоел.

Ну да. Помещика до эрцгерцога поднять он может, а князя снять стесняется. Всё он может, ну кому ты чешешь, тётя? Вам просто нужно, чтобы я ссучился и замарался в грязи, верно? Прознали о нашем знакомстве с Лёхой, а теперь проверяете — насколько я сволочь; смогу ли я через него переступить?

— К тому же на это место уже есть достойный кандидат, — продолжила Ольга Георгиевна. — Но не подумайте, Илья, это не вы, так что пусть совесть вас не грызёт. Если сделаете всё, как нужно, вам гарантировано место в совете и обещанный титул.

То есть вот такими людьми окружает себя К о винский? Весело у них там, наверное, на совете.

— Я понял.

Понять-то я понял, но на всякий случай повторил вслух:

— Вам нужно, чтобы я добыл информацию, которая позволит обосновать, почему Мясницкие попали в немилость?

— Именно.

А что будет, если я откажусь? — вот таких вопросов сейчас задавать не нужно. Ответ мне, скорее всего, не понравится. Жил я себе не тужил, и тут мне предлагают такой роскошный выбор: навреди или пострадай.

Что ж, Ольга Георгиевна, можете и дальше думать, что у меня всего лишь две опции, а я изо всех сил постараюсь вас удивить. Как там говорят? Не можешь победить — возглавь? В моём случае возглавлять придётся восстание.

— У меня есть время подумать? — спросил я.

— Думайте, Илья. Только не слишком долго.

— А не слишком долго — это сколько?

— До новых встреч, Илья, — сказала Ольга Георгиевна. — Вам, кажется, пора. У вас дом горит.

Ох, блядь! А ведь точно. Горит…

* * *

Огонь потушили ещё до утра. Пожарные бригады подоспели через несколько часов и спасли поместье; не дали ему выгореть до состояния пепелища.

Пу-пу-пу…

Помнится, я ведь хотел поменять проводку? Ну вот. Мечты сбываются.

Вот только лишних денег на восстановление дома сейчас не было, — в приоритете стояли другие проекты, — и я опять переехал в гостиницу.

Что до предложения Императора:

Я никому и ни о чём не стал рассказывать, даже Романову. Да и рыть на Мясницких компромат я не собирался, но вот ведь какая пакость случилась… они вручили мне его сами. Буквально пришли и сказали, мол, Илья Ильич, смотри какой косяк за нами. Видишь? Отлично. А теперь протяни-ка ладошку и мы вложим в неё свои яйцы; сжимай, когда захочешь. Тяни, дёргай, мы вообще не против.

И произошло это именно сейчас, когда не прошло и двух дней с разговора в машине.

Совпадение? Верится с трудом. Проверяют? Конечно проверяют, вот только на что именно? На сучесть или на верность? Сдам или не сдам? И какой поступок по мнению Императора будет правильным? Что делать-то⁉

Решил пока что не делать ничего и просто выслушать Лёху.

Короче говоря, Мясницкие после эпидемии в Твери подсуетились и цапнули себе на службу всех учёных из разрушенного НИИ, в том числе старших сотрудников — Несутина и ещё одного, со странной фамилией. Дрын-дын-дынова, кажется. Не важно…

Ну и вот.

Учёным предложили продолжить разработки, дали лучшие условия и лучшее оборудование, щедро насыпали денюжек и… лёд тронулся. Тайком от всего мира у Мясницких появились технологии по улучшению клонов. Да причём такие, что:

— …это может перевернуть всю отрасль клоностроения, — сказал Лёха. — Мир разделится на до и после.

Достаточно, чтобы обвинить Сан Саныча в том, что он задумал чот недоброе? Вполне. Докрутить, додумать и в Сибирь.

— А зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил я у Лёхи.

— Затем, что это Сан Саныч попросил меня с тобой переговорить. Мы хотели бы провести испытания на верфи Черкасских.

Достаточно, чтобы перевалить всю вину на меня? Вполне. И даже докручивать ничего не нужно.

Так… Минуточку. Когда Лёха хотел поделиться со мной этим своим семейным секретиком? До или после моего разговора с К о винской? Кажется, до… Не-не, точно. До. Да и потом, Лёха знает обо мне такое, что никакие клоны в сравнение не идут.

И получается… Что? Дичь какая-то получается. Либо Сан Саныч в сговоре с Императором пытается подставить самого себя, — что есть поступок, достойный премии Дарвина, — либо же весь этот спектакль устроен лишь затем, чтобы однажды вечером я пришёл в свой гостиничный номер, включил свет и услышал:

— Сюрпри-и-и-из!

Комната будет украшена шариками, а весь совет во главе с Императором выскочит из-за дивана, станет дудеть в дуделки, — обязательно с разворачивающимся таким бумажным язычком, — хлопать в ладоши и скандировать, мол, молодец Илья Ильич, высоких моральных устоев человек, гордимся тобой, ура.

Цитируя классика: «шо то хуйня, шо это хуйня».

А правда, как мне кажется, кроется в том, что от этих подковёрных игр я чуть было не словил паранойю, — во всяком случае был очень близок к этому. Но! Хрен там плавал! Не дамся! Если уж мне суждено психическое расстройство, то пусть это будет раздвоением личности; мне кажется, что моё альтер эго должно быть достаточно прикольным. Так что в жопу паранойю. И в жопу Императора.

А вот улучшению клонов быть. Судя по словам Лёхи, это должно быть что-то такое, что может дать мне преимущество в грядущей битве, так что надо брать.

— Ладно, — сказал я. — Даю добро, но с одним условием. Есть у меня на примете один вороватый жук, который просто мечтает стать подопытным в вашем эксперименте. Ну… Наверное, мечтает.

— Ладно. Думаю, с этим проблем не возникнет.

— А что это будет-то? Крылышки, как у тех уродцев из Твери? Или суперсила какая-то? Суперскорость? Адамантовый скелет и когти из рук?

— Круче, — сказал Лёха. — Поверь мне, это будет гораздо-гораздо круче. Подробностей раскрыть не могу, пока всё не получится.

Опять, блядь, недомолвки. Да что ж на меня в последнее время все подряд пытаются нагнать жути?

* * *

Итак.

Всё.

Откладывать дальше некуда.

Управление бизнесом я полностью передал в заботливые руки Душнилова и моего любимого пасынка Джакузия Кузьмича, а сам временно отошёл от дел. Свадебный сезон тоже закрылся, — женить больше некого, — так что теперь всё своё время я мог посвятить грядущей войне с К о винским.

Перед тем, как устроить грандиозное турне по моим новым родственникам и просить у князей поддержки, мне нужно было хорошенечко подготовиться. Нужны аргументы. Нужно сделать так, чтобы мои личные войска стали выглядеть внушительно.

Так что пока Лёха Мясницкий разрабатывал план захвата теле и радиовещания, мы с Романовым составили несколько пунктиков и занялись их проработкой.

Пункт первый — загадочная операция над Святопростом. Жучара поначалу испугался; начал зачитывать свои права и визжать что-то о свободе личности, но любопытство в конце концов взяло верх. Всё-таки Мясницкие пообещали что-то круче, чем когти из рук. Да я бы и сам на такое согласился, по правде говоря.

Но об этом рано…

Пункт второй — Нестор Петрович в компании полудюжины хиллеров отправился в Прямухино с целью тренировать магов-клюкволюдов. Никаких занятий с манекенами и прочей херни, только спарринги, спарринги и ещё раз спарринги. Когда всё начнётся, мне нужно чтобы эти ребята были в тонусе.

Пункт третий — Брусника и «Клюквенные Клинки» буквально поселились на стрельбище. Все эти их мечи, топоры и ножи — это, конечно, круто и, — чего уж греха таить? — безумно сексуально, но впереди нас ждал противник, который будет куда серьёзнее лесных химер.

Помимо стволов, девочкам было закуплено лучшее оборудование, которое только можно найти за деньги. Плюс прямо сейчас для них под заказ изготавливались зачарованные бронежилеты. И дело не в самом зачаровании, — для бронежилетов это была точка паритета, — а в размерах. Абсолютно все девки из «Клинков» обладали внушительным бюстом; слишком внушительным для стандартных жилетов. Им были нужны именно что бронелифчики.

Четвёртый пункт — Вежливые Лоси. Майор-барон вложился собственными деньгами и устроил очередной набор в клан. Теперь Лосей было почти под сотню человек, так что Вышегору пришлось разделить своих ребят на отряды. По моей личной просьбе, один из отрядов был назван в честь Костика.

Пятый пункт — танк. Поручик Пузо конец-то привёл его в стрелючее состояние и лично зачаровал броню.

Ну и шестой, — последний пункт нашей подготовки, — мне подсказала Правая. Детки подросли и стали совсем самостоятельными. Одна бомбожопка до сих пор присасывалась к голове муравьедомёта, а вот остальные двенадцать, — включая маму, — болтались без дела. То есть в перспективе у меня было двенадцать химер.

Само собой, я бы не хотел довольствоваться улитоволками или другой подобной посредственностью. Мне нужны были самые здоровенные, самые зубастые и клыкастые. Самые и самые опасные, короче говоря. Осталось лишь найти их.

Так что последние несколько дней мы с Романовым, Вышегором и отрядом «Костик» играли в охотников на чудовищ…

* * *

Я стоял на крыльце покосившегося деревенского домика. Резной наличник на окнах, крыша из листов железа внахлёст, бочка для сбора воды на углу. Забора считай что нет, а вокруг сено-сено-сено.

— Му-у-у-у! — тревожно заорала бурёнка где-то неподалёку.

Почему тревожно? Да потому мне так хочется для поддержания общей атмосферы, да и вообще… тревожность в глазах смотрящего.

Серое мрачное небо набухало дождём. Прямо передо мной в дверях стояла старушка в выцветшем платочке, из-за плеча которой выглядывала её беременная дочь.

Наш разговор длился уже дольше десяти минут.

— …спасу никакого нет от этой сволочи, уже трёх наших коров сожрала! — наконец-то закончила словоохотливая старушка.

— Понятно.

— Я ликвидаторам уже трижды звонила, но всё бестолку, никто не берётся. А вы что же, забесплатно нас от неё избавите?

— Нет, — сказал я. — В качестве оплаты я заберу то, что появится в твоём доме, но чего ты не ждёшь.

Старуха задумалась.

— Чего? Нам водопровод проведут что ли?

Кажется, я немного переврал цитату. Ну да ладно, пора выходить из образа, чтобы не пугать селян. Но иллюзию шрама через глаз и седую бородищу всё равно не развею.

— Нет, бабушка, — сказал я. — Шучу.

— Херовые у тебя шутки, сынок! Я сколько раз уже писала в…

— Подождите, бабушка. Это не наш профиль. Скажите лучше, где последний раз видели эту химеру?

— А вон тама, — старушка махнула рукой в сторону леса.

— Спасибо большое.

С тем я спустился с крыльца и зашагал прочь. Вышегор был рядом, тоже присутствовал при разговоре.

— Ну и что это такое может быть? — спросил я.

— Насколько я понял из описания, это либо кротодил, либо крококрот.

— А разница?

— Разница большая, Илья Ильич, — сказал майор-барон. — Кротодил больше раза в два, зато глубоко не зарывается, так что его поймать легче. А вот крококрота если упустил, то упустил. Эта падлюка роет, как экскаватор. Видел пару раз его норы и, скажу тебе, что это просто пиздец; он, наверное, до центра Земли дорыть может.

Звучит интересно, — подумал я. — Что кротодил, что крококрот станут прекрасным дополнением для моей армии.

— Пи-пи-пи? *справимся?* — спросил я у Правой.

— Пи-пи-пи. *Справимся*

* * *

Три часа шатания по лесу не привели абсолютно ни к чему. Дважды на нас нападали маленькие неинтересные химеры, — три ежеобразных кенгуру и небольшая стая хомякокабанов с поросятами, которые сагрились исключительно с целью защитить потомство. А вот саму гранд-химеру мы так и не нашли. Ни её саму, ни нор, ни каких-либо других следов её пребывания.

Отряд «Костик» замёрз, промок и заебался.

Было решено устроить привал. Чтобы день не пропадал даром, я приказал Лосям запалить костёр и запечь яблоки. Лоси очень обрадовались. Им совсем не улыбалось тащить на себе в обратный путь тридцать килограмм яблок, фольгу и уголь; ну да, я решил совместить приятное с полезным и подготовился.

— Не расстраивайся, — сказал Романов, присев на бревно рядышком со мной. — Время ещё есть. Не сомневайся, мы найдём самых лучших чудищ.

— А я и не сомневаюсь, — ответил я. — У нас другого выбора нет.

Повисло ловкое молчание. Именно ловкое. В последнее время мы с Андрюхой почти не разлучались и без конца только и делали, что говорили. Хороший он парнишка всё-таки, никак не нарадуюсь за Таньку.

Кстати…

Все наши темы для бесед так или иначе касались дела, а вот о личном мы всё как-то помалкивали.

— Чего у вас с Танькой? — спросил я.

— Всё хорошо.

В голосе Андрюхи я услышал какую-то грустинку.

— Что-то не так?

— Ага, — ответил Романов. — Не так. Вообще не так!

И тут я понял, что это вовсе не грустинка. Романов резко побледнел и схватился за голову; его затрясло и начало мотылять из стороны в сторону. Кое-как он поднялся с бревна и зашатался. Со стороны смотрелось так, будто бы он сейчас в хламину синий…

— Синее! — закричал он. — И белое! Что происходит⁉

— О-о-о-о! — с улыбкой протянул я. — Знакомая история. Добро пожаловать в клуб!

— Что это такое⁉ Что со мной происходит⁉

— Это на тебя сейчас религиозный экстаз снизошёл. Не бойся, попидорит и отпустит.

— Что⁉ У тебя тоже такое было⁉

— Конечно было. Ты даже не представляешь, сколько раз я за тебя отдувался. И ничего, как видишь, живой. Лучше соберись и попытайся понять в чём дело. Они таким образом подсказки дают.

— Кто «они»⁉

— Ну кто-кто? Боги, конечно же.

— Какие ещё, нахер, Боги⁉

— Андрюха! — я влепил Романову пощёчину. — Ну-ка соберись! Это важно! Что видишь⁉

— Синее и белое!

— Вспышками?

— Вспышками!

— Кружится?

— Нет!

— Сейчас закружится.

— Да ну нахуй!

— Так! — у Романова совсем уж ноги начали подкашиваться, так что я усадил его обратно. — Ну-ка тихо! Дыши, Андрюх, дыши. Фу, фу. Смотри на меня. Фу, фу.

— Фу, фу, — постарался повторить Романов.

— Это первая стадия, — сказал я.

— Чего⁉

— Дыши, говорю!

— Фу, фу.

— Так вот. Это первая стадия. Сейчас синее с белым закружится, а потом тебе дадут подсказку.

Я чувствовал себя так, будто бы нам с Романовым по десять лет и он вместо воды впервые бахнул дедова самогона. Ну… или ещё чего похуже.

Ох и везучий же ты сукин сын, Андрюша. Кто бы меня вот так успокоил и за руку подержал во время моих приходов, а? Так нет же, нихрена. Всё сам, всё сам. Ну ничего, теперь твоя очередь. В конце концов, это же тебя в Императоры метят, правильно?

— Кружится! — закричал Романов. — Кружится!

— Отлично. Значит, уже скоро.

— Ох ёб твою мать!

— Андрей Палыч! Соблюдайте этикет! Вы будущий Император!

— А что дальше-то будет⁉

— Либо с Богами поговоришь, либо мультики посмотришь.

— А-а-а-аа!!! — у Романова сорвался голос.

— Да что ж ты такой нежный-то, а? Терпи!

— А-а-а-а-ааа!!!

— Терпи, говорю!

И тут Андрюха резко замолк. Вот оно. Преисполняется сидит.

— Ну что? — спросил я. — Было откровение?

— Было, — кивнул Романов и указал пальцем в сторону чащи. — Нам туда…

Глава 9

Про подвиг Синеглазки

Романов бормотал про синее и белое и уходил всё глубже и глубже в чащу. Шёл он строго в определённом направлении, не путался и не петлял. Кусты перешагивал, молодые деревья гнул, ветви старых отодвигал; пару раз я чуть не схватил еловой лапой по роже.

Часть Лосей устремилась за нами, а часть осталась жарить яблоки.

— А что мы ищем-то? — спросил поручик Пузо, кое-как успевая за нами.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но что-то очень важное.

— Вот! — внезапно закричал Романов. — Вот оно! Смотрите!

Над очень плотным, но совершенно голым осенним малинником возвышался кончик пирамиды. Это другая; не та, которую мы видели в прошлый раз неподалёку от усадьбы Знаменское-Раёк. Отличий почти нет, но эта пониже будет. Может, просела?

— Что это такое? — спросил Романов.

— Это? Пирамида.

— Откуда в лесу пирамида⁉

— Так их же вокруг Торжка навалом, — объяснил я. — Это граф Львов давным-давно куражился.

— Зачем?

— Ну как зачем? Архитектурой человек увлекался, имел деньги и свободное время, вот и строил. Он, кстати, и усадьбу построил, в которой мы тебя в тело возвращали. Стыдно не знать историю родного… а хотя ты ж мытищинский.

— Мне срочно нужно к ней, — сказал Романов. — Она синим и белым пульсирует.

— Раз пульсирует, значит действительно надо.

Мачете у нас с собой не было, а потому малину пришлось вытаптывать. Ситуация была отнюдь не стрессовая и я как-то не догадался обернуться в клюкволюда и раздвинуть заросли при помощи магии.

Да ну и хрен бы с ним.

Шаг за шагом, куст за кустом, мы продрались к пирамиде. Точно такое же сводчатое крылечко, точно так же нет двери, — одни лишь петли остались, — и точно такая же пустота внутри; ничего там нет.

— Так, — сказал Романов. — Мне в неё войти или просто коснуться?

— Коснись для начала.

— А что будет?

— Я-то откуда знаю, Андрюх? Это же с тобой сейчас Боги в контакте.

— Ага. Ну… Я… Трогаю, да?

— Трогай.

Андрей Палыч положил ладошку на покатую каменную стену. Ничего не произошло.

— Чувствуешь что-то? — спросил я.

— Неа.

Я оглянулся по сторонам. Ничего необычного. Глаз зацепился лишь за какое-то шевеление в кроне ближайшей ёлки. Высоко-высоко, наверное, метрах в пятнадцати над землёй. Я чуть пригляделся и увидел здоровенную птичью тушу. Здоровенную в формате моего прежнего мира, то бишь ни разу ни птеродактиль; никакой опасности для толпы вооружённых мужиков эта птичка не представляла и представлять не могла.

Однако…

О-хо-хо! Либо это очередной подгон от Богов, либо удача, либо я научился видеть знаки там, где их нет.

С высоты за нами с интересом наблюдал большой, мощный, красивый орёл. И хрен бы с ним, если бы он не наблюдал за нами четырьмя глазами. Да-да-да! Двуглавый орёл! Собственной персоной!

Совпадение это или нет, а я уже придумал как натянуть эту зверушку на легенду о Романове, законном Императоре в изгнании. Я тут же увидел картинку: Романов в красивом мундире с аксельбантом обращается к Императору и требует принять его Право Вызова, а на плече у него сидит этот самый двуглавый орлик. Плюс к атмосферности, плюс к убедительности и овердохуя плюсов к символизму. Рейтинг зашкалит, не сомневаюсь. И ради такого дела мне не жаль пожертвовать одной бомбожопкой.

— Пи-пи-пи *Добудь мне орла*, — сказал я Правой, та сразу же кивнула и побежала исполнять.

Романов тем временем продолжал щупать пирамиду.

— Ну что там?

— Не понимаю. Что-то чувствую, но не понимаю, что именно, — ответил Андрей. — А ещё мне кажется, что пирамида… она как будто бы живая.

Магический мир, к тому же наглухо перекрытый. Ничему не удивляйся и старайся попасть в клише. Живая, значит живая, ничего особенного.

— Попробуй использовать на пирамиде свою магию, — сказал я.

— Как?

— Я-то откуда знаю, как твоя магия работает? Но если ты чувствуешь, что пирамида живая, то усиль её.

— Хм… Попробую.

Романов собрался с духом. Он закрыл глазёнки, сконцентрировался, — потужился маненько, куда ж без этого? — а открыл их уже без зрачков. Пустыми бельмами Андрюха таращился на пирамиду и… и это сработало!

Пирамида зажглась! Стыки меж камнями вспыхнули ярким неоновым светом. Голубеньким и пульсирующим. Из кончика пирамиды в небо ударил столб точно такого же яркого света. Раздалось мерное гудение.

Так. И что это значит? Чего она гудит-то? Первая мысль — пирамида-звездолёт. Вторая мысль в ту же степь — маяк-передатчик, который призовёт на Землю рептилоидов, Рой арахнидов или каких-нибудь роботов, повёрнутых на истреблении органики. Над человечеством нависнет новая угроза, мы объединимся с К о винским, всех победим, перехватим технологии, выйдем в космос и найдём расу синекожих сисястых девок с осьминогом вместо волос. Так что ли, получается?

Неужели не получится обойтись без космофана? Разноцветные Боги хреново вяжутся с технологиями древних цивилизаций и звёздными войнами, но… Но если уж честно, то они и с генной инженерией хреново вяжутся, так что как я уже говорил совсем недавно — ничему не удивляйся.

— И что дальше? — спросил я у Романова.

— Не знаю, — ответил он.

Я заглянул внутрь пирамиды. Ничего похожего на панель управления там не появилось. Портал в другие миры тоже не видать. Ну и что теперь с ней делать? Светится, гудит и всё на этом. Зайти — не зайти?

— Поручик Пузо!

— Слушаю, Илья Ильич!

— Полезай внутрь.

— А почему я?

Потому что если случится что-то плохое, то ты вроде как второстепенный комедийный персонаж и тебя будет пусть и жалко, но не очень. Не так как Костика, во всяком случае. Но! Если случится что-то хорошее, то у тебя уже есть внушительная предыстория и очередной имбалансный перс не свалится в мою копилку просто так, с неба, — вот как-то так я подумал про себя, а вслух сказал:

— Потому что ты очень отважный.

— Но это ведь совсем не так! Почему, Илья Ильич⁉ За что⁉

— Ты правда хочешь знать?

— Да!

— Я видел пророчество о тебе. Я видел, как ты входишь в пирамиду, а выходишь из неё совсем другим человеком. Абсолютно новым и перерождённым. Крутым. Опасным.

— Илья Ильич, вы не умеете врать!

— Умею.

— Нет! Зачем вы трогали нос, когда говорили это⁉

Поручик понял, что ляпнул лишнего, замялся и начал искать поддержку в лицах других Лосей. Никто не проникся.

— Илья Ильич!

— Полезай!

Пузо сглотнул комок в горле, съёжился всем телом и шагнул под свод входа в пирамиду. Оглянулся напоследок, затем зажмурился и переступил через порог.

— Чувствуешь что-то?

— Ничего не чувствую, Илья Ильич.

— Заходи внутрь целиком.

— Зашёл.

— Ну и? Может, маны прибавилось? Или силы? Ну-ка отожмись.

Поручик пузо упал на пол, дважды отжался, затем встал на колени и отрицательно помотал головой.

— Андрюх, что-то происходит?

— Нет, — ответил Романов. — Она просто гудит и светится.

Гудит и светится. И всё. Грёбаные Боги опять подкинули ребус. Что ещё можно попробовать сделать с пирамидой? Раскопать? Залезть сверху и встать под луч? Или перенаправить луч зеркалами к… другой пирамиде? Или ещё куда? А может просто обоссать и поджечь?

Пу-пу-пу…

Тут невдалеке зашебуршали ветки и с ёлки раздался испуганный крик орла. Ну хоть у Правой всё получилось так, как надо.

— Илья Ильич! — раздался крик позади.

Со стороны лагеря к нам бежал молоденький Лось.

— Илья Ильич! На нас напал крококрот! Нужна ваша помощь!

— Уже идём! — я жестом показал Романову, мол, сворачиваемся, и рванул в сторону лагеря.

— Кто-то ранен⁉ — на бегу спросил я Лося.

— Нет, — парень стыдливо опустил глаза. — Никто не ранен, но…

* * *

Хер мне, а не печёные яблоки. По всей видимости, химера пришла именно на их запах. Как мне потом рассказали, огромная зубастая пасть разверзлась прямо под углями и за один кусь проглотила все мои вкусняхи.

Естественно, обожглась. Естественно, разозлилась на то, что обожглась. Ну и естественно, со злости атаковала стоящих неподалёку людей.

Как только мы добежали до стоянки, я сразу же увидел тварь.

Твою-то мать. Такую попробуй не заметить. Если уж крококрот настолько огромен, то каким же тогда должен быть кротодил⁉ Охренеть можно. Здоровенная туша размером с автобус бесновалась, ломала деревья и неуклюже прыгала на людей.

Лоси поливали химеру свинцом, но той было немножечко поебать. Пули отлетали от толстой рептилячьей кожи, оставляя на ней лишь царапинки. Огромная пасть раскрывалась на три человечьих роста и щёлкала в считанных сантиметрах от атакующих. Скорости химере явно не хватало.

Ну оно и понятно, на самом деле. Физиологически химера была не очень-то приспособлена к жизни на поверхности.

Выглядела она примерно так: огромная крокодилья голова, которая минуя шею сразу же переходила в толстенькое тельце цилиндрической формы, а на тельце были… лапы. Много-много лап.

Это, блядь, не просто крококрот. Это сороконогий крококрот! Лапы у него росли на всём тельце сразу; на брюхе, на спине, на боках. Очень мощные, но очень короткие; каждая из лап напоминала связку сапёрных лопаток.

Крокодильего хвоста, — как можно было бы ожидать, — у химеры не было. Вместо него из задницы торчал длинный и острый ороговевший нарост, похожий то ли на винт, а то ли на штопор. С первого взгляда на крококрота становилось ясно, что тварюшка путешествует под землёй вперёд жопой.

Но!

На мои яблоки крококрот набросился на манер песчаного червя из Дюны, то есть вперёд щачлом. И так и так может, получается?

Получается, что так.

Ох и матёрый же, зараза. Даже боюсь посылать на него малюток-бомбожопок, как бы их не придавило ненароком.

Сам виноват. Тупанул и отправил Правую добывать орла, хотя правильней было бы сделать всё наоборот и приберечь её именно на такой вот случай. Она же всё-таки проворней, чем дети. У неё ж опыта больше.

Ну да ладно. Выбора нет.

— Пи-пи-пи *Возьми его под контроль*, — сказал я маленькой бомбожопице, аккуратно вытащил её из кармана и посадил на ближайшую кочку. У малышки были длинные-предлинные реснички и небесно-синий глазик с таким интересным разрезом, что казалось, будто бы он томно прикрыт.

Сто пудов девочка, кокетка прям вся из себя.

Надо бы им имена раздать. Или они у них и без того уже есть?

— Пи-пи *Будет сделано*, — сказала синеглазка… во! Точно! Пусть будет Синеглазкой.

Так вот…

— Пи-пи *Будет сделано*, — сказала Синеглазка и посеменила в сторону крококрота.

И в этот самый момент поручик Пузо попытался мне всё испортить. Я заранее, чётко и ясно дал всем Лосям команду: «Не убивать!», — а этот придурок взял и кинул гранату прямо в пасть химере; ну явно не пощекотать решил.

Бы-бых! — кровь, зубное крошево и ошмётки нижней десны разлетелись на несколько метров вокруг. Крококрот взревел от боли, попятился, затем вонзил в землю свой хвост-штопор и начал рыть.

Твою-то мать! Синеглазка ведь не пробежала даже половину пути до него!

— Уходит! — заорал я. — Он уходит! Задержите его!

А как? Не руками же его хватать, в конце-то концов. Зашибёт ведь.

Секунды растянулись в часы.

Я беспомощно наблюдал за тем, как штопор провернулся раз, два, три, задница крококрота коснулась земли и с безумной скоростью заработали его лапы-лопаты. Что делать-то? Мне нужна эта химера, я чувствую. Нужна! Такая хренатовина просто не может не пригодиться!

— Романов!

— Да?

— Усиль майор-барона!

— Чего⁉ — возмутился Вышегор. — Не надо! Я не хочу потом, как ты…

Но было слишком поздно. Белёсыми зенками Андрей Палыч уставился на лидера Лосей и закрутил своё колдунство.

— О-хо-хо! — воскликнул майор-барон и поглядел на свои руки. — Чёрт возьми, а это приятно! Такая мощь!

Крококрот тем временем уже зарылся по шею.

— Не уйдёшь! — взревел майор-барон и встал в выпендрёжную позу мага-стихийника.

Земля начала трещать. Гигантские руки из глины, волшебства и чернозёма потянулись к крококроту, но… нет, не то. Совсем не то. Могучие лапы химеры разрывали эти руки, стоило им только приблизиться.

Вышегор натужился ещё сильнее и попытался выдрать из земли целый пласт. И, кстати, у него получилось! С оглушительным треском рвущихся корней и грохотом падающих деревьев, Вышегор Оров сотворил посреди леса настоящую насыпь.

Однако и этого оказалось недостаточно.

Крококрот разогнался и уходил вглубь земли со скоростью легковушки, пробирающейся дворами по заснеженной дороге. Колдовство майор-барона его не затронуло, он проскочил и уже был ниже метров на десять.

Тут я заметил Синеглазку, которая спрыгнула в образованный Вышегором овраг, добежала до норы и теперь опасливо топталась на краю пропасти. Она заглядывала внутрь, затем танцевала жопкой будто кошка перед прыжком, в последний момент передумывала и вновь заглядывала в нору.

Пу-пу-пу…

Дурёха, неужели прыгнет? Крококрот в таком случае просто разинет рот и всё. Конец. А мне не нужно, чтобы она повторяла подвиг своего отца с Жираньей! Мне нужно, чтобы все были живы!

— Расширь нору! — крикнул я Вышегору.

— Понял!

Майор-барон оскалился и аж заревел от напряжения. Венки на лбу вздулись, а квадратную рожу перекосило. Скрюченными пальцами он как будто бы разрывал перед собой очень тугую тельняшку и одновременно с этим в нору крококрота проникли эдакие магические урологические щипцы. Дыра в земле расширилась.

— Пи-пи-пи! — крикнула Синеглазка.

Это был непереводимый, нечленораздельный, но самый героический крик из тех, что я когда-либо слышал. Маленькая отважная бомбожопка прыгнула в пропасть, широко растопырила лапки и пропала из виду.

Хоть бы с ней ничего не случилось. Хоть бы, хоть бы…

— И-и-ииии! — раздался крик хищной птицы в вышине.

А вот и мамочка! Когтистой смертью с небес, на бешеной скорости в нору спикировал двуглавый орёл.

На мгновение всё затихло. Лишь пыхтел где-то невдалеке майор-барон; пыхтел и изо всех сил удерживал от обрушения ебических размеров скважину. Секунда, две, три, десять. Больше всего на свете я сейчас боялся услышать взрыв.

Ну… Хули?

Зря боялся.

— И-и-иии! — орёл вынырнул обратно. Гордая птица застыла над норой и, глядя на меня, кивнула сразу обеими своими головами.

— Отпускай! — скомандовал я Вышегору.

Майор-барон резко расслабился. Тут же раздался грохот, — земля обрушилась внутрь и просела на десяток метров вокруг норы.

Чёрт, как же мы изуродовали лес.

— Пи-пи-пи? *Получилось?* — спросил я у Правой, подлетевшей и присевшей мне прямо под ноги.

— Пи-пи-пи, пи-пи? *А ты что, сомневался в моих детях?*

Получилось, стало быть. Отлично, блядь! Отлично! Поздравляю вас, Илья Ильич! От принуждения кракозы к соитию, вы сразу же перешли к обузданию огромной и зубастой землероечной машины! Крококрот наш! Победа над Императором всё ближе!

Сегодня, пожалуй, чуть-чуть выпью. Выпью, вкусно поем, а затем попробую, — попытка не пытка, верно? — подружить мою благоверную Веронику Ефремовну с Брусникой. Втроём, оно же всяко веселей.

— Ой, — сказал Вышегор, сморщился и аж согнулся пополам. — Хреново-то как…

* * *

НЕСКОЛЬКО МИНУТ НАЗАД. УСАДЬБА ЗНАМЕНСКОЕ-РАЁК.

Ведьма Светлана сидела в своей тёмной комнатке и раскладывала карты. На этот раз не ту свою волшебную колоду, а обычную, игральную. Колода была очень-очень старой и очень-очень красивой; вместо привычных треф и бубнов в ней были немецкие масти — сердца, бубенцы, жёлуди и листья.

Светлана раскладывала косынку. Негромко играла музыка, под правую руку стояла баночка холодного пива, а в ногах свернулось алоэ.

Ведьма отдыхала.

Вот только её отдых в скором времени мог быть сильно омрачён. Пиво было последним, а с тех пор, как она послала Черенка за догоном прошло уже два с лишним часа. Если он опять пропадёт с деньгами, — подумала Света, — убью.

Но тут дверная дверь скрипнула. Резко потянуло сквозняком.

— Дорогой, это ты⁉ — крикнула Светлана, не отрываясь от пасьянса. — Открыто же! Входи!

Никто не вошёл.

Вместо этого заскрипел уже весь дом, а сквозняк усилился настолько, что со стола подхватило и унесло верхние карты.

— Какого хера? — нахмурилась Света, залпом добила пиво, встала и направилась к выходу.

— Лежи здесь, — приказала она алоэ.

Волосы ведьмы сдувало на лицо, а платье облепило тело.

— Да что здесь происходит? — зло прошипела Светлана, открыла дверь и:

— Охренеть…

Прямо посреди поля вращалась гигантская, светящаяся голубым неоном воронка. Из центра этой воронки в небо бил столб света. Крутилась она, — насколько это вообще возможно понять, — по часовой стрелке и засасывала в себя всё вокруг.

В воронку летела листва, ветки, мелкие камушки и обломки черепицы. В воронку тут же полетели и игральные карты Светланы. А ещё, — так вот он где застрял! — в воронку вот-вот должен был сорваться Черенок.

Опухший клон Ильи Ильича Прямухина висел сейчас вдоль земли, одной рукой удерживаясь за колоннаду. В другой руке Черенок крепко сжимал пакет с пивом.

— Светочка! Помоги, пожалуйста! — прокричал он сквозь гул воронки.

Тут пакет порвался и в сторону ненасытной магической хреновины одна за другой полетели банки.

— Не-е-е-е-еееет! — закричал Черенок.

— Да! — улыбнулась ведьма.

В волшебных сполохах голубого магического света азартно сверкнул её золотой клычок.

— Ну наконец-то! — сказала ведьма. — Наконец-то портал открыт!

Глава 10

Про усталость

Увы и ах, орёл оказался самым обычным. Двухглавым, конечно, но в остальном — просто обычный орлик. Кислотой не плевался, в феникса не превращался, смерчи не кастовал и особой грузоподъёмностью не отличался. Птица, как птица.

Зато крококрот! О, да! Вот это настоящая машина для убийств! Да притом такая, которая может незаметно пробраться куда угодно и сожрать кого угодно. Надо бы протестить его в городе и посмотреть, сможет ли он так же играючи пробиваться сквозь асфальт, как сквозь землю, но… что-то мне подсказывает, что сможет.

Итого — пока что задействованы три бомбожопки. Муравьедомёт, орёл и крококрот.

— Я думаю, они готовы, — сказала Правая, глядя на детей с моего плеча; пи-пи-пи для удобства опущу.

— К чему они готовы? — не понял я.

— К самостоятельной жизни. И к охоте, которую ты затеял. Я им больше не нужна.

— Погоди-ка… а ты? Ты что, хочешь уйти? Я думал, у нас всё хорошо.

— У нас всё хорошо, хозяин. Но я действительно хочу временно покинуть тебя.

— Не понимаю. Зачем?

— Я всегда была рядом с тобой, — сказала Правая. — И пусть я не понимаю человеческий язык, я понимаю, что происходит. Ты собираешься воевать с чёрными людьми, верно?

— Верно, — ответил я. — Что ты знаешь о чёрных людях?

— Ничего. Могу лишь предположить, что они очень опасны.

Бомбожопица спрыгнула прямо с плеча, пропала в кучке осенней листвы, но тут же вынырнула и пристально уставилась на меня. А в глазе у неё тоска напополам с решимостью.

— Перед битвой с ними, тебе нужно собрать все силы, — сказала Правая. — И именно поэтому я хочу отправиться на свою собственную охоту. Соло.

— Погоди-ка… Ты что, собираешься…

— Да, хозяин. Я найду и приручу матку химер. Не знаю, сколько времени мне на это понадобится, но очень надеюсь не опоздать.

Будто в дешёвом ромкоме, на меня нахлынули воспоминания. Не чёрно-белые, а уютные такие, засвеченные по краям и в слоу-мо. Вот мы с Правой бежим по лугу и смеёмся, вот едим разноцветное мороженное, а вот я раскачиваю её на качелях. Вот я поправляю одеяльце, под которым сопит моя усталая бомбожопка, а вот она тужится в коробке.

Никаких взрывов, никакой боли, никаких страданий и уж тем более скорби. Память уже успела вымарать всё самое плохое.

«Ампутация-ация-ация, — в очередной раз эхом прокатилось у меня в голове. — Ягодицы-дицы-дицы».

Чёрт, случалась ли за всю историю человечества более удачная пластическая операция? Наверное, нет. Наверное, у меня самая лучшая ягодица на свете. И… ох… Только сейчас понял, как же на самом деле боюсь её потерять…

— Это опасно, — сказал я.

— Я знаю. Но гораздо опасней будет, если я не справлюсь.

У меня аж слеза навернулась. Мелодрам насмотрелась что ли, сучка такая?

— Хорошо, — сказал я. — Спасибо тебе, Правая.

— И тебе спасибо, хозяин. За всё спасибо, — бомбожопица задержалась на секунду и побежала прочь, в осенний тверской лес…

* * *

После расставания с Правой настроение хоть и было немножечко лирическим, но от своих затей я не отказался. Выпивка, еда и девки. Очерёдность не важна; в целом неплохо было бы совместить всё и сразу.

Мы с Лосями быстренько зашли в село, где жила пострадавшая от крококрота бабушка и её беременная дочь. Нихрена нового у неё дома не появилось, — а уж тем более того, чего она не ожидала, — а потому мы просто сообщили о том-де, что можно больше не бояться за коров и засобирались в обратный путь.

Поручик сел за руль, я рядом.

Как это обычно бывает, ничто не предвещало беды.

Дилинь-дилинь-дилинь! — скрытый номер. Кто бы это мог быть? Хотя чего это я? Вполне понятно кто.

— Алло?

— Алло, Илья, здравствуйте. Это Ольга К о винская.

— Здравствуйте, Ольга Георгиевна. Как дела?

Я прямо услышал, как у императорской дочери поднялись брови. Наверняка ей очень хотелось ответить: «Пока не родила», — или попросту послать меня нахуй, но стоит отдать ей должное. К о винская сдержалась.

— Куда интересней мне было бы обсудить ваши дела. Вы определились с ответом?

— Пока что нет, Ольга Георгиевна, — ответил я. — Всё-таки не обои в прихожую выбираю. Нужно ещё раз хорошенечко всё взвесить.

— У вас было достаточно времени, чтобы всё взвесить. Я жду от вас ответ.

— Ольга Георгиевна, прошу вас, ещё неделю.

Тишина в ответ порядком затянулась, но в конце концов:

— Ладно, — сказала К о винская. — Думайте, — и повесила трубку.

Отлично! Выиграл ещё неделю. Пока я буду баловаться всякими излишествами, запрягу Вышегора на поиск новых химер; побольше да пожирней. А завтра же по утру снова отправляемся в лес.

Дилинь-дилинь-дилинь, — и снова скрытый. Забыла что-то?

— Да, Ольга Георгиевна?

— Э-э-э, — растерялся мужской голос на том конце провода. — Это Дрын-дын-дын Дрын-дын-дынович.

— Дрын-дын-дынов?

— Он самый! — обрадовался мужчина. — Илья Ильич, звоню вам из операционной.

— Что случилось⁉

У меня аж сердце ёкнуло.

— Со Святопростом всё в порядке⁉

— Ну-у-у, — протянул Дрын-дын-дынов. — Как вам сказать?

— Да говорите уже как есть!

— Подопытный сбежал. Сказал, что хочет покурить напоследок, вышел из операционной, но так и не вернулся. Камеры наблюдения зафиксировали, как он покинул верфь и сел на такси.

Пришла беда оттуда, откуда вообще не ожидал. Сбежавшая невеста, блядь. И где мне его теперь искать?

— Он что-то говорил вам перед тем, как исчезнуть? Вспомните. Быть может, было что-то интересное.

— Пожалуй, да. Было. Он несколько раз повторил о том, что ему очень жаль пропускать из-за операции концерт какой-то группы. Название ещё такое… Как будто бы с ошибками… Дайте-ка вспомнить…

— Осквиртители Могил?

— Да! — воскликнул Дрын-дын-дынов. — Точно! Я ещё пытался сообразить, что это за игра слов такая? Какой-то молодёжный сленг?

— Типа того.

— А что это означает?

— Ну, — я всерьёз задумался. — Представьте себе неисправный питьевой фонтанчик, вот только… Так! Не время сейчас для ликбеза! Спасибо вам большое за информацию, Дрын-дын-дын Дрын-дын-дынович, ну а теперь мне нужно поспешить, — сказал я. — И на всякий случай не расходитесь, постараюсь доставить вам подопытного в ближайшее время.

— Хорошо, Илья Ильич.

Не знаю, склонен ли Святопрост к загулам и запоям, но сейчас для них не лучшее время. У меня осталась всего лишь неделя на подготовку. Не знаю, что за улучшение ему предстоит, — подробности операции держали в тайне даже от самого Святопроста, — но какой-то период реабилитации ему будет нужен в любом случае. Плюс время на то, чтобы свыкнуться со своими новыми плюшками.

Так что откладывать нельзя. Я открыл поисковик и быстренько загуглил место проведения сегодняшнего концерта.

— Поручик, мы едем в Торжок…

* * *

Пузо притормозил возле бара, в котором проходило выступление. Проходило, проходило, да и прошло уже. Из дверей кабака валила целая толпа патлатого народа в мерче «Осквиртителей».

Я выскочил из машины и тут же выхватил из толпы парочку говнарей.

В целом, никакой предвзятости к этим ребятам я не испытывал, — сам когда-то был таким, — но вот ароматы… ох, ебать… у меня аж флешбеки начались. Доводилось мне бывать в самом эпицентре слэма, и вот что хочу сказать — этот запах ни с чем не перепутаешь. Сладкая нотка от пролитого на пол пива плюс дешёвая табачина и бескомпромиссный, всеобъемлющий, обволакивающий запах пота. Не потому, что беда с гигиеной, а потому что за несколько минут дьявольской пляски в духоте и тесноте промокаешь насквозь. А потом об тебя трутся такие же мокрые, как и ты, так что воняешь ты не только собой, а сразу же всем залом.

— Ребята, вы не видели здесь клона по имени Святопрост?

— Ну конечно! — долго разговаривать не пришлось. — Самый безумный ебанат из тех, что я когда-либо видел! Просто бешеный!

— Серьёзно?

— О, да! Вылез на сцену с пивной кегой, пробил её клешнёй и поливал толпу; осквиртители сказали, мол, парень в теме и не стали прогонять. Потом он сальтухи крутил и бегал по сцене. Пару раз в толпу прыгнул. А в перерывах между песнями орал о том, что у него сегодня день рождения.

Во как. Интересно, настоящий или метафорический? Ну… Типа второй день рождения, который назначают себе, когда спасаются от смерти?

Пу-пу-пу…

А что, если и тот и другой одновременно? Может быть такое, что вместо поздравлений я положил насекомыша под нож и даже конвертик не сунул? Может. Вот его, наверное, и сорвало на этой почве.

— Так, — кивнул я. — Понятно. А после концерта? Вы видели, куда он делся?

— Так он с группой за кулисы и ушёл.

И тут мимо меня пронеслась чёрная машина с эмблемой «Осквиртителей», из окна которой по пояс торчал пьяный жучара Святопрост. Насекомыш орал что-то нечленораздельно-матерное и махал клешнёй.

Похоже, для него вечеринка только-только началась.

— Поручик! — я прыгнул в машину. — Следуй за ними!

Как таковой погони не было. Юзать иллюзии, стрелять по колёсам, подрезать и качать из окна в окно я вовсе не собирался. Всё-таки ситуация была бытовой и не подразумевала боёвки; с чего бы вдруг мне гадить совершенно незнакомым людям? Они же не сделали мне ничего плохого. Вот если бы они своровали моего клона и собирались продать его на органы или в сексуальное рабство, например, то тогда да; тогда пиздец не заставил бы себя ждать, а так…

Так мы просто сели на хвост Святопросту и его новым друзьям и ехали следом. На первом же долгом светофоре я вышел из машины с тем, чтобы просто поговорить с ребятами и попросить вернуть мне моего насекомыша, но насекомыш, сука, заметил меня.

— Вот он! — закричал Святопрост. — Вот он, душегубец! Спасите меня от него, пожалуйста! Спасите!

Машина «Осквиртителей» дала по газам, проехала на красный и чуть было не врезалась.

Пу-пу-пу…

— Поручик, вперёд!

Отрыв был минимален, а Пузо вполне себе опытный водитель, так что мы могли бы нагнать их уже через пару минут, вот только погоня закончилась ещё раньше.

Чёрная машина остановилась рядом с фитнесс-клубом, Святопрост сотоварищи выскочили из неё, быстро переговорили с охраной, — на дверях с какого-то хера стояло очень много охраны, — и скрылись внутри. Понятное дело, что мы запарковались рядом и двинулись туда же.

— Добрый день, — сказал мне мордоворот, по всей видимости главный из охранников.

Мужик был реально большим, головы на две выше меня и раза в два с половиной шире. Солнечные очки, гарнитура в ухе и пиджачок в цветах городецкой росписи. Оборотень. И… Ох, ебёна мать, если он в своём человечьем воплощении настолько огромен, в кого же он может превратиться?

Другие охранники тоже были одарёнными, если судить по элементам одежды. Борецкий вампир, хиллер и двое хохломских. Да у них тут настоящее пати собралось. С трудом верится, что фитнесс-клуб всегда охраняется настолько надёжно. Что-то тут не так.

— Клуб закрыт на мероприятие, — подтвердил мои догадки оборотень. — Вы есть в списках?

— Боюсь, что нет, — честно ответил я.

Подделать списки при помощи мезени я всегда успею, ну а пока что очень хотелось бы узнать, что это за закрытое мероприятие такое.

— Меня зовут Илья Ильич Прямухин, я помещик и хороший друг герцога Мясницкого. Быть может, для меня всё-таки найдётся место?

Оборотень нажал на гарнитуру, выслушал инструкции и кивнул.

— Конечно, Илья Ильич, вас будут рады видеть на вечеринке. А где ваша спутница?

— Спутница?

— Да, спутница, — подтвердил оборотень.

— Сегодня у меня нет никакой спутницы, и я хотел бы повеселиться со своим товарищем, — я улыбнулся и похлопал по плечу поручика Пузо.

Оборотень скривился от отвращения; все остальные охранники тоже. Чего это они?

— Илья Ильич, при всём моем уважении, — судя по тону уважением здесь даже не пахло, — без спутницы женского пола вход внутрь запрещён. Даже вам. Даже герцогу Мясницкому. Это то единственное условие, которое я никак не могу проигнорировать.

Так…

Я отошёл на пару шагов назад и оглядел здание фитнесс-клуба. Фитнесс, бассейн и спа. Закрытая вечеринка. Спутницы женского пола.

Ёб твою мать!

Свингерская вечеринка! Содомиты резвятся у бассейна и тыкают друг в друга всяким! А я им ещё говорю, мол, с товарищем веселиться буду… стыдоба-то какая нетрадиционная! Пу-пу-пу…

— Так, — я аж раскраснелся. — Это не то, о чём вы подумали. Мы просто друзья.

— Мы друзья? — у поручика аж глазки засияли; человек наконец-то получил признание.

— Быть может, я могу просто заплатить за вход? — спросил я.

— Нет, Илья Ильич, — отрезал оборотень. — Подумайте сами. Если бы каждый просто платил за вход, внутри было бы очень уныло.

Ну да, верно. Толпа голых скучающих богатых мужиков. Такое себе.

— Ладно, — сказал я. — Дайте мне полчаса, и я вернусь со спутницей.

* * *

Конечно же ни Бруснику, ни Черепашкину, ни свою законную супругу в это дело я втягивать не собирался. Не хватало ещё кинуть мою женщину на растерзание свингерам. Честно говоря, вообще не понимаю таких отношений.

Как там говорила Кристина Черкасская? Театр куколд? Так вот это не про меня.

На скорую руку я нашёл себе другую спутницу.

— Илья Ильич, — поручик Пузо чуть не плакал.

Он всё смотрелся и смотрелся в зеркало заднего вида.

— Почему опять я⁉

— Потому что ты отважный.

— Да ну пиздец! А ещё вы наверняка видели обо мне пророчество, да⁉ О том, как я вхожу на извращенскую вечеринку в образе женщины, а выхожу из неё совсем другим человеком⁉ Обновлённым, наверное, да⁉

Я не смог сдержаться и весело прихрюкнул.

— Ага.

— Илья Ильич!

— Пузо, выручи меня в последний раз. Обещаю, следующую неделю ты будешь в шоколаде. Всё за мой счёт.

Пузо задумался.

— Лучший номер в отеле, — начал перечислять я, — еда, выпивка, массажики всякие. В кино сходишь, если захочешь.

— И блядищ ещё! Двух! Нет… Трёх!

— Всё, что пожелаешь, Пузо. Всё, что пожелаешь.

— Ну ладно тогда, — он ещё раз заглянул в зеркало.

Чувственные пухлые губки, глаза с поволокой и прекрасные белокурые волосюшки. А вот тело на троечку. Я специально не стал делать из Пузо фигуристую секс-бомбу, чтобы внутри ему было легче отбиваться от… эээ… назовём их «ухажёрами».

— Давай голос проверим. Ну-ка скажи что-нибудь.

— Что-нибудь, — тоненький и мерзкий; очередной штрих, который должен был отталкивать от поручика мужчин.

— Прекрасно. Ну что, пойдём?

— Угу, — мрачно кивнул Пузо и вылез из машины.

Ой пиздец, конечно. Внешность и голос я за иллюзией спрячу, а вот с походкой ничего сделать не могу. Стопы поручика посылали друг друга нахер и смотрели в разные стороны, а ещё при шаге он очень сильно сгибал ногу в колене. Вообще не леди. Ну да ладно.

— И снова здравствуйте. Позвольте представить мою спутницу. Графиня Пузова.

— Добрый день, мальчишки, — похоже, Пузо решился на отыгрыш и помахал охранникам ручкой.

— Проходите.

Охрана расступилась, и мы попали внутрь.

В зоне ресепшн и раздевалке было пусто, светло и почти абсолютно тихо, — только из-за стенки долбили басы. Собравшись с мыслями, мы с поручиком вошли в зал с бассейном.

Синий свет, мерцание стробоскопа, тематическое музло, — что-то такое космическое и спокойное, но с чётко различимым тактом; раз-два, раз-два, раз-два, — плеск воды, стоны, шлепки и хлюпанье писек.

Визуальная картинка вообще не обрадовала. Это не порно. Вообще ни разу. Сплетаясь в змеиные клубки, вокруг копошились не самые красивые люди. Основной контингент — раздобревшие мужички за пятьдесят с седой волоснёй на груди и примерно того же возраста барышни. У мужиков необъятные мамоны, а у барышень внушительные бока, — эдакие поручни любви.

Короче говоря, это место было не для испорченной молодёжи; здесь проводили время взрослые, здравомыслящие и образованные люди.

Вон там, например, глядите-ка: два седовласых джентльмена вели светскую беседу, покамест между ними стоя на четырёх костях дрыгалась почтенная матрона с каноничной внешностью преподавательницы химии. Изредка матрона прерывала игру в вертел, освобождала уста и вставляла в диалог мужчин свои пять копеек; не удивлюсь, если они обсуждали внуков.

Хотя чего это я брюзжу?

В дальнем углу, неподалёку от водяной горки, разворачивалась вполне себе эстетически приятное зрелище. Девочки из «Осквиртителей» пусть и не были писанными красавицами, однако на контрасте выглядели очень даже ничего. Тощенькие такие неформалочки, с татуировками и пирсингом по всему телу.

Пороться они ни с кем не поролись, однако разделись догола и шумно-весело тусили своей компанией. Бухали, прыгали в воду, чего-то орали.

А рядом с ними, бултыхая ножками в воде, на бортике бассейна сидел грустный Святопрост. Попался, сука.

— Привет-привет, — к нам подошёл толстый мужик в латексной маске. — А чего не раздеваетесь? Новенькие, да? Быть может, я ненадолго украду вашу даму и покажу ей как тут и что?

— О! — обрадовался я.

Эту бороду я везде узнаю.

— Отец Максосий! Привет!

— Что⁉ Ты⁉ Опять⁉ — святой отец начал озираться по сторонам. — Что тебе нужно⁉

— Мне нужно, чтобы ты ненадолго украл мою даму. Покажи ей что тут и как, но смотри, чтобы к ней никто не подходил и гадостей всяких не предлагал. Понял?

Дожидаться ответа я не стал и отправился прямиком к Святопросту. По пути я трижды поскользнулся, — уж не нашим ли лубрикантом здесь пользуются; надо бы потом связаться с организаторами и предложить скидку, — дважды был приглашён на соитие и один раз случайно пнул пыром одну разгорячённую парочку.

Ну… В итоге-то добрался.

— Привет, — я сел рядышком со Святопростом.

— Привет, — ответил тот, не переставая бултыхать ножками. — Достал всё-таки.

— Достал.

Метрах в десяти от нас в бассейне плавал мужик. Он не сводил глаз с «Осквиртителей», одной рукой удерживал себя на плаву, а другой стимулировал пипирку и, признаться, сидеть на пути его взгляда было не очень-то уютно.

— Поехали домой, а?

— …

— У тебя ведь сегодня день рождения, да?

— …

— Ну прости, Святопрост, я не знал.

— Да я… Да блин, — Святопрост схватился за голову. — Я испугался, понимаешь?

— Понимаю.

— Вспомнил тех клонов из Твери и тупо испугался. Психанул, сбежал.

— Прекрасно понимаю.

— Я не хочу становиться монстром.

— И это я тоже понимаю, но ты не станешь монстром, Святопрост, — уверил я. — Лёха Мясницкий сказал, что их эксперимент перевернёт мир и у меня нет причин в этом сомневаться.

Святопрост молчал. Я тоже молчал.

Куцый разговор у нас получился, не убедительный ни разу, но… блядь, а что мне ещё ему сказать? Пожалуйста, ложись под нож и не задавай лишних вопросов? Честно говоря, я за сегодня и так порядком вымотался, чтобы ещё в психологов играть.

Так что я просто сидел и ждал, когда мой насекомыш сам дойдёт до правильного решения, и в этот самый момент…

Пу-пу-пу…

В этот самый момент начались звонки.

Один, второй, третий; телефон буквально разрывался. Звонил Кузьмич, звонил Душнилов, звонила Черепашкина. Звонили наши партнёры, поставщики и заказчики. Звонили люди от моих новых родственников. Много кто звонил, короче говоря.

Что произошло?

Всё просто. Мне настал пиздец.

Началось всё с того, что в Прямухино разгорелся очередной пожар. Однако в этот раз полыхнули именно теплицы, да притом все разом. Пожарные не ехали. Обещали, но всё равно не ехали.

Дальше: на нашем честно-отжатом у Бориса Безродного предприятии в Твери идёт проверка и уже выявлены овердохуя нарушений; заводской конвейер остановлен, а последняя партия боярышниковых напитков арестована.

Кухня «Охотничьего Трофея» и весь «Tildikov Inn» тоже закрыты. Там разом нашли тараканов, крыс, плесень и просрочку. Независимая экспертиза нашла в «Кисюн де ля Жри» кишечную палочку и об этом уже твердят во всех новостях.

Набросить ещё? Да пожалуйста:

Клюкволюдов поместили под стражу, как незаконных мигрантов. Франчайзи «Биовульв» отказываются сотрудничать и требуют вернуть им деньги. Князь Владимирский свернул наш совместный проект и дал заднюю, так что не будет во Владимире никаких авокадовых угодий. Почему? Да потому что по сети начали гулять страшилки про авокадо — от него и слепнут, и глохнут, и писка не стоит, и мозги ссыхаются.

Все мои активы заморожены до суда. Судов у меня, если ничего не путаю, уже набралось порядка пятнадцати.

Короче всё.

За меня взялась Ольга Георгиевна. Взялась и играючи отобрала всё, что я нарабатывал с момента попадания в это тело.

Блядь!

Как я устал от этого всего. Аристократы, Боги, маги, сёстры. А сёстры-то, если разобраться, не мои. И вся эта движуха с возвышением Романова тоже не моя. Больше не моя; я и так дохера для него сделал, так почему должен продолжать страдать по его милости? Почему бы мне просто не послать всё нахуй и не принять предложение действующего Императора? Хотел стать эрцгерцогом — так вот же, пожалуйста, шанс на блюдечке.

Или что, блядь? Мне внезапно должно стать жалко семью Лёхи Мясницкого? Что-то Сан Саныч не спешил выручать меня во время эпизода с Черенком, так с чего бы мне за него вписываться? А я ведь помогал ему, да притом не раз. И ему, и всем остальным…

Вот она — метафора отношения людей ко мне; сидит рядышком и болтает ногами. Я для него и так, и сяк стараюсь, а ему нужно больше. Ему нужно, чтобы я за ним как мальчик бегал по свингерским клубам и уговаривал стать имбой.

Ох, пу-пу-пу…

А да ебись оно всё.

— Илья Ильич, я…

— Делай что хочешь, — сказал я Святопросту, встал и пошёл на выход. — А я заебался…

* * *

— Добрый день. Соедините меня с Ольгой Георгиевной Ковинской. Ага. Да. Понял, тогда скажите ей, пожалуйста, что звонил помещик Прямухин на счёт её предложения. Да. Да. Передайте ей, что я согласен…

* * *

Принимали меня, конечно же, не в Кремле. Слишком много чести, по всей видимости. Приёмная Ольги Георгиевны располагалась в домике на Чистых Прудах, в двух шагах от театра «Современник». Похоже, что между злодействами дочь Императора любила приобщиться к массовой культуре.

Ну и само собой, под её нужды был выделен весь дом, а не одна утлая квартирка. Три поста охраны, игривое ошлёпывание ручками, металлоискатель и специально выделенный для меня мезенский маг, который проверил — а не накастовал ли я часом какой-нибудь херни. Спасибо, что раздеваться не пришлось.

Ну и конечно же, — такие у аристократов порядки, — меня заставили ждать.

Час? Два? Я уже потерялся, на самом деле. Сидел как дурак в узком коридорчике без окон, ждал и рассматривал узоры на бледно-жёлтых обоях. Впрочем, я сам заслужил такое отношение. Не надо было выёбываться, ага. Интересно, а вот если я всё-таки примкну к команде победителя, хотя бы часть моих дел возможно будет так же легко откатить назад и восстановить?

Ладно. Что будет, то будет. Выбор уже сделан, переобуваться поздно.

Наконец-то дверь открылась. Вот только вместо охранника-человека, на пороге появился опричник. Впервые вижу эту тварь так близко. Какая же всё-таки каноничная хтонь. И капюшон у него глубокий, и балахон в чёрных тонах и вся эта тьма, из которой он сделал. Сразу видно — ручная зверушка Тёмного Властелина.

— Я могу войти? — спросил я у опричника.

Тот в ответ лишь кивнул.

Будем считать, что это «да». Проходя мимо тёмного, я почувствовал исходящий от него холод и даже не удивился; не, ну правда, это было слишком ожидаемо.

Внутри кабинет был отделан всё в тех же болезно-жёлтых горчичных тонах. Ольга Георгиевна вопреки моим ожиданиям не сидела за столом, а облокачивалась на него задницей. Руки скрещены, ноги скрещены, на лице победная ухмылка.

Что ж. Похоже, беседовать будем стоя.

— Здравствуйте, Илья.

— Добрый вечер, Ольга Георгиевна.

— С чем пожаловали?

— Ольга Георгиевна, прошу вас, не надо лицедейства. Я хорошо усвоил урок.

— Надеюсь, — сказала К о винская.

Ну а я надеюсь, что мы действительно обойдёмся без этих блядских словесных игр и сразу же приступим к делу. Наверняка с её позиции очень хочется вволю пошутковать, а вот мне что-то как-то не весело.

Опричник закрыл дверь, и мы остались в кабинете втроём.

— Я добыл информацию о Мясницких, — начал я. — Тайком от Императора, они начали работу в области генных модификаций. И делали они это на основе тех самых разработок, которые чуть не погубили Тверь.

— Так, — кивнула Ольга. — Пока что звучит достойно. И что же, скажите на милость, нас в скором времени ожидает ещё один клонопокалипсис?

— Нет, Ольга Георгиевна. Всё куда серьёзней, на мой взгляд. Вектор разработок здорово сместился; Мясницким мало было получить контроль над клонами. Они замахнулись на кое-что гораздо более интересное.

— Ну не томите, помещик, — Ольга состроила страдальческую гримасу. — Что же там такое? Неужели они сумели вырастить или вживить звездовидку неодарённому человеку?

— Почти, — ответил я. — Но для начала ответьте, пожалуйста, на вопрос. Я выполнил свою часть уговора? Этой информации вам будет достаточно, чтобы сделать меня эрцгерцогом?

— Вполне, но… а что же насчёт доказательств, помещик? Хотя стойте! Дайте угадаю. Ваш друг, который ждёт внизу, это, стало быть…

— Да, — подтвердил я. — Это первый подопытный.

— И в чём же заключается его модификация? Хватит уже недомолвок, Илья. Сами же просили обойтись без лицедейства.

И впрямь. Вот только:

— Это очень трудно объяснить словами, — сказал я. — Не могли бы вы пригласить его к нам, чтобы увидеть всё самостоятельно?

— Хм-м-м…

— Ольга Георгиевна, вам совершенно не о чем переживать. Я не замышляю против вас ничего дурного. Ну а даже если это так и я совсем поехал головой, то вас защитит, — я кивнул на опричника, — вот это.

— Ладно.

К о винская оторвалась от стола, обошла его и нажала на кнопку связи с секретарём.

— Пригласите спутника господина Прямухина.

— Спасибо, Ольга Георгиевна.

Да, Ольга Георгиевна, большое тебе спасибо. Благодарю тебя за всё.

Прошла минута. За ней другая. Наверняка «спутника господина Прямухина» ошлёпывали и обыскивали ещё тщательней, чем самого господина Прямухина. Третья минута. Четвёртая. В конце концов в дверь постучали, опричник открыл её и пропустил внутрь…

Неа.

Не Святопроста.

В кабинет бодрым шагом вошёл никто иной, как Андрей Павлович Романов.

— Добрый вечер, — поздоровался он.

— Итак, — Ольга Георгиевна оценивающе осмотрела Андрюху. — И что же он умеет?

— О! — впервые за этот день я искренне улыбнулся. — Андрей, а давай покажем Ольге Георгиевне, что ты умеешь?

— А давай покажем, — ответил Романов, не скрывая злорадства.

Ну всё.

Пизда тебе. Война начнётся через три, две, одну…

Глава 11

Про кровь и бетон

ДВА ДНЯ НАЗАД.

— Илья Ильич, ну погоди! Ну чего ты в самом деле? Ну испугался я, — пьяный Святопрост семенил за мной, как побитая псяка. — Ну а кто бы на моём месте не испугался?

— Пошёл ты нахуй.

Я поднял ленточку заграждения, которой уже успели оцепить гостиницу, — как будто у нас тут место преступления и помимо тараканов на кухне нашли расчленёнку а, ля Ганнибал Лектор, — и зашагал ко входу.

— Ну Илья Ильич!

— Отъебись от меня, Святопрост! Не хочешь делать операцию, не надо. Я другого найду. А ты давай, иди бухай дальше.

— Да я же хочу операцию! Очень хочу! Ну Илья Ильич, ну прости!

— Если хочешь, тогда езжай на верфь. Тебя там ждут.

— А как, — запнулся насекомыш. — А как мне туда поехать-то?

— Уехать на такси ты как-то сумел, значит и вернёшься так же, — я открыл дверь и зашёл с улицы в лобби. — Всё, Святопрост, не еби мне мозги. Я и так слишком много времени на тебя-а-аа-а…

О-па.

Неожиданное сборище. Ведьма, Черенок и Романов. И алоэ тоже здесь; вон оно стоит, рядом с диванчиком. А по какому поводу-то? Что здесь вообще происходит?

— День добрый.

— Илья, привет, — сказала ведьма. — Садись, есть разговор.

Впервые видел её настолько возбуждённой, — и речь сейчас не про стоячие сосцы и томный взгляд. От ведьмы прямо-таки фонило деловитостью.

— Что случилось? — спросил я.

— Случилось, Илюх, — сказал Романов. — Послушай, это очень интересно.

Ну ладно. Я присел на диванчик и приготовился к очередной порции охуительных историй; мало мне было того, что за мою коммерческую деятельность мне светит в общей сложности несколько пожизненных сроков, плюс денег нет и достать их негде, ведь весь мой бизнес в одночасье загнулся.

Насыпайте дальше, ребят, хуже уж точно не будет. Сгорело поместье, гори и теплица.

— Слушаю, — сказал я.

— Мы здесь уже несколько часов тебя ждём, — начала ведьма, — так что успели переговорить с Андреем и кое-что придумали. Короче говоря, дело в том, что та пирамида, которую вы нашли в лесу…

Это не звездолёт и даже не маяк для роботов-рептилоидов, так что космофан отменяется. На самом деле пирамиды — это тумблер, который включает порталы между мирами. Некоторые пирамиды включают всос, а некоторые высос.

Ту, которую зарядил своей магией Романов работала на всос, так что сейчас где-то в параллельной вселенной люди задаются вопросом: откуда им на голову внезапно прилетела куча листвы, игральные карты, дюжина банок пива и штаны Черенка.

Портал вокруг Торжка не один. Порталов много, да только никто не знает, где они находятся.

— Ну то есть раньше никто не знал. Теперь-то про один известно, — сказала Светлана. — А я ведь всегда догадывалась, что Знаменское-Раёк это не просто усадьба. Львов вообще никогда и ничего не делал просто так…

Ну да. Со слов ведьмы выходило так, что граф Николай Саныч Львов, который построил всё это дело, был вовсе не эксцентричным зажравшимся дурачком, как мне подумалось изначально. На самом деле он был чем-то вроде Теслы от мира магии и тесно сотрудничал с семьёй Романовых; они-то и финансировали все изыскания графа.

Идеей о мультивселенной и попаданцах Львов загорелся ещё в юношестве. Всю свою жизнь он положил на то, чтобы доказать возможность путешествия между мирами и таки доказал его. Как? А хрен его знает. История о нём потёрта ещё тщательней, чем история Романовых, — причём самими Романовыми, — так что никакой информации не осталось. Лишь обрывочные воспоминания ведьмы, да все эти постройки в лесах…

— Император точно не в курсе, иначе бы уже давным-давно сровнял их с землёй.

— Погоди-ка, — оборвал я Свету. — А сколько тебе на самом деле лет?

— Очень некрасивый вопрос.

— Больше ста?

— Илья.

— Я знаю, что больше! Ты типа хранительница знаний?

— Может быть.

— А почему ты так выглядишь? Где бородавки и прочая анатомическая ветошь?

— Свежий воздух и правильное питание.

— Видел я твоё правильное питание. Пивная диета, ага. Отвечай давай!

— Как-нибудь потом, — нахмурилась Света. — Давай лучше вернёмся к делу…

Итак, граф Львов доказал возможность перемещения между мирами, а стало быть, и возможность вторжения извне. Так что вся эта стройка вокруг Торжка — это вовсе не архитектурный комплекс, а оборонный. Как раз на случай появления таких вот инфернальных персонажей типа нынешнего Императора.

Активировать его до сих пор никак не получалось, — весь механизм работы был завязан на даре императорской семьи, — но теперь, когда у нас появился Романов…

— Шанс есть, — закончила ведьма.

— Объясни.

— Всё просто. К о винский уже настолько развился, что его не убить; ни обычным способом, ни необычным. Так что, если хотите избавиться от лже-императора, заманите его в Знаменское-Раёк, активируйте портал и выпните ублюдка туда, откуда он явился.

Звучит логично и не противоречит нашим планам, вот только…

— Да кто ты вообще такая-то⁉

— Илья, — терпеливо сказала ведьма. — Я та, кто хочет и может помочь. Этого достаточно.

— Ну ладно. А вот этот вот? — я указал на Черенка. — Ты нахрена его с собой таскаешь?

— Илья, это не твоё дело.

— Он с тобой живёт что ли?

— Ну да, а куда ж мне его деть? Выгнать что ли?

— Вы что, спите⁉

— Илья!

Чётких ответов от ведьмы я так и не выбил. Не знаю кто она, — или что, — но тётка явно за нас, а может быть даже работает в связке с Богами. Ладно, наверняка это вскроется потом, ну а пока. Пока что пришлось в очередной раз вернуться к проработке стратегии…

Сегодня вечером в гостинице прошёл первый сбор лидеров восстания, на котором я объявил скорую войну с Императором. Теперь наконец-то все мои люди знали, что их ждёт в ближайшем будущем. Я видел неподдельный ахуй в глазах людей и, конечно же, предложил всем сомневающимся уйти пока не поздно.

Кинул ли меня кто-то? Нет. Был ли я этому рад? Ещё как. Сомнения и блядскую хандру, — ту самую, которая настигла меня в свингер-клубе, — как будто коровушка слизала.

Сейчас я окреп в своей решимости, как никогда ранее.

Вот только с учётом того, что Ольга Георгиевна форсировала события, — сука такая, не прощу, — план пришлось немножечко переиграть. И основные изменения в нём коснулись как раз-таки старта войны.

Подлость мы выкрутили на максимум.

Сидя верхом на стойке ресепшн, я набрал по единственному номеру тайной канцелярии, который только удалось найти в Сети.

Прикрывая телефон ладошкой и шикая на своих ребят, чтобы те не ржали, не шуршали и не кашляли, я произнёс:

— Добрый день. Соедините меня с Ольгой Георгиевной Ковинской. Скажите ей, пожалуйста, что звонил помещик Прямухин на счёт её предложения…

* * *

Война начнётся через три, две, одну…

— Андрюх, давай.

Романов активировал свой дар и усилил меня ещё жёстче, чем тогда, во время дуэли с Троекуровым. Ох, блядь! Какая же мощь! Да я сейчас, наверное, могу материализовать стадо бизонов!

— Что происходит? — насторожилась Ольга Георгиевна.

Хотелось ответить ей что-то очень крутое и дерзкое, но в голову шла одна лишь похабщина, а потому я решил сдержаться и провернуть всё молча.

Опричника я разглядывал не зря. Не просто так таращился. Я старался понять и прочувствовать это существо, — запомнить форму, цвет, запах и исходящий от него холод, — а затем повторить его. Материализовать точно такую же теневую зверушку, благодаря выкрученной на максимум мезени, а затем натравить её на оригинал.

В случае неудачи в загашнике было ещё несколько вариантов, — попробовать раздолбать опричника ярким светом, запереть в клетку или поместить в пневмо-трубу, ведущую на улицу и выстрелить вон, — однако всё получилось с первого раза.

Мой опричник возник прямо за спиной у опричника К о винской, достал меч и одним чётким движением отрубил тому голову. Безжизненное тело рухнуло, а бошка покатилась по полу. Язычки тьмы, из которых состояло тело опричника запеклись и отвердели; теперь они напоминали то ли чёрную грязь, то ли смолу, а то ли засохший гудрон.

Эти твари смертны! Просто гора с плеч.

— Какого чёрта⁉ — заорала Ковинская и бросилась к тревожной кнопке.

Кнопка, конечно же, уже была под стеклом; сейчас я контролировал не то, что всю комнату, а весь дом.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь, сопляк⁉

О, да, понимаю. Как никогда понимаю.

Убивать Ольгу Георгиевну не входило в мои планы. Императорская дочка гораздо полезней будет в качестве пленного, либо же, — что ещё полезней полезного, — в качестве союзника.

— Фас, — скомандовал я.

Из моей штанины тут же выскочил резвый кусочек плоти на паучьих ножках. Братик Синеглазки, — самый крупный из помёта, — по размерам уже догнал свою мать и смог прикрепиться ко мне так, что ни один обыск в мире не смог бы его обнаружить.

Ему, кстати, я тоже уже успел дать имя.

У молодого сероглазого бомбожопа был лукавый прищур и очень густая, но аккуратная бровь. Было в нём что-то восточное. Эдакая туречинка. Вылитый Серкан.

— Что это за дрянь⁉ — завопила К о винская, когда Серкан с разбегу прыгнул ей на ногу и начал карабкаться вверх. — Уберите это от меня!

Да только поздно. Несколько секунд криков и борьбы, а затем всё закончилось. Как мы и договаривались заранее, бомбожоп вгрызся в затылок Ольги Георгиевны, так чтобы его можно было спрятать под париком.

— Молодец, Серкан!

— Млялядесь, — повторил бомбожоп непослушными устами своей марионетки; ну ничего, освоится, научится.

Прекрасно! Второй пунктик чек-листа выполнен!

Однако время поджимало. Наивно было полагать, что в кабинете дочери Императора нет камер и что эти камеры не просматриваются в режиме онлайн. К нам наверняка уже бежит целая толпа топовых магов.

Пора уходить.

Всё ещё под бафом Романова, я легко и непринуждённо накастовал огромный живой рояль. Не знаю, что именно ёбнуло мне в голову в тот момент, но внешне, — да и по поведению, — рояль почему-то оказался похож на жизнерадостного пса. Вместо ножек мохнатые лапки, а из-под крышки торчит розовый слюнявый язык.

Ещё одно усилие, ещё один каст, рояль разбежался и выпрыгнул в окно. И он не то, что стекло выбил, а вынес всю раму целиком.

Отлично. Путь открыт.

— Всё, Андрюх, завязывай! — крикнул я.

— Ага, — глаза Романова вернулись в обычное состояние.

— Уходим!

На меня тут же начала накатывать уже знакомая тошнота, — похмелье от Романовского усиления никто не отменял, — однако пока что я всё ещё сохранял трезвость мысли.

Голова опричника!

Нам пиздец как нужна голова опричника. Ведь это же неопровержимое доказательство того, что твари Императора смертны. Возможно, что одна лишь весть об этом вдохновит многих и многих присоединиться к нам; уверен, что в Империи полно обиженных семей, которые ждут не дождутся шанса расквитаться с Императором Гошей.

Я уже двинулся было к голове, но тут меня начало накрывать. Картинка перед глазами поплыла, а ножки подкосились. Пробил холодный пот.

Ох, ебать, как же плохо-то. Гораздо хуже, чем в прошлые разы. Неужели у этой плюшки есть накопительный эффект?

Дых-дых-дых! — заколотили в дверь.

— Немедленно откройте!

— Андрей, — промямлил я. — Андрей, возьми голову опричника, пыжалуйста, возьми её…

Надеюсь, Романов меня понял. Ну а у меня сейчас осталось сил только на то, чтобы подойти к окну, присесть на раму и вывалиться нахер на улицу. Падал я спиной вниз, а потому видел, как вслед за мной выходят в окно Ольга-Серкан и Романов.

Всё идёт по плану. Или… нет?

Стоило мне лишь на мгновение засомневаться в слаженной работе нашей команды, как снизу раздался грохот и грозный звериный рёв.

Синеглазочка.

Умничка моя.

Ещё несколько секунд свободного падения, и я упал прямо на мягонький язычок крококрота. Ковинская и Романов упали рядом и пасть тут же захлопнулась. Внутри было влажно, душно, но весьма просторно.

А главное, что мы ушли.

Вот, наверное, Император удивится. Хотел подмять под себя восемнадцатилетнего пиздюка-помещика с окраины Твери, а тот взял в заложники его дочь.

Магическое похмелье накатило на меня с новой силой, но вместо того, чтобы застонать, я неожиданно для себя самого улыбнулся. Почему-то именно сейчас мне вспомнился один легендарный монолог.

— Сдуру решил ко мне лезть, ты, засранец вонючий? — сказал я и расхохотался.

— Илюх, ты бредишь что ли?

— А-ну иди сюда, попробуй меня трахнуть, я тебя сам трахну…

Глава 12

Про пенициллин

Никаких официальных заявлений и никаких новостей; признаться в том, что прямо из собственной резиденции была похищена его дочь, Император не мог. Да притом кем? Каким-то уездным помещиком.

Подтвердить такое равносильно что расписаться в собственной слабости, а для имиджа главы Российской Империи быть слабым недопустимо. Нельзя.

Ночью чёрные машины с государственными номерами одна за другой выезжали из Москвы. Увы и ах, подготовка к поимке Прямухина не велась заранее; у Императора даже в мыслях не было, что этот щенок может выкинуть что-то подобное.

Работники тайной канцелярии вместе с опричниками разъезжались по адресам, да только везде было пусто.

Ни в деревне, ни в поместье, ни в гостинице к этому времени уже не было никого из приближённых людей Прямухина. Барон Черкасский-Оров с супругой пропали. Коммерческий директор и бухгалтер рода тоже непонятно куда подевались. Из родственников удалось найти лишь сестру Ксению, однако какой с неё толк? Она ведь теперь Крашева и спрашивать с неё — значит спрашивать с князя Владимирской области, а ему такое внимание будет не совсем понятно.

Впрочем, над родовым поместьем Крашевых всё равно установили наблюдение, лишним не будет.

Так же людьми Императора была проведена беседа с герцогом Мясницким, но тот лишь развёл руками и сказал, что не видел Прямухина уже очень давно. Дескать, так и так, в отношениях между ними пробежал холодок; разбогатев на авокадо Илья стал чересчур говнист и начал строить из себя знатока вин, а Мясницкого это очень раздражало, потому как он считал, что за пару занятий с сомелье знатоком стать нельзя, а Прямухин утверждал, что можно и у него врождённый дар, а Мясницкий говорил что нет, а Прямухин говорил что да, ну вот и поругались…

Не суть.

Гораздо интересней будет узнать, а куда же подевались все те люди, которых днём с огнём не могла сыскать тайная канцелярия?

По правде говоря, не так уж и далеко они спрятались. До поры до времени, временным штабом и убежищем сопротивления стала заброшенная усадьба Знаменское-Раёк.

* * *

Пу-пу-пу…

Не отъехать бы случайно.

В пасти крокорота воняло несварением. Здесь было тесно, мокро и до невозможности душно. Воздух начал заканчиваться уже спустя несколько минут пути. Однако всех этих неудобств я особо не замечал; мне и без того было хреново.

Ох, как же меня корячило от магического похмелья Романова. На меня обрушилось какое-то запредельное мучение; такого я ещё никогда не испытывал.

Я даже немного начал понимать всех этих трясущихся алкашей, которые пристают к людям возле магазинов и за порцию живительной влаги согласны сниматься в тик-токах. Если бы от моей хвори существовало лекарство, то я бы сейчас тоже многое отдал, чтобы его заполучить.

Крококрот копал задницей вперёд, а потому я даже не заметил, как мы вырылись. Просто в один прекрасный момент зубастая пасть распахнулась.

Да, теперь можно было дышать сколько хочешь, но появление воздуха всё-таки не особо обрадовало. Он смердел даже хуже, чем дыхание крококрота. Да-да-да, мы вырылись в одном из московских коллекторов. Спрятались буквально под носом у службы безопасности Императорской семьи; от дома Ольги до сюда не было даже километра.

— Все живые? — спросила Танюха.

Самая боевая из моих сестёр вместе с ведьмой ждали нас здесь. Вот, собственно, и весь состав нашей самоубийственной миссии — Таня, Света, Романов и я. Ну и ещё, конечно же, Серкан с Синеглазкой, — все остальные бомбожопки остались с Вышегором.

Майор-барону сейчас как раз нечем будет заняться, так вот пускай и отлавливает химер.

— Вроде бы все живые, — ответил Андрюха. — Илья, ты как?

— Пойдёт, — соврал я.

Ребята помогли мне выбраться из пасти. Темнота, вонища и журчание стоков. Полукруглый свод из красного кирпича над головой, узенькие дорожки по бокам от тоннеля и спокойная река мутной жижи по центру. Тщательно рассматривать что именно плавает в этой реке я не стал, но был уверен, что это точно не рыба. Говно там. Точно говорю, говно.

В общем и целом, местные декорации напоминали мне сцену из «Черепашек-Ниндзя», снятую Балабановым.

Ох, как же херово.

— Илья, иди сюда, — поманила ведьма.

Девчонки знали, что мне будет плохо и заботливо подготовили раскладушку. Я упал на неё бочком и постарался изо всех сил представить, что на самом-то деле лежу в шезлонге на берегу моря. Хрен там. Попытка в визуализацию потерпела фиаско, а творить иллюзии я сейчас был попросту не готов.

Пока все остальные копошились и запихивали в пасть крококрота кислородные баллоны, — нам ведь ещё предстояло как-то выбираться из Москвы, — я закрыл глаза и постарался провалиться в сон. Не вышло. Вертолёты были такие, что аж наизнанку выворачивало.

Тогда я перевернулся на спину и начал смотреть на то, как работают другие люди, — может хоть это как-то скрасит мои страдания?

— Да не тягайте же вы, — Романов буквально отбирал у девочек баллоны. — Я сам всё сделаю.

— Ладно.

Танька и ведьма отошли в сторону. Ну а Серкан, — более известный в Империи, как Ольга Георгиевна К о винская, — до сих пор даже не думал помогать. Было видно, что молодой бомбожопок пребывает сейчас в растерянных чувствах. Даже близко не подозреваю, что происходит у него в голове. Наверняка для него сейчас всё вокруг такое новое и интересное.

Вот он осмотрелся по сторонам. Вот пощупал кирпичную стену, — мимика при этом была выкручена на ноль, так что Ольга К о винская выглядела немножечко отсталой, — вот присел, вот снова встал.

Вот Серкан осмотрел свои руки. Вот осмотрел ноги. Вот он с интересом пощупал волосы, затем залез пальцем в нос, вытер сопельку об щёку, провёл рукой по шее, потом ниже, ниже, ещё ниже и тут вдруг резко схватился за…

— Серкан, блядь! — крикнул я.

— Серкан, болат, — улыбнулся бомбожопок и стиснул груди Ковинской. — Бип! Буп!

— Не балуйся!

— Неблялююся, — Ольга-Серкан нахмурился и вытянул руки по швам.

Ох, блядь. Чувствую, намучаюсь я с ним. Может, пока есть время, махнуть их с Синеглазкой местами? Она вроде посмышлёней будет, чем её братик.

А хотя похер.

Сейчас — точно похер. На меня накатила очередная волна манадреналинового бодуна, да такая сильная, что я аж сел на раскладушке, обхватил колени руками и стал раскачиваться на манер наркомана.

— В таком состоянии мы его перевезти не сможем, — сказала ведьма моей сестре. — Придётся подождать.

— Придётся, — кивнула Танька. — Илюх, попробуй уснуть.

Легко сказать.

— Не могу.

— Так ты ляг, — сказала ведьма.

— Да не могу я.

Светлана недовольно цыкнула, подошла к раскладушке, насильно уложила меня, а затем положила руку на лоб. И стоило её ладошке лишь коснуться меня, как в тот же самый момент я ощутил… нихрена нового.

Нет.

Никакой внезапной тайной магией ведьма не обладала. Она просто-напросто начала гладить меня по лицу и нашёптывать, будто ребёнку:

— Ч-ч-ч-ч-ч.

И чёрт его дери! Это сработало! Я вырубился уже через пять минут…

* * *

Ну а проснулся я от того, что мне в грудь тыкали чем-то острым.

— М-м-м? — уточнил я, не открывая глаз.

— Вставай! — закричал властный женский голос.

Я кое-как продрал свои ясные очи и несмотря на неоднозначность ситуации тут же словил эрекцию, — да, давненько я не покидал свой гарем так надолго.

Прямо надо мной нависала абсолютно голая деваха. Молодая, фигуристая, всё как мы любим. И моська красивая, и крупные мускулистые бёдра, и грудь прям вот десертная, — так и хочется лизнуть-куснуть. А ещё очень милый пупочек и знатно проработанные косые мышцы.

Девушка очень напомнила мне одну мою знакомую дриадку, вот только вместо листвы, — я проморгался, — с ног до головы она была покрыта каким-то белым пушком. Шерсть что ли? Это что, версия Брусники специально для фуриёбов?

Хотя… нет.

Кроме пушка никакого сходство с животными я не заметил — ни кошачьих ушек, ни хвоста, ни когтей, ни даже хищного вертикального зрачка.

— Хватит пялиться! — закричала альтернативная Брусника и ткнула в меня копьём. — А-ну вставай, человек!

Пусть грудь девушки и требовала моего пристального внимания, я всё-таки смог отвести от неё взгляд и осмотреться. Вокруг было полным-полно таких же голых и пушистых людей самых разнообразных и неожиданных расцветок.

Много их тут собралось, в коллекторе. Я бы даже сказал дохера.

Не меньше дюжины окружили моих ребят и так же тыкали в них копьями, а ещё порядка двадцати удерживали связанного крококрота. Химерку окрутили толстым кабелем так, что она и двинуться не могла, ну а особо тщательно замотали рот.

Так же я заметил парочку мохнатых людей, которые стояли особняком. Один из них был большим и пузатым, с приятным голубоватым мехом, ну а второй — высокий тощий жердь. Шерсть у тощего была тёмная, практически чёрная. На перманентно недовольном ебальничке красовалась козлиная бородка, а в руках он держал посох из куска ржавой водопроводной трубы, благодаря которому становился похож на… злого визиря из сказки.

Так, блядь.

— Всё нормально! — крикнул я. — Всё в порядке, ребят, я Избранный!

— Что⁉ — удивилась пушистая Брусника. — Да как ты смеешь⁉ — и уткнула острие копья мне прямо в горло.

— Тише-тише-тише. Как тебя зовут, моя хорошая?

— Какое это имеет значение⁉

— Большое, поверь мне. Как тебя зовут?

— Пенициллина.

Пенициллина. Ну… Ясно-понятно.

— А вы, стало быть, племя плеснелюдов? — спросил я.

— Откуда ты знаешь⁉ — девушка широко распахнула глаза, а затем повернулась к пузатому и голубому. — Отец! Иди сюда! Человек знает, кто мы!

— Ну конечно же знаю, — я аккуратно отвёл от себя копьё и поднялся с раскладушки. — А ещё я знаю о Пророчестве. Я же Избранный, бля буду.

— Отец, этот человек говорит, что он Избранный!

— Избранный? — мерзко прогнусавил чёрный плеснелюд. — Детские сказки! Пенициллина, как долго ты будешь верить в этот бред⁉ Никакого Избранного нет и не будет! Зачем ты вообще разговариваешь с ним⁉

Вот ведь падла. С этим ублюдком я ошибок повторять не стану. Сейчас быстренько докажу свою избранность и сразу же в расход суку; пускай поплавает в ссачках лицом вниз.

— Во-первых, приятно познакомиться, — сказал я. — Меня зовут Илья Ильич Прямухин. А как я могу обращаться к вам, уважаемый Вождь?

Вождь удивлённо вскинул брови. Видать, не ожидал такой проницательности.

— Меня зовут Плеснеслав.

— А этого уродца?

— Эй!

— А это Мицелий.

— Мицелий, значит. Ну слушай, Мицелий, когда-то давным-давно ваш провидец предсказал о пришествии Избранного, который помирит плеснелюдов с людьми. Избранный будет уметь общаться с химерами, а также ими управлять. Всё это я уже умею.

— Ты лжёшь!

— Иди ты в жопу, дурак неотёсанный. Вождь, — я обратился к Плеснеславу, — вот только давайте обойдёмся без ритуалов. Уверен, что где-нибудь в канализации у вас есть связанная злобная тварь, которую вы держите спецом для проверки Избранных, вот только я никуда не пойду; у меня и своя злобная тварь есть. Вот она, — я кивнул на крококрота. — И да, кстати, а где ваша вторая дочь?

— Вторая дочь? — не понял Плеснеслав.

Агам. Всё-таки, кое-какие расхождения с каноном имеются. Ну ладно.

— Пенициллина, лапушка, ну-ка обернись человеком, — попросил я.

— Что⁉ Ты и об этом знаешь⁉

— Знаю-знаю. Обернись, говорю.

А что? А очень даже! Вот и новые кадры для гарема подоспели, и даже объявление давать не пришлось. Потом, когда всё закончится, отмою девку от стоков и познакомлю с коллегами. Втянется, потом за уши не оттащишь.

— Продолжаем общаться, — сказал я, вдоволь насмотревшись на Пенни; нормальное кстати имя, мне даже нравится. Или лучше Лина? Ладно, потом разберусь…

— Послушай, человек, — сказал мне Вождь. — Не знаю, откуда ты такой взялся, но твои претензии очень серьёзны для плеснелюдов. Для нас Пророчество не пустой звук, потому что…

— Если всё правда, то я стану новым вождём племени. А чтобы упрочить моё положение, ты должен будешь отдать за меня замуж свою дочку. Но! — перебил я Плеснеслава, не успел тот и рта раскрыть. — Дочку ты за меня замуж отдать не можешь, потому что у неё обет безбрачия. Она возглавляет боевое амазонистое крыло клана под названием «Канализационные Ножи».

— Топоры, — поправила меня Пенициллина.

— Ну ладно, топоры. Так вот ничего страшного, я переживу. Обойдёмся гражданским браком.

— Вождь, не верьте ему! — заверещал Мицелий.

— Завали, пожалуйста. Я тебя прямо вот умоляю, завали. Я сейчас очень спешу, мне некогда.

— Хм-м-м-м, — протянул Плеснеслав. — Мне нужно посоветоваться с племенем.

— Не надо ни с кем советоваться, Вождь. Ваш советник падла, каких поискать. Давайте вы просто развяжите мою химеру и…

— Ну уж нет! — не угомонится никак, пёс собачачий.

— Хорошо, не будем развязывать, — кивнул я. — Давайте вы просто немножечко ослабите верёвки у неё морде, а после я заберусь к ней в рот. Если она меня сожрёт, значит никакой я не Избранный и управлять химерами не умею. Честно?

— Честно, — кивнул Плеснеслав. — Ребята!

Ребята сделали красиво. Крококрот чуть приоткрыл своё зубастое щачло, а я как и обещал прошмыгнул внутрь. Ну и конечно же, Синеглазка даже не думала о том, чтобы меня пожевать.

— Пророчество сбылось! — крикнула Пенни-Лина и первая встала на колени.

— Пророчество сбылось! — повторил хор голосов.

— Ну что, Мицелий⁉ Схавал⁉

— Ты лжец!

— Не унимаешься, да? Тогда первым моим приказом на посту вождя будет казнь Мицелия! Вот так вот! Понял, ты⁉ Ребята, исполняйте.

— Нет! — закричал злой визирь, когда двое плеснелюдов взяли его под руки и поволокли куда-то вдаль по коллектору. — Вождь, не верьте ему! Нет! НЕЕ-Е-Е-ЕТ!

Дальнейшие события немножечко опущу. Всё-таки я ведь действительно спешу и на счету сейчас не то, что каждый день, а каждый час. Вождь настаивал на посещении подземного города плеснелюдов и обещал закатить пир, — боюсь представить из чего, — но нам было некогда, так что мы переговорили прямо здесь и сейчас.

Я вкратце объяснил племени кто я такой, чем занимаюсь и как здесь оказался. Обрисовал в общих чертах свой конфликт с К о винским и заручился их поддержкой. Какой? Пока не знаю. Но пригодится наверняка, — а даже если не пригодится: дают — бери.

— Вот вам волшебная трубка, по которой с вами будет общаться Избранный, — сказал я и протянул Плеснеславу мобильник Романова.

— У нас есть телефоны.

— А… Ну тогда продиктуй свой номер, я запишу.

Всё-таки городские мутанты хоть и вонючие, но в плане технологий куда более шаристые, чем их лесные собраться. А вот магия подвела. Магия обсосная. Их дар оказался урезанным вариантом тринадцатой школы, — никаких хлещущих лиан и гигантских одуванчиков, только плесень и грибок; ну так себе, если честно.

— Береги себя, новый вождь, — сказал Плеснеслав на прощание.

— И ты себя.

Обниматься не стали.

Танька, я, Романов, ведьма и Серкан удобно устроились на языке химеры, натянули кислородные маски и отправились дальше.

На этот раз путь занял несколько часов, а вырылись мы за защитной стеной Москвы, в кустах неподалёку от Мытищинской ярмарки. Здесь нас уже ждал заранее припаркованный лимузин. Вся эта тема с крокоротом была разовой и путешествовать так каждый раз мне вообще не улыбалось.

Да, лимузин тоже не самое лучшее средство передвижения для опального беглеца, за которым сейчас охотится вся тайная канцелярия, — надо было бы выбрать что-то менее приметное, — но ведь он всё-таки бронированный, зачарованный и к тому же с караоке. А ещё оформлен не на меня, так что проблем возникнуть не должно.

Ну а даже если что-то пойдёт не так, я же мезенский маг. Уж как-нибудь выпутаюсь.

За руль я сел сам.

Как бы мне не нравился поручик в качестве водилы, на миссию мы его с собой не взяли. Я же обещал человеку отпуск, верно? А слово Ильи Прямухина твердо и нерушимо, так что Пузо сейчас тусовался в гостинице. Да, совсем один, без персонала, электричества и отопления, но ведь в гостинице. Бродит сейчас, наверное, по коридорам, как призрак. Аукает.

Ну… Мини-бар ему в помощь.

Ребята залезли в лимузин, и мы неспеша выехали на Осташку.

Начался второй этап операции. Настала пора объехать все лояльные мне дома аристократов и собрать их вместе для решающей битвы. Ну а начать я решил со своего дорогого тестюшки, Ефрема Ефимовича Троекурова…

Глава 13

Про Ярославль

С Осташковского шоссе мы свернули в Мытищи и остановились в ближайшем торговом центре. После канализации и пасти крококрота наша одежда пахла, мягко говоря, не очень, а грубо говоря говной.

Уровень моей опальности ещё не достиг тех высот, когда меня искали бы на каждом шагу и развешивали фотопортрет в салунах, так что покупки мы сделали без каких-либо проблем. Единственное чего не нашли, так это парик для Серкана. Всё-таки товар очень специфический и не лежит на полке между печеньем и туалетной бумагой.

Из положения вышли с изяществом деревянной киянки, — впрочем, как и всегда. В магазине «Всё для праздника» мы взяли для Ольги Георгиевны паричок из блестящего серебристого дождика. Так что теперь он/она выглядел, как спившаяся, но не отчаявшаяся солистка девчачьей группы из девяностых, которая спешит на корпоратив.

Не…

Ну это всяко лучше, чем показывать всему миру присосавшуюся к затылку бомбожопицу. Во всяком случае, другого я не придумал. Паранджа или балаклава вызвали бы гораздо больше вопросов, и эти вопросы были бы куда острее. А так… Ну… Просто немножечко пр и пизди безо всякого экстремистского или религиозного подтекста. Доча К о винского чудить изволит. Может себе позволить.

После покупок мы переоделись, освежились и двинулись дальше. Проехали город насквозь, выскочили на Ярославку и тут же упёрлись в пробку. Что мой старый мир, что этот — всё одно. Должно быть, во всём множестве альтернативных вселенных не сыскать такой, где бы в пятницу вечером это блядское сужение с шести полос на одну не создавало бы затор.

Но ведь из каждой ситуации нужно извлекать свои плюсы, верно? Вот мы и извлекали, как могли.

— Невелик бицепс у эксгибициониста, — внятно, чётко и громко продекламировал Серкан.

— Давай дальше.

— Сняли с Надежды цветные одежды, а без одежды Надежда не манит как прежде.

— Вот эта хорошая, — кивнул я. — И ещё одну, чтоб закрепить.

— На ура у гуру инаугурация прошла.

— Молодец.

Серкаша схватывал на лету и вполне себе освоил человеческий речевой аппарат. Теперь в случае чего не придётся объяснять, почему мы возим с собой объёбанную Императорскую дочку, — ну правда, до сих пор складывалось такое впечатление, что Ольгу Георгиевну кольнули новокаином прямо в мозжечок.

Вот только он всё равно оставался молодым бомбожопком. Как он говорит — это одно. А вот что он говорит — уже совсем другое. Тут ему свободу давать нельзя; маленький он ещё, глупенький, да и вообще не в теме. Ляпнет хуйню, а мне потом выпутываться.

— Ты запомнил, что нужно будет говорить при князе Ярославском?

— Запомни- ЛА, — не попался в ловушку Серкан.

— Умничка.

Так же мы обсудили что делать, если вдруг разговор пойдёт не по намеченному плану или возникнет другая непонятная ситуация. Ну, например, если ему зададут вопрос, ответ на который он не знает, — а таких большинство, — то в таких случаях Серкан должен был сказать:

— Помещик, — взглянуть на меня и многозначительно замолчать.

Ну а дальше я уже сам, как официально уполномоченный представитель.

Пробка рассосалась, и я поддал газу. За окном стало красиво; наш бронированный лимузин стрелой нёсся мимо роскошных осенних полей и лесов, от вида которых щемило сердце и накатывала эдакая светлая грусть.

Жаль даже, что нельзя было остановиться и чуток позалипать в природу.

И дело тут даже не в спешке. Просто во все крупные города, которые лежали на пути, можно было попасть только со съезда, а сама Ярославка была диковатой. Да плюс глубокая осень. Химерам стало нечего жрать, и они всё чаще вылезали на трассу.

Так что наша первая и единственная остановка была в Переславле-Залесском. Здесь мы тормознули на ужин и объелись рыбой. Раз уж у города есть свой фирменный деликатес, — да притом такой, что его аж на гербе изобразили, — глупо было бы его не попробовать.

Ряпушка жареная, ряпушка копчёная, ряпушка засоленная, ряпушка под маринадом, паштет из ряпушки, тар-тар из ряпушки и, — на мой взгляд кощунство, — ряпушка в кляре.

Вкусно, что пиздец. Кое-как сдержался, чтобы не войти в режим рычащей пожирательной машины. Метаболизм ведь не спасёт от кости в горле, верно?

Кстати. Заметил, что в последнее время начал осторожничать. Связал я это с тем, что очень боюсь случайной смерти. Когда развязка так близка и ставки так высоки, меньше всего хочется отъехать от какой-нибудь нелепости.

Именно эти мысли я и гонял по кругу, подъезжая к Ярославлю. Чтобы добраться до поместья Троекуровых, нам нужно было перебраться по мосту через Волгу и проехать ещё минут пятнадцать-двадцать.

В городе я не заметил ничего такого, что могло бы меня насторожить. Пока что всё тихо. Должно быть, Император сейчас рыщет по Твери и Торжку. Это очевидней всего и на его месте я поступил бы точно так же, — подумал я.

Что ж.

Плохо подумал.

Недооценил старика.

Впереди показался пост. Расположился он прямо на повороте, который вёл в фамильные земли моего тестюшки. Два чёрных минивэна с мигалками и наглухо тонированными окнами стояли на обочине. Неизвестно сколько народу сидело внутри, но снаружи за всех отдувался один-единственный казачок. Мёрз, бедняга. Стоял посередь дорого, притопывал и дышал паром в ладошки.

— Всем вести себя спокойно, — сказал я и сотворил иллюзию.

Сам я стал похож на толстого весельчака в ярко-синем пиджаке и такой же фуражке, а мои пассажиры на рандомных аристо в рандомных одеждах.

Не сомневаясь ни секунды, я начал заворачивать к посту.

— Стой! — крикнул казак, махнул рукой и посеменил в мою сторону.

— Добрый вечер, — я опустил окно и улыбнулся.

— Кто такие?

— Барон Константин Коксакин с семьёй, — торжественно ответил я. — Из Таганрога. Ну а я водитель Сеня.

— Куда?

— К Троекуровым, конечно же. Куда ещё-то?

— Вас ждут?

— Ждут.

И тут я увидел, как из одного минивэна вылез уже знакомый мне человек. Тот самый мезенский маг с повязкой через глаз; спутник Ольги Георгиевны, который был с ней на пожаре. Какая удача! Какое везение! Сейчас этот говнюк развеет магию, и мы погорим. Что ж, похоже мою дальнюю родню уже пасут. Интересно, сколько это будет в звёздочках розыска?

Пу-пу-пу…

Ну что? Опять врубать баф Романова и прибыть на встречу к тестю овощем? А не сдохну ли я вообще? Как жаль, что к способностям Андрюхи не прилагалась инструкция.

Нет!

Нет, нет и нет. Не хочу я этого делать.

Но что тогда? Развернуться и устроить погоню по Ярославлю? Или же затеять драку с тайной канцелярией? Один тульский боевик, иллюзионист, гадалка, бармен и Серкан против топовых магов Империи? Какой тут может быть бой? Если только, как в народе говорят, с моей губой…

Похоже, что выбора нет.

Я обернулся в салон с тем, чтобы подать Андрюхе знак, но тут же уткнулся носом в карты.

— Сними, — сказала Света в облике мадам Коксакиной.

Что-то придумала? Ладно. Я сдвинул с колоды шапку, ведьма спрятала её под низ, достала верхнюю карту, улыбнулась ей и сказала:

— Просто езжай вперёд.

Хм… На слух действительно просто. Ладно, поверю ведьме.

— Ну мы поехали, спасибо, — сказал я казаку, закрыл окошко и тронулся.

— Эй! — закричал казак. — Стой! Эй!

А мезенский остановился на полпути до нас, развернулся и побежал обратно к машинам.

— А ты уверена, что карты не пиздят?

— Уверена, — Света сняла следующую. — Гони давай, гони.

Я утопил педаль в пол и взглянул в зеркало заднего вида. Твою-то мать! В минивэнах сидели не люди! В минивэнах сидели опричники! Я насчитал уже шестерых, а они всё продолжали вылезать.

Ещё одна карта от Светы:

— Гони-гони-гони!

И тут выяснилась очередная неприятность. Оказывается, что опричники умели довольно быстро перемещаться. Да они же летят, как грёбаные дементоры! Они догоняют!

— Осторожно! — заорал я, когда одна из чёрных тварей настигла машину, вытащила меч и отвела руку на удар.

Бах! Броня и чары вывезли, но машину всё равно тряхнуло. Лимузин довольно сильно вильнул задницей, и чтобы удержать его на дороге мне пришлось сбросить скорость. Опричники тут же облепили нас со всех сторон.

Бах! Бах! Бах! — пока что ничего.

Впереди показались кованые ворота перед въездом к особняку Троекуровых. Двое охранников вылупились на нас во все глаза и искренне не понимали, что делать. Ну да, не каждый день такое увидишь.

Бах! — а тем временем чары лимузина начали ослабевать. Бах! — прогнулась крыша. Бах! — а теперь дверь. Бах! — и вылетело к чёртовой матери боковое окно. Одна из чёрных тварей почти поравнялась со мной и оторвала зеркальце.

А до ворот оставалось уже всего ничего.

— Что делать⁉ — заорал я, обернувшись на Свету.

Ведьма сняла верхнюю карту, посмотрела на неё и ответила:

— Всё нормально! Езжай дальше!

— Через ворота⁉

— Да!

Светлана перевернула карту лицевой стороной ко мне, и я увидел картинку, на которой преследуемый тенями лимузин прошибает ворота. Ну ладно.

— Держитесь!

Охрана Троекуровых еле успела отпрыгнуть в сторону и: Ба-бах! — на полной скорости я снёс ворота и помчался дальше. Машина тут же просела на правую сторону и её повело. Не буду выёбываться: я далеко не поручик и с заносами справляться не умею. Поэтому я просто крутил руль туда-сюда, жал газ и пытался выровнять машину.

Но всё тщета, хуйня и ловля ветра.

Наш лимузин носился по участку Троекуровых, как майский жук с тростинкой в жопе. Я корчевал кусты, взрывал газон и разбивал садовые фигурки, — Троекуровым, похоже, очень нравились фламинго. Опричники всё так же висели на хвосте.

— Что дальше⁉ — крикнул я Свете.

С тем я обернулся, чтобы посмотреть на следующую карту и совершенно не заметил, как на пути у меня появился прудик с карпами.

— Ёбвтою!

Я ударился о руль, Света растеряла все карты, а ребята так вообще пролетели через половину салона. Лимузин ушёл под воду на добрые полметра и сел днищем на берег. Передние колёса завязли в иле, а задние крутились в воздухе. Прямо сквозь лобовое стекло на меня смотрел жирный рыжий карп.

Пу-пу-пу…

Приехали.

— Света, что дальше-то⁉

— Погоди!

Ведьма спешно собирала колоду по полу. Доигралась, блядь. Ладно, возвращаемся к первоначальному плану.

— Андрюх, усиль меня!

— Нет! — внезапно закричала Таня. — Я хочу!

Ну конечно же, я думал об этом ни раз, ни два и даже ни десять. Уверен, что усиленный тульский маг — это представитель ада на земле, амбассадор апокалипсиса, ядерный пиздораздатчик и прочее-прочее, но… нет. Нихрена. Я всех в это втянул, мне и разруливать.

— Спасибо, Танюш, но я сам…

— Стой!

Светлана наконец-то собрала карты, перетасовала их и вытянула верхнюю. На ней было нарисовано пять мультяшных рожиц, подозрительно похожих на наши. Четыре из них были очень грустными, с высунутым язычком и чёрными крестиками вместо глаз, а вот Ольга Георгиевна улыбалась.

— Вот что будет, если сражаться будешь ты, — сказала ведьма.

— И что ты предлагаешь?

Света сняла карту.

— Самовар?

Ведьма кивнула и вытащила следующую. Пушка. А за ней пряник.

— Доверяй картам, — сказала Света. — Позволь девочке сделать всё самой.

Чёрт. Ну ладно. Действительно, когда Троекуровы достанут нас из пруда и спросят за раздолбанных фламинго, мне лучше бы пребывать в своём уме.

— Андрей, усиль её.

Романов кивнул, крепко чмокнул Таньку прям в губёхи и начал колдовать.

Я не стану описывать то, как моя сестрица Татьяна Ильинична разнесла к чёртовой матери десяток опричников и мезенского мага с повязкой через глаз. Но не потому, что мне лень или я не отдаю должное её подвигу, а потому что… да я, блядь, не видел, что там произошло!

Видел только, как Танька начала светиться, — будто надломили неоновую палочку, — и жужжать, а после открыла дверь и выпрыгнула наружу.

Сегодня её вз-з-з ыканье не смолкало ни на секунду и было таким громким, будто бы рядом с нами кочевряжилась повреждённая линия электропередач. А вспышки тульской энергии были столь яркими, что разглядеть за ними хоть что-то просто не представлялось возможным.

Моя сестричка буквально превратилась в ходячую башню Теслы и выжгла всё, что посчитала нужным выжечь. Бой продлился не дольше минуты…

Ну а уже спустя ещё одну минуту лимузин окружили люди Троекуровых.

— Всё нормально! — я выпрыгнул из машины и тут же поднял руки вверх. — Свои!

— Какие ещё свои⁉

— Ребята, передайте Ефрему Ефимовичу, что приехал его зять, помещик Прямухин.

Один из СБшников нажал на гарнитуру и выполнил мою просьбу.

— Что⁉ — раздалось в ответ.

Глава рода Троекуровых орал так громко, что крик из наушника я услышал аж за пять метров.

— Да он охренел⁉ Да я ему…

— А передайте ещё, что с нами Ольга Георгиевна.

— Какая Ольга Георгиевна? — нахмурился СБшник.

Заслышав своё имя, из лимузина показался Серкан.

— Ну как это какая? — делано удивился я. — К о винская…

* * *

Люди Троекуровых сопроводили нас до дома и провели в огромный-преогромный зал. Зал этот напоминал собой нечто среднее между гостиной, библиотекой и кабинетом; по общей атмосфере он напомнил мне комнату с камином в особняке Черкасских.

Всё вокруг такое же тёмное, деревянное и уютное. Из неуютного разве что вид из окна. Взрытый газон, розовые гипсовые ошмётки и жопа лимузина, торчащая из пруда. Судя по всему, тесть наблюдал за моим эффектным появлением в режиме онлайн.

Ефрем Ефимович и Сергей Ефремович были здесь. Мужчины сидели в кожаных креселках и терпеливо ждали, когда же мы рассядемся на диване напротив.

— Ольга Георгиевна? — первое слово взял глава рода. — Что всё это значит?

— Здравствуйте, Ефрем Ефимович, — как по бумажке начал Серкан.

В последний момент легенда довольно сильно изменилась. Надеюсь, он запомнил всё как надо.

— Мы ехали, чтобы предупредить вас об опасности, но, как видите, немного не успели.

— Что? О какой ещё опасности?

— Мой отец, — Серкан тяжело вздохнул; ну явно парень нарывается на Оскара. — В последнее время я совсем его не узнаю. Мне кажется, что он сошёл с ума. Он стал очень нервным и недоверчивым. Всех и во всём подозревает…

— У Его Высочества работа такая, — сказал Троекуров, — всех и во всём подозревать.

— Э-э-э, — Серкан сбился.

— Ольга Георгиевна хотела сказать, — быстренько влез я, — что в последнее время её отец подозревает всех больше обычного. Иначе говоря, у Императора разыгралась паранойя. И последней каплей…

— И последней каплей! — Серкан радостно улыбнулся, когда поймал знакомый текст, но тут же спохватился и состроил скорбную мину. — И последней каплей стало то, что он решил устроить зачистку в высших кругах аристократии. Я больше не могла наблюдать за его безумием со стороны и решила вмешаться.

— Так нас что же, хотели убить⁉

— Да. К вам был направлен отряд опричников и людей из тайной канцелярии, — тут текст закончился, Серкан перевёл на меня взгляд и сказал:

— Помещик.

— Да! — я подхватил инициативу. — Ефрем Ефимович, мы ехали предупредить вас, но немножечко опоздали. Трупы на улице — тому подтверждение. И да простит меня Ольга Георгиевна за такие слова, но у Императора действительно отлетела кукуха.

— Отлетела кукуха, — Троекуров нахмурил кустистые брови. — Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. Всё-таки возраст и этот его характер… Так, и кто же ещё теперь в опале у Его Высочества?

— Многие, Ефрем Ефимович, очень многие. Наверняка могу назвать своё имя и имя князя Мясницкого.

— За Мясницким тоже посылали?

— Да.

— Хм-м-м. Ну, допустим, Сан Саныч и впрямь в последнее время вёл себя вызывающе, но мы… И ты… Тебя-то как занесло в расстрельный список?

— Понятия не имею, Ефрем Ефимович. Многие из последних поступков Императора абсолютно бессмысленны.

— Так, — сказал Троекуров. — Так-так-так. Это нужно обдумать. Сергей, принеси-как мне коньяку.

— Да, отец.

Серёжа неспеша сходил за баром-глобусом на колёсиках, прикатил его поближе к нам, откинул крышку и взял бутылочку чего-то очень дорогого.

— Илья? — спросил он меня.

— Нет, спасибо.

— Ольга Георгиевна?

— Да, конечно!

Ах ты ж пакость такая. Сергей налил коньячок в два бокала. Один отдал отцу, а второй Ольге Георгиевне. С шуршанием парика, Ольга Георгиевна залпанула благородный напиток и на выдохе попросила:

— Ещё.

— У Ольги Георгиевны стресс, — я неловко хохотнул; и ведь даже не ударить её в бочину, чтоб перестала себя так вести.

— Так, — вновь повторил Троекуров-старший. — И что теперь делать? Я так понимаю, опричники ещё вернутся.

— Они обязательно вернутся, — кивнул я. — Но! Ефрем Ефимович, вы разве не заметили, что произошло? Мы их убили! Они смертны!

— Ха. А ведь действительно.

— Дезинформация насчёт бессмертия опричнины была распространена специально. Людей запугали настолько, что никто даже не собирался проверять. Верили на слово.

Ефрем Ефимович отхлебнул коньячку и задумался.

— Знаете, что я думаю? — спросил он, не отрывая взгляда от бокала. — Я думаю, что раз вы здесь и рассказываете мне всё это, то у вас есть какой-то план.

— Вы правы. И этот план как раз сидит рядом со мной. Позвольте представить, Андрей Павлович Романов.

— Романов? Неужели из тех самых?

— Именно из тех самых, Ефрем Ефимович. Родословную уже установили. К тому же у Андрея все эти годы хранился дневник его прадеда, последнего императора из рода Романовых; доказательство неоспоримое. И кстати, вы даже не представляете, сколько там всего интересного написано.

— Вот как?

— О, да!

— А можно мне ещё? — поиграл пустым бокалом Серкан.

— Ольга Георгиевна, не налегайте.

— Помещик, — сказал Серкан и многозначительно замолчал, прям как учили.

Ах ты ж сучара хитрожопая какая. Ну ничего, Серкаша, погоди, мы с тобой ещё побеседуем с глазу на глаз.

— Не отвлекайся, Илья, — попросил Троекуров. — Расскажи о дневнике.

— С удовольствием.

За следующие полчаса я поведал Ефрему Ефимовичу всё то, что узнал об Императоре, — ну и приукрасил чуть, конечно же. Плюс обрисовал основные черты нашего плана: сбор союзников, начало информационной бомбардировки, выманивание Ковинского на живца, активация портала и становление на престоле легитимного Императора Романова.

— Да-а-а-а, — протянул Троекуров. — А ведь что-то такое мне в детстве рассказывал дедушка. Я-то думал старик впал в маразм и выдумал нелепую сказку, а оно вот как, оказывается, на самом деле? Серёж, налей-ка ещё…

— И мне!

— Ольга Георгиевна, позвольте спросить. Но как же вы согласились пойти против своего отца?

О! Это мы тоже разучивали. Надеюсь только, что Серкан ещё не совсем в говно и вспомнит правильный ответ.

— Безумие не заразно, — ай да умничка! — Я не мой отец.

— Хм-м-м… Позвольте сказать, что после этой встречи я зауважал вас ещё сильнее.

— Пасибачки, — Серкан пьяненько улыбнулся.

Похоже, бомбожопу стало очень приятно от таких слов. Да и в целом я заметил, что он очень любит похвалу. А за что его хвалили сегодня чаще всего? Правильно:

— Два щенка щекой к щеке треплют щётку в уголке, — сказала Ольга Георгиевна Ковинская и приготовилась выслушивать комплименты.

— Итак, Ефрем Ефимович, — я быстренько вмешался в этот сюр. — Я прошу у вас поддержку в решающей битве. Вам нечего терять, поверьте. Если вдруг Император сменит гнев на милость и передумает на ваш счёт, — в чём я очень сильно сомневаюсь, — вы всегда сможете сказать, что злой помещик Прямухин удерживал в заложниках вашу дочь.

— Кстати, Илья! — спохватился горе-батя. — А где Вероника?

— В безопасном месте. Большего сказать не могу.

— Помещик! — заорал Серкан. — Я хочу в машину!

— Зачем вам туда, Ольга Георгиевна?

— Там караоке!

— Ольга Георгиевна, — встрял хозяин дома. — У нас тоже есть караоке. Если хотите, я распоряжусь чтобы…

— Я хочу то! Мне нравится там!

— Так, — Ефрем Ефимович хлопнул в ладоши. — Сергей, займись. Скажи людям, чтобы вытащили и отмыли лимузин Ольги Георгиевны.

— Да, отец, — Серёжа зашагал на выход.

— Ольга Георгиевна, а можно мне спеть с вами дуэтом?

Так, блядь.

Похоже, что Троекуров и сам между делом поднакидался. Интересно, ему нужно сейчас прогонять о том, что его род поддерживал Романовых на протяжении многих веков и о том, что в случае успеха молодой Романов ничего не забудет? Или ему поебать и ограничимся уже сказанным?

— Можно, — кивнул Серкан.

— Тогда давайте выпьем на дорожку и пойдём в лимузин! Помещик, вы с нами?

— Э-э-э… Ефрем Ефимович, так я могу рассчитывать на вас и ваших людей?

— Ну, конечно, Илюша! О чём вообще разговор⁉ Если этот сраный иномирец, — простите, Ольга Георгиевна, не хотел вас обидеть, — решил потягаться с Троекуровыми, то пусть пеняет на себя! Да и вообще, Илюша! Ты же мне родной как-никак!

Ефрем Ефимович встал с кресла и подошёл к Романову.

— Андрей.

Тот тоже встал.

— Можешь рассчитывать на меня, — рукопожатие свершилось.

Не можешь победить честно — победи хоть как-нибудь. Не помню откуда это, но цитата хорошая; прям нравится. Ну вот я и победил. Да, пускай благодаря лютому пиздабольству, но один княжеский род согласился встать в этой войне на мою сторону.

Осталось ещё… сколько? Три или четыре? Никак не могу всех запомнить…

* * *

ВЛАДИМИР. РЕСТОРАН «ЯРЪ».

В небольшом, но очень дорогом и очень уютном ресторанчике на берегу Клязьмы сегодня вечером был аншлаг. А впрочем, аншлаг здесь был всегда.

Попасть в «Яръ» было довольно трудно и дело тут даже не в деньгах. Просто ресторан позиционировал себя, как место для аристократов, и бронь столиков оформлялась только на те фамилии, которые имели определённый вес во Владимирской области.

Ну и конечно же, для княжеской фамилии место находилось всегда.

Молоденькая хостес проводила Ксению и Артёма Крашевых к лучшему столику с видом на реку, зажгла свечу, сказала:

— Ваш официант скоро подойдёт, — улыбнулась и уцокала обратно в стойло.

Молодые люди обменялись парой фраз, посмеялись чему-то своему и начали изучать меню. Они изучили его раз. Они изучили его два. Они уже обсудили, что станут заказывать и похвалили друг друга за отличный вкус, а официант всё не шёл.

— Кто-то рискует остаться без чаевых, — недовольно пробубнил Артём и начал вертеть головой в поисках официанта, как вдруг к его столику подбежал прыщавый парнишка лет восемнадцати.

— Прошу прощения, — извинился он.

— Ну наконец-то, — фыркнула Ксения.

Артём тут же поймал настроение своей жены и сказал:

— Молодой человек, мы хотели бы заменить официанта.

— Неа, — ответил прыщавый.

— В смысле «неа»⁉ Ну-ка позови мне управляющего, ты, сопляк!

И тут лицо официанта изменилось. Не погрустнело, повеселело или скорчилось, как можно было бы подумать, а совсем-совсем изменилось.

— Э, пс, Ксюх. Это я.

В выглаженном костюмчике официанта, прямо у столика четы Крашевых стоял Илья Ильич Прямухин.

— Дело есть…

Глава 14

Про Владимир

Наш бронированный чудо-лимузин спалился и дальше рассекать на нём по городам и весям было чревато. Благо, тесть выдал мне машинку из своего автопарка. Хотя… вряд ли из своего, конечно. Скорее всего отжал у кого-нибудь из своих боевиков; больно уж дешёвенькая она была для князя.

Хотя да, конечно, я зажрался, дарёного коня не объездить, не разбив яиц и это лучше, чем ничего. Так что из Владимира мы уезжали на скромном семейном седанчике серебристого цвета со ржавыми крыльями и собакой-головокивакой на приборной панели.

Я опять за рулём, Романов рядом, девчонки позади. Серкан за несанкционированную пьянку был наказан и ехал в багажнике. Впрочем, бомбожоп не особо обиделся, — всё-таки он был рождён для путешествий в гораздо худших условиях.

Сам лимузин, конечно же, не пропал окончательно. Хер там! Игрушка стоила мне недёшево. Серёжа Троекуров лично вызвался отвезти его на заправку в Марьино, а заодно проведать сестру, встретиться с лидерами сопротивления и осмотреть Знаменское-Раёк, как место финальной битвы.

В целом, мне очень понравилась реакция Ефрема Ефимовича и его семьи. Ярославские оказались заряжены на пиздилку и в какой-то момент мне даже показалось, что они только и ждали повода. Всех карт мне, конечно же, никто не раскрыл, но должно быть у сильных мира сего действительно есть причины недолюбливать Императора. Так что задача упрощается. Мне нужно не склонить, а именно что подтолкнуть их в правильном направлении.

Жаль вот только, что не все князья оказались такими бескорыстными, как Троекуров. По дороге во Владимир я даже не подозревал, насколько ушлым окажется семейство Крашевых.

* * *

Рисковать и ехать непосредственно к Крашевым я не стал. Не хватало ещё нарваться на очередной пост опричников и затеять очередную драку.

А как выйти с Крашевыми на контакт мне подсказала Танюха. Она внимательно следила за соцсетями сестры и спалила, что сегодня по утру Ксения Ильинична выкладывала фоточки с огроменным букетом роз и подписью о том-де, что у них с Артёмом какая-то дата. То ли месяц замужества, то ли два, а то ли не замужества вовсе, а нежной межполовой дружбы… не суть.

Догадаться, что праздновать молодые будут в ресторане, было не сложно. Ну а дальше уже дело техники.

— Алло, здравствуйте, хотел бы подтвердить бронь на имя Артёма и Ксении Крашевых. Ага. Ага. Спасибо.

Я начал обзвон с самых козырных мест и попал чуть ли не с первого раза.

— Ммм! — связанный официантик пучил на меня глаза и дрыгался, будто новорождённая гусеничка.

Охрана у ресторана «Яръ» оказалась ни к чёрту. Её, по сути, не было вовсе. Нам с Романовым не составило никакого труда попасть на участок, пробраться к персональской курилке и заманить прыщавого юнца в кусты. В качестве приманки я сотворил иллюзию очень пьяной и очень доступной посетительницы, которая рассталась с парнем, вышла покурить и потерялась.

— Да что со мной не так? Почему мне все изменяют? Неужели я настолько уродлива? — нарывалась на комплимент моя голограмма.

— Нет-нет! — прыщавый тут же навострил писку. — Вы прекрасны!

— Правда?

— Да! Если бы у меня была такая девушка, как вы, то я бы никогда… Слышите? Никогда! А парень ваш… Да он… Да он просто, — прыщавый на всякий случай огляделся. — Просто мудак!

— Ты такой хороший, — иллюзия томно похлопала глазиками. — А проводи меня до выхода, а?

— Выход в другой стороне.

— Я знаю.

— О!

Ох уж эти мужики. Следуют за стрелкой волосатого компаса не разбирая дороги, — подумал человек, который упиздюхал вслед за Брусникой на болото и за эту свою слабость чуть не был сожран Жираньей.

Слово за слово, мы с Романовым скрутили официантика, связали его и утащили за поленницу. Бить не стали, — не за что, — а в качестве морального ущерба даже сунули ему в карман немножечко денюжков. На улице прохладно, но парень вышел покурить в куртке, так что, надеюсь, не простынет.

Ну а дальше всё просто. Я превратился в официанта и пошёл обслуживать мою сестру и зятя.

— Э, пс, Ксюх. Это я. Дело есть.

— Илья⁉

— Да тише ты.

— Илья, что ты тут делаешь?

— Я пришёл просить помощи у Крашевых, — честно признался я. — Артём, ты можешь связаться с отцом прямо сейчас?

— Могу. А что… что случилось-то?

— Выведи его на видеосвязь и поставь на стол. Расскажу сразу всем, чтобы дважды не повторять.

Сказано — сделано. Артём облокотил телефон на солонку с перечницей и набрал князя Крашева. Кирилл Кириллыч вышел на связь из бани. Краснорожий, с берёзовым листом на щеке и в войлочной шапочке.

Но… трезвый.

Тот же номер, что с Троекуровыми, увы, не прокатит.

— Что случилось? — недовольно спросил князь Крашев. — Если ты про авокадо, то я уже всё решил. Нам это в данный момент не интересно.

— Да нет же, Кирилл Кириллович, дело куда серьёзней…

Издалека и очень осторожно, я начал свой рассказ о Романове, воле Богов и злодее Императоре…

* * *

РОМАНОВ

Андрей вылез из кустов и отряхнулся.

Разговор Прямухину предстоял нелёгкий и уж точно небыстрый, так что впереди у Романова был как минимум час свободного времени. А ведь это отличный повод, чтобы спровадить ведьму выгуливать Серкана и впервые за несколько дней провести время наедине с Танечкой.

Да, до постели дело у них пока что не дошло. И да, помыслов о первом разе на заднем сидении ржавеющей развалюхи у Андрея не было, но вот просто потискаться и помиловаться — почему бы нет?

Воодушевлённый такими перспективами, Романов двинулся к дырке в заборе; той самой, через которую они с Ильёй и попали на технический участок, как вдруг:

— Стой! — послышалось позади.

Твою-то мать, — подумал Андрей Павлович и обернулся. Его окликнул коротконогий пузан в белом поварском кителе. Нос крупный, красный и пористый, все руки в ожогах, резиновые тапки угвазданы настолько, что с них можно наварить кастрюлю хорошего крепкого бульон, зато на кителе в области сердца золотыми нитями гордо вышито «Шеф».

— Ты кто? — требовательно спросил пузан.

— Бармен, — недолго думая ответил Романов и, если уж разобраться, ни разу не соврал. — На собеседование приходил. К сожалению, не прошёл. Подскажите, пожалуйста, как отсюда выбраться?

— Погоди-погоди. А чего барменом-то хочешь? Бармен — это, знаешь ли, не профессия. Ну вот сам подумай, до скольки ты будешь свои коктейли мешать? До тридцати? Ну, может, до сорока. А потом что?

— По правде говоря, так далеко я ещё не загадывал.

— А надо бы загадывать, молодой человек, — пузан шмыгнул носом. — Работа поваром — это другое дело. Это настоящее призвание, понимаешь? Достойное, солидное, благородное. Ты даже не представляешь, какие перспективы могут открыться на кухне перед молодым пареньком вроде тебя…

Какой же ты пиздабол, — подумал Андрей. Не первый год в ресторанке, он тесно общался со многими поварами и знал все их перспективы наперечёт. Нищета, долги, кредиты, микрокредиты для закрытия кредитов, алкоголизм, хроническая усталость, женитьба по залёту на официантке, развод, алименты, болезни двигательно-опорного аппарата, грыжи, мужской варикоз, приобретённая аллергия на почти что все виды продуктов, ещё раз алкоголизм, рефлексия, одиночество, обида на весь мир, а иногда и суицид.

Все повара, которых когда-либо знал Андрей мечтали вырваться из своей профессии. Хоть куда, лишь бы подальше от кухни. К сожалению, получалось не у всех.

— Боюсь, что не справлюсь, — улыбнулся Романов. — Для этого ведь образование нужно.

— Да какое образование⁉ Брось! С таким наставником, как я, никакого образования не нужно. Я тебя всему обучу, — уверил пузан. — Ну как? Готов попробоваться прямо сейчас?

Да ему просто рук на кухне не хватает, — понял Андрей. — Вот он и тащит людей на галеры буквально с улицы.

— Нет, спасибо. Правда, я очень благодарен за предложение, но…

— А я тогда охрану позову. Скажу, что ты вор.

Ах ты говна какая.

— Лучше просто дайте мне уйти.

— Да ла-а-а-адно тебе, — улыбнулся пузан. — Просто попробуешь. Не понравится, значит добьёшь смену до конца и пойдёшь по своим делам. У меня коренщик заболел, а ребята зашиваются. Очень выручишь.

Ну что ж, — подумал Романов. — Я предупредил…

* * *

ПРЯМУХИН

— Значит, вот оно как? — Кирилл Кириллыч смахнул со щеки берёзовый листочек.

— Да. Всё что я рассказал чистая правда. В качестве доказательств у меня с собой есть дневники последнего Императора Романова, его правнук и голова опричника. Ну а ещё дочь узурпатора, у которой открылись глаза на злодеяния собственного отца. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы поверить в серьёзность моих намерений.

— Хм-м-м…

— В детали плана я вас уже посвятил. Как видите, всё продумано вплоть до мелочей.

— Хм-м-м…

— Троекуровы, Черкасские и Мясницкие уже согласились нас поддержать, — не стал уточнять какие именно Черкасские и какие именно Мясницкие, ну да ладно. — Плюс мои собственные войска.

— Хм-м-м…

— Кирилл Кириллович, подумайте. С вами или без вас, но именно сейчас творится история и напишут её победители. Мир навсегда изменится буквально через несколько дней и вам не удастся отсидеться в стороне, — напирал я. — Мы без вас справимся, а вот вы без нас… Скажем так: когда всё закончится, Андрей Павлович Романов подведёт итоги и сделает определённые выводы. Так что помимо прочего, я прошу вас сделать правильный выбор ради благополучия собственной сестры.

— Хм-м-м…

— У вас всё хорошо? — к столику подошла менеджер ресторана; молодая, попастая и в брючках, что эту самую попастость очень выгодно подчёркивали. — Какие-то проблемы?

— Нет-нет, — улыбнулась Ксюша. — Всё хорошо.

— Тимофей помог вам определиться с выбором?

Тимофей, значит. Отлично. За курткой я не смог разглядеть бейдж прыщавого и до сих пор у меня на нём было написано непонятное «Официантий». Разузнав имя, я быстренько исправил свой косяк.

— Прошу прощения, он у нас новенький и может путаться. Так что если хотите, я могу сама…

— Нет, спасибо! — перебила манагера Ксюха. — Тимоша молодец. Оставьте нас, пожалуйста, мы как раз перешли к выбору горячего.

— Как скажете, — девушка подозрительно зыркнула на меня и ушла.

— Так, — сказал из телефона Кирилл Кириллович. — Значит, насчёт авокадо всё неправда? То, что они импотенцию вызывают и сыпь по всему телу?

Причём здесь авокадо? — подумал я, затем сказал вслух:

— Ну конечно же, — и подумал чуть поглубже.

Ах ты ж собака жучья хитрозадая! Неужели ты хочешь под шумок взять, да и…

— Девяносто пять процентов от всей выручки всех плантаций, и мы в деле, — объявил князь Крашев.

Сколько, блядь⁉ А чего сразу не все сто⁉

— Вы же буквально только что говорили, что вам это неинтересно!

— Девяносто три.

— Десять!

— Девяносто…

* * *

РОМАНОВ

— Кухня, у нас новенький!

— Отлично! Иди сюда! — поманил Андрей Палыча су-шеф Арсений, высокий сутулый мужик в промасленном кителе и сеточке для волос, из-за которой он смотрелся особенно жалко.

Пускай сам ресторан «Яръ» и был премиального уровня, кухонька в нём была самая обычная для российского общепита — маленькая, тесная и максимально неприспособленная к работе. Ну а ещё, конечно же, грязная. Выезжали ребята исключительно на простоте блюд и продуктах высшего качества; таких, которые практически невозможно испортить. Ну а в противном случае всё было бы совсем плохо.

В данный момент на смене присутствовали шеф, су-шеф, старший повар и очень старший повар. По сути, ребята не отличались друг от друга ни функционалом, ни зарплатой, а громкие чины в трудовую получали после очередной истерики и угроз насчёт увольнения.

Должно быть, половина успеха ресторанного бизнеса, — подумал про себя Романов, — в том, чтобы найти бедолаг, согласных работать на кухне, а затем удержать их как можно дольше.

— Как зовут?

— Андрей.

— Меня Арсений. Давай, вкатывайся сразу, некогда раскачиваться. У нас сейчас на заказе висят две порции креветок в кляре. Я пока почищу креветосы, а ты замешай соус. Раскладка вон, на стене висит.

— Ага, — кивнул Андрей. — А что вам мешало заранее почистить креветки и приготовить соус?

— А действительно, Арсений, — вмешался пузан-шеф. — Что?

— Слышь⁉ — возмутился Арсений. — Работай давай! Учить он меня тут будет…

— Ладно, — улыбнулся Романов и принялся готовить соус.

Все ингредиенты в разномастных баночках, ванночках, тарелочках и прочих неприспособленных под это дело ёмкостях уже захламляли собой рабочий стой. Майонез, жирные сливки, сгущённое молоко, чуть лимона и порошок васаби — это только на слух странно, а на самом-то деле да, очень даже вкусно получается.

— Готово, — сказал Андрей и встал у су-шефа над душой.

— А ты чего делаешь-то? — спросил он чуть погодя.

Романов пусть и не был поваром, но насмотрелся на поварскую работу сполна. И уж что-что, а некоторые азы усвоил.

— Креветки чищу.

— А шпоры почему не удаляешь?

— Какие, нахуй, шпоры?

— Ну вот эти, — тыкнул Андрей.

Он имел ввиду очень маленькую, но очень острую и твёрдую штучку на хвостике. Шип. Чуть ли не единственный защитный механизм креветки в дикой природе. Впрочем, защищаться им креветка продолжала даже после смерти. При попадании в человеческое щачло, шпора в лучшем случае могла распороть десну, а в худшем остаться незамеченной и пройти дальше в пищевод.

— Ты хочешь, чтобы у тебя люди с внутренним кровотечением уехали⁉

— Да кто будет жрать хвост⁉ Все знают, что он несъедобный!

— А вдруг⁉

— Слышь⁉ — Арсений аж креветку отложил. — Ты давай за собой смотри!

— Что здесь происходит⁉ — вмешался шеф.

— Этот дебил не удаляет шпоры и хочет убить гостей!

— Я дебил⁉ Ах ты…

— Арсений!

— Что⁉

— Почему ты не удаляешь шпоры⁉

— Да зачем⁉ У нас вменяемые гости! Аристократы! Кто-то из них, по-вашему, решит пожевать креветочный хвост⁉

— А вдруг решит⁉ А нам потом судиться!

— Так! — Арсений вытер руки о китель. — А знаете что⁉ А идите-ка вы все нахуй! Я увольняюсь!

С тем су-шеф уверенно двинулся к выходу.

— Арсюша! Арсюша, стой!

— Ебал я ваш ресторан! И кухню вашу ебал! И вас всех вместе взятых! Суки, суки, суки!

— Обидно, — сказал шеф, когда Арсений хлопнул дверью. — Так. Не переживай, Андрюх, всё нормально.

— Да я и не переживаю особо.

— И молодец, кстати, что заметил косяк. Похоже, что у тебя мозгов побольше будет, чем у Арсюши, — шеф призадумался. — Ха! Слушай! А я ведь сразу, как тебя увидел, сразу же разглядел потенциал! А ты ещё идти со мной не хотел!

— Вот я, конечно, дурак.

— Ага! Ну что? — шеф-пузан по-дружески ударил Андрея кулачком в плечо. — Добро пожаловать в штат! И раз уж место су-шефа освободилось, то почему бы мне не попробовать взять на эту должность такого молодого и перспективного парня, как ты?

— Эй! — крикнул очень старший повар. — А я?

— Зарплата, как у стажёра, — шеф поспешил успокоить всех поваров разом. — Ну как? Дерзнёшь?

Романов довольно улыбнулся.

— Дерзну.

— Отлично! А вдруг ты один из тех гениальных самоучек, о которых снимают документальные фильмы⁉ — хохотнул шеф. — Только чур, когда у тебя будут брать интервью, не забудь сказать кто привёл тебя на кухню!

* * *

ПРЯМУХИН

— Пятьдесят на пятьдесят! — заорал я. — Моё последнее слово!

— Тимофей, — вновь рядом со столом образовалась менеджер. — Почему ты кричишь на гостей? Молодые люди, он вам хамит?

— Нет-нет, что вы, — в очередной раз вступилась за меня сестра. — Тимоша умничка, просто немножечко экспрессивный. А вот вы нам докучаете. Пожалуйста, оставьте нас в покое и дайте определиться с заказом.

— Как скажете, господа.

Ох, пу-пу-пу…

Пятьдесят процентов от моей главной делянки! Старый наглый козёл! И за что⁉ За то, что он рискнёт всем и примкнёт к самоубийственной миссии против действующего Императора⁉ Ну… ну ладно, убедил.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Хорошо, Илья, — кивнул Кирилл Кириллович с экрана телефона. — Договорились. Выручка пополам, траты пополам. Управление компанией полностью лежит на тебе. Я поручу своим бухгалтерам сегодня же подготовить договор.

Вот ведь, сука, ушлый дедуган. Не выходя из бани, отжал половину бизнеса с неограниченным потенциалом, так ещё и управление на меня скинул. Ну ничего. Вот стану эрцгерцогом, буду вытворять штуки ещё похлеще этого.

— Ну а теперь давай обсудим марку кошачьих кормов.

— Чего⁉ А вы-то здесь вообще при чём⁉

* * *

РОМАНОВ

— Андрей, поставка приехала. Помоги принять.

— Ага, иду.

Романов отложил нож и поспешил вслед за шефом на приёмку. Из кухни он попал в мрачный серый коридор, заканчивающийся раскрытыми настежь дверями. Прямо к дверям задницей вперёд парковалась газелька.

Та самая попастая менеджер в брючках, которую минуту назад попросили уйти прочь от княжеского стола, была уже тут как тут. В одной руке она держала пачку накладных, а в другой прайс-лист от поставщика. Для сравнения цен, по всей видимости.

Шефу здесь не особо доверяют, — смекнул Романов.

Из газельки выпрыгнул толстый мужик, одетый явно не по погоде и не по размеру. Маечка в обтяжку и шорты. Шорты притом настолько заниженные, что в мохнатую копилку водилы можно было засунуть не то, что монетку, а даже другую копилку; настоящую свинюшку из керамики.

— Лёх, привет!

— Здорово, шеф!

Мужчины пожали друг другу руки, и Лёха открыл двери.

— Куда тащить? — спросил Андрей и взялся за коробку с овощами.

— А кидай где-нибудь здесь.

Будущий Император Российской Империи начал прилежно грузить товар, предварительно показывая его менеджеру.

— Перец болгарский вижу, — вычёркивала позиции девушка. — Грудка филе вижу, масло оливыч вижу, вырезку вижу…

— Это не вырезка, — сказал Андрей, глядя на мясо.

— Как не вырезка⁉ — подозрительно синхронно возмутились шеф и водитель Лёха.

— Ну вот так, — ответил Романов. — Это глазной мускул.

— Ой, слушай, — скривился шеф, — знаток сраный, неси давай коробку. Ещё дня на кухне не отработал, а уже лезет со своим авторитетным мнением…

— Могу поспорить на что угодно. Это подошва сраная, а не мясо. Вы из этого стейки готовить собираетесь?

— Слушай, малой, — Лёха упёр руки в боки. — Тебе чего шеф сказал?

— Да мне какая разница, что мне шеф сказал? По накладной вырезка по двадцать рублей за кило, а ты мне херню подсовываешь. Я это принимать не буду. Давай сюда вырезку или забирай обратно.

— А ты чо так базаришь⁉

— Так, Андрей, — нахмурился шеф. — Что-то ты меня разочаровывать начинаешь. Делай, что говорят.

Романов тяжело вздохнул, поставил коробку на пол и достал из неё случайный кусок. Затем он разорвал плёнку и протянул мясо шефу.

— Укуси, — сказал он. — И прожуй.

— Ты совсем охренел⁉

— Я сказал жуй!

За перепалкой мужчин не без интереса наблюдала менеджер ресторана…

* * *

ПРЯМУХИН

— Так, с этим понятно, — сказал Кирилл Кириллыч. — А что там с тверским заводиком по производству боярышника?

Ёб твою мать, да ты издеваешься⁉ Откуда ты всё знаешь⁉

— Он арестован, — сухо ответил я.

— Ну так если мы победим, то и арест снимется, верно?

Вот ведь сучий старый говнюк!

— Верно.

— Ну вот и хорошо, — сказал Кирилл Кириллович. — Давай тогда обойдёмся без торгов и сразу же условимся на всё те же самые пятьдесят процентов.

— Так моя доля в этом деле и есть всего пятьдесят процентов! Я же с Мясницким впополаме!

— Ну, — развёл руками Крашев-старший. — Значит половину от половины.

За какой-то час князюшка выхлопал меня по полной. С одной стороны, конечно, это очень неприятно. А с другой стороны, если постараться выискивать положительные моменты в любом, даже самом лютом говне, то Ксюха-то у меня, оказывается, в надёжных руках.

А кстати!

— Кирилл Кириллович, давайте начистоту.

— Давай, Илья, — согласился Крашев и отхлебнул из потной пивной кружки; праздновать уже начал, собака такая.

— Вы сейчас пользуетесь моментом и отбираете у меня всё то, что я нажил непосильным трудом.

— Ах-ха-ха, — рассмеялся Крашев. — Ну Илья? Ну ты чего? Такие деньги трудом не наживаются, уж мне-то не заливай.

Вот блядь. И крыть ведь нечем.

— Но если хочешь так думать, то ладно, думай, — продолжил Крашев. — Переубеждать не стану. Хотя на мой взгляд это всё-таки взаимовыгодное сотрудничество. Я нужен тебе, а ты нужен мне. Всё честно.

— Хорошо, — кивнул я. — Я согласен на все ваши условия, Кирилл Кириллович, но взамен выдвигаю своё.

— Слушаю…

* * *

РОМАНОВ

Андрей сидел в офисе напротив менеджера. Ну то есть как сказать «в офисе»? В ресторанах офисом как правило называется тесная каморка, которую ни под что другое приспособить не удалось. В неё трамбуют ненужный хлам: коробки с проводами, запасную посуду, новогодние украшения и прочую дрянь, которую было бы неплохо выкинуть, да вот только владелец заведения сказал, мол, вдруг пригодится, и теперь все ждут, когда он про это забудет или уедет в отпуск.

— Андрей, не знаю, откуда ты такой взялся, — начала менеджер, — но мне очень понравилось, как ты повёл себя на приёмке.

— Ничего особенного. На моём месте так поступил бы каждый.

— Не каждый, — улыбнулась девушка. — Признаться честно, я уже давно искала повод, чтобы уволить эту вороватую мямлю. Так что спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста. Скажите, я могу идти? Там на кухне заказы, кажется.

— Не торопись.

Девушка встала с кресла с тем, чтобы заложить руки за спину и задумчиво побродить из стороны в сторону, но тут же вспомнила что бродить ей негде и уселась обратно.

— Старого шефа нет. На поиски нового уйдёт куча время. А ты, насколько я понимаю, парень толковый. Скажи, пожалуйста, тебе когда-нибудь доводилось возглавлять кухню?

— Честно признаться, нет.

— Ну, — менеджер развела руками. — Всё бывает в первый раз. Для меня «Яръ» тоже стал первым опытом на управляющей должности. Но, как видишь, я справилась. Так может быть и ты справишься? Может быть, ты один из тех самых гениальных самоучек, про которых…

— Погодите-ка! — Романов изобразил радость настолько достоверно, насколько только мог. — Вы… Правда? Вы предлагаете мне стать новым шефом⁉

— С испытательным сроком. Пока что зарплата будет, как у повара-стажёра, но если справишься, то мы что-нибудь придумаем.

— Спасибо вам большое! Спасибо! Я не подведу!

— А я в тебе и не сомневаюсь, Андрей.

* * *

ПРЯМУХИН

— Я согласен на все ваши условия, Кирилл Кириллович, но взамен выдвигаю своё.

— Слушаю.

— Все обещанные доли я передам не вам, а вашему сыну Артёму. Пускай молодой человек с чего-то начнёт, верно? А у меня будет лишний стимул помогать ему, ведь от этого станет зависеть благосостояние моей сестры.

Краем глаза я спалил Артёма. Паренёк явно повеселел, да и Ксюха тоже затаила дыхание. Аристократ или не аристократ, молодой или старый, а просить деньги у папы всё равно не круто; гораздо круче зарабатывать их самому.

— Хм-м-м-м, — Кирилл Кириллович задумался и отхлебнул пива.

Даже трети бокала ещё не выпил, так что на сантименты его сейчас не раскрутишь. С Троекуровым в этом плане было полегче.

— Хорошо, Илья, — наконец сказал он. — Это разумное условие.

Бинго, блядь! Пускай и косвенно, но денюжка останется за Прямухиными. А там, глядишь, Артёмка настолько раскрутится, что и род унаследует. Во всяком случае, я ему в этом подсоблю.

— Значит, договорились? Я могу рассчитывать на вас в противостоянии с К о винским?

— Вполне, — кивнул Крашев. — Старый дурак в последние годы сам напрашивался, чтобы на него ополчилось всё его окружение. Так что да, Илья, род Крашевых с вами…

* * *

— Друзья, позвольте представить вам вашего нового шефа Андрея… как тебя по батюшке?

— Павлович.

— Андрея Павловича! Прошу любить и жаловать! — с тем менеджер ушла к себе в зал.

Старший повар и очень старший повар отложили все свои дела и мрачно, — с вызовом, — уставились на нового шефа. Старший при этом скрестил руки на груди, а очень старший даже бровь приподнял.

— Ну чего уставились? — спросил Романов. — Вы все уволены.

— Да ты что? А готовить-то кто будет?

— Один справлюсь! — быканул Андрей. — Уволены, я сказал! Пошли вон с кухни!

— Да ну и хуй с ним, — старший снял с себя китель и со злостью швырнул его на пол.

— А и правда, — согласился очень старший, но китель бросать не стал; китель у него был свой, собственный.

Андрей Павлович Романов дождался, когда работники покинут кухню, а затем вышел в зал. Здесь он раскланялся гостям, чуть задержался у одного из столиков, — спросил, всё ли понравилось дорогим гостям, — затем подмигнул попастой управляющей, миновал хостес и навсегда покинул ресторан «Яръ».

Официанты принимали заказы, принтер на кухне плевался чеками, но готовить было некому.

Лучше бы вы просто дали мне уйти, — удовлетворённо подумал Андрей Павлович, кинул через плечо воображаемую зажигалку и сказал:

— Бы-бых!

* * *

ПРЯМУХИН

— Ксюш, у тебя есть с собой помада?

— Есть.

— Дай, пожалуйста, — сестра передала мне тюбик. — Не спрашивай зачем. А, и кстати! Там же Танька в машине сидит. Если хочешь пообщаться, то шуруй прямо сейчас, а то нам ехать пора.

— Ой! — Ксюха моментально подорвалась. — Артём, подожди, я ненадолго.

— Конечно.

Что ж. Два из двух. Пока что всё идёт очень и очень хорошо. Надеюсь правда, что другие семьи не станут раскулачивать меня здесь и сейчас и обойдутся пространными обещаниями.

Прямо от столика четы Крашевых я зашёл в туалет, снял с себя иллюзию, написал помадой на зеркале о том-де, что за поленницей лежит связанный официант Тимоша и спешно покинул «Яръ».

— Всё удачно, — сказал я, захлопнул водительскую дверь и глянул в зеркало заднего вида. — Ох ёпте! А ты чего в кителе? На работу что ли устроился?

— Почти. Потом расскажу.

Дилинь-дилинь-дилинь, — зазвонил телефон. Подставной, конечно же. Только для особых случаев и для проверенных людей. Номера в него я на всякий случай записывать не стал, а потому сейчас не имел ни малейшего понятия о том, кто же набаянивает мне в столь поздний час.

— Алло.

— Илья Ильич! — на том конце провода чуть ли не визжал возбуждённый Святопрост. — Илья Ильич, это пиздец!

— Погоди-погоди. Хороший пиздец или плохой?

— Очень хороший! Очень! — заорал насекомыш. — Короче говоря, я только что отошёл от операции и это… это… это лучшее, что со мной случалось! Спасибо огромное, Илья Ильич!

— Не стоит благодарностей. А я ведь тебе говорил, помнишь?

— Помню! Илья Ильич, слушай, а можно мне моих ребят тоже модифицировать?

— Хм-м-м… А они согласятся?

— Ясен хрен они согласятся! Кто же от такого откажется в здравом уме⁉

Интересно, — подумал я, а вслух попросил Святопроста рассказать мне поподробней, что же это за модификация такая, от которой невозможно отказаться?

Святопрост рассказал.

И да! Чёрт его дери, да! Суперсила, суперскорость и прочие мои догадки просто меркнут по сравнению с этим! Вот это реально изменит мир! И пускай это не позволит контролировать всех клонов на свете, но наверняка склонит их в мою сторону! У-у-у-ух, ебать! Генетики Мясницких настоящие гении! Красавчик, Несутин! Молодец, Дрын-дын-дынов!

— Да, Святопрост, — сказал я. — Передаю дело под твою ответственность. Модифицируй кого хочешь, лишь бы эти ребята в конечном итоге были за нас.

— Спасибо, Илья Ильич! Я не подведу!

Что ж. Судя по всему, в качестве очередного рояля мне привалила целая армия клонов, потому как от такой плюшки не откажется не один здравомыслящий… эээ… субъект?

— Ладно, Святик, — сказал я. — Рад был слышать, но мне пора.

— Пока, Илья Ильич! И ещё раз спасибо! — счастливый насекомыш бросил трубку.

Я подождал, пока Танька с Ксюхой вдоволь наговорятся, и мы поехали дальше. В Смоленск к Любаше и Одоевским? Или же в Калугу к отцу Кристины Константиновны? О нет, всё мимо! Следуя плану, завтрашний день мы должны были провести в самом опасном и самом неподходящем для нас месте.

Завтрашний день мы должны были провести в Москве…

Глава 15

Про Москву

Столица встретила нас. Ни хорошо, ни плохо, а просто встретила. Пока что мы живые и на свободе, а это уже неплохо.

На сегодня у меня была запланирована одна встреча и одна афера. И то и другое являлось частью плана Лёхи Мясницкого, то есть сегодня именно он был мозгом операции, а мы с ребятами просто исполнителями.

— Ты уверен, что нам стоит встречаться с этими людьми? — в который раз уточнил я.

— Конечно, стоит! — ответил по телефону Лёха. — Слушай, Илья, если разобраться, то у нас ведь два фронта. Один понятно какой, а вот второй информационный и я пока что на нём один одинёшенек. Мне нужна помощь. Очень нужна.

— Понял. Ладно. Во сколько встреча?

— В два часа дня. Ребята они пунктуальные, так что не опаздывайте, — Лёха призадумался. — Или опаздывайте. Помимо того, что они пунктуальные, они ещё и очень терпеливые.

— Хорошо.

Мы бросили машину на подземной парковке торгового центра. Танька с ведьмой не участвовали ни в чём, а потому отправились бродить по магазинам, пить кофе, есть вкусную еду и смеяться, смеяться, смеяться.

Не буду врать, я им сейчас очень сильно завидовал.

С удовольствием присоединился бы к ним и отправил на встречу Романова с Серканом вдвоём. А тем более, что непосредственно моё участие не требовалось; моя функция заключалась всего лишь в поддержке иллюзий во время перемещения по Москве.

Ладно. Хрен с ним. В плане вкусной еды я своё ещё наверстаю.

Я изменил нам лица на максимально непримечательные, — насколько это вообще было возможно, — и мы двинулись в путь. Вышли из ТЦ, сели в автобус и проехали две остановки до станции метро Медведково.

Встреча должна была состояться в Доме Книги. Находился он точно там же, где и в моём прежнем мире; в двух шагах от южного вестибюля, в уголке на стыке двух серых панельных многоэтажек.

Хорошо помню это место. У меня аж приступ ностальгии случился.

Всё так же не снимая иллюзий, мы с Романовым и Серканом зашли в магазин. Здесь мы нашли раздел «Мистики и Эзотерики», взяли каждый по книжке и, — с понтом дела читаем, — стали ждать. Прождали, впрочем, недолго. Уже спустя пару минут к нам подошёл мужчина в серой шерстяной водолазке и смешных круглых очочках. Что особенно доставляло — так это то, что дужка его очков была перемотана синей изолентой. Сразу видно, человек серьёзный.

— Это вы? — спросил очкарик.

— Это мы, — честно ответил я.

— Ой, Боги-Боги, — мужичка аж затрясло от волнения. — И правда вы?

— И правда мы.

— Ой, Боги-Боги. Пойдёмте.

Через дверь с надписью «Только для персонала» он провёл нас на склад. Не могу не отметить запах, который стоял на складе; возможно, самый приятный из несъедобных запахов в мире. Ни одна, ни две, а тысячи свежих книжек источали просто ебейший аромат бумаги и свежей типографской краски.

Очень жаль, но собрание проходило не здесь, и мы отправились дальше. Через весь склад, сквозь ещё одну дверь, по мрачному коридору и прямиком в просторную комнату, где нас уже ожидали.

Пятьдесят с лишним человек сидели на складных пластиковых стульчиках в четыре ряда. Пятьдесят с лишним пар глаз одновременно уставились на нас. Ну а я, в свою очередь, начал изучать их.

Часть людей была неуловимо похожа на нашего проводника, — эдакие нелюдимые задроты, — вторая часть на каноничных малолетних хацкеров в чёрных балахонах с надвинутым на лицо глухим капюшоном, а третья часть на типичных выживал. Говоря «выживалы» я имею в виду камуфляжную одежду, вассермановские жилетки с кучей кармашков и отсеков, высокие массивные сапожищи, охотничьи ножи на поясе, бороду лопатой и не по сезону густой загар.

Да. Лёха собрал очень интересную публику.

Вдоволь рассмотрев собравшихся, я немножечко изучил само помещение. Комната была не просто комнатой, а настоящим музейным залом. Все стены в газетных вырезках и фотографиях, да плюс стенды с очень странными экспонатами: какими-то камнями и книжками, ржавым холодным оружием, флагами и прочим-прочим-прочим.

До сих пор в зале стояла полная тишина. Похоже, что люди боялись лишний раз вздохнуть.

— Добрый день, — начал я. — Господа, позвольте представить вам истинного правителя Российской Империи, Андрея Павловича Романова.

Зал ахнул.

Вот только нахрена зал ахнул я так и не понял. Они ведь заранее знали куда идут и что увидят…

* * *

Ну а сейчас небольшое отступление, чтобы прояснить ситуацию:

Если говорить про семьи аристократов, то договариваться в Москве нам было категорически не с кем. Официально вся Столица была территорией К о винских, а К о винские в борьбе против К о винских нас не поддержат; инфа — сотка. Как говорится, к гадалке не ходи.

Нет, конечно же, аристо здесь было хоть жопой жуй.

Но в большинстве своём это была ничего-не-решающая молодёжь. Избалованные прожигатели жизни, которые ничем не пригодились своему роду, либо же наоборот ребята из разорившихся семей в погоне за счастьем. Ну либо третий вариант — сильные одарённые из родов средней руки на государственной службе.

Короче говоря, всё это нам не нужно. С каждым таким вот персонажем говорить и каждого уговаривать, так это я всю жизнь потрачу.

Зато в Москве образовалось очень тесное комьюнити любителей теорий заговоров.

«РИ-Анон».

О, это потрясающие ребята! Им заходила любая дичь. Они одновременно искали следы инопланетян и доказательства того, что Земля плоская. Они гоняли в экспедиции по аномальным зонам, взламывали правительственные сервера и добывали секретные материалы из архивов.

Столовые горы не горы, а пеньки гигантских космических деревьев? Их догадка. Контроль населения фармацевтическими компаниями через вакцины? Их гипотеза. А как изыскано они связали тёмную сторону луны, рыцарские латы, сахар и пожар на торфянниках летом 2010-го! О-о-о-о! Это просто шик!

Ребята были очень деятельны. Прямо-таки одержимы. Плюс, как сказал Лёха, очень подкованы в сетевых технологиях.

Ну а самое-то главное! Самое главное, что всю ту информацию, что мы выдали им о Романовых и К о винском, в «РИ-Анон» и без того уже частично знали, а частично додумали. Так ещё и заебись как утрировали; мне даже париться не пришлось. В их исполнении Император пил кровь маленьких детей, изымал из семей и насиловал детей постарше, а подростков так вообще пытал в застенках Кремля чисто ради развлекухи, под вечернее пивко.

Короче говоря, конспирологический клуб был рад нас поддержать.

Романов в одночасье стал для них таким же Избранным, как я для клюкволюдов и их плесневелых братьев из коллектора. Признаюсь, что мотивы ребят не были мне до конца ясны, ну да похуй.

Раз Лёха сказал довериться им, значит так действительно надо.

Думается мне, что я никого не расстрою, если не стану поминутно расписывать всю нашу встречу. Скажу лишь, что это было очень, — очень-очень! — неловкое мероприятие. Сплошные паузы, мычание, блеяние и подбор подходящих слов.

Так что я скипну её и просто-напросто расскажу, что было сделано за эти часы.

Первое — рианонисты отксерили дневники деда Андрюхи. Так что в идеале эти материалы должны завируситься ещё до официального начала восстания. Потихонечку, поманенечку, скорее как шутка, в которой, — как известно, — шутки лишь доля.

Второе — мы вместе набросали текст и сняли видео с обращением Романова и Ольги Георгиевны; то самое, с которого мы начнём барагозить на Императора. За монтаж и своевременное распространение теперь отвечали именно «РИ-Анон». По нашей отмашке нарезка должна появиться везде. Прям вот вообще везде.

Третье — я скооперировал «РИ-Анон» и плеснелюдов. Не знаю зачем, но раз уж обе группировки тусуются в Москве, то почему бы и нет? Пусть сами придумают. Может, устроят в канализации штаб-квартиру или ещё чего.

Четвёртое — конспирологи прогнали мне душную лекцию о мощнейшем чудо-передатчике, который разработал один из адептов «РИ-анона». Пока что он существовал только на чертежах, но так, мол, и так, было бы неплохо собрать его и использовать тогда, когда К о винский перекроет радио, телевидение и сеть. Это, мол, может выиграть дополнительное эфирное время.

Я слушал, кивал и изо всех сил делал вид, что мне интересны технические подробности, а затем просто отдал им деньги на исполнение этого самого передатчика. Прям вот взял и собственными руками отдал половину из того, что у меня осталось. Ещё и «спасибо» сказал. Само собой, кеш я отрывал от сердца, но Лёха сказал, что так надо и… пу-пу-пу… ну значит надо.

Ну и пятое — каждый рианонист запилил себе селфи с будущим Императором.

На том мы, наконец-то, разошлись. И слава тебе яйца, что всё это закончилось.

Мы вернулись в ТЦ, забрали девок и поехали на следующую точку. Чтобы не выбиться из графика, до конца сегодняшнего дня мне нужно было проникнуть в Останкино.

Нахрена? О! Так эта схема уже отработана.

Мне нужно было найти серверную комнату и воткнуть флешку Мясницкого в нужный разъём; всё так же, как на клоноферме Мутантина несколько месяцев тому назад.

Надеюсь, правда, что в этот раз обойдётся без драк, девичников и полётов на казаках…

* * *

Романов пересел за руль и выкинул меня неподалёку от Останкино. Это была одиночная миссия. Ну… почти одиночная.

— Приве-е-е-ет! — я схватил Черепашкину в охапку и покружил вокруг себя. — Соскучился по тебе, жопка рыжая.

— Я тоже соскучилась.

Наша нежная связь с Апрелиной Ониловной не прослеживалась никак, а потому я не стал прятать её в Знаменском. В данный момент репортёрша «Имперских Новостей» гораздо нужней была мне именно здесь, на своей прежней работе. Ну а ещё бы! Такой-то козырь!

— Ну что, готов? — спросила девушка.

— Всегда, — ответил я.

Тогда Апрелька достала свой телефон и показала мне фотографию. На ней был изображён лопоухий мужчина с вытянутым и… э-э-э… скажем так: с вытянутым и пропитым лицом. Предполагаю, что так мог бы выглядеть ребёнок от связи шимпанзе с опоссумом.

Неожиданно, если честно. Таких вот персонажей частенько можно наблюдать у круглосуточного ларька где-нибудь в глубине спальных районов, но вот чтобы здесь, в Останкино…

— А ты уверена, что это актёр?

— Конечно, уверена.

— А что, других нет?

— Нет, Илья, других нет, — нахмурилась Черепашкина. — Я вообще-то рисковала! Звонила ему, представлялась продюсером и просила сегодня не приходить.

— А зачем?

— Чтобы не вышло недоразумений, и вы не столкнулись нос к носу.

— Молодец, — тут я не смог сдержаться и опять сграбастал репортёршу. — У-ти моя рисковая.

— Илья, прекрати! Охрана спалит!

И впрямь. Не хотелось бы завершить миссию толком её не начав.

Усилием воли я потушил огонь моих чресл, дождался, когда вокруг не будет прохожих, а затем закрыл лицо руками и превратился в мужика с фото.

— Похож?

— Вполне.

— А голос?

— Да всем плевать, сойдёт. Пойдём внутрь. Быстрее начнём, быстрее закончим.

Ох уж эта двусмысленность. Не сводя глаз с жёлтого обтягивающего комбинезона, я последовал за Апрелькой. Мы вошли на проходную и сразу же двинулись к посту охраны.

— Добрый день, — сказал я дедуле в кепке. — Я пропуск забыл. Или потерял. Хотя надеюсь всё-таки, что забыл, а то, знаете, вот это вот теперь ходи-и-и-ить, восстана-а-а-авливать…

— Погоди, — оборвал меня дед. — Мне всё равно забыл ты его или потерял. Без пропуска я тебя всё равно не впущу.

— А я знаю, что не впустите. И именно поэтому привёл с собой Апрелину Ониловну. Она может подтвердить мою личность; уж ей-то вы поверите, верно?

Дед перевёл взгляд на Апрельку.

— Апрелина Ониловна?

— Подтверждаю, — кивнула девушка. — Это Матвей Степанович Сизов. Посмотрите, пожалуйста, в списках.

— Хм-м-м…

Дед нахмурился, но всё-таки открыл журнал и начал листать. Налистал нужную строчку и кивнул чему-то своему.

— Есть такой, — сказал он. — Ладно, проходи.

— Спасибо вам большое, Апрелина Ониловна, — громко сказал я.

— Не за что, Матвей Степанович, — так же громко ответила Апрелька, и мы разошлись каждый по своим делам.

Пока что всё было слишком просто. В здание телецентра я попал без каких-либо проблем. И более того, я без каких-либо проблем нашёл на планах здания серверную комнату. И двинулся к ней без проблем. Без проблем, без проблем, без проблем.

Какой же сегодня выдался беспроблемный день! — подумал я, бодро вышагивая по коридорам Останкино, и в этот же самый момент…

— Сизов! — меня окликнул лысый мужик в дорогом костюме.

— Должно быть, вы меня с кем-то перепутали, — сказал я.

Однако мужик не слушал. Весь его слух сейчас был в наушнике.

— Ага, — сказал он кому-то. — Ага. Ага. Ага, — а затем снова заметил меня. — Сизов, ёб твою мать! Где ты шляешься⁉

— Я же говорю вам, вы должно быть…

— А-ну пошли!

Мужик схватил меня за руку и буквально затащил в ближайшую дверь, за которой оказалась гримёрка. Столики с зеркалами, вешалки, стойки для париков, все дела.

— Переодевайся! Быстро! — мне в рожу прилетел ком тряпья; треники с оттянутыми коленями и майка-алкоголичка. Ну… в целом, я согласен. Такой сценический образ наилучшим образом подходил к моей нынешней харе.

Но дело в том, что я не хочу переодеваться! Мне бы по-хорошему сейчас просто вырубить лысого и двинуться дальше по своим делам, вот только…

Пу-пу-пу…

В гримёрке было полным-полно людей. Человек двадцать, а может быть даже больше. Всех не повырубаешь. Суета вокруг, маета, да и камера наблюдения в углу висит. Короче говоря, не лучшее место для перехода в режим стелс.

Надо бы как-нибудь технично слиться. Магу мезени на это требуется секунда, вот только это должна быть секунда в одиночестве.

Чутка поразмыслив, я решил где-нибудь спрятаться и перекинуться в дедушку-охранника.

— Я в туалет, — сказал я. — Буквально на минуточку.

— Нет у тебя никакой минуточки, Сизов! Раньше надо было ссать! А сейчас переодевайся! Быстро!

Внутри аж всё заклокотало. Я так крепко свыкся с ролью помещика и главы рода Прямухиных, что подобные собачьи команды прямо-таки вывели меня из душевного равновесия. Дюже захотелось расколотить лысому лицо. А потом ещё и обоссать сверху, чтобы неповадно было дерзить благородному аристо.

— Послушайте, я…

— Сизов, с-с-с-сука! Ты у меня сейчас пиздюлей выхватишь!

Так. Ладно. Раз уж я сумел потушить огонь чресл рядом с Черепашкиной, то и с этим огнём как-нибудь справлюсь. Тише, Илья Ильич, тише. Просто делай так, как говорят. Первый же удобный случай и ты свалишь отсюда.

— Хорошо, — процедил я сквозь зубы.

Нарочно медленно, я начал переодеваться в выданный реквизит.

— Да быстрее же!

А вот хуй тебе.

— ВСЕМ АКТЁРАМ ПРОСЬБА ПРОЙТИ ЗА КУЛИСЫ! — донеслось из громкоговорителя.

И без того суетная гримёрка забилась в приступе паники.

— Всё! Пошли! — лысый снова бесцеремонно схватил меня и потащил куда-то дальше; так что одну штанину мне пришлось натягивать на ходу.

Дверь, дверь, ещё одна дверь и мы оказались позади высоких фанерных декораций. Меня тут же окружили люди — очень разные, но все как один яркой маргинальной наружности.

— Здорово, Сизов! Чего опаздываешь?

— Пропуск забыл.

— А голову ты дома не забыл?

— Так, ребята! — вдохновенно крикнула пухлая барышня в цветастом платьишке. — Сегодня настал наш звёздный час!

— Да! — тут же поддержали её несколько голосов.

— Возможно, именно к этому мы готовились всю свою жизнь!

— Да!

— Вы готовы выложиться по полной⁉

— Да!

— Что-то я вас херово слышу!

— ДА-А-А-А!!!

Актёры начали вести себя, как регбисты после мотивашки тренера — рычать, скалиться, безумно вращать глазами, жать кулаки и ободряюще пиздить друг друга. Мне вот тоже в плечо кулаком прилетело. И кстати, довольно больно.

— Порвём их нахуй! — проревела пухлая барышня и одновременно с этим из-за декораций грянул настоящий шквал аплодисментов. Живых аплодисментов.

В студии зрители! — подумал я, и тут же невидимый ведущий начал шоу:

— Добрый вечер, добрый вечер, добрый вечер! Здравствуйте, дорогие зрители в студии! Приветствую наших телезрителей! Наконец-то наступил воскресный вечер, а что это значит⁉ Это значит, что мы начинаем шоу «Какая-то Дичь» и сегодня в нашем прямом эфире, буквально на ваших глазах будет происходить какая-то дичь!

— У-у-у-у! — народ в зале чуть не сошёл с ума.

— Я вижу, вам уже не терпится! Ну что ж, тогда встречайте! Под ваши бурные аплодисменты, я приглашаю в эту студию первого участника сегодняшней удивительной истории! Дамы и господа, Матвей Степанович Сизов!

Ох, блядь. Это про меня что ли⁉

Глава 16

Про какую-то дичь

Всё тот же лысый негодяй вытолкнул меня под свет софитов.

Зал аплодировал, играла музыкальная вставка. На огромном экране, установленном сбоку сцены, шла нарезка видео со мной, — то бишь с Матвеем Степановичем, — в главной роли. На видео Сизов поочерёдно то шатался с целлофановым пакетом по подъезду, то сидел на кухне и что-то очень эмоционально рассказывал на камеру, то курил возле помойки.

Патлатый ведущий в пиджаке и стильных очках указал мне на один из диванов и попросил присесть. Ну я и присел.

Ведущий жестом успокоил зал и начал:

— Итак, здравствуйте, Матвей Степанович, — сказал он. — Я знаю, что вы обратились в передачу «Какая-то Дичь» неспроста. Это так?

Я на секунду потерялся, но затем увидел бегущую строку суфлёра над одной из камер. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но текст у меня был.

— Да, это так, — подтвердил я.

— Дело в том, — Ведущий повернулся лицом на камеру, — что вот уже несколько месяцев подряд таинственный недоброжелатель каждое утро вешает на ручку входной двери Матвея Степановича пакет с фекалиями. Матвей Степанович, как вы думаете, с чем это может быть связано?

— Да, — прочитал я свой текст. — Здравствуйте. На мой взгляд, всё очевидно. Я думаю, что это всё происки чёрных риэлторов.

— С чем связаны такие мысли?

— Дело в том, что мы с женой живём в историческом центре Ивантеевки, — продолжил я. — Наш район уже частично сносят и строят на его месте элитные многоэтажки. И вот я думаю, что недобросовестные застройщики таким подлым образом пытаются заставить нашу семью съехать.

— То есть, по-вашему получается, что пакет с фекалиями вам приносят чёрные риелторы, нанятые по указке строительной компании?

— Ну да, — прочитал я.

— Не слишком ли сложная схема?

— Не слишком. А кто же, если не они? Эти сволочи любыми способами стараются помешать нам нормально жить! Я уже и к участковому обращался, и в полицию, и в городскую управу. Но надо мной везде лишь смеются.

— Что ж, — ведущий отвернулся от меня. — Ситуация сложная. Но мы надеемся, что пролить на неё немного света поможет жена Матвея Степановича, Степанида Матвеевна Сизова. Прошу любить и жаловать!

Бегущая строка на моём суфлёре пропала и вместо неё появилась статичная надпись: «ДРАКА 15 СЕКУНД». Что бы это могло значить?

— Ах ты сволочь! — в зал выбежала та самая пышка в цветастом платье. — Позорить нас на всю страну решил⁉ — и кинулась прямо на меня. — Гнида!

Вот интересно, «ДРАКА 15 СЕКУНД» подразумевает то, что Матвей Степанович даст сдачи?

— Сволочь! Тварь! Скотина! — благо, узнать мне этого не пришлось; в студии тут же появились два здоровенных охранника и перехватили Степаниду Матвеевну на полпути. Та чуть побрыкалась для проформы и уселась на соседний диван. — Козёл сраный! Ублюдок!

— Степанида Матвеевна, — взял слово Ведущий. — Интересно узнать, чем вызвана такая бурная реакция на собственного мужа?

— Да потому что он идиот! Зачем он сор из избы выносит⁉ Зачем он опозорить меня решил⁉ Что молчишь, скотина⁉ Отвечай! Зачем⁉

— Степанидушка, — у меня вновь пошёл текст. — Ну чего ты ругаешься?

— А как тут не ругаться⁉

— Степанида Матвеевна, — опять Ведущий, — я так понимаю, что вы не разделяете взглядов мужа на проблему пакетов?

— Конечно не разделяю! Не знаю, что он там себе напридумывал, но это всё наши соседи делают!

— Хм-м-м, — ведущий прижал к груди планшет. — Смелое заявление. Но почему же вы вот так сразу исключаете из списка подозреваемых чёрных риэлторов?

— Да какие, к чёрту, чёрные риэлторы⁉ Мы живём в аварийном здании, нас и так скоро выселят! А эта сволочь вместо того, чтобы заработать нам на новую квартиру, все деньги пропивает по ночам!

Зал ахнул.

— Матвей Степанович, вы что, алкоголик?

Блядь. А по Матвею Степановичу разве не видно?

— Нет, — прочитал я свой текст.

— Да как же это нет, сволочь⁉ Да что же ты врёшь на глазах у всей Империи⁉

— Ну я же не запойный, — прочитал я железный аргумент. — Выпиваю по чуть-чуть. Как все.

— А как все — это как? — уточнил Ведущий.

— Ну как-как? Выпью чуть и на работу иду. И чуть вечером ещё.

Зал точечно заржал, а кто-то даже пару раз хлопнул в ладоши.

— Вот видите⁉ — опять завизжала пухлая. — Его ещё и уволят скоро!

«ДРАКА 10 СЕКУНД» — жена Сизова подскочила с дивана, сняла туфлю и со всей дури швырнула её в меня. Не знаю, хорошо это для рейтинга или плохо, но я увернулся.

Так, блядь. Пора отсюда сваливать.

— Вы знаете, я, наверное, пойду.

Ведущий уставился на меня недвусмысленным взглядом. А не охуел ли ты часом? — читалось в нём. Охранники за его спиной тоже обратили на меня внимание; один из них провёл большим пальцем по горлу.

Я присел обратно.

Где-то в этой ситуации наверняка кроется ирония. Человек, который собирается в открытую конфликтовать с самим Императором, оказался в заложниках у парочки телевизионщиков и прямого эфира.

— Так, Степанида Матвеевна, — Ведущий обратился к жене Сизова. — Соблюдайте нормы приличия, иначе нам придётся вывести вас из студии. Скажите лучше, почему вы считаете, что пакеты с фекалиями вам на дверь вешают ваши соседи?

— Так известно почему! Мстят! Ведь этот придурок им спать мешает!

— Правда? — удивился Ведущий. — И как же?

— Так он же каждую ночь выходит в подъезд и на всю громкость музыку слушает!

— Ну и что? — моя реплика. — Где написано, что так нельзя делать?

— Ты что, совсем идиот⁉

— Подождите-подождите, — прервал нашу перепалку Ведущий, зажал гарнитуру в ухе и напряжённо нахмурился. — Мне только что поступила информация о том, что наш Матвей Степанович лукавит, а попросту говоря врёт. Несколько дней назад мы установили в подъезде вашего дома скрытую камеру и выяснили вот что. Внимание на экран.

Картинка была чёрно-белой, явно с камеры ночного видения. В правом нижнем углу тикали цифровые часики. Ролик начинался с того, что Матвей Сизов выходит из квартиры, закрывает за собой дверь, спокойно проходит по коридору, вызывает лифт и просто-напросто уезжает.

Затем циферки на часах побежали быстрее. Полчаса промотались за несколько секунд и на лестничной клетке появилась старенькая бабушка с сумкой на колёсиках.

— Ой! — отреагировала Степанида Матвеевна. — Да это же…

Бабушка достала из сумки плед, беспроводную колонку и телескопический штатив. Плед она постелила прямо на голый бетон, установила штатив напротив, вставила в него телефон, врубила музыку и, — к бурной радости зала, — начала раздеваться.

Само собой, весь бабкин смак от греха подальше заблюрили.

— Вам знакома это пожилая женщина? — спросил Ведущий у Степаниды Матвеевны. — А впрочем, можете не отвечать! Ведь мы нашли её! Нашли и пригласили в студию! Встречайте! Ставрида Геннадьевна Рысюкова! Ваши аплодисменты!

«ДРАКА 30 СЕКУНД» — ого. Грядёт что-то серьёзное.

— Ах ты мразь! — в зал ворвалась бабка с клюкой наперевес.

Не по-старчески бодро Ставрида Геннадьевна миновала всю студию и вцепилась в волосы Сизовой. Завязалась потасовка, но охранники не спешили никого разнимать. Интересно, мне сейчас по сценарию нужно впрягаться за жену или и так норм?

— Грязь! Мразь! Сука!

— Сама ты сука! Мерзкая старая сука!

— Гниль! Шмара! Тварь! Я тебе сейчас все волосёнки повырываю, гнида!

— Мерзость! Скотина-тварь-говно!

— Барышни, ну что же вы? — улыбнулся на камеру Ведущий. — Телезрители ещё толком не успели понять в чём же заключается ваш конфликт, а вы уже так себя ведёте. Охрана!

Бычки-охранники растащили Сизову с Рысюковой. Рысюкова села на третий, до сих пор пустовавший диванчик.

— Ставрида Геннадьевна, расскажите нам свою историю. Зачем вы по ночам раздеваетесь и слушаете музыку в подъезде? И почему вы так злы на Степаниду Матвеевну?

— Ой да всё просто, милок, — начала бабушка, поправив причёску. — Мы со Степанидкой когда-то вместе работали в продуктовом. Меня в какой-то момент всё это окончательно достало, и я ушла работать сетевой моделью, на «Токмо-Почитатели. РИ». Я и Степанидке предлагала много раз, а она всё отказывалась.

— Конечно отказывалась! — закричала Сизова. — Это ж срамота какая!

— Срамота, не срамота, а денюжку приносит, — гордо сказала Ставрида. — И именно потому она мне и завидовать начала.

— Чему завидовать-то⁉ Чему завидовать⁉

— Замолчи, дура!

— Сама дура!

— Тишина в студии! — заорал Ведущий. — Ставрида Геннадьевна, разрешите нескромный вопрос? Почему именно в подъезде?

— Так подписчики проголосовали. А я им перечить не моги, они ж меня кормют.

— Спасибо большое, продолжайте.

— Продолжу, милок, продолжу. Я об ентой тварюге всё как есть расскажу! Она моим деньгам завидовала тайком, а общаться со мной продолжала, змеюка подколодная! А потом выждала момент удобный и подсунула мне своего этого пластического хирурга…

— Ты сама спрашивала!

— А ты и рада была, да⁉ Собака-вонючка! Мерзость! Говно!

— Я ещё раз прошу тишины! Пусть говорит кто-то один!

— А я и пытаюсь говорить, — Ставрида вздохнула. — Решилась я, значит, на операцию по увеличению груди. Подписчиков порадовать захотела. Обмолвилась об ентом ентой суке, а она мне контакты своего знакомого подсунула.

— Так.

— Договорились мы, значит. А эта сволочь хирургическая…

— Та-а-ак

— …взяла, да и…

— Та-а-а-а-ак.

— …взяла, да и пришила мне четыре лишних титьки! Как у свиньи прям!

— Какой ужас! — всплеснул руками Ведущий. — А вы не пробовали обращаться в суд?

— Пробовала, конечно! Да только у него в договоре, как оказалось, было прописано не «увеличение грудей», а «увеличение количества грудей». Но вы знаете что⁉ Знаете⁉ Меня это никак из колеи не выбило, я токмо больше зарабатывать начала! Так что выкуси, Степанидка, выкуси! Мразь! Тварь! Собака!

— Да я же не знала, что так будет!

— Всё ты знала, ублюдина! Ты мне просто завидуешь!

— Тише! — опять встрял Ведущий. — Я думаю, Степанида Матвеевна, что вы действительно всё знали. Дело в том, что мы нашли того самого пластического хирурга и выяснили о нём одну очень интересную подробность. Быть может, вы сами нам расскажете?

— Не понимаю о чём вы, — сказала Сизова, виновато отвела взгляд, а затем и вовсе прикрыла лицо ладошками, дескать, плачет.

— Понятно, — сказал ведущий. — Ну тогда встречайте! Под бурные аплодисменты! Ганс Гансович Ебанчук!

«ДРАКА 10 СЕКУНД» — совсем коротенькая. Интересно, кто с кем? А! Ну вот же. Ставрида сорвалась и напала на молодого блондинчика в джинсовом костюме, как только он появился в студии.

— Мразь! Грязь! Ублюдок!

— Пожалуйста, сядьте по своим местам!

— Скотина! Сволочь! Тварь!

Бойцов растащили. Ебанчук присел на диван рядом со мной.

— Ганс Гансович, — начал Ведущий. — Задам вам несколько вопросов. Вы согласны отвечать честно?

— Согласен.

— Итак, правда ли, что вы вовсе не пластический хирург?

— Правда.

— Тогда кто же вы?

— По своей основной профессии я таксидермист.

Зал заулюлюкал, а Ставрида кинула в Ебанчука клюкой.

— Спасибо за честность, — сказал Ведущий. — Следующий вопрос. Правда ли, что Степанида Матвеевна на самом деле является вам родной сестрой?

Ебанчук взял театральную паузу, а зал затаил дыхание.

— Правда, — наконец ответил он.

— Что⁉ — Сизова аж подпрыгнула. — Не может быть!

— Может. Да, сестричка, всё именно так. В роддоме произошла путаница и меня, твоего настоящего брата, подменили на совершенно чужого ребёнка. Так что не Колька твой настоящий брат, а я.

— Но как же так⁉ Почему ты сразу мне об этом не сказал⁉

— Потому что не знал, как ты воспримешь новость. И именно поэтому я вызвался помочь тебе с той пластической операцией, когда ты о ней обмолвилась. Хотел разговор поддержать. Да и в целом, подумал, что это будет отличный первый шажок к нашему с тобой сближению.

— Вот это поворот! — Ведущий обратился в камеру. — Но давайте лучше оставим историю потерянных близнецов на десерт, а сейчас вернёмся к основному сюжету. Мы выяснили, что это не Матвей Степанович слушает музыку в подъезде. Но куда же в таком случае он пропадает по ночам? Матвей Степанович? Быть может, расскажете сами?

— Я не хочу об этом, — повезло мне всё-таки; текста совсем мало.

— Как вам угодно! В таком случае я приглашаю в эту студию малолетнего сына Ганса Гансовича Ебанчука, десятилетнего Антошу! Поприветствуем его!

«ДРАКА 5 СЕКУНД». На самом деле это была не драка. Проходя мимо меня, малолетний пиздюк сорвался, подбежал и влепил мне пощёчину.

— Старый козёл! — завопил он. — Сволочь! Тварь! Мразь! Я вызываю тебя на дуэль!

Зал начал очень усердно умиляться.

— Какие громкие слова для столь маленького джентльмена, — сказал Ведущий. — Антоша, присядь пожалуйста рядом с папой.

— Ну хорошо, — пиздюк буквально просверлил меня взглядом и сел.

— Привет, Антоша, — доброжелательно начал Ведущий. — Такой молодой и такой серьёзный. Скажи, у тебя есть любимая игрушка?

— Да.

— А какая?

— Пластилин.

— И что из него получается?

— Да ничего у меня из него не получается! — завопил Антоша. — Ничего! Потому что у меня депрессия! Депрессия, слышите⁉

— Так, Антоша. Депрессия — это, конечно, страшное заболевание, но давай обо всём по порядку. Насколько мы знаем, тебе известны подробности тайной жизни Матвея Степановича Сизова. Так ли это на самом деле?

— Так! Я сейчас вам всё расскажу!

— Не надо, — моя реплика.

— Надо, мразь! Надо! Ты разрушил мою жизнь!

— Вот это да! — встрял Ведущий. — Расскажи скорее.

— Ваш Матвей или же, как мы его называем, Джаггернаут-73, каждую ночь ходит в один и тот же компьютерный клуб. В прошлом месяце наши команды играли в финале городского чемпионата по киберспорту и Джаггенаут победил нечестно!

— Я не жульничал, — прочитал я текст. — Никаких нарушений зафиксировано не было.

— Погодите-ка, — вмешалась Сизова. — А на том чемпионате был какой-то денежный приз?

Появился текст «ДРАКА 15 СЕКУНД» и я уже плюс-минус догадался, что будет происходить дальше.

— Конечно был, — сказал Ебанчук-младший. — Десять тысяч рублей.

— Ах ты мразь! — жена Сизова прытко кинулась на Сизова, то бишь на меня. — Тварь! Подонок! Куда ты дел деньги⁉ Куда⁉

— Охрана! — рявкнул Ведущий и от меня тут же оттащили бешеную бабу.

Стоит отдать Сизовой должное, била она очень убедительно, но понарошку; я почти ничего не почувствовал.

— Продолжай, Антон. Почему ты думаешь, что Матвей Степанович победил нечестно?

— Потому что за неделю до турнира я впал в депрессию из-за того, что он отбил у меня девушку!

«ДРАКА 20 СЕКУНД». Сизова опять напала на меня и всё повторилось. Зал чуть не порвало от восторга.

— Ах ты мразь! Тварь! Подонок! Какая ещё девушка⁉ Где деньги⁉

— Тишина в студии! Тишина! — потребовал Ведущий. — Матвей Степанович, быть может, объяснитесь?

— Да, — сказал я; в этот раз текста мне насыпали нормально. — Я никого и ни у кого не отбивал. Просто эта сумасшедшая в какой-то момент начала меня преследовать. Писала сообщения, слала письма, следила за мной. Постоянно приходила в компьютерный клуб. В подъезде стены сердечками разрисовала.

— Так это тебе, значит, послания⁉ — взорвалась Сизова.

— Степанидушка, да я бы никогда! Я тебе клянусь! Я бы эту малолетку и пальцем бы не тронул!

— Что ж, — Ведущий опять обернулся к камере. — Тронул Матвей Степанович малолетку или не тронул, мы узнаем из первых уст. Встречайте! Впервые в студии шоу «Какая-то Дичь»! Звезда фильмов для взрослых, Нина Алексеевна Голытьба! Или же, как знает её часть наших телезрителей, Джессика Даймонд!

«ДРАКА 120 СЕКУНД». Ох, ебать! Сизова кинулась на порнозвезду, — смазливую блондявку с перекаченными губами, — Ебанчук-младший кинулся защищать свою любовь, Ебанчук-старший кинулся всех растаскивать, а Ставрида под шумок мудохала Сизову. Наверняка, где-то в этом замесе должен был поучаствовать и я, но вот на чьей именно стороне? Не знаю. Решил воздержаться.

Две минуты эфирного времени прошли, актёров рассадили по диванчикам, и Голытьба-Даймонд начала рассказывать свою версию событий. Немножечко сокращу и скажу лишь, что она очень страдала от неразделённой любви ко мне, то бишь к Сизову.

— Эта жирная свинья недостойна такого мужчины! — кивнула Джессика на Сизову. Случилась ещё одна драка на 15 секунд, и в конце-то концов:

— Какая у нас получается запутанная история! — радостно воскликнул ведущий. — Но может быть, мы снова сделаем шаг назад? Джессика, скажите, вам что-нибудь известно о пакетах с фекалиями на дверной ручке вашего возлюбленного?

— Известно, — Джессика похлопала глазами. — Это не фекалии, а пирожное картошка.

— А почему же оно тогда такое тёплое? — вставил я свою реплику.

— Потому что свежее, — опять непонимающий хлоп-хлоп. — Господин Ведущий, я сейчас всё объясню! Я узнала, что Матвей очень любит это пирожное и договорилась с местной кондитерской лавкой, чтобы каждый день в одно и то же время они доставляли Матвею порцию лакомства. А что в этом такого⁉

— Что в этом такого? — улыбнулся Ведущий. — Сейчас я вам объясню. Дело в том, Джессика, что мы тайком провели химический анализ пирожных и нашли в нём крысиный яд!

Зал ахнул.

— Вы знали что-то об этом?

— Я⁉ Да вы что⁉ Да я бы никогда не навредила Матвею!

— И это правда, дорогие телезрители, — сказал Ведущий. — Всё внимание на экран.

На экране началась запись со шлема оперативника, который в составе группы быстрого реагирования врывается в кондитерскую. Поваров вяжут и кладут лицом на стол, прямо в муку. Крики, брань, суета и тут вдруг запись обрывается стоп-кадром, на котором крупно видно лицо одного из кондитеров.

— Антоша, — сказал Ведущий. — Тебе известен этот человек?

— Нет.

— Антоша, не ври старшим.

— Ну ладно, — пиздюк очень натурально покраснел. — Это мой тиммейт.

— Товарищ по команде, — бросил в зал Ведущий и продолжил допрос. — Так вот скажи, Антоша, быть может, это твой тиммейт травил Матвея Степановича пирожными фекалиями за то, что вы проиграли турнир?

— Может быть.

— А вот мне кажется, что это недостаточный повод.

— …

— Молчишь, Антоша?

— …

— Так может быть он подмешивал яд по твоей указке⁉ Чтобы отомстить за то, что Матвей Степанович увёл у тебя Джессику⁉

— Вы ничего не докажете! Папа⁉ Папа, что ты молчишь⁉

— Мой сын невиновен, — Ебанчук-старший встал в полный рост. — Он не стал бы идти на преступление ради какой-то девки. А особенно учитывая то, что она… беременна!

Зал завизжал от восторга.

— Беременна⁉ — удивился Ведущий.

— Да! И причём не от него! Так что мой сын здесь не при чём!

— Вот так дела! Джессика⁉

— Да?

— Вы беременны⁉ Это правда⁉

— Да, Господин Ведущий, я беременна.

— Но от кого же⁉

«ПАУЗА 20 СЕКУНД» — это что-то новенькое. До сих пор были одни лишь драки, а тут вдруг пауза. Сейчас должен случиться какой-то мега-поворот.

— От вас, Господин Ведущий, — сказала Джессика и в слезах бросилась прочь из студии.

Зрители реально сошли с ума. Часть повскакивала со своих мест. Кто-то орал, кто-то свистел, кто-то топал ногами. Пузатый мужик в первом ряду стянул с себя футболку и теперь размахивал ей над головой.

— О-хо-хо! — Ведущий подошёл к камере так близко, как никогда прежде. — Вот за это мы с вами и любим шоу «Какая-то Дичь», верно⁉ О том, как мы поступим с нежелательной беременностью Джессики Даймонд мы узнаем после рекламы! Не переключайтесь!

Ну слава тебе яйца! Я выжил!

* * *

Воткнув флешку Мясницкого в нужный разъём, я бегом кинулся прочь из Останкино.

Да, было приятно на время вынырнуть из того бульона, в котором я варился последние дни и хоть ненадолго забыть обо всяких семьях, родах, компроматах, химерах, клонах, настоящих и ненастоящих Императорах, но… но второй раз я на такое не подписался бы.

— Вышегор, — я набрал в Знаменское-Раёк. — Привет.

— Здорово, Илья Ильич.

— Ну как дела? Поговорил с тестем?

— Ну как сказать «поговорил»? Старый не стал меня слушать, просто нахер послал и бросил трубку.

— Хреново.

— Хреново, Илья Ильич, ну а что ж поделать? С Кристинкой он тем более не разговаривает. Так что давай как-нибудь сам.

— Понял, — сказал я. — Ну ладно тогда, давай. Через пару дней будем дома, если ничего не случится. С тебя шашлыки.

— Добро, Илья Ильич. Ждём.

Пу-пу-пу…

Ну что ж. Следующая остановка — Калуга. А Черкасские — это самый крепкий орешек, который мне предстоит разгрызть. Ну да ладно, ничего страшного. Уверен, что после «Какой-то Дичи» я смогу убедить кого угодно и в чём угодно…

Глава 17

Про Калугу

Вопреки канону, княжеская семья Калуги не жила в самой Калуге. Черкасские обосновались чуть ли не на границе области. Видимо, решили быть поближе к Москве, ага. Их имение расположилось на берегу Оки, в нескольких километрах не доезжая Боровска.

Однако через город нам всё-таки пришлось проехать, чтобы миновать реку. Никогда не бывал здесь раньше и отмечу, что город просто сказочно красивый. Дорога по нему шла интересная, извилистая, с кучей склонов и подъёмов; мне даже на время показалось, будто бы мы где-то на юге, пиздячим по серпантину прямо к морюшку.

Мо-о-о-орюшко. Когда всё закончится, обязательно поеду отдохнуть. Возьму всех своих, сниму коттедж на берегу и уйду в весёлый запой.

Ну да ладно.

Это всё потом.

Плана о том, как добраться до самих Черкасских, — а в идеале ещё и завоевать их сердечко, — у меня не было. Вообще. То есть совсем. То есть абсолютно, блядь.

Изначальная задумка была простой и понятной — сыграть на воссоединении семьи, помирить Кристину Константиновну с отцом, вдоволь поумиляться, а затем перейти к главному и предложить союз.

Но!

Простой и понятной эта задумка была лишь тогда, когда до её воплощения оставалась куча времени. Сейчас же мне было не за что зацепиться.

Время близилось к обеденному. Мы припарковались на перекрёстке рядышком с двухэтажным магазинчиком «ПРОДУКТЫ». Внешне магазинчик был похож на обычный дом. Белый сайдинг, покатая черепичная крыша, залитая бетоном площадка на одну ступеньку вместо крыльца. Не удивлюсь, если на первом этаже находился торговый зал, а на втором жили хозяева.

Обожаю двухэтажные города. Просто обожаю.

Я послал Романова за мороженкой. Был какой-то особый шарм в том, чтобы гонять будущего Императора по всяким пустяковым поручениям; ну а тем более, что эта лавочка скоро схлопнется и опция Курьер-Император станет мне недоступна.

Ну а пока Андрей Павлович ушёл, мы со Светой приступили к очередному сеансу гаданий.

— Задай колоде вопрос.

— Уважаемая колода, как мне добиться расположения Черкасских? Так сойдёт?

— Сойдёт, — кивнула ведьма. — Сдвинь.

— Сдвинул.

— Хорошо. Итак, — Света перевернула первую карту. — Блядь. Блядь! БЛЯ-Я-Я-ЯДЬ! Ёб твою мать, да как же меня это уже заебло!

Первый раз видел, чтобы у ведьмы так подгорало. Я забрал у неё карту и посмотрел, что же так сильно вывело её из себя.

— Дерево! — кричала Света. — Опять это сраное дерево! На любой запрос через раз вылезает дерево! Дерево, дерево, блядь, дерево!

— Свет, ну не злись. Может быть, это что-то важное? Что-то такое, о чём нам нельзя забывать?

— Ясен хрен, что это что-то важное! Вот только мне кажется, что колода должна отвечать на текущий вопрос!

Ведьма закрыла глаза, глубоко вдохнула и резко выдохнула.

— Ладно. Извини. Такого больше не повторится.

— Да ничего-ничего, понимаю. У самого нервишки сдавать начинают.

— Ага. Едем дальше?

— Едем.

Света сняла вторую карту. На ней был изображён ветхий старик в инвалидном кресле с капельницей и ногами, укутанными в плед.

— Так, — сказал я. — Давай дальше.

Вторая карта — дневник прадеда Романова. Третья карта — мультяшное привидение; очень похожее на то, которое гоняло бандитов по крышам в мультике про Карлсона.

— Что-нибудь понимаешь? — спросила Света.

— Пока что нет. Давай дальше.

Четвёртая карта оказалась самой детализированной. На ней изображалось древо; вот только не то, на которое сагрилась Света, а родовое. На веточках висели картины с портретами людей, и от одной картины к другой тянулись стрелочки. Общий вайб у картины был мрачный — на заднем фоне сгущались тучи, на дерево падала тень, и ни один человек с портретов не улыбался.

Пятая карта — тарелка борща. Шестая — опять ветхий старик в инвалидном кресле.

— Я так понимаю, это всё, что нам нужно знать?

— Да, — кивнула Света и вытянула седьмую карту с дневником Романова. — Ничего нового больше не будет. У тебя есть идеи?

— Хм-м-м.

Ни одной, если честно. Но, должно быть, нужно начинать танцевать от первой карты; не даром же она первая.

— Для начала давай-ка узнаем, кто такой этот старик.

Я достал телефон, набрал Вышегора и попросил дать мне поговорить с Кристиной Константиновной. Кому как ни ей знать свою семью, верно?

Забегая вперёд, скажу, что я угадал и мысль моя потекла в верном русле. Был у Черкасских такой вот персонаж. Ветхим стариком оказался её, — на минуточку! — 110-тилетний дедушка, князь Игорь Иванович.

Да-да!

Князь.

То есть формально главным человеком в клане Черкасских был именно он. Да, понятное дело, что всем заправлял его старший сын, — отец Кристины Константиновны, — но последнее слово так или иначе оставалось за дедом. Старый, дряхлый, возможно даже маразматик, но всё-таки он главный человек в семье. Такие порядки.

Стало быть, первую ведьмину карту мы расшифровали.

Вторая расшифровалась само собой. Игорь Иванович был так стар, что застал правление Романовых и, — барабанная дробь, — о нём в дневнике последнего Императора была написана не строчка, и даже не абзац. На протяжении целых двух страниц рукописного текста, дед Романова хуесосил деда Черкасских за его предательство. И так его обзывал, и сяк. И даже по внешности прошёлся, что для аристо вроде как дурной тон.

Игорь Иванович примкнул к восстанию чуть ли не первым и Калужскую область получил именно благодаря своим муткам с Тёмным Властелином сиречь Гошей К о винским. Такие дела.

— Привидение, — я задумался над третьей картой. — Призрак прошлого? Да, думаю, так и есть. Деда нужно хорошенечко напугать.

— Ну ты же мезенский, — сказала ведьма. — Для тебя это несложно.

— Верно. Не знаю каким даром владеет дед Черкасский, но в его возрасте звездовидка должна бы уже атрофироваться, так что ничего он не развеет и не поймёт.

— Угу.

Ну а четвёртая карта была, на мой взгляд, о том, чем именно нужно напугать деда. Тень, падающая на его родовое древо. Тёмные тучи, грустные ёбла. Фамильное проклятие? Ну да. Так мол и так, дед, ты заключил сделку с самим дьяволом и поднялся на крови, так что теперь настала пора платить. Проклинаю твой род до семидесятого колена!

Или не проклинаю, ага. Если ты, конечно, поможешь исправить содеянное и поддержишь правнука Романова.

Нравится мне эта Светкина колода, если честно. Классная плюшка. Вроде бы предсказания и путанные, но если чуть копнуть и разобраться, то всё становится понятно. Вот только…

— Причём здесь борщ?

Бах! — в нескольких метрах от нашей машины раздался глухой хлопок. Я уж было подумал: «пу-пу-пу», — и приготовился, что сейчас начнётся очередное сражение, однако… пронесло. Нет, это была не засада. Это просто-напросто лопнуло колесо у проезжавшего мимо фургончика.

Машина тут же съехала на обочину и встала прямо перед нами. Из-за руля вылез высокий сутулый тип, а с пассажирского места коротконогий пузан с крупным, красным и пористым носом. Довольный Романов как раз вышел из магазина с полным пакетом мороженного, но завидев этих двоих резко переменился в лице, развернулся и зашёл обратно.

Чего это он, интересно? Знакомых встретил?

Пузан и сутулый тупо пялились на лопнувшее колесо и чесали голову. Я вышел и пока что прошёл мимо, в магазин.

— Ты их знаешь? — спросил я у Андрюхи.

— Ага, — подтвердил тот. — Повара из Владимира. Их вроде как из-за меня уволили.

— Интересно.

А вот и тарелка борща подъехала, по всей видимости. Ай да колода, ай да умничка.

Выйдя из магазина обратно на улицу, я поздоровался с ребятами и предложил свою помощь. Те радостно закивали. Сказали, что руки у них заточены под нож и под пиписку, так что, если я хотя бы проинструктирую их в том, как поставить запаску, они будут очень признательны.

— А вы куда путь держите, ребята? — спросил я, хотя уже предполагал ответ.

— В имение Черкасских, — ответил пузан.

— На работу?

— Можно и так сказать. У них повара слегли все разом. Отравились вроде как или что-то типа того.

— Во дела, — сказал я.

— Ага, — кивнул пузан. — Опасная у нас работа.

— Ещё какая. А вы им на замену едете, получается?

— Да не, мы так… На денёк буквально. Сгрузим готовое хрючево, прогреем, по тарелочкам разольём и уедем.

— Понятненько.

Итак, знакомые Романова после увольнения на скорую руку основали собственное кейтеринговое агентство и ехали туда, куда было нужно попасть мне. Вывод напрашивался сам собой.

Мне нужно было занять их место. Вот только не хотелось провернуть это так называемым «любым способом». Пускай косвенно, но эти бедолаги и так уже пострадали из-за меня. А если я до кучи ещё и отпизжу их, а потом свяжу и брошу в кусты, то в карме может случиться серьёзный перекос.

Существует она или нет — вопрос спорный, но вот конкретно сейчас рисковать и проверять как-то не хочется.

Так что я решил договариваться мирно. Для начала я прикинул — что больше всего на свете хотят повара? Очевидно, что повара хотят не работать поварами. А что нужно для того, чтобы не работать поварами? Конечно же, деньги.

Не могу сказать, что ребята упирались долго. Уже спустя пятнадцать минут мы ударили по рукам. Их фургончик со всем содержимым перешёл нам, а Троекуровский седан и приличная сумма денег им. Радостные, как дети под Новый Год, пухлый и сутулый сели в машину и сделались точкой на горизонте.

Ну а мы в свою очередь переоделись в кителя и поехали проклинать род Черкасских…

* * *

— Кухня там, — указал на дверь дворецкий.

Интересный тип. Пиджачок с длинными фалдами, закрученные усики, гордая осанка и надменная моська, на которой буквально написано о том-де, что он никогда не высасывал глаз у варёного лосося и не сядет какать на одном поле с теми, кто когда-либо так поступал.

Мы благодарно покивали и потащили еду дальше. Романов нёс стопку гастроёмкостей с гарнирами и горячим, Танюха пакеты с овощами, ну а у меня в руках была двадцатилитровая кастрюля готового борща.

К слову, борщ я уже проклял.

И, к слову, обошёлся без какого-либо магического вмешательства. Для этого мне пришлось всего лишь метнуться до ближайшей аптеки. Наверное, это прозвучит как нативная реклама, ведущая на сайт сомнительного содержания, но для того, чтобы проклясть борщ мне понадобился пакетик обычного отечественного перманганата калия или же марганцовки.

Слабительное — это долго и грязно. Фу-фу-фу. К тому же совершенно лишено воображения. А вот благодаря марганцовке я ожидал получить мгновенный эффект. Так и вижу, как вся семья Черкасских тошнится друг на друга борщом, не выходя из-за стола. Стоны, крики, слёзы, причитания и отварная капуста во все стороны.

Настоящий ад на земле.

И кстати! Хозяйке на заметку. Никогда не видел более насыщенного по цвету борща, просто сказка какая-то. Надеюсь, никто не заметит, что содержимое тарелки Игоря Ивановича будет немножечко отличаться.

Не хватало ещё угробить деда. Он мне так-то ещё нужен.

Ладно. План есть. План хорош. Единственное что напрягает — так это то, что после подачи у нас будет всего несколько минут, чтобы успеть свалить. Надеюсь, мне этого хватит…

* * *

— Что вы наделали⁉ — ворвался на кухню дворецкий; пиджак насквозь мокрый, волосы слиплись, а на надменном лице фиолетовые потёки. — Что вы натворили⁉

— А что такое?

— Вы вообще пробовали то, что приготовили⁉

— Конечно, — кивнул я и сёрбнул из кастрюльки с обычным, не проклятым борщом. — Вкусно.

— А ну-ка быстро идите в столовую!

— Как скажете.

А мне только того и надо было. Я шепнул на ухо Романову, чтобы тот ждал меня в машине и был готов в любой момент стартовать, а сам поплёлся вслед за дворецким.

Как я и предполагал, за обеденным столом творился ужас. Настоящий апокалипсис. Примерно так изображали ад средневековые летописцы и примерно так себе представлял его я. Борщ был везде. На людях, на полу, на стенах, — даром что потолки были высокими, Черкасские и с этим справились. Скатерть вообще было в пору отжимать. Жёваная картошка летела серпантином во все стороны; брат блевал на брата, мужья на жён, а дети на родителей. Поскальзываясь, падая и продолжая поигрывать рёбрами, люди пытались покинуть столовую, но всё было тщетно. Они попали в западню.

А посреди всего этого пиздеца сидел старый сморщенный дедушка. Перепуганный, он глазел по сторонам и не понимал, что происходит.

Отлично.

— Вы видите⁉ — заорал дворецкий.

— Что ты наделал⁉ — зарычал на меня статный мужчина, — по всей видимости отец Кристины Константиновны, — и уже было дело двинулся в мою сторону, но тут вдруг остановился и зарычал уже в другом направлении, прямо кому-то в тарелку. — Сволочь!

— Это какое-то недоразумение, — сказал я, а сам сосредоточился на волшбе.

Иллюзия предназначалась для одного-единственного человека, а потому не вытянула с меня много маны. Всё было просто.

— Игорь! — из вспышки пламени прямо посреди стола возник каноничный чёрт.

Красная кожа, рога, стрёмные жёлтые глаза и мохнатые козлиные ноги, увенчанные копытами. Плюс деду в нос ударил чёткий запах серы. Я не копал глубоко, но был уверен, что в местной разноцветной религии должен быть ад. В любой религии должен быть ад, ведь… ну… На одних пряниках далеко не уедешь, люди быстро забьют и перестанут слушаться.

— Ну привет, Игорь.

— А! — дед лишь раскрыл рот и вытаращился на мой морок.

— Не буду врать, я пришёл поиздеваться. Такова расплата за твои грехи, Игорь. Твой род проклят из-за тебя. Из-за тебя, слышишь⁉ — чёрт рассмеялся. — Проклят на веки! Ах-ха-ха-ха!

— Но… Я… А…

— Хочешь знать за что?

Дед замотал седой башкой.

— Ты знаешь за что, Игорь. Ты всё прекрасно понимаешь. Ты грязный старый предатель. Пускай не ты привёл в этот мир скверну, но ты помог ей здесь закрепиться, — чёрт процокал копытами по всему столу и присел на корточки прямо рядом с Игорем Ивановичем. — Надеюсь, ты доволен собой.

— Я… Я…

— Ты виновен в смерти Романовых, Игорь, — улыбнулся чёрт. — А также во многих других смертях. Ты правда думал, что всё забудется? Думал, что всё так просто сойдёт тебе с рук?

— Но почему…

— Почему именно сейчас? Потому что, Игорь. Твои дни уже сочтены и напоследок ты должен посмотреть, как из-за тебя страдает твоя семья. И знай, Игорёк, это всего лишь лёгкая подготовка к тому, что ждёт тебя по ту сторону.

Дед расплакался. Отлично. Клиент готов.

— Но пока ещё не совсем поздно и ты можешь избежать кары. Ты можешь всё исправить.

— Как?

— Исправь содеянное, — сказал чёрт. — У тебя для этого остался один единственный шанс. Один из щенков Романовых до сих пор жив. Жив и прямо сейчас готовится взойти на трон. Поддержи его, Игорь. Помоги ему. Пусть твой род вновь служит Романовым, как когда-то давно; до того, как ты предал их.

— Я… Я… Да… Согласен…

— Надеюсь, что это действительно так, — сказал чёрт. — Потому что в противном случае твоя семья не отделается банальной тошнотой. Напоследок перед смертью ты схоронишь всех своих близких, Игорь. Уж поверь мне.

— Не надо, — запричитал дед. — Не надо. Я всё сделаю.

— Дело твоё, — сказал чёрт, вспыхнул и исчез.

— Что ты молчишь⁉ — я так сосредоточился, что аж не заметил, как на меня орёт дворецкий.

— Так, — сказал я. — Я сейчас быстренько кое-что проверю и вернусь.

— Стой, подлец! — заорал дворецкий, но было поздно; я уже припустил со всех ног прочь из дома.

— Заводи! — крикнул я Романову, выскочив с чёрного хода.

Фургон взревел. Задние двери уже были открыты, я запрыгнул внутрь, и машина тут же тронулась. Всё прошло отлично. Немного жёстко, но так у нас вообще-то война, а на ней, как известно, все средства хороши. Даже марганцовка.

— За нами погоня! — крикнула Танюха, выглядывая через заднее окошко. — Скинуть их⁉

— Погоди-погоди, — сказал я и тоже выглянул посмотреть.

Машина преследователей быстро нагоняла нас, но тут вдруг, — бах! — и всё лобовое стекло изнутри окрасилось борщом. Машина потеряла управление, съехала с дороги и со всей дури влетела в фигурные кусты.

— Готово, — улыбнулся я.

Что ж. Надеюсь, что теперь Черкасские тоже примкнут к нам, когда настанет час икс. А впереди у меня осталась последняя семья, причём в их лояльности я почему-то совсем не сомневался. Одоевские понравились мне с первого взгляда. Они производили впечатление людей, которые топят за справедливость и в этом своём стремлении не боятся запачкать руки. Мужчины, одним словом.

— Привет, — я набрал номер Любаши.

— Барин! — закричала обрадованная девушка. — Барин, привет! Ты нормально? Как у тебя дела⁉

— Прекрасно. У вас как?

— Ой, у нас тут очко какое-то, если честно, — Любаша перешла на шёпот. — Вокруг дома опричники ходют уже который день и безопасники из тайной канцелярии. Про тебя спрашивают, вынюхивают чего-то.

Вот как. Понятненько. Стало быть, мне нужна встреча на нейтральной территории.

— Любаш, можешь завтра днём выманить мужа и тестя из дома? Мне очень нужно поговорить с ними с глазу на глаз.

— Хорошо, — пообещала мне Борзолюба Джакузьевна. — Перезвони через час, я что-нибудь придумаю.

— Спасибо.

Наш фургон выехал на трассу и затерялся в потоке машин. Мы ехали в Смоленск…

Глава 18

Про Смоленск

СМОЛЕНСК. ПАРК РАЗВАЛЕЧЕНИЙ «ВИЗГЛЯНДИЯ».

У работников парка наверняка могли бы возникнуть вопросики ко взрослому мне, который решил наведаться в детский парк развлечений в гордом одиночестве, — жаль, что пришлось оставить Ваську в усадьбе, — однако всё обошлось. На входе я сказал, что мне нравится их пицца и я хочу здесь пообедать.

Всё.

Мне даже не пришлось врубать иллюзии.

Смелость, отвага, смекалка, интуиция и подсказки Богов — это, конечно, очень классно и полезно, но я уже сбился со счёта в попытке сосчитать все те ситуации, в которых меня выручал похуизм окружающих людей. Пускай и альтернативная, а всё-таки это была Россия.

Короче говоря, я зашёл в парк, снял на входе обувь и босиком прошлёпал на фудкорт. Я действительно заказал себе три пиццы и сточил их в одно лицо. К слову, мне не понравилось. То была не пицца, а круглый хлебный коржик с кетчупом и сыром, но метаболизм требовал, и я ел.

Покончив с хрючевом, я сделал вид, что направляюсь в туалет и внезапно пропал с радаров. Улучив момент, в который меня никто не видел, я просто-напросто упал в бассейн с разноцветными пластиковыми шариками. Закопавшись с головой, я отполз в самый дальний уголок и затаился.

Там-то я и провёл следующие полчаса.

У меня затекли руки. У меня затекли ноги. Некоторые шарики отчётливо воняли детской отрыжкой, а ещё откровенно раздражал местный музыкальный репертуар. Пять треков по кругу. Пять максимально всратых и гипнотизирующих треков.

Кто же, кто же, кто же, кто же песенку поёт…

Я невольно проникся уважением к бедолагам, которые здесь работали. Наверняка это нелегко — каждый день терпеть такое вот ментальное изнасилование. Наверняка они плачут под душем, когда возвращаются домой. Наверняка, трут себя железными щётками.

Ну да ладно.

На моё счастье, сейчас был будний день и обеденное время, так что посетителей в парке оказалось немного. Визгливые пиздюки бегали где-то вдалеке и совершенно мне не досаждали. В конце концов я услышал грохот в нескольких метрах от себя; такой грохот мог издать либо очень упитанный ребёнок, либо же князь Одоевский.

— Двухглавый орёл, — произнёс князь фразу-пароль.

Тогда я вырылся из шариков и пожал Анатолию руку.

— Слежки нет? — спросил я.

— Насколько мне известно. Так о чём ты хотел поговорить?

— Не здесь, — сказал я. — Предлагаю переместиться в чуть более уединённое место, — и поманил князя в прилегающий к бассейну лабиринт…

* * *

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД. ВЕРФЬ СЕМЬИ ЧЕРКАССКИХ-ОРОВЫХ. СВЯТОПРОСТ.

Последнее, что запомнил Святопрост — так это то, как зашипел газ, подаваемый в кислородную маску. Он лежал на столе в операционной, а над ним склонились врачи. Клона потянуло в сон, свет от ламп стал ярче яркого, а затем он провалился в сладкое небытие.

В себя он пришёл уже в больничной палате.

Мерно пикал электрокардиограф, шумел кондиционер, в окно барабанил осенний дождик. Кровать Святопроста была со всех сторон занавешена шторкой нежно-голубого цвета, так что остальной палаты он не видел.

Первым делом клон прислушался к собственным ощущениям. Ему так и не рассказали в чём именно заключалась операция, но раз он до сих пор жив, значит, она прошла успешно. Так ведь?

Никаких суперсил, — в том числе магических, — жук в себе не ощутил. Не ощутил он ни новых рук, ни новых ног. Слух как слух, зрение как зрение. Всё то же самое тело без каких-либо модификаций; всё те же самые мысли среднестатистического клона в голове без претензии на гениальность. Из новенького лишь послеоперационная слабость и жуткий сушняк во рту.

Оглядевшись повнимательней, Святопрост нашёл над кроватью кнопочку с подписью «ВЫЗОВ ПЕРСОНАЛА». Кое-как дотянувшись до неё клешнёй, клон тыкнул на неё и начал ждать.

Врачи появились уже спустя несколько минут. Шторки отъехали в сторону и у кровати Святопроста возникла целая делегация: проводивший операцию хирург, старшие научные сотрудники, — Дрын-дын-дынов и Несутин, — и молоденькая медсестра с ручкой и планшетом; все очень восторженные и радостные.

— Святопро-о-о-ост! — расплылся в улыбке Дрын-дын-дын Дрын-дын-дынович. — Вот он, наш жук на миллион! Ну как ты себя чувствуешь?

— Да вроде ничего.

— Головокружение? Слабость? Отёки?

— Слабость, — тут Святопрост начал немножечко симулировать и врубил страдальческие интонации в голосе; когда ещё выпадет шанс вот так вот легально поклянчить жалость?

— Сестра, запишите, — сказал Дрын-дын-дынов и повернулся к врачу. — Ну что, коллега, проверим итоги нашей работы?

— Я думаю, пора.

— Погодите, — встрял Святопрост. — Может быть вы наконец-то расскажете мне, в чём была суть операции?

Вся делегация переглянулась меж собой и каждый разулыбался ещё сильнее прежнего. А медсестричка почему-то даже немного покраснела.

— Хорошо, — слово взял Несутин. — Дорогой Святопрост, тебе выпала великая честь. Ты первый в мире клон с репродуктивной функцией.

— Чего? — Святопрост вдумался в смысл слов, уловил кой-чего и заорал:

— ЧЕГО⁉

Он тут же сдёрнул с себя одеяло и — о, ужас! — увидел, что от пояса и чуть ли не до колена замотан в гипс; как будто бы после перелома тазобедренного сустава.

— Что вы наделали⁉

— Теперь в тебе чуть меньше жучиного и чуть больше человечьего, — ухмыльнулся Несутин. — Мы удалили твой рудиментарный эндофаллус и заменили его на мужской пэнис и яички…

— Хи-хи, — сестричка спрятала моську за планшетом.

— Не волнуйся, пэнис синтезировали специально для этих нужд и ни у кого не отнимали. Так что ни один бомж при пересадке не пострадал.

— Охренеть, — только и смог произнести насекомыш.

— Само собой, Святопрост, что мы не просто приштопали тебе висюльку для красоты. Мы поработали над всей мочеполовой системой, так что пэнис полностью рабочий. Хочешь посмотреть?

— Хочу! — заорал Святопрост. — Очень хочу!

Хирург на секунду исчез, а вернулся со здоровенным садовым секатором в руках.

— Осторожно, — предупредил он. — Не двигайся, — и начал взрезать гипс.

Ну а пока Святопрост ждал, в голове у него диким хороводом закрутились мысли; и все как одна обрывочные. Слишком много информации для обдумывания, слишком много вопросов, слишком много различных «но».

— Готово, — сказал хирург. — Смотри.

— Ох ты, — Святопрост приподнялся на локтях. — Красивый.

— Проверим чувствительность.

— Ыкх!

— Сестра, запишите. Чувствительность в норме.

— Так, — тут первая радость клона схлынула на нет.

Он наконец-то смог сформулировать правильные вопросы. А сможет ли он теперь иметь детей? А если сможет, то каких? И если да, то как отнесутся к его ухаживаниям человеческие самки? А возбуждают ли его вообще человеческие самки? А он самок⁉

Стоп, нахуй! — Святопрост аж забурлил праведным гневом. — Эти грёбаные ублюдки просто поиздевались надо мной! Меня обременили похотью, которая не найдёт никакого практического применения! Я буду просто озабоченным жуком! Но зачем это всё⁉ Зачем⁉

— Зачем вы это сделали⁉ — заорал он. — За что⁉ Да вы же… Вы… Вы сволочи!

— Погоди-погоди, — мягко сказал Дрын-дын-дынович. — Кажется, я понимаю ход твоих мыслей. И уверяю тебя, что это ещё не все сюрпризы на сегодня.

— Да, блядь⁉ Серьёзно⁉ Что ещё вы наворотили⁉

— Тебе понравится, уж поверь мне.

— Да⁉ — Святопрост попытался подняться с кровати, но из-за слабости не смог и теперь просто щёлкал клешнёй, пытаясь дотянуться до врачей. — Понравится мне, блядь⁉ А вам понравится, если я вам сейчас глотки перережу⁉

— Сестра, запишите, гормональный фон нестабилен. Возможно, придётся провести медикаментозный курс.

— Себе, сука, курс проведи!

— Святопрост! — гаркнул Дрын-дын-дынов. — Тихо! Хотели тебе сначала рассказать, но раз уж ты такой псих, то вот, смотри…

С тем научный сотрудник отодвинул шторку до конца и Святопрост увидел, что в его палате на самом деле две кровати. Причём на соседней с ним, буквально на расстоянии двух шагов, лежит без сознания…

— О Боги.

Изящная, утончённая, закованная в хитин девушка. Клонка? Клониха? Клоночка? Такая же, как и он, один в один, вот только более маленькая и женственная. Панцирь более округлый и обтекаемый, никакой грубой угловатости мужиков-клонов. Рожки более острые и длинные, между рожками пёстрые разноцветные волосы, а ещё на левой руке нет клешни.

— Она прекрасна, — выдохнул Святопрост.

— Сестра, запишите, — сказал хирург, ещё разок взглянув на результат своей работы. — Ну… вы поняли, да?

— Хи-хи.

В нос и рот клонки были вставлены трубки поддержания жизнеобеспечения, а рядом с кроватью пикал точно такой же электрокардиограф. Девушка пока что пребывала без сознания.

— Познакомься, Святопрост, — сказал Несутин. — Первый в мире клон женского пола.

— А как её зовут?

— Я думал, это ты нам скажешь, — учёные улыбнулись. — Как думаешь, какое имя подходит ей больше всего?

— Э-э-э, — задумался Святопрост. — Стефани! Нет… Кассандра! Нет… Саманта! Нет-нет-нет… Погодите-ка.

Это очень ответственный момент, — понимал Святопрост. — Её имя должно быть символичным, так же, как и она сама. Это не просто имя. Это имя первой в мире девушки-жука, и я просто не могу сплоховать. Так-так-так. Девушка. Жук.

— Жучка! — крикнул он. — Да, точно! Уверен, что для такой красотки просто идеально подойдёт имя Жучка!

— Хм, — сказал Дрын-дын-дынов. — Ну что ж? Отличный выбор.

Святопрост откинулся на кровати и удовлетворённо улыбнулся. Да, вот это и есть настоящая суперсила. Его не обманули ни на йоту. Врачи и учёные действительно перевернули его мир с ног на голову и подарили ему самое настоящее счастье, вот только…

— А зачем вам это? — спросил Святопрост.

* * *

СМОЛЕНСК. ЛАБИРИНТ В ПАРКЕ РАЗВЛЕЧЕНИЙ «ВИЗГЛЯНДИЯ».

Для своих габаритов князь Одоевский оказался на редкость гибким мужчиной. Целых полчаса он просидел в позе лотоса посередь детского лабиринта и даже не шелохнулся. Одоевский слушал жадно. Одоевский слушал внимательно.

Я рассказал ему о Романове, дневнике и Тёмном Властелине. Рассказал о том, что опричники на самом деле очень даже смертны и о том, что многие семьи уже готовы поддержать восстание. К сожалению, дальнейший разговор нам пришлось перенести. Толпа шестилеток устроила в лабиринте зарубу на поролоновых палках, так что мы вылезли и пошли дальше, на горку для тюбинга.

Не то, чтобы я подозревал детей в шпионаже, но всё равно. Лишние уши, пусть даже такие маленькие, мне сейчас были ни к чему.

— Итак, — сказал Одоевский. — Кто, говоришь, уже согласился тебя поддержать?

Князь тяжело дышал. Скатываться было легко и весело, а вот тащить здоровенную перекачанную камеру от трактора в горку — не очень.

— Троекуровы, — начал перечислять я, — Крашевы, Мясницкие и Черкасские.

— Черкасские⁉ — неподдельно удивился князь. — Боюсь спросить, как ты убедил этого упёртого старика. Да чего там? Мне интересно даже то, как ты умудрился с ним встретиться.

— Было непросто, — кивнул я. — Пришлось проявить определённую сообразительность.

— Хм, — Одоевский наконец-то дошёл до вершины, подтянул тюбинг за верёвочку и удобно устроился внутри. — Слушай, ну раз уж даже Черкасские в теме, то и нам стоит поучаствовать. Всё-таки мы с тобой не чужие люди теперь. Онотолий с твоей Любкой совсем другим человеком стал, никак нарадоваться не могу.

— Я тоже очень рад за ребят.

— Ладно. Внимательно слушаю твой план, — сказал Одоевский, оттолкнулся ножками и покатился с горки. — Внизу расскажешь!

* * *

СВЯТОПРОСТ

— Зачем вам это? — спросил клон у учёных, а учёные ему ответили.

Причины действительно были. Оказалось, что действующий ныне Император, — тот самый, на которого с какого-то хрена ополчился Илья Ильич, — решил внезапно, что производство клонов слишком токсично и его пора сворачивать.

Дело это не быстрое, — год, а может быть даже два, — но уже решённое. Соответствующий законопроект подписан.

Казалось бы, какое ему дело?

Несутин и Дрын-дын-дынов не брались утверждать, что докопались до сути вещей, но предположили, что это может быть связано с тем, что Император опасается сразу двух вещей:

Первое — из-за обилия клонов ликвидаторы и одарённые стали гораздо реже погибать в схватках с химерами. Число их растёт, а знатные семьи становятся всё сильнее. Нехорошо.

Ну и второе — то самое обилие клонов, к которым не прилагается никакой чёткий механизм управления. До сих пор они показывали себя верными юнитами и не доставляли хлопот, но это лишь до сих пор. Мало ли, что может случиться в будущем? Тоже нехорошо.

Короче говоря, дело обстояло как-то так.

— Но зачем это вам? — до сих пор не понимал Святопрост.

Учёным было жаль разработки. Учёным было жаль разумную расу, которую было решено истребить из-за излишней предосторожности Императора. Ну и, конечно же, учёным было жаль себя. Узкопрофильные специалисты по клонам в мире без клонов станут кушать гораздо реже, одеваться хуже, да и никаких командировок в Сочи им больше никогда не светит.

При этом Несутин и Дрын-дын-дынов находились в том нежном возрасте, когда переучиваться на другую профессию уже поздно, а выходить на пенсию ещё рано. Вот они и подумали, что раз уж Император прицепился к «токсичности» производства, то можно свести эту самую токсичность на нет. То есть совершенно. Совсем.

— Ты и она первая в мире пара клонов, способных на репродукцию потомства, — сказал Несутин. — В скором времени мы наладим производство таких же самок, а после выключим конвейер навсегда.

При этом дети клонов будут жить в два раза дольше. Ведь это Святопрост и ему подобные изготавливались уже тридцатилетними, а малышам-жуколюдам придётся самостоятельно пройти через младенчество, детство и отрочество.

— А мы останемся при работе, — закончил Дрын-дын-дынов.

— И я тоже, — добавил от себя узкопрофильный клонячий хирург.

Как удивителен мир и его хитросплетения, — подумал Святопрост. — И история целой расы может начаться с того, что три мужика просто-напросто боялись потерять работу.

Впрочем, больше ни о чём таком сложном и вдохновенном Святопрост не думал, а сразу же попросил принести ему телефон. Он уже знал кому хочет позвонить и о чём хочет рассказать.

— Да, Святопрост, — сказал Прямухин. — Передаю дело под твою ответственность. Модифицируй кого хочешь, лишь бы эти ребята в конечном итоге были за нас.

— Спасибо, Илья Ильич! Я не подведу!

* * *

СМОЛЕНСК. ПАРК РАЗВЛЕЧЕНИЙ «ВИЗГЛЯНДИЯ».

Плечом к плечу, мы с князем стояли рядом с игровыми баскетбольными аппаратами и кидали мячи в корзину. Я за минуту набрал уже 40 очков, в то время как Одоевский едва перешагнул за 20. Чтобы как-то почтить князя, я начал нарочно мазать.

— Кидай нормально, — Одоевский спалил меня.

— Ладно, — сказал я и тут же добрал до 42-х.

Это был уже пятый матч, и я успел поведать ему о своём плане в мельчайших деталях.

— Неплохо, — сказал князь. — Весьма неплохо.

— Я собрал лучшую команду, — не без хвастовства сказал я. — Осталось только убедить вас поучаствовать. Всё-таки, дело опасное, но я изо всех сил постараюсь минимизировать жертвы. При идеальном раскладе их вообще не будет.

— Знаю, — князь забил свой последний мяч, потянулся всем телом и перешёл за соседний аппарат; здесь нужно было при помощи резиновой кувалды пиздошить кротов. — Ладно, Илья. Чего вокруг да около? Можешь на нас рассчитывать.

— Ваши условия?

— Об условиях поговорим, когда дело сделаем. Пока что рано загадывать. Когда начало веселья?

— Послезавтра, — я тоже закончил с баскетболом и взялся за кувалду. — В крайнем случае через два дня…

* * *

ТОРЖОК. СВЯТОПРОСТ.

— Пацаны-ы-ы! — с порога заорал Святопрост.

— Святопро-о-о-ост! — закричали пацаны.

Сегодня клон навестил свою родную общагу впервые с того момента, как его нанял на службу Илья Ильич Прямухин. Поначалу его встретили радушно, но уже буквально через пару секунд…

— А ты зачем штаны нацепил, придурок?

— Совсем с ума сошёл что ли, Святик?

— О, нет, ребят, — улыбнулся насекомыш. — Я не сошёл с ума. Зато я могу показать вам кое-что такое, от чего вы сами сойдёте с ума.

— Ну-ка, ну-ка.

— Вы готовы?

— Готовы мы, готовы.

— Вы точно готовы⁉

— Да показывай уже, заебал.

— Хоба! — одним резким движением Святопрост спустил с себя штаны.

В общаге повисло гробовое молчание. И именно с этого простого и незамысловатого «Хоба!» и началась история первой в мире армии свободных клонов. Да и, — если уж так подумать, — то и расы жуколюдов в целом…

Глава 19

Про Тверь

Как я и ожидал, в Тверской области было опаснее всего.

На въезде и выезде из каждого города производилась выборочная проверка автомобилей, на съездах в имения крупных семей стояли блокпосты, — для вашей же безопасности, ага, — да и в целом в воздухе чувствовалось напряжение. Нарыв какой-то. В то время как звери способны предчувствовать природные катастрофы, люди как будто бы неосознанно прочухали грядущий пиздец социального толка.

Прохожие на улицах бродили какие-то тихие, угрюмые и мрачные. Детские площадки пустовали. Пиздюки перебежками добирались из дома до школы и из школы домой. Многие отложили важные дела и поездки; трафик на дорогах был минимальный.

Всё вокруг как будто бы замерло. Как уроженцу параллельной вселенной, мне всё это очень сильно напомнило первые месяцы ковида.

Так ещё плюс ко всему распогодилось. Яркое солнышко и искрящие ручьи на фоне голых деревьев, осенней городской серости, опустошённости и общей тревоги лишь добавляло диссонанса.

Однако в город мы попали без проблем.

Заранее созвонившись с Лёхой Мясницким, я затребовал, — именно затребовал, ибо хорош уже морозиться, — встречи с самим Сан Санычем. Думаю, князюшка уже самостоятельно уловил тревожные сигналы, а потому быстро согласился на встречу.

Местом мы выбрали подземную парковку в одной из элитных многоэтажек, принадлежавших роду Мясницких. Здесь было светло, тепло и по-новостроечному чисто. Плюс ко всему не мешали свидетели.

— Добрый день, Илья.

— Здравствуйте, — я залез во внедорожник и одновременно с этим вылезли телохранители и водитель Сан Саныча, так что мы остались наедине.

— Предполагаю, что разговор будет нелёгкий.

— Зависит от того, что конкретно вы уже знаете, — я слабо улыбнулся. — Алексей сообщал вам в последнее время о чём-нибудь интересном?

— Давайте представим, что не сообщал, — ответил Сан Саныч. — Мне хотелось бы услышать вашу версию происходящего, от начала и до конца.

— Ну что ж. Тогда я начну с эпидемии клонов в Твери, — я призадумался. — Или же нет! Нет-нет-нет! Давайте чуть раньше, с обороны Торжка, после которой человек с фамилией Мясорубов стал герцогом города…

Князь заход оценил и улыбнулся.

— Не надо, Илья, — сказал он. — Я помню, что за мной должок. Давайте лучше к нынешней ситуации.

— Хорошо. Тогда мой рассказ начинается на моей собственной свадьбе. Нежданно-негаданно, это скромное торжество посетила сама Императорская дочь, Ольга Георгиевна К о винская. И знаете зачем? О! Никогда не догадаетесь. Она предложила мне высокий чин взамен на небольшую услугу. Я должен был подставить вашу семью.

— Вот как?

— Да, — кивнул я. — Я ещё, помнится, подумал, что это какая-то проверка.

— И что же было дальше? Вы согласились?

— Ну конечно согласился! — воскликнул я. — Однако учитывая то, что Ольга Георгиевна сейчас находится у меня в плену и сидит во-о-о-он в той машинке, можно понять, что я ей немножечко соврал…

* * *

Маленькая рыженькая белочка чуть высунулась из дупла и боязливо огляделась по сторонам.

Никого.

Лишь тишина осеннего леса, беспримесная и не омрачённая ничем. Воздух после дождя чист, прозрачен и свеж. Всё хорошо и спокойно. Угрозы нет.

Белочка на всякий случай ещё раз подёргала носиком, — принюхалась, — и вылезла из дупла целиком. Она сбежала вниз по дереву, спрыгнула на землю, выбрала себе самый большой и жирный из павших каштанов, схватила его и понеслась обратно.

Пускай вокруг так тихо и хорошо, осторожность для белочки была превыше всего. Иначе ей, обычной зверушке, просто-напросто не выжить в этом лесу. Белки и так остались чуть ли не последними из существ, рождённых эволюцией и только эволюцией; у мира уже давно появились новые хозяева.

Другие хозяева.

Химеры заместили собой почти всех, кроме этих милых рыжих пушистиков. А впрочем, так ли плохо стать химерой? — думала белочка, карабкаясь наверх. — В целом, было бы здорово быть смертельно-ядовитой, научиться пуляться сгустками раскалённой плазмы или, например, во время опасности превращаться во что-нибудь большое, сильное, четырёхрукое и, — желательно, — невосприимчивое к магии.

Да, было бы классно.

Какая жизнь настала бы у меня тогда? Возможно, я смогла бы стать хорошим питомцем для героя-нагибатора и пройти с ним через кучу приключений. А возможно, что мы даже получили бы спин-офф в какой-нибудь популярной вселенной, а не култыхались в этой несбалансированной трешнине. Моего героя звали бы Димон, а меня…

Белочка совсем уж ударилась в фантазии, размечталась и потеряла бдительность.

Хрусть! — и её жизнь резко оборвалась.

Забегая с каштаном наперевес в родное дупло, она даже подумать не могла о том, что опасность отныне подстерегает её ещё и здесь. Крепко вцепившись в «потолок» острыми паучьими лапками, прямо над ней затаилась огромная, волосатая, голодная задница.

Как только белка забежала внутрь, Правая отцепилась, упала на неё и сломала бедолажке шею. Бомбожопка постаралась сделать так, чтобы смерть наступила мгновенно; в её планы не входило мучать бедное животное. За время своего пути она и так уже насмотрелась на боль и страдания. За время своего пути ей уже приходилось убивать ради пропитания.

Правая провела в лесу много дней.

Чтобы не потеряться окончательно, она шла вверх по реке Осуге и забиралась всё глубже и глубже в лес. Извилистая речка протекала по тверским дебрям то сужаясь до считанных метров, то разливаясь в неглубокое стоячее болото. Уже третий день подряд она не видела даже намёка на человеческое присутствие.

Иногда Правая путешествовала самостоятельно, а иногда брала себе живой транспорт. Какую-то часть пути она проделала вплавь на креветигре, однако потом его укусил какой-то волосатый крокодил и бомбожопке пришлось спасаться бегством.

Чем дальше, тем химеры становились опаснее, злее и больше. А это значит, что она на правильном пути.

— В крови измазалась, — услышала Правая уже знакомый голос, когда вылезла из дупла.

Опять этот ворон.

С одной стороны приятно было поговорить хоть с кем-то, — часть химер изъяснялась односложно и не питала интереса к общению, — а с другой стороны он уже откровенно достал. Птица преследовала Правую всю дорогу. То издевалась, а то подсказывала путь. Но чаще, конечно же, издевалась.

— Ты уже близко, маленькая паучишка, — сказал Ворон. — Но ещё не поздно повернуть назад.

— Я не поверну назад, ты же знаешь.

— Зря, — прокаркал Ворон. — Очень зря. Скажи, пожалуйста, зачем тебе матка химер? Что ты собираешься с ней делать, когда найдёшь?

— У меня к тебе встречный вопрос. Зачем ты меня преследуешь?

— Мне интересно, — ответил Ворон. — И сейчас я говорю совершенно честно, безо всяких двусмысленностей и подтекстов. Мне просто любопытно посмотреть на то, что будет дальше.

— Нашёл, на что смотреть.

— Ну да. В этой глуши ведь совершенно ничего не происходит! Сильный охотится на слабого, слабый спасается от сильного, иногда кто-то кого-то ест. Незамысловато, просто, неинтересно. Если бы не секс ежей-богомолов, я бы буквально сдох со скуки. Во всём этом нет никакой сюжетной составляющей, дорогая моя, — Ворон чуть помолчал. — А вот в тебе есть.

— Объясни.

— Ну как? — Ворон перепрыгнул на соседнюю ветку. — Маленькая городская паучишка откликнулась на зов приключений, вышла из зоны комфорта и направилась в лес за сомнительной целью.

— Моя цель вполне ясна. Мне нужно помочь хозяину.

— Ну да, ну да, — Ворон по-человечьи кивнул. — Пизди себе, дорогая. Ну да ладно, я продолжу. По дороге маленькая паучишка адаптировалась ко всем тяготам и лишениям, пару раз чуть не погибла, и встретила мудрого учителя, то бишь меня.

— Прямо-таки мудрый учитель.

— И мудрый учитель, — опять кивнул Ворон, — и проводник, и соратник, и даже загадочное существо из потустороннего мира. Всё это я, моя дорогая паучишка. Если ты не заметила, то других персонажей в этой истории нет.

— Так, — Правая начала спускаться вниз по дереву. — Мне наскучила эта хуета. Либо помоги мне найти матку, либо проваливай.

— Я помогу, — сказал Ворон. — Но сначала ответь мне на один вопрос, ладно?

— Валяй.

— Зачем ты спасалась от того волосатого крокодила в реке?

— Ты совсем идиот? — спросила Правая. — Чтобы спастись от волосатого крокодила в реке.

— Ну-ну, — пускай клюв не позволял такой роскоши, но по всему были понятно, что Ворон улыбается. — Пожалуйста, не забудь свой ответ. Я попозже ещё разок спрошу.

— Ой, всё, — Правая спрыгнула на землю, сверилась со своим внутренним компасом и побежала дальше, вверх по реке. — Мне надо спешить.

— Стой, маленькая паучишка! Не туда! Химера в другой стороне, и, кстати, совсем-совсем рядышком. Так и быть, я провожу тебя…

* * *

Все карты легли на стол.

Сан Саныч посерел лицом и стал мрачнее тучи. В отличии он большинства аристократов, которых я склонил на свою сторону, у него действительно были причины выступить против К о винских. Под него копали. Его хотели скинуть. Рано или поздно, ему пришлось бы отреагировать.

— Понятненько, — сказал он.

— Думаю, в ваших же интересах примкнуть к восстанию.

— Угу, — Сан Саныч мрачно кивнул. — Выбора у меня особо нет. Когда начинаем?

— Я думаю, завтра. Успеете подготовить людей?

— Успею, — пообещал князь.

Сан Саныч и так по ходу разговора стал немногословен, а теперь и вовсе замолчал. Слишком многое свалилось на него за слишком короткий промежуток времени; понимаю. По правде говоря, мне и самому не верилось в то, что всё начнётся уже завтра. За эти дни я крепко привык кочевать по городам и весям. Возможно даже, что когда-нибудь буду вспоминать этот эпизод своей жизни с улыбкой.

Разумеется, если это «когда-нибудь» наступит.

— Могу я помочь чем-то ещё? — спросил князь.

И очень кстати!

— По правде говоря да, можете, — ответил я. — Было бы весьма кстати вызволить моих мексиканцев. А я даже не знаю, где они находятся.

— Хм…

Сан Саныч похмурил бровки, подумал, а затем сделал пару звонков. Всё-таки связей у князя было, как грязи, и покуда он всё ещё оставался князем ни у кого даже в мыслях не было ему отказать.

Клюкволюды нашлись довольно быстро.

До выяснения обстоятельств, — нахождение толпы мексиканцев на территории Российской Империи оказалось прецедентом, — их передали местному казачеству. В следственном изоляторе для клюкволюдов не нашлось места, переводить их в тюрьму было не за что, так что стражи порядка вышли из положения, как умели.

До поры до времени, клюкволюдов разместили в спортивном зале одной из ближайших школ. Наверняка дети негодовали по поводу отсутствия физры. Или, наоборот, радовались. Тут зависит от масштаба личности физрука.

— Вы можете их вызволить? — спросил я у Сан Саныча.

— Боюсь, что нет, — ответил князь. — Раз уж Император оказывает мне столько внимания, значит о каждом моём чихе ему доносят в кратчайшие сроки. Освободить твоих людей княжеским приказом будет слишком очевидно.

Логично, конечно. И впрямь при таком раскладе заварушка может начаться раньше времени, но… но какой же ты всё-таки, блядь, бесполезный, — подумал я о Сан Саныче, но виду не подал. И хорошо, что не подал. Спустя пару мгновений князь таки подкинул мне годный план.

— Но знаешь, что? — сказал он. — Я могу закинуть казакам информацию о том, что со мной связался мексиканский посол. Мол, ничего конкретного, просто предупреждаю. Посол рвёт и мечет, дипломатическая миссия под угрозой и из-за вас, утырков, может начаться международный конфликт.

— А вот это хорошо, — улыбнулся я.

— Ты ведь сможешь сыграть мексиканского посла?

— Да я был рождён для этой роли!

Отлично. Приключение на двадцать минут, прям как я люблю. Зайти и выйти.

— Спасибо большое, Сан Саныч, — сказал я. — Давайте так и поступим. Вот только я попрошу вас пугать казаков по моей команде. Мне нужно чуть подготовиться…

* * *

Ну наконец-то! Наконец-то поиски подошли к концу!

Ворон не соврал и действительно проводил Правую прямиком в логово матки. Зрелище было внушительное: в одночасье буйство тверской природы заканчивалось, за ней начиналась узкая полоска непроходимого бурелома, а дальше так вообще пустошь.

Голая вытоптанная земля без намёка на растительность. Кабы из-под земли били гейзеры или посередь пустоши находилось озерцо лавы, то можно было бы подумать, что здесь живёт какое-то инфернальное существо. Однако нет. Даром что масштабно, всё было очень и очень прозаично.

Примерно такую же вытоптанную землю можно было бы увидеть вокруг собачьей будки при условии, что обитающая в ней собака будет весить несколько тонн.

Ворон приземлился на гигантский череп какой-то обглоданной химеры, а Правая посеменила дальше.

Она уже понимала, что вон та вздымающаяся гора впереди и есть матка химер. Какая же она огромная! — подумала Правая. — Жиранья по сравнению с ней просто недомерок.

На счастье бомбожопицы, химера спала. По сути всё. Миссия выполнена. Ей осталось лишь пробежать ещё несколько десятков метров, забраться ей в носоглотку, затем найти путь до мозга, впиться покрепче и получить управление над тварью. Что может быть проще?

Но тут вдруг.

Хрусть, — раздалось под лапкой бомбожопицы. Это была даже не косточка. Это был всего лишь высохший листочек, однако акустика на пустоши была поистине впечатляющей.

Этого хватило.

— Кто здесь⁉

Земля содрогнулась.

Матка химер встала во весь свой исполинский рост. У твари была хищная собачья морда, четыре мохнатые лапы с непропорционально длинными когтями, — по сравнению с этими коготками бивни мамонта можно было бы принять за зубочистку, — и огромное, мощное, серое тело.

Химера оказалась гибридом бегемота и росомахи.

Бегемаха, — пронеслось в сознании Правой.

— Кто здесь⁉ — повторила Бегемаха.

Тварь огляделась и, — на удивление, — почти сразу же выцелила Правую.

— Кто ты, малявка⁉ — спросила она. — Зачем ты здесь⁉ А впрочем, мне плевать…

Бегемаха пришла в движение и понеслась на Правую. Твою же мать! — бомбожопица не на шутку испугалась и запаниковала. — Как быть⁉ Она же меня раздавит!

Убежать от Бегемахи не получится — догонит. Запрыгнуть на неё, а затем попытаться вскарабкаться тоже не вариант — просто прихлопнет, как блоху. И что же делать⁉ Что делать-то⁉ Неужели это конец⁉

Огромная лапа заслонила собой небо. Кое-как, в самый последний момент, бомбожопица успела выскочить из-под неё. Ды-ды-дых! — от удара когтистой лапы о землю, Правую подбросило в воздух аж на несколько метров.

— Ну как⁉ — опять этот грёбаный Ворон со своими грёбаными издёвками. — Нашла, что искала⁉

— Заткнись!

Ды-ды-дых! — и опять Правая спаслась лишь чудом. Пока что её выручала неповоротливость Бегемахи, но это лишь пока что.

— А мне кажется, что нашла! Ну что, дорогая моя, готова удовлетворить моё любопытство⁉

— Отвали!

— А я ведь могу помочь! — прокаркал Ворон. — Правда могу!

Ды-ды-дых!

— Ну так помоги, раз можешь!

— Не-е-е-ет, моя дорогая! Сначала я хочу услышать ответы на свои вопросы! Скажи, неужели ты не предполагала, что так и будет⁉ Неужели ты не фантазировала об этом⁉ Неужели не упивалась своими фантазиями⁉

— Да что ты несёшь, твою-то мать⁉

— Ответь мне, маленькая паучишка! Ответь, почему ты потащилась в лес за маткой химеры⁉

— Я уже говорила! — очередной ды-ды-дых. — Потому что хотела помочь своему хозяину!

— Хватит! Хватит врать! — закаркал Ворон, выписывая круги над бомбожопицей. — Я не помогаю лживым маленьким паучишкам! Прекрати врать и ответь честно! Так же, как самой себе! Зачем ты пошла сюда⁉ Что за хуйню ты вбила себе в голову⁉

Ды-ды-дых!

Правая начала выдыхаться. Крайний раз лапа Бегемахи шибанулась оземь в метре от неё.

— Скажи мне! Скажи зачем⁉

— С-с-с-сука, — прошипела бомбожопица и из глаза её брызнули горькие слёзы. — Я хотела умереть! Я просто хотела уже наконец-то подохнуть! Я скучаю по мужу! Я хочу к нему, слышишь⁉ Теперь ты доволен, ублюдок⁉

Ды-ды-дых!

— Отлично, моя дорогая! А теперь я повторю свой недавний вопрос! Зачем ты спасалась от волосатого крокодила⁉

— Потому что…

Правая замолчала и остановилась. Гигантская лапа уже оторвалась от земли, чтобы через какие-то секунды обрушиться прямо на неё.

— «Потому что» что⁉ — крикнул Ворон. — Потому что хочешь жить⁉ Не улавливаешь никаких несостыковок⁉

Лапа Бегемахи оказалась в своей наивысшей точке и готова была вот-вот устремиться вниз.

— Ну а теперь, моя дорогая, реши сама! Какая у тебя сюжетная арка⁉ Ты очаруешься своей ложью или победишь её⁉ Забудь сейчас нахер про помощь своему хозяину и скажи, чего же ты хочешь на самом деле⁉ Жить или умереть⁉

Когтистая дурында полетела вниз; на сей раз отскочить от неё не было ни единого шанса.

— Жить! — закричала Правая. — Я хочу жить!

— Как скажешь!

Наперегонки с лапой, Ворон устремился вниз. Приземлившись, он громко каркнул и раскрыл свой хвост. Непонятно откуда взявшийся, огромный, красивущий хвост. Он был бы похож на павлиний, если бы узоры на нём не плавали в каком-то вязком, убаюкивающем, медитативном танце.

Бегемаха немигающим взглядом уставилась на хвост и застыла. Лапа не долетела до земли немногим больше метра.

— У тебя есть минута, — прокаркал Ворон. — Затем гипноз спадёт и тебя расплющит, так что поспеши.

— Кто ты такой?

— Зови меня Метаворон. Будем считать, что я часть той силы, которая вечно хочет обосновать всё на свете, но сама не подлежит обоснованию…

Глава 20

Про Торжок

Время было вечернее. Дети и учителя, — та самая группа населения, которой мне ни за что бы не хотелось навредить, — уже разошлась по домам. На территорию школы мы попали через дырку в заборе. Прошли мимо турников и футбольной коробочки с охрененно-здоровенной лужей прямо посередь поля, и прямо сейчас поднимались на школьное крыльцо.

Мы — это я и Светлана. Ну и ещё муравьедомёт на тот случай, если что-то пойдёт не так.

Усадьба Знаменское-Раёк располагалась между Тверью и Торжком, так что по дороге мы остановились, чтобы совершить небольшую рокировку.

Андрей, Серкан и Танька пошли на базу, а вместо себя прислали мою стрелючую химерку и поручика Пузо. Ну наконец-то, блядь! Наконец-то мне не придётся самостоятельно садиться за руль.

Объясню поступок чуть подробней:

Если бы мы сейчас были в игре, то я бы с уверенностью сказал, что вызволение клюкволюдов — это одна из необязательных побочных миссий перед встречей с главгадом. И именно поэтому рисковать ключевыми персонажами сейчас никак нельзя, — перед развязкой они имеют свойство случайно помирать. Без Романова всё сразу же потеряет смысл. Ольга Георгиевна — козырь, каких поискать, а Танька всё-таки моя сестра и я за неё переживаю, ну а мы с ведьмой…

А что мы с ведьмой? Я имба, а она так вообще какая-то потусторонняя неведомая херня в облике сисястой цыганки. Что с нами может случиться?

Поднимаясь по ступенькам, я уже накастовал Светлане цветастое платье и венок из пышных цветов на голову, ну а себе пончо, сомбреро и охуительные усы подковой. Густые такие. Прям как щётка.

Муравьедомёта я превратил в чихуахуа.

Ну да… наверное, это глупо и поверхностно. Но я не думаю, что казаки когда-либо видели живых мексиканцев, так что сойдёт.

— Алло, — я набрал Лёхе Мясорубову. — Всё готово?

— Готово.

— Тогда вырубай.

— Понял тебя.

Пух! — и в окнах школы тут же погас свет. Погас он и в соседних домах. Волею его Светлости Алексея Мясницкого весь микрорайон оказался обесточен; и дело тут вовсе не в его хакерском таланте, а в том, что он герцог и может вытворять в своём городе любую дичь.

Пу-пи-пу-пу-пам, — раздалось в трубке. Отлично. Это значит, что и ближайшая сотовая вышка тоже вышла из строя.

Казачки попали в информационный вакуум.

— Готова? — спросил я у ведьмы.

— Готова, — кивнула она и мы зашли внутрь школы.

И только тут я понял, что совершенно не помню, как выглядит мексиканский флаг. И кстати! Тут ещё стоит разобраться — не помню или не знаю.

Так.

Так-так-так…

Столица вроде бы Мехико. Язык стопудово испанский. Основная промышленность — наркотики и… эээ… кактусы? Гимн? Государственный строй? Нынешний правитель? А-а-а-ай, чёрт, так себе из меня посол получается.

— Я хочу говорить главный! — заорал я с порога. — Кепаса!

При этом акцент у меня получился очень и очень странный. Что-то среднее между армянским, японским и африканским, — имеется ввиду африканский по мнению пародистов из труппы Евгения Ваганыча; эдакий рязанско-замбийский. Света, впрочем, сыграла не лучше.

— Ай-яй-яй! — крикнула она.

Вот только вместо праведного гнева пламенной кармен, в её «ай-яй-яй» слышались модуляции бабушки, которая негодует по поводу внуков, которые приехали в деревню и целыми сутками торчат в телефоне. Неубедительное «ай-яй-яй», короче говоря. Не звонкое.

— Позовите главный! — я зачем-то продолжил коверкать слова.

Школьный охранник вытаращился на меня во все глаза и на всякий случай схватился за турникет.

— Вы кто?

— Я эль посол оф зе Мексика! Ун-дос-трэс! Я требую освободить эль граждан моей страны, которых удерживают против их воли!

— Ай-яй-яй!

— Позовите мне сейчас же ля казаков! Эль сатисфакция! Перке⁉ Комистас⁉

По всей видимости то, что я сейчас чувствую — это и есть пресловутый кринж. Да. Наверняка это он. Интересно, Свете сейчас так же неловко?

— Эээ, да, — сказал охранник и схватился за рацию. — Приём. Тут посол из Мексики. Приём.

— Уже⁉ — сквозь помехи донеслось в ответ. — Твою-то… так… сейчас будем!

Отлично. Стало быть, Сан Саныч тоже выполнил свою часть плана и «предупредил» казаков. Стало быть, дальше проблем не возникнет.

Спустя пять минут ожидания в школьном коридоре появились двое. Один постарше, — с жёстким ёжиком седых волос, — а второй совсем ещё молодой; усишки у него уже росли, но явно не так, как ему того хотелось бы. Оба при параде. Оба с оружием. Да притом не с шашками какими, а с огнестрелом.

— Я посол Мексики! — заорал я. — Освободите моих эль людей!

— Добрый вечер, — сказал седой. — Есаул Катышкин, к вашим услугам.

Ах, чёрт. Пока молодой жевал губы и не знал куда подевать руки, старый был спокоен как скала. Спокоен, уравновешен и уверен в себе. Не на то я рассчитывал, если честно. Ожидал нарваться на Бибу и Бобу, а тут вдруг серьёзные ребята появились.

— В чём дело?

— Меня зовут Хавьер Буррито и я требую освободить поданных моей страны, которых вы силой удерживается в этом ужасном эль месте!

— Послушайте, Хавьер, — сказал Катышкин. — Я могу понять ваше возмущения, но людей не отпущу. Обо всей ситуации мы узнали пять минут назад и пока что соответствующего приказа мне не поступало.

— Какой ещё приказ⁉ Делай, что говорю!

— Ой, — молодой потянул пальцы в рот и стал яростно жрать кутикулу.

— Нет-нет-нет, господин посол, — а вот старый даже бровью не повёл. — Так не пойдёт. Вы у себя командуете, а я у себя. И пока мне приказ свыше не поступит, я никого не отпущу.

— Вы что, хотите конфликт между народов⁉

— Не перегибайте, господин посол. Ничего страшного не происходит.

— Моих людей…

— Ваших людей содержат лучше, чем наших ребят в казармах. Постель есть, еда-вода есть и даже проектор из кабинета истории притащили. Всё у ваших людей хорошо.

— Я требую…

— Можете требовать что хотите.

Вот сука! Сколько он меня ещё перебивать будет⁉

— Имеете полное право. А я имею полное право не подчиняться человеку, которого вижу впервые в жизни, — развёл руками Катышкин.

Твою-то мать, первый охранник с критическим мышлением за всю историю моих приключений. Я даже не подозревал, что такие вообще бывают. Нехорошо. Очень нехорошо.

— Послушайте, Хавьер, — продолжил Катышкин. — Такие вопросы решаются на самом наверху, верно? Так что пусть они там наверху договорятся, а потом позвонят начальству моего начальства. Начальство моего начальства позвонит моему начальству, а моё начальство мне, и вот тогда-то я отпущу господ мексиканцев. Ну а пока что могу предложить вам подождать здесь.

— Это неслыханно! Позвоните в министерство иностранных дел! Сейчас же!

— Сейчас не могу, связи нет.

— Это не моя эль проблема!

— Так ведь и не моя, — хохотнул Катышкин.

Тут молодой припал к его уху и начал что-то нашёптывать.

— Ага, — кивнул седой. — Ага. Ага. Ну давай, попробуй.

Казачок проглотил комок в горле, шмыгнул носом и заявил:

— Nos disculpamos sinceramente.

Ну заебись теперь, конечно. Мне прям максимально интересно узнать мотивацию этого паренька в тот момент, когда он решил выучить иностранный язык в условиях этого мира с химерами, магией и перекрытыми границами.

Пу-пу-пу… Как бы вырулить?

— Ваш испанский эль оскорбление для моих ушей! — заорал я.

Молодой казачок тут же получил подзатыльник, а Катышкин продолжил разговор:

— Господин посол, успокойтесь. Следуя казачьему гостеприимству, я приглашаю вас и вашу милую спутницу…

— Ай-яй-яй.

— …за стол. Посидим, выпьем, а как только дадут электричество и связь восстановится, я сразу же…

Ту-у-ун! — свет разом загорелся буквально везде.

— О! А вы боялись, — седовласый тут же взялся за телефон. — В министерство, так в министерство. Сейчас наберу.

Мы со Светланой переглянусь. Что ж, две новости. Плохая — наше цирковое представление пошло не по плану. Хорошая — казаков всего двое. Не страшно ни разу. Разрешим ситуацию при помощи грубой силы; чай не впервой.

— Иди ко мне, эль пёса, — сказал я и взял на руки муравьедомёт…

* * *

ФЛЭШБЕК. ПОМЕСТЬЕ ПРЯМУХИНЫХ. ПОДВАЛ.

Яросрыв Неврозов заподозрил неладное примерно спустя два дня после того, как последние люди покинули поместье. Хуже всего было то, что ему перестали приносить еду. Внезапно стало голодно. Он дочитал все книжки, вода в канистре подходила к концу, а ведро для урины, наоборот, оказалось почти переполненным.

Непорядок.

Несколько часов Яросрыв пытался докричаться до тюремщиков, но всё тщетно. Тогда он открыл свою камеру, — в последнее время Неврозову доверяли, как своему, и решётку на замок не запирали, — и осторожно поднялся в дом.

— Ау⁉ — робко кричал Неврозов и бродил по пустым комнатам. — Есть здесь кто-нибудь⁉

Никого.

Тогда он решил поискать в деревне, и снова не преуспел. Всё вокруг как будто бы вымерло. Перебившись найденными в брошенных домах сухарями и печеньками, Яросрыв ночевал одну из самых тревожных ночей в своей жизни. Он не понимал, что произошло и куда все подевались. А главное, что ему теперь делать? Как быть? Куда идти?

За несколько месяцев он накрепко прикипел к своему заточению. Но нет, Стокгольмским синдромом здесь даже не пахло; просто ему действительно всё нравилось. Никакой этой мирской суеты, всё тихо и спокойно. Спи сколько хочешь, читай сколько хочешь. Еда есть, вода есть, никто не обижает. Чего ещё желать от жизни?

Безамбициозные люди зачастую бывают счастливей достигаторов. Это факт, с которым трудно спорить.

И вот, у Яросрыва в одночасье отобрали его тихое простое счастье.

На следующий день он выдвинулся из Прямухино в город. Дороги частично размыло, а потому шёл Яросрыв долго и мучительно. Вышел с рассветом, а добрался уже затемно. Один раз он чуть не был сожран жабараном, но вовремя успел добежать до заправки.

Под конец пути ко всему начался проливной дождь и костюм баночки мастики насквозь промок.

— Подъесаул Неврозов, — сказал он на КПП и отдал честь.

В ответ над ним лишь посмеялись, но в город пустили. Некогда такой дружелюбный и приветливый, сейчас Торжок стал для него будто бы чужим.

И вновь понеслись вопросы. Куда идти и что делать?

Первая и самая очевидная мысль — это казачье общежитие. Увы и ах, заспанные казаки не узнали своего бывшего соратника. Ну а ещё бы! Осунувшаяся и заросшая клочковатой бородой рожа, торчавшая из сырого поролонового месива, совершенно не походила на пропавшего подъесаула.

— Яросрыв Неврозов, — повторял он раз за разом своё имя. — Яросрыв Неврозов.

— Иди отсюда нахуй, бомжара! — орали на него. — Яросрыв пропал ещё летом!

— Позовите Струканова-Доева, — уже сквозь слёзы умолял подъесаул. — Позовите, он подтвердит.

— Струканов-Доев тоже пропал! А ну пошёл отсюда! Иди, тебе говорят!

В ту ночь Яросрыв заночевал на теплотрассе, уткнувшись в тёплый бочок бродячей собаки. С одной стороны, это помогло ему согреться; с другой же, теперь от его костюма явственно разило псиной.

Утро не принесло облегчения.

Куда идти? Что делать? Где Илья Ильич Прямухин? Почему он бросил меня? Приручил, а потом бросил! Так не делается! Ну почему же⁉ Почему закончились блаженные деньки моего заточения⁉ Неужели я был плохим пленником⁉

Перед Яросрывом встал тяжёлый выбор. Либо свернуться калачиком в ближайшей канаве и сдохнуть, либо же учиться жить заново.

И как бы ни было тяжело, — каких бы сумасшедших усилий это не потребовало, — казак выбрал второе. И в целом, он уже знал, чем хочет заняться в этой своей новой жизни. Когда-нибудь он обязательно заработает на новый силовой костюм и вернётся к казакам, но до тех пор его призвание — быть промоутером.

Начав с самых окраин города, он принялся методично обходить все торговые точки подряд: винные ларьки и продуктовые супермаркеты, салоны красоты и барбершопы, частные медицинские центры и аптеки, рестораны, кафе, табачки, канцелярки, дома быта и так далее, и тому подобное…

В конце концов ему повезло.

Мир оказался не без добрых людей.

Владелец одной закусочной согласился дать Яросрыву работу и отныне он стал не баночкой мастики, а целым хот-догом. Отныне в его облике появился какой-то смысл.

Работал Неврозов за еду, ночлег и десять рублей в сутки, а ведь это уже что-то. Десять рублей плюс десять рублей — это уже двадцать рублей, а там, глядишь, и накопятся заветные пятьдесят тысяч на новый экзоскелет.

Экзоскелет он себе, кстати, уже присмотрел.

Каждый день прогуливаясь по ТЦ мимо оружейного магазина, он здоровался с Василием, — промоутером в костюме кастета, — а затем глазел на витрину и представлял себе, как однажды снова ощутит в своих руках мощь смертоносной железной машины.

Кстати, про Василия и ему подобных.

Яросрыв довольно быстро влился в местное комьюнити. В их компании было пятеро человек. Непосредственно он сам, Васька из оружейного, кусок пиццы Толя, ноготочек Лерка и Мамука — здоровенный грузин, который раздавал листовки в костюме антропоморфной хинкальки.

Каждый день в обеденное время они собирались в торговом центре возле фонтана, пили кофе и рассказывали друг другу о своих мечтах.

Яросрыв в такие моменты учтиво отмалчивался, потому что мечты ребят так или иначе были связаны с независимостью и свободой, в то время как сам он сейчас больше всего мечтал о несвободе. Однако кое-что общее Яросрыв всё-таки уловил. Все ребята устали жить той жизнью, которой они жили сейчас. Она была слишком сложной, взрослой, запутанной и насквозь пропитанной деньгами.

— Ограбить бы банк, — как-то раз между делом сказала Лерка.

— Да, было бы классно, — согласился кусок пиццы. — Заебло меня это нищенское существование.

— Да-да! — подтвердили Мамука и Васька-Кастет, а после продолжили разгонять тему с ограблением.

Яросрыв тогда подумал, что ребята просто шутят и на самом-то деле вряд ли способны на что-то подобное, да и как вообще можно? Что ж. К этому моменту он работал хот-догом всего несколько дней, а некоторые из ребят не вылазили из ростового костюма уже год.

Срыв Яросрыва произошёл на следующий день.

Череда совпадений, не иначе.

В тот день он получил свою первую зарплату, — пятьдесят рублей на руки. По такому поводу он угостил ребят кофе, чуть припозднился и возвращался в свою закусочную бегом. Чтобы не опоздать, Яросрыв решил срезать через дворы, ну и конечно же, — по классике жанра, — во дворах он знатно огрёб.

— Э! — послышалось за спиной. — Поясни за шмот!

Какие-то малолетние негодяи избили Яросрыва, отобрали у него все деньги и порвали костюм. Бывший подъесаул лежал лицом в луже, пускал носом кровавые пузыри и думал. Думал, думал, думал…

Что-то сломалось в нём в этот момент. Надломилось что-то.

В закусочную он больше не вернулся. Как только Неврозов немножечко пришёл в себя и смог устоять на ногах, он побрёл обратно в торговый центр. Да-да-да, он направлялся в оружейный магазин.

— Что с тобой случилось? — ужаснулся Кастет-Василий его внешнему виду.

— Да так, — отмахнулся Яросрыв. — Не обращай внимания. Упал. Слушай, а ты можешь попросить за меня? Всегда мечтал примерить силовую броню.

— Ну… Да… Наверное… Я спрошу, — пообещал Васька.

Что было дальше и так понятно. Объяснять не нужно. Прямиком из оружейного магазина Яросрыв полетел грабить банк. И все его друзья-промоутеры тоже полетели; они попали под власть момента, воодушевились и тоже решили пуститься во все тяжкие.

Если бы за этой не-очень-удивительной историей наблюдал Метаворон, то он бы, наверное, стыдливо прикрыл голову крылом и не нашёлся что сказать…

Но!

Всё-таки есть в этой истории один неожиданный момент. В магазине оказалось пять экзоскелетов, которые соединялись в один супер-мега-ультра-экзоскелет; и именно поэтому на его нейтрализацию были брошены все казачьи силы города…

* * *

— Иди ко мне, эль пёса, — сказал я, взял муравьедомёт на руки и навёл хобот на Катышкина.

В целом, я уже готов был выстрелить, однако дал казаку последний шанс. Он ведь пока что не сделал мне ничего плохого, верно? Если он просто берёт меня на понт, — если вдруг он сейчас передумает звонить в МИД и засунет свой сраный телефон в карман, — тогда ничего не случится. В противном же случае он получит муравьиное яйцо в ляжку ещё до того, как успеет набрать номер.

— Ну что, звоним в министерство? — улыбнулся седой казак.

Ну что ж, сука, попробуй. Три, два, один, — я уже начал обратный отсчёт и засунул палец муравьедомёту в пупок, как вдруг телефон Катышкина зазвонил сам собой.

— Алло? — казак явно напрягся. — Да. Да. Да⁉ ЧЕГО⁉

Он прикрыл трубку ладошкой и шепнул напарнику:

— Собирайся.

— Да! — снова крикнул он в трубку. — Выезжаем уже! Да-да! Скоро будем, держитесь там!

— Что случилось? — с опаской спросил молодой казак.

— Надо срочно ехать. В городе ограб…

Тут он осёкся и посмотрел на меня.

— Карнавал. У нас в городе весёлый карнавал. Нам нужно срочно быть там.

— Я требую, чтобы вы не уезжали! — заорал я. — И я требую, чтобы вы отдали мне моих эль людей!

— Да забирай ты уже своих эль людей, — проходя мимо, Катышкин дерзко бортанул меня плечом. — Сволочь мексиканская…

Глава 21

Про дерево и начало движухи

Наконец-то настал тот день, ради которого всё затевалось. По моим скромным планам, к вечеру в Российской Империи будет новый правитель.

На удивление, спалось мне крепко, глубоко и качественно. И даже немного обидно стало из-за того, что разноцветный пантеон молчит и никак себя не проявляет; хрен с ним с прямым диалогом, но могли бы хоть маякнуть. Хоть скромное виденьице отправить. Так, мол, и так. Мы с тобой. Всё нормально.

Ну да хрен с ними.

Встали мы рано и без будильника. Романову досталась кровать с дыркой, в которую ушёл сначала матрас, а затем и пердак Андрея Палыча, так что будущий Император маленько затёк. Пришлось вытаскивать.

Не, ну а как иначе? Усадьба была заброшена и не рассчитана на пребывание аристократических особ. За время моего трипа по городам майор-барон обжился здесь как мог, но всё равно это место не дотягивало даже до одной звезды; одно лишь отсутствие водоснабжения намекало на возможную антисанитарию. Плесенюка всякая, сырость, паутина. Опять же щели в стенах. Вообще не лакшери.

Да и места для всех в Знаменском было маловато. Лишь часть счастливчиков тусовалась под крышей, а для подавляющего большинства внутри колоннады был разбит палаточный городок. Бойцы ели, спали и тренировались прямо на поверхности закрытого портала. Сообщать им об этом никто не спешил; иначе у них могли бы возникнуть вопросы из категории «какого хуя?».

Не успел я натянуть штаны, как в нашу комнату без стука влетела взбешённая ведьма.

— Дерево, дерево, дерево! — орала она.

Я робко отвернулся и заправил утреннюю эрекцию под резинку трусов, на что Светлана лишь поморщилась, сказала:

— Да чего я там не видела, — и уселась ко мне на кровать.

Чего ты там не видела? Так, значит? Теперь у меня не оставалось ни малейших сомнений в том, что они с Черенком дружат организмами. Очень странное чувство, если честно. Да и вопросов хренова гора. Может, у неё фетиш на иномирян-переселенцев? А я в таком случае чем хуже? Не то, чтобы очень уж хотелось, но всё равно…

— На вот, сам посмотри, — ведьма начала откидывать одну карту за другой. — Дерево, дерево, дерево.

В конце концов она сжала колоду по бокам и выстрелила картами в воздух.

— На любой запрос колода выдаёт это сраное дерево, — сказала Света. — Так что давай уже, будь добр одеться, выйти в мир и решить эту загадку.

— Ладно, — сказал я. — Попробую.

На самом деле, некоторые соображения у меня уже были. И именно поэтому клюкволюды спозаранку занялись укреплением усадьбы. Зеленокожие ребята достаточно отдохнули на казённых харчах, так что теперь херачили без перерывов.

Вокруг Знаменского-Райка постепенно вырастал непроходимый лес. Не мрачная чаща с ухающими совами, не бурелом, а прям вот реальная стена из переплетённых деревьев. Такая толстая и плотная, что если нас вдруг попытаются поджечь, то заебутся ждать, когда же она прогорит.

Перед стеной вместо рва была заболоченная топь, а на самой стене частые ядовитые шипы. Плюс ко всему, клюкволюды должны были накрыть всю площадь усадьбы растительным куполом. Деревья склонились над колоннадой и продолжали переть вверх, поддерживая друг друга.

В тот момент, когда я вышел на улицу, купол уже потихонечку зарастал. Неба вокруг с каждой минутой становилось всё меньше и меньше.

— Охереть, — прокомментировал действо майор-барон, глядя наверх.

— Ага.

— Надо бы свет какой-нибудь придумать, пока совсем не накрыло.

— Ну вот и займись, — кивнул я. — Деньги-то у нас ещё остались?

— Денег, как грязи, а вот налички совсем мало. Или уже можно палиться?

— Пались. Думаю, несколько часов особой роли не сыграют.

— Как скажешь, — и майор-барон пошагал придумывать свет.

Надеюсь, что клюкволюды закончат в срок. Купол должен быть прочным и толстым.

В чём смысл всего этого сооружения? Всё просто. Во-первых, если нас начнут накрывать артиллерией, то у нас должно быть время, чтобы понять откуда стреляют и разобраться с этим. В разбирательствах будут участвовать химеры.

Пока меня не было, Вышегор позаботился о том, чтобы каждый ребёночек Правой захомутал себе машину для убийств.

Химер я толком не успел рассмотреть, но каждая из них была во сто крат сильнее и больше улитоволка; это уж точно. Зубы, клювы, когти, рога, бугристые мышцы. Все дела, короче. Лучшие из лучших, что только водились в местных лесах.

К каждой химере было решено приставить по парочке Лосей с рациями для координации перемещений, и они сейчас как раз выдвигались на позиции.

Знаменское-Раёк находился в кармане реки Тверцы, так что вся артиллерия обязательно пойдёт по трассе Москва-Питер. Там-то её перехватят и уничтожат. Удобно, блядь, практично. Выскочила химера из леса, покуролесила, погнула пушки и убежала обратно. И ищи её потом, ага.

Так… Это, кажется, было «во-первых». Значит, должно быть «во-вторых» и так далее. О чём я вообще говорил?

О деревянной стене, куполе и о том, зачем всё это надо. Точно-точно.

Так вот, во-вторых, благодаря такой фортификации в усадьбу будет всего один вход. Один-единственный, узенький вход. Тут невольно вспоминаем царя Леонида с его спартанцами и понимаем, что против мощи К о винского это наилучший вариант. Не пиздошиться же с ним в чистом поле; мы так и пяти минут не простоим.

Ну и в-третьих, дерево. Я очень надеялся на то, что колода Светы говорила именно об этом, когда показывала нам дерево.

А вот, кстати, и Света. Собрала карты с пола после своей мини-истерики и тоже вышла на крыльцо. Несмотря на раннее утро, ведьма уже начала прибухивать; открыла золотым зубиком бутылку пива и сделала пару глотков.

— Будешь?

— Нет, спасибо.

— Как хочешь.

— Дерево, — сказал я, указывая на купол.

— Хм, — ведьма поставила пивас под ноги, перетасовала колоду и вытащила верхнюю карту. — Не-а, нихрена. Ей нужно какое-то другое дерево. Думай, Илья Ильич.

— Да я только и делаю, что думаю о твоём дереве.

Бип-бип! — раздалось по ту сторону палаточного городка. Ну да, транспортное сообщение до Знаменского тоже наладили. Что-то низенькое и неполноприводное вряд ли сюда проберётся, но трактор или джип пройдёт.

Прищурившись, я разглядел машины с гербом Мясницких на капоте.

Да неужели сам Алексей Анатольевич пожаловал⁉ Да не один, судя по всему. С ним целый караван.

— Дерево, — напомнила Света

Ну да, вдруг я забыл?

— Де-ре-во-о-о, — нараспев повторила она ещё раз и приложилась к пиву.

— Да погоди ты, — я спустился с крыльца и направился встречать гостей.

Палаточный городок стоял здесь не первый день, так что изнутри он уже начал походить на трущобы. Бельё на верёвках, мусорки, дымящие походные котелки тут и там. Пару раз мне пришлось перешагивать через чьи-то волосатые ноги, торчавшие из палатки, а однажды я даже уткнулся в тупик.

Однако, в конце концов, я добрался до кортежа Мясницких.

— Лёх, привет!

— Здорово! — Алексей Анатольевич пожал мне руку.

Настроение у него видно, что играло. Да и в целом у меня сейчас складывалось такое впечатление, что мы всей толпой выехали на природу чисто потусить. Интересно, это люди от мандража так себя ведут или действительно не понимают, что скоро здесь начнётся адовый адок?

— Где у тебя тут можно обустроиться? — спросил Лёха.

— Что, стрёмно в городе оставаться?

— Знаешь, — Мясницкий чуть подумал. — Ты прав. Да, действительно стрёмно. И даже не думай меня в этом винить. Ну так что, куда сгружать аппаратуру?

— Да хоть куда, — ответил я. — Если внимательно посмотришь наверх, то поймёшь, что дождь нам в скором времени не грозит.

— Да, это вы здорово придумали, — согласился Мясницкий. — Как будто город лесных эльфов из какого-нибудь фентези.

Какое точное сравнение. Даже жаль немного, что сам до него не додумался.

— Мы тогда займём во-о-о-он ту галерею, — сказал Лёха. — Ты не против?

— Не, не против.

— Ребята, тащите всё туда!

И ребята потащили. Ох, еби его мать, сколько же добра с собой припёр Мясницкий. Компы, генераторы, блоки питания, провода, кабели и ещё куча разномастной электроники. Но был среди всего этого оборудования один особо удивительный экспонат. Внешне он напомнил мне спутник — здоровенный такой железный шар с антеннами; лежал этот шар на кузове пикапа и был бережно накрыт брезентом.

Лёха перехватил мой взгляд.

— Кстати, да! — сказал он. — Это именно то, на что ты выделял деньги нашим московским друзьям из «РИ-Анон». Мощнейший передатчик. Возможно даже самый мощный из ныне созданных. Его сигнал замещает собой всё в радиусе действия. Вообще всё.

— А каков радиус действия?

— По правде говоря, мы не проверяли. И зависит это от высоты, на которую ты сможешь его поднять. Честно говоря, была затея запустить его на воздушном шаре, но-о-о…

— Собьют, — сказал я.

— Собьют, конечно, — кивнул Мясницкий. — Но раз уж ты тут вырастил Мировое Древо, то давай закинем его на… эээ… крышу? Тверь точно покроет.

Краем глаза я заметил, что часть людей Мясницкого таскает аппаратуру, в то время как другая часть, — самая мускулистая и тестостероновая часть, которую бы как раз стоило занять физическим трудом, — как-то подозрительно долго курит и пялится в сторону. Ну да, точно.

Метрах в десяти от нас расположились девочки из «Клюквенного Клинка». Дриадки растянулись прямо на земле в самых компрометирующих позах. Кто-то тянулся, кто-то медитировал, кто-то натачивал оружие. И конечно же, по своему обыкновению, девочки были полуголыми.

Кое-как заставил их носить бельё. Ну или хотя бы выращивать листочки там, куда стремится взгляд.

Брусника тоже была здесь. Как раз спарринговалась с одной из своих подопечных. И кстати! Она мне сейчас была очень нужна; был один моментик, который мне очень хотелось бы с ней обсудить. И надо бы мне быть поделикатней.

Хмм… Как бы это объяснить?

Девки хороши. Девки сильны. Девки столь яростны и оголтелы, что каноничные скандинавские берсерки возьмут у них за щеку. И да, я уверен, что как охотниц на химер равных среди них не найти, вот только… Вот только бой, который завяжется вскоре будет очень далёк от физики. Магия и огнестрел. Огнестрел и магия. Так что мне очень хотелось бы держать «Клюквенных Клинков» подальше от линии соприкосновения, а в идеале вообще исключить их из списка боевых юнитов.

Это ведь всё равно, что послать кавалерию на танки.

— Привет! — крикнул я моей дриадке. — Есть минута⁉

— Да-да, — взмокшая Брусника оторвалась от поединка, кивнула своей партнёрше, мол, заебок, и подошла ко мне. — Привет. Ну как ты? Готов?

— Готов.

— Ты очень долго шёл к этому. Горжусь тобой, Илья.

— Да, спасибо. Я тут хотел обсудить…

— Жаль, что отец не дожил до этого дня.

Так, нахуй.

Стоп!

Катарсисы пошли! Прям вот чувствую их! Целой толпой налетели!

Отец. Лесные эльфы. Мировое древо. Светкины карты, которые раз за разом показывают дерево и… семя! Ну точно же! То самое семя, которое осталось от Мохобора и в которое меня буквально носом уткнули разноцветные Боги.

Сходится?

Ебать как сходится! По ходу это оно! Оно! И будто бы знамение, подтверждающее мою догадку, в этот самый момент древесный купол сомкнулся над Знаменским-Райком.

— Брусника, ты… ты…

— Чего?

— Ты умничка! — я чмокнул дриаду в нос и побежал к усадьбе; и даже чуть было не забыл зачем вообще затеял этот разговор. — Когда начнётся бой, вперёд не лезьте! У меня для вас особая миссия!

— Но Илья…

— Не лезьте, я сказал!

Про миссию я, конечно же, напиздел.

* * *

— Вот, — показал я Свете здоровенное семечко, оставшееся от прежнего вождя клюкволюдов. — Смотри.

— Ага, — сидя на ступеньках, ведьма открыла второе пиво. — И чего это такое?

— У меня было видение… ну то есть не совсем видение… короче! Меня к этой семечке привели разноцветные Боги.

— Во как?

— Да. Скажи, пожалуйста, какова вероятность того, что это как-то связано с деревом, о котором говорит колода?

— Ну так давай спросим, — Света достала карты. — Сними.

Ритуал общения с колодой был заучен наизусть.

— Снял.

— Спроси.

— Уважаемая колода, дерево должно вырасти из этой семечки?

— Ну посмотрим, — сказала Света.

Прикрывая карту ладошкой от моего любопытного взгляда будто покерный про, Света посмотрела на неё и широко-широко улыбнулась. У неё от радости даже вырвался какой-то полу-смешок полу-отрыжка.

— Смотри, — сказала она и повернула карту ко мне.

На ней не было намёков и кокетливых недосказанностей. На ней не было даже рисунков. На этой карте было всего лишь две буквы.

«ДА».

* * *

Забраться на купол было не сложно. А вот затащить наверх передатчик «РИ-Анон» — ещё как. Это было всё равно что делать шарпею обрезание на морозе; долго, муторно и при этом каждое неловкое движение могло привести к провалу.

Однако с горем пополам мы справились.

Я продемонстрировал всем клюкволюдам семечку, чтобы те понимали о чём вообще идёт речь, а затем положил её в самый центр купола. Сверху на семечку мы установили передатчик. Ну… Чтобы когда она начала прорастать, получившееся дерево сразу же подхватило его и унесло вверх. Это будет явно легче, чем поднимать его после.

Всё.

Теперь точно всё готово.

Сейчас мы стояли вокруг передатчика: я, маги-клюкволюды и Андрей Палыч. Да-да-да, Романов в этой схеме играл не последнюю роль. Да хотя чего уж там? Он сегодня первая скрипка и прима-балерина в одном флаконе. Сегодня он будет накачивать своими бафами не меня, — мне уже хватило, — а моих ребят. И клюкволюды первыми познают на себе мощь Романовых.

Бедные. Они ведь даже не подозревают о том, что их ждёт.

Жаль, конечно, что из-за магического похмелья они пропустят пиздилку, но увеличить охват вещания сейчас важней.

— Ну что, все готовы? — спросил я.

Клюкволюды кивнули.

— По моей команде все вместе начинаем проращивать семя. Не знаю, что из него получится, но что-то очень большое и мощное. Андрей Палыч, ты готов?

— Всегда готов.

— Ну тогда начинаем.

От греха подальше я отошёл на пару шагов и принялся наблюдать за шоу.

Романов закрыл глазки, настроился, натужился хорошенько, — сейчас он впервые пробовал усилить сразу нескольких магов, — и открыл их уже пустыми. Клюкволюды явно почувствовали на себе воздействие. Ну а я почувствовал, как от них прямо-таки начало фонить силой.

Улыбаясь и переглядываясь меж собой, маги тринадцатой школы начали обряд.

Из-под передатчика стремительно вырвались молодые зелёненькие побеги. Дерево начало расти…

* * *

Пу-пу-пу…

Пу-пу-ру-пу-пу, блядь…

Охо-хо-нюшки-хо-хо, как говорится. Тут мы, конечно, переборщили.

Я даже не понял в какой момент всё вышло из-под контроля, но факт остаётся фактом. Мы вырастили посередь тверского леса блядский Иггдрасиль. Или Телльдрасилл. Или Эльдрассил; я сейчас не берусь утверждать, что из вышеперечисленного относится к мифологии, а что к лору культовых игрулек, но да в общем-то насрать.

Главное, что дерево наше вымахало… а я ведь даже не знаю, насколько оно вымахало, да и угадывать не возьмусь, но оно, блядь, огромно! Это дерево стратегического масштаба. По нему теперь, блядь, можно ориентироваться, как по звёздам. И авиамаршруты мимо Твери строить только с поправкой на это дерево.

Так оно ещё и расцвело буйным цветом.

Пу-пу-пу…

Плюс — корни нашего мирового древа так надёжно укрыли Знаменское-Раёк, что нам теперь не страшна никакая бомбардировка.

Ну а минус… ох, блядь. Минус в том, что восстание началось чуть раньше запланированного. Ну да, началось, а как иначе-то? Эту дурынду видно за сотни километров и скрываться больше не получится. Человек несведущий просто почешет репу и удивится, а вот сведущий быстренько сопоставит факты. И если Император до сих пор не отреагировал, то обязательно отреагирует в ближайшие часы.

Так что всё, короче говоря.

Понеслась…

Приказ был отдан. «РИ-Анон» и Лёха Мясницкий приступили к работе. По Сети вирусом понёсся наш революционный спам; теле и радиовещание оказалось перехвачено и пока что люди Императора не приняли никаких контрмер. Ну а даже если и приняли, то пока что не справились. Всё-таки атака была неожиданной; им нужно время.

Ну а до тех пор миллионы людей от Питера и до Москвы невозбранно получали наш месседж.

— Здравствуйте, — слышали, видели или читали они. — Меня зовут Андрей Романов и я правнук последнего русского императора из династии Романовых. Сегодня я расскажу вам кое-что интересное о моей семье, прошлом нашей страны и о так называемом императоре Ковинском…

Глава 22

Финалочка

Вежливые Лоси вернулись в Знаменское-Раёк спустя час после того, как в Твери выросло Мировое Древо. Как и обещал, майор-барон привёз иллюминацию. Вот только, — сюрприз! — в местном магазине электроники внезапно не оказалось промышленных прожекторов. Ну… тех самых, которыми вертухаи высвечивают беглых заключённых в непроглядной тьме дождливой ночью.

Зато там было несколько разноцветных стробоскопов для школьных дискотек и просто ебейшее количество новогодних гирлянд по скидке. Так что вскоре потолок нашего подземного городка осветился тысячами красных, синих и зелёных огонёчков.

Выглядело празднично. По-домашнему.

Самая горячая точка пока что была в командном пункте Лёхи Мясницкого. Суматоха, которая там царила, напоминала мне фильмы про Уолл-Стрит. Все в гарнитурах, все разговаривают одновременно и очень эмоционально, все остервенело долбят по клавишам и периодически раздают друг другу пятюни.

Исправный танк, — ну наконец-то! — подогнали ко въезду в Знаменское и сейчас поручик Пузо как-раз таки пристреливался. Клюкволюды штабелями валялись в правой галерее и мучились магическим похмельем. Светлана благим матом ругалась на императорскую дочь за то, что та украла у неё пиво, алоэ сорвалось с цепи и бегало по палаточному городку, а из окна усадьбы выглядывал крококрот, — туннель для отхода прокопали именно в доме, так чтобы было не сильно палевно.

И знаете. Если ваша вечеринка не похожа на что-то подобное, можете меня даже не приглашать. Я теперь слишком искушён…

10:30

Ребята Мясницкого закончили снимать новые ролики. Если первый и самый большой носил скорее информационно-обличительный характер, то в этих уже была конкретика. Сейчас мы открыто заявляли о своей позиции.

— Мой статус позволяет мне воспользоваться Правом Вызова, — говорил красивый парадный Андрей Палыч, сурово глядя в камеру. — Это неоспоримо. Так что сразитесь со мной или уступите престол добровольно. Надеюсь на ваше… ай, блядь! Он кусается!

Да, этот видос пришлось переснять ни раз и ни два. Снимать двухглавого орла с присосавшейся к одной из голов бомбожопицей было бы ну очень крипово, а потому животину усаживали на плечо Романову безо всякой страховки. Ну а та, паскудина, постоянно норовила клюнуть будущего Императора в макушку.

— Отец, — второе видео было от лица Ольги Георгиевны К о винской. — Если после всего того, что ты натворил за эти годы, в тебе осталось ещё хоть что-то человеческое, я прошу тебя… Я умоляю… Пожалуйста, уйди. Мы оба прекрасно знаем, что ты узупартор… рузампатор… пур… пузатор… пар…

— Узурпатор, ёб твою мать!

Я лично окунал Серкана в тазик с холодной водой, но он так и не протрезвел окончательно. Язык у императорской дочки заплетался, так что и здесь у нас не получилось отснять всё с первого дубля. Съёмки шли через жопу, а значит, как надо. От этого на душе становилось хоть чуточку спокойней.

Тем временем наши друзья из «РИ-Анон» уже начали спамить в Сети заранее заготовленными мемасами. Само собой, все они были вымученными; с чувством юмора у ребят, которые верят в теневое правительство рептилоидов, было херово. Но! Глядя на эти кринжовые потуги, другие пользователи самостоятельно брались за дело и показывали, как надо.

Особенно мне понравилась одна склейка. Один умелец надёргал по слову из всего выступления Романова, расположил их в нужном порядке и положил на музыку.

— Когда… тебя… избирали… что на… жо… пе… написали… а?

Конечно же, слово «жопе» Андрей Палыч в своём спиче не употреблял, а потому его собрали из двух слов. Мне понравилось.

Короче говоря, вот так, с шутками и прибаутками, мы объявили действующему Императору войну и рассказали, — на всякий случай для тех, кто ещё не понял, — где нас искать…

12:00

День обещал быть насыщенным.

Пожаловали первые гости — князь Мясницкий со своей дружиной. И тут внезапно оказалось, что когда в замкнутом пространстве собирается очень много людей, которые пользуются техникой и жгут костры, то становится довольно душно. И тут мне пришлось взять назад свои слова насчёт магов Петриковской школы. Вовсе они не бесполезные, а совсем даже наоборот.

Кабы не воздушники Сан Саныча, мы бы все задохнулись нахер.

Мясницкие перемешались с Черкасскими и Лосями и начали выстраивать линию обороны.

Какова была задумка? Итак, представим, что я подлая вражина, которая идёт на штурм Знаменского-Райка. Представим, что при подходе к древу меня не наказал летучий отряд химер-партизан, я не увяз в трясине и даже умудрился найти вход. Допустим, что я зашёл в длинный извилистый тоннель меж корней и сразу же не напоролся на ядовитые шипы, — а ведь идти мне предстоит наощупь, в полной темноте. Допустим, что я добрался до длинного прямого отрезка и увидел свет в конце тоннеля. Свет этот дальний, мощный и слепящий, а потому меня ко всем хуям дезориентировало, и я побежал вперёд с воинственными криками. Допустим, что поручик Пузо отвлёкся и не ебанул в меня разрывным снарядом из танка. Допустим, что меня не зацепил шквал пуль и магических снарядов и я каким-то чудом добежал до конца. Допустим, что я действительно добрался до подземного города и прошёл под колоннадой.

Что меня ждёт?

Пиздец меня ждёт. Моментальный и неотвратимый. Вокруг меня полукругом стоят маги различных школ и поливают меня всяким-разным. И, кстати, мне очень сильно повезёт, если в этот момент Андрей Палыч Романов не усилит одного из бойцов, из-за чего тот превратится в ходячий расщепитель органики, и от меня останется хотя бы труп.

Ну а даже если я был хорош, силён, с ног до головы обвешан зачарованными приблудами, и умудрился-таки зацепить одного из защитников своей магией, то я всё равно лох. Почему? Да потому что защитника тут же оттащат к хиллерам, а я останусь валяться под шквальным огнём.

Во-о-о-от.

Ладно, это всё здорово, но дел впереди ещё куча…

13:45

По рации мне доложили, что прибыли Одоевские и Крашевы. К сожалению, не смог встретить князей лично, потому как был сейчас немножко занят.

Я объезжал паукопарда.

И ладно бы мне предстояло просто научиться скакать верхом на этой адовой зверюге, так нет же. Мне предстояло научиться проноситься верхом на ней по туннелю отхода. В тот момент, когда откроется портал и я останусь в подземном городке один на один с Императором, мне потребуется скорость. Что-то как-то не хочется проверять, что находится по ту сторону портала. Не-не-не, в манду.

Так что план такой:

Когда, — и если, — Гоша К о винский соизволит пожаловать на разборку самостоятельно, первым же делом Знаменское-Раёк покинет Романов. Один из подземных ходов ведёт прямиком к пирамиде. Андрей Палыч доберётся до неё и будет ждать сигнала.

Во вторую очередь усадьбу покинут женщины и дети, ну а затем все остальные.

Ну да. Героический Илья Ильич Прямухин останется один на один с мировым злом и вытащит всё самостоятельно. Ох, как же я буду потом выёбываться. Ох, с какой же яростью я буду покрывать своих самочек после того, как погуляю над этой пропастью. Ох, как же… Ох, как же я приложился головой о потолок!

— Синеглазка, милая, — сказал я, поднимаясь на ноги и глядя на огромное чудище с головой крокодила, — времени ещё достаточно. Сделай проход пошире, ладно?

Крококрот кивнул и принялся копать, ну а я сел на паукопарда и поехал обратно. Всё-таки с князьями нужно поздороваться, а то невежливо как-то…

14:30

Честно говоря, я подумал, что началась первая атака, но…

Нет. На самом деле это пришла армия клонов во главе со Святопростом. Припоминаю, он говорил что-то такое, но я даже не подозревал настоящий размах этой… эээ… группировки?

Потом с ним поговорю. Успеется.

14:50

Наконец-то до усадьбы добрался тесть со своими людьми, ну а за ними и Черкасские.

С Анатолием и Онотолием проблем не было и быть не могло; мы даже толком не разговаривали. Мужики были заряжены на бой и очень заинтересованы тем, как мы тут обустроились. Троекуровы знали, на что идут.

А вот вокруг Черкасских разыгралась целая мелодрама.

Так-то они прибыли сюда по прихоти старика, который просто-напросто не хотел, чтобы его близкие блевали борщом. Так что мы не были знакомы; ни официально, никак. Черкасские подъезжали к мировому древу осторожно, с опаской и белыми флагами.

Встречать их вышел лично Романов.

В то время как дедушка Игорь ревел навзрыд и вымаливал у Андрея прощения, все остальные члены его семьи недоверчиво принюхивались к будущего Императору, — в метафорическом плане, само собой, а не как пёсели, носом в зад. Не хочется ожидать подставы с их стороны, но на всякий случай я переговорил с другими аристо и объяснил, что от Черкасских можно ожидать неприятностей.

Второй акт драмы разыгрался в тот момент, когда Черкасские зашли в подземный городок и среди толпы разглядели Вышегора и Кристину Константиновну. Я постарался дистанцироваться от этих разборок; для Черкасских я никто, никем хотел бы и оставаться впредь, но…

Не удержался-таки и подслушал.

Не, нуачо? Из этих семейных перипетий можно было бы набрать материала на целый выпуск «Какой-То Дичи». Благо, что всё закончилось хорошо и Кристина помирилась с отцом. Наверное, сыграл страх перед грядущей битвой. Все друг с другом мирятся, все друг друга прощают. Ну красота же.

— А я мог вас где-то видеть? — подозрительно спросил у меня Константин Черкасский, выхватив из толпы моё лицо.

— Не-а, — ответил я. — На позицию, ребята! Больше никого не ждём!

15:10

Ай да плсенелюды! Ай да молодцы!

Не знаю как именно, но они учинили в Москве настоящий хаос. Подкрученная система канализации стала мощнейшим орудием революции. Говно и стоки попёрли вверх, на улицы столицы. В целых районах перестало работать водоснабжение и, что немаловажно, смыв. Вода встала в трубах. Запахло каками.

Ну и само собой, в Сети уже попытались связать эти два события. Некоторые начали обвинять Романова в экологическом терроризме, но бойцы невидимого фронта «РИ-Анон» перевернули всё с ног на голову и виноват оказался действующий Император. Дескать, так и так, старик настолько беспомощен, что не может справиться даже с коммунальными службами.

И это хорошо.

Товарища Императора нужно уязвлять, обижать и унижать. Нужно всеми способами выводить эту суку на эмоции; щемить его эго и топтаться на гордости.

Плюс возмущённые временным неудобством до глубины души, жители Москвы теперь переметнулись в своих симпатиях к Романову. Ну да. Людям разок пришлось покакать в пакетик, и вот, они уже готовы свергать правительство.

А особенно мне зашёл мем с единственной существующей фотографией К о винского на разноцветном фоне и подписью: «Я запрещаю вам срать».

Это, на мой взгляд, было просто восхитительно…

15:20

Шутейки закончились.

Судя по докладам Лосей, начались первые стычки на трассе. К Знаменскому потихоньку прибывали люди из семей, до сих пор лояльных Императору. Химеры уже дважды пронеслись через автоколонну, покорёжили кучу техники и напугали кучу людей. А главное, они дали им понять — просто не будет. Вы, ребята, не митинг разгонять едете. Вы едете умирать.

Впрочем, у Лосей была инструкция обходиться минимальными жертвами. Люди ведь имеют свойство думать и передумывать, верно?

15:40

В тоннеле показались первые пришельцы. Отряд одарённых показался из-за угла, быстренько огрёб от поручика Пузо, и свалил обратно.

Само собой, я не ожидал, что бой будет похож на игру а, ля «Защита Башенок». Мы же не с зомби воюем. Противник не станет переть толпой прямиком на переработку.

Судя по докладам Лосей, которые наблюдали за пришельцами из леса, рядом со входом под мировое древо уже собралась здоровенная толпа, люди продолжают прибывать, но внутрь заходить никто не рвётся.

Пока что всё по плану. Ждём опричников…

15:50

Я находился рядом с Вышегором в тот самый момент, когда у него в рации раздался перепуганный голос одного Лосей.

— Проблемы! У нас проблемы!

— Что такое? — как можно спокойней спросил Вышегор.

— Химера! Огромная! Прёт прямо на нас! Выглядит, как бегемот с башкой собаки!

— Справитесь?

— Нихуя мы не справимся, майор! Она огромная! Мне даже кажется, что это матка!

— Отступайте! — скомандовал Вышегор. — Отступайте, слышите⁉

— А… Эээ… Она почему-то не нападает, — ответил резко успокоившийся Лось. — Просто стоит и смотрит.

Ох-хо-хо! Как вовремя-то!

— Ну-ка дай мне рацию, — попросил я и крикнул:

— Пи-пи-пи⁉ *Правая, это ты⁉*

— ПЫ-ПЫ-ПЫ-Ы-Ы-Ы!!! — раздался рёв, кое-как различимый через треск помехов.

Да, это была моя девочка. Добыла-таки матку, прямо как и обещала. Стало быть, можно шугануть отряд противника у входа. Пускай сквозь них пробежится матка химер, ага. Вот только… Недооценивать нельзя, они ведь тоже не пальцем деланы, верно? Одарённые как-никак.

— Ребята, слышите меня? Это Прямухин.

— Слышу вас, Илья Ильич!

— Это наша химера, так что не ссыте.

— Не ссым, Илья Ильич!

— Это прекрасно. Слушайте дальше. На заправке в Марьино припаркован лимузин. Он бронирован и зачарован, так что хрен вы его откроете. Я к вам сейчас пошлю паукопарда с ключами. Возьмите лимузин и перегоните его в спокойное место, подальше от посторонних глаз.

— Так точно, Илья Ильич.

— А потом сделайте из него шлем для матки химер.

— …

— Вы меня услышали?

— Да, Илья Ильич, — я прямо услышал, как голос Лося охрип; это его сейчас жаба на удушающий взяла. — Сделаем…

16:10

А вот теперь и впрямь началась «Защита Башенок». По тоннелю на нас хлынула толпа опричников. Незнакомые с концепцией страха и самосохранения, чёрные твари пёрли вперед, падали, умирали, и пёрли вновь.

Стало шумно.

Взрывы, грохот, визг тульских снарядов, стрекотание пулемётов. Одарённые херачили опричников всем подряд, а за спиной у них стоял Андрей Павлович Романов. Магия императорской семьи не подвела…

18:10

Миновали очень жёсткие два часа, — возможно самые жёсткие в жизни большинства присутствующих, — и поток опричников заметно поредел. Похоже, что зверюшки Императора имели свойство заканчиваться.

Как оказалось, Сеть упала ещё полтора часа назад. Мемасики и глумление над Императором прекратились, однако наш передатчик продолжал работать как часы.

Нужно было срочно придумывать что-то новенькое.

Андрей Павлович покинул тыл и поспешил в галерею Лёхи Мясницкого, на съёмки. Нам срочно нужен был новый контент. Новый, радостный, жизнеутверждающих. Такой, который бы говорил людям — мы побеждаем. Глядите-ка, а что это у нас тут? А это трупы опричников, вот что.

Плюс теперь к съёмкам были приобщены князья. Им уже терять нечего и никак не отвертеться, так что в их же интересах было сделать вклад в победу.

Не последние люди Империи один за другим вещали в массы о том-де, что они поддерживают Романова и предлагают присоединиться всем желающим; это не страшно, это не глупо и это возможно. Пятеро из сорока восьми ныне здравствующих князей, — а это ведь десятая часть всей элиты, — агитировали народ за нас.

Ну и в конце концов, по моей личной просьбе, каждый из глав род о в по очереди высказался об Императоре лично. При этом выражения мы старались выбирать максимально далёкие от тех, которыми пользуются в высшем обществе.

— Паскуда сраная.

— Говномордый козёл.

— Хуедрыгало и ебаквак.

— Старая дырявая дурилка.

— Петух!

* * *

В Москве сегодня было очень тихо. Из-за проблем с канализацией встала вся торговля; люди пораньше свалили с работы. Офисы, ТЦ и предприятия опустели. Каждый старался добраться до дома, притвориться ветошью и не отсвечивать покуда всё не закончится.

На улицах не было никого.

А потому лишь единицы увидели, как разъярённый Император К о винский покидал Москву. А было это так:

Сначала из-за Кремлёвских стен раздался грохот. Похожий грохот можно услышать, когда подъёмный кран с шар-бабой на стрелке начинает разбивать здание. Затем почти сразу же раздался протяжный рёв и над красной зубчатой стеной промелькнуло нечто.

Чёрное и извивающееся, это нечто походило на сотканную из тьмы летучую мышь.

Буквально десять минут назад Император узнал, что все его опричники мертвы и отдал приказ на штурм Знаменского-Райка. Буквально десять минут назад ему отказали его же подданные. И буквально десять минут назад по телевидению показали ролик, в котором молодой княжич Онотолий Одоевский из-за спины отца обозвал его ебакваком…

* * *

— Он приближается! — заорала рация Вышегора. — Огромная чёрная херня! Это наверняка он!

— Романов, на выход! — крикнул я. — Все остальные за ним!

Стоя посередь стремительно пустеющего палаточного городка, я наблюдал за тем, как мои люди выбираются из Знаменского-Райка к чёртовой матери. Народ толпой забегал в усадьбу, а оттуда в подземный ход.

Со мной прощались. Меня подбадривали. Мне желали удачи.

Клюкволюды и Вежливые Лоси, Черкасские и Черкасские-Оровы, Одоевские, Троекуровы, Крашевы, Мясницкие, Экс-Мясорубовы, Экс-Мутантины и, конечно же, Прямухины. Брусника с сёстрами ушли чуть ли не самими последними.

— Увидимся вечером, Илюх, — хлопнула меня по плечу Танька.

— Будь сильным, — сказала напоследок Брусника.

На лице у дриадки не дрогнул ни единый мускул; она, кажется, вообще во мне не сомневалась. А вот я что-то как-то начал. До меня постепенно доходила самоубийственность той роли, которую я сам себе назначил.

Ну… Что ж теперь?

Поздняк метаться.

Повернувшись лицом к тоннелю, я встал в обозначенное ведьмой место, — на самый край портала, — и засунул в ухо гарнитуру.

— Андрюха? — проверил я связь. — Слышишь?

— Слышу-слышу.

Последний штрих — я сотворил иллюзию. Сам принял облик Романова, а стоящего рядом паукопарда сделал обыкновенной двухместной палаткой. Теперь оставалось только ждать.

— Тварь нашла вход! — слышал я в гарнитуре переговоры Лосей. — Лезет внутрь!

— Попрошу тебя, чтобы солнце грело, — начал я мурлыкать себе под нос, чтобы как-то успокоить нервишки.

Если покопаться в саундтреках моих приключений, то сейчас была бы более уместна композиция «Стою один», однако в голову почему-то пришло именно это:

— Попрошу тебя, чтобы море пело…

Тут из тоннеля раздался жуткий то ли писк, то ли рёв. Та-дам! Гоша К о винский уже спешит ко мне! Имба или не имба, но сейчас моё очко можно было использовать как один из блоков адронного коллайдера и разгонять по нему всякие кварки, бозоны и прочую микроскопическую херь; ничего другое в него не войдёт и не выйдет.

— Попрошу о том, о чём не просила…

Ага. А вот так, значит, выглядит ныне действующих Император Российской Империи? Ну охуеть теперь, если честно. Огромная чёрная тварь, вся в язычках тьмы. Сложенные крылья, бесформенная голова со здоровенные ушами. Летучая мышь⁉ Серьёзно⁉ Ну что за банальщина⁉

— Попрошу любить меня сильно-о-о-а-А-А-А!

— Ты чего орёшь? — спросил через ухо Романов. — Пора?

— Нет-нет, это я пою так. Жди.

Тварь проникла в подземный городок целиком и сейчас оглядывалась; не могла понять, куда все подевались и почему вокруг так много гирлянд.

— Эй! — крикнул я. — Высочество! Пиздуй сюда!

— Р-Р-Р-РААА-А-А-А!!!

О господи, он ещё и орёт точь-в-точь как Жиранья.

— Ждём, — шептал я Романову, глядя на то, как гигантская летучая мышь бежит прямо на меня. — Ждём. Ждём. А теперь давай! — заорал я и прыгнул на паукопарда.

Химерка рванула прочь, к зданию усадьбы. Я ожидал услышать за спиной какое-нибудь сай-файное жужжание или… там… завывания ветра, например? Однако услышал лишь рёв твари. Обернувшись, я увидел, как за мной бежит Император К о винский и… и всё.

— Андрюх, включай!

— Я включил!

— Нет, не включил!

— Нет, включил!

— Я не знаю, что ты там включил, но портал не открылся!

— Илья Ильич, — вклинился в разговор майор-барон. — Тут ведьма… то есть Светлана говорит, что корни дерева могли повредить портал.

— Ну заебись!

— Да. Она говорит, что…

Тут послышалась какая-то трескотня; видимо ведьма отбирала у Вышегора наушник.

— Илья! — крикнула ведьма. — Ищи другой портал!

Пу-пу-пу…

— И где я его тебе, блядь, найду⁉

На полной скорости я верхом на паукопарде залетел на крыльцо усадьбы, пролетел сквозь чёрную комнату ведьмы и нырнул в тоннель. Позади меня послышался треск; мышь Гоша снесла стену и продолжала преследование.

— Колода говорит, что ты знаешь! — крикнула ведьма.

— Колода врёт!

— Колода никогда не врёт!

— Тогда попроси её уточнить! Пусть навалит конкретики!

Ох, как же меня заебала эта колода.

Мимо проносилась сырая земля; сверху торчали корни деревьев. Паукопард гнал изо всех сил, но Император Ковинский не отставал. Изредка оглядываясь, я каждый раз видел его чёрную рожу. Ну и что мне теперь делать?

Колода говорит, что я знаю, где находится портал. Портал. Портал. Когда это я вдруг успел узнать, где находится ещё один портал? Опять эти грёбаные загадки! Да, портал явно находится в лесу и неподалёку, и это вроде как сужает поиск, но всё равно… где именно-то⁉ Что мне теперь, оббегать каждую полянку в лесу в надежде на то, что я угадаю⁉

Бах! — перед глазами на секунду мелькнуло синее и белое.

Подсказка?

Покрепче уцепившись за паучью шею, я ожидал нового приступа. Очень хотелось бы получить видение, а в идеале предметный разговор с Богами. Сейчас на мой взгляд самое время. Однако… ничего не происходило.

Тоннель закончился, мы выскочили в лес и притопили пуще прежнего, но ведь и Ковинский теперь летел. Его скорость была отнюдь не мышечной. Он передвигался в пространстве благодаря своей чёрной магии, так что не стоит надеяться на то, что он устанет и отстанет.

Синее и белое⁉ Где ты⁉ Я нихуя не понял!

Так.

О чём я думал, когда случился приступ? О том, что мне нужно оббегать каждую полянку в лесу?

Бах! — сине-белая вспышка.

Серьёзно? Вот такие у нас будут подсказки? Или я неправильно понял? На что именно вы реагируете, товарищи Боги? Лес? Бежим? Каждая? Полянка?

Бах!

Полянка?

Бах!

Блядь! Полянка! А точнее «какая-то полянка»! Насколько бы всратой не была моя история после того, как я попал в этот мир, но против логики она особо не грешила! Какая-то полянка! Ну точно, еби его мать! Откуда на какой-то полянке посередь леса мог взяться танк⁉ Возможно, его выбросило сюда через портал⁉

— Андрюх! — крикнул я. — Отдохни пока! Включишь снова по моей команде…

* * *

Честно говоря, спустя двадцать минут даже самая остросюжетная погоня становится скучной и унылой. Так случилось и с нами.

Верхом на паукопарде я вылетел на трассу и гнал в сторону Прямухино. Не знаю, с какой скоростью мы передвигались на прямой, — у меня трепетали щёки и слезились глаза, так что я особо не одуплял происходящее, — но явно очень-очень быстро.

Я нёсся в Прямухино.

Я чётко помнил место нашей первой встречи с Брусникой, и приблизительно помнил в какую сторону идти, чтобы добраться до старой деревни клюкволюдов, ну а оттуда и до «какой-то полянки» рукой подать.

Пускай и не с первого раза, но я выкину Гошу из этого мира. Дюже он мне тут мешается.

Правда, в какой-то момент я потерял связь со своими ребятами и нехило так запаниковал. Однако спустя несколько минут снова услышал в ухе знакомые голоса:

— Илья⁉ — спросил Лёха Мясницкий. — Живой⁉

— Да!

— Отлично. Я перенастроил связь на передатчик; тот, что на дереве. Так что Андрей тоже на связи. Командуй, как будешь готов. Насколько я понимаю, у тебя есть план. Есть ведь?

— Да!

Сейчас я был немногословен. По роже очень больно хлестали ветки; на предельно-возможной скорости мы сейчас как раз прорывались через еловый молодняк.

Ещё пару минут и вот оно, родимое болото! Раздолбанные хижины, брёвна-мостики; всё так, как я и запомнил. А вон та самая купальня, в которой я лишил невинности своё тельце, так что нам… Да, точно, нам туда!

— Андрей, будь готов!

— Готов!

Впереди показалась какая-то полянка. Та самая, богатая на урожай иномирных танков. К о винский всё так же летел в считанных метрах за мной. Всё складывалось так, как надо.

Ну что?

Момент истины?

— Давай! — заорал я.

И в тот же момент прямо у меня под ногами начала раскручиваться воронка. Паукопард оттолкнулся от постепенно исчезающей земли и прыгнул как можно выше. Ну а К о винскому повезло чуть меньше, и он попал прямо в эпицентр магической свитопляски.

В-в-в-ву-у-у-ух! — загудел воздух и нас начало затягивать обратно.

А затем я вдруг почувствовал, как нас с паукопардом схватили.

Обернувшись, я увидел Императора, который решил больше не быть летучей мышкой. Теперь он стал гигантским спрутом, который своими щупальцами хватался за ближайшие деревья и… за нас.

Пу-пу-пу…

Задница Спрута-Ковинского была уже в портале. Видно было, что держится он с трудом, но да какая нахер разница⁉ Если его сейчас затянет, то затянет вместе со мной! И что дальше⁉ Люди будут помнить мою жертву и воспевать в легендах⁉ Да манал я такое! Как выбраться-то⁉ Что теперь делать⁉

И тут:

— ПЫ-ПЫ-ПЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!! — лес впереди меня пришёл в движение. Деревья валились в разные стороны и прямо на нас неслась Правая.

Ох и огромную же тварюгу она себе вымутила! Лимузин кое-как налез ей на голову!

— ПЫ-ПЫ-ПЫ-Ы-Ы-Ы!!! — Правая схватила меня, дёрнула что есть мочи и вырвала вместе с чёрным щупальцем.

— ПЫ-ПЫ-Ы-Ы!!!

Бомбожопка отбросила нас в сторону, подальше от портала, однако тут же возникла новая проблема. Теперь К о винский крепко схватился за неё. Ну неужели невозможно обойтись без жертв? Ну неужели так обязательно кого-нибудь воспевать?

Борись, Правая, борись!

Упираясь своими мощными когтистыми лапами, химера пятилась назад и вытягивала на себе К о винского. Тут до Правой дошло что она делает, и она резко остановилась.

— ПЫ-ПЫ-ПЫ-Ы-Ы-Ы!!! — заорала могучая зверюга и прыгнула на спрута сверху, прямиком в портал.

— Вырубай! — заорал я Андрею. — Вырубай!

Портал схлопнулся в одночасье. На какой-то полянке, — на том самом месте, куда меня однажды привёл Мохобор, — лежала половина головы гигантской химеры в шлеме-лимузине. Крови не было; от линии среза шёл дымок, будто ты бы её прижгло лазером.

— Правая? — спросил я.

Тишина.

— Правая, ты здесь?

И снова тишина.

— Правая⁉

— Пи-пи-пи! — из гигантской ноздри навстречу мне выбежала моя бомбожопица…

* * *

Что ж.

Не стану утверждать, что переворот прошёл быстро и бескровно. Возбухали недобитые дети К о винского. Немножечко повозмущался Дальний Восток. Мытищи с какого-то хера вообще хотели отделиться от состава Империи, но…

Всё закончилось.

Спустя месяц Андрей Павлович Романов взошёл на трон официально, с парадом и салютом. Ну и с фисташками, само собой! На праздничном столе по моему приказу мисочка с фисташками стояли через каждые полметра.

Авокадо удалось довольно быстро реабилитировать в глазах народа. «Биовульв» расцвёл. Боярышниковый завод запустился вновь. Кошачий корм «Кисюн» отныне торговался в каждом магазине, — когда эрцгерцог продвигает свою делюгу, ему очень трудно в этом помешать.

Клюкволюды, плеснелюды и новые живородящие клоны со временем ассимилировались. На удивление, новые расы общество приняло довольно радушно. С подъёбами, само собой, но без агрессии.

С Богами я так больше и не встречался, однако уже спустя сутки после того, как Гошу усосало в портал, у меня отняли мой ускоренный метаболизм. Как следствие — я решил не раздувать свой гарем дальше и довольствоваться моими девчонками. Любимыми, родненькими, теми самыми, что прошли со мной путь от нищего помещика до второго человека в стране.

У сестёр тоже всё отлично. Одна из них, на минуточку, стала Императрицей. Артёмка Крашев сказочно разбогател и теперь претендовал на место главы рода, а Васька… Васька росла и радовалась жизни. Она немного погоревала, когда в школе у неё отобрали Мистера Счастливчика, но я купил ей новую мёртвую черепаху.

Вежливые Лоси разрослись до того, что теперь у них открылось несколько филиалов в других городах. Ну и конечно же, при перераспределении ролей мы не забыли про Бигдика и поручика.

Глава у Лосей сменился. Внезапно, им стал Миша Крамбопулов. Я, конечно, возражал, — всё-таки товарищ сиделец-рецидивист, — но Вышегору виднее.

Свету и Черенка никто не видел с окончания восстания. Жаль, конечно, но что это за колода и откуда вообще взялась ведьма я так и не узнал.

В Москве и Питере были возведены памятнику Костику.

Ммм… Что ещё?

Ещё мы начали плодиться! Майор-барон передал своё место Крамбопулову именно по этой причине. Оказывается, что Кристина Константиновна была на сносях уже там, в подземном городке под мировым древом. Так что майор-барон полностью ушёл на покой, в семью.

Черепашкина тоже вот-вот должна родить мне рыженького наследника.

Вероника на очереди.

В целом, мне всё понравилось. Отличная вышла альтернатива смерти на полу в баре от удара стаканом по темечку. И если когда-нибудь, — желательно в необозримом будущем, — мне снова выпадет шанс стать попаданцем, то… хуй знает.

Как будет, так будет.

О! Кстати! Ещё пара слов о детях!

Сегодня мой любимый пасынок Джакузий Кузьмич женился на своей матюрке Зи-Зи. Праздновали в «Tildikov Inn». К моему собственному стыду, я немножечко задержался и ворвался на праздник в самый его разгар.

Народ вокруг тусовался, как последний раз. Взрыв хохота доносился то с одной стороны, то с другой.

— О-о-о, бля-а-А! — заорал я, глядя на толпу танцующих людей. — Давай-давай-давай!

Content

Максим Злобин
Право Вызова. Книга Третья

Глава 1 Про подорожник

Глава 2 Про «Красную Свадьбу»

Глава 3 Про умную девочку Олю

Глава 4 Про сложные отношеньки

Глава 5 Про порочный круг

Глава 6 Про дуэль, потому что боярка без дуэлей ну такое себе

Глава 7 Про Т9

Глава 8 Про ведьмачье ремесло

Глава 9 Про подвиг Синеглазки

Глава 10 Про усталость

Глава 11 Про кровь и бетон

Глава 12 Про пенициллин

Глава 13 Про Ярославль

Глава 14 Про Владимир

Глава 15 Про Москву

Глава 16 Про какую-то дичь

Глава 17 Про Калугу

Глава 18 Про Смоленск

Глава 19 Про Тверь

Глава 20 Про Торжок

Глава 21 Про дерево и начало движухи

Глава 22 Финалочка