Рыцарь Резервации

Глава 1

— Проснитесь и пойте, ваше благородие! Я наконец-то закончила! Проснитесь и пойте!

Знакомый веселый голос вырвал меня из крепкого сна, и я скривился от приступа головной боли. Разлепив глаза, привстал с кожаного дивана.

В ногах пригрелась маленькая кошка с белыми и черными пятнами, расположенными в шахматном порядке. Шпилька, как я назвал ее при первом знакомстве, листала в лапах книгу с заголовком «Резервации Земли. История Контакта». Здоровенные голубые глаза бегали по строчкам.

Погладив Шпильку, я поежился. Брр… А тут как-то зябко… Кажется, кое-кто увлекся и забыл закрыть окно.

— И не увлекся, а позаботился об охлаждении, — сказала Метта, прочитав мои мысли. — Иначе тут было бы жарко как в бане. Во время ускоренной синхронизации ранга тело сильно разогревается. Я охлаждала вас как могла!

Сквозь полумрак сверкнули глаза. В кресле напротив сидела… вернее лежала головой вниз миловидная особа в синей курточке и с планшетом в руках. Босые ноги были запрокинуты на спинку, длинные белые волосы, связанные хвостиком, падали на ковер, а круглое личико хмурилось.

— А что, такая поза тоже способствует охлаждению? — улыбнулся я и закрыл окно. За ним с головокружительной скоростью проносился темный пейзаж, стучали стальные колеса и колыхались шелковые занавески — поезд «Ураган», не зная усталости, уносил нас на край света.

Метта покачала пальцем:

— Будь я существом из плоти и крови, эта самая кровь лучше приливала бы к голове. Зато вот вам результат ночного «бдения» — мы за минувшую ночь неплохо развились. Теперь вы Адепт-Практик, и ваши магические каналы расширены на 13,4%, объем магического Источника вырос на 7,5%. И все это за неполные восемь часов сна! Поздравляю!

— В смысле «минувшую ночь»? — спросил я, вглядываясь в темноту за окном. — Еще же темно?

— Мы проезжаем магическую Резервацию-9, Илья Тимофеевич. Смотрите в оба!

Ах, вот как… Уже⁈ Я вгляделся в окно пристальней, но кроме деревьев и хаотично мелькающих огоньков, напоминающих круглые фонари, мне не удалось разглядеть никаких деталей.

Но все же мое сердце зашлось еще быстрее. Вот она Резервация — магический край, где, как говорят, возможно все что угодно, и где чудовища и артефакты встречаются чаще, чем люди.

— Значит, сейчас утро?

— Да, шесть часов, но в Резервации-9 все вверх тормашками. Солнце здесь встает всего на пару часов — с двух до четырех, и то пару раз в неделю. Кстати, пока суть да дело, не хотите ли опробовать свои боевые навыки после синхронизации?

— Отчего же нет? Ну-ка, ну-ка…

* * *

Тренировочная площадка была залита тусклым светом, за бумажными стенами журчал родник, во дворе дома цвела сакура.

Вот это Метта расстаралась для практики! Даже и не скажешь, что это все образ в моей голове.

Я вышел в центр деревянного настила, накрытого ковром. В моих руках меч.

Дверь напротив отъехала в сторону и, аккуратно ступая по доскам ножками в белых чулочках, на ковер зашла моя ненаглядная выдумщица. Белоснежные волосы забраны в пучок, в руке тоже сверкает обнаженный клинок.

— Хорошо выглядишь, — кивнул я, отметив ее облегающий голубой наряд. Юбка, правда, могла быть и подлиннее…

Метта слегка зарумянилась. Я же взмахнул мечом и встал в боевую стойку:

— Потанцуем?

Улыбнувшись, девушка рванула ко мне, и миг спустя, наши клинки столкнулись. Я охнул — это было очень быстро!

— Ваши рефлексы, Илья Тимофеевич, ускорены на 8,6%, — раздался ее голос со спины, и я обернулся.

Мечи лязгнули, и Метта, задержавшись у моего лица на мгновение, подмигнула мне.

Прыжок, и она уже надо мной. Дзинь! — снова сошлись клинки, и мы отпрыгнули друг от друга.

— А мышцы стали сильнее на 6,8… ой!

Бретелька ее костюмчика была разрезана надвое. Белоснежная кожа под ней слегка порозовела.

— Гляжу, скорость и меткость тоже повысились, — ухмыльнулся я, раскручивая меч.

— Ах, вы! — охнула Метта. — Негодник… Пощады не ждите!

И выбросила вперед руку. Острая сталь опасно сверкнула.

— Никогда! — крикнул я, отбив кинжал, и мы бросились драться в полную силу.

* * *

Пусть схватка и происходила внутри моего сознания, но вот пот по вискам тек самый настоящий. Мы снова в купе, за окном снова мелькали огоньки Резервации, а Шпилька уже листает другую книгу — «Амерзония. Флора и фауна». Моя питомица глотала их пачками.

— Неплохо, Илья Тимофеевич, очень неплохо, — сказала Метта, сидя напротив с планшетом в руках. — Рефлексы, скорость, сила и выносливость — все на оценку «отлично»! Но все же, в следующий раз не стоило так… безобразничать.

Спутница подняла на меня свои лукаво блеснувшие глазки.

— Как будто ты занималась чем-то другим? — хмыкнул я, и мы рассмеялись.

— И да, совсем забыла, — уткнулась Метта в планшет. — Покопавшись в вашем подсознании, я таки нашла тот самый образ, о котором вы говорили.

— Удиви…

Перед глазами все заволокло туманом, а затем я увидел звезды, вокруг которых полыхал огонь. Кажется, я смотрел в иллюминатор, и все вокруг качалось, вертелось и тряслось. За толстым стеклом сияла поверхность планеты, а в голове звучал приятный голос, но я не мог разобрать ни слова.

Наконец, все поглотил огонь, а затем опустилась тьма…

— Значит, я все-таки не отсюда? — спросил я, протирая веки. Образ был настолько мощным, что в глазах еще пару секунд полыхали искры.

— Именно. Вы не просто наследник рода Марлинских, барон, студент-рыцарь СПАИРа и Адепт-Практик в неполные восемнадцать лет, а еще и пришелец откуда-то извне. И об этом знаем только мы вдвоем.

— Хорошо быть не таким как все, — горько улыбнулся я, пытаясь собраться с мыслями. — Ты, как всегда, молодец, Метта.

Я включил лампу, и тут же мне на глаза попалось отражение в окне. На меня смотрел молодой парень с волосами серебристого цвета.

Эх, а ведь я уже начинаю привыкать к своему новому облику… И это при том, что старого уже и не припомнить. Образы «высадки» в этом мире еще мелькали в подсознании, но с каждой секундой они растворялись. Стоило попробовать их восстановить, как башку прожигала искра боли.

Поморщившись, я перевел взгляд наружу и увидел в свете луны огромную тень…

Нет, не человеческую. В воздух взвилась черная птица со светящимися глазами, напоминающими фонари. Размах крыльев у нее был немаленький — такие легко накроют весь наш вагон.

В руках Метты тут же появился фотоаппарат, и она начала щелкать диковинное существо.

При виде странной твари, которая неспеша пересекала небосвод, мне стало жуть как любопытно. Кто знает, какая из вечновраждующих рас попалась нам на глаза? Жаль, ответа мы не получим — поезд пройдет через Резервацию без единой остановки. Мы направлялись еще дальше на Восток и вот-вот переберемся на другой континент.

Там, в Резервации-17, или как ее называли в народе — Амерзонии, каждый из пассажиров «Урагана» собирался начать новую жизнь.

— А мы получить небольшое наследство, заработать денег и хапнуть массу энергии! — хихикнула Метта.

Да, и о нашем небольшом «дельце» забывать не стоит.

Деньги, энергия, знания и сила. Вот четыре кита, на котором мы с Меттой планировали построить наше будущее.

* * *

— Пу-пу-пу… — проговорил Механик, забравшись в очередной вагон.

Путь по коридорам ему был заказан, так что ползти пришлось через вентиляцию. Однако ему тут даже нравилось — тихо, спокойно и никто не прихлопнет. Одна беда — вся шерсть после нее в катышках.

— Фу, гадость! — фыркнул он, отбросив любопытного жучка своим тщательно подпиленным коготком.

Поезд мчался через Резервацию, а техника тут выкидывает такие фортели, что гаек не напасешься. А значит, техобслуживание нужно проводить в режиме «пу-пу-пу». Ничего, Механику не впервой! Не зря же ему недавно вручили медаль за труды — прямо как люду, а не какому-то зверьку с непонятной родословной!

В Резервации они не задержатся. Еще пару часов, и можно вернуться в локомотив. Там Василий Иванович уже наверняка приготовил для него здоровенную банку со сгущенк…

— Ухты-пухты! — раскрыл рот Механик, обнаружив очередную открученную гайку. Затянув ее потуже, он пролез дальше и обнаружил еще одну.

Совпадение? С каждой новой раскуроченной деталью поезда Механик все больше в этом сомневался. А вдруг это…

Диверсия!

Вдруг его длинных ушей коснулись голоса:

— Вот это место нужно сломать до того, как поезд дойдет до крутого поворота. Справишься, Толстый?

Трясясь от одной мысли, кто это может быть, Механик заглянул за угол и…

Черт! Грязные гремлины!!!

* * *

Поезд мчался настолько стремительно, что и таинственная летунья скоро исчезла. Я же наконец-то разглядел кое-что по пути. Мимо нас с головокружительной скоростью проносились лысые деревья, разрушенные мосты да навсегда покинутые домики.

Характерная деталь — вдоль железной дороги нет столбов с проводами, а значит, состав мчался силами артефакта под названием геометрик, автономного источника энергии. Да, мы уже вышли за пределы центральных регионов Империи. Еще чуть-чуть, и поезд доставит нас туда, где гостей ждут либо океаны силы, либо гибель.

А чем еще прикажете заниматься на летних каникулах после окончания первого курса в Санкт-Петербургской Академии Изучения Резерваций, или СПАИР?

Кто-то из студентов решил оторваться по полной и напрочь выкинуть «бесполезные» знания из головы, ну а мы с Меттой вытребовали досрочную практику в Амерзонии и пустились на другой континент. Ведь наслаждаться летним отдыхом и учиться новому лучше параллельно, ведь так?

— Истинно так! Совмещаем приятное с полезным! — кивнула она, снова прочитав мои мысли. — К тому же наследство на дороге не валяется!

— Это да, — проговорил я и улыбнулся. — В общагу я больше ни ногой. Кстати, Метта, ты проверила состав поезда, как я просил?

— Угу. Двадцать вагонов, четыре класса, и в каждом находятся, наверное, представители всех слоев Империи. Отпрыски аристократов и купечества, простолюдины из числа людей и горстка нелюдей. На «Урагане» собрался неплохой социальный срез!

— И со всеми ними нам придется поработать.

Наверняка в соседнем вагоне сейчас едут мои будущие соседи, товарищи и, возможно, даже прислуга…

— Факт! В Амерзонии мы надолго!

Самое главное, чтобы в деканате не вскочили на дыбы, а то я планировал перевестись в местный институт недалеко от Амерзонии — в небольшом городке Шардинск-17. А то, знаете ли, довольно накладно ездить на учебу и обратно через Океан.

— Тамошний институт называется ШИИР, — сказала Метта. — Шардинский Институт Изучения Резерваций. Звучит, однако…

Раздумывая о том, как я буду обустраиваться на новом месте, я заметил на столике исходящую паром чашку с чем-то горячим. Хорошо бы хлебнуть и согре… черт, мои пальцы прошли насквозь!

— Упс! Это мой кофе! — сказала Метта и, перевернувшись в кресле, схватила чашку. — Простите, Илья Тимофеевич, но вам придется найти другой!

И с гордым видом эта машинописная красавица хлебнула своего неосязаемого напитка.

Впрочем, Метта вся была неосязаемая, как это ни печально, и никто кроме меня ее не видел. Мой организм был под ее полным контролем, наводненный тысячами мельчайших машин, которые она называла «жучками». Белые были строителями, а черные разрушителями. И те, и другие играли в моем теле свою роль. С ними и учеба, и практика шли как по маслу, однако иногда я страшно жалел, что мы с Меттой не можем быть… порознь.

— Это еще почему? — настороженно спросила она.

— Тогда я бы тоже мог лечить твой насморк, — пошутил я и, собрав из воздуха побольше влаги, зачерпнул силы из Источника. — Сейчас мы поглядим, что ты там наколдовала во мне, дорогуша.

После синхронизации в теле маловато энергии, и я решил начать с самого простого: выплеснул пучок силы и для удобства сформировал из нее нить. Замерцев, ниточка вышла из ладони и, зажав кончик между пальцами, я вынул ее сантиметров на двадцать, а затем сплел в виде сложной фигуры.

Немного терпения, и ледяной шарик заерзал по ладони.

— Ай, холодный! — затряс я руками, перекидывая ледышку из одной ладони в другую.

— У вас получается все лучше! — захлопала в ладоши Метта, во все глаза наблюдая за моей работой.

Еще чуть-чуть старания, и вот рядом с шаром на столике лежала ледяная пирамидка.

— Сравни с нашей! — сказала Метта, и я вынул из кармана кристалл той же самой формы. Грани этого артефакта геометрики были полупрозрачными, а изнутри бил голубой огонек.

Обе фигурки, конечно, отличались и не в пользу ледышки, однако для того, кто едва начал нелегкий путь в создании артефактов, это большой прогресс. Некоторые студенты тренировались годами, но мое упорство и немного помощи Метты сделали свое дело.

Пару месяцев назад нам даже пришлось даже пройти полугодовую программу за неделю, чтобы догнать курс СПАИРа, иначе нам грозило исключение. Да, пота мы тогда пролили ведро…

— Так, а это что? — нахмурился я, вдруг осознав, что артефакт как-то потускнел.

— Ах, да совсем забыла про плохую новость, — сказала Метта. — Для синхронизации понадобилось куда больше энергии, чем в прошлый раз, и ресурсами организма дело не ограничилось. Сами знаете, чем выше ранг, тем сложнее контролировать магический поток, а бросать процедуру на полпути нельзя.

Ладно, не беда, энергии мало, но не критично. На следующей остановке найдем Колодец и за «небольшую» плату подключим к нему артефакты.

А сейчас мы попытаемся улучшить структуру ледышки. Давай-ка… Хмм, магические каналы вдруг заныли. Пальцы даже слегка онемели.

— Похоже, на этом плохие новости не кончились? — проговорил я, сжимая и разжимая кулак. Левая нога вдруг показалась чужой.

— Да, побочный эффект ускоренной синхронизации он такой… — вздохнула Метта. — Не беда! Сейчас я ее…

Она исчезла, и по шкурке Шпильки тут же прошлась волна крохотных голубых искорок. Да, кошка была физическим воплощением моей неосязаемой попутчицы — ее глазами, ушами и, конечно же, оружием.

Нагнувшись, я всмотрелся в глаза нашей искусственной любимицы. Два крохотных артефакта — голубые шарики-геометрики, от которых она подзаряжалась, горели тусклым светом.

— Эх, был бы у нас кристалл помощнее, я бы… — сказала Шпилька голосом Меты. Я погладил кошку по ушам.

Как можно сердиться на нее? Если отбросить неизбежные побочные эффекты, она сделала все идеально, и нашла необходимый баланс между скоростью развития, прогрессом сил и количеством сгорающих «калорий».

А последнее крайне важно. Ведь когда ты чужак и в этом мире, и даже в собственном теле, процесс магического совершенствования осложняется. Мы это компенсировали «жучками».

Однако у них есть и оборотная сторона: энергия сгорает какими-то чудовищными темпами.

— Нам нужна сила! — проговорила Метта свою обычную мантру. — Много силы!

Факт. Как говорится: если постоянно приходится считать деньги, зарабатывай их столько, чтобы необходимость в счете отпала.

Вдруг по потолку прошелся странный звук — как будто нечто юркое и когтистое бегало взад-вперед. В коридоре тут же застучали двери и раздались взволнованные голоса:

— Вы слышали? По поезду бегают паразиты!

— Какая мерзость! Сначала нелюдей насажали, а теперь еще и крысы! Мало ли нам что ли хамья?

— И не крысы это! Говорят, к нам из последнего вагона пролезли гремлины!

При слове «гремлины» Шпилька встрепенулась:

— Гремлины⁈ — заголосила Метта, совсем забыв, что кошки не разговаривают — по крайней мере обычные, городские. — Как интересно! Давай поймаем одного и препарируем!

Ага, еще не хватало.

Я пододвинулся к двери и приоткрыл шторку — перед дверью стоял сверкающий золотыми пуговицами проводник:

— Господа, прошу вернуться в купе. С гремлинами сладит граф Геллер из Лиги Истребителей. Он уже начал работать.

Вдруг сверху снова зацокали коготки и заскрипел металл.

— Дожили, паразиты в поезде первого класса! — загомонили в ответ. — Как вы могли их проморгать⁈

Хороший вопрос. Мало нам Резервации, а тут еще и гремлины под потолком.

— Просим прощения, ваше благородие. Наши боевые маги сделают все, чтобы выкинуть всех до одного. Мы и простолюдинов приобщили к поискам, — улыбнулся проводник, и я опустил шторку.

Если они не шутят, то гремлины на поезде — серьезная проблема. Эти твари ненавидят любые механизмы и сделают все, чтобы развалить «Ураган» изнутри даже с риском для собственных жизней. В этом мире что ни катастрофа, так из каждой щели торчат волосатые уши этих жутко хитрых существ. Если они умудрятся поломать поезд посреди Резервации…

Как будто в ответ на мои мысли, по борту прокатилась дрожь, а затем за окном мелькнуло нечто неуловимое. Похоже, порождения Резервации-9 решили познакомиться с нами поближе.

За стенками раздались испуганные голоса. Я подхватил геометрику и распорядился:

— Метта, все ресурсы к бою. Нужно справиться с последствиями синхронизации как можно быстрее.

Пока я растирал руку, под кожей и в жилах нарастало движение, а геометрика потихоньку тускнела — Метта и ее «жучки» начинали усиленную работу.

— Закончим, а потом…

— Мы не одни! — воскликнула девушка, и ее кошачья «версия» с грозным видом уставилась в самый темный угол.

Едва мысль о драке мелькнула в моей голове, как короткий меч сам прыгнул в руку. Шпилька тут же рассыпалась на тысячи «жучков».

Да, Шпилька вся состояла из этих мельчайших существ, покорных воле Метты. Она могла «разбирать» и «собирать» кошку, когда этого требовала обстановка. Конечно, энергии от глаз-геометриков на это требовалось порядочно.

Волна за волной «жучки» начали подползать к вентиляции, а я повернул лампу, чтобы ослепить нашего гостя.

Вдруг сквозь прутья сверкнули мокрые глаза.

— Не выдавай! — пропищал голосок с той стороны. — Моя засмотрелся на пирамидку! Пирамидка — высший класс!

Маленькое существо в вентиляции, похоже, было гремлином, но зачем он со мной разговаривает, а не пытается открутить лишнюю гайку?

Одно мое движение брови, и ему крышка, однако…

— Механик хороший! Механик презирает гремлинов!

— Как так?.. — нахмурился я. — Ты же сам гремлин.

— Моя не гремлин. Зачем обижаешь⁈ — зашептал мой невидимый собеседник, вцепившись в прутья маленькими пальчиками. — Они считают моя предателем за любовь к машинам, но они врут. Механик не гремлин, Механик — люд. Даже машинист оставляет моя миску со сгущенкой и иногда пьет пиво, как люд с людом!

Метта прыснула, а Шпилька вновь собралась в кошку, но встала так, чтобы ее не было видно из вентиляции. Я же не спешил убирать руку с рукояти, помятую о коварстве этих маленьких существ.

Гремлин-механик по имени Механик, который презирает других гремлинов? А такое бывает?

— Гляди как дрожит, бедолага, видать, боится вас, Илья Тимофеевич! — проговорила Метта у меня в голове. — Если же он говорит правду, то я бы познакомилась с ним поближе. Хороший механик всегда пригодится.

Под внимательным взглядом кошки в купе пролез пушистый ушастый зверек с бурой шерсткой, испачканной в смазке. Крохотный поясок оттягивала целая коллекция отверток и гаечных ключей. На груди блестел значок с надписью «Ураган».

— Моя хороший, моя полезный! — бормотал гремлин. — Позволь посидеть тут, пока этих гадких гремлинов не передушат. За них начальник поезда уже объявил награду!

— Хмм… Награду говоришь? — заинтересовался я.

Метта-Шпилька, услышав про возможность заработать, удовлетворенно замурчала, и гремлин дернулся. Она вышла у него из-за спины и обвила зверька своим длинным-длинным хвостом.

— Да-да! — закивал он, когда кончик ее хвоста коснулся его щеки. — Они сейчас весь поезд перевернут, и вне купе опасно. Но моя тебе не мешаться! Моя починить твой будильник!

Он указал на столик, где лежал разбитый будильник, упавший с тумбочки еще вчера. Стоило мне бросить его в подставленные лапки, как зверек, вынув язычок от усердия, начал в нем ковыряться.

— Ух-ух! Хорошо-то как!

На его лице растянулось такое райское блаженство, что я даже как-то растерялся.

— Не волнуйся, если врет, я ему покажу, — сказала Метта, и Шпилька, утробно урча, принялась нарезать круги вокруг существа, которое, казалось, забыло обо всем на свете. — Ох, да у него и коготков нет!

— Подпиливаешь что ли? — спросил я.

— Это чтобы отвертку было держать сподручней! — кивнул Механик. — Так можно остаться, люд?

И он поставил передо мной будильник. Изнутри раздалось еле слышное тиканье.

— Наш человек! — хихикнула Метта, и Шпилька лизнула зверька в ухо. Мордочка существа просветлела — он улыбнулся.

А вот зубов у него был полон рот. Если такой вцепится, может и горло перегрызть.

Вдруг у меня родился план, как с помощью одного «неправильного» гремлина приманить его сородичей.

— Это рискованно, — проговорила Метта, — но может сработать! Деньги нам не помешают!

— Может, у вас тут еще есть что починить⁈ — горячился гремлин, рассматривая каждую пядь купе. — Когда Механик ничего не чинит и не ест сгущенку, у него начинается истерика!

И он начал трястись.

— Ух-ух! Тяжко!

— Попробуй починить лампу, — кивнул я на ночник. — А то она как-то мигает…

— Благодарствую! Все сделаю!

* * *

— Так, парни! — расхаживал по тамбуру молодой боевой маг барон Шаховский, которого все звали просто Шах.

Перед ним столпились двадцать простолюдинов из числа людей и парочки нелюдей — и оба были антропоморфные коты, которых в Империи назвали ушастиками.

— На нашем поезде ЧП, и в наших интересах выскрести тут каждый уголок, но найти и перебить гремлинов! — говорил Шах. — Иначе монстры из Резервации сделают из нас котлету!

И в подтверждении его слов о борт поезда ударилось нечто злобное. Из вагона четвертого класса раздались взволнованные голоса.

— А нас покормят? — поднял руку вечно голодный парень по фамилии Устинов. Его живот предостерегающе заурчал.

— Да, неплохо бы сметанки, — мурлыкнул один из ушастиков, облизывая усы.

— Для тех, кто поймает хотя бы одного гремлина, вагон-ресторан обещает бесплатный завтрак, — кивнул Шах.

По рядам простолюдинов прошелся довольный шепоток. Устинов вообще казался на седьмом небе от счастья.

— Так чего мы стоим? — крикнул один из простолюдинов. — Гремлины сами себя не передушат! Бегом! Устинов, ты проверяешь купе!

Улыбнувшись, Устинов выхватил свое оружие — двустороннюю монтировку. Гордо подняв ее над головой, он умчался. Секунду спустя в тамбуре остался один горько улыбающийся Шах

Хех, бедняги… Готовы напополам треснуть, лишь бы им дали бесплатную миску овсянки. Про награду от начальника поезда им и думать грешно — даже если один единственный простолюдин переловит всех гремлинов, награды ему не видать как своих ушей.

Увы, такие в Империи законы — без государственной аккредитации охотиться за головами монстров могут только аристократы, государственные боевые маги или члены Лиги Истребителей.

Кстати, один из ее представителей, как раз едет на поезде…

А посему Шаху нужно торопиться, чтобы не упустить свою дольку. Деньги ему не сильно нужны, но как Шаху сказал отец, прежде чем навсегда сгинуть на каторге: раз ты решил связать жизнь с Резервацией, то считай каждую копейку.

* * *

Создав изо льда призму, я положил ее на стол и сплел между пальцев простейший энергетический шарик. Затем, собрав побольше силы, сложил ладони вокруг, сосредоточился и послал луч прямо в ее ледяное «тело».

И вуаля — с другой стороны ледышки по стене заплясал разноцветный спектр: огонь, вода, земля и воздух. Все базисные составляющие простейшей магии.

Метта с Механиком захлопали в ладоши.

Всего лишь фокус, но и я остался доволен. Ранг Адепта-Практика себя показал, а ведь еще вчера, чтобы создавать не простые ледышки, а фигуры, приходилось попотеть. Теперь таким нехитрым способом я могу разбивать магические лучи с помощью призмы. Если на ее месте будет артефакт-геометрик, магический эффект обещает быть куда интересней.

Да, эта несовершенная призма — лишь зернышко, из которой я хочу вырастить огромное дерево.

Но это будет потом. Сейчас мы показывали фокусы и для других «зрителей». Гремлинов, как и всех чудов, привлекает магия, даже простейшая.

— Не перетрудись, — сказала Метта. — Нам еще нужны силы на то, чтобы перебить этих тварей.

Я кивнул и закончил с фокусами. Теперь нужно одно — ждать и готовиться.

— Все ресурсы на восстановление, — сказал я и расслабился. «Жучки» вновь принялись работать.

А вот мой маленький попутчик никак не желал успокаиваться — он отладил в купе все, до чего смогли дотянуться его пальчики: будильник, лампу, кофеварку, тостер, забытые кем-то под диваном наручные часы и сушилку для ботинок.

Все было разобрано и собрано. Кое-что по два, а то и три раза. Когда он поднял на меня свои огромные грустные глазки, я сжалился и дал ему заштопать свой носок.

— Ухты-пухты! — воскликнул он и принялся вдевать нитку в иголку.

— Вот счастливчик, нашел свое место в жизни! — прокомментировала Метта его старательную работу.

Пока мое тело постепенно приходило в норму, раздухарившийся Механик принялся перечислять технические характеристики локомотива. Его речь выровнялась, и он даже свои «ухты-пухты» позабыл.

Оказалось, что на борту «Урагана» живет чуд-хранитель артефакта, за счет которого и двигается поезд. Убить его, а лучше и поработить и завладеть артефактом — голубая мечта всех гремлинов.

— Таких агрегатов как «Ураган» выпустили всего ничего, — резюмировал Механик, — а потом прикрыли лавочку. На новые модели денег нема, а кое-кто из старых жлобов посчитал, мол, использовать артефакт пятого уровня в локомотиве слишком жирно. Какая разница, что «Ураган» покрывает Империю из конца в конец за неделю, да и пронзает Резервации как нож масло? Все нерентабельное — на помойку!

Метта едва успевала записывать за ним: пригодится, когда мы будем обживаться на новом месте и искать артефакты. Самые сильные и редкие и вправду содержали в себе чуда-хранителя. Если его приручить, можно и хорошего союзника заиметь, и использовать кристалл на полную.

Слушая его рассказ, я оставался настороже и прислушивался к звукам под потолком. Пока все тихо, но обольщаться не стоило.

Видно, гремлинов кто-то спугнул, и они, похоже, затаились.

— И давно ты тут служишь?

— С рождения, — гордо кивнул Механик и откусил нитку. — Злые языки утверждают, что моя мамаша пыталась разобрать котел, но получила лещей от хранителя, так и родился Механик. Но все это враки: моя породил сам локомотив — прямо в котле! А выходил меня Вася, семилетний сынок машиниста. Вот с тех пор моя с ним и работаем.

Он почесал ухо и передал мне носок. Стежок был на зависть.

— Уже, пожалуй, годиков сорок восемь будет…

Ишь какой он взрослый, а по виду и не скажешь.

— Ничего удивительного, — заметила Метта у меня в голове, — я читала, гремлины живут до двухсот лет. Правда таких долгожителей раз два и обчелся. Средняя продолжительность жизни у этого вида нелюдей лет пятнадцать — как раз из-за их нелегкого ремесла разрушителей механизмов!

— Василий Иванович и другие механики без Механика как без рук, — тем временем, продолжил хвалиться гремлин. — Если бы не мои знания, от поезда остался бы один мешок с болтами! В Резервации без этого никуда!

Может быть, он и перехваливал себя, но это все равно интересно. Не секрет, что в Резервациях техника работает из рук вон плохо, а этот зверек чинит ее даже в экстремальных условиях? На ходу⁈

— Механик — маленький секретик поезда, — улыбнулся зверек. — Вот только моя дом сейчас разбирают по винтику, и моя пришлось ползти и чинить то, что сломали эти гадские гремлины! Но моя попался…

— Бедняжка, — простонала Метта-Шпилька и снова лизнула приунывшего зверька в ухо. — Может, поможем ему?

Да, нужно помочь. Если гремлины доломают «Ураган», и мы встанем посреди Резервации, к нам сбежится вся местная живность — артефакт в локомотиве для них как магнит. Нет, я, конечно, очень хотел побродить по просторам Резервации, но в составе оснащенного рейда, а не в ходе крушения поезда.

— И это еще не говоря о том, что мы рискуем попасть под Поветрие, — заметила Метта.

А тут она попала в яблочко. Поветрие — мощный магический удар, который сотрясает Резервации раз в несколько дней. Скорее всего, поезд его выдержит, но потом мы будем светиться как рождественская елка.

Вдруг по борту вновь прошелся удар, вагон слегка качнулся. Из коридора послышались голоса:

— Эй, нашли гремлинов⁈ Или хотите обратно в теплушку?

— Нет, там холодно… Гремлины всю отопительную часть разворотили… Ищем-ищем…

Услышав это Механик, схватил себя за голову и застонал:

— Твари! Твари! Твари!

Вдруг Шпилька зашипела, а из-за решетки сверкнул новый взгляд — злобный и отливающий алым.

Глава 2

— Перехожу в боевой режим, — раздался голос у меня в голове, и мое зрение приняло «туннельную форму», а Источник начал разогреваться.

Сквозь решетки я смог рассмотреть уродливую волосатую мордочку, а мой клинок буквально затрясся в ножнах от нетерпения напиться кровью.

Механик же буквально врос в ковер от страха.

— Видел тут гремлина без когтей и с медалью, чел? — спросили меня хриплым голосом. — Чую, Механик у тебя! А ну, выходи, подлый трус!

Не успел я приказать Метте зажарить гремлина прямо в трубе, как в мою дверь постучались. Гремлин в вентиляции мигом исчез.

Не будем торопить события. Один гремлин погоды не сделает, а я нутром чую — он еще заявится и, возможно, в компании. Это мне только на руку — возьмем всю банду одним махом.

Прижав палец к губам, я направился открывать. Дверь ушла вбок, и на пороге показался худощавый парнишка с черными растрепанными волосами и в телогрейке. Из пояса выглядывала монтировка.

— Здравствуйте, ваше благородие, я Женя… Эмм… Женя Устинов, — проговорил он. — У вас же тут есть гремлины?

Я буквально спиной почувствовал, как сердечко Механика на миг остановилось.

— Нет, только кошка, — отозвался я, кивнув на Шпильку.

— Жаль. А вам самим, не нужно ли чего? Я могу стать вашим слугой и сторожить ваш сон!

Я опешил, но, судя по его сверкающим решительностью зеленым глазам, этот парнишка вполне серьезно.

— Пожалуйста! — прошептал Женя и расплылся в зубастой улыбке. — Я умею спать с открытыми глазами, ни один гремлин к вам на пушечный выстрел…

— Ну, что Устинов? — заговорили сзади. — Если там гремлинов нет, то иди ищи в другой вагон. Нечего толпиться в коридоре. Или ты забыл про бесплатный обед?

Парень вздохнул и хотел было уйти, но я схватил его за локоть. У меня возникла идея.

— Давай-ка лучше мы найдем что-нибудь пожевать, — сказал я погромче, украдкой подмигнув Механику. — А то с вечера крошки во рту не было.

— Хорошо! У меня тоже! — обрадовался паренек. — Вернее, я не ел два дня!

— Метта, помоги Механику спрятаться в сундук, и сама не отсвечивай, — распорядился я мысленно, выходя с Устиновым из купе, — как пожалуют его сородичи, мы устроим им небольшой сюрприз. Все ресурсы в скрытный режим.

— Тогда реабилитацию тела отложим на потом, — отозвалась она. — Функциональность восстановлена на 89%. Все основные функции организма в порядке. Одно «но» — я не успела до конца наладить чувствительность.

— Не страшно. Мои враги просто не могут сделать мне больно. Думаю, это их удивит.

Метта рассмеялась.

— Будем ловить гремлинов на живца?

— Угу, пощелкаем всех. Еще и награду получим за этих тварей, — ухмыльнулся я, и Метта-Шпилька, рассыпавшись на кучу мелких «жучков», бросилась исполнять приказание.

Я снова почувствовал, как из геометрики тянет энергию, но другого пути не было. Опустошим ее до дна, а там на заработанные деньги зарядим до упора.

Увидев как к перепуганному Механику подползает сундук на «ножках», я удовлетворенно кивнул и закрыл дверь.

— Ты сбегай справься насчет завтрака, — шепнул я Жене, — а то у меня что-то с ногой. Я догоню.

Устинов охотно кивнул и побежал по коридору, в котором, кроме моего купе, располагалось еще двери в пять таких же. Вагон второго класса был просто огромным, а над нами еще второй уровень. В целом, тварям есть где спрятаться, но если Механик поможет мне загнать их в ловушку, стоит рискнуть. Не будем отходить далеко, и в нужный момент накроем всю компанию с поличным.

Поглядывая по сторонам, я отошел к тамбуру и увидел на стене огромный пропагандистский плакат. Ухмыляющийся мужик в фуражке сжимал в шипастой рукавице выводок мерзких зубастых монстров. Внизу надпись: «Будь бдителен! Души чудов, разбирай юдов, разоблачай шпионов во славу Империи!»

Мимо меня по ворсистому ковру прошла группка молодых людей в поношенных телогрейках. Простолюдины, само собой, и видой у них был отчаянный.

У них под ногами путалась девочка в красном платье. Поглядев на меня блестящими глазами, она ретировалась. Потерялась что ли?

Вдруг раскрылась дверь одного из купе, и на простолюдинов зашипели:

— Эй, а вы что, все еще здесь⁈ Гремлины сами себя не найдут!

Хоть среди них и хватало рослых пареньков, но стайка мигом испарилась. Да, положение в обществе диктует: кто выше на социальной лестнице, тот и приказывает. Мне такая модель не близка, но такое общественное устройство сложилось отнюдь не случайно — всему виной война и суровые условия жизни этого мира.

— Может, прогуляться к локомотиву, поближе к артефакту? — предложила Метта. — И моргнуть не успеешь, как я наполню пирамидки до краев!

Я обдумал ее предложение и покачал головой.

— Нет, подзарядимся, когда поезд остановится на дозарядку. Во-первых, чуд-хранитель тебя спалит, во-вторых, тащить энергию во время диверсии гремлинов — совсем нехорошее дело. Да нельзя надолго оставлять нашего ушастого друга.

Метта, помолчав, добавила:

— А если опять нагрянут эти… Ну, Одержимые.

Я помрачнел. Конечно, забывать об этой «маленькой» проблеме тоже не стоило. Мои таинственные преследователи никогда не давали мне расслабляться.

— Едва ли они сунутся в Резервацию, да и мы уже проверяли поезд, — покачал я головой. — Нет, придерживаемся прежнего плана. Не хватало еще помочь гремлинам спровоцировать катастрофу.

Вдруг я заметил троицу парней в приталенной одежде и с перстнями. Они ходили от одной двери к другой и, постучавшись, проверяли купе. Похоже, боевые маги, и они тоже ищут гремлинов.

— Конкуренты… И чего им не спится? — буркнула Метта, и я посмотрел на часы.

Полседьмого — все нормальные аристократы видят десятый сон!

— Как обстановка? — спросил я свою подругу.

— Пока тихо.

— Ждем.

Метта помолчала, а затем спросила:

— Илья Тимофеевич, можно задать вопрос?

— Ты еще спрашиваешь? Конечно.

— Вы когда-нибудь волнуетесь?

Я улыбнулся.

— А разве волнение поможет нам решить проблему?

Через минуту троица аристократов добралась и до нас. Запевалой был здоровый белобрысый парень. Как и два его друга, одет он был с иголочки, а в ухе сверкала интересная сережка.

— Ага, артефакт-геометрик! — воскликнула Метта.

Она права. В такт шагам покачивалась крохотная пирамидка, по граням которой бегали искорки. Еще парочка артефактов сверкали в кольцах его товарищей.

Еще не хватало, чтобы они сунулись в мое купе! Вряд ли они найдут Механика, но береженого бог бережет.

Я решительно заступил им дорогу, как бы невзначай сверкнув родовым перстнем. На темно-зеленом камешке был герб в виде золотой змеи, оплетающей серебристую букву М. Такой же был и на навершии меча.

— Неплохая сабелька, — улыбнулся парень с серьгой. — У вас в купе все нормально, ваше благородие? Гремлинов нет?

— Вылезал тут один, но я его спугнул, — ухмыльнулся я. — Теперь, наверное, ползают в другом вагоне.

— А ты, гляжу, их совсем не боишься. Как звать?

И он протянул мне руку.

— Барон Илья Тимофеевич Марлинский. А ты? — спросил я, пожав его крепкую пятерню.

— Барон Шаховский, Сергей Анатольевич. Можно просто Шах.

— Тогда зови меня Марлин.

Однако познакомиться поближе нам не дали — что-то где-то грохнулось.

— Мухой! — крикнул Шах, и его друзья бросились на звук.

— Это у нас? — спросил я Метту, которая контролировала наше купе.

— Нет, грохнули наверху, чтобы отвлечь народ, — отозвалась она. — Наверняка скоро будут.

— Приготовься их встречать. Надо избавиться от Шаха, а то если начнется драка, Механику крышка.

Снова раздался грохот — на этот раз с другой стороны. Шах было направился на звук, но дорогу ему заступил еще один персонаж:

— Так, сударь Шаховский, ни с места!

К нам подошел мужик в серой шинели, в фуражке и в круглых очках. На груди блеснула бляшка с аббревиатурой ЛИС. За ним по пятам бежала овчарка.

В руках он сжимал посох, на конце которого светилась настоящая боевая призма, отделанная по высшему классу. Грани у нее были просто идеальны.

— Герман Георгиевич, поймали?.. — заикнулся Шаховский, но суровый взгляд мага расставил все точки над «ё»:

— Уже троих, но из-за антирезерваторских плит по всему поезду поиск осложняется стократно, даже собака ни черта не чует! — сказал он, ударив посохом по ковру, и во все стороны прокатились маленькие искорки. — А вы, Сергей Анатольевич, просто бегаете от одного грохота к другому и гоняете простолюдинов почем зря. Это бестолковое занятие. Будем действовать тактически, и для этого мне нужны добровольцы, которые не боятся замкнутых пространств, жаждут практики и не против немного подзаработать.

И он посмотрел на меня.

— Они в купе! Сразу пятеро! — отрапортовала Метта. — Выломали решетку и ищут Механика. Меня пока не заметили. Действуем?

— Жди… — ответил я Метте и, невинно улыбнувшись магу, пожал плечами: — Дайте только заберу свои геометрики. Награда мне пригодится.

Герман Георгиевич кивнул:

— Хорошо. Встречаемся во втором вагоне. Пойдемте, Сергей Анатольевич! — и, опираясь на посох, он побрел дальше по коридору. Шах с собакой направились следом.

— Илья, они нашли его! — воскликнула Метта, и я услышал голоса из купе:

— Хана тебе, Механик! Будешь знать, как мешать нам разбирать это ведро! Предатель рода!

— Это моя поезд! Моя машинист сгущенку оста… Подите прочь, грязные гремлины!

— Иду! — сказал я и протиснулся в купе.

Ох, мать!

Раскрытый сундук стоял на боку, а вылезший оттуда Механик забился в угол и, сжимая отвертку, пытался отбиться от еще четверых таких же существ покрупнее с гаечными ключами, кусачками и заостренной отверткой.

В коготках главного сверкал электрошокер, и он почти прыгнул на Механика, но тут четверка заметила меня.

Немая сцена продолжалась одну бесконечно долгую секунду, за которую я наполнился магией Источника и заметил еще двух тварей, выглядывающих из-за дивана. Тем временем, россыпь черных и белых «жучков» Метты облепила потолок и готовилась ринуться на гремлинов.

— Бери двоих у дивана, — распорядился я мысленно, — я займусь троицей, окружившей Механика.

— Поняла!

— Ну что, господа вандалы, хулиганы, тунеядцы? — улыбнулся я, пока «жучки» Метты подползали к двум ничего не подозревающим гремлинам. — Кто первый на раздачу?

И вся банда рычащих монстров с визгом бросилась в атаку.

Мимолетная мысль, и меч сам прыгнул мне в пальцы, напитанные магией.

Разряд! — и я отбил самого борзого как мяч. Гремлин, вспыхнув от электроудара, тут же подох, но его дружков смерть товарища не смутила. Второй гремлин подпрыгнул и, затрещав шокером, попытался ударить меня в грудь. Его я пнул ногой, а тварь с ножницами обезоружил, а затем поджарил, как и первую.

Двое у дивана попытались прыгнуть на меня с ножами, но Метта-Шпилька была наготове. Миг спустя пара монстров, облепленные «жучками», визжащим клубком укатились к стене.

Четвертый гремлин оказался куда ловчее своих собратьев и, увернувшись от клинка, попытался воткнуть отвертку мне в ногу, но на него накинулся Механик. Провод затянулся на шее монстра, и мохнатые борцы покатились по полу.

Гремлин с шокером поднялся на ноги и включил свое оружие на максимум. Искры полетели во все стороны.

Я лишь ухмыльнулся и, вынув из ладони ледяной дротик, приготовился метнуть ему прямо в…

Вдруг раздался тихий стук, дверь отъехала в сторону, и на пороге показался Устинов с чайником в руке.

— Жрачку ждать еще долго, зато я принес ча… Ох, мать, задуши меня портянкой!

К счастью, его замешательство длилось всего миг. Зарычав, парень плеснул кипятком гремлину в рожу. Жидкость попала на шокер, и верещащий на весь вагон монстр взорвался.

Не дав ему подпалить занавески, я насадил гремлина на меч. Визжащий шашлык мигом опутали электрические нити, и он шлепнулся на почерневший ковер.

Устинов обернулся к струхнувшему Механику. Выхватив из-за пояса монтировку, парень облизнулся, но тут из углов выползли жучки Метты — сотни и сотни жучков.

При виде их парень вскрикнул от страха и, упустив монтировку, запрыгал на месте, но питомцы Метты шелестящим ручейком устремились в вентиляцию, откуда слышалось рычание и грохот десятков ножек.

Механик же, скалясь и вытирая о ногу окровавленную отвертку, ринулся за ними:

— Мочи козлов!

— Куда, гад⁈ — воскликнул Устинов и бросился на перехват, но опоздал.

За стенами раздался чудовищный грохот, а потом запахло паленым.

— Метта! — крикнул я мысленно. — Не зашиби Механика и оставь от них хоть что-нибудь! Мне их головы пригодятся!

— Отставить! Для ликвидации слишком мало энергии! Принимай гостинцы!

Вдруг стены задребезжали, и всех щелей один за другим полетели визжащие от боли твари, и каждого я встречал взмахом меча.

Вжик! Вжик! — и головы одна за другой покатились по полу. Женя не отставал и, орудуя монтировкой, прикрывал меня с тыла. Кровь монстров брызгала во все стороны, и скоро она уже капала у меня с носа. Сломав монтировку о башку очередного гремлина, Устинов поплевал на ладони и бросился его душить.

Когда последняя тушка гремлина затихла на ковре, из коридора послышался топот.

— Чисто! — сказала Метта, и из вентиляции показалась мордочка вновь собранной Шпильки. — Суммарно ровно двенадцать голов, плюс один напуганный Механик! Ох, Илья Тимофеевич, вам бы умыться!

В мою дверь уже долбились, и я, рассчитывая в уме сколько мне причитается за дюжину гремлинов, пошел открывать.

— Ваше бла… — раскрыл рот проводник при виде того, как радикально мы с Женей решили проблему «Урагана».

Не успел он щелкнуть челюстью, как в купе набилось порядочно народу во главе с Германом Георгиевичем и его собачонкой.

— Прошу прощения, но у нас санитарный час, — сказал я, показывая себе за спину на кучку убитых монстров и одного уставшего, но довольного Женю Устинова.

— А ты хорош, Марлин! — хмыкнул Шах, выглядывая из-за спины мага. — Прямо гроза гремлинов!

Уж не знаю, что делать в ответ на эту фразу: благодарить или обижаться — все же какая-то мохнатая мелочь, а не кто покрупнее.

Вдруг я заметил одну странность — сережка Шаха перестала светиться.

— Метта? — спросил я мысленно. — Только не говори, что это твоя работа…

— А где я, по-твоему, найду энергию на драку с этой сволочью? Сам же сказал — срочно, да и ситуация с гремлинами опасная! Взяла побольше!

— Черти что! Сколько раз повторять, что воровать нехорошо! Глаз да глаз с тобой!

Метта что-то пробурчала, но я не стал больше ее ругать. Магическая энергия в этом мире — штука крайне ценная, и там, куда мы направляемся, это самая настоящая валюта, которая измеряется в заряженных геометриках.

Хорошо, что Шаховский не слишком умелый маг и ничего не заметил. Если бы моя подруга решила потянуть силы из призмы Германа Георгиевича — могли бы возникнуть проблемы.

— Ладно, для дела взяли, — сказал я Метте. — Но в следующий раз, чтоб без своевольностей!

— Окей босс, но вопрос энергии не снимается! Мне и особенно тебе нужно ее много! А много энергии — это много денег!

Тут она права на все сто — все в этом мире решают деньги, даже вопросы силы. Мне же энергия нужна в особенности, ибо тело Ильи Марлинского жило по принципу: либо ты постоянно растешь и совершенствуешься, либо дашь дуба.

— Ох, только вспомню, как мы довели вас до истощения, сразу глаз дергается… — вздохнула Метта.

Да было дело — я чуть было не сыграл в ящик. А всему причиной ее маленькие друзья. Слишком уж много они хапнули энергии, а реализовать ее не смогли — опыта было маловато.

Век живи — век учись. Так мы с Меттой и шагали по просторам этого мира.

* * *

Пока мое купе отмывали и разбирались с телами гремлинов. Нас с Устиновым на время пересадили в тесный уголок плацкартного вагона.

Увы, без повреждений не обошлось — глазастый Женя углядел у меня в ноге торчащую спицу от шила. Похоже, один из гремлинов меня таки достал, а вот из-за отсутствия чувствительности и общей кутерьмы я и не заметил. Штанина слегка покраснела от крови.

— Кажется, вас задели за живое, Илья Тимофеевич! — кивнул Женя, присматриваясь к моей ране.

— Метта, рана серьезная? — спросил я, пока Устинов аккуратно усаживал меня на лавку.

— Нет, царапина, задеты только мягкие ткани, — отрапортовала она. — Все кровеносные сосуды я перекрыла. Можешь смело вытаскивать.

Я так и сделал. Крови и правду почти не было.

— Процесс регенерации разгоняется, — сказала Метта, пока Женя хватался за голову и ругал меня за такой опрометчивый поступок. — Для полного восстановления потребуется время. И больше энергии!

— Блин, нельзя просто так вытаскивать отвертку из раны! — суетился Женя. — Давайте я спасу вас!

Его глаза замерцали.

— А ты умеешь? — заинтересовался я.

— Угу. Я-то в Амерзонию еду как кандидат по лекарскому набору, — сказал Устинов и принялся закатывать мне штанину. — У меня нашли предрасположенность к врачебной магии и забрали из родной деревни, как специалиста нужного Империи.

В подтверждение своих слов, он поднял ладонь, в центре загорелась изумрудная точка. Он взялся за нее двумя пальцами вытащил наружу светящуюся нить, а затем сделал из нее петельку.

— Вот, — кивнул Женя. — Моя специальность — ушибы, порезы, переломы, нагноения, бородавки, чирии… И последствия поножовщины, как же без них?

— Ну раз так! — хихикнула Метта. — То дерзай!

Я кивнул, и парень ловко обвязал свою ниточку вокруг ноги. Я почувствовал легкое жжение.

— Странно, туго идет, почему-то… — задумчиво проговорил Женя. — Как будто нога сопротивляется моему вмешательству…

Я же посмотрел на Метту. Она улыбнулась.

— Кровь остановилась, но рана не дается… — хмурился Женя, затягивая на моей ноге уже третью петельку. — Такое было один раз, когда пациент уже был мертв. Ну-ка еще раз… да что ж такое⁈

— Только не говори, что я уже в лучшем из миров, — проговорил я, продолжая играть в гляделки с Меттой. — Сказать ему?

— Что нас магия не действует, зачем⁈ — покачала она головой и уселась в кресло. — Пусть старается, заодно и свои таланты развит!

Тут она права, ранг у Жени Адепт-Начинающий, в этом вся и беда. Опыта у парня, похоже, завались, но вот для грамотного магического развития одной практики, увы, маловато. Прокачать таланты к магии можно двумя путями: либо постоянно практикуясь и поглощая кучу энергии (а на это, как правило, нужны деньги), либо постоянно лечить кого-нибудь с магическим потенциалом, и желательно куда более развитого, чем ты сам.

Ну как я, например. Однако оборотная сторона такого подхода в том, что энергии ты будешь тратить втрое больше, чем на обычных людей. Парень, похоже, ни разу не лечил магов.

— А у нас, к тому же, есть важное преимущество, — заметила Метта. — Белые жучки в твоем теле затрудняют любое магическое вмешательство ниже второго ранга: они впитывают магию, и она достанется МНЕ!

И широко улыбнувшись, Метта закинула ногу на ногу.

— Если бы он в тебя огненным шаром запустил, дело другое, а эффективно вылечить твою ногу может маг ранга Практик и выше. Или же я, — и, покачав головой, эта гордячка развела руками.

Между тем, процесс восстановления медленно, но пошел.

— Блин, кое-как получилось… — вздохнул Женя, наложив на мою ногу уже десятую ниточку. Выглядел он обессиленным.

— Метта, не перестарайся, — заметил я. — Мы ему помочь хотим, а не убить. Не выкачивай из него все и сразу! Он же завтра утром не поднимется!

— Все-все, больше ни капли в рот! — хихикнула она.

— Теперь придется по старинке, — выдохнул Женя. — У вас есть бинты?

Мы распатронили аптечку, и через пару минут на моей ноге сверкал чистенький бинт. К счастью, большего и не требовалось — задели только мягкие ткани.

— Фух, — выдохнул Женя. — Надо больше практиковаться, еще не хватало растерять навык. Меня по приезду в Шардинск по-любому проверят на соответствие уровню магии, предрасположенности и навыкам. Вот у вас какая предрасположенность?

А вот это хороший вопрос. Мы с Меттой так и не смогли на него ответить.

— Я на все руки мастер, — скромно пожал я плечами, а моя подруга расхохоталась.

* * *

По итогу всех гремлинов перебили за несколько часов. Мы с Шахом и Геллером поймали еще пятерых, а потом и отыскали главаря.

Вот с ним возникли небольшие сложности — первым его нашел Женя.

— Сдохни, сдохни, тварь! — шипел Устинов, пытаясь придушить сильно отъевшегося гремлина, но тот не давался.

— Парни, спасите! — взвизгнул он, когда гремлин чуть не впился ему в шею.

Добив злобную тварь монтировкой, мы отдали тела Геллеру, и, пообещав явиться за наградой после завтрака, пошли переодеваться в уже готовое купе. Вернее, пошел я, а Женя ждал на диване. Чистых вещей, как оказалось, у него не было.

— Все свое ношу на себе!

Нет, так не пойдет. Я отдал ему старый пиджачок и брюки, которые мне было жалко выбрасывать, а то выглядел парень ну совсем скверно. К счастью, размерчик у нас был один.

Тут в купе образовался какой-то толстяк, представившийся начальником поезда. Следующие пятнадцать минут он тряс мою руку и объяснял какое большое дело я сделал.

— А когда пассажиры первого класса узнают, думаю, нам с вами за это кое-что причитается-с!

— Ага-ага, — сказал я, и хотел уже заметить, при чем тут вы, но прикусил язык.

Затем начальник проводил нас в вагон-ресторан, а там и к столу, который ломился от дармовой еды.

Аппетит после синхронизации и охоты у меня разыгрался зверский. А вот у Жени при виде кушаний быстро-быстро задергался кадык, а в глазах мелькнула смертельная тоска.

— А вас, сударь Устинов, я попрошу сюда! — взял его за плечо официант и указал на специально оборудованный «наградной» уголок.

Там его ждала наградная миска манной каши и стакан молока.

— Нет, так не пойдет, — покачал я головой и забрал Устинова из рук официанта. — Женя, не стой столбом и помоги мне. Хороший завтрак на дороге не валяется!

Тот прирос к месту, и мне пришлось насильно усаживать его за свой стол и подсовывать тарелку с борщом. Торжественно получив оловянную ложку, парень, похоже осознал, что это взаправду, и едва не засветился от счастья.

— Если вам еще что-нибудь потребуется, ваше благородие, только кликните! — сказал лоснящийся от счастья начальник поезда и, кивнув кому-то за соседним столиком, оставил нас вдвоем.

— Не нравится мне он, — сказала Метта ему в след. — Зуб даю, это он виноват, что гремлины вообще проникли на поезд.

— Да? Почему? — спросил я, столкнувшись взглядом с каким-то бородатым аристократом, который кивнул мне и приветственно поднял бокал.

Я сделал тоже самое. Походу, меня тут начинают узнавать.

— Механик упомянул, что с его появлением на «Урагане» все вверх дном, — вздохнула Метта. — Он какой-то хер с другого поезда, много неоправданно экономит и гнет тут все под себя. Даже штат боевых магов сократил вдвое. Думаю, поэтому они и гоняли простолюдинов по вагонам. Все это идея этого жирного!

Я пожал плечами, и где-то минут пять мы с моим новым приятелем ели молча. Женя лопал так самозабвенно, что мне показалось, что он сейчас утонет в тарелке. Шпилька уже была тут как тут и, мяукнув, прыгнула мне на колени. Я попытался угостить ее сосиской, но усатая гордо отвернула мордочку.

— Девушке мог бы и предложить бокал вина! — заметила Метта, пристроившись ко мне с боку.

Кстати, вино тут тоже было, но моя подруга все равно бесплотная, а пить вином кошку как-то совсем странно.

— Впервые вижу такую… — тем временем, проговорил Устинов, выглянув из тарелки. Смотрел он на Шпильку, естественно.

— … кошку, которая отказывается от сосиски? — улыбнулся я. — Я, наверное, тоже.

— Да нет, — пригляделся он к Шпильке. — Я про сосиску, но и кошек я вообще ни разу не видел. Можно?

— Можно…

От удивления я едва не упустил вилку, когда парень взял сосиску, осторожно понюхал и, слегонца откусив от нее кусочек, тут же запихнул в рот целиком.

— Во дает! — хихикнула Метта.

— У меня дома ни того, ни другого давно не водится… — проговорил он с набитым ртом. — Вообще кошки — аристократические животные, и их заводят сугубо дворяне. Уж больно они прожорливы, а толку от них ноль. Я про кошек.

— В смысле? А как же ловля мышей?

— Мышей я и сам ловлю неплохо! Зачем на это дело кошка? Кстати, спасибо за то, что не прогнали с порога. Вовек не забуду, а то в теплушке, которую они называют «четвертый класс» прямо дубак… Быстрей бы выехать из Резервации, а то мы там прямо умираем.

Тут он прав. На территории Резервации погода выделывает просто фантастические фортели, и посреди зимы там легко могут расти цветы, а вот летом бушевать пурга. Стекла вагона-ресторана, кстати, уже начали покрываться инеем.

— Или территория Резервации напоминает лунную поверхность, — заметила Метта, которая в свое время пролистала кучу книг про эти земли, а потом нашептывала мне на ухо каждую ночь.

Начальник во время своих славословий уверял, что вот-вот мы доберемся до границы этого негостеприимного края и отправимся дальше к краю континента. Это радовало.

— Одно жалко, — вздохнул Женя. — Трупики зря пропадают. Я бы их отнес своим, кто остался мерзнуть в теплушке…

— А им он зачем?

— Ну, их съесть же можно! А в вагоне для простолюдинов есть девочки, которые как и я с вечера ни крошки в рот не брали. Они бы их пожарили, и с лучком…

Метта икнула. Шпилька же выглянула из-за стола и странно заурчала.

— И ты бы сожрал гремлина⁈ — удивился я и, при одной мысли об одном из тех мерзких существ, меня передернуло.

Механик не в счет — он был куда симпатичней, но и его я не стал бы совать в рот ни за какие деньги. Пришлось спрятать его в багажном отделении купе и дать будильник на разборку. Пускай пока посидит под замком, пока пыль не уляжется.

— А куда деваться? — пожал плечами Устинов, облизывая ложку. — У нас в деревне иной раз другой еды и нет, а торговцев «запчастями» монстров никто и в глаза не видел. Вот я и приноровился, да и мы с голодухи чем только живот не набиваем… Простите, вы будете есть этот хлеб?

— Прощаю, — сказал я и пододвинул ему тарелку с воздушным белым хлебом, — но в моем присутствии гремлинов не едят. Понял?

— Угу, ваше благородие, — проговорил он, заинтересованно тыкая пальцем в хлеб. — Как вас, прошу прощения?

— Давай без формальностей, — сказал я, — и, раз мы с тобой дрались плечом к плечу, то и нечего через слово называть меня благородием. По крайней мере, один на один.

— Ладно, — кивнул он и, наконец, сунул кусок в рот. — И все фе?..

— Илья тет-а-тет. Илья Тимофеевич на людях.

— Товда я Веня! Хстати, вафе бл… Ух! В смысле Илья Тимофеевич!

Когда мы закончили с едой, в ресторане показалась куча хмурых аристократов, и они встретили присутствие Жени с явным неудовольствием.

— Дожили! — шипел один из хлыщей себе под нос. — Сначала гремлины в стенах, а теперь еще и хам за столом с аристократами! Лакей! Лакей!

— Прошу-с, ничего сделать нельзя-с, — защебетал подбежавший официант, — этот молодой человек помог избавить поезд от гремлинов-с!

— И ради этого нам нужно терпеть хамье⁈ Шампанского мне!

Мой товарищ, однако, не смутился и, спросив у меня разрешения, начал собирать со столов недоеденные куски.

— Мои друзья пальчики оближут! — хихикал он, набирая полные пакеты. Окружающие смотрели на него как на дикаря.

И с каждой секундой их лица становились все мрачнее и мрачнее.

Глава 3

— Ну в общем, я прихожу и вижу! Ух! И я ему в морду кипяток! Бамс! А он как заискриться! — рассказывал Устинов, активно жестикулируя, пока мы с ним сидели на диване в купе начальника поезда. — А потом изо всех щелей полезли…

Я слегка ударил болтуна по ноге, пока он не спалил «жучков» Метты перед незнакомцем.

— Что-что?.. — незаинтересованно переспросил толстый хозяин купе по имени Степан Варфоломеевич Бездомный — начальник «Урагана». В лучах лампы его лысина светилась так ярко, что мне иногда казалось, что именно она освещала это богато обставленное помещение.

Рядом с его рабочим столом стоял Герман Георгиевич Геллер, и он был сотрудником Лиги Истребителей, или кратко ЛИС. Направлялся он в Резервацию-17 в рабочую командировку. Свой примечательный посох Геллер пристроил в угол. Шпилька, сидящая у меня на коленях, вот уже пятнадцать минут глаз с него не спускала.

— Эмм… — скосил на меня глаза Женя, а я еще и ущипнул чересчур разговорившегося болтуна.

Нет, в этом мире умели приручать разных магических тварей, но напоказ выставлять их способности — дело неразумное. Предупрежден о способностях врага, значит, имеешь лишний шанс в бою. Собрался ли я драться с Геллером? А кто знает…

— … их собратья, — поправился Женя, а затем снова завел прежнюю шарманку: — С Ильей Тимофеевичем нам пришлось встать спина к спине! И мы этих гремлинов душили-душили! Душили-душили… Ух!

Метта захихикала:

— Душил ты их один, парень!

— Илья Тимофеевич, — обернулся ко мне раскрасневшийся Женя, — а где вы научились так мечом махать? Уж простите, но на ветерана вы совсем не похожи.

Это хороший вопрос. В академии нам с Меттой пришлось подправить навыки с помощью одного очень хорошего мастера, а потом тренироваться уже самим. Однако несмотря на это база у меня имелась и неплохая.

— Тут два варианта, — задумалась Метта, — либо в прошлом вы неплохо владели холодным оружием, либо предыдущий хозяин тела лишние пару лет провел на тренировочном поле.

Ответа не было ни у меня, ни у нее, но когда я впервые увидел родовой меч и подумал о том, чтобы его обнажить, он сам прыгнул мне в руку. Буквально!

— Я сама удивилась, — хихикнула Метта. — Ваш клинок зачарован, чтобы мгновенно оказывался в руке при одной мысли о драке. Удобно!

Случай опробовать навыки представился спустя несколько дней после моего «пробуждения» в этом мире. Мы с Меттой разгуливали по подворотням, и тут какая-то парочка подвыпивших остолопов решила пристать к одной хорошенькой даме — как это ни забавно, но оба оказались аристократами, а их мечи мне пришлись по душе. Когда оба, подвывая, уползали восвояси, я даже немного испугался своего мастерства.

— А зато девушка с тебя потом целый день не слазила! — хихикнула Метта.

Это да… Мечи в итоге оказались парадным мусором, но зато их удалось выгодно продать и на каждый купить себе геометрику.

Ах да, что-то я задумался. Надо бы ответить на вопрос Жени.

— Боевые навыки? В академии показали пару приемов, — пожал я плечами, рассматривая свои ногти. — Но чтобы отоварить каких-то коротышей, особых умений не нужно, господин Устинов.

— Вот не скажите! Гремлины хоть и мелкие, но крайне коварные твари. А тут их целых двенадцать штук!

Мне его болтовня немного надоела, и я сунул друг чашку с конфетами. Женя тут же набросился на них ястребом.

— Не хотите ли вы сказать, что вам просто повезло?.. — скосил на меня глаза Бездомный.

— Возможно, но позвольте я оставлю свои секреты при себе, — отмахнулся я. — Так что, господа, мы сойдемся на этих ребятах?

И я кивнул в коридор, где лежали мешки с телами гремлинов. Геллер хотел что-то ответить, но Бездомный хлопнул руками по столу:

— Семьдесят за голову.

У Жени буквально отпала челюсть.

— С-с-с-сколько?..

— Сколько⁈ — удивилась Метта, которая глазами Шпильки смотрела на начальника волком. — Илья, не слушайте его! Гремлины стоят как минимум сто пятьдесят за голову! И то самые тщедушные, а эти жир жиром!

— Сколько? — поднял я бровь. — За целых гремлинов полагается платить полторы сотни!

— Рыночная цена! — сказала Метта.

— Рыночная цена, — кивнул я.

— Это так, — улыбнулся начальник поезда. — Но рыночная цена определяется только для частных фирм. Я же как государственный служащий, вынужден придерживаться твердых расценок.

— Вот жук! — фыркнула Метта. — Не слушайте его, Илья. Он может и государственный служащий, но вот трупики, наверняка, потащит на продажу частникам. Как же, как же! Еще и шкурки на манишки пойдут! Крутит он, нутром чую, чтобы сбить цену!

Я пересказал ее соображения в более мягкой форме, мол, раз это мои трофеи, то и продать я их смогу без помощи государственного представителя.

Начальник нахмурился, но затем снисходительно улыбнулся:

— Однако, в этой глуши найти продавца — та еще задачка…

— А я знаю одного, — вклинился Женя. — Во втором классе едет парень, отец которого промышляет скупкой тел монстров, и дорого берет! Я слышал их разговор, когда стучался к ним, но мне дали от ворот поворот.

Я заинтересованно поскреб подбородок и улыбнулся:

— Серьезно?..

— Ага. Илья Тимофеевич, могу показать! Наверное, выручите все двести!

— О, как удачно! — хлопнул я по колену и собрался вставать.

Начальник испугался:

— Хорошо, сто двадцать. Вам с вашим слугой за глаза хватит!

— Сто сорок и ни рублем меньше! — сказала Метта.

— Сто пятьдесят и ни рублем меньше, — повысил я ставки.

Даже если мне и удастся сговориться с отцом какого-то там парня на целых двести рублей за голову, эти деньги я получу весьма нескоро, а энергия мне нужна сейчас.

Откашлявшись, я пошел в наступление:

— К тому же, никто не пострадал. А я потратил СВОИ личные запасы энергии, чтобы спасти ВАШ поезд. Мне по прибытию на станцию еще к Колодцу съездить придется, чтобы подзарядить геометрики. А за экспресс-зарядку они потребуют двойную оплату.

И это была правда. Цены в придорожных Колодцах кусачие.

— И это еще не говоря о том, — разошелся я ни на шутку, — что А) я сделал за вас половину работы с минимальными издержками…

Я поднял палец, когда начальник хотел что-то возразить. После плотного завтрака красноречие из меня так и хлестало.

— … пострадал только один коврик в моем купе, и не дай бог, если проводники потребуют возмещения ущерба. И Б) мы в тот момент были в Резервации, так что я могу с полной уверенностью требовать двойную оплату за предотвращение катастрофы. Разве все это не стоят надбавки от государства?

Повисла тишина, и сквозь нее раздался голос Жени:

— Прошу прощения, а можно мне еще конфет? Уж очень они замечательны…

Начальник тяжело вздохнул. И сдался:

— Хорошо, сто пятьдесят, так сто пятьдесят, — сказал он и заерзал по ящикам стола. — Предпочитаете расписку?

Вот жук!

— Наличку! — сказали мы с Меттой. Шпилька протяжно мяукнула.

Лицо Бездомного потемнело, но он все же достал кошелек и принялся отсчитывать наличные. Банкноты одна за одной ложилась на стол, а Женя бледнел все больше. Он даже про конфеты забыл. Первый раз деньги видит, что ли?

Пересчитав деньги, я обнаружил, что для полной суммы не хватает ста рублей.

— Государственный налог, — пожал плечами начальник поезда.

Я хотел было опрокинуть на него еще один бочонок красноречия, но тут вмешался Геллер:

— С первого января сего года государственный налог не взимается, если поимка тварей произошла на территории Резервации. Так что…

Начальник покраснел еще больше. Теперь он напоминал настоящий помидор. И буквально заскрипев поршнями от жадности, он выложил передо мной еще одну купюру.

— Благодарю. Госрасценки — та еще язва, — проговорил я, убирая пухлую пачку в карман.

— А от вас ничего не скроешь, молодой человек… — проговорил начальник себе под нос. Все благорасположение ко мне мигом рассосалось.

— Ага, и именно поэтому даже госмаги предпочитают охранять частников. А между тем, государственные поезда сходят с рельс вдвое чаще обычного, — фыркнула Метта.

— А ты откуда знаешь? — насторожился я. Иногда мне казалось, что у меня в голове просто ходячая энциклопедия.

— Слышала… Кстати, посох у Геллера — высший класс. Кроме призмы в рукояти прячется еще один артефакт, и именно он является основным источником энергии, а сама призма — лишь ретранслятор-усилитель.

— То есть принцип здесь примерно такой же, как и мой «фокус», который я проделывал? — спросил я, присматриваясь к посоху.

Два артефакта, которые взаимно усиливают друг друга в связке? Хмм… Интересная идея.

— Угу. Он стреляет энергетическим пучком в призму, и она рассеивает его по площади. Если сделать все правильно и поднять посох повыше, можно разнести все в радиусе… Да в дохрена каком радиусе!

Я потер подбородок. А подобный посох лишним не будет. Если удастся собрать такой, или, на крайняк, купить, будет вообще прекрасно.

— Ладно, раз вы закончили, давай отнесем Механика машинисту и на боковую, — сказала Метта и зевнула.

Точно, я совсем забыл про моего мохнатого друга. По пути к начальнику мне пришлось взять его с собой — поезд еще перетряхивали сверху до низу, и Механика легко могли обнаружить. Сейчас гремлин смирно лежал у меня в саквояже — за метр от ноги Геллера.

— Ты правда знаком с сыном торговца телами монстров? — шепнул я Жене, когда мы вышли.

Тот отрицательно покачал головой и слегка ухмыльнулся.

— Но получилось же?..

— Ну хитрюга!

Вдруг за спиной раздался голос Геллера:

— Илья Тимофеевич. На пару слов тет-а-тет.

Я оставил Устинова в коридоре, и мы с магом уединились в тамбуре.

— Я все хотел уточнить, — сказал он. — По вашим словам, вы вчерашний студент-первокурсник и даже ни разу не были в Резервации?

— Именно.

— А уже умудрились перебить дюжину гремлинов?

— И что из этого?

— Даже одного поймать — целая наука. Этот ваш слуга прав — они крайне хитры, и даже опытного охотника могут оставить с носом, а то и убить.

— Подозреваете меня в подлоге?

— Ни в коем случае, просто присматриваюсь. ЛИСу пригодятся талантливые маги. Они всегда нужны в Резервации, и особенно в такой как Амерзония.

— Ого, — выглянула из-за моего плеча Метта. — Он хочет предложить тебе работу в Лиге Истребителей⁈

Возможно, но я пока не буду торопить события. Сначала до Амерзонии следует хотя бы добраться и желательно в целости.

Поэтому ответил я туманно:

— Если будете хорошо платить и не по фиксированным ставкам, я подумаю. Но не сразу, мне еще освоиться там нужно.

Геллер хмыкнул.

— Вы туда едете только как практикант? У вас там есть друзья, родные?

— Нет, только умерший родственник, который оставил мне в наследство какую-то недвижимость, — пожал я плечами. — Никаких деталей я не знаю, но думаю разобраться на месте.

Надеюсь, овчинка стоит выделки. Неделю назад мне в самом деле пришло письмо из далекого Шардинска, где сообщалось, что мне передают в наследство домик дальнего родственника по фамилии Онегин. Кроме названия — Таврино — там не было никаких деталей. Да и дата совсем не обнадеживала: письмо запоздало больше чем на год.

— Почта Импе-е-ери-и-и! Всегда на посту! — хихикнула Метта у меня в мыслях.

Однако это был просто подарок судьбы, и у нас появился еще один повод сорваться в Амерзонию. К тому же любая недвижимость на начальном этапе не помешает.

— Хорошо, занимайте свое место и хорошенько отдохните, ваше благородие, — вырвал меня из мыслей Геллер. — В Амерзонии всегда найдутся те, кто готов платить за монстров очень большие деньги. А мы в ЛИСе ценим каждого оперативника.

Попрощавшись с Геллером, я отправил Женю в купе, а сам добрался до двери в вагон машиниста. По пути мне пришлось пройти мимо вагона первого класса, и, скажу я вам, попали мы в настоящий дворец. От хрусталя, бархата и ворсистых ковров даже как-то стало неудобно.

Тут ко мне подошел престарелый слуга.

— Прошу прощения, сударь, не вы ли Гроза гремлинов, Илья Марлинский? — спросил он, стило нам поравняться.

— Ага, вот и прозвище пожаловало, — хихикнула Метта. — Скажи спасибо, Шаховскому!

— Вроде того, а что?

— Графу Л. запрещено выходить из купе, и он просил передать это вам, — кивнул слуга и протянул мне записку.

На ней было написано: «Наслышан о ваших успехах, и хочу лично познакомиться с Грозой гремлинов. Завтра заходите на чай с коньяком и приводите с собой хорошее настроение. Ваш Л.»

— Ого, с тобой уже хотят познакомиться высокие лица! — удивилась Метта, и я, поблагодарив поклонившегося слугу, направился дальше.

— Если он настолько высок, то почему ему запрещено выходить? — задумался я. — Да еще и имечко у него…

— Возможно, его фамилия настолько известна, ее и называть как-то неприлично? — хмыкнула девушка.

Возможно, вот только откуда мне знать, к кому в лапки я попаду? Ладно, распросим кого-нибудь на досуге про этого таинственного Л., который настолько могущественный, что не может выйти из собственного купе.

Наконец, мы добрались до двери в локомотив. В ответ на мой стук к нам выглянула озабоченная физиономия с седыми подкрученными усами.

— Добрый день, Василий Иванович? — спросил я.

Тот кивнул.

— У меня для вас передачка, — сказал я и сунул ему саквояж, — от Механика.

Выражение его вытянувшегося лица трудно было передать словами.

— От… — проговорил он, бегая глазами, — … Механика?

— Да, он очень просил передать вам все в целости, — кивнул я и направился прочь. — Почуяла артефакт?

— Угу, — отозвалась Метта. — И судя по магическому фону…

Она замолчала.

— Что такое? Метта?

— Его чуд-хранитель очень благодарна тебе.

* * *

Шум в коридоре заставил меня насторожиться. Я не спал уже где-то минут пять и, лежа на полу, слушал шум ветра за окном.

Тихо. Слишком тихо, и это мне не нравилось. Такие тихие ночи — идеальное время для убийц.

Мое терпение было вознаграждено — за бумажной стеной мелькнула тень. Секунду спустя дверная панель еле слышно отъехала в сторону, и в комнату шагнула фигура в черном.

Блеснуло обнаженное лезвие. Ага, значит, пришел поиграть…

Я выровнял дыхание, нащупал под подушкой кинжал и из-под полуопущенных ресниц наблюдал за ночным гостем.

Он передвигался так тихо, что даже листочек, упавший на водную гладь, наделал бы больше шума. Профессионал.

Давай-давай. Еще ближе! Мне нужно, чтобы ты подошел максимально близко и тогда…

Едва приблизившись к краю постели, фигура растаяла в воздухе.

Я перекатился в сторону, и — хоп! — в подушку вонзился меч.

Подсечка, и убийца, прыгнувший на меня сзади, полетел на пол.

Через секунду я уже на нам. Острие кинжала замерло у его горла.

— Ты… — рыкнул я, но убийца снял маску.

— Хорошие рефлексы, Илья Тимофеевич, — улыбнулась мне Метта. — А уж думала, мне удасться вас зарезать!

— Тьфу ты! — покачал я головой. — Я и забыл, что мы в моем сознании!

— Ишь вы как! — хихикнула она. — Привыкаете?

— Пожалуй… Тут, черт его дери, так реалистично… И спокойно.

Я отпустил ее и сел рядом.

— Поэтому я и решила, вас немного напрячь, — кивнула Метта, обняв меня за шею. — Нельзя расслабляться даже во сне. Закон ускоренного развития суров!

— Эхх… Вот получим наследство, подзаработаем, хапнем энерии гору и…

Я огляделся. А тут было до чертиков красиво даже ночью.

— Сделаем себе такой же домик! — решил я. — И чтобы пруд был, и двор с камешками!

— И стены бумажные?

— Ну на севере это, конечно, лишнее, но мы что-нибудь придумаем. Ладно, давай спать.

— Но вы уже спите, — заметила Метта.

— Неважно.

— Как это неважно? Сон — лучшее время для…

И она хлопнула в ладоши.

— … тренировки!

Вдруг двери вокруг раскрылись, и к нам вошли еще шестеро вооруженных парней в черном.

* * *

Покинув пределы Резервации, поезд встал на дозарядку на станции. Когда двери открылись, я смотался к Колодцу.

Вернее, мы с Женей смотались. За сутки я израсходовал так много энергии, что тело перестало слушаться.

— Беда, — сделал я вывод, ощупывая ноги, потерявшие чувствительность.

И нет, Метта со своей ночной тренировкой, в этом не виновата. Все эти гремлины, беготня да и синхронизация, будь она неладна.

Однако друг охотно меня выручил.

— Залезайте, я доставлю вас по адресу! — вызвался Устинов, опускаясь на корточки.

Ну что ж… Пришлось забраться к нему на спину и таким макаром добраться до энергобазы.

— Вот это настоящий аристократ! — хихикнул попавшийся нам на пути Шах.

За порогом базы меня встретила пара здоровенных кубов, подсоединенных к сложному цилиндрическому устройству. Один куб был синий — артефакт Движения, а второй зеленый — Жизни. Как раз то, что нужно для лекарей.

— Эх, мне бы такой… — вздохнул Женя, и при виде цен его виски тут же покрылись испариной.

Я отпустил его, и пока мы со служащим торговались, Шпилька умудрилась облазить помещение со всех сторон — к вящему неудовольствию работников. Пришлось даже на нее шикнуть, чтобы ее неуемное техническое любопытство не привлекало к нам излишнее внимание.

— Не могу ничего поделать! — сказала девушка, появившись в своей девичьей форме. — Мне все интересно, а механизмы… они мне словно родные!

— Будет побольше денег, заимеем такую же станцию, и хоть ночуй в ней, — ухмыльнулся я, доставая пирамидку и вставляя ее в паз для зарядки от артефакта Движения.

Техник тут же подсоединил к Колодцу пару проводов, а потом щелкнул тумблер. Раздался гул, и оба артефакта начали медленно-медленно разгораться. По проводам зациркулировала энергия.

— Обещаешь⁈ — тем временем, не отставала от меня Метта.

— Угу, как только, так сразу, — сказал я, а сам задумался, что это вполне себе реализуемая идея. Чтобы постоянно не тратиться на пирамидки и их дозарядку, неплохо бы либо вбухать целое состояние на такую же базу, либо оборудовать ее самому.

Для первого нужно совсем немного — куча денег на кристалл, а также государственная аккредитация, ибо заниматься этим подпольно — себе дороже. Нет, умники-подпольщики, конечно, встречаются, но, как правило, их участь не сладка, а риски попасть под облаву крайне велики. Да и геометрики у многих паленые, и заряжаться от таких можно разве что по глупости или от отчаяния.

А вот второе куда сложнее, но и интереснее. Да, придется тоже потратиться на аккредитацию, но геометрик можно добыть своими силами. В том числе и ради этого я отправился в место, где и растут эти артефакты. А они в Империи, да и в других странах, в большой цене.

Совсем недавно нам с Меттой пришлось изрядно попотеть, чтобы узнать, если на просторах Империи Резервация, в которой еще не успели основательно окопаться влиятельные рода, но, наконец, нам улыбнулась удача. Спустя несколько дней мы уже тряслись в «Урагане», предвкушая долгожданную конечную остановку.

— Ибо, как выразился один умный человек, — сказала моя подруга, — «в неукротимой Резервации томятся горы хлеба и бездны могущества»!

Да, но беда в том, что еще ни один из магов не смог укротить эту территорию и раскрыть все ее тайны. Ну, я надеюсь, что до поры до времени. Потому что я планирую глубоко и надолго сунуть туда свой нос.

— Готово! — техник выключил тумблер, и я вытащил свою сверкающую пирамидку.

— Блин, горячо! — охнул я, жонглируя артефактом как печеной картофелиной.

Пришлось зарядиться от нее сразу, а то я, пожалуй, отсюда и не уйду. Когда артефакт вновь опустел, я передал его технику.

— Еще⁈ — удивился он, но вставил артефакт в зарядник.

— Про Шпильку не забудь! — напомнила Метта.

Да точно, глазки-геометрики моей маленькой помощницы тоже почти на нуле. Еще чуть-чуть, и она совсем развалится.

— Может, попробуем зеленые? — предложила Метта, кивнув на готовенькие геометрики на стойке.

Шарик, размером с кошачий глаз, сразу привлек мой взгляд. Цена на него кусалась, но раз деньги есть, нужно их потратить на что-нибудь полезное.

— Дайте вот такой, пожалуйста! — ткнул я пальцем в обновку для Шпильки.

Пока техник открывал стойку, я украдкой вынул две шпилькины глаза-сферы и тоже поставил заряжаться.

Увы, за двойную экспресс-зарядку пирамидки и еще пары сфер запросили по «голове» гремлина — шестьсот рублей. Плюс за зеленую сферу Жизни пришлось выложить еще пятьсот, но я не скупился. В это дело следует вложиться по-максимуму.

Я бы поторговался с этим типам еще чуть-чуть и сбросил сумму, но надо было быстро возвращаться, так как поезд стоял на станции всего полчаса. На улице я вставил Шпильке обновку — новый зеленый глазик в одно отделение, а синий в другое. Оставшийся круглый геометрик убрал в карман. Поезд пыхтел неподалеку, и мы поспешили вернуться.

Вчерашнее внимание порождений «Резервации» не прошло для него даром: на боках красовались следы когтей, вмятины и следы зубов. Вокруг локомотива расхаживали люди в форме, и одним из них был Геллер.

Проходя мимо вагона первого класса, я заметил в окошке движение: рука с родовым перстнем приподняла шторку, а затем из полумрака сверкнули голубые глаза. На запястье были наручники.

— Вагон первого класса и наручники? — хмыкнула Метта. — Интересное сочетание… А не тот ли это Л., который приглашал тебя сегодня на чай с коньяком?

Интересно, что к поезду тянулась цепочка нелюдей в телогрейках и шинелях, и вид у них был крайне взволнованный. Перед ними стоял сам начальник поезда, и морда у него была такая спесивая, что, казалось, его сейчас стошнит.

— Почему теплушка⁈ — удивился здоровенный фокс с чемоданами.

Выглядел он внушительно. Здоровенный, мохнатый и полностью рыжий человекоподобный зверь — внешне он напоминал помесь прямоходящего волка и матерого лиса. Если бы не потрепанная шинель и уставшие глаза, этот представитель расы нелюдей напугал бы тут всех и каждого.

— У нас билеты в третий класс! — напирал он на перепугавшихся проводников.

Куча нелюдей за его спиной недовольно загомонили. Были среди них и фоксы, и ушастики и еще куча разных разумных существ из социальных низов.

— Увы, господа, — ответил начальник поезда, не изменившись в лице. — Ваши билеты старого образца. Все билеты в третий класс выкуплены еще в Казани!

— Но как же…

— Ничего не могу поделать, — отмахнулся он как от мух. — Только теплушка!

— Как так⁈ Нас обманули? — охнула девушка-фокс рядом со здоровяком, тоже рыжая, пусть и на голову ниже.

Человеческих черт у нее было на порядок больше, чем у ее друга. Да и волосы росли преимущественно на голове, а там сверкала просто бесподобная грива ярко-красных волос. На нее засматривались буквально все вокруг.

— Именно так, — кивнул начальник. — Все претензии к тем негодяям, которые продали вам устаревшие билеты! Скажите спасибо, что поедете на нарах, а не останетесь на станции.

— Мошенник! — закричали в толпе.

— Так! Всем нелюдям, кому не нравится теплушка попрошу разойтись! Отправление через пятнадцать минут!

— Новенькие? — охнула Метта, посматривая на разномастную толпу. — И эдакой оравой набьют всего три вагона, которые и так переполнены?

Судя по всему, да… Тут их человек сто, не меньше. Плюс еще триста тех, кто ехал с нами всю дорогу. Да они в четвертом классе будут друг у друга на головах сидеть.

— Может, попросить начальника распределить их по другим вагонам? — спросила Метта.

— Ага, и знаешь, что ответят аристократы? — горько улыбнулся я и вошел к себе во второй класс, который мы выбили тоже не без проблем. — Да и этот Степан Варфоломеевич — тот еще фрукт. Ладно, мы почти у цели. Недолго им страдать.

— Да эти аристократы тебе должны в ножки кланяться! — заявила Метта, когда мы с ней шагали по вагону «Урагана». — Повреди гремлины артефакт, мы бы остались мариноваться посреди Резервации как кильки в банке!

— Это да, но против их консервативных характеров не попрешь, — задумался я. — Ладно, сейчас придумаем, как немного помочь бедолагам…

Встречающиеся на нашем пути пассажиры просто проходили Метту насквозь, расходясь перед разноглазой Шпилькой. А та, гордо распушив хвост, следовала за нами.

Вдруг за ней увязалась маленькая девочка в красном платье. Кажется, вчера я ее видел в коридоре.

— Ой, какая хорошая! Можно погладить?

Я кивнул, и девочка принялась наглаживать Шпильку. Метта при этом чуть не растаяла.

— Кстати, — сказал я, увидев новую прическу Метты. — У тебя сегодня два хвостика? В честь чего?

— В есть нового ранга, конечно же! — воскликнула девушка и чмокнула меня в щеку.

— Хмм… — потрогал я место поцелуя. — Ты это как сделала?

— Почуял? — улыбнулась она. — Я просто чутка напрягла твои нервные окончания в этом месте. Не понравилось?

— Понравилось, — признался я. — Но ты этим сильно не увлекайся, пока у нас не будут «горы хлеба и бездны могущества».

— Хорошо…

Метта слегка пригорюнилась.

— Хотя иногда все же можно, — махнул рукой я и, улыбнувшись девочке, вошел в купе.

Стоило мне переступить порог, как Женя мигом подскочил с дивана.

— Расслабься и чувствуй себя как дома, — кивнул я, вынул кошелек и, отсчитав законные сто пятьдесят рублей, торжественно протянул парню.

— Держи, вчера совсем забыл со всей этой суматохой. Заслужил.

— За что?.. — опешил Устинов, хлопая глазами на пачку бумажек.

— За чай! — хохотнул я. — И за идею с сыном торговца, хотя и без нее ты все равно заслужил долю от куша. Бери-бери!

Я по-дружески ударил его в плечо и немного переборщил с силой — все же я теперь Адепт-Практик. От моего удара парень едва не шлепнулся на пол. Вид у него был почему-то не очень.

— Что такое, друг? — спросил я, усевшись напротив.

— Могу я потратить эти деньги, чтобы купить… ну поесть.

— Ты чего не наелся⁈

— Нет, не себе, а друзьям! А то вчерашнего хватило только на пару укусов!

— Ааа… Женя, это твои честно заработанные деньги. Делай с ними, что хочешь. И…

Я вытащил из кармана еще одну «голову» гремлина. Глаза Устинова едва не полезли на лоб.

— Купи побольше и поспеши, а то до отправления всего десять минут, — сунул я ему еще пачку и, пока он не взвыл от испуга, вытолкал его из купе.

Пускай поможет ребятам дотянуть до конечной. У них там прибавление, а судя по вчерашним рассказам, они и так уже вторые сутки сидят на хлебе с водой, а им еще надо как-то окапываться на новом месте. Да и мое имя лишний раз прозвучит в хорошем тоне. Тоже польза в будущем.

— Хороший парень, — сказала Метта-Шпилька, вскочив в кресло. — Только чутка зашуганный и повернутый на еде.

— Полагаю, не без причины. Кстати…

Я откинулся в кресло и закатал штанину. Нога была чистенькая, от шрама ни следа.

— Хорошая работа. Теперь всегда нужно держать ресурс, чтобы оперативно штопаться.

— Уже есть, — кивнула она. — Я создала резерв, где всегда будет находиться определенное количество энергии, нужное на полное восстановление. Неприкосновенный запас, так сказать.

— Напомни, почему мы сразу так не сделали?

— Ну я же пустая! — вскрикнула она, заламывая руки. — Я пустая! О-хо-хо-хо!

И она, раскрыв, свою синюю курточку, принялась выворачивать карманы. В каждом зияла огромная дырка.

— Да, и вы, Илья Тимофеевич, не более полный чем я. Забыли, как пару месяцев назад лихорадочно пытались собрать мозги в кучку?

— Как же такое забудешь…

— Вот-вот! Нам обоим приходится учиться на ходу! Однако вам повезло — у вас в кармане оказалась бумажка, где написано, кто вы, откуда и для чего предназначаетесь, а вот у меня…

С этими словами она грустно подперла кулачком подбородок и, прихлебывая чай, уставилась в окно. Скоро поезд тронулся, и мы помчались через лес. На улице сиял яркий день.

Я же погрузился в воспоминания о своем первом дне в этом мире. Помнится впервые открыв свои новые глаза, я увидел… гроб и катафалк.

Глава 4

В тот день, едва очнувшись в теле Ильи Тимофеевича Марлинского, я несказанно удивился: гробовозка увозила меня куда-то далеко-далеко. Только я сумел пораскинуть мозгами, как сознание покинуло меня.

Новое пробуждение было не из приятных, однако очнулся я, как ни странно, в гостиничном номере, а не на кладбище. В кармане нашелся паспорт и немного денег, а в голове сплошное лоскутное одеяло с вырванными клочками. То и дело мелькали звезды, полыхал огонь и кто-то с кем-то дрался. В конце концов, мне удалось схватить одно из воспоминаний, и я увидел капсулу, а за стеклами иллюминаторов бушующий огонь. Потом все заволокла темнота и где-то забрезжил лучик света. Жуткий вой сменился тишиной, а затем зажегся ослепительный свет.

— Словно ты умер, а потом переродился, — вставила свои пять копеек Метта, прихлебывая чай.

И вправду. Я тогда еще не понял, что увидел у себя в голове, а сейчас осознал — я и впрямь перешагнул «порог» и вдохнул воздух нового мира… а потом все. Как отрезало. Голова в тот паршивый вечер чуть не лопнула от боли. Ощущение такое, словно в темечке торчал гвоздь.

Ах да, еще была записка: чистый конверт, на обороте которого значилась — Призраку от друга'. Внутри я нашел аккуратно сложенный лист бумаги и всего два слова: «Живи, М.», и подпись — «Д. Д. К». Увы, на этом все зацепки закончились.

Долго сидеть и переживать о том, что я стал кем-то другим, не в моих правилах. Нужно было побыстрее понять, что здесь да как. Я решил сперва крепко встать на ноги, а потом разобраться с тем, почему у меня в голове дырка.

И первым пунктом было знакомство с Меттой — тогда еще безымянной и испуганной тенью, застрявшей в моем сознании и из любопытства вернувшей меня к жизни.

Она еще была бессловестна, довольно слаба и смертельно нуждалась в друге. Все, что было ею вне моего тела, могло уместиться в ладони — слепой «котенок», еще совсем-совсем маленький, сидел рядом и тыкался мокрым носом мне в палец.

— Друг?.. Друг! — пискнул он через пару минут. Я погладил котенка по голове.

Откуда мы оба взялись в теле Ильи, и что вообще произошло с этим парнем? Спросите чего полегче, дорогие друзья.

Спустя пару дней мы с моей бессловесной, но все понимающей подругой попытались навести справки, однако кроме каких-то однофамильцев, живших под Рязанью еще лет двадцать назад, не смогли найти ничего путного.

Ни родственников, ни друзей, если не считать этого Онегина, но и он седьмая вода на киселе. Род Марлинских оказался ни жив, ни мертв, а вообще черт знает что.

Изображение милой сребровласой девушки, вернее ее аватар, собранный ею же из образов в моем прежнем «я», соткался спустя сутки — одним очень дождливым утром.

— Илья… — вырвал меня из полусна тихий знакомый голос, и я открыл глаза. Она лежала рядом, укрывшись одеялом, и дрожала. — Скажи, ты знаешь, кто я?

Я попытался дотронуться до нее, но она тут же — пух! — и пропала. Мне уже показалось, что это был сон, как через пять минут она образовалась вновь с тем же вопросом на устах.

У меня не было никаких ответов, впрочем, и у ней тоже. Мы были похожи.

— Так что, дорогуша, мы и вправду делим одно тело… — сказал я спустя какое-то время, посматривая в ее голубые глаза. На ней не было никакой одежды, длинные волосы были распущены и сверкали на обнаженных плечах.

— Не совсем, — вздохнула она, усевшись на стул с ногами. — Хозяин тела ты, а я лишь метапроэкция.

— Как это? — спросил я, стараясь не пялиться на ее «подружек» третьего размера.

— А вот так! Я воспринимаю тебя, как и себя, но ты больше, чем я. Одновременно я нечто большее, чем проекция. Ааа, сложно объяснить! Ну-ка вытяни руку. Смелее!

Я сделал как она просила, а девушка вытянула свою. Мои пальцы прошли сквозь ее ладонь.

— Блин, не получилось… — буркнула она себе под нос и поскребла ноготки.

— Ты не настоящая? — я даже немного расстроился.

— Ну знаешь! — фыркнула она, немного покраснев. — То, что я интеллектуальная метапроэкция в твоем сознании, аватар, собранный из образов из твоей головы, не значит, что я ненастоящая! Я, между прочим, — вскинула она подбородок, — очнулась первой, и мне надо было как-то сформироваться. У тебя в голове плавало много странных картинок, и вот эта показалась мне подходящей кандидатурой… Тебе не нравится?

Она надулась, а котенок разочарованно заурчал.

— Может, нужно было грудь побольше, сделать… — задумчиво проговорила она и взвесила своих «подружек».

— Нет, все отлично, — поспешил я успокоить девушку, припомнив, что с самого момента пробуждения ее голос показался мне довольно знакомым. Да и внешность тоже — это лицо постоянно всплывало в сознании, но вот где я его видел, оставалось неясным.

На ее плечах тут же появилась синяя куртка, и я выдохнул. Вид девичьих прелестей, конечно, соблазнителен, но не в такой ситуации.

— Вот и отлично! — кивнула она. — А то, знаешь ли, тяжеловато было принять такой аватар…

— Раз ты аватар, то значит, другие тебя не видят?

— Нет. Но вот ее…

Она указала пальцем на котенка.

— … я сделала, чтобы иметь хоть какое-то физическое воплощение. Это нужно было, чтобы проконтролировать кое-какие процессы и вступить в контакт с реальностью, пока ты дрых.

— Что значит ты сделала? — напрягся я.

— Приглядись!

Мягко ступая лапками, котенок подполз поближе, и вдруг я осознал, почему уже второй день он мне казалась каким-то странным…

Его шерсть была живой.

— Ага-ага, — улыбнулась девушка. — Он, то есть я, вся состою из мельчайших микро-жучков.

Я ткнул в котенка пальцем, и он охотно «рассыпался», превратившись в шелестящий рой. В ту же секунду ручеек разбежался по комнате черными и белыми струйками, а потом вновь собрался в мелкого кошака.

Черт, у него даже усы состояли из этих микро-жучков!

Зановособравшийся кот как ни в чем не бывало дернул ушами. Я осторожно погладил животинку по голове. Котенок при этом выгнул спинку и заурчал. Как ни странно, но тоже самое сделала и девушка.

Ага, они и впрямь связаны. Но если она сказала, что мы оба воплощаем в себе одно существо, а кошка полностью состоит из микро-жучков. Значит, и я…

— Ты… такой хороший, — улыбнулась девушка, поведя плечами. — Делай так почаще. И да, ты прав. Внутри тебя их миллионы. Откуда, не спрашивай — не знаю. Но часть я извлекла и сделала себе помощницу, а часть оставила внутри, чтобы сохранить контакт с тобой, ибо они — твой источник энергии, которая и позволяет мне жить и развиваться. В каком-то смысле я обрела тело, создав его из твоего ребра.

И она рассмеялась.

— Прости, — спохватилась она. — Читала я тут кое-что, пока ты спал.

И она кивнула на какую-то толстую зачитанную книгу.

— Так ты и мои мысли читаешь? — напрягся я, поглаживая мурчащее животное.

— Естественно, — улыбнулась она, млея от моих прикосновений. — Твои мысли это и мои мысли тоже.

— Ну здорово… — хмыкнул я, и тут мне на палец прыгнул один из жучков.

Он был настолько маленьким, что мне пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы разглядеть его блестящий черный панцирь.

Да и насекомое ли это? Жучок сидел смирно, и даже не пытался сбежать.

— Нет, не насекомое, — охотно пояснила девушка. — Устройство.

Я попробовал покатать жучка между пальцами, но он резко вырвался и умчался к своим собратьям на голове котенка, которого я в тот момент отчего-то и окрестил Шпилькой.

— Вот и у кошки имечко появилось, — нахмурилась девушка. — А я…

— А ты, моя дорогая интеллектуальная метапроэкция, — сказал я, улыбнувшись, — будешь Меттой.

* * *

— Это так мило… — сказала она, и ее голосок вырвал меня в реальность.

За окном уже стемнело. Похоже, я ненадолго задремал. Шпилька сидела на пуфике и листала книгу с заголовком: «Как подчинить чуда-хранителя и не попасть к нему в рабство».

— Ты про что? — приподнял я голову с подушки.

Целый день я потратил на то, чтобы развить в себе навык создания артефактов и контроля Источника. Ледышка получилось куда чище той, что я создал вчера. Энергии при этом я потратил прилично, но прогресс, как и красота, требует жертв.

— Тебе снилась наша первая встреча, — улыбнулась Метта. — Это было совсем недавно, но, кажется, так давно…

Угу, и с того дня нас ждало еще много-много интересного. Первичное знакомство с этим миром, пара передряг, в которые мы влезли по незнанию, экстренное восстановление в СПАИР, где Илья Марлинский, оказывается, учился, но забросил занятия. Догнать полугодовалую программу за неделю это вам не хухры-мухры, но мы с Меттой быстро сориентировались.

И да, сведений о Марлинском не нашлось даже в деканате. Незадолго до нашего прихода там случился небольшой пожарчик, который и уничтожил кучу личных дел учащихся, в числе которых был и неуловимый Илья.

— Кажется, кто-то очень не хочет, чтобы мы вообще знали о том, кто ты есть, — заметила Метта.

— Факт. Но вот только кто?..

Поломав над этим голову, мы махнули рукой. Впереди еще учеба, учеба и еще раз учеба. И вот, сдав экзамены после окончания первого курса, мы пустились в Резервацию как молодые специалисты-практиканты. Нас как и всех хотели устроить в корпус магов-резервантов недалеко от Питера, но мы с Меттой напросились в Амерзонию.

— Все по факту, — кивнула Метта. — Правда, кое-что ты упустил.

— Это что?

— Во время нашей первой встречи… я не была голой.

И Метта, поцокав язычком, строго поглядела на меня.

— Ага, как же, — улыбнулся я. — Была-была!

— А вот и нет! Ты это придумал, негодник!

Нашу шутливую перебранку оборвал стук в дверь.

— Женя? — навострила уши Метта.

Устинова и вправду не было уже второй час. Целый день он бегал к своим в вагон четвертого класса и возвращался совсем ненадолго. Я был не против — в конце концов, к ним прибыло пополнение, и он, наверняка, помогает новичкам устроиться. К тому же ко мне пару раз заглядывал Механик — еще раз сказать «спасибо» и поболтать об этой машине. Метта сидела, развесив уши, и записывала за ним техническую информацию, которую я уже едва понимал.

Я посмотрел на часы. С момента его последнего появления прошел час, а уже было довольно поздно. Или это меня пришли звать на чай с тем загадочным Л.? Как-то я совсем забыл про приглашение.

Настойчивый стук повторился.

— Да? — отозвался я.

— Простите, — вдруг прозвучал в коридоре девичий голосок. — Вы же тот самый… ну, Гроза гремлинов?

Я закатил глаза, а Метта захихикала.

— Именно так. Войдите, — сказал я и, встав, открыл замок. Дверь поплыла в сторону.

На пороге выросла светловолосая девушка в длинной черной юбке и белой блузке. Большие круглые очки едва не сваливались с носа. Голову она чуть пригнула, чтобы не уткнуться лбом в перекрытие — такого недюжинного роста она была.

— Ишь какие у нее… богатые габариты, — проговорила Метта, оглядывая ее формы.

— Нам нужна ваша помощь, сударь, — сказала гостья, сложив ладони в молящем жесте. — Проводников не дозовешься, а другие парни и не подумают соваться в теплушку к простолюдинам!

— Гремлины?.. — спросил я.

— Нет, хуже! Нелюди! Прошу, помогите! Мои подруги в западне!

* * *

— Ужас, ужас… какая скука… — проговорил опальный виконт Лев Александрович Ленский и с грохотом перевернул шахматную доску. Фигурки чудов и юдов посыпались на пол.

Уже до чертиков надоели эти игры один на один с собой. Да и книги — в основном душеспасительные — прочитаны уже по три раза и догорают в камине. Хоть бы в купе вчера залез хоть один гремлин, да нет же!

— Приковал бы тварь к батарее. Было бы с кем выпить, — проговорил Лев, вытаскивая пробку из очередной бутылки. Вчера были мысли распить пару бокалов со слугой Себастьяном, но у него язва.

Эхх… Ехать на место ссылки — в Амерзонию еще дня три, а уже хоть на потолок лезь! Там дела обещают стать еще хуже: виконт перейдет в крепкие руки дяди, а он персона самых честных правил, а значит, этот прожженный сухарь развлекаться точно не умеет.

— Хоть бы он уважать себя заставил… и желательно побыстрее, — вздохнул Лев, налив себе полный бокал. За окном уже почти стемнело.

Вот бы сейчас всколыхнуть свой Источник и создать очаровательную собеседницу на вечер, а потом заняться делом. Но тут тоже подстава — антимагические наручники не позволяли даже зажечь фитиль у лампы, вот и пришлось возиться со спичками.

И нет, рукотворная собеседница делу бы не помогла — это все равно, что говорить самим с собой, а потом рукоблудить… Эх, покурить бы, а папирос и тех нет! А та гвардейская сволочь на входе запрещает Льву даже в тамбур выйти, где можно стрельнуть парочку.

Виконт злобно опрокинул в себя бокал и со всего маху разбил его об стол.

Дожили! В Петербурге молодой повеса был окружен когортой товарищей и любовниц, а здесь кроме старого слуги и поболтать не с кем. Как же одиночество порой действовало на нервы… а все он сам виноват, как ни крути.

Спустился не с теми, вот кривая дорожка и привела его сначала в Союз Разрушения, а потом и на скамью подсудимых. Льву повезло — будь на троне Старик, так он с товарищами давно лишился бы головы. А новый Император, едва заняв престол, решил делать все по новому: вот те, кто при старом режиме давно болтались бы в петле, разъезжаются по ссылкам во все концы Империи, и Лев Ленский один из них.

Ох, и угораздило его когда-то связаться не с той женщиной…

Так, хватит жалеть себя. Время уже почти десять. Где Марлинский, мать его?

— Себастьян! Себастья-я-ян!

В двери показалась сверкающая лысина старого слуги:

— Звали, ваше благородие?

— Ты передал записку барону Марлинскому?

— Да-с, лично в руки, как вы и просили.

— И что?..

Себастьян развел руками.

Тяжело вздохнув, Лев, снова перевернул доску и принялся по новой расставлять фигурки. Чуды и юды вновь занимали свои позиции и готовились к очередной бессмысленной схватке.

И кого он обманывает? Гроза гремлинов наверняка сейчас греется в лучах славы. Да и девок вокруг него вьется выше крыши.

* * *

— Мы с Камиллой Петровной пытались их урезонить, — тараторила высокая девушка, назвавшаяся Александрой, пока мы переходили из вагона в вагон, — но они жутко сердитые и ничего не желают слушать!

Как назло навстречу выскочила та самая девчонка в красном платьице, и я ее едва не задавил. Громкие голоса раздавались из четвертого класса, где кучковались простолюдины на пару с нелюдями. Целую толпу мы застали в теплушке, почти в самом конце поезда.

Никаких удобств тут не было и в помине. По стенам тянулись деревянные нары, на которых вповалку лежали вещи и люди. Женя не шутил, что тут дубак да и запашок тот еще — половина парней и девушек в висящей мешковатой одежде сидели, завернувшись в одеяла.

— А я говорю, отпусти руку! — горячилась черноволосая аристократка небольшого роста, которая, похоже, и была Камиллой.

Одета она была в черное приталенное платье военного образца со сверкающими пуговицами и идеально отглаженными швами. Девушка пыталась оттеснить троицу разгоряченных фоксов и ушастиков от второй особы — тоже низенькой с миндалевидными глазами и строгим пучком на затылке. У обеих за спинами висело оружие, но они не торопились вынимать клинки из ножен, и слава богу.

— Еще шаг, и от вас останутся угольки! — зашипела Камилла.

Услышав это, парни остановились, но не успокоились. С нар начали слезать другие простолюдины, и скоро в проходе было яблоку негде упасть.

Самым борзым был рыжий фокс, которого я запомнил по станции. Да и его подружку позади тоже.

— И вы защищаете эту негодяйку, сударыня⁈ — воскликнула она. — Она же пыталась отцепить вагон!

— Неправда! — пискнула подруга Камиллы, прижимаясь к стене. — Я просто смотрела, как оно устроено!

— Ага, как же! От таких как ты только гадостей и ожидать, — выступил вперед здоровяк и сжал когтистые кулаки. — Хуже гремлинов! На вас, сударыня, мы не держим зла, а вот к таким как эта — и он уткнул коготь в девушку за ее спиной, — еще как! Такие как она когда-то моего отца с братом сгубили, и она всех нас тоже здесь погубит!

Все вокруг загомонили и начали напирать. Народу в теплушке набилось столько, что пожелай они — и от обеих мокрого места не осталось бы.

Подруга Камиллы вжалась в угол, а аристократка вскинула руки и за пару ловких движений сплела заклинание. Сверкнуло, и на ее ладони зажегся огненный шар.

Быстро работает эта малышка. Есть чему у нее поучиться.

— Назад, увальни! — зарычала Камилла. — Назад, я сказала!

Однако парни только еще сильнее взбеленились.

А вот это плохо. Я спасал «Ураган» от гремлинов не для того, чтобы измученные нелюди вымещали свою злобу на двух девушках, даже если одна из них в чем-то виновата. Еще немного, и прольется кровь, а затем и до массового побоища недалеко. Аристократы тоже своих не бросают.

— Помогите, сударь Марлинский! — затрясла меня Александра, спрятавшаяся за моей спиной. — Они же их растерзают!

Протиснувшись между горячими лбами я закрыл собой девушек.

— Остынь! — сказал я в лицо фоксу. — Позови сюда проводников, и пусть они допросят ее. Никаких линчеваний!

— Прошу, не вмешивайтесь, ваше благородие! — сказал рыжий, немного присмирев. — От проводников никакой помощи — они сюда даже нос не желают сунуть.

— Вчера по поезду ползали гремлины, а к нам не зашел ни один! — крикнули со стороны. — Никто нам не поможет, кроме нас!

Девушки попытались вырваться, но им тут же заступили дорогу и попытались схватить. Я оттолкнул самых борзых ушастиков, совсем немного воспользовавшись силой.

— Зачем ты ее защищаешь? — удивились нелюди. — Кто ты такой⁈

— Я барон Марлинский! Даю слово, что ее допросят в моем присутствии, и один из вас будет присутствовать. Например, ты, — и я ткнул пальцем в здоровяка. — Будешь свидетелем. А теперь разойдитесь!

— Думаете это поможет? — хмыкнула девушка-фокс. — Да какое вам дело до нелюдей?

— Это тот самый Илья Тимофеевич, — тут же вклинился в нашу перебранку внезапно появившийся Женя. — Он приютил меня в своем купе и вознаградил за помощь с гремлинами. Он хороший!

И на него обернулся сразу десяток человек.

— И еще вы сегодня лопали, отчасти, за его счет, — улыбнулся Устинов и кивнул рыжей парочке. — А ты, Яр и ты, Тома, больше всех!

— Так это тот барон, про которого ты рассказывал… — оглянулся на меня здоровяк Яр.

— Угу. Гроза гремлинов, — хмыкнул мой товарищ.

Поглядывая на меня, горячие лбы начали медленно остывать. У кое-кого даже повисли усы. Тома оставалась все такой же хмурой.

— Ну хорошо, — кивнул Яр. — Но только я буду присутствовать на допросе!

— Никаких допросов! — покачала головой Камилла. — Аки просто чересчур любопытная, вот и сует свой нос во все подряд. Я запру ее в купе, и она не выйдет до конечной станции.

— До конечной⁈ — ахнула рыжая. — Она тоже едет в Шардинск?

— Да, — сверкнула глазами пиромантка. — Проблемы?

Вдруг оглушительно взвизгнули тормоза, и весь вагон попадал на пол. Раздался грохот, с нар рухнули чемоданы, дребезжащие окна окутали клубы пара. Дернувшись пару раз, состав встал намертво.

Свет ярко мигнул и разом затух. Теплушку затопила тьма.

Очухавшись, мы с Женей встали и бросились к девушкам. Обе поднялись на ноги только с нашей помощью. Весь вагон натурально перевернулся вверх тормашками.

— Приехали, — буркнула Камилла, потирая поясницу. У ее подруги Аки на лбу краснел ушиб. — Назад! Дайте пройти!

Пока все с оханьем поднимались на ноги, я выглянул в окно и разглядел глухой лес. Никаких платформ и вокзалов вокруг не было и в помине.

— Что за черт⁈ — закричали вокруг. Через пару секунд поднялся испуганный гвалт.

— Похоже, эта сучка доломала этот чертов состав!

— Или кто-то дернул стоп-кран…

Я открыл фрамугу и, высунув голову, посмотрел в сторону головы поезда, где должен был находиться локомотив.

А его и не было.

* * *

— Какого черта⁈ — зарычал Лев, поднимаясь с пола. Экстренная остановка?

Под подошвами хрустели шахматные фигурки и бутылочные осколки. Весь свет как отрезало. Лев горько хохотнул — хотел повеселиться, на тебе, получай!

Минуту потоптавшись во тьме, он наткнулся на что-то мягкое, и оно застонало.

— Себастьян, дай руку! — сказал Лев и помог слуге подняться. В скупом свете луны он увидел у него на виске струйку крови.

Усадив Себастьяна в кресло, виконт направился на выход.

— Стойте… вам нельзя…

— Можно в экстренных случаях, — отмахнулся Лев. — А сейчас как раз такой. И к тому же…

Он потряс длинной цепью наручников.

— … эта дрянь все еще на мне.

Выбравшись в темный коридор, Лев тут же увидел гвардейца, который охранял купе. Он барахтался на полу с пробитой головой, ему пытались помочь проводники. Крови натекло знатно — похоже, на него напали со спины.

— Карма, дружище, — хмыкнул виконт.

Стрельнув папиросы у бледного проводника, он направился в тамбур. Подымить все же не мешало.

Вдохнув сладкий дым, виконт заметил странное: двери наружу оказались открыты нараспашку — похоже, сработала автоматика. За ними шумел мрачный лес, а вокруг ни единого признака цивилизации.

— Черти что… — прорычал Лев, пыхнув папиросой, и потянулся к двери в головной вагон.

Уж машинисты точно должны знать, почему они останови…

Он открыл дверь, и папироса выпала у него изо рта.

Одну очень долгую секунду виконт пытался понять, какого черта впереди тянутся рельсы, а поперек лежит целая куча поваленных деревьев. И ни локомотива, и ни даже самой плохонькой дрезины — ничего!

И что хуже — из леса к ним приближались монстры.

Глава 5

— Кто-то расцепил поезд! — послышался крик. — Диверсия!

И это еще не все впереди состава на путях лежал с десяток срубленных деревьев. Судя по тому, что линия леса была расчищена метров на двадцать в обе стороны от полотна, притащили их совсем не случайно.

Главный вопрос, кто? И зачем?

Ответы я получил немедля. Из леса поперли десятки странных существ, от одного вида которых кровь стыла в жилах.

— Сука! — крикнули радом. — Чуды!

— Чуды? Не может быть! — закричали в ответ, но вот у половины присутствующих на лицах не было ни кровинки. — Не может же…

— С дуба рухнул? Встряли мы! Прорыв!

Низкорослые безволосые создания отдаленно напоминали людей — сверху это были коренастые карлики без шеи, носов и ушей, а вот снизу из их тел вырастали четыре ноги, каждая из которых заканчивалась острым шипом.

Они не стали ждать, когда пассажиры поезда очухаются, и, взревев, бросились в атаку. В лапах показались кривые мечи, дубины и луки. Секунду спустя по окнам поезда защелкали стрелы, но вот пробить их у тварей не получилось. Каждый снаряд, ударившийся о стекло, отлетал назад с яркой вспышкой.

— Ха, дурачье! — хмыкнул Женя. — Поезд-то зачарованный специально для таких случаев. Нам нужно только продержаться, пока нас не найдут. Внутрь тварям не попа…

— Закройте двери! — закричали со всех сторон, и я рванул в тамбур.

Двери были открыты, похоже, во всем поезде — видать, при расцепке состава пострадала проводка, и они автоматически раскрылись.

Впереди уже скалился первый монстр. В трехпалой руке чернело копье.

Я пригнулся, и здоровенная оглобля пролетела над плечом. Дверь мне удалось захлопнуть и защелкнуть задвижку. Тварь влетела в преграду всей своей немаленькой массой, и раздался взрыв. Через стекло я увидел, как по земле покатился верещащий чуд, объятый пламенем.

Двери позади попыталась захлопнуть Камилла с Александрой, и они опоздали на какую-то секунду — в щель влезла пара чудовых лап, и створки распахнулись.

Бум, бум шипами об пол — и в вагон завалился первый чуд.

— Проклятье! — рявкнула Камилла, попятившись. — Саша, отойди!

Ее подруга юркнула ей за спину, и та щелкнула пальцами. Миг спустя из ладони вылетела алая ниточка. Она подхватила ее и вмиг сформировала между ладонями треугольник. Фигура вспыхнула, и в рычащую морду прилетел огненный шар. Тварь взвыла, дав мне драгоценную секунду обнажить меч.

Клинок свернул, и лезвие рассекло чуду шею. Ударом ноги я выбросил его из вагона и закрыл дверь. По ней прогрохотал еще один удар, и снова раздался взрыв.

— Чисто! — кивнул я, обернувшись к девушке, которая, охая от боли, сбивала пламя с ладоней.

— Кривовато вышло… — простонала она, но все же показала мне дымящийся большой палец, на который тут же подула ее здоровенная подруга.

Я кивнул, и мы побежали по вагону в противоположный конец — нужно было удостовериться, что остальные двери на замках. По пути мы едва не налетели на Тому.

— Спокойно, все по местам! — кричала она, оттесняя детей от окон. — Мамаши, хватаем детишек и ложимся на пол!

Загрохотали выстрелы, и раздался визг. Яр вместе с парнями засели у окон и палили в приближающихся чудов из двустволок. Спереди состава застрекотала автоматная очередь. Чуды дохли один за другим, но не отступали.

Снаружи вагона показался Геллер. Ударив посохом по земле, он выбросил из призмы пучки молний. Одна из них порхала как живая — с тела одного монстра тут же перескакивала на другую и, убив пятерых чудов, полетела в самого Геллера. Схватив молнию на лету, маг прижал ее к груди, и тут же на него налетел здоровенный чуд-кентавр. Огромный молот обрушился на Геллера, но тот рассыпался искрами. Появившись за спиной удивленного монстра, маг ударил его посохом в спину. Тварь полетела на землю, объятая пламенем.

— А он хорош, — заметила Метта. Я был с ней согласен. У этого мага-громовержца есть чему поучиться.

Когда наша четверка почти добралась до дверей в следующий вагон, нам навстречу ввалился монстр, который таки умудрился пролезть внутрь.

Наворотить дел ему не дал незнакомый чероноволосый парень — он зажал чуда между вагонами и, сидя верхом, душил наручниками. В боку у монстра торчал обломанный клинок, а сам чуд хрипел и, пытаясь подняться, стучал ногами-шипами по полу. Во все стороны летели искры.

Вдруг чуд подпрыгнул и сбросил надоедливого человечка через голову. Тот хлопнулся оземь, и — бах! — монстр наступил на него свой заостренной ногой. Парень булькнул, но схватил тварь за ногу.

Улучив момент, я прыгнул вперед и взмахнул мечом.

Динь! — и клинок застрял в челюстях чуда.

— Сука! — рыкнул раненый.

— Метта, боевой режим! — прорычал я и дал монстру по роже ботинком. Клыки полетели в разные стороны.

Она союзница не стала заставлять себя ждать — Шпилька пролетела у меня над головой, и масса жучков окутала на чуда и за секунду покрыла его с головой. Монстр разжал зубы и взвизгнул от боли.

— Сейчас будет бо-бо! — захихикала Метта, и ее жучки полезли твари под кожу.

— Илья, помоги! — крикнул внезапно появившийся Женя, и мы с ним вырвали раненого из-под туши монстра.

Чуд рухнул на пол и быстро забил лапами. Зрелище того, как жучки Метты буквально растапливают его изнутри, было не из приятных.

К счастью, сбоку подлетела Тома и захлопнула дверь в тамбур. С той стороны послышалось шипение, и она мигом отпрыгнула в сторону.

— В сторону! Аки, приготовься! — бросила подошедшая Камилла, оттеснив рыжую.

Она сплела очередной огненный шар, а вставшая с другой стороны двери Аки вытащила из ножен кривой клинок. Он за секунду засверкал золотом. Перед дверью засел Яр и устремил в закрытую дверь двустволку.

Все трое кивнули друг другу, Камилла резко раскрыла дверь, и…

К нам ворвался столп пахучего пара, девушки закашлялись. Когда облако рассеялось, к нам вышла настороженная Шпилька, а вместо чуда по полу растекалось огромное дымящееся пятно.

— А где?.. А как? — охнула Камилла, посматривая на кошку, которая как ни в чем не бывало уселась на пол и, сверкая зловещим изумрудным глазиком, принялась вылизывать лапки.

— Неважно, сдох и черт с ним. Лучше помогите! — отмахнулся я, и мы вчетвером оттащили стонущего парня и положили его на нары.

Одет он был в расстегнутый богато расшитый мундир, и явно принадлежал к ребятам, обитающим во втором, а то и в первом классе. Чуд, похоже, протащил его по себе по всем вагонам…

— Дело плохо, — сказала Метта, выглядывая из-за моего плеча.

Она права. Крови знатно натекло — чуд пробил ему низ живота.

— Справишься? — спросил я Устинова, пока она вынимал из ладони магическую нить и шептал что-то себе под нос.

— Должен, — бросил он, распаляя ниточку,

Где-то закричали, и вдруг сверху раздался грохот, словно нечто тяжелое приземлилось сверху. Снова поезд дернулся, а снаружи вспыхнула ослепительная вспышка. Мы снова оказались на полу, а весь свет в вагоне тут же вырубился.

Бум! Бум! — грохотали у нас над головой тяжелые шаги. Опустилась тишина, и сквозь нее я слышал только чей-то плач. Остальные звуки затихли. Ни грохота, ни взрывов, ни рева монстров — только шаги и скрип металла.

Поднявшись на колени, я подполз к окну и осторожно выглянул наружу.

Тварей разбросало по округе — от них остались только почерневшие тела. Деревья тоже не пощадило: с десяток из них просто вырвало с корнем, а остальные спалило до черноты. Вдалеке я увидел Геллера. Маг лежал за деревом и безуспешно пытался подняться. Посох почерневшей деревяшкой лежал в стороне. Призма на его конце разлетелась на мелкие осколки.

Снова потолок сотряс тяжелый шаг, другой — и нечто огромное со скрипом слезло с поезда. Вагон покачнулся, и едва вставшие на ноги пассажиры снова с криком шлепнулись на землю.

Еще минута тревожной тишины, а затем…

Бах! — и в окно ударился огромный металлический клюв. Зазвенело разбившееся стекло, и в образовавшуюся дыру залезла длинная многосуставчатая лапа гигантской птицы.

— Мы ее уже видели! — охнула Метта. — Это она вчера преследовала поезд!

Зажглись глаза-прожекторы, и весь вагон залило испепеляюще ярким светом. Проморгавшись, я увидел пассажиров, ползающих по коридору как слепые котята, и лапу, из которой вылезали извивающиеся хлысты. Ерзая по полу, они хватали то парня, то девушку, и одной из пойманных оказалась Аки — хлыст закрутился вокруг ее щиколотки и медленно потащил девушку к окну. Пытаясь нащупать выпавший меч, она закричала.

Выпустив энергию, я рубанул по хлысту, который держал ногу Аки. Его за секунду покрыла корка льда, а затем хлыст взорвался тысячью льдинок. Быстро схватив девушку, я оттащил ее подальше, а хлысты ринулись в мою сторону. Я отмахнулся и отпрыгнул.

— Птица-юд покрыта толстым слоем металла! — заметила Метта. — Не пробить.

— Тогда будь готова пролезть в брюхо и добраться до мозгового центра, — проговорил я, напитывая клинок энергией. — Я попробую подойти поближе и отвлечь, а ты действуй, когда откроет пасть.

— Поняла. Но энергии…

— Все резервы! — скрипнул я зубами и бросился вперед. Тут уж не до экономии.

Перепрыгнув через змеящийся хлыст, я отсек твари очередную конечность. Птица-юд заворчала, просунула в вагон вторую лапу, а потом зажгла свои чудовищно яркие глаза. Секунды слепоты оказалось достаточно, чтобы хлыст затянулся у меня на руке. Выступила кровь.

— Действуй! — зарычал я и, перехватив хлыст, рубанул еще раз, а потом подбежав к окну, кольнул монстра в глаз. Тот лопнул как лампочка, а воющая тварь отпрянула от вагона и раскрыла клюв. жучки Метты тут же просочились через окно и тучей прыгнули птице-юду прямо в глотку.

Тварь издала отвратительный захлебывающийся звук и дернулась. Ее суставы заскрипели, и хлыст, разбрызгивая черную жидкость, сам оторвался от лапы. Я выдохнул и, перехватив меч, швырнул его в окно. Блеснув, клинок выбил твари второй глаз и засел в башке.

Ослепшая гадина забила крыльями, пытаясь выплюнуть жучков, которые проникали в ее внутренности. Ничего не добившись, птица-юд взмахнула гигантскими крыльями и скрылась с глаз.

Удаляющийся крик мы слышали еще секунд пять.

— Она… сбежала? — раздался испуганный голос Камиллы. Вопрос повис в воздухе.

Переведя дыхание, я попытался опереться на что-нибудь. В голове шумело, перед глазами плавали красные круги. Энергии мы не пожалели…

Вдруг по крыше вновь ударилось нечто тяжелое. Вагон подпрыгнул и народ закричал.

— Илья Тимофеевич, мне с ней не справится, нужна ваша помощь! — раздался голос Метты. — У нее очень мощный кристалл, я боюсь не…

— Врубай! — крикнул я, и вмиг весь мир перед глазами исчез.

* * *

— Метта, что произошло? Где мы⁈

Вокруг темнота и пустота. Не было ни неба, ни земли, ни звуков, ни запахов. Даже тела и того не было.

— В кристалле птицы-юда, где же еще? — отозвалась Метта. — Сами знаете, что победить носителя мощного артефакта невозможно, просто поразив его жизненно-важные органы. Если оставить эту тварь как есть, рано или поздно, кристалл поможет ему собраться. А значит…

— Нужно приструнить кристалл. Начинай!

— Ага… Сейчас…

Вдруг я почувствовал, как я медленно обрастаю «плотью». Перед глазами зажегся свет, а потом меня словно выбросило на берег мощной волной.

Открыв глаза, я обомлел. Вокруг чернела грязная улочка какого-то мрачного полуразрушенного города. Повсюду тьма, дым и запах смерти.

— Не спрашивайте, где мы, — сказала Метта, выйдя у меня из-за спины. — Сама не знаю. Возможно, это времена Гигантомахии, а может настолько обезображено сознание этого юда.

Она вся была затянута в сверкающую кожу с заклепками на плечах. На мне тоже сверкала кожаная косуха, а плечо оттягивал автомат.

— Прошлое? — спросил я, украдкой рассматривая мою подругу со всех сторон. А ей шел этот обтягивающий наряд.

— Возможно, и очень далекое, — кивнула Метта и вскинула пару пистолетов-пулеметов. — Вперед, Илья Тимофеевич, нельзя мешкать!

Проверив оружие, мы пустились в погоню. Впереди хлопали не то крылья, не то полы длинного платья, на асфальте блестела кровь — раненая тварь пыталась уйти, но от нас ей не убежать.

Увидев крылатую тень монстра я вскинул автомат и послал навстречу очередь. Раздался крик, и мы припустили со всех ног. Еще немного, и тварь ослабнет.

Завернув за угол, мы наткнулись на целую свору гниющих монстров. Сзади зарычали — нас пытались поймать в ловушку. Через секунду твари бросились в атаку.

Встав спина к спине, мы с Меттой открыли огонь. Прикрывая друг к друга, мы пошли на прорыв. Гильзы сыпались под ноги, монстры дохли один за другим, и скоро мы перебили почти всех. Прострелив морду очередной твари, мы рванули в прежнем направлении. Сзади раздался яростный рык.

— Похоже, у юда есть… — тяжело дышала Метта, перезаряжаясь на ходу, — система защиты…

— Это была она⁈

— А то! И она совсем износилась за века!

Выйдя на открытое пространство, мы увидели ослабшего врага, сидевшего на краю крыши. А птица-юд как-то слишком походила на человека. Вернее, на нечто среднее между черноволосой женщиной и пернатой тварью. Но нечего обольщаться — в ее глазах не было ничего человеческого.

Только страх. Она по-настоящему боялась нас.

— Вот она! — ткнула Метта пальцем, и тут окровавленное создание бросилось на нас с когтями.

Прыгнув вперед, я пальнул в тварь очередью. Поднялся крик и вновь взмахнули крыльями — порывом ветра меня едва не отбросило к стене.

Я перекатился и поднял голову вверх.

— Илья! — закричала Метта, которую еле живая тварь держала за ногу и поднимала все выше.

Глава 6

И снова пробуждение было не из приятных. Я проморгался, и перед глазами замелькали сценки: Механик и драка с гремлинами, лекарь Женя и маг Геллер, таинственный Л., нападение чудов, железная птица и битва в ее безумном сознании… Не многовато ли для обычной поездки на поезде?

Последнее, что я помнил, это холодный приклад винтовки. Перед глазами замерло бледное личико Метты, которую монстр уносил высоко-высоко в небо.

Я перевел огонь в одиночный режим и прицелился твари прямо в спину. Поймав момент между ударами сердца, нажал спуск.

Винтовка дернулась, и пробитая навылет тварь с диким криком устремилась к земле. Вместе с ней упала и Метта.

Вжик! — и за ее плечами раскрылся парашют.

Когда я подбежал к месту, где они приземлились, Метта сидела на груди у поверженного врага.

В ее руках сверкал штык-нож, а тварь словно что-то говорила моей подруге.

— Шутишь⁈ — выкрикнула Метта, а затем брызнула черная кровь.

Дальше я не смог ничего припомнить. Видать, из-за перенапряга с энергией и драки в кристалле юда мозг решил, что с него хватит. Все же мы с Меттой первый раз проделываем такое в боевой обстановке. Хорошо у меня имелся опыт ментальных тренировок как в академии, так и один на один с моей очаровательной спутницей.

Ладно, где я? Темно как-то, и… Ой, черт, щекотно!

Я приподнял одеяло — все мое тело покрывал шевелящийся слой белых и черных жучков. Они собирались то квадратиками, то ромбиками, а то и вообще хаотично бегали туда-сюда.

Да уж… зрелище то еще, и не я будь я собой и не знай, что питомцы Метты помогают мне восстановиться, наверное, верещал бы как резанный.

Завидев, что хозяин проснулся, жучки мигом побросали все дела и полезли друг на друга. Все больше и больше их собиралось на моей груди, горка росла и постепенно приобретала кошачьи черты. Тут во полумраке зажглись огоньки — зеленый и синий. Две геометрики выкатились у меня из-под подушки и «полезли» в зановособравшуюся кошку.

Шпилька, облизнулась, замурчала и полезла ласкаться. Погладив животинку, я осмотрелся и понял, что лежу на… кровати с балдахином?

Ага, а еще я почти голый. Кроме трусов ничего. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Отодвинув шторку, я выглянул наружу и охнул. Нет, в моем купе тоже красиво, но здесь как в музее: бархатные кресла, зеркала, хрустальная люстра и все такое. Судя по обилию дверей, это и не купе, а целая квартира с парой комнат.

А еще было тихо. Даже колеса не стучали.

Не успел я испугаться, что оказался черт знает где, как за тяжелыми шторами замелькали блики. Подвинув занавесь ногой, я выдохнул. Снаружи снова сверкал день, а мимо окон в головокружительном темпе проносились деревья.

Ну что ж, мы со Шпилькой на «Урагане», и на том спасибо. И, похоже, это купе первого класса, где настолько хорошая шумоизоляция, что и колес не слышно.

Вопросы так и бросились в голову. Для начала, сколько я пролежал без сознания? Если локомотив на полном ходу расцепили с вагонами, на то чтобы вернуться, расчистить пути от деревьев и снова сцепить вагоны, потребуется несколько часов, а то и целый день.

И мы еще не говорим про расследование чрезвычайной ситуации с атакой чудов. С диверсией гремлинов этот случай свяжут как пить дать…

И самое главное… Кто меня сюда притащил, и для чего?

Приподнявшись, я заметил чашку чая на прикроватном столике. Пусть это и чужое купе, но, думаю, хозяин простит, если я хлебну горячего. В башке полный кавардак.

Приподнявшись, я вытянул руку и… мои пальцы прошли насквозь.

Опять⁈

— Упс! Извини еще раз! — раздался голосок Метты.

Вдруг из воздуха соткался ноготок, а за ним выросла целая кисть. Через секунду ловкие пальчики подхватили чашку. Рука пару секунд жила своей жизнью, а затем в кресле напротив постепенно появилась и сама ее хозяйка.

— Выпендриваешься?

— Чуть-чуть! — улыбнулась она, прихлебывая виртуальный чай. — Можете не переживать насчет инцидента. Машинисты сработали оперативно, и даже их толстозадое начальство не смогло им помешать. Локомотив «ускакал» всего на пару километров. Расчистили пути за час, и поезд быстро сорвался в путь. Так что мы снова на ходу.

Девушка сложила ноги и принялась черкать что-то в своем планшете.

— А что до нашего состояния, то после критического расхода энергии тело восстановилось на 97%, — сказала она, подняв на меня глаза. — Это был рискованный шаг — залезть внутрь птицы-юда — но он себя оправдал. Даже геометрики трогать не пришлось.

— Ты смогла вытащить из нее энергию?

— Да, очень много, но половина, увы, сгорела — у нас пока нет объемов в хранилище для действительно крупных запасов, — поджала она губы.

— Есть к чему стремиться.

— И это мягко сказано! В птице содержался очень редкий и очень мощный артефакт-сердцевина, и вот с ним возникли проблемы… Он словно взбунтовался против мозгов юда, а потом — пух! И мозг вспыхнул как свечка!

— Эмм… В смысле взбунтовался?

Она пожала плечами:

— Они начали конфликтовать, и мне пришлось экстренно вытаскивать нас. Слава богу, Шпилька успела, а то нам обоим бы не поздоровилось!

Кошка мурлыкнула и заводила по моей груди лапками.

Ладно, факт интересный, но к сожалению он мало что объясняет.

— А как ребята, все живы? — спросил я, приподнимаясь, и тут на соседнем диване увидел дрыхнущего Женю.

В этом шикарном купе он в своих старых шмотках смотрелся, честно говоря, до обидного нелепо.

— Ранили несколько аристократов во втором классе — они оказались самыми неудачливыми, — вздохнула Метта. — В том числе и Шаха с Геллером, но ЛИСовец прямо герой — практически в одиночку бросился отгонять чудов, и перебил где-то тварей двадцать, прежде чем их всех спалила птица-юд. Обоими уже занялся дежурный лекарь. Пока ты был в отключке, птицу приказали сунуть в грузовой вагон и взять с собой.

— Хорошо, — выдохнул я. — Она, как никак, наш трофей. Кстати… А кто меня?..

Вдруг открылась дверь, и в спальню заглянул старик. В нем я узнал слугу, который передавал мне визитку от таинственного Л.

Я притворился, что еще сплю, и, оставив на столе настоящую чашку с чаем, посетитель скрылся за дверью. Едва ручка встала на свое место, как я потянулся и пригубил обжигающе горячий напиток.

Ох, крепкий! И, похоже, в нем алкоголь.

— Мы в купе того самого Л., — сказала Метта. — Вернее виконта Ленского, если я правильно расслышала. Вы с Женей спасли жизнь его благородию, и, похоже, эта кровать — выражение благодарности.

— Сам-то виконт в порядке? — спросил я, вспоминая какую тяжелую рану ему оставил чуд.

Метта молча пересела на диван к Жене и погладила его по голове.

— Скажи ему спасибо. Он от вас обоих не отходил ни на минуту. Ленский лежит в соседней комнате.

— Блин, не удивительно, что уже разгар дня, а он дрыхнет…

— Ага, он весь выдохся, пытаясь помочь то тебе, то ему. Но я немного подправила этот недостаток, — и Метта сверкнула глазами.

Вдруг из уха Жени вылезло несколько белых жучков и побежало к Шпильке.

— Энергия юда из меня буквально выливалась, — сказала Метта, проводив ручеек глазами, — и пришлось незаметно поделиться излишками с Женей. Переполненный энергией, он всю ночь помогал людям в поезде. Так и вырос до Адепта-Практика.

— И ты помогла ему синхронизироваться?

— Угу. Иначе он бы провалялся бы в бреду неделю, а то и дольше.

— Молодец, так и надо. Он хорошо поработал, да и ты тоже отлично справилась с юдом.

У меня перед глазами пролетела погоня в разрушенном городе. Последний образ впечатался в память особенно отчетливо — распростертая на земле крылатая женщина и Метта, сидящая сверху.

— Кстати, а что она тебе говорила перед смертью?

— Просила пощадить ее, — хмыкнула Метта. — Мол, у нее не было задачи убивать, а просто…

Она замешкалась.

— Что «просто»? — насторожился я.

— Помнишь, мы читали о том, какую жуть юды вытворяют с пленными?

Меня передернуло. Могла и не напоминать.

Однако птица-юд действительно убила только чудов, а вот людей хватала хлыстами. И для чего? Чтобы унести живьем?

— Должно быть, — пожала плечами Метта, — но нечего ее жалеть. Нам вообще страшно повезло залезть в голову к такому монстру и ударить ее новеньким артефактом Жизни, что и вызвало, похоже, конфликт между мозгом и сердечником. Столкнись мы с птицей-юдом в чистом поле, нам бы несдобровать. Это реально мощная тварь.

Вдруг дверь снова раскрылась, и к нам осторожно заглянула Камилла. Вот перед ней я не стал притворяться.

— Очнулся! — воскликнул она и вошла, ведя за руку красную как свекла Аки. За ними, нагнувшись пониже, прошла Александра с коробкой в руке.

Тут и Женя проснулся. Когда прекрасные дамы встали перед кроватью, он удивленно переводил глаза с одной на другую.

— Извините, но больному нужен…

— Ша, дорогой! — махнула на него Камилла. — Еще чуть-чуть, и ты его тут совсем залечишь!

Вдруг раздался грохот.

— Блин! — зашипела Александра, вписавшись лбом в люстру.

— Саша, торт! — бросилась к ней Камилла, но коробка уже летела на пол.

Плюх! — и девушки с руганью бросились ее поднимать.

— Ну ты, неряха!

— Простите, Камилла Петровна, я не специально!

Через очень громкие полминуты на прикроватном столике стоял шоколадный торт с небольшой вмятиной на боку. На нем кремом было намалевано: «С любовю ис типлужки».

— Какая милота… — охнула Метта.

Женя при виде этого шедевра кондитерского искусства едва не проглотил свой кадык.

— Чего это он, тортов никогда не видел что ли… — напрягалась Камилла, смотря как Устинов усиленно сглатывает слюну.

— Возможно. А это в честь чего? — поинтересовался я.

— Ох, скромник какой! — хихикнула Камилла и плюхнулась в кресло.

— Это еще самая малость, которой мы можем вас отблагодарить, сударь Марлинский! — закивала Александра. — Торт от нас, а крем от всей теплушки! Спасибо и за то, что не отказали мне с самого начала!

Аки скромно опустила глаза в пол и улыбнулась.

— Так-то я, наверное, и сама бы справилась, — почесала нос Камилла. — Но, наверное, жертв среди простолюдинов было бы куда больше… Ах да, где наши манеры, Саша? Позвольте представиться!

Она встала и, подхватив юбку, сделала реверанс:

— Камилла Петровна Берггольц. А это моя подруга Александра Александровна Айвазовская.

— Очень приятно, — кивнула та, изящно присела, а затем устроилась в кресле. — А это Аки. Вернее…

— Я Акихара Самура, — сказала скромница тихим голосом и подняла на меня глаза. — И я…

Но вот что «она», узнать нам было не суждено, так как Аки снова уперла глаза в пол и принялась нервно крутить пуговицу. На стул она и не думала садиться, хотя он стоял у нее буквально под задницей.

— А я… — вдруг раздался голос и все повернулись к Устинову. — Женя…

Взрыв смеха заполнил комнатку, и снова скрипнула дверь. На пороге показался силуэт, залитый дневным светом.

Парень в наручниках щурился, но только на меня.

— Ваше благородие, вам нельзя! — вскочил Женя, но Ленский жестом остановил его.

Он был бледен и, прижавшись к дверному косяку, еле держался на ногах, но его голубые глаза были яснее некуда.

— Есть в постели дурной тон, господа. Пожалуйте в столовую.

* * *

А тут и столовая имелась… Неплохо устроился этот виконт Л., весьма неплохо! А чай с коньяком был вообще прекрасен.

Мы вшестером расселись вокруг длинного обеденного стола, и у каждого в руке теплилась чашка горячего чая. Даже Шпильке плеснули молочка, но она гордо отказалась.

Торт доверили резать Жене. В его руках сверкал врачебный скальпель — им он разделил кушанье на несколько частей.

Да, парень сильно волновался, чем и весьма веселил виконта Ленского.

Пока Женя старался разложить торт на тарелки и не закапать скатерть слюной, его благородие бегло рассказал нам о своей нелегкой судьбе: небольшая «шалость», суд и смертная казнь, которую в последний момент заменили вечной ссылкой в Амерзонию.

— Вы когда-нибудь смотрели в дуло ружья, которое вот-вот готовится пронзить вашу грудь? — задумчиво спросил Ленский, стоя перед камином.

Когда мы покачали головами, он ухмыльнулся.

— А вот мне пришлось. Целых две долгие секунды! Вся жизнь пронеслась перед глазами. А потом… Прощен!

И он расхохотался.

В подробности «шалости» виконт не стал вдаваться, но мы с Меттой сразу смекнули, что речь идет о каком-то политическом деле.

— При старом Императоре его бы точно расстреляли на площади, — заметила моя невидимая подруга, — повезло ему.

Ее соображения я пересказал Ленскому, и тот кивнул. Времена, как ни крути, изменились, и теперь вместо расстрела виконта отправляют на поруки «дяди честных правил» в далекую-далекую глушь.

— Глядишь, вас и вовсе простят через пару лет, — сказала Александра, но виконт только отмахнулся.

— К тому времени я там успею сдохнуть со скуки…

— Готово… — сказал Женя, поставив последнюю тарелку перед Камиллой.

— Простите, вредно для фигуры, — покачала Камилла головой, а хозяин купе просто махнул рукой.

Живот виконта был туго стянут бинтами — ему сейчас не до еды. Парень и сидел с трудом.

Себе Женя отчего-то положить забыл, и мне пришлось намекнуть ему, что и он достоин куска да побольше. Устинов сначала попытался опротестовать это решение, но потом сдался.

— Блин, я так люблю шоколад, — вздохнула Метта, попытавшись взять пальцем кусочек крема и потерпев неудачу.

Тогда она взмахнула рукой и сварганила себе еще один торт из воздуха. Скоро ее пухлые щечки были все перемазаны шоколадом.

В итоге лопать реальный торт с нами сели Александра с Аки. Уж они навернули так навернули!

— Кстати, насчет благодарности, — сказал я и повернулся к Жене, который ел торт маленькими-маленькими кусочками. — Как там Геллер? Жив?

— Угу. Блин, надо бы навестить… Я же помогаю дежурному лекарю, а утром обязательно делать обход. Зараза, совсем забыл!

Он посмотрел на часы — полдень уже прошел.

— Ваше благородие, позвольте откланяться? — спросил он Ленского, и тот кивнул.

— Вот и отнесешь ему кусочек. Все же он убил немало чудов.

Женя быстро схватил тарелку, от которой отказалась Камилла, и выскользнул из купе.

— Узнали, кто расцепил вагоны? — спросил я девушек, и едва Камилла открыла рот, как из коридора послышались громкие голоса:

— Я сказал, сюда нельзя! Это купе первого класса, как вы смеете⁈ Грязный нелюдь!

— Себастьян, кто там? — напрягся Ленский.

— Фоксы из теплушки! Назад, назад, или я вызову подмогу!

— Те смельчаки, который помогли перенести нас с Ильей? — гаркнул виконт. — Пусти их, дурак! Они мне жизнь спасли!

Дверь купе раскрылась, и порог перешагнул фокс Яр, с которым мы сцепились накануне атаки чудов. За его широким плечом показалась бледная физиономия слуги Ленского:

— Ваше благородие, он же…

— А ты чего тут делаешь⁈ — вскочила на ноги Камилла.

В руках Яр сжимал меч.

Аки, подпрыгнув со стула, испуганно вжалась в стену. Зазвенела упавшая посуда, и Александра сделала шаг навстречу фоксу. Ее глаза на мгновение сверкнули, а по купе прошелся мощный порыв ветра.

— Не подходи! — прошипела Камилла. — Еще шаг…

Яр пронзил девушек суровым взглядом, а затем повернулся ко мне и протянул оружие.

Меч оказался моим, и я не узнал его сразу из-за того, что видок у него был так себе. Клинок был весь искорежен и оплавлен — в общем и целом он напоминал скорее музейный экспонат, нежели боевой инструмент.

Да уж, придется искать оружейника, и срочно.

— Я вытащил его из башки той птицы, — сказал Яр и, проигнорировав девушек, положил меч на стол. — Когда она подохла, из нее выплеснулась масса энергии, и клинок сильно пострадал. Но я могу исправить это, если вы позволите…

Вдруг раздался веселый смех, и мы повернулись. Хохотал Ленский.

— Ох, как мне нравится это простодушие, — кивнул он. — Ты кузнец? Работаешь с магическим оружием?

Яр кивнул. Быстро же мы нашли оружейника.

— С благородными мечами я не работал, но кое-какой опыт у меня есть, — сказал он. — У меня, и у Томы. Это малость, ваше благородие, чтобы выразить благодарность от лица всего «четвертого класса» за то, что вы вышвырнули птицу. В теплушке не защита, а одно название, и если бы не вы…

Он замолчал.

— Вы едете общиной? — спросил я.

— Мы из одной деревни, — кивнул Яр. — Также позвольте мне как старшине от лица всех нас…

— Куда⁈ Куда? Сюда нельзя! — снова закричали снаружи.

Вдруг дверь снова раскрылась, и на пороге показалась Тома. Ей в руку пытался вцепиться слуга, но она наступила ему на ногу. Тот вскрикнул и зашатался.

— Себастьян, прекрати бросаться на людей! — вздохнул Ленский.

— Яр, не смей! — взвизгнула Тома, бросаясь к здоровяку, но тот уже сунул руку за пазуху и вынул наружу мешочек на нитке.

Развязав тесемки, Яр вытащил маленькую голубую пирамидку.

— … вручить вам это.

— Вах-вах! — раскрыла рот Метта, свесившись вниз головой прямо из потолка. — Энергия! Ням-Ням!

И потянула свои ручки к артефакту. Я посмотрел на нее строгим взглядом, и она, сделав кувырок, шлепнулась на незанятый пуфик.

— Зануда…

— Нет! — вскрикнула рыжая. — Отдай, я сказала!

Яр остался недвижим. Тома попыталась отнять геометрик, но фокс только оттолкнул ее.

— Не мешайся, Тома. Я уже все решил!

— Хочешь нас по миру пустить на новом месте⁈ И из-за этой… — и она ткнула дрожащей пальцем в Аки, — японки!

И, обливаясь слезами, Тома выскочила из купе. Себастьян едва успел отпрыгнуть.

Лицо Яра было словно высечено из камня. Ни разу не оглянувшись, он положил геометрик на стол.

— Спасибо, — сказал я, — но это слишком…

— Мало? — нахмурился Яр. — Увы, сударь, ничего ценнее у нас нет. Мы и так перевернули все…

— Ты не понял! — оборвал я фокса. — Во-первых, я не хочу принимать никаких подарков от фокса, который поднял руку на невинных женщин. Во-вторых, этот артефакт явно слишком дорог и для тебя, и для твоей Томы. Я на наличие артефактов не жалуюсь, а выжимать жилы у и без того небогатого «четвертого класса» — ниже моего достоинства. Спасал я не только вас, но и себя, и в любом случае дрался бы до последнего.

— Ух, лыцарь какой! — хихикнула Метта.

Вдруг снова открылась дверь, и на пороге показалась Тома. В ее руках был тяжелый мешочек.

— Тома! — зарычал Яр, но рыжая уже бросила нам на стол свою ношу. Ударившись о столешницу, мешочек зазвенел, и из него выкатилась парочка медных монеток.

— Возьмите! Только не…

— Дура! — зарычал Яр и точно бы ударил Тому, если бы в купе не раздался смех. Снова хохотал Ленский.

— Не обращайте на меня внимания, господа, — помахал он рукой и слегка пригубил чай. — Продолжайте…

Камилла, тем временем, увлеченно рассматривала геометрик.

— Уж простите, Яр и Тома, — хихикнула она, поставив пирамидку на место, — но ваш артефакт никуда не годится. Грани совсем никакие. Илья Тимофеевич, вам такая ерунда без надобности! Смотрите, что такое настоящий геометрик!

И Камилла сунула руку в карман и положила рядом с артефактом Яра ярко-красный кубик, который был вдвое больше. Ее примеру последовала Александра — сбоку уместилась серебристая призма на цепочке. Аки же бросила на стол еще одну пирамидку — розового цвета.

Я же тоже не стал стесняться и вынул свою геометрику.

С каждой вынутой наружу фигуркой лицо кузнеца мрачнело все больше. А вот зеленые глаза Томы все больше светлели.

— Мой кубик собран из двух пирамидок, — улыбнулась Камилла. — Их «совокупили» друг с другом, чтобы увеличить объем энергии, а также ускорить перезарядку. На это моему роду пришлось отвалить порядочно денег, — и она посмотрела на рыжую парочку, — а ваш геометрик, господа, куплен с рук у какого-то не самого умелого огранщика!

А вот тут Тома вспыхнула, но не стала перебивать молодую дворянку.

Но эта хвастунья была права. По сравнению с нашими артефактами, грани которых казались почти идеальными, пирамидка Яра отличалась кривоватой формой и была довольно тусклой.

— Значит так, господа мстители, — сказал я, поглядев на обоих. — Наверное, каждому очевидно, что вагоны расцепила не она, раз расцеп произошел в районе локомотива. Ваше благородие, — оглянулся я на Ленского, — вам что-то об этом известно?

— Я слышал какие-то шаги в коридоре, но мало ли кто там ходит? — пожал плечами виконт. — Единственный свидетель — мой бедный охранник, но его так отоварили по голове, что он до сих пор в лежит без задних ног. Как очнется — расспросим.

— Хорошо, — кивнул я и повернулся к фоксам. — А вы забирайте свою погремушку и извиняйтесь перед Камиллой и Аки. И только после решим, сможете ли вы или нет отблагодарить меня за спасение от юда.

Яр сглотнул, и сначала мне показалось, что он вот-вот броситься вон из купе, но фокс все же выдал:

— Я… прошу прощения, сударыни. Я вел себя как последний негодяй.

Глядел он при этом только на Камиллу, и она благосклонно махнула рукой. Фокс расслабился — похоже, эти слова дались ему нелегко — а затем он дернул свою пассию.

Тома надулась, но все же произнесла:

— Прошу простить… — и, собрав монетки в мешочек, она прижала его к груди. — Мы пойдем?..

Ее дрожащая рука потянулась к геометрику на столе, а глаза обратились к Ленскому.

— Но я все же прошу принять подарок… — сказал Яр, и Тома застонала. — Среди моего народа за добро принято расплачиваться.

— Ладно, — улыбнулся я. — Не буду вас обижать.

Я взял геометрик. Тома уронила лицо в руки.

— Значит, так, здоровяк, — сказал я, покручивая артефакт в пальцах. — Если ты и впрямь умеешь чинить магическое оружие, то поможешь мне с железякой. А вот это…

И я передал ему геометрик.

— Возьмешь за работу. Идет?

— Ааа… — протянул Яр.

— Да! — закивала Тома и, выхватив блестяшку, спрятала ее в самом надежном месте — между своих сисечек, естественно. — Спасибо-спасибо, ваше благородие! Большое спасибо! И вам спасибо, виконт! Яр, поклонись, чего встал⁈

И оба принялись шаг за шагом двигаться к выходу.

— Ну уж нет! — сказал я, и они вздрогнули. — Лев Александрович, вам же не наскучило их присутствие?

Ленский хохотнул и, помотав головой, скрылся в чашке с чаем. Заскрипели тарелки, и я пододвинул фоксам кусочек торта, от которого отказалась Аки.

— Давай-ка, здоровяк, садись, и вы тоже, барышня, — сказал я и указал им на стулья. — Не обижайте своего спасителя и будущего клиента. Потом расскажете, что у вас там за склоки с ее сородичами.

Я помнил, как самоотверженно фокс Тома помогала пассажирам справиться с шоком. Когда половина вагона билась в истерике, она не растерялась, как, впрочем, и Яр.

К тому же, как выяснилось, он возглавляет этих переселенцев, и оба имеют у них авторитет. Полезные ребята.

— Всем собравшимся в этом купе предстоит еще море пота и слез, если мы хотим выжить и обосноваться в конце нашего нелегкого пути, — сказал я, оглядев лица всех семерых собравшихся. — И посему лучше нам держаться вместе и забыть старые склоки. Мы все же едем в Амерзонию, Резервацию всех Резерваций.

Повисла тишина. Даже Ленский перестал хлюпать чаем.

— Ай да Илюшка, ай да сукин сын! — хихикнула Метта. — Хорошо сказали!

— Ну же! — прикрикнул я на фоксов.

— Я не буду с ней… не буду есть за одним столом с японкой… — прошептала Тома, и я пронзил ее взглядом.

— Будешь, как миленькая. Иначе я приму «благодарность» Яра.

Фокс тяжело вздохнула и понуро опустилась на стул. К ней присоединился и Яр. И оба принялись есть тортик с таким видом, будто это было самое унизительное из наказаний.

Я же поглядел на свою пирамидку и сравнил ее с фигурками девушек. И… они действительно были сделаны на высшем уровне! Мы с Меттой приобрели артефакт не в самом последнем месте, но с кристаллами Камиллы, Аки и Александры, похоже, поработали очень искусные мастера.

— И сколько просят за такую красоту огранщики? — спросил я.

Камилла назвала цену, и Метта удивленно присвистнула:

— Думаю, нам придется передушить еще порядочно гремлинов, чтобы купить такие!

— Научимся и сделаем сами еще лучше, — сказал я, убирая свое сокровище в карман. — Твой добыли в Резервации?

— Угу, на землях чудов, — сказала Камилла. — А твою пирамидку, Яр, скорее всего, обработал какой-то криворукий маг-шлифовальщик, а добыли ее в стихийных кристальных «садах». Таких полно в Империи и вне Резерваций. Кристаллы там, как правило, совсем плохонькие, но на безрыбье, как говорится…

Тома закашлялась.

— А вот мою штучку достали из тела юда, — сказала Александра. — Геометрики для них источник энергии, и из-за этого их очень не любят чуды, которые рождаются из подобных артефактов. Мой отец боевой маг-истребитель, и он рассказывал мне про их кладки.

Эх, люблю я поболтать про артефакты! Если эти девчонки знают что-то про них больше общеизвестных фактов, может, стоить сойтись с ними поближе.

Метта была уже наготове и фиксировала каждое их слово.

— Дай догадаюсь, — бросил я первый «камешек» в Камиллу. — Плохие артефакты бесформенные. Энергия в них перемещается хаотично, вредя самой структуре?

Она кивнула.

— Многие не догоняют принцип, но… главное смотреть на искорки, — провела она пальцем по идеально ровной грани своего кубика. — Они бегают вдоль прямых линий и замыкаются. Это означает, что энергия внутри сейчас находится в равновесии, а вот у Томы… Томочка, золотце, можно ваш камешек, пожалуйста? Да ничего я с ним не сделаю, родная!

Девушка-фокс перепугалась, но все же вытащила камешек на свет божий.

— Спасибо, — кивнула Камилла и покрутила его в пальцах. — Вот у него, как видишь, искорки идут вдоль граней, а потом расходятся и испаряются. Это не есть хорошо — как для работы с энергией, так и для целостности кристалла. Тут еще от цвета зависит. Синие, воплощающие эссенцию Движения, — самые простые, но и при этом самые нестабильные.

— А что будет, когда подойдет их срок? — спросил неожиданно появившийся Женя.

Он вошел так тихо, что даже я его не услышал.

Камилла пожала плечами:

— Он, скорее всего, прослужит, где-то пару лет, а потом либо лопнет, либо перегорит. Все зависит от самого кристалла — насколько он прочен сам по себе. Но во что-то действительно важное я бы не стала совать такой.

И передав Томе камешек, она приторно улыбнулась. Рыжая хотела снова бросить их в ложбинку между своих сисечек, но, подумав, сунула в карман.

— Говорят, в поезде тоже стоит синий, — заметил Женя.

— Да, но там стоит кое-что побольше — не какая-то там пирамидка, а многогранник-додекаэдр, не меньше, — кивнула Камилла. — Даже моим кубом такой мощный двигатель не разогнать, но какой-нибудь небольшой генератор, точно побежит.

Мы еще немного поговорили про устройства и кристаллы, и тут Александра задала логичный вопрос:

— А у тебя, Устинов, есть геометрик? Давай, хвастайся!

— Нет, — вздохнул Женя, методично уничтожающий свой немаленький кусок торта. — Да и мне такой как у Яра не подойдет. Мне нужен зеленый — где есть эссенция Жизни. Но такой стоит втрое дороже, чем обычный артефакт Движения. Мои родичи хотели купить, даже деньги собирали, но цены на них подскочили, и нашей деревне такой оказался не по карману. Вы, Яр, поди, тоже всем миром собирали на него деньги?

— Угу, — сказал угрюмый кузнец, отодвинув от себя вылизанную дочиста тарелку.

— Поди купили у первого встреченного мошенника, — фыркнула Камилла. — Лучше бы поехали в государственный магазин, чтобы купить по твердым ценам. Там-то продаются артефакты по лицензии…

Она ухмыльнулась и ткнула Тому в плечо:

— А ваш-то явно не лицензированный. Я-то уж узнаю качественную самоделку из тысячи, а у вас явная халтурка!

— Мила, полегче… — протянула Александра.

— Ну а что? На таких вещах не экономят!

Я же присмотрелся к Камилле повнимательней. Если она не врет и реально умеет различать артефакты, то с ней точно стоит подружиться. С Сашей тоже — да и она просто приятный человек.

Яр с Томой скупо поблагодарили за торт и, прихватив меч, вышли из купе.

— Работа будет готова в срок, — кивнул Яр на прощание и скрылся за дверью. Себастьян устало выдохнул.

Эх, надо бы с ними в следующий раз помягче, а то они, походу, переволновались.

Ишь какие напряженные! Наверняка из своей деревни дальше, чем на десять километров ни разу не уезжали. Хотя такая встряска им же на пользу — оба в следующий раз сто раз подумают, прежде чем лезть на других с беспочвенными обвинениями!

Надеюсь, в фоксах просто взыграли эмоции, и они в целом хорошие люди… В смысле, нелюди. Кузнец, да еще и глава общины, на новом месте лишним не будет.

— Вот бука, эта Камилла! — посмотрела им вслед Метта. — Хотя ей есть за что на них обижаться.

— Как там Геллер? — спросил я Женю, когда дверь за здоровяком закрылась.

— Дыхание ровное, ворчит и курит как паровоз. Жить будет. Шах тоже.

— Ты молодец, — сказал я и положил руку ему на плечо. — Они оба теперь твои должники.

— Думаешь, они станут моими слугами? — хмыкнул Устинов.

— Так, господа, было очень приятно поболтать, — сказала Камилла, поднимаясь, — но, думаю, нам пора. Аки скажи «спасибо» за то, что Женя спас тебя от той птицы, и пойдемте.

— Аригато… в смысле, спасибо, — сказала Аки, поклонившись. Однако в ее глазах остался какой-то незакрытый гештальт.

— Не за что… — проговорил я.

Вдруг Аки глубоко вздохнула и, подхватив свой кривой меч в ножнах, сделала осторожный шаг вперед.

— Я…

Она набрала она в грудь побольше воздуха, и не успел я удивиться, как японка упала на одно колено.

Меч Аки протянула мне на вытянутых руках.

— Я ваша навек, господин.

Глава 7

Повисла пауза. Даже Ленский немного охренел. Метта хихикнула и шлепнула меня по колену:

— Берите, чего хлопаете глазами? Не каждый день такая милашка дарит такую красоту да и себя в придачу. Нашему-то мечу все равно кирдык!

Аки продолжала молча держать свой клинок в строгих черных ножнах.

— Ну не настолько же ты ему благодарна, Аки? — удивленно приподняла бровь Камилла. — Он, конечно, герой и всем накостылял, но…

— Я ваша навек, — тверже проговорила Аки и требовательно качнула ножнами с мечом.

Когда я взял подарок, девушка тут же подскочила на месте. На ее устах заиграла торжествующая улыбка. Я все еще не понимал, и за нее ответила Александра:

— У Аки в клане, если юноша спас девушку, она пойдет с ним хоть в огонь, — улыбнулась она. — И, похоже, вы, сударь Марлинский, только что приобрели верного союзника!

Аки покраснела и закивала.

— Повезло тебе, Илья Тимофеевич, — ухмыльнулся Ленский. — Мне бы такой союзник точно не помешал.

— Ладно, мы все же пойдем, пока она не предложила вам руку и сердце, сударь, — сказала Камилла, поднимаясь из кресла. — Она только недавно здесь и многого не знает. Мне дали задание и глаз с нее не спускать, пока не доберемся до Шардинска, но как уследишь за этой любопытной козочкой? Она весь поезд облазила — любит узнавать всякое новое, видите ли! Вот и попалась в лапы тем озверевшим типам, глупенькая!

— Так а в чем весь сыр-бор? — спросил я. — Яр упомянул про смерть отца и брата. Да и Тома ее явно ненавидит, и не просто так.

— Обычное дело среди нелюдей, — пожала плечами Александра. — Все же соотечественники Аки — тоже то еще зверье. Ой…

— Так, ты чего несешь⁈ — нахмурилась Камилла, и ее глаза вспыхнули. — Давно это было, поняла!

— Да не так уж и давно… Всего-то… Ой, зачем дерешься⁈

Однако Аки, словно ничего и не слышала — продолжала кивать и повторяла:

— Аригато! Я ваша навек, Марлин-сан!

И Мила с Александрой, подхватив ее под руки, решительно утащили подругу прочь из купе.

— Аригато! — раздалось из коридора. — Я ваша навек!

Ленский, наконец, не выдержал и, запрокинув голову назад, от души расхохотался.

* * *

Нет, все же Ленский оказался славным малым. Пусть он и себе на уме и немного заносчивый, но у кого нет недостатков? Я бы остался еще подольше, однако дело клонилось к вечеру, а тут еще и его гвардеец очнулся и потребовал всем покинуть помещение ссыльного.

Башка у него была перевязана платком, а сам он ни сном ни духом о том, кто ударил его по башке и расцепил локомотив с остальным составом.

Ленский зазвенел на него наручниками:

— Толку от тебя никакого, Степан! Как жизнь мне усложнять, так ты самый первый, а как террориста поймать, то… Эх, ни украсть, ни посторожить… Папиросы есть? Нет? А, и черт с тобой!

И мы с Ленским обменялись рукопожатиями. Он долго не хотел отпускать мою руку и спросил:

— Ваше благородие, надеюсь, хотя бы в Шардинске мы будем чаще видеться? А то так я точно сойду с ума…

— Без проблем, — кивнул я. — Мы в Шардинске надолго…

— Мы⁈

— В смысле я.

Я улыбнулся, а Метта хмыкнула.

— Я, наверное, никогда не смогу понять таких людей как вы, Илья, — задумчиво произнес Ленский. — Уехать из Петербурга не под дулом пистолета, а по собственной воле… Да еще и будучи студентом-рыцарем СПАИРа? Ах, ладно! В любом случае, я ваш должник. А Ленский всегда возвращает долги.

— Хех, ловим его на слове, — щелкнула Метта пальцами.

И мы распрощались.

* * *

— Болит? — спросил Женя, ощупывая мою руку, на которой затянулся хлыст птицы. На ней белел свежий бинт. Мы закрылись в нашем купе и вовсю готовились ко сну.

Я задумался. Как ни странно, да, боль ощущалась.

— К тебе окончательно вернулась чувствительность, — кивнула Метта. — Теперь я знаю, в чем была проблема изначально, и больше таких выкрутасов не будет. Следующее повышение ранга пройдет без сучка без задоринки.

— Думаю, иногда полезно отключить болевой порог, — задумался я. — Если мы ничего не поломаем, конечно же.

И, не обращая внимание на протесты Жени, я принялся разматывать руку. От раны остался только бледный шрам.

— Так быстро⁈ — удивился Устинов. — Как ты умудряешься?

— Видать, ты куда лучший лекарь, чем тебе кажется, Женя, — хлопнул я его по плечу и украдкой поглядел на Метту.

Она хмыкнула:

— Ускоренный метаболизм к вашим услугам, ваше благородие! Дайте мне побольше сил и хороший рычаг, и я переверну тут все вверх дном!

— Дам, — пообещал я мысленно, — благо ехать осталось недолго.

И я посмотрел в окно. Пейзаж изменился — деревья сошли на нет, и на их месте появились равнины, заросшие кустарником. Их листья были слегка припорошены снегом. На горизонте в лучах заката возвышались горы.

Кажется, мы приближались к побережью.

* * *

— Черт, Метта, какого?.. Зачем мне лупить по этой гнилой коряге⁈ Я же маг, а не воин-танк!

— Отступать поздно! Вы почти ее сломали. Да и ваш Источник качается, когда мозг работает на пределе. Как сейчас! Еще! Еще!

Я выдохнул. Ночные тренировки Метты иногда вещь весьма странная. Но в этот раз…

Коряга? Серьезно⁈ Бить по коряге ногой, чтобы ее сломать? Что она завтра придумает?.. Носить ведра воды на гору, чтобы прокачать терпение?

— Не исключено, — хихикнула она. — А пока бейте как следует!

Ладно, надо просто долбануть посильнее. Нога у меня все равно не настоящая, и даже если я ее сломаю…

— Будет больно так же, как если бы вы сломаете настоящую, — подняла палец Метта. — В этом-то и секрет, Илья. Вы тренируете не только физическое тело, пока его «терзают» жучки в купе, но и еще разгоняете ментальное. Давайте, бейте уже!

Я ударил и скривился. Было больно.

— Еще!

И еще раз. Ах, сука…

— Еще! Сильнее!

Удар! Ах ты, еще больней чем мизинцем о табуретку…

— Еще! Еще! Еще!

И… да! Я грохнул по этой чертовой коряге изо всех сил, и она раскололась в щепки.

Схватившись за голень, я упал на землю. Метта тут же бросилась меня обнимать.

— Вы справились, Илья Тимофеевич! Я не сомневалась в вас!

— Слава богу… — выдохнул я, расслабляясь. — А теперь…

— Вы ранены, отлично! — кивнула Метта и подскочила на ноги. — Теперь вам будет куда сложнее драться с ниндзя!

И по щелчку ее пальцев из кустов выпрыгнул десяток парней в черном.

* * *

Уже второй день Яр места себе не находил. Образ этого Марлинского все никак не мог выветриться у него из головы. В купе виконта Ленского Яру показалось, что вот-вот молодой аристократ швырнет отцовский камешек ему в лоб, а затем прикажет выпороть их с Томой на ближайшей станции.

Виконт будет только рад такому развитию событий.

Люди очень любили, когда наказывают подобных Яру с Томой. Обоих фоксов не раз пороли и секли за меньшие прегрешения. А тут он чуть не набросился на японку и ее подругу, тоже из аристократов. За такое могли и повесить…

Но нет, Марлинский не просто «передарил» ему камешек в обмен на извинения, так еще и дал работу!

Где подвох?.. Как Яр не старался, подвох он найти не мог. Меч-то — вот он. Лежит у него в сумке, да и камешек тоже — теплится в кармане у Томы, его любимой сестренки. А их запястья пусты — ни тебе наручников, ни цепей. Чудеса.

— Ничего не понимаю, — проговорил Яр уже в десятый раз.

Его друзья-ушастики тоже не могли взять в толк, почему Яр после этого инцидента все еще не выпорот или хотя бы не арестован. Целый час человекоподобные коты сидели и чесали волосатые уши. Ничего не придумав, так и оставили фокса в раздумьях.

— Чудеса…

Тогда к Яру подсела Тома и уткнулась ему в плечо.

— Мы такие идиоты… — вздохнула она, и Яр погладил ее по ярко-рыжим волосам. — Сами ничем не лучше людей…

— Угу, — буркнул Яр.

Глупо… Ведь как расправа над той девочкой могла вернуть отца с братом, которые сгинули в японском плену во время войны на Дальнем Востоке? Яру с Томой, еще детьми, пришлось хапнуть горя в оккупированной японцами зоне. Про судьбу мамы они вообще не хотели вспоминать…

Вот так и повелось: стоило фоксам увидеть узкоглазого человека, как обоих передергивало. Иногда Яру даже снились кошмары, да и Томе тоже.

Однако умом он понимал — война на то и война, чтобы люди и нелюди на ней вели себя словно звери. Вот только сейчас войны нет, так что, наверное…

— … нужно пойти и извиниться перед японкой по-человечески, — вздохнул Яр и тяжело поднялся с лавки. — Вернее, ну ты поняла…

— Не вздумай! — охнула Тома и с силой усадила Яра на лавку. — Тебя же…

— Нет, надо! Это вопрос чистоты совести!

Они чуть было не начали спорить, как вдруг послышались странные жалобные звуки.

Они прислушались. Как будто кто-то… выл?

— Это откуда? — заозиралась Тома. Но все детишки и девушки вокруг молчали.

Народ же с каждой минутой становился все бледнее. Скоро они поняли, что звук шел из грузового вагона, где заперли казалось бы дохлую птицу-юда.

* * *

Земля, по которой мы мчались, обгоняя тусклое солнце, с древних времен называлась Чукоткой, и тут как нигде угадывались следы прокатившейся по планете древней войны — огромные кратеры, разрушенные укрепления, «скелеты» техники, заржавевшей до окаменелого состояния, белеющие кости гигантов и еще куча всего, что даже мое разыгравшееся воображение не могло объяснить.

Вдалеке сверкала водная гладь — мы двигались вдоль берега.

Метта-Шпилька как раз дочитывала книжку про древнюю войну, которая и перекроила облик этого мира. По ее словам в ходе конфликта были уничтожены древние государства, изменился облик континентов, осушились моря, выровнялись горы и сформировались новые вершины…

— Короче, пару столетий назад веселуха тут творилась знатная, — хмыкнул я, рассматривая подаренный клинок.

Он был изящней моего старого, да и баланс куда лучше. К тому же в основании клинка стоял крайне редкий золотой геометрик — ромбовидный артефакт Времени, позволяющий на один неуловимый миг предугадать действие противника. Однако без предрасположенности к магии Времени толку от него немного.

Ах да, древняя война! Что-то я отвлекся!

— И это я еще в детали не вчитывалась, — сказала Метта, и Шпилька отложила книжку. — Литературы про это существует масса, но сколько из нее правда, уж простите, Илья Тимофеевич, еще предстоит сопоставить и проверить по источникам.

— Короче, в очередной раз убеждаюсь, что попал в интересное место, — заметил я, и тут вдалеке показался скелет гигантского китообразного существа с длинными бивнями. Он лежал прямо посреди абсолютно сухой равнины, а вокруг шевелилось какое-то поселение.

Наш поезд оглушительно засигналил, и стоявшие вдоль дороги аборигены помахали нам руками.

— Поправочка — мы оказались в интересном месте! — дополнила Метта. — Вернее, вляпались! По уши!

— Ладно, пусть так. Давай повторим пройденное, моя милая.

— Оки-доки! — кивнула Метта и, прокашлевшись, начала рассказ: — Вляпались мы мир, в которым когда-то давно произошла чудовищно затяжная война, бушевавшая без малого двести пятьдесят лет. По крайней мере так считают.

И тут купе исчезло.

* * *

Следом раскинулся широкий простор, и я, сидя в кресле, оказался в ночном поле. Впереди простиралась панорама далекого города, подсвеченного заревом сотен пожаров. В свете огня медленно шагали гигантские тени со светящимися глазами.

— И называлась эта война, — раздался голос Метты, и сама моя подруга появилась рядом — тоже в кресле. — Гигантомахия.

Одна из теней повернула голову, и ее глаза ослепительно вспыхнули. Нас с Меттой чуть не сдуло ветром, и вдруг на гигантское существо налетело второе — еще более жуткое.

Бах! — и от удара чудовищной силы задрожала земля.

— Сражались между собой гиганты чуды и гиганты юды, — рассказывала Метта, пока два великана метелили друг дружку, — два непримиримых соперника за обладание этим миром.

Вдруг под ногами монстров полыхнул взрыв и зарево подсветило обоих соперников.

Один из монстров напоминал жертву какого-то чудовищного эксперимента — сверху это был гигантский человек, а вот снизу его ноги превращались то ли в хвосты, то ли в щупальца спрута. Нападало на нее нечто напоминающее птицу-юда — даром что размером оно было впятеро больше, а вместо птичьей головы у нее дергалось целое семейство змей. И да, эта тварь была покрыта металлом.

— Первые были портальными сущностями из разных реальностей, объединенные невидимой волей, — продолжала рассказ Метта, — а вот вторые механическими организмами с единым мозговым центром. Обе расы быстро поработили человечество, с нелюдями заодно, и разделили их между собой — она часть томилась под пятой чудов, а другая юдов.

— Всегда было интересно, зачем вообще порабощать тех, кто ниже тебя в сотню раз… — заметил я.

— Увы, на этот счет существуют только предположения. Кто-то считает, что ради развлечения, кто-то ради размножения… И не спрашивай почему! А кто-то как…

Она полезла в карман и вытащила батарейку.

— … источник энергии.

— Бред!

— Вот и я так считаю! — сказала она и выкинула батарейку через плечо. — Но факт пленения никто не отрицает.

— Что-то не очень те твари в лесу походили на гигантов… — задумался я, вспоминая низкорослых чудов, которые едва доставали мне до груди.

Тем временем, гигант юд вцепился всем своим змеиным семейством в глотку чуду, и оба с чудовищным грохотом повалились на землю.

Грохнуло, и на нас покатилась волна пыли. Метта открыла синий зонтик, а я закрылся рукавом. Пыль скоро опала.

— То была рядовая шелупонь, — сказала Метта, пока оба соперника самозабвенно боролись не на жизнь, а на смерть. — Настолько больших парней, правда, уже давно не видели, но, как пишут в книгах, гиганты размером с дом все еще встречаются. Вон, как наша птичка!

— И чем больше, тем древнее?

Метта улыбнулась:

— Полагаю, да — не исключено, что она одна из реликтовых особей. Пока тебя тащили в купе, я подслушала разговор раненого Геллера, которого поднимали в вагон на носилках. Он сказал, что ни разу не видел подобных тварей так далеко от Резервации.

Наши борющиеся друзья вдруг затвердели, и через секунду начали осыпаться осоклами.

Метта поднялась из кресла и, прижав книжку к груди, встала на фоне этого «водопада»:

— Итогом противостояния стало поражение армий обеих рас! А следствием и освобождение людей и появление Резерваций: обширных территорий на месте самых кровопролитных битв, а также забытых городов рас-захватчиков.

Вдруг под ногами тварей прокатилась волна взрывов, и все заволокло дымом. Когда же он рассеялся, мы оказались на поле боя, где вперемешку лежали разлагающиеся тела чудов и покореженная броня юдов.

Мы с подругой поднялись из кресел и пошли вдоль этого кладбища.

— Говорят, что в этих ранах на теле планеты война идет до сих пор, — подняла палец Метта, медленно обходя очередного стального дракона, — и последние представители чудов и юдов блуждают по ним и сражаются друг с другом…

Тут она вскочила на хребет огромного горбатого змея и побежала наверх. Оказавшись на пике, подпрыгнула и с гиком прокатилась к черепу.

Я поспешил за ней. Подобравшись к огромному зубастому черепу я огляделся, а потом посмотрел в черные провалы на месте глаз.

— Метта? Ты там?.. — позвал я подругу и подошел поближе. Тьма там кромешная.

Вдруг внутри разгорелись две голубые точки, а затем зажглась ослепительная улыбка.

— А также с людьми… — хихикнул призрак, живущий в черепе, — и они готовы убить сотни и сотни, пытаясь вырваться за пределы территории Резервации и возобновить эту эпоху рабства! Бу!

Я закатил глаза и ткнул мою сказочницу в нос.

— Ладно, хорош уже, — улыбнулся я, помогая ей вылезти. — Заканчивай свое кино. Мне уже холодно.

— Как скажешь! — кивнула Метта и хлопнула в ладоши.

* * *

Хлоп! — и вот мы снова в купе. Я на диване, а она снова лежит в кресле с поднятыми вверх босыми ногами. Шпилька снова читает книжку, и на этот раз на обложке «Как починить автомат и не пробудить в нем юда?»

— А чего они забыли в том лесу? — спросил я, посматривая в окно, где тут и там мелькали деревеньки. — Мы же встали не в Резервации?

— Видать, кто-то проспал этих тварей, — сказала Метта, болтая ногами. — Контролировать монстров не всегда получается, так как людей не хватает на охрану границ. К тому же чуды встречаются и вне Резерваций в, так называемых, стихийных кристальных полях, возникающих в глухих уголках Империи. А таковых на ее гигантских пространствах очень много.

Тут она тоже права. Помнится, когда мы впервые отыскали карту этой Империи, и… сначала я думал, что это карта какого-то континента, ан нет. Предки нынешнего Императора были настолько отчаянными парнями, что отхватили себе нехилый кусок аж на двух материках.

— Поэтому и охотники на монстров на необъятных просторах Империи просторах нужны как воздух, — сделал я вывод.

— И поэтому важность таких институтов, как ШИИР, СПАИР и прочих повышается с каждым годом, и особенно на дальних рубежах. Сам же помнишь как аристократия бесилась, когда даже простолюдинов с магическими талантами решили приобщить к делу.

— Угу, видать не клеится у них там что-то, раз власти пошли на конфронтацию с родами…

— Недостаток ресурсов, — начала загибать пальцы Метта, — усиливающаяся опасность Прорывов из Резерваций. Брожение в среде самой аристократии… Да много чего могло заставить Императора пойти на этот непопулярный шаг, а также на все прочие! Это называется революция сверху, Илья!

— Давай подводи черту, — кивнул я и потянулся к чайнику.

— Так вот, — сказала Метта и, потянувшись, уселась в кресле по-нормальному. — За прошедшие с окончания войны двести лет люди смогли освоиться в новых для себя условиях, закрепостить нелюдей, подчинить технологии, принесенные инопланетными захватчиками, и даже воссоздать государства. Например, нашу родную Империя, по которой мы колесим уже которые сутки. Она представляет собой огромное лоскутное одеяло из разных княжеств, графств и баронств, и все они кормятся ресурсами этих неукротимых земель. Всего в Империи семнадцать крупных Резерваций, и самое ценное в них — это кристаллы чудов и техно-артефакты юдов. Короче, все то, что захватчики притащили в этот мир за века своего владычества!

— И почему же враждебные людям цивилизации неожиданно рухнули? — задал я очевидный вопрос и пригубил чай.

Я привык задавать ей одни и те же вопросы по многу раз еще со времен знакомства с этой всезнайкой. И поглощая книгу за книгой, она отвечала по разному.

— Никто не знает, — пожала плечами Метта.

Я вздохнул. Увы, на этот вопрос ответ всегда был один и тот же.

— … ибо ни предводители чудов, ни и юдов не спешили делиться с людишками своей кухней. Просто в какой-то момент война остановилась, людишки разбежались, а монстры быстро одичали. Кое-кто, конечно имеет остатки разума, но на весьма примитивном уровне. Как те мерзкие карлики-кентавры, которые на нас напали!

— Это ты с чего взяла?

— Ну, у них же в руках было оружие. Думаю, безумные животные не смогли бы использовать стрелы. Да и еще не забывай — чуды умеют полировать кристаллы. Не так искусно, как люди, но все же!

— Ты высказывала мнение, что это их природа?

— Угу, но это лишь мнение, а не знание. А с мнением спорить бесполезно! Ох ты, смотри, Илья!

За окном до самого горизонта бушевало море. Земля пропала.

— Нет, это не море, Илья, — покачала головой Метта, и мы с ней пересели поближе к окну. — Это пролив между двумя континентами!

Вдруг раскрылась дверь, и к нам зашел Женя. На его лице была сложная гамма чувств.

— Офигеть, — прошептал он и бросился к окну. — Мы едем прямо по воде, а суши совсем не видно!

Он, конечно, немного преувеличил — мы ехали по мосту, и он протянулся от суши до суши, и прямо через этот пролив, разделяющий два континента.

Прежде чем отправиться в путешествие, мы с Меттой изучили карту: на «Урагане» нам предстояло пересечь всю страну, и почти в самом финале путешествия поезд ждал этот гигантский мост, соединяющий два мира.

Мы покидали Старый Свет и мчались в Новый — кажется, так они назывались. Чукотка оставалась позади, и мы на всех парах мчались на Аляску, которая была последним рубежом Российской Империи. На ее территории находилась одна из самых опасных и малоисследованных Резерваций. Ее порядковый номер был семнадцатый, а в народе она носила неофициальное название — «Амерзония».

Мои мысли прервал стук в дверь. Женя открыл, и на пороге показалась Тома.

У нее тоже видок был довольно странный.

— Прошу прощения, ваше благородие, — сказала она, опустив глаза в пол. — Но там…

— Точно, — хлопнул себя по лбу Женя. — Чего я пришел-то! Илья, тебя срочно спрашивают в теплушке! Кажется, твоя птица проснулась.

— Моя… Птица-юд? Проснулась⁈

— Угу, — кивнула Тома. — И, кажется, она плачет.

Глава 8

В теплушке было брожение. Поначалу мне показалось, на очередной станции к ним подсадили еще сотню человек, но люди просто перебежали сюда из теплушки, за которой и располагался грузовой вагон, куда сердобольный хозяин «Урагана» погрузил «мертвую» птицу.

Мое появление простолюдины встретили довольно эмоционально и накинулись со всех сторон:

— Ваше благородие, уймите вашу птицу!

— Она кричит и кричит и пугает наших детей!

— Еще не хватало, чтобы она выбралась оттуда и сожрала нас! Этот юд поди голодный!

— Выкиньте ее к черту, зачем вам эта рухлядь⁈

— Так тихо! — растолкал я их плечами. — В сторону! Дайте мне посмотреть!

Протолкнуться через плотную, гомонящую толпу оказалось делом нелегким. Набит вагон был так плотно, что люди едва могли сесть.

Яр с Томой помогли разогнать самых взволнованных граждан, и скоро я протиснулся в пустую теплушку.

Вернее, в не совсем пустую.

— Эй, а что ты делаешь тут, маленькая? — подбежала Тома к девочке в красном платье, которая сидела под дверью, и взяла ее за руку. — Где твои родители? Ты аристократка?

— Неть, — буркнула девочка себе под нос.

— Врет, — заметила Метта, — одета точно не как простолюдинка.

Пока Тома выясняла, что это за девчушка, я подошел к двери и прислушался.

Оттуда действительно раздавался…

— Женский плач? — нахмурился я. Тома пожала плечами.

— Она хорошая! — заявила девочка, топнув ножкой. Уж кто-кто, а она точно испуганной не казалась.

— Она? — охнула Тома. — Ты с ней разговаривала⁈

Тут девочка вырвалась из рук Томы и побежала в тамбур. А оттуда уже показались любопытные мордочки пассажиров. Затем посыпались советы, как мне угомонить птицу. К счастью, дверь быстро захлопнулась. Спасибо, Яру за это.

Увы, в грузовой вагон, где разместили воскресшую птичку, мне путь отрезан — на двери висел здоровенный амбарный замок. Да и сама дверь толстенная. Такую сходу не сломаешь. Начальство знало где прятать юда.

— Там женщина? — спросил я Тому, и та снова пожала плечами:

— Странно… — задумалась она. — Они выгребли оттуда наши вещи, сунули на их место птицу и повесили замок. Я сама видела. Там не может быть никого кроме этой твари.

Вдруг из тамбура послышались взволнованные голоса, и Тома с Яром исчезли из теплушки.

— Метта?

— Илья, я на сто процентов уверена, что эта тварь сдохла, — сказала она, появившись рядом с планшетом в руках. — По крайней мере, ее мозговой центр полностью выгорел, а вот геометр…

И замолчала, задумчиво посмотрев на дверь.

— Что геометрик? Сердечник тоже уничтожен?

— Нет, это птице кирдык. А вот что с артефактом — не знаю. Мы могли его повредить, но некоторые настолько прочные, что их способно уничтожить разве что падение в вулкан.

— Тогда почему птица живая?

— Вряд ли это сама птица… Скорее всего, это чуд-хранитель артефакта. И, кажется, мой удар по нему артефактом Жизни точно не прошел для него даром…

В ответ на ее выкладку из-за двери послышался звук выбиваемого носа.

Почесав репу, я постучался. Звуки неожиданно затихли.

— Эй, там в грузовом! Есть кто дома? — крикнул я, прижавшись к двери.

В ответ промолчали, и сколько я ни стучался, мне отвечала тишина. В замочной скважине тоже ничего не разглядеть.

— Сможешь пролезть и посмотреть, что там? — спросил я Метту.

— Легко!

— Только осторожней. Если там опасность, сразу назад.

Шпилька, распавшись на тысячи мелких жучков, скрылась в щели под дверью.

— Ох ты! Вот жеж…

— Не подходи! Вон проклятая! — раздался женский голос за дверью. — Меня и так мучили, я больше не хочу! Прочь! Прочь!

Я отпрянул от двери, а потом снова посмотрел в замочную скважину. То, что я там увидел на этот раз, мне совсем не понравилось.

* * *

— Мне нужен ключ от грузового вагона, где вы заперли моего юда, — сказал я пузатому начальнику поезда.

В окно уже показался берег Аляски, и утром следующего дня мы достигнем Шардинска-17. За оставшееся время мне кровь из носу нужно разобраться с птицей и достать артефакт. К тому же неплохо бы разузнать, почему меня не спросили насчет моего законного трофея.

Начальник поезда удивленно вылупился на меня:

— Прошу прощения, вы сказали «вашим юдом»?

— Именно так. Моим юдом по праву охотника.

Пусть официальным охотником я пока не являлся, но Метта нашла в имперских законах интересный пункт, по которому любой аристократ имел право распоряжаться телами монстров по своему усмотрению, если он смог убить его своими силами.

— Уничтожением монстров занимался истребитель Герман Геллер, — сказал начальник, — и он собирается доставить птицу в ШИИР, где ее ждут уже завтра.

— Хорошенькое дело «занимался»! — крикнула из-за моего плеча Метта. — Скажи ему, Илья!

Так, одно из двух. Либо Бездомный плотненько взялся за возмещение издержек после того, как я «обул» его с гремлинами, либо Геллер зачем-то решил подложить мне свинью.

Я вздохнул и «пробудил» свое красноречие. Неплохо бы перед этим плотненько поесть, конечно, но, думаю, и так сойдет.

— Поправочка, Герман Геллер занимался уничтожением чудов, а вот птицу-юда уничтожил ваш покорный слуга, барон Илья Марлинский, — сказал я и оперся руками о стол. — Неужели вам не сказали? Свидетелей этого целый вагон!

И парочка из них — а именно Яр и Тома — как раз ждала меня в коридоре, готовая подтвердить мои слова. Едва мы покинули теплушку, как вой птицы снова возобновился, и дорога сама понесла меня к начальству. Надо бы покончить с этой историей побыстрее, пока крики не докатились до вагонов с аристократией.

Начальник, однако, не собирался сдаваться так просто.

— Чтобы один единственный студент смог завалить такую тварину? — хохотнул Бездомный и затряс брылями. — Никогда не поверю, ваше благородие, и слова каких-то там нелюдей не убедят меня в обратном. К тому же я все видел своими глазами!

— Что вы видели?.. — я начинал злиться.

— Когда мы прибыли на место схватки, все было кончено, а Геллер, будучи серьезно ранен, приказал погрузить птицу на поезд. А на вас, как я погляжу, пара царапин? — и начальник, довольно ухмыльнувшись, осмотрел меня с ног до головы. — К тому же сердечник юда его сиятельство благосклонно обещал отдать нам на возмещение поломок поезда, когда мы прибудем в Шардинск. А вы, наверное, знаете, что такое путешествие недешево, и одними имперскими дотациями…

Я немного охренел от такой наглости. Обещал артефакт⁈ Он уже свободно распоряжается моей собственностью?

— Вы с Геллером, как я погляжу, уже сговорились за моей спиной? — сощурился я. — И это после того, как я помог вам с гремлинами!

— Гремлины одно дело — бойцы из них никакие, а вот птица-юд? С ней смог бы справиться только такой опытный маг-истребитель как Геллер. А вы при всем при этом лежали без сознания!

— Прекрасно, но теперь я полон сил, и, похоже, почти поймал за руку воришку…

— Это неслыханно, молодой человек! — вскипел начальник. — Если уж на то пошло, то разбирайтесь с Геллером, кому принадлежит этот чертов чуд! А грузовой вагон, — он повернулся и щелкнул пальцем по ключу, который вместе с остальными висел за его спиной на доске, — закрыт до прибытия на станцию! Ибо артефакт мой! Точка!

Я стрельнул глазами в Метту, и она улыбнулась.

Шпилька, которая мирно сидела под столом, тут же развалилась на тысячи жучков, и они ручейком потекли за спину этому жирдяю. Когда ключ с биркой «грузовой», тихонько звякнул и исчез, а на его месте появился ключ, пару секунд назад козырявший биркой «туалет», начальник не обратил на него никакого внимания.

— Хорошо, значит, мы с Геллером поболтаем, — растянулся я в улыбке, когда заново собравшаяся Шпилька вылезла из-под стола. — А вы, сударь, не уходите далеко из купе. Возможно, вы нам скоро понадобитесь.

— Не думаете ли вы мне угрожать⁈

— Нет. Просто вскоре вам придется приносить мне искренние извинения, — бросил я за спину и вышел из купе начальника поезда.

Едва дверь закрылась, как Шпилька прыгнула мне на плечо. В мою ладонь упал сверкающий ключик.

Снаружи нас ждали Яр с Томой, а также надоедливая девочка в красном платье. При виде Шпильки она радостно бросилась ее наглаживать.

— Удачно? — спросила Тома, семеня за мной. — Или этот жирный жмот от тебя на лапу требует?

— Слава богу, нет. Сейчас разберусь с Геллером и пойдем укрощать птицу. Сходи, пока, утихомирь народ.

Я добрался до купе графа и только приготовился стучать, как прямо из двери высунула голову Метта:

— Мы в своем праве, Илья Тимофеевич. То, как он поступил — крайне некрасиво.

— Могла бы и не напоминать, — хмыкнул я и, постучавшись, вошел.

Геллер после схватки с чудами выглядел крайне дерьмово — истощенный маг лежал на кровати с трубкой в зубах и телефонной трубкой у уха. Его лицо было бледным и сосредоточенным. При виде меня он с огромным трудом приподнялся и бросил трубку на рычаг.

Его посох — вернее то, что от него осталось — лежал на столе.

— Кажется, я догадываюсь, зачем вы здесь, Илья Тимофеевич, — сказал он и потянулся за очками на прикроватном столике.

— Именно. Спасибо, что вы позаботились о сохранности моего имущества, — сказал я. — Благодарю за заботу, но теперь я забираю юда.

Геллер нахмурился.

— Только не говорите, что вы и впрямь решили прикарманить его себе? — вскинул я бровь. — А то местное начальство кивает на вас.

— Местное начальство озабочено только своим карманом и комфортом, — сказал маг, — а также связями с аристократией. Бездомного недавно перевели сюда из какого-то элитного поезда, на котором он лет тридцать развозил богему по Золотому кольцу, но его то ли подвинули, то ли едва не посадили за растраты. Вот он и бесится.

— Они в претензии к вам?

Геллер недовольно пыхнул дымом:

— Да. Мой телефон с утра звонит, и на меня сыплются обвинения в халатности. Как будто это я сложил штабелями деревья на путях состава…

— И проспал Прорыв чудов, — фыркнула Метта.

— А кто же это сделал? — спросил я. — Сами чуды?

Геллер пожал плечами.

— Этот жирный идиот так стремился умчаться оттуда подальше, что ни о каком расследовании не может быть и речи. В любом случае они ищут козла отпущения, и наши в нем меня. Мол, раз сначала на поезд проникли гремлины, а потом налетели чуды с юдом, а значит, в случившимся виноват один отдельно взятый Геллер, который плохо обеспечил безопасность поезда, хотя техобслуживание вагонов, сцепка и безопасность путей — это явно не моя задача. Но…

И он развел руками.

— Один в поле не воин.

— И вы решили с ним поторговаться, чтобы замять дело? — охнул я. — На моем чуде?

— Да, — Геллер не моргнул и глазом, — и мне удалось сойтись с ним на артефакте-сердечнике, а иначе жирдяй грозился устроить скандал. Связей у него масса, как оказалось.

— Ага, а меня поставить в известность вы забыли?

— Я в курсе про ваши права на юда и еще я в долгу перед вами. Как бы вы не прихлопнули эту птицу, но факт остается фактом. Посему для вас у меня есть предложение.

— Ста пятидесятью рублями за «голову» вы не отделаетесь, — хмыкнул я.

— Ни в коем разе. Речь идет о заинтересованности ШИИРа в останках этого реликтового существа, и поэтому как только там узнали о находке, меня уполномочили предложить вам сделку.

— Какую?

— Артефакты! — запрыгала радостная Метта. — Деньги! Драгоценности! Энергия!

— Речь о вашем наследстве, — сказал Геллер. — Вернее, о вашем поместье Таврино.

— Поместьем⁈ — охнула Метта. — Даже не дом, а целое ПОМЕСТЬЕ?

Звучало это поистине неожиданно. Я повторил удивленный возглас Метты.

— Вы не ослышались, — кивнул Геллер. — Вы вчера упомянули о том, что едите вступать в права, и я рассказал об этом факте в разговоре с начальством ШИИРа. По их словам к нашему прибытию поместье выставят на торги.

А вот это звучало хреново.

— Что? — приподнял я бровь. — Почему⁈

— Как мне сообщили в ШИИРе, срок поисков родственников и вступления в наследство истекает через несколько дней. Вас же поставили в известность?

— Нет, мне прислали одно жалкое письмо, да и еще просрочили его на год!

— Почта Импе-е-ери-и-и! — снова захихикала Метта. — Ваши письма в надежных руках!

— Поэтому в ШИИРе и хотят вам помочь, — кивнул Геллер, — и предлагают выкупить юда, чтобы вы могли принять участие в аукционе. А как мне сказали, поместье стоит своих денег — оно довольно большое и стоит куда больше, чем вы могли бы выручить за этого юда.

— А им от моих проблем какая печаль?

— Полагаю, профессиональное любопытство ученых из ШИИРа сильнее тяги к деньгам. И их можно понять: птица-юд почти не пострадал в драке. Как вы умудрились? Обычно юды после схватки представляют собой кучу оплавленного металла, и взять реликт в почти нетронутом виде — это событие всей жизни!

— Секрет рода, — сложил я руки на груди.

Геллер раздосадованно пыхнул дымом.

— Илья, Илья! — ахнула Метта. — Соглашайтесь! Если он не шутит, это шанс!

Я задумчиво почесал подбородок. Он предлагает и юда выгодно сплавить, и поместье выкупить? Слишком это хорошо. В чем подвох?

— Однако меня просили вам сообщить один нюанс, — сказал Геллер, словно прочитав мои мысли.

— Какой? — насторожился я.

— Таврино находится почти на самой границе с Резервацией, и поэтому в отсутствии сильного хозяина селиться там мало кто хочет. Раньше там было большое бурно растущее поселение, но нынче большинство домов заброшены, а в усадьбе живут только слуги.

— А что случилось с Онегиным, вам сказали?

— Упомянули, что несколько лет назад он ушел в Резервацию и не вернулся. Его сочли погибшим, и с тех пор усадьба простаивает, а народ понемногу разбегается. Как я говорил, земли и дом вот-вот выставят на торги, так что в ваших интересах уступить птицу ШИИРу.

— Что думаешь? — мысленно спросил я у Метты, а сам принялся ходить взад-вперед по купе, делая вид, что раздумываю над его предложением.

— Это неплохая сделка, но… что-то меня смущает факт близости к Резервации.

— Меня тоже, однако раз там еще кто-то живет, значит, местные как-то справляются с опасностями. Да и раз в этом месте раньше жило много народу, значит, и хозяин был в состоянии организовать оборону. Если мы не оплошаем, то сможем быстро подняться на новом месте.

— Думаю, ты прав. Поместье — отличный трамплин. Да и подданные у тебя уже имеются!

— Ты про кого? — удивленно приподнял я бровь. — А, ты про этих в теплушке…

А она попала в яблочко. Если учесть, что теперь многие из простолюдинов смотрят на меня как на избавителя от всех вселенских опасностей, ее идея имеет смысл.

Я поднял ладони. На левой — пух! — появилась птица-юд, а на другой — пух! — маленькая модель усадьбы. Метта постаралась для наглядности.

С одной стороны ценный реликтовый монстр, которого мы в перспективе можем выгодно продать, однако…

— Поиск покупателя может затянуться! — вставила свои пять копеек Метта.

Точно. На другой чаше большое, пусть и заброшенное, но поместье с землями и небольшим количеством селян. Его при должном усердии наверняка возможно возродить, а там и сделать процветающим местечком.

— Или же неплохо прогореть, — хихикнула Метта.

— Накаркаешь!

— Молчу-молчу…

Но тут и вправду нельзя отрицать очевидное: большое полузаброшенное поместье — большие проблемы, и одна из них, конечно же, Резервация. Но кто говорил, что в Новом Свете будет просто? По крайней мере, готовое поместье мне не придется таскать туда-сюда с ускользающей выгодой. Да и Яр со своими людьми помогут отстроиться — они все-таки мои должники, как никак.

— У вас общий интерес, — вклинилась Метта. — Им наверняка нужно место для жилья, а тебе рабочие руки.

И снова в яблочко, дорогая. Почему бы и в самом деле не предложить этим бедолагам сделку: кров в обмен на верную службу? Да у меня потенциальных подданных целых вагон четвертого класса!

Рискованно, но, кажется, ответ напрашивается сам собой.

— Ура! — подпрыгнула Метта. — Не успели мы ступить на землю Аляски, как уже стали помещиками!

— Хорошо, но предварительно я хочу взглянуть на поместье, — сказал я Геллеру. — Кот в мешке мне не нужен.

Граф махнул рукой, откинулся на подушки и сунул в рот трубку.

— Как пожелаете. Свою задачу я выполнил.

— Мы победили! — запрыгала вокруг меня Метта, когда я шел обратно в четвертый класс. — Готов осваивать новые земли, выращивать магическую коноплю и строить водопровод?

— Пока рано радоваться, — ответил я этой задорной шутнице. — Нужно забрать кристалл. Я не собираюсь отдавать такую ценность какому-то жирному мерзавцу, который пытается повесить чужие ошибки на Геллера.

Я вернулся в четвертый класс, и меня обступили взволнованные граждане. Плача было не слышно.

— Если появится кто-то из начальства, не пускайте его ни под каким предлогом, — кивнул я Томе. — Я быстро.

Протолкавшись между взволнованными людьми, я вошел в пустующую теплушку.

Вернее, снова не совсем пустующую…

— Эй, опять ты⁈ — подошел я к девочке в красном платье, которая бегала за мной весь день.

Она снова сидела под дверью и смотрела в щель под ней. Кажется, там мелькнула тень и раздались удаляющиеся шаги.

— Ты ее спугнул! — подскочила девочка и топнула ножкой.

— Ты чего тут забыла? — нахмурился я. — Где твои родители?

Девочка осмотрела меня хмурым взглядом, но вдруг увидела Шпильку и с писком принялась наминать ей бока.

Махнув на нее рукой, я подошел к двери и прислушался. Кажется, там снова горько заплакали.

— Я ее только-только успокоила, а ты… — дернула меня за штанину девочка. — Как мечом махать, так ты самый лучший, а как унять… Ух, эти мальчишки!

И вдруг ее глаза грозно сверкнули. Буквально.

— Ты кто такая? — заинтересовался я и присел перед ней на колено. — Ты же не простая девочка, которая постоянно ходит сама по себе?

Ее голубые глаза слегка подсвечивались изнутри. Я всмотрелся пристальней и обомлел — в полупрозрачном глазном яблоке плавала голубая фигура, которая напоминала…

— Многогранник! — появилась рядом Метта и заходила вокруг нее кругами. — Вот так-так. А ведь я даже не почуяла подвоха! Было у меня ощущение, что она как-то связана с поездом, но грешным делом подумала, что она талантливая магичка, а оказалось…

Я же легонько ткнул девочку пальцем в плечо. Ее красное платье тут же пошло «сеточкой», а сама хранительница артефакта даже не поморщилась.

Физическое тело у нее было, но нестабильное. Как и у всех чудов-хранителей.

— Именно, — кивнула она и, подхватив поля платья, сделала реверанс. — Я хранитель додекаэдра-геометрика, который питает силы этого поезда. Можешь называть меня Ураган, если хочешь. Или Полина для друзей. Мне хотелось как-нибудь отблагодарить тебя за помощь с гремлинами и чудами и подарить тебе…

И она ткнула пальцем в дверь.

— … ее, пока бедняжку не унесли. А ты все испортил!

— Ее? Хранительницу сердечника юда?

— Угу. В артефакте еще теплится сила и немалая. Вчера Степан Варфоломеевич пытался его вытащить, но не смог — тут нужен специальный инструмент, который есть только в Шардинске. Давай быстрее, а то не ровен час, и Бездомный захочет опечатать вагон. Ключ же у тебя?

Я вытащил ключ из кармана. Ладно, у меня появился неожиданный помощник, но на лучшее надеяться не приходилось.

— Метта… Будь наготове. Если существо внутри попробует атаковать, не сдерживайся. На этот раз убьем ее окончательно и бесповоротно.

— Поняла, — кивнула девушка, и Шпилька с угрожающим мявом прыгнула мне на плечо.

Я вставил ключ в замок, и мы с Полиной рука об руку вошли в грузовой вагон. Там царил полумрак, но я сразу заметил останки птицы-юда. Ее свалили в дальнем конце вагона.

Едва дверь за нами закрылась, как оттуда показалась пара белых светящихся глаз.

От автора: Нравится книжка? Поставьте лайк. Автору будет приятно, и он завтра выкатит проду побольше!

А если отправите автору награду, то в скором времени на стене вас будет ждать чибик!

Глава 9

— Зачем ты здесь, люд⁈ — раздался зловещий голос из полумрака. — Смерти ищешь?

Глаза в полумраке недобро сверкали. Находились они куда выше огромной кучи металла, в который превратилась некогда грациозная и величественная птица-юд.

— Нет! — крикнула Полинаи, вырвавшись из моей руки, кинулась вперед. — Мы пришли помо…

— Стой, дуреха! — рявкнул я и попытался схватить девочку.

Бесполезно. Мои пальцы только прошли насквозь, а полуфизическое тело хранительницы колыхнулось.

Вдруг глаза в темном вагоне разгорелись, и вагон сотряс мощный порыв ветра. Зажегся свет, а затем показалась огромная клювастая морда. От одной стены до другой распростерлись полупрозрачные крылья.

Взмах! — и в следующий миг Полину закрутило в воздухе. Пискнув, девочка оказалась в лапах грозного существа.

— Метта, боевой режим! — зарычал я, и Шпилька, рассыпавшись жучками, потекла по моим ногам.

Секунду спустя кулаки начали обрастать шевелящейся массой, а от всплеска силы моего Источника стены покрылись инеем.

— Назад, люд! — зашипело существо, держа Полину когтистыми лапами. — Еще шаг, и я…

— Ой, щекотно! — захихикала Полина и быстро задрыгала ножками. — Рух, пусти!

— Молчи, дитя, а то…

— Не могу! Щекотно!

Взвыв, существо попыталось перехватить девочку, но сделало еще хуже. Полина задергалась, рассмеявшись только громче.

— Метта… — проговорил я, наблюдая эту нелепую сцену.

— Две новости, — ответила моя спутница. — Плохая и хорошая.

— Давай плохую.

— Плохая: эта тварь производит просто колоссальные объемы энергии. Хорошая: энергия сгорает в геометрической прогрессии. Еще секунда и…

Тут тварь засверкала и с воем начала таить. Пискнув, девочка шлепнулась на пол, а от грозной энергетической птицы не осталось и мокрого места.

— … она рассыпется. Фух! Мы победили!

Опустилась темнота. Через секунду вновь послышался отчаянный плачь.

— Ой, больно попе, — заохала Полина.

Зановособравшаяся Шпилька засверкала глазами и осветила помещение.

И вот мы снова увидели останки птицы-юда — железное тело не двигало и коготком. На меня смотрели черные провалы глаз.

Однако рядом с ним я заметил полупрозрачную женскую фигурку, которая сидела, забившись в угол, и мелко дрожала. Единственной ее «одеждой» были перышки на плечах, а также длинные черные волосы, которые скрывали ее худое тело практически полностью. Из пальцев вылезали длинные ногти.

Да, это была именно та дама, с которой мы сражались в голове юда.

— Как я и говорила, Илья, — сказала Метта. — Она в таком виде способна навредить разве что Шпильке. И то, если она будет в коме.

— Уходи… — сказала девушка, не поднимая растрепанной головы. — Прочь!

— Рух, ну что ты⁈ — прыгнула к ней Полина и упала перед ней на колени. — Не плачь!

— Я погибла, я проиграла, энергия на нуле… — простонала девушка и, приподняв голову, всмотрелась в личико хранительницы поезда. — Как тут не плакать?.. Очнулась от спячки и тут… мамочки…

И она снова разрыдалась. Полина сидела и гладила бедняжку по голове.

Да уж, походу, она так рьяно пыталась меня напугать этим нелепым представлением, что просто перегорела. Бывает.

— Слезами делу не поможешь, — сказал я, медленно приближаясь. Шпилька сидела на моем плече, готовая в любую секунду ринуться в бой. — Вы, барышня, как и это мертвое существо, принадлежите мне.

Девушка подняла лицо и уперла в меня свои черные-черные глаза. Внутри вращались два белых многогранника.

Странное зрелище, но у всех чудов-хранителей, похоже, такие глазки.

— Еще чего! — зашипела она. — Никто из людов не может владеть Рух!

— Увы, времена меняются. Скоро эту покореженную оболочку передадут любопытным ученам из ШИИРа, — сказал я, остановившись перед ней. — А твой сердечник заберут одни очень жадные руки.

— Ну и чтоб им пусто было! Я взорвусь, стоит этим ручонкам только коснуться меня!

— Врет, — покачала головой Метта. — Она едва способна в сознании оставаться. Куда там кому-то навредить.

В точку. Видок у нее такой, как будто ее держали на воде и хлебе целый месяц. Какой бы мощной и опасной птица-юд не была вчера, но хранительница ее геометрики нынче опасности не представляет.

— Зачем ты-то сюда пришел, люд⁈ — злилась хранительница Рух.

— Возможно, для того чтобы избавить тебя от страданий? — сказал я, склонив голову набок.

— А может, для того чтобы спасти? — предположила моя спутница, вцепившись мне в плечо.

— Тебе, что ее жалко?

— Ну… Она выглядит такой… потерянной, — смутилась Метта. — Совсем как я еще совсем недавно… Да и ты…

Хранительница артефакта попыталась подняться, но была настолько истощена, что ей удалось удержаться на ногах только при помощи Полины.

— Убить меня?.. — фыркнула она. — Ну давай! Закончи дело!

И расставила руки в стороны. Полина пискнула и загородила ее собой.

— Нет, Илья Тимофеевич! Рух хорошая, просто она попала не в те руки!

Я покачал головой:

— Она вчера пыталась убить пассажиров и едва не прикончила меня.

— Не отрицаю. Возможно, моя оболочка и пыталась, — опустила глаза Рух. — Я не контролирую птицу-юда. Я лишь источник энергии, а не мозг. К тому же я спала… Как спят многие чуды-хранители…

— Это правда! Хранители геометриков в телах юдов не контролируют собственные физические тела! — сказала Полина. — Я же не решаю, куда ехать «Урагану». К тому же Рух действительно уснула еще во времена Гигантомахии. Она не ведала что творят ее силами!

— Да? — заинтересовался я такими откровениями. — И тебя когда-то разбудили?

Полина вздохнула, и ее глаза-многогранники сверкнули.

— Угу… Давно. И это было больно.

Мы с Меттой переглянулись. Вдруг ее вчерашняя фраза о том, что кристалл-сердечник «взбунтовался» против мозга юда показалась мне не такой уж и бредовой.

Наша схватка внутри кристалла тоже заиграла новыми красками.

— Хорошо, что мы прикупили тот артефакт Жизни, — улыбнулась моя спутница. — Наши пятьсот рублей спасли хранительницу от заточения в теле монстра.

— Да, правда мы ее чуть не убили…

— Никто не застрахован от ошибок во время драки с древним злом!

— Кто же руководил вами? — спросил я обеих хранительниц.

— Не знаю, — твердо проговорила Полина. — Никто из хранителей не знает, чья воля толкала юдов вперед. Да и толкает до сих пор.

— Я просыпалась только ненадолго, — пробормотала Рух, прижав колени к подбородку, — а потом вновь проваливалась в забытье…

— Не надо оправдываться, — бросил я.

— Это правда! Это правда! — голосила Полина.

— Можешь верить, а можешь нет, люд, — фыркнула Рух. — Какая разница? Все равно мне крышка…

Вдруг в дверь застучали.

— Илья Тимофеевич! — раздался голос Томы. — Вы живы⁈

— Да!

— К вам пробивается начальник поезда. Мы как можем пытаемся его задержать, но он настойчиво хочет опечатать вагон. Вы скоро?

— Минуту… — вздохнул я. — Метта, глянь, что там.

— Есть! — кивнула она, и Шпилька покинула вагон.

— Нет, разница есть, — сказал я Рух. — Я здесь, чтобы извлечь артефакт, и стать твоим хозяином.

— Ни за что!

— Выбор у тебя невелик. Как только мы прибудем в Шардинск, из лап птицы-юда ты попадешь в рабство к людям.

— Ага, а ты предлагаешь стать твоей рабыней? — ухмыльнулась Рух и ткнула пальцем в Полину. — Вот как эта бедняжка?

— Со мной хорошо обращаются, — вскинула нос Полина. — Василий Иванович хороший, и Механик… И с тобой тоже будут! Ваше благородие, вы же не обидите Рух?

Вместо ответа я подошел к хранительнице поближе и опустился на колено. Рух вжалась в угол и зашипела.

— Спокойно, — поднял я ладони. — Хочешь, чтобы я ушел, так и быть. Жалей себя сколько влезет, и завтра ты окажешься в рабстве. Либо я могу забрать тебя с собой и…

— И? — ухмыльнулась она. — Вставишь меня в воздушного змея?

— Возможно. И не исключено, что я направлю твою энергию в созидательное русло. А не в дело убийства невинных людей.

— Я же говорю, я не ведала что творила!

— Это мы выяснили. И заметь, я с тобой разговариваю и пытаюсь выяснить истину. Как я понимаю, Полина, такие люди как Степан Варфоломеевич не привыкли относиться к хранителям как к себе подобным?

— Угу, — кивнула Полина. — Прежний начальник ладил с машинистами и следил за состоянием вагона четвертого класса. Увы, он умер, и нам навязали вот этого вот…

Я прислушался. Надо бы торопиться, а то немудрено и встрять.

— Можете не спешить, Илья, — ухмыльнулась Метта. — Шпилька уже в теплушке, и наши друзья-простолюдины «братаются» с Бездомным. Он там надолго застрял.

Я ухмыльнулся.

— Бездомный меня не жалеет, — продолжала жаловаться Полина. — Я слышала, он подумывает заменить «устаревший» артефакт, вот и выжимет из меня последние соки…

Посмотрев на Рух, я кивнул на нахмурившуюся Полину:

— Если не хочешь оказаться в руках этого жирного козла, тогда идем со мной. Будешь жить, а не существовать как шестеренка. Я скоро получу в наследство поместье. Поверь, там будет чем заняться даже чудам-хранителям.

Хранительница колебалась, но Полина взяла ее за руку. И тогда она, закрыв глаза, растворилась в воздухе.

— Она сказала «да», — улыбнулась девочка.

— Птица-Рух отличается умом и сообразительностью! — прыснула Метта.

Я кивнул ей.

Вернувшаяся Шпилька, распавшись на жучков, плотным ручейком потекла в полуоткрытый клюв. Через минуту мне в руку упал белый многогранник Воздуха. Размером он был чуть больше моего кулака, а граней у него было восемь штук.

— Октаэдр, — кивнула Метта.

Внешне он был целый, однако как я ни пытался, энергию в себя он принимать не хотел — только слегка теплел, и не более.

— Выгорание магических связей из-за перенапряжения, — сказала Метта. — Но, думаю, его возможно восстановить, раз хранительница жива.

Я спросил об этом Полину.

— Пустяки, Рух справится, — сказала хранительница. — Мы все восстанавливаемся. Со временем и с парой ложек энергии.

Метта фыркнула.

Положив артефакт на пол, я присел рядом, сложил руки вместе и пробудил Источник.

Через несколько секунд в моих руках была точно такая же фигура, но сделанная изо льда. Я сравнил их, и если они и отличались одна от другой, то очень ненамного.

— Не зря же мы тренировались создавать подобные вещички, — улыбнулась Метта.

Никакого зазрения совести я не испытывал. Степан Варфоломеевич пусть идет лесом.

Жучки Метты быстро поставили ледышку в останки юда. В этом вагоне было довольно прохладно, даже изо рта шел пар. Пока эту штуковину не извлекут и не отнесут в тепло, «геометрике» ничего не грозит.

Заперев дверь грузового вагона, мы с Полиной вернулись в забитую народом теплушку, где сразу увидели Степана Варфоломеевича. Его обступили разгневанные простолюдины, осыпая жирдяя претензиями, жалобами и угрозами. Бездомный же отбивался, кричал и топал ногами.

— Назад! Все прочь, сволочи! Всех высеку на перроне!

Подавив страстное желание дать ему в морду, мне незаметно удалось слиться с толпой, а потом выбраться из вагона за спиной у рассерженного начальства.

— Метта, верни на место, — бросил я ключик в лапы Шпильки. — А мы с Полиной…

Вдруг кто-то хихикнул, и я огляделся. А вот девочки и след простыл.

* * *

Проверив замок и опечатав грузовой вагон со своим ценнейшим приобретением, Степан Варфоломеевич Бездомный направился обратно. За дверью было тихо.

Вдруг на его пути снова столпились простолюдины и прочие нелюди. Начальник «Урагана» тут же скривился. Пахло псиной!

— Это неслыханно, сударь! — накинулась на него какая-то блохастая тварь. — Мы заплатили за билет, и вы обязаны заботиться о пассажи…

Тут Бездомный не стерпел и грубо оттолкнул ее. Звери зарычали, а рука начальника бросилась к плетке.

Тут, наконец, в вагон зашли два его помощника и вытащили дубинки.

— Назад! Все назад! — закричали они и ткнули парочку самых борзых. — Иначе ссадим прямо в поле!

Нелюди оскалились, но отступили — никому не хотелось ночевать посреди Аляски. Простолюдины из числа людей при этом даже и не подумали встать со своих нар.

Молодцы, знают свое место! Не то что это зверье!

— Все назад, псы! — ткнул Бездомный кнутовищем в грудь рыжей девчонке фокс, которая попила из него достаточно крови. — Ваши билеты устаревшие, а значит, поддельные, сколько вам еще повторять? Скажите мне спасибо, что я вообще пустил вас в теплушку, а не выкинул к чертовой матери! Назад! Назад!

Протолкавшись к выходу, Степан Варфоломеевич направился к себе в купе.

Насчет устаревших билетов он, конечно, слукавил — обмануть этих недоумков оказалось легче легкого. Пусть трясутся в теплушке, нелюдям не привыкать. Зато билеты в третий класс Бездомному удалось реализовать вдвое дороже и забрать себе весь куш.

А тут еще и редкий артефакт попал к нему в руки! Бездомный первым делом займется его реализацией по возвращению в Петербург. А там такие в большой цене.

Черт с ней с этой службой — денег с продажи артефакта и «игр» с билетами хватит долгие годы!

Осталось только довести юда до Шардинска, а там специалист-юдолог может вытащить артефакт из монстра. Ни один из этих грязных нелюдей и простолюдинов не встанет у него на пути. Даже тот выскочка Марлинский пусть сосет лапу.

Ага, убил он юда, как же!

Бездомный довольно улыбнулся, но тут же скривился — на пороге купе его захватила нужда.

— Черт… — пробурчал он и кинулся к доске ключами. Где ключ от туалета⁈

Нужда поджимала. Начальник судорожно пытался найти нужную бирку, но руки предательски дрожали.

Вдруг доска сорвалась с гвоздя и ключи со звоном попадали на пол.

— Проклятье! — зарычал Бездомный и, держась из последних сил, заерзал ладонями по полу. — Где же ты, сволочь⁈ Ага!

В его жирных пальцах блеснул ключ с биркой «туалет». Степан Варфоломеевич, охая и ахая, на цыпочках направился к своему личному нужнику, оборудованному со всеми удобствами.

Щелк! — ключ вошел в замочную скважину наполовину, а дальше никак.

Бездомный зарычал и еще пару раз резко вставил ключ в замок, но на второй он просто застрял.

* * *

Стоило Геллеру прикрыть уставшие глаза, как раздался телефонный звонок. Маг заворчал, но, приподнявшись с кровати, снял трубку.

— Геллер слушает, — сказал граф, прижав динамик к уху.

— Добрый день, Герман Георгиевич! Ну что, как успехи? — раздался голос на «проводе». — Удалось выторговать птицу-юда?

— Кажется, да, Альберт Борисович, — ответил Геллер, оживившись. — Этот Марлинский башковитый парень. Сразу понял, свою выгоду: поместья на дороге не валяются, а этот металлолом без связей еще поди заложи…

— Славно! Значит, ждем нового владельца!

— Но я одного не понимаю… — нахмурился Геллер, и вдруг раздался еле слышный шорох.

Он скосил глаза на вентиляцию и приподнялся. Следом откуда-то снаружи купе отчаянно закричали:

— Зараза, чертов ключ! Нет!

Потом кто-то звонко рассмеялся, а в коридоре забегали. Поднялся грохот и ругань. Затем все затихло.

— Что? О чем вы, Геллер? — забеспокоился собеседник. — Геллер? Куда вы пропали⁈

— Минуту, — ответил маг и, с трудом поднявшись с кровати, доковылял до выхода и выглянул в коридор. Никого.

— И что у них за сервис… — пробурчал он, обуреваемый профессиональной паранойей, а затем вернулся к телефону. — Не могу взять в толк на кой черт вам тратить и без того скудные средства на приезжего родственника Онегина? Неужели дело, в самом деле, в птице? Этот чуд настолько редкий, что вы готовы отдать за него целое поместье?

На «проводе» на пару секунд повисла пауза.

— И да, и нет. С одной стороны, нам очень хочется покопаться в потрохах этого реликтового чуда, а с другой… Скажем так, нам в Шардинске очень не хочется, чтобы Таврино перешло в руки местных интересантов.

— А у этого поместья есть интересанты⁈ Вы же сказали, оно брошено и находится у черта на куличках?

— Все так, но это довольно ценный кусок. Пока пока шел поиск родственников покойного владельца — барона Александра Владимировича Онегина, за Таврино приглядвала прислуга. И одновременно к поместью подбивало клинья баронство. Не в наших интересах потворствовать их чаяниям. Нам выгоднее, чтобы в Шардинске существовало равновесие сил и приток новой крови, а бароны и так практически подмяли город под себя. У нас тут весело с тех пор, как новый Император простил им прегрешения и разрешил вести частную деятельность.

— А почему именно Марлинский? Думаете студент-первокурсник сможет взять это поместье под контроль?

— Мы уже справились насчет него в СПАИРе, и нам сказали, что Илья Тимофеевич один из лучших студентов за последние годы. Да, сначала он якобы не проявлял никакой заинтересованности в учебе, пропадал где-то целых полгода, его хотели даже исключить. А потом его словно подменили — он неожиданно объявился, взялся за ум, догнал программу за неделю… Представляете, за неделю!

— Какой старательный молодой человек…

— Именно! К тому же показал себя весьма амбициозным и талантливым магом. Все преподаватели в восторге от него. И это без связей и протекций со стороны родственников, из которых у него, похоже, один Онегин и есть, но и он признан мертвым. Марлинский гол как сокол. Такой нам тут и нужен!

— Понятно. Хотите, чтобы среди баронства у вас был свой человек?

— Можно сказать и так. И нам польза, и ему неплохой кусок, из которого он может сотворить нечто интересное, если в голове у него есть что-то кроме дуэлей.

— А что уже был прецедент?

— Увы, да. Но признайтесь, Геллер, неужели вы были пай мальчиком в его возрасте?

Геллер прокашлялся. По молодости он баловал будь здоров.

— Вот-вот! Как нам сказали в СПАИРе, он впутался в какую-то историю, но я не стал вдаваться в подробности. К нам едут люди и с куда большими грехами, чем дуэль. Если бы мы смотрели в зубы каждому дареному коню, то давно бы пошли по миру.

— Онегин был таким же голым соколом?

— Кто же еще ринется так далеко за счастьем? К нам, в Шардинск, едут в основном ссыльные, опальные и последние дети родов, которым в плане карьеры светит разве что монастырь. Мы готовы вложиться в будущее новичков, но если они тоже помогут нам. А поскольку юридически срок поисков Онегинских родственников истекает уже завтра, Илья Тимофеевич очень нуждается в поддержке. Поэтому по прибытию в Шардинск ему следует поторопиться передать юда в ШИИР, если он хочет успеть стать владельцем Таврино до того, как его продадут с молотка!

Геллер выругался.

— Раз нам придется участвовать в этом цирке с торгами, — проговорил он, — то мы перейдем дорогу интересантам. Бароны же в своем праве тоже выкупить онегинское поместье?

— Именно так… Поможете ему, Геллер? По вашим словам, он смелый, хороший боец и еще умеет держать руку на пульсе и извлекать пользу даже в дороге на летние каникулы.

И собеседник хохотнул. Геллер же снова скосил глаза на вентиляцию. Нет, он точно что-то слышал!

— Да, этого у него, похоже, не отнять, — пробурчал он, жалея, что длина провода не даст ему дать волю своей паранойе.

— Славно! Такой студент, делец и помещик нам тут в Шардинске не помешает. А то наше тутошнее баронство уж больно распоясалось…

— А чего они так вцепились в это Таврино? Там есть что-то ценное, раз они готовы скупать земли на границе с Резервацией?

— За них я говорить не могу, но Александр Владимирович накопил кучу всяких секретов, о которых тот же барон Горбатов очень хотел бы погреть руки. Сам Онегин был страшно скрытной шельмой и всех своих скелетов хранил в шкафу под замком, поэтому никаких подробностей у меня нет. И да, если вы поможите молодому человеку, мы и вас не обидим с недвижимостью, Геллер. Вы же к нам надолго?

— Возможно, навсегда. Я сделаю все, что в моих силах.

И его собеседник, попрощавшись, отключился.

Положив трубку, Геллер с кряхтением встал со своего места и, пододвинув табуретку к трубе вентиляции, сунул нос в решетку.

Естественно, там было пусто.

* * *

Еще одна тихая ночь. Слишком тихая.

Но мне это только на руку, ибо нынче я хищный кот, а дрожащая мышка даже не знает, о моем приближении.

Поправив маску, я проверил легко ли короткий меч выходит из ножен и вышел из тени.

Стражник стоял ко мне спиной.

Один легкий удар в висок, и он сам рухнул ко мне в руки. Я убрал труп с глаз подальше — и вовремя! Два его дружка вышли из-за угла, но я уже спрятался в тени.

Пока они чесали репы, я прокрался мимо и побежал по тихим переходам замка. Моя цель в самом его сердце.

Вдруг тень сбоку ожила, и я выхватил сюрикены.

— Тсс… — прижала палец к глухой маске Метта. — Илья, не стоит портить такую спокойную тихую ночь.

На ней был черный облегающий наряд. Рукоять меча выглядывала из-за плеча.

Я кивнул, и мы вдвоем побежали дальше. Убив еще пару стражников, забрались на крышу. Затем прыжок на соседнее здание, и внутренняя стена перед нами.

Как раз сменялся караул. На ладонях Метты сверкнули когти. Я же использовал кошку.

Через пару минут мы крались с той стороны. Еще немного нашего пота и чужой крови, и вот он — замок сегуна!

— Слишком просто… — хмыкнула Метта, и я закатил глаза.

— Только не вздумай портить эту спокойную ночь! — шикнул я на нее. — Никаких «внезапных» ниндзя! Это тренировка скрытности, так какого…

— А я ничего и не имела в виду, — подняла она ладони. — Просто запустила случайный генератор чисел. Поверьте, Илья, я не в курсе, что нас ждет за этими стенами!

— Так. В смысле, не в курсе? Не ты делала эту симуляцию⁈

— Я. Но бессознательно. Мое сознание не знает, что получилось.

Блин, Метта с каждым днем удивляет меня все больше!

— Ладно, пошли дальше, — кивнул я, и мы бросились вперед.

Еще пара прыжков по крышам, и мы забрались на балкон замка. Я аккуратно отодвинул дверь, и мы, сверившись с картой (написанной отчего-то кровью) тихонько пошли по коридорам.

Тихо и темно. Идеально.

Еще немного, и мы добрались до господской спальни. На часах стояли два хмурых самурая.

Я кивнул Метте, и мы вытащили духовые трубки. Пух! Пух! — и оба амбала вздрогнули. Через секунду они начали заваливаться. Мы рванули навстречу.

Подхватив тяжелое тело, мне пришлось аккуратно положить его на пол. Под своей ношей Метта чуть не треснула напополам, но я помог ей.

— Фух, — смахнула моя спутница капли пота с висков. — Тяжело быть ниндзя однако!

Я же отодвинул дверь на крохотную щелочку и заглянул внутрь. Господское ложе было в другом конце комнаты.

Обнажив клинок, я направился к нему. С каждым шагом сердце стучало все быстрей.

В чем подвох? Просто так пронзить спящего, и все⁈

Правильно сказала Метта. Слишком просто. Обязательно будет подвох!

Я подошел вплотную, и уже хотел заколоть беззащитное тело на простынях, как вдруг…

Ее бледная кожа буквально сияла в свете луны, черные длинные волосы разметались по плечам, а медленно поднимающаяся обнаженная грудь чуть розовела.

Женщина?.. А где⁈

Вдруг сбоку послышалось какая-то возня, кто-то задышал и застонал. Мы с Меттой оглянулись. В соседней комнате мелькнул огонек.

Прижав палец к губам, я последовал туда. Отодвинул дверь и, пройдя крохотное помещение, заглянул за ширму.

— Проклятье! — заверещал лысый мужик. — Как вы смеете, вы кто⁈ Вы знаете, кто перед вами⁈

Пока он пытался спасти свою честь, я взмахнул мечом. Брызнула кровь, и голова сегуна покатилась по полу.

— Метта… — вздохнул я. Пахло тут далеко не розами. — Лучше бы были ниндзя…

— Я знаю, Илья, но… — зашептала Метта, когда мы направились к выходу. — Поверь, это генератор случайных чисел! Убивать сегуна можно в сотне разных ситуаций. Но в таком… щекотливом положении… Черти что!

Вдруг сзади скрипнула половица, и мы с Меттой бросились в стороны. Бум! — и в стену вошла длинная спица.

— Посторонние?.. — сложились в усмешку алые губы, и к нам вышла та самая дама, завернувшись в одеяла. — Я так люблю посторонних…

Пожав плечами, женщина отпустила одеяло, и оно упало на пол. В ее руках сверкнули обнаженные кинжалы.

За стенами загрохотали шаги.

— Она моя, Илья! — крикнула Метта, и тут бумажные стены разорвались сотнями стрел. Мы рухнули на пол. Женщина расхохоталась.

Миг спустя в комнату ворвались ниндзя.

* * *

— … и голос в трубке сказал, что в городе есть куча желающих купить поместье и они своего не упустят! — рассказывал мне Механик, сидя в кресле.

Я купил моему маленькому шпиону целое ведерко сгущенки. Довольный гремлин с удовольствием набивал ею брюшко, куная туда баранки.

На дворе стояло очередное утро. Поезд пересекал необъятные просторы Аляски, и вот-вот должен был прибыть на городской вокзал.

В окнах уже показались первые домики. Мы с Меттой уже сидели на чемоданах, как в наше купе «постучался» Механик с неожиданной новостью — ему удалось подслушать разговор Геллера с собеседником из ШИИРа, которого звали Альберт Борисович.

По его словам, эти ребята узнали обо мне все, что было можно вытащить из словоохотливых сотрудников СПАЙРа. Геллер же был со мной вполне искренен, но вскрылось интересное обстоятельство — обещанное мне поместье находится в зоне интересов нескольких важных в городе лиц, и они кровь из носу собираются выкупить его на сегодняшнем аукционе.

А вот этот факт весьма осложнил дело. К тому же…

— Если ты примешь предложение Геллера, то наверняка настроишь против себя местных воротил, — заметила Метта, сидя на чемодане вместе со Шпилькой.

В лапах кошки была книга с заголовком «Продвинутый курс создания артефактов».

— Разве мы едем в Широково, чтобы сидеть тихо как мышки? — улыбнулся я, вертя в руках артефакт птицы-юда. — К тому же, став владельцем этого поместья, я сразу же приобрету поддержку ШИИРа.

За минувшую ночь, артефакт немного восстановил утраченную мощь. В его глубинах даже показался белый огонек. Сама хранительница октаэдра как воды в рот набрала, но была невредима, как меня заверила Полина. Еще грустит, наверное.

— Судя по всему, не дать баронству завладеть землей хотят на самом верху… — задумчиво проговорила Метта. — А вдруг мы приедем и найдем вместо Таврино только старые доски?

— Раз им интересуется так много «воротил», то это точно не покосившийся сарай с нужником, — покачал я головой. — Значит так. Узнаем во сколько торги и прибудем туда к нужному лоту. Увы, моя хорошая, прогулки по городу отменяются.

Метта приуныла.

— Походим по магазинам в следующий раз, — пообещал я и увидел в окне городской пейзаж.

Поезд начал замедлять ход.

— Пора, — кивнул я Механику и помог залезть в вентиляцию.

Затем, передав ему полупустую банку, я пожал гремлину лапку и с чемоданами в руках покинул купе.

На пороге меня ждал сюрприз.

— Аки? — удивился я. — А ты чего тут делаешь

Девушка с абсолютно ровной спиной сидела на коленях под дверью. Вокруг суетились аристократы и заинтересованного поглядывали на зверски серьезную японку.

Той же все было до фонаря, но при виде меня она словно оттаяла и широко улыбнулась:

— Я ваша навек, Марлин-сан!

Мы остановились на вокзале города Шардинск-17 через пять минут.

Глава 10

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Шардинск-17! Сами ли вы его выбрали, или его выбрали за вас, аристократ вы или простолюдин, человек вы или нет, вы здесь по работе или турист, мы рады приветствовать всех и каждого! — голосили на вокзале в мегафон, пока мы с Геллером и Аки наблюдали за выгрузкой юда.

На улице было довольно прохладно, но мало кого это смущало. Вокруг бегали люди с нашивками ШИИРа, щелкали на фотокамеры, а лежащую на перроне диковинную тварь мерили линейками.

Метта тоже не отставала и, вытащив свой огромный фотоаппарат прыгала вокруг и делала снимки. Смысла в этом не было никакого, она и так изучала монстра вдоль и поперек, пока мы ошивались в грузовом вагоне. Но чем бы дитя не тешилось…

Людей вокруг с каждой минутой толпилось все больше. Закутавшись в шинель и натянув фуражку на уши, я ждал, когда они уже закончат ковыряться с юдом и со скуки смотрел по сторонам. Шпильку я сунул в саквояж, а тот, в свою очередь, стоял еще на двух моих чемоданах.

Вокзал был бы обычнее некуда, если бы не одно «но»: тут и там расхаживали автоматы — человекообразные стальные болваны. В груди каждого горело по голубой геометрике, а на лбу стоял штамп с аббревиатурой «ШИИР».

— Метта, вспоминая наш с тобой старый разговор насчет самоходных машин… — сказал я, наблюдая за парочкой жестянок, которые разгружали ящики из «Урагана». — Автоматов тут реально много.

Еще несколько вместе с работниками отцепляли вагоны состава по соседству. Трое машин подметали перрон, а в небе завис воздушный шар, где вместо корзины раскачивалась какая-то металлическая тварь с табличкой «Добро пожаловать в Шардинск-17, друзья!»

— Да… — почесал я голову, во все глазв наблюдая за машинами.

Когда-то мы удивлялись засилью этих самоходных устройств в стенах СПАИРа. Но на то Петербург и огромный город, а вот Шардинск это буквально провинция провинции.

— Угу, но чего странного? — обернулась Метта. — Все же Амерзония под боком. Оттуда достать запчасти юдов куда проще. Вот ШИИРовцы и приноровились приспособить резерваторские технологии для человеческих нужд. Вывозить их за пределы Аляски, кстати, запрещено законом.

— Отчего?

— Думаю, из-за страха, — пожала плечами моя подруга. — Многие бояться, что бывшие юды устроят восстание. Да и как ни крути, некоторые довольно жуткие…

И в подтверждение ее слов мимо пробежала какая-то каракатица, напоминающая помесь собаки и паука. Люди на перроне мигом рассыпались в разные стороны.

— Добро пожаловать в Шардинск-17, добро пожаловать в Шардинск-17… — доносилось из пасти.

Ленского давно и след простыл — мне удалось мельком увидеть, как виконта усаживают в автомобиль и увозят куда-то. Наручников на его запястьях уже не было.

— Перешел в крепкие руки людей своего дядюшки, — заметила Метта.

Пока на перрон подвозили прицеп и стыковали к чуду, Геллер обрисовал мне ситуацию с Таврино. Зная расклад со слов Механика, я кивал и переспрашивал, делая вид, что информация для меня в новинку.

Тут ЛИСовца кто-то подозвал в сторонку, и он, извинившись, ненадолго отлучился к людям из ШИИРа.

Я же повернулся к Аки. Девушка стояла с рюкзаком за плечами и дула на ладони. Одета она была явно не по погоде. На плечиках лежала только легкая курточка, а штаны и вовсе одно название.

— Я ваша навек, Марлин-сан, — кивнула она. — Мое оружие — ваше оружие!

— Блин, подруга, — покачала головой Метта, — интересная же ты собеседница!

Мне было больно смотреть на то, как бедняжка трясется, и я накинул на нее свою шинель. Аки покраснела.

— Все, растаяла! — улыбнулась Метта.

— Кстати, про оружие… — сказал я и покрутил ее меч в руках. — Такой клинок отличное подспорье в бою. У тебя правда предрасположенность к магии Времени?

Девушка довольно кивнула.

— И ты знаешь, что я скажу или сделаю через секунду?

— Нет, — покачала она головой. — Я чувствую, но не знаю.

— … что ты чувствуешь?

— Что мы с вами связаны Марлин-сан!

Метта хлопнула меня по плечу и расхохоталась. Вздохнув, я приподнял фуражку.

— Допустим… Ты хорошо владеешь мечом?

— Мечом, да, но… Иногда чувство Времени подводит меня. Оно очень ненадежно, но эффективно.

Что ж. Туманно, зато честно.

— Значит, надо как-нибудь попробовать сразиться и отточить твой навык, — сказал я и вернул ей меч. — Держи пока у себя, раз умеешь им пользоваться. Ты будешь моим оружием.

— Потенциальный хрономаг на дороге не валяется, — подтвердила мои намерения Метта.

— Это точно, — кивнул я своей невидимой спутнице и сказал Аки: — Давай-ка найдем твоих подруг, а то они, наверное, тебя уже обыскались…

Геллер вернулся и продолжил вводить меня в курс дела. По его словам, заинтересованными лицами в покупке поместья выступали три рода: Горбатовы, Рощины и… Ленские.

— Серьезно? — переспросил я, и Герман Георгиевич кивнул.

Что же это? Тот самый «дядя честных правил» нашего знакомого тоже интересовался онегинской собственностью? Интересно…

— Это усложняет или упрощает дело? — спросила Метта.

— Все может быть, — проговорил я мысленно, — но союзник в Шардинске у меня определенно уже есть.

Как сказал Геллер, помимо этой троицы была еще парочка родов победнее, но основная схватка на торгах будет происходить именно между ними. Мероприятие обещают провести в усадьбе графини Лариной-Хмельницкой, одной из самых богатых местных аристократок, покойный муж которой сильно поднялся на добыче редких материалов из Резервации. Она тоже заинтересована в поместье, и, возможно, попробует посостязаться за приз.

— Кое-кто из них точно выложит за лот кругленькую сумму, и им точно попытаются помочь, — заметил Геллер, раскуривая трубку. — Мне сказали, что в городском правлении есть люди, отвечающие интересам баронства. Поэтому мы уже сегодня должны осмотреть поместье и оформить сделку с ШИИРом, так как торги не за горами. Вот, кстати, и ваш покупатель.

К нам с широкой улыбкой подошла пепельноволосая женщина в круглых очках и длиннополой шинели, под который был свитер с высоким горлом. Отворот ее одеяния украшала брошь-геометрика.

— Какая красотка! — покачала головой Метта, а я так и не понял про кого она — про геометрику или женщину. Хотя дама была, пусть и немолода, но крайне недурна.

Подскочив к нам, она хлопнула в ладоши:

— Не могу дождаться, когда вскрою этот экземпляр! Это же такой шанс! Обычно юдов-реликов можно встретить только в глубине Резервации. Увидеть их — удача! Сбежать — счастье! А уж вытащить их оттуда! Да еще и целыми… Ага, это, кажется, вы тот самый герой Илья Марлинский?

Уперев руки в бока, она осмотрела меня с ног до головы.

— Он, — кивнул я. — С кем имею честь?

— Позвольте представить вам, Илья, — кивнул Геллер. — Юлия Константиновна Свиридова, главный научный сотрудник ШИИРа, рыцарь-резервант и просто хороший человек. Мы с ней были знакомы когда-то в молодости. Однако жизнь внесла свои коррективы.

— Да ну тебя, Герман, — махнула она рукой на ЛИСовца. — Ты все такой же! Ворчишь и ворчишь… Дай лучше на молодую кровь посмотреть. Илья Тимофеевич, да? Во сколько оцениваете вашего юда?

— В стоимость Таврино.

Женщина покачала головой.

— Стоимость Таврино скоро вырастит вдвое, а то и втрое, и боюсь, что Горбатовы сделают все, чтобы прибрать его к рукам. Барон давно точит на него зуб!

— Неужто? Он настолько в этом заинтересован?

— Да, Александр Владимирович Онегин, мир его праху, хранил в Таврино достаточно секретов рода. И много кто мечтает заглянуть за стены этой усадьбы…

Ее васильковые глаза за стеклами таинственно сверкнули.

— Даже вы? — улыбнулся я.

— Даже я! Мы с ним были друзьями, но он всегда держал изрядную дистанцию, и знал, что рассказывать о своих делах, а о чем промолчать.

— Может, она… — появилась Метта у нее за плечом и подозрительно посмотрела на эту даму. — Набивает стоимость?

— Может быть, — сказал я, вглядываясь в хитрые миндалевидные глаза Свиридовой. — В любом случае между нарами в бараке и постелью в старой усадьбе я предпочту второе.

Мне очень хотелось расспросить ее поподробней о таинственном Онегине и его Таврино, но к нам подошел начальник поезда с крайне требовательным видом:

— Я…

— Знаю-знаю, — помахала Свиридова у него перед лицом. — Будет вам ваш артефакт. Как только мы отвезем чуда…

— Как только? Сейчас! — Степан Варфоломеевич требовательно вскинул двойной подбородок. — Ремонт и так влетит в копеечку. К тому же нам в котел понадобится новая геометрика!

— Что? — напряглся я. — А что со старой?

— Она уже не справляется со своей задачей. Вот-вот мы извлечем это старье!

Я оглянулся на локомотив, из окна которого выглядывал машинист. Его кончики усов были грустно опущены вниз.

— Бедная Полина! — воскликнула Метта. — Мы должны что-то сделать!

Тут она права… Полина нам помогла заполучить сильную геометрику, да и Рух в придачу. После всех злоключений в поезде, мы, как ни крути, друзья. А сейчас эта жирная обезьяна собирается от нее избавиться⁈

— Ну-с! — кипятился тем временем начальник.

— Вы хотите, чтобы я извлекала кристалл прямо на вокзале? — холодно спросила Свиридова.

— А вы хотите, чтобы я поверил вам на слово, что геометрик, который вы мне отдадите, подлинный?

— Поразительное хамство, — вздохнула Свиридова. — Но раз вы настаиваете, то прошу… Эй, парни, освободите место. Сергей, открой этой красавице клюв!

— Вот смеху то будет, когда этот жирдяй обнаружит, что это не геометрик, а простая ледышка! — хихикнула Метта.

Да, а этот жирный хер, который с самой остановки не отходил от юда, так ничего и не поймет.

Насчет Полины у меня пока не было идей. Ладно, «Ураган» пробудет в депо Шардинска, как минимум, пару дней, а то и неделю, пока его не отремонтируют. За это время, я придумаю как помочь хранительнице.

Пока Свиридова под бдительным присмотром Степана Варфоломеевича пыталась добраться до «геометрики», мы с Аки и Геллером направились к зданию вокзала.

Чемоданы мне помог довести небольшой автомат на колесиках. Честь ему и хвала.

— А тут недурно, — заметила Метта, когда мы вошли внутрь.

Тут я склонен с ней согласиться. Для небольшого городишки вокзал отделан весьма неплохо. Крышу поддерживали мраморные колонны, а стены украшала мозаика с сюжетами героического освоения Амерзонии.

Рядом с одной я простоял, наверное, пару минут — на стене изобразили воина с мечом в руке, который попирал какую-то клыкастую бестию. Из ее груди он вырывал сияющий многогранник.

Как ни странно, но примерно такой же октаэдр сейчас лежал у меня в саквояже под строгим надзором Шпильки.

— Это не обычная мозаика, — заметила Метта. — Судя по цвету и структуре, это материалы, добытые в резервации. Колонны, кстати, сделаны из них же. Эта разновидность камня называется гигамат.

Я спросил об этом Геллера, и он подтвердил. По его словам половина Шардинска выстроена с помощью этого камня. Он куда лучше сопротивляется Поветриям, хоть и добывать его куда сложнее, чем обычный.

А вот насчет Поветрий мне захотелось узнать поподробней.

— Поветрия могут добираться до города? — спросил я.

— Об этом лучше спросить Свиридову, — ответил Геллер. — Но судя по тому, что вокзал построен из гигамата, да. Они и город задевают.

Нам с Меттой раньше не приходилось наблюдать Поветрия. Эти природные явления происходили только в непосредственной близости от крупных Резерваций. В Петербурге, понятное дело, про них и не слыхивали. А вот кое-где в Карелии, у тамошней Резервации-4, да, они случались и весьма часто.

Поветрие — нечто нечто вроде магической бури, которая охватывает всю территорию Резервации и прилегающих территорий. После нее облик Резервации может измениться до неузнаваемости. Попасться на ее пути для человека вне убежища — верная смерть.

Мимо прошла группа простолюдинов, в числе которых был и Женя, и Яр с Томой. Меня обступили со всех сторон и начали рассыпаться в благодарностях. Отведя Яра с Томой в сторонку, я договорился встретиться, чтобы забрать готовый меч и перетереть насчет наших дальнейших отношений.

Услышав, что у меня есть планы «отношений», Тома открыла рот от удивления и таки не смогла его закрыть.

Между тем, кольцо простолюдинов, внезапно увидевших во мне свет в окошке, начало расти. Думаю, такими темпами я вскоре насобираю целую деревню подданных. Ладно, будем решать проблемы поступательно — сначала заимеем домик в деревеньке, а потом наводним его ребятами и зверятами.

— А вы здесь по приглашению? — спросил я фоксов.

— У нее здесь сестра живет… — кивнул Яр на Тому. — И она обещала нас пристроить. Правда, что-то мне кажется, все это дохлый номер…

Тома зашипела и ущипнула своего братца за бок.

— Ну, если не срастется, вы всегда знаете, к кому обратиться, — улыбнулся я.

А вот с Женей мы вынуждены были попрощаться, так как он был призван сюда по распределению. Выглядел парень при этом весьма печальным.

— Я думаю, мы еще пересечемся раз сто, — кивнул я. — Город не сильно большой. Тут живут от силы тысяч пятьдесят.

— Если быть точным, — появилась рядом Метта с планшетом. — Численность населения Шардинска и прилегающих территорий на этот год составляет семьдесят девять тысяч триста тридцать три человека!

— … и всем будет нужна моя помощь, — вздохнул Женя на мою реплику. — Правда, я попытаюсь напроситься в помощь магам-резервантам. Не хочу сидеть в госпитале — очень хочется посмотреть на Резервацию собственными глазами.

— Мне кажется, ты еще успеешь передумать, — ухмыльнулся я, вспоминая нашу напряженную поездку через одну из них.

Вдруг у выхода с вокзала образовалась толпа. С каждой секундой она становилась все больше.

— Что такое? — напрягся Женя при виде того, как за окнами неожиданно забегали люди.

На улице стало быстро темнеть.

— Поветрие! Быстро все в здание! — раздался крик, и здание стало быстро наполняться людьми.

— Зараза! Какого?.. — выругался Женя, и нас прижало к стене. За стенами вокзала пророкотал гром, а по горизонту прошлись разряды молний.

— ВНИМАНИЕ! — заговорил репродуктор на улице. — Это не учение! Через пять минут до нас дойдет Поветрие из Амерзонии! Всем жителям и автоматам необходимо занять места в убежищах!

— ВНИМАНИЕ, это не учение! — повторяли автоматы, которые принялись оперативно загонять народ в здание.

— Никто не говорил, что сегодня обещается Поветрие! — голосили вокруг. — Что за бред?

— Тупой совсем? Посмотри на небо, или ты ослеп⁈

— ВНИМАНИЕ! — продолжали надрываться в репродукторе. — Просьба по окончании Поветрия оставаться на своих местах. Отряд зачистки прибудет в течение часа!

Вдруг на окна с грохотом опустились щиты, помещение погрузилось в темноту. Где-то завизжала женщина, но ее крик быстро оборвался.

Репродуктор еще два раза повторил текст, а затем замолк на полуслове.

— Помогите! Пустите нас! Откройте двери! — закричали снаружи и в дверь забарабанили. — Откройте, сволочи, мы не хотим оставаться тут!

Людей оперативно запустили внутрь, и стоило дверям снова закрыться на засовы, как под ногами завибрировал пол.

Снаружи все загремело, затрещало и завыло, как будто на город налетела буря. Сквозь крохотные щели в щитах что-то сверкало и сияло, и так продолжалось где-то минут пятнадцать.

Все в помещение затихли, но народ сразу разбился на две кучки — одни пережидали ненастья с будничным выражением на лице, а вот вторые тряслись и чуть ли не плакали, кто-то даже лег на пол и закрыл голову руками. Сквозь молчание пробивались слова одинокой молитвы, шепотки, а также голос из одного из автоматов:

— Просим сохранять спокойствие. Поветрие скоро закончится…

— Куда ты меня привез?..

— Хех, привыкайте народ! В Шардинске вы и не такое увидите!

Наконец, звуки стали медленно стихать, а потом сошли на нет. Минуту стояла тишина — люди оглядывались и прислушивались к происходящему снаружи. Еще через минуту напряженного ожидания двери осторожно открыли.

Снаружи было пусто. Тогда служащие вокзала направились к дверям на перрон.

— Ах, Аки! — раздался крик, и к нам подбежала Камилла с Александрой. Японка покраснела.

— А я думала, что ты снаружи… — причитала Камилла, ощупывая девушку.

— Дайте-дайте, пропустите! — кричал Степан Варфоломеевич, пробираясь через толпу. — Я должен знать, что с моим чудом! В нем моя геометрика.

Следом он бросился на Свиридову:

— Как вы могли бросить его на перроне, вы негодная женщина⁈

— Вы же сами сказали мне вытаскивать геометрику сию же секунду! — хмыкнула Юлия Константиновна. — Вот вам и расплата за недоверие и жадность, сударь. И кстати…

Начальник оборвал ее матросской бранью, оттолкнул Свиридову и, выбив дверь ногой, вырвался на улицу.

— Эй ты, стой! — крикнули ему служащие, но тому было плевать.

К его счастью, чуд остался лежать на месте. Внешне он был невредим.

— Слава богу цел! — воскликнул Степан Варфоломеевич, направляясь к нему бегом. Его жирный живот забавно подпрыгивал. — Быстрее, вытаскивайте артефакт, иначе я за себя не отвечаю!

— Стой, идиот! — кричала ему Свиридова. — Не вздумай подходить к юду близ…

Но его слова оборвал скрип. Вдруг глаза птица-юда раскрылись и замерцали. Все тело чудовища внезапно задергалась, голова приподнялась — из раскрывшегося клюва раздался трубный вой.

Степан Варфоломеевич прирос к месту и, задрожав, плюхнулся на спину. Тварь же взмахнула крыльями и бросилась на начальника «Урагана».

Тот успел только пискнуть — в следующую секунду его жирная туша оказалась у юда в когтях.

— Поздно… — выдохнула Свиридова. — Назад! Юд ожил!

Мы с Геллером рванули к монстру. Я сразу метнул в него замораживающее облако — ноги монстра вмерзли в перрон. а Геллер распростер руки и полоснул по твари молнией. Юд затрясся, и тут подлключилась Юлия — магичка выбросила вперед руку, и с нее сорвалась россыпь красных искр. Миг спустя переливающиеся лучи оплели чудовище и, засверкав вокруг него, скрутили в алый кокон.

Тварь попыталась вырваться, но лучи стянули ее в сеть, а потом вспыхнули. Через пару очень ярких секунд обессиленный юд рухнул прямо на перрон. Во все стороны пошли клубы пара.

Дымил и Степан Варфоломеевич. Он плюхнулся рядом и, истошно визжа, пополз в сторону:

— Убили… Караул! Убили…

Вокруг него заколесили автоматы. Один из них приставил к лицу Степана Варфоломеевича ствол какого-то устройства, напоминающего огнемет. То же сделали и остальные двое.

— Сдаюсь… — прохрипел Бездомный, который походил на поджаренную котлету.

— Спокойно, — раздался металлический голос. — Мы вас спасем.

Бах! И туша Степана Варфоломеевича потонула в массе пены.

— Черт, вот утречко-то ни к черту, — тем временем, вздохнула Свиридова.

Поставив сапог на голову юду, она оглянулась на охреневших приезжих:

— Ну что смотрите? Добро пожаловать в Шардинск! Надеюсь, вам у нас понравится!

Вдруг раздался противный скрип, и мегафоны снова заголосили:

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Шардинск-17! Сами ли вы его выбрали, или его выбрали за вас…

— Да уж, — заметила Метта. — Кажется, после этого случая народу, согласного тут остаться, сильно поубавится.

Ага, а вопросов станет только больше. И главный из них: какого черта эта тварь восстала из мертвых?

Глава 11

— Вот и ты, красавец! — улыбнулась Свиридова, достав «геометрику» из пасти юда.

Блестящая грань октаэдра сверкнула на солнце. Тучи Поветрия рассеивались.

— Неплохо вышло, — прищурилась Метта. — Так сразу не отличишь.

Однако стоило Свиридовой секунду покрутить подделку в пальцах, как ее лоб мигом нахмурился.

— Ой…

Но тут раздался крик:

— Дайте, дайте мне! — тянул к нему руки Степан Варфоломеевич, которого укладывали на носилки. Рядом с ним с зеленой ниточкой в зубах суетился Женя. — Дай сюда, мерзкая баба! Не твое!

Свиридова поморщилась. Ледышка уже начала таять.

— Да подавись! — махнула она и бросила «артефакт» прямо в лапы Бездомного.

— Осторожней, сука! — взвизгнул он, прижимая вожделенную «геометрику» к груди. — Моя прелесть… Эй, ты убери лапы!

— Мне нужно проверить ваши ожоги! — заявил Женя.

— Пошел прочь! Я невредим, понял! Пострадал лишь мой сюртук и борода! Хам!

— Вы же кричали, что вас убили?..

— Ха-а-ам!

— Какая гадость! — закатила глаза Метта. — Пойдем, Илья. Пусть он целуется со своей прелестью.

Тут из саквояжа послышалось хихиканье.

— Ага, проснулась таки, — качнул я саквояжем, и смех мигом отрезало. — Как она там?

— Нормально, — сказала Метта. — Шпилька тоже помогает ей восстанавливаться. Энергия за энергию.

Наконец, юда погрузили в грузовик, и мы с Геллером и Свиридовой направились в броневик с гербом ШИИРа.

По дороге за нами увязалась парочка беспризорников. Своему парнишке я сразу сунул медный пятачок, а вот у моего спутника возникли небольшие сложности.

— Дядь, дай десять копеек! — совал Геллеру руку чумазый парнишка-ушастик в огромной кепке, которая лезла на глаза.

Вытащив из кармана наливное яблоко, граф сунул его пацану в рот и натянул кепку на лицо.

— Дядь!!! Дай десять копеек! Старый жмот!

— Может, тебе еще дать ключ от сейфа, где геометрики лежат? — буркнул маг, укладывая вещи в броневик. Места в багажнике было хоть сам лезь туда.

Хохотнув, я бросил мальчонке гривенник и подхватил с автомата-носильщика свои чемоданы.

Взвыл ветер. Сука, холодновато утром! Я поежился и… Кстати!

— Шинель так и осталась на плечах Аки? — покачала головой Метта.

— Ладно, пусть поносит денек, — проговорил я, закидывая чемоданы к багажу Геллера. — Ей нужнее: девочку нарядили так, словно она за хлебом в магазин вышла. Как раз будет повод снова встретиться с Милой и Сашей.

Геллер подтаскивал еще какую-то коробку, и я поспешил направиться в салон.

— Ух, понравились они тебе, да? — улыбнулась Метта.

— Мы пережили вместе настоящее приключение. Так что, да.

Едва я сунул ногу в броневик, как…

— Мудаки! Сволочи! Кожаные мешки! В Шардинске вы и умрете! — заверещали откуда-то издалека, и я в недоумении поднял голову.

Над нами пролетала стайка голубей, а рядом вдоль линии домов небосвод пересекал тот самый воздушный шар с автоматом вместо корзины.

Однако кое-что в нем неуловимо изменилось…

Глаза сверкали алыми огнями, а табличку с надписью «Добро пожаловать в Шардинск-17» он рвал на мелкие клочки и разбрасывал по городу аки сеятель.

— Пишите завещание, кожаные мешки! Дайте мне только до вас добраться! — верещала машина, потрясая железными кулаками. В страхе захлопав крыльями, голуби разлетались кто куда.

С открытыми ртами мы с Меттой провожали взглядом эту странную картину. Бушующую жестянку медленно уносило ветром к центру города.

Рядом со вздохом встала Свиридова:

— Говорила я этим идиотам, что пока мы не возобновим четкий график Поветрий, запускать эту штуку — бессмысленная трата денег, — покачала она головой. — Вот теперь пойди поймай…

— Огонь с небес рухнет на ваши головы! Будьте вы прокляты, чертово семя! — раздавался крик взбесившегося автомата.

Кажется, я начал кое-что понимать, но уточнить будет не лишним:

— А почему…

— Все вопросы потом! — бросила Свиридова. — Сначала уберемся отсюда подальше!

Тут на горизонте показались машины жандармерии, снова загомонили надоедливые попрошайки, и мы, захлопнув багажник, поспешили свалить.

Автомобиль был довольно просторный, так что мы со Шпилькой в саквояже расположились на заднем сидении. Геллер же со Свиридовой уселись впереди.

— Не еще не хватало, чтобы к инциденту приплели нас, — сказал Герман Георгиевич, когда вокзал пропал за поворотом. Грузовик с юдом пристроился за нами.

— Приплетут, куда денутся? — ответила Свиридова, выруливая на главную улицу, и грустно вздохнула. — С недавних пор, все шишки сыплются на ШИИР. Мол, изучаете-изучаете эту клятую Резервацию, а она все равно постоянно выкидывает фортели!

За окном поплыли городские улочки. Шпилька, выбравшись из саквояжа, устроилась у меня на коленях и не сводила с них взгляда. В основном домики были двухэтажные, барачного типа, изредка встречались и трехэтажки. На первый взгляд ничего особенного, однако от архитектуры других частей Империи эти постройки отличались очень сильно.

— Ничего удивительного, — прокомментировала мои мысли Метта. Она сидела рядом, закинув ногу на ногу. — В новом свете все по-новому!

И да, каменных построек было много. Даже не кирпичных или панельных, а именно каменных, напоминающих средневековые постройки. Большая их часть кучковалась в центре, где возвышались дома аристократов. В свете солнца стены богатых домов слегка мерцали зеленоватой крошкой.

Похоже, стены выстроены из гигамата. А вот дома простолюдинов были отделаны куда скромнее.

— Видишь, как различаются кладки цокольных этажей и остальных? Похоже, на окраинах гигаматом предпочитают обкладывать лишь подвалы, — задумчиво проговорила моя подруга. — А вот верхние этажи уже из обычного камня…

— Что-то вроде бомбоубежищ? — спросил я, увидев, что из подвала выходят люди.

— Угу. Я бы даже сказала поветриубежища! Как ни крути, нам повезло оказаться в тот самый момент на вокзале, а не то…

Она не закончила, но что «не то» можно даже не спрашивать.

К гигамату следует присмотреться. Раз этот камень настолько важен в этом месте, то в будущем придется им озаботиться.

Дальше рассматривать домики мы не поехали, а направились за черту города. Вдалеке виднелась огромная голубая громадина, напоминающая тонкий, сверкающий обелиск.

— Это ШИИР? — спросил я, вылезая вперед. — До чего ж огромный!

Мы с Меттой видели эту цитадель только на картинках, а тут… Нет, если глаза нас не обманывают, она высотой где-то метров пятьдесят, если не больше…

— Угу, но это лишь один из корпусов, — кивнула Свиридова, довольная моей реакцией. — Он виден практически из любой точки города. И мы едем прямо туда. Разгрузим юда, и там же выпишем вам чек.

— Чек⁈ — зашипела Метта. — Илья, проси наличку или артефакты! Обналичивать эти бумажки потом замучаешься!

Я пересказал наши сомнения Свиридовой, и та махнула рукой.

— Это не просто бумажка, а долговое обязательство ШИИРа, а наша организация — самое уважаемое учреждение на Аляске, — объяснила она, пока гигантская стрела впереди медленно-медленно увеличивалась в размерах, подтверждая ее слова. — И обналичивать его вам не нужно. Необходимо лишь подтвердить сделку с нами на аукционе. Все формальности ШИИР возьмет на себя. Ни банк, ни организаторы аукциона никаких препятствий чинить не имеют права. Однако у нас есть условие — никаких операций с этим чеком, кроме покупки Таврино на торгах.

Метта хмыкнула, а я, кивнув Свиридовой, погладил Шпильку по ушам.

Все это звучало очень разумно. Я бы сделал так же. Как ни крути, но на аукционе должны принимать все формы оплаты, если дело касается недвижки.

У меня к Свиридовой была целая куча вопросов, и я даже не знал, с чего начать. Но тут меня опередил Геллер:

— Почему юд ожил⁈ Я точно проверил, что…

— Поветрие оживляет существ и механизмы, которых вовремя не убрали с улиц, или не уничтожили, — ответила Свиридова. — У этого мозговой центр был выжжен напрочь, но вот рефлекторные функции остались. Тварь действовала как в том анекдоте: а я как будто из последних сил!

Метта хихикнула, а Геллер в голос расхохотался. Я же улыбнулся из чистой вежливости. Не знаю, что за анекдоты такие.

— Тоже касается и воздушного шара. Даже не спрашивайте почему — увы, мы не знаем, — продолжила Свиридова. — Да, подобного не случается в других Резервациях: там Поветрия касаются разве что прилегающих территорий, а у нас выброс происходит на сотни километров вокруг, и после него по улицам шляется куча новоиспеченных монстров и прочих сюрпризов, которых приносит Поветрие. Вы еще устанете удивляться… Кстати! Вот один из сюрпризов!

И она вырулила прочь с главной улицы. На дорогу выкатилась какая-то круглая шипастая образина, напоминающая колобок. Но с пастью и огромным глазом!

— Прикатился, проклятый! — шикнула Свиридова, и тут на встречку выехал броневик с пулеметом на крыше. За ним бежали два шагохода — пара автоматов, напоминающих металлических страусов.

— А вот и зачистка!

Громыхающий колесами грузовик вильнул в сторону, и броневик с шагоходами промчался мимо.

Загрохотали выстрелы, а потом что-то взорвалось. Стекла домов поблизости потрескались.

— Грязно работают! — покачал головой Геллер, обернувшись. За грузовиком все было в дыму.

— Именно поэтому тут и нужен истребитель вроде тебя, Герман! — хлопнула его по плечу Свиридова. — Тот, кто сможет научить ребят, чистить улицы с минимальным ущербом.

Снова раздался взрыв, а за ним и жалобный вой. Затем все затихло. По сторонам дороги замелькали деревья — мы, наконец, выехали за город. Цитадель ШИИРа была прямо по курсу.

Выдохнув, Свиридова потянулась в бардачок и вынула портсигар.

— Будете? — предложила она сперва Геллеру, а потом и мне.

Герман Георгиевич взял сигариллу, а я деликатно отказался.

— Ах да, я и забыла, что вы, Илья, еще несовершеннолетний, — пробурчала Свиридова, зажав сигариллу зубами. — Хотя вы быстро пристраститесь либо к одной дурной привычке, либо к другой. Работа такая.

— Я предпочитаю здоровый сон, — сказал я и открыл окно. Геллер уже пыхтел как паровоз.

— Тоже верно, — продолжала Свиридова, выпуская струю дыма. — И да, тут не всегда было так весело. Последнее время все прогнозы ни к черту. Выбросы из Резерваций случаются все чаще и чаще, и они иной раз как снег на голову. Надеюсь, второй раз за день город не накроет.

— А мы в дороге, — хмыкнула Метта. Я озвучил ее опасения вслух.

— В любом автомобиле в Шадринске бронированные стенки и утяжеленная конструкция, — сказала Свиридова и похлопала ладонью по потолку. — Если накроет, мало не покажется, но мы останемся живы и не превратимся в… Зараза!

Она ударила по тормозам, и, взвизгнув, машина встала. Грузовик позади едва не влетел нам в бампер.

Впереди на шоссе стояла группа людей. Вернее, монстров, и дружелюбно они точно не выглядели.

— Снова взбесившиеся автоматы? — напрягся Геллер и хрустнул костяшками.

Нет. Человеческие фигуры можно было назвать человеческими только на первый взгляд. Пятеро сутулых полностью черных существ со светящимися глазами медленно переступали с ноги на ногу.

Рядом в кювете лежала легковая машина. Дверь была раскрыта: внутри сидело еще одно существо и никак не могло выбраться наружу. Ему мешал ремень безопасности.

— Похоже, попали в аварию, и Поветрие застало их под открытым небом, — вздохнула Свиридова. — Бедняги.

Существа стояли, слегка покачиваясь, и смотрели на нас с отрешенным видом. Их губы еле заметно двигались.

Шпилька ощетинилась и уже была готова вступить в бой. Свиридова однако как-то совсем не напрягалась. Парни в грузовике тоже.

— Что с ними? — спросил я, не зная, что и думать.

— Обратились в тени Резервации, — по-простецки пожав плечами, ответила Юлия Константиновна. — Мы называем их Ходоками. Так бывает со всеми не магами, которые попадают под Поветрие.

Существа еще немного потоптались, а потом направились прямо к нам. Геллер выругался.

— Нет, их слишком много, — положила магичка руку ему на плечо. — Если их не трогать, то опасности они практически не представляют. По крайней мере, невинные люди, которых накрыло по глупости. Ходоки реагируют только на агрессию, а еще на магию. Свои геометрики тоже держите при себе, господа. Если они признают в нас носителя сил, от них не отвяжешься.

И, включив первую передачу, Свиридова медленно направила броневик вперед. Грузовик тоже завел двигатель.

— Так зачем ты едешь на них? — спросил Геллер.

— Ехать в объезд слишком накладно. Давайте постараемся не задеть ни одного, и мирно проедем мимо. Зачистку вызовем в ШИИРе.

Она вылезла из окна машины и кивнула парням в грузовике.

— И что они так и будут ходить? — проговорил я, заинтересованно разглядывая диковинных существ, которые еще полчаса назад были нормальными людьми.

В Петербурге нам не приходилось видеть ничего подобного.

— Угу. Когда мы впервые заметили такой эффект, то даже следили за ними, а кое-кто пытался вступить в «контакт», — заговорила Свиридова тихим голосом. — Пустое и опасное дело, но если Ходоков оставить в покое, они побродят по округе и уйдут к себе в Резервацию. Должно быть, нечто созывает их со всей округи.

Она указала в сторону линии леса, темнеющего позади цитадели ШИИРа. Там, похоже, и находилась Амерзония.

— Мотайте себе на ус, господа, — сказала Свиридова. — Если ты не из зачистки, то старайся лишний не трогать их. Убить ходоков можно, но толку с этого ноль. Ничего с них не получишь — внутри они словно мешки с песком. Тихо, ни звука, пока мы не уедем!

Мы приблизились, и ходоки снова остановились. Свиридова выключила двигатель, тоже самое сделали парни в грузовике.

Наши машины, тихо шурша покрышками, покатили вперед по инерции.

Вскоре мы с Меттой смогли разглядеть странных существ вблизи. Внешне они сильно напоминали людей, но вот конечности были сильно деформированы: половина оказались коренастыми «бочонками», а вот другие, наоборот, вытянутые и крайне худые.

Тут из-за покореженного автомобиля вышло еще одно существо. Вернее два — их тела вросли одно в другое.

— Фу, гадость! — поморщилась Метта.

Мы подъехали вплотную, и я услышал хриплые голоса. Существа бормотали что-то непонятное.

— Они повторяют последнее, что сказали перед Поветрием, — шепнула Свиридова еле слышно. — Но «записанное» наоборот. Прислушайтесь…

Я расслышал какую-то тарабарщину. Вроде «йуханазечтябл».

Незаинтересованно поглядев на нас своими светящимися глазами навыкате, ходоки прошли мимо и направились восвояси.

— Самое главное не наткнуться на тварь, в которую превращаются маги, — проговорила Свиридова, когда мы миновали странную процессию. — Вот она агрессивная. Раз эти ползают тут как слепые котята, значит, поводырей поблизости нет, и хорошо. Если в ближайшие часы их призовет Амерзония — еще лучше.

Вдруг в лесу показалось еще десять тварей и, выйдя на опушку, они проводили нас пустыми глазами. Свиридова вздохнула:

— Черт, надо срочно вызвать зачистку… Поветрие собрало слишком большой урожай.

— Никогда подобного не видел, — проговорил Геллер. — Когда меня направляли к вам, упоминали, что тут какие-то «сложности», но чтобы такое?..

— Амерзония умеет удивить, — хмыкнула Свиридова. — То ли еще будет.

— Интересно у вас тут, — улыбнулся я, откидываясь на сиденье. — И до Таврино они тоже добредают?

— Отчего ж нет? Они и в город могут нагрянуть. А что до Таврино — до него совсем недалеко. Если приглядитесь, то отсюда даже видна деревня. Сейчас заедем на холм… Вот! Смотрите во-о-он туда!

Она показала направо, и я пригляделся. Метта чуть-чуть наладила мне «резкость»: далеко-далеко действительно вырисовывались покатые крыши деревенских домиков.

Отъехав подальше от ходоков, Свиридова включила двигатель, и броневик устремился дальше. Грузовик не отставал.

— Если мы с вами подружимся, Илья Тимофеевич, будем другу другу полезны, — сказала Свиридова. — Большинство баронов думают, что могут использовать ШИИР как инструмент в своих играх. Если вы намерены задержаться здесь, то…

— Сначала мне бы встать на ноги, — улыбнулся я. — Таврино — хорошее подспорье. Да и у меня есть направление на практику от СПАИРа. Так что мы с вами в любом случае будем сотрудничать.

Свиридова заинтересовалась.

— Ах, так вы к нам официально⁈ Герман, что же ты молчал!

— А ты и не спрашивала.

Я же полез в саквояж и вытащил бумаги:

— Вот это рекомендация меня как потенциального мага-резервата от деканата. А вот это мои оценки.

— Охохо, — улыбнулась Свиридова, быстро пробежав текст глазами. Дорога была пустая, поэтому она могла немного отвлечься. — Герман, взгляни. Да перед нами отличник СПАИРа!

Геллер взял мой табель и хмыкнул.

— Значит, мы с вами точно подружимся! — блеснула глазами Свиридова в зеркале заднего вида. — Рыцари-резерванты всегда нужны. А вот хорошие — в особенности. Тогда я вас застолбила! Скоро мы собираем рейд в Резервацию, и мне очень хочется, чтобы кто-нибудь вроде вас, молодой человек, помог нам в одном дельце…

— Надеюсь, мы там с вами будем не только окрестности разглядывать, но и заниматься чем-нибудь прикладным? — придвинулся я поближе.

— Ох, естественно! — засмеялась Свиридова. — Приключений на свою пятую точку вы там точно найдете с горкой. В том числе и таких, какие потом сможете реализовать. Вы же об этом?

— В том числе, — пожал я плечами, а моя охочая до лишнего кусочка машинописная подруга улыбнулась до ушей.

— Море энергии, море энергии! — сжала Метта кулачки.

— Надеюсь, мы не лопнем…

Главное здание ШИИРа приближалось, и скоро я забыл свое предположение про жалкие пятьдесят метров. Черт его дери, оно было куда выше!

Издалека я было решил, что наверху плоская крыша, ан нет — теперь стало понятно, что эта гигантская штуковина просто терялась в облаках.

* * *

— Черти что! — бормотала Камилла на ходу. — Гремлины, чуды, юды, Поветрия… И на кой черт я согласилась сюда приехать?

Они еле-еле выбрались из вокзала и шагали по улицам незнакомого города. Надо бы найти транспорт, но Камилле после целой недели в поезде страсть как хотелось пройтись. Саша с радостью поддержала ее начинание. Ну, хоть город посмотрят — им тут придется провести еще не один месяц, а то и куда больше!

Беда в одном — один шаг Саши был как два у Камиллы, и ей пришлось постоянно догонять высоченную подругу.

— Кажется, вы говорили, что ваш папенька вас ждет в Шардинске? — спросила Саша, вышагивая рядом с чемоданами в руках. — Это так ми-и-ило…

— Что именно?

— Что вы приехали проведать своего папеньку на другой континент!

— Угу-угу, мой папенька тот еще балагур, но, говорит, что здесь работы поле непаханное, и можно неплохо заработать. А ты, Саш, какими судьбами тут? Ты так и не сказала.

— Никому не скажете?..

— Не-е-е-ет! — ухмыльнулась Камилла и ткнула девушку в бок. — Давай рассказывай!

— У меня тут жених… — сказала Саша и покраснела.

— Ух ты, и это ты говоришь, что это мило⁈ Слышала, Аки! Аки?

Обе развернулись. Сзади было пусто.

Японка шла за ними по пятам — Камилла точно помнила стук ее каблучков за спиной! Или это шлепала Саша?..

Неважно, Аки опять исчезла.

* * *

Скоро показалась длинная стена, огибающая территорию института. На вышках дежурила охрана, тут и там попадались пушки с пулеметами. А рядом с будкой и шлагбаумом переминался с ноги на ногу огромный шагоход.

Мы подъехали поближе, и сразу стало видно, что на гигаматной поверхности стены, отливающей зеленым, пестрели следы когтей.

— Сюда, походу, стягивается много тварей из Амерзонии… — заметил Геллер.

— Да, иной раз Прорывы случаются каждый день, — ответила Юлия Константиновна. — До «зеленой зоны» Амерзонии всего-то километр от Цитадели.

К нам подошел боец с нашивками ШИИРа и кивнул Свиридовой.

А вот при виде нас с Геллером он нахмурился.

— Парни со мной! — сказала магичка. — ЛИСовец и студент СПАИРа!

— Я ем монстров на обед, — сказал Геллер.

— У нас монстров столько, что вы можете лопнуть, — ухмыльнулся боец и махнул рукой.

Шлагбаум поднялся. Мы миновали КПП и поехали прямиком к главному зданию.

Корпуса вокруг были не менее странными — приземистые, они словно уменьшались, по мере того как цитадель росла с каждым метром. Многие из домов были разрушены, казалось, очень давно. В лучах утреннего каменные стены отливали зеленым.

Народу же тут расхаживало совсем немного, и все больше попадалось броневиков, поездов, со скрипом тянущихся по путепроводам, и автоматов разных размеров: от человекоподобных коротышей до шагоходов высотой метров пять.

Чем меньше оставалось до цитадели, тем больше разных машин встречалось моим глазам.

— Илья, то что мы видим вокруг, это еще не все! — сказала Метта.

— Я слышу, — кивнул я. — Вернее, чувствую. Какая-то вибрация. Под землей есть еще этажи⁈

— Должно быть. Очень странное место. Чем ближе мы подъезжаем к цитадели, тем тяжелее мне контролировать Шпильку. Тут какой-то странный магический фон… Как будто… Ай!

И замерцав, Метта пропала.

Глава 12

Никто в машине даже не шелохнулся. Геллер все хмурился по сторонам, а Свиридова, напевая себе под нос, отбивала на руле какой-то ритм.

Мы стояли на переезде и ждали пока мимо проедет скрипучий состав.

— Метта, что за дела? — спросил я и поглядел на Шпильку.

Мяункув, кошечка поспешила залезть обратно в саквояж. Кажется, ей было нехорошо — ее глаза мигали, а вот шерстка ходила «жучьими» волнами.

— Простите, Илья, — вдруг раздался голос Метты. — Но как будто что-то выкачивает энергию… Кажется…

Она вновь замолчала. Я же достал из саквояжа остальные геометрики. Оба, и пирамидка и шарик, мерцали. Да и октаэдр Рух, завернутый в шарф, тоже вел себя весьма странно.

— Уже заметили? — обернулась ко мне Свиридова. — Герман Георгиевич, чуете?

— Угу, — буркнул он. — Как будто кто-то шурует своей холодной пятерней мне за воротом.

— Это охранный кристал-геометрик. Вернее, его хранитель по имени Призрак. Очень мощная штука. Он сканирует всех, кто миновал ворота. Ах, подожди. Скоро все закончится.

— Поскорей бы… — прошептал я, расстегивая пуговицу на груди. Мне плохело с каждой секундой.

Если жучки во мне откажут, мало не покажется. Все же они залог функционирования всего организма.

Закрыв глаза, я откинулся на сиденье. Следовало расслабиться и перенаправить ресурсы всего организма на поддержание жизнедеятельности. Мы с Меттой тренировали эту технику после того злополучного случая, когда даже жучки потеряли заряд энергии.

Так… Вдох-выдох. Отлично, вроде, стало получше. Продолжаем в том же духе. Если я отброшу копыта прямо в машине во время этой «проверки», перед Юлией Контантиноной будет неудобно.

Вдруг под веками зажегся свет, и вот я снова в доме с бумажными стенками. Журчит родник, босые ноги холодят гладкие доски. Легкий ветерок раскачивает веточки сакуры.

Комната выходила в сад, и на крыльце, свесив ноги с настила, сидела моя спутница в голубом кимоно. Белые волосы были связаны розовой ленточкой.

— Метта… — подошел я к девушке и тронул ее за плечо.

Она не ответила и продолжила молча пялиться в пространство.

— Метта! — сказал я погромче и присел на корточки. — Слышишь?

Как будто проснувшись, она медленно повернулась ко мне и еще пару секунд вглядывалась в глаза.

Наконец, ее губы тронула улыбка:

— Слышу, Илья. Я сперва подумала, что нам крышка.

Вдруг раздалось мяуканье — сзади показалась Шпилька. Она уселась на порожке и принялась вылизывать лапки.

Я присел рядом с подругой.

— Ты в порядке?

— Угу, не волнуйся, твоя тело снова в строю. Эффект Призрака слабеет и скоро сойдет на нет. Охранная система ШИИРа, видимо, отступила.

— А что ей было надо?

— Кто знает? Одно скажу — она грубая, но эффективная. Если хранитель геометрика почувствует в нас угрозу, нам придется несладко.

Я покачал головой:

— Нужно сформировать защиту от таких вторжений. Еще не хватало, чтобы эта штуковина узнала наш маленький секрет. Я имею в виду тебя.

— Не узнает, — покачала головой Метта. — От нас исходит обычная магическая аура. А геометрика Рух еще слишком слаба, чтобы «фонить» на полную силу. Однако я отмечу себе — научиться отбивать такие грубые вторжения и давать сдачи. Ночью мы этим обязательно займемся!

Отлично. А то драться с ниндзя уже невмоготу.

Девушка же снова улыбнулась и прижалась к моему плечу.

— Испугался? — шепнула она мне на ухо.

— За тебя, да, — кивнул я и приобнял подругу. — А мне умирать совсем не страшно.

— Это отчего же?

— Ну, я уже один раз умер… кажется. А второй раз уже совсем не то.

Время в нашем с Меттой уютном уголке шло совсем не так, как во внешнем мире, поэтому мы могли еще немного посидеть и послушать шелест листьев. На грани слуха еще раздавался легкое дребезжание вагонов, а еще где-то болтали Свиридова и Геллер.

Мы отрешились от всего и слушали только мурчание Шпильки, которая пристроилась рядышком, а также щебетане птичек на ветках.

Скоро я почувствовал как мое тело вновь наливается прежней силой.

— Илья?.. — вдруг прошептала Метта.

— Да.

— Нам пора.

— Так быстро?

— Увы. Мы и так слишком засиделись.

Черт побери, как же не хотелось вылезать в реальность…

— О, нет! — охнула Метта и отстранилась. Ее глаза хаотично забегали.

— Что такое?..

Раздался тихий треск. Я повернулся и краем глаза уловил движение. Мелькнула черная тень, а затем блеснул металл.

— Ложись!

Мы с Меттой упали на спину и — вжик! — у нас над головами пролетела стрела. Хлоп! — и она воткнулась в стену.

Шпилька зашипела, и вот снова раздался треск. Миг спустя на заборе появился десяток парней в черном. В руках у них были луки.

Вжик! Вжик! Вжик! — пронзали воздух стрелы, а мы с Меттой, прокатившись по полу, вскочили на ноги и побежали в комнаты. Бумажные стены дырявила разящая сталь.

— Метта, какого черта⁈ — зарычал я, и тут одна из стрел щелкнула у меня прямо перед носом. За ней вторая, третья и еще десять!

— Это не я, это генератор случайных чисел! — кричала Метта на бегу. — Он активировался после вторжения хранителя ШИИРа! Блин, количество врагов зашкаливает!

Я оглянулся. Ниндзя уже заполнили весь двор, а через забор прыгали все новые и новые враги.

— Вытащи нас отсюда!

— Не могу, тренировочная программа взбесилась! Мы должны либо победить, либо погибнуть!

Блин, умирать больно, а драться с этими идиотами совсем не с руки.

— Либо…

Вдруг из спальни раздался противный телефонный звонок.

— Это лазейка! — улыбнулась Метта. — Мы должны взять трубку! Быстрый!

Мы побежали к спальне, а стрелы засвистели только сильнее. Сюрикены и дротики, врезаясь в пол, преследовали нас по пятам.

Вдруг стена сбоку взорвалась ошметками бумаги. Из дыры вышел здоровяк в красной маске зубастого демона и с топорами.

— Кровь за кровь!

Едва он вскинул оружие, как ему в глотку вцепилась Шпилька. Брызнула кровь, и смертоносное лезвие сверкнуло у меня над головой. Рванув к нему, я ударил здоровяка по колену. Метта приложила с другого бока.

Заревев, здоровенная туша рухнула на пол. Секунду спустя я размахнулся его же топором и расколол ему черепушку.

Враг откинулся, и мы с Меттой скакнули в спальню.

Зеленый телефон стоял на тумбочке и чуть ли не подпрыгивал от усердия. Мы бросились к нему, и тут стены пробила сверкающая сталь. Разрубив перегородки, в комнату полезли ниндзя.

— После тебя! — крикнул я и выхватил меч со стойки.

Ниндзя бросились в атаку, и я скрестил с ними клинки. Метта же кинулась к телефону и прижала динамик к уху. В следующий миг девушка исчезла. Трубка закачалась на проводе.

Пробив грудь очередному негодяю в черном, я обезглавил второго, разрубил напополам третьего и кинулся к трубке.

Бросив ее на рычаг, я приготовился отвечать. Телефон молчал.

— Сука, чертов генератор! — прошипел я, и тут снова защелкали тетивы.

Стрелы летели отовсюду, враги множились, а я ползал по полу и убивал одного ниндзя за другим. Скоро одежда намокла от крови, а ниндзя, едва шагнув в спальню, уже поскальзывались на окровавленном полу. Мой меч сверкал, их головы и руки летели в разные стороны.

Вдруг снизу прямо через пол вылез клинок, а затем еще один — прямо у моего лица. Выругавшись, я покатился вбок.

Наконец, телефон пронзительно зазвонил. Убив очередного врага, я немедленно кинулся отвечать.

Ниндзя только этого и ждали — прыгнув, пара мудаков схватили меня за ноги, и я снова полетел на пол. Моя сталь сверкнула, и головы врагов покатились к стене. Увы, на место обезглавленных врагов бросились еще двое.

Вдруг сквозь вой раненых и крики раздался голос Свиридовой:

— Илья Тимофеевич, вас сморило? Проснитесь, мы почти приехали!

— Я сейчас… — выдохнул я, пытаясь сбросить с себя полудохлых ниндзя, но тут на нас легла тень.

— Банзай! — крикнул ниндзя и бросился на меня с двумя серпами.

Выставив вперед меч, я пронзил его навылет, но эта сволочь вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Жиртресты, хреновы! — рыкнул я, пытаясь выбраться из-под груды тел.

Телефон был в метре, но ниндзя один за другим вбегали в комнату и кидались на наш сцепившийся клубок. Я не отступал — пускал кровь кинжалом, кусался, пинался и полз все ближе к «выходу».

— Это неизбежно, Марлин-сан! — прошипел мне на ухо ниндзя, за и что получил локтем в морду. Зубы полетели в разные стороны.

Бросив кинжал, я сбил трубку с телефона, и она закачалась у меня перед носом. Едва мои пальцы коснулись ее, как засверкали мечи — надо мной стоял десяток врагов с поднятыми мечами.

Еще секунда и…

— Давай же! — прорычал я и, прежде чем они опустили клинки, прижал трубку к уху.

* * *

Открыв глаза, я снова увидел салон машины и открытый саквояж. Глаза Шпильки и остальные геометрики вновь сияли ровным светом.

Метта сидела рядом и подпиливала ноготки.

— Не говори ничего, — пробурчала она. — Этому мудаку грозит дефрагментация.

— Какому из них? Призраку или нашему генератору?

— Надеюсь, что обоим…

Состав все никак не кончался, и в ожидании Геллер со Свиридовой оживленно общались:

— … и ШИИР это огромный завод по производству автоматов?

— В точку, Герман, — кивнула Юлия Константиновка. — Вернее множество цехов по пересборке юдов, прорвавшихся за периметр, и извлеченных из Амерзонии, но не только. В западной части комплекса преимущественно «обезвреживают» техномонстров. Ну знаешь: перепрошивают им мозги, удаляют оружие, или полностью переделывают под человеческие нужды. А вот восточная часть приспособлена для чудов: у нас там целый зоопарк. Сотни видов, которых мы смогли вытащить из Резервации!

В подтверждение ее слов откуда-то раздался громогласный рык.

Наконец, поезд прошел, и броневик направился дальше.

— Кристаллами вы тут тоже занимаетесь? — спросил я.

— Да, и они поступают в главное здание, — кивнула Свиридова на приближающуюся цитадель. — Раньше там работал и ваш Онегин. Кстати, вы вообще с ним знакомы?

— Никогда не видел, — пожал я плечами. — О том, что я его родственник мне сообщили в просроченном письме.

— Жаль, хороший был человек. С ним бы стоило сойтись поближе.

А цитадель уже совсем близко. Строение, издалека казавшееся отполированным куском камня, опутывала сеть переходов и стальных конструкций. Еще немного, и оно нависло над нами, полностью скрыв солнце.

— Мама! — охнула Метта, медленно поднимая голову. — А как бы она не упала на нас…

До сооружения оставалось метров сто. Не спеша, броневик заехал на мост, ведущий к подножью. Внизу зияла пропасть.

Пейзаж за цитаделью тоже притягивал взгляд — вдалеке белели горы и огромные лесные пространства. Фактически цитадель зависла на краю обрыва, а под гигантским обелиском вырыли огромную яму, заполненную коммуникациями. Там все было опутано мостиками, металлическими опорами и проводами, меж которых мелькали разноцветные огоньки.

Голубоватая поверхность цитадели слегка переливалась. Хоть эта штука и была целиком рукотворной, но очевиднее некуда, что ее сделали далеко не люди. Похоже на технологии юдов.

— Состав, которым покрыто сооружение, мне определить не удается, — пожала плечами Метта. — Но оно точно отражает внешние воздействия.

— Поветрия?

— Возможно. Но это сто процентов не гигамат. Больше напоминает какой-то металл… Кстати, область над облаками сужается, а вот ниже уровня земли сооружение все шире. Ты только посмотр… Блин, а я-то думала, что это мне напоминает! Илья!

Ох, мать! И вдруг я с кристальной ясностью осознал, что вижу перед собой — и даже хлопнул себя по лбу. Огромная, длинная, гладкая и устремленная в небо…

— Метта, это же…

— Да! Это две «лапы», которые держат изделие, — ткнула Метта сначала на правую сторону, а потом на левую. — А внизу располагаются сопла.

— Ракета⁈

— Лучше! Настоящая космическая крепость! Похоже, наши друзья устроили себе универ на борту гигантского и так и не взлетевшего космического корабля…

А мы, стало быть, пересекаем древнюю стартовую площадку? У меня даже мурашки забегали по спине, и я заозирался, увидев все в новом свете.

Я поделился своим «открытием» со Свиридовой, а та, улыбнувшись во все тридцать два зуба, только кивала и кивала.

— Мы не знаем, куда ОНИ собирались лететь, — наконец, ответила она. — А ракету поставили еще во времена Гигантомахии, но, как вы сами понимаете, у нас нет ответа ни на один из ваших вопросов, Илья. Мы даже не знаем, как ее активировать. О том, чтобы использовать «Автомат №1» по прямому назначению и речи быть не может.

И вот мы добрались к подножию цитадели. Свиридова направила броневик на парковку у главного входа.

— Вокруг ШИИРа и под ним вообще много загадок, к которым еще предстоит подобрать ключ, — говорила она, выискивая свободное место.

Через минуту мы вышли и сразу направились к ограждению, огибающему по кругу весь периметр цитадели. Снизу доносился грохот и скрежет.

— Под нами еще десять исследованных уровней, — сказала Свиридова, указывая вниз. — Я будучи студенткой тут пару раз чуть не заблудилась. Приглядитесь!

— Ох ты! — удивилась Метта.

А автоматов по мостикам расхаживало довольно много. В груди каждого горел геометрик.

— Сколько же энергии нужно на такую ораву? — покачала головой Метта. — Они наверняка питаются энергией какого-то дико мощного кристалла в цитадели, а он контролирует все устройства до одного. Похоже, этот ШИИР… Даже страшно подумать.

Я уже понял. ШИИР — это единый организм.

Метта посмотрела на меня с легкой опаской во взгляде.

— Эй, не пугайся так, — ухмыльнулся я. — Нам еще предстоит здесь учиться.

— Не пугаюсь, — и опаска сменилась озорным блеском. — Я в полном восторге!

Налюбовавшись на диковинное место, мы со Свиридовой направились ко входу в это… здание. Грузовик припарковался неподалеку, и его окружили рабочие. На пару с автоматами и Геллером они принялись разгружать «гостинец».

Внутренности цитадели скрывал полумрак, и тут было довольно безлюдно. Грешным делом мне подумалось, что эта гигантская «стрела» должна кипеть жизнью. Ан нет — на пути нам попался буквально десяток людей в форме с нашивками ШИИРа, и со всеми из них Юлия здоровалась за руку.

На меня тоже посматривали, и не без интереса.

— А они тут хорошо обжились, — проговорила Метта, пока Шпилька заглядывала за каждый уголок. — Изнутри и не скажешь, что это ракета…

Тут она права. Здесь все похоже, то ли на завод, то ли на военную базу.

Миновав пару гулких коридоров, мы зашли в лифт, пристроившийся прямо на боку цитадели. Свиридова закрыла металлическую клеть и ткнула в одну из множества кнопок. Устройство дернулось и начало, не спеша, подниматься.

— Ну вот… — выдохнула Юлия Константиновна и, прижавшись спиной к стенке, принялась протирать очки. — Сейчас выпишем чек и сразу осматривать ваши владения.

— Они пока не мои, но спасибо за то, что верите в меня, — пожал я плечами.

Земля медленно-медленно удалялась. Очень скоро у меня захватило дух. Так высоко в этом мире мне еще не приходилось подниматься.

Свиридова надела очки и посмотрела поверх них:

— Пусть операция «Таврино» станет вашим вступительным экзаменом. И нет — выкупите вы поместье или нет, мне без разницы. Я хочу посмотреть, как вы будете держаться перед Горбатовыми и всем прочим привелигированным людом. В Амерзонии смелость — вторая кожа. А выступить против городских тузов, чтобы забрать свое — на это нужна недюжинная смелость.

— Вызов принят, — кивнул я. — Никаким баронам Горбатовым и Ленским меня не напугать. А что, вы уже решили, что я пойду до конца?

— Я же вижу, как сверкают ваши глаза, Илья Тимофеевич. Вы же не просто практикант, которому захотелось приключений? Вы же хотите перевестись к нам, не так ли?

— Это да. Но что, с этим могут возникнуть проблемы? Я что-то не вижу у вас очереди из желающих.

Она и глазом не моргнула:

— Здесь нет очередей, потому что ШИИР не занимается устройством чужих жизней. Наш институт в первую очередь занят изучением Резервации не в теории, а на самой что ни на есть практике. Лекции у нас только для первого курса, а для всех остальных — деятельность в поле. Наши занятия — это рейды. А оценки определяет количество проведенных в Амерзонии часов, а также извлеченные оттуда артефакты и редкие экземпляры монстров.

— Мне это подходит. Протирать скамейки в аудитории — ужасно скучно.

— И да, в плане карьеры, как вы сами поняли, ШИИР не то, что привлекает столичную молодежь. Мы тут работаем, а не занимаемся карьерными устремлениями. Самое лучшее, на что вы можете рассчитывать, Илья, это должность директора института.

Я ухмыльнулся:

— Едва переступил порог, а вы уже видите во мне замену вашему руководству?

Свиридова рассмеялась.

— Что вы, что вы! Альберт Борисович пока никуда не собирается уходить! Вам стоит с ним поболтать как-нибудь. Он любит общаться с новенькими. Особенно с теми, кто поступает сюда с таким межконтинентальным энтузиазмом.

Тем временем, лифт поднял нас почти под облака. Двери раскрылись — и снова перед нами полупустые коридоры. Снова тишина.

Через пару минут мы стояли у двери с табличкой «Бухгалтерия».

* * *

— Пу-пу-пу… — пробурчал Женя, выбравшись, наконец, на свет божий.

С этим жирным хером пришлось повозиться. Пока молодой лекарь пытался залечить ожоги, Степан Варфоломеевич кусался, щипался, рычал и вообще вел себя отвратительно.

— Больно же, идиот! Черт, и угораздило же такому кретину пойти в лекари!

А стоило Устинову только посмотреть на сейф, куда едва оказавшись в купе, Бездомный сунул геометрику, как неблагодарный пациент влепил ему оплеуху:

— Куда глазки пялишь, хам! Ты работу делай, а не приглядывайся к чужой собственности!

Женя едва сдержался, чтобы не наколдовать этому жирному понос. Он такое умел, но сдерживался — все же клятву давал, что будет лечить, а не калечить.

Затянув последний узел, он выбежал из купе и, подтянув рюкзак, с величайшим облегчением покинул «Ураган». За его спиной еще раздавались крики Бездомного, и Устинов припустил подальше от этого дурацкого поезда и его хамоватого начальства.

Пусть жирный хоть целуется со своей прелестью, а у него и своих проблем по горло! И первая — как-то добраться до больницы, где осуществляется лекарский набор…

— Ой, — вздрогнул Женя, налетев на кого-то на полном ходу.

Шлепнувшись на задницу, парень прикрыл глаза ладонью. Солнце уже вышло из-за туч и светило нещадно.

— Простите, не заметил… — проговорил Женя, поднимаясь.

Перед ним как столб стоял высокий мужчина в длинном сером плаще, накинутом на клетчатый брючный костюм. На голове лежал котелок, а в руке незнакомец держал черный чемодан. Короче, явно аристократ.

Черт, не хватало еще наткнуться на кого-нибудь навроде Бездомного!

— Ничего страшного, — проговорил незнакомец холодным голосом и повернулся.

Желтые круглые очки блеснули. Лицо гладко выбритое и совсем обычное, но было в нем нечто нехорошее. Женя опустил глаза.

— Я сам только что приехал, — продолжил тот, слегка улыбнувшись, — и еще сам не знаю, где оказался…

Женя насторожился. Только что приехал⁈ На перроне, если не считать сотрудников вокзала, они были одни. Последний пассажир «Урагана» — это сам Женя, а остальные давно ушли.

Интересно, откуда он взялся? «Ураган» пришел час назад, а других пассажирских поездов Устинов вокруг не наблюдал.

Ну не из воздуха же появился?

Женя осмотрел незнакомца с головы до ног. У него даже ботинки не запылились! Да и вообще одежда была абсолютно новая, словно этот тип только что вышел из магазина!

— Ох, а вы случаем не сможете мне помочь? — спросил незнакомец, поправив красный галстук.

— Помочь? Я⁈ — удивился Женя. — У вас что-то болит?

— Нет, я здоров, слава Машиниме! Я ищу одного человека, и он тоже совсем недавно прибыл в Шардинск. Мистер Марлин. Слышали о таком?

Глава 13

— Мистер Марлин? — переспросил Женя, недоуменно хлопая глазами. — Не знаю таких. Или вы… про Илью Марлинского?

— Пожалуй, — кивнул незнакомец, загадочно сверкнув очками. — Мы давно друг друга знаем. Отведешь меня к нему?

Женя нахмурился. Подозрительный тип.

— Нет, простите, наши дорожки разошлись, — покачал он головой. — Мы с ним ненадолго пересеклись на «Урагане». Но на этом все.

— Жаль. Наши дорожки тоже когда-то пересеклись. Можно сказать, мы были друзьями.

Женя хотел свалить от этого странного типа, но тот преследовал его до самого выхода. Широко шагая, незнакомец не отставал. Уйти от него оказалось сложновато. Особенно, когда ты ниже спутника на две головы.

— Мне бы страшно хотелось, чтобы они снова пересеклись, — продолжил он. — Все же у Ильи большое будущее…

— Правда? — буркнул Женя. — Вы что, его учитель?

— Учитель? Пожалуй. Тому, кому суждено изменить все, требуется хороший учитель.

— Это вы про Илью?

— Конечно. Нужный человек не в том месте может перевернуть мир.

Пока Женя обдумывал эту странную фразу, они вышли из вокзала и встали на тротуаре. Наконец, незнакомец отстал и огляделся. Город вовсю шевелился, и никакое поветрие его, похоже, не пугало.

— Полагаю, я знаю, куда направился мистер Марлин?

— Да? И куда же? — задумчиво обернулся Устинов. — Город пусть и небольшой, но…

Незнакомец хохотнул. Вдруг поднялся ветер и захлопал полами его длинного плаща.

— Это проще простого, — кивнул незнакомец, придерживая шляпу. — В ШИИР ведут все дороги.

Вдруг ветер поднялся такой силы, что пыль ударила Женю в глаза. Когда он проморгался, на том месте, где только что стоял этот высоченный мужчина, вращался ворох сухих листьев.

* * *

Пока Свиридова бодалась с одноглазой бухгалтершей, которая передвигалась по кабинету со скоростью улитки, мы со Шпилькой не отлипали от панорамного окна. Или же правильно будет назвать его иллюминатором?..

Неважно, ведь простор нам открылся невероятный! И все эти горы, леса, поля и озера, покрытые бледной дымкой, и есть неукротимая Амерзония. Тут и там взгляду попадались покинутые постройки, выжженные клочки почвы и странные темные линии, пересекающие лесной массив.

За грядой находились еще земли, и, судя по всему, они тянулись на сотни, а то и тысячи километров вглубь континента.

— На первый взгляд, обычная дикая природа, — пожала плечами Метта. — И не скажешь, что это магический край.

— Ты ожидала увидеть выжженую пустыню, по которой ползают драконы?

— Смейся-смейся! В книгах вот пишут, что снаружи Амерзония не такая, как внутри. Тут действует какой-то оптический эффект, не позволяющий увидеть Резервацию в ее истинном облике. Поэтому ее приходится изучать только в поле.

Наконец, формальности остались позади, и у меня в руках появился чек на энную сумму, которая по словам Свиридовой должна втрое покрыть нынешнюю стоимость Таврино.

— Никогда не видела столько нулей на одной бумажке… — потерла подбородок Метта, вместе со мной рассматривая чек. — Интересно, сколько геометриков можно накупить на такие деньги?

— Много, — сказал я, пряча чек в карман. — Но даже будь эти деньги в моем полном распоряжении, я не стал бы размениваться по пустякам. Столько нужно зарабатывать в месяц, а лучше в неделю, и тогда будет нам счастье. И домик с садом, и пруд, и все такое.

— А у тебя губа не дура…

Только мы с Юлией Константиновной направились на выход, как раздался телефонный звонок. Трубку взяла одноглазая бухгалтерша.

— Да? А, Альберт Борисович? Здравствуйте! Что-то давно вы нам не звонили. Да… Да, Марлинский? Он здесь! Это вас!

И она протянула мне трубку. Свиридова хмыкнула:

— Только через порог, а он уже обо все знает!

Я прижал трубку к уху:

— Марлинский у аппарата.

— Илья Тимофеевич, полагаю? — спросили веселым голосом. — Уже у нас? Готовы изменить мир?

— Мир регулярно меняется и без моей помощи, благодарю, — ухмыльнулся я, поглядев на Свиридову. — А вы, я полагаю, директор?

— Именно. Позвольте представиться — Альберт Борисович Вертер, директор института. Очень рад познакомиться! Мне о вас говорили много хорошего. Я не буду долго вас мучить, ибо знаю ваше шаткое положение. Вам уже вручили чек?

— Да, благодарю.

— Отлично! Теперь направляйтесь в ваши владения и сделайте все, чтобы уже к началу рабочей недели пойти в свой первый рейд в Амерзонию будучи помещиком! Мы на вас рассчитываем. Ни я лично, ни Юлия Константиновна не желаем видеть Горбатовых в Таврино!

Я заверил директора, что поместье почти у меня в руках, а потом по его просьбе передал трубку Свиридовой.

— Да, Альберт Борисович, — ответила она. — Да… И ЛИСовец со мной. Да, внизу, сейчас мы… Что? Где⁈ В смысле, трое?

Ее глаза округлились и, наскоро попрощавшись, она бросила трубку.

— Черти что! — скрипнула она зубами и, не попрощавшись с бухгалтершей, направилась вон из бухгалтерии.

— Что-то случилось? — спросил я магичку, когда мы уже стояли в медленно опускающемся лифте.

Она мрачно глядела в окно и рылась в кармане. Далеко внизу я увидел наш броневик, вокруг которого расхаживало пятеро бойцов из охраны. Очень странно.

— Какая-то чушь… — бросила Свиридова, засовывая в рот сигарету. — Опять эта чертова охранная система взбесилась. Не берите в голову. Лучше расскажите, как вам Вертер?

— Добрый, веселый малый. Мне бы хотелось встретиться с ним лично.

— Увы, я сама общаюсь с ним только с помощью телефона. Он-то мужик хороший, но страшно занятой, да еще и скрытный до кучи. Вот и не вылезает из своего кабинета на вершине ШИИРа. Я даже не помню, когда последний раз его видела…

— Значит, мне не помешает его номер, — хохотнул я.

— Это тоже едва ли осуществимо, — покачала головой Свиридова. — Я и сама не знаю, как с ним связаться.

— То есть?

— Он всегда звонит сам, — улыбнулась она и развела руками. — Полагаю, телефон директора знает один человек во всей строне.

— И кто же он?

— Император, конечно же.

Мы с Меттой переглянулись. Интересное руководство в этом ШИИРе.

А вот снаружи нас встретила целая кавалерия. Вокруг броневика толпился уже десяток бойцов, а вдалеке примостился один страус-автомат. Люк на огромной «башке» был открыт, и оттуда выглядывал пилот.

Геллер же стоял, прислонившись к борту броневика и мрачно курил. Бойцы хмуро пялилась на ЛИСовца, он отвечал им взимностью.

— Что такое⁈ — подошла к ним Свиридова.

— Добрый день, Юлия, — обернулся к ней главный. На вид это был настоящий бульдог-ищейка: огромный, широколиций и гладковыбритый служака. — Мы все понимаем — выслуга лет, авторитет, регалии и все такое, но провозить на территорию посторонних…

— Вы о чем, Сергей Анатольевич? — вздохнула Свиридова. — Какие посторонние? Это Илья Тимофеевич, студент-практикант из СПАИРа, а это…

— Я не о них. Их личности уже утверждены охранной системой. А вот ваш третий пассажир все еще не идентифицирован.

— Третий пассажир? — нахмурилась Свиридова. — Какой еще?..

— В вашем автомобиле, Юлия, было зафиксировано присутствие одного животного-автомата, — он кивнул на Шпильку, — и, помимо вас, еще троих человек. Двоих мы видим. Где третий?

— Третий?..

— Хорошо, — пожал он плечами. — Пожалуйста, откройте багажник. И держите руки на виду. Несанкционированное проникновение на территорию ШИИРа — это тяжкое нарушение режима.

Свиридова секунду сверлила его хмурым взглядом. Затем фыркнула и направилась к машине.

— Да пожалуйста! — сказала он, всплеснув руками, и открыла багажник. — Любуйтесь! Тут ничего не… Сука!

Подойдя, я поглядел ей за спину. В багажнике, свернувшись калачиком, лежала Аки. В моей шинели.

— Так! — резко развернулась Свиридова. — Это какое-то недоразумение!

— Бедняжка же просто спит, — заметила Метта, поглядывая на Аки. — Замаялась поди трястись в этой развалюхе!

Японка действительно дрыхла и что-то бормотала во сне. Парней же ее миленький внешний вид совсем не разжалобил — они сошлись вокруг нас кружком.

— Это японка, — проговорил Сергей Анатольевич. — У меня к вам, товарищ Свиридова много вопросов…

Тут Аки завозилась и сладко зевнула. Выглянув из багажника девушка потянулась и снова зевнула.

— Марлин-сан? — охнула она, и тут увидела охранников, грозно смотрящих на нее. — Ой…

Вдруг протяжно взвыл сигнал тревоги. Кажется, визит в поместье придется ненадолго отложить…

— Так, дорогуша, вылезай! — ухмыльнулся Сергей Анатольевич, и покрасневшая японка подчинилась. — Вытягивай ручки!

К Аки уже подходили солдаты с наручниками.

— Да брось, Сергей, это недоразумение! — качала головой Свиридова.

Боец попытался схватить девушку за руку, но та ловко увернулась. Прыг! — и она уже стоит сбоку от обоих. Парни снова потянулись к ней, но Аки, ловко увернувшись от их рук, вышла у них из-за спин.

— Простите! Я больше не буду спать в багажниках! — пискнула она.

— Стой на месте!

Еще пара отчаянных попыток дотронуться до японки ничего не дали. Едва рука очередного бойца пыталась сделать хватательное движение, как девушка проворно уходила вбок. И снова. И снова.

На нее навалились впятером, но однако только помешали друг другу.

— А она быстро двигается… — проговорила Метта, пока Аки раз за разом оставляла их с носом. — Похоже, предугадывает все их движения за мгновение до…

— Хрономагия? — предположил я. — Ишь как…

И да, глаза Аки еле заметно сверкали желтыми искорками. Ситуация была опасной, но тут ее таланты работали на все сто. Аки вертелась, отпрыгивала, ныряла под руки парням и уворачивалась от попыток повалить ее.

Бойцы не сдавались, но так и не смогли дотронуться до нее даже пальцем. Тут и присоединившийся к ним Сергей Анатольевич сплоховал. Через секунду желающих скрутить Аки собралось так много, что они уже мутузили друг дружку.

— Простите, но у вас руки холодные! — причитала девушка, а на нее накинулись уже десятеро. — Мама!

Черт, парни вот-вот схватятся за дубинки. Надо бы ее вытащить.

— Что будем делать? Долго она так не продержится, — сказала Метта, и я увидел на висках японки капли пота. — Кто-то ее неплохо натренировал, но даже так вечно плясать не получится.

Согласен, но не бить же нам охрану? Как ни крути, нарушение режима есть нарушение режима. Пусть и такое нелепое.

Свиридова же, смотря на эту замечательную сцену, улыбалась во все тридцать два зуба. Самое интересное, что пилот шагохода отчего-то тоже.

Сергей Анатольевич, тем временем, ринулся на Аки со спины. Вжик! — и девушка ушла из-под захвата. Затем схватила Сергея Анатольевича за плечо и, ловко перевернувшись в воздухе, оказалась у него за спиной, а затем побежала к нам.

Осознав, что жертва сейчас сбежит, охрана ринулась за ней. Пилот шагохода, к счастью, и не думал стрелять.

— Марлин-сан! — крикнула Аки, и я бросился к ней. Еще не хватало если они решат применить оружие.

— Аки, стой!

Японка встала как вкопанная. Я же, схватив девушку за руку, закрыл ее спиной и грозно глянул на бегущих к нам охранников:

— Я Илья Марлинский, наследник и хозяин Таврино. Стоять! — и для пущей убедительности сверкнул глазами.

При слове «Таврино» парни сбились с шага. На их лицах мелькнуло недоумение.

— Герман Георгиевич! — обернулся я к Геллеру, но вместо него сверкал только сноп искр. Сверкнуло, и Аки исчезла. Снова зажегся свет, и маг-громовержец с Аки на руках соткался из молний за спинами у охраны. У него в зубах дымилась сигарета.

— Что ты сказал, парень? — подошел ко мне Сергей Анатольевич. — Таврино? Ты шутишь?

— Нет. И эта девушка под моей защитой. Проверьте ее документы, она здесь абсолютно легально.

— Аки! Аки!!! — вдруг раздался крик, и все как один повернули голову вправо.

К нам со всех ног мчался еще один персонаж — седой дедушка азиатской внешности в белом халате. За ним, ругаясь на чем свет стоит, тоже неслась пара охранников.

И вот при виде него пилот шагохода напрягся.

— Chichi! — крикнула Аки и, вырвавшись из рук Геллера, побежала навстречу старику. — Chichi!!!

Охранники Сергея Анатольевича ринулись вслед за ней.

Аки со стариком встретились и, бросившись друг к другу в объятья, сели на землю. Морщинистая рука старика закрыла голову девушки.

Охранники окружили их кольцом.

— Йо, — сказал главный охранник. — Какого черта⁈

— Прошу, Сергей Анатольевич, — сказал японец с сильным акцентом. — Это моя дочурка. Она приехала на каникулы…

Затем старик что-то зашептал Аки на ухо, а та молча заплакала. Когда он поднимался вместе с дочерью, на его лодыжке сверкнул металлический браслет.

* * *

Как выяснилось, система безопасности в ШИИРе имеет одну важную особенность: для лиц японской национальности здесь действует особый режим пропуска. Сделано это было несколько лет назад после затяжной и очень тяжелой войны с японцаии.

Поэтому нас и заподозрили в том, что мы пытались помочь проникнуть в институт «шпионке», а затем устроили допрос. Вернее, опрос, как называл это сам начальник охраны.

Сначала Сергей Анатольевич долго мучил Свиридову. Однако, судя по веселой болтовне магички, доносящейся из кабинета, достиг он не больших успехов. Потом принялся за Геллера, но тот вышел от него через каких-то пять минут с выражением крайней скуки.

Наконец, вызвали меня.

— Илья, ничего не бойся! — сказала Метта, когда я вошел в кабинет. — Главное не ведись у него на поводу! Если в комнату войдет еще один мужик, улыбнется и предложит прикурить, знай — это провокация!

— Нам уже приходилось общаться в такой обстановке с представителями власти. Забыла про штабс-капитана Пупыркина?

— Ох, точно… Надеюсь, ему после тебя еще икается!

Сергей Анатольевич сидел за широким столом. На краю столешницы лежала пепельница, и, судя по огромной горке окурков, хозяин кабинета сильно нервничал. Он молча указал на стул напротив, и я с откровенно скучающим видом присел. Со стены на меня смотрел портрет государя Императора. Под потолком жужжали мухи.

Спросив мое полное имя и цель прибытия в ШИИР, Сергей Анатольевич начал с козырей:

— Как давно вы знаете шпионку?

Мысленно я закатил глаза, но ответил в скучающей манере:

— Не знаю никаких «шпионок».

Нет, они, конечно молодцы, что так оперативно нашли «тело», о котором не знали даже мы со Свиридовой. Их можно похвалить за бдительность, верность долгу, присяге и все такое, однако со своей шпиономанией парни Сергея Анатольевича сильно перегнули палку.

Шпилька еще полчаса назад полазила по вентиляции комплекса и доложила, что охрана просмотрела документы Аки и убедилась, что они все — вплоть до последней строчки — абсолютно настоящие. Более того, японку в ШИИРе ждали как практикантку и потенциальную студентку.

Единственное, что они могли ей предъявить, это сопротивление при задержании, а еще не ту национальность. Однако, учитывая все факты, говорящие в пользу Аки, ей в худшеи случае грозил выговор.

Следующий час в кабинетах охранного комплекса чесали головы и думали: зачем тому, кто и так абсолютно легально должен был попасть в ШИИР, действовать как шпион? Ответа, похоже, не знал и сам начальник охраны, однако отпускать нас ему не очень хотелось. Не зря же он поднял на уши весь ШИИР.

Сирена выключилась всего лишь пятнадцать минут назад. Все оказалось чисто — ничего, кроме одной единственной перепуганной японки, найти ищейкам не удалось. Ах да, моя шинель…

— То есть вы отрицаете причастность к проникновению на особо охраняемый объект шпионки и диверсанта Акихары Самуры? — снова завел свою шарманку подозрительный Сергей Анатольевич.

— Я не знаю никаких «шпионов» и «диверсантов» по имени Акихара Самура, — терпеливо ответил я. — А что до Аки, то она моя подруга, которая просто слишком рьяно пыталась вернуть мою собственность. Кстати, верните шинель, пожалуйста. Здесь прохладно.

— Это вещдок.

— Это моя шинель. И в ней мой носовой платок.

Пока мы с начальством выясняли шпионка Аки, или нет, Метта, разодевшись в форму жандарма, сидела на краешке стола и покачивала ножкой в черном чулке. На ее пальце вертелась маленькая дубинка.

— Колитесь, Илья Тимофеевич, — улыбалась она. — Это облегчит вашу участь!

— Ага, как же. Мне эти посиделки надоели так же как и тебе, моя милая! — мысленно проговорил я.

— Значит, вы помогали шпионам материально? — сверкнул глазами начальник охраны.

— Нет, шпионам я не помогал, а Аки помог, чем смог. Она могла простыть.

— Ваша Аки и есть шпионка.

— Нет, пока не доказано обратное, — покачал я пальцем. — А в Шардинск она ехала абсолютно легально по билетам, со всеми документами и в сопровождении дворянки Берггольц.

— Не знаю я никакую дворянку Берггольц.

— Очень жаль. Если бы вы нашли ее и задали хоть один вопрос, мы не тратили бы время друг друга. Кстати, сам директор ШИИРа озадачил меня небольшой проблемой, и мы с Юлией Константиновной уже час как должны быть в Таврино, а вы нас задерживаете.

И я покосился на телефон. Глаз начальника охраны дернулся. Он затушил едва начатую сигарету о пепельницу и, вскочив, заходил по кабинету. Его лицо по мрачности могло бы поспорить с тучами Поветрия.

Если Свиридова мне не соврала насчет манеры директора прозваниваться в самый неожиданный момент, то начальник охраны находился в весьма подвешенном положении. Телефон может зазвенеть когда угодно, и как только это произойдет, у него должны быть железные доказательства, что тревогу подняли не просто так.

Судя по его взволнованному внешнему виду, ничего, кроме носового платка, они не нашли. Да и не найдут, даже если попробуют обыскать нас до нижнего белья. Октаэдр Рух давным-давно «слопала» Шпилька.

Охранник не отступал, и мне пришлось рассказать ему в подробностях обо всех обстоятельствах дела. Записав их, он куда-то ушел. В кабинете было так душно, что дым уже разъедал глаза. Я было прикрыл их, но тут же раскрыл.

Блин… Еще не хватало снова провалиться в наш с Меттой уютный домик и бодаться с ниндзя!

— Можешь расслабиться, — сказала моя спутница, закидывая ногу на ногу. — Я уже дефрагментировала систему. Теперь учебные программы под моим полным контролем!

Я кивнул и закрыл глаза. Молодец, дорогая.

Вдруг пронзительно зазвонил телефон. Ну наконец-то! Хлопнула дверь, и Сергей Анатольевич вбежал в кабинет.

— Слушаю! — схватил трубку Сергей Анатольевич. — Да, Альберт Борисович. Да! Нашли японскую студентку в машине Свиридовой. Утверждают, что она направляется на практику. Да. Сейчас я допрашиваю студента СПАИРа Илью Марлинского, и… Нет… Говорит, что она увязалась за ними, чтобы вернуть Марлинскому шинель и уснула в багажнике. Нет, не шучу… Да, официальное направление есть… Она оказала сопротивление при… Нет, но… Понял. До свидания.

Он положил трубку на рычаг. Минуту начальник молчал.

— Пишите объяснительную, и добро пожаловать в ШИИР.

Глава 14

Аки я нашел в шиировской столовой. Вокруг нее образовалось небольшое пустое пространство, и на японку постоянно оглядывались.

Многие уже заканчивали обедать, а вот Аки, запахнувшись в мою шинель, с печальным видом смотрела в окно, где виднелся шпиль цитадели. На столе остывала нетронутая тарелка супа. А вот меча ее нигде не было. Кажется, последний раз я его видел у Геллера.

Ее отца тоже нигде не было. Их неожиданное свидание длилось всего минуту, а после обоих развели в разные стороны.

— Марлин-сан! — оживилась Аки при виде меня и вскочила из-за стола. — Вот!

Сбросив шинель, она протянула ее мне с виноватым видом:

— Простите, что так вышло… Вы с друзьями уезжали, и я не придумала ничего лучше…

— Ничего страшного, — сказал я, взял шинель и накинул на плечи Аки.

Как ни крути, а вот одежонка на ней все такая же легкая. Надо бы прикупить ей что-нибудь потеплее, если у нее самой нет ни гроша. А еще лучше отыскать Камиллу с Сашей. Они поди уже весь город перерыли…

— В следующий раз ты лучше хотя бы постучись в окно, — улыбнулся я, направляясь к раздаче.

— Я уснула, простите… Вы там так задушевно болтали, что я…

— Лучше извинись перед Юлией Константиновной. Это все же на нее повесили косяк.

Аки кивнула, а я, набросав себе на поднос всего понемногу, присоединился к ней за столом и начал по-быстрому обедать. Голоден я был как волк.

Вокруг нас сновали студенты в униформе ШИИРа, и вот уже я стал объектом их пристального внимания. Все же форма на мне была незнакомая, да и белый цвет волос притягивает взгляд куда бы я ни шел.

— Надо бы тоже выправить такие фирменные шмотки, — заметила Метта, расчесывая свои длинные серебристые волосы. — А-то мы тут как две белые вороны.

— Согласен. Давай-ка подобьем дела.

— Так-с, — и в руках у Метты появился планшет. — Сейчас мы едем в Таврино, а на завтра назначен аукцион. Как только с поместьем все будет шито-крыто, надо бы взять администрацию за грудки и намекнуть о переводе. А между тем, и за рейдами не заржавеет. Не забыли, Илья? Энергия, энергия и еще раз энергия!

Она называла еще кучу мелких дел, а я, мысленно угукая, уплетал борщ. При виде моего звериного аппетита даже Аки схватила ложку. Я же ткнул пальцем в ее тарелку, и через минуту над супом поднялся парок.

— Аригато! — улыбнулась она.

Едва наши порции уменьшились вполовину, как хлопнула дверь, и в столовую широкой походкой вошла Свиридова. Оглядев помещение пристальным взглядом, она направилась прямо к нам. В ее руках был меч Аки.

Японка с куском хлеба во рту тут же подскочила, но я схватив ее за руку усадил ее на место и пододвинул стакан с компотом.

— Сиди-сиди, принцесса! — хмыкнула Свиридова, присев на краешек лавки. — Я на тебя не в обиде. Хоть посмеялась от души.

И она вернула оружие девушке:

— Но ты молодец, что не стала обнажать эту штуку. Иначе бы беда, — улыбнулась магичка. — Откуда он у тебя, кстати? Это же артефакт Времени, черт его дери!

— Мама подарила, — просто ответила Аки и пропала в тарелке с борщом.

Выскаблив тарелки, мы сдали посуду, а потом втроем направилась к машине. Геллер ждал нас внутри.

— Давайте, быстрее, пока в бардачке не нашли еще чего-нибудь незаконное, — бросил он нам навстречу.

Мы уселись в броневик.

— Твой отец заключенный, да? — спросил я Аки, вспомнив про браслет на ноге старика.

Аки кивнула.

— Йо Самура уже много лет работает в ШИИРе как специалист по механизации юдов, — отозвалась Свиридова. — Однако выходить за пределы ШИИРа ему запрещено. В город его, конечно, отпускают, но редко и под присмотром.

— А что он натворил?

— Попал в плен во время войны на Дальнем Востоке. За ним тянулось какое-то дельце, и ему предложили выбор: либо лесоповал в Сибири, либо работа в ШИИРе. Он выбрал.

Сурово. Но, думаю, причины для этого имелись.

— А ты как умудрилась попасть в Империю? — спросил я Аки.

Та вздохнула:

— Мама привезла меня сюда, когда мне было десять, чтобы быть поближе к папе. Но скоро она умерла, так и не встретившись с ним. И вот шесть лет я воспитывалась в интернате. За успехи в учебе мне дали разрешение поселиться рядом с папой… И вот…

Она поджала губы.

— Теперь, походу, меня отправят обратно…

— Еще чего! Все же разрешилось, — положил я руку ей на плечо. — У тебя в кармане официальное разрешение на поездку в ШИИР, приписное, паспорт, разрешение на поселение — все документы в порядке. Да и директор, судя по всему, за нас.

Юлия Константиновна кивнула, и личико Аки немного просветлело.

— Дело мы замнем, но лучше пару дней не отсвечивать, пока горячие головы не остынут, — сказала Свиридова. — Думаю, скоро вам с Йо разрешат второе свидание. В более… неформальной обстановке. А вы, Илья Тимофеевич, лучше помогите девочке освоиться.

— Вы хорошая, Свиридова-сан, — сказала Аки. — И вы Марлин-сан. Я так рада, что вы спасли меня в поезде.

— А мы-то как рады! — иронично воскликнула Метта, появившись между нами. — С тобой, малышка, не заскучаешь: одно приключение за другим!

— Не ворчи, — ответил я мысленно. — Она только вчера вышла из подросткового возраста и совершает импульсивные поступки. Но драться умеет неплохо, сама же видела. Под моим руководством из нее мы еще из нее вырастим хроно-бойца.

Последнее я сказал Аки вслух, и ее ушки покраснели.

— Кстати, малышка, — обернулась к ней Свиридова. — Ты была великолепна. Думаю, место в рейде ты уже застолбила.

— Я пойду только с Марлин-сан!

Хмыкнув, Свиридова завела двигатель, и броневик направился на выезд из ШИИРа.

— Что девочка тоже с нами в Таврино? — покосился на Аки Геллер.

— Альберт Борисович взял с меня слово, что на сегодня я увезу ее отсюда подальше, — сказала Свиридова, выруливая на главную дорогу. — Этот инцидент еще помусолят от души. И ладно бы одна Акихара, но еще и Йо отличился. А старик всего лишь пытался встретиться с дочерью.

Она газанула, и цитадель начала удаляться.

* * *

Женя немного поплутал по улочкам в поисках сборного пункта, и тут в его животе заурчало.

— Блин, — вздохнул он. — Ел же час назад!

Увы, в кармане нашлась всего пара монет — все, что осталось от подарка Ильи Тимофеевича. Деньги пришлось потратить на то, чтобы помочь друзьям в теплушке не ослабнуть от недоедания. Цены в придорожной кафешке и в вагоне-ресторане «Урагана» оказались бешеными.

Ему попалась кафешка, но пары монет хватило только на пирожок и банку газировки. Женя проглотил его одним махом, а вот с газировкой пришлось повозиться. Кто-то нефигово взболтал ее, и из нее пришлось выпускать газы.

— Прошу-с, — подошел к нему служащий кафешки. — Если вы закончили, прошу покинуть помещение-с!

Обреченно сглотнув сухой комок, Женя в последний раз вдохнул запах съестного и вышел на улицу. Ладно, подождем, пока газы выйдут. А тем временем надо бы поспешить на пункт. Наверняка он где-то недалеко.

Банка никак не хотела уступать газировку, а Женя совсем заплутал в этом странном городе. Он прошел еще одну улицу и оказался в каком-то переулке. Наконец, под радостный «пшик!» баночка открылась.

Еще бы чуть-чуть, и он бы припал к горлышку. Однако вдруг раздался крик:

— Эй, там внизу! Кожаные мешки! Вам всем кирдык, как только газы выйдут!

— Ааа… — протянул Устинов, когда мимо пролетел неистово ругающийся автомат на воздушном шаре. Его глаза горели красным.

— Убить всех людей! Убить всех людей! Аррр!

Едва странный летун скрылся за зданием напротив, над Устиновым нависла тень:

— Так-так-так… Праздношатающийся, да?

При виде жандарма с дубинкой в руке Женя вжал голову в плечи. На нем были его старые латаные-пелератанные шмотки, и в них видок у него был, конечно, так себе. Одежду, подаренную Ильей, пришлось спрятать в рюкзак, а то еще сносит раньше времени.

Следующие несколько минут жандарм придирчиво изучал документы Устинова. Баночку пришлось пока отложить на лавку.

— Быстрее, балда… — протянул Женя.

— Что ты сказал⁈ — оторвался жандарм от его приписной.

— Ничего…

Наконец, не найдя к чему придраться, жандарм с явным разочарованием вернул бумаги:

— А ну-ка вали, пока я не решил проводить тебя в обезьянник и пробить по базам беглых!

Женя пошел прочь, и вдруг осознал, что забыл свою…

Вдруг, раздался звон, и банка пролетела над его макушкой. При виде того, как она укатывается прочь, а на асфальт выливается газировка, Устинову стало совсем паршиво.

— Подними эту банку! — рявкнул жандарм и хлопнул дубинкой по сапогу.

Тяжело вздохнув, Женя принялся догонять баночку, которая уже укатилась метров на пятнадцать. Пока он ее ловил, жандарм едва не лопнул с хохоту.

Наконец, банка была в его руках. И она была пуста.

— Хорошо, — ухмыльнулся жандарм. — А теперь положи ее в мусорку!

Женя направился к урне. Как вдруг…

— Ты! Ни с места! — раздался крик сзади, и Устинов обернулся. К нему бежала аристократка по имени Камилла.

Хвать! — она подхватила его за грудки и выпалила прямо в лицо:

— Ты видел Аки⁈ Видел?

И начала отчаянно трясти.

— Ааа… — протянул Женя, и тут солнце закрыла высокая блондинка Александра.

— Камилла Петровна нельзя же так! Он же такой хиленький!

— Это дружок Ильи Марлинского! Он точно видел Аки!

Вдруг банка выпала из руки Жени и покатилась к ногам жандарма.

— Эй, тут нельзя мусорить! — крикнул он и пнул банку в направлении троицы. — Поднимите, сейчас же!

Камилла медленно повернулась. Ее глаза засверкали.

— Чего⁈ Я Берггольц, ты, невежда! Получай!

И подхватив банку, девушка запулила его прямо в жандарма. Бамс! — и отскочив от его башки, она хлопнулась в мусорку.

— Точное попадание! — хихикнула Александра и тут же прижала ладонь ко рту. Лицо жандарма краснело с каждой секундой. — Камилла Петровна, вы…

— Это нападение на офицера! — взревел жандарм и вскинул дубинку. — Вы все отправитесь в…

Тут он посмотрел им за спины и обомлел. Его глаза округлились. Вдруг поднялся страшный грохот, и жандарм покатился по земле вместе с мусоркой.

В следующую секунду всех четверых накрыла огромная тень. Женя с девушками обернулся. Над ними нависло настоящее чудовище.

— ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ! — разнеслось по улице, и жандарм задрожал. — ЖИВО!

* * *

Мы выбрались из ШИИРа и понеслись по трассе. Свернув на проселочную дорогу, броневик затрясся на ухабах.

— Давайте-ка мы сначала завернем к старосте. Поздороваемся и заберем ключи, — сказала Свиридова. — Надеюсь, Емельяныч внял моим мольбам…

Дороги тонули в грязи, и если бы мы ехали на обычной легковушке, нам бы пришлось нелегко. Скоро на обочине показался указатель с надписью «Таврино», а за ним и контрольно-пропускной пункт. Вернее будка со шлагбаумом, которым выступала огромная сучковатая ветка.

В будке дрых бородатый дедок с тлеющей самокруткой в зубах. Сетчатый забор терялся в кустах, но судя по количеству дыр, не стоило сомневаться, что дальше от него одно название.

Юлия Константиновна посигналила, и проснувшийся дед, непрестанно кланяясь, мигом подскочил к машине. За ним следом выскочила проржавевшая собачонка-автомат — вместо задних ног за ней катились два колесика от детского грузовика. При виде Шпильки жестянка принялась раскатисто гавкать.

— А это хто такие будут? — сощурился сторож на меня, затем на Аки и в конце на Геллера.

— Родственник Онегина выискался, — бросила Свиридова, ткнув в меня большим пальцем. — Едет инспектировать угодья.

Дедок ненадолго воткнул.

— Чего делать?..

— На орехи вам давать, бездельникам! Открывай, Кузьмич, чего встал⁈ Хозяева приехали!

— Ишь как! — встрепенулся дедок. — Нашелся таки, подлец!

И, цокая языком, направился поднимать шлагбаум.

— Вы его, Юлия Константиновна, не отпускайте, — крикнул он, приподняв свою ветку. — Нужно будет, цепями к стулу привязывайте, шоб не убег! А то ишь, шельма, удумал! Ых!

Мы тронулись. Гавкающий автомат преследовал нас еще метров пятьдесят.

— И зачем рассказывать обо мне всем подряд? — спросил я. — Кому будет лучше, если каждая собака будет знать, кто я?

— Вам, — кивнула Свиридова. — «Должность внучатого племянника третьей снохи» не добавит вам ни прав и ни привилегий среди аристократии, зато в глазах местных простолюдинов вы будете обладать каким-никаким, но авторитетом и легитимностью как продолжатель дел главы рода Онегиных. Народ тут уважает либо родственные связи, либо силу. Или же и то, и другое сразу.

— Запомню, спасибо.

— Ах да, и еще… — сказала она и сунулась в бардачок. — Наденьте-ка вот это.

И протянула мне круглые очки с простыми стеклами.

— Это еще зачем⁈

— Как зачем? Для виду. Увидят вас в очках и сразу поймут — вот из города приехал человек в очках. Значит, умный и интеллигентный.

* * *

Когда броневичок шиировцев скрылся за деревьями, Кузьмич, кряхтя и ругаясь, побежал в свою сторожку.

Там он вытащил из-под стола старенький, еще довоенный телефонный аппарат, раскрутил катушку зарядника и, пока связь не вырубило, принялся быстро набирать номер.

— Ах ты, шельма! — выругался он, когда раскрутившаяся катушка чуть не оттяпала ему палец.

Тогда он вставил в нее свой железный коготь на правой руке и продолжил набор. Ответили ему спустя минуту.

— Але, кхе-кхе, але! — закряхтел он в динамик, заткнув пальцем одно ухо. — Але! Ваше благородие! Прошу извинить за ранний звонок-с, но туточки в Таврино опять заявились шиировцы… Говорю, завалились шиировцы в Таврино! Да-с, во главе с Свиридовой, каким-то мужиком в очках и узкоглазой девкой… Ага-ага, именно! Как просили, так и докладываю-с… К тому же с ними была одна весьма занятная персона…

* * *

— Онегина нет уже много лет, и все тут поистаскалось, — рассказывала Свиридова, пока мы подъезжали к деревне. — Местные почти разбежались к другим родам, а на территорию постоянно заходят монстры из Резервации, до которой рукой подать. К тому же, как мне рассказывали, до «сокровищ» Онегина охочи и мародеры со сталкерами.

— Не боитесь поселиться в таком месте, Илья Тимофеевич? — ухмыльнулся Геллер.

Я был вынужден его расстроить.

— Нет. Если будет крыша над головой и хорошая компания, то мне и море по колено.

— А еще энергия, — кивнула Метта. — Много энергии!

— Мы уже это слышали…

Мы проезжали по мосту, и он так нещадно скрипел, что вот-вот, и броневик рисковал рухнуть в воду. Да, все тут выглядело крайне плачевно, однако судя по опорам, когда-то сооружение было вполне добротным. Правда, лет сто назад… Время и влага его не пощадили.

Ладно, стану помещиком, придется засучить рукава, и в первую очередь решить вопрос моста, а затем и забора.

Мы заехали в деревеньку, и даже тут обстановка выглядела крайне печальной. Окна половины домов были забиты досками, а навстречу нам попадались местные — в основном старухи да ребятня. Большая часть из них была людьми, а вот оставшиеся — нелюдью всех мастей: фоксы, ушастики, хладнокровки, таптуны, хрюксы и прочие зверята.

Разбрызгивая лужи, броневик подъехал к большой крепко сложенной избе и остановился. Народу, тем временем, сходилось только больше.

— Чего это они? — спросила Метта, появляясь рядом с машиной.

На ней была приталенная военная форма с нашивками ШИИРа, однако явно не по погоде. Шортики уж больно короткие.

— Наверное, сюда редко приезжают городские, — хмыкнул я, и мы вместе со Свиридовой и Аки направились в дом, на котором висела выцветшая табличка «Администрация».

Скрипнула дверь, и на крыльце показалась дородная баба в красном платке.

— Оксан, Авраам Емельянович дома? — спросила Юлия Константиновна.

Женщина же, поклонившись, проводила нас в кабинет.

Кабинетом выступала полутемная комнатушка, заваленная бумагами. Половину помещения занимал широкий стол, другую — восседающий за ним огромный мужик с черной бородой, в которой серебрилась седина.

При виде нас он сразу подскочил.

— Нам бы ключ, Емельяныч! — хлопнула руками по столу Свиридова и кивнула на меня. — Вот родственничек онегинский нашелся, внучатый племянник третьей снохи со стороны матери. Хочет посетить владения!

Только поглядев на меня, мужик засуетился. Женщина же за нашей спиной охнула, всплеснула руками и исчезла. Хлопнула дверь.

— Вот и новости подоспели в деревеньке-то, — захихикала Метта, а тем временем во всей избе старосты зашелестели бумаги, захлопали сундуки, где-то что-то разбилось.

Да уж, права была Свиридова. Родственники тут на особом счету.

— Емельяныч… ключик бы… — протянула Свиридова спустя минуту.

— Нету! — загрохотал староста. — Вот шо хошь со мной делай, Свиридовна, а нету!

— Как так⁈ А что ж ты ищешь-то⁈

Вернулась женщина и поставила на стол пузатый самовар. Староста же выставил стаканы и открыл краник. Зажурчало.

— Так… — уперла Свиридова руки в бока. — Мало того, что пьешь на рабочем месте, так еще и ключи от вверенного тебе дома так и не добыл?

— Дорогим гостям грех не плеснуть немного… — серьезно проговорил Авраам Емельянович и пододвинул нам со Свиридовой по стакану, — … а ключей у нас сроду не водилось. Вернее, с тех пор как барина сожрала Амерзония, чтоб ей пусто было!

— Но…

— Отведай сначала, Свиридовна. Потом говорить будем.

Заскрипел пододвигаемый стул, и тяжело вздохнувшая Свиридова уселась напротив. Полный стакан сам прыгнул к ней в пальцы. Магичка понюхала мутную водичку, а затем отпила немного.

— Ох, ядреная зараза! — хихикнула Метта, наблюдая, как плющит Свиридову.

Староста тут же подставил ей баночку с соленьями.

— Я ж тебе еще в прошлом месяце сказала, богом молила! — заговорила она, откусив огурец. — Достать этот клятый ключ от усадьбы!

— Нетушки! Вы сами с теми жуткими женщинами разговаривайте, а я умываю руки! — прогрохотал староста. — Сил моих больше нет! Барин был — как сыр в масле катались, а как нет, то все по миру пошло. Был барин, так порядок, так усовершенствования всякие, газету даже печатали, да монстров из Резервации гоняли, а не они нас. Приток капиталу был, а не убыток. А сейчас?

И он обвел рукой помещение.

— Ни людей, ни средств, даже убежище починить — и то не на что! Одна разруха, да проклятущая усадьба, чтоб ее! Ладно бы в ней от Поветрий спасаться, да вот хрен! Наше-то убежище давно на ладан дышит, и что мы будем делать, если и оно прикажет долго жить? Хорошо, умные люди догадались подвалы листами стальными обшить, а не то… Эх, мало нам, так еще эти Горбатовы тут повадились, черт бы их…

Охнув, Авраам Емельянович прикрыл рот ладонью.

— Ага-а-а, — сверкнула очками Свиридова. — Все же пускаешь этих чертей⁈

— А как же не пускать⁈ Они же грозятся одно единственное Убежище разнести к чертовой матери, да подвести нас под монастырь! У меня же жена да детей полная изба! Кто ж о них подумает, этот щупленький малыш что ли?

Он кивнул на меня. Тут скрипнула половица, и из соседней комнаты показался десяток детских носиков, а под лавкой басисто мяукнул кот-автомат. За окнами тоже собиралась публика.

— Да уж… — сказала Метта. — А тут у них страсти…

Да, кстати. Мой стакан был еще не тронут. Я взял себе стул, присел и под взглядами обоих выпил одним махом.

— Ох ты, гадость-то какая… — поморщилась Метта.

В башку тут же ударило, но моя спутница быстро ликвидировала интоксикацию. Я не дернул даже щекой.

А вот Авраам Емельянович сразу изменился в лице.

— Так что там насчет ключей?.. — начал я, кашлянув, и староста тут же привстал и поклонился:

— Прошу прощения, ваше благородие, — сбивчиво заговорил он, — но ключей от вашего поместья достать никак невозможно… Вот барин был и ключи были, а как нету барина, так и ключи того… Только рисунок и есть!

И староста положил на стул бумажку. Мы с Меттой склонились — это был рисунок ключа.

— Эх, вот барин бы был…

— Я ваш новый барин. Так почему ключей-то нету? — спросил я. — В усадьбе окопались эти Горбатовы?

— Нет, слава богу, — замотал головой Авараам Емельянович, — но не пройдет и недели, чтобы они снова не предприняли попытку к ней подступиться! Я уж и сторожам наказ даю, и письма пишу, куда следует, даже вон, — он ткнул пальцем в кипу бумаг, — даже самому государю Амператору кляузу сочинял, да и бросил. Все ж без толку!

— Так что там в усадьбе⁈

Свиридова вздохнула и встала.

— Поедем, сами поглядите, — сказала она и направилась к выходу. — Другого пути все равно нет. А ты!

И она повернулась к старосте.

— Мы еще с тобой поболтаем. Молись, чтобы его благородие Марлинский эту ночь провел в усадьбе! А эту гадость…

Она подхватила самовар.

— … мы реквизируем!

И с этими словами Свиридова направилась на выход. Староста махнул на нее широкой рукой. Я тоже хотел пойти за ней, но тут Авраам Емельяныч заступил мне дорогу.

— Вы уж не серчайте, батюшка. Мы тут люди маленькие, совсем простые. У меня детей полон дом, сами видите. А ну!

Детишки с котом-автоматом тут же испарились.

Я же заметил на стене фотографию, где запечатлели двоих — самого старосту в молодые годы и еще одного кудрявого мужчину аристократической внешности. Оба улыбались во весь рот.

— Онегин? — присмотрелась Метта.

Да, похоже. Много же воды утекло с тех пор.

— Я здесь именно ради этого, — сказал я и хлопнул старосту по плечу. — Взять Таврино в свои руки.

Затем направился вон, но староста остановил меня на пороге.

— Вы? — и с сомнением заглянул мне в глаза. — Шутить изволите? Вы жеш такой молоденький? А барон Горбатов за свою долгую жизнь не одну собаку закопал! Вы никому не говорите, но слухи ходят, что и барина нашего он в Резервации пристукнул, чтобы усадьбу к рукам прибрать…

— Я не собака, — ухмыльнулся я. — Я боевой кот.

На мое плечо прыгнула Шпилька. Заурчав она, поглядела на старосту своими разноцветными глазами-геометриками. Сnароста попятился, уперся задом в стол и перекрестился.

— Чур меня!

— Вот! С вашими Горбатовыми мы сладим, — кивнул я, погладив Шпильку по ушам. — Сейчас сгоняем в поместье, а завтра официально все оформим. И в тот же день начнем работать. Ждите.

Я снова попытался выйти, но староста опять заговорил:.

— Так как? Поместье-то… Проклятое.

Глава 15

Обернувшись, я приподнял бровь, но лицо старосты было зверски серьезным.

— Илья Тимофеевич, вы скоро⁈ — раздался крик снаружи.

— Лучше уезжайте отсюда, Илия Тимофеич! — махнул староста рукой и направился к столу.

Тяжело опустившись на стул, он продолжил:

— Мы тут окромя самих себя никому не нужны. Горбатовы усадьбу себе хотят, чтобы выковырять барские секретики, а на деревню им плевать. Они тут только растаскивают все подряд, да народ пугают, чтобы подкопаться под стены, но все это пустое… Ибо в усадьбе давно живут одни призраки… Они и есть последние защитники барского наследства!

— Мужик, походу, того. Какие еще призраки? — сказала Метта со строгим видом расхаживая вокруг старосты, а тот не унимался:

— Вот барин был… Придешь — задачу даст. Через неделю новую, и все прямо как по плану. Деревня строилась, народ богател… Медаль хотел выписать… Сказал, будет у меня староста с медалью ходить… Мол, не нужен мне староста без медали!

Метта закатила глаза, и мы направились вон из дома. У крыльца стопилась неплохая по местным меркам толпа.

Поздоровавшись, я направился к машине. Свиридова с Геллером стояли рядом и о чем-то болтали с местными.

— Метта, ты умеешь бороться с призраками? — ухмыльнулся я, обдумывая слова старосты.

— И вы туда же? Какие еще призраки⁈ — воскликнула Метта, проходя деревенских насквозь. — Призраков не существует!

Я хохотнул:

— Может быть. Однако тем больше причин попасть в усадьбу.

— Да? И каких же?

— Всегда хотел поглядеть на то, чего не существует. К тому же, если мы сладим с «призраками» и поселимся в том домишке, местные присмотрятся к нам повнимательнее…

— Или же ночью придут с факелами.

— Накаркаешь!

Тут дорогу мне заступил некто очень высокий и крайне широкоплечий. Я поднял глаза и увидел парня примерно моего возраста. С виду вылитый староста в молодые годы.

— Прошу простить, ваше благородие, — пробасил он. — Вы же говорили с отцом? Со старостой в смысле, да? Вы и вправду новый хозяин Таврино?

В глазах сквозит упрямство, молодая злоба и еще… надежда?

— Угу, — кивнул я и оглянулся.

Староста вышел из дома и, щуря глаза поглядывал на собравшийся народ.

— Батя уже совсем изнемог от этих забот, — проговорил парень. — Будь он помоложе, да и будь жив старый хозяин, мы бы этих горбатовых в бараний рог свернули! А сейчас…

— Что сейчас? Боитесь? — улыбнулся я. — Правильно делаете. Не лезьте на рожон и ждите. Недолго осталось.

И обойдя парнишку, я направился к машине.

— Тут только и разговоров, что про этих Горбатовых, — заметила Метта. — Местных, похоже, они напугали до чертиков.

— Какими-то деревенским аристократам меня не напугать, — проговорил я, решительно запрыгивая в машину. Аки уселась следом, а затем, попрощавшись с деревенскими, и Свиридова с Геллером присоединились ко мне.

— Заполучим поместье, а потом предложим Яру с Томой взять своих и перебраться сюда, — проговорил я мысленно. — Они точно согласятся: пустующих домов тут хоть отбавляй, а среди местных нелюдей чуть ли не половина, так что расового конфликта едва ли не возникнет. Вместе мы от кого угодно отобьемся.

— Хмм… — задумалась Метта. — Но начала нужно сладить с призраками. И завтрашний аукцион еще…

— Все будет, — кивнул я. — Юлия Константиновна, поехали в усадьбу.

* * *

— Ишь какой молодой барин прискакал! — покачала головой старушка Милка, провожая взглядом машину. — А очки-то у него так и сверкают!

— Все городские в очках, а все оттого что воздухом поганым дышат, — прошипел конюх Ульян из хладнокровок.

— А кошак-то у него видели⁈ — запищала внучка Милки. — Так бы и затискала!

— Девчонка с ним какая-то странная… — подозрительно сощурился старый топтун Иваныч. — Неужто японка?

— И этот седой шкет собрался с Горбатовыми за усадьбу бодаться⁈ — хихикнул молодой ушастик Ус. — Старая песня! С ними даже ШИИР ничего поделать не может!

— Это да… Жалко парнишку, — покачала Оксана, жена старосты. — Такой молоденький, а родственник нашему покойничку Александру Владимировичу, мир его праху.

Дальше все заговорили наперебой:

— Не похож!

— Тот был как медведь, а этот щупленький, да и волосики совсем беленькие.

— Интересно, отчего ж он поседел как лунь?

— Наверное от воздуха городского!

— Неудивительно. В больших городах, говорят, все тощие да седые ходят!

— Отъесться и почернеет, если не сбежит раньше!

И рассмеявшись, деревенские стали расходиться по своим делам. Перед домом старосты остался его сын Кирилл, но и он скоро ушел.

Последним двор покинул старый охотник по кличке Ермак. Задумчиво накручивая длинный ус, он направился в дом к старосте.

* * *

На перекрестке нам попалась заточенная жердь, вбитая в землю, а на конце белел огромный череп. Судя по клыкам и вытянутой форме — это монстр из Резервации. Кол был измазан чем-то красным, вокруг вились мухи.

Чуть поодаль прибили табличку: «Убирайтесь!»

— Нравится? — ухмыльнулась Юлия Константиновна, когда мы все проводили взглядом табличку с «украшением». — Эти штуки тут каждые пятьдесят метров. Во-о-он в той стороне еще по деревьям кости любят развешивать!

— Кто это озорничает? — спросил я. — Горбатовы?

Свиридова пожала плечами.

— Призраки?

— Люди, Илья Тимофеевич, — вздохнула Юлия Константиновна. — Люди.

Мы проехали еще пару перекрестков, и на каждом нас встретило очередное «украшение». Таблички с надписями «Поворачивай!», «Бегите, глупцы!» и «Поворот не туда!» были намалеваны алой жидкостью.

— Интригует? — спросил я Метту, а та лишь широко улыбнулась. Аки при этом бледнела все больше.

Вскоре впереди замаячил каменный забор с металлическими воротами, а за ними показался огромный двухэтажный дом, увитый плющом.

Лес почти сожрал забор с садом, и из-за обилия растительности было проблематично оценить размеры строения. Судя по зеленоватому цвету стен, усадьба была выложена из гигамата. Над красной крышей даже башенка возвышалась, и тоже зеленая.

— Ух ты! Ух ты! — прижалась к стеклу Метта вместе со Шпилькой. — Всегда хотела жить с башне. Все, берем, Илья Тимофеевич! Продано роду Марлинских-Онегиных!

Мы остановились прямо перед воротами.

— Охраны тоже нет? — спросил я, вылезая из машины следом за Свиридовой.

— Увы, все разбежались, да и платить им нечем, — пожала плечами Юлия Константиновна. — Мы пытались приставить сюда парочку чоповцев, но и они не выдержали тут даже одной ночи. А местные и на километр не приближается к этому дому.

— Они все поголовно верят в призраков?

— Я думаю, они больше боятся Горбатова, который считает недоразумением, что усадьба все еще не в его владении. Ну и «призраки», — она показала пальцами кавычки, — куда ж без них… А вы верите в призраков, Илья Тимофеевич?

Я скосил глаза на Метту. Та растянулась в довольной улыбке.

— Нет.

— И правильно делаете, — щелкнула пальцами магичка. — Это просто байки для простаков.

Вдруг в доме колыхнулись занавески.

— Ага, Кто-то дома. Как же иначе? — кивнула Свиридова и, подойдя к пульту у ворот, нажала кнопку «вызов».

Через полминуты напряженного ожидания, на пульте зажглась красная лампочка и после противного звука «бзззз» нам ответили женским голосом:

— Уходите.

И связь вырубило.

— Отличное начало! — хихикнула Метта.

Свиридова вздохнула.

— Вот так всегда… — и нажала кнопку еще раз. — Добрый день, это Юлия Константиновна. Мы приехали, чтобы осмотреть поместье, у которого нашелся…

— Поместье принадлежит Онегину Александру Владимировичу, — ответили в динамик. — Точка. Я уже устала повторять это людям Горбатовых. Вот и вы уходите, Юлия, имейте совесть.

Связь снова отрубило.

— Ага, так и знала! Верная слуга тщательно хранит стены вверенного ей поместья! — хмыкнула Метта, сидя на заборе и мотая ногами.

Рядом сидела Шпилька и внимательно вглядывалась в усадьбу.

— Пустая трата времени, — проговорил Геллер, выглянув из броневика.

— Нет уж! — воскликнула Свиридова и в очередной раз ткнула кнопку. — С пустыми руками мы отсюда не уедем!

— Похоже, эта слуга слишком преданная одной тени Онегина, — заметил я, присматриваясь к окнам сквозь прутья забора. — Да и Таврино это — просто осажденная крепость.

— Раз так, значит им есть, что охранять, — сказала моя подруга. — Явно внутри не одни пыльные диваны и своры тараканов. Проверим?

— Да, возьми Шпильку и попробуйте проникнуть внутрь и посмотреть, что да как, — распорядился я. — Очень не хочется уезжать отсюда не солоно хлебавши из-за какой-то запуганной служанки. Только осторожно, не спугните никого. Туда и обратно.

— Есть! — кивнула Метта. — Оле оп!

И перевалившись через стену, она пропала. Шпилька тоже спрыгнула вниз и пропала в кустах.

Свиридова все не отступала и пыталась втолковать затворнице:

— … Александр Владимирович мертв, и вы это знаете! Немедленно откройте ворота последнему представителю рода! К тому же, официально поместье выставлено на торги!

— Постойте, можно мне? — спросил я, положив ладонь на плечо Свиридовой. — Раз она моя будущая подданная, мне нужно найти с ней общий язык.

— Хорошо, валяйте, — кивнула Свиридова, и я подошел к пульту.

Да, можно было пойти и более примитивным путем, однако сначала попробуем дипломатичный подход.

— Добрый день, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Я Илья Тимофеевич Марлинский, и мне обещали помочь с приобретением этого поместья после того, как я сладил с юдом и спас множество жизней. Я дальний родственник Онегина, но это последнее, что меня сейчас волнует. Я был в деревне, и мне очень не понравилось, как там живет народ из-за Горбатовых. Поэтому мне бы очень хотелось поселиться здесь, чтобы вновь сделать Таврино живым. Если вы мне поможете…

— Сделать это поместье вновь живым может только Александр Онегин, а не какой-то там родственник! — отрезали из динамика.

Как ни странно, но говорили совсем другим голосом. Ага, значит, их там двое! Хорошо, попробуем разговорить их.

— Онегин пропал без вести, как мне сказали, — продолжил я нащупывать ниточку к этой паре странных дам. — И признан мертвым.

— Значит, вам тем более здесь делать нечего. Никто кроме Александра Владимировича не сможет справиться с Таврино. Ни вы, ни те негодяи, которые трутся в округе и пытаются нас ограбить!

— Горбатовы и их прихвостни уже давно ходят по бритве, — покачала головой Свиридова. — Запугали всех до такой степени, что они отказываются принимать даже друзей Онегина!

— Не врите, мы единственные друзья Александра Владимировича! — раздалось из динамика, и там заговорили в несколько голосов.

Кажется, уже трое.

— Так там живет целое семейство? — спросил я Свиридову, и та пожала плечами:

— Я уже ни в чем не уверена. Я за последние годы я приезжала много раз и общалась, то с одной, то с другой. Хотела помочь с продуктами или еще с чем-нибудь, но все без толку. Им ничего не нужно, и они никогда не выходят… — она задумалась. — Может быть, они и в самом деле «призраки»?

— Внутри вы тоже не были?

— Даже при жизни Онегина я не заходила дальше гостиной.

— Илья Тимофеевич, я в доме! — доложила мне Метта. — Залезла через открытую форточку на кухню и двигаюсь по коридору. Слышу голоса, но пока никого не вижу. Но обстановка тут интересная. Пусть и довольно запущенная…

— Что там?

— Автоматы… Много авто… Ой!

— Что такое⁈

— Кажется, я кого-то видела. Какая-то тень мелькнула… Иду дальше. Блин, а пауков и паутины здесь просто дофига!

— Продолжай искать, я хочу знать, что там за публика собралась, — сказал я и снова нажал на кнопку на пульте: — Мы справимся с Горбатовыми. Как раз сегодня я стану его полноправным владельцем. Никто из этих негодяев и на километр не посмеет подойти к моим владениям.

— Вы же сказали, что вы не местный? — пискнули еще одним женским голосом.

— Это так, — сказал я.

Уже четверо и, что интересно, все женщины…

— Однако Онегин тоже когда-то приехал издалека, — заметил я, и тут из динамика заговорили наперебой:

— Неважно! Вы не знаете о чем говорите!

— Если переступите дорогу барону Горбатову, вы исчезнете!

— Как исчез наш хозяин!

— Уходите, если вы умный и честный человек! — и связь снова пропала.

— Для меня назад дороги нет, — твердо проговорил я в микрофон. — Все мосты я сжег. Как и ваш Онегин когда-то.

В ответ промолчали, однако лампочка продолжала гореть. Кажется, они держали кнопку нажатой. И думали.

Что ж, маленькая, но победа.

Свиридова подошла поближе. Ее очки съехали на нос, но она этого даже не заметила. Похоже, я смог ее удивить.

— Хмм… Вы в самом деле чем-то напоминаете мне Александра Владимировича… — вдруг сказали в динамик, и прежде чем я успел ответить, ворота еле слышно скрипнули. — Заходите, но предупреждаю — Таврино чужих не любит и ошибок не прощает.

Не успел я удивиться, как из динамика послышались голоса, наверное, пятерых девушек. Ворота со скрипом раскрылись.

Поднялся ветер, зашелестели поднявшиеся в воздух листья.

— Открыли таки! — воскликнула Свиридова, отступив на шаг. — Черти что!

Геллер же, не выпуская трубки изо рта, ухмыльнулся.

— Метта, как обстановка? — спросил я. — Метта?..

Увы, мне никто не ответил. Так… Это уже становится интересным. Нет, узы с Меттой не пропали — я по-прежнему ощущал ее в себе, но вот что-то сильно ослабило ее. Еще один Призрак?

— Она… или они, всегда такие упертые? — спросил я Свиридову, прежде чем направиться к дому.

— Без понятия. Набрались от Онегина манер, вот и рисуются, — пробурчала Свиридова. — Но в верности им не откажешь. Заслужите их доверие, Илья Тимофеевич. Тогда вы точно победите Таврино.

Едва мы с ней и Аки шагнули по направлению к крыльцу, как снова послышался голос из динамика:

— Нет, Илья Тимофеевич. Проходите одни, ваши спутницы пусть подождут снаружи.

Аки нахмурилась.

— Черти что! — фыркнула Свиридова и вернулась к броневику. — Не задерживайтесь, уже темнеет, как никак.

— Я скоро! — кивнул я Аки и быстрым шагом пошел к дому. Японка, казалось, готова была сорваться за мной, но все же попятилась.

— Метта, что с тобой? — говорил я на ходу. — Метта!

Хмурое здание нависало надо мной, а на меня нападало ощущение, будто за мной следят из каждого окошка. Впрочем, если гостей у этих женщин действительно не было несколько лет, то неудивительно.

Вдруг снова скрипнули ворота. Я бросил взгляд через плечо — конечно, же они закрылись.

— Что, теперь мы остались вдвоем? — раздался голос из кармана. — Твоя кошечка нашла себе нового хозяина?

— Рух, мне сейчас не до шуток, — вздохнул я. — Да и вообще, мы с тобой в одной лодке. Как твои дела?

— Уже лучше. Могу даже раздуть небольшой сквознячок.

Я еще раз попытался вызвать мою невидимую спутницу, но она как воды в рот набрала. Очень странно…

Толстенная дверь тоже открылась сама, и передо мной распростерся широкий холл с хозяйским портретом по центру. Сначала мне показалось, что меня встречает группа людей, но нет…

Человекоподобных автоматов с пустыми лицами и женскими фигурами было шестеро, и они застыли в разных позах. Похоже, сломанные.

Подойдя поближе, я заметил, что прямо у них на физиономиях фломастером нарисованы ухмыляющиеся и плачущие рожицы. Некоторые были в старой одежде, а у одной лицо было расцарапано. На лбах троих было написано «Прочь!», «Убирайся!», «Твоей любимой здесь нет».

Обстановка же меня встретила весьма запущенная: между фигур тянулась паутина, в воздухе было не продохнуть от пыли, каждый шаг отдавался эхом. Огромные шторы скрывали немногочисленные окна, погружая усадьбу в похоронный облик.

— Жутковато как-то, — снова раздался голос Рух, и хранительница появилась посреди холла, установленного фигурами.

Она была такой же худенькой и полупрозрачной, но на ней хотя бы появилось маленькое черное платье. Волосы были заплетены в длинную черную косу.

— А тебе идет, — заметил я и заглянул в один коридор, а затем в другой. Снова сломанные автоматы, но кроме них ни души.

— Спасибо, — отозвалась немного смущенная Рух.

Я проверил еще пару комнат, но там мне не попалось ни Метты, ни Шпильки, ни семейки таинственных затворниц. В доме, казалось, вообще никого не было уже лет сто.

Ну не считать же душой портрет графа Онегина, который встречал меня на входе?

— А он симпатичный, — заметила Рух, подойдя к картине. — Интересно, это недавний портрет, или их хозяин умер стариком?

Она дунула на раму, и пыль окутала ее с головой.

— Апчхи! Ой… А тут не помешает небольшая уборочка…

— Вот тебе будет чем заняться, — хмыкнул я, и ее лицо вытянулось. — А что? Как твой кристалл восстановится, сразу дам в руки метлу.

— Рух создана не для уборки!

Улыбнувшись, я еще раз огляделся.

Так, ладно. На первом этаже, похоже, никого, так что придется подняться. Но вот лестницы на второй этаж я что-то не вижу…

У дальней стены холла имелось пустое пространство, которое выглядело так, словно там когда-то хотели построить лестницу, но бросили — даже перила на втором этаже отсутствовали.

Вдруг откуда-то зазвучали голоса:

— Он сказал отдать поместье только тому, кто как и он приедет издалека… кто смел, честен… и кому нечего терять…

И по-прежнему никого. Нет, в призраков я не верю, увольте!

— … и тому, кто искренне хочет продолжить его дело… а не просто получить возможность разбазаривать многолетние труды…

— Так девочки, я отошла ненадолго, а вы его пустили? Кто посмел⁈

— Это все Ги, я невиноватая!

— Хватит уже играть в игрушки, — крикнул я в пустоту. — Если уж пригласили в дом, то ведите себя как гостеприимные хозяйки!

Спор тут же оборвался. Где-то что-то разбилось.

— Просим прощения, — раздался одинокий голос. — Тут так давно не было гостей…

Рух тем временем задумчиво разглядывала автоматы.

— И именно это прятал Онегин?.. — проговорила она и ткнула пальцем один из них.

Он зашатался и шлепнулся на пыльный пол. Грохнуло на весь холл, и в разные стороны полетели шестеренки с пружинками.

— Большая их часть требует ремонта, — вдруг раздался слабый голосок Метты. — Однако многие еще на ходу…

— Метта! Ты очнулась? — воскликнул я мысленно. — Что случилось? Где Шпилька?

Вдруг в темноте зажглись сине-зеленые глаза, и к нам вышла моя четырехлапая союзница.

— Мы на короткое время потеряли синхронизацию, и мне пришлось экстренно выводить Шпильку из-под мощной ауры, а затем перезагружаться, — сказала Метта. — Прошу прощения, Илья Тимофеевич, я зашла дальше, чем следовало. Это все мое любопытство…

Вдруг что-то громко щелкнуло, и из пола начали подниматься ступени. Одна за другой они сложились в лестницу. Затем раздался скрип, и на втором этаже показались автоматы.

Скрипя и дергаясь, они подошли к двустворчатым дверям и потянули тяжелые створки.

— Просим не трогать наших молчаливых друзей, — вновь зазвучали голоса невидимых дам. — Пока вы всего лишь гости. Проходите прямо по коридору. Мы с нетерпением ждем вас.

Мы поднялись по лестнице и вышли в коридор, весь затканный паутиной, а также заставленный автоматами, замершими в «бытовых» позах. Если бы не они, я бы подумал, что мы попали в древний склеп.

Паутина была какая-то необычная… Я тронул ниточку пальцем, и тут же по всему коридору прошла волна вибрации. По ниточкам забегали черные паучки.

— Ох, батюшки! — задрожала Рух. — Ненавижу таких тварей! Они мне напоминают юдов! Фу!

И она щелбаном откинула одного из паучков.

— Не трогайте моих помощников! — раздался обеспокоенный голос из другого конца коридора. — Проходите, только осторожней! Ничего не заденьте!

И вдалеке со скрипом открылась дверь.

Согнувшись в три погибели, мы направились вперед. Рух постоянно вскрикивала, так как очередной паучок постоянно норовил прыгнуть ей на волосы.

— Мама… — стонала Рух, пока у нас над головами бегали восьминогие твари. — Лучше бы я осталась в юде…

— Ага, и поехала бы в ШИИР на вивисекцию, — хмыкнул я, а потом спросил Метту. — Ты видела этих барышень?

— Нет. Шпильку начало вырубать, и я сбежала из зоны активности силы. Тут у них нечто настолько мощное, и мы с ней даже не успели подняться на второй этаж. К счастью, нас не заметили.

Наконец, преодолев «опасный» участок, мы вошли в гостиную.

Тут паутины было не меньше, но в камине горел бледный огонь. Вдоль стен стояли книжные полки, повсюду развешено старое оружие и охотничьи трофеи. У камина спинками к нам стояли два кресла, и в одном из них кто-то сидел.

— Подойдите! Ближе! — раздался голос. — Дайте старушке Вен посмотреть на вас…

Старушке? — мелькнуло в голове, пока я обходил кресло. Кажется, голоса были довольно молодо…

На нас уставились два черных провала на месте глаз. Старый покрытой паутиной скелет распластался в кресле и скалился.

— Ох, мама… — охнула Рух, и вдруг над нашими головами зазвучал зловещий смех.

В ту же секунду, дверь в гостиную захлопнулась.

Глава 16

— ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ! — повторил голос гигантского шагохода, нависшего над Женей и остальными.

Обращался он к жандарму. Пусть пушка на «башке» этой грозной двуногой штуковины и была опущена, но служитель закона все равно едва не откинулся от страха.

— Как ты смеешь, пилот⁈ — жандарм попытался подобраться. — Я представитель…

Но шагоход сделал тяжелый шаг ему навстречу:

— Я СКАЗАЛ, ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ!

— Какую?.. — попятился тот, и наступил на одну из десятка банок, которые вывалились из перевернутой им урны. Хрустнуло стекло.

— ВСЕ! — гаркнул шагоход.

— Хорошо!

И жандарм бросился собирать весь мусор и закидывать его в мусорку. Женя с девчонками молча пялили на эту сцену глаза.

— Ага, кожаный мешок! Так его, железный брат! — пронесло мимо злой воздушный шар. — Будет знать! Дай мне его, я сам с ним поговорю по-юдовски! Ах, чертов ветер!

Наконец, последняя бумажка упала в мусорку. Хрустнув спиной, жандарм распрямился.

— ХОРОШО, — кивнул шагоход. — МОЖЕШЬ ИДТИ. ХЕ-ХЕ-ХЕ.

— Спасибо… — пробубнил жандарм и побыстрее свалил из переулка.

И едва он пропал за углом, как шагоход повернулся к троице. Женя сглотнул:

— Эмм… спасибо. Можно нам идти?

— НЕТ! — раздался грозный голос. — НЕЛЬЗЯ. СТОЙТЕ И СМОТРИТЕ КАК Я БУДУ ОБНИМАТЬ САМУЮ КРАСИВУЮ ЖЕНЩИНУ НА ДВУХ КОНТИНЕНТАХ!

И с этими словами шагоход медленно опустился на колени.

— Что⁈ — охнули трое.

Вдруг люк на «башке» шагохода откинулся. Все заволокло паром, а когда он рассеялся, наружу вылез немного помятый букет цветов.

За ним показалась бородатая физиономия в шлемофоне.

— Сюрприз!

— Миша! — охнула Александра и, подхватив букет, прыгнула парню в объятия. Благо с ее ростом это оказалось несложно.

— Это твой… — нахмурилась Камилла. — … жених⁈

— Миша! Это Миша! — обернулась счастливая Александра. — Милый, познакомься это Мила, а это Женя! Как же ты нас напугал, дураш!

— Прости-прости… Опоздал, не смог встретить, сама понимаешь — Поветрие, — говорил Михаил, пока Александра чмокала его в заросшие щеки. — А я тут тружусь в зачистке города от монстров. Прихлопнул одного, ищу недобитков и гляжу, вы идете. Я хотел вылезти, а тут этот хер на вас наезжает. Ну я и решил…

Вдруг со стороны раздался рык.

— Сука! — нахмурился Михаил. — Вот и недобиток! Быстро, все внутрь!

И подхватив Александру за талию, втащил ее внутрь. Рев приближался, а за ним по земле прокатилась волна дрожи, как будто асфальт вдавливал взбесившийся каток.

Вслед за пилотом в люк полезла Камилла, а за ней в поручни вцепился Женя.

— Блин, кому скажу не поверят… — охнул Женя, протискиваясь в переполненную кабину.

Шагоход резко встал на ноги, и Устинов едва удержался.

— Закрывай, чего встал? — крикнули снизу. — Отбиваться будем! Колобок не один!

— Колобок?..

И прежде чем захлопнуть крышку, Женя увидел как в переулок вошло нечто круглое и крайне злобное.

* * *

— Так-так-так! — хохотали под потолком. — Кто же попался в сети старушки Вен⁈

Пламя в камине вспыхнуло, и в его рваном свете из всех углов к нам поползли пауки. Сотни пауков.

— Ох, мамочки! — задрожала Рух и едва не напрыгнула на меня. — Какая гадость!

Мы отступили в центр гостиной. Вокруг все грохотало, шипело и гремело. Кресло, в котором сидел скелет, сдвинулась с места и со скрипом поехало к нам.

— Дайте бабушка поглядит на вас поближе, деточки! — щелкала тварь челюстью, а из всех отверстий черепушки выползали пауки.

Я пнул его ногой, и кресло перевернулось. Косточки разлетелись во все стороны.

— Ох, как грубо! — заголосил череп, оттолкнулся от стены и покатился к Рух. — Давно же я не пробовала мягкой женской плоти!

Трухлявый череп раскололся от удара моего ботинка. Рух же со всех ног бросилась к дверям. С грохотом они раскрылись у нее перед носом, и на пороге показались дергающиеся типы в драных шмотках. Подняв руки, они со стонами направились к девушке. Ноги у них скрипели словно ржавые петли.

Вскрикнув, хранительница вызвала порыв ветра, и монстры улетели прочь. Вдруг в стенах разошлись доски — в щелях показались еще рычащие морды.

Совсем потерявшись со страху, Рух отстранилась и налетела на паутину, которая соткалась буквально из воздуха.

— Мама!

Вжик! — и ее, опутанную по рукам и ногам, подбросило под потолок. Девушка забилась, но все тщетно — ее начало сворачивать в кокон. Завыл ветер, однако нити затянулись только сильнее.

Подхватив Шпильку, я бросил ее на выручку хранительнице, а сам кинулся к шпаге, висящей над камином. Кошка распалась на жучков и оплела дергающееся тело Рух вторым слоем. Нити лопнули, а хранительница вылетела из рассеченного кокона. Я попытался ее поймать, но, вспыхнув, она пропала.

— Прости, ничего не могу с собой поделать! — раздался ее голос из моего кармана. — Бежим!

— Еще чего захотела? — покачал я головой, обнажив клинок. — Это мое будущее поместье, и я не потерплю здесь монстров!

Паучья орда на пару с монстрами окружили нас со всех сторон. Перехватив шпагу, я приготовился дырявить их тушки. Источник почти разгорелся, чтобы немного подморозить задницы этим тварям.

Вдруг раздался скрип, и висевшая на стене рогатая голова лося повернулась ко мне. Ее глаза зажглись адским огнем:

— Бегите, глупцы! — и голова разразилась безумным хохотом. — Позовите хозяина Таврино! Ступайте за хозяином!

Вот открылись двери, и на порог, покачиваясь, перешагнуло нечто бочкообразное, обмотанное драной простыней. Под тканью горели два ярких глаза.

— Не, ну это уже ни в какие ворота… — проговорила Метта, глядя на это убожество. — Серьезно?

Сделав пару тяжелых шагов, оно издало душераздирающий вой. Вернее, попыталось. Звучало это как будто пленку зажевало.

— Или у него несварение, — заметила моя спутница.

Затем из-под простыни показалась короткая железная рука. Коготь указал на меня.

— Вот он!

И взревевшие монстры начали сходиться.

Самое время раскидать их, однако я мешкал. Соглашусь с Меттой — выглядело все это скорее нелепо, чем по-настоящему пугающе. А вдруг…

Опередив мою мысль, Шпилька юркнула глазастому чудищу под ноги и вцепилась зубами в простыню.

Вжик! — и тряпка упала на пол. Под ней нелепо дрыгался какой-то железный безголовый плечистый болван, из плеч которого торчали одни предплечья. В груди трещал динамик.

— Ой… — улыбнулась Метта. — Нехорошо получилось…

Монстры замешкались. И да, как мне и показалось с самого начала — хромали они не потому, что были мертвыми, а из-за того, что ржавчина почти съела их шарниры — под рваными тряпками сверкал металл. Лица под масками и всклокоченными париками тоже отсутствовали.

Внезапно, очевидное стало еще очевидней… Убивать их не было никакого смысла. Лучше сделать так.

Хрясь! — и пятеро паучков забились под моей стопой.

— Что ты делаешь⁈ — испуганно взвизгнула лосиная голова. — Это мои помощники, не смей их трогать!

Но я был неумолим. Хрясь! Хрясь! — и еще еще десяток тварей с писком заработали лапками под моим каблуком. Хватит уж, наигрались.

— Остановись, негодяй! — закричали под потолком, а я знай себе давил и расшыривал восьминогих тварей.

Монстры попытались кинуться на меня, но за пару щелбанов эти еле двигающиеся фигуры полетели на пол. Тут и Рух снова дунула ветром. Раздался грохот, и сразу десять ряженых машин попадало.

Шпилька тоже не отставала и с агрессивным мявом бросилась драть их когтями. Заскрежетал металл, и тушки задергались на полу.

— Нет! Нет! — верещала лосиная голова. — Прекратите, они и так уже дышат на ладан! Ты что, смертный, совсем нас не боишься⁈

— Каким-то жестянкам меня не напугать! — сказал я и швырнул шпагу в лосиную голову.

В яблочко!

Под потолком поднялся отчаянный вой.

— Стоп! — раздался голос, когда мой каблук нацелился на паука покрупнее.

Я задержал ногу. Еще держащиеся на своих двоих автоматы разом остановились словно в игре «Море волнуется раз».

— Достаточно, Вен! — прогремел очередной голос. — Что за балаган?

— А чего они расхаживают по усадьбе, как у себя дома, и рвут мою паутинку⁈ Да и вообще, приказ был пугать всех до усрачки в радиусе километра! Вот я и пугаю! А этот дерется…

Под потолком тяжело вздохнули, а орава пауков поползла в свои норки.

Даже те, которых я покалечил, медленно шевеля лапками отправились восвояси. И да, были они мелкими, но устройствами. Убить я их не убил, но вот конечности помял знатно.

Затем и автоматы, скрипя суставами, убрались из гостиной. Опустилась тишина.

— Так-то лучше, — сказал я, похлопав по бедрам. — Это что, у вас гостеприимство такое?

— Гостей здесь давно не бывает, — ответили мне голосом «старушки» Вен. — Только наглые воры да мошенники. Почему ты не испугался⁈

— Призраков не существует, и зомби, кстати, тоже. Так что если вы закончили этот цирк, то…

— Идемте, девочки. Сен, и ты тоже. Вен, убери сети.

Вдруг вся паутина в комнате втянулась в стены. Откуда-то послышался топот множества ног.

Вынув шпагу из дохлой головы лося, я поднял кресло и, придвинув его поближе к огню, уселся, чтобы встретить эксцентричных «хозяек» этого странного местечка. Острие я упер в пол и перехватил оружие на манер трости.

С одной стороны появилась взявшая себя в руки Рух, а с другой на подлокотник пристроилась Шпилька. Метта встала рядышком и положила руку на мне плечо.

Двери открылись, и к нам вышел очередной автомат с пикантными формами.

Тук! Тук! Тук! — стучали туфельки на его ногах. Одет он был в длинную юбку и в белую блузку. На голове кривовато сидел светловолосый парик. На пустом лице был нарисован зеленый глаз, а под рубашкой, украшенной галстуком-бабочкой, светился голубой огонек геометрики.

Промаршировав по ковру, двухметровое человекообразное устройство замерло передо мной. Подтянув две пары белоснежных перчаток на всех четырех руках, автомат медленно поклонился.

В камине вспыхнуло пламя, и дрожащем в свете от автомата на стену легло аж четыре тени, и каждая из них была не похожа на другую. Через секунду они отцепились от фигуры и, обретя полупрозрачную форму, сделали пару осторожных шагов ко мне. Одна из них плюхнулась на диван у стены и закинула ногу на ногу. Вокруг нее забегали пауки.

— Прошу простить нас, Илья Тимофеевич, но пока мы находимся в режиме максимальной экономии, именно так выглядят наши физические тела, — задрожал силуэт в центре, чуть выше остальных. — Это нужно, чтобы ухаживать за усадьбой, пока хозяин не вернется…

— Так вы все чуды-хранители? — вскинул я бровь. — И весь дом подчиняется вашим командам?

— Именно, — кивнула хранительница дома. — Дом сделан как единый механизм, способный существовать полностью автономно.

Вдруг где-то что-то разбилось, и из коридора раздалось хихиканье.

— Насколько это возможно… — вздохнула она. — Александр Владимирович доверил нам поддерживать его в рабочем состоянии, пока…

— Нет, Мио, не будет никакого «пока», — отчеканила вторая хранительница справа от нее и уперла руки в бока. — И ты сама это прекрасно знаешь. Наш хозяин умер в Резервации. Много-много лет назад.

— Чушь! — воскликнула тень слева и ткнула в нее пальцем. — Врушка, Ги!

— Молчи, Сен, хватит, — ответила Ги. — Ты сама прекрасно знаешь, что годы взаперти прошли напрасно. Александр Владимирович давно умер, а мы не смогли жить одной большой семьей как ни пытались. Давай не будем позориться перед новым…

— Нет, это неправда, неправда! — закричала Сен, и тут же пропала.

Застучали каблучки и где-то хлопнула дверь.

Мио и Ги вздохнули, а вот та, что сидела в кресле, только махнула рукой.

— Еще раз простите… — вздохнула главная тень по имени Мио. — Сен, очень любила хозяина, и ей тяжело пережить его смерть. Давайте мы с вами начнем все сначала. Что предпочитаете, чай или кофе?

Не успел я ответить, как застучали стекла в окном. Четырехрукий автомат щелкнул пальцами, и занавески прыгнули в разные стороны: небо за потемневшим стеклом приобретало болезненный ало-фиолетовый оттенок. Деревья зашумели от поднявшегося ветра.

— Ой, мамочки, — охнула Метта. — Опять⁈

— Кофе, — вздохнул я, затем встал из кресла и подошел к окну. — Хочет эта ваша Сен или нет, но мне придется здесь задержаться…

* * *

Марлинский не спешил возвращаться, и Юлия начинала беспокоиться. Японка же совсем одичала — кусая губы, ходила у ворот и не спускала глаз с усадьбы.

Один Геллер ни о чем не волновался. Сидел себе в броневике и пускал наэлектризованные кольца дыма в потолок.

Вдруг из леса послышался шум. Скоро из-за деревьев выехал бронированный автомобиль с гербом на капоте.

— Сука, этого еще не хватало… — вздохнула Юлия. — Герман, кажется, у нас гости.

Она до последнего надеялась, что чужой броневик сейчас развернется, завидев их, но нет — ехали прямо к ним.

— Сначала эти дурочки в усадьбе, а теперь Горбатовы… — вздохнула Свиридова. — Походу, веселый денек не заканчивается. Что дальше? Еще одно Поветрие⁈

Автомобиль остановился неподалеку, и из него вышли трое. Держались они так, что к гадалке не ходи — у всех под пиджаками оружие.

— А, Юлия Константиновна, какая неожиданная встреча! — поприветствовал их хорошо одетый рыжеволосый юноша с длинным носом. — Не думал, что мы снова встретимся у этих ворот. Что все еще надеетесь взять это местечко под крыло ШИИРа?

— Нет, Родион Романович, я показывала новому хозяину его владения, — улыбнулась Юлия. — Он как раз сейчас внутри. Осматривает комнаты, знакомится со слугами…

Лицо юноши темнело с каждым произнесенным ею словом.

— Кстати, позвольте вам представить… — кивнула она на Геллера, но Родион отмахнулся:

— Так это правда? Вы откопали какого-то червяка, который возомнил себя хозяином Таврино?

— К счастью, да, и поосторожнее с выражениями, Родин Романович, а то, поговаривают, каждый куст в Таврино имеет уши. Так что можете передать вашему отцу, что место вскоре перейдет обратно в руки представителя рода Онег…

— Это мы еще посмотрим! — прошипел Горбатов-младший и нехорошо ухмыльнулся. — Официальные сроки прошли, а значит, мы в равных условиях! И как вы посмели забраться в усадьбу? Это можно рассматривать как нарушение закрытой территории!

— Да что вы? А как же ваш братец, который тронулся умом после «визита» туда?

— Ах ты, шировская свинья!

Вдруг открылась дверь, и из машины вылез Геллер.

— Свинья? — глянул он на него и поправил очки. — Ты только что назвал мою старую подругу свиньей, щенок?

Затем маг медленно направился прямо к Горбатову.

— Он сам виноват, Родин Романович, — сказала Юлия, останавливая Геллера. — Лезть в старый дом среди ночи — очень плохая идея. Вот он и наткнулся на прислугу, а она имеет…

— Ничего она не имеет! Воры, преступники! — воскликнул Горбатов, и тут вперед выступил Геллер. — А ты кто еще такой⁈

— Я Геллер, оперативник Лиги истребителей, — отозвался маг. — И вам, Родион, придется извиниться перед Юлией Константиновной.

Его глаза опасно сверкнули. Телохранители Горбатова вышли вперед, сунув руки под пиджаки.

Ситуация накалялась.

— Официально прошу вас, Свиридова, покинуть данное место, — сказал Горбатов, ухмыльнувшись. — Оно выставлено на торги и войдет в число земель рода Горбатовых через сутки!

— Это мы еще посмотрим! — покачала головой Юлия, но Родион уже повернулся к Аки, которая все также стояла у ворот, вцепившись в прутья.

— Эй ты, отойди от ворот! Это частная собственность! — гаркнул Горбатов, но японка даже не дернулась.

И тогда охреневший аристократ подошел к девушке и развернул ее.

— Ничего себе⁈ Ты японка? — охнул Горбатов и ткнул ее в грудь. — Ну-ка, ну-ка! Ни разу не видел ни одного живого японца! Интересно, правда говорят, что у вас клыки как у вампира?

И он сунул палец ей в рот.

— Ай!!! — взвизгнул Горбатов. — Сука, ты чего, охренела⁈ Ты мне палец чуть не…

Он выхватил с пояса плетку. Едва Родион успел раскрутить ее, как японка со всей дури врезала парню прямо по морде.

Оружие упало на землю, а Горбатов, захлебнувшись криком, рухнул в руки телохранителей. Из его длинного шнобеля брызнула кровь.

— Как… кто… По какому праву⁈

— Полагаю, вам пора, Родион Романович, — подошла Свиридова и ногой отбросила плетку под машину. — А не то…

Она не успела закончить — поднялся жуткий ветродуй, и все шестеро с трудом удержались на ногах.

— Черт! — прошипела Юлия, поглядев на небо.

Оно начало быстро-быстро затягиваться ало-фиолетовыми тучами. Ветер усиливался с каждой секундой, а это значит…

— Поветрие! В укрытие! — крикнул Горбатов, придерживая разбитый шнобель, и они с дружками рванули к машине.

— Куда же вы, так быстро⁈ — закричала им вслед Свиридова. — А как же ваш ежедневный ритуал — стояние под дверью?

— Сучка! Ну ничего, на эту вашу шарашку мы найдем управу!

Горбатовы скрылись в своей машине. Порывы же усилились настолько, что Свиридову повалило на землю. Геллер тут же оказался рядом.

— Вот сученыш… — шипела Юлия, быстро поднимаясь. — Сейчас переждет ненастье и поедет жаловаться папочке…

Небо затянуло в сетку молний, уровень хаотичной энергии рос с каждой секундой. У Свиридовой резко заболели виски, геометрик на лацкане шинели запульсировал.

Кап-кап! — и из носа пошла кровь. Свиридова вытерлась рукавом и вздохнула. Она всегда хреново переносила Поветрия.

— Нужно, спешить, — сказала она. — Еще пара минут, и оно полностью накроет территорию!

Еле справившись с ветром, они с Геллером попытались дотянуться до японки. Она была совсем малышкой, и ее быстро оттеснило от броневика и прижало к забору.

— Дай руку! — крикнула Свиридова.

— Марлин-сан! — охнула девушка, и, схватившись за прутья забора, подтянулась. Прыг! — и ветром ее снесло на ту сторону.

— Стой, дура! — рыкнул Геллер, но девчонка уже буквально летела по воздуху.

Через секунду японка со всех ног мчалась к усадьбе.

— Герман, черт с ней! Переждет в доме с Ильей! — крикнула Свиридова, и они с Геллером бросились в машину.

Ветер рванул с настолько неудержимой силой, что дверь броневика пришлось закрывать вдвоем. Они успели вовремя, и Юлия ударила по красной кнопке.

На окна упали щиты. Затем началось самое страшное.

Глава 17

Кофе нам пришлось подождать, ибо руководил процессами тот самый бочкообразный автомат, который нам представился как «хозяин Таврино».

Увы, судя по звуками из кухни, справлялся он не очень, и процесс варки куда больше Поветрия, бушующего за стенами, походил на катастрофу.

Наконец, раскрылись двери, и к нам с подносом на колесиках вошел сам автомат-«кофеварка». Выпить получившуюся бурду я согласился скорее из вежливости.

— Нет, я никогда не научусь! — воскликнул автомат, стоило мне поморщиться. — Все на смарку!

Затем жутко-нелепая тварь покачнулась и с плачем рухнула на спину. Раскрылись двери, и вылетевшая из него тень-хранительница убежала прочь.

— Тихо-тихо, не плачь… — зашептали ей вслед. Голосов из комнат раздавалось столько, что я уже устал считать.

— Так сколько вас тут? — спросил я, потягивая «кофе».

В кресле рядом с камином было даже уютно. Рух расположилась на соседней сидушке со Шпилькой на коленях. Ее геометрика сейчас пребывала у моей любимице в животе, где силами жучков она восстанавливалась вдвое быстрее.

— Мы не знаем, — призналась Мио, которая представилась мне как дворецкая. Огромный четырехрукий автомат был ее основной оболочкой. — Сначала мы были одним «я»…

— В смысле одним «я»? — переспросил я.

— Мы были хранителем-чудом по имени Асфорен-Гидемиона-Милифисентия, — в унисон проговорили тени, и автомат-дворецкий поклонился.

— Это одно имя или несколько?..

— Наше настоящее имя еще длиннее. Мы максимально сократили его для того, чтобы хозяину было проще, — хихикнула Ги, которую мне представили как горничную.

Ее автомат был не менее здоровой и фигуристой дамой в переднике с рюшечками. На пустом лице был нарисован огромный зеленый глаз, а ниже намалевана оскаленная пасть.

Метта очень долго расхаживала вокруг него и задумчиво потирала нос. Главным объектом ее внимания были ноги, затянутые в черные дырявые чулки. Да, я тоже впечатлился… Ноги у этого автомата были, что называется, от ушей — такие длинные и мощные, что ими можно легко пробить стену. И зачем ей такие?..

— Ну, во-первых, это красиво, — хихикнула Метта.

Это да, но вот функционал от меня ускользал.

— Несмотря ни на что, хозяин всегда называл нас по-разному, — продолжала Ги, медленно расхаживая взад-вперед, — и скоро мы привыкли быть разными… людьми.

Я нихрена не понимал.

— Чего тут непонятного? — покачала головой Метта. — Это одно существо, у которого просто раздесятирение личности. Очевидно, когда-то оно было в одном экземпляре, вон как Рух, например. Но, похоже, Онегин решил, что отличной идеей будет взять одного чуда-хранителя и подключить его к разным устройствам этого чудо-дома, а потом сделать вид, что каждое из устройств — отдельное существо. Вот они разбили это длинное имя на клички и пользуются ими!

Я пересказал соображения Метты нашим собеседницам, и они кивнули.

— Грубовато, конечно, «раздесятерение личности», — сказала Мио, — но где-то так… Мы никогда друг друга не считали, ибо с каждым годом наше число меняется. Кто-то умирает, кто-то рождается… Вон малышка Ли родилась буквально пару лет назад, а уже почти взрослая!

— А в прошлом году от нас ушла Иф… — заметила Вен.

Своего автомата у нее не было — вернее, она предпочитала пользоваться сотнями своих маленьких помощников. На паутине в окружении паучков раскачивался лишь «призрак» с блестящими глазами. Если присмотреться, то можно было разглядеть в ней девушку с короткой стрижкой.

— Да, бедняжка, — сказала Ги. — Она отвечала за стиральную машину, а в отсутствии хозяина зачем стирать белье? Вот она и померла. От скуки и ржавчины.

Метта не была бы Меттой, если бы не рассмеялась.

— А что⁈ — пожала она плечами в ответ на мой укоризненный взгляд. — Это так странно — стиралка умерла от скуки… Ладно-ладно, бедняжка…

— Так нас покинуло очень много тех, в чьих услугах этот дом больше не нуждался, — сказала Мио и в своем обличии автомата-дворецкого прижала руку к груди. — К счастью, мы с девушками пока нужны. Я, например, отвечаю за сохранность автоматов первостепенной важности. Ги следит за состоянием защиты против Поветрий, а также отвечает за чистоту помещений. Вернее, отвечала…

— Я убираюсь настолько, насколько требуют обстоятельства! — воскликнула горничная.

— У Сен обязанность приглядывать за внешней территорией и за забором, чтобы никто не смел подходить близко. Вен же с помощью своих паучков следит за целостностью стен, перекрытий, а также за тем, чтобы внутри не расхаживал кто попало.

Мио назвала еще с десяток разных имен, и у меня закружилась голова. Вот это компания…

— А еще есть Рен, — сказала Ги. — Но она спит, и слава богу.

— Отчего?

— Если бы она проснулась вам пришлось бы не сладко, — объяснила Мио. — Мы бы разбудили ее, если бы решили, что вы угрожаете нам.

— Понятно, — кивнула Метта. — Боевой режим.

Как я понял из слов Мио, я сейчас разговариваю с неким «руководством», или с основным костяком разума дома. Очень многие хранительницы либо потерялись в довольно большой усадьбе, либо отказываются разговаривать с сестрами, либо вообще сбежали.

— Или сошли с ума, — заметила Метта. — И неудивительно.

— Иногда мы сами натыкаемся на новеньких, — пожала плечами Ги. — И не смотрите на нас так, Илья Тимофеевич! Мы не можем это контролировать. Лучше скажите, вы не шутили, что собираетесь стать нашим новым хозяином?

Автомат-горничная Ги сделала пару шагов к камину, и на свету ее пустое лицо засверкало. Ее оболочка, как, впрочем, и четырехрукий дворецкий, была начищена до блеска. Бедра и плечи робо-горничной, виднеющиеся сквозь платье, сверкали прямо как новенькая кастрюля.

— Простите, ваше благородие, — сказала она, — но нам бы не хотелось напрасных надежд.

Вдруг из коридора раздалось недовольное шушуканье.

— Девочки, ша! — крикнула им Ги, повернув голову на сто восемьдесят градусов. — Хватит нам уже куковать в одиночестве. Мио, а ты чего молчишь⁈

Хлоп! — и ее голова уставилась на дворецкую. Та промолчала.

— Ну так что? — спросила Ги, подходя еще ближе. И вот огромная длинноногая фигура нависла надо мной, а затем наклонила голову набок. — Это же не шутка?

— Нет, ни в коем случае. Я уже и так слишком далеко зашел, — пожал я плечами, допил кофе и отставил чашку. — Сейчас закочнится Поветрие, и я отпущу моих друзей, которые ждут в машине. Мне уже понятно, что собой представляет это «веселое» место, и что мы подружимся. Эту ночь я проведу здесь, и до завтра мне нужно найти себе хороший костюм, а затем успеть к началу торгов.

— Костюм⁈ Что же вы сразу не сказали! — раздался крик паучихи Вен, и она спрыгнула с паутины. — Сейчас я вам такой костюм сделаю, закачаетесь!

— О, нет… — вздохнула Ги. — Вен, только не это! Ты не плела костюмы черт знает сколько лет!

— Это не значит, что я все забыла, Ги! Иди и не мешайся, куколка, на тебе защита дома от Поветрий. Вот и следи, чтобы все углы были заткнуты!

Вен рассеялась, и вот у меня под ногами копошится свора пауков. Рух мигом пропала и затряслась у меня в кармане.

— Давайте, ваше благородие, — заголосили паучки в разноголосицу, — снимайте эти ваши шмотки, стойте смирно и расслабьтесь! Сейчас мы сплетем вам костюм сразу по размерам!

Паучки окружили меня со всех сторон, и тут Вен удивленно охнула. Следом вся свора бросилась врассыпную.

— Что такое⁈ — удивилась Мио, и Вен крикнула:

— В доме посторонние!

Камин тут же потух и опустилась тьма. Загрохотал топот множества ног.

— Метта! — и мои зрачки вытянулись как у кошки. Тьма отступила, и я смог разглядеть каждый уголок.

Шпилька же рванула на шорохи, я направился вдогонку.

Комната сменилась комнатой, и вдруг впереди я увидел быструю тень. Блеснула сталь, и мне под ноги покатилась срубленная голова заржавелого автомата. Задребезжал металл, повсюду засверкали огоньки.

— Рен! Рен, проснись! На нас напали! — закричали со всех сторон. — Горбатовы!

— Стойте, блин! — крикнул я, разглядев Аки, которая сидела на люстре.

Увы, поздно. Откуда-то послышался глухой удар двери об стену, а затем тяжелые шаги. Снова загремели, раздался рык.

— Илья! — воскликнула Аки, увидев меня, и тут ей в лицо прилетел шмат паутины. Взвизгнув, девушка взмахнула мечом, но сети зашелестели с разных сторон.

Люстра закачалась, и опутанная паутиной Аки перевернулась вниз головой и закрутилась вокруг своей оси. Пауки забегали по ней, стягивая сети все туже.

Блеснувший золотом меч воткнулся в пол.

— Илья… — проговорила Аки, пытаясь дотянуться до рукояти.

И прежде чем ее пальцы успели поймать ее, я подскочил и рывком выдернул меч из досок.

— Хватит на сегодня, — улыбнулся я девушке, а затем повернулся. Тяжелые шаги были совсем близко.

— Что вы делаете, Илья Тимофеевич⁈ — закричали вокруг. — Зачем защищаете шпионку? Неужели вы заодно с…

— Успокойтесь, — проговорил я ровным голосом. — Это не шпионка. Это просто…

Открылась дверь, и на меня поглядела целая россыпь красных глаз.

Передо мной застыл жуткий черный пес-автомат с тремя головами. Он был настолько огромным, что занимал весь дверной проем. Через секунду в дверной косяк уперлись четыре длинных металлических хвоста.

Нет, это были не хвосты, а настоящие щупальца.

— … напуганная девчонка, — закончил я, — и она под моей защитой. А тебе, Рен, пора спать.

* * *

— Как тебе первый день в Шардинске, Герман? — спросила Юлия и, подставив стакан, открыла краник «реквизированного» самовара. Староста давно обещал вернуть ШИИРу должок за помощь с монстрами, а кроме этого пойла ему и отплатить нечем.

Геллер нахмурился, но принял стакан. Затем выдохнул и выпил одним махом.

— Ого! — покачала головой Юлия при виде того, как Геллер едва поморщился от крепости напитка. — Все такой же кремень!

Налила себе и тоже махнула. А вот ее просто припечатало к сиденью.

Затем оба закурили по сигарелле. У них было время немного расслабиться: за окнами творилось нечто настолько необузданное, что стенки броневика трещали, а многотонную машину слегка раскачивало из стороны в сторону.

Несмотря на толстую броню, они были далеко не в безопасности. Бывало и такое, что стенки броневика не справлялись, и Поветрие вскрывало автомобиль как консервную банку. В ШИИРе каждый автомобиль перед выездом обязательно проходил техосмотр, однако и он не панацея.

Ни раз и ни два Юлия теряла товарищей по такой нелепой причине. Ребят накрыло Поветрием, а потом превращало в ходоков. Увы, стопроцентную гарантию от магических штормов не давал ни один производитель.

— Этот день еще не закончился, — пробурчал Геллер и выпустил наэлектризованное колечко дыма.

— Привыкай, тут часто бывает весело, — хмыкнула Юлия и просунула палец в колечко. Оно заискрилось, а затем хлопнуло, рассеявшись по кабине розовым световым пятном. — Кстати, тебя же прислали сюда не просто монстров бить?

— Нет, я зачислен как истребитель с особыми полномочиями.

— Какими же? — заинтересовалась магичка и сняла очки.

— Это я имею право разглашать лишь одному человеку.

— Ах… Кому же?

— Тому, кто отправил меня к вам. И еще вашему директору, с которым я надеюсь встретиться лично, а не просто болтать с ним по телефону.

— Как загадочно, — проговорила Юлия и плеснула Герману еще водички.

— Даже не надейся. Мой язык под замком.

— А я надеюсь совсем на другое… — улыбнулась Юлия и, опершись локтем о сиденье, посмотрела истребителю в глаза. — Герман?

— Ммм?

— Ты когда-нибудь застревал в замкнутом пространстве с очаровательной и интеллектуально развитой дамой? — и она расстегнула пуговку на свитере.

Геллер хмыкнул и отставил пустой стакан на приборную панель.

— Да, было пару раз… А ты на что намекаешь?

— Сам посуди, чем еще заниматься в таком отчаянном положении? Мы с тобой взрослые люди и старые друзья, вокруг творится ужас и смерть, и с вероятностью 2,3% нам кирдык. Наш же юный друг заперт в поместье, наводненном призраками, а в соседней машине сидит человек, который мечтает убить нас на месте. Однако он не посмеет и носа высунуть наружу…

— Продолжай.

— К тому же нам никто не помешает… Сними уже эти дурацкие очки.

* * *

Рен вошла в комнату и зарычала. Хвосты-щупальца били по полу и, извиваясь, все дальше вылезали из задней части устройства. Передняя же имела только две лапы, и они скребли по полу, оставляя глубокие борозды.

Еще веселее стало, когда она выпятила грудь — там имелась еще одна пасть, и размах челюстей был такой, что Рен легко могла перекусить человека пополам. Загудев, тварь клацнула зубами. Да уж… даже в корпусе «Урагана» такие клыки могут понаделать дел.

Вдруг появилась Рух и бесстрашно встала у Рен на пути. Ее рука слегка дрожала, но она сжала ее в кулак. Забавно, что пауков хранительница боялась куда больше, чем огромных чудов в облике стальной бестии.

— Я могу подтвердить, что эта девочка вам не враг, — кивнула она. — Если ты не веришь людям, Рен, то поверь сестре хранительнице.

Я подумал, что сейчас тварь разорвет ее в клочья, однако она остановилась. Рух же, опустившись на колени, вытянула руку, и одно из щупалец обвило ее кисть. Оба существа замерли, уставившись друг другу в глаза.

— Метта, что это за тварь? — спросил я, пока между двумя чудами шел занимательный диалог.

— Автомат с мощной геометрикой внутри, похоже, в нем срощено сразу два, а то и три юда… Если он нападет…

— Значит, заходи с тыла. Я сам помогу Аки освободиться.

Шпилька рассыпалась жучками и аккуратно начала обходить Рен сзади. К счастью, та полностью сконцентрировалась на Рух, и не замечала опасность под лапами. Я же, не сводя глаз с рычащего монстра, принялся пилить паутину мечом Аки.

Девушка вскрикнула.

— Тихо! — шикнул я на нее, разрезая один пучок за другим.

Хранительницу обвивало уже четыре щупальца, но Рух не двигалась, как и сама Рен.

Повисла звенящая тишина, все прочие хранительницы задержали дыхание. Слышалось как скрипят путы на теле Аки, а еще дрожали стены под натиском Поветрия.

Рух все сидела на месте, а затем подползла прямо к морде Рен. Та «обнюхала» хранительницу. В это время жучки Метты уже ползли по ее металлическому корпусу и один за другим скрывались в щелочках.

Хранительница нежно положила ладонь на нос псу, а затем что-то зашептала. Метта уже была внутри.

— Дай мне минуту! — сказала она. — Попробую отключить ее геометрик.

— Не спеши. Может быть, Рух справится, — сказал я, торопясь освободить Аки до тех пор, пока тварь окончательно не слетит с катушек.

Вдруг хранительница хихикнула, и пара красных глаз Рен медленно закрылась.

— Спокойно-спокойно, моя миленькая, — донесся до меня ласковый голос Рух. — Илья Тимофеевич — хороший человек… А Аки просто глупышка, но и им пора спать… Баю-бай, малышка Рен…

Еще одна голова закрыла глаза, а Рух начала тихонько напевать:

— Спят усталые чуды, автоматы спят… Баю-бай, должны все чуды ночью спать… За день мы устали очень… Скажем Илье Тимофеевичу «спокойной ночи»… глазки… закрыва-а-ай…

Последняя голова упорно не хотела отправляться на боковую, но Рух была упрямой девочкой.

— Ба-ю-ю… ба-а-ай!

Вдруг паутина лопнула, и Аки с писком приземлилась мне на руки. Следом и чудище рухнуло на пол. Через секунду стены сотрясало не только Поветрие, но еще и громогласный храп.

Встав на ноги, Рух развернулась и прижала палец к губам.

— Метта, твоя работа? — спросил я, помогая перепуганной Аки удержаться на ногах, а Рух прошептал: — Молодец!

— Почти, — отозвалась Метта. — Тварь выглядит грозно, а сама еле сохраняет целостность. Она вся ржавая, а внутри совсем мрак. Будем извлекать из нее геометрику?

— Пока нет, сделай так, чтобы Рен проспала как можно дольше, и поработай над тем, чтобы она просыпалась по моему приказу, — мысленно проговорил я.

— Сделаю, — ответила Метта. — Но, думаю, Рен придется дрессировать…

— Раз так, то научи ее команде «служить», — улыбнулся я, а затем сказал вслух: — Девочки, давайте мы оттащим Рен подальше, а ты, Рух, сделай мне и себе чашку кофе, хорошо?

Тут из теней показались тени и сверкающие глаза хранительниц. Засверкали металлические бока автоматов. Послышались шепотки.

Кстати, за стенами больше ничего не шумело — кажется, Поветрие закончилось. Надо бы отправить Свиридову с Геллером обратно в ШИИР, а мне обустраиваться на новом месте.

Надеюсь, оба не скучали в машине.

— Ах да, Вен, — разглядел я паучиху среди теней, — ты же хотела сделать мне костюм? Справишься за ночь? Думаю, к утру мне понадобится.

Глава 18

Храпящую Рен оттащили в подвал, но пару жучков все же удалось оставить внутри ее корпуса. Уж не знаю, как Метта собирается выдрессировать эту тварь, но моя спутница была в себе уверена.

Затем мы с Аки спустились с крыльца и направились к броневику. Пусть Юлия с Германом езжают, а ночь я проведу в усадьбе.

Вокруг звенела тишина. Обычное дело после Поветрия. Природа как бы «перезагружается» и долго не может прийти в себя после очередного «приступа».

— Так, дорогуша, — скосил я глаза на Аки, пока мы пересекали запущенный сад и двигались к закрытым воротам. — То, что было в поместье, ты забудешь. Никому ни слова, поняла? Даже Миле с Сашей, поняла?

Кстати, надо бы им позвонить, а то они в поисках Аки весь Шардинск на уши поставят. Надеюсь, в усадьбе есть телефон.

— Поняла, Марлин-сан, — кивнула японка. — Мой ротик закрыт на «замочек». Вжик!

И она задвинула рот на «молнию». Метта хихикнула.

— И еще. Больше никакого самоуправства. Я, кажется, оставил тебя с Юлией? Так зачем ты сунулась в усадьбу?

Пару секунд глаза Аки лихорадочно бегали.

— Мне… Я… — проговорила она и встала как вкопанная. — Простите, Марлин-сан. Я никудышный товарищ!

Я напрягся. На ее ресницах сверкали слезы.

— Прощаю. Но с тех пор ты неукоснительно выполняешь мои приказы, поняла?

— Да! — быстро закивала Аки. — Но сначала вам нужно меня наказать!

И ее глаза сверкнули самурайской решительностью.

Я устало вздохнул, рядом появилась хихикающая Метта. На ней был тот же кожаный наряд, что и во время нашего путешествия по закоулкам кристалла птицы-юда.

Она подошла к Аки и щелкнула плеткой.

— Снимай портки, подруга!

— Так, никаких наказаний. Ты, Аки, уже наказала себя сама, когда тебя чуть не сожрала Рен. Пошли уже!

Едва мы подошли к воротам, как они сами собой раскрылись.

— А это чья машина? — спросила Метта, и я сразу же заметил на дороге незнакомый броневик с гербом на кузове.

Аки наморщила лоб, ее ладонь упала на рукоять меча.

— Что-то мне подсказывает, что это те самые Горб… — и не успел я договорить, как броневик быстро развернулся и дал по газам.

— Хотели на тебя посмотреть и свалили, — хихикнула Метта. — Трусишки. Походу, уже в курсе, что ты наступил им на хвост.

— Я бы тоже хотел посмотреть в глаза тому, кто запугал всю округу, — проговорил я и направился к машине Свиридовой.

Дверь открылась, и в салоне, поправляя очки, показалась Юлия Константиновна. Отчего-то видок у нее был растрепанный. Позади с бессменной сигаретой в зубах нарисовался Геллер.

— Ну как? — спросила меня магичка. — Порядок?

Я кивнул себе за спину. Ворота как стояли нараспашку, так и оставались.

— Ничего себе… — присвистнула Юлия Константиновна. — А еще окна разанавешены! Вы волшебник, Илья?

— Как бы, да…

* * *

Договорившись со Свиридовой, что они заедут за мной завтра незадолго до начала аукциона, я попрощался. Броневик умчался в лес, а мы вернулись в усадьбу. Уже вечерело.

В коридорах нас встретил запах свежесваренного кофе. На этот раз его варила Рух, и, признаюсь, аромат был что надо. Однако не прошло и пяти минут, как я оказался немного не в том положении, чтобы наслаждаться свежесваренным напитком.

— Стойте ровно! Не крутитесь! — говорила Вен, а я старался не погибнуть от щекотки.

Да, я стоял посреди гостиной на табуретке в одном нижнем белье, и да, по мне ползали сотни, а то и тысячи пауков. Выглядело это, прямо скажем, так себе.

Хотя я привычный — жучки Метты тоже частенько ползали по мне, особенно когда мне нужно было быстро прийти в норму. Однако шить костюм на моих плечах нам еще не приходилось.

— Можно попробовать скопировать технологию, — задумчиво проговорила Метта, разглядывая работу пауков Вен с разных сторон, — и здорово сэкономить на одежде.

— Думаю, предоставить это дело профессионалу, — улыбнулся я.

Аки сидела в кресле и, попивая кофе, поглядывала на меня украдкой. Ее щечки слегка румянились.

— Ох, подруга, — расхаживала у нее перед глазами Метта. — За такое зрелище ты ему и после смерти служить должна!

— Мио, а Онегин тоже одевался в таком стиле? — улыбнулся я дворецкой, которая, спрятав руки за спиной, стояла у стены.

— Почти всегда, но незадолго до исчезновения Александр Владимирович совсем забросил себя, — ответила хранительница. — И паучки Вен в основном занимались мелким ремонтом.

— Ишь как… Кстати, у вас есть телефон? Мне бы позвонить в ШИИР. Вернее, не мне а…

И я улыбнулся Аки. Японка покраснела еще сильнее.

Аппарат на пару с телефонной книгой нам принесла Ги. Аки быстро дозвонилась до ШИИРа и попросила передать Камилле Берггольц, что с ней все впорядке. Однако через пару секунд связь пропала, а затем в трубке раздалось:

— Где ты Аки⁈ Что случилось? Ты жива?

И следующие минут двадцать я наблюдал как Аки, скукожившись в кресле с трубкой у уха, выслушивает длинную тираду Камиллы.

Впрочем, заслуженную.

— Угу… Хорошо… Да, я останусь, Камилла Петровна, — повторяла Аки, накручивая провод на палец. — Да… Наверное, завтра… Точно завтра! Обещаю. Спокойной ночи.

И она с явным облегчением бросила трубку.

— Не двигайтесь! — снова шикнули на меня паучки голосом Вен. — Еще не готово! И старайтесь не дышать!

Паутина затянулась сильнее. Я замер и, закрыв глаза, попытался отрешиться от щекотки по всему телу. Эх, еще бы звякнуть в Таврино и сообщить, что мне удалось проникнуть в усадьбу. Наверное, завтра.

Паучки работали быстро, и уже успели сделать основу для костюма. Еще минут двадцать мучений, и, по словам Вен, костюм будет полностью готов.

— А пока… — появилась перед моими глазами Метта. — Можно потренироваться в рукопашном бою!

Она хлопнула в ладоши, и я почувствовал облегчение. Щекотка пропала, а перед глазами зажегся свет, затем снова появилась тренировочная площадка. За стенами вновь журчал родник, а в моей руке сверкал обнаженный клинок.

Дверь отошла в сторону, и ко мне вышла Метта. В ее руке лежало длинное копье.

— Не боишься, что я свалюсь с табуретки? — улыбнулся я.

Она покачала головой:

— Пока мы здесь, ваше тело под моим полным контролем, не бойтесь, — сказала она и ухмыльнулась. — Лучше подумайте о том, как не проиграть мне!

Я встал в боевую стойку — меч завис над головой, передняя рука вытянута и кончики пальцев слегка касаются острия. Метта крутанула копье.

— Копье против меча, а это вообще честно? — спросил я. Ее оружие было длиной метра два.

— В реальной драке, вы тоже будете задавать этот вопрос⁈ — крикнула она и кинулась на меня.

Я хотел отбить ее выпад, но копье ударилось об пол, и, оттолкнувшись, Метта взлетела под потолок. Да, юбка определенно могла быть длиннее…

Но некогда засматриваться на красивые виды. Легкий взмах рукой, и на меня посыпались сияющие кинжалы. Я бросился прочь и взмахнул мечом — железяки со звоном полетели в разные стороны.

— Один-ноль! — крикнула Метта, и я увидел на своем плече крохотную царапину.

— Уела, — ухмыльнулся я. — Правда, зачем мне драться с тобой в рукопашную, если есть заклинания⁈

С этими словами я растянул между ладонями сверкающую нить, и быстро сплел круглую ледышку. Подхватив ее второй нитью, как пращой, я раскрутил ее и метнул в Метту.

Прилетела в нее мелкая дробь — нить разрезала шар надвое. От одних снарядов девушка отмахнулась копьем, а от остальных увернулась, но я метнул еще парочку.

В яблочко!

— Ах вы! — шикнула девушка, но тут подлетел я, и вновь зазвенела сталь.

Этот трюк показал мне учитель Ито, еще в СПАИРе — не просто кидаться заклинаниями, а использовать одно для усиления другого. Высший пилотаж боевого мага — использовать связки разных техник и приемов.

Честь ему и хвала, отличный был боевой маг.

— Один-один! — крикнул я, и тут в ответ меня накрыло огненным дождем. Мне пришлось оперативно гасить пламя льдом, а потом контратаковать.

Через пару минут непрерывной магической схватки мы с Меттой были все мокрые, а кое-где и закопченные. Бумажные стены зала зияли черными дымящимися дырами.

— И все же, к чему эти танцы? — спросил я, когда мы взяли передышку.

— В здоровом теле здоровый дух, забыли, Илья! — вскинула она подбородок. — Да и к тому же не всегда есть возможность бросить заклинание. Драться руками помогает думать головой.

— Это сказал Ито?

— Да, мы же оба учились у него, — пожала она плечами. — И хорошо, когда руки горячи, а разум чист. Это уже мои слова.

— Да, ты сама по себе горяча, Метта, — хмыкнул я, вновь встав в боевую стойку.

— Ох, Илья, — улыбнулась она и отбросила копье. — Давай-ка потренируемся отбивать ментальные атаки. Чтоб в следующий раз никакие Призраки нам с тобой не мешали.

Щелчок пальцев, и вдруг ее тело замерцало, а затем пошло волнами. Пара секунд, и передо мной стоял двухметровый амбал азиатской внешности. В его руках вращались нунчаки.

— Это чтобы ты не отвлекался, Илюшка-кун! — ухмыльнулся Ито и бросился в богатырский наскок.

* * *

— Готово, новый хозяин!

Я открыл глаза и снова оказался в усадьбе. Затем коснулся лба: кожа была гладкая, но фантомная шишка еще ощущалось. Нунчаки Ито неплохо зазведили мне по башке. Пусть и единожды, но все равно — больно.

И не удивительно. Богатырский наскок Ито — это не хухры-мухры, остаться стоять на ногах после него — уже кое-что. Однако польза от этой чудовищно тяжелой пятиминутки огромна. В следующий раз Призраку не взять нас так просто. Будем тренироваться и дальше, и в скором времени сможем дать ему достойный отпор.

Сумерки за окнами давно сменились темнотой, и гостиная терялась во мраке. Рядом с ярко полыхающим камином стояли Рух с Меттой и придирчиво меня разглядывали. А посмотреть было на что — на мне сидел неплохой черный костюм с галстуком и платочком, выглядывающим из кармана.

— А она сработала на «отлично», — проговорила Рух, смахнув с плеча пылинку. — Расстаралась как для этого Онегина!

Я подвигался — сидел он тоже хорошо, а на свету ткань даже слегка блестела. И даже не скажешь, что пиджак сплели из паутины.

— Нет, это не паутина, — покачала головой Метта. — Обычный лен, хлопок и шелк. Просто сплетено на манер паутины. Приглядись.

Я пригляделся к ткани, и ниточки реально сплели особым «паутинистым» рисунком.

— Отлично, — кивнул я, вращаясь перед зеркалом. — Спасибо, Вен.

В ответ тишина, да и паучков нигде не видно.

— Вен? Говорю, спасибо.

— Вен ушла отдыхать в кристалл, — ответила Мио и, подойдя, отрезала ниточку на рукаве. — Она отдала на этот костюм все оставшиеся силы, да и на ее «сюрприз» со скелетами и прочей гадостью дорого ей стоил. Глупенькая… Уже поздно, Илья Тимофеевич, и лучше бы всем нам пойти восстанавливать силы. За домом приглядят Ги и Сен. Сегодня их очередь.

— Передай Вен мою благодарность, — сказал я и спрыгнул с табуретки. — А ты, Мио, покажи нам с Аки наши комнаты. Но прежде всего, я хотел бы посмотреть на кристалл.

— Исключено. Официально вы еще не наш хозяин.

— Кажется, кто-то думает иначе, — сказал я, отряхнув рукава пиджака. — Да и, кажется, сам факт того, что я все еще жив, говорит о многом…

Мио помолчала. Мы были одни — все ее подруги куда-то запропастились.

— Хорошо. Но обещайте, что не скажете о нем ни единой живой душе. А завтра вы вернетесь с победой.

— Обязательно. Выкуплю поместье и сразу к вам. У меня еще этот дом куча планов.

Автомат-дворецкая секунду постояла в раздумьях, а затем, сложив четыре руки за спиной, направилась вон из комнаты. Кивнув Аки с Рух, я последовал за ней. Японка, стоило нам выйти из гостиной и зашагать по темным коридорам, тут же вцепилась мне в руку. Рух же предпочла просто идти рядом. Процессию замыкала Шпилька.

— Дорогая моя, ты же шла на его «зов», не так ли? — спросил я Метту, пока мы, стараясь не отставать от дворецкой, пересекали длинные коридоры. — И он тебя «прихлопнул»?

— Угу… — призналась девушка. — Жутко мощная штука гостей не любит…

— Напомни во время следующей синхронизации вложиться в защиту от эми-ударов, хорошо?

— Конечно! — сказала она и сделала отметку в планшете.

Мы еще немного попетляли по коридорам. Буквально из каждого уголка блестели глаза, за спиной звучал колючий шепоток, слышались смешки, охи да вздохи. Аки что-то бурчала себе под нос на своем родном наречии, а Рух с любопытством смотрела по сторонам.

— Некоторые находят вас весьма симпатичным, — хихикнула Метта, а я закатил глаза. Ох, нашла время!

Интересно, что некоторые двери появлялись словно из воздуха. Вроде как впереди глухая стена, и тут бац! — и в ней уже зияет проход в новое помещение.

Скоро я почувствовал, что заблудился.

— Не волнуйтесь, я составляю карту на ходу, — заверила меня Метта. — Но переходы тут действительно запутанные. Кажется, поместье специально проектировалось словно лабиринт. Без покровительства хранителей здесь легко потеряться…

— А уж учитывая, какие тут домашние любимцы… — хмыкнул я.

Наконец, мы уперлись в глухую стену.

— И? — спросил я Мио. Та уже секунд десять молчаливо стояла и глядела прямо перед собой.

— За последние годы ни один человек со стороны не заходил так далеко. О том, чтобы пересечь этот порог не могло быть и речи, — проговорила Мио и повернулся ко мне. В пустом лице автомата я увидел наши с Аки и Рух отражения. — Я сейчас нарушаю прямой приказ Александра Владимировича.

— А какие инструкции у него были в случае его смерти? — спросил я. — Он же всерьез не рассчитывал прожить вечно?

Мио не замедлила с ответом:

— Он сказал: отдайте все смелому, честному чужаку, которому нечего терять, и он искренне хочет продолжить мое дело, а не нажиться на моем богатстве. Короче, тому кто упал с неба.

И за нашими спинами раздалось хихиканье, и, как ни странно, громче всех потешалась Метта, однако не надо мной.

— Может, сказать им, что ты реально…

— Нет, — улыбнулся я. — Когда-нибудь, но не сегодня.

— Вот дурочки, он же серьезно! — тем временем, фыркнула Ги, и блестящий автомат-горничная вышла из темноты, — а про небо, это так… Не слушайте их, Илья Тимофеевич. Мио, открывай уже! Нам нечего скрывать!

Дворецкая пожала плечами и стянула с руки одну из перчаток. На конце пальца сверкнул длинный коготь, и им Мио провела по стене. Заскрипело, а затем в стене образовалась двустворчатая дверь.

Зазвенели ключи, и, отперев замок, дворецкая отошла в сторону.

— Прошу.

— Метта, ты чуешь?

— Ага… Он фонит не так сильно, однако…

Мы с девушками вошли в темное помещение, где окна, казалось, не открывали вечность. И судя по всему это или лаборатория, или библиотека. Либо и то, и другое сразу, ибо по полу во все стороны тянулись кучи проводов, а по стенам были расставлены стеллажи с книгами.

При виде эдакого богатства глаза Шпильки жадно сверкнули.

— И где кристалл? — спросил я, но ответ напрашивался сам собой.

Все провода сходились к огромному глобусу, стоявшему в центре помещения. Перешагивая через пучки проводов, дворецкая подошла к нему и одним движением откинула половину шара.

Помещение озарило алым светом, и нашим глазам предстал кроваво-красный кристалл с просто огромным количеством сторон и граней.

— Ешки-матрешки! — охнула Метта. — Какой красивый! Это икосаэдр, да?

— Тебе лучше знать, — сказал я, вглядываясь в его слегка мерцающую поверхность. — В любом случае, силы он неимоверной. Мио, он, кажется, деградирует, да?

— Как вы поняли⁈ — удивилась дворецкая.

— Свет мерцает, да и еще его интенсивность на минимальном уровне, — сказал я, осматривая артефакт со всех сторон. Шпилька заходила с другой стороны. — Линии сил не замыкаются по граням и двигаются хаотично… И еще кое-что…

— Гляди! — ткнула Метта в его красный бок.

Подойдя к Шпильке, я кивнул. По темно-алой поверхности тянулись крохотные трещинки, а с другого бока появилось почернение. Хреново.

— Очень много осевшей неиспользованной энергии, — проговорила Метта, сверившись со своим планшетом. — Если бы они подержали его в «разогретом» виде еще несколько часов, то поверхность бы не выдержала. «Плохую» энергию нужно стравливать, а поверхность кристалла восстанавливать, и срочно!

— Видимо, годы простоя дают о себе знать, — задумчиво проговорил я и, отвлекшись от артефакта, подошел к полкам. — Без «особых» задач артефакт начинает переваривать сам себя.

Да уж, а на стеллажах просто куча книг, связанных с искусством работы с геометриками, а также множество литературы про Резервации, и не только про Амерзонию. Читать Шпильке не перечитать…

— Угу, — кивнула Метта. — Еще бы пара лет в таком режиме, и тут бы все сгорело к черту. Такому красавцу нужны задачи посерьезней охраны дома и заваривания кофе!

— Думаю, мы ему их обеспечим, — кивнул я и в сжатом виде пересказал наши соображения Мио.

Она кивнула.

— Все так. К тому же геометрики в большинстве автоматов, которые помогали нам распределять силу кристалла, требуют ремонта. Рабочих осталось совсем немного…

И она указала пальцем себе в грудь, в которой тоже сверкал кристалл, однако и он нехорошо мерцал.

— При этом один из кристаллов стоит в недо-кофеварке? — закатила глаза Метта. — Эксцентричность характера Онегина сыграла с этими бедняжками злую шутку.

Я подошел и закрыл глобус — кабинет снова затопила тьма. Ладно, мы все поняли. Делов в этом поместье вагон и немаленький икосаэдр.

— Без Александра Владимировича нам неоткуда доставать эти «задачи»! — сказала появившаяся рядом Ги. — Мы год пытались жить как люди, однако всем это быстро надоело, и мы переругались. Очень многие девочки затаили обиду и навсегда исчезли.

Припомнив комнаты с автоматами, замершими в разных позах, я оглянулся. Из темноты на меня смотрела пара десятков внимательных глаз. Если они тут не в полном составе, то уж точно большинство осколков хранительницы с очень-очень длинным именем и сложным характером сейчас ждут финала драмы.

— Как хорошо, что у вас теперь есть я. Вот кристаллу первая задача, — улыбнулся я всей компании «призраков» и, вытащив из Шпильки теплый артефакт Рух, оставил его на столе неподалеку от кристалла.

Затем обернулся и направился на выход.

— Эй, зачем?.. — испугалась Рух и, подскочив, схватила меня за руку. — Вы оставляете меня здесь, а сами уходите?

Я кивнул. Раздалось хихиканье, и тени начали окружать Рух.

— Так восстановление пройдет быстрее, — ответил я, мягко отстраняя хранительницу и передавая в руки ее новых подруг. — Твой артефакт тоже не слабенький, так что вы с девочками поможете друг другу не лопнуть.

— Самый простой способ подлатать два сильных артефакта, это дать им побыть наедине, — кивнула Метта.

— Вот вам следующая задача, — сказал я и посмотрел на тени хранителей. — Завтра, пока я буду выкупать поместье, вы используете накопившуюся энергию, чтобы убраться в усадьбе. К моему возвращению, чтобы и пылинки не было!

— Что⁈ — охнула хранительница. — Рух не создана для уборки!

— Ой, да брось! Раз ты смогла справиться с Рен, а еще умеешь варить хороший кофе, то вы с девчонками по щелчку пальцев приведете этот дом в божеский вид. Сделаете новому хозяину Таврино подарок к новоселью. Оки?

— Доки… — вздохнула Рух и безропотно отдалась в лапки девочек-теней.

Ги тоже была среди них, и ее металлические руки легли на плечи хранительницы. Та сглотнула, но не стала вырываться. Глазки призраков озорно заблестели, а еще сильнее замерцал артефакт Рух. Процесс восстановления пошел.

— Надеюсь, мы подружимся… — проговорила Рух и медленно-медленно ее увели в тень. — Илья Тимофеевич, спокойной вам ночи…

Двери закрылись, а мы с Аки, Шпилькой и Мио пошли искать комнату на ночь.

Глава 19

— Вот тут вам будет удобней, госпожа Аки, — сказала Мио, открыв перед японкой дверь.

Та осторожно перешагнула порог и, подкрутив огонек масляной лампы, огляделась. Комната была пусть и маленькой, но довольно уютной. Судя по слою пыли на столике, ее не отпирали с момента исчезновения хозяина.

— А, Марлин-са… — заикнулась она, однако дворецкая подтолкнув ее, закрыла за ней дверь.

— За мной, — кивнула Мио, и мы с ней направились дальше.

Моя комната располагалась по соседству. Нас встретила та же самая картина: большая кровать, пара тумбочек, шкура на полу и куча пыли повсюду.

Пожелав мне спокойной ночи, меня оставили наедине со Шпилькой. Едва дверь за дворецкой закрылась, как на кровати появилась Метта:

— Давай спать, дорогой… — сказала она и, откинувшись на спину, потянулась. — У нас был такой тяжелый день…

На ней при этом была одна легкая ночная рубашка.

— … а то кровать уж больно холодная, — мурлыкнула она и завернулась в одеяло.

А она права. Холодно было не только в кровати, но и вообще во всей усадьбе. Температура ночью упала ниже плинтуса.

Предварительно сходив в душ (к счастью водопровод работал без участия очередного автомата), я побросал на кровать все, что смог найти в шкафу, а затем плюхнулся под одеяла.

Брр! Холодрыга-то!

Еще и в животе неистово урчит, однако искать еду в доме, полном машин и призраков — пустое дело. Ладно, в ШИИРе мы пообедали довольно плотно, а небольшой голод можно и «отключить». Завтра поедем на аукцион и перехватим что-нибудь по дороге. Хотя Свиридова упоминала, что у Лариной-Хмельницкой в доме еды будет навалом.

Тут внутри завозились жучки. Забрав немного энергии из геометрики, они начали разгонять кровь по жилам. Я почувствовал приятное покалывание под кожей, а через минуту тепло уже разливалось от макушки до кончиков пальцев.

В ногах замурчала Шпилька, а сверху забралась Метта.

— Расслабьтесь и получайте удовольствие, — хихикнула она, поцеловав меня в лоб.

На этом моменте мне стало совсем хорошо. Жаль, ответный поцелуй я ей подарить не могу.

— И мне жаль… — пригорюнилась моя спутница и прижалась к моему боку.

И вот они мы — лежим под крышей усадьбы на другом конце света. Первый день в Шардинске подходит к концу, а впереди еще так много…

— Как ты думаешь, мы с девчонками подружимся? — спросил я, задумчиво уставившись в потолок.

— Выбора у них нет, — сказала Метта. — Либо вы, либо ржавчина, забвение, безумие… и Горбатовы.

— Точно, а еще деградация кристалла, — вздохнул я. — С ним надо разобраться во вторую очередь после покупки поместья. Затем деревня, ШИИР, Амерзония… Ах, сука, даже не знаешь, за что взяться!

— Нам нужны помощники. Тома и Яр подойдут.

— Есть идеи как подлатать кристалл?

— Угу. Еще в поезде я прочитала книжку по теории кристаллов, но в библиотеке Онегина точно найдется что-нибудь из углубленного курса. А там с помощью питомцев Вен и моих жучков мы попробуем восстановить его целостность, а затем нагрузить задачами. Делать это нужно одновременно, чтобы он стравливал плохую энергию и постепенно «зашивал» сам себя. Однако и задачи должны быть не созидательные, а скорее разрушительные. Иначе можно наворотить дел. Энергия все же плохая.

— Звучит несложно.

— Может быть, но больше проблем у нас будет с автоматами. Вы же видите сколько их в усадьбе? Их тут сотни две, не меньше! Починить их все…

— Не нужно. Достаточно пока найти только рабочие и с помощью деталей из безнадежно испорченных вернуть им работоспособность. Остальные можно продать в ШИИР. Или хотя бы попытаться.

— И кто же будет заниматься ремонтом такого количества машин? Здесь нужен не просто механик, а механик с большой бу…

Вдруг ушей коснулись шепотки и кое-то шуршание. Мы затихли и прислушались.

Кажется, за дверью раздавались крадущиеся шаги.

— Так, — напрягся я. — Мы же в реальности?

— А вы думали? — улыбнулась Метта. — Снова ниндзя?

— Кто тебя знает…

И тут за стенами что-то зашумело и задвигалось. Нет, если бы это были проделки Метты или взбесившегося генератора случайных чисел мы бы уже катались по полу, пытаясь спастись от града стали.

— Не думайте, что я настолько лишена фантазии! — фыркнула Метта.

Вот из коридора послышался колокольчик. И он приближался.

— Бунт на корабле⁈ — хихикнула моя спутница.

Через пару секунд колокольчик «прошествовал» мимо, и звук начал удаляться. Скоро он затих, но вот непонятная возня не смолкала.

Устав вслушиваться в непонятные «голоса» дома, я на цыпочках подошел к двери и выглянул наружу. Там было пусто, однако звуки, скорее всего, шли из кабинета.

Через минуту оттуда уже раздавались голоса, и много голосов.

— Они там что собрание устроили?.. — потер я подбородок. — А ну-ка, дорогая, проберись осторожно в кабинет и посмотри, что там за сыр-бор. Вдруг какая-то опасность.

— Есть! — козырнула Метта, и Шпилька юркнула в коридор.

Я же, закрыв поплотнее дверь, плюхнулся обратно в кровать. Метта с планшетом на коленях уже настраивала трансляцию.

На экранчике мы увидели изображение из глаз Шпильки.

* * *

Стоило Илье Тимофеевичу скрыться за порогом спальни, как по усадьбе прошелся тревожный вздох. Все зашуршало и зашумело, а затем затихло.

Но ненадолго. Вдруг за пределами кабинета по коридорам прокатился звон колокольчика.

— Что происходит? — испугалась Рух и вылезла из кристалла. Вроде бы ее познакомили со всеми и уже собрались укладываться…

Колокольчик надрывался — все ближе и ближе. Затем открылась дверь, и в кабинет вошла Мио:

— Общий сбор! — сказала она, отбрасывая колокольчик в сторону. — Голосовать будем!

Не успела Рух оглянуться, как уже очутилась на диване с чашкой чая в руке.

В камине ярко полыхнул огонь, а вокруг ярко горящего кристалла завозились тени — их тут были десятки, и где-то десять были более-менее оформлены в человеческие силуэты.

Самыми четкими были четверо: сосредоточенная дворецкая Мио, боевитая горничная Ги, вечно хмурая охранница Сен и веселая паучиха-ремонтница Вен.

Последняя, кстати, расположилась рядом с Рух, так что пауков по дивану ползало в великом множестве.

— Мама… — пискнула Рух, когда у нее перед носом на паутинке спустился один из шестилапых букашек.

— Не обращай на них внимание, родная, — махнула полупрозрачной рукой Вен и широко зевнула. — А лучше расслабься и получай удовольствие… Давайте уже быстрее, а то спать охота!

Как шепнули Рух, здесь собрались все тени-хранители онегинского кристалла. Ну или почти. Некоторые наотрез отказались выходить из своих комнат или вовсе не показывались из глубин кристалла.

— Тем же хуже для них, — сказала Вен и снова зевнула. — Все решим демократическим способом!

— Илья Тимофеевич же официальный родственник Онегина, да и он полностью подходит по вашим критериям, — заметила Рух. — Так зачем?..

— Ну мы же личности, ведь так?

— Так.

— Значит, сначала обсуждение, а потом голосование! Подлей себе чайку, дорогуша, это надолго.

На повестке дня стояли несколько вопросов: личность нового хозяина, перспектива жизни с ним, а также вероятность смерти старого. Демократический процесс начался с места в карьер и продолжился горячим спором. Из конца в конец гостиной гулял гомон оживленной дискуссии:

— А я говорю он не похож на Онегина! Говорит и двигается не так!

— И что? Яблочко от яблони далеко падает! Говорит он складно и пахнет от него приятно — и это самое главное!

— Ага-ага, вот как сюда снова пожалуют Горбатовы, сама им об этом расскажешь!

— Вы видели, какой кот за ним ходит! Видели у него геометрики вместо глаз?

Через десять минут в середину помещения вышла Мио и, осмотрев всех присутствующих решительным взглядом, хлопнула в ладоши.

Спор мигом затих.

— Итак! Голосуем! Кто за то, что Александр Владимирович жив?

Тут же под потолок взлетел лес рук. Рух оглянулась: не голосовали только Ги да Вен. Но вторая просто клевала носом.

— Окей… — протянула Мио, считая голоса. — Хорошо. Кто против того, что он жив?

Присутствующие тут же опустили руки и поглядели друг на друга. Повисло неловкое молчание.

— Ну же не стесняйтесь, девочки, — сказала Мио. — Здесь все свои!

Вдруг в воздух поднялась одна рука.

— Ты чего охренела, Ги⁈ — охнули со всех сторон. — Так про хозяина!

— Я реалистка, и вам советую быть такой же, — пожала плечами горничная. — Александра Владимировича нет слишком долго. Тут одно из двух — либо он действительно мертв, либо бросил нас!

Зал охнул:

— Предательница! Вон! Вон! Вон!

— Это я-то предательница⁈ — зашипела Ги. — Глупые! Тут логика простая: либо-либо. Я голосую за то, что Онегин умер в неравной схватке с ужасами Амерзонии, а вы мне — предательница! Лучше скажите, кто посмел воздержаться?

— А Илья Тимофеевич мне понравился… — вдруг раздался одинокий голос, и тени зашевелились в поисках еще одной «предательницы». — Он, когда отходил в туалет, вымыл руки… А еще извинился, когда чихнул…

Обсуждение плюсов и минусов Марлинского, а также возможности гибели такого мощного мага и замечательного человека как Онегин заполыхало с новой силой.

Через пятнадцать минут яростных баталий Мио снова объявила голосование:

— Кто за то, что Онегин жив?

Рук поднялось примерно половина.

— Кто за то, что мертв?

Руки поднялись не сразу, но на этот раз их было где-то штук пять. Даже Рух робко подняла свою кисть.

— Ты не голосуешь! — зашипели на нее, но Рух только выше вскинула руку.

Остальные засомневались и решили воздержаться. Затем девушки поспорили еще немного и снова проголосовали.

Потом еще немного… и еще немного. И снова проголосовали.

На этот раз в вопросе о возможности смерти Онегина голоса распределились пятьдесят на пятьдесят. Вдруг в тишине раздался заливистый храп.

— Кто-нибудь разбудите ее! — покачала головой Мио, и Рух растолкала Вен.

— А⁈ Что? — очухалась паучиха и, потирая полупрозрачные глаза, огляделась. — Вы уже разрешили ваш дурацкий спор, или уже можно идти спать?

— Почти, — сказала Ги, — Завтра тяжелый день и нам еще уборка предстоит, пока ХОЗЯИНА, — и она широко улыбнулась, — не будет…

— Твой голос решающий, Вен, — кивнула Мио. — Мертв Онегин, или жив?

— А? Ну… умер, конечно. Сколько лет-то прошло?

В зале ахнули. Что-то разбилось.

— Значит, большинство за «умер», — хмыкнула Мио. — Хорошо… Теперь второй вопрос. Признавать, или нет, новым хозяином Илью Марлинского. Голосуем! Нет, Вен не вздумай спать!

* * *

— Думаю, они так до утра проспорят, — вздохнула Метта и широко зевнула. — Давайте уж спать. Явно дело идет к тому, чтобы вас признали хозяином Таврино. Вон Рух как старается переубедить самых упорных.

— Согласен. Рух молодец. Отзывай Шпильку, и на боковую.

— Снова тренироваться! — захлопала в ладоши Метта, но потом наморщила лобик. — Или?..

— Давай сегодня просто поспим. Я думаю, мы заслужили.

— Оки! — кивнула Метта и прижалась ко мне. Снова стало тепло.

Через пару минут приоткрылась дверь, и порог переступила Шпилька. Устроившись у меня в ногах, она свернулась калачиком.

Я почти сразу провалился в сон, однако скоро моей ушей коснулись приглушенные голоса:

— Нет, он все же не похож на Онегина… Нос не тот, линия рта другая…

— Зато не храпит! Вы только послушайте. Не то что ты, Вен!

— А я то чего⁈

— Девочки вы чего тут забыли⁈ А ну кыш! Дайте хозяину поспать!

* * *

Машинист Василий Иванович Шемякин прослужил на «Урагане» с самого детства. Это ремесло ему передал еще отец, а ему его отец, а тому чуд-хранитель поезда. Правда, было это совсем на другом составе и в другие времена, да и враки, наверное, но не суть…

И за все эти годы ни Шемякин, ни механик Михалыч, ни помощник машиниста Ипполит — короче, никто из собравшихся в комнате отдыха персонала не встречал настолько вздорное и гадкое начальство как Степан Варфоломеевич Бездомный.

Служащие «Урагана» быстро придумали ему прозвище. Все чаще и чаще его называли просто Щипач.

И согласны с этим были не только они.

На столике вот уже второй час лежала коллективная жалоба, написанная бывшими пассажирами поезда, которых возглавляла некая Тамара Коршунова.

И была бы эта жалоба от простолюдинов ничтожным клочком бумажки, если бы среди подписантов не встретились фамилии пары аристократов: некой Александры Айвазовской и Камиллы Берггольц. Помимо жалоб на ужасные условия перевозки, в тексте сообщалось, что одна копия бумаги уже передана в жандармерию Шардинска, а другая послана в дирекцию ИЖД. Утром грозились прийти с проверкой.

Как же рассказать об этом Щипачу и не попасть под горячую руку? Служащие поезда думали уже час кряду. Вылетать с работы, будучи на другом континенте, не хотелось ни одному.

— Эх, а при прежнем начальстве «Ураган» был «Ураганом», — произнес Михалыч, подливая себе наливки. — Пусть комфортабельным, но все же антирезерваторским поездом, а не позолоченной каретой.

— И не говори! — ответил Шемякин, пробегая текст жалобы глазами уже раз в десятый. — Ладно бы одну знать везли, а вот, скажи мне, чем простолюдины провинились, что их набили как килек в банку? Да еще и выдоили все до последней копейки? А все Щипач, сволочь!

Им тоже было на что жаловаться. Помимо всего прочего, и штат охраны сократили и цены в вагоне-ресторане взвинтили вдвое. О жаловании можно было даже не заикаться — его просто урезали вполовину. А идея принуждать к обороне самих пассажиров до сих пор вызывала у машиниста легкую икоту…

Куда при этом шли все доходы, которые, как ты ни плюнь, выросли? Вопрос риторический. Щипач с каждым днем становился все толще и толще.

— Поговаривают, у этой мрази была идея отцеплять теплушку с простолюдинами в случае нападения чудов, — прошептал Михалыч, оглянувшись на закрытую дверь. — Мол, так поезд быстрее покинет опасный участок, а монстры отвлекутся на свежее мясо…

Помощник Ипполит закашлялся, и Михалыч принялся лупить его по спине.

— Ты с этим, Михалыч, помалкивай! — покачал пальцем Шемякин. — А то у него уши по всему поезду расставлены! Официанты в вагон-ресторане уже друг на друга доносы катают, чтобы Щипачу угодить! А проводники давно у него в шестерках ходят! Всех прежних же поувольнял, своих набрал!

— Да я-то чего? Я могила, сам знаешь!

Впрочем, отчего молчать? Им бы впору самим накатать такую же бумагу и сунуть под нос проверяльщикам. Однако страх остаться без работы да еще и с «волчьим билетом» останавливал их от поспешных действий. Все же у Бездомного имелись связи в столице.

Вдруг под потолком раздался грохот, и все трое подскочили. Затем дверца вентиляции открылась — там показались волосатые уши.

— Ага, вот и ты! — обрадовался Шемякин и помог Механику вылезти. — Мы-то думали, ты там с концами!

Усадив гремлина в специально приготовленное креслице, Шемякин сунул ему только что открытую банку сгущенки, в которой колом стояла деревянная ложка. Механик сразу принялся за дело.

— А Полина-то как? Что-то я ее не видел с самой остановки, — сказал Ипполит, отчего-то покраснев.

— А вот с того момента кристалла не выходит, — развел руками Шемякин. — Ждет.

— Чего⁈

— А ты не знаешь⁈ Участи своей! Завтра приедет ремонтная бригада, а перед ними жандармы, чтобы пересобачить весь поезд. Дело с гремлинами и расцепкой на самотек не спустят.

— Так разве это не хорошо?.. — заикнулся Ипполит.

— У, дурья твоя башка! При Щипаче все косяки на нас и повесят, зуб даю! А Полинку под предлогом ремонта и вовсе вытащат!

— Зачем⁈ — охнул помощник. — Она же чуд-хранитель поезда! А такую геометрику, как у нее, я впервый раз в жизни вижу!

— Щипач же юда распотрошил… — заикнулся Михалыч, но Шемякин махнул рукой и, подбежав к двери, прислушался.

Все затаили дыхание. Кажется, кто-то кричал?

Они подождали минуту, а потом Шемякин вернулся. Вроде, показалось.

— У него болванка есть, — зашептал он. — Сам слышал: с пьяну ляпнул. Без хранителя, просто кристалл, который в большей части поездов стоит. А геометрика Полины и кристалл юда так и пропадет в его закромах, попомните мое…

— Пропала! Пропа-а-а-ала! — раздался нечеловеческий крик.

Четверка замолкла. Механик так и остался сидеть с каплей сгущенки, вытянувшейся в ниточку и стекающей у него с носа.

Вдруг из коридора раздались торопливые шаги.

— А ну быстро! — шикнул на Механика Шемякин, и гремлин проворно юркнул под диван. Бутылка с наливкой отправилась туда же.

Раскрылась дверь, и в помещение ввалился сильно преобразившийся Степан Варфоломеевич Бездомный. Он был полностью лыс, гладко выбрит, а от бровей осталась пара волосков — «знакомство» с Шардинском для него даром не прошло. Его глаза горели отчаянием, нижняя губа безудержно тряслась.

Все поднялись ему навстречу.

— Пропала! — воскликнул Бездомный. — Моя прелесть пропала! Стоять! Где⁈ Кто? Ты!

И ткнул пальцем в Ипполита.

— Выворачивай карманы! Выворачивай, говорю! И вы все, живо!

— Степан Варфоло… — начал было Шемякин, но разом покрасневший Бездомный схватил его за грудки.

— Выворачивай, скот! — и толкнул его на диван. — Иначе уже к утру будешь в этом чертовом Шардинске милостыню собирать! И я не посмотрю, сколько ты прослужил на этом корыте! Все выкладывайте вещи на стол! Мой геометрик пропал! Какой-то мерзавец выкрал его прямо из сейфа!

Вздохнув, Шемякин с товарищами подчинились. Через минуту на столе лежали часы, спичечный коробок, грязный носовой платок и полупустая пачка сигарет.

Неудовлетворившийся Бездомный потребовал перевернуть в комнате все вверх дном. Даже в морозильнике загребущие руки Щипача ощупали каждый сантиметр. К счастью, когда он добрался до дивана, там не нашлось ни гремлина, ни наливки, ни пропавшего кристалла.

Через пятнадцать минут бурлил уже весь «Ураган». Раздухорившееся начальство сунуло свой нос буквально в каждую щель. К вечеру поезд опустел — по вагонам, провожаемый взглядами перепуганного персонала, с рычанием бегал один Бездомный.

— Хамы! Хамы-ы-ы-ы!

Его облик еще более преобразился: глаза остекленели, шерсть на шее стояла дыбом, а скрюченные пальцы напоминали когти. Он был готов порвать всякого, кого только заподозрит в пропаже артефакта. Жалобу вручить ему так и не решились, и просто подбросили в купе.

Механику же пока удалось скрыться в локомотиве, но если к утру прибудут еще и жандармы с проверяльщиками, а потом подтянутся ремонтники, то пиши пропало. Поезд разберут по частям.

Проводив взглядом озверевшее начальство, Шемякин заперся у себя в кабине, раскурил сигарету и глубоко задумался.

Нужно что-то делать, ибо Механику на «Урагане» больше не место.

Глава 20

Сквозь сон я услышал странный шум и тут же проснулся. Секунду никак не удавалось понять, что стряслось — ничего не было видно, свет давала одна геометрика на туалетном столике.

Метта со Шпилькой сидели у окна и с подозрением вглядывались во мрак снаружи. Неужели опять ниндзя⁈

— Нет, — покачала головой Метта, обернувшись. — Мы в реальности, Илья. Я держу слово — сегодня мы просто спим. Но в лесу действительно кто-то кричит. И кто-то очень большой.

Подойдя к подоконнику, я всмотрелся в темноту за стеклом, но все без толку. Там тоже мрак такой, что хоть глаз выколи, ничего не поменяется. И именно из этого всепоглощающего мрака доносилось нечто среднее между рыком и воем.

Звук был очень тягучий, отчаянный и злобный. Он то поднимался, то резко обрывался. Жуть, аж мурашки по коже. Казалось, на нас ополчился весь лес.

— Напомни мне потом наладить освещение вокруг забора, — проговорил я.

Вдруг сзади скрипнула дверь, и я обернулся. На пороге стояла смертельно бледная Аки.

— Тоже слышишь?

Кивнув, японка подошла ко мне. Она вся дрожала, и я приобнял ее за плечо.

— Видишь что-нибудь? — спросил я Метту.

— Нет, звук идет издалека, пусть и кажется, что тварь близко. Кажется, в том направлении деревня?

— Именно…

— Кто это, как вы думаете, Марлин-сан? — спросила Аки. — Волк? Медведь?

— Или кто-то покрупнее. Намного. Ведь еще дальше деревни располагается Амерзония.

Мы простояли, вслушиваясь в тревожные звуки еще минуты две. Затем все затихло — как отрезало. Следом поднялся ветер, зашумели деревья. Больше криков не было.

Аки уже клевала носом, и я, подхватив японку на руки, отнес в ее спальню. Пожелав девушке спокойной ночи, направился к себе.

Вдруг из темноты вышел автомат, вооруженный до зубов. Винтовка на плече, на бедрах пара пистолетов. На пустом лице было написано: «Прочь».

— Сен, это ты?

— Да, ваше благородие, — отозвалась она. — Простите, что напугала, но у меня обход. Не спиться?

— Разве уснешь под такой аккомпанемент?

— Привыкайте. По ночам в лесу разгуливает множества тварей из Амерзонии. Дыр в оцеплении не счесть, некоторые монстры делают подкопы или их просто приносит Поветрием. Даже во времена Онегина на землях поместья было небезопасно. Люди и нелюди из деревни пропадали регулярно.

— Думаешь меня напугать? Мы исправим это, только дай срок — сказал я и направился в спальню.

— Илья Тимофеевич, можно вопрос? — бросила мне в спину охранница, и я остановился. — Вы когда-нибудь бывали в Резервации?

— Нет, не буду скрывать. Мне еще предстоит отправиться в свой первый рейд.

— Жаль, не думала, что вы настолько зеленый, — и Сен хихикнула. — У Онегина уже был опыт хождения в рейды, когда мы с ним познакомились. Что ж, желаю вам спокойной ночи, хозяин.

И, посвистывая, автомат направился прочь.

— Кажется, ваш Онегин мертв? — спросил я хранительницу. — Не так ли?

Та мигом встала как вкопанная и обернулась. Поверх безликой машины на миг мелькнули черты нахмуренной хранительницы.

— Что вы сказали?

— Ты слышала. Ответь на вопрос: по твоему Онегин мертв, верно?

— Не знаю! Наверное…

— Вот. Значит, никакой опыт хождения в рейды ему не помог. Насколько я слышал, Амерзония одинаково беспощадна и к новичкам, и к опытным сталкерам?

— Верно.

— Вот-вот. Выходит, ваш опытный сталкер мертв, а вот я, как видишь, живой и здоровый. Определить «зеленый» я или нет мы сможем только по результатам работы. Доброго обхода.

И оставив напряженную Сен в коридоре, я забрался к себе в спальню.

* * *

Камилла устало откинулась на подушки и натянула одеяло до подбородка. Слава богу, после всех злоключений они в общежитии ШИИРа!

Места тут маловато, однако на первое время сойдет. Зато окна большие, однако куда ни глянь, и гигантское сооружение главного корпуса постоянно мозолит глаза. У Камиллы голова кружилась каждый раз, стоило только взглянуть в его сторону и представить, что им еще завтра подниматься на один из верхних уровней. Чего-чего, а вот высоту девушка не жаловала.

А еще сквозняк…

— Саш, — сказала Камилла. — Уйди с балкона, поздно уже!

Но подруга, стоявшая у поручней, только грустно вздохнула. Опять что ли вспоминает своего Сережу?

Ох, а Камиллу до сих пор подташнивает после той «поездочки» на шагоходе. Все же трястись вчетвером в двухместной кабине, когда тебя пытается раздавить огромный шарообразный чуд по кличке Колобок, удовольствие то еще.

К счастью, Михаил оказался бывалым пилотом, и через пять минут от монстра осталось одно мокрое пятно. Затем, передав девушек в руки друзей, направляющихся в ШИИР, парень прыгнул в шагоход и умчался: издалека выла очередная тварь, которую принесло Поветрием. Увы, после второго шторма от жениха Саши вестей не было.

Хорошо хоть Аки нашлась. Ох, и заставила же она Камиллу поволноваться! И где она теперь? В каком-то Тварино! Ну и названьице!

Они навели справки, и оказалось Тварино представляет собой какое-то мрачное поместье на отшибе, где, по слухам, живут призраки, а деревенские совсем одичали. В призраков Камилла, конечно, не верила, однако лучше от этого не стало…

Повалявшись без дела еще десять минут, она тяжело вздохнула и вышла к Саше на балкон.

— Не можете уснуть, Камилла Петровна? — шепнула ей подруга. — Волнуетесь за Аки?

— Угу, — тихонько буркнула она. — Как не крути, я за нее ответственность несу, а я не справилась… Трижды!

— Не переживайте. Думаю, Илья Тимофеевич, с нее глаз не спустит. Он строгий.

— Небольшая порка этой негоднице не помешает, — фыркнула Камилла.

— … да и в этом Тварино наверняка не так плохо, как говорят.

— На Илью можете положиться! — раздался голос, и девушки вздрогнули. — С ним она как за каменной стеной!

Они опустили головы. С балкона на этаж ниже белела улыбающаяся рожица Устинова.

— Ты что, тоже здесь⁈ — захлопала глазами Камилла. — Ты же сказал, что приписан к какой-то больничке?

— А больничка оказалась ШИИРовская, — ухмыльнулся парнишка. — Город Шардинск, Корпус №14, блок №2, Проезд Героев-Истребителей. Я-то думал, это прямо в городе, а оказалось…

— Устинов, блин! — махнула рукой Камилла. — Умеешь ты вляпываться в неприятности! Если бы не Михаил, тот жандарм реально засадил бы нас в обезьянник. А все ты!

— Но это же вы бросили…

— Цыц! — погрозила ему Камилла, а потом повернулась к подруге. — Ладно, Саш, пошли уже спать? Миша наверняка застрял из-за монстров, которых сегодня вылезло как грязи. Завтра объявится, не переживай. Нам завтра еще столько бумажек подписывать…

Но та, не ответив, продолжала пристально смотреть на улицу.

— Саш?

— Вы видите того мужчину? — скосила на нее глаза подруга и кивнула куда-то вперед. — Во-о-он того, который стоит рядом с броневиком.

Какого еще мужчину? Камилла присмотрелась, и действительно довольно далеко от окон стоял высокий человек в длинном плаще. В руках он сжимал чемоданчик.

И чего он забыл рядом с общагой? Время заполночь.

— Извращенец что ли?.. — поморщилась Камилла.

— Присмотритесь… Ничего вам не кажется в нем странным?

— В нем? Саш, ты чего, дрожишь? Это же просто… Он что в темных очках? Ночью? Ну точно извращенец! Или… Ой.

И тут Камилла поняла, что с ним на самом деле что-то не так. В ШИИРе повсюду горели яркие фонари, и броневики на стоянке отбрасывали длинные тени.

А вот этот мужчина нет.

Вдруг он повернулся и посмотрел прямо на них. Очки сверкнули. Затем откуда-то издалека раздался то ли вой, то ли рев.

— Ой, мама! — вскрикнули девушки и пулей вылетели с балкона.

Взвыл ветер, и дверь с грохотом захлопнулась. Подскочив, Камилла закрыла ее на замок.

Почему вдруг стало так страшно?.. Ведь он просто посмотрел… Сука, и еще этот рев. Совсем нервы ни к черту!

— Хватит, спать! — всплеснула руками Камилла и задернула шторы. — Быстро! Быстро, Саш! Хватит на сегодня приклю…

Ее прервал телефонный звонок. Обе буквально вросли в пол. Отчего-то отвечать было крайне боязно.

— Мила, не надо… — пискнула Саша, но Мила уже подняла трубку.

В динамике стояла такая тишина, словно телефон вовсе не работал. Однако она все равно сказала:

— Алло.

— Добрый вечер, милые дамы, — раздался холодный голос на «проводе». — Прошу прощения за столь поздний звонок. Но мне, по чистой случайности, довелось подслушать ваш разговор.

— Какой еще разговор? Вы кто⁈

— Это не важно. Я ищу кое-кого, и вы упомянули, что мой друг нынче находится в поселении Таврино. Это правда?

— Не знаю я никакое Таврино. Спокойной ночи!

И Камилла бросила трубку. Саша смотрела на нее круглыми от страха глазами.

— Да чего ты боишься, дурочка? — улыбнулась Камилла и вдруг увидела в руках у подруги телефонный провод.

Аппарат был не подключен.

Пораженная внезапной догадкой, Камилла снова выбралась на балкон. Однако странного типа и след простыл.

* * *

Утро встретило меня тревожным молчанием. После ночи, когда в стенах дома постоянно что-то скрипит и шепчет, а за пределами еще и воет и рычит, контраст просто колоссальный. Я даже не думал, что тут может быть так тихо.

В окне еще светало, по полу гулял холодок. Тем лучше — до приезда Свиридовой успеем сделать побольше.

Выбравшись из-под одеяла, мы с Меттой немного размялись. В поезде зарядку особо не поделаешь, а вот тут самое оно. Смахнув со лба пот, я прыгнул в душ, а затем оделся и направился в…

— Стоп, — остановился я в коридоре. — Пахнет едой⁈

Метта принюхалась. Да и Шпилька тоже.

Невозможно, но факт оставался фактом — по крышей дома, который много лет не видел ни одного человека, появился запах съестного.

— Это ловушка! — охнула Метта, однако я уже направился вниз по лестнице.

Запах привел в столовую, где нас встретили автоматы Мио и Ги. Неподалеку примостились и Рух с Вен. Стол был сервирован на две персоны. Рядом с тарелками стояла кастрюлька, накрытая крышкой.

— Доброе утро, новый хозяин! — поприветствовали меня хранительницы и все четверо поклонились. — Как спалось?

Стул тут же сам отодвинулся от стола и «побежал» прямо ко мне. Вернее его понесли десятки паучков.

— Нормально, — сказал я и присел на стул, который тут же понес меня к столу. — А это что?

— Как что? Овсянка, господин! — сказала Мио и открыла крышку кастрюльки. — Увы, без масла. Но это временно. Мы уже сделали заказ в город.

И на мою тарелку тут же плюхнулся целый половник обжигающе горячей каши.

— Александр Владимирович всегда начинал утро с порции овсянки и крепкого кофе, — сказала Ги, укладывая мне на колени салфетку. — Вот мы и запаслись ею впрок.

— Стоп, ты сказала «заказ»?

— Да, пять минут назад я позвонила в курьерскую службу и заказала немного еды. Мы редко этим пользуемся в последнее время — доступные нам средства почти на нуле.

— А у Онегина еще остались накопления?

— Конечно, — сказала Мио, — однако то, что он оставил в поместье мы почти истратили. Основной счет сейчас в банке Шардинска. Но нам до этих денег не добраться.

— Это еще почему? Его мог открыть лично Онегин?

— Он или его наследник. Сейчас этот счет заморожен.

Ладно, возьмем на заметку, что после приобретения поместья нужно еще и вернуть все бабки Онегина. А то какие-нибудь Горбатовы наверняка уже тянут к ним свои ручонки.

Пока же время завтрака. Овсянка еда довольно питательная, и нечего кривить носом. Свиридова приедет к полудню, а пока ее не будет, мы займемся кристаллом.

Тут к нам присоединилась Аки и при виде целой кастрюли овсянки даже приободрилась. Не успела она войти, как к ней «подбежал» стул, а потом Мио затянула на ее шее салфеточку. Через через минуту мы накручивали кашу за обе щеки.

А тут и кофе подоспело! К счастью, варила его снова Рух, и я все же сумел насладиться ее дарованиями. И да, кашеварила тоже она.

Выглядела хранительница посвежее, чем вчера. Уже не такая прозрачная, да и платье на ней сидело куда лучше. Кажется, после ночи с кристаллом в окружении новых подруг она даже немного поправилась.

Я сделал ей комплимент, и в ответ Рух оживилась. Есть ни ей, ни прочим хранительницами было не нужно — чуды питались чистой энергией, которую выделял кристалл.

— Кстати, Мио, — сказал я, пока она наполняла мне чашку уже во второй раз. — Не принесешь телефон? Мне нужно звякнуть кое-куда.

Дворецкая оперативно принесла мне аппарат, и я набрал номер деревни. Ответивший староста очень долго не мог поверить, что это не шутка и звонят действительно из «проклятой» усадьбы. По его словам, после моего отъезда они решили два варианта моей судьбы: либо позорное бегство, либо бесславная смерть.

— От меня вам так просто не избавиться, Борис Емельянович, — сказал я, попивая кофе. — Кстати, вчера я видел неподалеку от ворот машину Горбатовых. Они случаем не заворачивали к вам?

Ответом мне была тишина.

— Ага, значит, заворачивали…

— У меня дети по лавкам, ваше благородие, деревня на ладан дышит, — снова принялся перечислять свои беды староста. — И мало нам, так еще ночью Винни приходил.

— Винни? Что за Винни?

— Огромный юд, ваше благородие. Разве не слышали ночью рев?

Я задумался. Так значит, эти жуткие звуки издавал юд по имени Винни?

— Он опасен?

— Да, жуткая тварь, от которой никакого спасу нет. За ним даже зачистка бросила гоняться — Винни то ли постоянно уходит в Амерзонию, то ли закопался в лес так глубоко, что и не сыщешь. Выходит он только по ночам. К счастью, на деревню пока не нападает, но охотников в лесу задрал много. От забора вообще одни дыры оставил, сволочь.

— Ладно, будем знать про еще одну проблему. Так что сказали Горбатовы?

— Про вас расспрашивал младший сын барона Родион. Интересовался: кто вы таков, откуда и чего хотите. Я сказал, что видел вас мельком и вы интересовались насчет ключей, коих у меня отродясь не водилось.

— Отлично. Если приедет снова, тебе никто не звонил. Кстати, скоро жди гостей. Как только я выкуплю земли, у вас появятся новые соседи.

— Соседи⁈ О чем вы?

— Увидишь. А пока отряди кого-нибудь, чтобы сняли доски с брошенных домов, и найди от них ключи. Они, надеюсь, у тебя есть в физическом виде, а не в нарисованном?

— Найдутся…

И попрощавшись, я положил трубку.

Аппетит мигом испарился. Еще какой-то Винни… Ладно, раз Горбатовы уже начинают интересоваться моей персоной, значит, скоро нам придется столкнуться уже по серьезному. Посему заселить Таврино новой кровью — в моих интересах. Чем больше боеспособных союзников у меня будет, тем лучше.

— Может, попросить помощь у ШИИРа? — предположила Метта. — Они все же помогают тебе выкупить поместье.

— Это да, но бесконечно просить у них помощи я не собираюсь. Впасть от них в зависимость в мои планы не входит. Решать проблемы нужно самому.

Расправившись с овсянкой, я допил кофе, а затем мы направились в кабинет. Внутри было пусто — девочки снова разбрелись по своим «норкам», однако весь путь из столовки меня провожали десятки глаз.

— Скучно им тут, вот они и следят за тобой, — хихикнула Метта.

— Главное, чтобы в туалет не совались, а так пусть смотрят.

Закрывшись в кабинете, я снова открыл глобус, внутри которого прятался кристалл, и алое сияние растопило полумрак. Затем открыли окна и впустили в кабинет немного воздуха.

Следующий час мы с Меттой шагали между полок и отбирали литературу о теории работы с кристаллами. Нас интересовал процесс восстановления запущенных артефактов класса «А», к которым принадлежал и этот икосаэдр.

Нашли мы довольно много, в том числе и записи самого Онегина — написанные мелким-мелким почерком, который еще поди разбери. Всю стопку листов и пухлых книг я сложил перед Шпилькой, которая с удобством устроилась на диване.

Скоро тишину помещения заполнил шелест страниц.

* * *

— Сегодня мы сможем сделать только полдела, — сказала Метта, расхаживающая вокруг мерцающего кристалла. — Как ни крути, ему тоже нужно отдыхать.

Почерневшая Шпилька почти справилась с половиной литературы, а ее белые вкрапления опутали кристалл и под еле слышный треск понемногу сращивали его стенки. Энергии мы не жалели — это окупится, да и сам кристалл с удовольствием делился с нами излишками.

Действовать приходилось аккуратно, ибо нестабильная энергия постоянно вызывала всплески, озаряющие всю комнату. Скоро уже пара десятков жучков Метты лежала на полу, перебирая лапками — словили вредную порцию. К счастью, очухавшись, они снова принимались за работу.

Вен мы тоже подключили к делу — ее паучки повторяли за питомцами Метты и набирались опыта, как работать с кристаллом, пока нас не будет. Все же этот процесс требует и «пассивной» стадии, а оставлять Шпильку в поместье мне не сильно хотелось.

Паучиха, не смотря на свой слегка раздолбайский характер, схватывала на лету и быстро училась. Все же опыта строительства у нее было много — именно она следила за целостностью стен и чинила дом год от года.

И нет, про Метту я ей не рассказал. Жучки были моими личными питомцами, хватит ей и этого.

Пока пауче-жучья братия работала, я сидел на столе и тоже листал книгу.

Вернее, рабочий дневник Онегина. Ничего интересного с точки зрения его личности внутри не содержалось, однако заметок о том, как работать с энергией, было завались. Мне удалось найти еще и ежедневный отчет о том, как Александр расщеплял сознание хранителя икосаэдра по имени Асфорен-Гидемиона-Милифисентия.

Если верить написанному, его благородие каждый месяц приучал хранительницу взаимодействовать со все новыми и новыми автоматами, а потом с помощью магии формировал отдельный «аватар». Спустя год таких существ у него накопилось уже шесть штук, а затем количество начало расти как на дрожжах. С какого-то момента они осваивали устройства и размножались уже и без его участия.

— Началась цепная реакция, — хмыкнула Метта. — И она, похоже, до сих пор не закончилась. Думаю, это одна из причин деградации кристалла. Онегин сам заложил под него бомбу, сам того не подозревая.

Увы, случались и неудачные эксперименты. Однако страницы о том, что же, собственно, сталось с этими частичками хранителя, были вырваны с корнем.

— Блин, жутковато… — проговорила Метта. — И зачем вообще ему было нужно расщеплять эту Гидемиону?

— Дюжина хранителей куда лучше, чем один, — пожал я плечами и захлопнул дневник. — К тому же он, наверняка, хотел обмануть систему. Ведь по законам Империи владеть можно только одним геометриком с хранителем. А тут их целых… дохрена.

— Вот хитрюга!

— Значит, и мы не станем сильно распространятся об этом факте. Иначе будет нехорошо.

Вдруг за стенами послышался шум мотора. Я отодвинул занавеску — у ворот показался броневик.

Свиридова? Странно. До оговоренного времени еще два часа. Интересно, почему она приехала раньше?

— Нет, Илья, это чужая машина. Видишь, герба ШИИРа нет…

Горбатовы?

Глава 21

Нет, герба Горбатовых тоже не наблюдалось, но броневик от этого менее угрожающим не выглядел. Захлопали двери, и у ворот показались двое бородатых мужиков в форме.

Они открыли багажник и, с беспокойством посматривая в сторону усадьбы, начали вытаскивать какие-то ящики с коробками. Судя всему, внутри находилось что-то тяжелое. Поставив у ворот очередной груз, один из мужиков вытащил из машины раскладную лестницу, приставил к сосне неподалеку и…

— Он полез к скворечнику? Наркоман что ли? — прищурилась Метта.

Но факт оставался фактом. Мужик вынул из дырочки какой-то пакетик, а затем быстро спустился. Его товарищ, тем временем, закончил вытаскивать ящики и ткнул пальцем в пульт переговорного устройства. Что-то быстро туда брякнул, и оба странных типа прыгнули в машину.

Водила дал по газам и, подняв столп пыли, броневик умчался в лес.

Мы с Меттой даже не успели осмыслить увиденное, как скрипнули ворота. В следующую секунду по ступенькам крыльца сбежала Ги и еще два автомата.

Мы с Меттой переглянулись.

— Быстро же приехали, голубчики, — сказала Вен, отвлекаясь от кристалла. — В прошлый раз их пришлось чуть ли не неделю упрашивать.

— Так это курьеры?

— А кто же? Никто другой к нам и не подумает сунуться. Только курьер, да и почтальон раз в год заедет. Мы оставляем парням деньги в скворечнике, а они нам заказ. Все честно.

Проверив целостность кристалла, я спустился вниз — ящики к этому времени уже перетаскали в холл. Вокруг них расхаживала Сен с Ги и вскрывала монтировкой, а рядом стояла Мио со списком в руке.

— … перловка есть… повидло есть… шоколад есть… туалетная бумага есть… картофель есть… Так, а что за хрень?

И она ткнула ногой в один из ящиков.

— Всего должна быть дюжина штук, а этот откуда?

— Может лишком положили, как хорошим клиентам? — предположила Ги. — Ну типа за сотый заказ…

— Ага, щас, от них даже самой банальной оптовой скидочки не дождешься. А ну-ка отойдите!

Все разом освободили пространство вокруг странного ящика. Внешне он практически ничем не отличался от остальных, однако в стенках были просверлены дырочки.

Подхватив монтировку, к нему приковылял один из автоматов-зомби — которого было не жалко. Минуту поковырявшись крышкой, он наконец-то смог ее открыть.

— Ох, мать… — проговорил автомат голосом Мио. — И зачем столько?..

— Что там? — спросил я и подошел к загадочному ящику.

Он был плотненько набит сеном, а вот между волокнами…

— Сгущенка? — охнула Метта. — Целый ящик сгущенки? Так чего странного?

И вправду. Ровными рядами в ящике лежали голубые баночки со сгущенным молоком.

— Мы не заказывали сгущенку, — пожала плечами Мио. — Какая-то ошибка…

— Но мы за нее и не платили! — хихикнула Ги, а я начал вытаскивать банки.

И вдруг…

— Ухты-пухты!

В следующую секунду раздался дикий крик.

* * *

Едва Лев перешагнул порог особняка родного дяди, как поезд «Ураган» сразу показался ему самым веселым местом на планете. Тишина в комнатах могла поспорить с атмосферой внутри монастырских стен, и даже мигом налетевшее на город Повтрие не смогло ее разрушить. Встречать Льва вышел один дворецкий, а дядюшка, сославшись на недомогание, продержал его в комнатах до позднего вечера.

Под грохот крыши, по которой долбило магическим штормом, юный Ленский просидел в гостиной и все старался придумать себе хоть какое-то занятие.

Нет, больше никаких шахмат и душеспасительных книг! В библиотеке, которую он уже успел обследовать, этого богатства было дохрена. В дальнем уголке ему удалось найти только книгу с заголовком «Дом леденящего ужаса». Увы, страницы из нее были наполовину вырваны, и Лев сунул ее обратно.

— Интересно, чем сейчас занимаются ребята, — вздохнул он, украдкой потягивая вино. — Веселятся до упаду, наверное… Эх, тоже что ли записаться в ШИИР…

Увы, в первый день дядя отказался принять своего нашкодившего племянника. А вот зато следующим утром…

— Где он⁈ Приведите его ко мне!!!

Следом раздался сухой кашель, и Леву подумалось, что оказаться снаружи во время Поветрия не такая уж плохая идея.

Он готов был выдержать все, что угодно — даже вновь оказаться верхом на том чуде-кентавре или еще раз посмотреть в стволы расстрельной команды.

Да хоть на виселицу. Лишь бы не выслушивать нотации. Но делать нечего, и Лев, махнув стопарик для храбрости, в сопровождении дворецкого направился на поклон к дяде.

— Жаль, не взял с собой хороший коньяк… — пробурчал он себе под нос, когда откуда-то снова послышалось старческое брюзжание.

Пока они поднимались по лестнице, на глаза виконту попался портрет дорогого дядюшки. Со стены на входящих смотрел черноволосый красавец с залихватски закрученными усами.

Ох, наверное, старый портрет…

И да, он действительно оказался весьма стар. И портрет, и сам Филипп Михайлович Ленский. Дядя встретил племянника в своем кабинете будучи очень толстым, измотанным, прикованным к инвалидному креслу стариком.

Одни черные глаза сверкали молодой злобой. При виде Льва огромная телесная масса заколыхалась и прохрипела:

— Явился… Каков!

Лишь немощь и огромный вес помешали ему коршуном набросился на опального юношу. От хриплого баса Ленского-старшего задрожали стены, и кто знает, что терзало дом сильнее — то ли от ярость дяди, то ли гнев вчерашних Поветрий?

— И нет, не смей приводить меня в пример! — грозил Филипп Михайлович пальцем. — Мы боролись с деспотизмом Старика, и за это меня сослали сюда двадцать лет назад, а ты-то! Ты-то куда⁈ Деспот давно в могиле!

Юный Ленский угрюмо молчал и массировал до сих пор ноющие запястья.

Наручники больше не натирали ему кожу, и виконту было официально разрешено перемещаться везде в пределах Шардинска. Однако в закрытом купе, под охраной гвардейца и с цепями на руках он чувствовал себя куда свободней…

— Что же ты молчишь⁈ — вырвал его из мыслей родственный окрик.

Лев вздохнул:

— Как будто сын деспота чем-то лучше…

— Еще как лучше! — снова загремел дядя. — Ты еще жив!

— И ты тоже.

— Ненадолго, — тяжело вздохнул Филипп Михайлович и вновь зашелся в сухом кашле.

Придя в себя, он заговорил дрожащим шепотом:

— Тогда меня оставили в живых, ибо не смогли доказать мое прямое участие в заговоре. Будь я чуть ближе к боевой организации, и не сносить мне головы. Ты — дело другое! Вашу шайку взяли с поличным, балбесы!

Лев только фыркнул. Их явочную квартиру просто сдали. Какая-то крыса постаралась, и основной актив взяли одним махом. Остальных перещелкали по одному.

— Ты был будущим Ленских в Петербурге! — вновь загрохотал Филипп Михайлович, — ты мог выслужиться, и я бы получил полное прощение! Однако ты решил подтвердить, что наш род неуправляем! Что Ленские — все сплошь изменники, и теперь…

Дядя глубоко вздохнул, чтобы разразиться еще более громкой тирадой, но снова его скрутил кашель. Племянник молча смотрел в окно.

Было раннее утро. Неужели и этот день ему предстоит провести взаперти, слушая упреки от такого же ссыльного?

— А что отец? — вдруг спросил дядя.

— Захворал. Давай не будем о нем…

— А о чем же ты хочешь поговорить с родным дядюшкой? — хмыкнул Филипп Михайлович. — Хочешь поговорить о твоем будущем? Что ж, всех прибывших в Шардинск — что по своей воле, что помимо нее — ждет весьма интересное будущее… И тебя с кузиной в особенности. Надеюсь, ты будешь куда смышленей, чем твой покойный кузен. Слушай и запоминай — Таврино, это все что тебя должно волновать.

* * *

— А я вам говорю, что он пусть и гремлин, но… не совсем, — сказал я.

— Механик не гремлин! Зачем обижаешь⁈

— Ты погоди. Сначала их нужно подготовить к простому факту, что ты немного… не такой, как остальные.

— Как не такой? Механик — люд, ты сам это знаешь!

Немного помятый транспортировкой Механик сидел на диване и уплетал уже третью банку сгущенки, а вот вокруг него с подозрением и опаской расхаживали хранительницы.

Им до сих пор было не по себе — все же гремлины для автоматов злейшее зло наряду со ржавчиной. Едва завидев волосатые уши, выглядывающие из ящика, Сен едва не открыла огонь на поражение. К счастью, мне удалось уговорить ее опустить оружие.

— Это очень… необычно, — сказала Ги. — Гремлин механик? А ты не врешь часом, ушастый?

— Механик никогда не врет!

Из его рассказа мы узнали, что поезд «Ураган» нынче перетряхивается сверху до низу, и всему виной не только буйный нрав местного начальства. Оказалось кто-то написал на Бездомного кляузу — одну от лица пассажиров, а вторую анонимную. После этого начальник превратился в сущего дьявола.

— И вот Василий незадолго до приезда жандармов и прочих злых дядек отправил Механика по этому адресу, — сказал зверек. — И в поезд в ближайшее время моя лучше не возвращаться. Или даже не в ближайшее, а совсем.

— Хмм… — задумался я. — И что же прикажешь мне с тобой делать?

— Не знаю… — опустил он волосатые уши и доскреб баночку. — Можно еще?

— Нет, пока хорош, а то у тебя скоро сгущенка из ушей брызнет.

— Тогда Механику нужно работать! Если Механик не работает и не ест сгущенку, у него начинается…

— Истерика, я помню. Ну-ка, Мио, дай ему какой-нибудь сломанный автомат. Пусть покопается в нем.

Дворецкая однако не сдвинулась с места.

— Простите, господин, но вы шутите? Это гремлин, а это мои сестры.

— Механик не гремлин!

— Да, это гремлин, — кивнул я, не обращая внимание на протесты зверька. — И этому гремлину нужно кровь из носа что-нибудь починить. Не отказывай ему в этом. Даю слово, он не такой как остальные.

Я быстро рассказал им историю Механика, и хранительницы выслушали ее, не перебивая. По окончанию Мио покачала головой, но кивнула Ги. Та неохотно покинула гостиную, а затем вернулась с одной из своих металлических подружек на руках.

Позади, размазывая слезы, бежала тень хранительницы:

— Вы хотите отдать меня гремлину на поругание⁈

— Тихо, Лин. Все нормально, — сказала Мио. — Если ушастый твою оболочку хотя бы испачкает, ему не поздоровиться.

— На, развлекайся, — сказала Ги, опустив автомат на ковер перед гремлином. — Только если он ее окончательно доломает, я ее чинить не буду!

— Ухты-пухты! — ахнул Механик и слез с дивана. — Красивая…

И он провел лапкой по металлическому боку. Его глаза плотоядно загорелись. Забытая им банка покатилась прочь.

Хозяйка оболочки присела на корточки и обняла колени. Личико у нее поплыло.

— Тебе нужны инструменты? — спросил я гремлина. Тот кивнул.

Мио с Ги переглянулись и со вздохом направились искать Механику инструменты. Через десять минут посреди гостиной стояла пара ящиков забитых отвертками и ключами, а гремлин увлеченно разбирал автомат. Хранительницы сошлись вокруг и напряженно наблюдали за ловкой работой зверька.

— Господин, не могли бы вы… — проговорила Ги, теребя передник.

— Что?

— Не смотреть. Все же Лин голая.

Метта прыснула, а сама хранительница, осознав свое щекотливое положение, залилась краской.

— А ну ладно… — сказал я и отошел в уголок.

Мио и остальные не отходили от гремлина ни на шаг. Сен особенно нервничала — ходила из одного угла комнаты, а кобуры с пистолетами шлепали ее по металлическим бедрам.

Однако скоро даже она расслабилась. Механик довольно бережно вскрыл автомату грудь, затем взял лупу и начал исследовать каждый закоулок.

— Я не могу на это смотреть… — всплакнула одна из хранительниц и быстро направилась вон из гостиной. Ее подруги были более сдержанны, хоть и по рядам автоматов гулял дрожащий шепоток.

Я бы дождался конца операции, однако снаружи снова послышался рев моторов.

На этот раз приехала Свиридова. Отчего-то было все равно рановато, но это и неважно. Будет больше времени осмотреться у Лариной, да и заскочить перекусить что-нибудь. Все же одной овсянкой сыт не будешь.

Удостоверившись, что Механика не собираются рвать на части, я переоделся в пиджак Вен, дал ей последние указания насчет кристалла, а затем, кивнув Аки, направился на выход.

Едва поднеся руку к ручке, я замер.

— Что такое? — спросила Метта. — Не волнуйтесь, Механика они не сожрут. Он уже начал собирать автомат заново.

— Нет, я не о том. Вспомнил твою вчерашнюю фразу про помощь ШИИРу. Вроде собрались решать проблемы сами, а снова едем на их тачке.

— Думаете взять броневик из местного гаража? Ох, судя по состоянию автоматов, без техосмотра садиться за руль пока не стоит.

— Нет, мне еще вчера хотелось позвонить кое-кому, и как-то вылетело из головы, — сказал я и направился в гостиную в поисках телефона.

Раз дядя Льва Ленского играет в городе действительно заметную роль, то почему бы нам не припомнить его племяннику должок за спасение жизни? В конце концов, если бы не я, то остались бы от Левы рожки да ножки.

Сделаем один звонок, а там все решится. Думаю, Юлия Константиновна подождет минуты две.

Пока я искал телефон усадьбы Ленских, одним глазом поглядывал на обстановку. С одной стороны от Механика уже сидела Мио, а с другой Ги, и обе подавали гремлину инструменты.

Остальные молчали и внимательно наблюдали за работой этого странного трудяги. Даже Лин перестала плакать.

* * *

Ворота услужливо открылись передо нами, и едва мы вышли, как из ШИИРовского броневика показалась Свиридова:

— Залезайте и пое… Ох ты, какой вы красивый!

— Это подарок, — улыбнулся я, поправляя воротник, и мы с Аки залезли на заднее сиденье. Впереди все так же сидел Геллер.

В салоне было жутко накурено, и, поздоровавшись с магом, я поспешил открыть окно. Попрыгав по ухабистой грунтовке, мы выехали на трассу и помчались в сторону Шардинска.

— А мы с Германом думали-гадали, а не съели ли вас… — проговорила Юлия Константиновна. — Все же попасть внутрь — одно дело, а вот провести там ночь… Но судя по вашему довольному внешнему виду, усадьба вас полностью устраивает?

— Ну она… — задумался я. — Своеобразная, да и я служанки немного странные. Однако на лучшее я и не рассчитывал.

— Хорошо. Значит, едем на аукцион. Как бы не опоздать.

Я поглядел на часы. Еще даже полудня не было.

— Вы же сказали, что все подтягиваются к двум?

— Да-а-а, — протянула Свиридова. — Однако мне позвонили знакомые, которые тоже собираются к Лариной, и сообщили, что время начала торгов перенесли на два часа раньше. По «техническим причинам».

— Вот сволочи, — пробурчал Геллер. — Говорил же я, что того вчерашнего хлюста надо было поприжать, чтобы он…

— … объявил Илье Тимофеевичу родовую войну? — покачала головой Свиридова. — Нет уж, господа. Нам придется играть по правилам.

— Которые устанавливают эти Горбатовы? — нахмурился я. — Или люди в городской управе, которые им помогают?

— У нас тоже есть помощники. Но они действуют не настолько открыто. ШИИР уж точно за вас.

— В этой схватке я могу рассчитывать только на себя, — сказал я. — Вы уже сделали все, что могл…

Вдруг на дороге словно из воздуха возник ходок. Мы мчались прямо на него.

— Сука, опять! — рыкнула Свиридова и закрутила руль. Сбоку показался еще один, и он бросился прямо нам под колеса.

Машина подпрыгнула и ее повело. Мы с Аки шлепнулись на сиденье и скатились на пол. Лес вокруг закружился — пару секунд нас нещадно мотало из стороны в сторону. Потом по борту прокатился грохот.

Наконец, мы встали.

— Зараза… — зарычал Геллер, который впечатался башкой в окно. — Юлия, в следующий раз я поведу… Юлия⁈

Свиридова сидела, вжавшись у руль, и не двигалась. Я попробовал привести ее в чувства, но все без толку. По ее виску текла кровь.

Геллер хотел уже выйти из машины, но тут снаружи показалась тень.

Рывок, и по лобовухе неслабо врезало. Вдоль стекла поползла трещина. На капоте сидел длинный ходок и смотрел на нас огромными голубыми глазами.

От автора:

Дорогие друзья! Вот настал грустный момент, когда книга становится платной, и приходится выбирать одно из двух: либо шаурма, либо книга(

Огромное спасибо за ваши лайки и комментарии! Тем, кто приобретет книгу с наградой, в гостевую обязательно прилетит чибик!

Также в ожидании проды можете ознакомиться с другим моим циклом — «Титаном Империи», который я писал в соавторстве с Константином Зубовым: https://author.today/work/324648

Глава 22

— Мермуесвым! — взвизгнул он, размахнувшись еще раз, и тут на лобовуху упал щит. Грохот прокатился по всему броневику.

Через мгновение черная тень показалась сбоку. Геллер выбросил вперед кулак.

Сверкнуло, и ходока отбросило от машины. Подскакивая, он покатилась прочь. Ударив лапами по асфальту, монстр затормозил. Снова вспышка, и напротив появился сверкающий молниями Геллер. Ходок скакнул к нему, а затем припал к земле в сверкающей сетке.

Маг взмахнул рукой, и монстра подбросило в воздух, а затем разнесло по округе.

— Метта, боевой режим! — распорядился я и выбрался из броневика.

— Уже! — сказала девушка, и ощетинившаяся Шпилька прыгнула мне на загривок.

Сверху раздался рык. Ходок, засевший на крыше, пытался прыгнуть на нас, но я швырнул ему в морду Шпильку. За секунду жучки оплели монстра, и тот рухнул с крыши.

За мной выпрыгнула Аки — в ее руке золотился клинок. Она полоснула ходока по шее, и его лупоглазая башка покатилась под машину. Ударившись о колесо, она рассыпалась черным песком.

Зашуршали кусты. К нам выбежал еще один черный монстр. Передвигался он на четырех ногах, и вот его я узнал — та самая парочка, сросшаяся друг с дружкой.

У меня была секунда на то, чтобы сплести заклинание. Вторая, чтобы швырнуть ледяной сгусток монстру под ноги и отпрыгнуть. Вслед сверкнувшей вспышке нижние конечности ходока заледенели, а затем треснули. Сбившись с бега, враг пролетел еще полметра и — бах! — на полном скаку влетел в борт автомобиля. Во все стороны посыпалась черная рассыпчатая дрянь.

Я уже был на ногах, а по моей спине забиралась Шпилька. Подхватив кошку, я бросил ее прямо в поднимающуюся тварь. Рой жучков повалил ходока, а ему за спину уже заходила Аки.

Сверкнувший клинок разрубил тварь надвое. Половинки еще пытались прыгать в мою сторону, но секунду спустя рухнули на землю и рассыпались.

Мы повернулись к Геллеру. Тяжело дыша, он поджаривал молниями последнего монстра. Два других расплывались по асфальту двумя сгустками плазмы.

Вдруг откуда-то издалека прокатились раскатистые крики.

— Нужно уходить… — и из салона выглянула Свиридова. — На зов этих могут прибежать и другие… А если какой-нибудь маг умудрился попасть под Поветрие…

Быстро забравшись в броневик, мы рванули отсюда подальше. «Баранку» теперь крутил Геллер, а Свиридова шипела на заднем сиденье — я под руководством Метты помогал ей с раной.

Через сто метров на дороге встал еще один ходок.

Геллер вдавил педаль в пол. Двигатель взревел, тварь сорвалась с места и прямо на нас. Бах! — и тело монстра разнесло по кузову. «Дворники» начали методично размазывать остатки ходока по ветровому стеклу.

— Какого черта они на нас напали⁈ — обернулся Геллер, когда мы отъехали подальше. — Ты же сказала, что…

— Кто-то их спровоцировал, — проговорила магичка. — Это легко: убиваешь одного, а остальные начинают беситься. Однако опасное это дело. Можно и самим нарваться. Отчаянные суки…

— И, кажется, я даже знаю, о ком ты, — пробурчал Геллер.

— И не думай произносить их имена вслух! Доказательств у нас нет. Так что, Герман, Илья, лучше держите свои догадки при себе. Инцидент будет расследован.

— Кажется, они очень не хотят, чтобы мы добрались до аукциона, — ухмыльнулся я. — Ладно, пожалуй, придется их расстроить.

Вдруг впереди раздались тяжелые шаги, а затем показались броневики с государственной символикой на кузове. Их сопровождал шагоход.

— А ну-ка стой! — сказала Свиридова, и Геллер надавил на тормоза.

Через пару минут, морщащаяся от боли магичка расхаживала взад-вперед перед автомобилем магов-чистильщиков. В одном из закованных в броню оперативников я внезапно узнал Шаха.

Он тоже меня заметил, и мы обменялись рукопожатиями.

— Первый день? — улыбнулся я, высунувшись из окна.

— Угу, практически с корабля на бал, — кивнул он. — Нам тут чистить не перечистить. Вчера два Поветрия за день, и монстров повсюду просто дохрена. А тут еще начальник «Урагана» подался в бега.

— Серьезно? Бездомный сбежал?

— Угу. Ему предъявили обвинения в халатности, а затем задержали. Однако он как-то умудрился улизнуть. И вот с утра бегает по лесам. Если случится очередное Поветрие одним ходоком будет больше.

Я вспомнил габариты этого Бездомного — туша была гигантская. И такой подался в бега? Ха! Ну удачи ему дожить хотя бы до ночи. Если не станет ходоком, то с ним вдоволь позабавиться какой-нибудь Винни.

* * *

В городе за руль уселась Свиридова, и мы въехали в центр. Метта мигом прилипла к стеклу, а посмотреть тут было на что. Один за другим нам встречались гигаматные постройки с башнями, скульптурным фасадом, стальными заборами и цветочными клумбами.

Народ на улицах особо не расхаживал, но оно и понятно — аристократы предпочитали разъезжать в укрепленных броневиках, а простолюдинов, по словам Юлии Константиновны, в центр пускали только по пропускам. Что-то подобное было и в центре Петербурга — там тоже без родового кольца особо не погуляешь.

Поветрия, похоже, народ особо не пугали — кто тут задерживался дольше года, давно привыкли к местным приколам.

— Думаю, мы тоже привыкнем и, может, в будущем сможем приобрести здесь небольшой домик, — мечтательно проговорила Метта, поглядывая то на один особняк, то на другой. — Или большой… Вон, как этот!

И она указала на огромный трехэтажный дом с башней. Я прыснул — а у моей меркантильной подруги губа не дура.

— Это особняк рода Горбатовых, любуйтесь, — заметила Свиридова, проследив за моим заинтересованным взглядом. — И судя по оживлению во дворе, граф только-только выезжает. Отлично!

Она прибавила ходу, а я прищурился. Значит, вот где живет мой непримиримый конкурент? А домик даже на фоне окружающих выделялся роскошной отделкой. Прямо не особняк, а настоящий дворец.

Ладно, теперь пора бы сменить тачку. Где там мы договаривались встретиться с Левой?

— Мы почти на месте, — посмотрела на меня Свиридова в зеркало заднего вида, словно прочитав мои мысли. — Вы не передумали, Илья, пересаживаться в автомобиль друга? До усадьбы Лариной всего пара минут.

— Вы и так слишком много для меня сделали, Юлия Константиновна. Но водить меня за ручку и защищать от каждой тени Горбатовых — это лишнее. Я ценю помощь ШИИРа, однако не хотелось бы, чтобы у всех в городе сложилось впечатление, будто без вашей указки я и шага ступить не могу. Остановитесь во-о-он там!

Покачав головой, Свиридова вырулила на обочину.

Мы остановились, и сердобольная Юлия Константиновна еще раз предложила помощь. Я покачал головой и, пожав руку Геллеру, вышел на тротуар. Аки прыгнула следом.

— Вы как хотите, Илья Тимофеевич, — сказала Свиридова, выглянув из окна. — Но покупка Таврино в интересах ШИИРа, а поэтому мы с Германом тоже будем на аукционе. К тому же там будет реализоваться не только собственность Онегина, но и еще кое-что…

— Как угодно. Главное, чтобы мы приехали раздельно. Простите, если этим обижаю вас, но я привык решать проблемы сам.

— Хмм… — потерла подбородок магичка. — А ведь вы мне все больше нравитесь, Илья Тимофеевич. Люблю самостоятельных мужчин. Ну, удачи вам!

И броневик сорвался с места. Когда машина скрылась за углом, я развернулся и направился на место встречи.

— Эй, вы куда, Марлин-сан⁈ — засуетилась вокруг Аки. — Усадьба Ларин-сан в другой стороне!

— Ты же не хочешь, чтобы мы пришли туда пешком, как два нахлебника? — поднял я бровь. — Нужно приехать в автомобиле и желательно в дорогом. Однако с нашими средствами мы пока можем позволить себе, разве что, велосипед. Поэтому мы пойдем другим путем. Расслабься, я уже договорился.

Шагать до памятника основателям Шардинска было метров двести, и, надеюсь, пока мы ждем Ленского, нас не накроет очередным Поветрием.

И да, вопрос машины, и желательно бронированной, нужно решить в ближайшее время. В Шардинске и без Поветрий как в деревне: нет машины — кранты.

Снова вдалеке показался особняк Горбатовых. Судя по всему, обстановка внутри точно такая же как в вагоне первого класса на «Урагане».

— Таврино побольше будет, — заметила Метта. — За зарослями и не заметишь, но точно — он больше вдвое. У Онегина губа была не дура.

Что ж, еще один повод выхватить кусок пожирнее.

Вдруг я заметил, как прохожие оглядываются на японку. Кто-то с интересом, а кто-то с опаской. И тут я засомневался, а стоит ли ее вообще брать с собой на аукцион?

— Если хочешь привлечь к себе внимание, то лучше компании и не придумаешь, — ухмыльнулась Метта. — Она мало того, что японка, так еще и красавица. Ишь, погляди куколка какая!

Я скосил глаза на Аки. Она была небольшого роста, да и косметики на ней по минимуму. Но вот, что называется, природную красоту не скроешь. Да и грудь неплохая — небольшая, крепкая двоечка, но вот холмики сочные. Попка так вообще загляденье.

Однако этого все равно мало. В плане демонстрации себя Аки была полным нулем… Сука, как-то со всеми хлопотами я и забыл про мою телохранительницу.

— Аки…

— Я! — охотно отозвалась она.

— Мы направляемся на званый вечер, а ты выглядишь так, словно просто вышла погулять.

Девушка тут же поникла.

— А ну-ка давай на лавку. У тебя есть что-нибудь с собой? Тушь, помада?

— Есть, но… У меня всегда плохо получалось…

— Не беда, давай я.

— Что? Вы⁈

— Ака. Метта?..

— Красота этой малышки в надежных руках! — кивнула моя спутница и, хрустнув пальцами, полностью подчинила себе мои руки.

Через минуту мы с Аки уже сидели на лавке, а я, вернее Метта, открыв ее косметичку, принялась творить.

— Не крутись, дурочка! Рот открой! Шире, блин! — рычала Метта, пока она моими руками превращала японку в настоящую красавицу. Я же передавал Аки команды в более сдержанной форме.

Прохожие посматривали на нас со все большим интересом. Слава богу, пока они не знают, кто я…

Мы почти закончили, и тут подкатил броневик без опознавательных знаков. Опустилось стекло, и наружу вылезла заинтересованная физиономия Льва:

— Марлинский, не думал, что в СПАИРе обучают и этому искусству!

— Готово! — кивнула Метта, и мы с ней отошли подальше, чтобы оценить новое личико Аки.

Та раскрыла глаза и покраснела.

— Зеркало! — пискнула она, и я вручил ей стеклышко.

Увидев свой новый облик, она покраснела еще гуще.

— Мама…

На гейшу, конечно, она не похожа ни капли, но этого и не требовалось. Теперь от нее и глаз не отвесть.

— А у тебя талант, — сказал я, пока Аки рассматривала себя со всех сторон.

Метта же легонько толкнула меня бедром.

— Что бы вы оба без меня делали?

* * *

— Ты же понимаешь, что я не могу просто так уступить тебе усадьбу твоего Онегина? — спросил Лев, выруливая на главную улицу. — Дядя меня с дерьмом съест.

Машина не спеша двигалась по улицам Шардинска, и впереди уже маячил забор имения Лариных. Я расположился рядом с водителем, а Аки со Шпилькой на коленях пристроилась сзади. Ни раз и ни два Лев посматривал в зеркало заднего вида, а Аки все больше краснела.

— Он у тебя добрый малый, сам же сказал? — пожал я плечами, и Ленский хмыкнул. — Поворчит, перестанет. Скажешь ему — долго тянулся за кошельком, тебя и опередили.

Лев горько рассмеялся.

— Мне-то плевать, — вздохнул он, наконец. — Какой-то дом, затерянный в лесах… Эти старые львы, похоже, готовы за него глотку перегрызть. Дядя про него буквально бредит. Не успел я выдохнуть, как он взвалил на меня эту ношу. Говорит: без поместья не возвращайся. Тоже мне! Старик одной ногой в могиле, а все тащит и тащит, что ни попадя…

И он скосил на меня азартно блеснувшие глаза:

— Там действительно есть что-то ценное?

Э, нет, Лева! Хоть ты мне и друг, но откровенничать про кристалл я не собираюсь. Врать тоже последнее дело, так что мы ограничимся полуправдой.

— Он довольно большой, — пожал я плечами, — и старый. Там живет куча старых дев, пауков и сломанных устройств.

— Автоматы?

— Кофеварка, стиралка и все такое прочее, — пожал я плечами. — Кто бы его не выкупил, новому хозяину точно понадобится механик, куча денег и свободного времени. Там все враздрай. Работает только автомат-дворецкий и кофеварка, но, поверь, ты бы не захотел пить местный кофе… И это я еще не говорю про деревню, которую терроризируют с одной стороны Горбатовы, а с другой какой-то юд по кличке Винни…

Весь азарт в глазах Ленского мигом сошел на «нет».

— Короче проблем выше крыши, — подвел я невеселый итог, — и я бы махнул рукой, но перед отъездом из Петербурга пришлось дать моей маменьке слово, что я возвращу величие рода Онегиных.

Вот тут я откровенно соврал — каюсь, никакой маменьки у меня и в помине нет.

— Я прощаю тебе этот грех, сын мой, — хихикнула Метта с заднего сиденья и перекрестила меня.

Я украдкой обернулся. На моей невидимой подруге был наряд священника, и вырез на груди довольно неплохо подчеркивал пару ее…

Кхм, мне даже стало немного жаль Леву, что он не может лицезреть такую божественную красоту.

— Да уж, тяжело тебе придется! — покачал головой Ленский, снова мельком взглянув на Аки. — У меня судьба тоже не сахар — у дяди долгов выше крыши, и половина из них в руках у Горбатовых.

— Серьезно?.. — насторожился я.

— Угу. Они тут все друг другу должны, но вот старику Горбатову должна половина города. Ладно, открыто я не могу тебе потворствовать, а то мало ли кто донесет дяде, что я слил выгодную сделку конкуренту? Я и так рискую с этой авантюрой. Я все же виконт, как никак, а работаю у тебя водилой!

— Так ты же сам предложил этот план? Мол, доставишь меня по адресу, а потом влезешь через окно.

— Ага, но разве это не забавно?

Мы с Меттой прыснули. И чего только не сделает этот парень со скуки?

— Главное, чтобы до дяди не дошло, что я взял тачку без гербов, а потом еще подвез одного из конкурентов. Эх, еще и кошелек терять в самый ответственный момент… Но в гробу я видал эти махинации/ Я всегда был за то, чтобы говорить людям в лицо все, что я о них думаю. А потом бить морду, если надо.

— Спасибо, Лев. Ты настоящий друг.

— Ага, цени помощь виконта Ленского. Но вот что ты будешь делать с Горбатовыми?

— Играть по правилам?

— Сам же сказал — правила устанавливают их союзники.

— ШИИР на моей стороне, да и Ленские частью тоже. Кто там еще? Рощины? Ларины? Еще пара родов победнее?

— Ох, не хотел бы я быть на твоем месте, Марлин. Тебе придется переиграть почти весь город. А у тебя с собой только чек за юда?

— Там немаленькая сумма, расслабься. Я ее могу обналичить только ради покупки усадьбы на аукционе.

— Сколько? — спросил Лев.

Показалась усадьба. Ворота один за другим миновали автомобили и направлялись к крыльцу. Наш пристроился в хвосте колонны.

— Хитрец! — хмыкнул я. — Сам лучше назови сумму, которую твой дядя готов потратить на покупку полузаброшенного дома на границе с Резервацией!

— А он еще и на границе с Резервацией⁈ — раскрыл глаза Лева. — Дядя ничего не говорил про… Сука!

И он ударил по тормозам. Еще бы чуть-чуть, и мы бы врезались в бампер впередистоящей тачки.

— Приехали, — хмыкнул я, и мы со Шпилькой выпрыгнули наружу.

Перед нами возвышался особняк желтого цвета с высокими окнами, белыми колоннами и мезонином. И размеров родовое гнездышко Лариных было немаленьких, пусть и куда скромнее, чем пристанище Онегиных и Горбатовых.

Оставив «водилу» парковаться, мы взбежали по ступенькам ко входу.

— С животными нельзя-с, — с ходу заявил длинный швейцар у двери. — Прошу оставить животное в машине-с.

— Какое я тебе животное, шпала! — зарычала Метта и отхлестала по усатой морде требником. — Будешь гореть в аду и чистить туалет сегодня вечером!

Однако ее виртуальные удары на швейцара никак не повлияли, и мне пришлось отправить Шпильку в машину.

— Проблемы, господин? — ухмыльнулся Ленский, напялив водительскую фуражку на глаза.

— С кошками не пускают, — пожал я плечами. — Не волнуйся, к лотку она приучена.

— Лишь бы она не шла его на сиденьи… Оно все же кожаное.

— Я буду ждать, хозяин! — грустным голосом проговорила Метта-Шпилька и оперлась лапками о стекло.

Блин, я почти пустил слезу.

— Следи за тылами. Возможно, Горбатов задумает какую-нибудь пакость, — кивнул я и, оставив кошке открытое окошко, вернулся.

— Оба животного-с! — снова встретил меня на входе неуступчивый швейцар.

— В смысле? Какого животного⁈ — удивился я, но этот зануда смотрел мне поверх плеча. Я проследил за его взглядом.

А смотрел он на Аки.

Глава 23

Я повернулся и уставился в глаза швейцару таким лютым взглядом, что он дернулся и икнул.

Метта постаралась, чтобы мои глаза еще и замерцали.

— Эмм, — выдал он, оттянув тесный воротник. — Прошу прощения, ваше благородие… Я не так выразился. Ежели вы желаете, чтобы сие существо присутствовало на вечере, то пусть пройдет ко входу для черни.

— Эх, прямо повеяло родным Петербургом! — хмыкнула Метта. — Что не приемная, так тебе чуть ли не зубы проверяют!

— Увы и ах, милостивый государь, — покачал я головой, — но эта дама с неправильным разрезом глаз со мной. Вы против?

— Но…

— Что за шум, а драки нет? — вдруг появился у него из-за спины Ленский, поправляя манжеты. — Ох, сударь Марлинский, и вы тоже здесь?

И он кивнул мне, а затем, оттеснив швейцара, повернулся к Аки.

— Очаровательная дама с загадочного Востока, очарован, — и он, подхватив ее руку, поцеловал кончики пальцев. — Так чего вы тут на пороге толкаетесь, будто некий нахал-невежда решил воспрепятствовать вашему появлению на этом вечере?

— Увы, Лев…

— Что⁈

И мы оба повернулись к швейцару.

— Благородные господа же могут присутствовать на вечере графини Лариной-Хмельницкой, или существует некое препятствие в этом? — вскинул подбородок Ленский.

Швейцар выгнулся в дугу:

— Благородные господа могут присутствовать, но японку просим проводить к лакейскому входу! Ни один грязный ботинок нелюдей и прочих недостойных лиц не может ступать по персидским коврам моей госпожи!

И мы со Львом посмотрели на ботинки Аки. И да, они выглядели не слишком презентабельно.

— Ах, так все дело в ее обуви? — хмыкнул я. — Так что вы сразу не сказали!

И я принялся расшнуровывать ботинки Аки.

— Илья, что вы… — пискнула она, но я уже стянул с нее сначала один ботиночек, а затем и другой.

И вот я подхватил ее на руки. Изрядная картина: Аки знай себе сидит, вцепившись мне в плечо, и хлопает глазами. Также глазами хлопает и швейцар.

— Полагаю, проблема улажена, — улыбнулся в лицо этому побледневшему церберу. — Лев, почему бы двум благородным господам не пройти на вечер-аукцион с прекрасной японкой на руках, если им этого так хочется?

— Пожалуй! — сказал Ленский и, вновь отстранив икающего швейцара, указал ладонью на вход. — Прошу, благородный государь, Марлинский!

— Благодарю покорно! — ухмыльнулся я и, перехватив Аки, прошел через парадный вход.

— Минуточку! — крикнул швейцар мне в спину, но тут же раздался голос Ленского:

— Прошу прощения, но ботинки черни не могут ступать по персидским коврам. Забыли ваше же правило?

— Но… но…

— Вот-вот! Разувайтесь, либо бегите через «черный» ход. Невежда! И уберите эти башмаки с порога, тут вам чего, кладовая?

И бурча себе под нос какую-то тираду о провинциальных нравах, Ленский присоединился ко мне. Я уже усадил Аки на диванчик, а сам скидывал верхнюю одежду.

— Тоже мне Новый свет, — хмыкнул Ленский, пока мы передавали шинели слугам. — Свет светом, а порядки все те же. Именно против этого мы и выступали в Союзе.

— Против швейцаров-консерваторов? — спросил я, замечая как слуги косятся на Аки.

И особенно пристально они посматривали на ее меч, выглядывающий из-за плеча, но разоружать свою телохранительницу я им не дам.

— Против сегрегации! Но все без толку, как видишь, — и Ленский с горькой улыбкой приподнял штанину.

На ноге сверкнул металлический браслет.

— Ты взрывоопасен? — невинно улыбнулся я, внезапно вспомнив такой же у Йо, отца Аки.

— Нет, но меня обездвижет сразу же, стоит мне покинуть город, — вздохнул Лев. — Радиус действия десять километров от центра. Если так произойдет три раза, я отправлюсь на каторгу.

— Сурово…

— Это еще ничего. Дядя рассказывал, что в его время ссыльным приходилось носить с собой кандалы. У него до сих пор и на запястьях, и на щиколотках шрамы. А сейчас какой-то браслет! Переживем.

— Он у тебя тоже ссыльный?

— Угу, тоже сослали за политику еще при прошлом Императоре. Ссылка это у нас, считай, семейное. Кстати, неплохой пиджак…

И он осмотрел меня с головы до ног. Улыбнувшись, я поправил галстук.

— Где такой взять? — поинтересовался Лев и пощупал рукав. — А ткань-то…

— Знаю я одну портниху, — пожал я плечами. — Если хочешь, могу ей шепнуть. Но учти, она дорого берет.

— Уж на пиджак я средства найду, будь уверен!

Когда мы втроем зашагали по залам, я никак не мог понять, где мы оказались — то ли в оранжерее, то на светской тусовке. Народу тут толпилось очень много, и все терялись в массе зелени, которой был заставлен буквально каждый сантиметр усадьбы. Чтобы не наткнуться на очередной горшок, не зацепиться за лиану и не удариться башкой о кашпо пришлось изрядно попотеть.

— Зато как хорошо пахнет! — вздохнула Метта и понюхала букет живых роз на подоконнике.

Стоило же нам появиться на открытом месте, как масса моноклей, биноклей, пенсне, ридикюлей и прочей оптической дряни обратились к нам.

— Каково! — разлетелся по помещению одинокий возглас.

Да, примерно две трети всех присутствующих бонз были уже давно не молоды. А значит, внимание женской части тут же было приковано к нам со Львом. Молоденьких девиц здесь было немало.

— Ну, хоть что-то хорошее, — ухмыльнулся Лев, и глаза пары дам страстно блеснули.

— Самое время выбрать себе спутницу жизни, сын мой, — хихикнула Метта, ткнув меня в бок локтем.

— Как там тылы? — спросил я.

— Чисто! Но ты не волнуйся, Шпилька мониторит обстановку.

Аки тоже перепала доля внимания — стоило японке выйти из-за моей спины, как присутствующие нервно зашептались, а затем снова:

— Каково!

И вдруг я разглядел этого любителя покричать. Мелкий лысый дедушка с длинными усами придерживал монокль и поглядывал на нас с крайней степенью неодобрения. Его сопровождала статная дама с пушистой лисьей шкуркой на плече. На японку она тоже смотрела волком.

— Бедная лисичка! — охнула Метта. — Живодерка! А этот лысый, прямо злодей из какой-то настольной игры!

— Ну да… Но не бить же его за это?

Аки буквально сжалась под десятком недружелюбных взглядов и снова юркнула мне за спину. И да, ей пришлось выйти в одних чулках. К счастью, пушистыми коврами тут были застелены все полы, и ее розовые пяточки были вне опасности.

— Аки, — шепнул я. — Просто сделай вид, что ты мой телохранитель. Вернее, будь им! Выпрямись и сделай так.

Расправив плечи, я слегка дернул себя по носу большим пальцем и вскинул голову.

Охнув, японка подтянула ремень с мечом и, напустив на себя воинственный вид, сделала так же. И тут же по рядам присутствующих прокатилась волна шепота. А затем:

— Каково!!! — и глаз за моноклем хищно сощурился.

Ага-ага, господа. Прекрасная и немногословная японка-телохранитель, которая повсюду сопровождает наследника рода Онегиных-Марлинских. Сегодня кумушкам явно будет о чем посудачить.

— Так, Илья, — хохотнул Ленский, — не хочу отвлекать, но мы тут не только ради того, чтобы показывать, какие мы крутые, выкупать наследство и знакомиться с дамами.

— А ради чего еще?

— Как же? А еда? Или вы с подругой не проголодались, пока мы там толкались на входе? Не знаю, как ты, но я готов сожрать целого волко-чуда! Мне, правда, еще надо отыскать среди этих ребят начальника жандармерии, представиться и дать честное аристократическое, что я никуда от них не сбегу, но…

И он вгляделся в лица присутствующих.

— Но… сначала поесть! Эй, милейший, есть у вас чего-нибудь пожевать?

* * *

Едва броневик увез Илью Тимофеевича с госпожой Самурой, как хранительницы отлипли от окон.

Минуту стояло молчание. За минувший день произошло настолько много событий, что и представить страшно. У них снова есть хозяин…

И вот они снова предоставлены сами себе, до вечера Ильи точно не будет, а значит…

— Уборка! — сказала Вен, уперев руки в бока. — Ну-ка, девочки! Давайте покажем новому хозяину, что мы не грязнули и умеем драить полы, когда нам это сильно надо! Ги, ты чего стоишь?

Та принялась загибать сверкающие пальцы:

— Нужно выскоблить усадьбу сверху до низу, выбить все ковры, расчистить двор, наладить проводку, прочистить водосток и приготовить настоящий человеческий ужин… — и сбив парик на лоб, автомат-горничная почесала затылок. — И это только задача минимум. Непросто будет…

Кивнув, Мио принялась раздавать распоряжения, однако ее прервал возглас:

— Готово!

И вся толпа теней и автоматов повернулась к коврику, на котором происходила операция.

Заново собранный автомат Лин сидел и осматривал себя с головы до ног. Аккуратно поднявшись на ноги, она сделала аккуратный шажок.

— Мамочки! — воскликнула хранительница и, придерживаясь за спинку кресла, сделала второй, более уверенный, шаг. — У меня снова есть физическое тело!

Рядом сидел довольный Механик и вытирал лапки о тряпочку.

* * *

— О господи, какая тоска… — зевнул Ленский, когда мы, учтиво кланяясь, прошли пару комнат и вышли в сад.

У Аки на ногах краснели мягкие тапочки, так что каменистые дорожки, которыми были расписаны обширные угодья позади дома, теперь ей не страшны.

— Ты только погляди на эту публику, — обвел Лев ладонью группки людей тут и там. — По-любому они пришли сюда, чтобы купить какой-нибудь унылый антиквариат или просто посплетничать… Есть тут чем горло промочить?

К его счастью, мимо замелькали официанты с подносами, уставленными бокалами с шампанским. Ленский проворно схватил один из них. Я тоже не отказал себе в удовольствии.

Увы, шампанское оказалось той еще кислятиной.

— Прошу! Прошу-с… — вдруг раздался запыхавшийся голос, и сбоку появился неуступчивый швейцар. Рядом с ним толкалась еще двое широких лакеев.

Интересно, он реально бежал к нам через вход для слуг, или он так долго раздумывал?

— Опять ты, сволочь⁈ — зашипела Метта. — Молись! Молись своему богу!

На ее голове начали отрастать рожки, а в руке мелькнул кинжал.

— Убрал ботинки? — оборвал Ленский что-то бормочущего швейцара. Тот осекся.

— Да…

— Молодец, — кивнул Лев и допил шампанское. — А теперь принеси мне еще бокальчик, будь другом.

— Прошу прощения-с, — и взяв пустой стакан, швейцар повернулся ко мне. — Но хождение японки по залам и по дорожкам недопустимо-с…

Я закатил глаза. Кажется, нам придется поговорить с ним серьезно.

Вдруг позади зашуршало платье.

— Ах, вот и молодежь пожаловала! — и к нам подошла уже немолодая, но эффектная дама в красном наряде и с веером. — Что решили прикупить что-нибудь в подарок своим ненаглядным?

Швейцарцы, кланяясь, забормотали:

— Ваше сиятельство, тут… Мы ничего не могли сделать-с, этой…

Она лишь слегка махнула рукой, и вся троица вмиг испарилась. Затем подала нам руку в длинной перчатке. Ленский поцеловал ее пальцы и томно проговорил:

— Увы, сударыня, мы молодые одиночки в изгнании. С кем имею честь?

— Ларина-Хмельницкая, Мария Юрьевна, — залепетала она, — хозяйка этого скромного, но гостеприимного дома. А вы же Лев Александрович Ленский? Странно, не видела вашего автомобиля у ворот… Ох-ах, наслышана о вашей нелегкой судьбе! Как здоровье дядюшки? Вы не поверите, сколько народу хочет узнать о ваших злоключениях из первых рук! А вы…

Она повернулась и подсунула руку мне. Стоило облобызать ее пальчики и сообщить, кто я есть и для чего прибыл, как ее фиалковые глаза заблестели:

— В самом деле? Вы тот самый племянник Александра Владимировича?..

— Скорее очень-очень внучатый племянник, но тем не менее…

— Да-да-да-да, — закивала она. — Юлия Константиновна упомянула, что вы будете.

Она тут же оглянулась, и, проследив за ее взглядом, я увидел Свиридову в компании Геллера.

Ларина кивнула, а магичка ответила ей хитрой улыбкой. Так, походу, эти две заговорщицы что-то задумали.

— Кстати, Лев Александрович, — лукаво блеснула глазами хозяйка. — Кажется, кое-кто вас обыскался…

И она махнула веером в сторону длинного сухопарого мужчины в парадной форме с аксельбантом.

— Ах да, вот и мой цербер, Тимофей Борисович Штерн, — ухмыльнулся Ленский. — Прошу прощения, но невинного ссыльного сейчас будут кусать.

И еще раз поцеловав руку светской львице, он направился к жандарму с таким видом, будто шел на героическую смерть. Та же взяла меня под руку, и мы с ней зашагали по дорожке, уходящей глубже в сад.

Аки намылилась следом, и, немного отойдя, Ларина оглянулась:

— Японка? Она в самом деле одна из ваших слуг⁈ Ха! А вы говорите, очень-очень внучатый. В эксцентричности вы перещеголяете Онегина! Он предпочитал везде расхаживать с четырехруким автоматом.

— Ничего особенного, — ответил я, — и мне очень хотелось бы, чтобы моих слуг не останавливали в каждой приемной.

— Увы, Илья Тимофеевич, — вздохнула Ларина, — я-то не против их раскосых мордашек, но некоторые мои гости японцев на дух не переносят. Приходится мириться с вкусами публики, и всех слуг-нелюдей держать взаперти, пока вечеринка не кончится. Однако…

На этой фразе мы ушли подальше в сад, где нас скрыли ветки сирени. Аки встала немного поодаль, и графиня зашептала мне на ухо:

— У нас есть небольшой кружок, и если мы подружимся, почему бы вам не заглянуть как-нибудь?

— Ох-вах, — и из кустов вылезла Метта. — Уже интересно, на что это она намекает?

— Сначала я бы хотел прочно встать на ноги, — ответил я Лариной, — а для этого мне нужно кое-что купить на вашем вечере…

— Именно для этого я вас сюда и привела. Хочу сказать вам только одно, Илья Тимофеевич, — сказала Мария Юрьевна. — Мы за вас.

И ткнула меня в грудь сложенным веером.

— Александр Владимирович был мне близким другом, великолепным ученым и просто хорошим человеком. И я намерена, чтобы его собственность осталась в роду, а не перешла в лапы к Горбатовым. Они и так за последние годы, после того, как Император даровал бывшим ссыльным право вести хозяйство, отхватили слишком много земель. Еще чуть-чуть, и они покусятся на ШИИР.

— Интересные ребята… Кстати, они уже здесь?

— Конечно. Барон Горбатов прибыл одними из первых, — кивнула она и чуть-чуть пригнула кустик, рядом с которым мы прятались. — Можете видеть Романа Арнольдовича рядом с распорядителем торгов, Ростиславом Карловичем Добчинским. Во-о-о-он там!

Она указала на двух бородатых мужчин, которые, уйдя подальше от лишних глаз, оживленно болтали. Оба выглядели довольно близкими знакомыми.

— Вижу, у него уже все схвачено, — поднял я бровь при виде улыбающегося барона Горбатова — коренастого мужика с поседевшей ярко-рыжей бородой. На левой стороне лица у него краснел старый шрам от чьих-то когтей, а сквозь прилизанную рыжую шевелюру сверкала лысина.

— Да, но все должно выглядеть естественно, так что они будут придерживаться формальных правил, — сказала Ларина. — Аукцион — это состязание между несколькими участниками. Распорядитель называет минимальную цену, и в процессе каждая из заинтересованных сторон повышает ее. Кто предложит ту, которую не сможет покрыть конкурент, тот и забирает приз. Все просто!

— Так… И где Роман Арнольдович может схалтурить?

— Он уже добился того, что большинство заинтересованных игроков отказались от планов на поместье, — шепнула она мне на ухо. — Он не пожалел для этого ни средств, ни людей…

— А касательно самого процесса аукциона?

— Тут все по-классике: либо он, либо кто-то из его подсадных друзей завлечет вас в игру, постепенно поднимая ставку. Вы клюнете на крючок, и перед самым финалом барон Горбатов назовет сумму вдвое большую. Вы будете обескуражены, а распорядитель просто скажет «продано». Скорее всего, они так и поступят.

— А почему он не может сразу назвать эту сумму?

— Тогда есть вероятность, что вы ответите, а деньги даже у него не бесконечные. Да и чем дольше длится соревнование, тем больше напряжены нервы участников, а в интересах Горбатова разрубить «гордиев узел» с одного мощного удара. Это же психологическая игра, Илья Тимофеевич!

Я улыбнулся. Если барон думает, что его «игра» на меня как-то повлияет, то этот хрен точно ошибается. Надо бы самому поиграть с ним, и пусть его благородие поволнуется.

Мне же волноваться не о чем — это никак не поможет мне добиться цели.

— Хитро, — только и сказал я. — И все в курсе об этой… игре?

— Конечно, и все ждут не дождутся начала. Для большей части присутствующих аукцион — зрелище, а также повод мило провести свободное время и перетереть о делах за стаканом шампанского. Все в Шардинске знают, что дорогу Горбатову лучше не переходить. Скорее всего, даже банкир Рощин уступит, и Ленский…

Ларина нагнула еще одну веточку, и мы увидели Льва Александровича, которого уже обступил кружок взволнованных дам. Среди них была пара совсем юных.

— И вы смотрели в лицо смерти⁈ — воскликнула одна из девиц и с показным вздохом плюхнулась в обморок. Вокруг началась небольшая кутерьма, а Ленский с обескураженным видом бросился приводить ее в чувство.

Однако скука во взгляде выдавала виконта с головой.

— Ох уж, эта молодежь, — покачала головой Ларина. — Даже в обморок нормально падать не умеет…

— Разве дядя моего друга не заинтересован в Таврино? — вернул я ее к теме разговора, посматривая то на Ленского, то на Горбатова.

Барон тоже увидел виконта и смотрел на него совсем недружелюбно.

— А вы его здесь видите? Он-то заинтересован, однако здоровье у Филиппа Михайловича уже не то, а племяннику явно все побоку. Можно сказать, победа у Горбатова в кармане. Но… вы же докажите мне, что я ошибаюсь?..

Ларина улыбнулась, и я ответил на ее улыбку.

Дама была довольно приятная, но, что называется, — «с секретиком». Она, похоже, искренне хотела мне помочь, но не без собственной выгоды. Ладно, пока сделаем вид, что я пай-мальчик и готов играть по ее правилам.

— Как же мне сладить с этим «монстром» Горбатовым? — спросил я, притворяясь невинной овечкой.

— Я могу вам помочь, Илья Тимофеевич. Материально.

Ага! Значит, хочет поймать меня на крючок! Что ж, если дела пойдут совсем плохо, конечно, без помощи со стороны мне не обойтись, однако…

— Буду надеяться, что удача будет на моей стороне, — туманно проговорил я.

Она и глазом не моргнула:

— Хорошо, и вот мой вам совет. Если вам улыбнутся удача, сразу разделывайтесь со всеми формальностями и уезжайте в свою новоприобретенную крепость. Горбатовы обид не забывают.

— Боитесь, что Роман Арнольдович решит перегрызть мне глотку прямо на сцене?

Она вздохнула, чтобы ответить, но тут раздался громогласный голос:

— Внимание! Господа, мы начинаем через десять минут! Прошу занять свои места! Мария Юрьевна, тоже пожалуйте!

Извинившись, Ларина расправила веер и выпорхнула из нашего уютного уголка.

А вот ее последняя фраза мне не слишком понравилась. Что же, мне готовиться к покушению по дороге в усадьбу?

— Метта…

— На подмостках все тихо.

Спустя полминуты я вышел следом за Лариной, и мы с Аки направились к месту проведения аукциона.

Тут же меня поймала Свиридова:

— Илья, ничего не бойтесь, — шепнула она, и мы пошли вместе со всеми. — Торгуйтесь до последнего. ШИИР готов доплатить еще!

Ну вот еще одна…

— И чего мне это будет стоить?

— Что за вопрос⁈ — невинно захлопала она глазами. — Просто небольшой процентик, который вы будете перечислять в ШИИР с каждого рейда, да и все.

— Ага, добро пожаловать в кабалу к ШИИРу, Илья Тимофеевич! — хмыкнула Метта. — А эти две тетки своего не упустят!

Я вздохнул. Поместье поместьем, но остаться должником перед кучей интересантов мне совсем не хотелось. Все же заработанные с Таврино и рейдов деньги стоит тратить на само поместье, а не расплачиваться с долгами.

Нет, справиться с Горбатовым и его ручным распорядителем нужно с минимальными для себя потерями!

Деревья разошлись, и нам открылось место, где собирались участники аукциона. Там уже установили трибуну, окруженную рядами плетеных кресел.

Неподалеку возвышалась куча всякого антикварного барахла: какие-то картины, вазы, чайники, стулья, несколько ржавых автоматов, пара велосипедов, с десяток скульптур и бюстов разной степени безвкусицы, старые доспехи и оружие, а также пара ящиков алкоголя.

— Вот будет чем Горбатову запить горькую! — прыснула Метта.

Мы со Свиридовой расстались и пошли искать себе место. Пришлось немного потолкаться, и, наконец, усевшись в пятом ряду, я поймал на себе взгляд с первого ряда.

На меня обернулся сам Горбатов Роман Арнольдович, и блеск его огромных серых глаз навыкате мне совсем не понравился. Таким же взглядом он «наградил» и Ленского, который встал сбоку от сидячих мест.

Еще одну презрительную мину поймала Аки. На нее барон посмотрел как на блохастую псину.

— Вот урод! — хмыкнула Метта с соседнего незанятого местечка. — Да и сынок такой же! Тоже рыжий и тоже рано лысеет!

Ага, рядом с Горбатовым сидел юноша с длинными рыжими волосами, которых у висков росло совсем немного. Наверное, этот тип и приезжал тогда к усадьбе.

— Думаю, к концу вечера он станет еще уродливей… — проговорил я.

Горбатов-младший посмотрел на Свиридову, и что-то пробурчал себе под нос — который, кстати, был залеплен пластырем.

А затем парень оглянулся нас с Аки, и вот при виде последней он натурально позеленел.

— Ты его знаешь? — шепнул я японке.

— Немного… — пискнула она, пряча глаза.

Тут на трибуну поднялся распорядитель торгов. Игра началась.

Глава 24

Грешным делом мне подумалось, что они сразу выкатят ключевой лот, и как же я ошибался… Начать решили с чего-нибудь попроще, и на затравку выставили комплект из двенадцати стульев.

Со своим заплесневелым видом и вытертой зеленоватой обшивкой выглядели они, прямо сказать, не очень, но парочка престарелых дам впереди мигом оживилась.

— Во-о-от, — распорядитель обвел широкой ладонью ряд стульев. — Стулья из дворца! С наполнителем из кристальной крошки, отгоняют резерваторских мух и излучают тепло!

Мы с Меттой переглянулись. Интересно… Из какого это еще «дворца» они их достали, думаю, спрашивать было лишним. Про другое мне тоже интересоваться как-то не хотелось, однако народ по рядам зашептался. Даже тот «злодей» заинтересованно сверкнул моноклем, а его пассия принялась грызть ноготь.

Распорядитель, довольный произведенным эффектом, пригладил усы и подхватил молоточек:

— Минимальная цена шага — сто рублей. Начальная цена — одна тысяча двести!

Метта прыснула:

— Сто рублей за стул⁈ Я бы и рубля за эту гадость на дала!

— Тысяча триста! — раздался крик из задних рядов.

Я оглянулся. Свиридова⁈ И на кой черт ей понадобились эти дрянные стулья?

— Так, — указал распорядитель на магичку. — Тысяча триста за стулья из дворца от Юлии Константиновны из ШИИРа! Кто больше⁈

— Тысяча пятьсот! — поднял руку «злодей».

Выражение лица у него было такое, будто он за эти стулья готов любому глотку перегрызть. Его подружка вцепилась ему в рукав пиджака с крайне озабоченным видом.

— Так, тысяча пятьсот! Прелестно! — всплеснул руками распорядитель. — Кто больше⁈

— Тысяча шестьсот! — не отступала Свиридова.

— Тысяча семьсот! — напирал «злодей», воинственно сверкая моноклем.

— Тысяча семьсот пятьдесят! — вдруг выкрикнула срывающимся голосом его пассия.

— Нет-нет, милейшая, — замахал руками распорядитель, — я же сказал минимальный шаг — сто рублей!

Дама недовольно закудахтала, но назвала-таки нужную сумму. Ее сразу перебила Свиридова. «Злодей» тоже не отставал.

— Кажется, это надолго… — вздохнула Метта, сидя рядом и подпиливая ногти. — Они сейчас начнут друг друга досуха выжимать. А вы поглядите, распорядитель сейчас лопнет от гордости! Стулья стали почти вдвое дороже!

— А то, — кивнул я, наблюдая за жаркой пикировкой. — Процесс пошел очень горячо.

Я огляделся, и народ прямо таки наслаждался зрелищем. Думаю, среди местных даже тотализатор имеется, кому достанутся эти «стулья из дворца».

Горбатов же был полностью безучастен к происходящему. Ленский тоже — он стоял в стороне и со скучающим видом общался с Марией Юрьевной. Она ему что-то говорила, но постоянно бросала взгляды в мою сторону.

В итоге на цифре две тысячи четыреста пятьдесят рублей «злодей» закрыл лицо руками и вжался в собственный стул. Свиридова ответила:

— Две тысячи семьсот!

«Злодей» беспомощно всхлипнул, а его дама принялась дергать его за воротник:

— Почему вы не торгуетесь, мон шери⁈ — басовито зарычала она ему на ухо.

— Пошла прочь, коза! — простонал он излишне громко, и публика ахнула. Кажется, парочка дам даже шлепнулась в обморок.

Повисла пауза.

— Две тысячи семьсот раз! — гаркнул распорядитель. — Две тысячи семьсот два! Две тысячи семьсот…

— Три тысячи! — вскрикнула дама. — Три тысячи, черт его дери!

— Так, три тысячи — раз! Три тысячи — два! Три тысячи…

— Нет, нет, нет, стойте! — округлил глаза «злодей». — У нас нет таких денег!

Повисло трагическое молчание.

— Как это нет⁈ А где же они? — зашипела дама и схватила своего дружка за усы. — Куда ты их дел, мон шери, отвечай! Опять пропил, да⁈ Подлец!

И она зазвездила ему хлесткую пощечину.

— Раз денег нет, то и торгов нет, — пожал плечами председатель, не обращая внимание на горячее выяснение отношений. — Итак…

И с криком «Продано в ШИИР!» он грохнул молотком по трибуне. Раздались горячие аплодисменты.

«Злодей» со своей пассией исторгли вой раненой волчицы.

— Идите поздравьте Юлию Константиновну, — хихикнула Метта. — Такое приобретение для ШИИРа. Двенадцать стульев из дворца!

— Да брось ты, нормальные стулья, — ухмыльнулся я, наблюдая как Свиридова, выйдя к трибуне, кланяется на все четыре стороны.

Рядом стоял пыхтящий сигариллой Геллер и недоуменно теребил затылок. Как ни крути, но стулья тащить ему.

— Вы бы такие и в нашей усадьбе поставили? — не отставала Метта.

— Что ты? Конечно же, нет…

— Следующий лот! — провозгласил распорядитель, перекрикивая аудиторию, взбудораженную схваткой. — Боевая броня класса «Хамелеон». Отлично подходит для рейдов в Резервацию…

— О-о-о… — протянула Метта, когда он назвал среди прочих полезных свойств возможность сливаться с пейзажем. — А вот эта штука полезная! Купим? Купим⁈

— … с одним «но». Для полного комплекта не хватает сапогов, гульфика и левой перчатки. Все остальное, включая шлем, в наличии! Стартовая цена три тысячи рублей!

— Тю! И на кой хрен она нужна, если вся нижняя половина тела остается светиться⁈ — махнула рукой Метта и, откинувшись на стул, натянула на глаза черт знает откуда появившуюся широкополую шляпу. — Разбудите меня, Илья Тимофеевич, когда они, наконец, перейдут к чему-нибудь поинтереснее…

За этот неполный комплект доспехов, однако, разверзлась настоящая война, и больше всех за них билась Свиридова. Против нее выступило несколько мужчин в военной форме, их перепалка звучала чуть ли не пять минут.

«Злодей» с дамой же сидели тише воды, ниже травы. Взгляды парочки были намертво прикованы к стульям, и, кажись, стоит им остаться с ними наедине, как оба утащат весь комплект в зубах.

Увы, на одном из них мрачной тенью уже восседал Геллер.

В итоге комплект доспехов таки достался Свиридовой, однако большой кровью: за семь кусков. Затем пошел черед оружия, и вот тут магичка как с цепи сорвалась — сразу назвала сумму в пять тысяч. Никто и не подумал с ней торговаться.

— Тетка держит удар! — хмыкнула Метта из-под шляпы.

— Ты же вроде спала? — скосил я глаза на девушку.

В ответ раздался надуманный храп. Аукцион только начинался.

* * *

После чудесного выздоровления Лин к Механику выстроилась настоящая очередь. Хранительницы слетались к гремлину с самыми разнообразными бедами — начиная от смазки шарниров, заканчивая ржавчиной в мозговой части и продувкой выходных трубок.

Механика отвели в мастерскую, где он «засучил» рукава и, высунув язычок от усердия, принялся за работу. Рядом поставили пяток банок со сгущенкой, но тот даже не посмотрел на них.

Остальные хранительницы не стали терять времени даром и принялись осуществлять РХД, или, как сказала Мио, ремонтно-хозяйственный день. Закончить мероприятие следовало к вечеру.

Действующие автоматы со скрипом сошли со своих мест и сначала сняли с товарищей пучки паутины, затем сдули пыль и принялись протирать металлические бока.

Увы, справиться даже с такой простой работой смогли далеко не все — большая часть автоматов так и осталась дергаться на своих местах и ждать очереди к «доктору».

Через десять минут оживления на чердаке что-то заскрипело, а в подвале ухнуло. С потолка посыпалась пыль.

— Тихо, дурочки! Вы разбудите Рен!

— И хорошо! Поможет прочистить канализацию, а то чего она спит да спит?

— Как дала б! Вот потом сама будешь ее усыплять!

— Эй, аккуратнее! Смотри куда ступаешь — чуть не раздавила моего паука!

— А ты шевели лапками, дорогуша! Новый хозяин вот-вот вернется, и все должно быть в лучшем виде!

Скоро по полу зашуршали щетки, заплескалась вода и застучали открываемые окна. Затем кто-то включил автомат-радиолу, и под бодрый напев «Аа, в Африке реки вот такой ширины!» усадьба начала просыпаться от векового сна.

Дело пошло!

* * *

— Тихо, Петрович! Слышишь⁈

И оба ушастика-охотника встали посреди рощи как вкопанные, а затем залегли. Руки сами собой потянулись к портупее с патронами.

Возможно, вот он — момент истины…

— Вот жеж громко живот у тебя урчит, дружище, — прошептал серошерстный Петрович спустя минуту. — Ничего!

Рыжий Козьма выдохнул. Они и так на нервах после вчерашнего «визита» Винни, а тут еще и некий хрен по фамилии Бездомный решил податься в бега.

Как гласили листовки, рассылаемые жандармерией: Степан Варфоломеевич Бездомный — опасный тип, бывший начальник поезда «Ураган», подозреваемый во множестве злоупотреблений. Нынче скрывается от закона где-то в этих лесах.

Награда за его голову: три тысячи рублей.

Особые приметы негодяя, сообщенные персоналом «Урагана»: рост выше среднего, тело пухлое, белое и рассыпчатое, с опаленным и полностью лысым лицом. Сам по себе туп, жаден, прожорлив, ради собственной выгоды пойдет на все. Характер прескверный, не женат.

Короче, особо опасный элемент, от которого лучше держаться подальше. Однако узнав о награде, Петрович с Козьмой и еще парочкой охочих парней из Таврино охотно взялись его изловить, как вдруг…

— Слышишь! — снова поднял палец Козьма, и они вновь залегли.

Минута напряженного ожидания ничего не дала, и парочка вновь поднялась на ноги.

— Тю, дурья твоя башка! — сплюнул Петрович. — Домой нам, видно, пора, скоро уж ужин. Черт с ним с этим…

— Да нет же! — зашипел на него Козьма, вновь уловив какой-то шум. — Со стороны барской усадьбы, неужто не слышишь?

— Врешь! — и Петрович в третий раз навострил волосатые уши.

Роща тонула в птичьих напевах, однако…

— А то и верно! — охнул Петрович, разглаживая усы. — Тихо… Кажись, про каких-то попугаев поют?

Не успел Козьма ответить, как послышались шаги. Оба ушастика тут же залегли за пенек. Ствол ружья Козьмы устремился в сторону звуков, револьвер Петровича тоже был наготове.

Кажется, впереди пролегала тропка, и именно оттуда слышался хруст веточек. Все ближе и ближе!

Та-а-ак… Это кто же бродит по лесу, да еще и пешком⁈ В окрестностях Амерзонии уже давно никто не отходит от Убежищ дальше километра без машины. А тут? Либо конченный псих, либо…

— Беглец! — улыбнулся Козьма в усы и снял ружье с предохранителя. — Сейчас дадим пуд соли в жирную задницу!

Вдруг между деревьями показалась тень.

Так-так-так! Этой тропкой уже давно мало кто ходил. Видать, совсем заплутал, бедолага!

Петрович взял негодяя на мушку. Вот-вот он покаже…

Никого! Что за диво⁈

— Добрый день, друзья, — вдруг раздался голос, и оба охотника подскочили на месте. Лишь случай уберег палец Козьмы от того, чтобы не дернуть спуск.

Они обернулись, и увидели перед собой высоченного мужчину в брючном костюме-тройке, плаще и с чемоданчиком. И снова лишь случай уберег Козьму, чтобы не огреть его прикладом.

Нет, по описанию не подходит. Совершенно другой типаж, да и где? В лесу⁈ Однако!

— Эта дорога ведет в Таврино? — спросил мужчина, коснувшись пальцем полей котелка.

— Д-да… — промычал Петрович, лихорадочно рассматривая странного типа, а затем указал направление деревни. — Вон, в той стороне. А вы…

— Благодарю покорно, — кивнул мужчина. — А если вы ищете здоровенного толстяка, который носится по округе в совершенно скотском виде, то мы с ним разминулись буквально десять минут назад.

— Кто? Где⁈

— Беглец, говорю. Жирный, злой и вонючий аки медведь. В той стороне, — указал незнакомец себе за спину и, поправив галстук, пошагал вперед. — Поспешите, а то ваш друг сам не свой. Как бы кого не загрыз…

И хмыкнув, странный мужчина удалился.

Охотники переглянулись и бегом направились к броневику. Сейчас загоним зайца!

Отбежав от «стоянки» метров двадцать, Козьма оглянулся. А этого типа и след простыл.

* * *

— Итак, следующий лот! — забасил распорядитель, перекрикивая гомон толпы. — Меч настоящего рыцаря-резервата!

Толпа затихла, и рядом с трибуной положили меч в ножнах. Самый обычный, пусть и рукоять у него отчего-то была довольно длинной.

Свиридову снова понесло — ее глаза плотоядно сверкнули.

— Она чего с ума сошла? — подняла бровь Метта. — Опять выложит кучу бабла за какую-то железку?

Судя по настрою Юлии Константиновны, да. И окружающие, видя ее прыть, даже не собирались противостоять магичке.

Интересно, а Вернер знает о том, куда она, очевидно, вкидывает деньги организации?

— Наверное, да, а иначе зачем ей эта броня и оружие? — заметила Метта.

— А стулья?

— Ну, тут уж может она из своих…

Я же пристальней присмотрелся к рукояти меча, и вдруг заметил на конце рукояти след от…

— Геометрики? — насторожилась Метта. — Там же паз для того, чтобы вставить в рукоять артефакт?

— Так сразу и не скажешь. Думаю, Юлия знает, что это…

Моя спутница переместилась к мечу и начала его внимательно рассматривать. Я же прищурился, чтобы ей было удобней.

Меч, несмотря на кажущуюся простоту, выглядел мастерски сделанным орудием резерваторского ремесла. Не слишком длинный, однако ширина клинка была как у тесака.

Самое оно, чтобы мочить монстров. Если он еще и зачарован…

— Но есть нюанс! — заговорил распорядитель, затем поднял меч и вынул его из ножен.

Хлоп! — и народ ахнул.

Клинка у меча не было. Вообще. Распорядитель крутил в руке пустую рукоять с гардой.

С задних рядов захихикали, однако мне смеяться совсем не хотелось. Нет, все не так просто с этой штуковиной… Иначе, зачем Свиридова так волнуется?

— Итак, — поднял молоточек распорядитель, — стартовая цена за рукоять с ножнами — триста рублей. Минимальный шаг — сто!

— Четыреста рублей! — крикнул я, подняв руку. Я опередил Свиридову на какое-то мгновение.

Смешки сразу затихли. Все обернулись на меня, и Юлия тоже. В ее взгляде мелькнуло недоумение, однако оно быстро испарилось.

— Так, четыреста рублей от юноши в пятом ряду! — крикнул распорядитель. — Четыреста рублей — раз! Кто больше?

Повисла тишина, и все посмотрели на Свиридову. Однако она только пожала плечами и уселась на свое место.

— Четыреста рублей — два!

Все по прежнему молчали и, очевидно, ждали реакции от Юлии. Ввязываться в схватку с членом ШИИРа уже боялись. Магичка же, как ни в чем ни бывало, закинула ногу на ногу и, подмигнув мне, расплылась в улыбке.

Молчание тянулось, и кажется, какой-то человек робко поднял руку, но потом быстро убрал.

— Четыреста рублей — три! Продано! — и распорядитель бахнул молотком по трибуне. — Рукоять с ножнами уходит молодому человеку в пятом ряду! Поздравляем!

Снова послышались смешки, но кое-кто даже захлопал.

Как ни крути, но рукоять с ножнами все же стоящая вещь — ее можно прикрутить к моему старому мечу, если Яр скажет, что с теми уже ничего не сделаешь.

Однако что-то мне подсказывало, что и с этим можно сотворить нечто интересное. Ведь паз для геометрики там явно не для красоты.

И еще момент, который меня интересовал: если бы Свиридова выкрикнула свою цену, она превышала бы заявленную стоимость вдвое или втрое? Или же в пятеро, если тут нашелся бы хрен, решивший посоревноваться?

Похоже, я помог ей вытащить эту явно ценную штуковину с аукциона с минимальными издержками. Осталось только узнать, в чем ее ценность.

— Это было странно, но интересно, — сказала Метта. — Одно могу сказать точно — туда действительно можно вставить специально подготовленный артефакт. Под слоем копоти виднеются следы от прохождения энергии.

— Хорошо, надеюсь мы разберемся с ним, — вздохнул я и закинул руки за голову.

И нет, насчет впустую потраченных денег я не волновался. Эти пятьсот рублей вряд ли сделают погоду во время выкупа Таврино. Там речь пойдет о десятках и сотнях тысяч рублей, а шаг будет в тысячу, а то и больше.

Далее опять принялись за продажу всякой дребедени вроде шумоизолирующих ковров…

— Отлично защищающих против Поветрий! — гаркнул распорядитель.

— Ага, если завернуться в них и громко петь осанну! — хихикнула Метта.

…чайного сервиза с профилем покойного Государя Императора (его никто не купил, и распорядитель с большой неохотой снял его с торгов), каких-то говорящих скульптур, напольных часов, показывающих правильное время только во время Поветрия, длинного гвоздя с изумрудным напылением, а еще нескольких полурабочих автоматов, умеющих жарить яичницу.

— Этого добра у нас и без того хватает, — буркнула Метта. — Когда уже? Когда⁈ Блин, на кой черт кому-то сдалась картина с изображением мага-охотника стреляющего резерваторских юдо-уток⁈

— Любителям сафари в Амерзонии?

— Тоска-а-а-а… Давайте мы с вами, Илья Тимофеевич, лучше займемся делом.

— Это каким? О, нет, только не…

— Тренировка! — вскочила со стула Метта и хлопнула в ладоши.

Перед глазами зажглась вспышка, и задул ветер.

Мы стояли посередине раскачивающегося подвесного моста. Под нами многокилометровая пропасть, а с обоих концов подкрадывались уже ставшие родными…

— Метта… Опять ниндзя?

— Почему опять? Те были черными, а эти вона красные!

— Какая разница?..

— Не волнуйтесь, Илья Тимофеевич, я мониторю ситуацию! Как только объявят наш лот, я тут же верну вас обратно. И кстати…

Она выхватила меч.

— Думаю, обычной драки будет маловато. Надо сделать так, чтобы было поинтересней. Держитесь!

И с этими словами она рубанула клинком по канату.

Мост дернулся, я же изо всех сил вцепился во что мог. Веревки начали лопаться, и через секунду наши ноги зависли над пропастью. Большинство ниндзя смогли удержаться, а вот двое их неловких товарища с воем полетели вниз.

И не успели их дергающиеся тела исчезнуть во тьме, как из головокружительной бездны вылезла тень.

Хлоп! Хлоп! — и оба ниндзя оказались в зубах гигантской и жутко злобной змеи с крыльями. Из морды торчали длинные усы, а ноздри пыхтели дымом.

— Поинтересней, говоришь? — прыснул я и, выхватив кинжал, зажал его между зубами. — Ну ладно… дракон, так дракон!

И взревев на всю долину, тварь ринулась на нас.

* * *

— Сударыня, как вам четырнадцатый лот-с? — спросил барон Ложкин графиню Островскую.

— Недурно-недурно, уверена, он будет у меня в руках! — ответила она, обмахиваясь веером. — Кстати, барон, а вы видели наследника Онегина? Или его присутствие всего лишь слухи?

— Нет-с, вот он, в пятом ряду справа. С белыми волосами.

— Ааа, тот мальчик?..

— Именно. Он явился в сопровождении юного Ленского, с которым я уже имел честь переговорить-с. Мальчик сразу снискал расположение хозяйки. А еще…

И барон приблизился к ушку графини.

— Неужто⁈ Японка! Вон та самая, которая сидит рядом⁈ Неслыханно! Однако юноша представительный… Смотрит вперед, а в глазах сверкает сталь! Ох, что-то мне жарко…

И она, горячо задышав, начала обмахиваться веером вдвое активней.

— Наверное, тоже хочет побороться за дядькино поместье. Приглядитесь, сударыня, он… похоже, даже не моргает!

— Да-да, вот она сталь! Губы плотно сжаты, кулаки тоже… Ох… Капля пота стекает по судорожно нахмуренному лбу… Наверное, не хочет упустить ни секунды до своего триумфа. Готовится вцепиться в лот как барс!

— Да… уж…

— Эх, даже жаль, что барон Горбатов здесь. У мальчика против него нет никаких шансов… Да что же тут так жарко?

* * *

Попутно набивая виртуальные шишки, мы просидели еще сорок минут, а народ за нами только прибывал. Стульев уже на всех не хватало, и люди теснились кружком в несколько рядов. С каждым новым проданным лотом шепот все усиливался, а страсти продолжали бушевать.

— Продано! Продано! Продано! — стучал молоток, и одна вещь за другой находила нового владельца.

И вот, наконец…

— Следующий лот! — провозгласил распорядитель, выдержав театральную паузу, и вытащил из кармана конверт. — Право на владение имуществом пропавшего без вести графа Александра Владимировича Онегина, не так давно признанного мертвым!

Гомонящий народ тут же замолк. Повисла такая звенящая тишина, что я расслышал, как вокруг сидящего впереди лысоватого мужичка вьется комарик.

Горбатов, до этого буквально лежащий на стуле, подобрался и огляделся. На его лице читалось: "только попробуйте что-нибудь вякнуть, и тут же пожалеете!'

Дольше всех барон смотрел на меня и еще на Ленского, который внезапно образовался в третьем ряду.

Полуобернувшись ко мне, виконт незаметно подмигнул.

— … также включает владение означенными землями, — тем временем грохотал распорядитель, — поместьем со всем движимым и недвижимым имуществом, находящимся на его территории, и деревней Таврино, конечно! Стартовая цена…

И распорядитель прокашлялся:

— Десять простейших октаэдров!

Глава 25

По рядам присутствующих прокатился удивленный вздох.

— Ох ты, — почесала нос Метта. — Они решили исчислять стоимость поместья в артефактах? Интересно…

Я бегло посчитал цену одного простейшего октаэдра и сделал вывод, что у нас такие бабки имеются, и с горкой. Ценник, конечно, существенно занижен, но и это, думаю, с умыслом. Каким? Видно, будет через пару минут.

Но обольщаться не стоит. Еще неизвестно, сколько придется накинуть сверху, когда Горбатов вступит в игру…

— Наверное, они рассчитывают, что среди покупателей нет людей, способных быстро соориентироваться в курсах на артефакты и пересчитать самые мощные из них в рубли, — заметил я мысленно. — Все же добывать и использовать артефакты это одно, а спекулировать ими на рынке — другое. Как и говорила Свиридова — психологический прием. Мол, пока будут думать и считать, птичка уже улетит в лапки понятно к кому.

Хорошо, мы с Меттой в свое время буквально ночевали в магазинах, пока выбирали блестяшки для Шпильки. Так что среди рыночных цен мы чувствовали себя уверенно. В Шардинске цены, конечно, отличаются, но вряд ли кратно.

— Хитрю-ю-ю-юга рыжая! — фыркнула Метта. — Я не удивлюсь, если он еще и монетку себе на счастья в ботинок положил!

— Итак, господа? — крикнул распорядитель. — Десять октаэдров! Кто больше?

Никто не ответил. И тут…

— Двенадцать! — раздался голос с заднего ряда, и народ зашевелился.

— Оу! — оглянулась Метта, и я вместе с ней. — Кто-то решил перебежать дорожку нашему рыжему паровозу? Да и сразу на две октаэдра?

Ему тут же ответили:

— Четырнадцать!

Все снова оглянулись на кричавшего. Я же смотрел только на Горбатова, как на «режиссера» этого спектакля.

А тот даже не обернулся. Учитывая, что мне про него рассказывали, такое поведение довольно странно. Для человека, который смертельно боится конкуренции, выглядел барон очень уж расслабленно.

— Подсадные, — вздохнула Метта. — Отсекают конкурентов, как могут. Мол, раз ставки растут так быстро, соваться не стоит.

— Пятнадцать! — раздался новый крик, а затем эти типы начали соревноваться, накидывая понемногу артефактов низших рангов.

«Режиссер» спектакля сидел себе и пялился в одну точку. Хочет, чтобы у всех сложилось впечатление, что его благородие совсем не при делах и не нужно ему это поместье? Но мы-то знаем…

Цена, тем временем, постепенно повышалась. Когда стоимость Таврино дошла до восемнадцати октаэдров, промежутки между выкриками становились все длиннее и длиннее, а вот скорость, с которой дамы обдували себя веерами, возрастала.

Наконец, поднял руку сам Горбатов. Народ тут же притих.

— Три додекаэдра, — сказал он тихим голосом.

По рядам пронесся вздох удивления, и я буквально шкурой ощутил, как захрустели шестеренки в головах собравшихся. Одни вытащили листочки и начали бегло набрасывать стоимость, другие достали калькуляторы и зашлепали по кнопкам.

Бедолаги… Все же конвертировать рубли в артефакты, которые не равны друг другу и еще постоянно то дорожают, то дешевеют в зависимости от конъюнктуры и частоты Поветрий занятие не из легких.

Метта же сообразила куда быстрее:

— По нынешним расценкам октаэдр равен четырем тетраэдром и десяти гексаэдрам. А…

— Метта, короче, — осадил я ее умничанье. — В мыслях, конечно, время идет куда медленней, но даже оно не бесконечно. Додекаэдр равен десяти октаэдрам, да?

— Да-а-а-а!

Ага, значит, Горбатов только что разрубил гордиев узел.

— Три додэкаэдра от его благородия Романа Арнольдовича! Вот это да! — сильно переигрывая, ахнул распорядитель. — Кто больше? Три додекаэдра — раз!

Он замолк, и вдруг я услышал за спиной шипение. Обернувшись, поймал на себе взгляд Свиридовой. Она смотрела на меня круглыми глазами и шептала одними губами:

— Илья, что же вы мешкаете⁈

С другой стороны я услышал покашливание Лариной. Она тоже сидела как на иголках.

Погодите, милые дамы. Вот-вот кое-кто тоже начнет шевелиться…

А тем временем, распорядитель едва не дирижировал своим молотком:

— Три додекаэдра — два! Три додэ…

— Четыре додекаэдра! — громко сказали сбоку, и весь зал повернул головы.

Ага, вот и наш герой! Руку — вернее ладонь с лениво отставленным пальцем — поднял Лев.

— Ага… — проговорил явно удивленный распорядитель. — Молодой человек вступает в игру? Кажется, вы юный Ленский, да? Я же не ослышался, вы сказали?..

— Четыре додекаэдра и пять октаэдров! — сказал я погромче, и вся аудитория немедленно посмотрела на мою скромную персону.

— А вы умеете появиться эффектно, Илья, — хихикнула Метта и зааплодировала.

Увы, никто в зале ее не поддержал. Даже Аки, но она давно просто сидела и смотрела на «спектакль» с открытым ртом.

Я же вгляделся в глаза Ленскому. В них мелькнула знакомая азартная искринка.

Барон Горбатов открыл было рот, чтобы назвать следующую сумму, но Лев его опередил:

— Пять додекаэдров. И три октаэдра на сдачу!

Собравшиеся робко рассмеялись. В ответ Горбатов закрутил башкой как заведенный. Смех тут же стих, и в опустившийся тишине раздался уже мой голос:

— Пять додекаэдров и десять октаэдров. Итого, шесть!

Народ охнул и вот тут взорвался настоящими аплодисментами. Горбатов едва шею себе не свернул — его выпученные глаза вращались как два глобуса. Кажется, он хотел захватить ими всех, кто посмел хлопать в ладоши и поддерживать нас со Львом.

— Ах так! — хохотнул Ленский и, прежде чем Горбатов решился ответить, вскочил на ноги. — Шесть больших артефактов плюс тринадцать маленьких, сколько получится, уважаемая публика? Правильно!

И он показал распорядителю семь пальцев, потом еще три. На его губах сверкала озорная улыбка. В этот момент Лев походил на игривого мальчишку, которые выводит из себя псину на привязи.

Краем глаза поглядывая на краснеющего Горбатова, я принял его очередной вызов:

— Вы ошиблись, сударь, — сказал я, вставая напротив Ленского. — Это поместье не стоит двухста восьмидесяти тетраэдров. Моя цена — триста тетраэдров!

— Пятьсот, — хмыкнул Лев и посмотрел мне в глаза.

Я же скосился на Горбатова, а остатки его волос буквально прилипли к потной лысине. Старый хрен, кажется, совсем охренел от нашей наглости. Ну что ж, раз ты хотел поиграть в артефактную математику, мы тебе это устроим.

И мы спустились еще на один ранг ниже и пошли торговаться всяческой «мелочью», присовокупив к получившейся куче артефакты достоинством покрупнее и постоянно выясняя, кто из нас ошибся в расчетах.

Через пару минут люди переводили взгляды то на меня, то на Льва и, судя по их выпученным глазам, они давно заплутали в наших ценовых дебрях. Набрасывая по чуть-чуть, меняя виды артефактов, спускаясь до примитивных кубиков и пирамидок, играясь рангами и степенями магических сил (ибо они тоже отличались по стоимости), мы забирались все выше и выше. Скоро уже Ленский начал теряться в вычислениях.

Метта помогала мне как могла — мой мозг уже кипел, но я упорно превращал додэкаэдры в тетраэдры, пирамидки Движения в призмы Жизни, а их в артефакты Огня, Воздуха и Пространства, а затем по новой, но уже в совершенно ином виде. Получившуюся сумму я переводил в простейшие гексаэдры и обратно, накинув еще пару десятков октаэдров для смаку.

— Четыреста сорок шесть октаэдров Огня минус три додэкаэдра Воздуха, возведенные во вторую степень, сколько это будет, господин Ленский? — улыбнулся я, сам едва не потеряв нить математических рассуждений.

Лев завис. Как и Горбатов, как и распорядитель, и как и все присутствующие.

Да, возможно, мы с Левой уже нести полный бред и давным-давно сбились в простую клоунаду, но она себя оправдала. Формально мы торговались, и к нам было не подкопаться.

— Вот и я не знаю, — пожал я плечами и повернулся к распорядителю. — Поэтому моя цена…

— Десять додекаэдров!!! — зарычал вскочивший на ноги Горбатов.

Да уж, таким взглядом можно камни резать.

Женщины позади нас вскрикнули, и не зря. Такая цена ни им, ни мне уже не по карману. За моей спиной печально вздохнули.

Однако, судя по покрасневшим глазам Горбатова, а также по бледной физиономии его сынка, сомневаюсь, что и сам барон потянет такую дикую стоимость.

И как нам выкрутиться? Начать торговаться дальше, рассчитывая на помощь ШИИРа и Лариной? Ну уж не-е-ет! Меня вам так просто не поймать.

— Увы, ваше благородие, — пожал я плечами, сохраняя каменное выражение лица, — вы ошиблись, ибо эта сумма давно позади. Вам бы неплохо поднатореть в разнице курсов, прежде чем приходить на торги.

И, устало вздохнув, я посмотрел на распорядителя.

— Моя цена — двадцать восемь октаэдров Огня, шесть октаэдров Воздуха, триста тридцать гексаэдров Движения, — сказал я первое, что пришло мне на ум.

А затем добавил:

— И одна призма Времени.

— Призма Времени⁈ Ложь!!! — ткнул в меня пальцем смертельно охреневший Горбатов и заорал: — У тебя ничего этого нет, безродная скотина! Провокатор!

Народ охнул, и тут же послышался грохот — вновь пара дам шлепнулась не в надуманный, а в самый настоящий обморок.

Тишина следом опустилась такая звонкая, что я снова услышал комарика. Он вился вокруг рыжей башки Горбатова и бил его лапками.

— Негодяй, оскорбил Илью Тимофеевича! — пищал он голосом Метты, и я разглядел ее маленькую фигурку с крылышками. — Получай! Дуэль! Дуэль!

Нет, с дуэлью мы как-нибудь повременим.

— Роман Арнольдович, — пронзил тишину голос Свиридовой. — Извинитесь перед этим… пылким молодым человеком. Вы не в кабаке.

— Что⁈ — вздрогнул он и рыкнул уже на нее: — Он сорвал торги!

— Кажется, в уставе торгов нет пункта, запрещающего называть цены исходя из общепринятых артефактных эквивалентов, — ухмыльнулась Свиридова. — Нет же, Ростислав Карлович?

— Эмм… нет, — выдохнул распорядитель, цвет лица которого мог поспорить с мордой Горбатова.

— Вот и славненько, — кивнула Свиридова. — Зато в уставе четко прописано, что оскорбление одного из участников торгов недопустимо и карается выдворением с места проведения мероприятия. Вам помочь, Роман Арнольдович? Или вы все же извинитесь перед молодым…

— Ни за что и не перед кем я не буду извиняться! — прошипел Горбатов. — Ни перед этим сосунком, ни перед тобой, шиировская шлюха!

Народ снова охнул, и еще троица дам плюхнулась в обморок. Затем скрипнул стул, и на ноги поднялся Геллер.

— Прошу прощения, — сказал он, хрустнув шеей, а затем его глаза сверкнули. — Кажется, назвали Юлию шлюхой?

Маг сделал тяжелый шаг. Публика задержала дыхание.

— А ты кто такой черт тебя?.. — обернулся к нему Горбатов, но тут его сынок вцепился ему в рукав и подал голос:

— Папа не делай глупос… — и тут же получил от отца размашистую оплеуху.

Бах! — и хлесткая пощечина едва не откинула парнишку на спину. Из его носа, заклеенного пластырем, брызнула кровь.

— Бесполезный кусок дерьма!

— Та-а-а-ак! — тут же подскочила со своего места Ларина и встала между старшим Горбатовым и Геллером. — Только драки нам тут не хватает! Роман Арнольдович, вам неплохо бы подышать свежим воздухом. Прошу! Прошу! Тимофей Борисович, мы справимся, благодарю!

Тут же со всех сторон появились смертельно бледные слуги.

— Господа, помогите Роману Арнольдовичу найти выход! — сказала Ларина, отвернувшись в попытке скрыть победную улыбку.

— Что⁈ — озирался Горбатов, вокруг которого смыкалось кольцо. — Как вы смеете, хамы⁈

— Прошу… ваше благородие… — лепетал тот самый швейцар, который пытался выгнать Аки. — На выход-с, подышать-с, воздухом-с… Иначе хозяйка-с грозиться вызвать полицию-с…

И тут Горбатов зазвездил уже ему. Удар в зубы был такой силы, что швейцар отлетел метра на два. Судя по тому, как на мгновение сверкнули глаза Романа Арнольдовича, бил барон используя магию.

И да, мы недосчитались еще пары впечатлительных дам. В толпе вскрикнули, началось шатание и ропот:

— Скандал, скандал… Безобразие!

— Вы… вы… — шипел и скрипел зубами Горбатов, оглядываясь по сторонам как загнанный зверь. — Вы… Хамы!

— Папа… — боротал Горбатов-младший, пытаясь заткнуть ноздрю, из которой тек целый ручей. — Пойдем уже!

Но Роман Арнольдович вновь вскинул руку, и тут…

— Ага, рыжий! Рыжий кожаный мешок! — заголосили откуда-то сверху, и все присутствующие вскинули подбородки. — Уложил того мудака во фраке? Хвалю! А теперь убей их всех, рыжий! Смерть людам!

— О, нет, он все еще здесь, — простонала Юлия Константиновна, когда в небе показался изрядно износившийся воздушный шар со злым автоматом вместо корзины.

— Чего уставились⁈ — заверещала злобная машина, размахивая кулаками. — Ох, дайте мне только добраться до ваших шей! Мигом передушу всех до одного!

Слуги, совсем забыв про Горбатова и учиненный им скандал, забегали туда-сюда. Требовалось срочно убрать озверевшего автомата подальше, однако он завис на такой высоте, куда даже самые высокие деревья не дотягивались. А еще, как назло, утих ветер.

Метта при этом смеялась так громко, что, казалось, моя невидимая спутница сейчас лопнет.

Безобразная сцена продолжалась еще где-то пару минут, и, наконец, Горбатов, смачно плюнув на пол, соизволил таки покинуть сад. На меня и на Ленского он посмотрел с таким выражением, с которым, наверное, во времена Гигантомахии чуды смотрели на юдов, а те отвечали им взаимностью.

— Убью… убью… убью… — беззвучно шептали губы барона, а злой автомат вторил:

— Убить, убить, убить всех людей!

Однако Горбатов торопливым шагом просто убирался прочь. За ним, хлюпая разбитым носом, засеменил его сынок.

Скоро парадная дверь захлопнулась. Да, грохот слышался даже здесь. Снова опустилась звенящая тишина, и звук удаляющейся машины мы провожали всей молчаливой толпой.

За это время никто не посмел проронить ни слова. Конечно, кроме бешеной машины, которая кружила над нами и обещала нам все возможные казни.

— Да уж… — сказала Метта и пригубила шампанское. — Да уж…

— Кожаные мешки-и-и! — бушевал летающий юд. — Кто из вас посмелее, идите сюда! Каждый получит от меня в глаз!

— Итак, — прервал я эту поднадоевшую тираду и нашел глазами распорядителя. — На чем мы остановились? Торги же продолжаются?

— Мы остановились на том, чтобы вспороть вам брюхо!

— Господи, уберите эту гадость! — закричали со всех сторон, но растерявшиеся слуги только разводили руками.

Одеревеневший распорядитель еще пару секунд тупо пялился в пространство. Лицо у него было как у приговоренного к казни — бледное, дрожащее и пустое. Хоть бери его за руку и веди прямиком на кладбище.

— Милейши-и-ий, — крикнул я ему. — Как дела? Вас вызывает Земля!

— Д-д-да… — наконец, выдал распорядитель и погладил свою потную лысину. — Вы называли цену в…

— Двадцать восемь октаэдров Огня, шесть октаэдров Воздуха, триста тридцать гексаэдров Движения и одну призму Времени, — склонил я голову. — Могу добавить еще пару десятков пирамидок, если нужно…

— Прошу прощения, — раздался голос сбоку, и я увидел Тимофея Борисовича Штерна, шефа корпуса жандармов. — Роман Арнольдович вспылил и ему нет оправданий, но все же позвольте мне увидеть эту призму Времени.

По рядам прошелестел шепоток. Шеф жандармов возвышался как скала, золотые пуговицы его идеально выглаженного мундира сверкали на солнце. Черные как смоль бакенбарды напоминали крылья.

— Она у вас действительно есть? — продолжал он, прищурившись. — Это один из самых редких и ценных артефактов. Если это просто трюк, чтобы разозлить конкурента, то он явно неудачный. В правилах торгов указано, что запрещено называть сумму, которую вы не можете предоставить.

— Аки, — кивнул я, и девушка охотно встала рядом. Затем я шепнул ей на ухо: — Дай-ка свою сабельку. Не бойся, она побудет в руках этих злых дядек всего минут пятнадцать.

И она, кивнув, вручила мне меч. Я ткнул пальцем на навершие, где и сверкал тот самый артефакт Времени.

— Еще вопросы? — обвел я глазами аудиторию. — Остальные артефакты у меня есть в рублевом эквиваленте. Итак…

И я посмотрел на распорядителя.

— Итак… — начал тот хриплым голосом. — Кто больше?..

Охотников не нашлось. То ли они были слишком бедны, то ли слишком обескуражены нашей стычкой с Горбатовым, чтобы пытаться соревноваться со мной, то ли никто еще не мог переварить нашу с Левой игру в артефактные счеты.

В Петербурге на занятиях по артефакторике мы часто этим занимались — превращали в уме одни артефакты в другие, а затем обратно. У самых увлеченных студентов (к которым принадлежали и мы с Меттой) эти перебрасывания превращались в схватки не на жизнь, а на смерть. Наш преподаватель считал, что подобная игра хорошо развивает мозг, и когда-нибудь точно пригодится в жизни.

Не соврал! Судя по тому, с каким удовольствием мне отвечал Ленский, в его учебном заведении увлекались примерно такой же пикировкой.

— Два… — буквально простонал распорядитель, с надеждой поглядывая то на одного гостя, то на другого.

Наконец, его бегающие глазки нашли Ленского.

Я тоже смотрел на него. Тот улыбнулся.

— Ой… — охнул Лев и, хлопнув себя по лбу, заерзал по карманам. — А знаете ли… кажется, я потерял кошелек… Какой я неряха!

Присутствующие разразились нервным смешком, продолжая наблюдать за распорядителем. Он открыл было рот, чтобы произнести «три», но все никак не мог вымолвить ни слова.

— Это же так просто, — проговорила Метта, появившись у него из-за спины. — Просто скажи: тр-и-и-и-и…

— Т… — сорвалось с губ Ростислава Карловича, и его кадык заходил как поршень. — Т… т… т…

— Да продано уже, продано! — замахала на него Ларина и вышла к трибуне. — Давай шлепай уже молотком и переходи к следующему лоту!

Но тот все никак не мог не то что ударить, но и закончить счет.

— Дай сюда эту штуку, если не умеешь!

Бах! — ударила Ларина по трибуне, и тут Ростислав Карлович нашелся:

— Три! П-п-продано! Юноше в пятом ряду! П-поместье Таврино продано… Итак… Следующий лот…

— Следующим лотом нужно скрутить тебя в камнедробилке, кожаный мешок! Смерть человечеству!

Глава 26

Двери грохнули, и с крыльца сбежал красный и жутко злой барон Горбатов. Едва не сбив с ног водителя, пытавшегося открыть ему дверь, барон прыгнул в машину. Рядом, прижимая платок к разбитому носу, уселся его сын, затем броневик дал по газам.

Поднялась пыль, и в образовавшееся облако окунулся и автомобиль охраны.

Всего один, тогда как вторая машина сопровождения, прибывшая с бароном, и не думала двигаться с места. Двигатель ожил в тот момент, когда рев хозяйского мотора затих в отдалении. Затем машина медленно покинула пределы усадьбы.

Шпилька провожала ее взглядом. Броневик остановился в переулке недалеко от ворот. Затем заглушил мотор и остался недвижим.

* * *

Выполнение всех формальностей с чеком и банком взяла на себя Свиридова. Мы расположились в беседке, подальше от возбужденной толпы, и там с помощниками распорядителя и юристом могли вдоволь навозиться с документами.

У меня же выпала пара минут, чтобы поближе рассмотреть приобретенную рукоять. Сомнений не осталось — это какая-то очень хитрая игрушка с возможностью питания от геометриков. Свиридова поблагодарила меня за покупку и пообещала рассказать о нем в ШИИРе.

Тем временем, слуги пытались как могли избавиться от злого автомата, который и не думал никуда улетать, а продолжал болтаться в небе. Тогда в дело вступили гости, коих возглавила, как ни странно, Мария Юрьевна. Мужчины сбились в кучку, вытащили хрен знает откуда образовавшиеся револьверы и начали палить по ругающемуся воздушному шару.

Грохот заполнил сад, запахло порохом, и через минуту стрельба по шару стала напоминать соревнование. Даже Ларина пальнула пару раз из довольно массивной двустволки.

Вот громыхнул револьвер в руках Ленского, и верещащая тварь шлепнулась прямо в небольшой прудик по центру сада. Брызги засверкали в лучах заходящего солнца, тень от изрешеченного пулями воздушного шара накрыла лужайку.

— Кожаные… мешки! — пищал автомат, плескаясь в воде. — Вы за это… ответите!

Ему ответил дружный взрыв хохота. Затем аристократы окружили пруд и направили дула револьверов прямо на ругающуюся жестянку.

— Я буду отомщен! Я вас всех…

По команде Марии Юрьевны дали дружный залп. Злобный крик оборвался.

— Хорошо, что мы обошлись малой кровью, — шепнул я Свиридовой, пока автомата дырявили пулями. — У нас еще остается нехилый кусочек в счет меча моей подруги.

И Аки, крепко сжимая свое оружие, широко улыбнулась.

— О чем вы? — насторожилась Юлия Константиновна. — Вы потратили не все деньги⁈

— Нет, — ухмыльнулся я. — Двадцать восемь октаэдров Огня, шесть октаэдров Воздуха, триста тридцать гексаэдров Движения в сумме дают куда меньше, чем три простейших додекаэдра, которые изначально предложил Горбатов. Сами знаете — типы и формы артефактов имеют разную стоимость, а Огонь не равен Движению, как и все они не равны простейшим артефактам, еще не «загрязненных» стихиями. Так что сумма в вашем чеке покрывает и стоимость артефакта Времени.

Свиридова открыла рот и, проведя в уме вычисления, хлопнула себя по лбу.

— Вы… вы гений!

— Нет, я не гений, — скромно пожал я плечами. — Просто Роман Арнольдович излишне вспыльчивый. Рассчитать эквивалентную стоимость всех артефактов и осознать, что мое предложение явно меньше трех додекаэдров, проще простого. Но он предпочел устроить скандал. Идиот.

Впрочем, надо признаться, что упомянул дорогущий артефакт Времени я скорее провокации ради. И не прогадал. Но и Горбатова можно понять: в самом деле, откуда у какого-то пришлого наглеца такая ценность в кармане?

— Эх, как жаль, что я забыл кошелек! — вздохнул проходящий мимо Ленский с дымящимся револьвером в руке. — А то я бы от вас камня на камне не оставил, Марлинский!

И он расхохотался.

Через пару минут документы на поместье плавно перекочевали в мои руки, а из них во внутренний карман пиджака.

Искореженную железяку выловили из пруда, устроили небольшую фото-сессию, а затем продолжили аукцион. В наличии оставалась еще куча лотов, но нас с Меттой они уже мало интересовали. Свое мы получили и, если и дожидаться конца мероприятия, то только из уважения к хозяйке дома.

Кстати, вот и она — знай себе помахивает веером и смотрит на меня взглядом со смесью восхищения и опаски.

— Того и гляди, влюбится в вас! — хихикнула Метта.

— Спасибо, я люблю дам помоложе, — хмыкнул я, кивнув Лариной.

Дама-то она, конечно, привлекательная, но уж точно не для моих нынешних лет. Попади я в тело кого-то навроде Геллера, то, наверное, приударил бы за ней. Герману Георгиевичу, как ни крути, повезло — вокруг вьется так много очаровательных дам старше сорока, что даже немного зависть берет.

— Так вам и не семнадцать, — заметила Метта, — а куда больше, судя по ментальному состоянию. Скорее всего, вы с Геллером примерно одного возраста.

— Так, не расстраивай меня, дорогуша. Как ни крути, но у меня вторая молодость. Об открытиях моей истинной личности расскажешь вечером. Оки?

— Доки!

Вот сменился очередной лот, а за раритетное барахлишко никто уже толком и не сражался. С каждой минутой народ редел все больше: главное зрелище позади, да и голос распорядителя с каждым «продано» звучал все глуше и глуше. Кажется, скоро кое-кому придется серьезно ответить перед кое-кем…

— Нечего было жульничать и посягать на чужое! — фыркнула Метта, заподозрив, что я сочувствую этому кабану.

— Иногда проигравшего стоит пожалеть. По крайней мере, публично, — пожал я плечами, — если хочешь унизить его еще больше.

— Ладно, Илья Тимофеевич, хорошего понемножку. Почему бы нам не свалить, пока Горбатовы не придумали план «Б». Та машина до сих пор караулит в переулке.

— Тебе разве не интересно, кому достанется это чучело резерваторской крысы?

— Нет.

— Вот и мне. Пошли, посмотрим, чего они задумали, — и я повернулся к Свиридовой. — Прошу прощения, Юлия Константиновна, но остаться до конца предприятия я не смогу. Дел в Таврино полон рот. Завтра чуть свет я у вас в ШИИРе, хорошо?

Она кивнула, и тут с другого бока ко мне подошла Ларина.

— Это было…

— Рискованно и немного безумно, но мы справились.

— Знайте, Илья Тимофеевич, что публичного унижения Горбатов не простит, — щелкнула феером хозяйка дома, всматриваясь мне в глаза. — Он теперь считает вас за личного врага.

Свиридова кивнула.

— После того, что произошло на дороге сюда, МНЕ впору считать его личным врагом, — покачал я головой. — Да и того, кто пытался всеми правдами и неправдами прибрать к рукам мою собственность, запугивая моих подданных и жульничая, другом я точно считать не буду. Прошу прощения, дамы, но мне пора.

И поклонившись, я направился прочь. У выхода мы пересеклись с Ленским — виконт тащил к дверям огромный ящик с раритетным винишком.

— Отметился у Борисовича, — улыбнулся он, — и купил себе радости на вечерок, а значит, можем валить. Тебя подвести?

Бок о бок мы направились к дверям.

— Метта, как наш хвост? — спросил я, когда мы с Ленским пересекали холл. Шпилька была на стреме.

— С тех пор, как свалил Горбатов, тот автомобиль так и не сдвинулся с места. Нас ждут, черти.

* * *

Пока усадьба стояла на ушах, Рух не сидела сложа руки. Найдя себе более-менее целую автомат-оболочку, она дождалась своей очереди на починку, а затем заставила машинку слушаться: сначала подчинила «мозги» машины, а потом плавненько распространилась по конечностям.

Через пару минут она смогла сделать первый шаг, а спустя уже полчаса, скрипя шарнирами, бодро прибиралась в лаборатории-библиотеке.

Энергию на все эти трюки пришлось взять из собственного кристалла. К счастью, он восстанавливался на глазах, и это придало хранительнице сил. Огромный артефакт-глобус, которым занимались паучки Вен, тоже не отставал и разгорался все ярче.

В его лучах хранительница ползала по полу и, напевая песенку про обезьян и кашалотов, работала тряпкой. По стенам мелькали алые отблески, а тени, взявшись за руки, водили хоровод. Скоро в кабинете настежь открылись все окна, однако светлее не стало — ветви разросшихся деревьев закрывали небо, и хранительнице ничего не оставалось, как возиться в полумраке.

В очередной раз выжимая грубую тряпку, Рух ухмыльнулась. Вот ты какая, древняя чуд-хранительница октаэдра по имени Рух? Влезла в железное тело и работаешь руками? А ведь автоматы тоже когда-то были юдами…

Однако какой у нее выбор? Физический контакт требовал сильного расхода сил, которых у Рух пока не имелось. К тому же, слабенький кристалл нужно поберечь до полного восстановления. А грязь оттирается и железными руками.

Но ей ли жаловаться на жизнь? Лучше так, чем вечно томится в теле ненавистной птицы-юда. Да и когда последний раз Рух могла пойти куда-то и поделать что-то «руками»? Наверное, лет сто прошло, не меньше…

Интересно, какой сейчас год?.. Гигантомахия же закончилась, верно?

Стоило только отвлечься на подумать, как автомат словно сам собой сделал шаг назад, и — плюх! — ведро перевернулось.

— Промокашка! Промокашка! А мы скажем Мио! — захихикали по углам, и разозлившаяся хранительница запустила в угол тряпкой:

— Если не хотите помогать, валите!

Тени с хохотом прыгнули в разные стороны, а Рух тяжело вздохнула.

А ведь не мудрено превратиться в нечто подобное этим осколкам единого сознания, которое не может — или не хочет — собраться воедино…

А тут еще и образы прошлого не желали покидать голову. Смутно, но Рух помнила времена своей вольной юности, когда она обладала физическим телом, а кристалл был его сердцевиной. Однако детали жизни до пленения юдами потускнели и перемешалось с размытыми картинками бытия в чужой металлической шкуре.

Об этом периоде своей «жизни» она хотела вспоминать меньше всего и, снова подхватив тряпку, взялась собирать воду.

— Если долго, долго, долго… — напевала она, ползая туда-сюда, — если долго по дорожке…

Вдруг скрипнула дверь, и на пороге показалась четырехрукая Мио.

— Я не специально! — подскочила хранительница, когда автомат-дворецкая шагнула в кабинет.

В ее безликом лице хранительница все больше замечала черты женщины с длинными ярко-красными волосами. Похоже, восстановление кристалла шло в гору.

— Оу, у тебя отлично получается сладить с автоматом, — огляделась Мио. — Не расстраивайся насчет ведра, нам повезет если к возвращению хозяина тут не начнется пожар. Некоторые девочки слишком усердствуют.

— Мио! Мио! — шептали из углов. — Она плохая, она в нас тряпкой бросила!

— Цыц, проклятые! — шикнула на них дворецкая. — Ты не обращай на них внимание, Рух. Если эти дурочки будут надоедать, просто посвяти в них фонариком, и они мигом исчезнут.

— Нет, спасибо, я уже справилась. Не знаете, где Ги? Она обещала мне помочь с верхними полками.

— Я ее забрала. Они с еще парой девочек пытаются наладить проводку…

Вдруг вспыхнул свет. Где-то секунду лампочки мигали, а потом — хлоп! хлоп! хлоп! — под грохот лопающегося стекла и брызнувших с потолка искр кабинет снова окунулся в алеющий полумрак.

Вздохнув, дворецкая подошла к красному кристаллу, опутанному паучками Вен.

— Еще слишком нестабильно… подождем, — пробурчала она и, обернувшись, подняла палец. — Знаешь что? Бросай все и присоединяйся к нам в саду. На такую ораву сил кристалла пока маловато, а Механик еще до вечера провозится.

— Хорошо, а что нужно делать?

Дворецкая принялась загибать пальцы:

— Расчищать территорию от высокой травы, валить гнилые деревья, латать дыры в заборе, стричь кусты… к тому же Сен пытается выбивать ковры, но такими темпами она его просто разорвет. Слышишь?

Обе прислушались и взаправду: снаружи раздавались хлопки выбивалки о ковер, однако они все больше напоминали автоматную очередь.

— Поспешим, — сказала Мио.

Угукнув, Рух похлопала руками по металлическим коленям, и они с дворецкой направились в коридор.

— Госпожа Мио, — спросила ее Рух по дороге, немного подволакивая ногу, — а почему вы так стараетесь к приезду Ильи Тимофеевича? Даже голосование провели! Вы же так ждали возвращения Онегина?

Дворецкая хмыкнула:

— Тебе сказать правду или элегантно соврать?

— Правду, конечно!

— Частично дело в тебе.

— Во мне⁈

— Угу. Илья Тимофеевич же спас тебя из плена птицы-юда? Так вот, мы тоже в свое время пребывали в заточении у реликта, а Онегин помог нам вновь стать собой. Ну… насколько это возможно.

— Понятно.

— Правда, сомнения у многих еще остаются. Однако я рассудила так: раз Илья и вправду решил восстановить наш дом из руин, то… возможно, он действительно упал с неба.

* * *

Поваландавшись по округе в поисках Бездомного, Козьма с Петровичем смогли отыскать только кучку дерьма под кустом, но вот дальше след беглеца терялся.

Они облажались? Или же никакого Бездомного тут и в помине не было, и тот негодяй им соврал? Ох, и попадись он Петровичу, мигом шкуру спустит с франта! А еще дорогу ему до деревни подсказали!

Порычав немного в сторону наглого обманщика, охотники рванули к барской усадьбе. Все же странные звуки, доносящиеся оттуда, безмерно взволновали парочку. Обычно из-за забора даже скрипа не доносится, а тут…

И вот они, усевшись на ветку высокого дерева, пристально вглядывались во двор усадьбы. А творилось там нечто странное.

Сам дом как будто… проснулся? В нем хлопали окна, во все стороны валила пыль, что-то ревело и скрежетало, и сквозь всеобщий гвалт раздавалось хоровое «Вставай, проклятьем заклейменный!»

Приглядевшись, Петрович заметил в окнах автоматы с метлами и швабрами. В саду тоже елозили несколько машин с косами и мачете.

— Ты видишь то же, что и я, Козьма? — спросил друга Петрович.

— Угу, — почесал он волосатое ухо. — Кажется, автоматы решили устроить восстание.

— Да уж…

Неподалеку две металлические фигуры вывесили на веревочке старый персидский ковер и пытались его выбить. Получалось у них… как получалось.

— О, гляди, — ткнул пальцем вперед Козьма, — к ним хромает еще один железный болван! Ох, они что же это драться за выбивалку вздумали?

— Как думаешь, кто победит?

* * *

Мы вышли из усадьбы и уселись в автомобиль к Ленскому. Через пару минут дом Лариных скрывался за поворотом, и улочки Шардинска поплыли мимо окон.

— Илья…

— Знаю, вижу. Тронулся, зараза, — кивнул я, скосив глаза на зеркало заднего вида.

Стоило нам отъехать от дома, как из-за угла выехал тот самый черный тонированный броневик, а он совсем не выглядел дружелюбным. Опознавательных знаков на нем не было — как будто Горбатов заранее решил взять с собой эту грозную машину на «черный день».

Мы ехали, быстро минуя одну улочку за другой, а хвост и не думал отставать и держал дистанцию в сто метров.

— Наши действия? — спросила Метта.

— Пока ждем, — распорядился я и повернулся к Ленскому.

— Не оборачивайся, — сказал он. — За нами…

— Ты тоже заметил?

— А то! — хмыкнул виконт. — Я все же политический. А в этом деле слежка — частое явление. Эти же ребята дилетанты. Черный автомобиль с тонированными стеклами? Еще бы на борту написали «шпик»!

— Да, похоже, в Шардинске и не слышали о методах конспирации, — хмыкнул я. — Попробуешь оторваться?

— В незнакомом городе? Пустое дело. А в сельскую местность нам путь заказан — наверняка, там они и приготовили для нас ловушку. Только въедем в лес, как из-за ближайшей елки бросят колючку, а за ней выскочат их дружки.

Да… дела. Дорога домой может превратиться в неплохое приключение с не самым счастливым концом.

Сначала эти мудаки пытались убить меня при помощи ходаков, а теперь грозятся задушить руками какой-то наемной сволочи? Что ж, война, так война.

Мы поездили по городу еще немного, а броневик упрямо тащился следом. Теперь никаких сомнений не оставалось — им были нужны мы.

— Ты прости, но в Таврино тебе путь заказан. Давай уж лучше ко мне, — и Лев ухмыльнулся. — Познакомлю с дядей.

Я прыснул. Перспектива знакомства с человеком, из-под носа которого мне буквально час назад удалось увести поместье, как-то не прельщала.

— Зря, — сказал Ленский. — Больше чем о Таврино, дядя постоянно волнуется о Горбатове. Мол, какой он прощелыга и насколько важно именно ЕМУ утереть нос.

— Да что ты говоришь? — заинтересовался я. — Они друг друга на дух не переносят?

— Еще как! — хмыкнул Лев. — Я общался с дядей всего час, а фамилию «Горбатов» он упомянул раз триста.

Я задумался. Раз так, то ситуация немного улучшается. Домой спешить нам противопоказано, а вот завернуть в усадьбу возможного союзника, с племянником которого я уже не разлей вода, может оказаться полезным…

А вдруг барон немного подумает, взвесит все «за» и «против», а потом решит, что переход Таврино к родственнику Онегина ему скорее в плюс.

Да и деньги, как ни крути, он сохранил. Не считая ящика бухла, конечно.

— У вас найдется телефон? — спросил я Ленского. — Мне бы связаться с Таврино и сообщить новости. Радостные и не очень.

— А то! У дяди там целая телефонная станция. В крайнем случае, пошлешь почтового голубя.

Я хмыкнул. Ну, или почтовую кошку. Лучше и вправду перестраховаться.

— Метта, возможно, тебе лучше действительно сбегать в Таврино и передать Рух и остальным, что все путем, но Горбатовы не собираются отдавать поместье так просто. Пусть готовятся ко… всему. В том числе и к кровопролитию. Раз они послали за нами хвост, возможно, дом уже окружен.

— Поняла! Но автономная работа в отдалении от тела потребует много энергии!

— Не жадничай. Теперь-то уж точно нам грех жадничать.

Есть ли вероятность, что нас преследуют, чтобы убить, а не просто напугать? Есть, и немаленькая. Морда у Горбатова была такая, словно он готов меня лично задушить, и не будь вокруг массы свидетелей барон бы точно попытался.

Да и сумеречно уже… Ездить по потемком наперегонки с хвостом ни мне, ни Льву совсем не улыбалось. А родовой армии в багажнике ни у меня, ни у Ленского не было.

— Мне кажется, ты был со мной недостаточно искренен, — посмотрел на меня Ленский. — Говорил, что в Таврино одна рухлядь. Разве из-за рухляди стали бы так бодаться?

— Ты же видел как эти старики бодались за стулья и прочую дребедень? Впрочем, я и вправду тебе немного приврал. Пусть поместье и старое, но большое и, чую, секретов в нем масса. Да и не во всех комнатах я был. Только в гостиной, спальне, да в кабинете. Переночевал и чуть свет сорвался на аукцион.

Он ухмыльнулся:

— Значит, с тебя один из секретов! Ну-ка выкладывай, а то сдам тебя Горбатовым!

И он зловеще рассмеялся.

— Шучу, конечно, — выдохнул он. — Секретничай на здоровье. Мне эти дядины дрязги побоку. Главное выжить.

— Думаю, от дрязг мы все равно никуда не денемся, — сказал я, продолжая искоса наблюдать за броневиком.

Они ехали как-то дерганно и часто ошибались. Возможно, уже поняли, что их раскрыли.

Особняк Ленских находился на отшибе, и до него все же пришлось проехаться за черту города. Когда ворота оказались позади, преследующий нас броневик пронесся мимо и, отъехав на сто метров, дал по газам. Рев его рассерженного мотора, наверное, слышался за милю.

— Поехал в сторону Таврино, ишь! — заметила Метта. — Ну значит, точно что-то намечается…

Мы с Левой и Аки вышли.

— Дорогу помнишь? — спросил я Шпильку, и кошка кивнула. — Давай, я на тебя рассчитываю!

И она, сверкнув сине-зеленым взглядом, юркнула между прутьев забора и пропала в кустах.

— Сбежала⁈ — охнул Ленский.

— Ей давно пора гулять, — ухмыльнулся я и потащил товарища в дом.

Нас уже встречали слуги. И все они были нелюди.

Глава 27

— Узкоглазая сука… — бормотал Родион Романович Горбатов, засовывая в ноздрю уже десятый ватный шарик. Кровь никак не унималась, как и отцовское рычание с сидения напротив.

Еще чуть-чуть и стекала броневика разлетятся от криков — так был зол любимый папенька. А все этот…

— Негодяй! Подлец! Сволочь! Да кто он такой⁈ Откуда взялся? — бушевал Горбатов-старший. — Молокосос! Меня? Меня унизил перед всем Шардинском!!!

Родя тоже удивлялся, как этому хлюсту все сошло с рук. Едва сошел с поезда, как умудрился перетереть со старостой Таврино, проникнуть на территорию неприступного поместья, а теперь еще и вырвал из рук отца долгожданный трофей.

И это еще не говоря о том, что натравил на Родю свою бешеную японку!

Ах, эта косоглазая шлюха… Вот с кем он мечтал расправится в первую очередь. Вот поймает ее и вдоволь наиграется. Когда-то у маленького Роди была ручная зверушка, но та давно сгнила в болоте. Вот эту сучку ждет та же судьба!

— ШИИРовцы… И они тоже, проклятые! — шипел папенька. — Надо было не на тупых ходоков надеяться, а парней Тима послать. Что ты там бормочешь? Что у тебя с носом⁈

Родя пробормотал:

— Рука у вас крепкая, папенька…

Когда он не в духе, отвечать следовало четко и по делу. За «не знаю» или предложение длиннее пяти слов можно было и огрести. Ведь у отца рука действительно крепкая — вона швейцар отлетел прямо как кегля…

Однако папенька отчего-то снова осерчал и дал сыну мощную оплеуху. Ватка пулей вылетела у Роди из носа, и кровищей забрызгало весь салон.

— Папенька, за что⁈

Махнув на сына рукой, Горбатов-старший откинулся на сиденье и постучал водителю. Стекло, разделяющее салон и кабину, опустилось:

— Отвезешь нас, — сказал он, — потом мухой на переезд. Там и возьмете пиздюка. Парни Тима помогут.

Пытаясь заткнуть ноздрю, Родя напрягся. Папенька решил закончить дело одним махом.

Впрочем, давно пора. Они охотились за поместьем Онегина с той поры, как этот тип не вернулся с рейда в Амерзонию. Был замешан в этом дорогой родитель или нет, Родя не знал.

Задумавшись, он и не заметил, что Горбатов-старший погрузился в тягостное молчание, а оно было куда страшнее отцовского гнева. Все знали, если Роман Арнольдович молчит, вариантов два: либо сейчас с кого-то спустят шкуру, либо в его голове формируется план.

Наконец они добрались до родовой усадьбы. Выбравшись из машины следом за родителем, Родя было подумал, что кровь, наконец, остановилась, но нет — стоило вытащить ватку, как струя хлынула с новой силой.

— Сука… — зажмурился Родя, пытаясь что-то сделать с кровью, хлещущей на его ботинки.

— Родя, ты чего там встал, идиот⁈ — зарычал отец с крыльца. — А ну живо домой!

Немного погодя, оба уже шагали по коридорам усадьбы. В носу Роди торчала новая ватка, а в голове роились новые способы расквитаться с японкой.

Навстречу им вышел старый дворецкий, а вот трусливые слуги все попрятались. Даже Лизки, этой приживалки, не было. Ох, попадись она Роде!

Папенька вбежал в кабинет и пропал в полумраке. Шторы там не отодвигались практически никогда, ибо солнечный свет пагубен для хранившейся там изношенной геометрики. Немного замешкавшись на пороге, Родя все же юркнул в кабинет, тонущий в зеленоватых переливах.

— Закрой дверь! — бросил папенька из-за стола. — Садись!

В его пальцах уже дымилась сигара. Он всегда дымил как паровоз, когда придумывал очередную операцию. Лицо отца в свете темно-зеленой геометрики, вмонтированной прямо в стол, было мрачно и грозно — впечатление неотвратимости мести Горбатовых усиливалось стократно.

А их старый артефакт Земли совсем потускнел. Его исходная хранительница давно откинулась, не выдержав перегрузок, и кристалл начал быстро деградировать.

Попытки привить геометрике нового чуда или купить новый ничего не дали. Для первого нужны были знающие специалисты из ШИИРа, но эти негодяи наотрез отказались помогать. А вот покупка была запрещена на законодательном уровне: в Империи строго следили за перемещением особо сильных геометриков, а за попытку поискать счастья на черном рынке грозили вышкой и ссылкой для непричастных членов рода. Таковой можно либо заслужить, либо добыть в рейде. Однако найти артефакт с хранителем в Амерзознии — одна проблема, пленить его — уже вторая, а вот вывести еще сложнее, ибо монстров к нему тянет магнитом.

ШИИР и тут сказал им категорическое «нет», и поэтому отчаявшиеся Горбатовы обратились к сталкерам-нелегалам. Однако те так и сгинули в Амерзонии.

У них оставался один единственный вариант не потерять былую мощь, и он находился в Таврино.

С этими мыслями Родя присел на краешек кресла.

— Сегодня надо заканчивать этот цирк, — сказал папенька ледяным голосом и положил свою морщинистую руку на шарообразную поверхность артефакта. — Хватит.

Родя кивнул. А что ему еще оставалось?

— Скоро этого хлюста привезут сюда, и я сам им займусь, — продолжил отец, мягко поглаживая артефакт. — А ты вместе с парнями Тима поедешь брать Таврино. Завтра утром мы станем полноправными хозяевами поместья, и никакие сынки-племяша Онегина нам не помешают. Понял, Родя?

Он снова кивнул.

— Вот-вот. Подожди, как стемнеет, и выезжай. Я сделаю так, чтобы вся округа сидела тише воды, ниже травы. Ступай. И сделай что-нибудь со своим носом!

Кивнув, Родя вышел из кабинета. Отец сидел с телефонной трубкой у уха и куда-то звонил. Наверное старосте Таврино, чтобы не думал сегодня высовывать нос из деревни.

Этот хитрый жук все равно не рыпнется — невеста его сынка всегда была под рукой. Кстати… Где же сама Лизонька?

Роде вдруг очень захотелось выпустить пар. Но не успел он отыскать пугливую горничную, как оказался в руках маменьки.

— Родя, сынок! — забормотала она и, схватив сына в охапку, прижала его к своей пышной груди. — Что с тобой? Кто с тобой сделал это?

— Мама…

— Посмотри мне в глаза! Не лги матери, никогда не лги, Родя!

Не успел он опомниться, как она затащила его в ванную и вынула из носа вату. Кровь, словно приготовившись вырваться на свободу, обрызгала матушкино декольте.

— Лизка! Лизка! — закричала маменька. — Лиза!!!

Через минуту фигурка худенькой шатенки в белом фартуке показалась в дверном проеме. На щеке этой приживалки был свежий синяк — похоже, опять что-то разбила, дурочка. Но у маменьки не забалуешь.

— Чего встала⁈ Тащи аптечку, живо!

Лизка выбежала и через минуту вернулась с чемоданчиком. На ее стройной ножке сверкнул браслет, и это тоже была работа маменьки. Если приживалка сделает шаг за территорию поместья, за ней сорвется автомат Рекс. Он найдет ее даже в пекле.

Пока Родю приводили в порядок, он успел рассказать родительнице все свои утренние злоключения, обиды и невзгоды, не упустив и стычку с мерзкой японкой.

Кивая, маменька смахивала слезы, гладила Рою по голове и причитала:

— Не волнуйся, родной… Мы найдем их всех. Спустим шкуру, а что останется, скормим воронью!

* * *

Столкнувшись на пороге с парой ушастиков во фраках, грешным делом мне подумалось, это какие-то фокусы Метты.

— Невиновная я!

Я понял, но нелюди, прислуживающие в доме? В Петербурге это был бы нонсенс!

— Угу, помните того барона, который ушастика сделал шофером? А потом, как тот катался по центру Петербурга? Помните лица жандармов⁈ — вздыхала Метта, когда я передавал одному из камердинеров шинель.

— Как не забыть? Их обоих потом затаскали по судам за «нарушение общественного спокойствия», — припомнил я наши студенческие деньки в Питере. — Я еще помню табличку на воротах Летнего сада: «Собакам и нелюдям вход запрещен».

Тут мне на глаза попалась горничная-фокс — немного похожая на Тому, но с шерсткой чуть темнее. Она носила фартук с рюшами, косынку и длинные белые перчатки. А личико — прям с картинки. Впрочем, как и у всех девушек-фоксов, которые были весьма симпатичными. И в нужных местах.

А вот мужики у этого народа отчего-то вырастали в совсем нечто зверское. Тот же Яр еще милаха, а иной раз встречались и настоящие монстры. Отчасти это и объяснялось настороженным или прямо враждебным отношением людей.

— Прошу за мной, — улыбнулась горничная, и мы с ухмыляющимся Львом пошли по коридору.

А она и сзади была довольно неплоха…

— Это еще ничего, — тронул Ленский меня за плечо. — Видел бы ты новенькую, которая пришла еще утром.

В комнатах все было обставлено с военной неприхотливостью — никаких тебе дорогих картин, оранжерей, канделябров и сусального золота. Только строгое темное дерево, тяжелые гардины и одинокий портрет хозяина на лестнице.

— Какой серьезный мужчина, — заметила Метта.

Это да. Не знаю, как Ленский-старший выглядит нынче, но в молодости он был настоящий гусар. Усищи такие, что в дверные проемы он, наверное, пересекал боком. Метта рассмеялась в ответ на мою мысль. Да я, конечно, слегка преувеличил, но усы на изображении и вправду как коромысло.

Я уже хотел мысленно похвалить Ленского-старшего за отсутствие предрассудков, как увидел дворецкого из числа людей. А еще старушку-повариху на кухне минутой ранее, и она тоже была из человечьего рода.

— Увы, Илья Тимофеевич, выше камердинера даже ушастикам забраться невозможно, — вздохнула Метта. — Насчет еды, нелюди тоже табу.

Тут она попала в точку. Но все равно — дом, где прислуга почти полностью состояла из нелюдей, это, как ни крути, что-то новенькое.

Если Ленский-старший в самом деле такой старый ворчун, как о нем рассказывает Лев, то бурная протестная молодость, за которую он и загремел сюда, явно не прошла для него даром. Но даже с нынешним Императором любой столичный жандарм тут же посчитал бы старика опаснейшим смутьяном.

Многочисленные коридоры остались позади, и нас устроили в гостиной. Ленский со своими наглядными бутылками куда-то отлучился, Аки с мечом на коленях скромненько устроилась на диване, а я, плюхнувшись в кресло, попросил позвонить.

Телефон вынес дворецкий. На подносе да с салфеточкой! Когда же я снял трубку, он учтиво продиктовал мне номер.

— Спасибо, — кивнул я и набрал поместье.

Гудки были быстрыми. Номер Тарвино не отвечал.

— Чую, без наших друзей не обошлось, — пробурчал я, бросив трубку на рычаг.

— Полагаю, Поветрие постаралось, — покачал головой дворецкий. — В городе постоянные проблемы из-за него, а в сельской местности и того хуже.

Возможно он прав, но что-то я сомневаюсь, что дело в Поветрии… Хорошо, что мы послали Шпильку. Как, кстати, она там?

— Только что выбежала из города. Еще полчаса и будет на месте, — заверила меня Метта.

Через десять минут позвали ужинать.

За длинным столом нас уместилось всего трое. Место хозяина пустовало, да и других членов семьи отчего-то не было. Метта же, не стесняясь, опустила свою попку на хозяйский стул.

— Ну наконец-то! — сказала она, повязывая себе салфеточку, и схватила вилку с ножом. — А то я голодная как волчица. Еды мне! Еды!

И застучала по столу кулачками.

— Ага, это мой желудок урчит, а не твой, — заметил я. — Ты лучше не забывай следить за Шпилькой, а то забежит под колесо, и все. В Таврино прибежит не кошка, а блин прикатится.

— Не волнуйся. Все с ней будет окей!

Увидеть воочию дядю Льва нам не удалось — к ужину Филипп Михайлович не спустился. Дворецкий передал, что его благородие плохо себя чувствует, а мне желает приятного аппетита и спокойного сна. Лева пожал плечами и подтвердил, что даже его дядя принял только утром следующего дня.

Ну и ладно, мне же меньше нервотрепки. Раз хозяин решил переждать мое неожиданное появление, то и мы не будем капать ему на мозги.

Тут как по волшебству раскрылись двери, и в столовую прошла вереница слуг с подносами. Блин, а еды было столько, что будь тут Женя, он бы словил инфаркт. Через минуту стол ломился от кушаний.

Интересно, они реально думают, что мы все это съедим?

— Наверняка сейчас уйдут в каморку и будут ждать, — хихикнула Метта, — когда вы отщипнете пару кусочков и свалите, а они тем временем…

Ну уж нет! Я голоден как волк! Кстати, суп мне наливала еще одна девушка-фокс, и вот она показалась мне довольно знако…

— Тома⁈ — ахнул я и, увидев ее наряд, охренел вторично.

Если прошлая фокс-девочка выглядела как куколка, то вот Тома…

— Ух ты, какая, Томочка, ух! — защебетала Метта, когда девушка слегка наклонилась.

Блин, они тут что тоже любители юбок покороче?

— Добрый вечер, ваше благородие, — пролепетала она и, долив мне очередной половник, бряцнула крышкой и пошла на выход.

На ее покачивающуюся попку смотрели даже горничные.

— Вот эта и есть новенькая, — хмыкнул Ленский. — Бедняжка, только вчера с поезда и уже работать…

— Да, дела… — нахмурился я, проводя Тому глазами. Надеюсь, Яр тоже недалеко.

Надо бы поймать ее между делом и расспросить про меч и вообще, как они устроились. Рад, что у Томы хотя бы есть работа.

Ладно, все потом. А теперь…

— К еде! — потянулась Метта к индейке. Да и я не отставал.

Набивая пузо, мы не забывали и про Шпильку. С каждой минутой она была все ближе к цели.

— Попробуешь вино? — спросил меня Лев, и разлил по бокалам. — Я чуть-чуть попробовал — божественное. Не зря деньги потратил.

Не очень хотелось напиваться в такую ночь, но я все же не стал расстраивать друга.

— Не боись, все вредные пары я ликвидирую, — сказала Метта, и я мысленно поблагодарив мою невидимую подругу, пригубил напиток.

Да, вино было что надо.

— Госпожа Самура? — повернулся к Аки Лев, но та только помотала головой.

Что ж, это было мудро. Хотя, скорее всего, она вообще не пьет. Пока мы ужинали, я попросил Аки рассказать об обстоятельствах знакомства с младшим Горбатовым.

Под конец ее повести Лев едва не задохнулся от хохота. Я же заинтересовался немного другим обстоятельством:

— Если ты умеешь предугадывать будущее, почему ты позволила подойти к себе и сунуть палец в рот?

Аки покраснела, но ответила:

— Могу, но только если я знаю, что это необходимо. Для этого нужно разогреть Источник.

— Логично, — признал я. — То есть это работает как обычная магия?

— Угу. И сил на это требуется очень много, — сказала она и вытащила свою геометрику.

Пирамидка немного восстановила силы за минувшие сутки, но все равно даже половины не набралось. Видать, потасовка с охраной ШИИРа неплохо выдоила девушку. Помниться, она едва-едва ноги переставляла после встречи с отцом, но я-то грешил на душевные страдания.

Ладно, значит, талант Аки не стоит разбазаривать по пустякам.

— Можешь подзарядиться, если хочешь, — нагнулся к ней Ленский. — У дяди есть портативный зарядник. Только тсс.

И он прижал палец к губам.

— Тихонько передай мне, а я вставлю ее куда надо.

— Марлин-сан… — она посмотрела на меня и, дождавшись кивка, передала Льву геометрику.

Раз он сам предлагает, то грех отказываться. Потом как-нибудь отплатим ему за хлопоты.

Как будто прочитав мои мысли, Лев махнул рукой:

— Никаких долгов я не потерплю. Это мелочи.

— Я настаиваю, — сверкнул я глазами. — Марлинский тоже не привык ходить в должниках.

Ленский прыснул.

— Будь осторожен со своими желаниями, Марлин-сан, — и сунув артефакт в карман, он на цыпочках покинул столовую.

* * *

Даже когда стемнело, уборка продолжалась в прежнем ударном темпе, и только набирала обороты. Пока Рух хромала до кабинета, ей показалось, что она находится на корабле, борта которого раскачивает штормом, а палубу драит целое войско неунывающих матросов:

— … как весело, отчаянно шел к виселице он! — напевали из каждой комнаты. — В последний час, в последний пляс пустился Крошка Джон!

Все хрипело, скрипело, кряхтело и шуршало. Коридор, по которому двигалась хранительница, начал слегка качаться, и ей пришлось быстро дохромать до поворота. На выходе вслед что-то гавкнуло.

И вот она у цели — а под дверью хозяйского кабинета Рух встретила мерцающая алая черта!

— Ничего себе… — проговорила она и толкнула двери.

Кристалл светился с каждой секундой все ярче! И артефакт Рух тоже не отставал!

Удовлетворенно вглядевшись в его поверхность, обессиленная хранительница плюхнулась в кресло. Вернее, автомат, в теле которого она ползала вот уже черт знает какой час подряд…

Под потолком вновь раздался скрип, а затем что-то зашипело. Уставшая Рух поморщилась. Надо бы заканчивать, а то пока Ги с Вен наладят проводку, усадьба треснет напополам. И почему они не догадались привлечь к этому делу Механика?

— Жми на рычаг, Ги! — вдруг раздался торжественный и немного зловещий голос.

Затем что-то крякнуло, и — бах! — пол вздрогнул. Запахло паленым.

— Сука, другой рычаг! Убить меня хочешь? Зачем тут вообще этот рычаг⁈

— Прости, Вен… Этот?

— Да, этот. Жми, кому говорят?

Зажмурившись, Рух вжалась в кресло. В прошлый раз, когда они жали на рычаг, с потолка посыпались искры, а лампочки пришлось менять по всей усадьбе.

Тут снова что-то щелкнуло и свет замигал. Вот-вот, сейчас опять полопаются…

Но нет, задрожав, свет вспыхнул и был он настолько ослепительным, что сначала Рух показалось, будто усадьба не выдержала и взлетела на воздух.

Но нет. Все тихо. Хранительница открыла один глаз, потом другой…

— Да будет свет! — весело закричали девушки и раздались радостные хлопки.

Лампочки горели и не лопались! Победа! Рух огляделась — а в кабинете Онегина при свете даже как-то уютненько…

Она тоже хотела зааплодировать вместе со всеми, но тут… Динь-динь! — зазвенел колокольчик в холле.

Аплодисменты как ветром снесло, да и скрип со скрежетом тоже. Усадьба мигом затихла.

— Кто это?.. — послышался одинокий вопрос. — Новый хозяин вернулся?

Динь-динь! Динь-динь!

* * *

Набив пузо до отвала, я откинулся на стул. Эх, эти негодяи еще что-то говорили про десерт…

В столовой я остался совсем один. Ленский-младший, поклевав то одно блюдо, то другое, быстро куда-то испарился. Аки же совсем сморило, и ее проводили в спальню. Так что мы с Меттой могли всецело отдаться нашему делу.

— Как там Шпилька? Уже добралась? — спросил я уже, наверное, раз в десятый.

Мы держали руку на пульсе каждую минуту — все же кошка впервые так надолго и далеко отделяется от нас.

— Почти, — кивнула Метта, не выпуская из рук планшет. — Шпилька сейчас бежит через лес и скоро… Ой…

— Что такое? — насторожился я.

Мысли о десерте мигом покинули мою голову.

Спутница показала мне планшет, где зажглось изображение. В прошлый раз я видел трассу, а теперь был темный и негостеприимный лес. Картинка слегка покачивалась, и я пару секунд наблюдал кусты, траву и какие-то огоньки.

Вдруг появился знакомый черный броневик. И не один, а целых три штуки!

Из машин вылезли люди, и в руках у них было оружие.

— Ну-ка давай поближе, — распорядился я, и Шпилька юркнула под машину. — Звук есть?

— Есть, недавно наладила, — кивнула Метта. — Тихо!

— Че-то жутко как-то, — послышался голос одного из бойцов в черном, когда Шпилька пролезла под днищем броневика и затаилась. — Поговаривают, что это поместье проклято…

Кошка приблизилась еще немного, и стали видны лица бородатых мужиков. Все в черных шапках и куртках. Парочка в боевых доспехах, и у абсолютно всех огнестрельное оружие.

— Ты что, реально веришь в эту хрень, Енот? — хохотнул его дружок, сидящий на капоте. Как раз между его слегка болтающихся ног и выглядывала Шпилька.

— Точно, Серый. В проклятья, гадалок и чертей вертят только дети да старые бабы! — хмыкнули со стороны.

— Вот-вот! — заговорил мужик небольшого роста с серьгой в ухе. — Лучше бы побеспокоился о награде. Дельце плевое, но вот за труды неплохо бы и подкинуть…

— А не охренел ли ты, Лось? — подошел к нему еще один боец. — Он между прочим нам артефактами платит! Такой шанс, а ты тут разболтался!

Мужик нахмурился.

— Я бы предпочел наличку, а то эти артефакты постоянно скачут в цене… — проговорил Лось. — А сам-то Роман Арнольдович будет? Или опять всю операцию просидит в тепле?

— Договоришься ты у меня! С минуты на минуту тут будет сын его благородия, чтоб при нем ни слова!

— Я бы сказал и ему пару ласковых…

— Я буду с ним говорить, а у него вопросов просто дохрена! Сука, просрали пацана, а надо было блокировать тачку Ленского и…

— И что⁈ Хочешь, чтобы мы наехали на племянника второго человека в округе? Совсем чокнулся?

— Ладно, не кипишуй. Давай лучше о деле думать.

Они пару секунд помолчали.

— Окей, Тим, — выдохнул Лось. — Просто зайти в дом, напугать пару куриц, а потом открыть двери остальным? Сделаем.

— Угу. Ты смотри, шоб без самодеятельности! — и Тим погрозил ему пальцем. — Никого пугать не надо. Просто заходишь внутрь, ищешь пульт и открываешь двери. Никаких хождений туда-сюда, понял? И держись подальше от серебра! А то знаю я тебя!

— Понял-понял, все сделаем в лучшем виде! А че б просто не снести ворота и не ворваться в дом? Нахрена эти сложности? Там наверняка внутри одни старые девы…

— Или девы помоложе… — проговорил Серый, ударив ботинком о бампер.

— Чтобы что? Чтоб поломать собственность Романа Арнольдовича? За нее он дрался херову тучу лет! Нет, домик нужно оставить в целости. Это его условие. А пацана возьмем потом. Не будет же он всю жизнь сидеть у Ленских?

— Ладно, а баб хоть взять можно, когда все закончится? Нахера они Горбатову? Он же, как ни крути уже того…

И мужики рассмеялись.

— Дебилы… — вздохнул Тим. — Ладно, думаю, про баб никто и не вспомнит. А сейчас по машинам!

Они разошлись. Захлопали двери броневиков, и Шпилька бросилась прочь. Взревели моторы, следом лес залил дрожащий свет фар. Кошка вовсю неслась сквозь лес, и скоро экран заволокла тьма.

Глава 28

— Слушаю, — послышался голос Сен, пока Рух с остальными стягивались к переговорному пункту.

Дел еще по много, да и грязь не везде оттерлась, но Илья определенно порадуется, ибо облик усадьбы постепенно преображался. Как бы там ни было, но помещения уже не напоминают заброшенный склеп.

— Новый хозяин будет нами гордиться! — говорили хранительницы, и вдруг…

— Добрый вечер, — из динамика раздался чужой голос.

Все замерли.

— Какого?.. Посторонний! Это не новый хозяин! Вырубай энергию! Дома никого нет!

Весь свет в усадьбе разом погас. Рух закатила глаза — можно подумать, снаружи света не видно…

Автоматы тут же бросились к окнам.

— Чужак! Чужак! Чужак!

Вновь раздался скрип, а затем защелкали затворы. Рух огляделась — зановопересобранные автоматы проворно бегали из комнаты в комнату. У многих в руках было автоматическое оружие, двое подтаскивали к балкону станковый пулемет на колесиках.

Щелк! Щелк! Щелк! — и, снимая пушки с предохранителей, у окон расположились вооруженные до зубов автоматы.

— А это не слишком… — заикнулась Рух, но, махнув рукой, направилась к комнате охраны.

На стуле перед микрофоном сидел безликий автомат Сен.

— Уходите, — бросила она по своему обыкновению и отжала кнопку «приема».

— Кто это, Сен? — спросила Мио, пройдя мимо Рух в облике автомата-дворецкого.

Сен повернулась голову — прямо посередине «лба» было написано «Прочь!» — и пожала плечами.

Снова раздался противный звонок, и Сен выругалась. Рух же подошла к окну и, слегка отодвинув занавеску, поглядела на ворота. Сквозь прутья, рядом с переговорным устройством, где еще вчера стояли Илья со Свиридовой, виднелся темный силуэт.

— И что непонятно⁈ — разозлилась Сен, и снова зажала красную кнопку под микрофоном. — Уходите! Прочь отсюда!

— Прошу прощения за поздний визит, — как ни в чем не бывало продолжил гость. — Но я ищу мистера Марлина. Я его друг. Он же здесь проживает?

Рух нахмурилась. Какой еще друг? Илья же только приехал в Шардинск? Она провела рядом с ним все время с момента прибытия на вокзал, и друга с таким голосом у него точно не было.

— Нет, — ответила Сен. — Никаких мистеров Марлиных здесь нет. Уходите!

— Как жаль… А где же он? В городе, да? В усадьбе Ленских, как болтают люди, окопавшиеся снаружи?

И из динамика раздался издевательский смешок.

— Какие еще люди? — насторожилась Рух.

— Ничего не знаю! — не отступала Сен. — Уходите!

Пока они препирались, Рух отметила еще одну деталь. Ни справа ни слева, ни в лесу не было ни следа машины, на которой мог приехать этот странный тип.

Она помнила, что добираться до усадьбе на броневике ШИИРа Илье пришлось чуть ли не полчаса, а дороги тут такие, что ехать сюда без транспорта — настоящий подвиг. Неужели этот «друг» пришел пешком?

— Когда мистер Марлин появится, — настойчиво продолжал незнакомец. — Передайте ему, что часики тикают, и вместо того, чтобы отдыхать, пора включиться в работу. Его час снова пробил, а Машинима вот-вот призовет его. Хотя нет, я сам передам ему. Все же до усадьбы Ленских дорога короче, чем кажется.

— Что за бр… — но связь отключилась.

Рух снова всмотрелась наружу. Деревья качались под порывами неожиданно налетевшего ветра. Около ворот вращались листья.

* * *

— Ничего себе новости, — протянул я, откинувшись на спинку стула. На планшете показались окрестности усадьбы, рев моторов затихал. — А парни без дела не сидят…

— Что делать будем? — нахмурилась Метта. — Просить помощи у старика Ленского?

— Нет, очень вряд ли он поделится со мной родовой армией ради чужой собственности, — покачал я головой и налил себе еще вина. — А если и да, то залезать в долг мне совсем не улыбается.

На экране показались темные стены усадьбы. В окнах ни одного лучика света — похоже, даже с помощью Механика проводку наладить не удалось. Хреново, но так даже лучше. Меньше увидят эти мудаки.

Подхватив стул, я подошел к телефону в дальнем углу. Рядом лежала телефонная книга, и, перевернув пару страниц, я набрал номер деревни.

— Будем встречать дорогих гостей своими силами, — сказал я. — Давай побыстрее сигай через забор, а там осторожно залезь в форточку и найди Мио. Постарайся, чтобы тебя не спалил кто-нибудь вроде Рен или Сен. А то они уж больно нервные…

На этот раз трубку сняли сразу. Я уселся на стул и начал слушать. Почему-то там было тихо.

— Таврино, староста на «проводе», — вдруг зазвучал в динамике молодой голос.

Где-то я его слышал, но сразу и не припомнить.

— Ничего себе, Авраам Емельянович, как вы помолодели со времени нашей последней встречи! — хмыкнул я в трубку, а затем спросил серьезным голосом: — С кем я говорю?

На секунду повисло молчание.

— Отец вышел. Он запретил брать трубку, — ответил парень. — Это Кирилл, его сын. Илья Тимофеевич, это же вы?

— Да. Почему запретил? Это из-за…

— Именно. Полчаса назад звонил барон Горбатов. Сказал сидеть тихо, как мышь, и никому не отвечать.

— А ты почему ответил? Не боишься последствий?

— Хуже не будет, Илья Тимофеевич. Даже дураку понятно, что они рано или поздно перебьют нас, когда выпотрошат поместье. Поэтому либо мы их, либо они нас.

Я тут же вспомнил этого рослого паренька. Мы с ним ровесники, но он выше на целую голову, а про ширину плеч и говорить смешно. Если у него найдется пара умелых друзей, которые не прочь взять оружие в руки, думаю, у меня появится дополнительный козырь.

— Мы сладим с ними. Таврино за нас, а это уже очень много, — заверил я его. — Но ты больше трубку не бери. Позвонить вам могли и сами Горбатовы — проверить, послушались ли вы, или нет. Ты сейчас очень рисковал.

— Ваше благородие, мне плевать! — вдруг воскликнул он, и на том конце «провода» послышалось частое дыхание. — У них моя невеста! Лиза!

— Что? Где?

— В усадьбе Горбатова! Они забрали Лизу месяц назад, якобы чтобы дать ей работу горничной. И они… Они…

Его голос сорвался.

— Так, Кир, возьми себя в руки. Сейчас ты положишь трубку и кликнешь пару умелых парней. У тебя же есть друзья, умеющие стрелять?

Он ответил спустя долгую тихую секунду.

— Да… Охотник по имени Ермак и еще несколько деревенских. Они не только ненавидят Горбатовых, но и готовы пустить им пулю в спину. У каждого к барону есть должок.

— Отлично. Берешь их, и по-тихому двигаете лесом к усадьбе. Затем прячьтесь где-нибудь и ждете. Еще раз! Прячьтесь и ждете. Ничего не предпринимать, ни на кого не нападать. Ждать сигнала. А вы его услышите, уж поверьте. Справишься?

Еще секунда молчания, и он ответил:

— Да. Ваше благородие, вы же не шутите?

— Какие уж тут шутки? — ухмыльнулся я. — Этой ночью решится, кто мы с тобой, Кир. Твари дрожащие или имеем право на счастье. А насчет твоей невесты не беспокойся. Вызволим. Ты только мордой не свети и уходи так, чтобы у тебя было алиби.

— Есть! Спасибо! А что такое алиби?

— Ну типа… Короче, чтобы все думали, что ты дом не покидал, понял?

— Да!

— Давай, одна нога здесь, другая там, — кивнул я и положил трубку.

Еще и эта Лиза. Ее тоже нужно вызволить, и желательно сегодня. Блин, ну не могу же я разорваться?

— Метта, что там с…

Вдруг скрипнула дверь, и я обернулся.

Хорошо, что они уместили телефон подальше от выхода, да и разговор происходил на приглушенных тонах. Для окружающих я просто скучающий барон, сидящий с трубкой у уха и с бокалом вина в руке.

А вот посетитель ко мне явился интересный.

Девушка. Молодая, черноволосая и очень красивая.

— Простите, — сложились ее алые губки в неловкой улыбке, — я только вернулась и опоздала к ужину. Я вам не помешала?

Войдя в комнату, она изогнула свой стан так, что сослаться на занятость было физически нереально. Платье облегало ее фигурку так плотно, что становилось неловко.

— Отнюдь, — сказал я, встал со стула и, приблизившись, поклонился. — Илья Тимофеевич Марлинский. А вы?..

— Софья Филипповна Ленская, — кивнула она и сделала реверанс.

Наклонилась она при этом чересчур сильно. Мой взгляд сразу скользнул в ложбинку между ее грудей, а они были у нее о-го-го. Размер пятый, не меньше.

И это меня насторожило.

— Думаю, она надела такое открытое платье не без умысла, — подтвердила мои опасения Метта. — Остерегайтесь красивых дам, которые сами подходят к вам, Илья. Особенно в доме, где есть властные старики…

Тут она была права — девушка разоделась на все сто.

— А еще остерегайтесь тех, кто даже на ужин надевает боевые геометрики, — хихикнула Метта, и я обратил внимание на ее кулон.

Небольшой ярко-синий кристалл в нем просто изливался силой.

* * *

Закончив мыть посуду, Тома вышла в подсобку и обессиленно упала на стул.

Да уж! Первый день, а уже как белка в колесе! Дворецкий на нее шикает, спина болит от обилия забот, а молодой Ленский постоянно провожает юную лисичку глазами.

Прямо как в родной деревне, где что люди, что нелюди не давали рыжей охотнице прохода. А тут еще и нарядили в такое платье, что Тома сама себя смущалась, стоило только пройти мимо зеркала.

Хотя так всяко лучше, чем неделями обивать пороги и вымаливая хоть какую-то работу. В имперских городах для нелюдей выбор невелик: либо труд в заводском дыму и копоти, либо чистка труб и канализаций.

Она бы, конечно, предпочла снова побегать по лесу с луком в руках, но, взвесив все «за» и «против» выбрала такую долю. Все же попасть в горничные, да еще и в богатый дом — это что-то с чем-то! Спасибо сестре Рине, что пригласила: тут и крыша над головой, и еда, и оклад, и свободное время в наличии. Вот-вот чаcы стукнут десять вечера, а это значит, до шести утра Тома будет предоставлена самой себе!

Может быть, ей даже разрешат позвонить? Яр еще со вчера остался в кузнице, принадлежавшей Ленским, и Тома очень волновалась за брата. Интересно, как он там? Наверное, все возится с мечом Марлинского. Всю дорогу из рук не выпускал эту железяку, а стоило им расположиться, как сразу убежал работать.

Странно, что судьба уже второй раз сталкивает их с Ильей… Не то, что Тома боялась молодого человека — было в нем нечто и манящее, и странное. Будто он был кем-то не от мира сего, а еще куда старше своего возраста. К тому же, сколько они ни общались, парень ни разу не сделал Томе ни одного пошлого намека!

Вдруг в коридоре показалась фигурка дочери Филиппа Сергеевича — одета она девушка в такое красивое платье, что глаз не отвести. И направилась она в столовую, где в гордом одиночестве сидел Илья.

Теребя передник, Тома проводила ее глазами и вдруг раздался стук в дверь.

Кто это мог быть так поздно?

— Томочка, это, наверное, опоздавший курьер! — раздался голос из кухни.

— Я мигом! — сказала Тома и побежала в холл. Она легонько дребезжали от безудержных порывов ветра.

Уже у порога она на пару секунд замешкалась. А вдруг там не курьер, а кто-то важный, и тут она такая… Но отбросив эти глупости, девушка поправила прическу, сняла щеколду и приоткрыла дверь.

Фонарь на входе отчего-то не горел, и гостя скрывала тень. При одном взгляде на высоченный силуэт в длинном плаще, Тому объял страх. Она едва сдержалась, чтобы не захлопнуть дверь.

Незнакомец медленно снял очки, и когда посмотрел прямо на нее, Тому всю затрясло. Постоянно движущиеся глаза гостя были абсолютно черными, а белые-белые зрачки походили на медленно вращающиеся песочные часы.

— Добрый день, — раздался холодный голос, и гость приподнял шляпу. — А мистер Марлин дома?

— Мистер Марлин?.. — пролепетала девушка и с каждой новой фразой ее язык все больше заплетался. — Вы имеете в виду Илью…

Она сжала в ручку, чтобы захлопнуть дверь, но глаза незнакомца полыхнули.

…пальцы разжались сами собой. На лице незнакомца не дрогнул ни один мускул.

— Передайте ему, что часики тикают, — сказал он, надевая очки, — и ему пора становиться сильнее. Вы же поможете мне проверить его навыки?

— Д-да, — слетело с языка Томы, а затем на ее губах расплылась улыбка. — Помогу… хозяин… Во славу Машинимы!

— Чудно! — ответил незнакомец и, развернувшись, медленно направился прочь.

Широко ухмыляясь, девушка закрыла дверь, а затем вернулась в холл. Ее сердце барабанило как бешеное, но через секунду оно умерило свой пыл.

Тома успокоилась и осознала себя Орудием.

А Орудие должна служить Машиниме. Ведь это единственная цель ее жизни.

— Кто приходил? — вдруг раздался голос, и из кухни вышла Варвара, престарелая кухарка. — Курьер?

Орудие обернулась, и глаза кухарки тотчас округлились.

— Томочка… — и, еле слышно вскрикнув, она попятилась на кухню. — Томочка…

И с широкой улыбкой Орудие последовала за ней, когти сами собой вылезали из пальцев. На пути старушенции попалась ее малолетняя помощница, и кухарка, схватив девчонку, бросилась в кладовую.

Хлопнула дверь. Орудие подошла и дернула ручку. Заперто. Через минуту оттуда послышалась горячая молитва.

Хмыкнув, Орудие направилась к разделочной доске — выбирать себе остро заточенную игрушку. А там железа было так много, что глаза разбегались.

Грянул гром, и по стеклу забили первые капли дождя. Молитва из кладовой зазвучала вдвое усердней.

Орудие только хихикнула — она не будет спешить. Ночь обещалась долгая, и нынче мистер Марлин точно не умрет от скуки.

Конец первой книги.

Продолжение читайте тут: https://author.today/work/388408

Больше спасибо за то, что читаете эту историю! И отдельная благодарность за ваши лайки, награды и комментарии . Прежде чем приступить к чтению второй части, обязательно напишите о ваших впечатлениях о первой книге!

И приятного чтения!)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Рыцарь Резервации

Content

Рыцарь Резервации

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene