Ученица олигарха

Глава 1. Девочка из чемодана

Ей восемнадцать, и скоро она не сможет работать.

Уже сейчас ей приходится перетягивать груди бинтами, чтобы они не слишком выпирали. Но если верх еще как-то можно скрыть, то бедра и зад – никак. Разве что напялить что-нибудь бесформенное, но на бесформенное не клюют.

- Будешь так жрать, - сказал ей как-то Банзай, - закрою в чулане на хлеб и воду. За неделю похудеешь.

- Ага, - прошамкала она, уминая кусок торта. – Рискни.

Пустые угрозы. Они не тронут ее, пока она приносит клану больше всех денег. Сочетание женственной фигуры, длинных ног и почти детского личика, с немного вздернутым носиком и пухлыми губами, действует на клиентуру безотказно.

Сейчас на ней белые кеды, короткие белые шорты и белый топик с вышитыми мультяшными героями. За спиной – розовый рюкзак, из которого даже торчат учебники. Ни дать, ни взять гуляющая после уроков школьница. Ищет приключений на свою уже вполне сформировавшуюся попу. Мечта педофила.

Справа тянется ограда парка. Слева припаркованы в ряд машины.

Она замечает впереди золотистый «ленд ровер» и идет медленнее, старательно разглядывая деревья за оградой.

Клюнет? Не клюнет?

Она начинает едва заметно покачивать бедрами. Кто мельком посмотрит – не заметит. Тот, кто следит – поймет, зачем она это делает.

Дверца «ленд ровера» хлопает.

Клюнул.

Мужик загораживает ей дорогу.

- Девушка! Можно задать вам нескромный вопрос?

На нем дорогой светлый пиджак и цветастая рубашка. За черными очками глаз не видать, но это определенно он. Мускулистый, крепкий, с густыми темными волосами и скуластым лицом. Ему лет тридцать пять. Явно при деньгах. Выглядит прилично. Чего дураку не хватает?

- А? - Она останавливается, хлопая ресницами и приоткрыв рот.

Год назад она часами репетировала перед зеркалом, как правильно приоткрывать рот, чтобы не выглядеть идиоткой. Сейчас это получается на автомате.

Он подходит к ней вплотную, смотрит сверху вниз и тихо говорит:

- Хотите заработать двести тысяч рублей примерно за час работы?

Она облизывает язычком губы и краснеет. Этому пришлось учиться еще дольше – краснеть по заказу.

- Хочу, - выдавливает она из себя. – А что надо будет делать?

- Садись в машину, все объясню.

Она делает шаг назад.

- Мне запрещают садиться в машину к незнакомцам.

- Не бойся, не обижу. Можешь не закрывать дверь. Убежишь, если что не понравится. Хорошо?

Она, подумав, кивает и идет к машине, чувствуя его взгляд на своих ногах и пятой точке. Открывает дверь, сбрасывает рюкзак на пол и медленно садится, прогнувшись в пояснице, чтобы подчеркнуть объемистый круглый зад. Уже на этой стадии опытные клиенты спрашивают: «Ты случайно не профессионалка?»

Этот клиент неопытный.

Он обегает свой «ленд ровер» и садится на водительское. Снимает очки и широко улыбается. Глаза у него сальные и бегающие, как и у всех. Да, это точно он.

- Меня зовут Павел. А тебя?

- Лена.

На самом деле ее зовут по-другому, но разовому клиенту это знать не обязательно.

- Красивое имя. Думаю, ты догадываешься, какую работу я предлагаю.

Она поднимает голову и невинно таращит глазки.

- У вас модельное агентство?

Он делано смеется.

- Нет у меня модельного агентства. Все намного проще. Ты очень красивая девочка. И уже взрослая. Ты ведь знаешь, чего хотят мужчины, когда знакомятся с красивыми девочками?

Она сперва смущается, потом тихо спрашивает:

- Вы о сексе?

- Это грубое слово. Давай заменим его на, скажем, «заниматься любовью». Ты ведь уже занималась любовью?

Она прыскает в кулак и снова краснеет.

- Ну… да… немного.

- Значит, ты не только красивая, но и опытная. Хорошо. Мы сейчас с тобой займемся любовью. После чего я заплачу тебе двести тысяч. Договорились?

Она молчит, вертит головой и дергает ногами. Подсмотрела в свое время, как ведет себя при похожем разговоре одна девственница.

- Если боишься, что я тебя обману – не бойся. Вот аванс.

Он достает запакованную пачку тысячных купюр и медленно кладет ей на колени. Как бы невзначай, убирая руку, гладит по голому бедру. Она не отстраняется, и он решает, что это хороший знак. Можно дожимать.

- В сущности, ты ведь ничего не теряешь. А приобрести можешь многое. Подумай, что бы ты купила.

Ее лицо приобретает мечтательное выражение. Сейчас она представляет, на что будет тратить заработанные деньги. Ну, айфон понятно. А на сдачу – туфельки, шмотки…

Его ладонь не стесняясь наглаживает бедро уже в районе попы, временами сжимая пальцами нежную молодую плоть.

- Можешь убрать аванс в рюкзачок. Остальное получишь сразу после, - он показывает ей вторую пачку тысячных и кладет ее перед собой на торпеду.

Она долго смотрит на пачку денег на своих коленях. Беспокойно елозит задом по креслу. Наконец, наклоняется и убирает аванс в рюкзак.

- Умница, девочка, - улыбается он. – Ты не пожалеешь.

Его рука проникает под пояс шорт. Пальцы сильно сжимают ягодицу.

- Какая у тебя сочная попка, - шепчет он, наклоняясь ближе. – Мягкая, нежная.

Она судорожно сжимает бедра и смотрит перед собой, то ли прислушиваясь к новым ощущениям, то ли набираясь смелости сбежать. Отворачивается к открытой двери. Где-то далеко идут люди. Но вряд ли они заметят, даже если подойдут ближе. Он специально загнал «ленд ровер» чуть ли не в кусты.

Это опасная ситуация. Дичь может реально ломануться через заросли вон из машины. Теперь надо одновременно атаковать и отрезать путь к отступлению.

Он притягивает ее к себе, перемещает обе руки вверх и быстро задирает ей топик до шеи. На свободу выпрыгивают крупные торчащие груди. Сверху их сжимают марлевые бинты, и он поднимает их вслед за топиком. «Зачем ей бинты?» - мелькает мысль, но тут же исчезает, снесенная роскошным видом. Груди прекрасны. Плотные, налитые, с аккуратными, розовыми, уже набухшими сосками.

- О, боже, - бормочет он и впивается в ближайший сосок. – Ты великолепна. Подними руки.

Она послушно выполняет команду.

Топик с бинтами сдирается окончательно и летит куда-то в район задних сидений.

Всё. Теперь точно не сбежит. Сисек постесняется. Вон как пытается прикрыть одну ладошкой, пока он жадно сосет другую.

Девочка готова, думает он, слушая ее тяжелеющее дыхание.

Его рука возвращается к тесно сжатым бедрам, стараясь засунуть между ними пальцы.

- Раздвинь ляжки, детка, - отрывается он от соска.

Она откидывается на спинку кресла и немного разводит ноги.

Рука тут же перемешается к промежности, пальцы настырно проникают под шорты и трусы и нащупывают влажную припухлую щелку.

- О, да ты уже течешь. Моя сладкая щелочка.

«Это смазка, дебил, - хочет сказать она. – Специально полтюбика выдавила, чтобы ты не отвлекался». Но вместо этого начинает двигать бедрами и постанывать.

Ее уже не первый раз тошнит от этих одинаковых, стремных эпитетов и приказов. Сладкая щелочка, сочная попка, раздвинь ляжки, вставай раком. Не могут ничего нового придумать, уроды.

Один из пальцев находит, наконец, вход.

Она вскрикивает и отстраняется.

Его мутный, сальный взгляд становится осмысленным.

- Ты что, девственница? Ты ж говорила, что…

- Ну да… занималась… просто не туда.

- А, - он вынимает из ее трусов руку. – Тогда придется наши планы немного поменять.

Он заводит машину и нажимает кнопку. Открытая дверь захлопывается.

- Поехали.

Черт! Это совсем не по плану! Предыдущих девок он пялил в машине, убрав задние сидения.

- Куда?! – шипит она, позабыв, что ее роль – нежный цветочек, призванный молчать, слушаться и раздвигать ляжки.

- Ко мне. Тут недалеко.

- Зачем? Мы так не договаривались!

- Девочка моя, милая. Когда в первый раз занимаешься любовью «туда», выделяется некоторое количество крови. Которую лучше подмыть. Да и в целом это лучше делать на удобной кровати, чтобы тебе было комфортно. Понимаешь? Дома все это есть. Кровать, биде, душ. Даже джакузи. Полежишь потом, расслабишься.

«Ага, кровать, душ. Как же. Боится, что я его салон бежевый запачкаю, уродец.»

- Нет! Я никуда не поеду!

- Но почему?

- Я вас боюсь! Отвезете в глухомань, бросите в яму и будете, как секс-рабыню пользовать!

- Господи… Какие глупости.

- Или здесь, или нигде. У меня есть салфетки. А у вас в багажнике – наверняка какое-нибудь покрывало. Без душа и кровати обойдемся.

Он почесал подбородок.

- Хм, а ты права. Покрывало действительно есть.

Конечно, есть, думает она. Я ж его видела.

Он снова оглядел ее сальным взглядом.

– Первый раз встречаю девственницу, которая раздает ценные советы, как ее трахать. Ладно. Твоя взяла. Остаемся тут. И начнем с малого. Потом назад переместимся. С покрывалом.

Он провел рукой по ее шее, пропустил сквозь пальцы длинные светлые волосы, положил ладонь на ее затылок и притянул к себе.

- Только не говори, что минет ни разу не делала. Не поверю. С таким-то рабочим ртом. Твои пухлые губки просто созданы, чтобы заглатывать по самые яйца.

Он с силой нагнул ее голову к своему паху.

- Давай, займись. А то он стоит с тех пор, как я тебя увидел. Подумать только. С таким роскошным телом, и до сих пор целка.

Она упиралась носом в набухший твердый бугор на джинсах.

- Ну? Чего ждешь? Доставай.

- Закрой глаза, - прошептала она.

- Это еще зачем? Я должен видеть, как тебя в рот натяну. Просто обязан.

- Закрой. Пожалуйста. Я стесняюсь.

- О, боже…

Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

- Действуй, шлюха-девственница. Сделай дяде приятно.

Рано. Слишком рано. Придется тянуть время.

Она наглаживала бугор на джинсах обеими руками, чувствуя, как он становится все тверже и длиннее.

- М-м, кайф, - мычал клиент, мотая головой. – Доставай его уже скорее.

Ага. Разбежалась.

За ветровым стеклом мелькнула тень и послышался едва различимый стрекот.

Пора.

Она на всякий случай закрылась плечом и стала водить головой над пахом клиента. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Сперва медленно, наклоняя голову, будто облизывала и ласкала языком. Потом все быстрее и быстрее, делая вид, что насаживается головой на ствол.

- Ты там заснула что ли? Доставай, говорю.

Он открыл глаза.

- Мля! Какого хрена! Ты чего делаешь, сука?!

- Внимание, папик, - ухмыльнулась она. – Вас снимает скрытая камера.

За ветровым стеклом висел маленький белый дрон.

Вытаращенный глаз объектива смотрел прямо на парочку.

- А ну вон отсюда, тварь!

Он отбросил ее в сторону.

Обе передние двери вдруг распахнулись.

- Э, не так быстро, уважаемый!

Банзай стоит слева, Прикол справа.

В руках у них мини-камеры.

Она заранее, пока у него были закрыты глаза, избавилась от шорт и трусов, и нюхнула какой-то слезоточивой гадости. Теперь стоит раком, сверкая голой промежностью и заплаканным кукольным личиком. Прикол как всегда с серьезной мордой, наклонился, делая крупный план натруженной вагины с кровавыми следами (заранее нанесенная смазка с красными добавками).

- Как вам не стыдно, уважаемый, - качает головой Банзай. – Трахнули маленькую девочку. Выебали ее во все, можно сказать, дыры. Довели до слез.

- Идите вон, уроды! У меня с ней ничего не было!

- Ну, это ты так думаешь. А вот камера беспилотника зафиксировала, как ты трахаешь ее в рот. И неважно, что твой огрызок в кадр не попал. Его просто за торпедой и рулем не видно. Зато видны характерные движения головой девушки. Любой суд признает, что половой контакт наличествует.

- Любой суд по вашей записи признает, что движения головой были добровольные. Никто ее не принуждал. Так что идите к черту.

Банзай поцокал языком.

- Есть одна маленькая проблемка, уважаемый. Дело в том, что совершенно неважно, по согласию ты ее выебал. Или избил перед этим. Потому что девочке… четырнадцать лет.

Клиент побелел.

- Что?! Ей? Четырнадцать?

- Да, уважаемый. Вот паспорт, - Банзай раскрыл и показал ему бордовую книжицу. – Только что ею полученный. Можете посчитать, вот дата рождения.

Новые паспорта в клане были самой главной графой расходов. Их приходилось рисовать почти каждый квартал.

- Не верю.

- Я понимаю. Вон какая жопа выросла. Жопе лет двадцать можно дать. А теперь посмотрите на личико, - Банзай протянул руку и приподнял ей подбородок. Она невинно захлопала глазками. – Ну неужели не видно, что еще малышка. Маленькая, глупенькая. В школу еще ходить и ходить. Ну, округлилась, где надо. Так акселерация же. Зайдите в любую школу. Там такие коровы ходят, смело можно раза в два план по надоям увеличивать. Да кому я это рассказываю. Вы же сами все знаете. Не просто так здесь пасетесь. За углом школа, а здесь школьницы табунами ходят. Утром и вечером. Каждый день кроме воскресенья. Я прав?

Клиент сверлил Банзая злобным взглядом.

- А вы на этих школьниц, как на антилоп охотитесь. Каждую среду и пятницу, как по часам. Встаете тут в засаде и первую понравившуюся затаскиваете в машину. Мы за вами уже месяц наблюдаем. Много видеоматериала собрали. Вот неделю назад вы такую кралю словили, я сам не думал, что такие в школе бывают. Четвертый размер груди. Показать? Там неплохие ракурсы получились. Браззерс может обзавидоваться. Или без видео вспомните?

- Вы не знаете, с кем связались, - процедил клиент.

- Почему не знаем? Знаем, товарищ депутат. Знаем. Но это неважно. Какое бы место вы не занимали, и какой бы губернатор за вас не вписался, десять доказанных случаев педофилии… Любой губернатор полетит вверх тормашками. А ведь это только у нас видеоматериала на десять. А сколько их на самом деле? И сколько вылезет, когда все это опубликуют? Кстати, тут не только совращение малолетних. Тут еще и вовлечение в проституцию. Вы же им деньги платите. Огромные. Куда они потом с таким-то опытом получения легких денег за раздвинутые ноги? Только на панель.

- Что вы хотите?

Банзай развел руками.

- А вот это уже предметный разговор, - он протянул руку и погладил девушку по волосам. – Валенсия, солнышко. Ступай с товарищем Приколом в нашу машинку. А мы тут с дядей побеседуем. Только трусы надень.

Валенсия плюхнулась на сидение, натянула трусы с шортами, мотая в воздухе ногами. Спрыгнула наружу, показав клиенту язычок и вильнув напоследок задницей.

- Вот чертовка, - Банзай расплылся в улыбке.

- Валенсия? – хмыкнул клиент. – Что за дурацкое имя?

- Родители-покойники любили в Испании отдыхать, - вздохнул Банзай. – Она у нас круглая сирота. Но не будем о грустном. Будем о веселом. К делу?

***

- Прикол, а, Прикол! Ты всегда такой молчун?

Валенсия лежит на заднем диване, закинув голые ноги на спинку переднего сидения.

- В школе, когда к доске вызывали, тоже молчал?

Прикол сидит на водительском кресле и смотрит прямо перед собой. Эта стерва его уже достала. Болтает без умолку вместо того, чтобы готовится к следующему клиенту.

- Прикол, а трахнуть меня хочешь? Этот педо-депутат начал, но не закончил. Хуже нет возбужденной, но не выебанной бабы. Я же вас прирезать могу. А?

Прикол хочет, но боится. Страх ему внушает даже не Банзай, который строго следует правилам, а правила гласят «Никакого секса внутри клана». В конце концов, это самое нарушаемое правило. Половина девок расслабляется после смены, вылизывая друг дружке или подставляя зад охранникам.

Прикол боится самой Валенсии. У него перед глазами пример Малыша, которому перепало однажды по пьяни, и теперь он бегает за ней на цирлах, преданно заглядывает в глаза, выполняет любые капризы и готов залезть в огонь или прыгнуть с небоскреба, лишь бы присунуть ей еще раз. Хотя, конечно, интересно, что там в ее дырках такого особенного, что все клиенты с ума сходят. Кроме тех, кто до дырок, собственно, и не добрались. Как сегодняшний.

Валенсия вскакивает с места и нависает над его головой.

- Ну, - шепчет она. – Давай решайся, пока Банзай не пришел.

Ее язычок скользит по его уху. Прикол дергается, словно от удара током.

Она плюхается обратно на диван.

- Нудный ты, Прикол.

Некоторое время они молча пялятся в окно, представляя каждый свое. Прикол представляет, как лезет назад, срывает с нее трусы, подминает ее под себя и начинает драть, не обращая внимание на вопли со слезами. Валенсия представляет большой торговый центр, набитый шмотками и туфлями. А также маленькую сумочку, где лежит карточка с парой миллионов на карманные расходы.

Дверь минивэна со скрипом отъезжает. Внутрь, кряхтя, забирается Банзай. Кладет рядом серебристый кейс и обводит всех торжествующим взглядом.

- Ну что, мальчики и девочки. Могу нас поздравить. Улов прекрасный.

Он открывает кейс. Пачки тысячных и пятисоток уложены плотными рядами.

- Здесь миллиона полтора, - говорит Банзай. – Наш депутат ловил школьниц по-крупному.

- Прико-ол! – восхищается Прикол.

- Вот урод, - щурится Валенсия. – Мне двести кусков предлагал, а у самого полтора ляма валялось. Я так дешево стою?

- Дорогая, ты стоишь гораздо дороже любых лямов. – Он перекинул ей четыре зеленые пачки. – Твоя доля на сегодня.

- Надеюсь, ты выписал ему ежемесячный платеж за молчание?

- Увы, нет. Решил этого не делать. Если мы его будем доить, рано или поздно он сорвется и побежит жаловаться приятелю в ФСБ. А из-за разовой акции рисковать не станет.

- Все равно надо за ним следить. Наверняка продолжит. Такие не останавливаются.

- Это само собой. Но теперь он будет осторожнее. В машине пользовать перестанет. Снимет какую-нибудь халупу. – Банзай поскреб седоватую щетину. – Валенсия, детка. Прикрой ляжечки. Они меня возбуждают, а когда я возбужден, я нервничаю.

- Да, босс, - она накинула на ноги покрывало.

- У тебя сегодня еще один клиент.

- Ага. Школьный учитель. Но с него много не возьмешь.

- Нет. Я взял на себя смелость поменять тебе клиента. Резет по моей просьбе залез глубже учителю в соцсети и обнаружил, что он предпочитает рыжих худышек с маленькой грудью. Так что к учителю пойдет Настенька. А у тебя сегодня будет, - он достал из сумки планшет и показал ей, - вот этот гусь.

С экрана на нее смотрел седовласый джентльмен лет шестидесяти в смокинге, галстуке бабочкой и в очках с золотой оправой.

- Не, босс, - замотала она головой. – Ты же знаешь. Меня от стариканов блевать тянет.

- Придется сделать над собой усилие, дорогая. Этот старикан заказал именно тебя.

- То есть как?

- Прислал твои фотографии.

Банзай перелистнул страницу.

Сперва Валенсия даже не узнала себя. Потом вспомнила, как пару месяцев назад они с девками зарулили в стрип-клуб, где после десятого коктейля она сбросила с себя все тряпки и залезла на шест, показывать местным коровам мастер-класс. Толпа мужиков была в восторге. Потом ее кто-то драл в туалете, но там она уже ничего не помнит.

Банзай снова перелистнул страницу, и Валенсия даже покраснела.

Ага, вот и туалет. Она стоит раком, опустив голову чуть ли не в унитаз. Мужик в кадр не влез. Видны только волосатые руки, вцепившиеся в ее пухлую задницу.

- Интересно, как они это сняли? – пробормотала она.

- А мне интересно, почему я об этом случае не знаю?

- Да я сама сразу забыла. Столько выпили…

- Валенсия, солнышко. Если ты и дальше будешь себя вести столь безответственно в таких злачных заведениях, то рано или поздно наткнешься на людей, которым будет мало выебать тебя в туалете. И тогда мы тебя просто не найдем. Или найдем, но по частям.

- Да, босс, - опускает она голову.

- Короче, эти фотографии как-то попали в руки нашему гусю. И он готов заплатить за ночь с тобой вот эту сумму.

Банзай снова перелистывает страницу и показывает написанные от руки цифры с пятью нулями.

- Так мало?! – возмущается Валенсия. – За целую ночь?!

- Это сумма в евро.

Она производит в уме нехитрый подсчет, и глаза лезут на лоб.

- Поэтому никаких подстав, грабежей и вымогательств. Отрабатываешь честно, всю ночь, с огоньком и лаской. Подставляешь все, что ему захочется. Будет тошнить – сглатываешь вместе со всеми его выделениями.

- Фу, босс!

- Скорее всего, он иностранец. Сообщения писал с помощью гуглопереводчика. У тебя как с английским?

- Так себе. Но слова «фак», «асс», «сакс», «догги стайл» помню.

- Скорее всего их хватит. Если нет, с тобой поедет Носорог. Он знает другие слова.

Она хмыкнула, представив широкую морду Носорога с неоднократно перебитым носом. Разговаривать Носорог не любил, а свои мысли предпочитал доносить с помощью пудовых кулаков.

- Сейчас возвращаемся на базу, - говорит Банзай. – Отдыхаешь, подмываешься. Клизму сделай, вдруг ему «асс» понадобится.

- Босс, не учите мать ебаться. Лучше верните его фоточку.

Банзай перелистывает назад.

- Любуйся.

Валенсия склоняет на бок голову, рассматривая старикана.

- А он ничего. Даже симпатишный.

- Любой будет симпатишным, если платит сто тысяч евро за аренду пары дырок.

***

Щедрый дедушка ждал ее к девяти вечера в президентском люксе отеля «Мариотт».

Сперва Валенсия хотела одеть что-нибудь стильное и невзрачное, по примеру дорогих европейских проституток, которые стеснялись афишировать свою профессию. Платье в цветочек до пола. Или брючный костюм. Но в конце концов решила не заморачиваться.

Каблуки, чулки, маленькое черное платьице, едва прикрывающее лобок. Ярко-красная помада, делающая пухлогубый рот еще больше. Черные очки в пол-лица. Ходячая реклама провинциальной элитной проституции.

Цокая каблуками, целеустремленно прошагала через сверкающее фойе, мимо ресепшена, мимо группок постояльцев и туристов, чувствуя, как ползают по ее телу мужские взгляды.

Носорог взмахнул перед охранниками удостоверением, и она прошла к лифтам даже не останавливаясь.

Хромированный лифт вознес их на последний этаж.

В холле было пусто.

- Если что будет не так, - просипел Носорог, - ори.

И замер в любимой позе всех футболистов и охранников.

Валенсия протопала по толстенному ковру и постучала в единственную дверь.

- Входите, - послышался изнутри глубокий баритон.

Она потянула за ручку, проскользнула внутрь и замерла, разглядывая президентский люкс. Она бывала в разных люксах, но в президентском еще ни разу.

Вычурная мебель в дворцовом стиле, лестница из черного дерева на второй этаж. Огромные окна, за которыми сверкает огнями ночной город.

Дедушка, вытянувшись, стоял у камина. На нем был дорогой костюм, тот же галстук бабочкой и те же очки в золотой оправе.

- Мадемуазель Валенсия, полагаю?

По-русски он говорил с легким акцентом. Видимо, был из эмигрантов.

- Угадали, - показала она все зубы. – А вы?..

- Можете называть меня Мишель. Проходите, садитесь.

Он указал на низкий диван у окна.

Она процокала каблуками через всю гостиную и неловко опустилась на диван, так что коленки оказались на уровне ушей. Эти диваны специально делали так, чтобы девушкам приходилось задирать ноги.

- Можете снять туфли, если так будет удобнее.

Дедушка Мишель подошел к столику с бутылками и бокалами.

- Выпьете что-нибудь?

- Ага. На ваш вкус.

Он налил в фужер чего-то красного.

- Попробуйте. Великолепное бордо урожая 2013.

Она попробовала и восхищенно закивала. В урожаях она разбиралась меньше, чем свинья в апельсинах.

Себе дедушка наливать не стал

Сел на диван напротив и сцепил руки в замок.

- Давайте сперва расставим все точки над «и», - он достал две пачки пятисотенных евро и бросил их на столик между диванами.

- Ваш обещанный гонорар.

- Обычно платят после, - сказала она, пряча деньги в сумочку.

- Это плата за то, что вы сюда пришли. Я не собираюсь пользоваться… э-э… вашими услугами.

Валенсия напряглась. Обычно с таких слов и начинались всякие проблемы и извращения.

- Я здесь по поручению моего хозяина и должен предложить вам работу.

Она промолчала, ожидая продолжения.

- Работа заключается в том, что вы год будете жить в пентхаусе, на сотом этаже небоскреба, расположенного в одном из главных городов мира. И три часа в день ходить на уроки.

Она чуть не захлебнулась вином.

- Простите… Это шутка?

- Нет, мадемуазель. Это серьезное предложение. По окончании контракта ваш гонорар составит пять миллионов евро. Плюс вы каждый месяц будете получать деньги на расходы. Сумма обговаривается.

- А в чем подвох?

- Никакого подвоха, уверяю.

- Не может быть. Здесь должен быть подвох. Меня в этом вашем небоскребе будут трахать? Хозяин с дружками?

- Возможно будут. Но только с вашего согласия. И вряд ли хозяин.

- Кто он, этот ваш хозяин?

- Увы. Есть три вопроса, на которые я не имею права отвечать. «Кто хозяин?» – один из них. Второй запретный вопрос – «какие уроки?» И «почему выбрали именно вас?» – третий. Обо всем этом вы узнаете, когда прибудете на место.

- Похоже на кота в мешке.

- Хорошо оплаченного кота. Могу еще добавить, что мы решим все ваши местные проблемы и договоримся с вашим сутенером, чтобы он не мешал вашей новой работе.

- У меня нет сутенера! – вспыхнула она.

- Как скажете. Тогда мы договоримся с вашим другом, который обеспечивает вам клиентов.

В голове всплыл Банзай. «Рано или поздно ты наткнешься на людей, которым будет мало выебать тебя в туалете.» Видимо, вот они, эти люди. Что им может понадобиться кроме нежного комиссарского тела? Продадут в рабство? Разберут на органы? Слишком заморочено для таких простых действий. Скорее всего, тут замешан богатей, у которого от бесконечного бабла и безнаказанности потекла крыша. И теперь он выдумывает себе развлечения. И что он выдумает в следующий раз, даже он не знает. Выпустит в лес и устроит охоту? Зажарит на вертеле и угостит друзей?

- Извините, Мишель. Но я вынуждена отказаться. Не люблю играть втемную.

Старик помолчал, сжимая и разжимая пальцы.

- Вы хорошо подумали? Такие предложения бывают раз в жизни. Через год вы получите сумму, которая позволит вам бросить свою нынешнюю… работу.

- Я понимаю. Но моя работа как раз и научила меня не вестись на заманчивые предложения, если в них много неизвестных.

- Ну что ж. Жаль. - Старик встал. – К сожалению, у меня нет времени на уговоры.

Валенсия попыталась подняться, но поняла, что ноги ее не слушаются.

- Что… - начала она, чувствуя, как паралич поднимается все выше, от коленей к бедрам, от бедер к животу, переходит на грудь, руки, шею.

Старик обошел столик и взял из ее руки фужер с вином.

- Давайте уберем. А то разобьется.

- Вы меня…

Язык онемел.

- Носорог… - прошептала она.

- Ваш друг тоже отдыхает. Увы, мадемуазель. У меня четкое указание без вас не возвращаться. Поэтому в сущности вашего согласия и не требовалось. Наш разговор – лишь дань вежливости.

Двери люкса открылись. Вошли четверо в серых спецовках службы доставки. У одного из них в руке был внушительных размеров дорожный чемодан.

- Можете упаковывать, - сказал старик и отошел в сторону.

Валенсия дернулась из последних сил.

- Не сопротивляйтесь, - сказал старик. – Иначе придется вводить химию. А это вредно для здоровья.

Четверо рабочих взяли ее за руки и за ноги, положили в чемодан, развернули боком и умело свернули в клубочек. Видно, не первый раз упаковывали девушек в большие чемоданы.

Застегнули крышку, навесили замки, поставили на колеса и покатили к дверям, в фойе, мимо лежащего без сознания Носорога, в лифт, вниз, мимо туристов, ресепшена, к открытому фургону с логотипом международной экспресс-службы.

Оставшись один, дедушка Мишель вздохнул, налил себе бурбона, достал телефон и набрал номер.

- Это я. Объект упакован и вывезен. Через полчаса будет в самолете. Вылет через час.

На другом конце помолчали.

- Твое мнение, - послышался глухой голос.

- Трудно пока сказать. По внешности вроде бы стопроцентное попадание. Единственное, бедра жирноваты. Зад. Видно, любит торты на ночь уминать. Насчет психики ничего не скажу. Потом будет ясно.

- Про нее точно никто не вспомнит?

- Точно. Ну, кроме сутенера и шлюшек-подружек. Но это такой контингент… Быстро все забывает. Мы с ними разберемся.

- Не задерживайся.

Собеседник положил трубку.

Дедушка Мишель залпом допил бурбон, подхватил стоящий у двери кейс и вышел в фойе.

Глава 2. Город без названия

В кромешной тьме горел огонь, за огнем сидела на бревне бабка и что-то как всегда напевала. На ее голову был накинут цветастый платок, в руках мелькали спицы, а от спиц тянулось по земле что-то странное, напоминающее огромную мохнатую гусеницу.

Валенсия села на пень рядом с костром. Ветка под ногой хрустнула. Бабка подняла голову.

- А, прискакала, курица. Как все путем, так тя не дождесси. А как клюнет кто в толстую жопу, тут же бежишь сюды жалиться.

- Да не бегу я сюды, баушка. Меня сюды выкидывает, когда я сознание теряю, а потом обратно закидывает.

Бабка отмахнулась.

- Неважно. Допрыгалась ты. Теперь из тебя точно заливное сделают. Я сама хотела из тебя заливное сделать, но уж больно ты жирна, девка. А мне диета полагается.

- Ты говорила, - вздохнула Валенсия. – Сотню раз.

Бабка косплеила из себя то ли Бабу-Ягу, то ли немецкую лесную ведьму.

- Ну, говори с чем пожаловала.

- Меня похитили, засунули в чемодан и куда-то везут. Скорее всего за границу.

- Ну, раз за границу, значит не заливное, а барбекю. Или форшмак.

- Форшмак из селедки.

- Вот и я говорю, форшмак.

- Делать-то что, баушка?

- А што тут сделашь? Если кто на твои жиры позарится не в кулинарном смысле, то считай повезло. «Тропу наслаждения» к нему применишь и «взрывным финалом» заполируешь. Вот тебе и служивая собачка. Будет бегать за тобой, высунув язык, и ждать приказов. Главное, делай вид, что пассивная и покорная. Если поймет, что это ты ведешь, все будет насмарку.

«Тропу» с «финалом» Валенсия уже пробовала. На Малыше. И была не слишком довольна результатом. Гигантский слюнявый Малыш теперь таскался за ней всякий раз, когда видел, и ждал не приказов, а повторения.

- А другой способ есть? Мне бы просто сбежать и чтоб не догнали.

- Другой… - проворчала бабка. – Способов, милая моя, тышши. Знай, сочетай цепочки. Некоторые способы из десятков частей состоят и делаются неделями. Но они должны подходить к ситуации, как ключ к замку, как хер к манде. А ты своей ситуации не знаешь. Сидишь в чемодане и паникуешь раньше времени. Зачем тебя скрали? Что делать собираются? Оглядись, узнай, чего от тебя хотят. Тогда и способы составляй.

- Толку от тебя, бабка… - расстроилась Валенсия. – Если я ждать буду, меня и впрямь на барбекю пустят. И хватит называть меня жирной! Жирная – это когда пузо и талии нет. А у меня талия – пятьдесят восемь сантиметров!

- Ишь ты. Зато жопа все двести, - парировала старая карга. - Не хочешь учиться – вали отседова!

Она дунула на костер.

Пламя взметнулось ввысь и тут же исчезло.

Все погрузилось в темноту, и в этой темноте вдруг вспыхнул и ударил по глазам…

***

… яркий свет.

Рядом колыхались и бормотали неясные тени.

- Зря ты это делаешь, - бубнил кто-то. – Сказано же было, на место доставить в запакованном виде.

- Так и будет, - прошептал другой. – Я ее обратно в чемодан засуну.

- Все равно узнают.

- Хватит нудеть. Я тебе мало заплатил? Еще добавить?

- Да не в этом дело…

- Ну раз не в этом, выйди и стой на стреме. Мне полчаса хватит. Кто пойдет, скажешь дезинфекция.

- Черт. У нее глаза дернулись. Кажется, просыпается. Добавить раствора?

- Нет. Это даже к лучшему. Давай. Исчезни.

Одна из теней пропала. Щелкнула дверь.

Валенсия завозилась, протирая глаза и пытаясь сообразить, что происходит. Какой-то низкочастотный гул стоял в ушах и мешал думать.

Когда зрение пришло в норму, она увидела, что сидит в широком кожаном кресле, рядом – закрытый шторкой иллюминатор.

Напротив, в таком же кресле сидел лысый чернобородый мужик в спецовке и, улыбаясь, смотрел на нее.

- Привет, - сказал он низким хриплым голосом. – Давно не виделись.

- Где я? – пробормотала она.

- В самолете. Бизнес-джет босса. Это – вип-салон. Красиво, правда?

- Угу, - промычала она, оглядывая широкий диван в углу и еще пару кресел с низким столиком. – И куда мы летим?

- Извини, дорогая, этого я сказать не могу. Ты по мне скучала?

Валенсия вгляделась в загорелое горбоносое лицо с густой черной бородой и светло-серыми глазами.

- Как я могла по тебе скучать, если первый раз вижу?

Улыбка медленно сползла с бородатого.

- Ты меня не помнишь?

- А должна?

- Я думал, такое не забывается.

Ее взгляд упал на его поросшие обильным волосом руки, и тогда она вспомнила.

Видела эти руки совсем недавно на фотографии. Точнее, на своей голой заднице.

- А, - она откинулась на спинку. – Стрип-клуб. И туалет. Извини, я тогда так упилась, что ничего не помню.

- А вот я никак забыть не могу. Лучший секс в моей жизни. Ты была бесподобна.

- Рада за тебя.

- У меня эта картина постоянно перед глазами стоит. Просыпаюсь – стоит. Засыпаю – стоит. Работать не могу.

- Ну если всегда стоит – это к врачу, - попробовала пошутить она. – Приапизм называется.

- Ты мой врач, - он вскочил с кресла и схватил ее за руку. – Пойдем.

- Куда?!

- На диван. На кресле неудобно. Слишком мягкое.

Он рывком поднял ее на ноги.

- Э, погоди, горячий парень. Не так быстро.

- У нас мало времени.

- Если ты меня ебать собрался, то у меня для тебя плохая новость. Я не хочу.

Он на секунду опешил.

Потом слишком шустро для своей комплекции схватил ее за волосы, намотал на кулак и заставил нагнуться,

- Хочешь или не хочешь – неважно. Я этого два месяца ждал.

- Орать буду, - гнусаво предупредила она.

- Ори сколько хочешь. Тут такая шумоизоляция, что даже стоя у двери никто ничего не услышит. Специально сделали для визгливых непослушных девок. Думаешь, ты здесь первая? Да хозяин на этом диване таких красавиц драл! Прошлогодняя Мисс мира сперва тоже кочевряжилась, визжала, вопила, потом сама жопу подставила, когда ей рожу пообещали подправить. А после еще нас всех по кругу обслужила. Хозяин ее так наказал за непослушание.

- Гляжу, ваш хозяин знает толк в уговорах.

- Еще бы. Скажи спасибо, что его здесь нет. Он бы твои щели быстро работой обеспечил. Только у него на тебя другие планы. И это хорошо. Мне больше достанется.

Бородач усмехнулся и запустил пятерню ей между ляжек.

- Ух, пирожок мой сладкий.

- Стой, стой, стой! Давай договоримся. Тебя как зовут?

Он недоуменно нахмурился.

- Зовут? Мотя… То есть Мэттью.

- Так вот, Мотя-Мэттью. Если ты меня изнасилуешь, я тебя уверяю, это будет жалкое подобие того, что ты испытал тогда в туалете. Ты будешь сильно разочарован.

- Это еще почему?

- Неважно. Просто поверь. Сухо, больно и все такое. Но. Я могу дать тебе добровольно. И ты получишь такое удовольствие, которое вообще никогда не испытывал. Обещаю. При одном условии. Если ты прямо сейчас расскажешь о своем хозяине и его планах насчет меня.

Мотя на пару секунд завис в ступоре, потом расплылся в хитрой ухмылке.

- Э, цену себе набиваешь. Не катит. У хозяина болтают только покойники. Рот раскрыл – уже покойник. Запомни, девочка, пригодится. А тебя я лучше без всяких условий выебу.

Он дотащил ее до дивана и уткнул носом в угол, заставив встать раком, широко раздвинув ноги.

- Все как тогда, детка, - шептал Мотя, роняя слюни. Задрал ей до шеи короткое черное платье, порвал стринги и вцепился в ягодицы. – О, да…Балдею от твоей жопы. Ты ведь мне должна. Это я показал боссу твои фотки. Если бы не я – тебя бы здесь не было.

- А, так вот кого благодарить надо.

- Именно. Вот сейчас и отблагодаришь.

Валенсия почувствовала, как что-то упругое раздвигает ей половые губы.

Этому приему ее тоже научила бабка. «Когда мужик уже рядом, он кроме твоей щели вообще ничего не замечает. А если ты еще и на четырех костях стоишь, он просто уверен, что все контролирует. Вот и докажи, что это не так.»

Она внезапно рухнула на диван, выпрямив руки и ноги, развернулась на спину и с силой впечатала колено прямо в волосатые яйца.

Мотя взвыл, сползая на пол.

- Сука… За что?

Она слезла с дивана, поправляя платье.

- Даже не знаю. Может, за фотки? Или за чемодан? Думаешь, приятно, когда тебя в чемодан запихивают?

- Что здесь происходит? – раздался вдруг громкий надменный голос.

У открытых дверей стоял высокий худой человек во всем черном, в сопровождении двух охранников. У человека было твердое, будто вырубленное из камня лицо.

- Почему объект в сознании?

Из-за его спины показался рыхлый толстяк в спецовке. Видимо, тот второй, кто был с Мотей.

- Так это… дезинфекция.

Худой скривился.

- Уборщики, вы в своем уме? Какая дезинфекция во время полета? Так. Этих двоих закрыть до выяснения. Объект запаковать обратно.

Мотя поднял скривившуюся физиономию.

- Все равно до тебя доберусь, - прошипел он Валенсии. – Драть буду пока не сдохнешь.

Подскочивший охранник взял его за шкирку и потащил к выходу.

Второй подошел к Валенсии и поднял руку.

Что-то холодное кольнуло в шею.

- Эй! Я требую объяснений! – вскричала она, но в следующий момент все расплылось перед глазами и покрылось темной мутью.

***

В следующий раз она очнулась от того, что за окном пели птички, а сквозь занавески пробивалось ласковое солнышко.

- Еще немножко, мамочка, - пробормотала она и сладко потянулась, уверенная, что вокруг дача, снаружи сад, ей семь лет, а мамочка готовит блинчики. И тут же вскинулась, вспомнив, что мамочки давно нет, а ее саму увезли в чемодане неизвестно куда.

Она одна лежала на гигантской пятиметровой кровати, которую можно было назвать заточенным под групповуху траходромом. Из одежды на ней были только трусы, скорее похожие на две украшенные стразиками ниточки.

- Ну, конечно, - пробормотала она, оглядывая себя в поисках следов от ночной оргии. – Могли бы и не заморачиваться. А то чемоданы, бизнес-джеты…

Следов не было. То ли ее подмыли, после того как попользовали. То ли не было ничего.

Она слезла с кровати, вертя головой во все стороны.

Ни в одном отельном люксе она не встречала такой комнаты.

В комнате было метров двести. На дальней стене чернел десятиметровый экран. Диваны и кресла перед ним были нормальных размеров и казались игрушечными. Также в комнате присутствовали письменный стол с компьютерным монитором, стеллажи с цветастыми справочниками, кухонный гарнитур, напичканный техникой, гардероб с тряпками. Основное пространство было пустым, и тут можно было играть в футбол.

Одна из стен была полностью стеклянной, там синело небо и сияло солнце. Часть стекла была сдвинута и виднелся балконный парапет из хромированной стали.

Рядом с кроватью стоял стул с развешанной на спинке одеждой.

Сперва Валенсия подумала, что это ее одежда, но приглядевшись только хмыкнула.

Это была скорее не одежда, а костюм школьницы из секс-шопа. Клетчатая юбка, прикрывающая половину попы, белая обтягивающая блузка, гольфики и узкий галстук, которым было удобно стягивать в момент оргазма девичью шейку.

Видно, хозяин любил самые банальные ролевые игры.

Это даже радовало. Было бы гораздо хуже, если б на стуле висели наручники, цепи и черная ременная сбруя.

Валенсия двинулась было к гардеробу, но там было столько тряпок, что пришлось бы потратить полдня на то, чтобы разобраться.

Балкон был важнее.

Когда она перешагнула порог, налетел теплый ветер, и у нее перехватило дыхание.

Дедушка Мишель не обманул.

Это действительно был сотый этаж.

Плотная дымка лежала внизу, словно закрывающий землю облачный слой. Бесчисленные небоскребы вырастали из нее, словно гигантские скалы. Почти все они были ниже, и можно было рассмотреть крыши с вертолетными площадками, бассейнами и даже теннисными кортами. Только вдалеке сквозь утренний туман пробивались три совершенно монструозных здания, похожих на пузатые ракеты. Они нависали над остальными небоскребами, как пастухи над овцами.

Валенсия шагнула к стеклянному парапету и схватилась за хромированный поручень.

Невдалеке со стрекотом пролетел маленький вертолет.

- Шит… - выругалась она от избытка чувств. – Итс бьютифул… Факин шит…

И осеклась, раскрыв рот от изумления.

Дело было не в том, что она ругалась по-английски.

Дело было в том, что она на английском думала.

Голова закружилась от нереальности происходящего. Валенсия оглянулась в поисках чего-нибудь, на что можно было бы присесть.

Балкон тянулся вдоль всего здания и был разбит низкими стеклянными перегородками.

За соседней перегородкой стояла невысокая девчушка и откровенно елозила по Валенсии взглядом.

- Неплохая фигура, - сказала она по-английски. – Диета бы не помешала, но в целом… секси... Натуралка? Лесба?

- Натуралка, - ответила Валенсия. – Но если хорошо заплатишь могу отлизать. И страпоном потыкать.

- Потом бесплатно потыкаешь, - отмахнулась мелкая. – С прислугой трахаться запрещено. А парней теперь среди нас нет. Приходится искать альтернативные способы.

Она была одета в тот же школьный костюм. Только юбка была не в красную клетку, а в синюю.

- Ты, наверное, про язык хочешь спросить? Это у всех первый вопрос.

- Угадала.

Девчушка повернула голову и убрала с шеи рыжие волосы.

- Видишь за ухом отметину? Это лингвочип. Меняет языковые настройки в мозгах. Удобная штука.

- Не люблю, когда без спроса вторгаются в мое тело.

- О, тогда привыкай. Здесь это происходит довольно часто.

- Трахают?

- И это тоже, - уклончиво ответила девчушка. Она прищурилась. – Судя по скулам, Восточная Европа?

- А тебе не плевать?

- Честно? Тут всем плевать. Ну давай, задавай второй вопрос.

- Какой?

- Что это за город, разумеется. Неужто не интересно?

- Я про это даже и не думала.

- Короче, сперва решили, что это Нью-Йорк. Но там небоскребы старые. А тут все новые, только построенные. Потом думали про Гонконг, но там горы, а тут нет гор. Девки часами сидели сравнивали фотки из интернета. И знаешь, что?

- Что?

- Такого города в интернете нет. То есть вообще! Прикинь? Город без названия.

- Да ну. Фигня. Просто плохо искали.

- Может и плохо, - обиделась девчушка. – Но сейчас ты появилась. Вмиг все найдешь.

Вдалеке прогудел длинный сигнал.

- А это еще что?

- Первый звонок. Скоро нас с тобой знакомить будут. Когда услышишь третий звонок, ты должна сидеть на диване перед экраном. Поняла? И форму одень!

- Это не форма. Это реквизит для ебли.

- Хозяину нравится. Его лучше не злить.

- Я уже поняла.

Раздался второй звонок.

- Ну все. Заболталась я с тобой. Позднее продолжим.

Девчушка быстро засеменила к открытой двери и скрылась в своей комнате.

Валенсия вбежала к себе, схватила форму и рванула к экрану, на ходу застегивая блузку. Плюхнулась на диван, задрала ноги, чтобы быстрее напялить юбку.

Третий звонок.

Экран осветился.

Почти все его пространство занимал массивный мужской силуэт. Лицо было в тени.

Валенсия застыла, как была, с юбкой на щиколотках и задранными ногами.

Внизу экрана одно за другим возникли окошечки с девчонками в разноцветных клетчатых юбках. Некоторые из них, завидев позу Валенсии, захихикали.

Силуэт пошевелился.

- Мисс Валенсия, - раздался глубокий резонирующий голос, от которого по спине побежали мурашки. – На первый раз я вас прощаю. Но если вы снова позволите себе такое непотребство, то пожалеете, что родились на свет.

Хихиканье смолкло.

- Извините, - буркнула Валенсия, натянула юбку и опустила ноги. – Больше не повторится.

- Надеюсь. – Силуэт раскрыл лежащую перед ним на столе папку. – Итак, дамы. Со своей новой подружкой вы познакомитесь позднее. Как вы, наверное, уже поняли, человек она не закомплексованный и даже раскованный. Вам будет интересно. А мы начнем сегодняшнее занятие. Новая тема. Как убить конкурента и забрать его бизнес, не вызвав подозрений.

........................................................................................................................................................................................

Глава 3. Виртуальность

Это был самый странный урок в ее жизни.

Черный силуэт на экране серьезным профессорским тоном рассказывал, как выбирать компанию-жертву, как сужать вокруг нее круги, отсекая выгодных контрагентов, как вызывать проверяющие органы, арестовывать счета, уменьшать рыночную стоимость. Как натравливать на семью владельца банды отморозков. Когда нужно насиловать дочек, а когда предпочтительнее украсть и утопить жену. При какой цене за акцию направлять на предприятие группу захвата. И как прикрывать эту группу юридически.

Это были абсолютно не ее темы, но лектор читал так, что каждое слово будто выжигалось в мозгах навсегда. Примерно через час она уже была готова приступить к рейдерскому захвату чего-нибудь маленького. Киоска. Или курятника.

Другие девчонки слушали бандитскую лекцию, раскрыв рот.

Их было всего пятеро, камеры их снимали целиком, так что были видны разноцветные клетчатые юбочки и голые ноги под ними. Видимо, это доставляло лектору эстетическое удовольствие. Посмотреть было на что. Даже мелкая, что была на балконе, могла похвастаться хорошей фигурой. Кроме нее были две модельного вида блондинки, одна с бледной кожей и желтыми волосами, другая загорелая с белыми. Спортивного вида африканка с длинной кудрявой шевелюрой. И классическая латиноамериканка с большой крепкой задницей, гибкой талией и аккуратными сиськами.

Когда в перерыве Валенсия с квадратными глазами выбралась на балкон, латиноамериканка сидела за перегородкой рядом с мелкой и потягивала коктейль.

Латиноамериканку звали Селена.

Мелкую звали Льен.

- Так, - Валенсия уставила кулаки в бедра. – Может вы мне объясните, куда это я попала и что за хрень только что была? Это что, школа начинающих гангстеров?

Селена отсалютовала ей бокалом.

- Нет, новая соседка. Это годовой спецкурс бизнес-магии. А рейдерство – просто один из ее способов.

- Учебная дисциплина, которую ведет этот мужик без лица, - добавила Льен.

- Так это не наш хозяин?

- Упаси, боже. Мне говорили, это какой-то известный мафиозо, который собаку съел на захвате предприятий. Морду светить не любит, поэтому всегда в тени.

- А мне кажется, это вообще не человек, - сказала Селена. – А программа компьютерная. Искусственный интеллект. Мы же его ни разу в глаза не видели.

- Так значит меня засунули в чемодан и привезли хрен знает куда, чтобы отдать в гребанную бизнес-школу.

- О, - воскликнула Селена. – В чемодан засунули! Тебе повезло. Меня засунули в ящик из-под героина. И отправили нарко-тропами. Я две недели в грузовике тряслась.

- И это не гребанная бизнес-школа, сказал Льен. - Это элитный спецкурс для миллиардеров.

- Не знаю, как вы, а я никакого отношения к миллиардерам не имею.

- Мы тоже не имели. А теперь вот…

- Раз ты здесь, значит теперь имеешь.

- И зачем нас всей этой фигне обучают?

Селена и Льен переглянулись.

- Расскажи ей официальную версию, - сказала Селена.

Льен вздохнула.

- Наш хозяин… Кстати никто не знает, как его зовут. Как и в случае с городом… Так вот, наш хозяин умирает. Врачи дают ему примерно год. В таких случаях встает вопрос, кому передать бизнес.

- Наследников у него как грязи, - вставляет Селена. – Он до сих пор трахает все, что шевелится. Так что детей у него десятка два точно наберется.

- Но есть нюанс. В своей работе он руководствуется только советами Оракула. Это его главный бизнес-колдун. И этот колдун нагадал ему, что ни один его спиногрыз на роль наследника империи не подходит. Всё будет разрушено. А подходят абсолютно левые люди, которые должны пройти курс обучения.

- Причем, Оракул дал полные характеристики этих людей, вплоть до часа и района рождения, роста, веса, объема мозга и длины ног, - сказала Селена. - Меня выбрали из трех претенденток только измерив ширину задницы. Мои сто десять сантиметров совпали с предсказанными.

Валенсия почесала бровь.

- Похоже на бред.

- Бред и есть. Но хозяин верит.

- Вообще, это согласуется с основными принципами бизнес-магии, - не согласилась Льен. – Мелочей не бывает. Даже ширина задницы может повлиять на какую-нибудь цену акций.

- Ага, если продавец акций в ненужный момент завис у жопы своей новой секретарши. Короче, мы шестеро – претенденты на большой жирный кусок.

- То есть мы должны будем поделить…

- Ты не поняла. Ничего мы не должны будем поделить, - сказала Льен. – Во-первых нас было гораздо больше. Постоянно кто-то отсеивается, кто-то появляется. Пару месяцев назад тут такая толпа бегала…

- Мы претенденты. Лошади-участницы забега. Вся империя хозяина оценивается примерно в сто миллиардов. И это наследство получит только один из нас. Или тот, кто среди нас еще не появился. Лучший ученик. Остальные получат свои обещанные пять лимонов евро и уйдут на пенсию. Это официальная версия.

- А есть неофициальная? – спросила Валенсия.

- Она такая же, но с одним отличием, - сказала Льен. – Проигравшие ничего не получат. Их всех убьют. Выживет только лучший. Он получит всё.

- Бред короче, - отмахивается Селена. – Страшилка для младшеклассников.

- Бред или не бред, но ведь никто не знает, куда делись те, кто отсеялся. А это пара десятков человек.

- То, что они молчат в сетках и не отвечают на звонки, не значит, что их всех закопали.

- Погодите, девки, - перебила их Валенсия. – Если то, что вы рассказали, правда, значит мы с вами конкурентки…

Селена глянула на нее с плохо скрываемым презрением.

- Ну вот. Еще одна Барби на нашу голову. Вас, блондинок, на одной фабрике штампуют?

- Что за Барби?

- Барбара, американка, - говорит Льен. – Курица гриль с белыми волосами. Считает нас всех помехой и не прочь избавиться заранее.

- Я не в том смысле конкурентки, что…

Издалека настырно гудит первый звонок.

- Ладно, соседка, - говорит Селена. – Потом доскажешь, что ты там имела в виду. А сейчас мадам из МВФ вывалит на наши головы кучу бизнес-заклинаний. Опаздывать нельзя.

***

Вторая лекция была похожа на первую.

Суровая афроамериканка с короткими седыми волосами вбивала им в головы заклинание за заклинанием, и все они вгрызались в память, словно были вырезаны лазерным резцом. Заклинание на поиск поставщиков, заклинание на поиск покупателей, заклинание на защиту производства, заклинание на лояльность персонала. Все они были сложно составными и менялись в зависимости от задач. Но в первую очередь казались абракадаброй. То ли это был какой-то совсем незнакомый язык. То ли просто выдуманные от балды слова.

«Бр Еберу Убану Абкалу Абубу»

Заклинание на повышение квартального оборота.

«Бр Еберу Убану Абкалу Абиту»

На увеличение прибыли.

Заклинания полагалось писать на пергаменте вокруг перевернутой пентаграммы. После чего пергамент сжигался. Все это походило на лайтовый сатанизм. Суровая афроамериканка несла эту бредятину с таким уверенным видом, что Валенсия в конце концов бросила удивляться и просто запоминала. Тем более, что она вспомнила, где видела эту даму. В новостях по телевизору.

После второй лекции был часовой перерыв, и они втроем с Селеной и Льен переместились на общую террасу, где был бассейн, шезлонги и бар.

Бассейн был полностью стеклянным, одной стороной выходил наружу, а дно метров на десять выступало за фасад. Сквозь толщу воды была видна стоэтажная пропасть. Лезть туда было страшновато.

- Я еще вот чего не понимаю, - пожаловалась Валенсия. – Как вся эта собачья чушь в голове удерживается? Ведь каждое слово помню. Все эти «ебобу ебати».

- Мы все помним, - хмыкнула Льен. – Я же показывала тебе лингвочип. Кроме языка, он резонирует со словами лекторов и позволяет запомнить все, что они говорят. Как запись.

- Но тогда получается, что, как ученики мы все на одном уровне. Раз все всё помнят. Как они определят лучшего?

- Очень просто, - сказала Селена. - Главное – не лекции. Главное – практика. Льен, покажи ей свой коронный фокус.

Льен достала из сумочки однодолларовую купюру, показала ее Валенсии, положила на столик и прикрыла ладошкой. С минуту сидела неподвижно, закрыв глаза и шевеля губами. Потом убрала ладонь.

На столике вместо однодолларовой купюры лежала стодолларовая.

- Вуаля! – взмахнула рукой Льен.

- Да ну! Не верю. Это фокус. Их у тебя было две, но однодолларовая к ладони прилипла. Так?

Льен вздохнула.

- Не хочешь – не верь. Сходишь на пару занятий – поверишь.

- Это у нас неделю назад была лекция по монетам и ассигнациям, -сказала Селена. - Как всегда, все всё помнят. Но только у Льен получается номиналы менять. Это ее сразу на второе место в рейтинге закинуло.

- А кто на первом?

- Барби, конечно, кто же еще. У нее в роду с обеих сторон сплошные финансисты. Генетику еще никто не отменял.

- Если генетика здесь важна, - сказала Льен, - то нам ничего не светит.

- Это точно, - добавила Селена. – У меня в семье из бизнесменов только наркоторговцы. У Льен – макашницы и прочая торговля съедобными тараканами. А у тебя?

- Что-то похожее, - ответила Валенсия. Не говорить же им, что у них в семье торгует только она, да и то исключительно собственным телом.

- Про остальных не знаю. У Наоми вроде одни нигерийские крестьяне. А у Греты – понятия не имею.

- У Греты – прислуга в богатых домах, - сообщила Льен.

- То-то она за Барби постоянно таскается. Наследственное лакейство. А вот, кстати, и они. Легки на помине.

На террасу вышли две блондинки в золотистом и серебряном купальниках. На загорелой был золотистый. На бледнокожей – серебряный. Издалека казалось, что они голые. Их модельные фигуры были почти одинаково стройные и длинноногие, только бледная была немного пошире в бедрах.

Обе действительно походили на разноцветных кукол Барби.

Стоящая немного впереди загорелая огляделась и двинулась к ним явно подиумной походкой, по струнке и качая бедрами.

Бледная шла следом, старательно копируя, но у нее плохо получалось. Она то и дело сбивалась, и тогда ее круглое веснушчатое личико мучительно краснело.

- О, новенькая, - возвестила загорелая Барби скрипучим голоском. – Ты уже здесь. А мне такие новости про тебя рассказали. Я полагаю всем будет интересно послушать. Я ведь думала, ты на молокозаводе работала. Ну, где еще можно работать с таким-то выменем. Ну, не работать, конечно. Скорее, в стойле стоять. С молокоотсосами на сиськах. Давать тонны молока. А ты оказывается у нас работница сферы услуг. Труженица красных фонарей. Борделей. Расскажи-ка, всегда хотела узнать, какого это – ноги раздвигать за деньги?

Бледная хихикнула.

Селена и Льен уставились на Валенсию раскрыв рты и вытаращив глаза.

- Да также, как и бесплатно, - спокойно ответила Валенсия. – Берешь и раздвигаешь. Попробуй. Тебе наверняка понравится.

- Это вряд ли. Знаете, дамы, - Барби повернулась к Селене и Льен. – Уверена, что общение с этой… женщиной негативно скажется на ваших рейтингах. Подумайте об этом. Пойдем, Грета. Здесь воняет.

Барби гордо вскинула голову и развернулась.

- Ага, - пискнула бледная Грета и заковыляла следом.

Наступило тяжкое молчание.

- Ты что, - прошептала наконец Льен, - правда…

- Да, - перебила Валенсия. – Шлюха. Проститутка. Шалава. Потаскуха. Иногда эскортница. Какие-то проблемы?

Внутри все клокотало.

- Да ты что! – сказала Селена. – Наоборот. Это ж круто!

Валенсия недоуменно уставилась на них.

- То есть?

- Это значит, у тебя есть козырь в рукаве.

- Какой?!

- Ну, скорее, не в рукаве, - усмехнулась Селена. – А в манде.

- Тогда уж в анусе. Он же анал предпочитает.

- Кто?!

Селена вскочила с места.

- Пойдем. Всё покажем.

***

Бизнес-школа занимала весь верхний этаж небоскреба. Тридцать гигантских жилых комнат, из которых было занято только шесть. И несколько общих помещений. Терраса с бассейном, фойе с закрытыми лифтовыми шахтами, зал отдыха с игровыми автоматами, бильярдом и боулингом.

За залом отдыха в небольшой каморке стоял странный прозрачный агрегат, похожий на душевую кабину.

- Что это? – спросила Валенсия, разглядывая свисающие за стеклом датчики.

- Модифицированная геймерская станция. С полным погружением в виртуальное пространство, - сказала Льен.

- Вплоть до запахов и тактильных ощущений, - добавила Селена. – Модификация под виртуальный секс.

- Никогда не занималась виртуальным сексом, - сказала Валенсия.

- Это неважно. Сейчас все объясним, - Льен достала планшет и запустила программу.

У Валенсии глаза на лоб полезли, когда она увидела серые строчки кода на черном фоне.

- Это же Даркнет. Зачем он вам?

- Мы наняли хакера. Он взломал местную систему обучения и достал ответы на завтрашний промежуточный экзамен. Кстати, это правилами не возбраняется. Если мы смогли взломать сервер, - это уже считается плюсом.

- Но возникла проблема, - ввернула Селена.

- Хакер ждет оплаты. А мы не можем заплатить. Ему не нужны деньги. Это какой-то инвалид на коляске. Денег у него как у дурака фантиков. Ему нужен виртуальный секс.

- Так в чем дело? Лезете в кабинку и устраиваете потрахушки.

- В выбранную им локацию нас не пускают. Система говорит, что нам не хватает реального опыта. Мы просили его поменять локацию, но парень ни в какую. Нужна именно эта.

- Зачем в виртуальном пространстве реальный опыт?

- Не знаем. Но у тебя наверняка его много. Попробуешь?

- А мы с тобой ответами поделимся.

Они выжидательно смотрели на нее.

Валенсия пожала плечами.

- Ладно… Надеюсь, без подвоха?

- Да какой подвох в игрушке?

Льен перелистнула планшет, вызвав окно переписки и отстучала:

«Мы нашли с опытом».

Через минуту появился ответ:

«Чуть не опоздали. Пусть залезает».

Валенсия усмехнулась и открыла дверцу кабины.

- Раздеться надо, - смущенно сказала Льен.

Валенсия скинула все тряпки, залезла внутрь.

- Ну? Что дальше?

Льен топталась на месте и краснела.

- О боже, - Селена закатила глаза. – Льен, все знают, что ты латентная лесбуха. Чего стесняться?

Она отодвинула с дороги подругу и быстро налепила датчики на тело Валенсии.

Вспыхнуло табло с зеленой надписью «Совпадение подтверждено. Доступ разрешен».

- Вот! – обрадовалась Селена. – Я же говорила. Ну, удачи.

- Угу, - буркнула Валенсия и тут же провалилась в глубину.

***

Зелень Мирных Полей заканчивается. Дальше тянутся черные выжженные пустоши. Они пересечены потоками кипящей лавы, и ей приходится перескакивать через них, и это делать все труднее. Потоки сливаются, превращаясь в настоящие огненные реки.

Она – эльфийка.

С длинными сиреневыми волосами, сверкающими бирюзовыми глазами и забавными ушками.

Еще у нее есть шикарные стоячие груди пятого размера, осиная талия и длинные ноги с большой мягкой задницей. Из одежды – полупрозрачное платье с вырезами со всех сторон. Из защиты – сверкающий нагрудник, едва прикрывающий соски.

Черти с бесами бесконечными толпами лезут из расщелин.

Ближайшим она срубает головы серебряной катаной. Дальних разносит на куски молниями.

Ее цель – святилище Дур-Балдура в самом сердце огненных пустошей. Она уже видит его уродливые стены, выстроенные из черепов.

Чертей становится все больше, и вместо молний приходится использовать заклинания массового поражения. Красные кривые существа разлетаются на куски целыми отрядами, уносятся вдаль ураганами, превращаются в лед стенами холода.

Наконец, мелкие враги заканчиваются.

Она стоит перед святилищем.

Впереди – гигантская кроваво-красная фигура.

Огромный трехногий демон с бычьими рогами.

Это босс уровня. Сам Дур-Балдур.

- Свежее эльфийское мясо, - рокочет он, поднимая огненный меч. – Иди сюда, моя сладкая.

И, не дожидаясь, бросается в атаку.

Он раза в три больше нее.

Она грациозно танцует вокруг, осыпая ударами катаны его морщинистую шкуру, заваливая льдом и молниями. Ее приемы похожи на смесь балета и танца живота. Сперва он бьет мимо, не успевая за ее движениями и распаляясь все больше. Пылающие глаза елозят по ее соблазнительному телу, мешая сосредоточиться. Наконец, ему это надоедает, он выбивает из ее руки меч, хватает за волосы и поднимает в воздух.

Срывает с себя железный передник, и то, что она считала третьей ногой, вздымается вверх, стремительно набухая.

Она визжит от ужаса, дрыгая в воздухе ногами.

- О да, детка, - довольно урчит он, стаскивая с нее одежду.

После чего берет за бедра, сажает пухлой задницей на свой циклопический агрегат и тут же натягивает на него, словно на кол.

Валенсия вопит от боли пока может.

***

- Ничего себе… - бормочет Льен, глядя, как Валенсия выползает из кабины на четвереньках. – Теперь понятно, почему нас не пускали. Я бы сдохла.

Валенсия пытается сосредоточиться, но все тело воет, словно его до сих пор разрывает изнутри.

Этот гребанный хакер драл ее почти час. Своим метровым хером с рогами и шипами. Каким-то виртуальным чудом этот монстр помещался целиком в ее теле, хотя должен был пробить насквозь. Она чувствовала его у своей глотки, когда он входил сзади, и в кишках, когда он натягивал ее сверху.

- Э-э… Прости, - говорит Селена. – Мы не думали, что будет так…

Валенсия отмахивается и ползает по полу, собирая трусы и тряпки.

В горле до сих пор саднит. В попе ноет.

- Черт… Почему больно? Это же виртуальный секс.

- Э, - виновато тянет Льен, - понимаешь. Это же модифицированная кабина…

Валенсия оглядывается и смотрит на кабину.

Вверху, на уровне ее головы из стенки торчит вздыбленный фаллоимитатор. Еще один виднеется внизу, на уровне промежности. Оба они сантиметров десять в ширину и тридцать в длину. Намного больше, чем размеры, к которым она привыкла. На нижнем самотыке вроде бы следы крови. Слышится шипение, и оба монстра исчезают в стенке.

Раздается треньканье планшета.

- О! – преувеличенно радостно восклицает Льен. – Он ответы прислал.

Валенсия хмуро и молча одевается.

- Говорит, очень понравилось. Ты секси.

Валенсия показывает средний палец и бредет враскоряку к выходу. Оборачивается в дверях.

- Ну, сучки! Теперь не расплатитесь.

И хлопает дверью.

- Мы тебе ответы позднее занесем! – кричит Льен. – Пока!

- Не надо было с этим извращенцем договариваться, - бормочет Селена. - Чего сейчас делать-то? Она нам пока нужна.

Глава 4. Люди за стеной

Третье и последнее на сегодня занятие оказалось бесконечным релаксирующим роликом.

Целый час на экране под тихо мурлыкающую музыку и журчание воды расхаживали полураздетые девушки. Они расхаживали по пляжам, паркам, садам, расхаживали по узким улочкам старинных городков, заходили в шикарные виллы, купались в бирюзовых подсвеченных бассейнах, ездили по серпантинам на роскошных кабриолетах.

Сперва Валенсия думала, что это такая реклама красивой жизни, которая ждет учениц, если они будут хорошо учиться.

Но потом в кадре стали появляться мужчины, и характер рекламы несколько изменился.

Мужчины были молоды, мускулисты и спортивны. Сначала они мило беседовали с полураздетыми девушками за столиками вечерних кафе, ездили с ними на кабриолетах, гуляли под ручку на улочках. По мере того, как вечерело, они начинали девушек к себе ненароком прижимать, а руки то и дело оказывались на тонких девичьих талиях.

Дальше события развивались предсказуемым образом.

Вот полураздетые мужчины и полураздетые девушки на ночных пляжах под луной. Вовсю целуются под шум прибоя. Вот они уже плавают вдвоем в подсвеченных бассейнах, и он прижимает ее к борту, одной рукой лаская спину, а другой развязывая завязку на трусах.

А вот они уже в постели под балдахином, раскиданы по подушке длинные, светлые волосы. Мужчина нависает над уже полностью раздетой девушкой, как лев над добычей, вдавливает ее в кровать, сверху падает полупрозрачная завеса от комаров и чужих взглядов, но сквозь нее вполне можно разглядеть согнутые в коленях женские ноги и мужские возвратно-поступательные движения.

Конец.

Валенсия недоуменно смотрит на почерневший экран. В голове крутится один вопрос. Ват зэ фак?! Какого хрена это было и зачем нам это показали? Если это учебный ролик, то чему он должен научить? Или это психологический тест? Показать, а потом наблюдать реакцию. Что будут делать ученицы? Полезут в душ мастурбировать? Попрутся в ночные клубы искать на жопу приключений? Кстати, а ночные клубы тут есть? А камеры видеонаблюдения в этой комнате?

Надо бы найти этих двух сучек и расспросить. Но пока рано. До прощения далеко. Задница болит так, словно побывала на субботнике и пропустила через себя целую роту патрульно-постовой службы.

За окном уже темнело. Небоскребы зажигали огни.

Самое время сделать то, что нужно было сделать еще утром. Пойти на разведку. Обойти весь этаж, поискать пути отступления. Оценить положение. Понять, что делать дальше.

Коридор ее встретил мертвой тишиной и полной пустотой.

Она быстро пробежала мимо комнаты Льен, откуда неслись мяукающие звуки какой-то азиатской музыки. Мимо комнаты Селены, где музыки не было, зато доносились хриплые вскрики и удары о боксерскую грушу. Селена поддерживала себя в боевой форме.

За комнатой Селены начиналось царство отбракованных. Комнаты тех, кого выгнали из проекта. Их было больше двух десятков, пустых гигантских помещений с минимумом мебели, покрытой белыми чехлами. Некоторые из них были закрыты. Другие стояли с дверями нараспашку.

Коридор тянулся вокруг небоскреба, заметно загибаясь влево. Валенсия даже дернулась от неожиданности, когда из-за поворота показались большие запертые двери. По бокам стояли двое охранников в бронежилетах и с автоматами.

Один преградил ей путь.

- Вам сюда нельзя, леди,

- Туда – и не собираюсь, - сказала Валенсия. – Дальше иду. А что там?

- Лестница. И апартаменты босса.

- Эй! – вскричал второй. –Чего болтаешь? Забыл уже?

- Проходите мимо. Не задерживайтесь, - сразу посуровел первый.

- А если я хочу поговорить с боссом? Мне что делать? Записку вам писать, чтобы передали?

- Ага, - сально ухмыльнулся второй. – За письку.

Он откровенно раздевал ее глазами, хотя и раздевать особо было незачем. Все и так было видно.

Валенсия поймала себя на мысли, что стесняется своего секс-шопного школьного костюмчика.

- Слышь, новенькая, - сказал второй. Его маслянистый взгляд не поднимался выше ее грудей. - Тебя куда поселили? В восьмой?

- С какой целью интересуетесь? – она услышала эту надменную фразу в каком-то сериале и с тех пор вставляла ее к месту и к месту.

Он ухмыльнулся.

- Ясен пень с какой! Зайду к тебе ночью после смены.

- На предмет чего? – вторая услышанная фраза.

- Блин, краля. Ты по-человечески можешь разговаривать? На предмет потрахаться, конечно, чего же еще? Ты же шлюха. Вот и зайду. Деньги есть, не волнуйся. За классику сколько берешь? Ну и плюс за щеку присунуть.

Она подняла голову и взглянула в его мутные глаза.

- Я. Здесь. Не работаю.

И быстро пошла прочь. Дальше по коридору.

- Ишь ты, курица, - услышала она за спиной.

- Да они все такие, - тихо сказал первый. – Как здесь оказываются, тут же изо всех щелей говно лезет. Забей.

- Хрена с два я забью, - пробормотал второй. – Только после того, как ей забью по самые помидоры. Смотри какая! Попкой туда-сюда…

Она почти побежала.

Какого лешего на нее клюют одни уроды? Или других просто не существует?

Когда охранники с их дверью скрылись за поворотом, она остановилась отдышаться.

И тут же услышала чей-то тихий плач.

Плакали за стеной, в одной из покинутых комнат.

Дверь в нее оказалась закрытой, но не запертой.

Валенсия осторожно заглянула внутрь.

У балконного окна сидела на полу африканка в желтой клетчатой юбчонке, и самозабвенно рыдала.

- Привет, - Валенсия шагнула в комнату. – Тебя кто-то обидел?

Африканка сразу обрубила плач, будто его и не было, и воззрилась на нее, как на привидение.

- Ты кто?!

- Новенькая. Меня сегодня привезли.

Африканка скользнула взглядом по ее клетчатой юбочке и немного успокоилась.

- Тебя ведь Наоми зовут?

Она кивнула и спросила:

- Что ты здесь делаешь? Если ты новенькая, ты должна сейчас быть в своей комнате. Ждать хозяина, который придет с тобой знакомиться.

- Да ты что! Какая неожиданность. А меня никто не предупреждал.

- По крайней мере со мной так было. И с некоторыми другими девочками.

- И в чем заключается это знакомство? Он приносит бутылку вина, конфетки и цветы?

- Нет, - недоуменно отвечает Наоми. – Зачем? Вино в комнатном баре есть. Хозяин приходит, мы занимаемся сексом, потом спим, утром снова занимаемся, а потом он уходит.

- А. Вот даже как.

- Конечно. В этом смысл знакомства. Если хозяин покроет тебя два раза, считай повезло. Он тебя отметил. А если ни разу, или вообще не придет, значит надолго ты здесь не задержишься.

- А если я не приду?

Наоми округлила глаза.

- Такого еще никто не делал. Наверное, приравнивается к «он не пришел». А может что похуже. Я бы на твоем месте бежала сейчас к себе сломя голову.

- Так скоро и сделаю. После того, как ты ответишь на вопрос. Почему ты плакала?

- Я не плакала.

- Ну да, извини, не плакала. Ревела, как белуга. Так будет точнее. Тебя кто-нибудь обидел?

- Какое тебе до этого дело? – тихо спросила она.

- Ровным счетом никакого. Но я, как любая эгоистка, думаю о своей безопасности. И если рядом кто-то плачет, значит безопасности нет. И надо бы разбираться. Тебя охранники обидели?

- Какие охранники?

- Те, что за поворотом у дверей стоят. Они кого хочешь обидят.

- Меня они не обижали. Я их даже не видела.

- Повезло. Тогда в чем же дело?

Наоми долго молчала. Взгляд испуганно бегал.

- Я думаю, они сегодня ночью придут за мной, - наконец прошептала она.

- Прости. Они – это кто?

Она вскочила и приблизилась к Валенсии.

- Люди за стеной.

И закрыла ладошкой рот.

- О них лучше не разговаривать. Они услышат где угодно и ночью придут и за тем, кто говорил, и за тем, кто слушал.

- Суровые люди.

- Разве ты не слышишь их шаги?

Валенсия сделала вид, что прислушивается.

- Увы, нет. Наверное, я не достойна их слышать.

- Идем со мной!

Наоми выбежала в коридор и подбежала к внутренней стене, где за весь путь от своей комнаты Валенсия не встретила ни одной двери, ни одного намека на то, что там находится. Доступны ей были только комнаты внешнего кольца.

- А сейчас? – Наоми остановилась. – Сейчас тоже ничего не слышишь?

- Извини, нет.

- Значит, они не готовы тебе показаться, - понурилась Наоми. – И значит ты мне ничем не поможешь.

Она повесив голову побрела по коридору.

- Постой…

Но Наоми только отмахнулась и вскоре скрылась за поворотом.

Валенсия огляделась. Потом прислушалась.

Ничего. Кромешная тишина. Угрожающая.

И тут она услышала. Или ей показалось. Или это была слуховая галлюцинация.

От стены, за которой ничего не было, шли едва слышные звуки.

Но это не были звуки шагов.

Это было похоже на… словно десяток людей медленно скребут длинными ногтями по штукатурке.

***

- Вот!

Она подвела Льен вплотную к стене.

- Слышишь?

Та замерла, прислушиваясь. Даже приложила ухо к штукатурке. Посмотрела на Валенсию, как на сумасшедшую.

- Ничего не слышу. Извини.

- Как?! Звук такой. Скрррр… Скрррр… Довольно громкий.

Льен она поймала в коридоре. Та как раз шла отдавать Валенсии честно заработанные ответы для экзамена.

- Может, это крысы?

Валенсия нахмурилась.

- Вряд ли. Что там вообще, за этой стеной?

- Ничего.

- Этого не может быть. Смотри, - она нарисовала на стене пальцем круг. – Это внешняя стена здания. Все комнаты находятся по внешней стене и выходят на улицу. Получается, что это, - она нарисовала второй круг внутри первого, - внутренняя стена. И за ней должно быть огромное пространство. Почти восемьдесят процентов этажа. Что там? Я прошла весь коридор по кругу. В этой стене нет ни одной двери. Как туда люди попадают?

- Может у них свои лифты и свои лестницы? Там просто собственник другой. Зачем ему двери сюда?

- Возможно. Но все равно странно. Еще звук этот…

Льен виновато потупилась, вдруг подумав, что Валенсия отхватила психическую травму в секс-кабине.

- Слушай… Насчет сегодняшнего. Мы правда не знали, что так получится. Прости.

Валенсия отмахнулась.

- Проехали. Все отверстия в наших телах сжимаются и расширяются. Как Вселенная, - вспомнила она любимую фразу Банзая. Тот всегда ее повторял, если какая-нибудь девочка сталкивалась с конскими размерами.

- Мы потом с Селеной посмотрели инструкцию. Там можно было уменьшить размеры. Просто по умолчанию стоит «выбор партнера». А партнер выбрал максималку.

- Это вы хорошо сделали, что посмотрели. Главное, вовремя.

- Прости.

Внезапно большая часть ламп погасла. Коридор погрузился в полумрак.

- А это еще что?

- Ночное освещение, - сказала Льен. – Слушай, пойдем отсюда. У пустых комнат ночью довольно жутковато.

- Ладно. Иди. А я кое-что хочу проверить.

- Уверена? Вообще это может быть опасно. Некоторые из наших пропадали как раз во время таких ночных прогулок.

- Двигай. Я буду осторожна.

Льен помахала пачкой карточек с распечатанными ответами.

- Я их тебе под дверь суну.

- Замечательно.

Она скрылась за поворотом, а Валенсия замерла, снова прислушиваясь.

Было в этих звуках что-то знакомое. Не ногти. И не шаги. Скорее что-то механическое. Словно какой-то агрегат скоблил с той стороны стены.

Она прошла по коридору назад, и метров через двадцать увидела то, что заметила раньше.

Маленькую вентиляционную решетку у самого пола.

Валенсия села на корточки, отвернула ногтем пару хлипких болтов, осторожно, чтобы не греметь, сняла решетку. После чего растянулась на полу и с опаской заглянула в темный проем.

Там было пыльно и грязно, тянулись перепутанные провода, чуть дальше блестели каплями водопроводные трубы. А за трубами, примерно в пяти метрах от нее, светлел такой же вентиляционный проем.

Она не сразу поняла, что видит. А когда поняла, едва сдержалась, чтобы не завизжать.

В отверстии напротив на нее не мигая смотрели красные глаза.

Узкая темная морда существа казалась почти человеческой. Только вместо носа чернела треугольная дыра.

Существо с шипением втянуло воздух, рыкнуло и исчезло.

Валенсия отпрянула в сторону, пытаясь унять панику. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди, как бешеное. Трясущимися руками она прикрепила решетку обратно. С трудом встала, держась за стену. Ноги дрожали.

Звуков за стеной больше не было слышно. То ли их заглушало буханье сердца. То ли те, кто их издавал, притаились и чего-то выжидали.

Она медленно двинулась прочь по коридору, то и дело оглядываясь. Мрак впереди и позади сгущался, словно даже оставшиеся лампы постепенно гасли.

Черная скособоченная тень стремительно пересекла вдали темноту коридора и скрылась в одной из пустых комнат.

Валенсия замерла. Ее трясло. Бежать назад. Там охранники. Они гандоны, но они понятные гандоны, известно, что им надо. Пусть трахают, сейчас ей это даже необходимо. Расслабиться и ни о чем не думать.

Она сделала шаг назад и снова замерла.

«Никогда не беги от страха. Страх догонит и вцепится в спину. Иди ему навстречу. У груди есть шанс победить. У спины – никогда.»

Тебе легко так говорить, Банзай. У тебя позади ВДВ и Афган с Чечней. Что тебе какие-то красноглазые уроды?

Но ноги уже сами несли ее вперед.

Она, стараясь не дышать, приблизилась к открытой двери и заглянула внутрь.

Тень черным пятном выделялась на фоне окна с сияющими башнями небоскребов. В руках у нее был то ли журнал, то ли папка с бумагами. Она перелистнула страницу и включила фонарик, выхватив из темноты лицо.

Валенсия шагнула внутрь.

- Что ты здесь делаешь?

Барби пронзительно взвизгнула и подскочила на месте.

- Какого хрена?!

- Что ты. Здесь. Делаешь?

- Это не твое дело, шлюха. И не твоя комната. Проваливай.

- И не твоя.

- Это комната моей подруги. Я имею право здесь находиться. Ты –нет.

- Здесь уже давно никто не живет. Ты пробираешься сюда ночью, как воришка. И говоришь, что имеешь на это право? Что у тебя в руках? Дай посмотреть.

Валенсия протянула руку.

Барби размахнулась и выбросила бумаги в открытое окно.

Папка ударилась о балконный парапет и свалилась вниз. Несколько листков вылетели из нее, и их подхватил ветер.

- Не успела явиться, а уже наглеешь, сука? – Барби тряхнула головой и гордо прошла к выходу, задев Валенсию плечом. – Ты здесь никто и звать тебя никак. Твое место в борделе. Не суйся в дела нормальных людей. Пожалеешь.

Она хлопнула дверью.

Валенсия огляделась.

Это была обычная покинутая комната, где из мебели оставались только покрытые белыми чехлами кровать и кресло. Не было даже гардероба. Вместо него в стене зияла квадратная дыра.

В полутьме было плохо видно, но она заметила в дальнем углу разобранный паркет.

Она встала на колени и сунула руку в узкую темную нишу. Тайник был пуст. Видимо, именно отсюда Барби забрала папку.

Валенсия вышла на балкон, облокотилась на парапет и посмотрела вниз. Тьма внизу была расчерчена сияющими дорогами. Желтые реки фар слева, красные реки стоп-сигналов справа. Вырастающие из темноты небоскребы сияли огнями докуда хватало глаз.

Никакой папки, разумеется, видно не было. Даже разрозненные листы унес с собой ветер.

Валенсия вернулась обратно, вышла в коридор, запомнив номер комнаты, криво висящий на двери (№15).

Здесь было все так же темно и страшно.

Она пошла прочь, сперва быстрым шагом, потом бегом, и бежала до тех пор, пока впереди не показалось ярко освещенное фойе.

Здесь в баре сверкали бутылки. Лысый бармен смешивал коктейли. Сидящая у барной стойки Грета увидела ее и тут же отвернулась. Сияла гирлянда над выходом на террасу, и кто-то фыркал и плескался в бассейне.

Валенсия, не останавливаясь, прошла мимо, дошла до своей комнаты и чуть было не завизжала в голос, когда навстречу из темноты выступил массивный мужской силуэт.

- Валенсия? Заставляешь себя ждать.

Бывают такие голоса, от которых по спине разбегаются мурашки.

Этот был как раз из таких. Негромкий, чуть хриплый и пробирающий до костей.

Ватные ноги от неожиданности чуть было не подкосились.

Сильные пальцы сжали локоть и удержали ее на ногах.

- С тобой все в порядке?

- Да. Все прекрасно.

Черные брюки, черная рубашка, застегнутая до упора. Черные волосы, аккуратная черная бородка. Светлыми у него были только глаза. На больного и умирающего он точно не был похож.

Он внимательно оглядел ее лицо.

- Выглядишь бледновато.

- Я почти всегда так выгляжу.

- Да? А мне докладывали, что у тебя кровь с молоком, - усмехнулся он, и его взгляд на мгновение скользнул от лица вниз.

- Врали, наверное, - она все пыталась унять внутреннюю дрожь. – А вы…

- Да. Это я, - перебил он.

- Мне никто не говорил, что у меня вечером будут важные гости.

- Просто никто не думал, что в первый же вечер ты отправишься на разведку местности. Кстати, как разведка? Успешно? Языков много поймала?

- Есть несколько.

Он отстранился, разглядывая ее в упор.

- Мы так и будем в коридоре разговаривать? Или зайдем внутрь?

Она на секунду замерла, также разглядывая его в ответ.

В конце концов, это точно был лучший вариант, чем вариант с наглым охранником.

- Конечно, - сказала она, глядя ему прямо в глаза и приоткрыв губы.

Медленно повернулась, повела бедрами, и чувствуя его взгляд ниже спины, открыла дверь.

Глава 5. Подозрительные пятна

- Выпьете что-нибудь?

Барный шкаф был низким, и удобнее было присесть на корточки. Вместо этого она свела ноги вместе и, не сгибая их, нагнулась чуть не до пола. Мини-юбка собралась на талии, открыв взору сзади всё богатство.

- Виски, пожалуйста, - излишне вкрадчиво попросил он, не спуская глаз с ее ягодиц. – Там у тебя должна быть бутылка скотча.

Валенсия нашла бутылку, захватила два стакана и вернулась на диван. Не спеша, старательно ставя ноги по одной линии и качая бедрами, как на подиуме.

- Тоже будешь скотч? – заметил он второй стакан.

- Если вы не против. Мне надо успокоиться. Вином и коктейлями тут не отделаешься…

- Что-то случилось?

- Слава богу, нет. Если, конечно, не считать, что ваши люди меня похитили и засунули в чемодан.

- У них был приказ доставить тебя любой ценой.

- Я настолько вам нужна?

- Даже не представляешь, как.

Он протянул руку и пропустил сквозь пальцы прядь ее волос.

Она попробовала виски и поставила стакан на столик.

- Кстати, я в ваших владениях уже целый день, но до сих пор не знаю, как вас зовут.

- Зови меня, как и все, - босс. Просто босс.

Валенсия хмыкнула.

- Это странно.

- Почему?

- Обычно люди вашего уровня крайне индивидуалистичны. Свое имя суют в каждую дыру. Мол, смотрите, я великий Себастьян Дрищ! Миллиардер, профессор и меценат. А вы, получается, свое имя прячете.

- Люди моего уровня абсолютно разные. Ты больше знаешь о дрищах, именно потому что дрищи везде суют свое имя. На самом деле таких меньшинство, просто они не сходят с газет и телевизоров. Это скоморохи с мелочью в кармане. А большие деньги любят тишину.

- Ясно, босс, - она повернулась к нему боком, соблазнительно изогнув бедра. - Скажите, босс… Зачем я здесь?

- В смысле, зачем ты здесь на диване? – усмехнулся он, разглядывая ее ноги.

- Зачем я здесь на диване, я знаю. Зачем я вам понадобилась? Вообще.

- Чтобы мне было спокойнее. Чтобы я был уверен, что дело перейдет в надежные руки.

- Вы правда думаете, что мои руки надежнее рук ваших собственных детей?

- Так думает Оракул. А он за тридцать лет ни разу не ошибся.

- Значит, это правда, насчет болезни?

- Увы.

- Вы не похожи на больного.

- Болезни бывают разные.

- Мне жаль.

- А уж как мне жаль.

Она поднялась с дивана и встала перед ним.

- Знаете, босс. У меня есть предложение. Я знаю, зачем вы пришли. Вы знаете, зачем пришли. Давайте не будем ходить вокруг да около и строить из себя героев дамских любовных романов, которые сперва долго друг друга мучают, и только к середине книжки занимаются сексом. Перейдем сразу к десерту.

- А что у нас на десерт?

- Я.

Она расстегнула пуговицу на поясе, и юбка скользнула к ее ногам. Развела в стороны блузку, освободив качнувшиеся сочные груди с уже торчащими сосками. Стянула трусы.

Его взгляд медленно ласкал ее тело, переходя от грудей к узкой талии, от талии к округлым бедрам, от бедер к длинным ногам и тому, что пряталось между ними.

Наконец, он посмотрел в ее наивно распахнутые глаза. Поднялся. Он был выше ее на голову. Ее тело содрогнулось, когда его пальцы тронули набухший сосок. Скользнули вверх, легонько сжали шею. Переместились к приоткрытым пухлым губам. Потом взяли за подбородок и подняли лицо.

- Наблюдатели не соврали, - прошептал он. – Ты великолепна… Спасибо за представление. Можешь одеваться.

Она решила, что ослышалась.

Большие серые глаза распахнулись еще шире. В них плескалось недоумение.

- Но…

- Одевайся, - повторил он и погладил ее по щеке. – Ты забыла одну важную деталь. Десерт сам себя не распаковывает.

Он мягко отстранил ее с дороги и вышел из комнаты. Дверь едва слышно закрылась.

***

Так ее еще никто не унижал.

Черт, да от нее с четырнадцати лет никто не отказывался. Стоило ей приподнять до ляжек юбку, как у мужиков начинала капать слюна, и они были готовы нагнуть ее, не сходя с места.

Она, рыча, металась по комнате, как раненная тигрица, придумывала планы мести и хлестала один стакан виски за другим. Это был какой-то элитный вонючий самогон для извращенцев. Он пах шпалами, торфом и чем-то больничным. Но сейчас ни запаха, ни вкуса она не замечала.

В голове уже шумело, комната раскачивалась, как на волнах.

Когда в дверь постучали, она решила, что это гребанный босс передумал и вернулся.

Но это был наглый охранник.

- Ну что, сучка? Готова к… Вау! – у него даже рот открылся от изумления. – Да ты уже в рабочей одежде.

Она была абсолютно голой.

- А говорила, не работаешь. Ну так сколько за минет и классику?

- Тебе повезло, парень, - хрипло сказала она. – Сегодня у меня день открытых дверей. Всё бесплатно.

Она схватила его за белобрысые волосы, притянула к себе и впилась в губы, прокусив их до крови.

- Эй! Ты что творишь?! Осторожно!

- Молчи. И делай, что я скажу.

Ее глаза горели ведьминским огнем. Губы шептали заклинание «начала». Обе руки опустились к его паху и быстро нащупали то, что старая бабка называла «херокнопкой», а она сама – точкой отключения мозгов.

Он дернулся. На лице отразилось замешательство.

- Слушай… По-моему, ты малость не в себе. Давай-ка я в следующий раз зай…

И замолчал, потеряв мысли. Теперь для него существовала только стоящая перед ним сладкая конфетка. Моментально разбухший до упора орган словно перетянул на себя управление.

Она дернула молнию на ширинке, схватила выпрыгнувший наружу длинный член и пробормотала на ухо охраннику первые слова долгого заклинания, которое составила уже давно, но до сих пор боялась применить.

- Выеби меня.

И тут же в голове заворочалась старая бабка. «Что ты творишь, дура?! Одумайся! Ты же от него потом не избавишься» - «Не лезь, старая», - отмахнулась Валенсия и загнала бабку обратно в чулан.

- О, да, детка, - осклабился охранник. – Это ты по адресу.

Заклинание было дико сложным и требовало максимальной точности и сосредоточения. Все слова, позы, движения должны были быть на своем месте. Только сейчас до нее дошло, что из-за выпитого вискаря она может где-то ошибиться. Но было уже поздно.

Охраннику казалось, что он делает все сам, по своей воле, но на самом деле его незаметно дергали за ниточки, как марионетку. С самой первой позы, когда он тут же у дверей бросил ее животом на низкую спинку ближайшего кресла, грубо раздвинул ноги и одним резким толчком засадил до самой матки, он был под полным контролем и ничего не делал самостоятельно. В большинстве случаев даже слова были не нужны. Она изогнула бедра – и он ставит ее раком. Повернула к нему голову и приоткрыла губы – он опускает ее на колени и пялит в рот. Выпятила зад – значит, настало время познакомиться с аналом. Только однажды она скомандовала «Ложись» и оседлала его наездницей. Позы сменяли одна другую и уже в третий раз шли по кругу. Боком, раком, стоя, лежа, сидя. На кровати, на кресле, на столе, на полу, у стены. Она уже потеряла счет оргазмам и старалась их не допускать, чтобы не потерять контроль. Просто шептала про себя подходящее к позе заклинание.

Наконец, он отвалился от нее в изнеможении, и она тихо произнесла последние слова «взрывного финала», стандартного конца любой подобной сборки.

Потом сама еле заползла на него, стараясь унять дрожь в ногах.

Посмотрела в его пустые глаза, гадая, получилось или нет.

- Когда я скажу «Служи!», - проговорила она ему на ухо, - будешь служить… Служи!

- Да, госпожа, - механически ответил охранник.

- Не называй меня госпожой, это будет подозрительно.

- Да.

- Вообще, веди себя как обычно, нагло, развязно. Просто исполняй приказы.

Он ухмыльнулся.

- Ну что, щлюшка? Понравилось? Сладко я тебя отодрал? Повторим?

- Повторение будет за деньги, милый, - проворковала она.

- Че, правда? Блин… А, плевать. Чтобы твою тугую пизду еще раз натянуть, ничего не жалко. Все, что хочешь сделаю.

- Конечно, сделаешь.

Он кряхтя сполз с кровати.

- Стой, - приказала она. Он замер. – Когда скажу «Свободен!» - будешь свободен… Свободен!

Он недоуменно оглянулся на нее.

- Ты че-то сказала, шлюха?

- Нет, дорогой, тебе показалось.

Он поднял с пола штаны и стал одеваться.

Бабка выползла из чулана и одобрительно поцокала языком. «Ишь ты, хитра девка. Нашла-таки способ отвязывать прислужника» - «А ты думала». Валенсия затолкала ее обратно.

- У меня просьба, - сказала она. – Не рассказывай никому, что между нами было.

Он оглядел ее вытянувшееся на кровати нагое тело и ухмыльнулся.

- Хрена с два. Я прямо сейчас всем растреплю, что такую роскошную суку выебал.

- Служи!

- Да.

- Ты забудешь все, что было за последний час. После смены ты пошел не сюда, а прямо домой. Понял?

- Понял.

В коридоре послышался какой-то шум, голоса. В дверь громко забарабанили.

- Инспектор! Вы здесь, инспектор?! – послышался незнакомый голос.

- Что еще за инспектор? – вскинулась Валенсия и схватилась за одежду.

- Инспектор Крейн?! Вы там?!

- Это я – инспектор, - тихо сказал ей охранник. – Инспектор полиции Алекс Крейн.

- Опачки… А я думала, ты наш сторож.

- Сторожем я подрабатываю. В полиции скорее сдохнешь, чем заработаешь… Бинго, парни! - крикнул он. – Вы меня нашли!

Он застегнул рубашку, пригладил волосы и открыл дверь.

В комнату ввалились незнакомые охранники и худой каменнолицый джентльмен в костюме, которого Валенсия видела в самолете.

- Инспектор, - худой оглядел беспорядок в комнате, сдвинутые кресла, смятые простыни, валяющиеся на полу подушки с влажными следами. – Ваш напарник нам сказал, что вы пошли к…

Он бросил взгляд на застывшую рядом с кроватью Валенсию в съехавшей набок юбочке, неправильно застегнутой блузке и с подозрительными пятнами на кукольном покрасневшем личике.

- Да, зашел тут… по делу. Что произошло?

- У нас ЧП. Пропала одна из девушек. Наоми. Судя по всему, ее убили.

***

Широкая кровавая полоса тянулась от кровати до двери. За дверью ее уже не было.

- Ее дотащили по полу до коридора. А в коридоре подняли на руки, - предположил худой. – Поэтому в коридоре почти нет следов. Пять смазанных капель крови, не больше.

Инспектор Алекс Крейн задумчиво покивал и достал лупу. Поднес ее к одной из капель в коридоре.

- Все так, все почти так, господин Марш… Так, да не так. Посмотрите сюда, - Крейн показал на лупу. – Видите отпечатки треугольничков на пятне? Это фирменный стиль одной местной кустарной конторы. «Браун и сыновья». Они так всю свою полиэтиленовую продукцию маркируют. А делают они в основном пакеты для мусора, пленку для теплиц. И мешки для трупов. Девушку дотащили до коридора. И здесь запаковали. Интересно одно. – Крейн встал. – Почему они не стали запаковывать ее в комнате. А пошли на риск делать это в коридоре? Их могли увидеть.

- У них не было мешка, - сказала Валенсия. – Сначала они потащили ее к коридору, но увидели, что льется слишком много крови. И пошли искать мешок. А когда нашли, их что-то спугнуло в комнате, они расстелили мешок в коридоре и перенесли тело.

Крейн вздернул голову и посмотрел на нее прищурив один глаз.

- Логично, логично. Но что их могло спугнуть ночью в комнате?

- Свидетель, например. Появился кто-то на балконе, и риск стал больше здесь, а не в коридоре. Занавесок-то нет.

Крейн щелкнул пальцами, и к нему подскочил один из констеблей.

- Узнайте, кто живет в соседних комнатах, и что они видели или слышали.

Констебль убежал.

- Кто мне скажет, какой из всего этого можно сделать вывод? – Крейн оглядел сгрудившуюся в коридоре кучку констеблей и местных охранников. – А вывод простой. Мешка не было, значит они заранее не готовились. Убийство произошло спонтанно. Возможно, случайно. И столько крови они точно не ожидали. Значит, опыта убивать у них тоже не было.

- Только не «у них», а «у него», - опять встряла Валенсия. – Убийца был один. Если б их был хотя бы двое, труп бы не пришлось стаскивать с кровати и тащить к двери волоком. Его бы взяли за руки и за ноги и быстро отнесли куда надо.

Все помолчали. Потом худой повернулся к Крейну.

- Послушайте, инспектор. Что на месте преступления делает эта девка? Зачем вы ее с собой приволокли. И почему позволяете вмешиваться?

Крейн вздохнул.

- Во-первых, господин Марш, она не девка, а ценный свидетель, возможно, последним видевший жертву живой. А во-вторых, комментарии у нее пока были вполне по делу. Если не согласны, можете с ней поспорить.

- Не собираюсь я с ней спорить, - отчеканил Марш. – Но если она видела жертву последней, то она не свидетель, а подозреваемый. И не забывайте, инспектор, вы пока мой подчиненный. Делайте то, что я говорю.

- Я вам подчиняюсь в качестве охранника. А как инспектор полиции подконтролен только городу. Что касается подозреваемой…

Он подошел к Валенсии и двумя пальцами сдавил ей щеки.

- Ну посмотрите на эту милую мордашку. Разве она может быть подозреваемой? – Он наклонился к ее уху и прошептал: - То, что я тебе пару раз присунул, не дает право лезть при всех в расследование. Потом свои ценные мысли выскажешь. А пока постой в сторонке.

Он придал ей направление шлепком по попе.

Валенсия отошла в угол и села на табуретку.

Крейн вернулся по следу к кровати, стараясь не наступать на до сих пор блестящие красные пятна.

Кровать выглядела так, словно на нее вылили ведро крови. Белые простыни стали бурыми.

- Ясно одно. После такой кровопотери выжить невозможно. Так что дело открываем по статье «Убийство».

- Трупа же нет, - сварливо сказал Марш.

- Было бы дело. А трупы найдутся.

- Может это свиная кровь? Или говяжья? Подождите хотя бы экспертизы.

Крейн опустился на корточки и обмакнул палец в кровавое пятно.

Понюхал. Лизнул.

- Человеческая. Они пахнут по-разному.

Он встал, отряхивая ладони.

- Итак, дело заведено. Весь этаж объявляется местом преступления. Из своих комнат никому не выходить. Этаж не покидать. Констебли, доведите это до сведения проживающих.

Двое полицейских выскользнули в коридор.

Крейн оглядел оставшихся.

- Остается пара вопросов. Где здесь можно найти мешки для трупов? Или рулоны полиэтиленовой пленки?

- Мешки для трупов – нигде, - сказал Марш. - А пленка есть на кухне ресторана.

- Ага, - палец Крейна уткнулся в одного из копов. – Займись кухней.

Тот убежал.

- Следующее. Кто постоянно проживает на этаже?

- Только шестеро учащихся, - сказал Марш. – Прислуга живет этажом ниже. А остальные… сами знаете. Другими словами, после девяти вечера, когда заканчивается смена, на этаже находятся только шестеро девок… пятеро, если жертву не считать. Плюс два охранника на выходе, один из которых вы. И бармен в фойе, у которого смена заканчивается в час ночи.

Палец Крейна указал на последнего копа.

- Займись барменом. Покидал он бар или нет, если покидал, то во сколько и на какое время. Его показания проверишь по камерам.

Коп кивнул и вышел.

- Кстати, насчет камер…

- Работают камеры в фойе, у выхода на лестницу, у бассейна на террасе. По одной камере у жилых помещений. Остальные отключены.

- Почему?

Марш пожал плечами.

- Потому что остальные расположены у помещений, где давно никто не живет. Кстати, эта комната тоже в мертвой зоне. Наоми хотела жить подальше от других, поэтому выбрала комнату среди пустующих помещений.

- Плохие отношения с подружками?

- Не сказал бы. Скорее просто нелюдимость. Короче, подозреваемых раз два и обчелся. Пятеро девчонок. Бармен. Охранник. Вас не считаю.

- У меня алиби, - сказал Крейн. – У девушки тоже. У нас с ней общее алиби.

- Я заметил, - саркастично сказал Марш.

- Хрена с два! – подала голос Валенсия. – Подозреваемых гораздо больше. Есть еще люди за стеной.

- Какие люди? – нахмурился Крейн. – За какой стеной?

- Вон за той стеной, - она махнула рукой в сторону открытой двери. – Наоми боялась людей за стеной и говорила, что ночью они за ней придут. Вот и пришли.

Крейн повернулся к Маршу.

- Что находится за этой стеной?

- Там чужие помещения и они никак не связаны с нашими. Туда нельзя пройти.

- Но что там?

- Не могу сказать.

- Не можете или не хотите?

- Это секретная информация.

- Даже так? Но хотя бы в общих чертах? Там работают? Или живут?

- Там не работают и не живут, - раздался от двери хрипловатый голос, от которого по спине Валенсии опять побежали мурашки. – Там сидят.

Облаченный в черное босс шагнул внутрь.

- Я расскажу, Марш. Ничего страшного. За стеной - одно из пеницитарных заведений нашей корпоративной службы безопасности… Частная тюрьма для особо опасных преступников. Но отсюда туда и оттуда сюда действительно никак не попасть. Эта стена – армированный сталью железобетон. Ее не пробьешь. Дверей и проходов нет. Единственный путь – это центральный лифт и центральная лестница. К тому же охраны там больше, чем заключенных. И постоянно бегают собаки. Они скорее сожрут зэка, чем позволят ему сбежать.

- Сколько там заключенных? – спросил Крейн.

- Двадцать с небольшим. И около пятидесяти человек персонала.

- Итого еще семьдесят подозреваемых. Превосходно.

- Вы не поняли, инспектор. Они бы не смогли сюда пройти. Это нереально.

- Мне нужен пропуск в это ваше пеницитарное заведение.

- Вы зря потратите время.

- Лучше его зря потратить, чем упустить.

В комнату шумно отдуваясь вбежал один из констеблей.

- Шеф! Шеф! Мы нашли тело.

- Где?

- На… Нет, вы не поверите. Это лучше глазами увидеть.

Глава 6. Допрос

Валенсия взяла Крейна за рукав и затолкала в темный закуток, пока никто не видел.

- Служи!

- Да.

- Последний раз говорю, забудь, что между нами было. После смены ты пошел домой.

- Не получится, - мотнул он головой.

- В смысле? – опешила она.

- В прямом. Во-первых, такое не забывается. Твоя стоящая раком и дрожащая от фрикций круглая, сочная жопа теперь всегда будет перед моим внутренним взором, пока не сдохну. А во-вторых, свидетели же есть. Они все-равно напомнят. Целая толпа охранников во главе с директором службы безопасности господином Маршем. Которые были в твоей комнате, видели нас с тобой, видели бардак на кровати, беспорядок в нашей одежде и следы спермы на твоем милом личике. Вот если ты со всеми ними переспишь, наведешь свою порчу, или что ты там со мной сделала, и прикажешь им забыть, - вот тогда и я забуду.

- Дельное предложение. Возможно, я им воспользуюсь. Погоди… Так ты все понимаешь?

- Что именно? Что ты каким-то образом заставляешь меня выполнять твои приказы? Конечно, понимаю. Ты же не надеялась своим колдовством превратить меня в идиота.

Как раз именно на это Валенсия и надеялась. Прислужник не должен был ничего понимать. Видимо, сказался все-таки вонючий вискарь. Где-то она ошиблась.

- Да не волнуйся ты, мокрощелочка моя прекрасная. Я от твоих приказов не отказываюсь. Буду выполнять. Пока не придумаю, как их игнорировать.

- Не называй меня мокрощелкой!

- Приказ понят.

- И вообще будь повежливее. Особенно со мной.

- Сложно, - помялся Крейн. – Но я постараюсь.

- Инспектор! – раздался голос директора Марша. – Куда вы снова подевались?!

Они вынырнули из закутка в коридор.

- А! Опять! Вы что, оторваться друг от друга не можете? Блядством по ночам надо заниматься.

- Так ведь еще ночь, директор. Мы им и занимаемся.

Марш надулся от негодования.

- Мне иногда кажется, инспектор, что вы не на своем месте.

- Вы знаете, мне это тоже иногда кажется. Я до сих пор мечтаю стать космонавтом.

Когда они добрались до ресторана и распахнули двери кухни, Крейн тут же застыл на месте, словно натолкнулся на стеклянную стену.

Валенсия налетела на него плечом и взвизгнула, прижав обе руки ко рту.

- Вот, - сварливо сказал Марш. – Полюбуйтесь. Еще сатанистов нам не хватало.

Обнаженное тело Наоми было прибито гвоздями к стене над большой дымящейся жаровней. Оно висело вниз головой с раскинутыми в стороны ногами и руками и было вписано в перевернутую пентаграмму. Вокруг тела и пентаграммы, как на уроках седовласой афроамериканки из МВФ, были начерчены пять коротких слов. Но в отличие от учебных заклинаний, эти слова были не просто непонятны. Они были еще и написаны незнакомым алфавитом.

- Твоя теория об одном убийце только что полетела ко всем чертям, - тихо сказал Крейн. – Один человек такой перформанс потянуть не в состоянии. Нужно как минимум трое. Двое держат, третий прибивает.

Валенсия сглотнула, продолжая таращить глаза на труп Наоми.

- А это еще кто такой? – спросил Крейн, показав на стоящую у жаровни коренастую фигуру с короткими седыми волосами. Человек рассматривал пентаграмму.

- Это та, кто нам может помочь, - сказал стоящий рядом с дверями босс. – У меня наверху небольшая вечеринка в пентхаусе. Я попросил спуститься, когда узнал, что произошло.

- «Небольшая» это сколько? – поинтересовался Крейн.

- Человек тридцать. Но я вас уверяю, ночью они сюда не спускались.

- Охотно верю. Но проверю. В любом случае, ваш гость находится на месте преступления. Это не дело.

- Она будет полезной. Эта дама собаку съела на пентаграммах. Кристин! – крикнул босс. – Будь добра, подойди к нам.

Человек обернулся, оказавшись той самой афроамериканкой из МВФ.

***

- Какой ужас. Бедная девочка, - она покачала головой. – Инспектор, вы уже нашли преступников?

- Так быстро только мыши плодятся. Что вы можете сказать об этой мазне? Сатанисты?

- Нет, конечно. Пентаграмма – это универсальная основа для начертания самых разных заклинаний. Я, к примеру, тоже ею постоянно пользуюсь. Для финансовой магии звезда Давида лучше подходит. Но у нее ограниченный срок действия и много побочного негатива.

- Это все, конечно, интересно. Но давайте ближе к телу. Что там вокруг тела написано. И что все это значит.

- О, это самое интересное. В своей магии мы пользуемся арамейским алфавитом и арамейским языком. Это старейший язык международных финансистов. Первая, так сказать, лингва франка. Только при обучении учеников мы используем латиницу. Но язык при этом – все равно арамейский. Это язык финансовых заклинаний. Ему почти три тысячи лет.

- Мадам, я просил…

- Инспектор, это важное вступление. Так вот, здесь, - она указала на закорючки вокруг пентаграммы и тела, - использована еще более древняя письменность. Финикийская.

- И что здесь написано?

- В том-то и дело, что ничего. Абракадабра. Может, это незнакомый мне язык, но на мой взгляд там просто набор звуков. Но это и неважно. Важно, что финикийщина сейчас используется только в двух сферах магической деятельности. Это работорговля. И моление Темным богам.

- То есть все-таки сатанисты?

- Сатанисты по сравнению с жрецами Темных богов – карапузы в коротких штанишках. Я бы на вашем месте с ними не связывалась. Лучше надейтесь, что это ритуал работорговцев, направленный на очередную войнушку где-нибудь в Восточной Европе. Которая выкинет на арабские рынки очередную порцию грудастых и жопастых славянок, - афроамериканка мельком глянула на Валенсию. – Хотя обратите внимание, девушка чернокожая. А жизни черных важны. Вы понимаете?

- О, да. Хотите сказать, что если это работорговцы, то их заклинание направлено на войнушку в Африке. А если б им нужна была войнушка в Восточной Европе, они бы приколотили к стене вот ее, - он кивнул на Валенсию.

- Что-то вроде. Схватываете налету, инспектор.

- А если это все-таки жрецы?

Афроамериканка вздохнула.

- Тогда это вообще не заклинание. Это жертвоприношение Баалу. И это очень плохо. Потому что Баалу никогда не приносят одну жертву. Это оскорбление бога, он остается голодным.

- Будут еще жертвы?

- Вне всяких сомнений, - она показала глазами на Валенсию. – Всех этих девок зарежут, выпотрошат и подвесят над жаровней.

- Эй! Я вообще-то здесь, - возмутилась та. – И все слышу!

- Да неужели, - усмехнулась афроамериканка.

- Может это вас всех из пентхауса зарежут и выпотрошат?!

- Нет, милочка. Мы там все неприкасаемые. В хорошем смысле этого слова. К тому же по первой жертве и так все ясно. И этаж ясен. И характер будущих жертв. Баал предпочитает детей, молодых людей и прочих личинок. Взрослые для него жестковаты. А вы в самый раз. Инспектор, у вас ко мне всё? Тогда я вернусь, пожалуй, к напиткам и лобстерам.

- Вроде, да… Хотя, постойте. Жаровня. Она имеет какой-то смысл? Для работорговцев или жрецов?

- Для работорговцев никакого. Для жрецов чисто утилитарное. Мясо коптить. Тело жертвы делилось на части. Самые лакомые куски жрецы забирали себе и поедали во время ритуальной оргии.

Крейн крякнул и с силой поскреб небритый подбородок.

- Так что на твоем месте, девочка, - повернулась к Валенсии афроамериканка, - я бы ходила по коридорам оглядываясь. И не лезла куда не просят. А то твои пухлые ляжечки украсят чей-нибудь обеденный стол. До скорого, инспектор. Я буду наверху.

Она потрепала Валенсию по щеке и удалилась.

- Вот сука, - пробормотала Валенсия, глядя ей в спину. – Слышь, Крейн. Она наверняка что-то знает.

- Умгму… - проворчал Крейн, оглядывая косяк двери и замок на ней. – Кстати, дверь-то на кухню – взломали.

***

Судмедэксперт с грустными выпуклыми глазами и короткой седой бородкой был похож на иудейского патриарха, которому зачем-то остригли бороду. Он сложил в кейс инструменты, посмотрел в последний раз на снятое со стены тело и сказал:

- Алекс, я закончил. Тебе подробно или выжимкой?

- Выжимкой, - ответил Крейн. - Подробно я лучше в отчете почитаю.

- Тогда так. Смерть наступила в районе полуночи, точнее с двенадцати до часу ночи. От глубокой раны на шее. Ей перерезали сонную артерию. Скорее всего во сне. Следов сопротивления нет. Резал не профессионал, очень грубо. Рана рваная. Уже мертвую ее завернули в пленку, принесли сюда и на разделочном столе выпотрошили. Внутренности сожгли в печи. Тело прибивали к стене, встав на жаровню. Потом разожгли под ней огонь. Работали в перчатках, никаких следов не оставили. Что интересно. Прибивали не гвоздями, здесь бы грохот стоял на весь этаж. Прибивали деревянными клиньями в заранее высверленные отверстия. Так что можешь попробовать найти тех, кто сверлил. Но даже клиньями прибить нужна недюжинная сила. Так что среди преступников наверняка есть двухметровый амбал, способный одним ударом насквозь пробить человеку ноги. Деревянным клином. Вроде всё.

- Не густо.

- В лаборатории подробнее осмотрю, может еще чего накопаю.

- Угу… У кого-нибудь появилось что-нибудь новое и полезное? – громко спросил Крейн.

Роющиеся в мусоре, в шкафах и ползающие по полу детективы замотали головами.

- Одно хорошо, - повернулся он к Валенсии. – С двенадцати до часу, это как раз то самое время, когда мы с тобой кантрибобиком кувыркались. А значит, ты, моя дорогая, вне подозрений.

- А я была под подозрением? Я что, похожа на двухметрового амбала?

- Нет, но на человека, способного заставить двухметрового амбала делать всё, что угодно, ты похожа больше всех… Хотя, - он прищурился, - ты ведь могла приказать амбалу выпотрошить жертву самостоятельно. А сама в качестве алиби пошла кувыркаться.

- Глупости. У меня мотива нет. Меня только вчера привезли. За такое время мотив не появится. И, кстати, перечисляя подозреваемых, ты забыл одного.

- Кого?

- Босса!

- Он был в своем пентхаусе с гостями.

- Ничего подобного! Он был в моей комнате и ушел за десять минут до тебя!

У Крейна вытянулось лицо.

- А… так вот ты почему голая была. Босса обслуживала. Я-то думал, вот девка идеальная, не успел зайти, а она уже течет, как сука. А это вон чё было… А ведь я уже успел забыть, что ты шалава.

- Дурак! У нас с ним не было ничего.

- Ага, рассказывай. Чтобы этот озабоченный был рядом с твоей голой жопой и не насадил ее на кукан? Никогда не поверю. Он трахает все, что шевелится, а что не шевелится – расшевелит и трахнет.

- Не мой случай. Не хочешь – не верь. И вообще – тебе-то что за дело? Решил на меня права собственности заявить?

- Я что, сутенер, на шлюху права заявлять?

- Сволочь!

- Шкура гребанная.

Она резко отвернулась, встряхнув волосами и сложив руки на груди. Он сперва рванул в угол, где два детектива копались в мусорном бачке. Но сразу вернулся.

- Знаете, что, девушка? Не уходите никуда. Мне вас допросить надо.

- Наручники с плеткой не забудь, допрашивальшик хренов.

Он с силой схватил ее за предплечье и поволок к выходу.

- Мы в допросную, - бросил он констеблям. – Я скоро вернусь.

- Приятного допроса, - жеманно улыбнулся директор Марш.

***

- Допрос свидетеля Валенсии… Как у тебя фамилия? А, не говори, я знаю твою фамилию. Твоя фамилия Шалава. Итак, допрос Валенсии Шалавы.

- Кретин.

- Как давно вы знаете жертву, госпожа Шалава?

- На целых пять минут меньше, чем некоего гандонистого охранника, который любит оскорблять проходящих мимо девушек, инспектор Тупень.

- То есть вы признаетесь в том, что целенаправленно искали именно ее?

- Да нет же! Я встретила ее совершенно случайно. Она рыдала в одной из пустующих комнат. Я хотела ее успокоить.

- Каким образом? Перерезав горло?

- Нет, выслушав и посоветовав не парится.

- О, да вы гений психологии, мадам Шалава. Эта методика помогает вам в нелегком труде по раздвиганию ног перед незнакомыми мужчинами?

- Вам виднее, господин Вялый Член.

- Ну, конечно, у босса-то он крепкий, большой и вечно торчащий.

- Именно так. Он постоянно готов, не то что ваш. А еще его безумно приятно сосать. Когда язычком так медленно вокруг головки, а потом в отверстие уретры кончиком…

- Сука!

- … а потом всасываешь в рот эту упругую, большую, так что губы растягиваются до упора…

- Твои губы? Растягиваются? Сказки не сочиняй. Чтобы твои губищи растянуть, нужно в них десяток залуп затолкать одновременно.

- А он у него как раз такой, по ширине с десяток, не то, что у некоторых. И по длине норм, как раз в горло достает, так что задыхаешься. Он в горло долбит, а высунутый язычок по стволу гуляет, яйца облизывает, губки в лобок упираются. М-мм… А уж когда этот толстенный хер в пизду входит… о, вот где кайф…

- Заткнись, стерва!

- В голове только одна мысль – сейчас он меня разорвет. Но он не разрывает. Он начинает двигаться. И это – космос. Ебучий фейерверк. Большой Взрыв. Когда это траянова колонна начинает сношать…Тебе не понять. Хотя, если я его попрошу, он может и тебя выебет? Ты как? Попросить?

- Большой Взрыв, говоришь?

(звук отодвигаемого стула)

- Я те, шлюха, сейчас такой взрыв устрою…

- Ай! Больно!

- Иди сюда, блядища.

- Нет!

- Чего нет? Тебя никто не спрашивает. Башку вниз опустила. Жопу подняла.

(треск раздираемой ткани)

- Давай сюда свою щелку сладкую. Вот так... Вот она моя красавица… Ноги шире раздвинь…

(резкое хлюпанье)

- А-а!

- О, кайф… Она у тебя опять мокрая.

- Ох… ох…

(скрип стола, шлепки о задницу, вскрики, стоны)

- Ну, как? Вялый? Маленький?

- А… а… а…

- Что, нравится, сука, когда тебя раком жарят?

- Да… да…

- А вот так нравится?

- Да… еще… еще… м-м…

- Нравится, шлюшка? Насаживайся давай, насаживайся. Ох, жопа пухлая… пизда тугая…

- Да… да… Еби меня… Еби… Быстрее!

- На! На! На!

(ритмичный скрип трясущегося стола, шлепки и громкое хлюпанье)

- Ааааа!

- О да, детка…

(долгое молчание, хриплое дыхание)

- Черт! Крейн! Ты мне всю спину залил!

- Ну а что ты хотела? У меня было два варианта. Кончить во влагалище. И кончить на жопу. Немного промахнулся. Ты бы что выбрала? Влагалище?

- Мудак. На салфетки, вытирай мне спину.

(шуршание бумаги)

- Блин… Никогда бы не подумал, что меня возбуждает мысль о том, что мою бабу кто-то пялит… Меня эта твоя болтовня так завела…

- Это потому что ты латентный куколд, милый. Давай как-нибудь пригласим босса. Он меня будет ебать, а ты будешь смотреть.

- Слушай, Вавилония… Ты больная на всю голову.

- Я Валенсия.

- Не-е-е. Ты – Вавилония. Столица изврата и разврата.

- Погоди. А что означает этот горящий огонек?

- Мля…

- Ты что, все записывал?!

- Хуже. Это все сразу шло в сеть и на облако. Правила полицейского департамента. Допрос все-таки.

- Нет, Крейн. Ты не куколд. Ты какой-то гребанный мудень.

(щелчок. Конец записи)

***

Звонок раздался, когда они входили в ресторан.

Крейн выудил мобильник и чертыхнулся, увидев, кто звонит. Поднес к уху.

- Да, господин комиссар!.. Никак нет, господин комиссар… Но… Это чистая случайность. Кнопка западала и не выключалась… Нет… Нет… Это свидетельница, господин комиссар… Важная… Да, одна из учениц… Ну, что вы. Я разве похож на педофила? – повернулся к Валенсии. – Тебе двадцать один есть?

- Нет, - злорадно ответила она.

- Есть, господин комиссар. Ей уже давно двадцать один… Никак нет, я не собираюсь дискредитировать расследование. И департамент тоже… Виноват… Есть прийти на дисциплинарную комиссию.

Он сунул мобильник обратно.

- Ф-фу-ух… Могло быть и хуже. Думал, выгонит с треском. Наша с тобой запись уже в списке «топ дня», вся ночная смена департамента ее слушает.

- Всегда мечтала о популярности.

- Ну теперь-то ты прекратишь меня доставать со своим «забудь, что между нами было»? Тут свидетелей побольше, чем Марш с кучкой охранников. К полудню полгорода свидетелями будет.

Он усмехнулся.

- О, я гляжу, тебе смешно. Опозорил на весь город, а теперь смеется!

- Да ладно в бутылку лезть. Где тут «опозорил»? Это же для тебя обалденная реклама. Клиентов прибавится.

Валенсия резко развернулась и с размаху съездила ему по физиономии.

- Эй! Ты чего?!

- Какая же ты скотина, Крейн…

Она быстро пошла к выходу из ресторана.

- Ты куда?!

- К себе. Сам же сказал, девкам из своих комнат не вылезать. И приходить не вздумай, урод! Заявишься – еще получишь!

Она грохнула дверью.

Крейн недоуменно почесал затылок.

У входа на кухню стоял директор Марш и все так же жеманно улыбался.

- Как прошел допрос, инспектор? Удачно вдули… э-э, пардон, допросили?

Крейн прошел мимо, не ответив.

У плиты стоял один из детективов и курил, стряхивая пепел в банку с солью.

Крейн достал сигареты. Спросил у него хмуро:

- Есть чего новое?

Детектив поднес зажигалку и медленно покачал головой.

- Полный ноль. Никаких следов. У меня такое впечатление, шеф, что нас водят за нос.

- Почему?

- Ну сами подумайте. Они тут занимаются какой-то фигней, которую называют бизнес-магией. Сами же рисуют на уроках эти пентаграммы. И тут – убийство. Камеры не работают. Ни одна. За стеной тюряга с маньяками. Охрана только палки в колеса сует. Наверху веселятся какие-то денежные мешки и рассказывают басни про Темных Богов. Все это сильно смахивает на какую-то игру. Из тех, что придумывает «золотая молодежь» от безделья.

- Думаешь, надо пощупать гостей из пентхауса?

- Похоже на то.

- Погоди, что ты сказал про камеры? Как не работают?!

- А вот так. Этот их главный сказал, что вчера был скачок напряжения. И все видеонаблюдение накрылось. То есть у нас ни камер, ни свидетелей, ни следов.

- Прекрасно…

Крейн нашел глазами босса. Тот стоял у выхода и что-то напористо говорил Маршу. Сперва директор службы безопасности энергично мотал головой. Потом вдруг нахмурился, кивнул и вышел.

Босс обвел глазами помещение, встретился глазами с Крейном и лучезарно улыбнулся.

***

Здесь всегда царил полумрак.

Древние каменные своды за века покрылись известковыми наростами и напоминали пещеру. Единственный луч света пробивался из маленького отверстия в потолке и падал на гигантскую раскрытую книгу, почти в два метра размером. Она лежала на массивном каменном столе, украшенном искусно вырезанными рогатыми мордами. Потемневший переплет книги был сделан из костей и человеческой кожи. Пергамент страниц был светлым, полупрозрачным и шелковистым на ощупь. Он ласкал пальцы. На него ушла кожа почти тысячи младенцев.

Сидящая за столом скособоченная фигура пошевелилась, выпростала из-под сутаны скрюченную темную руку. Перевернула очередную страницу. Надвинутый до глаз капюшон полностью скрывал лицо. Наружу торчал только костистый, как у мумии подбородок.

В полутьме выхода мелькнула чья-то тень.

- Я прос-сил не мешать…

- Прости, Верховный… Важная весть.

- Говори…

- Мы нашли ее.

- Ка-ак…

- Слуги с поверхности переслали запись.

- Включай.

Тень достала из складок рясы диктофон. Щелкнула кнопка.

- «…пригласим босса. Он меня будет ебать, а ты будешь смотреть. - Слушай, Вавилония… Ты больная на всю голову. - Я Валенсия. - Не-е-е. Ты…»

Тень выключила запись.

Наступило молчание.

- Мы провели ритуал опознания, - наконец, сказала тень. – Это она. Идеальная жертва.

Снова молчание. Только было слышно, как где-то в глубине пещер капает вода.

- Хорош-шо. Можете начинать подготовку.

Тень поклонилась и исчезла.

Верховный жрец некоторое время сидел неподвижно. Потом пошевелился и поднял голову. В темноте под капюшоном сверкнули красным глаза.

Сипение вырвалось из его горла, прежде чем он повторил имя.

- Валенс-с-сия…

Глава 7. Вечеринка

- Ну, что там? – Льен перегнулась через балконную перегородку. Ее восточные глаза были вытаращены так, что напоминали глаза персонажей японских мультиков. -Наоми правда убили?

Валенсия бухнулась в кресло.

- Ей перерезали горло. Принесли на кухню. Выпотрошили. И повесили над огнем коптиться.

- Ж-жесть, - прошептала Селена.

- Зачем?!

- Что зачем? – спокойно переспросила Валенсия. – Зачем коптиться или зачем выпотрошили? Коптиться, очевидно, чтобы затем сожрать. А выпотрошили, чтобы кишки вкус мяса не испортили. Мы же свиней с коровами тоже потрошим, прежде чем из них стейки делать. Я вам больше скажу. Там одна сука была, всем нам известная. Банкирша с седым ежиком, которая нам лекцию днем читала. Так вот она считает, что мы следующие. Нас всех зарежут, выпотрошат и подвесят. Так прямо мне и сказала: скоро, говорит, твои ляжки пойдут кому-то на обед.

Теперь глаза вытаращила даже Селена.

- Чё, правда?!

Валенсия усмехнулась.

- Расслабьтесь. Шучу. По крайней мере насчет обеда. Если б хотели сожрать, подвесили бы по-другому. Так мясо не закоптишь. Надо было на части рубить и в коптильню засовывать. А там… Вот я, кстати, фотку сделала, пока никто не видел.

Она достала смартфон перелистнула пару страниц и показала девчонкам.

Льен отшатнулась и зажала рот руками. Из глаз брызнули слезы.

- Ой, мамочки…

- Короче, рядом с нами появилась какая-то секта. Ритуалы, жертвоприношения и все такое. Сожрать не сожрут, но выпотрошить могут. Так что, девки, ходите, оглядываясь. И лучше в одиночестве не оставаться.

- Это будет сложно устроить, - сказала Селена. – Мы даже учиться обязаны у своих экранов. Кстати, пентаграмма вокруг нее, - она кивнула на смартфон, - в точности как на лекциях.

- Ага, - кивнула Валенсия. – Я вообще считаю, что все это дело рук суки с ежиком. Надоело заниматься теорией, перешла к практике.

- Только язык надписей тут какой-то другой, - Селена всмотрелась в экран. – Можем попробовать перевести.

Она достала планшет.

- Не-е, - замотала головой Валенсия, - только не извращенец из даркнета!

- Расслабься. Ему так понравилось, что он обещал всякую мелочь пару раз сделать бесплатно. Лучше скинь фотку.

- Если что, сами в секс-кабину полезете.

Планшет пикнул, принимая файл.

Селена отстучала запрос в чате.

- Пишет, что потребуется некоторое время, - сообщила она через минуту. – Примерно, к вечеру обещает. Значит, после экзамена.

- Думаешь учебу с экзаменом сегодня не отменят? – спросила Льен.

- А с чего? Когда другие пропадали, никто ничего не отменял.

- Других не убивали.

- Уверена?

- Меня только вчера привезли, - сказала Валенсия. – Какой мне экзамен?

- Индивидуальный. Будешь отвечать, что вчера и сегодня слышала. Карточки с ответами глянь, там все написано.

- Не, я лучше кое-что проверю насчет убийства, пока лекция не началась.

- А, понятно, - рассмеялась Селена. – В красавчика инспектора втюрилась? Хочешь за него работу сделать?

- Чего?! – рассвирепела Валенсия. – Втюрилась? В это грубое неотесанное животное? Какой он красавчик? Урод. Я его ненавижу.

- Ага, сказки рассказывай. Я вчера шла мимо твоей комнаты и слышала, как ты его всеми своими дырочками ненавидишь.

- Это была ошибка молодости. Больше не повторится.

- Да ладно. Не стесняйся. Все-таки специалист по мультиоргазмам. Не хрен собачий.

- Ого. Откуда сведения про мультиоргазмы? Он что, вас всех отодрать успел?

- Не всех. Меня точно нет. Не в моем вкусе, слишком бледный. Но рассказов хватило.

- Курица-гриль нас неделю мучала баснями, как она от анала в один заход пять раз кончила, - добавила Льен.

Валенсия помрачнела. Вот сволочь, этот Крейн. А еще собственника из себя корчит.

- Курица-гриль, говоришь, - ее вдруг как током ударило. – А что ты делала в коридоре у моей комнаты в час ночи?

Селена пожала плечами.

- Шла в свою. От бассейна. Люблю ночью плавать. Так красиво. А что?

- Как раз в это время рядом убивали Наоми.

Селена прищурилась.

- Еще скажи, что на меня думаешь. Мы с ней не дружили, но убивать…

- Это точно не мы, - сказала Льен. – Даже курица-гриль на это вряд ли способна. А Грета вообще от вида крови в обморок падает. Я бы скорее на наших преподов подумала. Им с верхних этажей спуститься и человека прибить, как таракана тапком.

- Ага, - кивнула Селена. - Особенно мафиозо из вчерашних «Стратегий поглощения». Или кадровик из «Рабовладения». Но самый, сука, опасный – это фармацевт.

- О да, - сказала Льен. – Фармацевт – на всю голову отмороженный маньяк. Я бы с ним днем в толпе побоялась встретиться.

- Рабовладение? – недоуменно повторила Валенсия. – Фармацевт? Вы о чем?

- О преподах. Рабовладение, говорят, называлось раньше «Кадровой магией». Потом пришел главный кадровик «Амазона» и переименовал. Для него весь персонал – это рабы. От дворника до топ-менеджера. А умение ими управлять – рабовладение. Чтобы работали больше, а получали меньше. А лучше – вообще ничего не получали, а работали за идею. Это высший пилотаж кадровой магии.

- Еще он считает, что уволенный раб должен как можно быстрее умереть, чтобы не портить своими отзывами и рассказами имидж компании.

- А фармацевт – это бывший совладелец одного фармацевтического гиганта. Ведет курс «Эффективной психологии». Как добиться успеха за счет других. Хождение по трупам, методы выжимать все соки и все такое. Как довести конкурента до самоубийства. Как сделать зависимым целый рынок и драть с покупателей три шкуры. Говорят, это он «ковид» изобрел. Ну не сам конечно. Деньги выделил. Сперва на вирусе и панике заработал, а потом на вакцинах с масками. Короче, триллион на трупах поднял и в карман положил. Он на миллионах людей опыты устраивал, что ему каких-то девчонок зарезать?

- И рожа у него – бррр! – добавила Льен. – Сегодня увидишь.

- Ага, - сказала Селена. – Сегодня лекции и у фармацевта, и у кадровика.

- Если у него в кармане триллион, что он здесь делает? – спросила Валенсия. - Обучает бизнесу обычно тот, кто не сумел на этом бизнесе заработать.

- Наверное, хозяин всех этих коучей за яйца держит, - пожала плечами Селена.

- Узнать бы, чем?

- А как ты узнаешь? Сюда они спускаются редко. А к ним на верхний этаж забраться…

Селена замолкла, словно сболтнула лишнего.

- А что? К ним можно забраться? Я слышала, наверх только один путь – по лестнице мимо охранников.

- Врут, - прошептала Льен. – Есть еще один.

***

Перелезать через балконные перегородки было утомительно. Мимо за окнами тянулась уже десятая покинутая комната.

- Далеко еще? – спросила Валенсия.

- Всё. Уже пришли, - Селена подошла к стене и дернула едва заметный рычаг.

Сверху открылся люк, и по стене сползла пожарная лестница.

- А там точно никого нет? – прошептала Льен. – Помнишь, в прошлый раз мы еле ноги унесли.

- Если б кто был, лестница уже была бы спущена. Валенсия! Лезь быстрее, а то и впрямь кто-нибудь появится.

Валенсия взялась за перекладину.

- А вы не полезете?

- Нечего там втроем делать. Сама все увидишь.

Где-то на полпути она глянула вниз и увидела, что Льен стоит задрав голову и приоткрыв рот и смотрит ей под юбку. Глаза у нее опять были по полтиннику, как у персонажа японских мультиков.

- Льен! Ну что ты там увидела? Мне от твоего взгляда между ног жарко.

- Прости, - пискнула Льен и отвернулась.

Селена заржала и отвесила ей подзатыльник.

Валенсия просунула голову в люк и осмотрелась.

Это был тесный тамбур с голыми бетонными стенами.

В одной из стен была массивная железная дверь. Без ручек, замков и глазков. Только рядом виднелась панель доступа и горел красным сканер.

Валенсия подошла ближе, поковыряла ногтем панель, сфоткала на всякий случай, приблизила глаз к сканеру. Загудел зуммер, и на панели появилась красная надпись «Доступ запрещен».

Она обошла тамбур, щупая стены. Спустилась обратно.

- Тут не пройти. Там сканер сетчатки.

- Нам не пройти, - сказала Селена. – А вот наши коучи и хозяин с его гостями могут шастать туда-сюда когда захотят.

- Полиция об этом ходе знает?

- Ты о своем любовничке? Вряд ли. Он хоть и охранником подрабатывал. Но доступ получил ограниченный.

- Получается, что ни у наших коучей, ни у толпы с хозяйской вечеринки нет никакого алиби. Любой из них мог спуститься, зарезать Наоми и вернуться обратно незамеченным. И в любой момент может это повторить.

***

Первой мыслью была бежать разыскивать Крейна и выболтать ему про пожарную лестницу.

Но она вспомнила, что Крейн – мудак, и может быть прямо сейчас загоняет лысого в задницу Барби, а та снова пять раз подряд кончает.

К тому же раздался звонок на лекцию.

Валенсия плюхнулась на диван.

Экран осветился, показав незнакомую чисто выбритую физиономию. Под ней тут же появились шесть квадратиков, один из которых был черным.

- «Эффективная психология», - провозгласила физиономия, раскрыв лежащий на столе талмуд.

Смотреть на фармацевта действительно было неприятно. У него был пустые глаза убийцы и вечно слюнявый рот прирожденного насильника.

- Сперва хочу вас поздравить, - сказал он. И голос у него был противный, скрипучий и резкий, как бетон по стеклу. – Сдохла ваша конкурентка. Чернушка. Теперь каждая из вас – на шаг ближе к победе. Хорошая иллюстрация к нашей прошлой теме, «Когда выгоднее убить конкурента». Теперь поговорим о том, как закамуфлировать убийство, какими психологическими приемами перевести стрелки на другого, как его выбрать и как заставить взять вину на себя.

***

После лекции фармацевта голова стала квадратной, а мир превратился в жуткое место, где дети из-за наследства убивали родителей, отцы насиловали дочерей, дочери травили отцов, а малолетние внуки сжигали дома вместе со всеми родственниками.

Каждое слово лектора опять вгрызлось в память, и теперь Валенсия вполне могла состряпать небольшую многоходовочку, в результате которой ее мнимый конкурент на рынке пластиковых пупсов сойдет с ума, перебьет семью, выйдет на площадь и обольет себя бензином.

Хотелось немедленно выпить.

Валенсия не глядя взяла в баре какую-то бутылку, стакан и только сейчас услышала треньканье вызова.

На экране смартфона был развернут серый фон незнакомого чата. Ни названия, ни ссылок, ни имени собеседника. Только два слова:

«Привет, красавица!»

Внизу замигал значок рупора. Отвечать можно было голосом.

- Ты кто? – спросила Валенсия.

Развернулась картинка. Кроваво-красный демон с бычьими рогами. Похлопал глазками, мило улыбнулся и протянул букет ромашек.

«Хочу извиниться».

- Пошел в жопу, извращенец!

«О, с огромным удовольствием!»

Демон выхватывает откуда-то эльфийку с сиреневыми волосами, нагибает и оголяет ее большую пухлую задницу.

- Козел!

Валенсия нажала кнопку выключения. Чат не исчез.

«Подожди! Мне правда очень жаль. Забыл предупредить о настройке размеров в кабине.»

- Чего тебе надо?

«Продолжения!»

Демон берет эльфийку за бедра и насаживает на свой метровый агрегат.

- Обломись.

«Согласен на все условия! Давай теперь ты будешь активом, а я пассивом.»

Демон и эльфийка меняются местами. У эльфийки на причинном месте гигантский страпон.

- Да ты реально больной.

«Или давай сеттинг поменяем! Например, ты – монстр с восемью щупальцами-фаллосами. А я - школьница Идзуми у тебя в плену».

Картинка сменилась. Валенсия даже отвернула голову, не выдержав изображенного непотребства.

- Мальчик! Ищи таких же психов. У меня предпочтения более традиционные.

«Ну, что-то же тебе надо?! Узнать чего, компромат там на кого-нибудь собрать?! Ответы экзаменационные опять стырить?! Не уходи! У меня ни с кем не было такого взаимодействия!»

- Угу. У меня тоже, - проворчала она.

Почесала бровь. Подумала. Перекинула в чат фотку панели доступа.

-Взломать сможешь?

Ответа не было с минуту.

«Сложно. Очень. Могу попробовать, если обеспечишь онлайн на месте».

- Это как?

«Флэш-карты с вай-фаем будет достаточно. И да. Если получится, чур я снова актив, а ты пассив!».

Валенсия вздохнула.

- Ладно. Хрен с тобой. Ебака грозный.

***

Час следующей лекции она едва выдержала от нетерпения.

«Рабовладелец» с «Амазона» оказался лысым толстяком с тремя подбородками и лежащими на плечах щеками. Вел он себя как настоящий плантатор. Не хватало лишь плетки и черных рабынь в роли подставки для ног.

В основном лекция сводилась к рассказам о том, как толстяк нагибал подчиненных, заставляя их делать все, что угодно за мнимые обещания или под угрозами. Тезисов было немного. В основном весь курс «Рабовладения» сводился к двум аксиомам: «99% человечества прирожденные рабы» и «Любые невыносимые условия жизни быстро становятся выносимыми, если к ним приучать постепенно». В конце концов любой раб будет работать на износ за миску баланды, если обрисовать ему еще более неприглядную перспективу.

Когда эта тягомотина закончилась, Валенсия стремглав помчалась по балконам, прыгая через перегородки, как заправский паркурщик. Взлетела по пожарной лестнице и прилепила флэшку к панели доступа.

- Ну?!

«Не все так просто. Жди»

Она уселась на пол, уткнув подбородок в коленки.

«А ты в курсе, что здесь скрытая камера прямо на тебя смотрит?»

- Как?!

«Расслабься. Она не работает. Скачок напряжения, видать. Ни одна камера на двух этажах не пашет. Тебе, считай, повезло.»

Флэшка негромко пикала, подбирая варианты.

«Пока ждем, предлагаю обсудить варианты нашего дальнейшего взаимодействия».

- Валяй.

«Например, такой. Я Железный Дровосек, ты Элли. Я волк, ты Красная Шапочка. Или вот гомо-вариант. Ты Гарри Поттер, а я Дамблдор.»

- Слушай. Сколько тебе лет, деточка?

«Неважно. Если хочешь, есть более традиционный сценарий. Я учитель, ты школьница.»

- Вот. Совсем другое дело.

«Ты лежишь на парте, я сзади, но тут в класс врываются десяток гопников и начинают тебя…»

- Вот это лишнее.

«… но я превращаюсь в монстра с десятью щупальце-членами и занимаюсь и тобой, и гопниками. Тут прикол в том, что все гопники тоже ты. То есть в середине сценария ты трахаешь сама себя!»

- Лихо закручено. Но не катит. Давай просто. Ты богатый бизнесмен, я уличная проститутка. Ты случайно заезжаешь в наш район, встречаешь меня и влюбляешься.

«Бе-е! Девчачьи сопли!»

- А ты что хотел?

Флэшка издает длинный писк.

«Готово».

Панель загорается зеленым светом.

Дверь содрогается и начинает медленно отъезжать в сторону.

«Упс… извини, подруга. Кажется, у вас там дело дрянь. Я сваливаю.»

- Эй! Куда?!

Экран смартфона гаснет.

Дверь застревает на середине.

Валенсия замирает на мгновение, не решаясь идти дальше. Потом встряхивает волосами и выкидывает из головы сомнения.

Чтобы протиснуться, приходится выпустить из себя весь воздух.

Она оказывается в ярко освещенном коридоре, украшенном скульптурами и картинами из разряда современного искусства. Все выглядит модно и богато.

Недалеко от двери на полу лежит труп девушки.

Ее голова раздавлена, так что мозги тянутся к стене засохшей дорожкой. Судя по фигуре, прямым светлым волосам, лабутенам на длинных ногах и коктейльному платью в блестках, погибшая явно из эскорт-агентства.

Валенсия осторожно обходит труп по стеночке.

Стоит жуткая мертвая тишина.

Невдалеке – арочный проход. В полутьме мерцают по стенам блики.

Валенсия сворачивает и тут же замирает, как вкопанная.

Широкий мрачный зал, освещенный лишь подсветкой бассейна.

Перевернутые столы с закусками и выпивкой.

И трупы. Десятки трупов.

Пузатые мужики в хороших костюмах. Эскортницы в купальниках. Пара официантов в белом. Охранники в черном со спиральками микрофонов за ушами. В основном все лежат у столов или кресел. Три нагие стриптизерши на подиуме у шестов. Несколько трупов плавает в подсвеченной воде, и там, где они плавают, вода не бирюзовая, а бурая. В темных углах за бассейном виднеются низкие диваны и лежащие друг на друге парочки. Мужики средних лет со спущенными штанами и голые эскортницы.

Почти у всех раздавлена или пробита голова. Ни порезов, ни огнестрельных ран.

Валенсию вдруг начинает бить озноб, когда до нее доходит. Либо жертвы покорно ждали, когда до них дойдет очередь. Либо убийц было много. Не меньше, чем убитых. И они в считанные секунды превратили оргию в побоище.

Вдруг где-то совсем рядом хлопает дверь.

Валенсия прячется за барной стойкой.

Из коридора доносятся шаги.

- Какого хрена?! – слышится грубый женский голос. – Почему дверь запасного выхода открыта? Он у тебя что, совсем тупой, дверь не закрывать?

- Я с ним поговорю, – глухо отвечает мужчина.

- Все только начинается, а у него уже такие проколы. Скажи, что в следующий раз мы его заменим.

- Да.

Валенсия осторожно выглядывает наружу и чуть был не трескается затылком о столешницу от неожиданности.

В коридоре прямо напротив арки стоят двое.

Как всегда, запакованный в черное босс. И седоволосая афроамериканская сука из МВФ.

- Имей в виду, - палец седоволосой упирается в грудь боссу. – Если что пойдет не так, я и тебя заменю. У меня незаменимых нет. Сам знаешь.

- Знаю, - говорит босс и подходит к полуоткрытой двери.

Подносит лицо к панели с этой стороны. Сканер пищит.

Дверь закрывается, отрезая Валенсии путь обратно.

Глава 8. Экзамен

Судя по звуку шагов, они входят в арку.

Валенсия поджимает ноги и вдавливается в основание барной стойки.

- А тут чего? – сварливо интересуется афроамериканка. – Почему бардак до сих пор не убрали? Вся ночь прошла, они скоро вонять начнут.

- Чистильщики на подходе. Пришлось везти издалека, - говорит босс.

- Из Австралии что ли? – хмыкает та.

- С Филиппин. Одиночки из глухих деревень. Их искать никто не будет. Как только закончат работу, их утилизируют.

- А эти?

- Шлюхи привезены вчера из Восточной Европы. С ними проблем быть не должно. Там канал доставки и утилизации давно отработан. А вот наши дорогие гости… С ними сложнее. По каждому придется работать индивидуально. Нескольким можно устроить автокатастрофы. Раны и повреждения позволяют. Парочку бессемейных «потерять». Но тут дюжина человек. Будет подозрительно. Думаем над вариантами.

- Думайте уже быстрее. Что с девками?

- С ними все по плану.

- Мне не нравится эта пухлозадая новенькая. Сует нос куда не следует. Я думаю, от нее лучше избавиться.

- Ее выбрал Оракул.

- Оракул уже ошибался. К тому же, сам знаешь, она не совсем проходит по его же описанию.

- Но все же он ее одобрил. Побегает тут немного, поволнуется. Сбросит лишний вес. К окончанию программы будет подходить идеально. К тому же у меня на нее свои планы.

Афроамериканка усмехнулась.

- Знаю я твои планы. Хватит уже думать яйцами. Хочешь трахнуть – трахни, но чтобы это не мешало делу.

- Тут другой случай.

- Охотно верю. Просто имей в виду. Если она выкинет что. Хоть как-то помешает планам… Я с тебя три шкуры спущу. С тебя. Ты отвечаешь.

- Понял.

- Бесплатный совет дам. Иди к ней в комнату. Оттрахай во все дыры. И выкини с балкона. Чтобы мокрого места не осталось. Чую, это лучший выход. Меня интуиция еще ни разу не подводила. Сегодня это совет. Завтра будет приказ.

- Я подумаю.

- Угу. Подумай, голубок. Только не слишком долго. Пока насчет девок ты решаешь. Но это только пока…

Цоканье каблуков по плитке.

- Ну, чего застрял? Идем. Нам еще отчет наверх сочинять.

- Позднее подойду. Кое-что проверить здесь надо.

- Пять минут тебе. Не больше.

Афроамериканка свернула в коридор. Цоканье затихло.

Босс подождал с минуту. Подошел к барной стойке. И тихо сказал:

- Вылезай.

До Валенсии не сразу дошло, к кому он обращается. Ее трясло.

- Вылезай, говорю. С такими длинными ногами прятаться под барной стойкой – плохая идея. Коленки торчат. Не знаю, как Кристин их не заметила.

Валенсия высунула голову.

Босс хмуро смотрел на нее, явно решая, что с ней делать.

Она вылезла из-под стойки и с трудом поднялась на ноги.

Он стоял вплотную, рядом, смотрел сверху вниз, не отрываясь. Вокруг него было словно какое-то электрическое поле, от которого дрожали и делались ватными конечности.

- Вы меня убьете? – пролепетала она.

- Не знаю, - честно ответил он. – А надо?

- Ну… Вам же приказали…

Железные пальцы сомкнулись на горле и потянули ее вверх.

- Мне. Никто. Не может. Приказать.

- Я же все слышала…

Пальцы разжались.

- И скорее всего ничего не поняла. Идем.

- К-куда?..

- На балкон.

Он схватил ее за руку и потащил к выходу.

- Нет! Стойте! – она уцепилась за стойку.

- Ну, что еще?

- Я никому ничего не скажу!

Он рывком дернул ее на себя и прижал за плечи к стене

Она дернулась, как пришпиленная бабочка.

- Что именно ты не скажешь? – прошипел он.

- Ну… что вы убили всех этих людей.

- Мы никого не убивали. Это трагическая случайность.

- Как скажете. Если меня будут допрашивать, я это и повторю… А вызвать чистильщиков вместо полиции… и потом их утилизировать – тоже случайность? – не удержалась она.

Он ее не слышал. Его взгляд елозил по ее лицу, телу, забирался в широко раскрытый вырез блузки, откуда торчали налитые груди. Валенсия вздохнула поглубже, чтобы вырез разошелся еще шире.

- Может она и права, - едва слышно пробормотал он.

Его рука сдавила ей грудь. Другая скользнула вниз и жадно заставила развести ноги. Пальцы сдвинули полоску стринг, прошлись по щелке, проникли внутрь, один, второй, третий. Она застонала, насаживаясь, нащупала ладонью твердокаменный бугор на его брюках, дернула «молнию» и обеими руками сжала стремительно набухающий член.

- Смотрю, не любишь терять время? – прошептал он ей на ухо, подхватывая за бедра.

- Ты забыл? У тебя только пять минут.

Она раздвинула головкой половые губы и направила внутрь, повторяя про себя заклинание «начала».

- Точно. Как я мог забыть.

Он внезапно разжал руки и шагнул назад.

Валенсия вскрикнула и плюхнулась задницей на пол.

- Какого?!.

- Извини, девочка. Не люблю, когда баба ведет. Предпочитаю пассивных. Мой любимый тип женщин – тихо стонущее и немного подмахивающее бревно. Лучше связанное.

- О… Так бы сразу и сказали. Тогда делайте, как хотите.

- Спасибо, что разрешила.

Он рывком поднял ее с пола, нагнул над ближайшим столом, заломил руки за спину и связал шнуром от настольной лампы.

- Любите причинять девочкам боль, да, босс? Прищепки, распорки, фиксаторы, прижигания свечками?

Он молча сдернул ее со стола и потащил к выходу.

- Эй! Мы куда?!

Он взвалил ее на плечо. Пальцы больно вонзились в ягодицу.

- Отпустите! Орать буду!

Он стянул с ее ног стринги и затолкал ей в рот.

Когда он свернул к запасному выходу, она замычала и задрыгала ногами. Пальцы сдавили шею.

- Будешь дергаться - придушу.

По пожарной лестнице он ее спускал, держась за перекладины одной рукой.

Наконец, спрыгнул на балкон, свалил ее с плеча и перегнул через ограждение.

Километровая пропасть качнулась навстречу. В глазах помутнело от страха.

- Между тобой и мокрым пятном на асфальте – только моя рука, удерживающая тебя за юбку, - сообщил он. – Когда я разожму пальцы, твоя пухлая задница перевесит, и ты на десяток секунд превратишься в птицу. Можешь попробовать полетать. Вдруг получится. Но если ты ответишь на пару вопросов, я, возможно, передумаю. Согласна?

Она замычала, быстро кивая головой.

- Ты видишь меня второй раз, - сказал босс, - и второй раз выпрыгиваешь из трусов. Тебе так важно, чтобы я тебя поимел? Зачем?

Он выдернул у нее изо рта стринги и отбросил в сторону.

- Ааааа! Затащи обратно! Я высоты боюсь! Юбка рвется!

Юбка действительно трещала по швам. Хлипкая конструкция из секс-шопа не была рассчитана на такой висящий над пропастью вес.

- Отвечай быстрее!

- На что?!

Юбка с треском разошлась под его пальцами. Он едва успел перехватить Валенсию за связанные руки и затянуть обратно на балкон.

Она отскочила к стене и сползла на пол, глядя на него вытаращенными глазами и поджав к груди колени. Рваная юбка висела на поясе и больше ничего не скрывала. Между стиснутых и поднятых вверх ляжек блестела гладкая промежность с припухлой розовой щелочкой. Заметив взгляд босса, Валенсия прикрыла ее рукой.

- Не надо ничего скрывать, - тихо сказал он, присев рядом, и его голос вошел в резонанс с ее нервными окончаниями. – Расслабься. Доверься. Все будет хорошо. - Он погладил ее по щеке ладонью. Провел пальцем по губам, заставляя их раскрыться. – Мне можно рассказать всё. Понимаешь?

- Да, - сказал кто-то в ее голове. – Я расскажу всё.

Этому невозможно было сопротивляться.

«Ой, горе, девка, горе! – выползла из темноты бабка. – Ты ж этому упырю сейчас все разболтаешь! Нельзя! Нельзя!»

- Ты полностью мне доверяешь, - продолжал он плести словесное вервие. – Я друг. Я не сделаю тебе больно.

Это явно было какое-то незнакомое колдовство. Слова насаживали ее разум, словно свинью на вертел.

«Соберись, дура, - не унималась бабка. – Это заклинание из кадровой магии. Действует как сыворотка правды. Но правда не одна. Их всегда много. Выбери самую безобидную.»

- Итак, - босс приложил палец к ее лбу. – Говори. Зачем?

На мгновение Валенсия смогла перехватить контроль. Этого хватило.

- Секс… Много секса… каждый день… Здесь не хватает. Хочу. Тебя. Трахни.

Он нахмурился.

- И всё? Почему я?

- Большой… говорят… люблю большие. Чтобы… всё заполнил. Пустота. Трахни… м-м…

Она застонала и раздвинула бедра. Набухшие розовые лепестки раскрылись, как жемчужная раковина, и заблестели от влаги.

Он отстранился, с большим трудом заставляя себя не смотреть вниз. Легонько ударил ее по щеке.

- Очнись.

Валенсия дернулась, выходя из транса, и снова прижала ноги к груди.

- А? Что случилось?

- Ничего. Тебе пора.

- Куда?

- К себе. Экзамен через несколько минут. Надеюсь, ты к нему готова? Будет обидно, если придется тебя отбраковывать сразу после приезда.

- Да… Обидно. – она поморщилась, с трудом вставая.

- Помочь?

- Нет. Сама.

- Может хотя бы руки развязать?

Он сдернул с ее рук шнур и долго смотрел ей в спину, пока она, пошатываясь, перелезала через перегородки.

Потом поднялся по лестнице наверх.

- Ну что она? – спросила стоящая в дверях афроамериканка.

- Не знаю, - подумав, ответил он. – Либо она и впрямь озабоченная нимфоманка, которая и дня не может прожить без того, чтобы ей кто-нибудь присунул. Либо у нее серьезная защита на проникновение. И тогда мы имеем дело с серьезными врагами.

- Не спускай с нее глаз. И все-таки отдери как следует. Вдруг она в постели что-нибудь разболтает.

- Нет. Она слишком напористо хочет. Подозрительно.

- Как скажешь. Тогда следи. Я тоже попробую разобраться, что это за фифа, и кто нам ее подослал. – Она хмуро помолчала и добавила. – И все равно думаю, что лучше ее с балкона выкинуть.

***

Валенсия лихорадочно перебирала карточки с ответами, стараясь хоть что-то запомнить. Голова совсем не соображала. На большом экране велся обратный отсчет до начала экзамена, и это только добавляло паники.

9

8

«Какой магический метод называют «Двойным ударом по развитым рынкам»?»

7

6

«Произнесите заклинание «Экономикс» и проанализируйте его разрушительное действие».

5

4

3

«Перечислите десять способов управления рабами из категории «Разделяй и властвуй»

2

1

На экране возник силуэт мафиозо из «Стратегий поглощения». За его спиной ярко сияла лампа. Ее свет бил в глаза, точно на допросе.

- Ну что, цыпа, - мафиозо подался вперед. – Готова ответить за базар?

- Э-э… - не поняла Валенсия. – Это вы мне?

- Ну, а кому? Ты здесь еще кого-то видишь?

- Н-нет.

- А че тогда вылупилась? Это мы лекции всей толпе читаем. А экзамены - вещь индивидуальная. Проходят под девизом «Каждой манде по палке». То есть по экзаменатору. Вот мы эти палки, типа жребий, кинули, и мне досталась ты.

- Ясно…

- Шпоры, кстати, можешь выкинуть, - он кивнул на россыпь карточек, которые она не успела спрятать. – Они тебе не помогут. Мы тут с братвой… то есть с коллегами… перетерли и решили, что тебя лучше дрючить не по лекциям, а по жизни.

- Это как? – подозрительно спросила она.

- Ну как, как… Кверху каком, - он гоготнул. – Вот ты у нас по жизни кто? Шлюха. Опытная, профессиональная. С какого возраста в половом бизнесе? Лет с тринадцати?

- Э-э… с четырнадцати…

- А, ну с четырнадцати - это просто. Там уже почти все выросло. А ты представь, что тебе тринадцать, доска доской, ни рожи, ни кожи, а у тебя задача – охмурить и подставить папика, который ни разу не педофил и вообще предпочитает тридцатилетних бабищ с выменем пятого размера. Что делать будешь?

- Это вопрос?

Мафиозо вздохнул.

- Да, цыпа. Это вопрос. Экзамен начался.

- Тогда просто. Нахожу бабищу с выменем. Выдаю ее за мамашу. Снимаю квартиру. А ночью, когда они накувыркаются и папик заснет, бабища выходит, а я захожу. Потом нехитрые манипуляции на камеру и нарезка кадров для компромата. Это подстава у нас называлась «Дочки-матери». Только обычно ее бабища организовывала. В тринадцать лет такое провернуть сложно.

Мафиозо помолчал.

- Неплохо для простецов. Только вот папик у нас не простой. У него служба безопасности и охрана 24 часа в сутки. В съемную квартиру ты его не затащишь. И никаких кадров не сделаешь. Тут как быть?

- Никак. Придумываем другую подставу. Или вообще не связываемся.

- Быстро сдаешься, курица. Напрягай извилины. Я же вчера рассказывал о методах внушения при работе с терпилами. Что такое педофил? Обычно это лох, которого в детстве обидели. Психотравма у него, типа, детская. Отсюда вывод – чтобы нормального мужика превратить в педофила, надо ему эту детскую психотравму причинить. Внушить, что она была. Для этого подсовываешь ему психотерапевта со знанием заклинаний кадрового контроля. За десяток сеансов он внедряет нашему папику ложную память о похожей на тебя малолетке, которая в первом классе над ним издевалась. Или которую он хотел пощупать за сиську в шестом, а она не дала, да еще и высмеяла перед всеми. За это время ты снимаешь квартиру по соседству и начинаешь маячить перед папиком. То на улице с ним столкнешься, то во дворе. Рано или поздно твой образ совпадет с образом из ложной памяти и примерно через полгода он позовет того урода, который в его конторе занимается грязными делами, и прикажет привести тебя. Дальше дело техники.

- Слишком сложно, - сказала Валенсия. – Много деталей, много участников. На каждом этапе можно провалиться.

- Но и куш большой. Ладно. За первый вопрос поставлю плюсик. Я добрый.

В углу экрана загорелся зеленый плюс.

- Следующий вопрос. У твоего сутенера полицейская крыша. Поэтому каждую субботу ты бесплатно обслуживаешь легавых. В этот раз ты приезжаешь в сауну одна и видишь десятерых пьяных копов. Среди них – ублюдок, который на прошлой неделе задушил и утопил в бассейне твою подругу. Твои действия.

- Затрахаю до смерти, - усмехнулась она.

- Правильный ответ – у проституток нет подруг. Поэтому ты обслужишь всех десятерых и начнешь с ублюдка. Чтобы ожидающие своей очереди легавые в случае чего тебя вытащили. Если ублюдок будет последним, уже оттрахавшие тебя легавые только посмеются над твоими воплями.

Под зеленым плюсом загорелся красный минус.

- Много вы знаете… Подруги есть. И легавые сами решают, кто первый, кто второй, шлюху не слушают. Обычно первых трое. Как и вторых. И причем здесь вообще магия?

- Это вопрос на правильную расстановку приоритетов и правильный порядок действий. Любое заклинание на этом держится. Если перепутаешь порядок – магия не сработает… - Он перевернул страницу. – Идем дальше. Третий вопрос. Сиськи покажешь?

- Э…Что?

- Да ты глухая что ли? Сиськи, спрашиваю, мне покажешь? Простое действие. Встаешь. Расстегиваешь блузку. Распахиваешь. Трясешь сисяндрами. Если они мне понравятся – ставлю плюс. Нет – минус.

- Э… К сожалению, не знаю, как вас зовут…

- Шерстяной Волчара меня зовут. Погонялово такое. Потому что шерсти много. Особенно на спине. Хочешь, покажу?

- Нет, спасибо. А вы не забыли, что являетесь преподавателем в академии?

- Не забыл. А ты думаешь, препод в академии – это такой очкастый ботан, живущий с мамой и коллекционирующий бабочек? Преподы бывают разные. Большинство перед сессией студенток за зачет толпами пялят. Мы просто честнее. И ничего не скрываем. Поэтому ввели этот вопрос в официальный экзамен. Так покажешь или нет?

- И что мой ответ должен показать? Насколько далеко я могу пойти, чтобы получить главный приз?

- Твой ответ должен показать сиськи! Не выдумывай сущностей свыше требуемого.

Валенсия опять вздохнула и поднялась с дивана. Расстегнула верхнюю пуговицу.

- Не-не! – взмахнул рукой мафиозо. – Подойди к экрану… Вплотную… Так, чтобы буфера в него упирались… Вот теперь расстегивай.

Вблизи экран выглядел очень странно. Изображение создавали дымные полосы, а не точки, как в нормальных дисплеях. Стекла не было. Ей показалось, что вместо твердой поверхности что-то вязкое, как сироп.

Она расстегнула последнюю пуговицу, взялась за отвороты блузки и замерла.

Что они от нее ждут? Если сейчас она оголит грудь, то выставит себя послушной девочкой. И на этом они не остановятся. Скажут задрать юбку и показать зад. Потом опуститься на колени и взять в рот. Потом встать раком и подставить щель. Каждый этап будет унизительнее предыдущего. Этакий спуск в ад. Стандартный путь послушной девочки в старшей школе. Который обрубает ей все пути наверх. В конце концов ее функцией станет сидеть под столом и отсасывать хозяину, пока он обедает, ругается с женой, разговаривает с партнерами или треплется по телефону. Ее даже в постель не возьмут. Будут пользовать где придется.

Явно не вариант потенциальной наследницы стомиллиардного состояния.

- Ну чего застряла? – голос мафиозо стал хриплым от нетерпения. – Давай показывай, раз расстегнула.

- Нет.

- То есть как нет? Почему?

- Не хочу.

- Ты шлюха. Для тебя буфера оголить все равно что воды выпить.

- Плохо вы шлюх знаете. Мы оголяемся от безвыходности, чтобы заработать. Если есть возможность не оголяться, мы лучше паранджу напялим.

- То есть тебе нужна безвыходная ситуация? Сама сказала. Никто за язык не тянул. - Он наклонился вбок. – Эй, вы двое! Ваш выход.

Двери распахнулись и в комнату влетели двое мордоворотов в черном. Подскочили к ней и схватили за руки.

- Эти большие парни, - сказал мафиозо, - известные серийные насильники. Если баба попадает к ним в лапы, она уходит хоть и живой, но сильно потрепанной.

Один из мордоворотов ласково убрал с ее шеи волосы и медленно провел влажным языком за ухом.

- М-м, - хрипло промычал он. – Вкусняшка.

- Парни, - сказал мафиозо. – Избавьте нашу девочку от лишних тряпочек.

Один из мордоворотов рванул свободной рукой блузку. Другой – юбку.

Валенсия взвизгнула.

- Прекрасно, - прокомментировал скотский силуэт. – Видишь, что получается? Ты отказалась показывать сиськи, и теперь показываешь и сиськи, и ляжки, и жопу с бедрами. А сейчас и все остальное покажешь. Продолжайте, парни.

Парни ухватились свободными руками за ее стринги и в момент разорвали их на две части.

Валенсия стояла перед экраном голая и чувствовала, как нарастает паника.

- Надеюсь, ты понимаешь аналогию с бизнесом? – спросил мафиозо и откинулся на спинку кресло, задрав одну ногу на другую.

- А? Что? – не поняла она. – Каким еще бизнесом?

- Любым. Если ты столкнулась с сильным конкурентом, отдай ему ту мелочь, что он просит. Потому что иначе он заберет и эту мелочь, и все остальное, а потом зайдет к тебе в кабинет, нагнет над твоим же столом и оттрахает.

- Ага, а получив мелочь, он конечно успокоится.

- Нет. Он пойдет дальше по тому же сценарию. Но при добровольном варианте он хотя бы что-то заплатит. А к тебе придет с цветами, конфетками и оттрахает не на столешнице, а на мягкой кроватке. Есть же разница… Парни! Спасибо за наглядное представление. В качестве премии можете ее прямо сейчас оттарабанить. Только не усердствуйте.

Парни довольно заурчали и потащили ее к столу.

Валенсия завопила, дрыгая ногами.

- А-а! Вы совсем здесь гребанулись?!

- Почему? Персонал надо поощрять. И тебе никакого убытка. Я тебе заплачу, - он достал пачку денег. – Пятьдесят тысяч евро. Хватит? Это примерно за пять минут. Парни мучают долго. А трахают быстро.

Парни деловито разложили ее на столе, раздвинули ноги, привязали к выступам и принялись спорить, кто будет первым, кто вторым.

- Я первый. Я старше.

- На одну минуту. Зато я сильнее.

- Ты не сильнее, ты жирнее.

- Уйди с дороги!

- Ты уйди!

Валенсия дергала конечностями и продолжала вопить.

- Убери от меня этих кретинов! И засунь свои бабки себе в задницу!

- Уверена? Тебе не нужны пятьдесят кусков евро? За пять минут лежания на спине?

- Иди в жопу!

- Как скажешь, - мафиозо опять склонился вбок. – Проверка завершена. Можете заходить.

Двери медленно раскрылись.

На пороге стояла седоволосая афроамериканская сука.

- Вон все, - тихо сказала она, и двое мордоворотов послушно убежали трусцой друг за другом. Мафиозо нажал какую-то кнопку и исчез с потемневшего экрана.

Афроамериканка не спеша подошла ближе к разложенной на столе Валенсии. Та дернулась, пытаясь освободиться.

- У нас с тобой проблема, дорогая.

- Развяжите!

- Ты называешь себя шлюхой. И даже ноги перед боссом с готовностью раздвигаешь. Но кое-что не сходится. Ни одна шлюха не полезла бы на второй этаж и не стала бы взламывать закодированную дверь. Ни одна шлюха не стала бы совать нос в дела тех, от кого она зависит. И ни одна шлюха не отказалась бы от пятидесяти кусков за пять минут привычной работы.

Валенсия молчала.

- Тебя конечно поднатаскали по этой специальности. Научили правильно сосать, подавлять спазмы при горловом минете, потренировали мышцы вагины, научили ими пользоваться, анус сделали тугим и эластичным. Возможно, пластику добавили на бедра и ягодицы, чтобы выглядели посочнее. Сиськи вставили, - Седоволосая грымза протянула руку и помяла ее груди. – Хотя нет. Сиськи, похоже, натуральные… Единственное, что забыли сделать, это мозги изменить. Ты так и не научилась относиться к своему телу, как к товару. А должна была бы. Если б действительно стояла на панели с четырнадцати лет, как утверждаешь. Парнишкам сейчас за большие бабки отказала. А инспектору дала бесплатно. Отсюда вывод. Ты не шлюха. Ты не та, за кого себя выдаешь.

Афроамерканка склонилась над ней, сдавила пальцами щеки.

- А кто же ты?

Глава 9. Секс-кукла

Валенсия мотнула головой, сбрасывая с лица ее пальцы.

- Вы все с ума сошли?! Развяжите меня! Я ничего не знаю!

Седоволосая грымза скривила в улыбке губы.

- Вот и я ничего не знаю. Но хочу узнать. Не беспокойся. Я уже вызвала нужного человечка. Заклинание «правды» ты как-то обошла. Но у него методы простые. Без всякой психики. Мы его Живодером называем. Кожу с нежных белых девочек живьем сдирает. Сделает круговой надрез на твоих ляжечках и стащит шкурку вниз как чулок. Потом за остальное примется. Грудки, животик, задницу. Личико напоследок оставит. Оно самое болезненное. Орать будешь. Выть будешь. Все мне, девочка, расскажешь. Кто тебя послал? Зачем послал? А пока полежи. Подожди человечка. Он скоро приедет.

Она потрепала Валенсию по бедру и повернулась к двери.

- Стойте! Вы ошибаетесь! Меня никто не посылал! Я вообще не хотела сюда ехать! Меня в чемодан запихнули!

- С этим тоже надо разобраться. Каким образом и кто внушил Оракулу мысль, что ты подходишь для программы. Я видела вводную. На твоем месте должна быть вобла с мускулистым телом. А ты у нас вон какая мягкая, с толстым слоем жирка на попе. Хоть на сало пускай. Или это импланты?

Седоволосая просунула ладонь ей под ногу, провела вверх и с силой сжала ягодицу.

- Не. Окорока у тебя тоже натуральные. Была у меня помощница на выборах. Стажерка. Такая же белая и фигуристая как ты. Так забавно дрожала, когда ее двумя страпонами сзади… Белые должны стоять перед нами на коленях. Грехи замаливать. Ноги целовать и жопы подставлять. А уж мы сами решим, что с вами делать. Потому что жизни черных важны. А ваши нет. Повтори.

- Что? – не поняла Валенсия.

- Фразу повтори.

- А… фразу… Да пошла ты, лезбуха черномазая.

Афроамериканка замерла, вылупив на нее глаза. Ее физиономия напоминала уродливую африканскую маску.

- Я передам твои слова Живодеру. Он тоже наш. Черный брат. Он с тобой позабавится. Как со стажеркой. Она долго умирала. Ты будешь умирать еще дольше.

Она ущипнула Валенсию за бедро и пошла к двери.

- Эй! – крикнула Валенсия ей в прямую как доска спину. – Стажерку-то за что?

- Тупая была. Думала, что если будет каждый день подставлять нам свою белую жирную задницу, мы вас, белых, простим. Называла это своей миссией по примирению. А мы вас простим, только когда вы все сдохнете.

- Точно, тупая, - Валенсия откинула голову и уставилась в потолок. – Жаль.

- Чего тебе жаль?

- Я думала, Наоми убила ты. Пентаграмма, Заклинания и все такое. Но раз ты повернута на черном братстве…

- Мертвая девочка была моей черной сестрой. Я не могла ее убить.

- Ну вот и я о том же.

За дверью раздался грохот и чьи-то вопли.

Вспыхнул экран.

Силуэт мафиозо метнулся к камере, и всю стену заняла его гигантская физиономия. Мафиозо оказался красномордым и заросшим рыжей щетиной по самые брови.

- Мадам председатель! У нас ЧП!

- Ну что еще там? – афроамериканка нехотя повернулась к экрану.

- Какой-то…

За ухом мафиозо мелькнула тень. Динамики разорвал грохот выстрела.

Голова мафиозо развалилась на куски, залив черно-красной пузыристой массой весь экран.

Где-то рядом хлопнула дверь. Кто-то заревел басом, захрипел и смолк. В коридоре раздался выстрел. Потом еще один.

Афроамериканка торчала посреди комнаты, словно не могла пошевелиться.

Снаружи послышались тяжелые шаги.

Дверь медленно отворилась. В проем просунулся ствол помпового ружья, рявкнул, дернулся.

Голова афроамериканки разлетелась, как гнилой арбуз.

Безголовое тело пару секунд стояло на ногах, затем рухнуло на пол.

Ружье исчезло.

В комнату протиснулся широченный мужик в белом комбинезоне с ружьем за спиной.

Затащил в комнату трупы двоих давешних мордоворотов в черном, бросил их рядом с телом афроамериканки.

Подошел к распятой у стола Валенсии, встал между ее раздвинутых ног, с любопытством разглядывая открытую промежность.

Почесал бритую голову.

- Это у них, у ниггеров, наследственная память, - сообщил он. – Как увидят ружье в руках белого человека, так и замирают как зайцы.

- Вы кто? – прошептала Валенсия, с ужасом глядя на его уголовную морду с перебитым носом.

- Кто, кто… Хер в розовом манто. Давай говори, кто еще слышал?

- Что?

- Ты больная, что ли? Кто, что… Кто еще слышал, как черномазая сказала, что ты не та, за кого себя выдаешь? Рыжий на экране, эти двое братьев-кретинов, сама черномазая? Кто еще?

- Вроде никто…

- Уверена?

- Не знаю…

- Никто ничего не знает. Ладно, будем считать, зачистка окончена.

Он плюнул на ладонь и стал деловито растирать ей промежность.

- Вы что делаете?!

- А на что похоже? Пизду готовлю. Иначе мой толстячок в тебя не влезет.

- С ума сошли?!

- Нисколько. Извини, но мне придется тебя немножко выебать. С моей репутацией будет подозрительно, если я пройду мимо такой сочной бабы. Тем более уже приготовленной и на стол поданной.

Он кряхтя присел на корточки и медленно провел языком по ее щели от ануса до клитора.

- Ох, манда сладкая…

Потом до упора развел ладонями половые губы, раскрыв вход.

- Красивая.

Сложил пальцы щепотью и не спеша ввел их во влагалище до костяшек.

- Мокрая, - сообщил удовлетворенно. – Мой толстячок толщиной с мой кулачок. Так что потерпи. Сперва разработать надо.

Он, не вынимая, сложил пальцы в кулак и резко задвинул внутрь.

Валенсия завопила от боли.

- Вот это правильно. Ори, детка, ори.

Он начал трахать ее своим пудовым кулаком, с каждым толчком продвигаясь все глубже.

- Тесно-то как…

- Нет! Прекратите! Больно!

- Конечно, больно. Все девки говорили, что я их словно второй раз девственности лишаю. Терпи. Потом хорошо будет.

Он подергал кулаком вверх-вниз и из стороны в сторону.

- Кажется, норм.

Встал, спустил штаны.

Валенсия подняла голову и завизжала, увидев вздыбленного монстра с багровой головкой.

- Ничего страшного. Там у вас все эластичное, все растягивается. Ребенки-то побольше будут. Представь, что это твой спиногрыз обратно лезет. Лезет и вылезает. Туда-обратно.

Валенсия вопила не переставая, дергая привязанными конечностями.

- Тпру, телочка. Не ерепенься. Расслабь ножки.

Он запустил ладони ей под ягодицы и приподнял, чтобы было удобнее. Провел своей дубиной по половым губам, забирая влагу, вдавил у входа.

- Ну что, детка? Поехали?

- Приехали, - раздалось от двери.

Что-то негромко чавкнуло.

Мужика в белом откинуло в сторону. В его виске расцвело красным небольшое отверстие, откуда сразу же выплеснулась кровь. Он захрипел, пытаясь встать, но быстро замер.

Стоящий в дверях босс опустил пистолет с глушителем.

Шагнул внутрь, оглядывая трупы.

Постоял у тела афроамериканки.

- Черт. Как всё некстати…

- Может хотя бы вы меня развяжете? – спросила Валенсия.

Босс молча обошел стол и перерезал веревки на ее руках. Потом на ногах, старательно отворачиваясь в сторону.

- Накинь на себя что-нибудь. Сюда скоро весь этаж сбежится. Что произошло?

Валенсия сползла со стола, растирая руки.

- Ничего особенного. Сперва меня хотели пытать. Потом изнасиловать. Потом снова пытать. Потом пришел этот мужик, всех перебил. И тоже хотел изнасиловать. Две попытки за один час, это даже для шлюхи много.

Она порылась в гардеробе и выбрала что-то длинное и бесформенное.

- С ним понятно, - сказал босс, поднимая упавшее ружье. – Это Медведь. Сексуальный маньяк-убийца. Жил в Сибири. Потом перебрался в Ниццу и открыл охоту на молоденьких девушек. Каждую неделю ловил, насиловал и убивал. Пятьдесят жертв.

- Дайте догадаюсь. Он сидел в вашей тюряге за стеной. Сбежал и каким-то образом оказался здесь.

Босс промолчал.

- Другими словами, ваша стена не такая уж и железобетонная. Где-то проход есть.

- Выясним, - хмуро сказал босс. – Лучше скажи, зачем Кристин решила тебя пытать?

- А я откуда знаю? Несла какую-то ахинею про негритянскую месть белым. У меня сложилось впечатление, что она просто ненавидит девушек с белой кожей.

- Ясно. Не распространяйся об этом. Все-таки председатель… Пусть и с тараканами в голове.

- Мне-то что? – фыркнула она. – Зато теперь ясно, кто Наоми убил. Этот ваш сбежавший маньяк.

- Нет. Он сбежал только час назад. До этого сидел под видеокамерами.

- Значит, другой сбежавший маньяк. А ваших гостей наверху -третий сбежавший маньяк. А главный маньяк – это тот, кто придумал устроить в жилом небоскребе тюрьму для маньяков.

- Тихо, тихо… - он взял ее за плечо и прислонил к стене. – Про гостей наверху – молчи. Я там сам разберусь.

- С помощью пригнанных филиппинских гастарбайтеров? Которых потом утилизируете?

- О, боже… ты все неправильно поняла. Утилизация – это наш внутрикорпоративный термин. Означает списание с баланса предприятия. Утилизируются карточки работников, а не сами работники. Это небольшое нарушение трудового кодекса. Поэтому приходится шифроваться.

- Да, складная отмазка. Только что придумали? А проститутки из Восточной Европы тоже по карточкам утилизируются?

- Проститутки не наши, - сухо сказал он. – Послушай, Ленни… Можно я буду называть тебя Ленни? Валенсия слишком длинно.

- Да хоть горшком зовите, только к стене не приколачивайте.

- В общем, Ленни… - он наклонился к ее уху. – Черт, думать не могу, когда ты рядом…

- А вы не думайте, - прошептала она. – Думать вообще вредно.

- Не получается не думать. Все наперекосяк последнее время. Врачи, конкуренты, персонал, Наоми, трупы, теперь вот еще Кристин, ты…

Говоря, он словно невзначай положил ладонь ей на грудь, сжал, пропустив сосок между пальцами.

- Я тоже проблема? – тихо спросила она, не отстраняясь.

- Не знаю кто ты. Пока не знаю, - его губы сжали ей мочку уха, поцеловали висок, щеку. – А ты сама как думаешь? Ты моя проблема?

Его глаза были в считанных сантиметрах от ее глаз. Жаркая мужская аура обволакивала ее, выгоняя из головы все мысли. Ноги подкашивались. Мир поплыл, исчезая. Она почувствовала, что не может и не хочет сопротивляться.

- Я…

Он не дал ей договорить.

Прижал к стене всем телом. Сдавил шею, заставив раскрыть рот.

- Не хочу больше ждать, - пробормотал и жадно впился в сладкие пухлые губы, посасывая, кусая, стараясь проникнуть языком как можно глубже, исследовать все, до чего можно дотянуться, поймать ее юркий язычок, который сперва где-то прятался от неожиданности, потом осмелел и начал взаимный танец.

Ей вдруг захотелось потащить его в постель, навалиться сверху, оседлать и насадить себя на его болт до упора, до искр из глаз, каким бы длинным и толстым тот не был. Но она помнила о стонущем и подмахивающем бревне. Лучше связанном.

Хочешь бревно, получишь бревно. Она расслабилась, только изредка вскрикивая и постанывая, когда его руки начинали мять груди и ягодицы, не рассчитывая силу.

- Ты специально эту занавеску надела? – Он тяжело дышал, пытаясь задрать подол длинного платья. Легкая ткань не слушалась и постоянно вываливалась из рук.

- Конечно, - проворковала она. – Только самый мудрый с ней справится.

- Тогда я чертов гений.

Она думала, что он догадается о «молнии» на спине или хотя бы сорвет с плеч бретельки, и тогда платье спадет само. Но он схватил ее в охапку, потащил через всю комнату и сбросил на диван. После чего задрал ей вверх ноги, заставив встать чуть ли не на голову.

Легкая ткань сползла по ногам, животу, на пару секунд задержалась на грудях и раскинулось вокруг шеи, закрыв только голову и обнажив все тело.

Он долгие мгновения стоял будто в ступоре, пожирая глазами белеющую на темном диване роскошь. Потом опустился в ее ногах на колени, погладил ступни, икры, положил ладони на бедра и медленно их раздвинул.

- Вот она, моя красавица, - прошептал он, не спуская глаз со слегка раскрывшихся и уже влажных лепестков.

- Кгхм! – раздалось вдруг от дверей. – Точнее, вот они, мои красавцы.

Он отпрянул, как ужаленный. Обернулся с глухим рычанием волка, которого оторвали от задранной им сочной оленихи.

- Ой! Босс! – стоящая в дверях Селена даже подскочила от неожиданности. – Я вас не узнала… э-э… сзади.

- Закрой дверь с той стороны, - проговорил он, едва сдерживаясь.

- Э-э, вы меня конечно извините, что отрываю от такого занятия. Но через минуту сюда ввалится толпа копов во главе с инспектором. И если они увидят, чем вы… э-э… тут… занимаетесь… на месте преступления, среди трупов... Ну, сами понимаете.

- Понимаю, - сказал босс, помогая Валенсии слезть с дивана и опустить с головы платье. – Спасибо, что предупредила. Можешь идти.

И коридора донеслись приглушенные голоса, шарканье, шаги.

- Никто отсюда не уходит, - сказал инспектор Крейн, быстро входя в комнату. За ним в коридоре действительно толпились полицейские. – В том числе и вы, босс.

Он окинул цепким взглядом обстановку. Скомканное покрывало на диване, мятое платье Валенсии, беспорядок в ее волосах, мятую физиономию босса.

- Дама полусвета тоже никуда не выходит, - инспектор глянул на Валенсию.

- Вообще-то это моя комната, - сказала она.

- Знаю, - сказал Крейн. – У вас всегда такое столпотворение. Видимо, из клиентов.

- Инспектор, - вклинился босс. – Давайте повежливее с девушками.

- Я всегда вежлив, как лось. Вежливость – мое второе имя. Кстати, босс. У меня для вас бумажка.

Он раскрыл папку и передал боссу листок.

- Что это?

- Распоряжение муниципалитета. О моих новых полномочиях. С этой минуты все живые и неживые на 99,100 и 101 этажах данного здания находятся в полном моем распоряжении. Теперь я тут главный. Этажи покидать запрещено. Мои приказы предписано выполнять быстро. Если кто нарушит правила – сядет под замок. И да, босс. После того, как мы закончим здесь, будьте любезны передать ключи от пентхауса, вообще от всех комнат на трех этажах. И от тюрьмы. А пока вернемся к нашим овцам, - он повернулся к Валенсии. – Итак. Что здесь произошло?

***

Сбор вещдоков закончился.

Запакованные в черные мешки трупы погрузили на тележки и увезли к лифтам.

Бродящих бесцельно по комнате полисменов убавилось.

Крейн подошел к сидящему на диване боссу.

- Вы же понимаете, что убийство даже сбежавшего преступника заставляет меня завести уголовное дело, где вы будете обвиняемым?

Босс поднял одну бровь.

- Конечно. Это же ваша работа, Алекс.

- Мне понадобится ваше разрешение на пистолет, медицинская справка и список всего вашего оружия.

- Без проблем.

- Кстати, а почему пистолет с глушителем? Зачем вам глушитель? Шуметь не любите?

- Ненавижу. Там кстати не только глушитель. Там лазерный целеуказатель, оптика и даже приклад. В магазине была акция. Все навороты по цене стандарта.

- Неужели. А зачем вы вообще пришли в эту комнату? Ваши апартаменты далеко отсюда.

- Ходил в ресторан. Возвращался к себе. Услышал выстрелы. Прибежал сюда. Увидел трупы и преступника, который намеревался совершить акт сексуального насилия по отношению к хозяйке комнаты. Выстрелил. Убил. Всё.

- Как вы забавно выразились… Намеревался совершить акт. Хозяйка комнаты вам наверняка благодарна.

- Хотелось бы думать. Какие-нибудь еще вопросы?

- Нет, босс, пока все. Но не уходите. Вы мне можете еще понадобиться.

Крейн поискал глазами Валенсию и вышел на балкон.

Она сидела у самого ограждения, поджав под себя ноги.

- Мадемуазель. Возник еще один вопрос.

- Валяйте, инспектор, - сказала она, не оборачиваясь.

- Судя по косвенным данным и показаниям свидетелей, преступник по кличке Медведь, оказавшись в этой части этажа, сначала целенаправленно пошел в операторскую, убил вашего преподавателя, а потом также целенаправленно направился в вашу комнату, по пути пристрелив двух охранников госпожи председательницы. Обращаю ваше внимание. Сексуальный маньяк Медведь протащился через весь коридор, прошел мимо лифтов, мимо лестницы, мимо бассейна, где в это время плескалась одна Селена, которая кстати предпочитает плавать голой. Мимо комнат других девушек, которые находились там в одиночестве. Короче, он проделал этот долгий путь, чтобы прийти прямиком сюда. Как вы это объясните?

- Вы хотите, чтобы я объяснила вам логику действий маньяка?

- Хоть какие-нибудь предположения.

- Пожалуйста. Ему голоса в голове приказали.

- Ясно. Давайте еще раз проговорим последовательность. Медведь входит в комнату… Что он делает?

- Убивает черно… госпожу председательницу. Затаскивает трупы этих двух. Подходит ко мне.

- Дальше.

- И засовывает руку мне в вагину.

- Он что-то говорил при этом?

- Что вы говорите, когда засовываете руки в вагины? Ах, какая сладкая, ох, какая мокрая. И прочие глупости.

- То есть это правда, что вы были привязаны к столу в обнаженном виде? Для чего? Какие-то сексуальные игры с госпожой председательницей? Вы и ее обслуживали? И ее охранников?

- Крейн, у тебя от ревности крыша едет. Никого я не обслуживала. Даже тебя.

- Ревности?! Кого? К кому? Ревновать шлюху к ее клиентам? Вы слишком много о себе мните… Не покидайте комнату. У меня будут еще вопросы.

- Не сомневаюсь, - она в изнеможении опустила голову на локоть.

Была уже почти ночь, и внизу под сияющими башнями растекались огненные реки стоп-сигналов.

Ей вдруг нестерпимо захотелось сбежать вниз, к огням и толпам. К барам, ночным клубам, к бесконечной выпивке и рейву. Напиться, натанцеваться, оглохнуть от диджейских миксов, а напоследок подцепить кого-нибудь напористого, сильного, чтобы отвел ее в темный угол, нагнул, задрал юбку и оттрахал, вцепившись волосатыми лапами в пухлую жопу.

Права дохлая афроамериканская сука. Никакая ты не шлюха. Ты честная давалка. С неистребимым желанием бесплатно раздвигать ноги.

- Закончили! – донесся из комнаты голос инспектора. – Собираем, что осталось, и уходим. Босс! Вы обещали мне ключи от всех ваших сокровищ.

- Раз обещал, значит отдам, - глухо ответил тот, поднимаясь с дивана.

Все потянулись к выходу, тихо переговариваясь.

Наконец, голоса стихли.

Щелкнул дверной замок.

Навалилась мертвая тишина.

Валенсия с трудом встала и поплелась в ванную, по пути стягивая с себя платье.

***

Один ключ он отдавать не стал. Снял его осторожно со связки, прежде чем передать ее инспектору.

Теперь стоял перед дверью, не решаясь войти внутрь.

«…отдери ее как следует. Вдруг она в постели что-нибудь разболтает. - Нет. Она слишком напористо хочет. Подозрительно».

Идиот. Что может быть подозрительного в желании девочки быть хорошо выебанной?

Он повернул ключ и приоткрыл дверь.

В комнате царила полутьма. Горел лишь торшер в углу, кидая на стены красноватые фигурные блики.

В ванной комнате шумела вода.

Он сдвинул матовую перегородку и долго стоял, любуясь белоснежным телом под упругими струями. Она медленно поворачивалась, стоя под душем и запустив пальцы в мокрые волосы. Это было похоже на представление. Она словно рекламировала свое тело, подавая его со всех сторон, лаская груди, бедра, ягодицы.

Потом открыла глаза, заметила его и просто опустила руки, не говоря ни слова.

Он также молча взял ее за талию и вынес из душевой кабины. Обтер полотенцем, подхватил под бедра и понес в комнату. Поставил на колени на широкую скамью и надавил на спину, заставив прижаться грудью и головой к бархатной поверхности и выпятить вверх зад.

Она чувствовала себя секс-куклой, с которой делают, что хотят, и это дико возбуждало. Между ног даже хлюпнуло, когда он силой развел в стороны ее ляжки. И продолжало хлюпать, когда он запустил во влагалище пальцы. Подрочил немного сладкую текущую пещерку, не забывая про клитор. Взял за волосы и потянул на себя, заставив выгнуть спину. Прошелся скользкими пальцами по груди, шее, сунул ей в рот. Она сильно всосала их, лаская язычком, будто намекая, чего хочет.

«Нет, дорогая, - подумал он. – Это потом. Сейчас у нас с тобой главное блюдо».

Провел ладонями по дрожащей от возбуждения круглой попе, Взялся за верх бедер. И одним долгим движением до упора насадил истекающую вагину на длинный, твердый, как железо, член.

Валенсия утробно взвыла, забилась в его руках, пытаясь отползти подальше.

- Тихо, детка, - прошептал он, притягивая ее обратно. – Скоро привыкнешь к размеру.

Он медленно вынул почти целиком и тут же резко засадил обратно. Еще раз. Еще. Ускоряя темп. Каждый раз добираясь до матки.

Валенсия снова прижалась грудью к скамье, чувствуя, как туманится сознание. Упругие толчки словно выбивали из ее головы все мысли. Босс драл ее все быстрее. Она была уже даже не бревном, а куском мяса, который насаживают на вертел.

Первый оргазм она словила, когда босс намотал ее волосы на кулак и снова сдавил ей горло. Ее затрясло с пальцев ног до головы и трясло долго, и все это время он продолжал ее пялить, не снижая темпа.

Второй последовал почти сразу за первым, когда босс заломил ей руки за спину. Она вскрикнула от боли и ее тут же накрыло.

«Да я латентная БДСМ-щица, - поняла она, как только мозг снова научился думать. – Причем пассивная.»

Эту мысль тут же сдуло из головы третьим оргазмом, когда босс загнал ей в анус толстенный фаллоимитатор, обильно смазанный ее же соками.

Она вцепилась зубами в покрывало, чтобы не завопить в голос. Боль и оргазмы следовали друг за другом, словно сиамские близнецы.

Она уже ничего не соображала. Весь мир сжался до двух ее дырок, заполненных до краев похотью. На краю сознания мелькнула мысль, что она забыла произнести заклинание «начала», да и вообще забила на магию, а значит упустила шанс сделать босса мальчиком на побегушках. Потом, все потом, в следующий раз.

Она даже не услышала, как в дверь постучали.

Он услышал, но ему было наплевать, для него существовала только роскошная баба, стоящая перед ним раком. И ее великолепная, круглая, пухлая задница, трясущаяся при каждом толчке.

Когда с балкона раздался голос, он даже не остановился.

- Извините, мадемуазель Валенсия. Но возникла еще пара неотложных вопросов. Я стучал, вы не открыли. Поэтому решил зайти через балкон.

Занавеска распахнулась, в комнату шагнул инспектор Крейн и тут же замер, словно налетев на стену.

- О… Вот даже как.

Босс на пару секунд замедлил темп, мельком взглянул на инспектора, но почти сразу отвернулся.

- Ляжки сдвинь, - приказал он Валенсии.

Та невидящим осоловелым взглядом скользнула по инспектору и послушно сдвинула ляжки.

Босс тут же загнал побагровевший член обратно в пизду и почти сразу набрал прежний темп.

- Ох, тесная-то какая…

Инспектор не знал, что делать.

В его голове боролось три желания.

Выхватить пистолет и разнести боссу башку.

Выйти вон и проклясть эту суку.

Победило третье желание.

Ноги сами понесли его к скамье.

Он запустил руку Валенсии в волосы и поднял раскачивающуюся от фрикций голову.

В ее пьяных глазах не было ничего кроме похоти.

- Гляжу, отвечать на вопросы вы не в состоянии. Ну что ж. Я не гордый. Я подожду.

Он сдавил ей щеки, заставив шире разомкнуть покрасневшие пухлые губы. Расстегнул брюки. И насадил ее голову на стремительно набухший член.

Босс поднял бровь, но ничего не сказал.

Общий, устраивающий обоих, темп они нашли довольно быстро.

Глава 10. Надень

На этот раз огонь не просто горел. Он яростно пылал, пожирая бревно и расползаясь по земле огненными ручейками.

Лицо бабки было иссечено наплывающим тенями и казалось лицом демона. Она все так же не глядя орудовала спицами, но от них теперь тянулась не мохнатая гусеница, а пеньковая веревка с уже готовой петлей.

- Чего приперлась, шкура? Тебе здесь больше нечего делать.

- Баушка…

- Надо было из тебя заливное сделать и псам скормить, а не ждать, пока тебя на вертел насадят, тупая ты жирная свинья. На два вертела. Небось текла, как сука, когда они тебя с двух концов жарили.

Валенсия промолчала.

О, да. Это были водопады смазки с одного конца и реки слюней с другого. Никогда она подобного не испытывала, хотя в групповухе ее использовали часто. Два часа сплошных оргазмов, клиторальных, вагинальных, анальных и даже оральных. Впервые в жизни она кончила от того, что ласкала языком яйца в то время, как член долбил ее в горло. Пару раз она ловила мультиоргазм, и тогда ее трясло несколько минут без остановки. «Пусть отдохнет, а то реанимация понадобится» - будто бы говорил кто-то из них, но тут же продолжал драть ее дальше. Член босса в легкую достигал матки, отчего временами содрогались все внутренне органы. Член Крейна был чуть меньше, но пользовался он им более умело. В результате они словно соревновались, от кого она больше кончит. К середине второго часа она уже ничего не соображала, ее тело будто потеряло связь с мозгом и помнило только три функции – сосать, лизать и подмахивать. Конечности не слушались, и Крейн с боссом сами переносили ее на диван, укладывали на пол, на стол и ставили в нужную позу, словно секс-куклу. Эта покорность и пассивность заводила ее еще больше. «Меняемся» - временами говорил кто-то из них, они обходили ее с обеих сторон и вставляли одновременно. В финале она в изнеможении лежала на покрывале, выпятив зад и широко раскинув ноги. Два внушительных болта синхронно влетали в разработанные дыры, но она уже ничего не чувствовала, только подмахивала по инерции.

Кончили они тоже одновременно.

Член Крейна с влажным чавканьем выскользнул из вагины, откуда тут же обильно потекло. Босс еще содрогался, снова и снова спуская в анал. Потом вынул, отошел на негнущихся ногах и рухнул в кресло.

Она продолжала лежать ничком, раскинув конечности. Белая густая масса выдавливалась из развальцованного ануса и сползала по разбухшей, красной пизде вниз, смешиваясь с другой. Между ног уже собралась лужа.

Крейн потрепал ее по ягодице.

- Ты как, малышка?

Она пробормотала что-то непонятное и тут же отключилась, рухнув в непроглядную черноту.

Бабка махнула рукой, убрав развернувшееся в стороне воспоминание.

- Дальше они сидят в креслах, хлещут пойло, разглядывают твою голую жопу и делятся впечатлениями, кому что больше в тебе понравилось. Кому твое умение лизать яйца, когда тебя пялят в горло. Кому тугая пизда и ее тренированные мышцы. Ну а кому твоя жирная задница. Бывают и такие извращенцы. Ты хоть поняла, что произошло?

- Я забыла про заклинания?

- Дура. Даже если б ты их произнесла, ничего бы не получилось. Ты подставилась. Выбрала тотальный пассив. Теперь ты – «нижняя», как говорят садомазы. Подстилка. Сабмиссив. Боттом. Теперь у этих двоих в подкорке сидит, что с тобой можно делать все, что угодно. Они и обсуждали тебя как кусок мяса. Ты хоть оборись заклинаниями, они на них не подействуют. В следующий раз тебя на цепь посадят и начнут свечками прижигать.

- Но я же всегда была пассивной!

- Ты притворялась пассивной, играла роль, а на самом деле вела. Секс-магией могут заниматься только ведущие. Ведомые – не могут. Я это тебе сто раз говорила.

- Но можно же все исправить! В следующий раз я…

- Это так не работает. Магию не обманешь. Скажи честно, что тебе больше подходит – то, что было раньше? Или то, что было сегодня?

Валенсия опустила голову.

- Вот видишь. Ты даешь, а не берешь.

- И что, ничего нельзя сделать?

Старуха помялась.

- Есть один вариант. Но он рискованный и придется потрудиться.

- Я готова!

Старуха хмыкнула.

- Готова она... Ладно, слушай. Но если и его провалишь, я продам тебя в самый грязный бордель, который найду. Будешь раздвигать ноги, подставлять жопу и сосать. Бесплатно. Это у тебя лучше всего получается.

***

Очнулась она там же, на полу, лежа ничком, с раскинутыми руками и ногами. Кто-то, уходя, накинул на нее принесенное из спальни одеяло.

Она перевалилась на спину и с трудом села.

Все тело ломило, будто его только что сняли с дыбы.

Саднила покрасневшая промежность. По всей глубине ныло влагалище. Сильно болела и плохо двигалась нижняя челюсть.

На руках и бедрах, там, куда впивались мужские пальцы, темнели синяки.

Она с отвращением потрогала засохшие белесые следы между ног, подползла к креслу и встала, держась за подлокотник.

Рядом на стуле была аккуратно сложена форма школьницы из секс-шопа. Теперь ее дополняли белые чулки в крупную сетку с завязками, кружевные белые трусики с доступом к обоим отверстиям и пояс с большим подарочным белым бантом. Сверху лежала записка с одним размашистым словом: «Надень».

Валенсия криво усмехнулась.

- Ого… - послышалось сзади.

У выхода на балкон стояла Селена и во все глаза смотрела на нее.

- Хотела сказать тебе «Доброе утро», но вижу оно у тебя не особо доброе. Скажу прямо, ты выглядишь… жестоко выебанной.

- Не может быть, - выдавила из себя Валенсия, еле ворочая языком.

- Я ночью конечно слышала доносящиеся отсюда чувственные звуки. Но не думала, что все так запущено. Кто это хоть был-то? Босс? Или инспектор? Только не говори, что оба. Этого не может быть, после такого не выживают… О, боже. Все-таки оба? Расскажешь на досуге. Вдруг я тоже рискну.

- Угу… Рискни.

Валенсия подковыляла к гардеробу и натянула на себя халат.

- А у нас новость. Твой виртуальный ебарь из даркнета перевод прислал.

- Какой перевод?

- Ты что, все забыла? Наоми, пентаграмма. Слова вокруг.

- А, да…

- Правильно говорят, длинный хуй бабе мозги отшибает. А у тебя их два было. Давай, приходи в норму. Надо кое-что срочно решать. Никогда не поверишь, что там написали…

Внезапно щелкнул дверной замок.

- На балкон! – прошипела Валенсия. - Живо!

Селена юркнула за занавеску.

Дверь открылась.

На пороге стоял босс.

Огляделся. Шагнул к Валенсии, не спуская с нее глаз.

Она машинально отступила пока не уперлась задом в кухонный стол.

- Ты не в форме, - сказал он, подойдя вплотную и вздернув ей подбородок.

- Блин, вы удивительно догадливы. Я не в форме. И вообще чувствую себя так, словно меня пару часов два длинных хрена долбили без остановок

- Я о другом, - он кивнул на стул с костюмом секс-школьницы.

- Ах, вы об этом. А я думала, кому это положили? Не иначе какой-то шлюхе-косплейщице.

- Надень его.

- Что, халатик не устраивает? Типа, хотите выебать школьницу, а не домохозяйку?

Он подошел к стулу с костюмом, достал ручку, дописал что-то на бумажке и показал ее Валенсии.

Под словом «Надень» было приписано «пожалуйста!»

- Это не то, что ты думаешь, - сказал босс. – Это для дела.

- Вот это?! Для дела? Чулки в сеточку? Трусы с доступом? Бантик?

- Да. Сейчас не могу объяснить. Позднее. Надень.

Она вгляделась в его глаза, пытаясь разглядеть подвох. Если подвох и был, он прятался очень глубоко.

- И это надо сделать сейчас. Через полчаса будет уже поздно.

Она вздохнула и нехотя взяла со стула костюм секс-школьницы.

- Я могу отвернуться, если хочешь, - сказал он.

- Зачем? – пожала она плечами. – Чего вы у меня там не видели? Но я все равно буду переодеваться в ванной. В душ надо. Вы мне ночью вдвоем всю жопу обкончали.

«Дура! – вылезла из темноты бабка. – Он тебя опять развел и заставил играть втемную по его правилам. Какое дело может быть для трусов с доступом к твоим дыркам, кроме привычного? Опять ты ведешься на честные глаза. Про бордель помни».

Помню, баушка, - она затолкала ее обратно в темноту и отодвинула перегородку.

***

По сравнению с предыдущим костюмом школьницы, этот был намного откровеннее. Юбка длиной сантиметров десять не прикрывала даже лобок. Тесная блузка обтягивала талию и груди и оставляла спину и плечи голыми. Чулки в крупную сетку всегда считались блядскими. А уж открытые всем взглядам тонкие кружевные трусики, значительная часть которых была полупрозрачной, и вовсе не оставляли сомнений в сфере деятельности их хозяйки. Тем более вырез для доступа начинался немного выше чем следовало, и внимательный человек вполне мог увидеть то, что трусы обычно скрывали.

- Я выгляжу, как малолетняя блядища, выставленная на продажу, - пробормотала Валенсия, разглядывая в зеркале ногастую, жопастую и грудастую тёлочку.

«Ты сильно удивишься, если вдруг окажется, что так оно и есть?» - снова вынырнула бабка.

Оставался пояс с большим бантом. Она затянула его на талии, оставив бант сбоку.

Когда она вышла, босс придирчиво осмотрел ее со всех сторон, переместил бант на спину, опустил ниже юбку, затянул потуже завязки на чулках так, чтобы они впивались в бедра.

- Эй! – поморщилась Валенсия. – А это зачем?

- Надо, - кратко заявил он. – Пошли.

Он быстро шел по коридору. Она за ним еле поспевала.

Встретившаяся по дороге Льен пискнула «Привет», во все глаза разглядывая ее новый наряд.

- Гляжу, опять работу нашла, - прокомментировала курица-гриль Барби, стоящая у своей комнаты. Валенсия молча показала ей средний палец.

Трое мужиков из обслуги громко спорили о каких-то трансформаторах, но, увидев ее, замолкли и долго провожали глазами ее обтянутую полупрозрачными трусами задницу.

Босс дошел до фойе, приветственно махнул рукой бармену (который аж перегнулся через стойку, чтобы увидеть затянутые в белые сетчатые чулки ноги) и свернул к лифтам.

У лифтов стоял хмурый, не выспавшийся инспектор Крейн с каким-то свертком подмышкой.

- Опаздываете, - бросил он, разглядывая Валенсию снизу доверху.

- Пришлось задержаться, - кратко сказал босс.

- Все равно. Не нравится мне все это. Где гарантия, что…

- Никто никакой гарантии тебе не даст. Но этому договору уже десять лет. И он еще ни разу не подводил.

- Все когда-нибудь случается в первый раз.

- Вот только не каркай.

Валенсия подняла руку.

- Парни! Может объясните мне, что происходит? Хотя бы на правах любовников.

- На правах любовника, - сказал Крейн, - я бы тебе все объяснил. Если б мы с тобой лежали в постели или хотя бы, как вчера, на полу. Но я сейчас инспектор полиции, а он… кто ты у нас?

- Генеральный директор.

- А он генеральный директор. И объяснять мы не имеем права.

- Ты, главное, ничего не бойся и не паникуй. - добавил босс.

- Когда мне говорят «не паникуй», я тут же начинаю паниковать, сказала она.

- Паникуй, не паникуй, все равно получишь хуй, - хохотнул Крейн. – А то и два. Кстати, чуть не забыл, накинь это, - он развернул сверток, оказавшийся тонким плащом из непрозрачного черного полиэтилена. – А то хуев ты получишь не один и не два, а гораздо больше.

- Инспектор, - сухо сказал босс. – А вам никогда не советовали мыть рот с мылом?

- Постоянно советуют. Я их нахуй посылаю. Хочешь, и тебя пошлю.

Лифт мелодично тренькнул, раскрываясь.

Босс провел картой доступа по панели и нажал кнопку с единицей.

Три стены в кабине были зеркальными, и Валенсия повертелась, разглядывая полиэтиленовый плащ. Если раньше она напоминала малолетку на продажу, то теперь была похожа на человека в мусорном мешке.

- Куда едем-то? – спросила она. – Тоже не скажете?

- Недалеко. Скоро узнаешь

Лифт быстро проскочил десяток этажей, вынырнул из темной шахты, и Валенсия ошеломленно ахнула.

То, что казалось зеркалами, на самом деле было прозрачными стенами. И теперь сквозь них была видна рекреационная зона небоскреба, гигантская, в пятьдесят этажей в высоту и в тройку футбольных полей в ширину. С террасовыми выступами через каждые пару этажей. С разбитыми на них парками и даже лесами. С толпами людей, идущих, бредущих и бегущих по этим террасам. И даже с собственным солнцем - призматическим шаром, висящем в центре под потолком. Шар тускло светился и медленно вращался, напоминая дискотечный.

Этажи здесь явно делились на жилые с играющими детьми, колясками и мамашками. Торговые – с неоновыми рекламами, яркими витринами и толпами покупателей. И корпоративные, где окна были наглухо заделаны, а у входа стояла пара-тройка охранников.

Лифт нырнул в темноту, и стены снова стали зеркальными.

Пару десятков этажей до первого лифт пролетел за считанные секунды.

Они вышли в огромный холл, украшенный мозаикой, витражными окнами и гранитными колоннами.

Холл был забит людьми, как бочка селедками. Люди вбегали и выбегали, стояли у ресепшена, ругались в телефон, сидели на диванах, поднимались по широким лестницам. Сквозь них пришлось проталкиваться. Валенсия подумала, что было бы, не одень она черный мешок. Как бы вся эта толпа отреагировала на появление девушки в трусах и с бантиком?

Впереди за головами гостей и работников виднелись внушительные входные двери. Теперь Валенсия подумала, что будет если она сейчас рванет от этих двоих на свободу? Впрочем, быстро бежать все равно бы не получилось. И что бы она там, снаружи, делала?

Они свернули в почти пустой коридор, Босс показал пропуск охраннику с автоматом.

Впереди было три лифтовых двери, почему-то забранных толстенными решетками.

Лифт звякнул, решетка сдвинулась.

Валенсия похолодела, когда зашла внутрь. В лифте было только две кнопки. «Один» и «сто».

- Вы везете меня в тюрьму?! Но за что?!

- Не за что, а к кому, - сказал Крейн. - Расслабься, никто тебя сажать не собирается.

- Там есть человек, у которого очень важная для нас информация. Он готов ею поделиться. Но ему нужен, как он сказал, подарок.

- Его подарок – это ты.

- Что?!

- Не волнуйся. Сейчас он безобиден, на успокаивающих таблетках и, как говорят врачи, абсолютный импотент. К тому же, по договоренности он не может к тебе приближаться. Если что пойдет не так, сразу вбегут охранники.

- Если он ничего не может, зачем ему я?

- Он говорит, смотреть на молодых красивых женщин ему доставляет эстетическое удовольствие. Так что, возможно, придется раздеться.

- Блин! Парни! А вы меня спросили, прежде чем сюда тащить?! А я вообще согласна раздеваться перед каким-то зэком?

- Он сказал, что знает кто убил Наоми, - сказал Крейн. - И почему.

- Задание всего на пару-тройку часов, - добавил босс. – Не больше.

- Тебе же хочется узнать правду.

- Манипуляторы хреновы, - пробормотала она.

В этой кабине не было прозрачных стен. Да и скорость была раза в три выше.

Уже через пару минут лифт звякнул и остановился.

Двери разъехались, и Валенсия увидела тюрьму.

***

Бетонные стены, выкрашенные серой краской, серый потолок с тусклыми лампами и серый пол, облицованный металлическими плитами. Даже административное крыло выглядело унылым и советовало от тюрьмы не зарекаться.

Ведущий к камерам коридор был перекрыт пятью решетчатыми воротами. У каждых ворот стоял запакованный в черную защитную форму охранник с автоматом. По стенам тянулись узкие бойницы. В паре мест над головой нависали бетонные выступы, из которых торчали массивные дула пулеметов.

- Я гляжу, у вас здесь все серьезно, - оглядываясь, сказал Крейн.

- Было несколько попыток прорыва, - сказал начальник тюрьмы, больше похожий на спецназовца, чем на административного работника. – Пришлось принимать меры.

Начальник был одет в черную футболку и камуфлированные штаны. Под футболкой так выразительно перекатывались массивные мускулы, что Валенсия даже залюбовалась.

- Вам объяснили правила безопасности? – спросил он.

- Конечно, - сказал Крейн. – Во всех бумажках мы расписались.

- Я не о бумажках. Я о правилах. Вы должны понимать, куда идете. Особенно она. Она понимает?

Валенсия недоуменно покрутила головой.

- Ясно, - начальник вздохнул. – Короче так, девушка. Сейчас вы пройдете этот коридор и попадете в зону заключения. Там вам нужно помнить только одно. По центру прохода нанесена толстая белая линия. Ни в коем случае не сходите с этой линии. И не слушайте, что вам будут кричать, орать или шептать. Не обращайте внимание. Просто идите по линии вперед. Вам все понятно?

Она кивнула, чувствуя, как изнутри поднимается легкий мандраж.

- Все готовы? – начальник обвел их взглядом.

- Почти, - сказал босс и стащил с Валенсии полиэтиленовый плащ. – Вот теперь все.

У начальника медленно вытянулось лицо.

Сперва он посмотрел на ноги в сетчатых чулках. На трусы с доступом. На юбку. Бантик. Обтянутые блузкой груди. Вернулся к ногам.

- Босс… Извините... Вы совсем ебанулись? Ее в таком виде туда пускать нельзя.

- Вы же знаете. Это его условие.

- Я знаю. Он хочет, чтобы остальные ему завидовали. Чтобы видели, каких баб ему поставляют хозяева тюрьмы. Чтобы посмотрели на… всё это, пока она идет мимо камер. Бантик заценили. Если ей самой на себя наплевать, и вам на нее напевать, это ваше дело. Но я должен обеспечить здесь порядок. В прошлый раз, когда ему тощую модель доставили, мы их два дня не могли успокоить. Лошадиные дозы кололи. Треть по карцерам распихали. Я не знаю, что будет, когда они увидят эту живую обложку «Плейбоя». Возможно, опять пулеметы понадобятся. От нее же за километр несет сексом. А там, - он махнул рукой в сторону камер, - у половины главный фетиш – девочки в белых чулочках и белых трусиках. У них от ее вида крышу снесет. Он своими требованиями этого и добивается. Нового бунта. Короче. Мой совет. Надевайте на нее снова этот черный мешок. Снимете не доходя до его камеры.

- Нельзя, - покачал головой босс. – Сразу догадается, если шума не услышит.

- Ну тогда не знаю, - начальник повернулся к Валенсии. – Деточка. Я хочу, чтобы ты понимала, куда идешь. В той стороне тебя ждут почти три десятка самых опасных маньяков и серийных убийц мира. Ты им очень понравишься, если они до тебя доберутся.

Паника в голове уже вопила во все горло.

- Слушайте, - Валенсия сглотнула. – Если там так опасно, может…

«Стоять, курица! – вылезла вдруг из темноты бабка. – Это уже интересно. Надо узнать, кого они там прячут.»

Валенсия замолчала.

- Может, что? – спросил Крейн.

- Может сделаем это побыстрее? – выдавила она и зажмурилась.

- Ты молодец, - босс потрепал ее по голому плечу.

- Слабоумие и отвага, - пробормотал начальник тюрьмы и повернулся к своим людям. – Поднимайте второе отделение тяжелых. Могут понадобится.

Первые ворота со скрежетом отъехали в сторону.

***

Нанесенная по центру прохода белая линия казалась бесконечной.

И бесконечными казались вопли, вой и грохот решеток.

Одетые в белые арестантские комбинезоны зэки бросались на решетки, тянули к Валенсии кривые руки с похожими на когти корявыми пальцами, таращили глаза и орали так, что голова шла кругом.

Валенсия едва поспевала за идущим впереди боссом, а идущий сзади Крейн то и дело подталкивал ее в спину. Ноги заплетались. Глаза не видели ничего, кроме белой линии.

Сквозь сплошную стену воплей и визгов, звериного рычания и жадного чавканья иногда прорывались осмысленные фразы, и тогда Валенсия пыталась идти еще быстрее, лишь бы оказаться подальше от этого осмысленного.

- Какая жирненькая, какая хорошенькая…

- Ноги, ноги! Оставьте мне ее ноги!

- Девочка, подари мне свою попу. Она ведь тебе больше не понадобится.

Один настойчивый бился головой о решетку с такой силой, что прутья раздвинулись, голова протиснулась наружу и заорала, вращая безумными глазами:

- Я тебя помню, сука! Я приду за тобой!

Кто-то тянул к ней сквозь прутья свой язык. С языка капала слюна.

Валенсия уже сто раз пожалела, что согласилась и была уверена, что пожалеет еще сто раз. Ей нестерпимо хотелось оказаться отсюда подальше, и чтобы вместо чулок были бесформенные штаны, а вместо блузки – спецовка из брезента. И чтобы куда-нибудь пропали все эти сиськи, бедра, ягодицы и все остальное, что делает ее куском вожделенного мяса.

- Грудинка, окорок и ляжки… Грудинка, окорок и ляжки, - повторял кто-то свои любимые части туши.

- Я порежу твой зад на мелкие кусочки, - мечтал другой. – И добавлю веточку розмарина.

- Я тебя просто трахну, - пообещал третий. – Иди ко мне.

- Трусы поменяй, - разумно посоветовал четвертый. – Они дырявые. Пизду видно.

И тут же все по соседству взвыли еще громче.

- Пизду видно! Пизду видно!

Впереди вдруг раздался дикий грохот.

Одна из решеток сорвалась с петли и повисла боком.

В образовавшийся проход, истошно вереща, стал остервенело протискиваться жилистый лысый мужик. Подскочившие охранники затолкали его прикладами обратно и вызвали по рации ремонтную бригаду.

В одной из последних камер, сложив руки на груди, неподвижно стоял плечистый бородач и смотрел на Валенсию с таким видом, будто уже купил ее на аукционе и скоро подойдет забрать свою собственность.

Ее передернуло.

Последние метры зоны заключения они преодолели бегом.

Остановились у дверей с большой цифрой «два»

- Там что?! – чуть не задохнулась от возмущения Валенсия. – Опять то же самое?!

- Нет, - сказал босс. – Там он один сидит.

Крейн вдруг взял ее за плечи.

- Хочу еще раз тебе сказать. Не верь ни единому его слову. Он паук. А его слова – паутина. Он так жертв ловил.

- Но вы же от него какую-то информацию получаете. Значит, верите.

- Это другое. Он знает, что если соврет нам, то окажется в яме на хлебе и воде и без подарков. А он слишком любит комфорт. Мы с ним вынужденные союзники. А ты – его дичь.

- Спасибо, - поморщилась она. – Очень приятно.

- Извини. Но лучше такая правда, чем приятная ложь. Готова?

- Понятия не имею.

Двери раскрылись.

Здесь царил полумрак.

Второй зал был по размеру таким же, как и первый. Но вместо бетонных отделений с камерами была лишь одна большая прозрачная конструкция из толстого пуленепробиваемого стекла, установленная на небольшом возвышении.

Вокруг нее было расставлено какое-то оборудование. Змеились кабели. Вдоль стен сидели человек пять охранников.

Конструкция была освещена изнутри ярким желтоватым светом. Там стоял письменный стол, шкаф с книгами, широкая кровать, торшер, кресло.

В кресле сидел человек.

Увидев их, он встал и подошел к стеклянной стене.

На нем были пижамные штаны в цветочек, Строго выглаженная белая рубашка и узкий черный галстук.

Валенсия нахмурилась, вспоминая. Она где-то видела этот галстук.

Человек пригладил ладонью седоватые волосы, улыбнулся и сверкнул толстыми очками.

Валенсия отшатнулась.

Она вспомнила эту улыбку. Ею до сих пор матери пугали девочек.

Перед ними стоял Мистер Галстук, профессор филологии Митридат Пир, самый кровавый серийный маньяк в истории человечества. Больше пятисот девушек в возрасте от 14 до 19 было на счету этого улыбчатого господина. Изнасилованных, зарезанных, зажаренных и съеденных.

Мистер Галстук снова улыбнулся, не спуская с нее глаз.

- Позвольте представить, - сказал босс, шагнув вперед. – Валенсия – это Оракул. Оракул – это Валенсия.

Взгляд маньяка скользнул ниже, откровенно пожирая ее тело.

- Здравствуй, Валенсия, - сказал он тихим шелестящим голосом, рассматривая ее бедра. – Я тебя ждал.

Глава 11. Кулинария

«Ну, наконец-то тобой займется настоящий повар. Уж он-то наделает из твоих жиров блюда высокой кухни. Филе дез Омм а ля шалот. Миротон Провансаль, окорок по-тамбовски и прочую фуа гру. Жаль, не поделится, сам все сожрет.»

Бабка захохотала мужским басом.

«Нет, но каково, а? Оракул – Митридат Пир! Кто мог такое предположить? Теперь понятно, откуда у них…»

Бабка замолчала.

«Баушка?»

Молчание.

«Баушка? Откуда у них что?.. Баушка?»

Впервые за пару лет бабки в голове не было. Темнота была пустой.

Валенсия в нерешительности встала на пороге.

- Что-то не так? – вкрадчиво спросил Пир. – Ты боишься?

А то нет, урод, - промелькнуло в голове.

- Давай я буду с тобой откровенен, - сказал Пир. – Валенсия… Да, я людоед. С твоей точки зрения это ужасно. С моей нормально. Ты красивая девушка с нежным, тающим во рту мясом. Я бы с удовольствием тебя попробовал. Во всех смыслах этого слова. Но, увы, для коитуса я негоден из-за таблеток. А заниматься кулинарией здесь невозможно по понятным причинам. Тебя даже пожарить не на чем. Сырое мясо я не ем. Так что, тебе нечего бояться.

- Я пройду? – тихо спросила она.

- О, да, конечно. Прости.

Пир поспешно отступил в сторону.

Она прошла к столу, стараясь не поворачиваться к нему спиной.

Его голодный взгляд продолжал блуждать по ее бокам и бедрам.

- Но если помечтать… Ты же позволишь помечтать? Здесь это мое любимое занятие… Сперва я бы поставил тебя на колени, повернув к себе попой. И долго бы трахал, наслаждаясь видом твоей дрожащей задницы и представляя, как она будет выглядеть в запеченном виде. С хрустящей золотистой корочкой и толстым слоем сала на срезе. Во время коитуса я бы удерживал тебя за поясничные мышцы. Они у тебя выдающиеся из-за тонкой талии и широких бедер. Там самое нежное мясо, и оно наверняка с тонкими прожилками жирка, судя по твоей комплекции и небольшому лишнему весу. Поэтому после совершения коитуса, я бы сделал из них вырезку. Немного отбил и пожарил. Практически без специй. Только небольшое количество соли, перца и оливкового масла. Вкус твоей плоти мягкий и свежий. Я это чувствую даже сейчас, по запаху. Забивать его травами и специями – преступление. Также, как и пережаривать. Минуты две на сильном огне с каждой стороны, думаю, будет достаточно. Таким образом получится два превосходных блюда. Запеченный окорок и стейк из вырезки с минимальной прожаркой. Это было бы прекрасно. Особенно под хорошее вино.

- А остальное? – спокойно спросила Валенсия, сев за стол.

Маньяк уставился на нее. Видимо, привык, что на его изыски люди не знают, что сказать.

- Что остальное?

- Во мне же не только задница и поясничные мышцы. Есть еще бедра, голяшки, грудинка, карбонат, шея. Что с ними?

- Хм, - голодный взгляд стал недоуменным. – Их можно заморозить на черный день. Или потушить с овощами и подливками. Но если честно, я бы все это выбросил. Вместе с окороком.

- Даже так? А окорок-то чем не угодил?

- Он хорош для наших форумов в даркнете, где мы обмениваемся фотографиями и отчетами о приготовленной еде. Красиво выглядит, когда лежит на блюде. Но он у тебя слишком большой. И это его минус. Чем больше окорок, тем суше мясо. Это даже по свиньям известно. Самый нежный окорок – у поросят. Но детей я не ем. Это варварство перед господом.

- Да, только девушек с 14 до 19 лет.

- Лучший возраст для мяса.

- А мужчин?

- Хряков жрать можно только с голодухи.

- По вашим словам получается, что единственное во мне ценное – это вырезка из поясничной мышцы.

- Увы. Я гурман. Предпочитаю то, что повкуснее. А вырезка из поясничной мышцы – это самое вкусное, что есть в девичьем теле. Профаны и начинающие думают, что самое вкусное в вас это ляжки или тот же окорок. Груди с ягодицами, прости господи, отрезают. Но есть правило. Чем меньше мышца работает при жизни, тем нежнее мясо. Ноги, руки, зад работают всю жизнь без остановки. А поясничные мышцы задействуются только если девушка начинает заниматься спортом. Поэтому я никогда не охотился на спортсменок и любительниц йоги. Домашние девочки были моим любимым лакомством.

- О, спасибо, что напомнили. Надо будет заняться йогой. Похудею, прожилки жирка в мясе ликвидирую.

- Это будет серьезная утрата для нашей высокой кухни. Валенсия… Можно тебя кое о чем попросить?

Она напряглась.

- О чем?

- Пересядь, пожалуйста, вон туда, - он указал на стоящий посреди комнаты высокий крутящийся барный стул.

- Зачем?

- Видишь ли… Раз уж я не могу попробовать тебя физически, то хотел бы пробовать визуально. Я хочу видеть твои ноги. А за столом, это невозможно. Ты не против?

Она пожала плечами.

- Я привыкла к тому, что меня пожирают глазами.

Она взгромоздилась на барный стул, расставив ноги для равновесия.

- Так?

Пир не ответил. Его немигающие глаза уставились на ее промежность и даже кажется горели желтым огнем.

Валенсия глянула вниз. В вырезе для доступа нагло торчали полураскрытые половые губы. Она спешно положила ногу на ногу.

Пир расслабился.

- Да. Так лучше. Вид готовой к употреблению вагины меня будоражит.

- Сами выбрали для меня этот костюм.

- Да. И он тебе очень идет. Думаю, в первом зале ты никого не оставила равнодушным.

- Зачем я вам? Трахнуть не можете, съесть не разрешают.

- Крайне прискорбно, если ты приписываешь мне только эти два желания.

- А есть другие?

- О, конечно. Выходить на свежий воздух раз в неделю. Расширить ассортимент книг в библиотеке. Хотя бы раз в месяц полюбоваться красивой женщиной. Выйти в сеть, чтобы быть в курсе событий.

- Чтобы почитать в даркнете отчеты коллег о приготовленной ими еде?

- Вряд ли меня пустят в даркнет. К тому же я не люблю читать о чужих успехах. Завистлив. Хотя наши отчеты чтение поучительное. Там же не просто рецепты с фотографиями. Там рассказ о том, кем была еда, пока не стала едой. Как жила. О чем мечтала. Хорошо ли училась в школе. Гуляла ли с мальчиками. И как получилось, что от нее осталась лишь вырезка, брызгающая жиром на сковородке. Подробно рассказывается, как ее ловили, сколько слуг в этом участвовало, если участвовало, или же коллега ловил ее один, это считается высшим пилотажем. Я всегда выходил на охоту в одиночку. И, наконец, финал. Долго ли она умирала. Описание туши, разделка, рецепты, приготовление. Сколько было гостей. Как подавали на стол, сменой блюд или же готовили и выкладывали тело целиком, придав какую-нибудь сексуальную позу. Впрочем, насчет поз не заморачивались. Это всегда либо поза раком, если гостей немного и стол небольшой. Либо лежа на животе во весь рост, выпятив попку, если стол длинный. В конце - отзывы гостей о вкусе мяса и мастерстве повара. И последним абзацем - как и где зарывали обглоданные кости. Печальный финал короткой жизни девочки из высшего среднего класса.

Валенсию замутило.

- И много ли у вас таких коллег?

- Достаточно. Но главное, у них много денег. Гораздо больше миллиардов, чем у меня. Поэтому их никогда не поймают. Хотя по количеству съеденных они уже давно меня перегнали. На самом деле наша охота – это вид современного искусства. Помесь перформанса с социальным высказыванием. Богатые всегда ели тех, кто беднее. В косвенном смысле. Мы доводим этот факт до логичного конца. Делаем косвенное прямым. Обставляя охоту, как бизнес-проект. Мы же не сразу ловим и выкладываем еду на стол. Охота может длиться месяцами. Мы собираем информацию, следим, узнаем слабые стороны, даже советуемся с ее врачами. Еда должна быть здоровой. Она еще ведет себя как ни в чем не бывало, ходит в школу, к подружкам и на дискотеки. И даже не подозревает, что она уже еда. Что круги сужаются. Будущее предопределено. И до вырезки на сковородке осталась неделя... Или два дня... Два часа… Главное удовольствие в охоте как раз в том, что еда не знает, что она еда, и сколько времени ей осталось. А ты знаешь. Можно подойти на улице, познакомиться, поговорить. Она будет улыбаться, а ты будешь смотреть на ее улыбку и представлять, как ее голова будет выглядеть на подносе посреди зелени и запеченного с сыром картофеля. Кстати, голову можно приготовить так, чтобы улыбка сохранилась. Это придает философский подтекст ужину. Мимолетность человеческой радости. Я однажды это сделал с одной чирлидершей. Она всегда улыбалась. Даже когда все было съедено и оставалась только половина щеки и эти улыбающиеся пухлые губы. Очень похожие на твои.

По спине табунами бежали мурашки и пропадали где-то в районе поясницы.

- Гляжу, ты побледнела. Я тебя испугал. Извини.

- Я просто подумала… Какого хрена я сижу здесь и слушаю разглагольствования этого напыщенного мудака?

Наступило тяжелое молчание.

- Это было грубо, - сказал он, тронув галстук. – И это было зря.

Валенсия уже сама поняла, что сболтнула лишнего. Надо слушать. И улыбаться. Как чирлидерша.

- Простите… Я действительно испугалась. А агрессия у меня первая реакция на страх. Но неужели вы думали, что меня интересуют подробности вашей людоедской кухни?

- Нет, конечно. Это интересует меня. Люблю говорить. А тут говорить не с кем. Не говорить же с этими безмозглыми кабанами, - он кивнул на охранников.

- Но с боссом-то вы говорите. Я слышала, он без ваших советов и шага не ступит. Оракул то, Оракул сё.

- С кем? – скривился он. – А, с этим. Я его второй раз вижу. От него приносят на бумажке вопросы, я на них там же отвечаю. Вхожу в транс, вижу ответ, записываю. Это у меня с детства. Тяга к бизнес-предсказаниям. Я так свой первый миллиард заработал. Иногда приносят схемы, документы или фотографии. Как в случае с наследством. Кстати, тебя я именно так и нашел. В стопке случайно оказались твои фотографии.

- Какие фотографии? - похолодела Валенсия.

- Ты их наверняка помнишь. Ты у шеста. И ты в туалете. Я их сразу отложил в сторону. Мне понравились твой оптимизм и непосредственность. Сперва раздеться и завести целую толпу пьяных кабанов, а потом отдаться одному из них, без раздумий, не рефлексируя. И все это совершенно бесплатно.

- Про без раздумий и бесплатно вы по фотографии поняли?

- Нет, конечно. Я стал собирать о тебе информацию. Кто ты, чем занимаешься и почему. Потом вошел в транс и понял, что ты можешь стать хорошим претендентом.

По внутренностям Валенсии пробежал холодок.

- Вы собирали обо мне информацию, как собирали раньше о еде?

- Да. Не скрою, сперва ты меня заинтересовала, как потенциальная еда. На фотографиях ты выглядела очень… соблазнительно. Сочная, мясистая и одновременно гибкая. Идеальное тело и для секса, и для стола. Но потом я понял, что тебя можно использовать гораздо эффективнее.

- Как?

- Я хочу, чтобы ты выиграла гонку за наследство. И готов тебе в этом помочь.

- Как вы можете помочь, если сидите в стеклянной клетке? А главное, зачем вам это нужно? И что потребуете взамен?

- Насчет первого вопроса можешь не беспокоиться. У меня достаточно средств и связей, чтобы помочь, даже сидя в клетке. В конце концов сама говоришь, что этот твой ёбарь ничего не делает без моих советов.

- Откуда вы взяли, что он мой ёбарь?

- От тебя за версту несет этим кабаном. Даже двумя. Кстати, белобрысый рядом с ним – он ведь тоже твой, - Пир пригляделся к стоящим у дверей боссу с инспектором и вдруг рассмеялся. - О, да они тебя вдвоем одновременно трахают! В два смычка расписывают. Ты полная оторва, моя девочка.

Валенсии стало не по себе от такой проницательности.

- Вы не сказали, что взамен.

- Об этом я скажу в следующий раз. Сейчас тебе надо знать только одно. Я обещал этим двоим за время, проведенное с тобой, рассказать, кто убил вашу черную подружку. Так вот, я не знаю кто ее убил. Могу только догадываться и направить по следу. Но по следу я направлю не их, а тебя. Ты должна найти убийцу. Это повысит твои шансы.

- Они будут недовольны.

- Неважно. Какая им разница, если убийцу все равно найдут? Ты готова слушать? Два раза повторять не буду.

Валенсия, подумав, кивнула.

- Тогда слушай.

***

- Он нихрена не знает.

- То есть как?

- А вот так. Наплел вам с три короба просто чтобы поглазеть лишний раз на женскую жопу с ляжками. Теперь наверно писюн дергает, мастурбирует.

Босс нахмурился.

- Может, ты его чем-то разочаровала?

- Чем? Ноги не раздвинула? Кусок мяса от себя не отрезала?

- В прошлый раз он заставил девушку танцевать у шеста. В позапрошлый – полностью раздеться. Ничего такого не было?

- Нет.

- О чем же вы болтали так долго?

- Он рассказывал о людоедских победах. Хвастался. Пугал. У меня сложилось впечатление, что он до сих пор жрет человечину. Просто охотятся за него другие. Слуги. Или коллеги.

- Это невозможно. Он 24 часа в сутки под наблюдением.

- Ну и что? Еду проверьте. Как ему стейк приготовят, так и проверьте, от кого этот стейк отрезали.

- То есть про убийство Наоми он ничего не сказал? – спросил Крейн.

- В конце проговорился, что ничего не знает. Потом нес какую-то ахинею о жертвоприношениях. Ничего нового.

- Черт. Говорил же. Зря все это.

- Первый раз такое, - сказал босс. – Оракул несколько раз ошибался, но чтобы вообще ничего не сказать…

- Убираемся отсюда, - повертел головой Крейн. – Мне это место на мозги давит.

Двери раскрылись, выпуская их в первый зал.

Впереди тянулись по обеим сторонам бетонные коробки камер и белела полоса посередине.

- Давайте бегом до выхода, - предложила Валенсия. – А то я не выдержу.

- Стойте, - приказал босс и замер, оглядываясь. – Что-то не так.

Крейн вытащил пистолет.

- Охрана куда-то подевалась.

Расположенные вдоль стены стулья были пусты.

- Возможно, у них пересменок. Тогда они у другого выхода.

- Идем медленно, как в прошлый раз, - сказал Крейн. – Я впереди, Валенсия в середине. Ты замыкающий.

- Хрена с два медленно! – воскликнула она и сорвалась с места.

- Куда, дура?!

Рука босса цапнула ее за предплечье, но сорвалась.

Валенсия легко бежала по белой линии, сверкая длинными ногами. Обернулась метров через десять.

- Догоняйте!

Они кинулись следом и тут же замерли.

Стояла жуткая тишина. Не дребезжали решетки, не орали зэки.

Каждый зэк стоял у выхода из камеры, вцепившись в решетку, и молча провожал глазами фигуристую телочку в костюме из секс-шопа.

Они словно чего-то ждали.

- Нет! – завопил вдруг Крейн. – Стоять! Валенсия! Немедленно назад!

- Я уже почти!.. – крикнула было она, и тут все изменилось.

С громким щелчком погас на мгновение свет.

Вспыхнул вновь, мигающим и красным, от аварийных ламп по периметру.

Толстенные металлические плиты опустились с потолка, перекрывая оба выхода.

И с лязгом, одна за другой стали распахиваться решетки камер.

Дождавшиеся зэки радостно взвыли и бросились наружу, по проходу, всей толпой к завизжавшей Валенсии.

- Всем стоять! – заорал Крейн, поднял пистолет и стал палить по спинам.

Трое упали. На белых робах расплывались красные пятна.

Валенсия рванулась вперед, но там уже были раскрытые камеры.

Корявые лапы хватали ее за руки и за ноги. Вцепились в волосы. Наконец, кто-то маленький и цепкий прыгнул ей на спину, повалил на пол. Тут же подоспела основная толпа, навалилась сверху, подмяла под себя, хватая десятками рук, срывая одежду, истошно вопя и отталкивая друг друга.

- Моя! Моя!

- Дайте мне ее жопу!

- Ноги! Ноги!

Удары, вопли, хруст костей.

Кто-то вцепился зубами в ее бедро. Валенсия завопила и смазала локтем по уродливой морде.

- А ну все вон отсюда, - заревел вдруг кто-то хриплым голосом.

Огромная волосатая лапища ухватила сразу двух ближайших зэков и отбросила их в сторону. Еще один визгливо хныкая убежал сам.

Толпа продолжала напирать, и тогда волосатый заорал голосом, от которого завибрировали барабанные перепонки.

- Кому сказал стоять?! Я первый!

Зэки поутихли. Только в начале коридора слышался шум драки, вопли и редкие хлопки выстрелов. Там босс и инспектор отбивались от десятка зэков, расстреливая последние патроны.

- Много на себя берешь, Борода, - сказал кто-то гнусаво.

- Сколько могу унести, столько и беру. Не согласен?

Никто не ответил.

Мощные пальцы сомкнулись на горле и подняли ее в воздух.

Валенсия скосила глаза.

На весу ее держал тот самый бородатый из последней камеры. Он снова разглядывал ее, как свою собственность, поворачивая ее в руке то задом, то передом.

- Ох, сука сочная… Вы только поглядите, какая жопа. А дойки? - Он сорвал с нее остатки блузки, поднял повыше и длинно лизнул одну из грудей. Потом до упора всосал сосок, так что Валенсия вскрикнула от боли. – Сладкая.

В толпе на несколько голосов заныли.

- Ша, людоедики. Выебу, отдам. Если, конечно, мой столб ее на куски не разорвет… Хотя тогда тем более отдам. Зачем она мне дохлая? Я ж не вы.

Он шагнул вперед, все также держа ее за горло. Толпа расступилась.

- Пойдем, милая. Будешь мне удовольствие причинять. Если начнешь дрыгаться, я пальчики сожму и у тебя позвоночник лопнет. Так что виси спокойно.

Он подошел к одной из ближайших камер и пинком распахнул решетку.

- Это не твоя камера, Борода, - сказали из толпы. - Это камера Медведя.

- Тебе-то что? Медведя нет. Значит, свободная.

Он задвинул решетку и запер ее согнув толстенный железный прут.

- Ну, что задастая, - поглядел он на Валенсию. – С чего начнем? В ротик завернем иль в жопу запихнем?

Та захрипела, едва дыша от сдавленного пальцами горла.

- Пизда, говоришь? Рисковая девчонка. Пизда так пизда.

Прижавшаяся к решетке толпа заволновалась.

Борода прошел мимо койки вглубь камеры, свернул в полутемный закуток.

- Эй, Борода! – послышалось сзади. – Куда пошел?

- Девочка пи-пи захотела. Ждите, бродяги.

Он опустил ее на пол, и пока она кашляла, пытаясь вздохнуть, кое-как заправил блузку на груди и натянул обратно порванные и спущенные до колен трусы.

- Медведь жив? – шепотом спросил он.

- К-кто? – прохрипела она.

- Медведь. Мужик, которого отправили ваших уродов зачищать, чтобы они тебя не раскрыли.

- Его убили.

Борода помрачнел.

- Жаль, хороший был мужик.

- Кто вы?

- Твоя группа поддержки. Можно сказать, чирлидер. Лезешь ты куда не просят, принцесса. А мы разгребай.

- Я не понимаю!

- А, - хохотнул Борода. – Ты ж ничего не помнишь. Тем лучше для тебя. Хлопай глазами, крути жопкой. Ближе к концу вспомнишь.

- Ваш Медведь меня изнасиловать хотел, - сообщила она.

Он скользнул взглядом по ее фигуре.

- Ну, я его понимаю. Я бы тоже тебя не прочь изнасиловать. Только некогда. Эти упыри скоро догадаются. Так что прыгай живее.

- Куда? – Она обернулась. В полу чернела круглая дыра, откуда явственно несло старым дерьмом. – Туда?!

- Да нет. Глаза разуй.

За дырой на стене виднелась открытая решетка вентиляции.

- Прыгай в вентиляцию. На ближайшей развилке направо. А там увидишь.

Валенсия перепрыгнула дыру, нагнулась, забираясь в вентиляционный короб. Борода уперся ей в ягодицы и протолкнул вперед.

- Эх, жопа у тебя, конечно… Натянуть бы до самых помидоров. Ползи давай, пока не передумал.

Валенсия поползла, упираясь в стенки конечностями.

Борода некоторое время смотрел ей вслед.

Потом взял стоящее рядом ведро и уронил в дыру.

Раздался вязкий тяжелый бултых.

Борода высунул из закутка голову.

- Ого! Бродяги! Вы представляете?! Эта дура, как увидела моего малыша, так сразу в очко сиганула. И с концами. Не знаю, как вы, а я ее из говна доставать не буду. Пусть плавает. Упс! Всё. Утонула.

Глава 12. О пользе вентиляции

Ползти было трудно. На поворотах постоянно застревала задница, а на подъемах приходилось обдирать ногти о шершавую покоробленную жесть.

По сторонам часто встречались работающие вентиляторы. Приходилось прижиматься к стенкам, чтобы под лопасти не засосало последние обрывки одежды.

Первая развилка встретилась минут через десять.

Валенсия впала в ступор, пытаясь вспомнить, что сказал Борода по поводу куда сворачивать. Не вспомнив, решила действовать по логике.

Направо вела узкая грязная шахта, заросшая плесенью и паутиной.

Прямо продолжалась темная покоробленная жесть.

Слева сиял вычищенный до блеска широкий короб и даже был виден свет в конце тоннеля.

Она повернула налево.

Было заметно, что коробом часто пользуются. Поверхность была надраена. Лопасти вентиляторов сверкали, как новые. На подъемы и спуски были наклеены прорезиненные полосы, чтобы не скользить. Валенсия подумала, кому может понадобиться часто ползать по вентиляционному коробу, но в голову ничего не приходило.

Временами в сторону от главной шахты отходили темные ответвления. Валенсия ради любопытства сунулась в один из них и тут же натолкнулась на сеть грибов и лишайников. Серая пена с красными набухшими волдырями покрывала все стенки. Валенсия задела один из волдырей, и он лопнул, выпустив ей в лицо пыльное облако. Она вернулась назад, сдавленно чихая и кашляя.

Через некоторое время вылизанный тоннель перестал быть вылизанным. Стали попадаться какие-то смазанные бурые полосы, вмятины, словно кто-то бился головой о стены.

За очередным поворотом она замерла как вкопанная.

Впереди в ворохе спутанной паутины лежал человеческий череп. Рядом виднелась часть грудной клетки с обломком позвоночника, одна берцовая кость и скелетизированная кисть руки.

Валенсия хотела не глядя обогнуть останки, прижимаясь к противоположной стенке, но ноги сами принесли ее ближе.

Она внимательно рассматривала скудные части скелета, отмечая подробности, которые лучше было не замечать.

Позвоночный столб явно вскрывали, чтобы достать костный мозг. На берцовой кости оставались высохшие ошметки плоти и следы ножа, которым эту плоть срезали. Ребра были обглоданы. В теменной области черепа зияла большая идеально круглая дыра. Видимо, перед смертью голову трепанировали, чтобы было удобно доставать мозги.

Валенсия посмотрела на отрубленную кисть руки и забыла, как дышать.

На костях безымянного пальца тускло светилось кольцо из витого золота.

Это было ее кольцо. Сделанное на заказ и оплаченное деньгами первого клиента.

Она даже подняла левую руку, чтобы убедиться, что кольцо с ней, она его не потеряла. Кольцо было на месте, точь-в-точь такое же, как на скелете. Разве что не такое грязное.

Она вгляделась в лицо черепа, протянула руку, чтобы смахнуть густую паутину, и тут же, вскрикнув, отдернула. То, что она приняла за паутину, было спутанными длинными волосами. Светло-русыми, почти белыми. Доходящими до середины спины.

Это были ее волосы.

Она резко отвернулась, не зная, что думать, и поползла дальше, не видя ничего перед собой. Остановилась только когда успокоилась и решила, что все это мистификация. И сразу увидела несколько окон в тонком металле короба. Маленькие и узкие, как бойницы, она были забраны тонкой сеткой из проволоки.

Валенсия подползла вплотную. Ячейки на сетке были достаточно большого размера, чтобы рассмотреть все, что было снаружи.

Больше всего это напоминало внутренности заводской трубы или гигантского колодца.

Круглая, метров пятнадцать в диаметре, шахта, низ и верх которой скрывалась в полной мгле. По стенам шла винтовая каменная лестница и были развешаны горящие факелы, но их света хватало этажей на десять. Дальше все скрывалось во мраке.

Из мрака тянулись цепи с канатами. На них висела деревянная конструкция с рычагом посередине. Примерно так Валенсия представляла себе примитивный лифт.

Подъемник вдруг покачнулся, издав длинный скрип. Со стен тут же сорвалась и улетела вниз стая летучих мышей.

Голоса она услышала чуть дальше, когда очутилась в тупике, заканчивающемся еще одним узким окном с сеткой.

Один голос даже нельзя было назвать голосом. Это было что-то шипящее и свистящее, как змея.

Когда первому голосу ответил второй, Валенсия даже покачнулась от страха и закружившейся головы,

Это был голос Митридата Пира.

- Я тебя сегодня не ждал, - сказал Пир недовольно.

- Ты с-скрыл от нас-с идеальную жертву, Пир. Это нарушение договора.

Валенсия подползла к бойнице.

Да, это была стеклянная клетка Пира. Сейчас вокруг нее мигали красные лампы и стояли охранники с автоматами.

Пир сидел за столом.

Второго нигде не было видно. Но когда он заговорил, ей показалось, что свистящий мертвенный голос доносится из-под земли.

- Я сам недавно узнал, что она идеальная, - сказал Пир.

- Не лги. Ты отдашь ее нам, иначе пожалееш-шь.

- Увы, жрец. Поздно. Игра началась. Я могу отдать вам ее кости после банкета. Может на них даже мясо останется. Насколько знаю вашему божку все равно что пожирать. Он и костями не подавится.

- Не богохульствуй. Помни на чьих камнях стоит твоя империя.

- Помню. Благодарен. Но и ты помни кто обеспечивает вам прикрытие. В какие норы бы вы забились, если б не я. Мой счет давно оплачен. А твой растет. Как отдавать будешь?

- Баал не дает. Баал берет. С-сутки тебе на размыш-шления.

Валенсия явственно услышала удаляющиеся шаркающие шаги и какой-то стук, словно шипяще-свистящий ходил с посохом. Звуки доносились снизу, как будто пол был сделан из картонной перегородки.

Пир тихо выругался. Встал из-за стола. Тронул кнопку на подставке.

Дверь открылась и в комнату вбежал слуга в ливрее.

- Давай показывай, что у нас сегодня, - недовольно бросил Пир.

Слуга обернулся и махнул рукой.

Один из охранников затащил в клетку слабо упирающуюся девушку в коротком летнем платье со связанными руками. Сдернул с ее головы черный мешок.

Валенсия вгляделась в ее заплаканное лицо. Нет, она ее точно не знала.

- Откуда она? – спросил Пир охранника.

- С 23 этажа, - усмехнулся охранник. - Папаша профессор. Мамаша дома сидит, блогами занимается. Писульки пишет. Короче, ничего не делающие богатеи. Мы с парнями целую операцию разработали, чтоб ее словить. План, страховка, запасной план, прикрытие, пути отхода. Все, как вы учили. Вызвали ее из школы мулькой, типа у нее бабка помирает. Она и ломанулась напрямик через парк, где никто не ходит. Там и поймали.

- Молодцы, - сухо сказал Пир. – Деньги получите на карты. Свободен.

Охранник выскочил из клетки и побежал к другим, размахивая руками.

Пир обошел вокруг девчонки, разглядывая ее фигуру.

- Прекрасно... прекрасно… Папаша профессор, мамаша писульки пишет. Гарсон! – повернулся он к слуге. – Знаешь, что это значит? Во-первых, это значит превосходные гены. А во-вторых – физически развитый мозг. Даже если она им не пользуется, он все равно изначально более развит, чем мозги ее одноклассников, рожденных от дегенератов. И с более качественными вкусовыми характеристиками.

- Мой отец заплатит вам, сколько вы попросите, - пролепетала девчонка.

Ей никто не ответил.

Пир остановился за ее спиной, достал нож и медленно взрезал ее платье снизу доверху.

Платье сползло на пол, оставив девчонку голой. Она тут же прикрыла руками небольшую грудь и промежность.

Пир пощупал ягодицы и верхнюю часть бедер.

- Отлично.

- Вы хотите меня изнасиловать? Я не против. Не буду сопротивляться.

- Зря. Если жертва не сопротивляется, в изнасиловании пропадает смысл. Насильникам нравится сопротивление. Но тебе повезло. Мне плевать на все эти условности.

- Я буду делать все, что вы скажете.

- Это необязательно. Я сам все сделаю.

Он щелкнул пальцами.

Слуга подбежал к нему с подносом.

Пир взял с подноса толстый черный страпон с ремнями и завязками. Привычно и быстро приладил его к своему паху.

Девчонка скосила глаза.

- О, страпон. У меня тоже есть парочка. И один для анала. Класс. Давайте о них поговорим.

- Хочешь разговорами разжалобить похитителя? Приучить его к мысли, что ты тоже человек? Сама придумала или прошла курс «Что делать, если вас похитили?»

- Курс, - буркнула она.

Он взял ее за волосы и нагнул над столом.

- Спину выгни. Зад выпяти.

Она умело прогнулась в пояснице и не дожидаясь приказа раздвинула ноги.

Пир выдавил на страпон смазку, несколькими движениями заставил девчонку принять более удобную для него позу, и в два толчка загнал пластиковый фаллос в вагину.

Она охнула и застонала явно притворяясь.

- Сколько тебе лет? – спросил он, двигаясь в ней без энтузиазма

- Семнадцать.

- А пизда такая, словно тебе лет сорок и тридцать из них ты обслуживаешь казармы. Что с вашим поколением не так?

- У моего парня очень большой… Извините.

Он хмуро еще несколько раз дернулся, пробормотал: «К черту всё», нажал какую-то кнопку у основания фаллоимитатора, вцепился девчонке в бедра и натянул ее до упора.

Послышался глухой металлический лязг

Девчонка захрипела и дернулась.

Глаза закатились.

Она забилась в судорогах, закашлялась кровью, сползла со стола на пол и обмякла.

Пир сделал два шага назад.

Из головки фаллоимитатора торчало гибкое металлическое лезвие в полметра длиной. С лезвия обильно стекала кровь.

Валенсия зажала себе обеими руками рот, чтобы не закричать.

Пир брезгливо сдернул с себя страпон и бросил обратно на поднос. Лезвие сложилось и втянулось внутрь.

- Шефа зови, - буркнул он.

- Я здесь, хозяин, - объявил стоящий в дверях лысый толстяк в поварском костюме.

- Видел это мясо? – кивнул Пир на тело у него под ногами.

- Они приводили ее ко мне. Да.

- И?

- Я бы ее сравнил с прекрасной диетической телятиной. Очень нежной. Советую первое блюдо сделать из груди. Она недостаточно развита, поэтому не должна быть слишком жирной. Затем эскалоп из внутренней части бедер…

- Запеки мозги, - перебил его Пир. – А-ля прованс с белым вином. И добавь шафрана. Посмотрим, как потрудились профессор и блоггерка-писателька над мозгами дочки. Можешь запечь в горшке. Но лучше в черепе. И сделай трепанацию в затылочной части, как обычно.

Повар повернулся к столпившимся у клетки охранникам и знаком показал, что делать. Двое из них вбежали, подхватили тело и понесли к выходу, оставляя на полу дорожку из выдавливающейся толчками крови.

Повар поклонился и вышел следом.

За его спиной в дальнем углу зала виднелась открытая дверь. Там ярко горел свет, был виден бок холодильника и широкая плита с жаровней.

Валенсии снова пришлось зажимать себе рот, чтобы не вскрикнуть.

Над жаровней виднелась полустертая пентаграмма и торчали из стены окровавленные деревянные клинья.

***

Голова шла кругом.

Все вокруг качалось, словно в шторм на море.

Какие-то черные тени преследовали ее. Она видела их боковым зрением, но стоило обернуться, и они исчезали.

Воздуха не хватало, и увидев снова узкие зарешеченные окошки, она рванулась к ближайшему, сунула нос сквозь ячейки сетки и жадно хватанула чуть более свежий воздух.

В неверном пляшущем свете факелов внутренности шахты казались призрачными. Каменная лестница то пропадала, то появлялась вновь. Скрипели цепи, и раскачивалась платформа подъемника.

На подъемнике возвышалась черная сгорбленная фигура в длиннополой хламиде и с корявым посохом в руке.

Фигура вдруг резко обернулась, словно что-то услышав. Из-под надвинутого капюшона сверкнули красным огнем глаза.

Валенсия в ужасе отпрянула, свернулась в клубок, уткнув голову в коленки, и каждую секунду ожидая услышать приближающиеся шаги.

Тишина стала совсем мертвой.

Осмелев, Валенсия подняла голову.

Ни подъемника, ни черной фигуры в шахте не было. Только подрагивали, двигаясь, свисающие цепи.

Она поползла по вентиляции дальше, возвращаясь по своим следам, заглядывая в ответвления тоннеля. Все они заканчивались либо тупиками, либо таким сужением, что дальше ползти было невозможно.

Наконец, она добралась до первой развилки и свернула в продолжение первого тоннеля. И через десяток метров уперлась в стену. Шахта вентиляции уходила вертикально вверх и никаких лестниц или торчащих скоб в ней не было.

Оставался только один путь.

Темный, грязный, заросший паутиной правый тоннель пугал.

Валенсия старалась не думать о размерах пауков, оставивших столько паутины. Просто ползла, выставив перед собой руку и собирая противные липкие ошметки.

Паутина скоро кончилась, словно ее насовали специально.

Ползти стало легче, но после очередного поворота она остановилась и захныкала в голос, опустив руки.

Путь преграждал большой вентилятор. Быстро крутящиеся лопасти со свистом рвали воздух.

Она никогда не плакала. Даже в тот раз, когда остальные девки мудро сбежали, и ей одной пришлось отрабатывать в сауне с десятью залетными уркаганами. Она была уверена, что ее убьют, но не ревела. Может поэтому и не убили.

Не плакала даже когда погибли родители.

Даже в детдоме, когда в двенадцать лет ее приволокли к директору, который уже месяц пускал слюни на ее округлившиеся внезапно формы, и тот два часа мучил ее вялым писюном, пока наконец не лишил девственности.

А тут вдруг разревелась, как маленькая, размазывая слезы и сопли по чумазой мордашке.

Она так на себя разозлилась, что со всей силы треснула кулаком по стенке тоннеля.

Раздался щелчок

Вентилятор откатился в сторону.

Она не успела обрадоваться.

Дальше в тоннеле царил полный мрак, и в этом мраке сверкали чьи-то красные глаза.

Послышалось глухое рычание. Потом вой, от которого заледенело сердце.

Монстр бросился к ней, быстро приближаясь. Уже можно было разглядеть вытянутую, почти человеческую морду. Больше всего он напоминал гигантскую крысу-переростка.

Она вспомнила.

Именно это красноглазое чудище она видела прошлой ночью за стеной.

Страха не было, словно он весь вытек вместе со слезами и соплями.

Она хладнокровно дождалась, пока огромная крыса не приблизится вплотную, и когда та прыгнула, разинув пасть, снова ударила кулаком по стенке.

Вентилятор выскользнул обратно и тут же застрял лопастями в жилистой грязной туше, перерубив твари позвоночник.

Крыса взвыла и издохла.

Валенсия присмотрелась.

Это была не крыса.

Это был некогда белый, а теперь очень грязный бультерьер.

Она снова убрала вентилятор, перелезла через труп собаки и поползла дальше, все больше погружаясь в темноту.

Глаза стали бесполезны. Они ничего не видели уже в сантиметре от носа.

Чтобы отвлечься, она стала размышлять что делать дальше. Кому рассказать, что видела, а кому не надо. Кто замешан? Охранники, повар – понятно. Босс? Возможно. По идее он должен быть в курсе всего, что происходит. Была точно замешана сука из МВФ, пока не сдохла. Все эти ее намеки на пухлые ляжечки на обеденном столе. Инспектор? Вряд ли. Разве что его купили совсем недавно. Девки-ученицы? С ними можно поговорить. Только аккуратно. Всё не вываливая. Иначе…

Она не успела додумать.

Под ней вдруг исчезла опора.

Низ тоннеля разъехался, и Валенсия провалилась, скатываясь по почти вертикальной шахте и набирая скорость. Наконец, она кубарем полетела вниз, тщетно цепляясь ногтями за гладкую поверхность. Ударилась боком о какую-то преграду, вышибла ее с треском и рухнула на пол ярко освещенного коридора, отбив все внутренности.

Кто-то взвизгнул, отскакивая от нее в сторону.

- Ого, - протянула Селена, возвышаясь над ней. – Ты откуда свалилась такая красивая? Выглядишь так… словно тебя десяток бомжей ебали.

- Наверняка так и было, – вздернула носик курица Барби. – Я гляжу, ты делаешь успехи на новой работе.

- Привет, - пискнула отскочившая подальше Льен и помахала ладошкой.

Только Грета ничего не сказала. Глянула брезгливо и отвернулась.

***

Глава 13. Красиво

- Вот здесь. Она была здесь, - Валенсия указала на глухую стену. – Прямо тут.

Инспектор Крейн, повар и официант переглянулись.

- Ты уверена? – нахмурился Крейн.

- Да. – Она подвигалась из стороны в сторону, ловя ракурс. – Были видны холодильник, плита и пентаграмма. Точно. Вот этот вид.

Она повернулась к стене и провела по ней рукой, ища хотя бы малейшую щель.

Повар за ее спиной покрутил пальцем у виска.

Это был худой, горбоносый итальянец, шумный и импульсивный.

- Э! Инспекторре! Зачем мы слушаем эту безумную?! Зачем вы отрываете меня от работы?!Ей что-то привиделось, и теперь все останутся без болонезе! Будете кушать пустую пасту! Совсем пустую!

Крейн вздохнул, подошел к ней и слегка обнял за плечи.

- Послушай, детка. Ты переутомилась. Иди отдохни, поспи…

- Да почему вы не верите?! Я своими глазами видела!

- Детка, с удовольствием бы тебе поверил. Но это - внешняя стена. За ней бассейн. Вода. Здесь не может быть двери.

Она осеклась, разглядывая кухню.

Это действительно была внешняя стена. Чуть подальше был даже вмонтирован иллюминатор, где виднелась бирюзовая подсвеченная толща воды.

- Но этого не может быть.

- Просто ты ошиблась. Бывает.

Она шагнула к повару.

- А где второй повар? Ваш сменщик? Или кто он?

У него вытянулось лицо.

- Мой кто?

- Ну вы же не один работаете.

- Почему не один?! Вас пять человек! Зачем здесь два повара?!

- Но здесь был другой повар. Толстый, лысый, в таком же поварском костюме.

Повар беспомощно глянул на Крейна.

- Ей надо в больницу… Толстый, лысый повар… Подождите! Толстый и лысый? – он стремительно выхватил смартфон, пролистал страницы, показал фотографию. – Этот?

С экрана на нее смотрел тот самый толстяк.

- Да! Он! Где его можно найти?

- Синьора… Это мой предшественник. Он пропал три месяца назад. Вы не могли его здесь видеть. Его вообще больше никто не видел.

Крейн решительно взял ее за руку.

- Пойдем. Тебе надо отдохнуть. Завтра продолжим.

Она уперлась.

- Ну ты-то мне хоть веришь?

- Я верю, что ты веришь. Возможно, действительно где-то на этаже есть такая же кухня с такой же пентаграммой. И там сидит этот твой толстый повар.

- Да! Надо срочно бежать обратно к этому упырю и простучать все стены!

- Завтра побежим. Срочно. А сейчас в кроватку баиньки. Ты кстати так и не рассказала, как тебе удалось бежать. Мы сами еле уцелели. Если бы не пробился второй взвод с проходной, была бы крышка.

- Да просто повезло. Меня один огромный мужик в камеру затащил. Потом отвлекся. Я увидела открытый люк вентиляции и пролезла туда. А он в нем не поместился.

Хлопнула входная дверь.

Босс быстро подошел к ним. Оглядел каждого.

- Ну что здесь?

- Ноль, - помотал головой Крейн.

-Ясно… Валенсия. Звонил доктор. Пришли твои анализы. Столбняка и бешенства нет. Но есть кое-что другое. Грибные споры в легких. Видимо, нанюхалась, пока по вентиляции ползала. Причем этот гриб – сильнейший галлюциноген. Ты ничего странного не видела?

- Видела, - ответил за нее Крейн. – Она много странного видела… Ну вот. Все прояснилось. Теперь понимаешь?

Он потрепал ее по волосам.

- Хрена с два, - взъярилась Валенсия. – Это была не галлюцинация. Если не поможете, сама разберусь. Эта тварь до сих пор ловит девчонок и жрет их. А охранники ему помогают.

- Это серьезное обвинение, - строго сказа босс. – Нужны доказательства.

- Будут вам доказательства. Утром сразу займусь.

Она откинула руку инспектора, которая уже блуждала у нее пониже спины, и пошла к выходу.

- Ты куда? – спросили эти двое чуть ли не хором.

- В кроватку. Баиньки.

И хлопнула дверью.

В кроватку она не собиралась. Взяла у бармена двойную порцию виски и вышла на террасу к бассейну.

Была уже почти ночь. Светящиеся башни небоскребов поднимались из плотной дымки словно из ниоткуда. Многополосные автотрассы между ними прорывались сквозь мглу перемигивающимися огнями и казались чем-то призрачным, как светляки на кладбище.

На террасе царила такая же полутьма. Светился только бассейн.

Четверо лежащих на шезлонгах девчонок повернули головы, как только она вышла на террасу.

- Ты сегодня все занятия пропустила, - сказала Селена. – Преподы обещали снизить общие баллы.

- Нас учили давать взятки мелким чиновникам и выстраивать схемы отката для крупных, - сообщила Льен.

- Очень интересно, - буркнула Валенсия.

- Это не для нее, - подала голос курица-гриль. – Если в процессе не используются ее дырки, это не ее процесс. Взятку влагалищем еще можно представить, но вот пропущенная через пизду схема отката…

Валенсия молча показала ей средний палец.

Бирюзовая подсвеченная вода манила.

Валенсия сбросила платье, оставшись в купальнике.

- Подожди, - сказала Селена. – Возьми это.

Она протянула ей что-то мелкое, похожее на жетон с торчащими кверху узкими трубками.

- Что это?

- Кислородный аппарат. Суешь в ноздри и можешь шесть часов на поверхность не вылезать. Бармен их бесплатно раздает. Я иногда часами лежу на стеклянном дне и разглядываю как внизу ездят машинки и ходят людишки. Так красиво! Главное, рот не открывай, а то захлебнешься.

Валенсия вставила в ноздри аппарат и тут же нырнула.

Стеклянные стены и стеклянное дно создавали иллюзию, что весь мир по крыши небоскребов залит водой.

Некоторое время она медленно плавала, любуясь сверкающим как алмазное поле городом.

Потом опустилась вниз, прижала лицо к прозрачному дну и долго всматривалась в пропасть, где за дымкой бегали машины и шли по своим делам люди. Она вдруг подумала, что до сих пор не знает ни названия города, ни названия страны.

Она перевернулась на спину.

С этого ракурса была хороша видна противоположная сторона бассейна и два человека, стоящие у кромки поодаль друг от друга.

Черт, они же рядом даже стоять не могут, подумала она. Так друг друга ненавидеть и при этом делить на двоих одну бабу. Интересно, чем закончится?

Она поймала их взгляды, что сквозь толщу воды было нелегко.

Сперва она распустила завязки на бюстгалтере, потом на трусах. Вытянула из-под себя сначала первое, потом второе. Отбросила в сторону.

- Вот же шлюха конченная, - пробормотала курица-гриль.

Первым решился инспектор. Сбросил одежду и тут же нырнул, уйдя на дно.

- А за Крейна я ей еще космы повыдергиваю, - сообщила курица-гриль Грете. – Фу! Не могу на это смотреть. Пойдем отсюда.

Но даже не тронулась с места.

Это было похоже на танец.

У Крейна в носу тоже был жетон кислородного аппарата.

Они не спешили.

Медленно исследовали тела друг друга, словно видели их впервые.

Крейн аккуратно покусывал ее соски, переходил к шее, губам, потом вновь спускался вниз, к животу, промежности, рисуя языком круги вокруг клитора, и ниже, по щелке, преодолевая сопротивление ее бедер, которыми она зажимала его голову. В какой-то момент он избавился от плавок. Валенсия опустилась ниже и осторожно втянула в рот набухший, но еще мягкий член, стараясь не пропускать воду, Плотно обхватившие ствол губы и юркий, порхающий по головке язычок быстро привели его в рабочее состояние. Он подтянул ее к себе, раздвинул ей ноги, подхватил под бедра и медленно вошел, закрыв ей ладонью рот.

Босс не мог этого стерпеть. Стоять и смотреть было не в его правилах.

Сверху донесся глухой всплеск, и к двоим, двигающимся в бирюзовой толще, прибавился третий. По-хозяйски пристроился к заднице Валенсии и вогнал уже готовый болт в анальное отверстие.

Ее сотрясло от неожиданности.

- Ну все, - прокомментировала Селена. – До этого была эротика. Теперь началась порнуха. Пошли

- А вдруг они воды нахлебаются и придется их спасать? – сказала Льен.

- Тоже верно, - Селена опустилась обратно на шезлонг.

- Если нахлебаются – туда им и дорога, - зло сказала Барби, не спуская глаз со спины Крейна, мышцы которой рельефно и резко сокращались при каждой фрикции. Он трахал короткими быстрыми движениями, стараясь не вынимать, чтобы не пропустить во влагалище воду. Боссу приходилось подстраиваться под его скорость.

Зажатая спереди и сзади Валенсия то и дело начинала мелко дрожать, мышцы вагины сокращались, как всегда перед оргазмом. Тогда либо один, либо другой на всякий случай зажимали ей рот.

Вид зависшей в толще воды троицы завораживал. Синхронные движения действовали гипнотически. Издалека они были похожи на морское чудище, двигающееся с помощью толчков.

Голова уже давно шла кругом, и чтобы отдохнуть, Валенсия выскользнула из-под них, опустилась на дно и легла на живот, слегка выпятив попу и разведя ноги. И долго лежала, разглядывая жизнь внизу за стеклом, пока эти двое трудились над ее задом и передом, то сменяя друг друга, то одновременно.

Все шло по плану.

Она улыбалась.

Когда все закончилось, и она почувствовала, как содрогается внутри ее тела сначала первый, потом второй, она легко оторвалась от дна и всплыла на поверхность.

Девок на шезлонгах уже не было.

Осоловевшие мужики всплыли следом за ней, устало потрепали по заду, забрались по лесенке вверх и пошли в сторону бара, тихо переговариваясь.

- Служить! – громко произнесла она, уставив палец в их спины.

Они замерли и недоуменно повернулись к ней.

Пару секунд ей казалось, что ничего не получилось.

Потом они переглянулись и явно нехотя выдавили:

- Да, госпожа.

***

- Черт. Все-таки подловила, - покачал головой Крейн. – Я надеялся, что это пройденный этап. Зачем тебе это?

- А что делать, если вы мне помогать не хотите? – спросила Валенсия, влезая в узкое платье.

- Да при чем здесь не хотим? Тебе же сказали. Грибы. Галлюцинации.

- Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – строго спросил босс.

- Если коротко, - повернулся к нему Крейн, - в ее пизде есть нечто, порабощающее мужиков. Если она сейчас прикажет тебе встать на четвереньки и залаять, ты это сделаешь.

- Да ладно, - сказал босс. – Не может быть, - потом прислушался к своим ощущениям. – Хотя нет. Может. Как ты это делаешь?

- Так же как вы свою бизнес-магию.

- В общем, в пизду ее больше не трахаем, - сказал Крейн. – Только в рот и жопу.

- Идиот! Пизда не причем. Секс – любой секс – просто открывает доступ к вашим тупым мозгам. Все остальное делают заклинания.

- Погоди, - нахмурился босс. – То есть когда мы тебя ебём, ты читаешь заклинания?

- Да.

- Говорила мне мама, не доверяй женщинам, - покачал головой Крейн.

- Теперь каждый раз, натягивая телку, я буду думать, не читает ли она заклинания.

- Да, секс никогда не будет прежним. Прощайте позы раком, сзади, боком. Теперь только миссионерская, внимательно глядя, не шевелит ли она губами.

- Кретины.

- Ладно, госпожа, - сказал Крейн. – Ты как хочешь, а мы по кроваткам. Завтра будешь приказы раздавать.

Они отвернулись.

- Стоять!

Они замерли.

- Никто никуда не уходит. Будем считать, что нашей общей кроваткой на сегодня был бассейн. А теперь будет работа. Думаю, каждый час на счету. Вдруг они ежедневно девчонок для этой твари ловят?

- Вряд ли, - сказал Крейн. – Даже если предположить, что все так и есть, как ты говоришь. Сжирать каждый день по пятьдесят килограммов мяса…

- Этот урод хвалился, что почти всё выбрасывает. Оставляет только самые лакомые куски.

- Все равно. Если бы в здании каждый день пропадали молодые девушки, я бы это точно знал.

- Значит, первое задание. Узнать, как часто они пропадают. У вас же наверняка есть статистика. А так как жертвы у твари в основном однотипные…

- Будет косвенное доказательство твоих слов. Понятно.

Она повернулась к боссу.

- С тебя самое главное. Нужно собрать человек двадцать охраны. Нагрянуть в гости. Немедленно. И перевернуть у ублюдка все вверх дном. Всю его стеклянную конуру, весь второй зал. Найти кухню. Там наверняка куча вещдоков. Тело той бедной девчонки. Вряд ли они успели от нее избавиться. Арестовать повара и всех приспешников. Морды я хорошо запомнила. Действуй.

Босс не тронулся с места.

- В чем дело? Ты не понял приказ?

- Я все прекрасно понял, госпожа. И с удовольствием бы собрал, нагрянул и перевернул. Но у меня нет таких полномочий. Я физически не могу исполнить твой приказ.

- В каком смысле? Ты же босс. Здесь всё твое.

- Вот в том-то и дело, - сказал босс, - что я не босс.

***

- Вот это заявление, - Крейн смотрел на босса, будто только что увидел. – То-то я думаю, без охраны ходишь. Девок как простой пялишь. Кто же ты?

- Босс. Но не босс.

- Погоди, я запутался.

- Босс - это моя фамилия. Альберт Босс. Меня год назад наняли специально для этого проекта с наследством. Назначали генеральным директором. Так что здесь я босс. А вот в тюрьме и на других этажах – нет. Служба безопасности мне не подчиняется. Если не считать Марша и местных охранников. Но их полномочия тоже ограничены бизнес-школой.

- А где же настоящий босс?

- Понятия не имею. Я его ни разу не видел. Со мной договаривались люди из совета директоров. Но они из столицы не вылезают. И наши проблемы их явно не интересуют.

- Но кто-то же должен отвечать за весь небоскреб. Здесь есть администрация?

- Есть. Но она занимается техническим обеспечением. Если им сказать, что в здании находится маньяк, который пожирает школьниц со студентками, они все равно ничего не смогут сделать. Разве что сантехников и электриков послать.

- Тюрьма имеет права экстерриториальности. Подчиняется только совету директоров и его председателю, то есть хозяину корпорации, - сказал Крейн. – Даже если мне удастся убедить департамент послать полицейский спецназ, его могут просто не пустить. Имеют полное право. Надо договариваться с начальником тюрьмы.

- А если он тоже подкуплен, как и его охранники? – спросила Валенсия.

- Вряд ли. Он произвел впечатление честного человека. Нас опять же вытащил из передряги.

- А кто вас в эту передрягу затащил?

Босс с Крейном переглянулись.

- Он пообещал в этом разобраться. Предварительно, был сбой электрооборудования.

- Ну да, конечно. И все зэки об этом знали заранее. Помните, как они его ждали, стоя у решеток, этот ваш сбой?

- Что ты предлагаешь? – вздохнул Босс.

- Если вы оба настолько бесполезны, что не можете обеспечить силовое прикрытие, придется мне одной тащится в эту тюрьму и договариваться с ее начальником. У него там какие-то тяжелые есть. Целых два взвода.

- Как ты с ним договариваться собираешься? – хмыкнул Босс.

- Как, как. Кверху каком, разумеется. То есть раком или что он там предпочитает. Что еще может предложить девушка, если у нее нет ничего кроме ее выпуклостей. Тем более он с моей задницы глаз не спускал. Она ему явно приглянулась. Вряд ли откажет.

- А если он заодно с Пиром?.. – начал было Босс, но тут же догадался. – А, понятно. Заклинания. Подсадишь его на тот же кукан, что и нас. Приказы будешь раздавать.

- Догадливый мальчик, - Валенсия потрепала его по щеке. – Итак, детишки. Вот теперь можете по кроваткам баиньки. На сегодня вы больше не нужны.

Она развернулась и пошла к выходу, виляя бедрами.

Они хмуро смотрели ей в спину.

- Валенсия! – не выдержал Крейн. – Подожди. Так же нельзя.

Она обернулась.

- Чего нельзя?

- Ты перед каждым полезным человеком собралась ноги раздвигать?

- Конечно. А что такого? Перед вами же раздвинула. Чем другие хуже?

- Но… я даже не знаю, как это назвать.

- Зато я знаю. Это называется «целеустремленность». У вас под носом молоденьких девок потрошат, а вы ничего сделать не можете.

- Подожди. Я с тобой.

- Зачем? Свечку будешь держать? Или советы ему давать?

- Глупыш. Там три поста по дороге. Тебя просто не пропустят. Только со мной и моим удостоверением. Или ты каждому постовому пизду предложишь?

- Нет, это слишком долго. Уговорил, черт языкатый. Пошли.

- Да стойте вы, торопыги, - сказал сзади Босс. – Не надо никуда идти. Есть способ проверить тюрьму без долгих походов и раздвиганий ног.

- Неужели, - повернулась к нему Валенсия. – А чего раньше молчал? С этого места поподробнее.

Глава 14. Круглый стол

«А ты молодец, жируха. Ишь, как выкрутилась. В воду их затащила. Правильно, в воде твои жиры не так в глаза бросаются. Да и самоконтроль у мужиков хуже работает. Как додумалась?»

- Ну, ты же сказала, что теперь сработает только прилюдный секс. А где он здесь может быть прилюдным? В фойе? В коридоре? Только бассейн.

«Неплохо получилось».

- Что толку? Была задача сработать по боссу, а теперь оказывается босс – это не босс. Следующая цель какая?

«Работать по боссу».

- То есть как?

«Ох, и тупая ты, девка. И впрямь только на мясо годишься. Смотри у меня. Надоест с тобой возиться, тушенку из тебя сделаю. Вон, какие ляхи отъела. Банок сто точно получится. Если босс оказался не настоящий босс – тогда что?»

- Что?

«Ищем настоящего! И работаем по нему!»

- Боюсь, что настоящего вообще нет. Помер. Или он не здесь.

«Вот и узнай. Помер или не здесь. И если не здесь, то кто здесь. И не путай. Задача у тебя не босс. Босс – это средство. А задача – узнать, что происходит.»

- Да бардак происходит. Учениц к стенам приколачивают. Людоед на школьниц охотится. А три десятка маньяков могут в любой момент выпустить на волю.

«Вот ты дубина стоеросовая. А говорят жирные умные. Так если бардак происходит, значит он кому-то выгоден. Вот и тяни за ниточки. Кому выгодна приколоченная ученица, кому людоед, а кому маньяки. Но с людоедом осторожнее. У него уровень магической концентрации намного выше моего. А про твой так вообще говорить бессмысленно. Теоретически, он может двумя словами заставить тебя сделать все, что угодно. Не только ноги раздвинешь, как эта твоя несчастная школьница. Эскалопов из собственных ляжек настрогаешь, пожаришь и ему поднесешь.»

- А, так вот почему ты быстро свалила, когда я к нему в клетку вошла.

«Он бы меня враз в твоей голове вычислил. Нельзя мне ему попадаться. Это, считай, всё насмарку. Ладно, я вовремя успела заметить, как он свои ментальные щупальца вокруг запускает. А думала-то, людоед как людоед. Митридат Пир. Имя-то еще какое дурацкое. Навуходоносор Банкет. Сарданапал Фуршет. И Тутанхамон Закуска.»

- Так получается, он всех своих слуг магией…

«Ну, разумеется. А ты что думала? Охранники по своей воле ему школьниц поставляют? Повар из любви к кулинарии их на окорока с антрекотами разделывает?»

- Значит, он всю тюрьму контролирует.

«Это вряд ли. При любой силе контролировать можно человек десять. Дальше связи рвутся.»

- А почему он меня не пытался…

«Не уверена я, что не пытался. Даже наоборот. Ты наверняка делаешь что-то, что нужно ему. Иначе бы он тебя не позвал. И обратно не выпустил. Он тебя о чем-нибудь просил?

- Н-не помню.

«Что-нибудь предлагал?»

- Не помню! Я вообще не помню, о чем мы с ним в конце разговаривали!

«Ну вот. Это уже означает, что он дал тебе задание, а разговор о нем заблокировал.»

- И что делать?!

«Главное, не паникуй. Он далеко. Значит полностью тебя не контролирует. Как только поймешь, что делаешь что-то нелогичное, лезешь куда сама не хочешь или собираешь информацию, которая тебе не нужна, - остановись и подумай, зачем ты это делаешь. И что это может дать ему.»

- А если не пойму?

Бабка вздохнула.

«Значит, ты совсем бесполезный кусок сала. И выход только один.»

- Какой?

«Тушёнка!»

***

- Эй! Алё! Валенсия! Ты здесь?

Крейн пощелкал перед ее носом пальцами.

Она встрепенулась.

- А? Чего?

- Ты отключилась на минуту.

- И губами шевелила, - добавил Босс.

- Опять заклинания читала? Или с голосами в голове разговаривала?

Она с силой потерла заспанные глаза.

- Давай дальше. Что у нас?

- У нас пока первый зал. Ничего интересного.

На экране царила полутьма, горели тусклые ночные огни. За решетками дрыхли зэки.

Маленький, величиной с муху, видеодрон поднялся повыше, свернул к одной из клеток и пролетел между прутьями.

На койке громогласно храпел Борода. Рожа у него была в гематомах и ссадинах. Костяшки сбиты в кровь.

- Тут тоже делать нечего, - сказал Босс и тронул джойстик управления.

- Постой! – Валенсия подалась вперед. – Вы знаете этого мужика?

- Кто ж его не знает, - хмыкнул Крейн. – Это серийный насильник. Кличка Борода. Ты от него сбежала?

- Угу.

- Тогда считай, тебе сильно повезло. Если б он до тебя добрался, ты бы умерла от кровопотери, как и половина его жертв, которых до больницы не довезли. Гарантированный разрыв стенок прямой кишки или влагалища или и того, и другого. Ему электрический стул светил, но он каким-то образом спрыгнул на пожизненное, и его сюда перевезли.

Дрон вылетел из камеры и свернул к дверям с номером «2».

- Закрыто, - сказала Валенсия.

- Не страшно.

Дрон опустился на пол и, прижав лапки, прополз в щель под дверью.

- Дыра в три миллиметра в любой двери найдется.

На той стороне было еще темнее. Лениво прохаживался один из охранников. В стеклянном загоне маньяка был потушен верхний свет и горела только настольная лампа. Митридат Пир сидел за столом спиной к ним, и, сгорбившись, то ли читал, то ли писал.

- Где ты дверь видела? – спросил Босс.

Она указала на противоположную стену.

Дрон перелетел и уткнулся носом в бетонную поверхность.

- Ничего не вижу, - пробормотал Босс. – Даже если здесь была дверь, ее залили бетоном.

- Проклятье… - Валенсия напряженно думала, что делать дальше.

- Все-таки галлюцинации, - сказал Крейн. – Хватит на сегодня.

- Нет! Его клетка. Надо кое-что проверить.

Босс зевнул и тронул джойстик.

Проникнуть в стеклянную клетку оказалось сложнее. Дверь была герметичной. Пуленепробиваемое стекло литое и без зазоров. Наконец, дрон отыскал на потолке несколько крохотных отверстий.

- Что ищем? – спросил Босс, ведя крохотного шпиона над книжными стеллажами.

- Всё необычное. Сперва глянем, что он там пишет.

Дрон переместился к столу и повернул камеру в сторону Пира.

- Мать твою! – Босс даже подскочил в кресле.

- Я же говорила!

Пир не писал и не читал. Он ел.

Перед ним на плоской тарелке стояла отрубленная голова девушки. В ее затылочной части зияла круглая дыра.

Пир погрузил внутрь ложку.

- Лучшие по вкусовым качествам мозги, - сказал он в пустоту, - у девушек из хороших обеспеченных семей. Выросших на свежей жирной рыбе и овощах. Получивших хорошие гены и воспитание. Если их грамотно приготовить… - Он вынул ложку с бугристой розоватой массой, - … они приобретают прелестный светло-розовый цвет. Нежный вкус, - отправил ложку в рот. – И превосходную, в меру плотную, в меру воздушную консистенцию.

- С кем он говорит? – прошептал Босс.

- Сам с собой, - буркнула Валенсия.

- У бабищ из рабочего класса, крестьян и прочего быдла, - продолжил Пир, - мозги воняют прогорклым маслом, кетчупом, майонезом, гамбургерами и прочим дерьмом, которое они пихают в себя всю жизнь. А главное они воняют тупостью. Стоит съесть кусочек, и ты тоже отупеешь.

У отрубленной головы были удивительно чистые голубые глаза, немного приоткрытые пухлые красные губы, ровные белые зубки и розовая румяная кожа. Валенсия даже подумала, как ее смогли так приготовить.

- Это кукла, - хмыкнул Крейн. – Голова от куклы.

Изображение на экране скакнуло вперед.

- Точно, - сказал Босс. – Кожа резиновая.

- Да эта сволочь издевается, - пробормотала Валенсия.

Митридат Пир вдруг повернул голову и посмотрел прямо на них.

- Я не издеваюсь. Я просто не понимаю, как можно тратить время на слежку за мной, если у вас под боком опять кого-то убивают?

Изображение содрогнулось, динамики разорвал резкий шипящий грохот, словно в видеодрон угодила молния. Дрон затрясся, его резко отбросило в сторону, от стены он, кувыркаясь, отлетел к потолку, пробил решетку и оказался в вентиляции. Пролетел метров десять, шмякаясь то о стенки, то о потолок. И наконец треснулся камерой об угол.

Экран стал черным.

- Он что, нас слышал? – повернулся Крейн.

- Вряд ли, - сказала Валенсия. – Просто заметил странно двигающуюся муху и догадался. Капут дрону?

- Погодите, - сказал Босс, - в его систему какой-то левый контент заливают.

Внизу экрана ползла белая полоска.

Босс отстучал команду.

- Странно. Это не контент. Это подключение в реальном времени к какой-то камере видеонаблюдения. Даже не знал, что так можно…

Полоска заполнилась.

Экран вспыхнул.

Камера висела в углу под потолком и давала обзор половине комнаты. Был виден диван, кресло, какие-то горшки с цветами, которые заполняли почти все свободное пространство. В центре стоял круглый стеклянный стол.

На столе лежала на животе, раскинув руки и ноги, нагая девушка. Ее конечности были привязаны веревками за ножки стола. Голова свисала с другой стороны и была не видна. Рядом стояла сгорбленная фигура в черной, длинной, до пят, бесформенной хламиде с надвинутым на глаза капюшоном.

Звука не было.

Девушка на столе дергалась, пытаясь освободиться.

Фигура в хламиде шагнула к ней и подняла руку.

В руке была зажата компактная дисковая пила.

Пилу сотрясло, диск размылся в один серый круг, зубья вгрызлись в бедро девушки у самого верха. Брызги крови в момент заляпали стол, черную хламиду. Пила за считанные секунды прорезала бедро насквозь, и нога шлепнулась на пол, оставив гладкий срез из розово-красных мышц и белой кости в середине.

- Ты можешь вычислить, откуда идет трансляция? – вскочил Крейн.

- Нет. Это заблокировано!

- Ну хоть что-то?!

Босс замотал головой.

- Нет. Но я был в этой комнате. С одной… отчисленной.

- Где она?! Вспоминай!!

- Не могу! Давно было.

Черная фигура к тому времени переместилась к другой ноге.

Снова дернулась пила.

Все повторилось.

Вторая нога упала рядом.

Девушка на столе уже не дергалась, видимо, потеряв сознание от болевого шока.

Валенсия сорвалась с места.

- Ты куда?!

- Звук пилы! В коридоре можем услышать!

Крейн качнул головой.

- Я знаю эту конструкцию. Почти ничего не слышно.

- Просто так сидеть предлагаешь?!

- Попробую взломать, - процедил Босс.

Фигура в черном снова завела уже целиком красную от крови пилу.

На пол упала рука.

Клейн достал рацию.

- Общая тревога. Всем, кто находится на сотом этаже или рядом. Перекрыть круговой коридор. Задержать человека в длинном черном плаще с капюшоном.

Вторая рука упала на пол.

- Еще немного, - прошептал Босс, лихорадочно набивая строчки кода.

Человек в черном распрямился и приставил диск пилы к свисающей со стола шее.

- Готово! – Босс откинулся на спинку. – Комната двадцать семь!

- Поздно.

Пила снова дернулась, включаясь. Взрезала шею как масло, выпустив фонтан крови.

Крейн снова поднес рацию.

- Всем. Комната двадцать семь. Задержите эту тварь.

Голова упала на пол и откатилась в сторону.

Человек в черном спрятал пилу, наклонился и поднял голову Греты за желтые волосы.

- Грета, - выдохнул Босс. – Я должен был узнать.

- Что толку? – сказал Крейн. – Комната же не ее.

Экран опять стал черным.

Крейн открыл дверь.

- Пойдем. У нас еще один труп.

***

Комната, где давно никто не живет.

Пыль, грязь, паутина.

Всюду засохшие цветы.

- Она обожала все эти алоэ, драцены и рододендроны с кактусами, - тихо говорит Босс.

- Грета? – спрашивает Валенсия.

- Да нет, - отмахивается он. – Та девчонка, которая тут жила раньше. С которой я… был знаком.

- Ох ты, стеснительный нашелся. Так и говори прямо, трахал в хвост и гриву. Грету, как я поняла, ты тоже того-этого?

- Да, пару раз. Давно.

Босс старается не смотреть в сторону стола, на котором лежит обрубок снежно-белого женского тела. Ноги и руки валяются на полу там же, где упали. Отрезанную голову убийца поставил на объемистую задницу, явно издеваясь.

- Тварь поймали? – Валенсия поворачивается к Крейну.

- Нет. Ушел каким-то чудом. Вроде все перекрывали. И все равно ушел. И следов никаких.

- А это что? – Она указала на кровавые отпечатки подошв рядом со столом.

- Он эти боты скинул тут за углом вместе с хламидой. И дальше его уже не выделишь. Следов куча. Может экспертиза чего раскопает.

Гигантская лужа крови у стола. Ее пытаются обходить, но это плохо получается.

Подходит Крейн.

- Судя по надписи, это опять ритуальное убийство.

Он кивает на дальнюю стену под камерой. Там размашисто написаны кровью пять непонятных слов. Непонятным алфавитом на непонятном языке. Они чем-то похожи на пять слов вокруг пентаграммы и тела Наоми, но немного отличаются.

Валенсия качает головой.

- Если бы это был ритуал, ее бы тоже приколотили к пентаграмме и выпотрошили. Тут явно что-то другое. Убийца словно подражает разным ритуалам. Фанатики так не делают. Для них смена ритуала означает провал предыдущего. Это как маньяки. Зацикленность на одном и том же.

Крейн удивленно смотрит на нее.

- Откуда ты знаешь?

- Из психологии закрытых сообществ. Думаешь, раз шлюха, то умные книжки не читаю?

- То есть убийца пытается направить нас по ложному следу?

- По-моему он просто издевается.

- Похоже на господина Пира. Показал камеру в качестве алиби. А сам слугу послал грязную работу делать. Уж чего-чего, а издеваться он любит.

Валенсия покачала головой.

- Совсем не похоже. Пир охотится. Для него каждый этап важен. Выбор жертвы, подготовка, ловля, лишение жизни, обязательно аккуратное, чтобы мясо не испортить, приготовление еды, званый ужин, отзывы с отчетами. А тут просто к столу привязали и на куски пилой порезали. Абсолютно не его почерк.

- Логично, - Крейн вновь смотрит на нее. – А ты точно шлюха? Рассуждаешь как криминалист.

- Точно, - усмехается она. – Пойдем, докажу.

- Ну, криминалисты тоже ноги раздвигают, если юбки носят.

Он отошел к группе детективов, которые толпились возле отрезанных ног.

«Слушай-ка, жирная, - вылезла из темноты бабка. – Ты у меня того, прекращай умничать. Враз легенду порушишь. Твоя работа – сосать и пизду с жопой подставлять. И другого ты ничего не знаешь.»

- Расслабьтесь, баушка. Вы мне все-равно личную память заблокировали. Пытать будут, все равно ничего сказать не смогу. Чего боитесь?

«Подозрений, дура! Подозрения хуже точного знания. Они заставляют копать во все стороны. А расслабляться ты у меня будешь, когда на трехчлен насадят и жарить начнут.»

- Ладно. Убедили. Больше не повторится.

Она затолкала бабку обратно в темноту.

Прошлась по комнате, разглядывая следы и пытаясь найти хоть что-то, чего не заметили другие. Нашла обрывки какой-то бумаги с выцветшим текстом. Сфотографировала. Под столом в луже крови плавал мелкий желтый цветок. Видимо, упавший с одного из засушенных растений. Два лепестка из пяти были оборваны. Сфотографировала и его.

- Пс-с! – вдруг послышалось сзади.

Она обернулась.

В дверях стояла Селена и махала ей руками.

В темноте за ее спиной виднелась грустная мордашка Льен и смотрела на нее печальными глазами.

Селена возложила руки Валенсии на плечи.

- Мы перевели то, что тут на стене написано.

- Уже? Так быстро?

- Да. Тот парень из даркнета. Красный Демон, он так себя называет. Когда переводил слова из пентаграммы, состряпал небольшой переводчик. Теперь все эти арамейские, финикийские, филистимлянские, хеттские и все прочие каракули за минуту переводятся.

- Отлично. Не томи.

- Так вот. Вокруг Наоми было написано: «два», «предатель», «месть», «расчленение», «круг».

- И что это значит?

- Это указание на следующую жертву. По смыслу получается. «Второй станет предательница, которую расчленят на круглом столе».

- Грета была предательницей?

- Она подставила ту девчонку, что жила в этой комнате. Подкинула ей неправильные ответы для экзамена. Девчонку отчислили, а Грета заняла ее место в рейтинге и постели босса.

- Ненадолго, - добавила Льен.

- Хотите сказать, тут на стене указание на третью жертву.

- Да. Тут написано «три», «белые волосы», «пухлый зад», «резка на мелкие кусочки», «толпа народу». «Толпу» можно перевести, как «праздник», «банкет», «массовое угощение», «пир».

- Пир?!

- Да. То есть по смыслу будет примерно так: «Третьей станет упитанная блондинка, которую зарежут и съедят на пиру».

- Или съест Пир, - добавила Льен.

- Короче, крепись. Речь явно про тебя.

- Упитанная блондинка?!

- Ну, дословно, «пухлая, большая, красивая задница».

- У тебя задница больше моей!

- Но я не блондинка. А курица-гриль хоть и блондинка, но у нее задницы вообще нет. Так что… Я бы на твоем месте из своей комнаты не выходила.

- Запрись и сиди там, - вставила Льен. – Учи уроки. Слушай лекции. А в расследование лучше не лезь. Без тебя разберутся.

Глава 15. Черный брат

- Белиберда, - заявил Крейн, выслушав варианты перевода. – Этот бессмысленный набор слов можно перевести еще сотней способов.

- Можно. Но этот ничем не хуже.

- Ты что, боишься? – он провел рукой по ее волосам. – Могу приставить к тебе пару констеблей.

- Приставь. Но не пару. Ты не понял, о чем речь идет. Я – возможная следующая жертва. Эта тварь придет за мной. И мы должны быть готовы. Понимаешь?

Он нахмурился.

- Ты про ловлю на живца? Это редко прокатывает.

- А есть другие варианты?

- Он убивает по ночам. У нас еще сутки. Попробуем найти подонка.

- Как?

- Ты говорила, что он похож на одну из твоих галлюцинаций.

- Одеждой. Черная хламида с капюшоном. У него еще глаза были красные и светились, как у злодея из комиксов.

- Как светились? – послышалось от двери. – Вот так?

В дверном проеме стоял человек в черной хламиде. В тени под капюшоном светились красные глаза.

Крейн выхватил пистолет.

- Тихо, тихо, ковбой. Потом постреляешь.

Босс стянул с головы капюшон. На глазах у него были узкие очки с красными диодами.

- Это что за маскарад? – недовольно спросил Крейн.

- Это именно маскарад. Сегодня в здании какой-то праздник. Вечером будет бал-маскарад. Половина небоскреба в маскарадных костюмах ходит. Это, - Босс потряс хламидой, - называется «Костюм Колдуна». Продается на первом этаже в холле за десять долларов. Пока сюда поднимался, человек двадцать в нем видел.

- Проклятье.

- Это еще не все. Узнаёте?

Босс вытащил из сумки и поставил на стол голову куклы с распахнутыми голубыми глазами, пухлыми губками и дырой в черепе.

- Называется «Ужин людоеда». Это горшочек для запекания. Крошишь внутрь еду, заливаешь соусом, закрываешь дыру крышкой, ставишь в духовку. Тоже популярный товар. Раскупают, как горячие пирожки. Что самое интересное – и костюм, и голова появились в продаже только сегодня утром. Но у убийцы и нашего друга Пира они были еще ночью.

- Короче, к нашему другу накопились вопросы, - хмуро сказал Крейн и повернулся к Валенсии. – Оставайся здесь. Я пришлю констеблей.

- Хрена с два! Я с вами!

- Ты только мешаться под ногами будешь.

- Это приказ!

Крейн вздохнул.

- Да, госпожа.

***

Небоскреб кишел супергероями, орками, гоблинами, полураздетыми эльфийками и зомбаками. Над головами перемигивались гирлянды, сверкали зеркальные шары и сыпалось конфетти.

- Что еще за праздник «Солнцеворота», - бурчал Босс. – Еще вчера о нем никто не слышал.

- Это языческий праздник солнцестояния, - сказала Валенсия. – Самый длинный день в году и все такое.

- Он разве сегодня?

- Он через месяц.

- Ничего не понимаю.

- Ночью кто-то развесил плакаты с рекламой праздника, - пояснил Босс. – Утром объявили, что сегодня выходной день. И раздали деньги всем, кто желает принять участие. Желали все.

- Странно все это.

Двери лифта разъехались.

В фойе тюрьмы тоже сверкали разноцветные лампочки, по унылым стенам тянулись гирлянды. Напротив входа висел транспарант «Поздравляем с выходом!».

- Кого это вы с выходом поздравляете? – спросил Крейн у стоящего рядом с лифтом охранника.

Тот лениво пожал плечами.

Из будки охраны вышли трое в брониках с автоматами.

- В центре – один из охранников Пира, - прошептала Валенсия на ухо Крейну. – Это он девчонку ему притащил! Его надо арестовать!

- Не лезь, - процедил тот. – Встань за спиной.

Трое подошли ближе.

- Чего надо? – спросил охранник Пира, лениво жуя жвачку.

- Нам необходимо поговорить с заключенным Митридатом Пиром, - сказал Босс.

- Это невозможно.

- Распоряжение департамента полиции, - добавил Крейн и протянул бумагу. – Вот подтверждение полномочий.

- Можете ими подтереться, - ухмыльнулся охранник.

- Позовите начальника тюрьмы.

- Я начальник.

Крейн и Босс переглянулись.

- Еще вчера был другой.

- Он уволился. По собственному желанию.

Троица охранников загоготали.

- Нам необходимо пройти внутрь.

- Изнасилуйте и убейте десяток детишек – обязательно пройдете. Тюрьма закрыта. Посещение посторонними запрещено.

- Чьим распоряжением?

- Председателя совета директоров корпорации.

- Какого еще председателя?! – взъярился Босс. – Его нет полгода!

- А вот теперь есть, - донеслось со стороны прохода в зону.

Там стоял Митридат Пир. В пижамных штанах, рубашке и галстуке.

- Простите за внешний вид, - сказал он, подходя ближе. - Я люблю кожаные костюмы. Такие, знаете, из нежно-розовой девичьей кожи. Но это дефицит. Возможно, сегодня вечером разживусь парой комплектов.

Он посмотрел на Валенсию.

Крейн наставил на него пистолет.

- Какого черта происходит?! Почему он не в клетке?

- Выпущен приказом председателя, - продолжал ухмыляться охранник.

- Ладно, - Пир подошел ближе. – Не будем издеваться над полицейским, директором школы и их общей спермоприемницей.

Он протянул Крейну папку с бумагами.

- Там приказ о моем освобождении, приказ о назначении меня исполняющим обязанности председателя. И приказ о переводе данного здания под мой полный контроль. С этой минуты вы все подчиняетесь мне. Ну кроме вас, инспектор. Вы городской служащий, и вам здесь делать нечего. Покиньте здание. Впрочем, можете остаться до конца праздника. Он вам наверняка понравится. – Пир шагнул вплотную к Валенсии. - Ты тоже приглашена, детка. Будешь главной гостьей, - Он наклонился и добавил на ухо: - И главным блюдом.

Она отступила, стараясь не показать страха.

- Это нарушение законодательства, - сказал Крейн. – Вы не имеете права…

- Здесь действуют правила экстерриториальности, инспектор. Здесь я – царь и бог. Всё здание – мои охотничьи угодья. Выметайтесь. Не мешайте охране работать.

Охрана снова загоготала.

Лифт раздвинул двери.

- Я это так не оставлю, - буркнул Крейн, отступая.

- Конечно. Это же ваша работа. Ничего не оставлять. Приятного и вкусного дня, господа, - сказал Пир, улыбаясь. – Мадемуазель. С нетерпением жду нашей встречи сегодня вечером.

Ей нестерпимо захотелось стереть эту улыбку с лица урода.

- Скажите, Пир, - громко произнесла она. – Что такое идеальная жертва?

Улыбка исчезла. Лицо вытянулось.

- Идеальная жертва? Где ты слышала это выражение?

- Точно не помню. Вроде бы от какого-то незнакомца, одетого в маскарадный костюм злого колдуна. Вы, кажется, с ним знакомы?

Пир побледнел.

- Держись от этого человека подальше, девочка. Со мной ты умрешь быстро. А с ним будешь умирать медленно. Мучительно. Тебе это не понравится.

Он повернулся и быстро вышел из фойе.

***

Спускались они молча.

- Что это было? – спросил Босс перед первым этажом.

- Это были твои работодатели, - сказал Крейн. – Они назначили людоеда главным по небоскребу.

- Ты проверил его бумаги?

- Я не эксперт. На первый взгляд все верно.

- Этого не может быть.

- Почему? Он же Оракул. Ты к нему сам за инструкциями бегал. Вся школа организована с его подачи. Ее вон тоже он выбрал, - Крейн кивнул на Валенсию. - Весь ваш бизнес основан на его советах. Вполне логичное решение сделать его главным. А что он десятком-другим школьниц пообедает, это можно списать на представительские расходы. Выплатить семьям компенсации. Исходя из цены человечины на черном рынке. Кстати неплохо получится за пятидесятикилограммовые туши. Миллионов пять, наверное. Небольшая цена за действительно эффективного менеджера.

- Не шути. Надо что-то делать.

Они вышли из лифта. Толпа ряженых стала еще больше.

- Я и не шучу. Кто там говорил, «нет такого преступления, на которое не пошел бы совет директоров ради прибыли?»

- Сделаю им запрос, все проверю, - буркнул Босс.

- А я в департамент сгоняю. Попробую поговорить с юристами. Вдруг получится его гребаную экстерриториальность обойти. И нагрянуть с парой сотен спецназа.

- А я? – Валенсия встала как вкопанная. – Мне что делать?

Они обернулись.

- Судя по его намекам, - сказал Босс, – тебе действительно грозит опасность. Поэтому, я бы на твоем месте свалил.

- Поехали со мной в департамент, - сказал Крейн. – Определю в какую-нибудь комнату отдыха. А лучше в одиночную камеру запру. Так будет даже безопаснее. Посидишь пару дней.

- Точно, - сказал Босс. – Это лучший вариант. Только без меня ему не давай. Это будет нечестно.

Он невесело усмехнулся.

- Нет, - сказала она. – Я не могу уехать. Я останусь. Тут же лекции… Школа.

- С ума сошла? – спросил Крейн. - Какие лекции? Какая школа? По-моему, уже ясно, что ваша школа – фикция, выдуманная Пиром неизвестно зачем. Он же тебе прямым текстом сказал, что блюдо из тебя собирается делать. А значит шансы, что ты – третья жертва, реально высоки. Упитанная ты наша блондинка.

- А, то есть переводу ты теперь веришь!

- После тюрьмы я уже не знаю, чему верить. И на всякий случай буду верить во всё. Идем.

Он протянул руку.

- Нет, - она даже спряталась за спину Босса. – Извини. Я не могу.

- Ну, как знаешь. Констебли к твоей комнате уже высланы. Люди опытные. Выполняй их указания. Я появлюсь к вечеру. Или с армией. Или один.

Она смотрела ему вслед, и все внутри вопило «Беги!» Особенно усердствовал инстинкт самосохранения. Но впереди стояла, уперев кулаки в бок, бабка и на ее морщинистом лице было написано: «Сбежишь – сгною!» Дураку было ясно – намечается что-то серьезное. Сбежать сейчас – провалить все задание.

Высоченные крутящиеся двери выпустили Крейна на залитую солнцем улицу, и он тут же растворился в толпе.

***

Она успела только к началу второй лекции.

Сперва хотела пропустить и ее, но бродить по комнате взад-вперед и ничего не делать было совсем невесело. Тем более под перекрестным наблюдением двух констеблей, один из которых (старый) сидел у входной двери, а второй (молодой) – у двери на балкон. Старый следил за ней безучастным рыбьим взглядом. Молодой этим взглядом откровенно раздевал, глотая слюни.

Лекция называлась «Как делать деньги из воздуха. Методы присвоения ноу-хау и работа со спецслужбами». Вел ее рыжий ушастый уродец, напоминающий Цукерберга. Присмотревшись, Валенсия решила, что это действительно Цукерберг.

В первой части лекции рассказывалось, как кидать партнеров и переписывать на себя общие патенты и активы. Во второй – как по дешевке скупать перспективные стартапы, предварительно опустив их стоимость ниже плинтуса. А в третьей – как выстраивать отношения с секретными госструктурами так, чтобы тебя не закопали. По лектору выходило, что лучший способ и рыбку съесть, и на хер не сесть – это постоянно поддерживать интерес к собственной персоне со стороны минимум двух, а лучше трех спецслужб. Если работать с одной – у нее рано или поздно появлялся соблазн проглотить лакомый кусок.

Это навело ее на логичную мысль: чтобы вечером ее не съели, надо найти людоеду конкурента. И стравить их друг с другом. Проблема была в том, что единственный претендент на эту роль одевался в маскарадную хламиду колдуна и прятался в колодце. Только его Митридат Пир явно боялся. Остальные были не конкуренты. Надо было найти красноглазого упыря. А для этого надо было найти колодец.

Когда экран погас, она вскочила с дивана, бросилась к планшету и замерла на полдороге.

Трупы констеблей со вспоротыми шеями были аккуратно сложены у стены.

Рядом стоял массивный негр из тех, что в ширину больше, чем в высоту. На нем были широченные полуспущенные черные штаны, доходящая почти до колен огромная черная майка с каким-то непонятным принтом. На шее, поясе, руках и даже ногах висели килограммовые золотые цепи с цацками. Лысая голова скрывалась под черной банданой и черными очками. Очки были усыпаны стразиками.

Если бы не окровавленный нож в руке, он был бы похож на рэпера. Впрочем, с ножом он все равно был похож на рэпера.

- Черная сестра сказала черному брату, что маленькая белая свинка не хочет говорить правду, - сказал он глубоким глухим голосом. – Черный брат пришел сказать белой свинке, что врать нехорошо.

Проклятье. Это был Живодер. Тот самый специалист по свежеванию, которого вызвала афроамериканская сука, прежде чем сдохнуть.

- Черный брат опоздал, - сказала Валенсия, бочком пробираясь к балкону. – Черная сестра второй день мертва.

- Заказ она не отменяла, - пожал плечами черный брат. Облизал нож и спрятал его в карман.

Затем поднял с пола черный кейс, положил на стол и открыл.

Кейс был забит разнообразными металлическими предметами. Прямыми, кривыми, тонкими, широкими, острыми и не очень.

Валенсия бросилась к балкону.

Черный брат резко взмахнул рукой.

Вокруг ее ног обмоталась веревка с грузилами.

Валенсия грохнулась на пол.

- Белые свинки не умеют бегать. Но почему-то всегда бегают.

Он приставил к стене табуретку, взгромоздился на нее и вкрутил под потолком внушительных размеров крюк.

- Так удобнее работать, - пояснил он. – Когда свинка висит, кровь стекает. А когда свинка лежит, кровь накапливается. Слишком мокро.

- Помогите! – завизжала она во весь голос.

Черный брат неожиданно резво для своей комплекции подскочил, навалился. Заклеил рот и связал руки.

- Свинке не надо кричать. Иначе к двум трупам прибавится еще несколько.

Он подтащил ее к стене, закинул на крюк веревку и в два рывка поднял вверх.

Валенсия задергалась, свисая с крюка.

- И трепыхаться не надо. Это мешает работе.

Он вкрутил внизу, под ее ногами, второй крюк. Пропустил через него веревку и затянул. Теперь Валенсия не могла даже пошевелиться.

Черный брат пошарил в безразмерном кармане и выудил мятый клочок бумаги.

- О, да к свинке всего два вопроса. Это просто. Кто свинку послал? И что свинка должна сделать? Отвечай, свинка.

Валенсия замычала и резко отвернулась.

- Хорошо.

Он выбрал в кейсе один из ножей. Маленький и кривой, как серп.

- Тогда я расскажу, что ждет свинку в ближайшие полчаса. – Он приставил лезвие к ее лодыжке и сделал надрез. Валенсия взвизгнула. - Сперва черный брат надрежет вокруг щиколотки. И снимет белую кожицу со ступней. Это называется «носочки». Затем – под коленками. И снимет с голеней. Это называется «гольфики». Затем – вокруг бедер. Вот здесь, - он ткнул ножом туда, где начинались ноги. – Это называется «чулочки». Затем будут «трусики», «лифчик», «топик», «перчатки короткие», «перчатки длинные». Последней будет «маска». Но белая свинка вряд ли до нее доживет. Обычно все помирают где-то между «трусиками» и «лифчиком». Был только один, который дотерпел до «длинных перчаток». Но у него не было «лифчика». Зато был «гульфик». Может свинка готова говорить?

Он отклеил с ее рта липкую ленту.

- Пошел в жопу!

Заклеил обратно.

- До жопы далеко. Она после «чулочек». Но черный брат может пойти навстречу и начать сразу с жопы. Тогда одновременно снимутся «трусики», «чулочки», «гольфики» и «носочки». Это будет называться «колготки». А еще быстрее – сделать надрез вокруг шеи и вдоль позвоночника. И снять всю шкуру целиком. Тогда ее можно будет надевать, как одежду. «Комбинезон» называется. Ну как? Начали?

- Закончили, - донеслось от двери.

Глухо чавкнул пистолет с глушителем.

На бандане появилась и расцвела красная дырочка.

Черный брат пару секунд постоял, раскачиваясь. Потом рухнул на пол.

Босс убрал пистолет.

- Похоже, все извращенцы в округе сбегаются к тебе, как медведи на малину.

Валенсия замычала.

Он сдернул с ее лица клейкую ленту.

- Ты его знаешь?

- Конечно, - ответил Босс. – Это Живодер. Боевик Кристин из «Черных пантер». Это он кстати моих гостей в пентхаусе упромыслил.

- Один? Не может быть.

- Может. Пустил усыпляющий газ, а потом не спеша раздробил молотком всем головы.

- За что?

- Там была чернокожая эскортница. Пользовалась популярностью. Он увидел, как ее сразу три пузатых белячка пользуют. Вот и снесло крышу. Говорил я Кристин, нельзя с фанатиками работать.

Он разрезал веревки.

- Ты как всегда вовремя, - сказала она. – Как здесь оказался?

- К тебе шел. У меня плохие новости.

- Еще одни?

- Да, - он снова достал пистолет. – Ты все-таки должна умереть.

Глава 16. Дневники хороших девочек

Круглый Зал Совета Директоров.

Полутьма. Горит только пара настольных ламп на кольцеобразном столе заседаний.

Заняты только два кресла из десяти. В одном сидит сухопарый старичок, похожий на летучую мышь, такой же ушастый, с острой мордочкой и торчащими вперед зубами. В другом – моложавый детина средних лет, судя по выправке – из бывших военных.

- Слушайте, - поворачивается к старичку бывший военный. – Вы хоть понимаете, как мы рискуем? Если остальные узнают… Или увидят это… - Он кивает на большой экран.

- Не узнают и не увидят. Если вы не разболтаете. Успокойтесь, Донни. Вы же генерал. Пусть и бывший. Танковые войска. Неужели сейчас страшнее, чем в горящем танке?

- Я не был в горящем танке.

- Неважно. Относитесь к этому, как к битве с рейдерами. Нашу корпорацию пытаются захватить. Мы этому противостоим.

- Вы просто не знаете, что это за монстр. Он заставил Когена съесть собственных детей!

- А, так вот почему старина Коген выглядел так, словно у него несварение желудка.

- Это не смешно! Нашу корпорацию уже захватили. Восемь членов Совета против нас двоих.

- Сейчас мы это исправляем, - старичок повернулся к экрану. – Извините за задержку, Альберт. Продолжайте.

Директор бизнес-школы Альберт Босс коротко кивает с экрана. Выглядит он сумрачно и недовольно. Ему явно не нравится то, что он вынужден делать, но он тоже не видит другого выхода.

Камера смещается. Теперь на экране видна стоящая на коленях девчушка в костюмчике школьницы из секс-шопа. Она хнычет, размазывая ладошками слезы по щекам.

- Какой же ты гандон, Босс, - всхлипывает она.

- Извини, - говорит тот. – Но так надо.

Он поднимает пистолет с глушителем.

- Подождите, - говорит старичок. – Оголите ей грудь. Должна быть видна кожа. Чтобы не было сомнений.

Босс рвет на ней блузку. Летят пуговицы, блузка распахивается. Наружу вываливаются, колыхаясь, полные груди с аккуратными розовыми сосками.

- Заканчивайте, Альберт, - говорит старичок, сглатывая.

Босс направляет ствол на грудь девчушки и спускает курок.

Пуля входит рядом с левым соском, ближе к центру.

Девчушку отбрасывает назад. Она пару раз дергается и застывает.

Камера медленно плывет над ее телом. Длинные ноги, округлые сочные бедра, узкая талия. На левой груди небольшое отверстие с рваными обугленными краями. Изнутри выдавливается немного крови. Камера перемещается выше. Почти детское личико со вздернутым носиком. Рабочий рот, пухлые губы. Струйка крови, стекающая по щеке из угла рта. Остекленевшие, мокрые от слез серые глаза.

Старичок вздыхает.

- Прекрасный экземпляр. Даже жалко. Стала бы украшением моего борделя.

- Давайте посмотрим в записи, - говорит бывший военный. – Замедленно и в увеличенном масштабе.

Картинка меняется. Теперь во весь экран левая грудь с гигантским соском. Видны поры, трещинки, прожилки на молочно-белой коже.

Пуля появляется, как сверкающий металлический астероид. Медленно вгрызается в мягкую плоть, уродуя белую невинную чистоту, оставляя на ее месте черное отверстие с кровавым подбоем. Грудь сотрясается, будто желе от землетрясения.

- Достаточно, - бывший военный удовлетворенно откидывается в кресле.

- Молодец, Альберт, - говорит старичок. – Хорошо поработали. Можете считать, что одно из этих кресел почти у вас в кармане.

Босс кивает.

Экран гаснет.

Некоторое время двое в креслах молчат, о чем-то размышляя.

- Ну что, - говорит наконец старичок. – Пора огорчить нашего общего друга. Послать ему эту прекрасную запись. И посмотреть, что он будет делать дальше.

- Я и так могу сказать, что он будет делать дальше. Найдет всех причастных к этой записи и заставит съесть самих себя. Не завидую этому вашему протеже с дурацкой фамилией. Он совсем дурак светиться на камеру? Будет же первым в списке.

- Главное, чтобы мы в этот список не попали. И чтобы Пир за оставшиеся часы не нашел себе новую идеальную жертву.

- Не верю я в эти ваши сказки. Никаких идеальных жертв не бывает. А еще я знаю Пира. Он способен удивлять.

***

Босс свалил ее тело на диван, открутил с пузырька крышку и поднес к носу.

Валенсия дернулась и захрипела, вцепившись в покрывало.

- Черт… Что это было?!

- Ты про что?

- Про всё!

- Вместо пули был инъектор со спец раствором. Он замедлил жизнедеятельность. Внешне ты выглядела совсем мертвой.

- Ты говорил, будут только спецэффекты!

- Соврал. Извини. Ты не должна была об этом знать, чтобы реакция не выглядела фальшивой. Они наверняка проверят запись. А Пир ее точно по кадрам разберет. Лучший вариант – это совмещение реальности со спецэффектами.

Он содрал с ее груди зеленую полоску, на которую накладывалась в реальном времени изображение пули и раны

- Полюбуйся, - сказала она. – Теперь у меня синяк на титьке.

- Пройдет. Тебя должно было отбросить от выстрела. Спецэффектами я бы это не сделал.

Валенсия огляделась.

Вокруг было большое угрюмое помещение выстой этажа в два. С некрашеными кирпичными стенами, железобетонными балками на потолке и тяжелой темной мебелью.

- Как я понимаю, это твой пентхаус, - сказала она.

- Скорее лофт. Но называй как хочешь. Здесь тебя искать не будут. Никто не знает, что это мои апартаменты.

Над диваном висели три черно-белые фотографии в стиле «ню». Женские выпуклости выглядывали из темноты подобно затонувшим холмам.

- Теперь рассказывай, зачем весь этот спектакль понадобился.

- Затем, что я связался с советом директоров и получил прямой приказ тебя убить.

- Это я уже поняла. И не от всего совета, а только от двух его членов.

- Остальные восемь с нетерпением ждут вечера, когда Пир тебя зарежет, выпотрошит и подаст на стол. Они либо под полным его контролем, либо просто боятся.

- Да зачем я им всем сдалась?! Что, во всем небоскребе мало фигуристых мясистых девок?

- Этого я так и не понял. Почему именно ты. Постараюсь выяснить. – Он повернулся к двери. – Да, чуть не забыл. Ты должна переодеться. На всякий случай. Вот в это.

Он открыл дверь гардероба.

В проеме с вешалки свисал костюм.

Валенсия глянула на Босса как на извращенца.

- Да ты издеваешься.

Это был костюм восточной гаремной наложницы, явно из того же секс-шопа, что и предыдущие. Полупрозрачные, подчеркивающие бедра шаровары с разрезами по всем сторонам, перламутровое струящееся нечто из невесомой ткани, едва прикрывающее груди и не доходящее до пупка. И сиреневый платок на голову, оставляющий открытыми только глаза.

- Это твоя легенда на случай, если кто увидит. Девочка по вызову на работе. Главное, чтобы голова и лицо всегда были прикрыты.

- А обыкновенной одежды у тебя нет? Так, чтобы внимания не обращали.

Босс подумал.

- Сейчас гляну.

Он отодвинул костюм наложницы в сторону и стал один за другим выдвигать остальные. Костюм медсестры, костюм стюардессы, костюм горничной, несколько костюмов школьниц разной степени откровенности, костюм чирлидерши с мохнатыми шарами, костюм полицейской с дубинкой и наручниками.

- Нет. Это самый подходящий. Он голову закрывает.

- Лучше бы у тебя был костюм космонавта.

- Э… Сиди здесь. Никуда не вылезай. Я вернусь через пару часов.

Он захлопнул за собой дверь.

***

Черта с два она собиралась сидеть, не вылезая.

Сперва она перерыла весь лофт, шкафы, ящики, стеллажи с книжками, пыталась забраться в стол, но тот был на кодовом замке.

Наконец, наткнулась на кладовку и нашла то, что искала, в коробке со старыми гаджетами.

Планшет был древний, как говно мамонта, пыльный и поцарапанный. Но он работал, и рядом лежала зарядка.

Валенсия вошла в даркнет под своим паролем.

- Привет! Красный Демон, ты здесь?

Молчание. Только мигающий курсор на черном экране.

- Ау? Я согласна на твою толстозадую эльфийку.

Молчание.

- Пассивную.

Молчание.

- На все готовую.

Демон испуганно выглянул из-за края экрана.

«Только у меня будет три члена. На щупальцах. Метровых. С шипами.»

- Да хоть десять.

«Прости, что тогда сбежал. Не люблю трупы.»

- Не парься. Я их тоже не люблю. Я что, некрофилка, их любить.

«Ха-ха».

- Слушай. Ты же можешь определить мое местонахождение?

«Конечно. С точностью до метра.»

- До метра не обязательно. Меня интересует здание, в котором я сейчас сижу. Это стоэтажный небоскреб. Здесь есть какая-то шахта, идущая через все этажи. Хочу знать, как в нее попасть.

«Лифт?»

- Точно не лифт. Что-то очень старое. Там даже лестница есть. С факелами. Короче, нужен подробный план здания.

«Пять сек»

Демон снова спрятался.

Пять сек прошло.

Потом прошло десять сек. Шестьдесят.

- Демон! Ау!

Молчание.

Валенсия нетерпеливо стала мерять шагами коридор.

Планшет тренькнул.

«Ни хрена себе! Тебя как туда занесло?»

- Туда это куда?

Молчание.

Долгое.

Валенсия стояла, не спуская глаз с экрана.

Строка появилась внезапно, словно буквы убегали от кого-то в панике.

«Не звони сюда больше!!!»

Окно чата тут же закрылось.

Даркнет оборвал связь.

Валенсия недоуменно почесала голову.

Потом нашла в той же кладовке пыльную холщовую сумку, сунула в нее планшет, переоделась в костюм наложницы, замотав голову платком, и открыла входную дверь.

***

Фойе на этом этаже было выполнено в духе классицизма. С картинами в тяжелых рамах, статуями, вензелями, завитушками и золочеными обоями на стенах. Сразу было видно, что народ живет не бедный, но недостаточно богатый, чтобы нанять нормального дизайнера.

Людей было мало. Встретились только пара дам в маскарадных дворцовых нарядах, старик в костюме одноглазого пирата. Да прошли мимо трое арабов в белых тряпках. Один даже спросил у нее что-то. Наверное, поинтересовался, из чьего гарема она сбежала.

Лакей, сидящий у лифта, смерил ее взглядом и демонстративно отвернулся.

Судя по горящему табло, апартаменты Босса находились на девяностом этаже.

Валенсия набрала на панели «100» и тут же вылезло окошко сканера.

«Требуется подтверждение».

Она наклонилась к окошку. Сканер полоснул по зрачкам красным лучом. Надпись поменялась на

«Добро пожаловать, Валенсия».

Двери закрылись и через пару-тройку секунд снова раскрылись.

Родной сотый этаж казался совсем вымершим.

Не было даже бармена. На террасе было безлюдно. Никто не плескался в бассейне. Не потягивал коктейли.

Она прошмыгнула по коридору, огляделась у нужной двери, не видит ли ее кто, и скользнула внутрь.

Хозяйка комнаты аж подскочила, когда ее увидела.

- Вы кто?! А ну прочь отсюда! Это частная территория! Охрана!

Валенсия стянула с лица платок.

- Успокойся, Барби. Это я. Да и нет в округе никакой охраны.

Барби тут же напялила на себя надменную физиономию.

- Какого хрена ты приперлась, корова?

- У меня деловое предложение. О взаимовыгодном сотрудничестве.

Барби вздернула нос.

- Не интересует. Ты вообще исключена из школы. Нам сегодня сказали. Тебя здесь быть не должно.

- Тем лучше. Если меня выперли из школы, то я больше тебе не конкурентка.

- Ты никогда и не была конкуренткой, - фыркнула Барби. – У нас с тобой разные социальные категории. Нищей детдомовской шлюхе все-равно ничего не светило.

- Твоя правда. Зря я влезла. Короче, предложение простое. Ты мне помогаешь в одном маленьком дельце. А я делаю так, что ты гарантировано выигрываешь эту вашу гонку за сотней миллиардов.

Барби делано расхохоталась.

- Ты? Гарантировано? Да что ты можешь?

- Кое-что могу. А чтобы не выглядеть голословной, могу дать посмотреть на это.

Валенсия выудила из сумки сложенный листок бумаги.

- Что это? – вопросила Барби, брезгливо его разворачивая.

- Ключ к успеху.

Барби вчиталась. Ее кукольное личико вытянулось.

- Откуда у тебя это?

- Неважно. Важно, что я могу дать тебе этот и все остальные.

- Есть еще?

- Да, штук сто. По всем семинарам и практике. Ты ведь поняла, что это такое?

- За дуру не держи. Это преподские сценарии практических занятий. С оптимальными вариантами ответов.

- Бинго, Барби! Можешь считать, ты наполовину победила. Ну так как? Поможешь в одном дельце?

- Во-первых, я не Барби. Я Синти. Барби меня прозвали твои тупые подружки. Из зависти. Потому что я похожа на куклу. А они – на огородные чучела.

- О, извини, Синти. Была не в курсе.

- А во-вторых… Что у тебя там за дело?

- Помнишь, пару ночей назад мы столкнулись с тобой в заброшенной комнате, где ты папку из-под паркета выковыривала?

***

- Нас было пятеро, - тихо сказала она, стоя над разобранным паркетом. – Пять девочек из хороших семей. Мы даже придумали себе название. Лига Хороших Девочек. Гимн придумали. И девиз. «Время быть хорошей». Прилежно учиться. Не гулять. Не бухать и все такое. Нас даже иногда путали, до того мы были похожи. Блондинистые стройняшки.

- Прости, - перебила ее Валенсия, делая над собой усилие, чтобы не рассмеяться. – А хорошие семьи – это какие?

- Могла бы догадаться, - недовольно буркнула Синти-Барби. – Семьи финансистов, как моя. Медиамагнатов. Владельцев больших предприятий. Одна была даже из старого аристократического рода. Тебе все-равно не понять, как это важно. Много поколений хорошего воспитания.

- Я даже не пытаюсь. И что случилось?

- Сперва все было неплохо. Три десятка учеников, каждую ночь вечеринки. Весело. Но потом ученики стали пропадать. Нам говорили, что они отчислены. За неуспеваемость и все такое. Мы верили. Но однажды ночью одной из нас поступил звонок. И чей-то голос прохрипел: «Помоги». Словно, был при смерти. Номер принадлежал девчонке, с которой мы иногда тусили. И которую накануне отчислили. Девчонка была не из Лиги, так, семья каких-то инженеришек. Но мы все-равно решили провести расследование. Я была против. Всегда считала и считаю, что нельзя лезть во взрослые игры, пока не доросли. Но получилось четыре голоса против одного. Я почти не участвовала, а девки словно с цепи сорвались. Все свободное время днями и ночами ползали по каким-то другим этажам, играли в детективов. А что нарыли, записывали в дневники. И прятали их. Причем так, что только прочитав первый дневник можно было узнать, где спрятан второй, прочитав второй узнать, где спрятан третий и так далее. Был еще пятый дневник. Краткая выжимка из всех четырех. С выводами. Его спрятали лучше всех, а наводка была в четвертом. Четвертый был спрятан здесь, - Синти-Барби кивнула на дыру в полу. – В этой комнате жила одна из нас. Когда ты на меня наткнулась, я выбросила четвертый дневник. Не успев дочитать.

- Прости, - сказала Валенсия. – Я не знала.

- Неважно. Может, это и к лучшему. Скорее всего, я жива до сих пор только потому, что бросила заниматься этой трехомудией. Сперва отказалась от их детективных игрищ, а когда все мои подружки по Лиге одна за другой пропали, и вовсе постаралась забыть обо всем этом как о страшном сне.

- Зачем же тогда искала дневники?

Синти-Барби вздохнула.

- Мне стали угрожать. То кровь в комнате разольют. То ночью позвонят. То над кроватью напишут «Ты скоро умрешь». Ничего особенного, но на нервы действовало. Точно знаю, что Наоми и Грете тоже угрожали. Сперва я думала на твоих тупых подружек, особенно наркоторговку. Но потом узнала, что им тоже звонили и писали. Короче, я решила найти и почитать дневники.

- И что узнала?

- Ничего интересного. Они же просто играли в детективов. Копались в мусоре, флиртовали с мальчиками. Помню только один полезный факт. Было две банды убийц.

- Две?!

- Ну это и без расследований было ясно. Одна похищала учеников и убивала, судя по звонку с предсмертным «Помоги». Тела исчезали. А вторая делала из трупов оккультные инсталляции. До убийства Наоми было две такие жертвы. Одну девочку распяли на кресте, проткнули грудь и дали истечь кровью. Девочка была иудейкой. Так что, посыл ясен. А вторая… Это была зеленоглазая рыжеволосая ирландка. Как утверждали парни, очень красивая, хотя по мне так ничего особенного. У нее неплохо получалось заниматься магией. Короче для нее где-то достали кучу хвороста, дров. Привязали к столбу в подсобке. И сожгли живьем как ведьму. Исписав все стены какими-то заклинаниями.

- Жесть.

- Да, это было незабываемое зрелище. После него кстати и пропажи, и убийства прекратились. До Наоми.

- Можно мне посмотреть дневники?

- Нет. Я их сожгла. Там все равно ничего полезного не было. Болтовня со свидетелями, описание мест преступлений.

Вот дура, чуть было не выругалась вслух Валенсия.

- Все самое главное наверняка было в пятом дневнике. Но где они его зарыли, теперь уже точно не узнаешь.

Они вышли на балкон.

Валенсия перегнулась через ограждение и вгляделась в туманную пропасть.

- Может, папка упала куда-то вниз.

- Нет. Листы были не закреплены. Их ветер сразу унес в разные стороны.

Валенсия поглядела по сторонам. Потом вверх. Едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.

- Н-да, печально, - протянула, отстраняясь от ограждения.

- Рассказала все, что знала. Теперь говори, где твоя сотня семинарских ответов. Уговор есть уговор.

- Пошли.

- Далеко?

- Не очень.

***

Они спустились на первый этаж, протолкались сквозь толпу ряженых колдунов, пиратов, легионеров и придворных дам. Свернули в пустой проход, где скучали двое охранников.

- Стоять, дамочки, - перегородил один из них дорогу. – Дальше нельзя.

- Она – за обещанными материалами для конференции, - сказала Валенсия кодовую фразу.

- А, - охранники переглянулись. – Ясно.

Синти-Барби недоуменно вглядывалась вглубь прохода.

- Там хранилище документов, - сказала ей Валенсия. – Для тебя уже готова пачка. Охранники проводят и выдадут.

- А ты?

- А меня здесь вообще быть не должно. Меня же отчислили. Забыла?

- И зачем тебе все это надо?

- Убийцу хочу найти. Хобби у меня такое.

Синти-Барби хмыкнула.

- Ну, тогда удачи. Смотри, чтобы он тебя не нашел.

- Постараюсь, - сказала Валенсия.

Один из охранников склонил голову, разглядывая ее ноги за прозрачной тканью.

- Точно не пойдешь?

- Точно.

- Жаль. Я бы побыл с тобой часок-другой сатрапом.

- Султаном, неуч! – рассмеялся другой охранник. Подхватил Синти-Барби под руку и повел вглубь прохода.

- Да какая разница. Султаны, сатрапы. Небось, и те, и другие таких гаремных девок неплохо пялили…Слышь, цыпа, может, тогда здесь по-быстрому…

Он повернулся к Валенсии, но та уже уходила обратно к лифтам и вызывающе покачивала бедрами. Просто чтобы подразнить.

***

На последнем отрезке, по коридору, она уже бежала.

Воображение рисовало ей шквальный ветер, который налетает, срывает и уносит последнюю зацепку.

Валенсия ворвалась в пустую комнату, на балкон и тут же перегнулась через ограждение, задрав голову.

Мятый, пыльный листок бумаги трепетал, насаженный на кривую, торчащую из стены арматуру.

Только сейчас до Валенсии дошло, что достать его будет сложно.

Сперва она пыталась дотянуться до него, встав на табуретку. Потом вооружившись палкой. Но палка могла только сорвать лист с арматуры.

Приходилось рисковать.

Она, стараясь не дрожать от страха, шагнула с табуретки на перила ограждения.

Стоэтажная пропасть качнулась ей навстречу, будто живая.

Ноги скользили. Ветер трепал волосы и холодил взмокший лоб.

Она встала на цыпочки, вытянула вверх руку и ухватилась кончиками пальцев за край листка.

Сорвала его с арматуры и тут же спрыгнула с ограждения.

Сердце бешено и запоздало колотилось.

Валенсия села на табуретку и разгладила на коленях исписанный крупным почерком лист.

Глава 17. Спокойные волны

«… ну и говорю:

- Я свою малышку не на помойке нашла, чтобы вы в нее своими грязными морковками тыкали.

Короче, не для вас мой пирожок.

Из всей этой стремной компашки прикольным был только красавчик С. Вот на нем бы я с удовольствием попрыгала. Но он тусил со своей выдрой и ни на шаг от нее не отходил. И чего нашел, спрашивается?

Ближе к ночи быдлованы напились, осмелели, начали за попу хватать. Ну я и свалила. В общем, пати «У трех быков» получает звание самого дерьмового пати мира. Быки, они и в Африке быки. Пусть землю пашут и коров трахают.

Пака-пака!!! До утричка! Уииии!

Чуть не забыла. О наших Тайных Деяниях и Мрачных Расследованиях.

Говорила с уборщицей, которая будто бы видела, как какие-то люди утаскивают Хелен.

Я вам доложу, тот еще свидетель. Сутками не просыхает. С утра уже наклюкалась. В тот день тоже «Приняла для здоровью. А без сугреву как же? Нельзя без сугреву.» В общем, то ли видела, то ли нет. То ли их было двое, то ли трое. То ли напротив десятой комнаты, то ли еще где. Рассказывает какие-то басни. Будто бы стена разошлась как двери лифта, та, которая глухая, внутренняя. Хелен затащили. И стена за ними снова сошлась. Спрашиваю, так может это и был лифт в фойе? Точно, говорит, лифт в фойе. Потом, подумав, - нет не лифт.

Я даже сбегала туда, всю стену обшарила. Никаких дверей. Даже трещин нет.

Вывод: пустышка.

Завтра буду электрика допрашивать.

Да, чуть не забыла! Придумали, куда спрячем итоговый отчет.

Сверху – солод и зерно

Кукуруза – справа

Снизу – мрак и пустота

Целый космос – слева.

А?! Никогда не догадаетесь!

Пака-пака!!! Всем чмоки!»

***

Валенсия на разные лады повторила про себя загадку.

Ничего в голову, кроме полей с кукурузой и амбаров с зерном, не приходило.

Она снова повертела в руках листок бумаги. Вгляделась в фотографию, напечатанную на обороте.

Пятеро модельной внешности блондинок в купальниках стояли у бассейна, обнимая друг дружку за талии. Они действительно были похожи. Одинаково стройные фигуры, почти одинаковые лица с одинаково надутыми губами. Эдакая размноженная Синти-Барби.

Валенсия переписала четверостишие на отдельный клочок бумаги, и спрятала оба листка в сумку.

Оставалось еще одно дело и можно было сваливать обратно в лофт.

Селена как всегда плескалась в бассейне, фыркая, как тюлень.

Завидев фигуру в прозрачных одежках и с замотанной головой, она подплыла ближе.

- Неужели новенькая? Уже прислали? Так быстро?

- Старенькая, - сказала Валенсия, стянув платок с лица.

- Опачки! Тебя же отчислили. И даже, говорят, убили.

- Слухи о моей смерти сильно преувеличены.

- Первый раз вижу живую отчисленную. И каково это?

- Довольно болезненно. Ты мне должна, Селена. Помнишь?

- Ты про секс-будку? Помню. Могу отдать натурой. Потеребить тебе клитор. Полизать пещерку. Хочешь?

- Нет, спасибо. У вас ведь уже была сегодня лекция по «финансовой магии»?

- Была. И еще будет. Две подряд поставили. Вторая через полчаса начнется.

- И кого вместо афроамериканки лектором назначили?

- О, какого-то очень стремного дядечку. Вроде такой улыбающийся, но от взгляда… брр… мороз по коже.

- Дай догадаюсь. В очках, пижамных штанах, рубашке и узком черном галстуке?

- А ты откуда знаешь?

- Говорю же, догадалась. Мне нужно, чтобы ты записала его лекцию на видео. И переслала мне.

- Это же запрещено.

Валенсия наклонилась ближе.

- Селена. Дорогая моя. В вашей секс-будке мне было очень, очень больно. Меня словно бессчетное число раз насаживали на вертел. Снизу, сверху, спереди, сзади. Снова и снова. Представляешь?

- Я думала, тебе нравится, когда тебя насаживают на вертел. Особенно на два вертела.

- Не до такой степени. Но главное, дорогая Селена… У тебя же в углу прямо напротив экрана видеорегистратор висит.

- Черт…

- Ты все лекции записываешь?

- Не… Только самые нудные, чтобы потом ключевые моменты пересматривать… Как ты его увидела?! Он за шторой, там только дырка маленькая!

- Откуда объектив сверкает… Проверка помещения на предмет скрытых видеокамер – это первое, что делает опытная шлюха, входя в номер к незнакомому клиенту. От меня так камеры не скроешь… Короче, первую лекцию стремного дядечки ты записывала?

Селена кивнула.

- Она осталась на карте или скинулась на облако?

- На облако.

Валенсия вытащила из сумки планшет.

- Скидывай сюда.

Пока Селена стучала мокрыми пальцами по экрану, она оглядывалась вокруг, проверяя, не следит ли кто за ними.

- Готово, - сказала, наконец, Селена. – Ты ведь никому не расскажешь?

- Никому. Я же отчислена. Меня здесь вообще нет. – Валенсия спрятала планшет в сумку. - Считай, мы в расчете.

Селена тут же оттолкнулась от борта и ушла в глубину, взмахнув рукой на прощанье.

Валенсия шла к лифтам почти бегом. Попавшиеся по дороге электрики залипли, разглядывая ее убегающую от них задницу. «Завтра буду электрика допрашивать». – вспомнила она дневник.

Вдруг из сумки раздалось треньканье планшета.

Наверное, ссылка пришла, - подумала она и пошла еще быстрее.

Снова треньканье. Еще и еще.

Валенсия достала неугомонный аппарат.

Это была не ссылка.

Это был Красный Демон, засылающий ей какие-то объемистые архивы.

«Прости, - было написано в сопроводиловке. – Я снова сбежал. Чего и тебе советую. Беги оттуда, роняя тапки и не оглядываясь. Посылаю кучку материалов по твоему «небоскребу». Надеюсь, они заставят тебя свалить оттуда прямо сейчас.

ПыСы: я ошибся в последнем переводе. «Белые волосы» на самом деле переводятся, как «спокойные волны». Это эвфемизм означающий озеро, тихую речку, пруд или что-то другое со спокойной водой. То есть в словах на стене нет никакой блондинки. Есть «три», «спокойная вода», «пухлый зад», «резка на куски», «толпа народу». Другими словами, если у вас там есть пухлозадая девчонка, не вылезающая из воды, ее грозят покромсать на куски прямо в этой воде. Причем днем. Вряд ли ночью соберется много людей даже ради такого зрелища.

ПыПыСы: все же надеюсь с тобой покувыркаться.»

Сперва Валенсия застыла, переваривая информацию. Потом бросилась назад, на ходу запихивая планшет в сумку.

Фойе, коридор, снова залипшие электрики («Эй, девюшк, подожди, э!»), терраса, бассейн.

Селена золотистой рыбой медленно плыла в глубине у самого дна, едва шевеля конечностями.

- Селена! Вылезай!

Ноль внимания.

Валенсия огляделась, схватила ближайший шезлонг, подтащила к бассейну и с размаху бросила в воду.

Увидев тонущий шезлонг, Селена подняла голову и быстро всплыла.

- Ты с ума сошла лежаками раскидываться?

- Вылезай немедленно!

- Зачем?

- Потом расскажу. Вылезай.

- Еще чего. У меня режим. Еще минимум четверть часа.

- В бассейне опасно! Сдохнешь, если не вылезешь!

- Да чего опасного может быть в бассейне?

В этот момент что-то глухо и упруго грохнуло под ногами. Террасу сотрясло. Вода заколыхалась.

- А это еще что? – нахмурилась Селена.

- Вылезай! – Валенсия сорвалась на визг.

- Ладно, ладно…

Селена сделала несколько сильных взмахов руками.

- Что за черт.

Она не приближалась к борту. Наоборот, ее относило к середине.

Было уже видно, как в центре бассейна закручивается воронка.

Валенсия вгляделась в бирюзовую толщу, и похолодела, увидев на прозрачном дне змеящуюся трещину.

- Быстрее!

Селена работала руками и ногами все интенсивнее. Бесполезно.

Валенсия затравленно огляделась в поисках веревки.

Раздался громоподобный треск.

Трещина на дне разошлась.

Обломки стекла рухнули вниз, увлекая за собой в пропасть всю массу воды и золотистую фигурку в цветастом купальнике.

***

- Пришлось по частям собирать, - тихо сказал Крейн, подойдя ближе. – Ее еще в воздухе на куски осколками посекло. Или когда сквозь остатки дна пролетала.

- «Резка на куски», - пробормотала Валенсия. – А «толпа народу» там внизу есть?

- Еще бы. Зевак человек двести.

- Как эта сволочь умудряется так точно все предсказывать?

- С чего бы не предсказать, если сам все устраиваешь?

- И куски? И толпу? Толпы бы не было, если б не маскарад. Значит, кто придумал маскарад, тот и убийца?

- Пир. Все завязано на Пире.

- Ты хотел вернуться с армией спецназа.

Крейн покачал головой.

- К их праву экстерриториальности не подкопаешься. Наши юристы даже слышать ничего не хотят.

- А если по-другому подкопаться?

- Это как? – нахмурился Крейн.

- Пока точно не знаю, но… Ой, всё. Мне пипец.

Сквозь группу констеблей к ним проталкивался Босс.

Валенсия спряталась за спину Крейна.

- Какого хрена ты здесь делаешь?! – прошипел Босс, вцепившись ей в плечо. – Я же сказал не вылезать.

- Она главный свидетель по новому убийству, - сказал Крейн.

- Еще лучше…

- Поясни, что происходит.

- Я мертвая, - сказала Валенсия.

- Это как?

- Официально. Он меня убил. Выстрелил прямо в сисечку, - она всхлипнула.

- Приказ совета директоров, - сказал Босс. – Чтобы насолить Пиру. Пир отжимает у них корпорацию. И наша с тобой упитанная подружка играет в этом не последнюю роль.

- Ты теперь всегда будешь обзывать меня упитанной?

- Когда будешь вести себя как последняя дурища. Мертвая ты выведена из-под удара. Была. А сейчас что? Засветила глазик в лифте. На трех этажах жопой повиляла. В сеть вышла под своим именем. А теперь еще и официальный свидетель? У тебя мозги есть?

- Свидетель - это случайность.

- Зато остальное закономерность. Какого черта тебе не сиделось в лофте?

- А-а, - протянул Крейн. – Так он тебя в свое потрахушечное логово отвез. То-то я удивился, почему на тебе его любимый секс-костюмчик. Он, наверное, тебя и отодрать в нем успел?

Босс взъярился.

- Хватит паясничать, идиоты! Все очень серьезно. Если до Пира и совета дойдет, что она еще жива…

- То не видать тебе высокого креслица, как своих ушей. Да и с работы выгонят. Угадала?

Босс отшатнулся, как от удара.

- Если ты и впрямь думаешь, что я из-за места в совете…

Он не договорил, махнул рукой и пошел прочь.

- Вот это ты зря ляпнула, - сказал Крейн. – Ой, зря…

- Знаю, - буркнула Валенсия и бросилась догонять. – Босс! Подожди!.. Да, подожди ты! – она обогнала его, остановила и уткнулась лбом в грудь. – Прости… Альберт… Я не хотела.

Он запустил руку ей в волосы и с силой сжал.

- Ай, больно! – изогнулась она. – Ты хотел узнать, зачем я им всем понадобилась. Узнал?

- Узнал.

- И?

- Ты знаешь, что такое идеальная жертва?

***

- Я?! Идеальная жертва? С чего они это взяли?

- Вот этого я так и не понял. Там какие-то сложные вычисления по оккультным таблицам, которые состряпаны еще халдеями в Вавилоне. Исчисляются десять параметров, - день рождения по древнему календарю, место рождения, рост, вес, даже тембр голоса, упругость груди по десятибалльной шкале, объем и степень округлости зада и каждого бедра. Все должно совпадать с данными таблицы. Это большая редкость. Идеальная жертва рождается раз в пару десятилетий. И ты почти полностью ей соответствуешь.

- Почти?

- У тебя бедра на сантиметр шире.

- Значит, я уже для них не идеальна.

- Допустимое отклонение. Сперва хотели заставить тебя похудеть. Но Пир решил не дожидаться. Он хочет принести идеальную жертву сегодня. Поэтому и обхаживал тебя все это время.

- А я-то думала, он просто есть хочет.

Босс серьезно на нее посмотрел.

- Знаешь, что. Не хотел тебя пугать, но раз ты относишься к опасности так наплевательски… Самое главное отличие идеальной жертвы от всех остальных – это способ ее убийства. Идеальная жертва предназначена не для одного бога, а для всего пантеона Темных Богов. Их десять. И каждый должен получить по куску твоего тела. Поэтому способ сложный и долгий. Сперва тебя напичкают снадобьями, от которых ты будешь всегда в сознании, какую бы адскую боль не испытывала. Затем подвесят над огнем. Лучше не спрашивай, как. Это отдельная история. Готовить тебя будут десять часов. По часу на каждого бога. Готовить будут частями. У них есть приспособление, отсекающее огонь от тех частей тела, для которых не наступила очередь. И все это время ты будешь в сознании. Сначала зажарят ступни и икры. Подадут тому божку, который у них в Пантеоне играет роль посланника. Затем приготовят бедра. В Темном пантеоне нет богини любви, зато есть богиня безумной страсти и вожделения. Бедра – для нее. Точнее, мясо с них. Кости останутся и будут постепенно сжигаться огнем. Руки пойдут богу войны. Половые органы, матка и груди – богине размножения. У них нет богини плодородия или материнства. Зато есть зубастое чудище. Его роль будет выполнять жрец с каким-то приспособлением. Он выгрызет из тебя все, что ему надо. Печень для бога пьянства. Желудок для бога обжорства. Задницу – для бога лени и праздности. Да, там даже такой есть. Потом тебе вспорют живот, достанут кишки и выкинут в воду – для безымянного бога мертвых морских глубин. Но ты еще будешь жить. К концу ты будешь напоминать полуобглоданный скелет с остатками внутренних органов. У тебя останется только сердце – для богини смерти Шеол. И голова – для верховного божества Баала. Тебе отрежут голову и только тогда ты умрешь. Впрочем, рассказывают, что из-за снадобий насаженная на копье голова еще сутки хлопает глазами и раскрывает рот, словно вопит от боли.

Наступило молчание.

- Слушай, Босс, - наконец, сказала Валенсия, - ты так смачно все описал, словно сам все это не раз проделывал. Нравится такое? А? Возбуждает? Хрен наверняка привстал, сознайся. Особенно когда про бедра с грудями.

- Ясен пень, привстал, - подтвердил Крейн. – Я видел. Вот же ты старое садо-мазо.

- С вами невозможно серьезно разговаривать, - буркнул Босс. – И с каких это пор, вы, инспектор, за чужими причиндалами следите? Какая разница, привстают они или нет. Ориентацию сменили?

- Ха! – ухмыльнулся Крейн. - Уел. Один-один.

- Давайте лучше подумаем, как ее из здания выводить будем. Счет идет на минуты. Охрана на входе, возможно, уже получила ориентировку.

- Эй! Постойте! А кто вам сказал, что я из здания выходить собираюсь? У меня здесь неоконченные дела!

- Прекрати чушь нести, Валенсия! У тебя здесь может быть только одно дело. Это покончить жизнь долгим и нудным самоубийством.

- Хрена с два! Во-первых, у меня есть зацепка, как найти убийцу Наоми, Греты и Селены.

- С Селеной еще непонятно, - сказал Крейн. – Возможно несчастный случай.

- Я слышала хлопок перед тем, как появилась трещина.

- Бомба? Все равно это дело экспертов, а значит не быстро.

- Так зацепка-то какая? – не выдержал Босс.

- Вот! – Валенсия торжественно вытащила из сумки маленький клочок бумаги с четверостишием. – Если найдем зашифрованное место – у нас появится выход на убийц.

Босс повертел клочок в руках и передал Крейну.

- Ничего не понимаю. Белиберда какая-то. Зерно. Солод. Кукуруза.

- Ха, - воскликнул Крейн. – Это все потому что вы редко пьете.

- Ты понял чего-нибудь? – Валенсия сунулась ему под руку.

- Тут и понимать нечего. Кукуруза - это бурбон. А солод и зерно – это дешевое шотландское пойло. Оно делается из смеси солодового и зернового спирта. У вас же в каждой комнате по бару есть. Значит надо искать бар, где сверху стоят дешевые «ред лейблы», а справа – бурбон.

- А мрак с космосом?

- Не знаю. Пустая полка и плакат с космонавтом.

- Логично, - кивнул Босс. – А второе дело какое?

- У Пира в здании есть враг. И он его боится. А я теперь знаю, как его найти.

- Как?

- То есть скоро узнаю, когда достану планшет и доберусь до архивов, которые мне…

Входная дверь лофта с грохотом влетела внутрь.

За ней, истошно вопя, ввалилась толпа охранников, разбежалась по апартаментам, накинулась на Крейна с Боссом, тыкая в них автоматами.

Главный охранник Пира шагнул в лофт, насвистывая.

Осмотрелся. Подошел вразвалочку к Валенсии. Оглядел ее с головы до пяток.

- Ну что, цыпа? Готова к званому обеду? Огонь разожгли, вертел наточили. Только тебя ждем.

Та сглотнула и подтянула ноги под себя.

Глава 18. Вертел

Гигантский банкетный зал ресторана «Пантеон» мог вместить тысячу человек. Сейчас здесь было совершенно пусто. Только сотни круглых столиков с цветами в вазах, пустыми тарелками и разложенными приборами намекали, что скоро здесь будет многолюдно.

Два дюжих охранника проволокли Валенсию через весь зал к сцене, бросили ее на пол и быстро удалились.

Ноги были связаны у щиколоток, руки за спиной, так что она с большим трудом, отталкиваясь головой и плечами, смогла сесть на колени.

- Только на ноги не вставай, - сказал Митридат Пир. – Люблю, когда девочки сидят на коленках. Такой трогательный вид. Сразу хочется что-нибудь сделать. То ли хорошее, то ли плохое.

Он стоял сбоку от сцены, за разделочным столом, и держал в руках внушительного вида тесак для рубки мяса.

Практически всю сцену занимал длинный стол, покрытый белой скатертью и заставленный пустыми тарелками. За столом был опущенный занавес. На занавесе было изображено уходящее вдаль помещение с прямоугольными нишами по бокам и тремя окнами в центре. Сквозь ткань пробивались красные отблески. Потрескивали дрова. Позади занавеса явно горел большой очаг.

Пир отложил тесак в сторону и взял громоздкое двухметровое приспособление из железных прутьев с торчащими с двух сторон штырями.

- Знаешь, что это такое?

- Догадываюсь, - буркнула Валенсия и отвернулась.

- Мое собственное изобретение. Модифицированный вертел. Ведь если использовать простой, жертва сразу умирает от повреждения внутренних органов. К тому же ее надо потрошить, чтобы не испортить вкус. А кто выживет после потрошения? Здесь же все решается очень просто. Этот штырь, - Пир потрогал закругленный кончик, - вводится в анус. Этот в рот. Оба не длиннее причиндалов твоих любовников. Так что ничего особенного. Чтобы туша не провисала в центре, она фиксируется прутьями. Самим прутьям можно менять расположение, чтобы не оставалось не прожаренных участков.

- А что с потрошением? – не удержалась Валенсия. – Жарите мясо со всем говном в кишках? Вы точно редкостный гурман.

- Для этого есть другие приспособления. Позже узнаешь. Конечно, все это геморрой. Но что поделать? Этой традиции больше трех тысячелетий. Жертва должна оставаться живой, иначе Баал обидится.

- Сочувствую. Такие проблемы.

- Сарказм? Это радует. Я боялся, ты будешь плакать и размазывать сопли по мордашке.

- Не дождетесь.

Пир положил вертел на стол и спустился к ней.

- Скажу честно, мне на этих божков наплевать. Про них уже давно забыли все, кроме горстки идиотов. Но жертвоприношение – это магия. И она работает. А идеальная жертва Темным богам, говорят, работает безотказно. Вот и проверим, насколько моя идеальная жертва поможет получить то, что я хочу.

Он лезвием ножа приподнял ей подбородок.

- Дайте угадаю. Вы хотите поработить весь мир.

- Не строй из меня тупого голливудского злодея. В порабощении мира нет никакого смысла. Я всего-навсего хочу прибрать к рукам эту корпорацию. Сердце кровью обливается, когда смотрю на тех дебилов, которые ею управляют. Твой-то черноволосый еще ладно. У него даже дельные вопросы были. А вот те, кто в совете сидят... Там мозгов совсем не завозили.

Он зашел сзади и перерезал веревки на ее руках и ногах.

- Поднимайся.

Она встала, держась за стул и недоуменно глядя на него.

- Хочу поздравить, - сказал он. – Ты прекрасно справилась с моим заданием.

- Каким еще заданием?

- Ты разве до сих пор не поняла? Почти все, что ты делала, ты делала по моему сценарию. Во-первых, отвлекала на себя внимание всех путающихся у меня под ногами. Властей, совета директоров, полиции, жрецов-темнобожников. Представляешь, эти идиоты до сих пор верят, что идеальная жертва – это ты. Вот что значит пустить вовремя дезу.

Валенсия оторопело молчала, опираясь на сцену.

- Только не говори, что ты тоже в это поверила… - Пир присмотрелся к ней и рассмеялся. – И правда, поверила. Я думал, ты умнее. Ну посмотри на себя, какая из тебя идеальная жертва? Шлюха, детдомовка рабоче-крестьянского происхождения. Ни образования, ни воспитания. Лишний вес из-за тортиков по ночам. Вон, на ляжках и заднице одно сало дрожит. Идеальная жертва должна быть тонкой, хрупкой. Из института благородных девиц при королеве. В крайнем случае из Оксфорда, как тот подарочек, который ты мне преподнесла по нашему уговору. И это второе, что ты сделала. Короче, за нее тоже спасибо. Прекрасный экземпляр подала на блюдечке. Разве что бантиком не украсила. Глянь, какая красота получилась.

Он дернул свисающий с занавеса толстый, витой шнур.

Занавес медленно разъехался.

Валенсия похолодела. Ноги подкосились.

В глубине сцены, за занавесом тянулся длинный, выложенный камнем открытый очаг.

Над очагом висела насаженная на модифицированный вертел Синти-Барби.

Штыри удерживали ее спереди и сзади. Металлические прутья крепили тело в середине. Крупные обугленные поленья ярко тлели только под ногами. Дальше в очаге торчала охлаждающая панель и не пускала жар выше промежности. Языки пламени иногда вырывались и облизывали ноги. Тогда подскакивал кривой кособокий служка и сгонял открытое пламя. Потом брался за ручку и поворачивал тело другой стороной. Капли жира то и дело срывались вниз с голеней и бедер и шипели на раскаленных углях.

- Вы обещали дать ей ответы на семинарские вопросы… - не своим голосом прошептала Валенсия.

- Я и дал. Она даже их просмотрела. Все сто страниц. Так что я выполнил обещание. Но я не обещал ее отпускать. Да и дураком бы был, если б отпустил. Вот настоящая идеальная жертва! Холеная, стройная, с точеной фигуркой и кукольным личиком. Выросшая на правильном питании и правильном воспитании. И потом. Я обещал помочь тебе выиграть ваш дурацкий забег за наследством. Пожалуйста, мы с тобой устранили твоего главного конкурента. Ты разве не рада? Те две дурилки, что остались, вряд ли смогут помешать.

Валенсия не знала, что сказать и что делать дальше. Она боялась посмотреть в лицо Синти, хотя и ловила ее блуждающий, осоловелый от наркотиков взгляд.

- Как вы ее называли? – спросил Пир. – Курица-гриль? Пророческое погоняло. Тут конечно не гриль, но корочка тоже неплохая получается. – Он взял двузубую вилку и потыкал зажаренное бедро. – Уже почти готово. И это проблема. Видишь те статуи? – Пир показал на выстроившиеся в ряд за очагом грубо сделанные каменные фигуры, высотой в полтора человеческих роста. – Это Темный Пантеон. Черная Десятка. Боги Зла. Они ждут еду. А еду они получают через жрецов. Что сожрал жрец – сожрал бог. Я назначил жрецов каждому из них, кроме одной. Вон той, второй справа. Ашерах, богини сладострастия, секса и извращений. – Он вдруг положил руку Валенсии на плечо. Та содрогнулась. – Именно поэтому ты здесь. Будешь жрицей богини. Из тебя выйдет отличная прислужница Ашерах. Чувственная, вечно текущая давалка. Вы этим с богиней очень похожи. Всегда готовы, как пионерки. Спросишь, что должна делать жрица? Как и все жрецы, жрица должна жрать. Бери пример вон с того упыря.

Валенсия только сейчас заметила скрюченного зэка, которого видела в тюрьме. Тот сидел у очага и обгладывал отрезанную ступню.

- Сегодня он у нас жрец Малаки, мальчика на побегушках в Темном Пантеоне. Малаки получает ступни и голени, чтобы лучше бегать. Ашерах – бедра, чтобы чувственнее их раздвигать. – Пир взял вилку и острый тонкий нож. – Вот. Попробуй.

Он провел лезвием по внутренней стороне бедра.

Синти-Барби дернулась и застонала.

До Валенсии вдруг дошло, что та еще жива и в сознании.

Ее замутило.

Пир продолжал резать. Нож входил в истекающую соком плоть, как в масло.

Подскочил служка с тарелкой на подносе.

Пир подхватил вилкой увесистый отрезанный кусок и положил на тарелку.

- Смотри, какое нежное. С тонкими прожилками жирка. Словно мраморная телятина.

И только тогда все накопленное с утра в желудке попросилось наружу.

- Да пошел ты, - прохрипела Валенсия и бросилась прочь, со сцены в зал, роняя стулья, то и дело скрючиваясь у столов и выблевывая на пол едкую зеленоватую массу.

Ближе к выходу внутри уже ничего не оставалось.

Она вышибла всем весом дверь и понеслась, куда глядели глаза.

Ее никто не преследовал.

***

«Ну что, жирная? Каково чувствовать себя убийцей? Это ведь ты ее на вертел насадила.»

- Заткнись. Я просто…

«Ты просто привела ее и сдала на руки охранникам людоеда.»

- Я же не знала!

«Только не говори, что мыслишки-то не было. Не поверю. Когда он сказал «Отведешь ее вниз, скажешь, что это хранилище документов», неужто в мозгах ничего не шевельнулось?»

- Я не помню этого разговора!

«Оправдывайся.»

Она даже остановилась.

- А ты откуда знаешь, что он говорил? Тебя же там вообще не было. Ты сбежала. Или нет?

«Я знаю, потому что ты помнишь, просто отказываешься признать. Ладно. Замяли. В конце концов, девка была напыщенной самолюбивой стервой. И в жареном виде она намного полезнее, чем в живом. Упырь прав. Конкуренток почти не осталось. Кстати, заметила, что он сказал «две дурилки»? Он еще не знает, что осталась одна.»

- Или умело притворился, что не знает.

Из-за угла вдруг вынырнула целая процессия. Несколько констеблей и детективов во главе с инспектором Крейном.

Валенсия не раздумывая бросилась ему на шею, уткнулась в воротник с петлицами и тут же разревелась.

- Ого, какая неожиданность, - пробурчал Крейн, смущенно оглядываясь на констеблей. – А я думал тебя уже обглодали. Вот, собрал дружину, идем твои кости собирать.

- Там… там…

- Где?

Она собралась с духом и вывалила все, что хотела одной бесконечной фразой. О том что, где и кто.

Уже к середине Крейн посуровел, отстранил ее с дороги и решительно двинулся дальше, набирая скорость. Она едва поспевала следом, продолжая рассказывать. Ближе к концу Крейн уже бежал. Его свита топала за ним, бряцая амуницией.

- Теперь эта сволочь легко не отделается, - кинул он Валенсии оглянувшись.

Двоих охранников у входа в ресторан снесли не притормаживая.

Констебли разбежались по залу, перекрывая выходы.

Крейн с прячущейся за его спиной Валенсией направился к сцене.

Улыбающийся Пир выступил навстречу.

- Чем обязан неожиданному визиту, инспектор? Маскарад будет чуть позднее.

- Я засуну твой маскарад тебе в жопу, упырь.

Крейн схватил его за воротник и потащил к сцене.

- Где тело девушки?

- Какой еще девушки?! Отпустите! Инспектор! Что вы себе позволяете? Вы нарушаете правила экстерри…

- Тебе эти правила больше не помогут. Повторяю вопрос. Где тело девушки, Синтии Баффет, которую ты жарил на этой сцене пятнадцать минут назад.

- О… Пятнадцать минут назад я на этой сцене никого не жарил. Хотел жарить вот эту пухлозадую сочную малышку, - Пир кивнул на Валенсию, - но она убежала. Девушку я жарил утром. Но, уверяю, это была не Синтия Баффет из семьи известных финансистов. Это была кухарка. Я ее отжарил во все дыры, и она пошла готовить. Можете найти ее на кухне.

- Хватит юродствовать, Пир. Я здесь все вверх дном переверну.

- Переворачивайте. Если хотите найти жареных девушек, вас ждет разочарование.

- За занавесом, - прошептала Валенсия в спину Крейну.

- Поднимите эту штору, Пир.

- Штору?

- Занавеску. Занавес.

- При всем уважении, инспектор, не могу. Там происходит оккультное таинство. Если мы помешаем, Темные боги отомстят.

- Поднимите. Занавес.

- Нет. – Пир сложил руки на груди и отвернулся. – Я не самоубийца. Вы не представляете, чего просите.

Крейн выругался, шагнул на сцену и дернул за витой шнур.

Занавес медленно разошелся в стороны.

Там почти ничего не изменилось.

Горел длинный очаг. За ним возвышались статуи Темных богов, полускрытые дымом и маревом.

Над очагом на модифицированный вертел была насажена освежеванная антилопа.

Рядом сидел мелкий зэк и грыз отрезанное копыто.

Крейн подошел к очагу и вгляделся в истекающую жиром тушу.

- Ну как, инспектор? Убедились? Похоже это парнокопытное на стройное девичье тело?

Крейн посмотрел на Валенсию.

«Клянусь!» - одними губами сказала та, вытаращив глаза.

- Можете пройтись по закулисью, - предложил Пир. – Заглянуть на кухню, в подсобки. Там тоже ничего не найдете. Я бы на вашем месте с опаской прислушивался к словам вашей пассии. У нее явно не все дома. С какого-то перепугу решила, что здесь висит не животное, а ее подружка по школе. Я уж ей даже кусок мяса отрезал с задней ноги, вот здесь, полюбуйтесь, - Пир показал на срез у окорока. – Но она все равно была уверена, что я режу ляжку этой вашей Синтии. Убежала в ужасе, заблевав половину зала. Ее специалистам надо показать. Настоящая шизофрения.

- Чего?! – выступила вперед Валенсия, но Крейн ухватил ее за шиворот и вернул обратно.

- Сворачиваемся, - сказал он в рацию и пошел к выходу.

Констебли с разных концов зала потянулись к дверям.

- Извинений, как я понимаю, не будет? – крикнул Пир ему в спину.

Крейн не ответил.

- Не забывайте, инспектор! Вы помешали таинству! Темные боги придут за вами!

Крейн пропустил вперед своих людей, Валенсию, вышел сам и хлопнул дверью.

- Эта тварь ее куда-то спрятала! – прошипела Валенсия. – Надо искать! Мы слишком быстро ушли!

- Угу, - хмуро сказал Крейн, вышагивая по коридору.

- Ты что… мне не веришь?

Она остановилась.

Он замер рядом. Помолчал.

- Верю, малышка… Но тебе надо отдохнуть. Иди поспи. Завтра утром поговорим.

- Значит, не веришь.

Она резко развернулась и пошла прочь.

- Валенсия… - он попытался схватить ее за руку, но она вывернулась.

- Да пошел ты.

***

Валенсия вышла из лифта.

На душе было гадко и противно, как в немытом вокзальном унитазе.

Она свернула к бару, взгромоздилась на высокий стул у стойки.

- Водки. Двойной.

Бармен мельком глянул, натирая стаканы.

- Обслуживаем только учениц и персонал школы.

Она рывком содрала с головы платок и встряхнула волосами.

- А я кто по твоему?

- О, мадемуазель. Не узнал вас в гриме. Но это ничего не меняет. Вы отчислены.

- Я снова зачислена. Проверь по базе.

Бармен ткнулся в экран планшета.

- Хм. Действительно. Первый раз такое вижу. Может вам что-нибудь повкуснее водки предложить? Что-нибудь тоже крепкое, но более дамское? Есть отличный односолодовый скотч. Двадцать лет выдержки. Во вкусе чернослив, мед, цветочки. Он, правда, не здесь, а в ресторане, но могу сбегать.

- Водки.

Бармен пожал плечами и плеснул «Абсолюта».

Валенсия хлопнула залпом, загрызла фисташкой. Говна в унитазе поубавилось.

От нечего делать она принялась изучать бутылки на зеркальных стеллажах. В основном это были бабские ликеры, вермуты и прочие составляющие популярных коктейлей. Несколько дорогих коньяков и вискарей, портвейн, выдержанная текила. Отдельно стояли дорогущие французские вина в запыленных бутылках.

- Повтори.

Снова залпом и снова фисташка.

Валенсию уже повело. Еще пару-тройку стопок, и она начнет бить стаканы, залезать на столы и говорить всем встречным, что хочет трахаться. Водка всегда действовала на нее, как возбудитель и бабоукладыватель.

Плевать. Вон, бармен точно будет не против. Давно на ее жопу заглядывается. На барном стуле как раз удобно в задницу пялить. Задом наперед села, попу выпятила, и вперед.

Она заинтересовано оглядела бармена. А ничего такой. Носатый, накачанный.

- А скажи мне, бармен, - нарочито пьяным голосом спросила она. – Вот ты говоришь, односолодовый виски. А у тебя есть солодово-зерновой?

Тот хмыкнул.

- Купажированный? Есть. Но зачем он вам? Я его для сантехников и электриков держу. Они к нему привычные. Вон, на нижней полке.

Валенсия перегнулась через барную стойку, выпятив зад.

Нижняя полка была заставлена разнообразными бутылками с цветастыми этикетками.

- Существуют, конечно, и приличные купажи, но здесь они спросом не пользуются, - добавил он, разглядывая ее пышную задницу, едва скрытую прозрачной тканью.

- А справа от них - это что?

- Бурбоны в основном. Плюс канадщина, японщина. Тоже дешевые.

Под полкой с дешевым виски чернела щель шириной с палец.

Слева на стене висел огромный плакат с какой-то полуголой певичкой и ее буферами.

- Мне кажется, - заплетающимся языком выдавила Валенсия, - или на месте этой коровы раньше висело что-то другое?

- Да. Какая-то унылая хрень со звездами и галактиками. Поменял недавно.

- Правильно. Жопа и сиськи для бара больше подходят. Я передумала. Тащи сюда свой односолодовый с цветочками.

- Момент, - бармен с готовностью выскочил из-за стойки. Проходя мимо, будто ненароком положил ладонь ей на ягодицу. - Может вместе сходим?

- Вот принесешь, выпьем и сходим. Абзательно.

Как только бармен скрылся за поворотом, она метнулась за стойку к стеллажу. Растянулась на полу и засунула пальцы в щель под полкой.

Нащупала тонкую пластиковую папку, приклеенную к верху скотчем. Вытащила ее, ломая ногти, и сразу выбежала наружу.

- Эй! – послышалось сзади. Бармен стоял у входа в ресторан с золотистой бутылкой. – А как же…

Она послала ему воздушный поцелуй и скрылась в коридоре.

***

«Если вы это читаете, значит мы уже мертвы, попали в анальное рабство к педерастам, значит нам надоело заниматься этой фигней и одна из нас спьяну разболтала, где мы спрятали папку.

Главный итог расследования – нет никаких итогов. И выводов тоже нет. Похитителей и убийц почти никто не видел. Они возникают из ниоткуда и пропадают в никуда. Единственные свидетели – уборщица с сантехником – непросыхающие алкоголики. Одна рассказывает о потайных дверях в глухих стенах. Другой – о монахах с огненными глазами. Оба, упившись, и не такое видели.

Администрация школы утверждает, что нет никаких похищений. Есть отчисленные и вернувшиеся в свои трущобы и халупы неудачники. А то, что они не выходят на связь – так это им просто стыдно. Два десятка стыдливых неудачников. Ага.

Если похищения все же были, значит администрация заодно с преступниками. Особенно некоторые преподы. Половина из них и выглядит, как вурдалаки, и лекции у них вурдалакские. Красавчик босс тоже, возможно, в курсе. На первый взгляд он думает только о том, как бы присунуть под хвост каждой ученице. Но скорее всего это просто ширма. По крайней мере, ходят упорные слухи, что босс – это не босс. Маска ебаря-террориста прекрасный способ отвлечь внимание. Девочкам, которых он уже оприходовал (а это почти все девочки), сложно относиться к нему критически. Они млеют от голоса и прикосновений и скорее опять встанут раком, чем будут задавать ему вопросы. Здесь тоже какая-то гребаная магия. Надо к нему присмотреться.

В целом по школе вопросов тоже как грязи. Почему вновь прибывшие ученицы не учат пропущенный материал? В некоторых случаях это месяцы лекций. Они новеньким не нужны? Почему в предметах нет никакой структуры, а только не связанные между собой лекции? Почему, мать вашу, парней было так мало, а теперь и вовсе не осталось? И это при том, что почти все темы мужские. Ну на кой хрен девочкам знать, как устраивать вооруженные разборки?! Почему все девки явно отбирались по внешним данным, чтобы были длинные ножки, круглые попки, торчащие грудки и смазливые мордашки? Ни одной кривой, косой, но очень умной? Зато куча тупых кукол, которые без чипа ни одного слова из лекций бы не запомнили. Хотя если судить по темам обучения, должно быть наоборот. Акции, фьючерсы, поглощения – это для очкастых заучек. У кукол другая функция – шопинг с салонами днем и расплата вечером. В качестве рабочих инструментов - рот, пизда и жопа. А не мозги.

Получается, обучение тут не главное. Выбирают не ту, которая грамотнее всех справится с наследством и активами. А кого?

(приписка другим почерком) Кончай занудствовать! Нас ждут наши миллионы – на худой конец. Или миллиарды – на большой, толстый и длинный! Уииии!

Как скажете, бабы. Кончаю.

А… а… а… ой, ох, еще, еще, да, да, А! А! Ааааа! О, боже…

Кончила.

ПыСы: все-таки напишу о двух вещах, которые могут оказаться важными.

1. На месте убийств в обоих случаях находили цветок лютика, сперва с одним, потом с двумя оторванными лепестками. Похоже на подпись маньяка.

2. Двое пьянчужек, которые якобы видели похитителей, говорили, что перед их появлением слышали странный писк. На грани слышимости. Как описал сантехник «Словно у мя унутрях шо-то зазвенело». Уборщица подтвердила. «Ога, пищало чавой-то. Крыса кака-то».

Ультразвук? Надо бы эту версию проверить.

(приписка другим почерком) Эх, подружка… Лучше б не проверяла.

Прощай.»

***

Больше ничего в папке не было.

Один лист, да и тот пустой наполовину.

Вопросов только прибавилось.

Валенсия вдруг почувствовала, как ее затягивает в унылую безвыходность, как в зыбучие пески.

Надо было срочно выпить.

Она присела у холодильника, разгребла банки с пивом, шоколадные и фруктовые ликеры и вытащила бутылку водки.

Хотелось забыться, заснуть и до утра ни о чем не думать.

Она стала рыться в поисках закуски и не заметила, как открылась дверь.

Внутрь скользнула черная тень, быстро пересекла всю комнату и схватила Валенсию в охапку.

- Думал, я тебя больше не увижу, - обжег ей ухо горячечный шепот.

Сильные руки сжали до боли ее тело, словно боялись упустить.

Жадные губы прошлись по лбу, щеке, впились в рот, переплетая настырный язык с ее робким язычком. Она обмякла, уступая напору и позволяя делать с собой все, что ему хочется.

Босс содрал с ее плеч прозрачные тряпки, прижал к стене, сдавил груди. Он все время что-то бормотал, какие-то глупости, рыская ладонями по спине, бокам, талии, сильно сжимая ягодицы

Потом, наконец, подхватил под бедра и понес в спальню. Пинком распахнул дверь, скинул Валенсию на кровать.

В этот раз Босс все делал быстро, словно боялся опоздать.

Быстро поставил ее на колени, быстро разорвал и стянул с ее ног оставшиеся прозрачные тряпки, быстро заставил прижаться грудью к кровати и выпятить повыше зад.

Шлепок по внутренней стороне ляжек заставил ее раздвинуть шире бедра. Она уже чувствовала, как размыкаются влажные от сока половые губы. Как распирает под упругим напором вход во влагалище.

«Они скорее опять встанут раком, чем будут задавать ему вопросы.» - всплыло в голове.

- Нет! – вскрикнула она, снимаясь с уже наполовину вошедшего в нее члена. – Подожди!

Она перевернулась и села на кровати, поджав под себя ноги.

- Что? – недоуменно прошептал он. Вид у него был слегка комичный. Эдакий бородатый сатир со вздыбленным немаленьким хреном. – Что-то не так? Ты куда?

Она спрыгнула с кровати, побежала в гостиную. Вернулась с папкой.

- На. Почитай. Там и о тебе есть.

Он удивленно посмотрел на нее. Послушно раскрыл папку.

Хмурился и кусал губы, пробегая глазами строчки.

- Ну, - спросила она, когда он закончил читать. – Что скажешь? Ты знал о похищениях?

Он молча смотрел на нее, не отвечая.

Глава 19. Пряничный домик

- Чего молчишь? Простой же вопрос. Знал?

Босс хмуро покрутил головой и дернул за воротник, словно он его душил.

- Ты мне поверишь, если я скажу, что я слишком маленькая сошка, чтобы знать?

Валенсия подумала.

- Не особо. Ты все-таки директор школы. Хоть что-то ты должен знать. Может, у тебя блок на такие вопросы стоит? В таком случае сделаем проще.

Она раздвинула ноги, положила ладонь на голую промежность и двумя пальцами развела половые губы.

- Еби. А я буду заклинания читать. Тогда ответишь.

Он помотал головой, не сводя взгляд от манящей раскрытой раковинки. Набухшие розовые губки до сих пор блестели от влаги.

- Не поможет. Это не блок. Я действительно не знаю. Вернее, знаю не всё.

- Говори, что знаешь.

Он скривился, словно пытаясь что-то сказать.

- Ясно. Тебе нужно расслабиться. Попробуем по-другому.

Она встала на колени, подползла к нему ближе, опустив голову и выпятив вверх попу. Язычком подняла головку поникшего члена и втянула ее в рот.

- Ч-черт… Я не знаю с чего начать.

Она с чмоканьем выдернула стремительно набухающий член изо рта.

- Говори, что в голову взбредет.

- Сейчас мне в голову взбредает только твоя роскошная жопа.

Она повиляла бедрами.

- Мне прекратить?

- Ни за что.

- Тогда и ты не прекращай говорить. Будешь молчать, оставлю без сладкого.

Она провела языком по стволу и снова взяла в рот.

- О, боже… Короче… Мне сразу сказали, что отчисленные ученики домой не возвращаются.

- Умгу… - поддержала она его, посасывая головку.

- Но ничего преступного в этом не было. Отчисленными за неуспеваемость они были только для вас.

Она пропустила член в горло, давясь слюнями и стараясь добраться губами до мошонки. Это было трудно. Он был еще не на пике, но все равно слишком длинным.

- На самом деле это был переход на следующий уровень… Другая школа… Ох, блин!.. Так мне сказали.

Она насаживалась медленно, каждый раз проталкивая член все глубже в горло, постепенно привыкая к тому, как он распирает пищевод.

- И это были не неуспевающие ученики, а наоборот. Самые успевающие… Те, кто достигал необходимого магического уровня быстрее других.

Она выдернула член из горла с гортанным звуком.

- Какого еще уровня?

- У нас есть измеритель… Там шкала. Красный цвет – магия на нуле… Желтый – ни то, ни сё. Зеленый – потенциально сильный маг. Лекции скомпонованы так, чтобы повышать уровень. Кто-то доходит до зеленого быстро. Кто-то вообще не доходит.

- А меня ты измерял?

- Ты желтая. Ближе к красному. Потому что лекции постоянно пропускаешь. Знания, заклинания – это все вторично. Главное – потенциал магической силы. Лекции его раскрывают.

- Кто бы еще об этом знал…

- Ученики об этом знать не должны. Это ломает чистоту магического обучения. То, что я об этом рассказал – уже серьезное нарушение.

- Я знаю способ сказать тебе спасибо, - проворковала она и, наконец, заглотила вставший до упора ствол целиком. Высунутый язычок тщательно облизал крупные напрягшиеся яйца.

- О, да, детка. Я уж боялся, у тебя не получится… - Он запустил обе руки ей в волосы и несколько раз вдавил ее голову в свой пах.

Она давилась, дергала головой и мычала, пуская слюни.

- Хорошая соска, - пробормотал он. – Соси болт, красавица, соси. Вот так.

Пухлые губы растянулись и плотно обхватили корень. Она размерено сосала, постанывая и чувствуя, как вибрация от звуков передается зажатой горлом головке. Язык порхал по стволу, исследуя набухшие вены.

Босс пару раз содрогнулся, приближаясь к развязке, и она снова выпустила член изо рта.

- Думаю, ты не все рассказал. – подняла она голову, продолжая одной рукой надрачивать каменный ствол.

- Да… - сказал он, перебирая пальцами ее волосы. – Было еще кое-что.

Он положил ладонь ей на затылок, направил и снова протолкнул член между сладких губок.

- Обычно учеников вывозили отсюда во сне. На носилках… Но однажды… снотворное не сработало. Тогда эту девушку связали, заткнули рот кляпом и увезли. Я проследил за ними.

Он резко натянул ее на всю длину и замер, удерживая член в горле, пока она не начала давиться. Горловые спазмы массировали головку сильнее чем мышцы влагалища.

- Охранники затащили ее в подсобку. И там пустили по кругу. Так что, да. Получается, я видел похищение.

Она оттолкнула его, кашляя и вытирая с подбородка слюни.

- И ты ничего не сделал?

- Ничего. Я вообще не имел права там находиться, и тем более следить. Меня бы тут же выперли.

- И больше ты ничего не знаешь?

- Ничего. Но я знаю место, где возможно есть ответы на твои вопросы. Я покажу его тебе. Позднее.

- Сейчас! – она попыталась слезть с кровати, но он намотал ее волосы на кулак и притянул обратно к себе.

- Нет. Ты же не надеялась меня просто подразнить?

Она покорно вдохнула, вернулась в коленно-локтевую позу, подставила ему личико, широко открыла рот и высунула язычок.

- Послушная девочка, - пробормотал он. – Получи конфетку.

Набухшая до предела багровая конфетка пошлепала ее по щеке, прошлась по носику, по губам, раздвинула их и снова вторглась в нежный девичий ротик.

Теперь он уже не позволял ей вести и сосать по своему усмотрению. Просто ебал, долго и размеренно, удерживая за уши светловолосую голову и натягивая ее каждый раз до упора. Темп постепенно увеличивался, так что к финалу она не успевала даже облизывать, а лишь стояла на коленях с открытым ртом, расслабив горло, засунув руку между раздвинутых ляжек и теребя клитор. Наконец, Босс напрягся, его сотрясло, тугие струи ударили в пищевод, одна за другой. Она их быстро сглатывала, чтобы не подавиться, но их было так много, что они заполнили рот и потекли по подбородку.

- О, да, детка. Ты волшебница.

- Я знаю, - мурлыкнула она, вильнув бедрами. – А теперь показывай место!

***

Балкон, пожарная лестница, знакомый тамбур, дверь с красным глазком сканера.

Босс наклонился, сканер полоснул его лучом по глазам. Дверь открылась.

- А почему через черный вход? – спросила Валенсия. – Это же твой пентхаус.

- Не хочу, чтобы тебя здесь видели. И потом – это не совсем мой пентхаус. Точнее, совсем не мой. Это скорее площадка для встреч с нужными людьми.

Она заглянула в арку.

Бассейн сиял бирюзовой чистотой и лампами подсветки. Все было аккуратно прибрано, кресла стояли ровно в ряд, а вместо залитых кровью диванов высились кадки с декоративными пальмами.

- Смотрю, твои филиппинские чистильщики постарались на славу. Ни трупов нужных людей, ни дохлых восточноевропейских проституток. Ты бедных филиппинцев уже утилизировал, как обещал?

Босс вздохнул.

- Я тебе объяснял…

- Да-да, я помню. Утилизация на вашем бюрократическом сленге – это уничтожение бумажек.

- Именно. Нам дальше.

Они прошли мимо бассейна, миновали жилые комнаты, гигантскую гостиную, где можно было разместить пару сотен нужных людей и столько же проституток.

Остановились перед хромированной винтовой лестницей, ведущей наверх.

Босс повернулся к Валенсии, провел ладонью по ее волосам и взял за плечи.

- Прежде чем мы поднимемся, я должен тебе кое-что сказать. Что бы ты там не увидела, не делай поспешных выводов. Подумай, расскажи мне. И мы вместе решим, что делать.

- Ты так говоришь, будто не знаешь, что я там увижу.

- Так и есть. Я там ни разу не был. У меня нет доступа.

- А у меня есть?

- Не знаю. Может, есть. А может, нет. Мы это сразу поймем, как только ты шагнешь внутрь.

- Загадками говоришь, директор. – Она посмотрела наверх. Лестница доходила до высокого потолка и скрывалась в темноте шахты. – Ладно. Чего сиськи мять. Полезли.

Подниматься было неудобно. Узкая лестница то и дело цеплялась то за рукава, то за юбку. Босс поднимался следом, подняв голову и любуясь открывшимся под юбкой видом.

- Ты мне лишнюю дыру между ног взглядом протрешь, - посмотрела она вниз. – Хватит пялиться.

- У тебя такие красивые ноги, - пробормотал он. – Просто обалденные.

- Мужчина, вы меня пугаете.

Валенсия стала подниматься быстрее.

Лестница кончилась коротким переходом и овальной, как на кораблях, дверью.

Дверь распахнулась, и тут же налетел, завывая, ветер.

Они стояли на крыше небоскреба.

Небольшая плоская площадка была огорожена металлической решеткой с вычурными вензелями.

В центре площадки стоял сказочный пряничный домик. Со стенами из розового марципана, кровлей из шоколадных пряников и окнами из леденцов. Вокруг был разбит небольшой садик с забором из миндальных орехов и цветами из конфет.

- Э-э… - Валенсия повернулась к Боссу.

- На самом деле там все из крашеного бетона, - пояснил тот.

- Что это вообще за…

- Это центр. Святая святых. Если где и есть ответы на вопросы, то только здесь.

Валенсия с сомнением посмотрела на эту кинодекорацию.

- В сказке, помнится, в таком домике жил очередной людоед.

- Сейчас там никого. Только техника. Сервера. Терминалы связи. Не бойся.

- Я не боюсь, - буркнула Валенсия и пошла к домику.

Вблизи он был больше, чем казался издалека.

Со скрипом отворилась дверь из квадратного сдобного печенья.

За дверью была перемигивающаяся разноцветными огоньками темнота.

Непонятно откуда взявшаяся паника вдруг ударила в голову.

«Не ходи!!!»

Бабка фурией вылетела из чулана.

«Стой на месте!»

Почему?

«По кочану! Этот бородатый завел тебя в ловушку.»

Я не вижу ничего страшного.

«Потому что ты тупая жирная курица. Шагнешь внутрь – и вся операция насмарку.»

Да почему? Что там такое?

«Не твое дело. У тебя допуска для этого уровня нет. Домиком займутся другие. А ты поворачивайся и уходи. Живо. Бородатому ничего не объясняй.»

- Что-то не так? – спросил сзади Босс.

Валенсия топталась перед входом.

- Давай ты первым зайдешь, - повернулась она к нему.

Босс покачал головой.

- Я туда вообще не смогу зайти.

- А я, значит, смогу? Какого хрена ты постоянно от меня что-то скрываешь?!

- Просто не бойся. Заходи.

«Стой, дура! Жиров не соберешь».

- Да пошли вы оба, - сказала вслух Валенсия и шагнула внутрь.

Теплый поток воздуха ударил ее со всех сторон и тут же исчез.

Она постояла, привыкая к затхлому воздуху. Обернулась.

Босс сидел на земле, вытирал пот со лба и беззвучно смеялся.

- У тебя совсем крыша поехала? – спросила она.

- Нет, - выдавил он, отсмеявшись. – Просто я до последнего боялся, что ты не пройдешь.

- Поясни.

- Лучше покажу.

Он взял лежащую рядом палку и сунул в дверной проем.

По периметру проема вспухли красные огоньки. Пространство располосовали сеткой лазерные лучи и покромсали палку на десяток обугленных деревяшек.

- Тут генетическая защита. Внутрь может пройти только человек с определенным набором ДНК. У части учениц школы он есть, но у большинства нет.

- Хочешь сказать, что если б у меня не было какого-то там набора… то я бы сейчас валялась тут грудой дымящегося мяса?

- Грудой обугленных костей. Мягкие ткани лазер испаряет.

- И ты об этом знал и все равно…

- Других вариантов проверить не существует. Зато теперь ты можешь…

- Какая же ты сволочь, Альберт Босс.

Она отвернулась.

В ту же секунду вспыхнул яркий свет, вырвав из темноты скопище оборудования. Все стены были заставлены серверными шкафами, громоздкими лабораторными центрифугами, округлыми медицинскими аппаратами. По полу змеились идущие к центру кабели.

В центре стоял прозрачный саркофаг, наполненный зеленоватой жидкостью.

В жидкости плавало смуглое жилистое тело старика с копной седых волос. К его голове, рукам и груди крепились датчики и провода систем жизнеобеспечения.

- Ого, - протянул сзади Босс. – Этого я не ожидал.

- Кто это? – едва слышно спросила Валенсия, хотя уже знала ответ.

- Это? Наш больной хозяин корпорации. Настоящий босс.

***

Она разглядывала изборожденное глубокими морщинами, будто вырубленное из дерева, лицо, и ей казалось, что она его где-то видела. Может по телевизору. А может и вживую. Может, старикан заезжал к ним в город, и она его в номере обслуживала? Нет, такого бы она запомнила. Хозяин был похож на старого индейца. Одеть в перья, пончо и штаны с бахромой, сунуть трубку в зубы. И томагавк в руки. Вылитый.

- Дай догадаюсь Его зовут Сидящий Орел. Или Бегущий Бык

- Его зовут просто Хозяин, - сказал Босс. Он все также стоял за дверью. – Но ты угадала. По материнской линии он из племени чероки.

Она отошла от саркофага, разглядывая помещение.

Серверных шкафов здесь была целая стена. Но терминала нигде не было видно.

- И что мне делать? – развела руками Валенсия. – Я не вижу никаких ответов. Разве что старикана разбудить?

- Даже не пытайся. Во-первых, он в коме. А во-вторых, если разбудишь, мало не покажется. Ищи записи, блокноты, распоряжения.

- Вряд ли тут есть распоряжения. Это скорее больничная палата. Просто без врачей и медсестер. Ничего интересного. Это не центр, как ты говорил. И не святая святых. Это отрезанный ломоть, про который все забыли. – Она снова подошла к саркофагу. – Внизу всякие уроды делят власть над его корпорацией. А он тут прохлаждается… А это еще что такое?

Она нащупала рядом с саркофагом торчащую ручку и потянула ее на себя. Выдвинулась панель с вмонтированным в нее полушарием.

- Похоже на древнее компьютерное управление, - сказала Валенсия. – Когда еще мышку не придумали.

- Только не трогай… - быстро сказал Босс, протянув вперед руку.

Но она уже тронула.

Шар легко завращался,

Загудел один из непонятных агрегатов у стены.

По панели зазмеились сиреневые молнии, окутали ее руку, стремительно скакнули к локтю, плечу, ярко вспыхнули и исчезли.

Валенсия, как подкошенная, повалилась на пол.

***

Здесь тоже был мрак и костер.

Но мрак был чужим и пах незнакомо. За ним угадывались гигантские, поросшие травой пространства. Прерии.

И костер был другим. Не разухабистым, как у бабки, а маленьким и робким, прикрытым навесом из шкур и палок, чтобы не заметили охотники за головами из чужого племени.

Хозяин сидел за костром, во мраке навеса, и не мигая смотрел на нее. На нем было пончо и штаны с бахромой. За ухом торчали два соколиных пера.

- Зачем ты пришла сюда, Похотливая Лань? – спросил он, оглядывая ее с ног до головы.

- Э-э… Похотливая Лань? А более уважительного прозвища для меня не нашлось?

- Имя должно отражать суть человека. Тебя ведет твоя куна. А она ненасытна. Получив желаемое в одном вигваме, ты сразу бежишь в другой. Поэтому Похотливая. И ты никогда не сидишь на месте. Стараешься быть везде и сразу. Скачешь по пастбищам, виляя задом перед охотниками и волками. Поэтому Лань. Впрочем, если тебе не нравится, могу назвать тебя Ебущейся Росомахой. Тоже подходит, но меньше.

- Нет, тогда уж лучше Лань.

- Зачем ты пришла сюда, Похотливая Лань? – повторил он дословно с той же ленивой интонацией, словно ему было в лом хотя бы поменять слова местами.

- Мне сказали, что здесь я найду ответы на вопросы.

- Здесь ты ничего не найдешь. А вопросы твои не стоят и сгнившей крысиной шкуры.

- Может для вас. Но не для меня. Куда деваются исключенные ученицы? Кто убивает остальных? В чем смысл всей этой школы? Она же нихрена не учит!

- Чем тебе не нравится ответ, который ты уже знаешь? Школа пропускает через себя потенциальных наследников, чтобы выявить одного лучшего.

- Да потому что так не бывает! Миллиардеры не подбирают на улице смазливых девок, чтобы отдать им свои миллиарды. Они девок ебут, а потом выбрасывают. А уж людоед в качестве оракула и главного советника… Скажите честно, кто придумал всю эту белиберду со школой? Он или вы?

Хозяин не спеша прикурил от костра длиннющую трубку и выпустил облако дыма.

- А есть разница? Школа неплохо сработала. Остальное неважно.

- То есть вы и впрямь ищете среди нас наследницу?

- Конечно. А ты разве, пройдя в эту пряничную избушку, ничего не поняла? Тебя должно было покромсать на мелкие кусочки. А ты до сих живая, да еще и разговариваешь.

В голове у Валенсии словно что-то щелкнуло. Как будто внезапно сам собой сложился паззл.

- ДНК…

- Ну, разумеется. У тебя мой генетический код. Ты моя дочь.

Ноги подкосились, и она шлепнулась на землю.

- Этого не может…

- Только не радуйся особо. У меня таких как ты бастардов – пара сотен по всему миру. Еще не всех обнаружили. Я в свое время знатно покуролесил. Считал своим долгом в каждом новом городе обрюхатить какую-нибудь скво. Местную, заезжую, неважно. Главное, чтобы ноги подлиннее, и жопа покруглее. А так как путешествовал я часто, да под чужими именами… - Хозяин выпустил еще один клуб дыма. - Твою мамашку я отодрал на курорте, в одном из моих отелей. Сразу ее вспомнил, как тебя увидел. Ты один в один на нее похожа. Такое же сочное тело с капелькой лишнего веса в нужных местах. У всех мужиков вставал, когда она на пляж выходила. Детское личико, пухлые губки, светлые вьющиеся волосы, длинные ноги, шикарная круглая задница и бюст… ох, какой бюст… Богиня. Я был бы не я, если б не выебал такую бабу. И желательно прилюдно. Чтобы все видели. Там, правда, ее муженек рядом вертелся. Пришлось моим безопасникам немного поднапрячься. Убрали его с глаз на ночь. Напоили и спать уложили. Ну а дальше дело техники. Она конечно сперва сопротивлялась, но тут сыграла психология. Твоей мамке было лет семнадцать, и она была жутко стеснительной, шуметь не хотела. Поэтому я схватил ее за жопу при всех прямо в ресторане и затащил в первую попавшуюся нишу. Только штору задернул. Все сто человек сделали вид, что ничего не произошло. Воспитанные. Она кулачонками пыталась отбиваться, шептала «не надо», чтоб никто не услышал. Но какое там… Содрал с нее все тряпки, вколол кое-что для расслабона, поставил раком на диван и сразу засадил в пизду сладкую до самой матки… Ох, до сих пор ее пышная жопа перед глазами. Как она дрожала при каждом ударе о пах… Тут уж шепчи, не шепчи, всё уже сделано. Самое умное – расслабиться. И твоя мамка расслабилась. Сперва вырываться и хныкать перестала. Потом смотрю, а она уже потихоньку подмахивать начала. Потом постанывать. А к концу после парочки оргазмов ей совсем крышу снесло. Стонала, кричала в голос, сама на член насаживалась. Даже мне неудобно стало, люди рядом обедают, а мы тут со своим непотребством. Шлепки, стоны, крики. Манда у нее так текла, что, казалось, на весь зал хлюпает. Короче, кончил я в нее на диване и тут же поволок к себе в люкс, голой, в одних туфлях. Через ресторан, через фойе, в общий лифт. Ей уже похрену было. Глаза пьяные, по ляжкам сперма течет. Старые вежливо отворачиваются, молодые задницу с буферами разглядывают, слюни пускают, консьерж полотенчико сует пизду прикрыть. Потом, конечно, куча жалоб была, копы разбираться приходили, штрафы выписывали. Но мне-то что. Отель мой. Персонал мой. А тугая пизда твоей мамки любых штрафов стоила. В общем, я ее до утра пялил. Во все дыры. В спальне, гостиной, на кухне, на балконе, чтобы все видели. Муженек-то ее, студентик, был в этом деле никакой, да и стручок имел маленький. Так что она со мной, считай, женщиной стала. Первый раз в рот, первый раз в зад. Первый оргазм от члена, а не самотыка. А уж когда я ей набитый деньгами кейс отдал, то ли с миллионом, то ли с двумя, тут уж все угрызения совести из ее головки напрочь улетучились, даже если и были. Сама свою роскошную девственную попу подставила, булки пухлые раздвинула и дырочку смазанными пальчиками разработала. Вот такой была твоя мамашка. А потом через девять месяцев ты появилась. Я же ей в пизду раз десять кончил, не заморачиваясь. И назвали они тебя Валенсией, в честь провинции Валенсия и города Валенсия, рядом с которым тебя зачали. Правда, курорт тот назывался Бенидорм, но не называть же девку Бенидормом. Причем муженек-студентик так до конца и был уверен, что это он тебя зачал. Ему никто ничего не рассказал. Хотя весь отель за спиной смеялся и потом еще полгода легенды сочинял.

Хозяин говорил медленно и холодно, бесчувственно, как робот, и каждый эпизод рассказа превращался дымом в картинку и повисал над костром, точно мираж.

Валенсия раскрыв рот смотрела на расплывающиеся дымкой лица.

Она помнила родителей только по фотографиям на документах. И сейчас эти призрачные образы были откровением. Вот отец… точнее тот, кого она считала отцом… молодой, веселый, с добрыми, немного грустными глазами. Вот мать, молодая, удивительно на нее похожая. Они идут по пляжу, и все пялятся на ее обтянутый плавками зад. Вот отец в компании каких-то уродов, видимо тех самых безопасников. Валится пьяным на пол. А вот и ресторан. Длинноволосый смуглый бугай с горбатым носом. Затаскивает в темноту сочную девку, срывает платье, нагибает над диваном. Пышная задница, влажно сверкающая пизда, насаженная на толстенный болт. Лифт, забитый людьми. Мать стоит в центре, абсолютно голая. На пухлых красных губах играет блядовитая улыбка. У нее растрепанные волосы и глаза прожженной шлюхи.

- Вколол, говоришь, ей кое-что для расслабона… - процедила Валенсия, стараясь не смотреть на Хозяина.

- Да, был у меня тогда растворчик хитрый.

- Она потом по рукам пошла, спонсоров искать. И погибли оба из-за этого, когда она с бандитами спуталась. Ты ее блядью сделал, ублюдок ты конченый.

Хозяин зло прищурился.

- Повежливее, деточка. А то я не посмотрю, что ты моя бастардиха. Блядью можно сделать только ту, которая сама готова стать блядью. Если нет – никакой раствор не поможет. Твоя мамашка явно мечтала получать бабки, раздвигая ноги. О чем мечтала, то и получила. Ты бы видела, как она кейс с баблом к сиськам прижимала, когда я ее из номера утром выгонял.

Хозяин скрипуче засмеялся.

- Ты ведь тоже шлюха. Тебе профессия по наследству досталось, вместе с круглой жопой и длинными ногами. Кстати…

Он отложил трубку, поднялся и подошел к сидящей на земле Валенсии.

- У меня появился уникальный шанс. – Он оглядел ее с ног до головы. - Сравнить маму с дочкой. Мне отчего-то кажется, что ты мне больше понравишься. Потому что опытнее. Мамаша твоя сосать совсем не умела. Давай проверим, что умеешь ты.

Он развязал и спустил кожаные штаны.

Гигантский уродливый член вырвался наружу и закачался перед носом Валенсии. Он весь был покрыт красными насечками, которые делали его похожим на какое-то морское животное.

Она брезгливо отстранилась.

- Что? Не нравится? Видишь эти отметины? Каждый раз, отодрав новую бабу, я делал зарубки. Теперь там осталось только одно место. Специально для тебя.

- Ты кое-что забыл, - сказала она.

- Я никогда ничего не забываю.

- Ты лежишь в корыте, заполненном зелеными соплами. Ты в коме. И скорее всего из нее не выйдешь. Твой пенис – это маленький сморщенный комочек, который больше никогда не встанет. Ты уверен, что хочешь заняться зарубками?

Налетел ветер и нависающую фигуру Хозяина развеяло в пыль и снесло, как ураганом.

- Нет, Похотливая Лань, - послышался его голос. – Ты мне вряд ли подходишь. Грязный язык. Никакого уважения.

Он снова сидел за огнем и курил трубку.

- Уважение надо заслужить. Ты, дерьмо, его явно не заслуживаешь.

Она поднялась и пошла прочь.

- Подожди, - послышалось сзади.

Над костром сверкнуло что-то маленькое, перелетело и упало Валенсии прямо в ладонь.

- Можешь считать это моим наследством. Не знаю, какое тебе дело до всех этих пропавших и дохлых баб. Но если у тебя есть мозги, ты поймешь, как эта штуковина сможет тебе помочь.

Она повертела в руках небольшой серебряный цилиндрик.

- Даже если раньше мне до них никакого дела не было, - сказала она, - теперь оно появилось. Раз уж часть из этих пропавших и дохлых баб – мои сводные сестры. Спасибо за ценную информацию. Папочка.

***

Она дернулась и с хрипом втянула ртом воздух.

- Ну, слава богу! – вскочил Босс за дверью. – Я уж думал ты все, с концами.

- Не дождетесь, - просипела она, сжав кулаки.

В руку врезалось что-то твердое и округлое.

Она разжала кулак.

На ладони лежал серебряный цилиндрик.

- Эта штуковина из ниши выпала и прямо тебе в руку закатилась, - сказал Босс.

- Что это?

- Издалека плохо видно, но похоже на охотничий свисток. Зверей ультразвуком отпугивать.

Валенсия сжала свисток в руке.

- Ультразвуком, говоришь…

Глава 20. Звуковая маскировка

«Так ты у нас таперича прынцэсса? Дочь амператора. А я тебя жирухой обзывала. Не вели казнить, государыня. Вели слово молвить! А слово у меня такое: еще раз ослушаешься прямого приказа, сгною. Вот прям буквально. Брошу в яму, накрою крышкой. И оставлю. Ты думаешь мы здесь в бирюльки играем? Какого хрена в избушку полезла?»

- У меня вопрос поинтереснее. Какого хрена вы скрыли от меня, что я его дочь? Только не вешайте лапши на уши, что не знали. Вы это точно знали, и именно поэтому я здесь. А я-то, дура, думала, что все дело в моих охрененных способностях.

«Не знали! Догадывались. Особенно после того, как дедушка Мишель на тебя так быстро клюнул. Но чтобы знать точно – нужно ДНК Хозяина. А это тайна за семью печатями. Его сотрудники и то не в курсе, кто из учениц - его дочери, а кто простонародье из контрольной группы.»

- И что мне теперь делать?

«А что изменилось? Ты сама видела, что твой новоявленный папаша – конченый ублюдок. Который скоро сдохнет. Так что его можно вывести за скобки. Задача остается прежней. Узнать, что происходит. И куда делись пропавшие. Тебе твой виртуальный ёбарь еще вчера кучу информации скинул. Ты даже заглянуть не удосужилась.»

- Во-первых, не вчера, а сегодня. А во-вторых, когда бы я это сделала?

«Вот сейчас и делай. И не вздумай заснуть! Тебе еще на маскарад переться. Любитель жареной человечинки его явно не просто так затеял. Давай, пухлая ленивая жопа, за дело! Финишная прямая скоро.»

Бабка скрылась.

Валенсия потерла глаза и потянулась за планшетом.

Присланных виртуальным ёбарем архивов было пять, и, распаковав их, Валенсия немножко повыла и побилась головой об стол.

Файлов было не меньше сотни. Сканы старых газетных вырезок, скачанные целиком интернет-страницы, скриншоты болтовни с каких-то форумов, полицейские сводки и даже выдержки из уголовных дел. Самый тяжелый файл представлял собой трехмерную интерактивную схему небоскреба со всеми коммуникациями, пожарными лестницами, шахтами и воздуховодами.

Красный Демон расстарался на славу. То ли хотел загладить вину за очередное бегство. То ли надеялся все-таки присунуть толстозадой эльфийке.

Имена некоторых файлов начинались с восклицательных знаков. Рядом стояло примечание: «Глянь сюда». Валенсия заглянула в первую попавшуюся.

Это была газетная статья 1970-х годов под названием «Печально известный особняк Гранта собираются сносить!» Речь шла о пустующем уже полвека доме, где незадолго до статьи убили пятерых детей. Их расчленили, выпотрошили и развесили кишки по комнатам, как гирлянды, украсив игрушками и лампочками. Причем здесь этот особняк, стало ясно только к концу, после фразы «По сведениям из мэрии, землю купила некая корпорация и собирается возводить на проклятом месте стоэтажный небоскреб.»

Дальше шли заметки о бесчисленных несчастных случаях. На стройке погибали строители, падали краны, срывались в лифтовую шахту курьеры. Однажды бетонной плитой придавило целого топ-менеджера. Как обычно в таких случаях стали вспоминать байки и выдуманные легенды. О кладбище аборигенов, языческих капищах, тайных храмах сатанистов с ямами для жертвоприношений, старом пустыре, где в 17 веке сжигали ведьм. Когда здание было готово, церемонию открытия сорвал упавший с пятидесятого этажа главный архитектор. То ли сам, то ли помогли, копы так и не выяснили.

Последним в этом архиве было рекламное объявление аж столетней давности. «Доктор Грант приглашает выносливых молодых людей для проведения оккультных экспериментов. Оплата сдельная». Рядом была фотография. Прямой, как палка, и худой, как мумия, старик в белом халате, с кустистыми бровями и горящими глазами стоял у пузатого агрегата, из которого валил дым. Больше всего старик напоминал безумного ученого из старых фильмов.

Нигде не было и намека, что делал доктор Грант с выносливыми молодыми людьми, но внизу под фотографией была вырезка из хроники происшествий. Сообщалось, что в результате происшествия в особняке Гранта погибли пять человек, в том числе хозяин дома. Тела обуглены до неузнаваемости, сам дом не пострадал, словно потерпевшие сами сожгли себя изнутри. Так как наследников не оказалось, муниципалитет решил опечатать особняк и выставить на продажу. Впрочем, все понимали, что с такой репутацией дома, покупатель на него вряд ли найдется.

Следующий архив начинался со статьи, которая больше напоминала рассказ ужасов и была опубликована в журнале «Удивительные истории». Будто бы двести лет назад на окраине города существовал монастырь, монахи которого приносили человеческие жертвы древним языческим богам. Но потом случилось землетрясение, ибо господь не вытерпел зла. Монастырь провалился под землю вместе со всеми монахами. С тех пор любой, кто поселится над подземной обителью, сходит с ума и рано или поздно начинает убивать. А продавшие душу и живущие вечно монахи раз в год выходят на поверхность и похищают детей и молодых женщин, чтобы принести их в жертву.

Дальше шли выписки из современной полицейской статистики, из которых следовало, что пропавших людей в здании «Пантеона» зафиксировано в десять раз больше, чем в среднем по городу.

- А, так вот у тебя какое название, господин небоскреб, - пробормотала Валенсия и углубилась в статистику.

Почти все пропавшие – девушки в возрасте 14-18 лет. Такая картина наблюдается последнее десятилетие. До этого среди пропавших преобладали дети от 8 до 13 лет.

Кроме того, случаев психических заболеваний среди жителей здания – в двадцать раз больше, чем в среднем по городу. Внезапных актов агрессии – в пять. Убийств – в семь. Изнасилований – в пятнадцать.

Статистика была строго засекречена. Корпорация платила полицейскому департаменту круглую сумму, чтобы он держал здание на особом контроле и не допускал утечки.

В следующем файле были собраны опросы свидетелей и потерпевших.

« - Как выглядели напавшие?

- Да как обыкновенные охранники. В черном. С дубинками. Огрели меня по голове, схватили дочку и – за угол. Я побежал догонять, а их уже и след простыл. Там коридор прямой, никаких дверей. Словно сквозь землю провалились.»

« - Стена разошлась. Оттуда дым, пламя. И демоны! Черные. С рогами. Глаза огненные. Схватили мальчонку этого – и тут же обратно!»

« - Все очень просто, господин инспектор. В этом здании существует параллельный мир. Там такие же коридоры, такие же комнаты. Прямо за этими стенами. Такая же полиция. Просто живут там не люди, а демоны. И когда они голодны, то приходят сюда за едой.

- Вопрос был – зачем вы съели своего собутыльника?

- Ну как зачем. Не хочу быть едой. Хочу быть демоном.»

Валенсия свернула файл.

В этих протоколах можно было закопаться на сутки.

Она открыла схему здания и приблизила сотый этаж.

На первый взгляд – ничего необычного. Только между школой и тюрьмой – толстый серый слой пустоты. Такие же слои – на большинстве других этажей.

Чаще между серым слоем и остальными помещениями оставалась прослойка стен с коммуникациями. Но в двух местах они соединялись друг с другом, словно там был проход. Напротив комнаты №10, упомянутой в четвертом дневнике (где сантехник видел похитителей). И рядом с комнатой №27, где Наоми слышала людей за стеной.

Она увеличила масштаб до максимума и перешла к коридору у десятой комнаты. Вгляделась в толстые линии, отображающие капитальные стены.

На границе между серой зоной и стеной тянулся едва заметный красный пунктир. Рядом стояла приписка, такими маленькими красными буквами, что Валенсии пришлось активировать экранную лупу, чтобы разобрать.

«Звуковая маскировка десятого уровня».

Этого оказалось достаточно, чтобы паззл сложился.

Она схватила планшет и выбежала из комнаты.

- Эй! Подожди! – вскрикнула ей в спину Льен, высунув голову из своей комнаты. – Надо поговорить!

- Потом, - отмахнулась Валенсия, ускоряясь.

Незнакомые охранники у лестницы в пентхаус проводили ее взглядами.

Участок внутренней стены напротив комнаты №10 ничем не отличался от соседних. Такой же монолитный крашеный бетон.

«Писк эдакий, - вспомнила Валенсия слова сантехника. - Словно у мя унутрях шо-то зазвенело».

Она достала свисток, передвинула бегунок тонального диапазона до упора и, что есть силы, дунула.

Звука почти не было. Комариный писк. Едва слышное зудение.

Зато сотрясло внутренние органы, словно к ним засунули вибратор.

Стена дрогнула. Посыпалась штукатурка. С глухим звуком с пола до потолка протянулась глубокая щель, и стена разъехалась в разные стороны, как двери большого лифта.

За ней был тот же крашеный бетон.

И распахнутая железная дверь, за которой виднелась темнота уходящего вдаль коридора.

***

Мертвенный зеленый свет пробивался неизвестно откуда и освещал шахту, вьющуюся спиралью лестницу и погасшие факелы на стенах.

Коридор вывел прямиком к площадке подъемника, но самого подъемника здесь не было, Зато был деревянный рычаг вызова, украшенный резным набалдашником в виде демонической головы.

Валенсия уже протянула к нему руку, как вдруг подумала, что тем, кто сидит там, внизу, вряд ли понравится, если подъемник пойдет вверх. Надо было сперва оглядеться, прежде чем афишировать себя.

Оставалась лестница. Узкая каменная лента без перил и ограждений.

Сперва Валенсия спускалась медленно, прижимаясь к стене. Потом осмелела, стараясь не обращать внимание на пропасть в двух шагах от нее.

Временами в стене встречались глубокие ниши и темные проходы, ведущие вглубь. Судя по ним, шахта имела потайные выходы на каждый этаж. Сначала Валенсия совала нос в каждую нишу, потом решила не тратить время, а через пару этажей и вовсе перестала их замечать.

Поэтому не успела среагировать, когда из очередной черной дыры к ней вдруг протянулись чьи-то мощные волосатые лапы, схватили за шею и втянули в темноту.

Она отчаянно забилась, суча руками и ногами. Судорожно вздохнула, готовясь завизжать, но огромная шершавая ладонь вовремя зажала рот.

- Тихо, тихо, курица. Не ори, - прохрипел ей в ухо грубый голос. – И не ерепенься. Бесполезно.

Лапища похлопала ее по бокам, животу, прошлась по груди, скользнула вниз и с силой вцепилась в ягодицу.

- Ох, задница твоя… Я уж и забыл какая она у тебя славная на ощупь.

- Борода?! Ты что здесь делаешь?!

Борода нехотя опустил ее на пол.

- Что, что. Тебя пасу. Сказали, поперлась куда-то. Надо прикрыть. Вот, прикрываю.

Он поправил висящее на плече помповое ружье.

- Но как ты здесь…

- Оказался? По вентиляции, ясен пень. Из нашей тюряжки по трубам можно куда угодно свалить. Если б другие сидельцы об этом узнали, ох что бы началось… А ты куда в таком виде намылилась? – он оглядел ее короткую юбчонку. – Только не говори, что в подземелья.

- Почему нет? Я на разведку. Оглядеться. Поболтать с населением.

Борода расхохотался.

- Поболтать с населением? Хорошая шутка.

- Я не шучу.

- Я тоже. Тамошнее население с тобой болтать не будет. Сразу на жертвенный камень, кишки наружу, голову на кол, а сердце на сковородку. Это же фанатики.

Она нахмурилась и надула губки.

- И что же делать? Я хочу поговорить с их главным. Думаю, мне есть, что ему предложить.

Борода усмехнулся, оглядев ее с ног до головы масляным взглядом.

- Уверена? У него там все отмерло давным-давно. Трахнуть тебя он конечно может. Но только посохом. По голове.

- Я напишу в отчете, что ты не проявлял ко мне должного уважения. Думаешь, женщина может предложить только одно?

- Ну, не одно, а целых три… Ладно, ладно. Извини. Есть кое-какой выход. Только мне оплата нужна. И желательно вперед, прямо сейчас. Со своей стороны, обещаю натягивать нежно и аккуратно. Ты просто у стеночки наклонись и расслабься.

- Ясно, - Валенсия тряхнула головой и повернулась. – Без твоей помощи обойдусь.

- Стой, стой! Ну хоть за щеку возьми. Он у меня, конечно, большой мальчуган. Но общими усилиями мы твой рабочий ротик еще немного растянем.

- Сам себе растягивай, мечтатель. Без меня.

Она шагнула на лестницу.

- Да стой же ты!.. Ладно. Считай тебе повезло. Покажу один проход. Бесплатно. Прямиком к их главарю выведет. Тамошнее население о нем не знает.

- А ты откуда знаешь?

- Я много чего здесь знаю. Сколько лет уж сижу.

Валенсия прищурилась, глядя на него.

- Ладно. Только, смотри, без глупостей. Пошли. Ты впереди.

- Э! Куда пошли? Тут сто этажей. Пешком больше часа потеряем.

- А какие варианты? Подъемник?

- Не нужен никакой подъемник, - проворчал Борода и вытащил из темноты большой моток веревки. Протиснулся к выходу и скинул ее в пропасть.

- Да ты издеваешься, - сказала Валенсия.

- Не боись. Не упадешь.

Он бесцеремонно притянул ее к себе, обвязал ремнями и пристегнул к своему поясу. Подумал, шевеля морщинами на лбу.

- Не. Так не пойдет. Стишком близко. Он у меня и так уже встал наполовину. А если ты еще ноги разведешь… Хотя с другой стороны, если тебе вставить, получится еще одна страховочная точка. С него ты у меня точно не свалишься.

- Даже не мечтай.

- Тогда лезь на спину.

Она взгромоздилась на него сзади, обхватив руками крепкую жилистую шею.

Щелкнули карабины на тросе.

Борода перекрестился и спрыгнул вниз.

Десяток этажей пролетели за несколько секунд.

- Ты там живая?

- Угу.

Еще десяток.

Шахта казалась бесконечной.

- Получается, ты внизу уже был, - прокричала она ему на ухо сквозь свист ветра.

- Угу, - нехотя промычал он. – Пару раз. С неофициальным визитом.

- Что там за люди?

- Строго говоря, они уже не совсем люди.

- А кто?

- Увидишь.

- Что они там делают?

Борода хохотнул.

- Богу молятся.

Внезапно свет из зеленого стал желто-оранжевым.

Борода выругался.

Завизжал тормозящий карабин.

Борода грузно приземлился на очередную площадку.

- Что происходит?

- Тихо! – прошипел он. – Факелы!

Валенсия огляделась.

Внизу сами собой, один за другим зажигались факелы.

- Что это…

Он зажал ей рот.

- Говорю, молчи.

Он нажал кнопку на поясе, и спустя пару секунд сверху свалился трос. Борода сгреб его в охапку, закинул в ближайшую глубокую нишу. Следом затолкал туда Валенсию и протиснулся сам.

- Даже не дыши, - прошептал он, вдавив ее в стену.

Факельное зарево разгоралось все сильнее. Наконец, с шипением вспыхнул ближайший факел, и тут же послышался топот десятков ног. Кто-то бежал по лестнице наверх. И их было много.

Борода прижал Валенсию к себе, снова зажав ей рот.

Темные фигуры замелькали мимо них, шумно пыхтя и топая. На них была черная форма охранников. Головы полностью скрывали балаклавы, оставляя только узкую щель для глаз.

Сперва Валенсия их считала, но после первой же дюжины сбилась со счета.

Следом за охранниками медленно проковыляли ряженые в рясах маскарадных колдунов с надвинутыми на глаза капюшонами.

Наконец, прошел последний, и факелы стали гаснуть.

Валенсия осторожно выглянула из ниши.

Длинная процессия бежала уже двумя этажами выше.

- Кажется все, - прошептала она. – Вылезаем… Эй, Борода! Что с тобой?

Борода весь дрожал и тряс рукой, шумно пыхтя.

- Сейчас… еще немного… - сдавленно просипел он.

- Ты что там делаешь?

- Немножко…

- Мастурбируешь?!

- О, всё…

Борода громко выдохнул, выпрямляясь.

- Извини, сладкая. Думал, сдержусь, но когда ты своей пухлой попкой ко мне прижалась, да еще туда-сюда так поелозила… Что ты на меня смотришь? На тебя что, никогда не дрочили?

- При мне?! Никогда!

- А, ну конечно, лучше вдуть естественным образом. Но сама ты раздвинуть ножки не соглашаешься. А на изнасилование у меня блок стоит.

- Это радует.

- И что остается делать бедному заключенному? Эх, раньше бы я тебя… Ну да ладно. Дальше поехали.

Он вытер пальцы о штаны, поднял с пола трос и принялся вкручивать крепеж в стену.

- То есть рядом какие-то мордовороты бегают, с явно недобрыми намерениями. А ты думаешь только о том, куда бы писюн пристроить?

- Что в этом такого? Это ты у нас оперативница. Ты думать должна. А я силовая поддержка. Мне думать не обязательно.

- Кто это хоть был-то?

- Где? А, эти… Боюсь, сладкая, это были монахи. Как минимум те, что в хвосте ковыляли.

- Какие еще монахи?

- Двухсотлетние. Из подземного монастыря. А это значит, моя дорогая, что Верховный жрец объявил Большую Охоту. Теперь мало никому не покажется.

Глава 21. Большая охота

Большая Охота – это гибель врагов. Это стоны их женщин. Это пиршество для Баала. Сотня детей и сотня девственниц будут принесены в жертву после Большой Охоты.

- Где они столько девственниц найдут? – хмыкнула Валенсия. – В начальной школе?

- Я думаю, они даже проверять не будут, дырявил их кто-нибудь или нет. Просто сгребут девок покрасивее. Ритуал все-равно подразумевает оргию вначале. Так что Баалу они достаются уже не девочками. Раньше при Большой Охоте монахи разъезжались по всему миру, чтобы не привлекать внимание. Умыкали будущих жертв и свозили сюда. Но в этот раз, Верховный, видать, решил далеко не ездить.

- Он, что, идиот? Две сотни жертв. Сюда армию пришлют, разбираться. Ни в каком подземелье не спрячется.

- Во-первых убитых обычно больше, - сказал Борода. – Мочат всех, кто мешает Охоте. Родителей в основном. А во-вторых у Верховного всегда есть козырь в рукаве. Раз он решил охотиться в открытую, значит ему есть чем крыть.

- Черт. На хрен тогда этого урода. Не о чем с ним разговаривать.

- В смысле? – Борода закончил крепить трос к стене и обернулся. – Ты меняешь планы?

- Да. Не нужно подземелье. Нужно предупредить полицию и остальных.

***

Спустя пятнадцать минут они стояли в глухом тупике, и Валенсия дула в свисток, подбирая нужную тональность.

Сработал только шестой вариант.

Стена отъехала в сторону. Дверь открылась.

- Извини, сладкая, - сказал Борода. – Дальше я не ходок. Могу прикрывать тебя только в серой зоне. А в белой и в остальных меня самого прикроют, если увидят. Лет на десять сверху.

- Ясно. Тогда бывай. Спасибо, что прокатил на своей шее.

- Спасибо на кукан не напялишь, - осклабился Борода.

- Ничего. Ты с куканом и в одиночку неплохо справляешься. Я видела.

Через порог перешагнуть она не успела.

Где-то совсем рядом грохнул выстрел

Из-за угла вылетела женщина средних лет, споткнулась, рухнула на пол, заскользила по гладким плитам, оставляя размазанный кровавый след. Остановилась в нескольких шагах от двери и замерла.

- Уже началось, -- прокомментировал Борода.

В коридор вывалился большой детина в рясе и красными огоньками под капюшоном вместо глаз.

Увидел Бороду рядом с Валенсией, вскинул штурмовую винтовку.

Борода успел первым.

Выстрел помпового ружья отбросил детину в сторону и шмякнул о стену, оставив на ней кровавые разводы.

Борода подошел к нему и носком берц откинул с головы капюшон, открыв мордатую небритую физиономию. Снял с мертвых глаз очки с красными диодами.

- Опачки, - воскликнул он и замолчал.

- Что-то несильно он похож на двухсотлетнего монаха, - сказала Валенсия.

- Это один из зэков. Мой сосед. - Борода огляделся. – Не нравится мне всё это. Воняет грандиозным блудняком. Кто-то кого-то подставляет, а Верховный просто в доле. Или это его полставляют. Пожалуй, я тоже поменяю планы и пройдусь с тобой немножко. Надо бы понять, что происходит. А то наворотишь тут…

Он закинул ружье за плечо.

- Ну, чего торчишь? Булками шевели.

- Ага. Сейчас.

Она как парализованная рассматривала рожу фальшивого монаха.

Она вспомнила где его видела. На общей фотографии пропавших учеников.

Всего полгода назад дохлый зэк был учеником бизнес-школы.

***

- Если это всё мои сокамерники, - пробормотал Борода, глядя в бинокль, - почему тогда мне не предложили такое дивное занятие?

На противоположной стороне рекреационной зоны десяток охранников в балаклавах и фальшивых монахов сортировали и связывали молодых баб. Половина из пленниц лежала у стены в разорванных одеждах уже изнасилованная. Другая половина жалась друг к другу у лестницы и ждала своей очереди. Насиловали тут же, оттащив за угол. По двое, по трое. Остальные сторожили добычу.

- Может, они знают, что ты на Интерпол работаешь? – предположила Валенсия. – Или хотя бы догадываются.

- Знали бы, давно бы придушили ночью.

- И потом, зачем тебе это дивное занятие, если у тебя блок на изнасилование стоит?

- Да хоть за ляжку бы подержался.

Она хмыкнула.

- Не намекай. Не разрешу. Знаем мы ваше «подержаться». Сперва «подержаться», потом «раздвинь». А потом, глядишь, уже и трусы стянули.

Она снова достала смартфон и попробовала дозвониться до Крейна. Бесполезно. Связи не было.

С другой стороны, а что я ему скажу? – подумала она. Он уже наверняка в курсе, что происходит.

Большая Охота шла по всему зданию. Выстрелы, крики неслись то снизу, то сверху. На корпоративных этажах были заблокированы двери, торговые этажи успели закрыться и выставить усиленную охрану. Доступными для охотников оставались только жилые помещения. Там выламывали двери, врывались в апартаменты, хватали детей и девок и тащили их к сортировщикам. Небольшая часть будущих жертв уже была отправлена в серую зону. До Валенсии то и дело доносились беззвучные вибрирующие трели напополам с плачем и грубыми окриками.

Путаницы прибавлял еще и маскарад. Человек сто купили в фойе костюм колдуна с красными глазами, который был как две капли воды схож с рясой фальшивых монахов. Теперь эти остолопы носились по этажам и иногда попадали под раздачу от уцелевшей охраны здания, которая сама отличалась от бандитов только отсутствием балаклав.

- Нам нужен ресторан, - вдруг решила Валенсия.

- Проголодалась, сладкая? Какой тебе нужен ресторан? Восточный? Итальянский?

- Самый большой. «Пантеон» называется. Там должен проходить бал-маскарад. Там Митридат Пир. А значит, и полиция скорее всего тоже там.

- Не понимаю, зачем тебе мусора понадобились. Тут спецназ нужен.

- И спецназ тоже. Но сперва полиция. Как ты иначе спецназ вызовешь?

- Думаешь, вертухаи без тебя не догадаются его вызвать?

- Вызвать догадаются. А вот объяснить, что происходит – вряд ли. Наверняка думают, что на здание напали террористы.

Она достала планшет, открыла схему и стала прикидывать путь до ресторана.

***

Ломиться в парадный вход было бесполезно. Там постоянно тусовались человек восемь в балаклавах.

Зато сверху, по всему периметру главного зала шел узкий балкон для техобслуживания. Вход на него был этажом выше, и Валенсия свернула к лестнице.

- Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, - проворчал Борода.

- Конечно, понимаю. И тебя не держу. Незачем за мной таскаться.

- Я не таскаюсь. Я тебя пасу. Ты овечка. Я пастух.

- Ну если тебе так приятнее думать…

Она взбежала по ступенькам и замерла.

В углу лестничной площадки лежал труп какого-то толстяка в залитой кровью рубашке.

Валенсия сперва хотела прошмыгнуть мимо, стараясь не смотреть, но потом шагнула ближе и склонилась над пузатым туловищем.

- Цвет крови странный, - сказала она. – Как будто…

Труп вдруг открыл глаза, с удивительным для комплекции проворством вскочил на ноги, оттолкнул Валенсию и сиганул вниз по лестнице.

- Ничего не понимаю.

- Чего ты не понимаешь? – нахмурился Борода. – Человек залил себя кетчупом, лег, чтобы бандиты считали его мертвым. А ты его спугнула. Теперь будет валяться парой этажей ниже.

Она пожала плечами и поднялась к выходу на балкон.

За дверью торчал одинокий охранник в балаклаве.

Борода вырубил его одним ударом по шее. Стянул балаклаву.

- Ого.

- Тоже зэк?

- Не просто зэк, а зэк, которого пару месяцев назад перевели в другую тюряжку. Видать, каким-то образом сбежал к Верховному.

Они, пригибаясь, прошли по балкону дальше.

Большой зал ресторана был отсюда как на ладони.

Все столики были заняты ряжеными. Дворяне в камзолах, одноглазые пираты в треуголках, дамы в кринолине, космонавты в скафандрах, шуты в разноцветных трико – все сидели, боясь пошевелиться.

Стояла мертвая тишина. Были слышны только шаги монахов, прохаживающихся между столиками.

На сцене под дулами автоматов стоял на коленях Митридат Пир.

Перед сценой возвышался прямой, как палка, Верховный Жрец.

- Ты ос-сквернил жертву, - донесся до Валенсии знакомый змеиный голос. – Неверно прочитал знаки. И выбрал не ту. Баал недоволен. Он не принял ее.

Жрец коротко кивнул на очаг за спиной Пира.

Туша антилопы была свалена в углу. А над очагом снова висела Синти-Барби. Точнее то, что от нее осталось. Плоть с рук, ног, боков и таза была полностью срезана, оголив кости. Живот вспорот и выпотрошен.

- Пос-следний раз с-спрашиваю. Где. Идеальная. Жертва.

- Понятия не имею, - выплюнул Пир. Он корчился, будто от боли. – Если не в школе, значит бегает по зданию, жопой крутит. Ты идиот, Жрец, если считаешь ее идеальной. Эта плебейка годится лишь для массового ритуала, в толпе таких же.

- Она дочь Хозяина.

Наступило молчание.

- Ч-что? – наконец выдавил Пир даже перестав елозить.

- Ты не докопалс-ся до ее реальной родословной. Поэтому неверно прочитал все остальные знаки. Выбрал не ту жертву и не тот ритуал. Не должно быть очага и вертела. Должна быть железная корова.

- Нет! Этого не может быть. Она не дочь Хозяина. Я бы заметил такой расклад по звездам.

- Ты ошибся, Пир. За ошибки надо платить.

Он махнул рукой одному из стоящих на сцене монахов.

Тот дернул торчащий из пола рычаг.

Двое других монахов положили ладони Пиру на плечи, не давая встать.

Пир заскрежетал зубами, пытаясь освободиться. Потом задергался и захрипел. Кровь хлынула у него ртом. Наконец, треснула и разошлась макушка черепа. Из спутанных волос показалось окровавленное острие железного кола. Пир дернулся еще пару раз и окончательно застыл. Под ним растекалась темная лужа.

Монахи отошли в сторону.

Сотни ряженых гостей сидели за столиками тихо, как мыши, боясь дышать и поднять глаза.

Верховный Жрец повернулся к ним и стянул с головы капюшон.

Валенсия едва успела зажать рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Лицо у Верховного было серое, в струпьях и ошметках высохшей кожи, как у настоящей мумии. Провалившиеся щеки и черные глазницы, в которых горели красным огнем мертвые глаза дополняли картину. Было в его очертаниях что-то знакомое. Когда она поняла, что именно, голова пошла кругом.

Верховным жрецом был доктор Грант, погибший сто лет назад со своими выносливыми подопытными.

Грант прошелся вдоль ряда столиков, опираясь на корявый посох.

- Я не хочу вас-с убивать. Большая Охота закончена. Набранного нами мяса хватит для основного ритуала. Осталась только одна. Главная жертва.

На развешанных на стенах и колоннах больших экранах вспыхнула одна и та же фотография. Улыбающееся лицо Валенсии, вырезанное с одной из ее рекламных фоток.

Сотня ряженых зашевелились, забубнили.

- Тихо! – Жрец ударил посохом об пол. – Тому, кто приведет ее ко мне, я заплачу миллион долларов.

Один из монахов подсеменил к нему, положил на столик кейс и открыл его. В кейсе лежали плотно упакованные пачки банкнот.

- С-свободны!

Ряженные дворяне и пираты с космонавтами сорвались со стульев и рванули к дверям, расталкивая друг друга.

- Вот ублюдок, - прошептала Валенсия, отползая от края балкона. – Теперь придется… - ее взгляд скользнул по физиономии Бороды. – А ты чего уставился?

Она вдруг вспомнила, что Борода – это закодированный грабитель и маньяк-насильник. И миллион для него – приличный куш.

В голову ударила паника.

Валенсия медленно стала отползать подальше.

- Только не вздумай…

Борода вздохнул и потряс головой.

- Ладно. Не бойся, сладкая. Не сдам. Надо тебя обратно в серую зону отправить. Там теперь явно безопаснее.

Он отвернулся, но тут же захрипел и задергался, оседая на пол.

В его груди торчала рукоятка ножа.

Черная тень перешагнула через его тело и наклонилась к ней.

- Что, сука, не ожидала меня снова увидеть? – прошипел кто-то смутно знакомый, стаскивая балаклаву.

Валенсия отшатнулась, пытаясь встать.

- Нет, тварь, - осклабился лысый Мэттью-Мотя. – Стой на коленях. По твоей милости меня с работы выперли. Помнишь, что я обещал тебе в самолете? Драть буду пока не сдохнешь. Поправочка. Драть буду до полусмерти. А потом за миллионом спустимся.

Он схватил ее за волосы и прижал голову к своему паху.

- Сначала в рот выебу. Доставай. И соси.

Она уперлась, отворачиваясь, за что сразу получила кулаком в скулу.

- Не дразни дядю, сука. Иначе трахну полумертвую.

«Черт… Как это не кстати-то» - вылезла из чулана бабка.

Блок снимай!

«Какой блок?»

Не строй из себя дуру, старуха! Блок снимай!

«Полегше, полегше. Субординацию-то никто не отменял. Ишь че удумала. Блок ей сымать. По инструкции не положено. Легенду ломат. Отсоси ты этому пареньку лучше. Давно мечтат.»

Ты там в своем уме? Какое отсоси?! Он Бороду убил! Я без защиты здесь. А ты, дрянь, рискуешь всю операцию провалить.

Мотя тем временем, не дождавшись, сам вытащил свой писюн и принялся тыкать им ей в лицо.

- Давай хавальник разевай по-быстрому.

«Какой он у тебя настырный. А может?..»

Блок!!!

«Ладно, ладно… Не ори».

Словно горячий ветер пронесся по конечностям, делая их легче и в тысячу раз сильнее и проворнее.

- Хавальник, говоришь, разевай, - процедила она. – Зачем тебе мой хавальник, если тебе совать туда нечего?

- Чего? – состроил он тупую морду.

Валенсия брезгливо скривилась, вцепилась пальцами в его твердеющее достоинство.

И резким рывком выдернула его вместе с яйцами.

Сочащиеся кровью лохмотья повисли из получившейся рваной дыры.

Мотя сперва пискнул, схватившись за пах. Потом завизжал во все горло и свалился на пол.

Этот его визг пронесся по всему залу, отражаясь от стен и окон.

Все не успевшие свалить ряженые, монахи и охранники задрали вверх головы.

Валенсия уже пожалела, что выбрала такой громкий способ мести.

Но скрываться было уже поздно.

Она выпрямилась, подняла скорчившегося и продолжающего визжать Мотю за шиворот и пинком вышибла его с балкона.

Упитанное туловище разнесло деревянную балюстраду и рухнуло вниз.

Когда он приложился шеей о край столика, послышался тошнотворный хруст.

Валенсия не удержалась и заглянула за край.

Лысый Мотя лежал между столиками с неестественно повернутой головой.

- Это она… это она, - пронесся шепот ряженых.

- Держи девку! – заорал какой-то мордоворот в костюме пирата.

Вся толпа бросилась к лестницам.

Валенсия отпрянула, схватила помповое ружье Бороды и кинулась к выходу.

Самые проворные были уже на балконе.

Первый выстрел дробью снес первых трех.

Она перескочила через стонущие тела, выбила ногой тяжелую дверь и оказалась на лестнице.

Снизу лезли обезумевшие от жадности пираты, дворяне и космонавты с мушкетерами.

Следующий выстрел веером посек самых передовых.

Остальные поняли, что их спасение в скорости и всей толпой бросились к ней.

Удар. Еще удар. Рукой, ногой, головой.

Незадачливые ряженые разлетались от нее, как теннисные мячики от стены.

Но их было слишком много.

А ресурс сверхсилы был не безграничен. Она уже чувствовала, как становится все слабее и слабее.

Кто-то ударил ее по ногам, и она рухнула на колени.

Ряженые взревели и навалились со всех сторон.

- Нес-сите цепи, - послышался рядом змеиный голос. – Веревки она порвет.

Вскоре рядом с ней сбросили ворох металлических кандалов.

Ей заковали руки и ноги и на всякий случай обмотали цепями все тело.

Она лежала на животе и видела перед собой только бесчисленные ботинки, кеды и кроссовки. Один уникум был в домашних тапочках с помпонами.

Послышался стук посоха и шаркающие шаги.

Странные сапоги из тонкой розоватой кожи остановились прямо у ее носа.

- Прекрас-сная работа, - послышалось сверху. – Миллион ваш. Не знаю, как вы будете его делить… Я бы на вашем мес-сте убил бы всех конкурентов. Но это ваше дело. Можете отдать его на благотворительность. С-свободны.

Толпа ряженых поперлась вниз. Молча и с опаской разглядывая соседей. Наконец, донесся резкий влажный хруст, как будто кто-то кому-то раздробил черепушку.

Ряженые взревели и бросились друг на друга.

- С-сраное тупое быдло, - прошипел Верховный Жрец и присел рядом с Валенсией на корточки. – А мы пойдем готовиться к ритуалу. Да, моя хорошая девочка?

Хорошая девочка с трудом подняла зажатую цепью голову и плюнула в разлагающуюся морду.

Жрец ощерился.

- Люблю непокорных. Они с таким аппетитным хрустом ломаются…

Стоящие вокруг монахи подступили к ней.

Глава 22. Железная корова

Первый этаж уже давно был позади, а они все спускались и спускались.

Деревянный подъемник скрипел под их весом. Звенели натянутые цепи. Мимо медленно ползли каменные стены шахты, в которых уже не было ни ниш, ни проходов. Горящие факелы освещали монахов, которые спускались по лестнице, неся привязанную к жердям и носилкам добычу.

Валенсия висела на распорках, украшенных лентами и резьбой, изображающей морды то ли демонов, то ли языческих богов. Распорки опирались на жерди, которые несли четверо дюжих монахов. Видимо, это было специальное приспособление для торжественной переноски особо ценной добычи. Вся конструкция напоминала виселицу, с той лишь разницей, что Валенсию повесили за руки, а не за шею. Цепи до сих пор был намотаны вокруг ее тела, хотя нужды в них уже не было. Сверхсила ушла, и для ее восстановления требовалось минимум полдня. Если у нее будет хотя бы шесть часов отдыха, мало всем этим уродам не покажется.

Словно в ответ на эти мысли, Верховный Жрец, он же давно сдохший доктор Грант, обернулся и прошипел:

- Ритуал начнется через час-с. У тебя будет время помолиться своим богам.

Валенсия дернула головой.

- Спасибо, как-нибудь обойдусь. Я атеистка.

- Тогда молись Дарвину. Или обезьяне. Или кому вы там молитесь.

У нее не будет шести часов.

Надо что-то придумывать. Но что придумаешь, если не известно, что тебя ожидает?

- Что вы со мной сделаете? – спросила она, старательно изобразив дрожащий голос.

Он снова повернул к ней высохшее лицо.

- Я? Ничего. Через час ты будешь принадлежать Баалу. Он сам все сделает. Я покажу, как это будет, чтобы ты приготовилась. Нам по пути.

Подъемник со скрежетом остановился, достигнув дна, выложенного замшелыми плитами.

Впереди была высокая арка, украшенная скульптурами совокупляющихся с монстрами голых женщин. Монахи подняли жерди с висящей на распорках Валенсией.

Верховный вышагивал впереди, стуча посохом. За ним несли Валенсию. Следом тащились охранники с добычей и монахи.

Раскрылись тяжелые деревянные ворота.

Валенсия не удержалась и ахнула, увидев то, что было за воротами.

Пещера была гигантской.

Ее дальние края и потолок терялись в белесой дымке. Искрились многометровые сталактиты. Жемчужный свет шел непонятно откуда и освещал кучерявую густую растительность, из которой торчали кривые мелкие деревья. Невдалеке шумел узкий водопад. Сверкала вода в небольшом озере.

Выложенная плитами дорога петляла между известняковыми наростами и спускалась в долину, где виднелись темные строения, обнесенные низкой стеной.

Это действительно напоминало монастырь, только выкрашенный в черный цвет.

В центре, там, где у обычных монастырей стоял главный храм, высилось огромное ступенчатое здание, без окон и дверей, с пандусами для подъема. Широкая лестница вела на вершину, к небольшому, окруженному колоннами строению.

- Храм Баала, - торжественно сказал Жрец и коснулся пальцами лба.

По пути попадались скудные огороды с чахлой зеленью и изможденными людьми, раскапывающими грядки. Завидев процессию, они кланялись.

- Рабы Баала, - снова провозгласил Жрец.

Дальше были Колодец Баала, Воины Баала и Стена Баала.

Стена была вся изрисована оккультными знаками. Пентаграммы, кресты, звезды, рожи демонов налезали друг на друга, словно воевали за место под солнцем.

Перед стеной расстилалось небольшое поле, обнесенное каменной изгородью и покрытое густой травой.

- Пастбище Баала, - сообщил Жрец и приказал остановиться.

У дальнего конца пастбища стоял абсолютно черный бык с прямыми длинными рогами и раздувал ноздри.

- А это, как я понимаю, бык Баала, - сказала Валенсия.

- Нет. Это сам Баал. Хозяин Миров. Великий, чьи рога держат солнце.

Бык склонил мощную голову и медленно двинулся к ним.

- Славься, Баал! - вскричал Жрец и опустился на колени. – Могучий Баал!

- Славься, - вразнобой повторили монахи и тоже попадали на колени.

Бык подошел к изгороди, вглядываясь в собравшихся красными глазами. Фыркнул и отвернулся, навалив кучу навоза.

- Снимите покрывало, - приказал Жрец, махнув рукой. – Пусть попробует.

Валенсия только сейчас заметила в углу бугристую груду высотой с человека, скрытую черной тканью.

Служки подскочили и сдернули покрывало.

Под ним оказалась статуя коровы, сделанная из железа. Филигранно выкованная, вплоть до каждого волоска, она даже вблизи была похожа на настоящую. На земле под статуей чернели сгоревшие головешки.

Бык издал звук, похожий скорее на поросячий визг, чем на мычание. Замер, скосив взгляд на корову. И сорвался с места, подняв тучу пыли. Наскочил на корову сзади, взгромоздился на ее круп, перебирая копытами, и вогнал набухший член в отверстие под задранным хвостом. Дернулся пару раз и отвалился, обиженно мыча.

- Смотрю, ваша железный суррогат пришелся Баалу не по душе, - усмехнулась Валенсия.

- Она полая внутри, - пояснил Жрец. - Пустая. Баал обижен. Там не хватает тугой плоти. Скоро он ее получит.

Валенсия похолодела, когда до нее дошло, о чем идет речь.

- Мы посадим тебя внутрь, - продолжил Жрец. - Так, чтобы вход в твою вагину совпадал с отверстием в корове. Баал давно не покрывал тёлок. Ты будешь первой за долгое время.

- Да вы все конченные психи.

Жрец заперхал, смеясь.

- Это древняя традиция. А традиции надо уважать.

Она не знала, что делать. Кричать, плакать, упрашивать было явно бесполезно. Вырываться, бежать? Куда? Да и сил не было.

Ее поднесли к железной корове, сняли с распорок, размотали цепи и сорвали одежду. Верхняя часть крупа у статуи откинулась, открыв внутреннее пространство, выложенное толстым войлоком.

Валенсию взяли под руки, опустили внутрь. Деловито, молча и даже хмуро, не обращая внимание на ее наготу. Заставили раздвинуть ноги и нагнуться, вдавив груди в войлок. Застегнули ремни на талии, руках и бедрах. Провели настройку, дергая за рычажки. Войлочный брус двигался вместе с лежащей на нем Валенсией, поскрипывая и дребезжа.

Верховный стоял все это время позади коровы и подавал команды. Влево, вправо, ближе, ниже. Наконец, ее зад вдавило в железную поверхность, а ветер прошелся холодом по промежности.

Она почувствовала, как чьи-то пальцы раздвигают ей половые губы, и содрогнулась.

- Превос-сходно, - послышался снаружи змеиный голос. – Полное совпадение отверстий. Баал будет доволен… Смажьте ей щель, чтобы он не входил на сухую, - сказал Верховный в сторону.

Тут же кто-то подскочил и обильно смазал ее вагину чем-то влажным и тягучим.

- Слушайте, - решила она сделать последнюю попытку. – Зачем вы это делаете? Вы же не думаете, что после быка я забеременею и принесу вам в подоле минотавра.

- Нет, конечно. Зачем мне минотавр? Минотавр мне не нужен. Да это и невозможно. Человечес-ская самка не понесет от парнокопытного.

- Тогда в чем смысл? Что будет потом?

- Для тебя никакого потом не будет. У Баала полуметровый твердый, как дерево, кол. Он порвет тебе влагалище, изуродует матку, протолкнет ее в брюшину, и через пару часов ты умрешь от потери крови и разрыва внутренних органов. Думаю, это подходящая с-смерть для шлюхи. Умереть от члена самца. А смысл… Когда он вольет в тебя накопившееся семя, мы разведем под железной коровой большой костер, и здесь наступит огненный ад. Ты будешь сожжена дотла, а твой пепел мы развеем над пастбищем Баала, чтобы трава стала еще выше и зеленее. В этом и есть смысл. Твоя плоть накормит землю. Земля накормит плоть Баала. А плоть Баала накормит голодных. Мясо божественного быка будет главным блюдом на ночном пиршестве.

- Вы сожрете собственного бога? Лихо.

- Он уже не будет богом. Им станет другой. Он с-сейчас в стойле. Ждет своей очереди.

- Удобно вы тут с богами устроились. Меняете как перчатки.

- Кормить с-свой народ – главная обязанность любого бога… Не забалтывай меня, девочка. Это бесполезно.

Он сделал знак рукой, и служки надвинули раскрытый кожух обратно на круп железной коровы.

Валенсия оказалась в полной темноте.

- Готовься к с-своему пос-следнему клиенту, маленькая шлюшка, - донесся насмешливый свистящий голос.

- Стойте! Скажите хотя бы… Напоследок. Это ваши люди похищали и убивали учениц школы?

Верховный помолчал, прежде чем ответить.

- Жрецы Темных богов никого не убивают. Мы приносим жертвы. И приносим их в определенное время, подсказанное звездами и древними расчетами. Сегодняшнее жертвоприношение – первое за последний год.

- Тогда кто их убивал?

Жрец хмыкнул.

- Тебе-то с-сейчас какая разница?

Послышались удаляющиеся шаги и глухой стук посоха по земле. Где-то невдалеке мычал, фырчал и бил копытами бык Баал.

- Привязывайте его крепче, - донесся приказ Верховного. – Если он с-сорвется и покроет ее раньше времени – сами займете ее место.

Бык заверещал. Видно, служки натянули веревки слишком сильно.

- Черт, - бессильно выругалась Валенсия.

Сдохнуть в любимой позе от того, что тебя отодрало полуметровым дрыном животное, - это действительно было символично.

Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела узкие щели, идущие по всей поверхности железного туловища. Похоже, они были сделаны специально, чтобы разведенный под коровой огонь втягивался внутрь и устраивал некое подобие печи в крематории.

Самая широкая щель была позади, между крупом и задними ногами. Присмотревшись, Валенсия даже разглядела сквозь нее изгородь, черного быка, привязанного к столбам и зевак, собирающихся за оградой. Зевак становилось все больше. Они тащились целыми семьями, как на пикник, с едой и бутылками горячительных напитков. Над пастбищем стоял несмолкаемый многоголосый гул. Монастырь был явно густо населен не только монахами, и каждый житель хотел посмотреть, как бык будет трахать сидящую в железной корове девку. Кучка баб толпилась рядом с быком и обсуждала его торчащее снизу достоинство. Бык был до сих пор возбужден и успокаиваться не собирался. Наоборот, он то и дело дергал головой, проверяя на прочность веревки.

Стараясь отвлечься от грустных мыслей, Валенсия стала перебирать новые факты по расследованию.

Один из пропавших учеников вдруг оказался зэком. Что это значит? Всех пропавших посадили? Она с трудом припомнила рожи зэков, когда они ее поймали у камер. Учеников они напоминали меньше всего.

С другой стороны, Верховный говорит, что не при делах. И ему незачем лгать. Вон, две сотни детей с девственницами ждут, когда их принесут в жертву. Что ему какие-то ученицы?

С третьей стороны, убийца явно в курсе монастырского оккультизма, раз малевал пентаграммы и писал угрозы на финикийском.

Ну а с четвертой стороны… да какая на хрен разница, если скоро к ее заду пристроится рогатое чудище?

Она словно воочию увидела свой припухлый пирожочек. Вот он влажно сверкает в отверстии под хвостом коровы. Губки немного разведены, Нанесенная смазка сочится. А вот устрашающего вида черный мохнатый елдак. Сперва нетерпеливо тыкается мимо. Потом нащупывает вход и стремительно влетает внутрь на всю длину. Всё. Конец.

Она, шмыгая носом, повозилась лицом о войлок, вытирая бегущие по щекам слезы.

Издалека вдруг донесся какой-то шум, крики.

Она снова вывернулась из ошейника и посмотрела назад.

По дороге мимо пастбища бежали рабы, зеваки, охранники. Стоящие у изгороди зрители встревожились и один за другим стали сбегать с места. Бегущая толпа становилась все плотнее.

Служки, стоящие рядом с быком, бросили канаты и рванули вслед за всеми.

- О, нет… - прошептала Валенсия.

Бык почувствовал, что за ним никто не следит, и рванулся. Канаты выдержали. Бык рванулся еще раз. Бесполезно. Прошелся вокруг столбов, видно, поняв, что лавный враг – не канаты, а столбы. Уперся лбом в ближайший и попытался свалить.

Валенсия с ужасом смотрела, как столб наклоняется от ударов лбом все больше и больше. Наконец, столб вывернулся из земли и рухнул. Бык деловито перешел ко второму, и когда тот упал рядом, победно взревел и бросился к железной корове. Столбы, громыхая, волочились на веревках следом.

Железная корова содрогнулась, когда бык налетел на нее с разбегу. Вздыбил верхнюю часть туловища и забрался на круп, елозя копытами по металлическим бокам.

Валенсия сжалась и зажмурилась, чувствуя, как твердое и горячее тыкается в промежность все ближе и ближе. Она ничего не слышала сквозь пыхтенье и металлический скрежет.

Вдруг тычки прекратились. Бык захрипел и медленно сполз вниз. Мимо щели проползла мощная голова. Один глаз был разворочен, и оттуда сочилась кровь.

- Метко, ничего не скажешь, - донесся знакомый голос. – А главное тихо.

- С оптикой и глушителем так любой дурак сможет, -- проворчал другой знакомый голос.

Послышались осторожные шаги нескольких человек.

- Вы уверены, что она здесь? – прошептал кто-то.

- Должна быть.

- Я уверен, босс. Смотрите. Под хвостом.

- О, боже. Какая импозантная картина.

- Я эту писечку всегда узнаю. Сколько раз я ее вылизывал…

- Все знают, что один.

- А в мечтах?

- Можешь второй раз вылизать. Мы отвернемся. Но сперва это надо сфотографировать. Вместе с быком. Первое место на конкурсе зоофилов точно мое.

Чья-то ладонь гулко постучала по металлической поверхности.

- Валенсия! Вылезай! Твой рогатый любовник больше не придет. Можешь его не ждать.

- Давно бы вылезла, если б могла, - сказала она, глупо улыбаясь.

Кожух с крупа отлетел в сторону.

- О, я смотрю, ты здесь неплохо устроилась

Она с трудом вывернула вверх голову, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

Банзай в лесном камуфляже нависал над ней сверху, дымя сигаретой. Из-за плеча торчал ствол штурмовой винтовки с глушителем.

- Что, греческие мифы косплеишь? Решила повторить опыт мамаши Минотавра?

- За меня решили. Ты будешь болтать или развязывать?

Банзай принялся расстегивать ремни.

- Парни! Приготовьте какие-нибудь тряпки. Наша девочка снова в костюме Евы.

- Я захватил для нее нормальную одежду, - послышался голос Крейна.

Банзай взял у него джинсы с футболкой и передал Валенсии.

Она вдруг почувствовала на промежности чьи-то пальцы.

- Малыш! Еще раз к манде прикоснешься – урою!

- Это не Малыш, - сообщил Носорог. – Это Прикол.

- Тем более! Банзай, ты сюда всю банду притащил?

- Половину, - ответил тот. – Девок оставил. И трех для охраны.

Она перевернулась на спину и задрыгала ногами, натягивая джинсы.

- Теперь понимаю, что зря. Меня бы одного хватило. Только под ногами путаются.

- С ума сошел?! Тут толпы маньяков, бандитов, колдунов!

- Маньяков еще не встречал. Колдунов тоже. Тут, внизу, больше ряженых с холостыми патронами.

Она замерла.

- Как с холостыми?

- Точнее с бутафорскими. Такие мягкие шарики, наполненные красной жидкостью. Когда попадают, создают вид, что ты уже истек кровью. В меня раз десять попали. Весь в этой блевотине.

Он потряс камуфляжем с темными пятнами по всему низу. Подал ей руку и помог спрыгнуть вниз.

- Но быком тебя трахнуть они видимо всерьез собирались, - сказал Крейн. – Им зачем-то нужна твоя смерть. Причем обязательно обставленная всякой оккультной фигней.

- Да чего гадать, - сказал Банзай. – Спросим у главного ряженого. Он-то в любом случае знает.

***

- Тут у них все бутафория, - сказал Крейн. – И декорация. Эта огромная дура в центре – простой холм, облицованный фанерой. Монастырь – из крашеных под камень панелей. Причем сзади панелей нет. Только фасады. Они тебя дальше пастбища пускать не собирались.

- Хочешь сказать, что это все сделали только для меня?

- Возможно. Или для других гостей.

- Нелогично. Показать бутафорию и тут же отдать быку? Зачем?

- Тут много непоняток. Зачем весь этот спектакль понадобился? Тут же тысяча с лишним статистов. Всем жертвам по сотне баксов обещали, за то, что они изнасилованных девственниц будут изображать. Вон, - кивнул он в сторону галдящей толпы полуголых девок, - деньги требуют.

Они прошли мимо связанных монахов, которых сторожили два незнакомых Валенсии бойца. Свернули к стене, возле которой, опустив голову, сидел Верховный Жрец. Перед ним туда-сюда бегал Малыш, размахивая ручищами. Увидев Валенсию, он впал в ступор.

- Привет, Малыш, - помахала она рукой. – Скучал?

Он сглотнул, пробурчал что-то и кинулся к Банзаю.

- Шеф, тут такое…

- Чего? – нахмурился тот.

- Не знаю, как случилось. На секунду отвернулся. А он…

Банзай бросился к Жрецу и поднял ему голову

На серой мертвой шкуре было плохо заметно. Но пена изо рта лезла до сих пор.

- Цианистый калий, - сказал Крейн.

- Ты куда смотрел, обормот? – накинулся Банзай на Малыша.

- Он бы ничего не успел сделать, - сказал Крейн. – Капсула была явно в зубе. Ему меньше секунды понадобилось, чтобы ее раскусить.

- Странно все это, - сказала Валенсия. – Полтора века прожить и отравиться.

- Ты на его бутафорскую физиономию не смотри, - сказал Банзай. – Какие еще полтора века.

Он поскреб пальцем лоб мертвеца, за что-то зацепился и одним рывком содрал тонкую силиконовую маску с черными глазницами, изуродованными скулами и красными диодами вместо глаз.

Человеку под маской было явно не больше тридцати.

- Одно понятно, - сказал Банзай, вставая. – Весь этот спектакль устроил кто-то очень высоко сидящий. И он очень не хочет, чтобы его вычислили.

Глава 23. Секс-аккумулятор

- Ты так и не рассказал, как вы меня нашли.

- Да очень просто, - Банзай приложился к фляжке с коньяком. – Как всегда помогла глупость оппонентов. Когда ты не вернулась от клиента… как его…

- Дедушка Мишель.

- Да, старикан во фраке с бабочкой. Мы подумали, что тебе настолько понравился его старый хрен, а точнее сто штук евро за ночь, что ты решила продлить знакомство. И не особо переживали. Но твой дедушка Мишель оказался тупицей. Он следующей ночью заявился к нам на базу с двумя ликвидаторами.

- Вот урод. Кто-нибудь из наших пострадал?

- Нет. Этих обормотов я знал, наемники из местных. Они даже стволы не успели достать. В общем ликвидаторов мы ликвидировали. А дедушку я отдал в заботливые руки Малыша.

- Да, у Малыша и немой заговорит. Всё разболтал дедушка?

- Нет. Малыш перестарался, и дедушка приказал долго жить. Не успев сказать ничего интересного. Но из всей этой ситуации мы поняли, что тебя надо вытаскивать. Мы пробили по всем базам дедушку, узнали, что его нет на свете и никогда не было. Потом вычислили путь, по которому тебя вывозили, курьерскую компанию, самолет. Узнали, что самолета такого тоже ни в каких списках нет, как и дедушки.

- Дай догадаюсь. Тогда вы достали контакты курьеров и пилотов…

- Не. Их тоже было не достать. Извини, но мы на тебя забили. Решили, что тобой с какого-то перепугу заинтересовались сверхдержавные спецслужбы. А с ними тягаться, сама понимаешь.

- Вот вы уроды!

- Но потом, кто-то из хакеров, кажется Резет, притащил аудиозапись.

- Ясно.

- Нашел в каких-то сетевых ебенях.

- Понятно.

- Ну, знаешь, ту самую, где «А! А! Еще! Еще! Да! Да! Еби меня!»

- Ясно, говорю!

- А он такой басом «На! На, детка!» и всю спину, значит, тебе…

- Банзай!

- В общем популярная в узких кругах запись. Резет прогнал по базе мужской голос. И вышел на вот этого белобрысого.

Крейн помахал рукой.

- Это вчера было, - сказал он. – Я сначала хотел их послать. Но тут мой родной департамент показал мне козью рожу. Сказал, что не имеет права вмешиваться в корпоративные дела, будь тут хоть сто людоедов. И я понял, что независимая силовая поддержка может пригодиться. В общем, я оформил им вызов и обеспечил транспорт.

- И ничего не сказал мне?!

- Извини. Все так завертелось… И я вообще был не уверен. Этот мужик, - кивнул он на Банзая, - расписал своих людей как каких-то суперменов.

- Так и есть. Супермен в стороне курит. У нас у каждого за спиной по две-три горячие точки. Только у Малыша другая специализация.

- Но зарабатываете вы на педофилах.

- Это бизнес. Чистка леса.

- Вы их обираете и отпускаете.

- Слушай, парень, я тебе уже объяснял…

- Брэк! – Валенсия хлопнула в ладоши. – Давайте вы со своей фигней потом будете разбираться. Сейчас другое важнее. Я одного не поняла. Если все убийства Большой Охоты – бутафория…

- Не все, - сказал Крейн. – Двенадцать человек действительно погибли. Пятеро псевдомонахов псевдожреца. Убиты из одного помпового ружья. Видимо, наткнулись на того, кто не знал, что это инсценировка. Один сбежавший заключенный. По кличке Борода. Его зарезали ножом. Напавшего он скинул с балкона, так что тот тоже в списке. Ну и по мелочи. Кого-то в толпе задавили. Кто-то с высоты упал.

- Меня другое интересует. Митридат Пир. Он тоже жив? Или его действительно на кол посадили?

- Жив, здоров, уже десять лет безвылазно сидит в одиночке в частной тюрьме города Монтгомери, штат Алабама. Здесь никогда не был. Наш Пир тоже бутафория. Это актер, похожий на Пира и загримированный. Никого он никогда не ел. И вообще вегетарианец. Никто его на кол не сажал. Там был чистый фокус, обман зрения. Я пока засунул его в ту же стеклянную одиночку. Потом решим, что с ним делать.

- А Барби? То есть Синти. Девчонка, которую он…

- Вот ее мы найти не можем. То тело, которое псевдоПир выдавал за нее – очень качественно сделанная кукла, набитая свиным мясом. Со встроенным динамиком. Даже разговаривать умела. И шевелиться. ПсевдоПир хотел ее сжечь, но мы успели ее конфисковать.

- Он точно должен знать, кто все это затеял.

- Ничего он не знает, - мотнул головой Крейн. – Связывались с ним через даркнет. Платили биткоинами. С этой твоей Барби он даже не встречался. Она пропала сразу же, как только ты ее отвела вниз к хранилищу.

- Те охранники внизу…

- Пропали вместе с ней. И это не охранники. В списках их нет. Тюрьма кстати тоже оказалась бутафорской. Уголовники, впрочем, настоящие. Но по документам они все на свободе. Кто по амнистии, кто в завязке. Короче, кто-то не пожалел больших денег, чтобы превратить весь небоскреб то ли в театр, то ли в цирк с конями. И все ради одного зрителя. – Крейн сделал паузу. – Тебя.

Валенсия напряглась, затаив дыхание.

- Ты ее в чем-то обвиняешь? – нахмурился Банзай.

- Пока нет. Но вся эта навороченная хрень становится более-менее логичной только в одном случае. Если ее прислали сюда для проверки. Или расследования. И кому-то очень надо пустить ей пыль в глаза. Отправить по ложному следу. Чтобы в ее отчете было то, что надо, а не то, что есть на самом деле. Скажи, Валенсия. Ты ведь не простая шлюха, которой повезло попасть в бизнес-школу. Ты на кого-то работаешь? На какую-то правительственную организацию?

«Убей его, - вылезла из чулана бабка. – Прямо сейчас. Живо»

- Да ну, чушь собачья, - сказал Банзай. – Я ее с тринадцати лет знаю. Из детдома вытащил. Можно сказать, из постели директора. Какая еще правительственная организация. Она и не сталкивалась ни разу… Разве что четыре года назад. Да, солнышко? Помнишь того гэбиста, любителя фигуристых маленьких девочек? И старуху из Интерпола, которая ему свежатинку поставляла? Ты тогда еле от них ушла.

«Его тоже! Быстро! Сейчас всю операцию провалишь, если они два и два сложат! Счет на секунды! Жирная, пошла!»

- Эй! Что с тобой?.. Инспектор, ее всю трясет…

«Хрен с тобой… Оператор! Включай ручное управление. Сама все сделаю.»

Валенсия почувствовала, как теряет контроль над телом. Рука сама потянулась к кобуре на поясе у стоящего рядом Крейна.

Из последних сил она собрала остатки управления, отдернула руку и шагнула назад, упершись ногами в невысокую ограду подъемника.

Мне достаточно отклониться назад. И всё. Костей не соберете. Вон из моей головы!

«Дурить вздумала, шалава? Выполняй приказ!»

Валенсия откинула назад голову.

Я не шучу.

«Стой! Ладно, ладно. Успокоимся. Обе. Позднее поговорим.»

Бабка черной змеей уползла обратно в чулан, кинув напоследок кому-то:

«Продолжайте наблюдение. Она нам пока нужна. И за этими двумя тоже.»

Затем связь вырубилась.

- Солнышко. – сказал Банзай, внимательно глядя на Валенсию. – Отойди от ограждения. Попа перевесит – и поминай, как звали.

- Плевать, - прошептала она. – Если вы мне не верите…

- Верим, верим, - буркнул Крейн. – Но все это очень странно.

- Я просто хочу узнать, кто похищал и убивал учениц.

- Мы тоже хотим. Получается, у нас опять нет зацепок. Раз людоед – не людоед, а жрец – не жрец. Кто остается? Кто угодно? Мы опять начинаем с нуля.

- Не совсем, - сказала Валенсия. – Минимум одна непроверенная нить осталась. Это если барменов, поваров и прочих сантехников не считать.

Она достала планшет.

***

Коридоры бизнес-школы, и без того всегда полупустые, теперь казались и вовсе вымершими.

Ветер с террасы и балконов таскал по открытым комнатам клубы пыли и обрывки каких-то бумажек.

- Где-то здесь, - Валенсия сверилась с планшетом и остановилась.

Крейн и Банзай встали рядом с ней, Носорог остался прикрывать тыл. Прикол с Малышом заняли огневые точки у ближайших комнат.

Банзай огляделся.

- Не нравится мне здесь. Кто его знает, что там за люди за стеной. Вдруг палить сразу начнут? Надо было остальных тоже взять.

Валенсия подошла к тому месту, где всего несколько дней назад Наоми слышала шаги своих убийц.

На схеме здесь была красная пунктирная линия. Вот только не было указано, какой тональности должен быть ультразвук.

Валенсия достала свисток.

Едва слышные трели свербили головы, постоянно меняясь. Один тон, второй, третий.

Стены стояли все тем же монолитом.

Спустя несколько минут она прошла весь доступный свистку диапазон и перешла вновь к началу.

- Может пропустила где? – пробормотала она.

- Остановись, - сказал Банзай. – Скорее всего, в свистке просто нет нужной тональности. Попробуем по старинке.

Он щелкнул пальцами.

Подскочил Прикол, стащил с плеча рюкзак и достал дрель с широкой насадкой. Высверлил в бетоне глубокую дыру и засунул в нее цилиндрик пластида.

Они заскочили в ближайшую комнату. Прикол нажал кнопку.

Взрыв сотряс все вокруг. С потолка посыпалась штукатурка.

Когда пыль рассеялась, стены не было. Вместо нее зиял черный провал с торчащей по бокам арматурой.

- Сейчас сюда все, кому не лень, сбегутся, - проворчала Валенсия.

- Поэтому смотрим быстро и уходим, - сказал Банзай. – Вряд ли мы найдем здесь что-нибудь… - он перешагнул остатки стены и замер, раскрыв рот, - … интересное… Мать твою!

Широкое полутемное помещение уходило в высоту этажа на три. Над головами нависали угрожающего вида шипастые шары, по которым то и дело пробегали сиреневые молнии.

Вдоль стен тянулся ряд прозрачных саркофагов, поставленных вертикально. Саркофаги были заполнены мутноватой перламутровой жидкостью, в которой плавали обнаженные женские тела. Тонкие трубки отходили от их голов, грудей и бедер и тянулись вверх, где соединялись в один широкий прозрачный канал, который уходил по стене вверх и терялся в темноте. Каждые несколько секунд по каналу пробегал яркий пульсирующий сгусток, словно из тел что-то выкачивалось. Чаще сгусток был белым, и тогда он взмывал к потолку. Иногда ярко-красным, и тогда он сворачивал в сторону и исчезал в странном агрегате, стоящем у дальней стены. Агрегат напоминал изуродованную наростами тумбочку с торчащими во все стороны шипами.

- Что это за хрень, - прошептал Банзай, разглядывая саркофаги. – Это те, о ком я думаю?

- Да, - сказала Валенсия. – Это пропавшие девчонки.

- Уверена? – спросил Крейн.

- Абсолютно. Этих четверых я точно знаю.

Она показала на саркофаги в середине ряда, у которых стояла.

Четверо из Лиги Хороших Девочек, плавая в белесой жидкости, даже больше напоминали кукол Барби, чем на фотографии. Саркофаги были словно подарочной упаковкой. Не хватало только розовых бантиков и цветастой рекламы.

- Они мертвы? – спросил Банзай.

- Скорее в глубокой коме, - ответил Крейн. – Из них что-то выкачивают. А из мертвецов что можно выкачать?

- А вот эта явно при смерти, - Банзай стоял у самого первого саркофага.

У девушки в нем было серое осунувшееся лицо. Сгустки отделялись от ее саркофага редко и были тусклыми.

- Они забирают у них какую-то энергию, - сказала Валенсия. – А когда она заканчивается, выбрасывают тела. Здесь двадцать саркофагов. А пропавших около тридцати. Остальные, видимо, уже мертвы.

- Остается узнать, кто такие эти «они», - пробурчал Крейн.

Валенсия прошла вдоль саркофагов, вглядываясь в лица.

У последнего саркофага она задержалась. Девушка в нем висела с опущенной головой. Свисающие длинные волосы скрывали лицо.

Вдруг она дернулась и откинула голову.

Валенсия бросилась к саркофагу.

- Это Синти! Надо ее вытащить.

Синти-Барби забилась, взбивая жидкость руками и ногами. Вытаращенные глаза смотрели на Валенсию. Рот беззвучно открывался.

Какой-то металлический щуп с иглой отделился от задней стенки саркофага и вонзился ей в основание черепа.

Синти-Барби тут же обмякла.

- Черт! – выругалась Валенсия, ощупывая боковины саркофага. – Он должен как-то открываться!

- Не спеши, - сказал Крейн. – Возможно, открыв саркофаг, ты ее убьешь.

- Здесь нужны специалисты, - сказал Банзай и достал рацию. – Резет! Ты далеко?

Рация захрипела.

- На первом, шеф, - послышалось сквозь помехи. – Тут кое-что интересное происходит.

- Всё потом. Собери остальных и дуйте все на сотый этаж.

- Но…

- Действуй.

Банзай вырубил связь.

- Трубы тянутся наверх, - задумчиво сказал Крейн и задрал голову. – А что там наверху?

- Скорее всего, пентхаус, - сказала Валенсия.

- Пентхаус нашего друга Босса? – прищурился он.

- Наш друг Босс говорил, что пентхаус не его.

От дальней стены вдруг донесся громкий щелчок.

- Малыш! – заорал Банзай. – Что творишь, остолоп?! Отойди немедленно.

Малыш сгорбился у бугристой тумбочки и держался за один из отростков, мелко сотрясаясь, будто от удара током.

Банзай подскочил к нему и отшвырнул в сторону.

Мускулистая широкая туша Малыша шлепнулась на пол.

- Совсем с дуба рухнул? – склонился над ним Банзай. – Как маленький на самом деле. Еще пальцы в розетку засунь.

- Она там такая красивая, - пробормотал Малыш. – Прости, шеф. Не удержался.

- Кто красивая?

Вместо ответа Малыш вдруг захрипел и бросился на стоящую к нему спиной Валенсию.

- Не могу ждать больше, - прошипел он и повалил ее на пол. – Ты только и делаешь, что дразнишь! Надоело!

Он подмял ее под себя и принялся толстыми пальцами расстегивать ей джинсы.

- Какого хрена! Малыш! – она тщетно попыталась его спихнуть. – Да снимите его кто-нибудь с меня!

Он рывком стянул с нее до колен джинсы вместе с трусами и сунулся лицом между ляжек, настырно их раздвигая. Горячий язык прошелся по ее промежности и сунулся глубоко в щелочку.

Валенсия выгнулась.

- Малыш! Твою мать!

Банзай взял его за шиворот и легонько треснул по шее.

Малыш обмяк, потеряв сознание.

- Всё, Малыш. Будем считать, что ты ее второй раз вылизал. Хорошего понемногу.

Валенсия выползла из-под него и вскочила на ноги.

- Черт! Что это было?!

- Кажется, я могу объяснить. – Крейн стоял в паре шагов от бугристой тумбочки. – Когда к этой штуке ближе подходишь, в голове такие интересные картинки возникают… Попробуйте. Только вплотную не подходите.

Банзай шагнул к нему. Присмотрелся к чему-то, скривив губы.

- Ну, я человек асексуальный. Так что у меня все банально. Дама средних лет, балдахин, дворец и миссионерская поза.

- Какая-то визуализация сокровенных сексуальных желаний, - сказал Крейн. – У меня половой акт на внезапно сломавшемся колесе обозрения. Давняя юношеская мечта. Валенсия, а у тебя что?

Стоящая рядом Валенсия сглотнула.

Двое. Мускулистых, накачанных. Один – в запрокинутую голову. Второй – в громко хлюпающую вагину. Нет, трое. На третьем она лежит и насаживается на его болт анусом. Нихрена! Их четверо! Четвертый стоит за вторым, держится за ее раздвинутые ноги и тоже пялит ее в манду. Всегда хотелось узнать, какого это – два больших елдака одновременно в одном влагалище. Еще двое стоят по бокам, и она им дрочит. Итого шестеро. В темноте стоит небольшая толпа полуголых гимнастов и ждет своей очереди. А, еще мычание и фырчание. Бык Баал тоже где-то рядом. Ну, этого точно нафиг.

Она отскочила назад, и картинка исчезла.

- Ничего интересного, - ответила и покраснела.

- Аппарат увеличивающий половое влечение, – задумчиво сказал Банзай. – Показывает желания, которые ты даже от себя прячешь. А если подержаться за его резиновые отростки, то он заставит эти желания выполнять.

- Ошибаетесь. – донеслось вдруг от выхода. – Это всего-навсего аккумулятор секс-магической энергии.

В провале стояла тощая пожилая дама в черном деловом костюме.

За ее спиной толпились спецназовцы в полной боевой броне, с тактическими шлемами на головах и всевозможной приблудой на поясе и разгрузке.

Внутрь втолкнули разоруженного Носорога с разбитым носом.

- Прости, шеф. Они с тыла зашли.

- Тебе давно пора вырастить глаза на заднице, - сказал Банзай. – Второй раз подводишь.

Дама прошла вперед, цокая каблуками. Повела горбатым носом. Уставилась на Валенсию.

- Заставляешь меня вылезать из кабинета, жируха. А я не люблю из него вылезать.

Та молчала, глядя на нее со смесью страха и ненависти.

- Простите, мадам. С кем имеем честь? – вежливо поинтересовался Банзай.

- Не знаю, с кем вы там имеете честь. Думаю, чести не особо нравится, когда ее имеют. Я – Марта Бишоп, директор департамента по борьбе с организованной преступностью. Интерпол. Ровно пять минут назад, - она сверилась с часами, - это здание полностью перешло под мой контроль. Вы все отстранены от занимаемых должностей и арестованы. Взять их.

К каждому подскочили по два спецназовца, взяли под руки.

- Кроме этой, - она указала на Валенсию. – С нею мы еще не закончили.

- А, - сказал Банзай. – Я вас вспомнил. Вы та самая мадам из Интерпола, которая четыре года назад поставляла живой товар одному извращенцу.

Старуха скривила морду.

- Я не поставляла живой товар. Я выстраивала агентурную сеть, расплачиваясь малолетними шлюхами, которые бы все равно оказались на панели. А вы эту сеть разрушили. За что сейчас расплатитесь. Впрочем, вы еще тогда заплатили, просто не знаете об этом. Я забрала у вас вот этот длинноногий пухлозадый актив. Валенсия! К ноге!

Валенсия покорно подбежала к ней и опустилась на колени.

- Целуй!

Валенсия приложилась губами к сухой старческой руке, унизанной перстнями.

- Значит, все это время ты работала на нее? – тихо спросил Банзай.

- Прости, - прошептала она, вытирая с щек слезы. – Я не могла сопротивляться. И не могла рассказать. Они копались у меня в мозгах, ставили блоки…

- О, мы не только блоки ставили, - усмехнулась старуха. – Мы ей ручное управление в голову засунули. Она теперь как игрушка с пультом управления. Смотрите.

Она достала узкую панель с кнопками и рычажками.

- Встать.

Валенсия встала. Ее трясло.

- Майку задери. Сиси покажи.

Валенсия дрожащими рукам задрала майку.

- Вот какие сиси. Хорошие сиси. Раза в два больше стали с тех пор, как я тебя в четырнадцать лет страпоном отодрала. Кстати, Бомбей или как там тебя. Банзай. Давно хотела спросить. А почему эта нимфеточка уже в четырнадцать была с разработанными дырами? Ты постарался? Или подкладывал под всяких разных?

- Прекратите, мадам.

- Зачем? Это же весело. Или давайте сейчас ее мечту исполним. Она вот только что у аккумулятора представляла, как ее пялят одновременно шесть человек, а остальные пятьдесят ждут своей очереди… Что глазками лупаешь, шалава? Думала, от меня что-то скрыть? Я все вижу. Каждую твою мыслишку глупую. Ну как? Хочешь шестерых? Капрал!

Подскочил один из спецназовцев.

- Да, сэр!

- Подбери шестерых бойцов с самыми конскими причиндалами.

- Да, сэр!

Капрал ускакал в коридор.

- Ну а ты пока раздевайся.

Валенсию колотило. Ее руки ходили ходуном, то притрагиваясь к джинсам, то отдергиваясь от них.

- А, сопротивление? Сопротивление бесполезно! – Старуха снова дернула джойстик. – Снять джинсы и трусы.

Руки Валенсии послушно расстегнули пуговицы и медленно стали стягивать облегающую плотную ткань.

- Стоп! – скомандовала старуха и подошла вплотную. – Достаточно. Ты все поняла? Мои приказы нужно выполнять беспрекословно. Сказала «Убить», значит убиваешь. А не пытаешься меня шантажировать. Еще раз подобное выкинешь, пожалеешь, что не сдохла в детдоме. Все ясно?

- Да, - прошептала Валенсия, утирая слезы.

- Одевайся. Будем заканчивать эту гребанную пантомиму.

В помещение вбежали шестеро бугаев во главе с капралом.

- Сэр! Шестеро с конскими причиндалами, сэр!

Старуха махнула рукой.

- Пусть туалет пока сторожат. И писюнами меряются. Потом их вызову.

Глава 24. Красный дракон

Из коридора донесся шум какой-то возни, топот тяжелых берцев и чье-то жалкое блеянье.

В проеме появились два дюжих спецназовца и втолкнули внутрь маленького сухонького старичка в дорогом, но порванном костюме.

Старичок полетел кувырком на пол.

- Я буду жаловаться, - проблеял он дрожащим голосом, поднимая голову.

Валенсия тут же узнала в нем того члена совета директоров, который приказывал Боссу ее убить.

- Жалуйся, старый пень, - проворчала старуха. – Тебе это не поможет.

Старичок с трудом повернул голову.

- Марта…

- Герхард.

- Так и знал, что за всем этим дерьмом стоишь именно ты.

- Ты всегда был бестолково-проницательным. Все проницал, но нихрена не делал. Теперь молчи. Ты представитель корпорации. А мы комиссия по выявлению нарушений.

- Каких еще…

Старуха щелкнула пальцами. К старичку Герхарду подскочил боец, заклеил ему рот и сковал за спиной руки.

- Продолжим… - Она обернулась. – Где экран?

- Здесь, сэр! – гаркнул капрал.

Из коридора вкатили стойку с двухметровым дисплеем.

Старуха взяла Валенсию за ухо и подтащила ее к экрану. Снова достала панель ручного управления и нажала несколько кнопок.

Экран вспыхнул.

У Валенсии голова пошла кругом. На экране появилась бесконечная череда экранов в экранах.

То, что она видела собственными глазами.

Она отшатнулась и краем глаза успела заметить, как дернулось изображение.

- В связи с множеством сигналов о нарушениях, - официальным тоном заявила старуха, - международным департаментом была инициирована проверка корпорации «Пантеон». Был послан модифицированный агент с возможностью постоянной видеофиксации. В результате было выявлено гигантское количество уголовных преступлений, совершенных высшим руководством корпорации.

Картинка на экране сменилась.

Валенсия стоит на коленях с оголенной грудью. Перед ней Босс. Направляет на нее пистолет. Старичок Герхард с экрана на стене командует «Заканчивайте, Альберт». Босс стреляет. Картинка идет кувырком, когда Валенсию отбрасывает назад.

Старичок Герхард вылупил глаза и замычал сквозь клейкую ленту.

- Потом будешь оправдываться, - сказала старуха. – Продолжим. Итак, убийства, массовые изнасилования, - на экране появляются псевдоохранники в балаклавах, которые тащат в закуток и трахают псевдодевственниц. – Каннибализм. – С экрана улыбается Митридат Пир. Он аккуратно срезает мясо с жареного бедра Синти-Барби.

- Это все бутафория, - сказал Крейн.

- А кто об этом знает кроме вас? – усмехается старуха. – Вот больше никто и не узнает.

Она снова берет Валенсию за ухо и подтаскивает к саркофагам.

- Похищения людей. Корпорация под предлогом поиска наследника создала бизнес-школу, чья программа накачивала учениц первичной необработанной магией из сегментов «бизнес» и «секс». Когда ученицы доходили до определенного уровня накопления, их вводили в искусственную кому, помещали в стационарные выжималки и начинали выкачивать чистую магическую энергию. Выкачав полностью, от тел избавлялись. – На экране возникла большая холодильная камера с висящими на мясницких крюках телами выпотрошенных учениц.

- Этого я не видела, - машинально сказала Валенсия.

- Абсолютно неважно, - ответила старуха. – Теперь видела. Тела шли на корм оставшимся ученицам. И зекам.

На экране лысый повар разделывает тесаком тело школьницы.

- Остался единственный вопрос. В интересах кого совершались эти преступления? Это мы сейчас увидим в режиме реального времени. Капрал! Запускайте!

- Да, сэр!

Капрал открывает серебристый кейс, выдвигает пульт.

Над кейсом взмывает маленький беспилотник.

Старуха щелкает клавишами. Теперь на экране картинка от беспилотника.

Трубки от саркофагов соединяются в единый канал, который идет вверх. Через полтора метра от канала отходит боковая линия, ведущая к аккумулятору.

- Секс-энергия собирается здесь же. Ею может пользоваться любой, кто имеет доступ в помещение с выжималками. А вот с энергией бизнеса дело обстоит по-другому.

Беспилотник медленно поднимается вдоль канала. Белые пульсирующие сгустки то и дело его обгоняют, взмывая вверх.

Вслед за бетонной стеной тянутся минуты

Наконец, в стене появляется узкий проход. Канал ныряет внутрь, и беспилотник летит следом.

На экране появляется большая темная комната. По полу змеятся кабели. В центре – еще один прозрачный саркофаг. Валенсия тут же узнает внутренности пряничного домика.

Плавающий в зеленой жиже Хозяин выглядит почти мертвым. Горбатый нос торчит из осунувшегося лица, как клюв из тощей птицы.

Беспилотник зависает над ним.

Видно, что канал подключен к саркофагу.

- Это, - провозглашает старуха, - господин Дрейгон. Ред Дрейгон. Он же Красный Дракон, один из вождей чероки. Владелец корпорации «Пантеон». Он помещен в восстановительную капсулу. Как видим, выкачка энергии из тел похищенных происходит в его интересах. Начальная экспертиза показала, что таким образом он ускоряет регенерацию. А также накапливает энергию, чтобы в дальнейшем использовать ее в деле. Эти факты мы установили еще вчера, с помощью нашего человека в правлении. А сегодня пришло решение суда. – Она выхватывает из папки листок бумаги и подает его старичку Герхарду. – Ах, да у тебя руки связаны. – Она заталкивает листок в его нагрудный карман. – Акции компании объявляются арестованными. Совет директоров распущенным. Управление переходит к кризисному менеджеру. Так как кризисный менеджер является прямым наследником господина Дрейгона, восьмидесятипроцентный пакет акций господина Дрейгона переходят к нему, в связи с недееспособностью владельца.

- Ого, - усмехнулся Крейн. – Уже и наследника нашли. Быстро работаете.

- Сиськи, в отличие от вас, не мнем, - сказала старуха. – Даже такие сочные. – Она ущипнула Валенсию за сосок. Та вскрикнула и отшатнулась.

- Все это сильно напоминает рейдерский захват, - сказал Крейн. – Как вы изволили выразиться, остается узнать, в чьих интересах совершается это преступление.

- Вам-то что, инспектор? Занимайтесь своими уголовниками и не лезьте в большой бизнес. Голову сломаете.

- Ничего страшного, Марта, - донесся из коридора знакомый голос. – Пусть узнают. А то ведь так и помрут в неведении.

Внутрь шагнул Альберт Босс.

Крейн расхохотался.

- Ну конечно! А я уж было думал, что интуиция меня подвела впервые в жизни. Все это время смотрел на тебя и думал – ну не может такой напыщенный мудак быть моим союзником.

- Поправка, дорогой инспектор. Это не я был твоим союзником. Это ты был моим мальчиком на побегушках. Вместе с этой милой девочкой, - он потрепал Валенсию по щеке. – Без меня бы вы никогда не вышли на Пира и не узнали бы о его жутких преступлениях. Да и о многом другом тоже.

- Вот ты ублюдок… - прошептала Валенсия.

Босс поморщился.

- Милая сестрица, ты слишком часто ругаешься. Наверное, у тебя синдром Туретта. Обратись к специалисту.

- Сестрица?!

- Ну да. А ты разве еще не поняла? То краснокожее дерьмо, что плавает сейчас в корыте с зелеными соплями – и мой никчемный папаша тоже. Он изнасиловал мою матушку, когда ей было тринадцать лет. В тот день она сделала маленькую глупость. Натянула обтягивающие штанишки на свои стройные ножки и недавно округлившуюся попку. Чем и привлекла внимание проезжающего мимо урода. Он затащил ее в лес и два часа драл во все дыры. Через девять месяцев она умерла при родах. Организм не справился с нагрузкой.

- На сочувствие надеешься?

- Боже упаси. Я от вас получил все, что хотел. Особенно от тебя, сестренка. – Он ухватился за ее задницу.

- То есть когда ты меня трахал, ты знал, что занимаешься инцестом?

- Можно подумать в инцесте есть что-то плохое. Короли с королевами им веками занимались. И ничего страшного, кроме больных спиногрызов. Собственно, поэтому я и старался спускать тебе или в рот, или в зад. Заботился. Скажи спасибо.

- Ты конченная тварь, Босс. Хуже папаши.

- Это вряд ли. Чтобы его догнать, мне надо еще лет двадцать еженедельно портить девок.

Старуха вдруг резко хлопнула в ладоши.

- Хватит. Надоело слушать вашу семейную трескотню. Господин кризисный менеджер, заканчивайте процедуру передачи полномочий.

- С удовольствием.

Босс шагнул к старичку Герхарду, похлопал его по карманам и вытащил ключ-карту. Приложил ее к смартфону, глянул на результат.

- Все в порядке. Это доступ к хранилищу и документации. Больше мне от него ничего не надо.

Старуха махнула рукой.

Стоящий позади старичка боец приставил к его голове дуло штурмовой винтовки и нажал спуск.

Голову старичка Герхарда разнесло короткой очередью в клочья.

- Проклятье, - выругалась старуха, отряхивая с костюма капли крови и мозгов. – Осторожнее нельзя?

- Виноват, сэр.

- Этих тоже всех в расход. Не хочу рисковать.

На Крейна и Банзая с Приколом и Носорогом навалились сразу человека по четыре, скрутили руки и оттащили к стене.

- И девчонку, - сказала старуха. – Прости, жируха, но ты слишком своенравна. Неизвестно, что от тебя ждать. Дохлой ты будешь полезнее. Спишем на тебя часть преступлений.

- Э, Марта, - тихо сказал Босс. – Ты мне кое-что обещала.

Она нахмурилась.

- Обещала. Но я не думала, что ты серьезно.

- Более чем.

- Ты о чем-нибудь можешь думать, кроме секса? Или у тебя все мозги в яйцах?

- Не все, но половина определенно.

- У тебя десять минут, - вдохнула старуха.

Босс подошел к тумбочке-аккумулятору и схватился обеими руками за отростки.

Его тряхануло так, что застучали зубы.

- О, да, детка, - прошептал он, вбирая в себя появившееся вокруг аккумулятора красное марево.

Когда марево рассеялось, Босс нехотя отпустил отростки, шагнул к Валенсии, схватил ее за волосы и потащил в глубину комнаты.

- Давно хотел это сделать, - прошипел он ей на ухо, - да все энергии не хватало. Теперь в самый раз накопилось.

- Отпусти ее! – дернулся Банзай.

Босс не обратил внимания. Приволок Валенсию в угол и швырнул на пол. Она вжалась в стену.

- Чего тебе?

Вместо ответа он расстегнул штаны и вывалил наружу вздыбленный член.

Два члена.

Два больших, шипастых члена, расположенных один под другим.

Валенсия от неожиданности взвизгнула.

- Прикольно, да? Вот что значит накопленная магическая энергия. Можно как угодно тело изменить. Что хочешь отрастить и увеличить. Впрочем, ненадолго. Так что поспешим.

Он схватил ее за ноги и перевернул на живот.

- Всегда хотел попробовать в перед и зад одновременно. Помнишь, пробовал со страпоном? Но с ним не то. Я же его не чувствую.

Она дрыгала руками и ногами, пытаясь освободиться, но он был намного сильнее. Его лапищи заставляли принять нужную ему позу, словно лепили фигурку из пластилина.

- Вот так, - хрипло шептал он. – Раздвинь ноги шире. Голову опусти. О, да ты уже течешь. Хорошая шлюшка.

Она ничего не могла с собой сделать. Пизда предательски текла, с нетерпением ожидая, когда ей вставят. Бедра и попа сами собой подавались назад, словно уже насаживались на оба стоячих болта.

- А ведь такой стеснительной была, - продолжил шептать Босс, -мне рассказывали. Секса как огня боялась. Пока старуха в твоих мозгах не покопалась. Сделала из тебя ебливую нимфоманку. Ага. А ты что думала? Сама по себе такая выросла? Всегда готовой раздвинуть ноги? Нет. Старухе нужна была сексуально озабоченная малолетняя шлюха. Она ее из тебя и слепила. Знает толк в мозгоправстве. Этого не отнять.

Это была новость.

Валенсия даже рот раскрыла от изумления. Ведь она и впрямь считала свою сексуальную одержимость собственной особенностью. А тут оказывается ее постоянное желание быть выебанной – результат модификации. Ее просто изменили по чужому заказу. Как…

Даже не как секс-куклу, у той изначально одна функция.

Как какую-то вещь. Мебель, к которой приделали фаллоимитатор. Робот-пылесос с отверстием для минета.

Вот я для них кто. Изуродованный ими же неодушевлённый инструмент.

Складной ножик с вантузом для унитаза. Резиновая вакуумная манда, которую сейчас напоследок используют, прежде чем окончательно выкинуть.

Босс уже вдавливал разбухшую головку верхнего члена в туго сжавшееся очко, когда Валенсия вдруг развернулась и вцепилась ему в морду.

- Ненавижу, твари! – простонала она сквозь злость и хлынувшие слезы.

Босс отмахнулся, не глядя. Тяжелая ладонь ударила ее в висок.

Валенсия отлетела в сторону и приложилась головой об угол ближайшего саркофага.

В глазах вспыхнули звезды и быстро растворились в наступившей мгле.

***

Костер давно потух.

От него оставались только сгоревшие дотла головешки и тянущийся вверх сизый дымок.

Хозяин все так же сидел на бревне, но выглядел сейчас таким дряхлым, что, казалось, если встанет, то сразу рассыплется.

- Хорошо, что пришла, - каркнул он и закашлялся.

- Я не приходила. Меня сюда выбросило.

- Неважно. Ты мне поможешь.

- Я? Тебе? Никогда.

- Я скоро умру.

- Это прекрасно.

- Ты не поняла. Старая карга лжет насчет энергии. Она не для моей регенерации. Я не похищал этих бедных девок и ничего из них не выкачивал.

- Лжешь. Канал идет прямиком в твое корыто.

- Если присмотришься к каналу внимательно, то увидишь, что энергия в мой саркофаг не попадает. Она сворачивает вниз перед ним. Там еще одно ответвление, идущее на этаж ниже. Где стоит второй аккумулятор. Им пользовался фальшивый Пир для предсказаний. А теперь пользуется Босс. Нужно откинуть крышку люка, и сразу все увидишь.

- Даже если это правда, все равно. Старуха просто посмеется и слабает поддельный ролик для отчета.

- Старуха может и посмеется. А вот ее кураторы из европейского консорциума – нет. Им так нагло врать нельзя. Им можно подсунуть сектантов и людоедов. Но убрать с дороги олигарха и раздербанить его активы… Они такие действия сразу на свою шкуру примерят. Одно дело отобрать корпорацию у маньяка. И совсем другое у оболганного честного бизнесмена.

- Ты? Честный?

- Относительно. От тебя требуется только одно. Открыть люк и посмотреть на канал. И сразу же отослать видеозапись. Я скажу куда.

- Я тебе не смогла бы помочь, даже если бы хотела. Меня там трахать и убивать собрались. Так что времени не будет. И силенок не хватит.

- Я скажу тебе, как избавиться от контроля старухи. Тогда ты сможешь использовать боевой режим по своему усмотрению. Ну как, согласна?

Валенсия думала недолго.

***

Сознание к ней вернулось внезапно, словно включили свет.

Она лежала на животе и елозила вперед-назад носом по грязному полу.

Сверху пыхтел Босс, вбивая в нее свои причиндалы, будто сваи. Судя по хриплому прерывистому дыханию, он уже приближался к финалу. Наконец, она почувствовала, как содрогаются, пульсируя, оба его ствола, загнанные внутрь до упора.

- Ох, обалдеть, - просипел он, вынимая. – Я и не знал, что с бабой в отключке так круто. Там все так сжимается. Будто девочку натягиваешь.

- Попробуй трупы пердолить, - посоветовала она. – Тебе наверняка понравится.

- Хорошая мысль. Пожалуй, с твоим трупом скоро и попробую.

Он намотал ее волосы на кулак и рывком заставил встать.

- Шевели булками. Тебя уже заждались

Он потащил ее к стене, где стояли на коленях остальные.

- Ты за это ответишь, сволочь, - сказал ему Крейн.

- Не мечтай.

Спецназовец ударил Крейна прикладом в ухо, чтобы замолчал.

- Ну что, - сварливо каркнула старуха. – Удовлетворил свое любопытство? Надеюсь, задержка того стоила?

- О, да, - Босс швырнул Валенсию к стене. – Попробуйте на досуге. Рекомендую.

- Нет, спасибо. Это потное, бестолковое занятие не для меня.

Подскочил капрал.

- Сэр! Ждем приказа, сэр!

- Да, - старуха пожевала губами. – Кончайте с ними.

Спецназ вскинул штурмовые винтовки.

- Стойте! – вскочила вдруг Валенсия. – Последнее желание!

Старуха вздохнула.

- Милочка. Последнее желание только в книжках бывает.

- Нет! Каждый приговоренный к казни имеет право на последнее желание. Выпить пива, съесть стейк, выкурить сигару.

- Ты хочешь выкурить сигару?

- Нет. Я хочу накраситься и уложить волосы. Меня сегодня все, кому не лень таскают за волосы! Никакой прически не осталось!

- О, боже… Ты серьезно? Через пару минут ты будешь валяться тут дохлой. Зачем тебе краситься?

- Девушка всегда должна быть ухоженной. Даже дохлая.

- Она тянет время, - сказа Босс.

- Если ты тянешь время, - сказала старуха, - в надежде, что подоспеют ваши оставшиеся внизу друганы, то зря. Друганов зажали на первом этаже и скоро с ними закончат.

- Я не тяну время. Я хочу накраситься и причесаться.

- Не получится, милочка. У меня нет ни помады, ни теней. Я этой фигней не пользуюсь. Ты же не ждешь, что я кого-нибудь в магазин пошлю?

У Валенсии надулись губки и потекли слезы.

- Но хотя бы причесаться…

Старуха посмотрела на Босса.

- Ты ей там, пока пялил, в голове ничего не повредил?

Тот пожал плечами.

- Ладно, ладно. Не реви. Чего тебе? Расческу? Резинку? Заколку?

- Расческу и заколку.

Старуха порылась в сумочке.

- Лови.

Валенсия поймала, провела пару раз расческой по волосам, нащупала у основания черепа едва выделяющееся утолщение, перехватила заколку и с силой вогнала внутрь ее металлическую основу, прямо в центр, единственную подходящую точку, как научил Хозяин.

Это было больно.

Словно десятки штырей пронзили голову со всех сторон.

Чип, вживленный под затылком, развалился на части.

Панель управления в руке старухи вдруг окуталась дымом и с громким треском вспыхнула.

Старуха взревела, выронив панель.

- Убить ее! Живо!

Спецназовцы переглянулись, не понимая, что происходит и почему надо живо убивать эту полуголую девку.

Один из них оказался исполнительным и выполнял приказы не раздумывая. Но все равно не успел спустить курок. Валенсия одним скользящим ударом свернула ему шею. Перехватила автомат и разнесла головы второму и третьему. Четвертый успел только вытаращить глаза и оскалиться, как на него сзади набросились Банзай и Носорог.

У Валенсии был всего три минуты.

Она будто чувствовала, как поврежденный чип с хрустом разваливается на все более мелкие осколки, лишая ее всех полезных модификаций, одну за другой. Боевой режим и сверхсила должны были исчезнуть последними.

Пятый и шестой врезались в стену, когда она им проломила грудины вместе с бронежилетами.

Седьмой успел выстрелить. Пули прошли рядом, по касательной задев руку. В следующую секунду его оторванная голова покатилась к саркофагам.

Оставшиеся трое, увидев такой расклад, сиганули в коридор.

Вслед за ними выбежал Босс.

- Я за ним, - Крейн схватил с пола автомат и выскользнул следом.

Издалека доносились крики и выстрелы.

Валенсия медленно приблизилась к старухе.

Та стояла все также в центре комнаты, будто в ступоре.

- Откуда ты… - она сглотнула. - … узнала… Кто?..

- Ты же понимаешь, что теперь это неважно?

- Это Дрейгон? Гребанный Ред Дрейгон? Мы с ним начинали этот проект… Он что, жив до сих пор? Я думала, он уже сдох в своем корыте. Но как ты с ним общалась?

- Также, как и с тобой.

Глаза старухи расширились от запоздалого понимания.

- Костер… Проклятье! Я должна была догадаться, что он оставит себе технологию.

- Закрой глаза, баушка.

- Что? Это еще зачем?

Валенсия протянула к ее голове руки.

Хрустнули, ломаясь, позвонки.

Тело старухи медленно сползло на пол.

Валенсия огляделась.

Больше никого не было.

Только трупы и лежащий до сих пор без сознания Малыш. И голые ученицы в саркофагах.

Из коридора доносились нескончаемые вопли и стрельба. Туда выбежали, подобрав автоматы, Банзай и Носорог с Приколом.

Силы уже покидали ее, словно вытекая из всех пор на коже.

Надо было еще добраться до пряничного домика, поднять люк и снять уходящий вниз канал.

Она побрела к выходу, еле передвигая ноги.

Навстречу выскользнул Крейн.

- Не догнал, - хмуро сообщил он. – Чертов Босс. Спрятался. А ты куда?

- На балкон, - язык еле ворочался. – Подышать.

- Только осторожно. Наши зажали спецуху в одной из комнат. Но все равно стреляют. Может тебя проводить?

- Нет.

Коридор. Пустая комната. Балкон.

Уже темно. Огни небоскребов. Огни машин.

Она с трудом перелезла через перегородку и поплелась в сторону пожарной лестницы, держась то за стены, то за ограждение.

Балконная дверь одной из комнат была открыта.

Оттуда, из темноты, шагнула вдруг черная тень.

Мелькнула увесистая бита.

На этот раз никаких звезд не было.

Был только поглотивший все мрак.

Глава 25. Двое

До нее не сразу дошло, что она уже проснулась. И что вокруг реальная жизнь, а не продолжение кошмара.

В кошмаре она только что бегала по коридорам школы, а за нею катился жуткий многорукий шар, слепленный из мертвых учениц. Иногда шар ее догонял, руки хватали за бедра и ягодицы, а слепленные в одну массу головы издавали торжествующий вой. Она визжала в ответ, отбивалась голыми ногами и убегала в темноту.

Мрак был кромешный.

Вокруг не было ни огонька, ни отблеска.

Валенсия лежала на чем-то твердом и ребристом, с разведенными в стороны руками и ногами и, судя по мурашкам от холода в укромных местах, была абсолютно голой.

Она попыталась встать, но не смогла поднять даже голову.

Только звякнули цепи на запястьях и лодыжках.

Тень, что была чернее окружающего мрака, вдруг шевельнулась между ее ног и склонилась к промежности.

Чей-то влажный язык прошелся, раскрывая, по ее половым губам, задержался у клитора, вернулся вниз и проник во влагалище.

Валенсия выгнулась, отстраняясь.

Тень медленно, словно нехотя, выпрямилась.

- Она такая красивая, - прошептал невнятный голос. – Сладкая девочка. Мои братья говорили, что йони блондинки похожа на розу. Но сомневались. Поэтому решили проверить. Поймали какую-то туристку с крашенными волосами и изнасиловали. Просто не знали, что волосы можно красить. И в тюрьме всем рассказывали, что йони блондинки – такая же темная щель с дряблыми губами, как и у наших женщин… У тебя она другая. Действительно похожа на розу. Особенно если раскрыть.

Холодные пальцы прикоснулись к половым губам и развели их в стороны.

- Вы, наверно, розу никогда не видели, - сказала Валенсия. – Не знаю, что такое йони, но пизда похожа на пизду. Неважно, у блондинки или нет. К тому же, они все разные.

- Ты очень грубая. Говоришь много грязных слов. Хорошие девочки так не говорят.

- Что поделать. Уличное воспитание.

- Может, если отрезать тебе язык, ты станешь вежливее?

- Не знаю, как насчет вежливее, но злее стану точно.

Тень покачала головой.

- Плохо. Ты мне нужна нежной, ласковой. Пассивной. Злая ты мне не нужна.

- Тогда отпусти.

- Не могу. Мы остались с тобой вдвоем.

Валенсия вгляделась в тень перед собой.

- Остались где?

- В школе, конечно.

У Валенсии глаза расширились от изумления.

- Льен?!

Вспыхнул красноватый тусклый свет.

Льен сидела на коленях между ног Валенсии. Все ее нагое тело покрывал сложный красный узор. Нетронутыми оставались только лицо и небольшие аккуратные груди с торчащими вверх сосками.

- Я хотела тебя с тех самых пор, как впервые увидела, - сказала она. – Но тебе было плевать на мои желания. Ты предпочитала запускать в себя грязные, вонючие отростки хуемразей. Тебе явно нравилось, как их волосатые руки лапают твою сочную жопу. Как ставят раком. Как долбят твои дыры. И как потом стекает по твоим ляжкам их липкая слизь.

Валенсия вздохнула.

- Оказалось, эти предпочтения были посторонним внушением. А на самом деле я, возможно, такая же лесбуха, как и ты. Давай, развязывай скорее и займемся чистой девочковой любовью. Проверим.

На лице Льен заиграла радостная улыбка. Она перебралась к Валенсии поближе.

- Что, правда?

- Ага.

Улыбка за мгновение сменилась злобной гримасой.

Сильнейший удар ладонью по скуле выбил из глаз искры.

- Врешь, сука. Ты просто хочешь сбежать. Напрасно. Привыкай к своей новой роли.

Валенсия помотала головой, приходя в себя. Удар маленькой Льен был по силе сравним с ударом мускулистой хуемрази, давно занимающейся боксом в тяжелом весе.

- Новая роль – это хорошо, - пробормотала она. – Что за роль? Предпочитаю роли аристократок и королев. На худой конец предводительницы пиратского корабля.

- Твоя роль – это роль послушного, податливого тела. Покорной маленькой девочки. Которая плачет и умоляет ее отпустить. Но ее не отпускают, и она послушно раздвигает свои нежные ляжки.

- Звучит так себе. Но попробую сыграть. – Валенсия откашлялась и продолжила плаксивым голоском. – Дяденька, не трахайте меня пожалуйста! У меня маленькая, узенькая пися и ваш слоновий хуй в нее не влезет!.. Так?

Льен застыла. Ее и без того узкие глаза превратились в щелки.

- Слушай, - сказала Валенсия. – Кончай придуриваться. Я тебя не узнаю. Тебе надо расслабиться. Ляг в кроватку, раздвинь ножки. Я все сама сделаю. Потрахаю пальчиками, язычком. С клитором поиграю. Тебе понравится. Игрушки есть?

Льен перекосило так, что Валенсия не на шутку испугалась.

- Игрушки?! – прошипела она. – С клитором?!

Она вскочила и встала над Валенсией расставив ноги.

- Смотри, тварь! Ищи клитор. Найдешь, поиграешь.

Валенсия сглотнула, глядя на ее гладкую промежность.

Клитор и половые губы у Льен были вырезаны. Через всю вульву тянулся шов из грубых черных ниток крест-накрест. Незашитым оставалось только маленькое отверстие для мочеиспускания и месячных.

Это было «фараоново обрезание». Раньше такое Валенсия видела только на картинках.

- Льен… Мне жаль. Правда. Извини.

- Зато мне не жаль. Мрази сделали со мной это. Мрази заплатят. Но сначала заплатите вы. Их шлюхи. За то, что пускаете их в себя заплатите. За стоны, за оргазмы. За то, что вам нравится быть блядями.

Льен спрыгнула на пол.

- Слушай…

Льен рванула торчащий сбоку рычаг.

Заурчал какой-то механизм. Кровать под Валенсией дернулась и поползла подголовником вверх.

Звякнули, натягиваясь, цепи.

Валенсия скосила глаза в бок и тут же выругалась про себя.

Под ней была не кровать. Это был косой крест из арсенала садомазохистов. Она висела на нем, прикованная цепями, как на Андреевском распятии.

- Ты спрашивала про игрушки, - сказала Льен. – Вот тебе игрушки. Все твои.

Валенсия промолчала.

Длинная низкая комната напоминала логово любителей садизма, мазохизма, доминирования и подчинения.

Вдоль стен стояла специализированная садистская мебель, кресла и лежаки с кандалами и доступом к гениталиям, низкие клетки для рабов, распорки с кольцами для фиксации. С потолка свисали цепи и колодки с отверстиями для головы и рук. В углу стояла решетчатая кровать с какими-то приспособлениями, а рядом – громоздкая секс-машина с торчащей в сторону лежака штангой. По стенам были развешаны маски, кляпы, ошейники, поводки, сбруи, плетки и деревянные плоские колотушки.

- Это все только для тебя приготовлено, - сказала Льен. – Ты же у нас без ума от секса.

- Не от такого.

- Это неважно. Секс убивает. Как убивает напыщенность и гордыня. Как убивает магия. Как убивает глупость. Как убивает раболепие и желание прислуживать. Как убивает самомнение. Их было пятеро. Ты шестая и последняя. Они погибли от своих грехов. Ты погибнешь от своего.

- О чем ты? – похолодела Валенсия.

- А ты не догадалась? Такая умная. Такая проницательная. Сложи два и два. Сразу поймешь.

Она кинула ей в лицо цветок лютика с единственным сохранившемся лепестком.

Валенсия сложила один и один. Вечный вопрос «кому выгодно?» И новый облик милой, маленькой Льен. Которая по определению не могла никого обидеть.

- Ты… - начала было она и замолчала.

- Я, - подтвердила Льен. – А знаешь почему? Первой была Рахель. Еще до тебя. Она была из Израиля и всем уши прожужжала об избранном народе. В конце концов ее захотели прибить все. Но я успела первой. Я смастерила подъемник и распяла эту дуру на кресте, чтобы напомнить о соотечественнике, который не делил людей на народы. Второй нарисовалась Шин, ирландка. Она так гордилась своими магическими талантами, что не заметила, как перешла грань между человеком и дерьмом. Возможно, до нее что-то дошло, когда она горела в подсобке, как горели когда-то все ведьмы. Третью ты видела. Наоми. Тупая африканская курица, которой мерещились злые колдуны за стеной. Пришлось ей подыграть. Написать на стенах что-то непонятное, но явно колдовское. Дурачок хакер сумел их даже перевести. Стресс она заедала свиными отбивными. Поэтому я ее выпотрошила, как свинью. Помучилась, конечно, прибивая ее к стене, но простейший подъемник и в этом помог. Потом была служанка Грета, у которой холуйство в крови. У нее день прошел зря, если она кому-то не послужила. Это уже врожденное. От предков-рабов и прислуги в десятом колене. Я отрубила ей руки, которыми она прислуживала хозяйке. Ноги, которые она раздвигала перед хозяином. И голову, которая всегда думала о том, как угодить. И, наконец, Селена, которую я сто раз предупреждала, что нельзя плавать, когда между тобой и пропастью только стекло. Самоуверенность, самомнение и отсутствие мозгов. Эта курица была уверена, что с ней ничего не случится. Пришлось наглядно показать, что это самообман. Надеюсь, она приняла мою правоту за те несколько секунд, пока летела вниз вместе с осколками и водопадом.

- Ты убила свою подругу, - прошептала Валенсия.

Льен визгливо засмеялась.

- Подруги для того и существуют, чтобы их вовремя убивать. Ты ведь тоже моя подруга. И поэтому ты уберешься с моего пути, затраханная до смерти. Наследство мое. Это честно и справедливо. Ибо из всех вас, тупые, жадные шалашовки, только у меня есть цель. Я знаю, на что потрачу полученные миллиарды. На армию. На войну. Великую Священную Войну с мужланами. На их полное поголовное уничтожение. Каждая хуемразь на планете будет забита и сожжена. Поголовно. От обосранных младенцев до обосранных стариканов. Никакой пощады. Никому.

- Планов громадье, - кивнула Валенсия. – Так это все ради бабла? Могу тебя разочаровать. Никакого наследства, скорее всего не будет. Хозяин восстанавливает силы и скоро вернется к активной деятельности.

- Хозяином ты называешь ту краснокожую тварь, которая лежит наверху в прозрачном ящике? Нашего с тобой папашу? Можешь не беспокоиться. Никуда он больше не вернется.

- А, так ты тоже… Он и твою мать изнасиловал?

- Понятия не имею. Моя мать бросила меня на вокзале, где родила. Я ее ни разу не видела. Но он изнасиловал меня. Приговаривая в процессе, что он мой папаша, и что у него такое хобби – находить и трахать собственных дочерей. Это было пять лет назад. Тогда же он отвез меня в глухую деревню, чтобы мне отрезали все, что можно, а что нельзя – зашили. Тогда я поклялась, что он за все заплатит.

- Льен, я все понимаю, но…

- Да ничего ты не понимаешь, сука. Лучше заткнись.

Она вцепилась в поручень и покатила косой крест с Валенсией вглубь комнаты. Крест оказался на колесиках.

Ближе к центру стояла конструкция из металлического каркаса и деревянной колодки для головы и рук.

- Только глупости не делай, - сказала Льен. – Пожалеешь.

Она отстегнула от креста руки Валенсии. Потом ноги.

Разумеется, Валенсия сделала глупость. Смазала по морде и бросилась бежать.

В спину ткнулось что-то твердое. Тело прошил разряд. В голове потемнело, конечности отказали. Валенсия рухнула на пол.

- Предупреждала же.

Льен дотащила ее к конструкции, сунула ее голову и руки в колодку и опустила сверху фиксирующую часть.

- Мне нужен только доступ к твоим дырам. Потерпишь.

Колодка поползла вниз, заставляя Валенсию наклоняться.

- Ноги шире, - скомандовала Льен. – Еще.

Она подошла спереди.

- Открой рот.

- Хрена с дв…

Хрясь! Удар кулаком в челюсть.

Рот открылся, и Льен затолкала в него пластиковую распорку для глубокого минета.

Достала тонкую длинную трубочку, прицепила на ее конец что-то блестящее, похожее на плоскую таблетку. Сунула ее Валенсии глубоко в горло. Та почувствовала, как таблетка присосалась к стенке пищевода, и, давясь, закашлялась.

Льен вытащила трубку с распоркой. Деловито обошла конструкцию и прикрепила такие же таблетки к соскам Валенсии.

- Эй! Ты чего делаешь?!

Льен не ответила. Высыпала из коробочки еще партию таблеток. Две шлепнула на внутреннюю сторону бедер. Одну на основание клитора. Следующую – на малые губы. На переднюю стенку влагалища рядом с входом. На колечко ануса.

- Ты чего там творишь? – не выдержала Валенсия. Она ничего не видела, но чувствовала ледяную поверхность впившихся в кожу таблеток.

- Эрогенные зоны необычные есть? – деловито спросила Льен, не отвечая. – Запястья, икры, подколенные чашечки?

- Да с чего я тебе помогать буду?!

- Ясно. Значит, жопа.

Льен звонкими шлепками присобачила таблетки на ее ягодицы.

- Теперь не дергайся. Иначе трубка сломается.

- Где?!

- Где, где. Рифму сама подбирай. Там.

Она двумя пальцами раздвинула Валенсии половые губы и сунула трубку с таблеткой во влагалище, на всю длину, до матки. Таблетка болезненно вцепилась в слизистую.

- Прекрасно. Последний раз.

Трубка вынырнула из влагалища, подцепила последнюю таблетку и тут же засунула ее глубоко в задний проход.

- Всё, - Льен встала перед Валенсией и достала смартфон. – Теперь испытание.

Она ткнула пальцем в экран.

То, что произошло потом, Валенсия не смогла бы описать словами. Десяток импульсов прошил ее тело насквозь, погрузив мозг в щенячий экстаз. Ее накрыли все виды оргазмов одновременно. Все эрогенные зоны оказались возбуждены до предела. Тело сотрясло с макушки до пяток и трясло так долго, что она потеряла счет времени. Только невнятно стонала, закатив глаза и пуская слюни.

- Что… что это?!! Что ты со мной сделала?

- Понравилось? – ухмыльнулась Льен. – Я разместила в твоих эрогенных зонах электроды и пустила по ним одновременный импульс. В результате тебя накрыло множественным тотальным оргазмом.

- Зачем?

- Догадайся.

Она подкатила к колодкам секс-машину. Одну штангу с насадкой в виде члена сунула Валенсии в рот. Вторую с двумя насадками, подвела сзади, обильно смазав лубрикантом.

- Не догадалась? Выходит, ты не такая уж и умная. – Льен щелкнула переключателем. – Сейчас я замкнула электроды на секс-машину. Когда она тебя будет драть, по электродам начнут проходить одновременные импульсы. Сперва каждую минуту. Потом тридцать секунд. Двадцать. Десять. И каждый раз ты будешь кончать. От каждого электрода. Одновременно. Каждые десять секунд. Оргазмы будут наслаиваться друг на друга. Сотрясать все органы. Долго. Не останавливаясь. Пока у тебя не разорвет сердце, и мозги не потекут через уши… Человеческий организм не приспособлен к постоянным оргазмам. Это будет прекрасная смерть. Умереть от оргазма. Что может быть лучше??

Валенсия дернула головой, избавляясь от насадки.

- Лучше будет не умереть от оргазма.

Льен. не ответив, настроила заднюю штангу и вдавила головки насадок в ее вагину и анус.

- Ну что, начнем?

- Да пошла ты, больная…

Льен снова засунула насадку ей в рот и запустила секс-машину.

***

Костра не было.

Вместо него над прериями возвышался исполинский дуб с неохватным стволом толщиной метра три и скрывающейся в низких облаках верхушкой.

Тело Хозяина было завернуто в цветастое индейское покрывало, украшено перьями и привязано к голой нижней ветви.

- Ты опоздала, маленькая шлюшка, - раздался в ее голове голос. – Я мертв. И мое тело похоронено по старому обычаю в ветвях одинокого дерева. Скоро я вернусь к предкам. На небо. Ты не выполнила обещание. Не послала наверх доказательства моей невиновности.

- Скажи спасибо другой своей дочурке, - сказала Валенсия. - Она огрела меня битой, затащила в свое логово и теперь трахает механической приблудой.

- А, - голос тихо засмеялся. – Вьетнамка. Изобретательная стерва.

- Ты ее изнасиловал и изуродовал. Превратил в злобное чудовище. Теперь говори, как от нее избавиться. А то я реально кони от оргазмов двину.

Ее снова сотрясло. Не так мощно, как в реальности, но достаточно, чтобы помутнело в глазах и перехватило дыхание.

- А кто сказал, что я буду помогать именно тебе? Я узкоглазую не просто изуродовал. Я сделал ее сильнее. Безжалостнее. Настоящим воином. Способным идти до конца. Зашитая пизда толкает ее вперед, к цели.

- Ее цель, если ты не в курсе, угробить всех мужиков.

- Вряд ли у нее это получится, но попутно она сделает корпорацию влиятельнее.

- Она ее разорит.

- Нет, - Хозяин заперхал. – Ты не понимаешь, как устроен большой бизнес. Неожиданные действия приносят больше успеха.

Валенсия задержала дыхание, пережидая очередной приступ.

- Ты отказываешься мне помочь?

- Я вам всем уже помог. В самом начале. Показал, как жесток мир. Создал все условия, чтобы вы закалились. Выковали из себя стальных бойцов, способных на все. Теперь должен победить сильнейший.

- Погоди, - Валенсия поморщилась, пытаясь собрать в кучу разлетевшиеся от очередного оргазма мозги. – Ты хочешь сказать, что специально портил нам жизнь? В воспитательных целях?

- Ну, конечно. Одну засунул в колумбийские трущобы к наркоторговцам, и ей пришлось крутиться с пяти лет, чтобы не сдохнуть. Другую устроил в богатую семейку, где папаша насиловал ее еженедельно с семилетнего возраста. Третью оставил с безумной матерью, которая пыталась ее убить. Но лучше всего получилось с вьетнамкой. Обрезание явно пошло ей на пользу. Так изобретательно устранять конкуренток! – Хозяин довольно засмеялся.

- А я?

- Что «ты»? Я устроил тебя в нужный детдом к нужному директору. Который положил на тебя глаз, как только увидел. Помнишь его слюнявый рот? Его дряблые телеса? Его вялый писюн на своем язычке? Помнишь, как он пыхтел и чмокал, когда лишал тебя девственности? Ты тогда меня сильно разочаровала, Валенсия. Я надеялся, что ты прирежешь его в первый же день. Даже заплатил его секретарше, чтобы она оставила нож на его столе. Но вместо этого ты еще целый год сама приходила в его кабинет, сама снимала трусы и сама вставала раком на диван. После этого я перестал обращать на тебя внимание. И если уж совсем честно, сильно удивлен, что ты добралась до финала.

- Ты убил моих родителей, - тихо сказала она.

Хозяин осекся.

- Что? Родителей? А как иначе я бы засунул тебя в детдом? Твои родаки пылинки с тебя сдували. Это совсем никуда не годилось.

Она застыла, не зная, что сказать и что сделать.

Холодный ветер налетел с всех сторон, покрыв мурашками ее обнаженное тело.

- Что? Прибежала папочке жаловаться? – донеслось сзади.

Льен стояла на другом конце площадки, поигрывая девятихвостой плеткой. Красные узоры на ее теле, казалось, ожили и перетекали друг в друга, как струи воды.

- Вот она, моя любимая дочурка, - всхлипнул Хозяин.

- Заткнись, - кинула ему Льен. – С тобой позднее разберусь.

- Что ты здесь делаешь? – спросила Валенсия.

- Думала, ты одна знаешь про костер и место встречи? Впрочем, теперь это не место встречи. Видишь воткнутые в землю копья? – Льен показала на торчащие по периметру пики, украшенные перьями и лентами. – Это поле боя. Ритуального поединка. Одна из нас останется здесь пищей для стервятников. Другая уйдет.

- Вот моя наследница, - восхитился Хозяин. – Новый Красный Дракон!

- Заткнись! – хором взревели Льен и Валенсия.

- Жаль, здесь грязи нет, - не унимался он. – Всегда любил смотреть, как дерутся в грязи голые фигуристые бабы.

- Давай уже заканчивать, - сказала Валенсия и шагнула вперед. – Один на один. И пусть победит сильнейший.

- Как скажешь, - прошипела Льен.

Вокруг нее вдруг возник смерч из листьев и пыли. Вырос до неба и за мгновение растворился.

Валенсия отступила, стараясь загнать вглубь панику.

Вместо Льен на другом конце площадки свивал кольца большой красный дракон. Чешуя сверкала на солнце. Топорщились золотистые крылья. Длинное гибкое тело дергалось, стремясь подняться в воздух.

Дракон поднял змеиную голову на длинной шее, насмешливо посмотрел с высоты трехэтажного дома на маленькую обнаженную фигурку у противоположного края и разинул пасть.

- Что встала? Нападай.

Глава 26. Мимикрия

- Не знала, что так можно было.

Валенсия прижалась спиной к дубовому стволу.

- Как «так»? – насмешливо спросил Хозяин. – Здесь пространство магии. Каждый может принять ту форму, которую заслуживает. Которая больше подходит к его внутреннему состоянию. Я старый вождь племени. Перья, трубка и все такое. Теперь вот труп завернутый в покрывало и привязанный к дереву. Вьетнамка – явный дракон. Помесь индейского и вьетнамского. Длинная летающая змея с львиной головой, рогами, в чешуе и перьях. Кетцалькоатль, Чингачгук Большой Змей, Лонг Куан Король Драконов и тому подобное. Может притворяться человеком или даже маленькой мышкой. Но стоит отвернуться, и становится кровожадным чудищем. Лживая водная стихия. Ливни, грозы, цунами. Видишь, что творит?

Красный дракон бесновался высоко в воздухе, и там, где он пролетал, возникали тяжелые сизые тучи. Уже несколько раз сверкнули молнии и пророкотал гром.

- Если бы здесь каждый принимал форму, которую заслуживает, - сказала Валенсия, - ты бы выглядел старой засохшей кучей говна. А она крысой, а не драконом. Нет, тут какой-то другой механизм превращения.

- Неважно. Все равно у тебя никаких шансов. Лучше выходи обратно на поле боя. Она откусит тебе голову, и все закончится.

- Я не тороплюсь, - пробормотала она, лихорадочно оглядывая окрестности и соображая, что делать дальше.

На самом деле, времени у нее оставалось мало. Оргазмы уже трясли ее один за другим, почти без перерыва. Она научилась загонять их вглубь, но понимала, что ее настоящее тело долго так не выдержит.

- Я вот даже не представляю, кем ты здесь можешь быть, - рассуждал Хозяин. – У тебя же одна ебля в голове. Суккубом? Похотливой японской лисой? Какой-нибудь богиней разврата, покровительницей шлюх и давалок?

Темное небо рассекла молния. Грянул гром. Упали первые капли.

Красный дракон грациозно опустился на землю и встал на дыбы, показав белесое брюхо и длинный тонкий отросток между задними лапами.

- Смотри-ка, - засмеялся Хозяин. – Ей мало тебе голову откусить. Она тебя трахнуть хочет. Готовь пизду, девочка. О, я хочу на это посмотреть!

Хлынул ливень.

Дракон снова взметнулся ввысь, сверкая чешуей в струях дождя.

- Готовь пизду, говоришь, - процедила Валенсия. – Будет вам пизда.

Она шагнула обратно на поле.

Ливень стоял стеной, быстро превращая утоптанный грунт в море слякоти.

Валенсия исчезала.

С каждым шагом она становилась прозрачнее. Дождь проходил сквозь нее, словно сквозь привидение.

Наконец, она пропала совсем.

Носящийся наверху дракон издал удивленный вопль, рванулся вниз и тут же остервенело забился в сверкающих водяных брызгах, будто его что-то держало.

Тучи расходились. Сквозь них проглядывало что-то розовое. Оно раскрывалось словно цветок, обнажая непроглядно черную дыру, куда начинало засасывать все, что находилось поблизости, ошметки облаков, капли дождя, даже сверкающие то и дело молнии.

Дракон остервенело извивался, бил крыльями, дрыгал лапами, стараясь вырваться из невидимых пут. Все было бесполезно. Черная дыра в окружении розовых лепестков неумолимо снижалась и притягивала его к себе. Теперь уже было абсолютно ясно, что это такое.

Гигантская вульва, сотканная из туч, воздуха и красок заката, заслоняла половину неба.

Дракон издал последний жалобный вопль, и его засосало внутрь, сложив пополам и сломав крылья.

Небесная вагина несколько раз сжалась, будто пережевывая добычу, и тут же бесследно исчезла.

- Мать твою… - тихо выругался Хозяин.

- Это и называется «пиздой накрылся», - сказала вновь появившаяся на поле Валенсия. – Буквально.

Среди клубящихся туч мелькнуло что-то темное, взрезало стену дождя и рухнуло на поле, взметнув волны грязи.

Валенсия подошла ближе и застыла на краю получившейся воронки.

Льен лежала в глубине ямы скорчившись и спрятав голову под руку. С виду у нее не было никаких повреждений.

- У моего народа, - сказала ей Валенсия, - есть такое ругательство. «Иди в пизду». Его обычно говорят тому, кто сильно надоедает. На первый взгляд это пожелание пойти да потрахаться. Но изначально… очень давно… это было проклятие. Одно из сильнейших черных заклинаний. Пожелание смерти. Причем тот, кому оно предназначалось, не просто умирал. Уничтожалось все его наследие. Все следы его существования. Его дети оказывались не его. Его дела забывались. Его семья его больше не помнила. Его стирало из жизни, будто он никогда и не рождался. Он шел обратно в ту вагину, из которой вылез. Если б я захотела, ты бы сейчас ушла в пизду навсегда.

Льен пошевелилась.

- Избавь меня от своей болтовни. Лучше помоги подняться.

Валенсия, постоянно оскальзываясь, спустилась в воронку и подала руку.

Девятихвостая плетка с металлическими наконечниками вытянула ее по икрам. Валенсия взвыла от боли и упала на колени в грязь.

Льен схватила ее за волосы и рывком заставила растянуться и уткнуть лицо в жирную комковатую почву.

Запрыгнула ей на спину, впечатав всем весом в жижу.

- Ох ты, дурилка наивная. Ну кто же врагу подняться помогает? Врага нужно добивать. Смотри, как надо.

Плетка скользнула под шеей Валенсии и затянулась, вспарывая витыми хвостами кожу.

Удар локтем под дых сбросил Льен со спины.

Они обе вскочили на ноги одновременно.

Хозяин радостно засмеялся.

- О, да! Бабья драка в грязи! Порадуйте папашу напоследок, мои голые сочные девочки.

Льен была ниже Валенсии на голову, но мощнее в плечах и бедрах. Стальные мускулы бугрились, перекатываясь по рукам и ногам.

- На что ты надеешься, шлюшка? – сказала Льен. - Посмотри на себя. Ты же создана только для постели. Наложница. Мягкая, как плюшевая игрушка. Пухлые ляжки, тонкие ручки, нежный животик. А у меня два года подпольных боев без правил. Надо было выживать. Ты хоть раз в жизни спортом занималась? Подмахивание жопой и тренировка мышц вагины не считается. Это не спорт, сама понимаешь. Пизда тебе сейчас не поможет, даже очень большая. Можешь попробовать, если не веришь.

Валенсия машинально попыталась вновь преобразиться. Не получилось. Магии здесь больше не было.

- Вот видишь, - хмыкнула Льен. - Давай сделаем так. Вставай на колени. И я быстро сверну тебе шею. Обещаю, мучиться не будешь. Иначе придется умирать долго и болезненно. Выбирай.

Она сделала внезапный выпад, и плетка рассекла Валенсии бок.

- Буду драть тебя плетью, пока не спущу всю твою шелковистую белую шкурку.

Она сделала еще один выпад.

На этот раз Валенсия была готова.

Когда хвосты плетки закрутились вокруг бедра, она бросилась вперед. Удар кулаком пришелся в горло. Льен хрюкнула и упала в грязь, выпустив плеть.

Валенсия навалилась сверху, вдавливая ее голову в жижу.

Дождь лил как из ведра. На дне воронки скопилось достаточно воды, чтобы утопить.

Льен билась под ее весом, лупя руками и коленями по спине. Наконец, ей удалось вывернуть голову, и она вцепилась зубами в промежность. Валенсия взвыла от дикой боли, ослабила хватку и в следующее мгновение они уже катались по дну воронки, вцепившись друг в друга. Жирная слякоть покрывала их с головы до ног, забивала глаза, рот, ноздри. Во все стороны летели брызги. Над взбаламученной водой показывалась то одна, то другая круглая задница.

- Вот это кайф! – продолжал радоваться Хозяин. – Даже лучше официальных боев. Косоглазая! Откуси ей сиськи!

Льен, словно по команде, сжала зубами сосок Валенсии.

Та завизжала и вдавила пальцы ей в глазные яблоки. Удар по почкам заставил Валенсию захрипеть и отвалиться. Но она тут же вскочила на ноги и вскарабкалась наверх.

- Не уйдешь, сука, - Льен успела вцепиться ей в лодыжку и стащить обратно вниз. Твердые натренированные пальцы прижимали бедра Валенсии к земле и мешали встать.

- Знаешь главную разницу между нами? – спросила Льен. – Я знаю твое слабое место. А ты мое нет.

Она рывком развела Валенсии ноги и зажала их коленями. Рукой надавила на поясницу, заставив выпятить вверх зад.

- Передок твое слабое место. Стоит тебе почувствовать внутри что-нибудь твердое и длинное, и ты сразу теряешь волю. Начинаешь стонать, подмахивать и пускать слюни, пока не кончишь.

Льен второй рукой нащупала вход в вагину, и резко вогнала туда сразу три пальца.

Валенсия дернулась.

- О, что это? – насмешливо протянула Льен. – Как мокро. Ты уже течешь? Или это грязь? Ты уже сама по себе грязная потаскуха.

Она протолкнула во влагалище всю ладонь.

- Осторожнее, косоглазая, - сказал вдруг Хозяин. – Ты кое-чего не знаешь.

Льен растопырила пальцы и провела длинными ногтями по слизистой внутренней стенке.

Валенсия вскрикнула.

- Чего я не знаю? – спросила Льен. – Я все про нее знаю. Знаю, с какой жадностью она заглатывает у вас, хуемрази, ваши отростки. Знаю, как она любит, когда ее прут и сзади, и спереди. Идеальная подстилка. С роскошным телом и пустыми мозгами. Мечта тупых мужланов.

Она медленно вытащила ладонь до половины и снова резко задвинула ее обратно.

Валенсия охнула и машинально выпятила вверх зад.

- Видишь? Ей нравится.

Льен трахала ее то растопырив пальцы, то сжав их в кулак. Сперва медленно, потом все быстрее и быстрее. Море грязи под ними хлюпало и чавкало, как возбужденная вагина.

Сначала Валенсия подмахивала едва заметно. Но вскоре максимально прогнула спину и стала насаживаться не стесняясь, каждый раз нежно постанывая и тряся ягодицами.

- Что, нравится, шлюшка? – прохрипела Льен. – Давай, насаживай свою пухлую жопу.

- Еще, - шепнула Валенсия. – Еще.

- Что? Говори громче, шалава!

- Еще! А! Глубже!

- Глубже? Получай глубже, сука.

Льен протолкнула руку почти до матки.

В тот же момент мышцы влагалища сжали запястье.

Валенсия резко двинула бедрами.

Раздался глухой хруст.

Льен завопила от боли, выдернула руку и повалилась на спину, прижав к груди сломанное запястье, из которого торчали порвавшие кожу белые кости.

- Эх, косоглазая, - протянул Хозяин. – Я же предупреждал. Осторожно. Извини, прямо сказать не мог. Это было бы неспортивно.

Валенсия встала, отряхиваясь и не обращая внимание на орущую Льен.

- О чем ты, урод?! – прохрипела Льен. – Что там у тебя неспортивно?

- Да о том, что озабоченность нашей шлюшки была от вживленного ей чипа. А теперь чипа нет. Ты об этом не знала?

Льен не ответила, воя и катаясь на спине по грязи.

Хозяин вздохнул.

- Вот ведь непруха. Придется отдавать наследство шалаве…

- Не беспокойся, - сказала Валенсия. – Никуда твое наследство не денется. Можешь подыхать спокойно.

Она присела рядом с Льен и одним точным ударом под ухо заставила замолчать.

- Ого. Ты ее убила?

- Нет. Полежит пару часов без сознания.

- Это зря. Очнется, продолжит на тебя охоту. И не успокоится, пока не прикончит. Лучше убей.

- Оставь советы при себе.

- Ну, как знаешь. Косоглазая вон меня тоже не послушала.

Валенсия огляделась.

Дождь кончался. И вместе с ним растворялось во мгле место встречи. Пропало небо. Постепенно исчезало поле вместе с воронкой и скрючившейся на ее дне Льен.

Осталось только дерево и привязанное к нижней ветви тело Хозяина, замотанное в цветастое индейское покрывало.

- Прощай, папаша, - сказала она. – Желаю, чтобы черти в аду тебя не сильно мучили.

- Ага. И тебе не хворать. Возьми на память.

Из складок покрывала вывалилось что-то маленькое и серебристое.

- Еще один свисток?

- Это трехмерная фотография. Нажимаешь на кнопочку, и смотришь на мою физиономию.

В воздухе над цилиндриком развернулось изображение.

Молодой, горбоносый Хозяин ухмылялся и глумливо подмигивал.

Как раз таким он был, когда совратил ее мать.

- Ценный подарочек, ничего не скажешь, - пробормотала Валенсия.

Посмотрела наверх, но уже ничего не увидела.

Дерево растворилось во тьме.

Вокруг была только пустота.

***

- О, божечки, - послышался сзади чей-то шепот. – Ну и вид.

- Красиво. Я бы даже сказал чувственно и импозантно.

- А ей не больно?

- Вряд ли. У нее так уже все разработано и вширь, и вглубь, что такие размеры она может и не почувствовать.

Валенсия закатила глаза от негодования.

- Только Малыша сюда не пускайте, - шепнул кто-то третий, - а то я не знаю, что он сделает, если такое увидит.

Секс-машина не работала. Но ее остановившиеся штанги с насадками были загнаны внутрь по самое небалуйся. Одна насадка упиралась в горло и мешала дышать. Вторая достигала матки. Третью Валенсия вообще не ощущала, а значит она торчала где-то глубоко.

- Красивая пися, - прошептал еще один и потрогал ее пальцами.

Валенсия дернулась.

- Прикол! А ну отошел живо! – скомандовала она, но вместо слов получилось только мычание.

- О, так ты очнулась? – сказал Банзай, обходя конструкцию и появляясь в поле зрения. – А мы думали, ты в отключке.

Он осторожно потянул штангу из ее рта. Насадка с хлюпаньем выскочила из губ, потянув за собой поток накопившихся слюней.

- А если в отключке, тогда что? – спросила она, откашлявшись. – Обязательно нужно пальцы совать?

- Нет, конечно. Но, солнышко. Ты в последнее время, уж извини, встречаешь нас исключительно в голом виде и позе раком. То в железной корове, то вот здесь. Разумеется, даже у самых стойких нервы не выдерживают. А Прикол у нас стойким никогда не был.

- А че сразу Прикол-то? Потрогать уж нельзя.

- Ладно, - буркнула Валенсия. – Вытаскивайте меня отсюда.

Банзай сделал знак рукой.

Чьи-то руки уперлись ей в ягодицы и потянули наружу заднюю штангу. Насадки вылезли из нее медленно, будто нехотя. Хлюпнула, сжимаясь, вагина.

Банзай щелкнул щеколдой на колодках, поднял вверх фиксирующую часть и помог вылезти.

Сзади стояли Прикол и Носорог. Прикол продолжал дуться. Носорог как всегда был невозмутим.

У дверей торчали, смотрели на нее и глумливо ухмылялись два констебля.

В проходе лежала скорчившись Льен. Над ней сидел на корточках Крейн и что-то записывал в блокнот.

- Одежда в сумке, - сказал он, не глядя на Валенсию. – Я скоро буду всегда ее с собой таскать. Точно знаю, что встречу тебя и что ты опять будешь голой.

- Как вы все здесь оказались? – спросила она, доставая из сумки джинсовые шорты.

- Искал тебя, - пожал плечами Крейн. – Услышал твои всхлипы и стоны. Подумал, что у тебя новый любовник. Хотел пройти мимо, но догадался сперва проверить. Ну и проверил. Вырубил машину. Тут и остальные подтянулись. Это она тебя хотела сексом запытать? – он кивнул на Льен.

- Да. Она же убила Наоми, Грету и Селену. И еще двух.

- Это я уже понял. По цветку лютика и подъемникам.

Крейн подозвал констеблей. Те подхватили Льен под руки и уволокли в коридор.

- Надо будет с тебя показания снять, - сказал он Валенсии. – Особенно по интерполовской старухе. Поэтому никуда не исчезай.

- Куда я теперь исчезну? – хмыкнула она. - Я же наследница миллиардов.

- Вот как? – сухо сказал Крейн. – Поздравляю.

Банзай, Прикол и Носорог переглянулись.

- Хочешь сказать, - проговорил Банзай, - ты теперь не с нами, а играешь в другой лиге?

- Да ну, глупости. Ничего такого.

Понимая, что Банзай прав, она сжала кулаки.

Какой-то мелкий предмет врезался в ладонь краями.

Она раскрыла кулак и посмотрела на серебристый цилиндрик.

- Что у тебя там? – всмотрелся Крейн.

- Память от папочки.

Она нажала кнопку на торце.

Перед ней развернулся трехмерный экран. Теперь он показывал не молодого и ухмыляющегося Хозяина.

Хозяин был старый и сутулый.

Он помахал Валенсии ручкой, достал из кармана какой-то предмет, величиной с брелок от автосигнализации. Нажал на него. И тут же исчез.

- И что это было? – спросил Банзай.

- Понятия не имею, - в недоумении ответила она.

- Огонек мигает, - сказал Крейн. – Такое впечатление, что нажав на кнопку ты запустила какой-то удаленный процесс.

Валенсия глянула на торец.

Там действительно мигал красный диод.

- Ч-черт… - прошептала она. – Вот я дура…

Она схватила еще не надетую майку и выскочила на балкон.

- Стой! – крикнул ей в спину Банзай. – Ты куда?!

- Одну ее нельзя отпускать, - сказал Крейн и выбежал следом.

Банзай повернулся к Приколу с Носорогом.

- За старших остаетесь. А за этот музей маркиза де Сада головой отвечаете.

Он закинул автомат на плечо, пыхнул сигаретой и вышел на балкон.

***

Балкон.

Перегородки.

Пожарная лестница.

Тамбур.

Дверь в пентхаус настежь распахнута.

Гремит рейвовый музон. Тусуется молодняк, человек десять. По виду – торчки и утырки. Разнополые, но выглядящие одинаково – в темной рванине и синих татушках по всему телу.

- Э-эй… а ты кто такая? – растягивая слова спрашивает один.

Валенсия, не отвечая, проскальзывает мимо, к винтовой лестнице.

- О, еще двое, - орет другой, стараясь переорать рейв.

Банзай и Крейн приостанавливаются на мгновение.

Крейн опытным глазом выхватывает заторможенность, припудренные носы, красные глаза как у кроликов. Потом замечает россыпь таблеток и горку белого порошка на столе.

Банзай вырубает усилитель.

В наступившей тишине начинаются ленивые возмущенные вопли. Кто-то трахается прямо на полу между креслами. Оба половых партнера непонятного пола, тощие и бритые наголо. Банзай машинально присматривается к пассиву, чтобы определить, мальчик он или девочка, но это бесполезно. У них даже татушки почти одинаковые.

- Граждане наркоты! – кричит Крейн. – Я вернусь через полчаса! И если вы еще будете здесь!..

- Ты кто?! – быкует один из нариков.

- Я твой худший кошмар, - говорит Крейн и достает значок полицейского.

Нарики тут же начинают рассасываться. Актив слезает с пассива и даже подает ему руку. Пассив оказывается костлявой девушкой-анорексичкой. Оба нетвердыми походками бредут к выходу, натыкаясь на стены и других наркотов.

Банзай с Крейном бегут к лестнице. Валенсия уже давно поднялась, ее не видно.

Взлетают наверх, вываливаются на крышу.

И сразу слышат удаляющийся вертолетный стрекот.

Черный каплевидный вертолет ныряет за ближайшую высотку и исчезает из виду.

Стоящая у края крыши Валенсия оборачивается.

- Он нас всех обвел вокруг пальца.

- Кто? – не понимает Крейн.

- Хозяин.

Она протискивается мимо них и идет к пряничному домику.

- Он же вроде мертв, - говорит Крейн.

- Жив и даже здоров. Помахал мне ручкой из окошка, прежде чем улететь.

- И что все это значит?

- То, что я глупая, безмозглая курица. Тупая пизда. Своими собственными руками выпустила его из саркофага.

Она останавливается у входа в домик. Сует в проем подобранную по дороге палку. Ничего не происходит. Лазерной защиты нет.

Валенсия заходит внутрь.

Саркофаг пуст. Зеленая жижа расплескалась по полу. На дне виден выход канала, откуда каждые несколько секунд вылетают и растворяются в жиже сияющие белые сгустки.

Она присмотрелась к маленькому медицинскому дисплею на торце саркофага.

- Как я и думала. Он меня обманул. Это он выкачивал энергию из своих дочек. И тут никакой магии. Регенерация. Восстановление стареющих клеток. Ублюдок. Он использовал собственных детей как доноров. Высасывал из них жизненные соки, а тела выбрасывал на помойку.

Из темноты вдруг донесся хриплый смех.

Зажегся большой экран.

Горбоносое, изборожденное морщинами лицо повернулось к ним. На заднем фоне был слышен шум вертолета.

- Я ничего не выбрасывал, доча. Предпочитаю безотходное производство. Мясо – в консервы, потроха – на полуфабрикаты. Кости – на костную муку. Не делай круглые глаза. Людям не скармливал. В основном – собачий и кошачий корм.

- Думаешь, тебя это оправдывает? Поэтому звонишь?

- Мне плевать на оправдания. Звоню, чтобы тебя поблагодарить. Хорошая работа. С другими девками я раз пять пробовал перенести флэшку со взломщиком в реальность, но удалось это только тебе. Ты меня освободила. У тебя большой магический потенциал.

- Ты изначально рассматривал нас всех, как доноров.

- Ну, разумеется. Еще когда брюхатил ваших мамаш. Органы. Две сотни запасных комплектов. Вот что мне надо было. Но потом одна моя научная группа создала саркофаг-выжималку для регенерации, и тогда я решил использовать вас целиком. Отобрал три десятка самых сексапильных, у таких жизненной энергии больше, и открыл школу бизнес-магии, чтобы донорская энергия не конфликтовала с моей. Чем больше вас натаскивали на магию, тем легче проходила регенерация. Как только ученица достигала максимума, ее засовывали в выжималку.

- Но что-то пошло не так.

- Не так пошел мой собственный совет директоров. Он решил отобрать под шумок мои активы. Его люди превратили саркофаг-приемник в медицинский бокс и ввели меня в искусственную кому. Об этом узнали конкуренты и тоже решили воспользоваться ситуацией. Наняли интерполовских чинушек. И те устроили драку за наследство.

- Которого нет.

- Конечно. Я жив, здоров. С какого перепугу мне отдавать свои миллиарды?

- Насколько я понял, - сказал Крейн, - вы только что признались в жестоком убийстве минимум десяти девушек.

- Получается так. Как там говорится? Я их породил, я их и убил. Что, инспектор, хочешь меня арестовать?

- Требую немедленно повернуть вертолет обратно и сдаться. Иначе объявлю вас в международный розыск.

- Меня, это кого? Старого больного индейца? Или этого молодого?

Седые волосы Хозяина вдруг почернели, морщины разгладились, черты лица поплыли, изменяясь. Выросла бородка.

Валенсия ахнула.

С экрана на них смотрел Альберт Босс.

- Или может ее?

Волосы выросли и посветлели, бородка исчезла, нос уменьшился, глаза увеличились, щеки с губами припухли.

Валенсия на экране подмигнула настоящей Валенсии.

- Мимикрия, - объяснил Хозяин, возвращая себе исходный вид. – Побочное следствие магической регенерации. Попробуй меня найти, инспектор.

Крейн молчал, не зная, что сказать.

- Есть еще кое-что, - сказал Хозяин. – Чтобы ты, дочурка, не считала меня неблагодарной сволочью, хочу сделать подарок. Отдаю тебе в собственность «Пантеон». Этот небоскреб. Мне он теперь все равно не нужен. Можешь его продать. Пару миллиардов он точно стоит.

- Засунь его себе в жопу, упырь, - процедила Валенсия.

Банзай дернул ее за майку и шепнул:

- Не отказывайся, дурочка.

Хозяин рассмеялся.

- Вон, твой сутенер соображает быстрее.

- Он не сутенер!

- Если клиентов поставляет, значит сутенер. Черт, до сих пор поверить не могу, что забег выиграла маленькая пухлозадая шлюшка. Я бы на тебя и цента не поставил. Твое дело – ножки раздвигать. В этом ты хороша. Точно лучше мамаши.

Валенсия побелела.

- Прощайте, дама и господа, - сказал Хозяин. - Надеюсь больше не увидимся.

Экран погас.

- Когда это он тебя оприходовать успел? – ревниво спросил Крейн. – Раз с мамашей сравнивает.

Валенсия не ответила.

- Точно лучше мамаши, - тихо повторила она. – Как же я раньше не догадалась…

На негнущихся ногах она прошла в глубину комнаты, к длинному ряду металлических шкафов. И лихорадочно принялась открывать дребезжащие дверцы.

Из последнего шкафа вывалился сверток размером с человека.

Валенсия быстро размотала покрывало.

В него была завернута силиконовая ростовая кукла, как две капли воды похожая на Хозяина. На ее поверхности оставались следы застывшей зеленой жижи.

- Скотина. Он даже не особо скрывается. Мог бы забрать в вертолет и по дороге выкинуть в море.

- Что все это значит? – спросил Крейн. – Это что? Манекен?

- Это Хозяин. Точнее, штука, которая лежала в саркофаге и изображала Хозяина.

Она вернулась к саркофагу и откинула люк, расположенный рядом на полу. Внутри светился канал. У саркофага он раздваивался, и одна ветка уходила вниз.

- Зуб даю, там внизу еще один саркофаг. Им и пользовался настоящий Хозяин.

- Солнышко, я уже запутался в ваших хозяевах, - сказал Банзай.

- Да, я тоже уже ничего не понимаю, - сказал Крейн.

- Настоящий Хозяин – Альберт Босс, - сказала Валенсия. - И всегда им был. И разумеется он меня оприходовал. Пару раз даже вместе с тобой.

Они долго молчали, переваривая информацию.

- Но… зачем?! – наконец спросил Крейн. – К чему нужны были такие сложности?

- Догонишь, спросишь.

- Если Хозяин все это время был на свободе, зачем ему понадобился взломщик?

- Кажется, я знаю, - сказал Банзай.

Он нажал на висок манекена.

Часть головы отъехала в сторону, обнажив пустой герметичный контейнер с десятком слотов для накопителей.

- Я уже видел такое. Богатеи любят хранить в таких тайниках что-то важное. Ему нужно было добраться до манекена, и ты ему в этом помогла.

Валенсия выругалась сквозь зубы.

У дверей кто-то вежливо покашлял.

- Извините за вторжение, господа, - сказал тощий человек в черном костюме и толстых очках. – Я адвокат мистера Дрейгона. Кто из вас Валенсия?

- А так не заметно? – буркнул Крейн.

- Простите. Но по правилам я обязан…

- Я Валенсия. Что у вас?

Адвокат прошел ближе, несгибаемый, как палка.

- Дарственная на здание «Пантеон» и прилегающие территории.

Он подал ей папку с бумагами.

- Распишитесь. Здесь и здесь… Поздравляю. Можете считать, что вступили во владение. Теперь мы должны с вами спуститься в ваш офис и принять дела.

- Эти двое джентльменов спустятся в наш офис и примут все дела.

- Но…

- Так нельзя? Они мои официальные представители.

- Можно, но…

- Тогда до завтра.

Валенсия пошла к выходу.

- Ты куда? – спросил Банзай.

- Спать, - ответила она и добавила, заметив шагнувшего к ней Крейна. – Одна.

Эпилог. Спустя месяц

Дом депутата Павла находился на краю коттеджного поселка, практически в дремучем лесу. От соседних участков его отгораживали разросшиеся кустарники и широкая полоса раскидистых деревьев. Ближайший жилой коттедж находился почти в километре. Так что депутату Павлу никто не мешал делать все, что ему заблагорассудится.

Дом был выстроен из серого камня и напоминал вычурный замок с башенками.

Охрану периметра сняли секунд за десять. Сперва сидящий в штабном броневике Резет взломал сигнализацию и закольцевал картинку на камерах. Сразу после этого первое отделение группы захвата убрало охрану на воротах и проникло на территорию, перебежав через стоянку, где стояли бентли, ламборджини и золотистый лендровер.

Второе отделение сделало то же самое со стороны озера – захватило пирс и служебный выход, повязав находящихся там охранников.

Третье отделение нагрянуло к открытому бассейну, где трое пузатых гостей плескались в компании пятерых обнаженных школьниц. Шестая школьница лежала ничком на шезлонге и, выпятив зад, обслуживала еще одного пузатого гостя. Этих двоих повязали вместе, как были, прямо на шезлонге, заклеив рты. Даже не позволив вытащить член из вагины. В остальных пришлось стрелять снотворными иглами, чтобы они не успели поднять шум. Потом вылавливали храпящие тушки из бассейна. Быстро, пока не захлебнулись.

Четвертое отделение проникло в дом через террасу с кухней и быстро зачистило первый этаж. На втором этаже охраны не было. Депутат Павел немного стеснялся своих сексуальных предпочтений и по пятницам и средам охрану с этажа снимал.

Подошел начальник группы, брутальный шкафообразный майор с седым ежиком волос.

- Территория под контролем. Можете подниматься, мэм.

Валенсия кивнула.

- Солнышко, ты правда хочешь пойти туда одна? – спросил Банзай.

- Да. Старый знакомый все-таки.

- Но зачем?

- Как зачем? Посмотреть в глаза, разумеется.

Банзай вздохнул.

Валенсия поднялась по парадной лестнице, прошла мимо связанной прислуги. Взбежала на второй этаж. Быстро сориентировалась, вспомнив схему здания.

Депутатская спальня находилась в самом конце коридора.

Валенсия вошла без стука.

На гигантской круглой кровати, закинув руки за голову, лежал депутат Павел. По обеим сторонам от него на коленках стояли две голые девчонки с бантиками в косичках и тщательно трудились над его пахом. Одна сосала, другая облизывала. Обеим на вид было не больше шестнадцати.

- Гляжу, ничему вас жизнь не учит, господин депутат, - громко сказала Валенсия, проходя вперед и цокая каблуками. – Опять школьниц трахаете.

Депутат Павел вскинулся, оттолкнув девок.

- Ты еще кто такая?!

- Международное Бюро по борьбе с педофилами. Нам поступил сигнал, что вы поставили на поток совращение несовершеннолетних. Торгуете ими, как рабынями. Подкладываете под друзей и нужных людей. Сами вон используете.

- Каких еще несовершеннолетних? Этим шалавам по восемнадцать.

- Нам восемнадцать, - пискнула одна из девок, облизывая пальцы и натруженные губы. Видно, депутат от неожиданности все-таки успел кончить.

- Лжете. Ты – Настя. Ты – Анжела. Учитесь в восьмом классе. Вам по четырнадцать. У бассейна – ваши подружки из параллельных классов. Одна даже младше вас на год.

- Я вспомнил, - сощурился депутат. – Ты та сука. Которая меня подставила. Из шантажистов.

Он медленно слез с кровати.

Его детородный орган торчал, как указующий перст.

- А ведь я тебя искал. Целую программу для тебя составил. Что и как буду с тобой делать, когда поймаю. Как драть. Как шкуру спускать.

Он приближался.

- А ты сама пришла. Даже ловить не пришлось.

Он рванулся к ней, пытаясь схватить за волосы.

Валенсия отступила на шаг в сторону. В ее руке оказался железный прут, выпавший из держателя в рукаве.

Хлесткий удар по спине отбросил депутата Павла к столу.

- Тебе говорили оставить несовершеннолетних в покое?

Депутат поднялся и зарычал.

- Убью, сука.

В его руке блеснул нож.

Валенсия уклонилась от выпада и нанесла подряд два удара. Одним выбила из руки нож. Другим – передние зубы.

Депутат взвыл и скорчился в углу.

- Не трогай Павлика! – завизжали вдруг голые школьницы и набросились на нее сзади.

Валенсия скинула их обратно на кровать, хлестнув прутом по уже округлившимся сочным задницам.

- Он вас использует, как мясо, а вы его защищаете?!

- Пусть использует!

- Он нам деньги платит!

- Ты что ли деньги теперь платить будешь?!

- Или может заставишь работать, как наши тупые родаки, всю жизнь за копейки пырять!

- А тут за щеку взяла, ножки раскинула – и уже двести кусков в кармане! Где мы еще так заработаем?!

- Наше тело – наше дело!

- Пока не ваше, - буркнула Валенсия.

Это была самая паскудная часть охоты. Отбиваться от нападок малолеток, которых развратили деньгами. Куда проще было разбираться с бедняками, которые снимали тупых школьниц за конфетку и бутылку. Но бедняки были никчемным уловом. За ними не стояла сеть тайных обществ и торговых путей, по которым работорговцы перевозили живой малолетний товар. Богатые педофилы были настоящей звериной стаей, организованной и жестокой, готовой любой ценой защищать свою возможность трахать свежатинку.

Валенсия отжала кнопку на рации, подав сигнал.

Тут же в комнату ввалились бойцы четвертого отделения и подняли за шкирку депутата.

- Вы не знаете с кем связались! – орал окровавленным ртом депутат. – Тут губернатор области!

Его уволокли в коридор.

- Кстати да. Нашли губернатора? – спросила она.

- Нашли, - ответил Банзай. – У бассейна. Пялил на шезлонге самую младшую. Там кстати еще трое. Какие-то бизнесмены. Девчонок, говорят, не трогали.

- Проверь по камерам. Если врут…

- Понятно.

Банзай вышел, оставив ее наедине с малолетками.

Эти две курицы сидели на кровати, раздвинув и поджав под себя ноги. Выставив напоказ едва сформировавшиеся груди и припухлые лобки с покрасневшими от работы щелками.

- Че? Нотации читать будешь? – спросила одна, накрашенная будто кукла.

- Зачем? Толку никакого, - ответила Валенсия.

- А я тебя знаю, - сказала вторая. У этой краски на лице почти не было. Наверное, успела смыть вместе со следами минета. – Ты тоже была такой же шлюхой. А потом получила много бабок и загордилась.

- Мы тоже получим много бабок и загордимся, - сказала первая. – Так что иди нахер.

- Не получите вы много бабок, - сказала Валенсия. – Много бабок получает одна шлюха на миллион. Рассказать, что с вами будет? Когда ваши дыры разработают окончательно, и они перестанут быть тугими и узкими, вас или кончат по-тихому. Или на органы сдадут. Хотите жить – завязывайте. Это мое вам предсказание, тупые вы малолетние пёзды.

- Да пошла ты, сука, - почти хором завопили девки.

Валенсия вышла, хлопнув дверью.

- И почему мне на них наплевать? – спросила она.

- Потому что ты знаешь, что они не завяжут, - сказал Банзай. – Завтра же залезут в сеть новых папиков искать.

- Иногда мне кажется, что вместе с педофилами нужно кончать и их мокрощелок. Чтобы они своим примером не совращали других таких же безмозглых. Сам подумай, как их жизнь со стороны выглядит. Крутые тряпки, крутые тачки, курорты, все дела… Соблазнительно.

Банзай не ответил.

Издалека донесся глухой стрекот автоматной очереди.

- Всё? – спросила Валенсия.

- Да. Можем уходить.

- Ты опять недоволен?

- Ты знаешь мое мнение. Их нужно было судить. Доказательств достаточно.

Валенсия вздохнула.

- Мы сто раз это обсуждали. Богатых извращенцев судить бессмысленно. Половина даже до суда не доходит. Откупается от следаков и родителей. Вторая половина покупает судей. Сажают только одного из десяти, да и того через год выпускают за хорошее поведение. Нет, Банзай, мы все правильно делаем. Других вариантов нет... Кого казнили?

- Депутата и губернатора. Тех троих проверили. Там чисто. Единственное, один за ляжку подержался.

- Сегодня за ляжку подержался. Завтра палец в щелку сунет. А потом и не только палец. Ты же знаешь, это заразно. – Она повернулась к стоящему рядом бойцу. – Сержант, будьте добры. Одолжите пистолет на пару минут.

- Да, мэм, - сержант подал ей свой «люгер».

- Давай показывай этого своего любителя ляжек, - сказала она Банзаю. – Сама разберусь.

- Солнышко, остудись, Ты слишком круто берешь. Всех бы на пути перестреляла. Нам сейчас о защите надо думать. Губернатора нам точно не простят.

- Ты у нас департамент безопасности. Вот и думай.

- Уже придумал. Оставляешь любителя ляжек в покое. Быстро возвращаемся к самолету. Летим к следующей цели. А утром собираем совет обороны в расширенном составе.

Валенсия помолчала. Протянула «люгер» обратно сержанту.

- Ладно. Кто у нас следующая цель?

- Один олигарх местечкового пошиба. Собрал у себя на вилле целый гарем из девственниц. Трахает исключительно четырнадцатилетних целок. Каждую неделю новую. Откупается большими деньгами. Местные бедняки иногда ему сами собственных дочерей привозят.

- Тварь, - процедила она. – Он далеко?

- Два часа лету. Но это в соседней стране, через границу. Придется снова лететь в стелс-режиме.

- Уходим, - Валенсия резво сбежала по лестнице, цокая каблуками.

- Всем отделениям, - сказал Банзай в рацию. - Сворачиваемся.

Валенсия выскочила наружу. Вдохнула холодный ночной воздух.

Ее спецназ черными тенями покидал дом и уже мелькал у ворот, где стояли оба броневика.

- Ненавижу олигархов, - сказала она и пошла к воротам.

Content

Ученица олигарха

Глава 1. Девочка из чемодана

Глава 2. Город без названия

Глава 3. Виртуальность

Глава 4. Люди за стеной

Глава 5. Подозрительные пятна

Глава 6. Допрос

Глава 7. Вечеринка

Глава 8. Экзамен

Глава 9. Секс-кукла

Глава 10. Надень

Глава 11. Кулинария

Глава 12. О пользе вентиляции

Глава 13. Красиво

Глава 14. Круглый стол

Глава 15. Черный брат

Глава 16. Дневники хороших девочек

Глава 17. Спокойные волны

Глава 18. Вертел

Глава 19. Пряничный домик

Глава 20. Звуковая маскировка

Глава 21. Большая охота

Глава 22. Железная корова

Глава 23. Секс-аккумулятор

Глава 24. Красный дракон

Глава 25. Двое

Глава 26. Мимикрия

Эпилог. Спустя месяц