Валькирии космоса. Книга 6. Фактор Ясеня

Часть 1

Передний край

Дети и взрослые

Голограмма открыла моему взору необычное обширное кресло — целый кокон. Подобные ему стоят в сердце любого корабля, обеспечивая команде возможность прямого доступа к целому сонму электроники, а заодно — амортизацию и безопасность на случай аварии. Видеть подобное в родильном доме — или в каком-то другом месте, где республиканские мамочки занимаются новорожденными — было крайне необычно, ибо рвало привычные шаблоны. Но едва взгляд упал на само чадо, и все посторонние мысли тут же вылетели у меня из головы.

Милена сидела, удобно раскинувшись в полулежачем положении, а ребёнок удобно примостился у неё под весьма обширной грудью. Определённо, вкусы у нас с ним совпадали… Я даже мысли не допускал, что это девочка. Мальчик. Почему-то был в этом абсолютно уверен. Сама кошка тоже вызывала умиление. И не столько этой расслабленной позой, в которой казалась совершенно беззащитной, и даже не ребёнком под грудью, а каким-то общим обликом довольства и умиротворения. Мне доводилось видеть Милену разной. Гиперактивной оторвой, с прущей изо всех щелей дурной энергией — под стать её лучшей подруге, Тёмной Матери. Спокойной и рассудительной, полной невероятной для ариалы выдержки — но и тогда скрытая энергия республиканки ощущалась где-то глубоко внутри, сжатая, будто тугой пружиной. Теперь же Ми выглядела до неприличия спокойной, а вся её энергия, казалось, выплеснулась прочь — словно перетекла в раскинувшееся на плоском животике чадо.

— Кошак, ты бракодел, — спокойно констатировала ариала. Она при этом подняла ребёнка на вытянутых руках, повернув его ко мне лицом.

Ну да, сомнений, что это мальчик, быть не могло. У чада имелось всё необходимое, чтобы не считаться девочкой. Забавный полупрозрачный комбинезончик, натянутый на сморщенного котёнка, ничего не скрывал. Я перевёл взгляд на расслабленную кошку, и на лице сама собой расплылась дурацкая улыбка. Совершенно не подумав, что говорю, я бросил в пространство.

— Почему же сразу бракодел? А если я и хотел мальчика?

— Вот как? Так ты хотел мальчика? И что я должна сделать, чтобы ты захотел девочку? — брови чертовки взметнулись вверх, она вся была овеществлённым вопросом.

— Ми, это так не работает, — затряс я отрицательно головой, пытаясь выпутаться из неудобного положения. Милена, конечно, могла просто шутить, но спорить с женщиной, только что принёсшей в мир жизнь? Скорость меня упаси! — Это всего лишь ожидание. Надежда. Не более.

— Да кто вас, мечников, знает… Поля же пронзают всех нас… — протянула чёрная кошка, и я окончательно уверился, что она и не собиралась шутить.

— У Арьи девочка.

— Только это нас с тобой и примиряет. Вряд ли вы с ней делали что-то, чего не делали мы с тобой… Иначе бы я корила себя, что не выдержала положенную неделю возбуждения. Для тебя положенную.

— С Ведьмой мы тоже без ваших республиканских штучек обошлись…

— Да, и это тоже… В общем, умеешь ты успокоить женщину. Но своего мальчика я уже родила много лет назад. Если бы не было прошлой девочки, точно дёргалась бы.

— Своего мальчика? — фраза показалась мне чрезвычайно важной. Я, конечно, с трудом мог развеять идиотскую улыбочку на лице, да и смотрел, в основном, на ребёнка, опять задрыхнувшего на животе у валькирии, но потоки сознания — штука сложная… Далеко не всегда она зависит от основной линии восприятия…

— Кошак. Не говори мне, что не знаешь. Ты уже девять месяцев в стае. Хотя… Я же первая, кто родила из кошек… Ладно, республиканка всегда сначала рожает мальчика. Нас так запрограммировали генетически. Не спрашивай, почему так было в самом начале, и было ли… Сейчас это обосновывается тем, что каждой девочке нужен минимум один мальчик, а пополнять их из Внешних колоний — означает рушить генофонд. Но я, признаться, не особо вдавалась в подробности. Просто первый — всегда мальчик. Дальше — как пойдёт. И родить одного ребёнка обязана каждая республиканка, разрешение Ордена требуется для двух и более. Там — да, сложно. Приходится предъявлять генетические карты. Доказывать свою полезность обществу. Разве что валькириям всё это без надобности… Мы слишком неожиданно смертны, чтобы ещё и нас обременять такими формальностями… Стаи сами контролируют процесс — так сказать, естественным путём, коллективным воздействием. Мозг вынесут, будь здоров! Стая должна быть эффективным инструментом. Если все уйдут рожать, это уже не Экспансия, а космос знает что получается.

— Он вполне может стать котом. Я намерен поработать с ним, когда представится возможность.

— Да, мальчик крепкий и активный. Но пока говорить рано. В воспиталище всякое бывает… Впрочем, ты же тоже в детском доме воспитывался… Ладно, Кошак, считай, что успокоил. Я рада, что ты так близко к сердцу принял нашего малыша.

— Ми, не надо. Это наш ребёнок. Этого достаточно, чтобы воспринимать его частью себя. Ты главное сама не спеши его оставлять. Проведи с ним максимально возможный срок, какой позволителен республиканке. Максимальный срок! Слышишь⁈ Не смей его там бросать, одного…

— Ладно, ладно, — подняла ладони в примирительном жесте кошка. — Не дёргайся. Поверь, я не хуже тебя ощущаю, что он наш. Максимум — два месяца. Но ты смотри там!.. Чтобы ни одна кошка не пострадала, пока меня нет рядом… Слышишь⁈

— Будь уверена, — стиснув зубы, бросил я. — Сам сдохну, но сестёр прикрою.

На этой странной ноте мы и расстались. Вообще, странный разговор вышел. Дикий для внешника, но вполне обыденный для республиканца и республиканки. Даже в большей мере — для республиканки. Но мысли о ребёнке всё же пробили скорлупу размышлений о долге, и я вышел, вновь счастливо заулыбавшись.

На пороге переговорной поджидала Триша. На удивление, кошка тоже выглядела необычно. Она была какой-то уютной, даже мягкой. Эта-то властная бестия! Мир, определённо, сходит с ума… Когда метиллия заговорила, её голос прозвучал участливо, он словно бы обволакивал.

— Ну как, кот, всех детей увидел?

— Да, кошка! Всех! — с этими словами я привлёк женщину к себе и впился в её уста страстным поцелуем.

Валькирия ответила на удивление мягко. А потом подхватила под руку и повлекла к расположению стаи. И шли мы, как заправские муж и жена — чинно и неспешно, демонстрируя всем и каждому образец согласия и благочестия.

— Смерть Совет Стаи собрала. Все уже на месте, только нас ждут, — обронила между делом Тиш.

Слова боевой сестры пролетели мимо моего сознания. Мысли сейчас были далеко. Если бы я пообщался с одной только Миленой, возможно, и не проникся бы так сильно осознанием собственного отцовства, но когда сначала Арья, лучась счастьем, с гордостью продемонстрировала нашу дочь… Теперь ещё и Милена добила сыном… От Валери тоже сын родился, однако к нему меня до сих пор не пускали, даже по голографу показали лишь мельком, здесь же — сразу двое, и такие же умиротворённые мамаши… Тут уже моё сердце отыгралось за все былые притеснения!

Поэтому в полевое расположение я ввалился, полностью погружённый в себя, шаря вокруг ничего не видящим взглядом. А посмотреть на самом деле было на что. Круглая, заглубленная в землю постройка внутри являла собой уменьшенный аналог нашего расположения на Базе. Сильнее всего отличалось положение кроватей — они стояли изголовьями к стене, а изножьями — к центру зала. В центре же вальяжно раскинулся не слишком большой стол, стульями к которому служили бортики кроватей. А что, весьма удобно! Столешница, как общая для любой кровати точка, легко могла быть использована в кошачьей игре. Даже перелезать на соседнюю кровать не нужно… И редко — очень редко — она служила собственно столом. Как сейчас, когда стая собралась для общения с матерями-командирами… Помню, не так давно подобный вызов застал нас в самом разгаре стайных игрищ — так кошкам пришлось спешно перемещать меня на ближайшую свободную кровать… Однако сейчас мысли были далеко. Прошлые подвиги на любовном фронте заслонил их логичный итог — разрешение сестёр от бремени. Да и кошки на удивление обошлись без намёков, их благодушные и по-семейному тёплые взгляды обволакивали и манили. Завершал же картину предельно серьёзного собрания интерактивный образ Тины на центральной голограмме.

— Все собрались? Пара минут, — и, не отключаясь, Смерть отвернулась к другим собеседникам, по ту сторону проекции.

Но вот Высшая вернулась из своих высоких далей на грешную землю стайного расположения. Обвела стол цепким взглядом. На мне задержалась особенно.

— Сёстры, брат. Я вас отзываю.

Смысл слов валькирии не сразу дошёл до моего размягчённого счастьем сознания. Я растерянно вперился в беловолосую взглядом.

— Что?.. Спрашивай, Кошак, не мнись, — благосклонно разрешила Высшая.

— Тина. Мы прекрасно справляемся. И до отбытия Старших справлялись, и последнюю неделю без них чётко работаем. Ни одного срыва, ни одного нарекания. Я полностью влился в состав. Нет никакого отторжения. Мы понимаем друг друга с полуслова, с одного жеста. У нас сильная стая, даже без двух таких фигур, как Арья и Милена, вполне можем работать по противнику. Успешно работать.

— Это-то мне как раз известно… Я внимательно слежу за вашим прогрессом, и вполне им удовлетворена. Даже более чем. Но. Я увидела достаточно. На прошлой миссии вам пришлось перешагнуть через себя, но вы отлично с этим справились. Вытянули сложнейшую внутреннюю миссию почти без нареканий. Здесь же я не увидела ничего для себя нового. Эти месяцы были даны вам, чтобы реализовать то, что было отработано на моих полигонах. Даже естественная убыль двух сестёр не помешала вашей работе.

На словах про «естественную убыль» кошки зафыркали. Но Тина и не думала потакать редким смешкам. Высшая оказалась полностью в своём репертуаре. Лишь пригвоздила меня пронзительным взглядом и продолжила вводную.

— У вас неполная стая. Это допустимо для отработки тактик в боевых условиях, но недопустимо для полноценных самостоятельных миссий.

— Высшая! Признаю, я виноват, что «выбыл» двух кошек — ну так возьму на себя объём их работы! — мне не улыбалось становиться причиной отвода стаи в тыл. И без того валькирии засиделись из-за меня на базе, а тут ещё такое.

— Мы вполне способны продержаться этот месяц-полтора в текущем составе, — вступилась в мою защиту Триша. — Никакого ущерба боевому слаживанию или боевой эффективности не будет.

— Арья уходит из стаи, — окончательно добила меня Смерть. А ведь я только с полчаса назад с ней общался! И ведь ничто не предвещало! — Не дёргайся, Кошак. Её стая понесла критические потери. Стоит вопрос о её расформировании, если Арья не вернётся к сёстрам. Она не может допустить такого итога. Я намеренно придержала эту информацию от неё до вашего с ней разговора. Полагаю, Арья в ближайшее время сама свяжется с вами и объяснит свой выбор. Сейчас она как раз совещается с сёстрами.

— Надеюсь, дело не в ошибках командования… — проскрежетал зубами я. Только сейчас до меня дошло, насколько там всё серьёзно.

— Нет. Тактическое командование было чётким. Потери признаны плановыми. Она не будет винить тебя, кот.

— Мне плевать, будет ли она винить меня или себя, кошка! — зарычал я, подаваясь вперёд. — Она доверилась мне, чтобы поднять кондиции. А вместо этого может перегореть! Неужели не понимаешь⁈

— Я сказала: не дёргайся, — весомо припечатала Смерть, и под её бесстрастным взглядом я окончательно сдулся. — Ей был полезен этот опыт. Плюс, она получила возможность пробыть часть срока беременности с отцом своего ребёнка. Суммарная психологическая отдача в любом случае будет выше, чем потери из-за неудачного десанта её стаи. Я с ней разговаривала. Лично. Не через голограмму. Видела и ощущала её реакции. Не считай меня дурой, Кошак. Это моя вотчина. Советую тебе без надобности не лезть в неё.

— Извини, Высшая, — понуро опустил голову. Она меня почти убедила. Это её ледяное спокойствие… может пронять кого угодно. Совершенно непробиваема. Зато специалист по стайной психологии, каких поискать…

— Не так, — слова Тины резанули сталью, а сама она вся подалась вперёд. — Ты мне доверяешь? Полностью, без остатка?

— Да. Я тебе доверяю, — поднял взгляд на чернющие провалы глаз. Из души вымело малейшие сомнения. — Но мы и без Арьи можем работать. Триша абсолютно права, и ей я доверяю не меньше.

— Можете. Но не будете. Это не предмет обсуждения, кошки. У вас не может быть неполной стаи.

— Кто хоть она?.. — проявила неожиданную прозорливость Лайна, вмиг переводя разговор в деловое русло.

Все уставились на Смерть с недюжинным любопытством во взглядах, ожидая ответа.

— Вам понравится, — подмигнула ей Ти. — Совсем девчушка. Только-только из воспиталища. Посвящать её сами будете. Она… Кошак, ты же помнишь ту встречу с молодыми орденками, на Ариале?.. Так вот, она такая же, как те шмакодявки. Полагаю, вы поладите. Она будет у вас через пару дней. Ну что, мир?

И новый взгляд на меня. Остальные кошки её интересовали слабо, Смерть прекрасно понимала, что они с обычным для валькирий фатализмом примут новую боевую сестру, тем более, многие из сестёр при упоминании молодости потенциальной валькирии расплылись предвкушающими улыбками. Воспитывать молодёжь они любили, этого у них не отнять.

— Да мы и не ссорились, Ти. Я тебе полностью доверяю… Просто все эти резкие перепады… От счастья к глубочайшему разочарованию… Извини, если хотя бы на секунду усомнился.

— Хорошо. Отдыхайте. Пока обсудите, спланируйте что да как, а как транспорт прибудет — выдвигайтесь. Лучше встретить её боевым построением. Чтобы девочка прониклась. Тем более здесь не богадельня какая — передовая! А через неделю ждите борт.

И Высшая, мазнув напоследок взглядом по нам всем, отключилась. Однако тишина за столом царила недолго. Викера, откинувшись на спинку кресла, хмыкнула.

— Смерть умна. Она достойна той славы, что о ней ходит. Девчонка, которую мы сами посвятим на передовой, будет наша с потрохами. Почувствует серьёзность момента, ощутит груз Экспансии… Сразу, с ходу. Это правильно.

— Девочка, которую мы посвятим, — в задумчивости кивнула Лайна. — Мы и Кошак. У неё это на всю жизнь отложится.

— Кошак и свои тренерские штучки с ней сможет оттачивать, — осклабилась Эйди. — Она его будет, без вариантов!

— Девочка только что из воспиталища, сёстры. Это будет её первый кот, которого она вообще увидит в жизни. По нему она станет судить об остальных, — Сайна в очередной раз поразила меня глубиной суждений. Вот вроде бы оторва оторвой, но в знаковые моменты её словно подменяют. Куда-то исчезает рыжий чертёнок, а вместо него из глубин души выползает глубокий аналитический ум. Я уже успел уяснить, что подобное происходит, когда рыжая считает ситуацию предельно серьёзной.

— Сёстры, вы забываете про Орден. Не думаю, что Ти присылает нам девчонку так скоро, да ещё и прямо на передовую, только из соображений голой психологии, — улыбнулся остальным кошкам, за что получил россыпь понимающих улыбок.

Впрочем, улыбки и взгляды — далеко не всё, что воспоследовало моему замечанию. В тот же миг стационарный голограф на столе ожил, материализуя пред нами Высшую Ордена, Лирану О’Грай, собственной персоной. Как говорится, только его помянешь…

— Сёстры, мой лорд, — короткий кивок всем нам.

— Сестра, — загалдели в ответ кошки, ну а я решил сделать Лире приятное. Настроение сегодня было на удивление хорошим, и даже уход Арьи не смог его поколебать. Так что от меня орденка получила короткий уважительный поклон и столь вожделенное ею приветствие: — Леди…

— О!.. Леон!.. — на губах мечницы зажглась самая обаятельная улыбка, на которую та была способна. — Ты делаешь успехи! Поздравляю! И с прибавлением поздравляю. Ты сделал Республику богаче на целые две жизни! Это в высшей степени достойно. Генофонд нашей родины нуждается в сильных генах.

Эмоциональная и немного пафосная речь Лираны неожиданно встретила понимание у моих кошек. Те зафыркали, демонстрируя ей хотя и ироничную, но тем не менее искреннюю поддержку. Учитывая несколько натянутые их отношения, это определённо был прогресс. Да ещё какой!

— Спасибо, леди, — растроганно ответил сребровласой метиллии. Она редко опускалась до лести, её похвала обычно была в высшей степени заслуженной, а поздравление — уместным и, чего греха таить, приятным. — Рад, что не забываешь. Мне самому до тебя, как понимаешь, дозвониться сложно…

— Я слежу за твоими успехами, и за успехами твоих кошек. Это основная моя миссия, не забывай, — немного укорила орденка. — Лучше скажи, как ты относишься к прибавлению иного рода. Тому, что в скором времени усилит вашу боевую семью.

— Нормально, Лира. Мы посоветовались с сёстрами, они полны оптимизма. Тине я полностью доверяю во всём, что связано с психологической подготовкой и слаженностью стай. Она сделала чрезвычайно грамотный выбор, пусть я и не видел ещё саму девчонку…

— Сёстры?.. — вопрос в зал собрал утвердительные кивки всех без исключения кошек.

— Да, Высшая, для стаи нет ничего лучше, чем такая молодая и податливая для воспитания девочка. По крайней мере в нашем текущем положении, при имеющемся личном составе, — выразила общее мнение Триша.

— Мне тоже показалось разумным использовать тот опыт, что ты имел на Ариале. С этими молодыми мечницами, — кивнула орденка. — Если бы Смерть умела шутить, я бы заподозрила тонкую иронию в её решении… но при здравом размышлении лучший вариант придумать сложно. Разве что сроки… Опять три месяца на базе.

— Лира, девочка моя, я очень рассчитываю на твоё во мне участие на базе. Сейчас ведь не меня будут натаскивать, а её. Следовательно, у нас появится время изучить политическую ситуацию на Псионе, в которую ты давно обещаешь меня посвятить. Буду очень признателен, если сделаешь это именно в эти три месяца.

— Удивлена… — протянула мечница, вмиг становясь серьёзной. — Не забыл… Сам напомнил… Тем более не смогу уклониться — да и не собираюсь. И не только по Псиону проведу ликбез. Тебе пора вникать в политическую ситуацию в мирах Конфедерации. Я поговорю с Ведьмой. Она выделит мне в помощь нужного специалиста — всё же это вотчина Дальней разведки. Поэтому ты, мой лорд, получишь максимум информации. От меня.

— Благодарю, леди, — склонил я голову в почтительном поклоне.

— Как прибудете на Базу, ждите в гости, кошки, — улыбнулась Лирана и отключилась.

Мы же ещё несколько минут сидели, переваривая явление шебутной метиллии. Первой отошла Лайна.

— Зачем тебе Конфедерация? Да ещё и с аналитикой Дальней разведки? — поинтересовалась снежка с прищуром.

— Рыжая, а ты наверное думала, моё основное предназначение — кошек портить? Гены там сильные выдавать… порционно… — подмигнул я валькирии, на что получил одобрительные фырки сестёр.

— Не ёрничай, — не поддержала ироничный тон Лай. — Я понятия не имею, что они там от тебя ждут. И от нас. Я рассчитывала вершить Экспансию, а вместо этого опять на Базе торчать…

— Лайна, всё нормально, — сидевшая по соседству Сайна накрыла ладонью ладонь сестры по ветви. — Мы ведь давно подозревали, что наша Экспансия теперь станет другой. Прими это, как приняла Кошака.

— Извините, — буркнула рыжая, уставясь в стол прямо перед собой.

Все знали: рыжая смирится, никуда не денется. Уж больно сильно завяз её коготок в наших стайных отношениях… Однако меня куда больше занимало сейчас другое.

— Я не понимаю одного, сёстры. Меня всегда уверяли, что в валькирии попадают только сложившиеся и состоявшиеся республиканки. А тут — только из воспиталища. Как так?

— Это неприятная тема, — нахмурилась Викера, да и остальные сёстры заметно посмурнели.

— Ничего, — плотно сцепив зубки, подняла руку в останавливающем жесте Триша. — Я скажу. Ты прав, всё так и есть, как ты сказал. Из этого правила существует только одно исключение, Кошак. Оно во многом трагично. Если мать девочки умирает, верша Экспансию в составе стай, а кроме неё у чада нет больше никого, Республика даёт ей выбор. Девчонка узнаёт о нём рано, ещё на последних годах воспитания. И может успеть подготовиться к любому из предложенных вариантов. Обычно на выбор даётся поступление в полётные классы, в любой гражданский вуз по технической специальности, предлагается ряд вузов по Хозяйственной Основе и… фракция валькирий. Так девочка может сразу начать свою Экспансию, минуя получение гражданской специальности. Ей даётся уникальный шанс пойти по стопам матери. Фракция через это заботится о детях своих пернатых чад. Это традиция, Кошак. Уходящая в прошлое значительно глубже, чем повышенные требования к личному составу стай. Можно сказать, традиция эта — своего рода пережиток, рудимент прошлого. Но такой, какой никогда и ни при каких условиях не будет изменён.

— Вот как… — протянул я. В душе мелькнуло чувство сродства с этой девочкой, которую я ещё даже толком и не знал. — Я ведь и сам… Но почему вы не спешите говорить об этом? Триша, ты…

— Да. Я получила образование уже здесь, во фракции. После первых лет участия в Экспансии. Я — плоть от плоти фракции, Кошак.

— Род даёт преимущества… Практика, перенятие опыта… Поддержка после выпуска… А как выглядит поддержка Республики? Прости, Тиш, если задел за живое, но я и сам… У нас, на моей малой Родине, выходило одно название, а не поддержка…

— Девочка или мальчик получают преимущество перед сверстниками, — обтекаемо заметила метиллия.

— Уже в воспиталище получают, Кошак, — расшифровала Викера. — Они раньше прочих узнают, кто их мать. Это даёт сильный пинок в развитии.

— Психология?..

— Не только, — это включилась Лай. — В воспиталище не могут дать серьёзной подготовки, не говоря уже о практике — равных тем, что отпрыски получают в роде. Гипнометодики никогда не заменят индивидуальной работы и живого перенятия опыта. Поэтому уже на ранней стадии привлекают вузы. В каждом вузе есть подшефные дети Республики. Иногда с ними занимаются преподаватели, но в большей степени сами воспитанники вузов. Любая республиканка с готовностью поддержит такого ребёнка, сделает всё, чтобы ему помочь. Я сама помогала, когда училась… Пусть я училась в большей мере заочно, а в вузе лишь формализовала наличные знания, но даже я не смогла пройти мимо.

Красноречивый взгляд рыжей в сторону Триши сказал остальное.

— Все дети Республики без матери и без рода получают поддержку, но только те, чьи родители погибли, верша Экспансию в составе фракции, получают шанс стать её частью сразу, — сочла нужным уточнить Рита, и я благодарно кивнул ей.

— Кошак, не стоит недооценивать психологию, — опять вступила наша временная Старшая. — Девчонка много лет готовилась к поступлению во фракцию. Она работала над собой с упорством и старанием, какие в ней пробуждало осознание своего долга перед родом. Она сама — весь род. Это сильная ответственность. Кроме того, она просто обязана соответствовать своей погибшей матери. Соответствовать её Памяти… которую девочка наверняка всегда носит под сердцем. Моя сестра по воспиталищу, решившая избрать своей Экспансией Хозяйственную Основу, оказалась в вузе на голову выше всех прочих поступающих. Поэтому прошу отнестись к девочке со всей серьёзностью. Она может быть подготовлена куда лучше гражданских дилетанток, приходящих во фракцию уже взрослыми.

— Подготовлена-то она будет неплохо… — задумчиво протянула Викера. — Но практики у неё будет маловато. Поэтому сильно девочку не урабатывайте. Дайте ей проявить себя. Дайте почувствовать, что она чего-то стоит. И когтями в конце сильно не дерите.

Почему-то последнее предупреждение наставница адресовала мне. По крайней мере, именно мне предназначался последний, особенно долгий, взгляд.

— Вик, ты чего? — сделал я большие глаза. — После всего, что тут услышал… Мне впору самому отцовскими чувствами к малявке проникнуться.

Викера на мой аргумент не нашлась, что ответить. Зато не растерялась Мисель. Она поудобней расположилась в кресле и с хмыканьем приложила — да так, что далеко не все смогли с ходу воспринять сказанное. Слишком уж неожиданными оказались её слова.

— Помнится, Милена показывала, какими отцовскими чувствами и в каких позах ты проникался к юной О’Стирх…

Мгновение кошкам потребовалось, чтобы переварить услышанное, а потом все они грохнули смехом. Какие тут колокольчики… Такой сочный гвалт поднялся… А над ним, в самом центре стола, поплыла объёмная голограмма. В полный рост. Где Киса О’Стирх представала в коленно-локтевой позе, в полосе прибоя, оглашая пространство вокруг прочувственными стонами. Был здесь и я — сзади, заводя за спину юной чертовки её руки, натянув женское тельце, подобно струне, запрокинув его назад, и старательно давал девочке ощутить все грани удовольствия. Её глаза были закачены, а мокрые пряди липли к стройному, смуглому телу, водными дорожками расчерчивая шелковистую кожу… Я далеко не сразу смог оторвать взгляд от исполненной соблазна картинки. Когда же совладал с собой, с ухмылкой бросил девочке:

— Убери, Миса. Не надо.

— Кошак, ты хорошо подумай… — серьёзно глядя на меня, выдала сребровласая кошка. — В какой именно позе отцовские чувства острее всего.

Кошачий заливистый гвалт перешёл в какое-то рычащее хлюпанье. Сайна сползла под стол, Эйди лежала на столе, на руках, и каждый раз, когда её взгляд падал на голограмму, начинала похрюкивать. Из глаз Милахи текли слёзы. Остальные демонстрировали куда большую выдержку. Так, Лайна и Вик не хрюкали и не плакали со смеху — они просто откинулись на спинки кресел и хохотали, запрокинув головы. Триша уткнулась лицом в ладони, и оттуда то и дело доносились сдавленные похрюкивания. Рита качала головой и тоже смеялась — единственная из всех совершенно бесшумно. Наша гонщица сразила всех наповал.

Пополнение

Этот и следующий день пролетели, как один миг. Боевые действия — это отнюдь не романтика. Это тяжёлая и кропотливая работа, где дисциплина и осмотрительность становятся условием не стабильного дохода или премии даже, а условием выживания. И хотя нас, в преддверии скорого пополнения, не направляли в длительные рейды, текучки хватало с лихвой.

Вечером второго дня я ввалился в расположение одним из первых. Мазнул взглядом по кроватям. Взгляд упал на разметавшуюся по простыням Милену, занятую чем-то в своём инте.

— Привет, Ми! — бросил ей, пролетев мимо и забежав в душевую.

И только тут до меня дошло, что Старшей вообще-то не должно быть в расположении. Тем не менее сразу пороть горячку не стал. Сполоснулся, и лишь затем вышел в общий зал.

— Ми, а где наш сын? Что-то случилось?

Кошка погасила очередную голограмму и сложилась в более подходящую разговору позу лотоса. Зыркнула на меня из-под низкой чёлки. И, стараясь не показывать эмоций, проговорила:

— О нашем сыне, Кошак, сейчас заботятся профессионалы. Я приняла решение прервать адаптационный период досрочно.

Вот тут уже меня проняло не на шутку!

— Ты… его… бросила⁈

— А что же ты, милый, не спрашиваешь, почему я приняла такое решение? Зачем эти крики, эта экспрессия, когда нужно задать всего лишь один вопрос: почему?

— Да какая разница, почему? Это же наш сын, а ты… уже на четвёртый день…

— Что — я? Договаривай, раз начал. Только хорошо подумай, прежде чем сказать что-то опрометчивое.

Странно, но предложение чёрной кошки, произнесённое вкрадчивым, невыразительным голосом, заставило подобраться. Я действительно призадумался. Присел на край кровати, так что ариала оказалась от меня на расстоянии вытянутой руки. С этого ракурса хорошо было видно её осунувшееся лицо, прямая, напряжённая спина, решительный, хотя и несколько поблёкший взгляд. А действительно, почему? Что заставило её так резко сорваться? Бросить едва родившегося ребёнка на попечение чужих людей? Самой не завершить курс полноценной адаптации после родов? Что случилось такого за эти пару дней, чего не было на момент нашего последнего общения по сети?

Ответ лежал на поверхности. Все эти дни прошли у кошек в приподнятом настроении, в ожидании долгожданного события — прибытия в стаю новенькой. Это как в старой доброй российской армии, когда вся часть с замиранием сердца ожидает прибытия молодого пополнения. Это было нужно буквально всем. Прошлому молодому призыву — второму периоду службы — чтобы подняться на одну ступень в иерархии, сбросить с себя опостылевшую рутину хотя бы обслуживания старослужащих. Третьему периоду — чтобы стать в один ряд с дедушками, скинуть на второй период основную рутину службы. Четвёртому периоду… тем хотелось наконец почувствовать скорое дыхание дембеля, овеществлённое в молодых; вспомнить через них, что именно ждёт на гражданке.

Разумеется, у нас была «не старая добрая армия», и строгого деления на периоды не существовало. Не было и разного восприятия мира молодыми и старослужащими — хотя авторитет последних безусловно уважался. Наконец, никто ни на кого не собирался скидывать тяжесть Экспансии. Более опытные валькирии тянули её на себе стократ сильней, чем молодые, и гордились этим. Нет, всего этого не было. Зато было предчувствие чего-то нового, загадочного, волнительного; струи свежего воздуха в стабильном и привычном объёме коллектива. Ведь юная республиканка приносила с собой иную, странную и давно забытую старшими жизнь. Она приносила дыхание молодости. Каждая кошка в каждый момент времени помнила, что новенькая не просто придёт откуда-то из гражданской жизни. Она придёт из воспиталища, то есть прямо из юности каждой из них. Это внушало. Заставляло вибрировать струны души даже, казалось бы, всё повидавшей в этой жизни и через всё прошедшей Викеры. И как тогда прикажете реагировать Старшей? Ведь она, помимо всего прочего, отвечает за всех нас!..

— Судьба стаи настолько важна для тебя? — слова прозвучали даже мягче, чем я хотел. Злость куда-то выветрилась, ей на смену пришло задумчивое понимание.

— Мне тяжело делать выбор, Кошак. Поверь. Но я не могу в такой момент оставить стаю. Будь там вторая Арья… даже не почесалась бы, — голос Милены тоже заметно потеплел. Она поняла, что я понял, и оттаяла. — Но девочка только из воспиталища… Это головная боль. Её требуется обтесать. Я не могу не принять в этом участия… Хотя бы на первых порах.

— Обещай, что как только поймёшь, что сёстры справляются — сразу отправишься к нашему сыну, — я коснулся ладонью щеки своей Ртути. Невесомо погладил шелковистую кожу. Она в ответ потёрлась о протянутую руку, прикрыв глаза — что та большая кошка.

— Обещаю…

Голое, как коленка, пространство полевого космодрома. Даже плит нет — только сплавленный до состояния зеркала камень. Но. Опять всё тот же пятак перед гравитационной дорожкой, опять построение вогнутым полукругом — как не один раз до того. Как во время встречи двух рыжих бестий, Арьи и Литы. Правда, в этот раз я по-настоящему волновался. Девчонка! Молодая республиканка! Только-только из воспиталища! Разумеется, зная нравы Республики, я не питал иллюзий. И всё же глубоко в душе теплилась надежда — увидеть такого же сребровласого котёночка, каким отложилась в памяти Марина. Ведь и новая младшенькая — такая же детдомовская! Без родителей и надежды на семейный уют. Без уверенности, что за спиной всегда стоит крепкая и надёжная семья, в любой момент готовая прийти на помощь. Лишь кошки способны пригреть на груди чужого котёнка… Нет, очень правильно придумали матери-основательницы!

— Кот. Не стала тебе говорить загодя, — повернулась ко мне Милена, стоявшая на одном из двух острых концов полумесяца. — Слушай боевую задачу. Берёшь девочку, как только та спустится с трапа. Заламываешь на болевой — так, чтобы она послушно плелась перед тобой, сгорбленная. Ставишь на колени перед стаей, по центру. Задаёшь первый вопрос: «Почему ты считаешь себя достойной?» Ну или как-то так, не обязательно дословно. Задача ясна?

— Да, — коротко обронил. Однако неприятно скрипнувшие зубы сказали Старшей остальное.

— А ты что, хочешь сам перед ней на колени встать? Не велика ли честь для мелкой шмакодявки, ни разу ещё не валькирии? — слова ариалы падали, что те глыбы, рискуя раздавить. Только эффект имели отнюдь не уничижительный — напротив, будили в душе ещё большую злость.

— Последним моим поступком в этой жизни станет, если я начну самоутверждаться за счёт сопливой девчонки. Можешь сама мне тогда сердце когтями вырвать — если по-настоящему любишь.

На мгновение над строем повисла звенящая тишина. Казалось, можно было услышать, как шевелятся шестерёнки мыслей в головах матёрых республиканок.

— Эта девчонка… из его воспиталища… забыла, как её зовут… — проявила удивительную чуткость и проницательность милаха Эйди.

— Марина, кажется, — подтвердила Сай. — Да, он их отождествляет. Это логично. Ведь она была первым членом его семьи. Истинной семьи!

— Кошак, — Викера вышла из строя и подошла ко мне. Стала напротив. Вздёрнула мой подбородок так, что я смотрел прямо на громаду заходящего на посадку транспорта. — Там — не прошлое. Там — будущее. Твоё и наше. Проявишь сразу слабину, она тебе на шею сядет. И ладно бы только тебе! Нельзя спекулировать на том, что она мелкая. В конечном счёте, она сама тебе спасибо за это не скажет. Хотя бы потому, что не считает себя такой. Девочка много лет готовилась к этому судьбоносному моменту. Уж поверь мне! Я таких котяток не одну тысячу перевидала. Чуть ослабишь хватку — сразу глаза выцарапает, даже если до того полудохлой валялась. Она — республиканка. Всё. Думай о ней так, и не ошибёшься.

Наставница вернулась в строй, а остальные замолчали, выжидая, пока я приму какое-то решение.

— И всё же, почему именно я? — упрямо тряхнул головой, буравя пристальным взглядом Старшую.

— Потому что тебя последним посвящали. Теперь твоя очередь. Это, если хочешь, проявление коллективной справедливости. Сначала тебя — потом ты. Сразу. Чтобы лучше прочувствовал заботу, и то, что ты ничем не хуже неё. Или любой другой кошки.

— Хорошо. Я сделаю это.

— Но если захочешь перед ней раскорячиться, мы на это с удовольствием поглядим, — ухмыльнулась Сайна, и её слова словно сбросили весь копившийся груз напряжения с сестёр и… брата. Меня тоже отпустило. Вместе со смехом сознание покинуло что-то неприятное, чужеродное, гадкое, оставив по себе звенящую пустоту и предвкушение. Да, именно предвкушение! Просто котёночек, который должен был вот-вот появиться из раскрывшего свою пасть лайнера, на языке гравитационной дорожки, обещал оказаться куда игривей, чем я полагал до того. А ещё его сначала требуется приучить… кхм… к туалету и прочим прелестям жизни домашних питомцев, а это процесс весьма и весьма болезненный…

Такая аналогия окончательно примирила меня с предстоящей миссией. Что ж, будем приучать. Занятно, что мне выпала честь первому подержать котёнка за шкибон.

— А чего это ты развеселился?.. А, Кошак?.. Признавайся! — не удержалась Лайна.

Пришлось поведать про пришедшее в голову сравнение, так что к моменту, когда маленькая пассажирка появилась на рампе космического корабля, стая успела сменить громы и молнии неожиданной грозы на яркое солнце белозубых улыбок, и теперь стояла, собранная и подтянутая, как и пристало во время официальной церемонии.

Девочка первой из пассажиров перемахнула рампу и побежала вниз — пандус ещё не успел коснуться земли. Я сразу понял, что это она. Это читалось в каждом жесте, в каждом движении — в том непередаваемом флёре гордости и целеустремлённости в подтянутой, хотя и сравнительно хрупкой, фигурке. А ещё наша новенькая оказалась… снежкой. А как же иначе? Чтобы леди — и не позаботилась о моих предпочтениях при отборе? Не бывать такому! Или всё это — ироничная насмешка Тины? Мол, никогда ты не слезешь с «рыжей иглы», милый, как ни пыжься. Моя персональная Смерть хотя сама и не смеётся, но выдать занимательную шутку способна на раз. А главное, у неё это всегда выходит совершенно неожиданно. Ну не ждёшь от Высшей подлянки! Что угодно, но только не иронию! А она раз за разом не устаёт удивлять…

Моя будущая сестричка тем временем преодолела всю наклонную протяжённость пандуса и, даже не подумав затормозить, с разгона влетела в меня. Завязалась короткая схватка, но всё, чего добилась девочка — это сильно отдавила мне в первые секунды ногу. Едва взмахи рук и ног стихли, из нашей кучи-малы раздалось недовольное рычание. Ещё бы ей не рычать! Ведь как и заказывали сёстры, снежка теперь стояла, сгорбившись, с заломленной за спину рукой, надёжно зафиксированной на болевой. Хотя вру, была ещё одна попытка «нападения». Только не такого, как я ожидал, а потому, когда в последний момент рука чертовки метнулась к моему паху, я принял её встречным ударом. И только тогда до меня дошло, что ладонь двигалась как-то чересчур уж медленно, да и не была собрана для удара. Но всё это осознал задним числом, уже отсушив наглой девчонке руку. Рычание юной республиканки перешло в шипение:

— Яйца раздавлю, мальчик! Дай только вырваться!

— Не советую, девочка. Они тебе ещё понадобятся, — хмыкнул в ответ. — Если стая тебя признает.

Вообще, мелкая по всем признакам не слишком-то сопротивлялась. Нет, сопротивлялась, конечно, но мне хорошо запомнился её исполненный совсем не детской иронии взгляд, с которым она неслась навстречу. Девочка знала, что её будут встречать отнюдь не объятьями. Однако легко сдаваться не спешила — равно как и сопротивляться до последнего. Во время короткой сшибки я успел бегло оценить её уровень, и хотя мне она противницей не была, сделать своё пленение крайне неприятным для пленителя могла. Косвенно эти выводы подтверждала и её дурашливая проделка, когда вместо удара снежка попыталась схватить меня за яйца. Вот ведь чертовка! Что же из неё вырастет-то через пару лет?.. Так в жизнь и выходят бестии типа Триши или Милены!

Свидетелями нашей короткой стычки стали отнюдь не только кошки моей стаи. С пандуса неспешно сходили и другие республиканки. Что характерно, среди них гражданских больше не было — лишь черничная форма серебрилась на фоне молочно-чёрных поверхностей транспортного борта. Следом за людьми из корабля просыпались гравитационные платформы, доверху гружёные контейнерами военных грузов. И всё же ощущение взгляда шло явно не от железок. Кто-то из вновь прибывших кошек внимательно отслеживал развитие нашего с мелкой знакомства. Впрочем, сейчас было не до того.

Кое-как доведя намеренно ковыляющую сильней, чем она себя ощущала, снежку до замершего строя, я попытался поставить её на колени. Но даже сильней вывернув руку, не добился желаемого — рыжая только рычала и скалилась. Пришлось добавить. Удар по бедру ступнёй и пятерня второй руки в волосах помогли девочке выполнить требуемое. Разве что отсушенная нога, подломившаяся от удара, что та спичка, заставила юную республиканку закатить глаза от боли. С моей позиции это было хорошо заметно — опуская пигалицу на колени, я запрокинул ей голову назад, с силой рванув волосы вниз.

Несколько секунд коленопреклонённого существования прошли для снежки в молчании. Сёстры демонстративно изучали представшую перед ними композицию, словно только сейчас обратили внимание на гостью. Короткий кивок Старшей послужил сигналом, и я заговорил:

— С чего ты взяла, рыжая, что достойна стаи? — слова сливались в единый рык, эмоции короткого противостояния рвались наружу.

— Я с восьми лет готовилась к этой минуте, валькирии! Математика, физика, баллистика, физика иных метрик, история Республики и моей ветви, боевые тактики, физическая подготовка, боевые искусства…

Девочка хотела сказать ещё что-то, но Викера неожиданно хмыкнула, иронично изогнув бровь.

— Боевые искусства?.. Неужели?.. — никак не ожидал от наставницы, что та станет откровенно иронизировать над быстрым пленением и незавидным положением в пространстве юной претендентки. Только позже до меня дошло, что так она проверяет девочку на излом, пробует на вкус знойный коктейль её выдержки.

— Да! — гордо рявкнула снежка, впрочем, не предпринимая попыток освободиться. Понимала, что дело не в её пленении. — Я никогда не пойду против обычаев фракции! Все знают про посвящение! Ваш кот в своём праве… до него. Потом уже я ему коготочки пообломаю… Больше поддаваться не стану…

— Ну и зря, — теперь пришёл черёд Сай иронично фыркать. — Он тебе правильно всё сказал. Видимо, мелкая ещё, чтобы понимать взрослые игры. Или нет?..

Опять провокация, и в этот раз она дошла до адресата. Медноволосая хулиганка вся вскинулась в новой попытке вырваться. От напряжения по её волосам проскочили вереницы разрядов… чтобы безобидно стечь по моей руке, и далее, в землю. Но рывок впечатлял. Мелкая полностью игнорировала боль в вывернутой руке, только сила давления и всё ещё не пришедшая в рабочее состояние нога не позволили ей развить попытку.

— Место мужчины — под женщиной! А кота — под кошкой! — решила, раз не получилось силой, хоть глаголом отплатить мучителю.

— Сложно с тобой спорить, девочка, — Милена была сама невозмутимость, да и остальные не спешили демонстрировать свой ироничный настрой. — Уверена, Кошак полностью разделяет эту твою убеждённость. И да, ключевое слово здесь — «под кошкой». До тех пор, пока ты не одна из нас — этот аргумент не пройдёт. А посему… готова ли ты пройти и через подобное… унижение?

— Да! — крикнула в запале, а потом, уже тише, добавила. — Он у вас ничего так, крепко сбитый…

— И это все достоинства кота, которые ты можешь перечислить после плотного с ним общения?.. Пусть и недолгого?.. — не унималась Сайна, так и не получившая ответа на свой вопрос.

— Не издевайся, валькирия!

— И в мыслях не было, — мягко ответила, чтобы в следующее мгновение сорваться на рык. — Я задала вопрос!

Как рыжая оказалась рядом с нами, даже я не заметил. Её когтистая ладонь впилась мелкой в промежность, так что глаза у той сделались по пять копеек. Однако крови не было: сестра обошлась без режущей кромки.

— Извини, валькирия… Этого больше не повторится…

— Надеюсь! Итак?.. — Сай и не думала ослаблять стальную хватку.

— Сильный. Быстрый. Техничный. Значительно опытней меня. Вместе с республиканской техникой демонстрирует что-то нестандартное… Я такого раньше не видела.

— Ещё!..

— Права, ты права, валькирия! — сорвалась на горловой клёкот юная бестия. — Я заигрывала с ним! Он забавный! Спокойный, без закидонов! Довольна⁈.

— Вот так-то лучше… — промурчала рыжая, не спеша возвращаясь в строй и не забывая при этом мягко покачивать бёдрами — явно не для мелкой играла.

Ненадолго над строем воцарилась тишина, кошки сделали эффектную паузу. По короткому взгляду Милены я чётко уловил момент, когда нужно возобновить игру. Чем руководствовалась сама ариала, сказать было сложно — но ей куда лучше была видна мимика коленопреклонённой республиканки.

— Хорошо. Мы выяснили, что ты готовилась. Выяснили, что ты уже не девочка, даже с котом пытаешься заигрывать на его поле, — выразительный взгляд в сторону Сайны и её виноватая мордаха. — Так почему ты считаешь, что достойна?..

— Я люблю Республику. С детства брежу Экспансией. Изучила все ключевые сражения Эпохальной Революции, важнейшие переломные моменты Нового Витка Экспансии. Я готова отдать всю себя на это! Человечество должно объединиться, и под началом мудрых Высших и Верховных продолжить самосовершенствование. Я мечтала оказаться на переднем крае Экспансии! Когда летела сюда, чуть не смеялась от счастья, ощущая, что вокруг уже не Полновесные Колонии, а миры внешников.

— Я так и не услышала, почему именно валькирии, — остановила вполне эмоциональный, от всего сердца, пассаж девочки Старшая. Но по ряду едва заметных признаков было видно, что её тронули слова юной республиканки.

— Валькирии — всегда на переднем крае. Они — душа Республики. Я… всё готова отдать, чтобы стать одной из вас!

— Даже растечься слизнем под ногами этого милого котика? — опять принялась за провокации Вик.

— Нет! Этого вы не можете от меня требовать… Никто не может… Настоящая республиканка должна уважать свои убеждения. Иначе какая она после этого республиканка? О какой тогда Экспансии может идти речь? Такой бесхребетной твари не место под звёздами Республики НОЧ!

Сёстры молчали. Смотрели на молодую снежку и ждали ещё чего-то. Она тоже поняла это, и поспешила добавить:

— Но обычаи фракции станут для меня всем! Республика, фракция, стая. Правила и нормы жизни я готова впитывать каждой порой души. Вы не пожалеете!.. Даже ты, кот…

На этот раз сёстры не удержались, зафыркали. Всё же моё присутствие в составе боевой семьи сильно било по несформировавшимся ещё в полной мере представлениям о валькириях этой милахи. Вернее, её собственные, взлелеянные втайне от прочих представления, натолкнувшись на реалии жизни кошек, трещали по швам, но эта бестия упорно за них цеплялась. Упорно пыталась выстроить из обломков что-то жизнеспособное. Это выглядело одновременно и жалко, и достойно уважения. Она не сдавалась, не обвиняла взрослых в попрании собственных доморощенных представлений, а пыталась подстроиться. Пыталась отлить сталь душевного стержня в форме жестокой реальности, с поправкой на эту самую реальность.

— И что тебе дался наш кот? — опять Сайна. — Дай ему волю, он бы тебя на руках носил! От снежек тащится! Ты не о том сейчас думаешь, юное дарование. Однако не могу не признать, что во всём остальном твои суждения здравы.

Здесь Милена с рыжей оказалась полностью солидарна, потому что и бровью не повела на её вмешательство. Всё же стая жила на одной волне, и такие вот выкрики впереди паровоза на самом деле были обыденны и естественны. Каждая кошка чётко знала своё место и выступала тогда, когда приходил её черёд, когда по самой своей роли в коллективе она просто не могла смолчать. Старшая представала здесь эдаким дирижёром стайного оркестра, в котором и без неё каждый знает свою партию, но нуждается в лёгком объединяющем движении руки, губ, бровей… или иных, невербальных, жестах.

— Ты говорила о принципах. Должна признать, твои слова всем пришлись по душе, — продолжила Ми секундой позже. — Какие принципы ты считаешь незыблемыми для республиканки и валькирии? Только мне не нужно слов. Говори о том, что показала на деле. В исключительных ситуациях. В самом образе своей прошлой жизни. Мы с сёстрами и братом посмотрим.

— Посмотрите?.. — натурально растерялась девочка.

— Ну я же говорила, что мне не нужны слова. Показывай свою Память, девочка! Так и только так ты сможешь доказать, что достойна!

Вот тут проняло не только её, но и меня. С ума сойти! Милена хочет разобрать всю прошлую жизнь этой юной республиканки! Но как это возможно⁈ Надо отдать должное рыжей в моих руках, та недолго терялась. Принялась кусать губу, забыв и про неудобное положение, в котором всё ещё находилась, и про не спускающих с неё изучающих взглядов валькирий. Наконец мелкая решилась.

— Я не готовилась к такому. Прошу меня простить за сумбур и задержку, если вдруг не смогу сразу угадать момент.

— Ничего, мы подождём. Ждали всё это время — подождём лишние часы и минуты.

— Я… мне в таком положении демонстрировать?..

— Кот, отпусти ей одну руку. Так нормально?..

— Да, — упрямо тряхнула головой девочка, намекая на желательность убрать мою пятерню из причёски. Что я и сделал. Действительно, с намотанной на мою руку копной волос ей будет весьма затруднительно показать что-либо… Нужно работать с голограммами, а там половина управления построена на взгляде. Ми эту мою вольность проигнорировала, явно думала также. — Моё имя — Лита О’Сильд, и я воспитанница воспиталища Анда-пять в Полновесной Колонии Андария. Про родителей говорить не буду. Мне ещё предстоит показать себя достойной их героической жизни и смерти, а до того момента не считаю себя вправе жить в тени их имени. То, что было до момента, когда я узнала, что одна на свете — тоже не в счёт. Именно с этого момента я начала готовить себя к службе и жертве во благо Экспансии…

…Нашему взгляду открылся просторный светлый зал с мягким покрытием пола. Здесь, прямо на полу, кружком расселись дети — с волосами разной цветовой палитры, но уже сейчас неизменно длинными и роскошными. Поразило обилие мужчин на единицу площади. Пусть пацаны ещё, но столько республиканцев за раз мне видеть ещё не доводилось.

Вся молодёжь, как один человек, с серьёзными лицами внимает словам пепельноволосой метиллии. По внимательным взглядам детей можно подумать, что наставница открывает им некие абсолютные истины — но нет, она всего лишь учит молодёжь психологическим техникам. Лекция плавно переходит в тренировку на правильное дыхание, сменяемую общей медитацией. Дети сидят, подчёркнуто сосредоточенно всматриваясь в себя, стараясь не упустить мимолётное ощущение слияния с миром — чтобы запомнить его и научиться возвращаться к нему по желанию, проваливаясь в нирвану не на минуты, а на десятки минут и часы.

Среди детей отчётливо выделяется молоденькая девчушка, удивительно похожая на Литу. Только волосы у неё не медные, как сейчас, а более светлого, насыщенно-рыжего оттенка, что вкупе с большими тёмно-синими озёрами глаз рождает удивительно милый, исполненный невинности образ. В солнечном свете такие же солнечные пряди сияют, будто светящееся изнутри облако или… нимб. Маленькое солнышко, дитя большой и горячей звезды…

Тем временем наставница подходит к этой удивительно домашней и такой уютной Лите. Кладёт на плечо свою руку. Предлагает встать. Девочка подчиняется. Наваждение с сияющим облачком волос рассыпается — вместе с прянувшими по плечам прядями. Учительница и её ученица отходят чуть в сторону от стайки ребятни.

— Лита, сегодня у тебя особое занятие.

— Наставница?.. — удивительно большие в юном возрасте глаза смотрят на женщину с непониманием.

— Ты знаешь, что никто из воспитанников не знает своих родителей. Это непреложное правило. Я тоже не в курсе, кто они. Ты понимаешь, зачем это делается?

— Воспитательному процессу нельзя вредить, все дети должны находиться в равных условиях, — заученно, но вместе с тем вполне осознанно отвечает рыжая пигалица, продолжая гипнотизировать своими глазищами опытную метиллию.

— Условия… не всегда равны. Невозможно исключить отличия в способностях у разных детей, равно как никто не вправе мешать разным способностям проявляться и развиваться. Поэтому главная причина всё же кроется в воспитательном процессе… Понимаешь меня, девочка?

— Да, наставница. Пока понимаю.

— Когда-то давно было введено ещё одно правило. Так же, как и прочие, направленное к интересам воспитания. О нём известно наставникам… но не воспитанникам. По крайней мере, не всем. Так нужно.

— Правило?..

— Да, Лита, правило. Я расскажу, пришло время. Оно кажется простым — по видимости, но не по сути. Если у ребёнка нет за спиной рода — он должен об этом знать. Воспитатели сами решают, когда именно он готов к этому знанию. Ты — готова. Поэтому слушай внимательно и запоминай. Твои родители погибли, служа Экспансии. Мама была валькирией, а папа… папа поддерживал маму в её служении человечеству.

— Я… одна?.. — растерянность девочки сменилась какой-то детской обидой. Она нахмурилась, отворачиваясь от метиллии. И без того нескладное девичье тельце всё скукожилось, сделалось совсем уж жалким.

Моё сердце пронзило мучительным уколом сочувствия к юной дочери Республики. Захотелось сжать её в объятиях до скрежета зубовного. Я с трудом пересилил непроизвольный рефлекс. Жутко, когда дети остаются одни. Так не должно быть. Точно подтверждая эту мою мысль, метиллия поймала воспитанницу за подбородок и повернула хмурое личико со следами отчаяния к себе. Посмотрела в глаза — твёрдо, прямо.

— Нет. Ты не одна. Республика никогда не бросает своих дочерей. Особенно дочерей, чьи родители приняли смерть ради будущего объединённого человечества. Республика берёт тебя под своё крыло. Ты готова стать её, и только её дочерью?..

— Я… да, готова, — упрямо сжала губки рыжая.

В её взгляде проступило нечто, от чего по моему телу пробежали мурашки. Какое-то запредельное, просто непредставимое упрямство.

— Тогда слушай меня внимательно. Слушай, и запоминай каждое слово, — голос наставницы окреп, он впечатывался в мозг пигалицы калёным железом смыслов. — Республика даёт тебе выбор. Ты вправе избрать любой жизненный путь. Самые серьёзные технические вузы легко распахнут перед тобой свои двери. Ласточки и прочие фракции с радостью примут в свои ряды новую сестру. Условие одно: уже сейчас ты должна учиться за двоих. Должна готовить себя к будущему. Потому что отныне ты — это и есть весь род О’Сильд. Республика даст многое, но и ты должна широко распахнуть свой разум, чтобы вобрать мощный поток поддержки. Готова?..

— Я… принадлежу роду О’Сильд?..

— Да. На тебя отныне смотрит вся Республика. И ты можешь начать свою Экспансию уже сейчас. Будь достойна рода, покажи, что он не оборвался со смертью родителей. Сможешь?..

— Наставник А’Райли много рассказывал про род, про то, насколько важно поддерживать его честь и благополучие… Но одна… Вытянуть род… — впрочем, сгорбленная фигурка уже распрямлялась. Плотно сжатые губы разглаживались. Снежка думала и, по мере того, как она приходила к каким-то своим выводам, вся её повадка приобретала какую-то одухотворённость, осмысленность.

— Республика поможет. Для того я и поведала про тяжесть доставшейся ноши уже сейчас. У тебя ещё есть время до выхода во взрослую жизнь. Ты сможешь подготовиться, создать нужную базу. Мы поможем. Все наставники тебе помогут.

— Моя мама была валькирией… Могу и я… стать кошкой?.. Нам говорили…

— Ты — можешь, — в голосе метиллии появились победные интонации, воспитанница пришла именно к той мысли, к которой её хотели подвести. — Но только ты. Фракция заботится о детях своих пернатых чад… Но Лита. Ничто не даётся просто так. Чтобы пройти посвящение в валькирии, нужно показать себя достойной. Любому. Исключений не бывает. Тебе лишь представится шанс показать себя немного раньше остальных.

— Это всё равно много! — теперь девочка казалась выше, чем была до начала этого сложного разговора. Слова наставницы её буквально окрылили. — Я буду стараться! Вы поможете?.. Подскажете, в каком направлении развиваться?..

— Конечно, девочка, конечно… — и суровая наставница нежно потрепала воспитанницу по щеке, почти неслышно добавив. — У меня у самой такая же пигалица на Верну-три бегает…

Не знаю, услышала ли последнюю реплику суровой наставницы Лита, но юная республиканка подалась вперёд, чтобы таким же исполненным доверчивости жестом нежно потереться о гладящую её щёку руку. При этом полный обожания взгляд рыжей был обращён прямо в глаза метиллии…

…Следующая сцена возникла почти без перехода. Что-то подсказывало: прошло совсем немного времени с описанных ранее событий. Рыжеволосая Лита идёт по коридору. Вот она останавливается перед дверью. Та с явной неохотой протаивает, открывая широкий проход. Юная нимфа хмурится, сжимает губки и делает шаг вперёд. Получается немного деревянно, но она не отступает.

Перед снежкой предстаёт сравнительно небольшое помещение, плотно уставленное… тренажёрами. Да, это явно тренажёры. Сложная система — даже сложней, чем в стандартной тренировочной зоне. Имеются здесь и такие, которых я до того не встречал. Хотя нет… что-то похожее было на моём крейсере. Точно! В той самой зоне, где тренировался десант. Что-то для отработки действий в невесомости.

Словно в подтверждение моих мыслей, взгляд пигалицы выцепил обитателей помещения. Все девчонки, ни одного парня. Все заметно старше Литы. И все, как одна, метиллии.

Снежка не спешила подходить. Она замерла по центру помещения, будто чего-то ожидая. Лита не боялась, а по рисунку мимических мышц лица можно было прочесть какую-то не от мира сего, даже фанатичную немного, решимость. Первой на присутствие юной республиканки отреагировала девчонка, до того отрабатывавшая движения с утяжелителями — что-то вроде бега на лыжах, но только под давлением массы, превосходящей изначальный вес тела. Отставив свои «лыжи», пепельноволосая покинула зону тренажёра. Вышла на центр зала. Встала напротив рыжей.

— Лита, кажется?.. — протянула она.

— Да.

— Ты ошиблась дверью. Здесь тренировочная зона метиллий, — сбоку подошла ещё одна дочерь звёзд, вытирая гигиеническим полотенцем шею.

— Я знаю. И тем не менее буду тренироваться здесь.

— Не дури, — нахмурилась первая. — Тут нагрузки под нашу физиологию. Да и мелковата ты ещё…

— Плевать! — рыкнула снежка, подаваясь вперёд. — В валькирии не берут слабачек.

В зале повисла тишина. Метиллии ошарашено переглядывались. Нет, они не имели ничего против юной упрямицы. Они реально не понимали, зачем ей это. Зачем изводить организм нагрузками, к которым её ветвь не приспособлена — да и из их собственной ветви подходят далеко не все. Нужно иметь проявившуюся в генетике предрасположенность. Из-за плотного переплетения ветвей она возникает далеко не у всех метиллий.

— Наставница в курсе? — не зная, что сказать, спросила девочка сбоку.

— Да. Она сказала, что это только мой выбор.

— Странно… — растерянность первой была очевидна. — Ты тут уработаешься, дурёха. Мы не из вредности тебе это говорим…

— Я знаю. Спасибо, что проявляете заботу, — и Лита изобразила вполне натуральный церемонный поклон, от которого девчонки вокруг растерялись ещё более.

— Ну, раз наставница не против… — махнула рукой старшая. — Меня Варна зовут. Раз всё для себя решила, я помогу тебе освоиться.

— Спасибо, Варна!

— Не благодари, — нахмурилась метиллия. — Не за что тут благодарить… Вот если бы я тебя взашей вытолкала — тогда да, а так…

Вечером Лита приползла в свою комнату едва живая. Даже встретивший её на выходе из тренировочной зоны медик не смог полностью убрать последствия запредельных нагрузок. Но снежка была довольна. Она считала, что идёт в правильном направлении, и логика в её поступках, безусловно, имелась. Мешанина генофонда привела не только к лишению ряда метиллий свойственных их ветви черт. По сути, в каждой республиканке теперь жили гены дочерей звёзд. А значит, каждая могла попытаться их пробудить — или умереть в процессе. Но юная нимфа была готова пойти на риск. Ей настоятельно требовалось преодолеть врождённый предел, выйти за грань — ведь только так она могла рассчитывать на выживание в среде матёрых десантниц…

…Лита вылезала из капсулы. Странная конструкция сферической формы казалась прозрачной, почти не отражала свет, и внутри неё прямо в воздухе висело несколько плоских сенсорных панелей. Как мне потом объяснили кошки, это чудо инженерной мысли именовалось Персональной Развивающей Капсулой, и развивала она отнюдь не сексуальность. И даже не физуху. Это был республиканский аналог… школьного письменного стола. Да-да, того самого, с просторной столешницей и кучей полочек, куда умещались многочисленные тетрадки, учебники, дополнительная литература, и который занимал почётное место в любой земной квартире. Правда, в Республике почти не использовалась бумага. Информация здесь передавалась через всевозможные электронные устройства, основанные на голографическом принципе. Отсюда классический письменный стол стал бы бессмысленной грудой мебели, лишь занимающей место в и без того не очень просторном кубрике. Другое дело капсула…

Она представляла собой универсальную образовательную систему, и при том же занимаемом объёме обладала несравнимым функционалом. Здесь воспитанники выполняли домашние задания, знакомились с дополнительной информацией по предметам, участвовали в индивидуальных занятиях и даже выполняли лабораторные работы. Голографическое моделирование позволяло выполнять практически любые операции, проводить интерактивные опыты, а физический интерфейс капсулы давал возможность моделировать самые разные внешние условия, вплоть до эмуляции невесомости.

Рыжая выглядела уставшей. Её шатало. Бездумно обтерев лицо гигиеническим полотенцем, принялась натирать им шею. Взгляд синих, подёрнутых поволокой усталости глаз был обращён куда-то вглубь души. Физика и пространственная метрика порой давались девушке тяжелей боевых техник… Но она не опускала рук, даже если и держалась временами на одном лишь ослином упрямстве…

В комнату впорхнула медноволосая снежка — её подруга по воспиталищу. Хмыкнула, смерив насмешливым взглядом измождённую сестру по ветви. Откровенно жалкий вид подруги был достоин сочувствия, однако девочка, вздёрнув подбородок, подчёркнуто весёлым голосом выдала:

— Лита, опять ты в этой капсуле днюешь и ночуешь! Что, даже забыла про сегодняшнюю экскурсию?

— Экскурсию?.. — не до конца понимая, о чём вообще говорит подруга, нахмурилась рыжая, в тщетной попытке собрать в кучу разбегающееся сознание.

— В центр терраформирования. Кости земли смотреть, — подмигнула девчонка. — Или не интересно?

— Нет, Гала, извини.

— Ну тогда я твоего Лонда себе заберу. Он на тебя всё смотрит-смотрит, а ты только с капсулой своей и тренировками дружишь. Нельзя так с мальчиком. Ему внимание и забота нужны…

— Забирай, — тяжело вздохнула снежка, хмурясь ещё больше.

Лита понимала, что с этим форсированием учебной программы сильно выпадает из принятого в воспиталище ритма отдыха-работы. Вернее, работа-то как раз не страдала, чего не скажешь о фазе отдыха… Почему Лонд должен вздыхать в сторонке, пока прочие развлекаются, а сама она пребывает в очередном фанатичном загоне? Это неправильно. Пусть подруга составит ему компанию. В конце концов, отношения не обязательно должны быть постоянными, ей и эпизодических за глаза хватает… Тут главное — вовремя снять напряжение, переключиться на другой предмет. Она своё потом нагонит…

…Случай нагнать представился лишь через пару лет, и, как это часто бывает, совершенно неожиданно. В воспиталище прибыл новенький. Парень. Из недавно присоединённой Полновесной Колонии. Как им сказали, у него вся семья погибла во время боевых действий, и вот теперь почти сформировавшегося молодого варвара забросили к ним. На перевоспитание. Чтобы мозги вправить. Чем не преминула заняться наставница.

Серьёзная метиллия, в прошлом не один год отдавшая Экспансии на переднем крае, гоняла бедолагу и в хвост и в гриву, не давая продыху. Даже девочки головой качали, не понимая, зачем так измываться над представителем слабого пола. Ему в конце концов не в бой идти, а постель греть… С чего вдруг такой нажим?

В то утро наставница взялась ставить парню удар. Да не какой-то там простой, а в прыжке, вплетённый в заковыристую серию уклонений и уворотов. Он так и назывался — «от защиты к активному нападению». И почему-то так вышло, что удар никак не давался парню, как тот ни пыжился. Бедолага снова и снова огребал от метиллии, да так, что всякий раз попытка атаки из защиты заканчивалась для него полётом на маты и лёгким оглушением. После пятого раза что-то в душе Литы сдвинулось. Возможно, причиной тому стал утробный стон, вырвавшийся у парня, когда он попытался в очередной раз подняться — скребясь руками и ногами по полу, пачкая его обильной кровью.

Снежка встала и сделала шаг в круг.

— Наставница! Он же не готов к такой сложной технике!

— Раз решил стать воином — должен быть готов. Всегда. Пусть учится, — взгляд метиллии ожёг юную снежку замогильным холодом. Но та не собиралась сдаваться.

— Наставница, разложите удар на фрагменты! Дайте ему их усвоить по частям! Вы же умеете! Вы так нас и учили… в самом начале.

— Проблема в том, что он — не в самом начале. Если действительно хочет быть достоин гордого звания воин…

— Простите, наставница, но вы просто его ломаете, — значительно тише, но от того не менее отчётливо проговорила Лита.

Её слова упали в зал, породив мёртвую тишину. Даже парень, казалось, перестал выть, прислушиваясь к происходящему. Губы наставницы исказились в хищной ухмылке. Она шагнула навстречу снежке… Все думали — сейчас точно ударит… Но нет. Та лишь потрепала Литу за щёку, усмехнулась, будто распрямляя сжатую где-то глубоко внутри пружину, и вполне миролюбиво, пусть и с некоторой долей издёвки, заметила:

— Хорошо. Раз ты вступилась — тебе и учить. Отныне ты в ответе за этого мальчика. Подтянешь его до приемлемого уровня.

— Но наставница… — растерялась рыжая. — У меня же занятия…

— Иногда полезно мобилизоваться по максимуму. Или ты полагаешь, валькирии только тренировками живут? Психология, чувство ответственности, ощущение плеча… Посмотрим, чему ты научилась за эти годы. Действуй!

И Лита начала действовать. Помогла парню подняться. При взгляде на юную республиканку тот было отпрянул, точно дикий волчонок, но рыжая доверчиво ему улыбнулась, погладила по плечу, что-то мягко втолковывая, стараясь голосом поддержать, вразумить. И парень поплыл. Расслабился. Опёрся на её плечо, и так они и ушли в регенератор.

Снежка показала себя крайне заботливой девочкой. На свой лад, разумеется — как понимали заботу известные мне валькирии. Девочка и не думала оставлять своего подопечного одного. Всё время, пока длилось излечение, она провела в позе медитативного ожидания. Отдыхала, медитировала и, пользуясь случаем, готовила домашнее задание по Углубленной Истории Колонизации — предмета из дополнительного перечня дисциплин, к которому обратилась совсем недавно. Пусть сущая ещё девчонка, но уже с правильными, хорошо поставленными кошачьими повадками…

Парень оклемался сравнительно быстро. Вообще, в его повадке угадывался солидный опыт прохождения регенерирующих процедур, что, в общем-то, не удивительно, учитывая, с кем ему приходилось жить. Скороспелый республиканец приподнялся, усаживаясь на медицинском ложе. Свесил ноги на пол. И только тут заметил свою неожиданную спасительницу… Не скажу, что парень сразу же воспылал к Лите недюжинной любовью. Удивился. Опешил. Нахмурился, не ожидая ничего хорошего от этих ненормальных республиканок. Но и здесь его поджидал очередной разрыв шаблона. Девочка гибко поднялась. Подошла. И, просыпав на девичьи груди ворох рыжих прядей, замерла в опасной близости от мужчины. Постояла с минуту, изучая реакцию, а после… протянула руку ладонью вверх. Её большие синие глазищи гипнотизировали, и не думая прерывать цепкого взгляда глаза в глаза.

Парень думал недолго. Недоверчиво, точно пугливая лань, принял протянутую ладонь. Поднялся, подчиняясь настойчивому рывку снежки. И пошёл, увлекаемый ею куда-то в недра воспиталища. Впрочем, интрига разрешилась быстро. Подростки оказались в тренировочной зоне, где Лита сноровисто затолкала его в капсулу… и нет, не удовольствий, как могло показаться неискушённым циникам вроде меня. Эмуляция невесомости с кучей подсобных, боевых, программ. Девочка меж тем забралась следом и следующий час настойчиво втолковывала парню последовательность действий.

Для себя Лита давно уяснила, что невесомость в некоторых случаях весьма полезна. Она помогает разбить сложившийся шаблон поведения. Полностью перестроить подходы даже к самым элементарным движениям — ведь в невесомости рушатся все впитанные с молоком матери способы передвижения. Подспудно девочка уже осознала важнейший принцип социальной дрессировки: чтобы изменить человека, переделать его устоявшиеся привычки, нужно вырвать его из обычного окружения. Разрушить привычный мирок, за который он привык цепляться. Ну а потом остаётся сущая малость — создать новый мир, с в корне отличными правилами и реакциями.

Военные это хорошо научились делать. И не только военные. Наставница на самом деле не столько тренировала, сколько разрушала сложившиеся стереотипы парня. Показывала, что против республиканки он ничего не стоит. Что девочка должна всегда вести. Что его задача — лишь вовремя сдаться, и тогда всё будет хорошо, придёт вожделенное спокойствие и умиротворение. Однако ушлая метиллия поняла и другое — что задачу разрушения личного пространства вполне способна довести до ума и её лучшая ученица. А уж создать новое — и подавно. Ей это куда проще сделать. Молодость, гормоны, внешняя привлекательность, а главное — вовремя подставленное плечо. Лита легко преодолела сопротивление дикого волчонка, проникла в его личное пространство и принялась самоотверженно ваять, воссоздавая то, что умела, то, чему её учили все эти годы.

Когда покидали капсулу, с некоторым недоумением рыжая ощутила распускающийся в душе цветок возбуждения. Она хотела этого мальчика, пусть они и провели вместе всего ничего. Парень сделался ей интересен не просто как подшефный объект, но как вполне конкретный представитель противоположного пола.

Остаток дня они провели вместе. Вместе ходили на занятия. Вместе готовили домашнее задание. А вечером случилось то, к чему их подталкивал весь образ жизни дочерей Республики. Лита затащила бедолагу в свою комнату, где, после очередного раунда недопонимания, сноровисто уложила нового знакомца в постель. Не последнюю роль в этом сыграл вновь обретённый авторитет помощницы и защитницы. Ну а следующие полночи рыжая скакала на парне — мгновенно вспыхивая возбуждением, даря океаны удовольствия себе и партнёру и… буквально забивая его жалкие попытки возмутиться столь вопиющему надругательству над возможностями мужского организма — да и желаниями, чего уж тут…

Стоит ли удивляться, что за следующий месяц снежка сделала для воспитания новичка больше, чем все наставники вместе взятые? Ещё и подруги помогли. Эти — своим потребительским отношением к мальчику. Лита на их фоне смотрелась верхом такта и участия.

К слову, историю кошки оценили. Долго фыркали, поглядывая на меня, взглядами намекая на далеко не простой характер этой рыжей фурии. Юной, но оттого не менее опасной. Скорее, даже более опасной…

…Последняя из запомнившихся сценок въелась в память особенно сильно. Во многом именно здесь проявился поистине стальной характер юной дочери Республики. Грешным делом даже вспомнилась наша, земная, «Повесть о настоящем человеке»…

День у Литы не заладился с самого утра. Неудачное выступление на татами, закончившееся позорным полётом к канатам. И от кого⁈ От её же собственного парня! Недавнего варвара, которого она за последний год основательно приручила! Следом новое разочарование: дрон-пчела, который Лита так долго конструировала, напрочь отказался демонстрировать чёткую картинку. Летать — летал, великолепно слушался управления, но картинку, зараза, передавал в условиях помех отвратительную! А ведь она столько сил угробила, пытаясь добиться необходимой чёткости! Ещё же вчера всё нормально работало… Не иначе как под впечатлением от утренних неудач, снежка решила переломить сегодняшний день о колено. Всё равно он станет нормальным! Она выправит досадные шероховатости! Ради этого Лита сагитировала сестру по ветви, свою лучшую подругу, заняться сдачей пилотирования лёгких аппаратов.

И вот теперь две бессовестно рыжие снежки летели на катере. Зачётный полёт проходил без наставника — на то он и зачётный. С функциями контролёра прекрасно справлялась встроенная автоматика. По сути, отличие настоящего полёта от учебного, проходящего в тренировочной капсуле, было не так уж и велико. И там, и там всё решала электроника, разве что в реальном полёте участвовала не эмуляция, а вполне натуральный аппарат.

В обзорном экране мелькали аккуратные квадраты полей, острые спицы дорог, бескрайние океаны зелёных лесов. Всё это не было наведённой картинкой, призванной создать антураж — это были самые настоящие поля, дороги и леса. Лита уверенно вела аппарат. Подруга сидела в соседнем кресле, она уже прошла свою часть контрольного задания и теперь никак не могла налюбоваться проносящимся внизу ландшафтом. Этой дочери гордой Синергии была не чужда романтика… Девочка в свои годы любила первозданную красоту природы, преклонялась перед вычурностью архитектурных форм, обожала поэзию… особенно в устах какого-нибудь смазливого мальчика, стоящего перед ней на коленях. Та ещё затейница, одним словом — но искренняя, открытая, всегда готовая поддержать любой кипеж.

— Лита, смотри! Вон там — на семнадцать часов!

— Что там? Деревья какие-то…

— Это не просто деревья! Реликтовый лес! Он так роскошно цветёт в это время года! Давай над ним полетаем!

— Полётное задание другое…

— Да какая разница? Главное — время налетать и ориентацию показать отличную.

И республиканки, заложив крутой вираж, свернули к вставшему вдалеке лесу. Однако по мере его приближения в душе Литы зарождалась смутная тревога. Реликтовый лес… Протянувшийся на многие сотни километров… Здесь она когда-то впервые проходила тренировки по выживанию… Жуткие воспоминания. Странные хищники. Не менее странные их жертвы. Причудливая растительность подлеска. И эти жуткие древесные лианы, выстреливающие свои языки на десятки метров вперёд… А бесконечные электрические разряды, так и снующие по ветвям и то и дело отделяющиеся от чёрно-зелёной массы небольшими шаровыми молниями?.. После подобной школы жизни какие-то жалкие эмуляции казались сущим детским садом, а все попытки наставников устроить юным воспитанницам непреодолимые испытания в каком-нибудь лесу попроще — пешим туристским походом по местным достопримечательностям.

Они летели уже без малого час, а лес всё не кончался. Напротив, сделался каким-то особенно мрачным и угрожающим. От обилия электрических разрядов в лесной чаще казалось, что там, внизу, раскинулась огромная сияющая паутина. Оплела деревья и подлесок, и теперь жила собственной жизнью — бесконечно переливающейся и пульсирующей, а оттого кажущейся настоящей. Лита как раз отвлеклась на особенно заковыристый рисунок природной сети разрядов, когда лес показал бесстрашным девочкам свой хищный оскал.

Сверху, из-под самый туч, из зарождающейся чёрно-синей бездны циклона, ударил ослепительный разряд. Хрупкое судёнышко прошило насквозь. Защитные поля взвыли, силясь погасить пробой — и это им почти удалось, и удалось бы наверняка, если бы не вмешался кошмарный бесформенный лес внизу. По какому-то стечению обстоятельств, по очередному капризу природы, навстречу небесному разряду из плотно сплетённых ветвей ударил ещё один разряд. Его цвет казался удивительно ярким, радостным — голубо-синим. Словно в насмешку над пассажирками хрупкого аппарата узкая вспышка озарила внутренности кораблика призрачным светом, отразилась в таких же по оттенку глазах рыжеволосой дочери Синергии. Точно в замедленной съёмке Лита, с приоткрытым ротиком, наблюдала, как призрачный свет проникает в их ненадёжное убежище. Как озаряет всё его внутреннее пространство. И как спустя мгновения остаётся единственным источником освещения, ибо прочая электроника гаснет, не выдержав чудовищной силы пробоя противостоящих электрических полей. А потом крошечный катер, лишённый своих гравитационных крыльев, камнем рухнул вниз, в пульсирующую разрядами чёрно-зелёную хмарь векового леса. Серебристая паутина получила свою вожделенную добычу, которую поджидала всё это время…

Лита пришла в себя рывком. Тело казалось ватным, команды от нервных центров проходили с заметным запозданием. Девочка попыталась пошевелиться. Раздался странный хлюпающий звук. На периферии сознания возник мигающий красным огонёк. Республиканка по привычке потянулась к сообщению — судя по заполошному цвету, явно экстренному. Однако в тот момент она не осознавала этого, действуя больше по привычке, выработанной во время длительных тренировок по вождению.

«Отменить режим гибернации?» — странные слова далеко не сразу сложились в осознанное предложение. Снежка по-прежнему туго соображала, но необходимость осознать написанное заставила собраться.

«Да» — был её лаконичный ответ.

В тот же миг ватность из тела начала куда-то уходить. По коже забегали мурашки. Стало нестерпимо щекотно, и рыжая, не удержавшись, чихнула. Это окончательно разогнало серую хмарь, в которой до того тонуло сознание. Юная воспитанница вдруг осознала, что до сих пор пребывает в кресле управления. На какое-то время оно стало для неё роднее привычного кубрика воспиталища, приютило, обогрело, защитило. Да, именно защитило. Когда схлынул защитный гель, Лита смогла рассмотреть всю неприглядную картину окружающих её разрушений.

От высокотехнологичного аппарата остались лишь жалкие огрызки. Единственным целым его фрагментом оказалось её собственное кресло. И что-то подсказывало, что дело тут отнюдь не в ударе о землю. Над хрупкой скорлупкой покуражились обитатели реликтового леса. Подтверждая это, слух прорезал скрежет металла. Лита бросила взгляд в том направлении и съёжилась: древесное щупальце оплело фрагмент двигательной установки и, сжав, буквально выдавило наружу что-то жидкое, похожее на пену… Ну да, пена. Обычная монтажная пена, которой автоматика до сих пор пыталась заштопать повреждения корпуса. Однако древняя флора оказалась сильней.

И тут рыжую опалило воспоминанием: она же была с Галой! Сестрой по воспиталищу и близкой подругой! Заполошно заозиравшись вокруг, девочка отметила, что от второго кресла остались лишь смутные лохмотья. Это открытие ещё больше дисциплинировало республиканку, она подобралась, и стала осматриваться с максимальной тщательностью. Взгляд синих глаз сделался пристальным, цепким. Из них пропал даже намёк на растерянность.

В руках снежки сам собой возник тревожный чемоданчик. Наружу были извлечены столь необходимые для выживания предметы. Девочка подпоясалась пояском с персональным генератором защитного поля. Надела лёгкий матерчатый шлем с комплексом навигационного и сканирующего оборудования. Приторочила к бедру вибронож. В руках тринадцатилетней девчонки оружие смотрелось чересчур массивным, брутальным, даже казалось несколько чужеродным — что, впрочем, не мешало самой республиканке ощущать клинок продолжением руки. На спину лёг аккуратный рюкзачок с пищевыми рационами, аптечкой и бытовыми приспособлениями. Теперь Лита ощущала себя готовой к любым испытаниям.

Ещё раз внимательно оглядев ошмётки аппарата, чуть не ставшего для неё могилой, снежка заметила следы волочения. Склонилась над острым фрагментом обшивки. На нём обнаружился клок волос. Медных, что та проволока. Лита нахмурилась и тенью выскользнула наружу, навстречу негостеприимной громаде леса.

Дальше волосы и ошмётки одежды обнаруживались с поразительной регулярностью. На последних метрах к ним добавились бурые потёки: кровь. Снежка тут же ускорилась, и не зря. Буквально через какой-то десяток метров она уже стояла у входа в пещеру. Следы волочения терялись во тьме разверзшегося зева земли. Лита не стала терять времени даром. Шлем заработал, дополняя визуальный ряд данными инфракрасного и энергетического спектров. Картинка активных и остаточных излучений придала окружающему пространству особенно угрожающие черты. По транслируемой на глаза проекции пролегли странные потусторонние разводы энергетических «жил». Подстроив восприятие, юная республиканка шагнула вперёд, внутрь смертоносной пещеры.

Они встретились в месте, где узкие стены раздавались, образуя просторное помещение. В другой ситуации комната могла даже показаться уютной — но только не сейчас, когда по центру замерли двое: гордая дочь Синергии и потусторонняя тварь, порождение древнего леса, находящаяся на вершине местной пищевой цепи. Животное не выглядело особенно массивным — поджарое, припадающее к земле на передние лапы, с узкой длинной пастью, сродни волчьей. Глаз сразу цеплялся за эту пасть, зияющую двумя рядами зубов, издающую утробные, угрожающие звуки. Остальное тело противника слилось для Литы в сплошное зеленоватое пятно, транслируемое услужливой автоматикой шлема. К сожалению, шлем не был в полном смысле слова боевым, он не позволял строить синтетическую картинку на стыке сразу нескольких вариантов восприятия, выдавая лишь то единственное восприятие, которое казалось умной машинке наиболее информативным. Сейчас больше всего информации предоставляло именно тепловое зрение — просто потому, что другие варианты были заметно хуже.

Республиканка не растерялась, не испугалась — казалось, она вообще не испытывает сейчас никаких негативных эмоций. По крайней мере таких, которые бы помешали ясности сознания и чёткости восприятия. Лицо снежки под гибким шлемом превратилось в сплошную маску, ощерилось ответным хищным оскалом. Лита зарычала в ответ. Вибронож, сам собой скользнувший в руку ещё на входе в пещеру, теперь был сжат обратным хватом, пребывая в высшей степени готовности к удару.

Тварь ещё только примеривалась к своей явно неудобной и непривычной противнице, против которой все её вековые инстинкты молчали, а девочка уже пошла вперёд. Удар, уворот, перекат, удар снизу вверх… Тварь больше не угрожала, она выла. В последнем ударе нож прошёлся по её брюху, играючи распоров его. Наружу вывалилось нечто горячее, в восприятии умной электроники отразившееся ещё одним жёлтым пятном — которое, впрочем, быстро остывало. Рык твари сделался удивлённым, недоумевающим, а потом её лапы подломились. Заскулив, животное завалилось набок. Часто-часто задышало. Конечности забились в явной агонии.

Несколько минут жизнь уходила из некогда грозного создания. Всё это время снежка провела, замерев, ловя каждый звук в окружающем пространстве, фиксируя каждое движение или тепловой всплеск. Она плохо знала повадки подобных тварей. Во времена достопамятного урока по выживанию ей не приходилось с ними встречаться — только слышать о них. И слава космосу, что не приходилось. Она тогда была ещё слишком слаба, чтобы выйти один на один против столь совершенной машины для убийства. Теперь — другое дело. Последние годы закалили тело, подарили уверенность в себе, воспитали боевой дух. Снежка была готова принять бой с любым живым существом… кроме, разве что, самых матёрых хищниц исследованной Галактики — валькирий. На их фоне она всё равно казалась юной и неоперившейся ещё девчушкой, но здесь и сейчас именно она выступала самой серьёзной хищницей в реликтовом лесу.

Реликтовый лес… старый, древний… он слишком закостенел в своих представлениях о мире. Ему было невдомёк, что где-то вызрели и даже вышли к звёздам существа иного порядка социальной и биологической организации. На их фоне он сам казался пережитком, чем-то давно отжившим. Реликтовым. Да, это именно то слово, которое ярче всего характеризовало суть. Он — реликт, в то время как перед ним предстало существо новой формации, принадлежащее уже иному, новому, миру.

Когда пятно противника остыло, Лита пошла в дальний угол жилища. Там, среди костей и обрывков ткани, лежала Гала. Девочка представляла собой жуткое зрелище. Кровь во многих местах уже запеклась, волосы свалялись и висели такими же обрывками, как и клочья одежды. Никакой жизнерадостности, никакой воли к жизни — республиканка казалась сломанной куклой. Особенно в свете того, что одна нога у неё была отгрызена по самое бедро, а рука — по локоть.

Лита склонилась над подругой. Долго искала пульс, проверяла энергетическую оболочку. Пульса не было, но энергия ещё теплилась в растерзанном теле. Тогда снежка принялась за реанимационные процедуры. Не меньше часа она колдовала над Галой, и вскоре её усилия оказались вознаграждены: девочка задышала. Хрипло, прерывисто, но задышала. Республиканская кризисная медицина порой творила чудеса. Так и сейчас: бездыханное тело на глазах возвращалось к жизни.

Двое суток провела Лита в пещере. За это время она стабилизировала состояние подруги настолько, насколько это вообще возможно в их ситуации. Дальше оставаться здесь было опасно: в любой момент могли нагрянуть конкуренты убиенного хищника. Он уже два дня не обновлял свои метки по границе охотничьей территории, а лес не терпел малейших сбоев в биологических процессах. Поэтому, приладив на спине бессознательное тело Галы, снежка отправилась в путь. К цивилизации. К людям.

…Её подобрали спустя четыре дня. Поисковые экспедиции не прекращали попыток отыскать пропавших воспитанниц. Отлаженный механизм спасения работал всё это время, прочёсывая метр за метром громаду реликтового леса. Но, к сожалению, до того он работал вхолостую. Он бы сработал и раньше, да только подростки слишком далеко удалились в лесные дебри. Энергетические же аномалии, вкупе с мощной атмосферной грозой, не позволили определить место аварии. Спасатели вынуждены были тыкаться вслепую, пока она сама не вошла в зону поиска.

Пара женщин, руководящих спасательными процедурами, не сразу даже поняли, кто перед ними — уж больно спокойно и уверенно держалась эта девчонка, уж больно чистенькой и ухоженной была для подростка, пережившего страшную аварию и отмахавшего по древнему лесу не одну сотню километров за более чем неделю пути. Только горящие ослиным упрямством глаза, да скорбная ноша за спиной позволили взрослым не ошибиться, угадать в странной девчонке потеряшку. Даже электроника, посредством которой они впервые заметили снежку, не могла скрыть всей степени эмоционального накала, разлитого вокруг юной республиканки.

А ещё она спасла подругу. Пронесла её через бессчётные опасности на собственной спине. Не бросила и ни разу не дала слабину. Это оставило, пожалуй, самый сильный след в мировосприятии воспитанницы. Лита резко, за какие-то дни, окончательно повзрослела. И стала ещё упрямей — хотя, казалось бы, куда уж больше…

— Что ж, теперь вижу, ты заслужила право попробовать доказать, что достойна, — просмотренные кадры не оставили равнодушными никого, кошки прониклись образом нашей гостьи, и теперь старались всячески выразить ей свою приязнь.

Проще всего с этим оказалось мне. Я попросту выпустил заломленную руку… вместо неё намотав на кулак солидную прядь волос — насыщенного медного оттенка, с дразнящей краснинкой, они своей жёсткостью и несгибаемостью намекали на другой столь же жёсткий материал. Медную проволоку. Юная снежка восприняла мою вольность стоически, даже нарочито демонстративно. Эдак свысока, как одолжение непутёвому котику. Мне подобное отношение показалось в корне неправильным. Я нахмурился.

— Скажи, красавица, что ты вообще знаешь о боевой семье?.. Не боишься, что её образ окажется не таким, каким ты его себе напридумывала?.. — спросил негромко, на грани слышимости, но кошки в крике и не нуждались, коммуникаторы послушно донесли слова до всей стаи.

Снежка сначала дёрнулась, будто от пощёчины. Чуть помолчала, словно чего-то ожидая. Не дождалась. Тогда девочка заговорила:

— Нет, не боюсь, — запоздало до меня дошло: а ведь она считала, что меня одёрнут! Не ожидала от мужчины самостоятельной игры… — Я понимаю, что далеко не все движущие мотивы фракции получают огласку. Не обо всём принято говорить. И я уже подтвердила, что готова меняться. Готова принять семью в своё сердце. Каждая девочка в воспиталище мечтает о том миге, когда окажется среди близких людей. Я же… мечтала за всех своих близких. Ведь они положили себя на алтарь Экспансии. Я… открыта перед вами, валькирии — моя душа открыта.

— Не считай Кошака наивным мальчиком или законченным формалистом, — ухмыльнулась на это Вик. — Его вопрос с подвохом. Когда надо, он может смотреть далеко вперёд, и мы все уважаем его за ясность взгляда. Тебя спросили не о боевой семье вообще, девочка. Вопрос был про конкретную семью. Нашу семью. Неужели ты полагаешь, что в семье не может быть уникальных особенностей?.. Что всегда и везде ты встретишь лишь общие правила?..

Такая интерпретация на первый взгляд простого вопроса порядком загрузила юную снежку. Видимо, подобный взгляд был для неё внове. Семья для недавней воспитанницы казалась чем-то абстрактным, универсальным. На деле же оказывалось, что в каждой семейной ячейке есть и нечто своё, неповторимое — то, чего не встретишь ни в одной другой. Хотя вроде бы и там и там — семья…

— Хотите сказать, ваши отношения… не такие, как у других?..

— В каждой боевой семье есть скелеты в шкафу, — кивнула головой наставница. — Мне ли не знать этого — после стольких лет работы со стаями?..

Мне же слова ариалы напомнили о Кикки А’Фрай, девочке с нетрадиционными взглядами, которую самоотверженно покрывала и пыталась перевоспитать стая.

— Дело не в коте… Не только в нём, — подтвердила слова Вик Старшая. Она точно с языка сняла мои последние мысли. — Ещё во время нашего с ним боевого слаживания, на Базе, Кошак помог одной боевой семье. Наша сестра разочаровалась в жизни, какая ей представала в Республике, и увлеклась розовыми отношениями.

— А стая?.. — натуральная растерянность, охватившая юное дарование, смотрелась очень мило. Тёмно-синие глазки девочки, и без того глубокого оттенка, сделались поистине бездонными.

— Стая её покрывала. После того, как расписалась в своей неспособности переломить пагубную привычку, — пожатие плеч Милены ввергло прелестницу в ещё большую растерянность.

— Но ведь…

Тогда я резким рывком запрокинул голову республиканки назад. Заглянул в её расширившиеся глаза.

— Стая решила разделить судьбу боевой сестры. Не выпускать её пагубное увлечение за границы расположения. Понимаешь теперь всю степень самоотдачи каждого члена боевого братства?..

— Лишение памяти… — прошептала снежка, даже не обратив внимания на мой жёсткий рывок.

— Трибунал. Я стоял с ней рядом и до последнего поддерживал. Мне удалось вправить сестре мозги, но искупать её заблуждение приходится кровью. Всей стае. На переднем крае. Итак, ты готова?..

— Это… сильно, — шёпот девочки едва уловимо шевелил губы. — И у вас… тоже?

Фырканье кошек стало ей красноречивым ответом.

— У нас с этим как раз проблем нет, — Сайна вмиг развеселилась. — Даже перебор наблюдается… Или сомневаешься, что такой милый котик способен заставить сестричек не думать о неприемлемом?..

— Да нет… я не про то… не издевайся, сестра по ветви, ваши слова просто… слишком сильные. Серьёзней в разы, чем я полагала наедине с собственными мыслями… Но тем сильней и моё о вас впечатление. Вживую вы ещё органичней и притягательней, чем издали.

— Что ж, раз тебя не пугает необходимость принимать сестёр и братьев такими, какие они есть, на сегодня, пожалуй, хватит испытаний. Пойдём, — Милена протянула руку, и юная республиканка с трепетом вложила в неё свою ладонь.

Девочка поднялась на ноги. На этот раз никто не препятствовал ей в этом. Сам я лишь нежно взъерошил непослушную медную гриву — и заслужил от юного дарования, уже готового вытерпеть очередное непотребство, полный недоумения взгляд. Но ничего. Немного подумает и поймёт, что лёд в отношениях тронулся, причин сильно зажимать кандидатку в валькирии больше нет. Если глупости делать не начнёт, разумеется…

Стая вмиг утратила былую упорядоченность и гурьбой устремилась к расположенному чуть в стороне лагерю. Понятно, что никто не удосужился ради какого-то километра-двух гонять катер. Уже разворачиваясь вслед остальным, я почувствовал, как левое плечо оттянуло сильным нажатием. Бросил взгляд в ту сторону. Незнакомая метиллия неотрывно вглядывалась в меня, давя ментально ничуть не слабей, чем рукой — физически. А немного в стороне, лишь обозначая принадлежность к одной компании, в расслабленных позах замерли её сёстры.

Да, девчонки явно только что прибыли на планету. В отличие от тех же внешников, десантницы шли налегке. Их личные вещи находились во всё прибывающих гравитационных контейнерах. Да и какие могут быть вещи у валькирии? Привычное оружие, с которым каждый профессионал срастается, не терпя замен? Броня, также настроенная под конкретного обладателя? Всё это сложно назвать личными вещами. Файлы Памяти? Программы? Они вполне умещаются в инте. Вот и стояли сёстры налегке, ожидая выгрузки внушительных контейнеров с привычными им смертоносными «игрушками».

Удивительно, но я сразу узнал этот взгляд — именно он сопровождал наше с Литой воссоединение. Похоже, девочка имела что-то против моего «неподобающего» поведения… Наивная! Было бы из-за чего дёргаться! Я ведь и сам его не одобрял… правда, из несколько иных соображений.

— Мне показалось, или ты был недостаточно учтив с этой милой девчушкой, так спешащей обрести семью?.. — протянула после недолгого взаимного разглядывания пепельноволосая.

— Признаюсь, в первый момент мне тоже так показалось, валькирия.

— А потом?.. — подыграла моей инсинуации кошка.

— Потом я почувствовал девочку в своём захвате и успокоился. Настоящую республиканку каким-то жалким вывихом не проймёшь, а эта пигалица — уже вполне готова к взрослой жизни.

— Не буду спорить, я и сама посчитала её готовой… — протянула бестия, аккуратно, но настойчиво разворачивая меня к себе. — Вот только это не оправдывает тебя, мужчину, в моих глазах. Волосы, намотанные на кулак, так уж точно были лишним…

— Веришь, нет, но я с куда большим удовольствием подхватил бы её на руки… Вот только волосы на кулак всё равно бы намотал: без фанатизма, всего лишь чтобы насладиться их сопротивлением… и почувствовать девчонку в своих когтях.

На последней фразе я обнял метиллию за талию и притянул к себе. Она и не думала возражать. Напротив, прижалась крепко-крепко, выпустила коготок и начала чесать мне за ушком. Натуральная кошачья идиллия, если бы не общее ощущение надвигающейся бури.

— Не буду говорить про когти, про потребность ощутить будущую кошку… всю… в своих когтях. Это правильно и даже похвально, — уловив в словах собеседницы намёк, мои когти покинули пазы и, мягко раздвинув ягодичные мышцы, плотно впились метиллии между ножек. — И всё же волосы — явный перебор.

— Ничего не могу с собой поделать, обожаю это ощущение тугих прядей в ладони…

— Со своими кошками делай, что хочешь. Они уже сложившиеся женщины. Но мелкую — не смей! — контраст рыка с предыдущим мурчанием получился сильным, однако не пробрал: я ждал чего-то подобного.

— Кошка, ты меня не знаешь. Я в последнюю очередь стану ломать свою будущую сестру — скорее сам постараюсь найти компромисс, помогу обрести то, чего ей недостаёт. Но… правильные реакции ей не помешают. Сразу. Пусть привыкает, — мои слова тоже были произнесены тоном, далёким от мурчания. Хотя и не рычащим — всего лишь уверенная констатация.

— Значит, правильные реакции, говоришь… Интересно, чему ты её ещё такому научить собрался?.. А главное — с чего вообще взял, что вправе запускать когти настолько глубоко?.. — кошка печатала слова. Ой, тяжело же с ней придётся! Неужели мне довелось встретить очередную Миру? Но и я уже не тот, что в самом начале. Смогу найти управу и на такую.

— Ещё ни одна кошка не жаловалась на мою науку, — буднично пожал плечами и активизировал когти у девочки между ног.

Только сейчас заметил, что вокруг стало тесно от зрительниц. Мои сёстры, услышав по коммуникатору завуалированную перепалку, решили вернуться. А с ними — и ничего не понимающая Лита. Стая моей новой знакомицы тоже подтянулась поближе. Валькирии буквально кайфовали от ощущения разлившейся вокруг страсти пополам с угрозой. Всё же метиллии я явно пришёлся по вкусу, и её напористость была лишь следствием её убеждений, следствием принципиальности — что не могло отменить взаимного влечения. В другой ситуации мы бы уже трахались…

— Какие у тебя… острые коготки. Хочу проверить их остроту… в другой ситуации, — укус за мочку уха вогнал меня в какой-то сексуальный транс. — Если они так же хороши в бою… и ты сможешь меня заломать, как ту пигалицу… я, пожалуй… сделаю тебе минет. Небось тоже часть твоей любимой науки?.. А?

— Нет. Не часть. Это дело сугубо индивидуального выбора, — не поддержал игру оппонентки. — Ну а в случае проигрыша?..

— Я придумаю тебе наказание… Можешь не сомневаться…

— Нет, мне нужна определённость. Надо понимать, насколько выкладываться. И если решишь забрать меня в стаю… на время… мой ответ: нет. Не забывай, я мечник, основная боевая единица подразделения, а мы не на уютной Базе. Здесь передний край, девочка.

— Я действительно думала о чём-то подобном… Прости. Пусть будет три часа в моей стае… Без ущерба боевому потенциалу стаи.

— Согласен.

— И ещё двенадцать — когда всё закончится, при условии, что мы выживем. И окажемся по базам. Там ты подключишься к капсуле удовольствий… где я встречу тебя в своей локации. Без права выхода… О!.. Уже боишься? — усмехнулась чертовка, когда я вздрогнул при упоминании этой волнительной жути. — Правильно делаешь! Там пощады не жди… У меня хорошее воображение.

— Не сомневаюсь, кошка. Республиканки страшные противницы… в виртуальной игре. Некоторые аспекты воображения развиты у вас бесподобно. Но я согласен и на это. Кстати, если выиграю — три часа на твоей территории остаются. Так какие будут правила?

— Нет, ты не боишься, — серьёзно изрекла валькирия, с секунду подумав. — Предвкушаешь. Что ж, так даже лучше. А правил никаких не будет. Либо ты меня заламываешь… или ставишь в какую иную безвыходную ситуацию… либо я тебя.

— Хорошо. Заламывать нужно вот так?.. — я аккуратно, неспешно провёл захват. Пришлось даже убрать когти с промежности боевой сестры — в надежде вновь сюда вернуться. Со временем.

Кошка позволила довести болевой до нужной степени исполнения, выдавив в его «высшей» точке сакраментальное: «Да».

— Ну что ж, я выполнил твоё условие, — без тени улыбки в голосе заметил я, не спеша отпускать метиллию. — Заломал.

Столпившиеся вокруг валькирии грохнули. Это были не их обычные фырки — кое-кто аж согнулся, держась за живот. Опешившая оппонентка, которую я поспешил выпустить из захвата, недоумённо озиралась по сторонам, тихо шалея от случившегося. К ней тут же подошла Мисель и дружески хлопнула по плечу:

— А представляешь, каково нам с ним жить — постоянно?

— Да, но…

— Девочка, — вкрадчиво начала Викера, тоже подошедшая и положившая руку на другое её плечо. — Я слышала твоё условие. Он его выполнил. Да, немного схитрил… Но что ты ожидала от без пяти минут Высшего?..

— Высшего?.. — на метиллию было больно смотреть, и я поспешил вновь сграбастать её в объятия. Зарылся в тугие пепельные прядки. Шумно задышал над ухом. Чертовка ответила волной возбуждения. Ни секунды не сомневаясь, я открыл ей имплант. Кошка приняла это буднично, как нечто само собой разумеющееся, тут же ответив лёгким касанием — скорее обозначив, что взяла контроль, чем желая продемонстрировать собственнические рефлексы.

— А, так вы же только-только прилетели… — Мисель лучилась напускным сочувствием. — Ещё не в курсе, что будете нести службу в одной группе стай с… Мечом Республики…

— Не переживай ты так, милая, — промурчал на ушко совсем потерявшейся метиллии. — Я не хочу, чтобы ты делала это, не попробовав меня в полной мере. Для такой игры мы сначала должны изучить друг друга. Не находишь?..

— Тебе не обязательно…

— Не говори больше ничего, — я прижал пальчик к её губам, действительно заставляя замолчать на полуслове. — Когти — это наша жизнь. Попробуем друг друга. Уверен, после этого ты взглянешь на произошедшее под совсем иным углом… И с собой, и с этой пигалицей… Кстати, спасибо, что взяла на себя заботу о ней. Я сам такой же: стая для меня — единственная семья.

Наблюдая нашу короткую пикировку со стороны, Лита не удержалась от вопроса, буквально повиснув на руке у Старшей.

— Милена, а что, тут действительно где-то служит Меч Республики? И какое отношение к нему имеет ваш кот? Они знакомы?

Старшая даже отвечать на такую непосредственность не стала. Лишь повернулась, смерила мелкую тяжёлым взглядом, и отвернулась вновь. Только пробормотала что-то вроде: «Служит, куда он теперь денется…»

Мы же с валькирией, резко закончив лобызаться, столь же резко разорвали дистанцию. До последнего удерживающие девочку за плечи Викера и Мисель споро прянули в стороны — едва первые взмахи когтей возвестили о переходе игры в новую фазу. Вторая сшибка… третья… На четвёртой брызнула кровь и сёстры отпрянули ещё дальше, так как свободного пространства нам стало не хватать. Новые сшибки… В какой-то момент метиллия не стала отпрыгивать после удара. Получив ещё пару глубоких порезов, она предпочла провести встречную атаку. Опять полетела кровь — моя и её. Когти замельтешили с запредельной скоростью, сливаясь в какое-то подобие лопастей винтового самолёта. Тут были уже не удары — стремительные серии. В одной плоскости, в другой; блокирующие сшибки; резкие уклонения… И вдруг в один момент картинка побоища резко остановилась. Будто кто-то всемогущий, играя в «Море волнуется раз…», остановил игру.

— Чувствуешь, котик? — расплылась в довольной улыбке бестия. И я действительно ощутил впившуюся в яйца щепоть из когтей.

— Шея, — бросил в ответ. Кошка повела шеей, но я предостерегающе качнул головой. Движение замерло, так толком и не начавшись. — Сонная артерия. Ты должна чувствовать.

— И здесь обыграл… — горько усмехнулась девчонка, хотя в чернючих глазах плясали бесенята. Она ничуть не жалела, убирая когти. — Что ж, такого милого котика не грех и приласкать…

Дочерь звёзд в мгновение оказалась на коленях. Упрямо зыркнула на меня своими бездонными глазищами, и принялась деловито расстёгивать магнитную застёжку комбинезона. Под задорное фырканье плотно сомкнувших строй валькирий обеих стай. Я же, совершенно не опасаясь агрессии, мягко пропустил пальцы левой руки в роскошные пепельные пряди. И девочка даже не обратила на это внимания, посчитав частью игры. Правая же ладонь участливо накрыла пораненную щеку, с которой, мерно отсчитывая секунды, стекали густые капельки крови. Пальцем провёл по ранке. Следом за рукой на щёку просыпались искры энергий, поле пригладило шелковистую кожу, стирая всё лишнее, резким вздохом прижигая неприятный порез. Валькирия от неожиданности вздрогнула. Но, быстро уловив суть, лишь потёрлась щекой о ластящуюся руку. Коротко приникла губками к костяшке указательного пальца. Вновь зыркнула на меня снизу вверх и, больше не теряя ни секунды, обхватила ротиком жаждущую ласки плоть.

Чтобы не закричать, пришлось впиться в её волосы, а вторую ладонь перенести на плечо, стискивая уже его. Девочка явно не собиралась уклоняться от обещания, подошла к вопросу со всем возможным тщанием и огоньком. Вполне верилось теперь, что воображение у кошки — выше всяких похвал! Не забыла она и про имплант. Физические ощущения очень тонко дополнились наведёнными, метиллия резко превратилась в единый и неделимый инструмент удовольствия — беспощадный и методичный, — так что очень быстро меня накрыло столь глубокой разрядкой, что я не сдержался, застонал, весь выгибаясь навстречу подруге.

Лита смотрела на разыгрывающийся на её глазах фарс, приоткрыв ротик. Нет, она вовсе не была сейчас там, с котом и кошкой — юная республиканка самым банальнейшим образом обалдела от увиденного. Если беспрецедентную наглость кота она ещё могла стерпеть, разумом понимая, что он тут в своём праве, то открывшаяся картина напрочь выбивала из колеи. Все предупреждения валькирий и Кошака, повторенные по несколько раз, вновь прошли перед её внутренним взором, переживаемые и понимаемые с совсем иной стороны. Старшие зрили в корень, куда лучше представляя разницу между воображаемой жизнью и реальным её наполнением. И всё же это было немного слишком для гордой дочери Синергии. Не такой она представляла войну…

— Старшая, а зачем они вообще сцепились, если она уже проиграла? И почему она сдалась? Ведь держала же его за яйца! Куда бы он делся из такого захвата⁈ И почему вот так, наплевав на… чувства… других⁈

Милена в этот раз даже не повернулась, увлечённая занимательным действом. Она-то как раз и была сейчас с нами, на импровизированной «дуэльной» площадке, где всё закончилось столь счастливо… для одного милого котика. Однако ариала всё же нашла в себе душевные силы отвлечься и пояснить:

— Не советую тебе, девочка, огульно судить об уровне подготовки бойцов по одному лишь их внешнему виду. И по внешней броскости повреждений. Куда важнее суть и подлинное направление удара — и, как следствие, повреждения сокрытые, внутренние или потенциальные.

Слова Ми прошли мимо сознания не воспринимающей сейчас иносказаний республиканки. Однако интерес юной снежки не пропал втуне. С другого бока к ней присоседилась Милаха. Взяла за руку. Фыркнула над самым ухом.

— Не лезь к ней, ей сейчас не до тебя. Мало того, что нужно контролировать ситуацию, так Старшая ещё и прониклась опасным обаянием нашего котика… Мало ей одного чада, на новое нарывается… А до повреждений — она права. Имплант снижает болевые ощущения в нервных центрах. Чтобы их «запустить» в полную силу, нужно иметь доступ. Так что пока эта милая кошечка резала бы ему яйца, кот бы ей артерию вскрыл. Как полагаешь, кто бы быстрей скопытился?.. То-то же! А вот почему они сцепились… Ну, нравится нашему котику плотно знакомиться с кошками перед сексуальной игрой. Мы-то привычные, все уже давно перезнакомились, а вот чужие удивляются, не понимают… А он всего лишь через это лучше узнаёт партнёршу перед постелью.

— Что узнаёт? Зачем ему знать, как хорошо она машет когтями… чтобы потом лечь под неё?..

— Ты как спросишь… — даже растерялась Эйди. — Ощущает её скорость, реакцию, пластику, какие-то ещё неопределимые на первый взгляд качества… Хотя… Нам уже всё равно, мы давно привыкли к его чудачествам. Но у тебя свежий взгляд. В самом деле: что он может узнать по её бою такого?..

Милаха основательно загрузилась. Общение с юной незашоренной республиканкой давало о себе знать, выставляя привычные вещи под новый угол обзора. Но то Мисель. Лично меня уже ничто не волновало, кроме сребровласой бестии у ног, с певучим именем Лани. Выполнив обещание, та мило мне улыбнулась, поднялась на ноги, попыталась обнять… и в этот момент кошку повело. Её глаза закатились, а я лишь в последний момент успел подхватить падающее тело. Прижал к груди. Почувствовал, как она отзывается, как гибкие ручки обвивают шею, как щека плотно вжимается в грудь. Сердце пронзил укол щемящей нежности. Я подхватил девчонку и, забыв обо всём, поспешил в регенераторную. Путь предстоял неблизкий: на полевом космодроме не было предусмотрено сколь-нибудь серьёзных сооружений. Зато всю дорогу меня преследовали странные взгляды вмиг переставших зубоскалить валькирий. Надо отдать должное, чувство момента было у них развито на интуитивном уровне.

Боевое крещение

Небольшая расщелина в цельном монолите горного массива больше походила на след валькирьего когтя на щеке очередной моей подруги. И так же, как удар когтистой ладони не влияет на боевой настрой валькирии, расщелина не способна была нарушить вековую уверенность горного кряжа в своих силах. Наша боевая техника смотрелась здесь даже не букашкой — бактерией… случайно занесённой в рану вместе с ударом.

Пока Миска и Эйди, не покидая скорлупы, несли боевое охранение, остальные сгрудились в круге, образованном открытой бронёй. Не часто доводилось выбираться из неё на свежий воздух, но сейчас был именно такой случай. В стае кипела натуральная свара, и в полной мере хлебнуть её эмоций броня попросту не позволила бы.

— Объяснись, Милена! Зачем тащить с собой эту девчонку? Зачем ставить под удар необстрелянную юную пигалицу? У неё же нет нашей подготовки! Меня вы полгода до того натаскивали!

— Это потому, что ты — варвар. Да, удел этой малявки в воспиталище — лишь виртуальные тренажёры. Но задумывался ли ты, а так ли сильно дополненная реальность отличается от реала? Быть может, тебе напомнить капсулу удовольствий?..

— Не смей решать за меня! — рычала вслед Старшей сама виновница торжества. Глубокая синева её глаз сейчас казалась всклокоченной, представлялась взвесью мириадов звёзд в белизне глазного яблока. — Я заслужу право на посвящение, вне зависимости от твоего мнения!

— Дура, — рыкнул я, поворачиваясь к снежке. — Я о тебе же забочусь! Бросать в бой необстрелянного новичка — это одно. Но бросать в бой мелкую писюху, ещё даже не видевшую реального полигона — совершенно другое. Это просто неприемлемо! В истории моего мира не единожды бросали на убой зелёных солдатиков, едва получивших в руки оружие. Бездарная, бессмысленная смерть!

Рыжая попыталась броситься на меня, но Триша, взявшая шефство над этой крохой, легко пресекла эмоциональный выпад. Да и то ей пришлось буквально оттаскивать мелкую, не давая той кинуться и использовать вместо когтей ногти. Жест отчаяния — не больше. Уже несколько дней как снежка уяснила мои боевые кондиции и не питала иллюзий относительно своих возможностей. Однако сейчас в ней говорил не разум. Ей было наплевать на его доводы. Как и прочим моим сёстрам.

— Вы кичитесь завоеваниями Революции. Уважаете профессионализм во всём. Так ответь мне, Старшая, профессионально ли командиру посылать на убой ничего не умеющую молодую девчонку?

— Она умеет достаточно, чтобы показать свою смелость и готовность идти до конца. Большего от неё всё равно никто не ждёт, — тяжёлой артиллерией заговорила Викера.

— Где она будет её показывать?

— На острие, кот, — вторила ей Милена. — Именно она подорвёт закладку. И это не обсуждается. Твоя же задача — прикрыть её полями в опорной точке. Не раньше, чем она туда прибудет.

— Леон, в тебе сейчас говорит мужчина, привыкший защищать женщину, — примирительно начала Лай.

— Ошибаешься, рыжая! Во мне единственном из вас говорит здравый смысл! Пусть демонстрирует свою готовность где-нибудь на удалении от острия.

— Он… Он… — задохнулась в возмущении Лита. — Это моя жизнь! Как он смеет!..

— Залезь в броню, девочка. И займи позицию в боевом охранении, — не выдержала истерики Ми.

Пришлось юной республиканке, пыхтя и скрежеща зубками, подчиниться. Зато хоть немного охолонётся. Мы же все, как один, проводили взглядом сноровисто размещающуюся в броне девчонку. Пронаблюдали, как на ней сходятся бронеплиты грудины, превращая снежку в живое воплощение войны — беспощадной в равной мере ко всем, а потому бесполой.

— Смотри, кот, сделаешь только хуже. Мне её психоз в ответственный момент без надобности, — Милена была самим воплощением холодности.

— Почему тогда не сказала сразу? Зачем оттянула этот момент до начала боевого выхода?

— А что бы изменилось? Проще было поставить тебя сразу перед фактом, — даже и не думала скрывать своих намерений Старшая.

— Придётся принимать наши правила такими, какие они есть. Участие в бою нестреляной малявки — компромисс, на который готова пойти фракция, чтобы дать шанс ничего ещё не представляющей из себя республиканке сделаться кошкой. Минуя получение жизненного опыта и серьёзных достижений. Никаких других вариантов нет, и не предвидится, — Викера опять пыталась взять вескостью суждений.

Должен признать, на этот раз ей это удалось. Я проникся. Задумался. В самом деле, меня же посвятили только после совместного боя. Что я тогда собой представлял как валькирия? Да ничего! Разве что у меня были поля… Но и они не всесильны. Скорей, за моими плечами тогда стоял опыт прожитых лет, а ещё… любовь. И опять Старшая будто проникла в мои потаённые мысли, сняла с языка невысказанное суждение.

— Тебя тогда вела любовь к Ри. Её же ведёт другой стержень — желание обрести семью. Ты должен понимать, насколько это желание сильно.

— Понимаю, — буркнул, остывая.

Триша подошла сбоку и приобняла за плечи. Прижалась упругой грудью, пытаясь переключить внимание на иной предмет. Хотя, надо отдать кошкам должное, имплантом они в такой неоднозначной ситуации пользоваться не спешили. Я в ответ приобнял её за талию и действительно притянул к себе. Странное поведение метиллии показалось удивительно уместным и правильным.

— Ты не можешь не понимать. Я тоже через это проходила. Кровью заработала право войти в семью… И ты даже не представляешь, Кошак, насколько вырос в моих глазах за эту вспышку противоречия. Я… не смогла возмутиться. Привыкла, наверное. Но… меня это всё равно гложет иногда. Они ведь… далеко не все доживают до посвящения. Эта ещё неплохо подготовилась. Упёртая до жути. Наверное такой была Сайна О’Мелли — живая легенда и объект для подражания многих юных снежек.

— Не только юных, Тиш, — тряхнула головой Сайна, попытавшись сбросить налезшую на глаза чёлку. Не помогло, стало только хуже. Её жёлто-зелёные глазищи теперь напоминали две гнилушки, пронзающие своим светом ночную тьму откуда-то из-под коряги волосяного безумия.

— Да. Не только юных… — эхом отозвалась Милена. — Не думай, Кошак, что эта традиция кому-то приносит удовольствие. Посылать на убой правильных и целеустремлённых девчонок — плохая практика. Как командир я это понимаю. Рада, что и ты понимаешь… Уверена, мы вырастим из тебя достойного сына Республики. Но лишь в таких ситуациях ты сможешь выковаться и получить необходимую практику. Переоцени наши ценности, пропусти их через своё восприятие! Кто, если не ты, сможет повлиять на них… со временем? А, Меч Республики?..

— Всё проще, Кошак, — Рита, до того молчавшая, сейчас решила высказаться. А она вообще редко говорила не по делу, в пылу эмоций. — Во фракцию попадают только состоявшиеся республиканки. Имеющие за плечами свою личную Экспансию. Как станут смотреть на фракцию, если она начнёт делать для кого-то исключения? Ведь любому роду выгодно иметь своего представителя в валькириях. Это может породить целую череду пренеприятнейших последствий. Где есть одно исключение, возможно и другое. Сложно будет пересилить такой аргумент. За многими родами стоят далеко не последние во власти люди.

— Где есть одно исключение, возможно и другое… — эхом повторил я. — А такое исключение даже сложно назвать исключением — скорее форменным самоубийством, на которое способна решиться лишь отчаявшаяся малявка без роду и племени… Да уж, и не поспоришь…

— Ну что, успокоился?.. — Триша сильно сдавила мне плечи. Ткнулась носом в шею. Я на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь её горячим дыханием. Надёжная… Моя!

— Да. Простите, если накрутил перед боем.

— Лишняя накрутка перед боем никому ещё не вредила. Нельзя расслабляться. Только этой девчонке скажи пару слов.

— Что именно?

— Не знаю… Тебе видней… — как-то даже засмущалась Триша. Видимо, вопрос был не из простых, и она здесь апеллировала к моей способности найти подход к любой женщине.

— Хорошо, попробую.

Подойдя к замершей «на страже» юной воительнице, я попытался всмотреться в её образ. Понятно, что до лица было не достать, но всё же… Коммуникатор услужливо вывел на сетчатку глаза миниатюрную фигурку рыжей бунтарки. Она могла сколь угодно долго стоять ко мне задом, но с техникой такой номер не пройдёт.

— Не дёргайся, кошка. Ты пойдёшь в эту вылазку. Считай, отстояла своё право выбора. Но излишне не геройствуй. Помни, что это испытание не на твои боевые кондиции, которым неоткуда взяться, а на нечто куда более существенное. Кондиции ты наработаешь. А вот умение доверять старшим сёстрам — вряд ли. Ты или готова принять чужой авторитет и поверить в него без оглядки, или… умрёшь. Возможно, не сейчас, но существенно повысишь вероятность такого исхода. Поэтому, если действительно хочешь быть в семье — ты выполнишь поставленную задачу, и сразу, не задерживаясь ни секунды, рванёшь к опорной точке. Где я смогу проявить свою заботу о будущей сестре и укрыть тебя полями. И никак иначе. Готова?

— Да, — пискнула девочка. Видимо, до последнего сомневалась, что я не устрою какую-нибудь истерику. — Я… попробую. Ты… можешь на меня рассчитывать.

— Ну вот и славно…

Не скажу, что идя к броне, я был спокоен. Но сейчас все переживали — в большей степени за эту малявку. Ну зачем такая на войне? Ну не место такой на войне! Впрочем, Республика всегда воюет. То, что очевидно дочерям Республики, далеко не всегда очевидно такому варвару, как я. Для девочки-сироты какая-то там война, стоящая на пути обретения семьи — это даже не препятствие. Не после всего, через что она прошла, чтобы эту семью обрести. Взять хотя бы меня. Остановило бы меня в её возрасте опасение оказаться в центре военного конфликта, но обрести через это собственное будущее? Аллегория почище Птицы Феникс, а если вдуматься — не более чем фарс. Если уж никакие преграды не смогли отвадить меня нынешнего от стаи — а их, этих преград, выдалось преизрядно, — что уж говорить о неразумном ещё волчонке? Там половина проблем таковыми вообще не ощущается. Так, занятное приключение или ничего не значащая мелочь. Подумаешь, война! Вот у подружки мать — из древнего рода, а чем я хуже? Я тоже такой хочу! И сделаю! А война — что война? Это Экспансия, великое служение человечеству!

Но и считать Республику, отлично осознающую своим коллективным интеллектом — в отличие от неразумной ещё малявки — её реальные шансы выжить, негуманной и бесчеловечной — в корне неверно. Для Литы и подобных ей сделали нереальное, запредельное послабление — позволили стать валькирией сразу, без наработки авторитета в какой-либо иной сфере общественной жизни. Без мирной профессии. Без принесения объединённых ресурсов рода на алтарь Экспансии. Да, валькирии — это грандиознейший социальный лифт. Служа Экспансии на передовой, республиканка получает возможность накопить огромные материальные ресурсы, создать род, родить, наконец, вне очереди! Валери стала главой рода О’Стирх благодаря своему статусу, хотя более опытных хозяйственников там хватало. С точки зрения рода, она оказалась едва ли не основной добытчицей. Но это палка о двух концах. Самая перспективная женщина в роде умерла в самом расцвете сил. Она всю жизнь нарабатывала компетенции, чтобы в один миг лишиться всего. Род О’Стирх дорого заплатил за стремительное возвышение. А если на минуту представить, что у родов появилась возможность не отправлять самых ценных своих отпрысков, не посылать на убой руководителей и патриархов рода, а отправить… целую пачку мелких, едва из воспиталища, девчонок? Они бы ещё и в очередь выстраивались, эти малявки! Дрались бы за право получить шанс стать валькирией! И какой соблазн для рода — отхватить кусок пирога Экспансии, почти ничем не рискуя. Сберегая кондиции и компетенции ради каких-то внутриреспубликанских дрязг. А то, что такой оборот вполне реален — факт. Будет одно исключение, появятся и другие. Вода камень точит, точно так же, как социальные плотины разъедает любой блат, любое исключение из правил, становящееся вскоре обыденностью для избранных.

Вот и вынуждена Республика превращать единственное микроскопическое исключение в бег по минному полю: повезёт — получишь всё, не повезёт — извини. Ну и не только везение. Ещё — как тебя кошки примут, станут ли прикрывать или отправят барахтаться без всякой поддержки. Уверен, к блатным такого трепетного отношения, как к Лите, никогда не будет. А значит, они не выживут. Литу же никто бросать на убой не собирается. Да, она будет выполнять ключевую миссию, но шансы у неё хорошие. На это будет работать вся стая.

Если всё разложить по полочкам, становится понятно, что девочка рискует вряд ли больше остальных. Её задача — осуществить подрыв последовательной группы зарядов, заложенных над сводами подземной транспортной артерии. Заряды уже лежат, и проблема состоит не столько в выполнении порученной миссии, сколько в том, чтобы уйти после неё живой. Эдакая юная партизанка далёкой Земли… В Великую Войну дети наравне со взрослыми подрывали эшелоны, пуская их под откос… Хотя та война по местным меркам безнадёжно устарела, и любые аналогии здесь условны. С другой стороны, мой друг аналитик сказал бы на это, что любые аналогии вообще условны…

Миссия реколонизации стержневого мира очередного Сектора медленно, но верно скатывалась к самому неприятному для Республики сценарию. Уже три месяца республиканки вязли в глубоко эшелонированной обороне внешников. Те дрались за каждый метр, за каждую никому не нужную гору или покинутый дом. Ситуация уже давно балансировала на грани допустимых потерь людей и времени — когда информационная польза от войны ещё даёт необходимый идеологический кураж. Но так не могло продолжаться до бесконечности. Граница вскоре будет пройдена, и над строптивым миром уже маячила угроза тотальной орбитальной бомбардировки.

Не так давно республиканки обозначили готовность идти до конца. Самый колючий узел планетарной обороны был проутюжен с орбиты так, что несколько дней над голубым шариком висели смог и пепел, а сама земля оказалась выжжена на несколько километров вглубь. По сути, орудийные калибры «Планетарного разрушителя» испарили под сотню кубических километров земной поверхности. Тем самым они поставили жирную точку в предъявленном накануне ультиматуме. Начались переговоры. Вот только цели переговоров все стороны понимали по-своему.

Спрашивается, для чего нужны всевозможные перемирия в условиях непримиримой войны? Когда обе стороны понимают, что никогда и ни при каких условиях не пойдут на мир? Когда ситуация уже зашла настолько далеко, что только победа одной из сторон обеспечит реальный мир? Нет, дело отнюдь не в поисках компромисса, как может показаться на первый взгляд, и как часто изображается в пропаганде. Нормальные военные всегда используют самый худой мир, самое жалкое даже не перемирие — затишье, чтобы провести перегруппировку войск, подвести на передовую резервы, подготовить ударный кулак для прорыва. Этим-то местные на радостях и занялись, едва смолкли орудия.

Ну а республиканкам, в условиях тотального превосходства в воздухе, не было смысла никого передислоцировать. Республика была готова к удару, была на пике своих боевых возможностей. И пусть на земле она контролировала всего лишь порядка двадцати процентов территории, зато в космосе ощущала себя вполне уверенно. Из космоса-то она и планировала бить, что и продемонстрировала накануне. Вводить в бой всё новые и новые ресурсы людей и техники, предварительно передислоцируя их из дальних миров, Высшие не собирались. То есть им переговоры были нужны именно в заявленных целях, для склонения противника к капитуляции. Это был тот редкий случай, когда ради сохранения лица они готовы были пойти на уступки, вплоть до эвакуации с планеты высшего командного состава, политиков и правящей элиты. Республике нужна была эта планета не изуродованной орбитальными бомбардировками. Ей её ещё терраформировать.

Однако далеко не все планетарные силы участвовали даже в таких далеко не однозначных переговорах. Некоторые с фанатичным упрямством продолжали вгрызаться в родную землю. Не знаю, было ли это мотивировано идеей. Возможно, люди просто до последнего надеялись на мифические флота Конфедерации, которые придут на помощь. Никогда не приходили, а тут — ну а вдруг? Нет, всякое конечно случалось, иногда и приходили… И даже снимали блокаду с планет и целых систем… Пусть временно и ненадолго — до тех самых пор, пока теперь уже республиканки не перегруппируются… Так что кому-то в любом случае придётся перегруппировываться, и не факт, что по одному разу. Но внешники-то уже сейчас этим занимались, да ещё и под носом у воинственных амазонок космоса! Те просто не могли пройти мимо такой интересной возможности больно ударить зарвавшихся конфедератов по носу. Для этого-то и нужна была наша операция.

Удар по коммуникациям. Республиканки хотели дать понять, что вполне в состоянии дотянуться даже до самых углублённых магистралей. Причём не силами флота, что крайне затратно и способно сорвать переговоры своим показным небрежением, а силами диверсионных подразделений. Это должно было выбить у местных почву на переговорах и пошатнуть уверенность самых упёртых из них, в переговорах напрямую не участвующих. До всех должна дойти неизбежность капитуляции — вопрос лишь в её условиях. А лучше всего доходит, когда земля буквально уходит из-под ног, когда удар идёт оттуда, откуда не ждёшь. Отсюда логичной видится серия диверсионных операций на чужой территории, в самом подбрюшье сопротивления. По сути, ставилась цель полностью парализовать доставку боеприпасов и живой силы к укрепрайонам и мегаполисам. Аборигены должны были ощутить всю тяжесть военного ботинка Республики на собственной шее… ну, или коготь валькирии… кхм… в одном интересном месте.

Следует признать, что наша стая, как и прочие задействованные на данной фазе операции валькирии — далеко не герои. Подлинные герои — это фронтовая разведка, девчонки наподобие хорошо знакомой мне Руны, буквально просветившие всю поверхность планеты. Не знаю уж, какими средствами они этого добились, но в результате их кропотливой работы в схеме коммуникаций противника не осталось тёмных пятен. Девочки заслуживали самого что ни на есть всемерного уважения. Они сделали то, чего не смогли их предшественницы из Дальней разведки ещё в довоенный период — да и в ходе течения самой кампании. Теперь предстоял наш выход. На нас лежала задача одновременного подрыва ключевых точек коммуникации.

Да, республиканки полностью доминировали в космосе и в воздухе. Но часть земли, и особенно подземная часть, Республике по-прежнему не принадлежала. Времена земных партизан также остались в прошлом. Современные средства РЭБ и электронной разведки позволяли местным контролировать всю поверхность планеты без исключения. Вопрос стоял лишь в том, в какой степени контролировать. Средства связи республиканок значительно опережали возможности противника, а потому тот мог обнаружить передачу сигнала не на взрыватель даже, а на ретранслятор с существенной погрешностью. Речь шла о квадратных километрах, а не о метрах даже. То есть они знали, что из какого-то района подан сигнал. Но бомбить весь район никаких сил и средств не напасёшься, тем более что одновременно подобные сигналы пройдут едва ли не по всей планете.

Внешникам требовалось более-менее локализовать сигнал. Это давало подрывнику шанс уйти. Чтобы повысить этот шанс ещё больше, сразу из двух квадратов шли ложные сигналы, а в четвёртом квадрате девчонку должен был поджидать я. Лите всего лишь требовалось дойти до нужной точки, не привлекая к себе излишнего внимания. Броня валькирий позволяла скрываться в доброй сотне разнообразных диапазонов, однако абсолютной невидимости не давала. Кроме того, требовалось двигаться быстро, что тоже являлось фактором демаскировки. Поэтому лёгкой прогулки в любом случае не получалось. В этот момент и включалась кошачья забота. Группы, до того дававшие ложные сигналы, должны были немного пошуметь, отвлекая внимание от девчонки.

Дальше соединение со мной, после которого уже мы берём на себя роль отвлекающий группы. Как мечнику мне следовало устроить особенно большой бара-бум, оттянуть внимание от прочих кошек, чтобы теперь уже они успели залечь в заранее организованные лёжки. Мы же с Литой тем временем должны продвигаться в сторону республиканских позиций, принимая на себя вполне реальный огонь поисковых групп и загоризонтных арт-систем.

Подобная прогулка мыслилась как ещё одно испытание для малявки. Пережидать удары самых разных огневых средств под пеленой — то ещё удовольствие. В ходе нашего громогласного возвращения к своим, девчонке предстояло пройти натуральный ад настоящей войны. Хотя и для меня приятного было мало. Поля не бесконечны. Это такая же игра со смертью, как и для остальных, разве что в моём случае смерти придётся изрядно раскорячиться…

Вариант с выдвижением всей стаей вообще не рассматривался. Вести десяток десантниц под пеленой — плохая идея. Никаких сил не напасёшься, чтобы прикрывать нужную площадь динамичным силовым полем на протяжении пары суток — а именно столько нам добираться до своих. Можно снизить его размеры за счёт брони, но бросать оружие… Да и какова скорость передвижения пешего бойца? Поля же не сделают тебя быстрей… В общем, никто никого щадить не собирался. Всё было предельно по-взрослому, с равными рисками и шансами на выживание для каждого бойца, а сама операция казалась бесконечно далёкой от бравурной опереточности. Особенно если учесть уровень противодействия десанту на поверхности.

Зато по завершении операции Лита с гордость сможет сказать: я достойна! Или ничего уже не скажет. Или сломается. Хотя в последнее я не верил, не из того она теста. Малявка уже успела заслужить уважение стаи, и ожидать от неё соплей не приходится. А вот ошибок — запросто. Всё же броня для юной снежки — явление относительно новое. Виртуальность тут плохой помощник, что бы ни говорили об этом старшие.

Дожидаться Литы на точке встречи оказалось тем ещё испытанием для психики. А я-то, наивный, полагал, через всё уже прошёл с этими республиканскими закидонами! Какое там! Три часа без всякой информации, жива ли ещё эта дурёха — вот самое страшное испытание, которое со мной приключалось в последние месяцы. Из соображений секретности валькирии соблюдали в операции абсолютное радиомолчание. Исключением стали лишь дроны прямого луча, в связке с которыми мы сейчас работали, но то всего километр, от силы — два. Мои разведывательные пчёлки лихорадочно носились вокруг, но ничего не могли поведать обнадёживающего.

Да, кошки меня успокоили. Но то — разум. И только до начала активных действий. На втором часу ожидания даже самоуспокоение перестало помогать, а все медитативные техники срабатывали через раз. Да, эта малявка начала готовиться в пять лет, не зная ещё, что она одна как перст в этом мире. Только подумать: в пять лет девочка впервые опробовала облегчённый дрон и впервые же сошлась в спарринге со своим будущим учителем. Даже я, в условиях неблагополучной Земли, впервые отходил своих противников арматурой в восемь, и с восьми же лет начался мой путь воина… Так то мужчина! А тут женщина… Да какая она… кхм… женщина⁈ Девчонка она ещё! Молоко на губах не обсохло! А её на войну!

Пусть эта пигалица в свои юные годы великолепно освоилась с виртуальными тренажёрами. Пусть знает броню, как свои пять пальцев. Но то виртуальную броню! И гоняла в ней в игре, в сказке! Пусть способна бежать в полной выкладке, имитирующей тяжесть брони с сервосистемами, до десяти часов. Пусть задолбала всё воспиталище своими вольными спаррингами. Пусть с тех же пяти разве что не спала с дронами… Да какое там — натурально спала. Сама рассказывала. Вот за дроны я особо и не переживал. То, что эта мелкая творила с ними, когда только-только надела броню — по моим представлениям находилось за гранью возможного. Девочка с поразительной лёгкостью вела сотню устройств, успевая обмениваться информацией с каждым! Без всяких потоков вела, хочу заметить! На одном только опыте и мастерстве.

На мыслях о дронах я немного подуспокоился. Однако когда пошёл третий час ожидания, вновь напрягся. Этой писюхе нужно пробежать в броне порядка двухсот километров по пересечённой местности. В среднем подготовленный человек в ней способен развивать скорость в шестьдесят километров в час. Можно быстрей, но тут явно не тот случай — во-первых, не шоссе, а, во-вторых, сложная оперативная обстановка, так что нужно постоянно смотреть вокруг и не перегружать системы маскировки. А добрая их половина на таких скоростях завязана на дроны! Возможности которых всяко поскромней будут… И сейчас эта малявка бежит через овраги, косогоры и леса, плавно переходящие в гористую местность. Одна. На чужой планете. По враждебной земле. Среди врагов. В восемнадцать… л…ять… лет! Да в таком возрасте у земных девчонок одни парни и платья в головах, а эта… на галактической… мать её… войне!

И великовозрастные матроны, все эти Старшие и Высшие, решают её испытать. Отправив воевать. Притом что у неё и так вся семья полегла ради Экспансии! Пусть подобных малявок мало. Пусть! Но ведь она не одна такая! И прямо сейчас где-то ещё… бегут такие же писюхи… на других планетах… с другими заданиями… Как вообще возможно понять эту ненормальную цивилизацию⁈ И ведь не скажешь, что девчонки спокойны. Вон как у Сай глазки блестели, когда прощались… А уж Ми, только-только ставшая матерью… Материнский инстинкт ведь никуда не делся, не отправился в воспиталище вместе с чадом… Как она отворачивалась, как пыталась не смотреть вослед! Это надо было видеть! Переживают кошки. Но решение незыблемо.

А я? Чем я лучше них? Сам же признал эти их дурацкие обычаи! Позволил мелкой писюхе… едва из воспиталища… надеть броню и пойти в одиночку подрывать коммуникации противника… И пусть мне не рассказывают о Великой Отечественной, где и девятилетние пацаны резали фашистов в партизанских отрядах. Да-да, был один историк, точно помню… Увлекался холодным оружием… А его увлечение как раз и возникло в те годы. Мелкий шкет тогда часовых убирал без всяких пистолетов и автоматов. Подкрадётся — и раз! — ножом по горлу. Или дети, прикрепляющие пластид на бронетехнику русских солдат в Чечне?..

Воспоминания о Земле неожиданно отрезвили. Восемнадцать лет показалось не таким уж и ранним возрастом, с учётом прочих равных. Но тут есть один тонкий момент. Земные воители, от самых юных и до обычных призывников, были мужчинами. А тут девчонка. Которая не где-то там, в абстракциях, а здесь, в реальности. Именно она бежит сейчас где-то, скрываясь от вражеских средств обнаружения, одинокая, брошенная старшими сёстрами на убой… Одинокая… Среди скал… Видимая на километры вокруг…

Когда таймер высветил три часа, я без разговоров поднялся в полный рост. Запустил дополнительный динамический блок маскировки. В воздух тут же взлетела стайка рабочих дронов, которым предстояло эту маскировку обеспечивать. Однако подумав, всё же не сдвинулся с места — так и простоял, недвижимой скалой, ещё минут пятнадцать. Здравый смысл оказался сильней. Мы можем банально разминуться с такой серьёзной маскировкой. Она ведь знает только координаты моей точки, а я — примерное направление, откуда ждать. Всё, больше никакой информации. Мои поспешные действия на эмоциях могут сделать этой отчаянной девчонке только хуже. Так у неё хотя бы есть цель впереди, а что она почувствует, если эта цель окажется пустышкой? Посчитает очередным испытанием на прочность? Испугается?

Последнее, конечно, представляется маловероятным. Девчонка нам досталась по-настоящему отчаянная. Эта точно не испугается. Как-то обмолвилась, что была одной из немногих в воспиталище, с кем реально считалась их наставница по боевым искусствам. Скажем, не ставила абы с кем в спарринги. И вовсе не из-за боязни за свою любимицу — ведь эта «любимица» в боевом азарте легко могла фатально покалечить других воспитанников. Хитрая, умная, даже коварная в бою, она давно стала непререкаемым авторитетом среди остальных таких же писюх, на деле — стала бойцом, каких и среди взрослых не так уж много. Потому что самоотверженная, расчётливая и целеустремлённая. Натуральный адепт восточных единоборств, в самом ярком его проявлении… Те же китайцы и японцы в целом спокойней… нет, не так… они более предсказуемы, вот! Эта же чертовка впечатляла даже по меркам ненормальной Республики. Эта точно не испугается. Скорее увлечётся. Заиграется в войну. Дитё всё же…

Когда я уже раз, наверное, в двадцатый прогнал тест системы собственной маскировки и проверил результаты пассивного сканирования, коммуникатор обрадовал меня кодированным пакетом. Что характерно, переданным по прямому лучу, через цепочку провешенных ради этого дронов, с функцией полевых ретрансляторов. Пара секунд расшифровки, и в воздухе вспыхивает голографическая проекция… поцелуйчика. Воздушного, судя по его активному поведению. На губах сама собой появилась дурацкая улыбка, с плеч упал почти физически ощутимый груз — с девчонкой всё в порядке! Раз поцелуйчики шлёт…

А вскоре появилась и сама виновница «торжества». Нет, её я по-прежнему не видел, оптическая маскировка оказалась на высоте, но следящая электроника в одном из диапазонов подсветила расплывчатую область пространства, с подозрительной аномалией по центру. Вот она где!.. Моя аномалия… Занятно всё же получается. Если взглянуть на республиканку от моего, земного, восприятия, аномалия и есть. Сразу поле школы бегать в броне, на чужой планете, в окружении стаи боевых дронов — вряд ли кто-то из земных девчонок, даже самых ушибленных, отважится на такое. Это тебе не татуировки втихаря колоть и не куртку с черепами напяливать… прячась за спиной очередного байкера… Снежка действовала сама, от начала и до конца, и ни за кем в кильватер не пристраивалась.

Но вот неугомонная девчонка достигла моей позиции и, широким прыжком преодолев последние метры, вжалась бронированной грудкой в мою грудь. Головная часть доспеха протаяла, являя на свет раскрасневшуюся, с горящими азартом глазками, медноволосую красавицу. Глаза, кстати, весьма и весьма призывно всматривались в мои глаза.

— А вот и я, кот! Что, заждался?..

— Весь извёлся, — не поддержал игру, продолжая смотреть с предельной серьёзностью. — Ещё десяток минут — и пошёл бы навстречу. Почему так долго?

— Ну вот!.. Я-то думала поиграть с тобой чуть-чуть, страждущие губы почувствовать, имплант ощутить… Неплохая награда вышла бы за всё пережитое…

— Извини, не до игр сейчас.

— Это ещё почему? — большие удивлённые глаза недоумённо захлопали ресницами. — Игры всегда к месту! Да ладно тебе, кот, расслабься и получай удовольствие! Я же без пяти минут твоя кошка! И я… сделала это!

И юная чертовка, не слушая больше возражений, присосалась к моим губам. Должен признать, такой способ снятия напряжения пришёлся по вкусу и мне. Даже вопрос уместности как-то сам собой отпал, стоило представить на месте мелкой ту же Сай. Да что там, любая кошка повела бы себя так же — а то и ещё распутней. И всё же что-то удерживало от форсирования наших отношений. Вряд ли это была предубеждённость против непосвящённой в валькирии республиканки… Скорее, я просто не был ещё морально готов принять в постель столь юную пигалицу.

— Ты чего, кот?.. — отстранившись, правильно поняла мой настрой девочка.

— Не спеши, Лита. Пусть это произойдёт во время посвящения.

— С чего бы?..

— Ты мне в дочери годишься, девочка… — пришлось признаться, потому что иначе она бы точно не отстала, а так… только прижалась ещё сильней, вжавшись лбом в мой лоб.

— Странный ты… но так даже интересней… — мы пару минут простояли, вслушиваясь в собственные чувства. — Никогда не подумала бы, что меня будет так возбуждать… проявление отцовских чувств зрелого мальчика.

— Потерпишь, кошка, — нахмурился недовольно. — Истинные чувства — не то, над чем стоило бы смеяться.

— Не, я не смеюсь. Это… просто необычно очень. Я потерплю, ты не подумай…

— Ладно, пора двигаться. Ничего ещё не закончилось.

— И это говорит Меч Республики?.. — опять меня ожёг ироничный, сияющий взгляд. — Разве твои поля не уберегут меня от всего на свете?..

Отвечать я не стал, так что её очередная провокация канула втуне. Вместо этого отстранился и закрыл шлем. Однако девочка никуда не делась — её довольная мордашка тут же появилась в интерактивной системе, на месте боевой подруги. Я проигнорировал и этот дразнящий жест. Взял управление над стаей дронов, после чего стал подхватывать одного за другим дронов Литы.

— Не так надо, — голос чертовки звенел самодовольством. — Зачем по одному берёшь?.. Возьми сразу всех, в один общий «кулак» восприятия.

Ещё одна провокация осталась без ответа. Я, как ни в чём не бывало, продолжил своё занятие. Вскоре все аппараты были собраны в густую сеть, распределены по секторам обзора и подвешены на своих штатных местах. Мы же с девчонкой единым броском поспешили сменить позицию. Снова осмотрелись с привлечением аппаратуры. Ещё бросок… После пятого стало понятно, что мы не привлекли ничьего внимания. Можно двигаться дальше.

Я было попытался уточнить у Литы, не устала ли она, но получил в ответ лишь пренебрежительное фырканье. По всему выходило, её ещё надолго хватит. Мощный изменённый генетикой организм, да помноженный на природную молодость, в самом деле позволял и не такие переходы. А годы и годы тренировок ещё более закалили и без того совершенное тело, попутно вплавив в него несгибаемый стержень воли. Так что зря я так переживал в самом начале. Как бы самому впросак не попасть с этим юным терминатором в юбке…

Спустя пару часов бега в хорошем темпе, больше всего похожем на дикие прыжки какой-нибудь земной кенгуру, мы остановились. Открывшееся взгляду каменистое плато отлично подходило для следующего этапа операции. Заходящее светило золотило гребни далёких гор, тень от которых уже укутывала вечерним одеялом жмущиеся к скалам одинокие деревца. Идиллический пейзаж… Вот только скоро здесь взойдёт второе солнце. Не может не взойти — ради того мы здесь.

Первые, несмелые, попытки радиообмена с флотской группировкой принесли ощущение лёгкого мандража, впрочем, быстро сошедшего на нет. Похоже, нас попросту не заметили. Или проигнорировали. Нехорошо…

— Я — твоя личная связная, кот. Ты рад? — канал связи тут же узурпировала эффектная рыжая снежка, глаза которой явственно говорили, что та совсем не прочь меня съесть. Всего. Желательно прямо сейчас.

— Смотрю, ласточка, у тебя там, на орбите, совсем скучно. Что ж вы так, а?.. Куда своих-то мальчиков подевали?..

— Не береди душу… — недовольно скривилась республиканка. — Лови пакет от второй группы. Твои, поди, тоже извелись все… Да нормально у них там всё, не дёргайся. Пошумели, побегали малость, и залегли. Тебя дожидаются.

— Спасибо, сестра, — от сердца после слов ласточки отлегло. — Благую весть несёшь. Не забуду. Никогда.

— Ну, ну, — улыбнулась чертовка. — Все вы так говорите… А потом сёстры на противоестественный союз намекают — мол, где кот, и где ласточка?.. Ну, до связи. Нам с тобой ещё не один раз придётся связываться. И знай: я слежу за тобой. И не одна я — всем интересно, каков он, боевой кот.

— Мне тоже интересно, — мордаха Литы светилась задором. В ней не было и тени сомнения или страха — только молодецкая удаль и совсем не юная рассудительность пополам с… такой же, недетской, собственнической хваткой.

— Под полями ходила?.. — вместо очередного раунда подначек ответил вопросом на вопрос я. Слова обеих республиканок заставили подобраться. Тут не цирк, в самом деле! Это боевая операция, и нам сейчас предстоит демонстрировать отнюдь не скорость бега или… остроту языка.

— В виртуале, — подобралась собеседница, вмиг утрачивая игривый настрой.

— Буду держать трёхметровый купол — оптимальный, крейсерский, вариант. Что три валькирии вокруг, что ты одна — размер почти не меняется. Это — область работы основных дронов. На тебе будут дроны верхнего эшелона, дальнего предупреждения. Приклейся ко мне и не отставай ни на сантиметр. Пока бежали, оценил твою способность к синхронному бегу. Так вот, дальше никакой отсебятины, продолжай в том же духе.

— Думаешь, меня что-то в этом мире заставит от тебя отлепиться? Ха! Я и ближе могу… это ты почему-то дистанцируешься… — не удержалась от очередной колкости девчонка.

— Ближе?.. — я с деланной задумчивостью окинул взглядом юное дарование. — Можно на загривке, но тогда через несколько часов уже тебе придётся меня тащить — расход возрастёт на порядок. Это тебе не виртуал, девочка… тут всё по-взрослому.

— Шутишь?.. — довольно заулыбалась Лита. — Это хорошо. Всё же я тебя расшевелила…

Впрочем, это было всё, что девочка успела произнести. Именно в этот момент землю вспороли первые капли стального дождя — кинетические заряды ударили навесом, по сложным баллистическим траекториям. В ответ плато зазмеилось трещинами, будто распускающийся каменистый цветок. Удары о землю стальных болванок пронзали её, вгрызались на приличную глубину, разбрасывая вокруг каменное крошево и собственные обломки. А в небе уже вспухало, стремительно разрастаясь, вырываясь из плена магнитных ловушек, ожерелье плазменных мин. Вскоре слепая рукотворная стихия накатилась на нас, погребая под десятками кубометров поражающего вещества. В отличие от напалма, плазма имела свойство не течь, но расширяться, превращая в расплав всё, к чему прикасалась. В мгновение ока мы оказались на единственном стабильном островке, посреди бушующего каменного моря и столь же остервенелого, сверзившегося с запредельных высот неба.

Лита, до того безмятежная и даже насмешливая, сразу утратила свой напускной шарм. Её симпатичная мордашка стала не просто серьёзной — под её глазами проступили невидимые до того тёмные круги, а линия губ превратилась в трещину в сероватом камне. Да уж, это тебе не виртуальный тренажёр… Здесь самая настоящая земля плавится под ногами, превращаясь в лаву, а небо… это голубое в красноту вечернее небо, одержимое закатом… рушится вниз, щерясь в слепом оскале.

Спиной я отчётливо ощутил, как рыжая жмётся ко мне, ища спасения в единственном целом и стабильном, что сохранилось вокруг — в мечнике. В мужчине. Как мало им надо, республиканкам, чтобы обратиться к истокам… С другой стороны, точно так же и кот будет жаться к мечнице-кошке… Нет, как же всё у них сложно в этой поставившей с ног на голову всё звёздное мироздание Республике!.. Экзоскелет между тем сообщил о критической нагрузке в задней полусфере. Пришлось чуть отставить ногу, чтобы дать юной кошке вжаться сильней.

Но всё когда-нибудь заканчивается, закончилась и эта вселенская карусель. Завершился наш персональный армагеддон, созданный и направляемый человеком.

— Готова?.. — спросил я, чувствуя, как девочка отлипает, медленно приходя в себя.

— Да… — сглотнула рыжая, и тише, почти на грани слышимости, добавила: — Как жутко…

Насмехаться над республиканкой мне показалось неуместным. Нет смысла тешить собственное самолюбие и оскорблять доверившуюся мне женщину в лучших чувствах. В остальном же — достаточно молчаливой поддержки и лёгкого одобрения. Всё же она молодец… ни словом не показала своего шока. Никаких истерик или драм. При столь сильной нагрузке на психику, девочка поразительно стойко пережила удар.

Вокруг по-прежнему плескалось, медленно стягиваясь в жутких пульсациях, коричнево-алое море. По всем нормативам после удара такой силы следовало выждать хотя бы несколько минут, но у нас не было этого времени. Следовало немедленно двигаться дальше, чтобы быть в расчётной точке следующего «сеанса связи» в назначенное время. Пришлось прыгать, подруливая ранцами. Поля, чтобы не сбивали импульс, пришлось временно погасить.

Следующие десять часов слились в сплошное месиво из сеансов связи, серебристой пелены энергий и ало-коричневой вакханалии плазменных ударов. Девочка крепилась как могла, но новое для неё ощущение лишало юную республиканку почвы под ногами. Нет, вовсе не страх подтачивал скрепы её воли. Ощущение бессилия перед слепой стихией. Столько лет готовить себя, не щадить ни тела, ни духа, чтобы в результате предстать… жалкой песчинкой на волне бушующего моря. Жуткое ощущение. А для юной, неопытной в делах житейских девчонки и вовсе запредельное. И пелена. Совершенно несерьёзная прозрачная плёнка, отделяющая от плюющегося огнём и металлом неба. Лита не чувствовала сокрытую в энергии тела запредельную мощь, способную поспорить с самим светилом — зато в деталях могла наблюдать всё, что творилось за условной преградой. Кожей ощущала запредельный жар, ногами — утробный рокот земли, её дрожь, от которых не могла предохранить никакая пелена. Вмиг утратить ощущение надёжности привычного бытия, чувство превосходства над сверстницами, оказаться в полной зависимости от мечника, да ещё и мужчины — вот подлинное испытание, оказавшееся для девочки страшнее войны как таковой…

После очередного удара Лита прижалась ко мне и не хотела больше отлипать. Всю её била дрожь, зубовный скрежет резал по слуху. Тело сводило нервной судорогой. Даже надёжная композитная броня не способна была скрыть граничащее с истерикой отчаяние. Я просто физически не мог оставить её в таком состоянии.

— Идти сможешь?.. Тут недалеко.

— Да… Я…

— Ничего не говори. Чуть-чуть уже осталось.

Используя гравитационные ранцы — обоих наших бронескафов — я смог отлететь немного в сторону. Нашарил сенсорами укромную ложбину — почти без зелени, зато достаточно глубокую, чтобы скрыть наши телодвижения даже от самого дотошного наблюдателя. Горные склоны уже давно остались позади, сейчас вокруг властвовало нечто, напоминающее каменистую пустыню, с редкими вкраплениями то ли деревьев, то ли кустарника.

Да, мы могли потерять драгоценное время. Но здесь и сейчас куда важнее было душевное здоровье моей спутницы, и без того продержавшейся удивительно много в этой бесчеловечной вакханалии слепых загоризонтных ударов. Наверное, она всё же ждала более человечной реакции — всякие там подразделения десанта, красочные заходы боевых машин на посадку, возможно даже тяжёлая техника. Поэтому безжалостная, бесчеловечная загоризонтная бомбардировка арт-установками оказалась для неё последней каплей. Нет, к такой жути виртуал её не готовил.

В маленькой для брони складке местности пришлось усаживать экзоскелеты на землю. Вокруг прыснул рой маскирующих дронов — из тех, что умудрились уцелеть после всех сегодняшних перипетий. И только после этого, нарушая все мыслимые протоколы безопасности, мы со снежкой покинули броню. Удивительно хрупкое тельце тут же оказалось в моих объятиях. Я крепко обнял юную республиканку, притиснул к себе что есть мочи. Принялся гладить несгибаемую проволоку волос. Ткнулся носом в самое ушко.

— Поплачь, девочка… Тебе это сейчас надо…

Однако уткнувшееся в плечо создание лишь вжалось ещё сильней, потёрлось щекой о плечико, и выдало нечто, что окончательно утвердило меня в сумасшествии этой дикой цивилизации:

— Я не плакала лет с трёх… Нельзя… Никогда… Просто… Я тебя хочу, кот! Давай, не тушуйся! Мне это надо сейчас…. Я не забуду… Никогда…

Нет, ничего говорить я не стал. Как, впрочем, и ждать посвящения. Казалось глупым разубеждать, сомневаться, тушеваться. Да, малявка! Но она уже давно повзрослела. А это страшное для человеческой психики испытание окончательно сделало из юной серьёзной девчонки… Вот только кого?.. Пусть будет — взрослую республиканку. Со всеми их тараканами в милых головках и скелетами в шифоньерах памяти.

Вместо слов я подхватил девчонку под попку, помогая. Она не заставила себя ждать, подпрыгнула и крепко обняла ногами мои бёдра. Профессионально, так что мне даже не пришлось ничего делать, впустила в себя разгорячённую плоть. Заворочалась, порыкивая. И когда я догадался открыть имплант, окончательно растворилась в море своего и моего удовольствия, забыла и о жестоком и нечеловечном мире вокруг, и о своей гордости, и обо всех своих детских мечтах, вмиг разбившихся о скалу реальности. Семья…. Пожалуй, только это состояние теперь будет примирять её с реальностью. Будет — обязательно будет! Ибо мы в ответе за тех, кого приручили. Я ни на миг не собирался отказываться от этого принципа, да и снежка в моих руках — тоже вряд ли…

Нет, эта девчонка была уже далеко не девочкой, и чем больше я её узнавал, тем больше убеждался в этом. Опытная, прошедшая через перипетии взросления женщина. Да, молодая — но вполне сложившаяся. Причём сложившаяся как республиканка. И дело тут не столько в постели, сколько в общем отношении к жизни. Ведь эта пигалица вполне осознанно снимала напряжение сексом. Знала, что именно это ей сейчас нужно, и делала, совершенно не тушуясь. Столь циничный подход вряд ли ждёшь от только-только окончившей школу девчушки… Но Лита отнюдь не только о себе пеклась. При всех своих тараканах, девочка стремилась позаботиться и обо мне — как умела и как могла. С пеленой у неё не сложилось, но хотя бы так. И не скажу, что я имел что-то против.

— Скажи, почему именно я, кот? — заговорила наконец, после нескольких минут тягучего умиротворения, республиканка. — Я знаю, до меня в вашей боевой семье была вторая Старшая. А тут я — сопливая малявка, ничего ещё не достигшая в жизни. В стае самого Меча Республики!

— Не смей умалять своих достоинств! Ты упёртая, умная, рассудительная и целеустремлённая. Ничем не хуже взрослых состоявшихся львиц. Весь вопрос лишь в том, что тебе не повезло с силой полей. Но тут уж точно ничего от тебя не зависит, сама ты генетику не выбираешь. Зато выбираешь то, какой быть, — я крепче сжал юную республиканку в объятиях, и она тут же что есть мочи сдавила меня в ответ: девчонке мои слова явно пришлись по нраву.

— В Ордене мне на окончание воспиталища выдали индивидуальную карту воспитанника… Ты же знаешь, как это бывает… Для большинства Орден даёт лишь рекомендации, которым они могут и не последовать, решив пойти по специализации рода. Для единиц рекомендация принудительна, если реально глубокая предрасположенность… Орден дал мне настоятельную рекомендацию техника. Я хорошо лажу с электроникой во всех её проявлениях. Поэтому я обязана совершенствоваться в технической части. Боевые навыки отмечены мимоходом, как вспомогательные. И там нет ни слова про валькирию… А тут такая знаковая стая. Поэтому и спрашиваю: почему?

Упрямства в голосе снежки на последнем вопросе хватило бы на целую стаю. Как и логики — такой же железной, как упрямство. Я только хмыкнул, уже понимая, что придётся отвечать по существу. Уйти от такого поставленного ребром вопроса не получится.

— Сложный вопрос ты задаёшь, девочка… К политике Ордена с его рекомендациями у меня и моих кошек давние счёты. После событий годичной давности Тине на них по-моему вообще наплевать… С другой стороны, у валькирии огромная часть жизни проходит в работе с техникой. С боевой техникой. Они же операторы целого сонма дронов! Воюют ими… а заодно и мной, как тем дроном… Но ты ведь не об этом спрашиваешь.

— Нет. Ты всё верно понял, — взгляд рыжей сделался цепким, пристальным, окончательно лишившись молодой свежести и открытости.

— Что ж, тогда слушай, — проговорил задумчиво. — Сначала я полагал, дело в твоей сравнительной неопытности. Юной девочке проще адаптироваться к нашей необычной по меркам Республики семье. Проще принять новые правила игры и подстроиться под них — тем более, ты всей душой стремишься обрести сестёр. Всё для себя решившая республиканка, закостеневшая в своих принципах, далеко не всегда способна принять новое. Однажды стая из-за этого уже потеряла кошку… Её пришлось изгнать.

— Что⁈ — и без того немаленькие глаза снежки расширились до неприличных размеров. — Изгнали валькирию?.. Из-за тебя?..

— Я не хочу говорить об этом. Если станешь частью семьи — сёстры расскажут.

— Нет, не так, Кошак, — лицо Литы вдруг оказалось напротив моего лица. Для верности девочка даже голову мою повернула за подбородок, чтобы добиться нужного направления взгляда. — Не «если», а «когда». Я стану твоей боевой сестрой. Только не после всего, что с нами было.

Что-то подсказывало: пигалица имеет в виду отнюдь не секс. Скорее — весь тот процесс психологической притирки, через который мы уже прошли и ещё пройдём. Я не стал углубляться и что-либо отвечать. Преодолев сопротивление вцепившихся в шею пальчиков, зарылся в плотную гриву волос подруги. Пощекотал ей за ушком, так что девочка как-то сразу расслабилась. А когда мои руки сместились от лопаток к упругой попке, Лита и вовсе поплыла.

— Теперь вижу, матери-командиры смотрели дальше и глубже. Им мало одного только боевого слаживания. Они создают именно семью. Знают, как нам с тобой это нужно. Знают, что я бы очень хотел потискать своих детей, но из-за республиканских заскоков не могу. Вот и подарили мне тебя. Чтобы мог проявлять отцовские чувства.

— Мне твои отцовские чувства без надобности, кот, — буквально вздыбилась девочка. — У тебя другая задача.

— Ты всё видишь так, а я — иначе. Только ведь и я прекрасно понимаю, что в Республике всё с ног на голову поставлено… И всё равно ничего не могу с собой поделать: хочется окружить одну юную кошечку заботой. Что я и проделаю… сразу после Посвящения.

— Сначала подерёшь, а потом полюбишь?.. — похлопала глазками чертовка.

— Мне нужно почувствовать тебя всю. Без когтей наша близость окажется суррогатом.

Ещё три раза небо обрушивалось на землю, являя собой наш личный апокалипсис — точнее, личный апокалипсис для Литы. После короткого сеанса психотерапии по-республикански, девочку отпустило. Медновласка, конечно, по-прежнему вздрагивала от сотрясающих землю ударов загоризонтных арт-систем, но теперь хотя бы не боялась жаться ко мне в такие моменты. Впрочем, понятие страха тут не совсем уместно. Я так и не смог разобраться, какие именно тектонические процессы произошли в милой головке юной дочери Республики, и что именно сдвинулось там после нашего рандеву.

Было ли это проявлением доверия, которым девочка прониклась ко мне после нашей импульсивной близости? Да, Лита мне доверяла. Она приняла моё плечо, посчитала естественным укрыться под полями мечника в столь нестандартной ситуации, когда сама она ничего не могла противопоставить слепой техногенной стихии. Признала ли она при этом собственную беспомощность перед лицом стихии? А вот это вряд ли. Скорее, девочка теперь воспринимала меня как очередной инструмент, с помощью которого могла противостоять коварному противнику. Я стал для неё оружием. Эдакая дополнительная функция к вибратору… Юная дочь Республики в какой-то момент неожиданно осознала, что тот, оказывается, ещё и стрелять может!

Нет, эта бестия просто непробиваема! Почувствовала свою власть над имплантом, ощутила себя в собственной стихии, и расслабилась. Приняла это как данность — что мужчина в её коготках не только удовольствие приносить может. Не «способен», а именно «может», с явным оттенком неодушевлённости. Чувствую, и дальше эта кошка станет относиться ко мне как к какой-нибудь навороченной игрушке. Что поделаешь: возраст… В таком возрасте о глубоких чувствах думать неуместно, ведь сравнивать-то толком и не с чем. Вот наберётся опыта, почувствует разницу — тогда да. Похоже, с Литой вопрос «сестринской» верности придётся оставить на потом. Пока не набесится, и не ощутит потребности в чём-то «для души».

…Мы улеглись на холме и наблюдали за развёртыванием сил противника. Оптические средства брони, вкупе с тактическим интерфейсом, позволяли рассмотреть приготовления врага во всех подробностях. Было интересно и весьма аллегорично. Выползающие из-под земли плоские туши транспортёров, похожие своими формами на огромных жуков-переростков. Если не ошибаюсь, подобные на Земле звались жуками-носорогами. Развёртывание стационарных защитных экранов — точно расправляющие свои невесомые крылья бабочки. Ну а монотонная возня пехоты у оснований всех этих монстров — ни дать ни взять, суета муравьёв, выползающих с рассветом на промысел ради своей родимой кучи… чего-то там.

— Ну что, этот враг тебе более привычен, девочка? — не удержался от небольшой шпильки, наблюдая за заметно оживившейся спутницей.

— Да! — с горящими глазами, раскрасневшаяся, напряжённая, словно взведённая пружина, юная республиканка показалась мне сейчас особенно привлекательной. Нет, она кто угодно, но только не безобидная малявка…

Суета меж тем продолжала набирать обороты. Системы наблюдения в пассивном режиме ловили всё новые и новые вереницы щупающих окружающее пространство сигналов. Помимо людей, на арену выходили новые бездушные аппараты — системы слежения. Именно они сейчас играли первую скрипку, а вовсе не суетящиеся на открытом пространстве человеческие муравьи. Более того, по мере развёртывания всё новых и новых систем люди всё больше утрачивали свои человеческие качества, демонстрируя здесь и сейчас свойства обслуги при громадных совершенных механизмах. Они будто пигмеи прошлого служили своим мелким божкам, только спущенным с небес на землю.

Одновременно и сеть сканирующих лучей становилась всё более частой. Некогда громадные ячейки в ней, ранее больше напоминающие рваные дыры, схлопнулись до совершенно небольших аккуратных зон, прослушиваемых и просвечиваемых враждебной техникой. Нашей системе противодействия, даже при поддержке мобильных дронов, всё сложнее было противиться обнаружению. Дальше ждать становилось откровенно опасно.

— Лита. Пора.

— Будем прорываться? — хотя девочка рвалась в бой, она безусловно признавала моё старшинство, а потому стоически сдерживала свои дурные порывы. Чего не сделает республиканка ради того, чтобы почувствовать себя валькирией…

— Очень нехорошее шевеление. Очень неприятные движения в энергетическом поле. Боюсь, как бы нас не заблокировали.

— Думаешь, они нас видят?

— Они знают примерный квадрат и просчитали нашу максимальную скорость — этого более чем достаточно.

Словно подтверждая мои опасения, одна из групп копошащихся человечков начала поднимать на гравитационных лебёдках массивную конструкцию, очень похожую на хорошо известный мне радар. Он был призван считывать мельчайшие колебания магнитного поля — да и с другими полями неплохо работал. Очень похоже, что радар служил финальной частью разворачиваемой сети. Сети, рассчитанной на мечника, просто физически не способного убрать из тела первородную энергию, и чуть что обращающегося к ней.

Я спустился с возвышенности и поднялся в полный рост. Рядом моему примеру последовала юная республиканка. На короткое время мы замерли друг напротив друга. В интерактивной системе виртуальной реальности я отчётливо видел перед собой милое личико снежки. Ощущал переполняющий её азарт и… возбуждение. Наверное, республиканки вообще не могут без него существовать — даже в такие судьбоносные моменты, когда на кону стоит их жизнь. Тем не менее, девчонка смотрела серьёзно и даже мудро.

— Старайся держаться ближе ко мне. Помни: боевых дройдов у нас нет, только маскировочные. Если накроют — спасут только мои поля.

— Не думай, кот, что я не понимаю очевидных вещей. Да, признаюсь, мне непривычно ощущать рядом не виртуальную проекцию боевой сестры, а… боевого брата. Зависеть от него куда больше, чем даже от привычных виртуальных имитаций боевых систем. Но я не дура и готова принять реальность такой, какая она есть. Да и ты… ничего так. Классный. У меня таких необычных ещё не было. Даже если сдохну сегодня… умру с улыбкой на устах: на боевой операции валькирий, попробовав натурального кота! О чём ещё может мечтать настоящая республиканка?

— Например, о том, чтобы принести в этот мир новую жизнь, — столь же серьёзно ответил я, продолжая внимательно изучать выражение лица юной прелестницы.

— Кот. Мне бы свою жизнь как-то благоустроить, а ты — принести новую… Но я запомню.

— Запомни. Женщины явлены в мир не для войны. Они — для жизни и мира.

И мы рванули в сторону занимающих позиции внешников. Ну как рванули… Понятно, это не был отчаянный бросок. В нём было куда больше расчёта, чем порой может породить целый штаб, имея на руках максимум информации. Броску предшествовало включение активных систем слежения, запрос от ласточек на орбите по ситуации на ближайшие тридцать километров по ходу движения, уточнение тактической картинки от микродронов-разведчиков и, конечно же, анализ всего этого информационного буйства. Вот только вся эта колоссальная работа не внесла ничего нового в решение извечной дилеммы: «Быть или не быть?» — «Бежать или не бежать?». И без того было ясно, что придётся бежать, анализ оперативной обстановки лишь помог проложить оптимальное направление прорыва.

И да, как следовало из тактической карты, нас основательно обложили. Район оказался окружён, причём внешники не ограничились единственным кольцом. В дополнение к разворачивающимся на наших глазах соединениям километрах в десяти разворачивалось второе кольцо. Но мы правильно сделали, что не стали выжидать. Если наши ближние «друзья» уже практически закончили монтаж системы слежения, то у внешнего кольца ещё и конь не валялся. Шанс проскользнуть был — но только если переть напролом, действуя на опережение. Как раз то, к чему готовят десант!

Вокруг нас, прямо на бегу, вспух прозрачный пузырь защитного кокона. Он перемещался вместе с нами, искажая окружающее пространство. Казалось, к человеческому муравейнику внизу несётся стальной снаряд, а воздух от соприкосновения с ним плывёт, разогретый до запредельных температур. Однако и наши противники не теряли времени даром. На рубеж вышла цепочка энергоплазменных дисков. Аппараты двигались бесшумно, их гравитационные струи в труху перемалывали мельчайшие камешки, и те пылью просачивались под землю, заполняя поры горной породы, спрессовывая грунт до состояния наезженного дорожного полотна. Массивные диски спугнули копошащихся муравьёв, те прянули в стороны, освобождая опасно напряжённым монстрам оперативный простор. Вот они уже на рубеже. Стройный ряд, по одному смертоносному устройству через каждые двести-триста метров. Аппараты больше не утюжили землю, теперь пришёл черёд воздуха плакать. От напряжённости энергетических полей он поплыл, заискрился, сделался похожим на до боли знакомые искажения от моей пелены.

До соприкосновения двух искажающих пространство аномалий оставалось менее километра, когда диски выплюнули свой первый залп. Фиолетовая дымка искажений обманчиво медленно поплыла в нашу сторону. Несущийся им навстречу пузырь, с нами по центру, вот-вот должен был окраситься фиолетовым, раствориться в буйстве схлестнувшихся энергий. Но я решил не тратить силы понапрасну. В отличие от дисков, для мечника слотов зарядки поблизости не предусматривалось. В последний момент, когда столкновение казалось уже неминуемым, мы с Литой синхронно дали импульс на заплечные ранцы. Разбег, прыжок, и волна искажений с фиалковым отливом устремляется прочь, к горизонту, чтобы собрать свою жатву где-то в горах.

Мгновенная перегрузка буквально размазала меня по броне. Тело показалось тяжёлым, неповоротливым, чужим. Но мои неудобства не шли ни в какое сравнение с теми, что пришлось испытать юной кандидатке в валькирии. Лицо медновласки исказило давлением, из её горла вырвался сдавленный хрип. Виртуальность — плохой тренер рефлексов. Отработать здесь экстремальные нагрузки крайне сложно. И хотя девочка была в отличной форме, мало уступая мне в физической выносливости, к очередному испытанию она оказалась попросту не готова. Сердце сдавило жалостью — к таким перегрузкам оказался уже не готов я сам. Девчонка… Она ведь просто девчонка! Ну куда, спрашивается, лезет⁈

Слабость республиканки продлилась считанные доли секунды. Автоматика мягко перехватила управление, и довела изначальный бросок до логического конца. Перегрузка противоположного вектора оказалась ещё мимолётней. Девочка сплюнула тяжёлую слюну. Упрямо сжала зубы. Глаза блеснули упрямством — совершенно нечеловеческим, способным сдвинуть горы. Через мгновение снежка включилась в игру. Пожалуй, сторонний наблюдатель вряд ли заметил бы секундную дезориентацию республиканки. У её слабости имелся лишь один свидетель, но Лита даже и не подумала тушеваться передо мной. Видимо, окончательно признала превосходство моего опыта и личностного развития. К тому времени я уже был для неё своим, хотя и не строил иллюзий: превосходство мужчины вызывало у юной бестии не желание спрятаться за широкую спину и через это ощутить себя защищённой, а желание прямо противоположное. Она теперь из кожи вон вылезет, но добьётся подобных моим результатов. Вот ведь упрямая!

Следующего залпа энергоплазменные диски сделать попросту не успели, мы стремительно ворвались на позиции, вгрызаясь во враждебную технику энергетическими разрядами. Мой верный клинок пока пребывал за спиной, касаясь кожи лишь в области шеи — броня не была рассчитана на полноценную работу с грозным оружием. Высокотехнологичная скорлупка могла пропускать тонкий ручеёк энергии, и даже не плавилась до определённого предела, но только не когда меч выдавал свой максимум. Поэтому мои удары не столько причиняли реальные разрушения, сколько создавали неразбериху для управляющих систем врага.

Но определённого эффекта они достигли. Обильные засветки, помноженные на необходимость накопить заряд, не позволили аппаратам вести огонь на поражение. Лишь когда мы уже миновали позиции, с излучателей сорвались смертоносные фиолетовые облачка. Призрачный фейерверк пришёлся нам в спину. От большинства удалось увернуться чередой ранцевых прыжков, но пара попаданий основательно просадила напряжённость защитного поля. По призрачной оболочке заплясало разноцветье лучей — в дело вступили ручные излучатели пехоты. С характерным писком небо прорезали алые взблески тяжёлых стационарных систем. В местах попадания лучи как бы расплёскивались по поверхности пелены, растекались по ней, бессильные пробить защитную плёнку. По пузырю пробежала стайка бликов, сделав его ещё более похожим на мыльную пену, но это уже был скорее жест отчаяния. Наши загонщики прекрасно понимали, что упустили свою добычу.

Однако расслабляться было рано. Впереди ждала ещё одна линия обороны. Пусть не до конца развёрнутая, зато её бойцы чётко знают вектор нашего продвижения, а значит, имеют все шансы сосредоточить излучатели на сравнительно узком перешейке «фронта». Можно было не сомневаться, что они используют оставшиеся до соприкосновения минуты с максимальной отдачей.

К сожалению, свободы манёвра у нас больше не было. Да, можно рвануть параллельно возводимой линии обороны. Вот только и противник не станет растрачивать время попусту. Несмотря на превосходство наших систем маскировки, количество часто берёт верх над качеством. Оставшиеся позади войска уже разворачивали свои «щупы», вгрызаясь ими в пространство. С учётом разворачиваемых систем второй линии обороны, столь частая гребёнка делала все наши попытки спрятаться иллюзорными. Мы рисковали превратиться в волков, которых опытные загонщики ведут по флажкам. А конец у такой облавы один. Поэтому — только прорыв. И как можно быстрей, пока враг не подтянул на линию прорыва новую технику.

И всё же мы с Литой пытались петлять. Хаотично меняли направление движения, совершали прыжки в сторону, всё более смещаясь вбок. Враг просчитал наш план. В какой-то момент справа вспыхнуло рукотворное солнце загоризонтного удара. Мы метнулись влево, попытались опять сорваться в манёвр, но на пути возникло ещё одно солнце. Ещё одно… И ещё. Волкам всё же создали их флажки. Бежать прямо в расплав каменистого грунта было форменным смертоубийством. Приходилось смещаться вслед за основным вектором.

Примечательно, что внешники не били прямо по нам. Понимали, что в этом нет никакого практического смысла — всё равно уйдём. Вопрос лишь — куда. «Флажки» казались надёжней. Эх, Высоцкого на них нет… Когда впереди замаячили стройные ряды излучателей — целый позиционный район — я осознал, что такой силы удар хлипкая пелена не выдержит. А энергоплазменные диски всё не стреляли. Стремились ударить наверняка — так, чтобы никакая «прыгучесть» не помогла избежать мощного залпа. Но и у меня имелись свои козыри.

Короткая вереница образов, и вот снежка смещается чуть левей. Удар ладони по клавише экстренного открытия скафа. Броня раскрывается, продолжая бег за счёт запущенной автоматики. Я же, в момент раскрытия скорлупы, подгадав к очередному толчку, взметнулся в воздух. Лита оказалась тут как тут. «Какой прыгучий! — фыркнула подруга. — Настоящий кот…» Несмотря на иронию слов, обширная спина в броне приветливо распахнула навстречу цветок специальных фиксаторов, принявших меня в свои гибкие объятия. Разумеется, они создавались отнюдь не для валькирьей акробатики — для перевозки раненых. Но почему нет? Что мешает им стать прибежищем одинокого мечника, который предпочёл свободу манёвра удобству экзоскелета?

Коснувшись клинка за спиной, я сразу ощутил могучий поток энергии. Поля буквально омыли изголодавшуюся по ним душу. Хотелось смеяться в голос. Но вместо юношеского лихачества я лишь распустил над нами с Литой слоёный пирог полей. Теперь их можно было плодить столько, на сколько хватит ресурсов объединённой энергетики мечника и его клинка. Диски между тем приближались.

Первый залп состоялся, когда до противника оставались какие-то три сотни метров. Фиолетовая дымка окутала, казалось, всё окружающее пространство. Поля напряглись, зазмеились разрядами… но выдержали. Порядком просев при этом — всё же сдерживать даже не три энергоплазменных диска, а все пять, да ещё и ощущать готовый вот-вот ударить десяток в километре-двух — это вам не шутки. Я стиснул зубы. Пришлось снять несколько слоёв пелены, оставив лишь пятерную защиту. Когда-то считал, что это — нереально много. Теперь мне уже так не казалось. Выдержать бы ещё один залп… А ведь за ним, когда мы проскочим позиции, последует ещё один… И загоризонтные системы могут в любой момент сказать своё слово… Напряжение достигло апогея.

Главный подземный комплекс Столичного мегаполиса, сектор космической связи, примерно то же самое время.

Зал для переговоров оказался небольшим, с минимумом мебели. Невысокий, метра три, он скорее напоминал обычную корабельную кают-компанию. Бублик стола и россыпь кресел вокруг только усиливали сходство, а притушенный свет добавлял крупицу интимности. Хотя интим — это последнее, о чём сейчас думали рассевшиеся по периметру стола переговорщики. Почти все в этом зале были военными. Исключение составлял крупный промышленник, которого просто не могли не допустить до переговоров подобного уровня, ибо на нём держался весь оборонный заказ в условиях космической блокады.

Мужчины ждали. Тихо переговаривались, бросали странные взгляды на соседей, словно проверяя, не отступятся ли они. Но вот над столом вспыхнули голограммы, и из света оформились образы тройки республиканок. Ариала, метиллия и снежка — настолько типичные, что по ним можно было писать генетически-социальный портрет Республики. Так, ариала представляла Дальнюю разведку, метиллия — ласточек, а снежка… разумеется, валькирий. Не хватало лишь Ордена, но высокопоставленная мечница в последний момент отказалась участвовать в переговорах, предпочтя скрыться в тени своих боевых сестёр. Это вообще характерно для Ордена — выдвигать вперёд официальных лиц, оставляя за собой контрольные функции и… кадровые выводы.

Женщины оказались на загляденье. Все стройные, подтянутые, эффектные. Без грамма косметики или ещё каких-либо ухищрений. Все в угольно-чёрной форме, отсвечивающей в тихом свете серебром отличительных знаков. Особенно выделялась метиллия. Крупная в кости, высокая, сильная — она привлекала внимание роскошными статями и кошачьей повадкой. Даже снежка терялась на её фоне, пусть и была ярче и изящней в манере движений. И именно эта тяжеловесность метиллии казалась здесь и сейчас особенно уместной.

— Господа, — поприветствовала всех ласточка, сразу обозначая свой статус лидера республиканской делегации.

— Дамы, — слегка склонил голову в поклоне промышленник.

Похоже, его лидерство на переговорах несколько обескуражило женщин. Столько военных, а тут — на тебе! — гражданский всем заправляет. Тем не менее, республиканки восприняли новый вектор спокойно, внешне почти не выказав удивления.

— Итак, у вас было достаточно времени оценить наш ультиматум, господа, — серьёзная ласточка тряхнула головой, и серебро её волос расплескалось вокруг, на несколько мгновений зависнув в воздухе. — Каково будет ваше решение?

— Я бы не спешил ставить вопрос так, ребром, — поморщился гражданский. — Наши резервы ещё далеки от истощения… Что вы могли наблюдать внизу, во время диверсионного рейда.

— О да, господин Чак! Мы могли наблюдать! — расплылась в белозубой улыбке едва ли не мурчащая снежка. — Красивая картинка. Словно цветы распускались — право слово! Площади поражения впечатляли… При нулевой эффективности.

Последнюю фразу кошка выдала, резко обрубив, вмиг утратив всю демонстрируемую в прошлой части игривость.

— Тем не менее, ваши возможности мы оценили, — ариала начала спокойно, без тени насмешки. — По нашим расчётам, такой интенсивности заградительного огня вам хватит на двое суток. При условии, что флот продолжит блокаду и не будет участвовать в штурме. Вы ведь именно потому и возглавляете делегацию, что ваши коммуникации, которые сейчас используют обороняющиеся, оказались на грани коллапса.

— Прошу также учесть, господин Чак, что операция проводилась ограниченными силами моих стай. Всего лишь несколько тысяч моих кошек поставили защитников… в ту позу, в которой они теперь пребывают.

— Сложно не признавать очевидного, — пожал плечами мужчина. — Ваша операция была рассчитана, как часы. Собственно, я представляю сейчас силы, которые трезво оценивают наши перспективы. Однако и вы должны понимать, что доставшееся вам в результате силового варианта нечто будет мало напоминать планету. Это — наш дом. И если не получится его защитить — мы попросту уничтожим его. Чтобы никому не достался. Зачем нам такой мир, где нет места занайцам?..

— Допустим, — приняла рассудительный тон мужчины метиллия. — При условии, что валькирии не предотвратят взрывы сейсмических бомб… Не забывайте, если вы разрушите этот мир, а потом случайно попадётесь живыми, никто не позавидует судьбе таких ненормальных. Республика не приемлет бессмысленного вреда среде обитания человека. Слишком дорого сия порочная практика обошлась нашим общим предкам.

— Вашим предкам, — не сдержался один из седовласых офицеров.

— Не будем спорить о терминах, — улыбнулась мужчине валькирия, и в помещении на секунду словно взошло рукотворное солнце — настолько белозубо и огненно блеснули её идеальные зубки.

— Тем не менее, мы вынуждены признать ваши удивительные способности к разрушению собственной среды обитания. Невзирая на последствия для человека, — ариала явно намекала на абсолютное наплевательство власти предержащих на простых занайцев. — Готовы рассмотреть условия капитуляции… исходящие от частных лиц.

Теперь пришёл черёд гражданского белозубо улыбаться.

— Вот это уже другой разговор, дамы! Для того мы и собрались…

Договорить он не успел, равно как и насладиться открывшейся перспективой. Уже было расслабившиеся и нацелившиеся на конструктивный разговор республиканки мгновенно вскинулись. В помещение вливались военные. Казалось, они занимают вообще всё физическое пространство, причём отнюдь не своими виртуальными проекциями. В приглушённом свете потолочных и стенных панелей нашествие серо-зелёного воинства походило на прорыв какой-нибудь дамбы на не очень чистом водоёме. Будто болотная жижа, ещё и фосфоресцирующая отражённым светом отличительных знаков, прорвалась и стремилась теперь занять все поры.

Повскакивавшие было со своих мест военные оказались задавлены болотной стихией, за спинами сомкнулись магнитные браслеты, а зычный голос от двери гаркнул на всё помещение:

— Трусы! В такой судьбоносный для родины момент вести переговоры о капитуляции⁈ После того, как наши бравые воины надавали по шеям жалким горсткам вторгшихся на поверхность захватчиков⁈ Вы арестованы и предстанете перед военным трибуналом. Сейчас же.

— Как ты смеешь, Ян⁈ — возопил разъярённый Чак. — Ты вместе с нами…

Удар под дых заставил фонтан праведного гнева этого мудрого сына Занайского Планетарного образования иссякнуть.

— Ты уже всё сказал республиканкам, предатель!

Военных и одного гражданского споро вывели из зала.

— Полковник, распорядитесь очистить помещение. Я хочу сказать пару «ласковых» дамам.

Дамы, всё это время с интересом естествоиспытателей взиравшие на разворачивающееся на их глазах действо — отчётливо отдающее фарсом — даже не шевельнулись. Напрягшись в первый момент, сейчас они вновь раскинулись в креслах, ожидая завершения спектакля. Новый выразитель чаяний занайского народа не вызвал у них ровным счётом никаких эмоций.

— Адмирал? — начала метиллия, с лёгкими нотками удивления в голосе. — Не ожидала увидеть вас здесь.

— Эти мокрицы — не тот человеческий материал, с которым следует разговаривать столь… уважаемым дамам.

— Вы показали себя слишком непримиримым. Чересчур непримиримым, — напомнила метиллия. Остальные республиканки на этот раз предпочли промолчать — с таким непредсказуемым субъектом, каким показал себя командующий объединённым флотом Занайи, следовало держать ухо востро. Высшей ласточке в этом плане было существенно проще — она уже имела с ним дело на фронтах космической войны.

— Это был политический ход, Флавия. Чтобы заставить со мной считаться. В противном случае эти слизняки давно бы «съели» и меня и моих людей. Вы сами видели, как они ведут дела — там, во время Мирсайской Бойни.

— Что ж, мне понятна ваша позиция, — кивнула республиканка.

Она хорошо помнила тот клубок интриг, что развернулся в среде командного состава флота за место… нет, вовсе не командующего. За место в глубоком тылу они дрались — и чем глубже, тем лучше! В итоге флотом командовал адмирал и средний комсостав, все штабные предпочли оказаться как можно дальше от линии фронта. Знала она и подноготную той ситуации: функционеры Дальней разведки фальсифицировали тогда разведданные о подходе сил Конфедерации. Штабные хотели «сохранить себя для будущих свершений» в составе объединённого флота. Адмиралу же вменялось в обязанности остановить стремительное продвижение противника, чтобы другие могли снять сливки с его побед или поражений — без разницы — чуть позже. Особенно ушлые пытались даже раздёргивать объединённую эскадру, однако Ян быстро пресёк опасные поползновения. По сути, в виду отсутствия рядом влиятельных фигур, он вмиг поднялся на самый верх флотской иерархии, что, безусловно, сыграло занайцам на руку, позволив адмиралу-смертнику взять бразды правления в свои руки.

Когда же масштаб задействованных со стороны Республики сил стал очевиден, и запахло крупным разгромом, адмирал, не будь дураком, поспешил отойти с флотом к центральным мирам. И ладно бы просто отошёл. На этом бы его карьера в другой ситуации и закончилась бы. Но нет, Ян провернул операцию, только укрепившую его власть над остатками откатившегося флота. Операцию гениальную в своей простоте. Флотоводец банально возвёл в высшее офицерское достоинство ту разношёрстную команду из младшего и среднего комсостава, которая к тому времени сложилась вокруг него на флоте. Разумеется, это было вопиющим нарушением всех мыслимым законов Планетарного образования! Распределение должностей и званий такого уровня по определению являлось прерогативой официальной гражданской власти, а «правильные» назначения служили основным источником богатства многих власти предержащих. Однако Яну было откровенно наплевать на своих недавних начальников, и в ещё большей степени — на недавних соперников за привилегии и звания. Начав с флота, адмирал очень быстро перешёл к наведению порядка — каким его видел — в центральных мирах. Здесь просто не осталось сил, способных поспорить с разгневанной предательством отцов-командиров флотской солдатнёй.

— Вы знаете наши условия. Каковы будут ваши? — не стала тянуть быка за причинное место ласточка.

— Что ж, до вашей наземной операции я искренне полагал, что контролирую планету. Вам удалось спустить меня с небес на землю во второй раз. Выяснилось, что хвалёные подземные средства доставки так же уязвимы, как и флот. А ведь сколько эти слизняки кричали о своих достижениях! Сколько хвалились несокрушимой планетарной обороной! А на деле оказался… очередной карточный домик. Стоит его ткнуть в нужном месте — и всё развалится…

— Я полагаю, ещё мало кто понимает последствия?..

— Правильно полагаете, Высшая. Даже эти, с которыми вы говорили до меня, лишь смутно о них догадываются. Да, мы можем продержаться ещё какое-то время. По вашим меркам — значительное, по моим — непозволительно малое. Я могу, конечно, поведать вам сказку о сейсмических бомбах и прочем… однако готов спорить на что угодно, что ваши специалисты уже знают местоположение зарядов и спланировали их обезвреживание. Я даже догадываюсь, как именно они это сделают… Пустят мечниц посильней, и те накроют зону полями. Возможно, потеряете десяток человек, но сохраните мир в относительной целости… Так что не вижу смысла лицемерить. Я сдам вам Стержневой мир. Не хочу новых жертв. В ответ прошу коридор для остатков флота. Мы уйдём на своих кораблях. Кроме того, я возьму с собой тех гражданских, кого сочту необходимым. Остальные — ваши.

— Перед тем, как мы дадим коридор, вы пустите представителей Ордена на те объекты, которые я назову. После — коридор в полном вашем распоряжении.

— Я рассчитываю на ваше слово, Флавия.

— Можете не волноваться, Ян: один раз вы уже имели возможность оценить его крепость. И адмирал… Вы уверены?..

— В чём, простите?

— Что не хотите остаться. Познакомиться, так сказать, поближе, — плотные губы метиллии прорезала обещающая улыбка. — Вашим организаторским способностям найдётся применение и в Республике, можете не сомневаться.

— Не искушайте меня, леди. Это мой народ. Какой уж есть… Но место рождения не выбирают. Я связан с занайцами кровью и долгом.

— Тем не менее, моё предложение не имеет срока. Если вы когда-либо попадёте в руки республиканок — добровольно ли, насильственно ли — мы вернёмся к этому разговору.

— Хорошо. Считаю переговоры оконченными, — и мужчина, резко поднявшись, порывисто покинул помещение. А с уходом переговорщиц оно и вовсе погрузилось во тьму…

Мобильные занайские позиции на поверхности Стержневого мира

Бронескаф Литы нёсся вперёд, буквально пожирая метры расстояния. Вот незримая черта периметра осталась позади. Вот мы поравнялись с поджарыми тушами дисков. По всем прикидкам они должны были уже перезарядиться. Ощущение грядущего залпа висело в воздухе. Густое напряжение разлилось бестелесной дымкой, грозящей перерасти в до боли знакомую дымку враждебной энергии, по недоразумению имеющей жизнерадостный фиалковый окрас. Прыжок. Ещё один. На третьем Лита задействовала ранец. Меня не сбросило со стальной спины лишь потому, что гибкие захваты напряглись, реагируя на команду оператора. Скрутило так, что я слышал, как хрустнули кости.

Приземление. Взгляд в заднюю полусферу. Диски стоят, недвижимы. Кажется, что они мертвы. Что-то случилось, что выдернуло из машин упрямый стержень жизни. Засевшие внутри люди настороженно поглядывали на нас. Я кожей ощущал эти взгляды. Но команда на удар так и не была отдана. Ни сейчас, ни спустя пару минут, когда мы покинули опасный периметр. И даже не тогда, когда вышли под пристрелянный квадрат для загоризонтных арт-систем.

…Суета сворачивающих сканирующее оборудование людей-муравьёв словно сбросила с глаз некие непрозрачные шторы. Разум заработал, вырываясь из киселя резко ускорившегося в бою времени. Стало очевидно: команда на уничтожение была отменена. А это значит, война закончилась. Вот была ещё секунду назад, жалила нас своей яростью и овеществлённой ненавистью, и вдруг — раз! — и всё, как отрезало. Люди — такие люди… Чем-то напоминают роботов. У них тоже есть свой переключатель, только он стоит в области психологии, а не голой физиологии.

А спустя мгновение, будто в насмешку, со стороны оставленных позади позиций выскочил пустой бронескаф. Он бежал, будто на пробежке, никуда не спеша и не делая резких движений. Раз-два, раз-два, раз-два… Стальные ноги-тумбы ритмично отмеряли расстояние. Им было плевать на замершие недвижным изваянием диски. Раз-два, раз-два, раз-два… Весело, с ритмичностью машины, экзоскелет преодолевал метры и метры пути, с молодецким задором высоко вскидывая колени. Раз-два, раз-два, раз-два… Он остановился в каком-то метре от нас. Приглашающе раскрыл своё чрево, подставляя взгляду удобные ложементы с чёткой анатомической картиной.

Я недоумённо воззрился через боевой коммуникатор на Литу. Её взгляд смеялся.

«Что, думаешь, если трахнул — теперь буду тащить тебя на закорках до самой старости? А ещё кот… Боец… Ха! Все вы такие — мужики!» — гордо вздёрнутый носик стал красноречивой точкой в этом импульсивном монологе.

Виртуальное свидание

Возвращение в лагерь стай после операции будило странные чувства. Слишком велик был контраст между чудовищным напряжением, изматывающим ожиданием и… покоем. Каким-то абсолютным, сюрреалистичным. И дело вовсе не в отсутствии в лагере большей части сестёр по фракции — всё куда серьёзней. Источником контрастных ощущений служили сами кошки, создающие внутри своего коллективного «лежбища» удивительную атмосферу взаимного доверия, поддержки, семейственности.

Едва мы перешагнули периметр, дежурная пара поспешила обнять, поздравить с благополучным возвращением. Лите тоже досталась порция сестринской ласки, что несколько огорошило молодую республиканку, явно не ожидавшую от легендарных валькирий столь абсолютных эмоций взаимного приятия. Сестёр не остановило даже то, что она вроде бы ещё не до конца валькирия. Девчонки отлично понимали всю формальность последующего посвящения, которое — в смысле, посвящение — фактически уже произошло. Поведение снежки в бою, её принципиальность, отличная физическая и стрелковая подготовка, виртуозное общение с дронами — всё это было пропущено через опыт единого боевого организма фракции, многократно взвешено и оценено едва ли не каждой валькирией на планете. Поэтому каждая кошка теперь отлично понимала, чего стоит стоящее перед ними юное дарование.

Однако и посвящения никто не отменял. Оно тоже случится — в свой срок, — и велики шансы, что другая на месте Литы не справилась бы. Но рыжая справится. Недаром она столько лет готовилась морально и физически! Тем более, все прекрасно понимали, что отступать девчонке некуда — у неё нет рода, чтобы подстраховать. Будет терпеть. Стиснет зубы — но выдержит. В конце концов на фоне всей прожитой жизни ей остался сущий пустяк. Даже боевое крещение уже позади…

Периметр лагеря переливался и искрился разноцветьем всполохов. Дройды, несмотря на шаткое перемирие, продолжали нести свою молчаливую службу. Через строго отмеренные промежутки времени то один, то другой проносились поодаль, жадно пожирая расстояние и щерясь вовне корявыми жвалами орудийных систем. Пока шли до стайного шатра, мимо пронеслось не менее десятка таких патрульных, с вполне просчитываемыми интервалами. Зато живых кошек не встретилось ни одной. Меня это обстоятельство порядком расстраивало. После боя ощутимо тянуло отведать клубнички, и встреченные на КПП сёстры только распалили желание. Но те валькирии бдили. Им было не до праздных развлечений. В меру возможностей они постарались меня сильно не бередить. Всё тщетно — разбередили.

Лита тем более не подходила для любовной игры. Несмотря на случившееся между нами на миссии, то единение пролетело мимолётной вспышкой — случайной и невесомой. Юной республиканке всего лишь требовалась поддержка, чтобы не съехать в психологический срыв. Мы оба это понимали, поэтому особо не придавали значения сиюминутной близости. Я надеюсь, что не придавали. Не хотелось обнадёживать девочку, а пользоваться ею для снятия напряжения — тем более. Вот пройдёт посвящение, тогда можно. Сейчас — ни-ни.

Но, несмотря на все доводы разума, тяга к юной и сексапильной красотке цвела пышным цветом. Ещё и снежка невзначай провоцировала… На входе в расположение невесомо прижалась бедром. В душевой обдала ворохом медных прядей — вроде бы случайно, в момент поворота к утилизатору. А уж когда принялась раздеваться… красиво извиваясь, подставляя взгляду совершенное тело вполне сформировавшейся женщины… А эти взгляды из-под густых ресниц?.. Способные прожечь в душе дыру своей смоляной остротой?..

Не знаю, как умудрился принять душ и не наброситься на юную чертовку. Ну, кошка! Пусть только пройдёт посвящение, и тогда… познает когти не на одном лишь татами. Так отымею, на всю жизнь запомнит!.. Вот только что мне делать конкретно сейчас?.. В форму облачался под странными взглядами республиканки, явно воспринявшей моё одевание как мужскую разновидность стриптиза. Язычок девочки так и мелькал, облизывая пересохшие губки. «А ведь она вполне готова к продолжению нашего мимолётного знакомства… — молнией обожгло понимание. — Только и ждёт, пока сделаю первый шаг. Хочет и здесь вести, хочет ощутить мою от неё зависимость, не попадая в зависимость от меня. Да уж, тяжеловесная фигура из неё со временем выйдет… С такой-то выдержкой и целеустремлённостью!»

Спасение пришло, откуда не ждал. В расположении, куда мы вышли из душа, нас уже поджидали. Навстречу из кресла гибко поднялась… Лани. Метиллия так и светилась радостью. Бросилась вперёд, заключая в объятия Литу — та даже пискнуть не успела, как оказалась зажата в стальные тиски тренированных рук. Пальчики валькирии замельтешили по её прижатой к груди голове, сердечно гладя, губы расплылись в улыбке, нашёптывая:

— Ну вот видишь, девочка, ты справилась! Я в тебя с самого начала верила! Такие, как ты, самыми лучшими кошками становятся, помяни моё слово!

Лита, которая меньше всего ожидала очутиться в женских объятьях, недовольно хмурила бровки, но валькирия, судя по всему, этого даже не замечала. Или не хотела замечать. Или вела какую-то свою, кошачью, игру — что вероятней всего, потому что через мгновение она утащила будущую сестрёнку в соседнюю комнату, оставив меня наедине с собственными переживаниями. И уже здесь, оставшись с Литой вдвоём, принялась тихо ей выговаривать:

— Ты что это удумала, снежка?.. Трахать кота, пользуясь его послебоевым возбуждением?.. Тем более такого кота?.. Не по тебе эта ноша, девочка!

— Это ещё почему⁈ Я — республиканка, и я…

— А потому, — с усмешкой отвечала Лани, пальчиком накрывая раскрывшийся в возмущённой отповеди ротик, — что ты ещё не валькирия. Мало того, что он тебя в бараний рог скрутит, пикнуть не успеешь, так ещё и мучиться потом будете оба — там, на татами. До посвящения любая глубокая психологическая связь вредна. Иначе оно может плохо закончиться. Как он тебя сможет драть, зная, что ты его?.. Да и ты начнёшь какие-то претензии высказывать, что излишне. Вот станете боевой семьёй — тогда да, развлекайтесь, сколько душе угодно. Кошак, конечно, особый кот, и вполне в состоянии тебя там хорошенько отрихтовать при любом раскладе, но лучше не искушать судьбу. Да и будущие сёстры могут не понять. Это не по-кошачьи, неправильно. Уяснила?..

— Да, — скрежетнула зубками снежка. — И что мне…

— Вот и отлично, — опять перебила метиллия. — Капсула за этой дверью. Можешь там что хочешь делать, а реал прибереги до посвящения. Заодно сама напряжение скинешь. Я же вижу, как ты вся плывёшь!

Далее Лани прилежно довела медновласку до капсулы, помогла раздеться, проследила за активацией первого режима, и лишь после этого вернулась ко мне.

Честно признаюсь, такое поведение сестры из чужой стаи сбивало с панталыку. Я натурально растерялся, и это помогло немного охолониться. Что она там говорила снежке, уединившись с ней в комнате, оставалось загадкой — как и то, зачем она вообще заявилась именно сейчас. Были, конечно, подозрения… Но это её поведение по отношению к рыжей… По чью она душу вообще заявилась — вот в чём вопрос! Ещё ни одна валькирия не предпочитала мне… юную республиканку. Может, у Лани просто такие странные наклонности?.. Потому и впряглась за неё по прилёту?.. Да ладно, не может этого быть! А спустя несколько минут выяснилось: действительно не может.

Лани вернулась в гордом одиночестве и сразу же направилась ко мне. Да, я так и простоял всё это время посреди помещения, силясь разобраться в происходящем. Подойдя, кошка окинула меня с ног до головы загадочным взглядом. На несколько секунд задержалась на… кхм… основном инструменте общения с противоположным полом. Удовлетворённо хмыкнула.

— Что, тяжело, кот? Да, не повезло тебе… Остальные сёстры ещё не скоро до базы долетят… Что делать будем?..

— Кошка. Я тебя сейчас прямо так разложу, — рыкнул в ответ, теряя остатки терпения.

— Нет. «Так» — не надо. Пусть сначала стая решит. Зато «иначе» — можно.

С этими словами девочка… опустилась передо мной на колени. Запустила под застёжку формы свои опытные пальчики. Мгновение — и вот она уже сжимает в руке сокровенное, сноровисто освобождая его от одежды. А затем мягко обхватывает губками топорщащуюся плоть, проходится шершавым язычком по чувствительной зоне, принимается помогать себе пальчиками… Под конец тяжёлой артиллерией вступает имплант.

Не знаю, как я не упал. Возможно, помогло, что вцепился в пепельные пряди чертовки — совершенно непроизвольно, с какой-то необузданной силой. Кошка даже не пикнула. С другой стороны, раз уж она позволила себе вот так, без всякой прелюдии, где сначала мужчина должен дарить ласку… Снявши голову — по волосам не плачут, и тут уже какие-то зажатые котом волосы — не такая уж и большая уступка мужчине…

— Ну что, кот, полегчало? — участливо поинтересовалась метиллия, отрываясь от своего такого завлекательного с моего ракурса занятия. Гибкий язычок пробежал по губкам туда-сюда, устраняя последствия импульсивного порыва.

— Да. Спасибо, Лани. Не ожидал от тебя такой… самоотдачи. Я не забуду.

— Ну-ну, — усмехнулась валькирия, порывисто поднимаясь. Она никуда не спешила. Была спокойна и собранна. И это заводило почище гнева или недоумения.

Мы несколько секунд вглядывались в глаза друг другу. Во взгляде метиллии мне открылся целый мир, в котором жили не бесенята даже — натуральные дьяволы! Республиканка хотела, и хотела не просто сильно — нестерпимо. Да уж, выдержка у опытной кошки оказалась что надо! Пришёл мой черёд поработать. Я подался вперёд и попытался прижать к себе стройное тело прелестницы, но девочка, видимо предвидя такое развитие, с силой упёрлась мне в грудь ладонями, не позволяя приблизиться на дистанцию «гарантированного поражения».

— Не спеши. Не сейчас. Но потом… будешь должен свидание. На моих условиях.

— И ты вот так просто уйдёшь⁈ — сказать, что это был шок, ничего не сказать!

— Сейчас — да, — плотно сжимая губки, ответствовала валькирия.

— Женщина не должна уходить неудовлетворённой, — упрямо тряхнул головой и в свою очередь опустился перед республиканкой на колени.

На это кошка не нашлась, что возразить — да и не стала. Наоборот, тут же отрядила свои гибкие пальчики на новое дело, вполне в духе республиканской пропаганды. Впившись в мои волосы, воительница не терпящим возражений жестом рванула мою голову к себе. Чернота комбинезона резко приблизилась. Я привычно растворился в ней, каждой клеточкой души ощущая уют женского тела, его жар, ярость его безудержного напора. Однако добравшись до сокровенного, повёл себя несколько не по сценарию этой дикой кошки. Для неё происходящее стало неожиданностью — о чём возвестил исполненный недоумения вскрик. Да и немудрено! Вместо пальцев в женское лоно проникла тугая щепоть боевых имплантов и по-хозяйски провернулась здесь. В то же время коготь второй руки повёл себя более предсказуемо для девчонки. Приобняв самый низ её попки ладонью, я пропустил его между ножек валькирии. Острый кончик сноровисто выделил наиболее чувствительную точку женского тела, а с первыми рычащими стонами к когтю присоединился язык. Всё, теперь сладострастный капкан полностью схлопнулся! Республиканка вмиг лишилась последней крупицы свободы, стала заложницей собственных страстей, а её воля обратилась на благо моей игры, стала частью моей игры — без возможности вырваться, без возможности изменить неизбежность…

Уходила Лани не просто довольной — она в голос мурчала и дарила мне такие обещающие взгляды!

— Так вот зачем тебе наставница… А я всё гадала — чему она может научить кота! — бросила на прощанье метиллия.

— Ты и десятой части её науки не прочувствовала, кошка! Однако уверен: в следующий раз смогу исправиться. Если пожелаешь.

— Спрашиваешь! Я буду ждать тебя, мой котёнок! — ирония в словах валькирии соседствовала с вполне различимым предвкушением.

— И всё же спасибо тебе, Лани. Если бы не ты… — признаюсь, я с содроганием вспоминал сейчас собственное состояние, в каком заявился в расположение. А ещё с большим содроганием думал о последствиях возможного срыва с Литой.

— Ты бы полез на это глупое юное дарование?.. — закончила мою мысль чертовка. — Знаешь, кот, я была бы плохой сестрой, если бы допустила подобное. Пусть терпит. Ты своё посвящение выдержал без вопросов, и она тоже должна хлебнуть сполна. Это правильно. Только так она избавится от напускного гражданского лоска — чтобы раскрыть в себе истинную кошку!

В последних словах валькирии звенели отзвуки самого настоящего фанатизма. Лишь теперь я осознал, насколько эта метиллия на самом деле повёрнута на долге перед фракцией. Да уж, а я ещё считал её свободной от предрассудков… Однако предрассудки бывают разные — чему только что стал свидетелем. Воистину, с некоторого момента предрассудок перерастает в принцип, и где пролегает та грань, чётко не разобрать. Только общество определяет, что есть что… Теперь даже боюсь представить, что подразумевала кошка, говоря о «свидании на её условиях».

Появление сестёр застало меня в кресле, в коконе голограмм. Лани помогла очистить разум, но для поддержания состояния просветления требовалось что-то ещё… Вообще интересно — для просветления адепту боевых искусств требуется… хороший секс. Что-то новое в практике дзен-буддизма. Монахи бы, столкнувшись с подобным, только у виска покрутили. Подобные выверты психики прощались лишь признанным мастерам, кто уже достиг единства с вселенским Ничто, с Пустотой, очистил сознание от всего мирского и по этой причине демонстрировал нечто, выходящее за границы понимания простых смертных.

С другой стороны, чем я хуже таких мастеров?.. Вот многие из них способны работать с потоковым сознанием?.. А я могу! И именно через это поддерживаю состояние «просветления» прямо сейчас. А конкретно, полностью отрешившись от реальности, я старался обработать наши с юной снежкой похождения по тылам врага. Получалась занимательная история. Да, по части тактической картины имелись некоторые лакуны, но они выходили ситуативными, по-другому в тех обстоятельствах, с наличной информацией, не сработаешь. Иные расчётные варианты оказывались много хуже.

Что до силы моих полей, то она ничуть не просела сравнительно с прошлыми акциями. Скорее наоборот, я смог выдать максимум возможного, по сути заменив боевую группу мечниц. Но самая интересная картина вырисовывалась по технической стороне операции. Выходило, что молодая девчонка обошла меня по части работы с дройдами разведки на порядок. По-новому зазвучали и вскользь обронённые когда-то Тришей слова про мою посредственную подготовку в деле работы с боевыми платформами. Неопытная, не прошедшая ещё даже первичной обкатки в стае девчонка обошла меня кратно, на порядок. И сделала это — внимание! — не какая-то многомудрая матрона, с опытом гражданской части Экспансии, а совсем ещё юная писюха, только-только из воспиталища! Так что соревноваться с более опытными десантницами мне вообще не вариант. Вбитый на подкорку опыт работы с машинами едва ли не с рождения давал не просто навыки — он давал иную ориентацию самого мышления.

С другой стороны, а надо ли мне — мечнику запредельной силы — работать с дройдами? Что это даст на том же Псионе, где, по слухам, рулят такие же берсерки от клинка? А если… попробовать зайти от обратного? Повышать навыки не управления, а уничтожения? Как говорится, «ломать — не строить». Если подходить к данному выражению не формально, не утрируя, оно очень глубоко передаёт суть. Я усвоил это ещё на Земле, из разговоров с товарищем — прирождённым политическим аналитиком. Наука ломать — это особая наука, не имеющая ничего общего с познанием объекта в его сложившемся виде, а равно и с наукой строительства объекта. Разумеется, Павел имел в виду общество и государство, а отнюдь не боевые дроны. Но не думаю, что применительно к тактическим схемам есть разница. Для науки ломать важно знать уязвимости — самому учиться управлять без надобности. На выходе требуется лишь чётко рассчитать место приложения силы и оптимальное время для удара. И здесь куда важней любых навыков управления ощущать разлитые в воздухе энергии и знать некоторые технические особенности дройдов. Всё. Другая ориентация сознания. Выходит, зря я дёргаюсь…

Какой из всего этого следует вывод? Не стоит экстраполировать ситуацию с девочкой на себя. Наши роли в составе стаи будут кардинально отличаться. Зато в этой своей будущей роли Лита имеет потенциал поистине выдающийся. Её реакции уже сейчас на высоте, и пусть пока уступают реакциям более опытных сестёр, но со временем запросто могут их превзойти.

Выводы были уже готовы, основные выкладки сформированы, и я как раз занимался нарезкой иллюстраций из наших с малявкой похождений, когда в помещение ворвались сёстры. Я почти успел вернуться к реальности. Даже попытался подняться навстречу живому воплощению кошачьей любви, но рыжий вихрь, буквально распластавшийся в полёте, накрыл меня на полдороги и вернул обратно, в кресло. Опешив от такого напора, изрядно сдобренного острым поцелуем, я в первый момент даже не понял, кто на меня налетел. Когда же смог более-менее сфокусироваться на центре человеческого вихря, выяснилось, что это чудо — Лайна.

Девчонка тем временем заворочалась, обустраивая наше любовное гнёздышко. Что примечательно, она и не думала осёдлывать и подминать. Напротив, уселась на коленях, поджав под себя ноги, вся сжавшись в комочек, приникнув к груди исполненным нежности и жаждущим ласки котёнком. И это — обычно крайне требовательная валькирия, так до конца и не принявшая во мне равноправного партнёра⁈ Где она? Что у них общего с этим рыжим, льнущим ко мне комочком, раскинувшим окрест свои роскошные пряди — нежным, податливым и мягким?.. Не в силах совладать с собственной натурой, я крепче затолкал кошку в свои объятья. По-хозяйски прикрыл согнутой в локте рукой, отгораживая от остального мира. На рыжую макушку опустилась моя ладонь, с трепетной нежностью врываясь в солнечный поток. И тогда снежка… потёрлась в ответ!

«Иногда так хочется оказаться в коконе из мужских тел!» — пришёл доверительный полушёпот от сестрёнки.

«Те́ла», — поправил я, и кошка даже не подумала спорить, только прижалась плотней.

Вдохновлённая чувственностью и расслабленностью подруги, вторая моя ладонь легла на её покатое бедро, сместилась на попку, а коготь сам собой выпростался, чтобы проникнуть в святая святых трепещущей в нежной истоме девчонки. Лай застонала. По телу расплескалась новая волна запредельной нежности, горло перехватило от обилия эмоций. Не сразу до меня дошло, что снежка бессовестно пользует имплант — в алогичном, непонятном режиме, так что вместо возбуждения этот продукт чуждой секстехнологии рождает запредельную нежность…

Следующей наскочила Эйди. Милаха сиганула на спинку кресла, и оттуда сползла по спине, обнимая ногами торс. Руки метиллии залезли в подмышки, коготки распустились, прокладывая по груди чувствительные борозды ритмичных нажатий. Щека трепетно приникла к спине, где-то в районе лопаток. А вот Миска и Сайна сели почти одновременно, на подлокотники. Их ладони накрыли мои руки, принялись надавливать, разминая, массируя мышцы предплечий. Прелестные головки мило умастились каждая на своём плече.

«А ты, милый, любишь оказываться в коконе женских тел?» — провокационный вопрос Милахи добил окончательно. Захотелось оказаться не просто с ними — в них.

Обилие кошек в ближней зоне — в пику холодному одиночеству последнего часа — пробирало до печёнок. Я натурально ошалел от близости сестёр по стае. Почти утратил способность соображать — что характерно, вообще без импланта, за счёт одной лишь физиологии и психологии. Ну не считать же наведённую нежность полноценным воздействием! Опомнился, лишь когда ощутил, как кто-то из сестёр вздёргивает мою голову за подбородок, впившись для этого сильными пальчиками в шею.

— Ничего, кот, всё теперь позади. Мы здесь. Больше тебе не придётся мучиться, — в глаза смотрела Милена, и в хищном прищуре и остром взгляде читалась та самая оторва, с которой я когда-то «дружил» на фрегате дальней разведки, и которая много позже приводила в порядок мою пошатнувшуюся от запредельного стресса психику.

— Нормально, кошка. Но я… скучал. Дико, нереально.

— Мы тоже скучали… а кое-кто вообще места себе не находил. Нервничал до последнего, жаловался на дурное предчувствие…

— Если бы ты погиб, кот, я бы… словно кусок души отрезали… я даже представить себе не могла, что так привяжусь за эти месяцы… — голос Лайны из-под моей руки казался особенно жалостливым. Особого шарма в его интонации добавляли время от времени разрывающие воздух стоны.

— Значит, загадочные «кое-кто» — это ты, Лай? — откровение кошки окончательно скинуло пелену навеянного близостью сестёр ощущения грёз наяву.

— Да, — умирающим лебедем пискнуло рыжее создание.

— Как девчонка?.. — поняв, что уже могу более-менее связно мыслить, вопрошала Ми, вмиг преображаясь из отвязной оторвы в собранную Старшую.

— Я как раз заканчивал анализ…

— Анализ?.. — кажется, ариала даже опешила от произнесённого не к месту слова. Видимо, в её представлениях, при всём ко мне уважении, никак не вязались завершение миссии, одиночество и способность мужика к анализу.

— Ты так называешь сладкие грёзы?.. — как бы между прочим вопрошала Сайна. — Где представлял себе нас всех… или эту юную кошечку… в своей постельке, на своём рабочем инструменте?..

— Им, небось, анализ и проводил?.. — не удержалась от колючки урчащая довольством Мисель.

— Взгляните сами, — спорить с кошками решительно не хотелось. Напротив, хотелось носить их на руках, обнимать, ублажать, ощущая ответные напористые и нежные в своей дикости ласки. — Только нарезку иллюстраций не успел до ума довести.

Видимо, сёстры тоже не горели желанием спорить. С завидным стоицизмом приняли записи операции, частичную нарезку и сами выводы. Кто-то даже не удержался, запустил посмотреть — ну а вдруг в горячечном бреду окажется нечто пикантное?.. — и вполне закономерно выдал вскрик удивления. Да-да, таких вскриков прозвучало ровно по числу обратившихся к файлам кошек!

— Что, действительно анализировал?.. — лениво хмыкнула Мисель, окончательно разомлевшая на моём плече. Конкретно ей было явно влом просматривать файлы.

— С потоками, — подтвердила Ди. — В чём твой секрет, кот? А ну-ка рассказывай! Всё, от момента прибытия на базу! С этой, что ли, спал? Не рановато ли? Совсем обалдел⁈ Лучше бы в капсулу залез!

Милаха разошлась не на шутку — пришлось сознаваться. И дело тут было вовсе не в ревности. Опять на свет божий вылезла эта валькирья принципиальность, до того сквозившая в неприкрытом фанатизме действий Лани. Однако мой рассказ успокоил этих пернатых бестий. По телу вновь заскользили пальчики и коготки, под ладонями расслабилась Лай, из встопорщенного ежа вновь становясь милым рыжим котёночком. Всё вернулось на круги своя.

— Нечему удивляться, кот, — из-за правого плеча Милены возникла Тиш, почему-то решившая объясниться за всех. — Традиции требуют спрашивать разрешения у кошек стаи. Даже для валькирии. Пусть далеко не все разделяют данное убеждение… у некоторых слишком зудит между ножек, чтобы думать головой… Но Лани — правильная республиканка, отличная боевая сестра. Она всё сделала правильно.

— А как же минет с имплантом?.. — невзначай обронил я.

— Важно, что она встретила, вразумила мелкую, приласкала тебя… в меру необходимости. Важно соблюсти меру воздействия, — эстафету вразумления перехватила наставница, выглянувшая из-за левого плеча Ми. — Лани — правильная валькирия. Она заслужила своё свидание. Тебе стоит хорошенько поработать, кот, чтобы девочка осталась довольной.

— Да я как бы уже… — растерянно протянул, не ожидая такого напора от старших и самых непримиримых из сестёр.

Кошки зафыркали. К тому времени все уже в деталях изучили не только мой отчёт, но и записи нашего с Лани рандеву. Пусть опосредованного, но не менее яркого и эмоционального, нежели иная классическая близость.

— Ничего, Кошак, с тебя не убудет, — поддержала сестёр Милена, да и Сайна одобрительно хмыкнула.

— Что по мелкой? — спросила между тем Тиш.

— Позже, — обрубила наставница. — Кот показал себя с самой лучшей стороны. Вытащил девчонку, обкатал её, даже успокоил, когда это было жизненно необходимо… пусть и не совсем одобряемым методом. Признаю, что в той ситуации это было правильно. Пусть порадуется теперь воссоединению нашей боевой семьи… Лайна, задача ясна?..

Два раза повторять рыжей не требовалось, девочка вся как-то резко подобралась, и из котёночка вновь преобразилась в матёрую хищницу. Спустила ножки, плотно сжала ими мои бёдра, и в одно движение, эффектно прогнувшись, заполучила в себя топорщащуюся и жаждущую ласки плоть. Ощущение жарких тугих объятий — там, внизу — обожгло, заставило выпрямиться. Мышцы торса закаменели.

Между тем пришли в движение и остальные кошки. Слаженным механизмом удовольствия они заработали когтями, ногами, губами… Меня обсыпало водопадом волос. Когти Эйди впились в грудь. Когти Лайны пленили торс. По плечам побежали коготки Сай и Мисы, обхватывая руки выше локтей. Гигантский цветок человеческих тел раскрылся, валькирии выпустили меня из своего нежного плена, лепестками разойдясь чуть в стороны, я же занял в цветке место… пестика. Что ж, логично.

Уже ощущая начавший раскручиваться маховик импланта, почувствовал в волосах ладонь Ми. Её коготки оплели затылок, разошлись к ушам. А такие же импланты подшагнувшей вперёд Вик пленили шею. Мой стон наслаждения стал завершающим штрихом преображения нашей композиции, из хрупкой близости перешедшей в отработанный конвейер — тем более эффективный, что кошки отлично знали все мои предпочтения и слабости, а многие и вовсе сформировали сами за месяцы и месяцы нашей экзотичной семейной жизни…

Если меня кошки по прибытии застали за разбором боевой акции, то Литу… Да-да, Литу они обнаружили ровно там, где её оставила Лани — в капсуле удовольствий. Контраст, что называется, на лицо. Стоит ли удивляться, что это стало отличным поводом стае позубоскалить? Мол, вон какие у валькирий коты — даже гражданским республиканкам не чета. Пока те развлекаются, коты вершат Экспансию, а потому… А что, собственно, из этого следует?.. А следует, что коты только для кошек. Остальные ещё не доросли до них… по степени сознательности. Но тут главное, что из деловых качеств кота делался парадоксальный вывод о его лучшей пригодности… для секса с валькириями. То есть что у Литы, что у кошек всё сводилось к сексу — но правыми себя считали именно кошки.

Вытащив девчонку из капсулы, валькирии отправились тестировать её возможности на полигон. До посвящения вроде бы оставалось ещё несколько часов, но кошкам явно не терпелось посмотреть на свою будущую сестрёнку в деле. Да что там, они буквально изнывали предвкушением! Странно, но больше всех разошлась обычно спокойная Рита. Ариалу так и подмывало протестить юное дарование на скорость принятия решений. Остальные от неё не отставали. Триша хотела почувствовать девчонку в бою, с винтовкой и в броне. Милену интересовала её дисциплина и степень уважения старших — до каких пор та будет терпеть, не отбрёхиваясь. Лайну интересовала скорость и умелость в обращении с дронами. Сайну… Одним словом, всем от юной снежки было что-то надо, и даже бесстрастная Викера горела желанием загнать девчонку на татами. Вот попала девчонка!.. Со мной они больше по сексу были первое время… Хотя, ещё большой вопрос, что тяжелее физически и психологически… Первая наша близость, помнится, демонстрировала невероятную нетерпимость валькирий в сексе, доходящую до непримиримости и фанатизма. Будущего кота они пробовали на свой лад, и на свой же лад проверяли те же самые качества, что и у Литы — только через физические истязания и нагрузки иного рода. Да уж… Кошки — они такие кошки… Раз за разом изготавливать магнитку к бою, и так добрую сотню раз — это не проще, чем удерживать ту же Сайну на вытянутых руках, создавая для неё подобие ложа, пока рыжая извивается в воздухе, наслаждаясь твоим клинком. Пожалуй, с винтовкой даже попроще будет… Повезло снежке, что она девочка… Как вспомню эти их предварительные — в смысле, до посвящения — игры, аж передёргивает. Приятно конечно было, но дико, просто невероятно сложно физически и психологически.

А вообще, я не был в курсе методов работы валькирий с молодёжью, и мне сложно было оценивать адекватность их поведения — как тогда, со мной, так и сейчас, с Литой. Тут, наверное, важно, что они вели себя как любой заслуженный учитель боевых искусств. Не в смысле секса, разумеется… Но недаром в армии секс и армейская дрессировка именуются одним матерным словом. До приёма в свою школу мастер тоже будет всячески гнобить кандидата в ученики, проверяя его на характер, на физические кондиции, на навыки, и на многое, многое другое. Облить помоями, накостылять по первое число на пустом месте, заставить сидеть под стенами монастыря сутками напролёт, да ещё и без еды… В древние времена такие тесты могли продолжаться и день, и месяц, а то и измеряться годами. Меня ведь первый учитель тоже выбрал не на пустом месте… запал я в душу старику-японцу. Разбередил что-то в нём, пробудил впитанную с палкой первого учителя традицию отбирать достойных и наставлять их на путь истинный. В общем, кошек я хорошо понимал. Пусть резвятся. Заодно пар спустят после боевой миссии — не всё же им на мне скакать. Пусть и мелкая поработает разгрузкой кошачьей психики. Ей это только на пользу пойдёт. Да и сама тяжкий груз испытаний скинет — под спудом изматывающих нагрузок и драконящих психику ситуаций всё в момент выветрится, покажется мелким и наносным. Недаром говорится: «Тяжело в ученье, легко в бою». В этой фразе много и китайской мудрости: так сказать, не только от необходимости многому и тяжело учиться, а потом сравнительно легко применять уже наработанное, а ещё и от искусственной тяжести ученья в сравнении с реальным боем. Чтобы стремилась в бой, силясь хоть так вырваться из капкана учения.

…Наконец, спустя несколько часов с момента воссоединения, мы все расположились на обед. Обстановка за столом царила вполне душевная, как и всегда до того. Кошки зубоскалили, обменивались впечатлениями, постреливали глазками и флиртовали. И только Лита сидела, посматривая на меня исподлобья. Даже не хмурясь, а просто немного потерянно, что ли?.. Или виновато?.. Неужели валькирии что-то такое ей наговорили на полигоне, что никак не умещалось в её милой юной головке, и теперь искало выхода в очередном каверзном вопросе?

— Ну что ты хмуришься, девочка? У нас тут друг от друга секретов нет.

— Кот! — стрельнула в меня глазками Лита, явно на что-то решившись. — Ты, конечно, Меч Республики, и всё такое… Вправе требовать… Меня кошки в ваши особенные отношения немного посвятили… Но они — уже матёрые республиканки, могут себе позволить и не такое. Я же свою личную жизнь только-только в воспиталище устроила. Выгрызла себе мальчика у наставницы, не позволила ей мутузить его ради ломки. Сама воспитала, сделала адекватным Республике. Но… Я не могу создать нормальное гнёздышко. Рады от родителей остались, но… мне банально негде разместить своего мальчика! Некого попросить позаботиться о нём внутри рода! Поэтому я временно вынуждена была отдать его в род наставницы. Временно, кот! Он для меня слишком дорог, чтобы так резко всё бросать. И вообще… я люблю его! И позабочусь о нём!

— Ладно-ладно, девочка, заботься — я что, против? Или думаешь… — до меня уже начало доходить, что что-то тут не то, какое-то недопонимание вырисовывается. Но озвученных фактов было слишком мало, чтобы делать выводы. — Что тебе такого сёстры нарассказывали, что ты так всполошилась⁈

— Они говорят: ты не даёшь им охотиться на стороне! — словно в омут нырнула юная снежка. Не хватало только детской присказки: «Вот!»

Валькирии дружно зафыркали.

— Ну, пока не прошла посвящение — рано о чём-то говорить… И знаешь, что ещё? — я подался вперёд, привлекая внимание, и мне это действительно удалось, девочка тоже прянула навстречу, ожидая услышать что-то важное. — Они тебе тоже не дадут охотиться. Ближайшие три месяца — гарантирую!

Кошки грохнули. Фырканье просто не могло в полной мере передать их эмоций, вот те и разразились смехом. Эйди аж по спинке кресла сползла.

— Лита, девочка, — Вик вытерла слёзы смеха и воззрилась на юную республиканку с выражением, с каким матушка делает внушение непутёвому чаду. — Дело не в том, что он — Меч Республики. Дело в том, что он — наш кот, наш мужчина. С ним нам по-настоящему интересно. Охота — это эрзац, суррогат в такой ситуации. И он, и мы это прекрасно понимаем.

Сайна меж тем подхватилась и мягко скользнула к девочке. Обняла её за шею, прижалась щекой к щеке.

— Когда он тебя коготками как следует приласкает… вот тогда ты к этой теме и вернёшься. Даже без всякого внешнего пинка. А пока не забивай глупостями свою прелестную головку.

— Это вам интересно, — не сдавалось юное дарование. — Судя по его поведению — у вас игра в одни ворота, а это неправильно. С чего вдруг девочки пляшут вокруг мальчика?

— А тебе хотелось бы наоборот? — изогнул я брови, и кошки опять зафыркали.

— Мне хотелось бы, чтобы всё было правильно, — и взгляд, тяжёлый, полный огненной лавы.

— Мне бы тоже… хотелось, — реплика Литы заставила подобраться. Расслабленность сдуло, как песок с холодного камня. — Да, я люблю женщин. Глупо это отрицать. Женщины всегда были… одним из главных смыслов жизни. Ну вот такой я бабник! Ничего не могу с собой поделать! Но, девочка, нужно быть полным дураком, чтобы не замечать того богатства, которое выпало на мою долю. Обойди всю Республику — таких женщин больше не встретишь! — короткое подмигивание Сай, и её очаровательная улыбка в ответ. А ведь рыжая запомнит мой пассаж! Запомнит и припомнит! Или… да ей же натурально понравилась лестная похвала! — И я готов плясать вокруг них столько, сколько потребуется, чтобы завоевать их внимание! Вот только вступают обычаи фракции. Вокруг меня начинают плясать другие женщины. На вполне законных основаниях плясать — вот что важно! Заметь, эта метиллия, Лани, не спрашивала, она утверждала: «Заломаешь меня — сделаю тебе минет». Где здесь вопрос? Сомнение? Их нет! Посторонняя кошка плясала вокруг меня, потому что посчитала это правильным — как ты говоришь.

Мы немного помолчали, обдумывая сказанное — все мы.

— Так что тут всё неоднозначно, Лита, с этой твоей правильностью… А мои кошки? Думаешь, они абсолютно блюдут мне верность — «пляшут вокруг меня», как ты говоришь? Уже пару раз менялись котами с чужими стаями. Нет, не скажу, что сильно злоупотребляли…

— После тебя другие не катят, — пресекла Мисель мои душевные муки.

— … Но пользовались. Занятно, кстати, что в одной из стай кошки, хотя и отправили своего кота куролесить к нам, со мной только Память сестёр смотрели…

— Ну да, логично. Только мелкой и неопытной такое и можно рассказывать. Всё равно никто другой не поверит, — реплика Эйди вызвала за столом новые переливы смеха.

— … Ладно, ладно! Ну пообжимались самую малость, поцеловались, поигрались — но даже без конвейера! Не только мои кошки своё ценят — вот в чём соль!.. Зато те, у кого нет своего, считают себя вправе воспользоваться братом по фракции. Это для валькирий столь же естественно, как… дышать. Заметь, Лани тебя же бросилась защищать! А ты ей такой чёрной неблагодарностью отвечаешь… Любимой игрушки лишаешь! Нехорошо, девочка.

Опять сёстры принялись зубоскалить и угомонились далеко не сразу. Когда страсти немного улеглись, я продолжил:

— Но… даже это ещё не всё. Странно, конечно, что мне, варвару по республиканским меркам, приходится объяснять тебе такие вещи. С другой стороны, ты ещё молодая, только из воспиталища, взрослой жизни не видела. Мы с тобой схоже смотрим на вещи. С той лишь разницей, что я уже привык, притёрся. Такие роскошные сёстры не дадут долго расхолаживаться. Так вот, девочка. Секс в Республике — это продолжение ситуации общения. Он столь же естественен, как, скажем, пожатие рук, лёгкие объятия, тёплые слова. Редкая республиканка упустит случай зажать встречного мальчика, особенно если есть свободное время.

— Да, это логично. Почему бы не отвлечься от забот, если есть такая возможность? Что может быть… слаще секса с милым мальчиком? — неожиданно поддержала мои доводы Триша. — Но ты не дёргайся, кот. Когда рядом есть такой милый мальчик, как ты, лично меня особо не тянет развлекаться. Лучше дождаться нашего очередного свидания. Предвкушение — оно пьянит куда лучше мимолётной связи. Даже охота так не вставляет, как охота на своего котика — самого сладкого из всех.

— … Поэтому не буду притворяться целомудренным стоиком. Да, в последней нашей миссии я много отжигал с сёстрами из разведки. Кое-кто из них даже огрёб по первое число… — опять фырканья. — Но по-другому в Республике не бывает. Просто не поймут. Мне же приходится много общаться по службе с женщинами. Вот в продолжение общения мы с ними и…

Опять кошки грохнули. Похоже, сегодняшний разговор надолго останется в памяти стаи…

— … Поэтому — да, сёстры не охотятся сами. Что не мешает им пользовать других мальчиков. Иногда. Без всякой задней мысли. А в их отношения с мальчиками в поместьях я вообще не лезу — здесь можешь не переживать, — ударил я в самое основание её сомнения.

— Хочешь сказать, не требуешь абсолютной верности?

— Нет. То есть я бы очень хотел… И сам хотел бы быть верным… И очень ценю, когда сёстры стараются свести отношения на стороне к минимуму. Это реально очень много… Но обычаи часто оказываются сильнее нас — и меня, и их.

Валькирии ободряюще разулыбались, а Лита, казалось, загрузилась ещё более. В задумчивости она вообще выпала из разговора. Только вяло ковырялась в тарелке, смотря куда-то внутрь себя. Молодость — она такая молодость… Странно было видеть в республиканке натуральный максимализм. Я уже порядком отвык от него в среде валькирий. Принципы — да. Но осознанные, с пониманием.

— Раз не притворяешься, вот и славно. Самое время напомнить тебе об одном долге, — Милена на общем фоне белозубых улыбок выглядела удивительно серьёзной. — Помнится, когда ты довёл Литу до своих, и весь изголодавшийся по женской ласке, — короткий взгляд в сторону снежки, так что та чуть не подпрыгнула от возмущения, приняв на свой счёт, — оказался в военном лагере, одна кошка не забыла о твоей проблеме. Встретила, приласкала, обогрела. Она была предельно тактичной, даже Вик удивилась её поведению. Но она ведь тебе говорила про будущее свидание?..

— Да, что-то такое было… — растерялся я от неожиданного поворота.

— Так вот, девочка всё проделала чётко. Даже не будь она кошкой, нам бы не осталось выбора. Но она кошка. В общем, пойдёшь на свидание. Сегодня. С Лани.

— Ми, вот ты серьёзно сейчас?.. Вы же только-только прибыли с миссии…

— Свидание будет виртуальным. Она заберёт тебя только на пару часов.

Странно, но почему-то никакой радости в словах моей ариалы не было и в помине. Напротив, она вся излучала едва скрытое недовольство.

— В чём подвох? — правильно угадал состояние валькирии.

— Виртуальное свидание — это капсула удовольствий, кот, — и многозначительный изгиб левой брови.

— Мы тебя там пользовали совсем недолго по времени реального мира, — Сайна сочла необходимым объяснить подробней. — Два часа — это реально много. За это время там такого можно наворотить…

— Но я надеюсь на здравомыслие этой кошки. До сих пор она его демонстрировала очень явно, — обозначила лёгкий кивок глазами Старшая.

Мне же оставалось только откинуться на спинку кресла и погрузиться в глубокие раздумья. Уже одно лишь воспоминание о капсуле будоражило душу и горячило кровь. После всего лишь пары раз пребывания в ней. Чувствую, если такие свидания станут регулярными, тяжело же придётся потом отвыкать… Если это вообще возможно — отвыкнуть.

Розово-алые недра капсулы призывно раскрылись навстречу. Образ Лани в боевом коммуникаторе манил игривой полуулыбкой и тяжёлой пепельной косой, оплетающей милую головку. Чернющие миндалевидные глаза светились внутренним огнём предвкушения. Республиканка ждала. Капсула ждала. Да и я, чего уж душой кривить, ждал. Наши встречи до того протекали как-то скомкано. Хотелось получить эту ровную в общении и цельную в своих принципах девочку на значительно больший срок, чтобы сполна испить её темперамент.

Больше не желая терять ни секунды, я шагнул навстречу мясистым створкам. Почувствовал, как тело мягко засасывает в тёплые недра. Плотно сжав зубы, я с трудом перетерпел острейший укол желания от одного только ощущения этого совершенного инструмента сладострастия. Интересно, что испытывают республиканцы, с раннего детства пристрастившиеся к мягкой жути псевдоплоти и тем ощущениям, которые она дарит внутри?.. Если я после нескольких раз весь трепещу предвкушением — уже сложившийся взрослый человек?.. И пусть у них нет стаи валькирий под боком, но воображение юных подруг с лихвой заменит любые наши игры в реале. Мужчины в Республике должны просто бредить капсулой и теми ощущениями, что она способна дарить счастливцам.

Короткие мгновенья внемирья остаются позади, сменяясь приятной полутьмой. Вокруг аккуратная пещерка, поросшая зеленоватым чуть светящимся мхом. Босые ноги проваливаются в него, точно в ворсистый ковёр. И вдруг что-то резко бросается в мою сторону. Тень? Одинокий отсвет? Непонятно. А в следующее мгновение сразу в десятке мест тела касается что-то шершавое, шелковистое. Рывок — и невесомое касание переходит в тугие объятия, а какая-то запредельная сила уносит тело ввысь. С запозданием я понимаю, что пленён фосфоресцирующими бело-зелёным светом тугими лианами — по щиколоткам, бёдрам, предплечьям и запястьям, по талии и животу, даже по шее расползается шевелящийся воротник, не спеша, впрочем, сдавливать. А вот прочие щупальца не столь лояльны, они держат крепко.

Наконец на смену стремительному движению приходит покой. Оглядевшись, обнаруживаю себя висящим горизонтально полу, в полусидящем положении, как если бы за спиной находилась подушка. Ну а рядом, прямо из тьмы, сплетается до боли знакомый образ пепельноволосой валькирии. На сей раз её пряди размётаны по плечам, ниспадают на высокую грудь, переливами стекают по тугим ягодицам.

— Попался! — урчит Лани, довольная произведённым эффектом.

— Лани, не дури! Я ждал нашей встречи ничуть не меньше тебя. Хотел посидеть при свечах… поговорить… почувствовать твою близость…

Метиллия гибко потянулась. С толикой загадки стрельнула в меня взглядом. А дальше… плавно перекинула ножку через мои колени и уселась, широко разведя ноги. Я невольно сглотнул.

— Ну как? Теперь лучше?

— Что — лучше? — не понял я.

— Мы сидим при свете… мха. Разговариваем. Ты чувствуешь мою близость. Видишь всё моё тело, даже самые потаённые его закутки абсолютно открыты для взгляда. Нравится?

— Ты очень красива… — выдавил, наконец справившись с собой.

Вроде и импланта не касалась, а общая атмосфера, да на распалённое предвкушением сознание, создавала такие выкрутасы восприятия… И всё же мне удалось сохранить относительную ясность мысли.

— Говори, милый — говори ещё, — промурчала девочка. Её ладошка мягко легла на гулко топорщащуюся плоть. Дразняще погладила. Прошлась пальчиками.

— Я… Лани, всё не так! Мы пили бы вино…

В то же мгновение из-за плеча резко выметнулось новое щупальце. Воспользовавшись моим приоткрытым в разговоре ртом, оно проскользнуло точно между губ. Я попытался было тряхнуть головой и надавить языком, вытолкать его прочь, но щупальце распушилось, встало враспор между рядами зубов, поместив их в специальную канавку-паз. Теперь вытолкать зловредную лиану без помощи рук не смог бы и мастер ушу, всю жизнь провёдший в храме Шаолинь и развивший свои члены до состояния нерушимого камня. Хотя что-то подсказывало, что и с руками не всё так просто — попробуй, вытолкай изо рта обычную лампочку Ильича!

Я невнятно замычал и глянул в сверлящие меня любопытным взглядом глаза чертовки. Думал, увижу в них возбуждение, насмешку — но нет, увидел лишь океаны иронии и задора. Затряс головой, замычал громче.

— Ну-ну, милый, не дёргайся. Там такой удобный сосочек есть. Потрепи его язычком, и то, что ты просил, польётся.

Рядом с шеей валькирии возникло такое же щупальце. Ткнулось в щёчку. Лани повернулась к нему, и, не отрывая взгляда от моих глаз, неспешно лизнула мягкий податливый кончик. На язык пролилась янтарная капелька. Метиллия проглотила её. Довольно облизнулась. Посмотрела на меня вопросительно. Я упрямо затряс головой. В глазах опытной кошки мелькнул вполне ощутимый укор, она тяжко вздохнула и покачала головой — ни дать, ни взять мамаша, осуждающе смотрящая на непослушное чадо. Повинуясь ментальной команде, щупальце оставило мой рот в покое.

— Это ведь была шутка? — начало доходить до меня с запозданием.

— Ну почему же сразу шутка? — сделала большие глаза подруга, тем самым подтверждая догадку. — Ты же хотел вина? Хотел. А ну-ка, приоткрой ротик!

Второе щупальце дисциплинированно пристроилось где-то в районе плеча валькирии. Ткнулось в руку. Лани положила ладонь на встопорщившуюся головку, ставшую похожей на капюшон кобры. Подтянула живой сосуд к моему лицу. В этот раз я не стал артачиться. Хочет играться — почему бы нет? Подыграю и я. На язык упала уже знакомая янтарная капля. Неспешно сглотнул, побултыхав во рту. Нёбо ожгло чем-то горячим. В пищевод ухнул расплавленный ком, выбивая воздух. Продышавшись, я воззрился на свою любовницу.

— Это точно не вино… Спиртное покрепче?

— Можно сказать и так… Да, спиртное, но не это главное.

— А что же тогда?

— Главное — это мощный галлюциноген. Не дёргайся! Он тебе пригодится. Лучше так, естественным путём его вводить, чем через укол в физическое тело. Так по крайней мере честней и доходчивей.

Спорить было глупо, так действительно выходило честней. Лани оставалась собой даже в этом волнительном образе хозяйки подземелья.

— Имплант только открой, — попросила как бы невзначай подруга.

Я в недоумении открыл. Она вновь блеснула на меня глазками.

— Зачем в капсуле имплант? — задал показавшийся резонным вопрос.

— Есть некоторые алгоритмы, которые с ним лучше проходят, — немного уклончиво, но всё же пояснила прелестница.

В этот момент лиана пришла в движение и с силой скрутила и без того пленённое тело. Руки, до того разведённые крестом, оказались за спиной. Их стиснуло так, что мышцы напряглись, вздуваясь узлами. Талию сдавило, пришлось напрягать мышцы торса. Я вгляделся во внимательно наблюдавшую за процессом Лани. Взгляд прыгнул к её груди, резко приближая картинку, и я физически смог ощутить шелковистую мягкость кожи, упругость молочной железы, тугое сопротивление топорщащегося возбуждением соска. Всё было настолько взаправду, что, казалось, можно прикоснуться к вожделенной плоти губами и ощутить… неземное блаженство. Да, именно так — блаженство. Почему-то сознание упорно считало, что реакцией станет запредельное, непредставимое удовольствие.

— Лани… — прошептал-простонал я, безуспешно пытаясь дотянуться до высоких грудей подруги.

В волосы вплелись умелые пальчики. Голову наклонило немного вниз, и взгляд невольно сместился с груди на бёдра. Прошёлся по напрягшимся жилкам мышц — метиллия всё ещё сидела, разведя ноги в стороны, что требовало недюжинного напряжения — и остановился между её ножек. Я сглотнул непроизвольно выступившую слюну — во рту её стало удивительно много. И немудрено! Учитывая, как резко надвинулся на восприятие роскошный бутон женского лона, из-за разведённых ножек распустившийся подобно цветку. Мне даже на мгновение показалось, что он пульсирует в ожидании… близости… со мной!..

— Лани… — новый стон вышел особенно гулким. Бороться с возбуждением становилось всё сложней.

— Нравится?.. — знакомый голос, принадлежащий метиллии, возник возле самого уха. Хотя откуда бы ему там взяться? Пепельноволосая по-прежнему смотрела в глаза, сидя точно напротив. Смотрела пристально и обещающе.

— Так близко… Хочу целовать тебя… Везде…

Откуда-то сзади мне на плечо и грудь просыпались женские пряди. Следом на грудь и торс легли сильные гибкие пальцы. Поползли тугие полоски когтей. Остановившись, пленив почти всю протяжённость торса, они принялись пульсировать. Я ответил глубочайшим стоном; изогнулся — благо, лианы позволяли. Тут же ощутил прижавшуюся сзади упругую грудь… которую всё ещё созерцал прямо перед собой.

— Как?.. Как это возможно?.. — снова произнёс-простонал. — Лани… Хочу тебя… Всю…

— Всю — это в обеих ипостасях? — с интересом заглядывая в глаза, вопрошала валькирия напротив.

— Да!.. Да!.. Только не томи!..

— Не будем спешить с твоими желаниями, милый, — острые зубки прикусили моё ухо. — Мы ещё даже не начали. Посмотри вниз.

Я подчинился. Две лианы со странными нашлёпками-колпачками на кончиках замерли точно напротив сосков. Лани, которая была сейчас сзади, убрала когти, уступая стратегическое место той Лани, что сидела передо мной. Новые полоски когтей легли на торс, немного в другом положении, что, впрочем, не мешало им выдавать эффект, ничуть не меньший, чем в старом. Ладони второй Лани тем временем умастились у меня на груди. Щепоткой пальцев сдавили соски. Принялась разминать их. И в какой-то момент невзначай коснулись чувствительной плотью замерших на небольшом удалении щупалец с нашлёпками.

Меня словно током ударило! Дикая, невероятно острая пульсация прошлась до самых корней волос. Тело выгнуло дугой, крик замер в горле, вырываясь невнятным клёкотом. В глазах потемнело. В этот момент я мог думать только об одном — о всепожирающем желании, которое нестерпимо рвалось наружу. Одно касание — и такой эффект… Отдышавшись, я с недоумением воззрился на жуткие колпачки. Вместо покорности в сознании расцветал цветок набирающей обороты ярости.

— Понравилось? — муркнули над ухом.

— Ты переигрываешь.

— Неужели?..

— Убери эту дрянь, и я подарю тебе удовольствие. Без всяких извращений. Только ты и я. И когти. Зачем нужны эти суррогаты… со мной?

— Разве тебе не интересно?

— Мне интересно с тобой. Хочешь меня — иди сюда. Хочешь извращений — садись на лианы.

— Ты не прав, кот, — голос валькирии за спиной утратил шелковистость, приобрёл нотки задумчивости. — Я хочу тебя и получаю. Сейчас.

— Хочешь сказать, пока мы разговариваем, тебя там сзади такие же лианы…

— Сейчас договоришься! — натурально рыкнула чертовка, но тут же успокоилась. Замурчала, довольно улыбаясь. — Всё сложней. Сильно сложней. Ты даёшь мне, а не лианы. Догадываешься почему?..

— Ты тоже налакалась галлюциногена?..

— Нет!.. Не в этом дело! Я вижу тебя… совершенно беспомощного… в моих руках. Это приятно. Очень. И это возбуждает. Очень.

— Опять эти ваши закидоны… — простонал я, закатывая глаза. И на этот раз отнюдь не под действием лиан.

— Наши?.. Конечно, мне приятно ощущать мальчика пленённым воробушком… Но с тобой другое. Я была в твоей власти — там, во время нашей первой встречи. Теперь твоя очередь. Полагаешь, это несправедливо?..

— Да нет, ты права, — пришлось признать, что логика в словах женщины имелась, и ещё какая! Да и спорить с женщиной — последнее дело, особенно если эта женщина управляет щупальцами, оплётшими тебя по рукам и ногам. И отнюдь не социальными, а вполне себе материальными! — Но я тогда отплатил с лихвой. Сразу.

— И я отплачу, — муркнула, соглашаясь.

Новое растирание сосков щепой, и новое касание заставили уже не просто выгибаться — биться в спазмах сладострастной агонии. Видимо поняв, что сейчас самое время, Лита напротив придвинулась. Чуть привстала. Поймала топорщащуюся плоть. И гибко, в одно движение, поглотила её своим распустившимся бутоном женского лона.

Спазм возбуждения в тот же миг сменился спазмом оргазма. Я сразу утратил способность соображать. И дело было уже не в желании — во всепожирающей волне нежности, охватившей всего меня от близости и открытости расположившейся сверху девочки. Она же… ещё и спровоцировала эту волну, доверчиво приникнув к самой груди, умастив головку на плече — тогда как вторая Лани расположилась на втором плече, прижавшись ещё сильней, а для верности ещё и охватив стройными ножками торс.

Руки оказались на свободе и сразу же нашли себе занятие по душе. Принялись ласкать, мельтешить, то и дело выпуская когти. Метиллия на коленях ответила острыми мышечными сокращениями — проняло и её. И тогда всё смешалось. Ворох щупалец. Женские тела, буквально облепившие меня сладострастным коконом. Картинки нереальной чёткости перед мысленным взором, в которых проступали те фрагменты наших тел и те ракурсы, что были недоступны взгляду из обычного положения. И стоны, обещания, крики, урчание — почти непрекращающийся калейдоскоп звуков и образов…

Мы вынырнули резко, точно из бушующего водоворота на открытую водную гладь.

— С ума сойти! Как вы вообще так живёте — с такой страстностью! — слова приникшей ко мне Лани вызвали лишь глухое недоумение. — Не удивительно, что тебя в поместье силком не затянешь…

— Вообще-то Леон — довольно нетипичный мужчина… — не согласилась вторая ипостась валькирии из-за плеча. — Но ты права, после кота на обычных мальчиков не тянет.

Я мог понять, когда из одной Лани стало две. Но чтобы они ещё и спорили, обсуждая мужчину⁈ Это попахивало натуральной шизофренией…

— Лани, давай успокоимся. Всё хорошо. Ты можешь пересесть вперёд, — принялся увещевать я. — Я всё понимаю: ущемлённая гордость, напряжение ожидания, неуверенность в возможности новой встречи… Но это не повод срываться в раздвоение личности… Так что пересядь, будь умничкой… А ещё лучше — убери один образ и мы поговорим…

— Ты чего, кот? — удивление в голосе Лани из-за плеча стало почти вещественным. — Какое раздвоение? Какая неуверенность?

— Он думает, ты двинулась на почве своего увлечения — как ты там говорила?.. После кота на обычных мальчиков не тянет? — задумчивость метиллии в моих объятиях казалась насквозь наигранной. Она откровенно подтрунивала… над самой собой, сидящей у меня за спиной.

— Так! По-моему, твои проблемы прогрессируют, девочка, — я попытался вырваться из объятий, но что-что, а держали кошки крепко. Особенно та, что сзади. Поэтому я продолжил, имитируя задумчивость, как бы невзначай: — Говорят, что страдающие психическим расстройством запредельно сильны… когда дело касается объекта их помешательства.

— Кот! Ты нарываешься! — уже рычала Лани — та, что сзади. Видимо, тот образ овеществлял всё средоточие её проблем.

— А что, разве он в чём-то неправ? — голос валькирии у меня на коленях тёк сладчайшей патокой. — Вон как его сдавила, аж кости хрустят! Будь на его месте обычный республиканец — уже бы травму получил. Или ты поэтому в поместье не спешишь?.. Боишься поломать своих мальчиков на почве помешательства на котах?..

— Вообще-то я спокойна, но иногда…

Удар вышел на загляденье. Тычок щепой в основание шеи. Лани передо мной захрипела и опала, теряя сознание. Сумасшествие сестры прогрессировало… Теперь она уже на саму себя набрасывается…

— Лани, послушай…

— Молчать! — рыкнула метиллия.

Прочь полетели ошмётки щупалец. Валькирия рвала их когтями. Мгновение — и мы падаем на что-то мягкое. Кошка разжимает объятия. Отбрасывает ту себя, что всё ещё восседала на мне, пусть и без сознания. Усаживается вместо неё. На меня смотрят совершенно бешеные глаза, буквально ввинчиваясь в сознание своей чернющей бездонностью. Странно… В них есть бешенство, но нет безумия…

— Что, полегчало, кошка? Прибила своё безумие? Это какое-то извращённое проявление излечения… Убить свой страх… Убить своё безумие… Что-то в этом есть, ты права. Или это не в первый раз, и у тебя уже отработана тактика?..

— Кот! Сейчас точно огребёшь!

— Одна уже огребла…Только ведь я не виртуальный… Не такой виртуальный, как она.

— Иди ты! — вдруг расслабилась кошка. Упала на меня и залилась звонким смехом. — Думала, тебе понравятся… близняшки… А ты и тут выделился… Вылечить попытался… Утешить… Ну, кот! Ну, порадовал! Думала, будет интересно — а оказалось вообще космос! Я этого свидания никогда не забуду!

— Подожди-подожди… — до меня, кажется, начало доходить. — Близняшки? Так это…

— Моя биологическая сестра-близняшка. Ни разу не валькирия. Будь она валькирией — я бы её так легко не вырубила. Но ты хорош! Неужели сложно было догадаться?..

— Прости, мне было как-то не до того… Когда возбуждением давят — в последнюю очередь думаешь о чём-то постороннем. Хотя мог догадаться, тут ты права… Особенно когда имплант попросила открыть.

— Вот-вот! Тоже мне, Высший… — хмыкнула пепельноволосая, с сытым довольством разглядывая меня. — Но ты её неплохо оприходовал. Видел, как она поплыла?.. Не ожидала когтей. Тем более таких, как у тебя… Ну что, продолжим теперь без неё?.. Или тебе с двумя больше нравится?..

Лита, Триша и все, все, все

Капсулу удовольствий покидал вполне довольный свиданием. И вовсе оно не так опасно, как предупреждали кошки! С другой стороны, это мне просто с любовницей повезло. Лита на деле оказалась очень чуткой и отзывчивой девочкой. Все эти лианы и щупальца оказались всего лишь антуражем, призванным распалить и без того острое желание. Зато после мы так оттянулись, как до встречи с валькириями и помыслить себе не мог. Чтобы хоть одна кошка в процессе лежала бревном… Ха, и ещё раз ха! Тут впору из-за их излишней активности переживать… Но я привык. Ни на что бы не променял этот поистине безумный драйв любовного противостояния, когда от когтей до ласки — один шаг.

Немного шальной от нескольких часов дикого секса, я вывалился из капсулы. Осмотрелся по сторонам. На границе восприятия мелькнула тень — это оказалась Мисель, с моим появлением поднявшаяся с пола, где до того медитировала.

— Мы выходим, готовьтесь, — бросила она в боевой коммуникатор и быстро подхватила меня под руку. — Пошли, только нас ждут!

Я, всё ещё плохо соображая, последовал за кошкой. Её агрессивная аура предвкушения пробилась даже сквозь розовый дурман недавнего чувственного буйства. Но никоим образом не повлияла на него. Вот если бы оказаться сейчас в тренировочной зоне… Очистить сознание в ярком спарринге, смыть ошмётки удовольствия предельной концентрацией и собранностью всепоглощающего боя…

Будто отвечая на мои чаяния, мироздание, в лице шебутной метиллии, привело меня аккурат на татами. Здесь же обнаружились и остальные сёстры. Валькирии расположились кто где. Викера и Триша вовсю отрабатывали связки ударов. Сайна с Лайной чуть в стороне выполняли комплексы стандартных связок — ката. В республиканской интерпретации формальные упражнения выглядели особенно ярко. В особенности в исполнении роскошных рыжеволосых красавиц… Все эти удары в прыжке, кувырки, с неожиданными ударами на выходе… низкие, стелющиеся по земле стойки, требующие запредельной координации движений, а потому редко встречающиеся в земных единоборствах… перетекание из стойки в стойку, из удара в удар, — давали фору любому земному стриптизу. Стоит ли говорить, что местоположение остальных сестёр я воспринял как бы на фоне, особо не вглядываясь.

— О, кот! Только тебя и ждём! — обронила Милена, отлипая от канатов. — Как прошло свидание?

— Весьма… насыщенно, — я всё же оторвался от созерцания беснующихся снежек и перевёл взгляд на свою ариалу.

— И даже можешь после него соображать?..

— Я бы так не сказала, — хмыкнула Миса, всё ещё стоящая по правую от меня руку. — Какой-то он чересчур счастливый после капсулы. Словно его не валькирия там несколько часов субъективного времени драла.

— Нормально там было. Лани не драла… если только чуть-чуть. Мы играли. Интересно.

— Что, и эта не доработала?.. — глаза Милены смеялись. — Надо тебя как-нибудь загнать туда и поработать, как с обычными мальчиками работают. А то разбалуют в конец…

— Разве это плохо, что свидание проходит насыщенно и интересно?..

— Плохо, — взгляд валькирии вдруг сделался жёстким. — Потому что так ты утратишь бдительность, и тебя там однажды не просто отдерут, но… психику порушат. Мне это без надобности, как и остальным сёстрам. Игрушек нам и без тебя хватает…

— Твои предложения?.. — тон и жесты Старшей заставили подобраться. Удивительно, но девочке удалось одним лишь разговором вывести меня из состояния заторможенности.

— Что, отошёл?.. — изменение моего состояния не укрылось от прозорливой Старшей. — Ладно, сейчас не до того. Потом решим.

Милена обернулась к остальным. Те всё ещё были заняты кто чем. Разве что Викера с Тришей уже перепрыгивали через канаты, да Лита выскочила откуда-то, словно чёртик из коробочки, и с живейшим интересом принялась обозревать нашу с Мисой пару. Старшей тоже достался внимательный заинтересованный взгляд.

— Так, кошки! Всем строиться!

В мгновение валькирии побросали свои дела и поспешили обступить свою мать-командиршу. Только становились не абы как, а согласно принятому в стае табели о рангах. Это сразу натолкнуло меня на подозрения, которые только укрепились, когда считал настрой сестёр. Все они находились в приподнятом настроении, все чего-то ждали, распространяя вокруг вполне осязаемые флюиды предвкушения.

— Эй, вы чего? — недоумённо вскинулся, когда Мисель сноровисто затолкала меня на предписанное в построении место.

— Что, совсем с луны свалился? — продолжала подтрунивать эта бестия.

— Миса, что вообще происходит?

— Посвящение, кот. Сегодня посвящение. Или забыл?.. — заговорщицки подмигнула гонщица.

Я промолчал. Подобрался. Постарался прислушаться к собственным ощущениям. Слова валькирии об ожидаемом действе всколыхнули всё моё естество. Да так, как даже обычная игра на татами не торкала! Общее предвкушение стаи передалось и мне. Взгляд сам собой выискал Литу, которая расположилась в стороне от всех. Места в стайном построении снежке не полагалось — но по горящим глазам девчонки и раскрасневшимся щекам было заметно, как ей не терпится его заполучить; как мучительно тянет оказаться частью идеальной военной машины, винтиком глобальной космической Экспансии и… младшенькой в самой настоящей семье. Пусть и боевой — но какая, в сущности, разница?.. Семья для таких, как мы, приблудных — самый вожделенный идеал. Я ведь на Земле, несмотря на собственную кобелиную суть, до последнего пытался найти прибежище. Хотел семью. Хотел детей. Но не срослось. Слишком много требовал от очередной пассии. Не выдерживали девчонки. А особенно развратные не устраивали уже меня, ибо были слабо приспособлены для воспитания детей — я такие вещи нутром чуял.

События меж тем набирали обороты. Волнение кошек достигло апогея. Нет, не так сёстры встречали Арью… Хотя услужливая память любезно вытолкнула из своих глубин другую встречу — нашу с сёстрами. Не ту, когда мы с Валери ступили на металл корабельного ангара. И даже не ту, когда кошки готовились к моему посвящению. А ту, когда валькирии встречали меня здесь, на Базе, по завершении путешествия по Ядру Миров с Ти. Пусть в тот момент мне было и не до нюансов… Зато теперь перед внутренним взором всплывали подспудно отмеченные, но не осознанные в полной мере мелочи. Напряжение поз. Взгляды с лихорадочным, буйным блеском в глазах. Возбуждённые голоса. И разрядка разлившегося в воздухе напряжения после шутливой перебранки с кошками Арьи. И вот сейчас всё повторялось с какой-то почти мистической точностью. Выходит, сёстры тогда не просто ждали мужчину — они ждали боевого брата. Того, с кем будут делить все невзгоды. Того, кого станут воспитывать, приучая к стайным обычаям. Того, кого станут на первых порах опекать. Валькирии ждали молодое пополнение. Точно так же, как и сейчас. Вот уж выверты коллективной психологии…

Посвящение началось неожиданно. В смысле, совсем не так, как я ожидал. Меня-то сразу принялись мутузить, а вот мелкую… Хотя лучше бы мутузили. Понять суть проводимого Старшей обряда без должного опыта было невозможно. Мне в этом помогла привитая учителем восточная философия. А вот Лите помочь было явно некому и нечему, она всё принимала за чистую монету.

— Не изменила своего решения? После боевой миссии? — выйдя вперёд, Ми вздёрнула подбородок юной снежки вверх, проникая взглядом в самые потаённые уголки души.

— Нет, — уверенно выдержала взгляд и вопрос республиканка.

Впрочем, это было только начало. Когтистая ладонь Милены взблеснула боевыми имплантами, выбив из груди молодой стон. На чёрном, без отличительных знаков комбинезоне недавней воспитанницы пролегли кровавые борозды. Чем-то они смутно напомнили образ лиан в фантазиях Лани… Такие же прямые и трепетные. Столь же живые.

Однако юная бестия выдержала взгляд. Хотя и вариантов у неё особо не было — Ми продолжала вздёргивать ей подбородок.

Новый вопрос, словно вычеканенный из стали, прорезал тишину зала:

— Я спрашиваю ещё раз, молодая. Это не воспиталище. Здесь нет вытирающих сопли наставниц. Боевая семья — это навсегда. Миссия, в которой ты принимала участие, покажется тебе лёгкой прогулкой в сравнении с наукой выживания в стае. Здесь тебя поджидают испытания не в пример серьёзней.

— Серьёзней?.. Ещё больше секса, ты хочешь сказать?.. — плотно сжатые губы и пристальный встречный взгляд.

Кое-кто из кошек не сдержал импульсивного фырка. Задорный ответ снежки пришёлся стае по вкусу. Разве что Вик не нашла в нём ничего выдающегося:

— Ты не о члене думай. Думай о боевых имплантах на своей шкуре, — новый росчерк, на этот раз по спине, прошёл совершенно неожиданно для юной бестии. Да и сама наставница оказалась за её спиной неожиданно для многих. — Я спускать не намерена. При всём уважении к наставнице воспиталища, здесь — не оно. Старшая дело говорит. Прилетать будет часто. Придётся свыкнуться с болью и кровью. Даже на внутренней тренировке, не говоря уже о спаррингах в других стаях.

— Я готова… — от удара девочку повело болью, но та смогла выровнять дыхание и не отшатнуться прочь от сжимающей подбородок Старшей, — … терпеть.

Но и Ми ещё не закончила. Вторая её ладонь, со всё ещё выпростанными имплантами, проникла девчонке между ног. Когтистая щепа придавила главную эрогенную зону, вздёргивая тело снежки вверх. Лита вынуждена была приподняться на носках, но глаз всё равно не отвела.

— А скажи-ка мне, девочка, — медовым голоском начала ариала, — готова ли ты принять одну интересную особенность нашей стаи… когда в твоё тело будут вонзаться отнюдь не только когти?.. Когда твоей юной и такой непорочной киской завладеет опытный и через всё прошедший кот?.. Сможешь ли ты выдержать такое попрание стереотипов?.. Такое издевательство над собственной гордостью республиканки?..

— Вы же выдерживаете, — без задней мысли обронила Лита.

Кошки не просто фыркнули — они грохнули. Даже Рита, которая почти никогда не смеялась, с ноткой ошеломления качнула головой:

— Да уж, лаконичней и не скажешь, — чем вызвала смех даже у не участвовавших в общем веселье кошек — и улыбку Вик.

— Ты не о том думаешь, девочка. Детство реально кончится, как только выйдешь в круг. Сразу. С первыми же брызгами крови, — Викера вновь подхватила эстафету у Ми. — Моё наставничество будет реально тяжёлым. Оно даже для многоопытных кошек из других стай — не говоря уж о гражданских, пришедших из чужих фракций, — тяжёлое. Когтями будет прилетать и на тренировках и в бою. Даже в сексе. Он, — кивок в мою сторону, — пришёл куда подготовленней, с большим жизненным опытом за спиной. Втянулся сразу. Но ты — не он. Три месяца первичной подготовки превратятся для тебя в кошмар.

— Я готова… наставница, — обернулась к матёрой валькирии юная снежка. — Почту за честь называть тебя так. Ты не пожалеешь. И его когти выдержу. Терпела же я все эти годы… Там кошмара было ничуть не меньше. Может, не так концентрированно, но… А у кота не только когти есть. Ещё и пряник имеется.

Под фырки сестёр Викера кивнула.

— Хорошо. Я услышала всё, что хотела.

— Я тоже, — это Ми.

— И я, и я, и я… — каждая кошка отметилась, включая меня.

— На татами. Живо, — жёсткий приказ заставил Литу едва ли не взвиться в воздух. Она споро перемахнула через канаты. А дальше команда уже для меня: — Она твоя. Обработай ей раны, потом начинай, как условились.

Я поспешил за девчонкой. Догнал её где-то на середине круга. Опустил тяжёлую ладонь на плечо. Развернул к себе. Снежка пружинисто присела, готовая отражать нападение — предшествующая накачка явно взвинтила ей нервы, сделав их подобием звенящих струн. Однако увидев в моих руках контейнер с заживляющим гелем, Лита ощутимо расслабилась.

Ошмётки магнитной застёжки разлетелись под моими руками — подобно ошмёткам приличий в наших новых отношениях. Привычными движениями, максимально быстро я принялся наносить гель. Лита внимательно наблюдала. Зрелое юное тело под моими руками отвечало предательской дрожью. В какой-то момент от него потянулись физически ощутимые нити возбуждения: девочка хотела. Её возбуждала моя забота, возбуждали невольные ласки.

— Такая же ненормальная, как они, — нахмурился я, отодвигаясь на шаг.

— Такая же ненормальная, как мы, — поправила наставница, оказавшаяся рядом. — Ты такой же. Именно поэтому выдержал и посвящение, и первые месяцы в стае, и самую сложную миссию боевого слаживания из возможных. Я искренне восхищаюсь наставником, который смог выковать из тебя столь совершенный клинок… придав ему уникальную пластичность.

Мне оставалось только коротко поклониться в ответ.

— К сожалению, учитель умер. Много лет назад.

— Надеюсь, он будет жить в твоих свершениях, Леон.

— Да, наставница, — новый поклон.

— Ну и где обещанные когти и член, а? — это не выдержала наших расшаркиваний мелкая и тут же огребла этими самыми когтями.

— Пока только на когти заработала, — обрезала Вик. Порой она была скора на расправу — не все успевали даже заметить блеска её разящих острий.

Похвальба снежки быстро сменилась шипением: не только в скорости удара наставница слыла мастерицей, в выборе оптимальной точки его приложения ей тоже не было равных. Придётся теперь малой познавать эту нехитрую истину… на своей некоцанной шкурке.

— Имей уважение к старшим, девочка, — благодушно напутствовала ариала, откидываясь на канаты и с интересом наблюдая последствия своих мимолётных действий.

— Прости, наставница, — склонила голову Лита. Выражение её прелестного личика сделалось кислым, что тот лимон.

Мне же только добавилось работы. Пришлось, пока девчонки расшаркивались, замазывать новые рубцы, пролёгшие на этот раз с внутренней стороны бедра строптивой снежки.

— Так, закончили миндальничать, — опять вступила в дело Ми. — Как подерёшь — трахай сразу, прямо в регенераторной. Нечего вечера дожидаться. Вечером мы ей другой урок преподнесём — как нормальный конвейер в стае работает.

На этих словах Старшая заговорщицки мне подмигнула. Из монолога многоопытной кошки явственно следовало, что она ни на секунду не сомневается в итогах спарринга. Лите неминуемо прилетит, причём прилетит основательно. Видимо, Ми неплохо знала таких молодых да ранних, насквозь видела всю их породу… В отличие от меня.

— Только кот, — добавила через секунду. — Когти можешь не прятать. Не слишком зверствуй с ней, но и не цацкайся. Пусть привыкает с драной шкурой ходить. Это ей теперь часто предстоит.

— Не надо меня опекать, — вторила Старшей сама виновница торжества. — Я уже взрослая девочка, знаю, куда шла.

— А вот это уже не тебе решать, снежка, — недовольно покачал головой, с прищуром изучая упрямый оскал мелкой.

— Я должна учиться! Должна привыкать к работе с профессионалами на их скоростях, при их максимальной жёсткости! — девчонка вся подалась вперёд.

От распалившейся молодой женщины в дополнение к возбуждению дохнуло натуральным фанатизмом.

— Привыкнешь ещё. А цацкаться с тобой или драть — сам решу.

— Прислушайся к нему, девочка, — Викера была само благодушие. — По умению работать с молодёжью Леон вряд ли уступит твоей прошлой наставнице. Без него тебе тут вообще швах. Так что не в твоих интересах артачиться, принимай протянутую руку без вопросов и возражений. Не искушай судьбу.

И снежка сдулась. Вернее, не так. Она смирилась с желанием стаи — но не моим. Ничего, всё у нас ещё впереди. После весьма жизненной школы воспиталища, приучившей юную пигалицу к стереотипам республиканского общества, ломать их придётся вдумчиво и не спеша. Долго ломать придётся. Хотя как знать…

После обработки ран, стоило мне замазать последний порез, Лита резко разорвала дистанцию, чтобы спустя мгновение, без всякого предупреждения, атаковать.

Валькирии вообще не сильно соблюдали церемониал начала боя. Мне это поначалу было непривычно, но потом втянулся. Привык быть постоянно настороже. Практика показала, что это общее место республиканского стиля — резкие переходы от защиты к нападению, неожиданные ситуации атак. Так что пигалицу я встретил во всеоружии.

В этот раз снежка больше не сдерживалась — как тогда, у лайнера. Напротив, выплеснула всю себя в атаке, сразу взвинтив скорость и силу ударов. Ноги, руки — даже до коленей дошёл черёд, учитывая, на сколь близкой дистанции проходила сшибка. Сильная, быстрая, тренированная — любо дорого было смотреть на это чудо республиканского воспитания! А ещё вера в победу. Какая-то нездоровая, маниакальная, запредельная. Нет, такую волю не сломишь. А вот направить…

Лита рассчитывала завершить спарринг по возможности быстро. Понимала, что на долгом отрезке мой куда больший опыт скажет своё слово. Поэтому попыталась резко, напористо поставить мат в один ход. Огорошив противника, заставив его растеряться, не дав перейти в боевое состояние из состояния расслабленности, которое я явственно демонстрировал, когда обрабатывал прелестнице раны между ног. Расчёт снежки был чётким, молниеносным, учитывающим всю палитру изменчивых обстоятельств момента.

Но не прошло. Через несколько секунд стремительного обмена ударами мелкая отлетела назад. Моё колено, уткнувшись ей в живот, буквально отбросило республиканку прочь. Девчонке с явным трудом удалось хотя бы устоять на ногах — для чего пришлось применить все навыки координации. Распластавшись в пространстве, широко раскинув руки в стороны, упрямо накренившись вперёд — всё её тело напружинилось, напряглось. Проступил каждый бугорок, каждая мышца вздыбилась, гася инерцию. А ещё… энергия. Да, энергия юности так и стремилась наружу в этом напряжении остановленного на середине полёта тела. А вот про волосы мала́я забыла… Изначальный импульс подвесил их в воздухе медно-рыжей взвесью. Словно лучики солнца, обретя плоть, протянулись к милой головке и оплели её паутинным шёлком.

Взгляд медновласки был под стать позе — такой же напряжённый, пристальный, энергичный. И горячий. Снежка была возбуждена, и одержима отнюдь не одной лишь горячкой боя. Однако заталкивала это возбуждение вглубь, чтобы оно не мешало ясности сознания, так потребной в бою. И всё равно взгляд получился красивый. Правильный. Он показал главное: мелкая уже всё поняла. Даже тренировки при повышенной гравитации не дали ей преимущества против куда более массивного мужчины, с совершенно иной структурой мышечной ткани и отличиями в скелете. Будь перед ней внешник — тогда да. Но я-то внешником не был, вот в чём соль! Наследственность и годы тренировок сделали своё дело, подарив мне ощутимое превосходство. Разве что с метиллиями оно не прокатывало…

Дальше бой потёк не менее интенсивно, но теперь уже не девочка заставляла выкладываться меня, а я её. После очередной сшибки и серии ударов, вместо блока я принял её удар на когтистую длань. Боевые импланты прочертили лёгкие бороздки по девственной черноте убранного в комбез предплечья. С недовольным шипением Лита разорвала дистанцию. Я намеренно дал ей это сделать: до девочки должно дойти, каково это — получить когтями в бою. Дошло. Чёткая картина боя смазалась. Снежка стала осторожничать. Лихорадочно пыталась выдумать тактику против когтей. Что тут скажешь?.. В рукопашную против холодного оружия вообще сложно… Когда же ты не знаешь, что в следующий момент прилетит — кулак или клинок — вообще швах.

Но задачи деморализовать мелкую у меня не стояло. Продемонстрировав возможности когтей лишь единожды, продолжил уже врукопашную. Лита вновь осмелела. Стала действовать агрессивней и… провокационней. Стала пытаться использовать своё женское оружие, сделавшись олицетворением соблазна. Красивые удары ногами в нижней зоне, фляги, шпагаты — не иначе, прелестница поставила себе цель добить меня соблазном. Нет, её расчёт, конечно, верен… Я намеренно стал чаще давать ей довести удар до конца. Не сбивал его. Не использовал жёстких блоков. Старался оплести, прижаться, заломать. Провести бросок. Игра явно набирала обороты — юная республиканка попала в собственную ловушку и вскоре сама стала распаляться. Её заводила игра, заводило ощущение партии в поддавки.

Но — не судьба. Не сейчас. Следующий импульс недовольства пришёл от сестёр. Пришлось взвинчивать темп, демонстрировать жёсткость блоков-ударов, а вскоре и вовсепереходить к убийственным остриям. Я хорошо чувствовал кошек стаи и понимал их. Им уже всё стало ясно. С чего они должны потакать моим прихотям?.. А долгая игра в кошки-мышки — это именно прихоть. Прелюдия перед острым сексом, так знакомая каждой кошке. Ещё успею приучить к ней Литу. Сейчас явно не тот момент.

В несколько быстрых росчерков я завершил спарринг. Будущая кошка замерла на коленях, с шеей, зажатой в перекрестье когтей. Смотрела снизу вверх, тяжело дыша. Нет, она не выглядела сломленной. Просто смирилась с неизбежным, чётко прочувствовав, что проиграла, и не собиралась гоношиться по этому поводу. Она своё ещё возьмёт. Была уверена в этом. Не сейчас — так спустя год, два, три… В самом деле, куда спешить, если у нас вся жизнь впереди?..

— Признаёшь поражение? — спросил спокойно, без нажима.

— Да. Ты действительно хорош. А сразу так и не скажешь… Обычно накидываются, когда не уверены в себе и в своей способности вести.

— Ты не о себе сейчас?.. — улыбнулся уголками губ, намекая на начало спарринга.

— Нет. Я про нашу первую встречу у лайнера.

— Так, голубки, заканчивайте! — вмешалась Ми, возникая рядом, точно чёртик из коробочки. — В регенератор её! После наобщаетесь. Но сильно там не задерживайтесь… Тут ещё куча желающих объяснить молодой, как много ей ещё предстоит над собой работать…

До регенератора Литу пришлось вести, придерживая за талию. Досталось ей прилично, ещё и потеря крови сказывалась. А вот после скоротечной процедуры выпорхнула — натуральная Немезида! Разве что не в бою, а в сексе. Накинулась на меня, будто месяц до того воздержанием страдала. Что, разумеется, было неправдой — уж кто-кто, а я мог заявить об этом со всей ответственностью!

Напор республиканки был силён. Её выдающиеся физические кондиции, помноженные на навыки рукопашного боя, превратили обычную любовную игру в борьбу, причём по всем правилам. Захваты, выламывание рук, попытка подмять… Наигрались мы, одним словом, знатно. Но игру завершили без очевидного победителя. Впрочем, я уже давно усвоил одну непреложную истину: в любовных поединках победителей не бывает. Если же такие выявляются… то это не победители, а полные идиоты. Тут ведь важен сам процесс, а не результат! Это же не татами… Лита дурой не была. Поняла, в какой момент нужно пойти на попятный…

Остановились мы в совершенно патовой для обоих «борцов» позиции. Лита восседала у меня на коленях, однако делала это так, что никакого преимущества не получала — потому что я и сам сидел, плотно обнимая её спинку. А вот обнимающие меня сзади сильные ножки намекали на возможность зажать, лишить подвижности и отыграться по полной… буде уже я попытаюсь давить. И всё это — почти рефлекторно, без всякой задней мысли. Уверен, девчонка в такой момент просто не в состоянии была что-либо далеко планировать, что не мешало ей на одних лишь инстинктах вести игру… как раз с дальним прицелом.

— Ты молодец, кошка. Так чётко прошла испытание на ученичество…

— Ты о чём?

— В смысле — о чём? Три раза спрашивала Старшая, готова ли ты. Грозила тяготами, испытывала унижением. Но всякий раз ты проявляла неколебимую волю к ученичеству. Так испытывали кандидатов в ученики на моей малой родине, в прошлом страны, откуда родом мой первый учитель. Хочешь сказать, не знала?

— Не-а! Я давно для себя решила: через всё пройду, но валькирией стану. Меня так просто с пути не сдвинешь, — муркнула довольная снежка, с совершеннейшей бесхитростностью во взгляде. Её мордашка оказалась близко-близко. Отсюда хорошо было видно, как под непослушной чёлкой горят натуральные костры удовольствия вместо глаз. — А ты классный!..

— Сейчас или там?.. — иронично вздёрнул бровь, принимая подругу такой, какая есть: предельно откровенной и открытой.

— Сейчас я ещё не распробовала… — мурчание сменилось липкой карамельной патокой. — Но учитывая, как над тобой сохнут кошки… Все такие разные, а многие ещё и с опытом целой жизни за спиной… Скажу честно, надеюсь отыскать в тебе просто улётного любовника… А вот на татами ты точно классный, без вариантов. Валькирии очень разные. Кто-то просто опытный. Я их за пару лет догоню по личному мастерству, благо, тут практики будет море… Зато кто-то — натуральный монстр. Я таких даже не видела никогда! Даже в голофильмах, снятых на всевозможных турнирах, подобного не увидишь! И ты… Вот не думала, что скажу это мужчине… Как раз из таких! Мало того, что кондиции запредельные имеешь, так ещё и других вести умеешь!

— Отрадно, что ты смотришь на боевые искусства без розовых штор этой вашей дурацкой пропаганды. Противника нельзя недооценивать. Никогда. Это лишь подтверждает твои выдающиеся данные. Хотя и без данных, на одном лишь упрямстве, развитии возможностей тела и уме ты способна достичь выдающихся результатов. А уж с ними… Уверен, со временем Викера с честью назовёт тебя своей старшей ученицей. И случится это отнюдь не через десяток лет…

— Спасибо… приятно такое слышать… — мягкий нежный поцелуй передал благодарность подруги лучше любых слов.

Меня же в очередной раз посетило ощущение полного разрыва шаблона. Вот какой комплимент ожидает услышать юная, едва закончившая школу девчонка? Точно не обещание признания её заслуг наставницей боевых искусств, убийцей с вековым стажем… Однако Лита была в своём репертуаре, плоть от плоти вскормившей её цивилизации. Словно подтверждая мои мысли, снежка продолжила:

— Я всегда тянулась к Минке, нашей наставнице боевых искусств. Даже до того, как узнала что… одна. А уж потом… К ней из наших мало кто прикипал. Всё же женщина она жёсткая, порой даже жестокая. Нам же всем, без родителей, без других взрослых рядом, нужен был тот, кто наставит, вразумит, приласкает… Другие дети тянулись к ласке, выбирали мягких, всё понимающих воспитателей. Я же… Сразу прикипела к Минке. Как только она первый раз хорошенько отметелила меня за нарушение дисциплины, так сразу и прикипела… Мне тогда лет восемь было. Я вообще-то очень непослушной росла… Никто сладить не мог. А у неё получилось.

— Подожди! Восемь, говоришь? Я тоже своего наставника встретил в восемь! Настолько сильно проникся философией боевых искусств… что вплоть до попадания в Республику сам тренировал. Это было вторым моим смыслом жизни… после женщин.

— Я тоже прониклась… Оказалось, дисциплина — это так здорово! Особенно, что других ей учить можно… Сразу все мои шалости смысл обрели. Я всех кланяться перед дракой приучила! А то, понимаешь, сразу за волосы… Постой. Ты — тренировал⁈

Похоже, до подруги только сейчас дошёл смысл моих слов. До того она ловила только то, что хорошо ложилось на её собственное настроение и воспоминания.

— Да. Много лет. Собственно, этим и жил, пока не встретил Ведьму… А там и Валери… Сама понимаешь, с такими женщинами приоритеты резко меняются.

— Ведьма, Ведьма… Что-то такое вертится в памяти…

— Ди сейчас Верховная Дальней разведки.

— И ты с ней… — глаза девчонки стали по пять копеек.

— Она из-за него своих охламонов из поместья разогнала, — обронила Мисель, бесцеремонно врываясь в наше уединённое гнёздышко. — Дочка у них… Так! Хватит миловаться! Потом всё узнаешь! Стая ждёт.

— Постой, Миса. Есть ещё одно. Лита, вот ты говорила, все к кому-то тянулись, а ты потянулась к наставнице. А к кому тянулись другие?..

— Да какое это сейчас… — однако, увидев неприкрытый интерес в моих глазах, всё же ответила. Правильно, не всё же мне её шокировать! — Ну да, тянулись. Большинство прикипело к нашей наставнице по истории Республики. Она очень мудрой и светлой тогда казалась. Спокойной. Рядом с ней было хорошо, мирно… Большинство хотели, чтобы их мягко наставляли, с лаской. Хотели обрести в наставнице отсутствующих родителей. Глупые! Родители — это не те, кто ласкает, а те, кто наставляет! Мои бы точно такими были… Такими, как Минка. Она когда-то от Экспансии оторвалась. Ради нас, непутёвых чад.

— А ты ничего… мудрая, — подмигнула мне Миска. — В стае тебе самое место с таким настроем. Причём — в нашей стае.

— Меня когда-то наставник заставил выучить один стих. Это была самая первая мудрость, к которой он приобщил. Я тогда ещё плохо понимал суть, но сам стих показался забавным:

…Нелегко из львят воспитать молодых львов,

Приучить не бояться копыт, когтей и клыков.

Не жалеет львица ударов тяжёлых лап,

Чтоб щенок огрызался, хоть мал он ещё и слаб[1], —

Так что я очень быстро тогда понял: а так ли важно кровное родство, если даже у нас, внешников, родители — это больше те, кто воспитал-вырастил, чем те, кто родил? Разумеется, понял сердцем, а не разумом…

Дольше разводить сырость воспоминаний нам не позволила Мисель. Кошки нервничали. Заставлять их ждать ещё больше — означало рисковать своей шкурой и… результатом посвящения. Бестия прозрачно на это намекнула, и моей визави сразу расхотелось вспоминать былое. Но по глазам девчонки я видел, у неё там ещё море вопросов, и когда-нибудь мне придётся на них на все ответить. При условии, что она пройдёт посвящение, разумеется.

Мы вернулись в зал, и водоворот посвящения закружил нас в диком непредставимом ритме. Кошачьи спарринги проходили не менее насыщенно, чем наш, первый. Каждая валькирия отметилась на юной снежке, заставив ту покривиться, но признать поражение. Только с Эйди у них вышла боевая ничья, хотя тут сыграло два фактора. Во-первых, Лита к тому времени была уже сама не своя. Регенератор мог взбодрить тело, но вот душу — ни за что. Устала девочка, вымоталась морально. Пройти через всю стаю — это, скажу я вам… Да ещё и всякий раз в регенераторе оказываться… Пусть с разной степенью повреждений, но всё же… Поэтому вступило в действие пресловутое «во-вторых». Ди банально не стала додавливать рыжую. Решила поддержать — пусть пока единственная из всех. Кроме того, метиллия в этом своём выборе ни на фотон не изменила себе. Она поступила по справедливости, какой её понимала. Ведь окажись Лита более-менее свежей, ничья вполне могла состояться и без участия с её стороны.

А вот с Сайной вышло ровным счётом наоборот. Складывалось впечатление, что та взялась продемонстрировать мелкой некоторые аспекты республиканской… матерщины. В смысле, женского аналога дедовщины. Причём применительно к самой чувствительной для всех теме — отношениям с котом. Мол, ты снежка, я снежка, он любит снежек, но ты всегда должна помнить, что младшая. Эдакая демонстрация фракционной солидарности наоборот. Или не наоборот?.. Рыжая ведь не утверждала, что мелкой ничего не светит — лишь демонстрировала, что сначала своё получают старшие. По-моему, максимально доходчиво и понятно вышло. Кажется, до Литы это тоже хорошо дошло.

Но по-настоящему интересным получился спарринг юной снежки с Викерой, а следом и с Тиш. Вик не порола горячку, не давила. Она действовала, как наставница. То есть выясняла предел возможностей подопечной, её темперамент, уровень подготовки во всех мыслимых отношениях, силу воли, наконец. Хотя с последним особо и не усердствовала, все и без того отметили поистине феерическое упрямство мелкой — наш с ней спарринг многое поведал остальным кошкам. Так что по завершении боя, помогая девчонке подняться и выслушав выплюнутое вместе со сгустком крови признание в поражении, Вик громко, во всеуслышание, объявила:

— Что ж, неплохо. У тебя была хорошая наставница. А ты сама показала себя достойной её ученичества. После я обязательно позвоню ей и поблагодарю от имени фракции… и своего имени.

— Спасибо… — выдавила рыжая, покачиваясь взад-вперёд и смахивая кровь рукавом с губ. Она действительно выглядела в этот момент счастливой — и плевать, что огребла!

Но наставница — дело святое. Если более авторитетный наставник признаёт заслуги своего «младшего» собрата по ремеслу, причём признаёт в делах ученика — это в первую очередь заслуга самого ученика, как хорошо усвоившего урок. Но через это в ученике проступает и рука учителя. Наставник живёт в учениках. В Республике связка ученик-учитель превозносилась ничуть не меньше, чем в Древнем Китае на моей малой родине.

— Не благодари. Наставница сама выскажет своё суждение.

— Для меня честь — слышать такое из твоих уст… — поправилась девочка.

— Ну вот и славно. Но для начала начнёшь работать с моими старшими учениками. Они сами решат, как распределить нагрузку.

— А старшие ученики — это…

— Триша и Леон, — короткие кивки в нашу с Тиш сторону поставили юную снежку в тупик. Если с властной метиллией всё было более-менее понятно, то со мной…

— Наставница, но Леон…

— Я что-то непонятное сказала?.. — приподняла бровь ариала.

— Нет, прости. Всё понятно, — покаянно склонила голову девочка.

В этот момент для неё действительно многое встало на свои места. Если до того Лита смотрела на нашу стаю как на экзотику, как на эдакую машину убийства, со скрытой где-то в самых недрах опцией удовольствия, то теперь её облик приобрёл ещё и социальные очертания. Дело было не в сексе. Вернее, не только в нём. Признание наставницей моего статуса старшего ученика — это принятие на себя части ответственности за мои действия в этом качестве. Чтобы пойти на такое, наставник должен всецело доверять ученику, знать, что тот способен учить. Ну а до кучи, это ещё и признание высокого статуса единственного в стае мужчины. Старший ученик признанной наставницы стай — это сильно. Ведь это Вик знала, что я ни разу её не подвёл, ни разу не заставил стыдиться своего наставничества, но Лита-то этого знать не могла! Что ж, всё когда-нибудь происходит в первый раз… Будет лишний повод девчонке задуматься.

— Если Леон возьмётся ставить тебе удары когтями, попросишь поработать и с клинком. Клинок — не по моей части.

— Да, наставница, — реплика юной снежки легко сошла бы за писк воробья.

На этой благостной ноте бойцы удалились в регенераторную. Триша же небрежно зыркнула на меня:

— Кот. Надеюсь, тебе не надо объяснять: подобное напутствие означает, что наставница уже всё для себя решила.

— Мне когти и меч, тебе — бой без оружия, — кивнул я.

Всё действительно было ясно. Намёк наставницы для нас, её учеников, являлся чем-то несравнимо большим, нежели просто приказ.

— Понимаю, сам ты не так давно освоил когти… но должна признать твои выдающиеся успехи.

— Особенно в оперировании ими в постели… — добавила милаха Эйди.

Кошки прыснули. Но шутки шутками, а в действительности всё выходило более чем серьёзно. Мне доверили ставить когти девчонке, которая до того видела их только на картинке. Ответственность очень серьёзная — как, впрочем, и доверие.

— Сложно спорить, — хмыкнула метиллия. — В постели ты с ними тоже здорово освоился. Но постель пока оставь. Приучи сначала к бою, а как втянется и немного освоится с техникой — там уже и к бонусам можно переходить. Но смотри, она — не мы. Запросто может тебе что-нибудь отчекрыжить… с непривычки.

Новые фырки стали ответом на довольно редкое явление — шутку этой серьёзной метиллии.

— Кстати, по обычной рукопашке. Не буду возражать, если и здесь приложишь руку. Мелкой будет полезно посмотреть на школу рукопашного боя внешников.

— Я постараюсь не обмануть твоего доверия, сестра, — церемонно поклонился.

— Я в этом не сомневаюсь, брат, — ответила таким же поклоном Тиш.

А потом она дралась с мелкой. Лично мне в этот момент стало кристально ясно, что со мной Триша на посвящении была предельно тактична и аккуратна. Говоря тогда, что не принимает во внимание моего статуса спасителя, на деле метиллия очень даже его учитывала. Или исходила из каких-то иных, неведомых мне, соображений. Скажем, из наличия в стае уважаемой всеми Высшей, любимым мальчиком которой я был. Миру по крайней мере только это тогда и сдерживало от проявления своего гонора…

Лита на татами огребала. Нет, не так — Огребала. Метиллия её просто втаптывала в маты. То и дело гибкое тельце мелкой отскакивало от канатов. В стороны летели ошмётки комбеза и… клочья медных волос. Один такой попал мне аккурат в руки. Не удивлюсь, если Триша провернула этот финт специально, чтобы немного меня порадовать. Знала, насколько я люблю женские волосы — особенно рыжие их вариации. В этом жесте даже можно было углядеть весьма тонкую иронию. И пусть метиллия обычно не блистала сарказмом, но сегодня она вообще жгла.

Наблюдая процесс жестокого избиения симпатичной молодой девчонки, разминая в пальцах плотные, что та проволока, пряди, я прислушивался к себе. И не находил там ни следа сочувствия! Пришлось признать, я больше не дёргаюсь, когда женщины мутузят друг друга. Более того, представив, что та же Лита будет драться с мужчиной, я вовсе не был уверен теперь, что мои симпатии автоматически окажутся на условно слабой стороне. Республиканки перетряхнули весь мой внутренний мир до основания. Они ведь сами выбрали свой путь… И выбирали его вновь и вновь — как эта упрямая снежка, отлетающая от очередного удара валькирии к канатам. Упрямо встряхивающая головой и неизменно встающая вновь. Даже если нечего противопоставить более опытной и сильной противнице — всё равно встречать новый удар на ногах. Лита вела себя достойно. Но достойно не женщины, а… бойца. Поэтому я и относился сейчас к ней как к бойцу. Воистину, всё имеет свою цену, в том числе и матриархат…

Спарринг для мелкой завершился на матах. Она лежала на животе, раскинувшись звездой, и безуспешно пыталась собраться в кучу. В этот-то момент на её спину и упал неподъёмный сапожок Триши. Это сделало дальнейшие попытки подняться бессмысленными, Лита оказалась похожа на жука, наколотого иглой на гербарий. Но вот сапожок мягко перетёк с носка на колено, а до того пребывавшая на полу голова вздёрнулась вверх, являя нам совершенно бездумные глаза поверженной воспитанницы. Властная пятерня в волосах стала для юной республиканки тем недостающим слагаемым воли, что позволил взглянуть на мир вокруг. Без былой ясности, но всё же, всё же…

— Признаёшь поражение?.. — поинтересовалась валькирия буднично.

— Да!.. — потерянно пискнуло юное дарование.

Уверен, она бы и раньше его признала, да только сестра буквально не позволяла девочке продохнуть. На таких скоростях и при таких последствиях ударов даже с дыханием возникают проблемы, а уж сказать что-либо и вовсе проблематично.

— Смотри, чтобы старших в стае слушалась! — добавила метиллия, взваливая на плечо беспомощное тело, сделала пару шагов на выход, но потом подмигнула уже мне: — Если что, Кошак — тоже старший… Да, и Леон, не хочешь присоединиться?..

— В регенераторной?..

— Ну да. Мне-то встречать юную сестрёнку нечем, а тебе — вполне…

Под смех сестёр мы направились в регенераторную… втроём. Никто не сказал ни слова против. Сёстры всё прекрасно понимали, и решили через это продемонстрировать молодой не только кнут, но и пряник. Мол, в такой стае, конечно, тяжко, особо не забалуешь, однако есть и масса безусловных плюсов. Где ещё тебя на выходе из медикаментозного сна встретит мужчина? Да ещё и от души приласкает?

Вечером состоялся «праздничный» ужин. Все кошки выглядели весьма довольными посвящением. Лита пришлась им по душе. Девчонка умудрилась сделать главное — продемонстрировать, что адекватна стае. Что такая же безбашенная, как и остальные кошки, и при этом столь же всецело предана делу Экспансии. Поэтому у сестёр был повод расслабиться.

Некоторые странности начались, когда ужин подходил к концу. Одна за другой валькирии поднимались и выходили, никак не комментируя своих действий. Но по странным, исполненным загадки взглядам, которые бросали на меня сёстры на прощанье, складывалось впечатление чего-то таинственного, что ожидало нас впереди. Зрел какой-то сюрприз, в который оказывались вовлечены все без исключения валькирии. И это рождало ощущение предвкушения.

Триша поднялась из-за стола последней. Но не вышла, как остальные, не говоря ни слова, а, напротив, подошла прямо ко мне. Положила ладонь на плечо. Вгляделась в глаза.

— Я не забыла о своём обещании. Она теперь твоя… подопечная. Конечно, не думала тогда, что следующая мелкая в стае окажется снежкой… Надеюсь на твоё благоразумие, кот. Постарайся не расхолаживать её, иначе на шею сядет — пикнуть не успеешь. Я доверяю тебе.

И метиллия, посчитав все нужные слова сказанными, покинула помещение. Мы с Литой остались вдвоём.

— Они все просто двинутые на тебе! — тихо проговорила снежка, промокая салфеткой пухлые губки. Внешне тихий голос сквозил рвущейся наружу экспрессией. — Кто не сказал прямо, чтобы и не думала тебя «обижать» — тот намекнул. Почему так? Ты же мужчина. Не женщина.

— Ответ на поверхности. Ты просто ещё не успела прочувствовать стаю, — с уходом Триши предвкушение разрядилось пониманием. Всё тут же встало на свои места. А ещё, я вспомнил давний разговор с наставницей… и её старшей ученицей. Конечно, я тогда был не совсем адекватен, но хорошо уяснил это её обещание.

— И каков ответ?

— Мы — семья. Они заботятся обо мне, я забочусь о них. Если покажешь себя своей — не просто достойной, достойной ты себя уже показала — тоже станешь её частью. Вернее, ты уже сейчас её часть, но пока ещё младшенькая, самая беспутная, нуждающаяся в постоянном пригляде и вразумлении.

— И что я должна сделать для этого? Чтобы показать себя своей?..

— Да ничего особо сложного. Просто встань, облокотись о стол ладошками и повернись ко мне попкой. А дальше я уже сам как-нибудь управлюсь… — и сделал вид, что в самом деле собираюсь подняться.

— Не шути так, кот!.. — рыкнула мелкая, и не думая подчиняться.

— На дурацкий вопрос — и ответ дурацкий, — пожал плечами, с интересом поглядывая на её импульсивную реакцию. — А вообще подумай. Тебе ничего не стоило встать, как я сказал, но при этом и меня попользовать по максимуму. Взять ту же Сай. Она умудряется и дать нереально много, и сама получить максимум, на который я вообще способен. Ещё и моему самолюбию польстить успевает… Если бы без вопросов встала — сделала бы первый шаг на пути обретения доверия стаи.

— Ты… правда этого хочешь?.. — Лита спрашивала, стараясь не встречаться со мной взглядом. От мимолётного возмущения не осталось и следа. Она реально задумалась.

— Я всегда хочу, но давно научился держать свои желания в узде. Однако Тиш всё сказала. Стая доверила тебя мне. Если скажу становиться — сначала становись, а потом уже думай и задавай вопросы.

— Я… учту.

— И вот что ещё учти. Я действительно сильно неравнодушен к снежкам. Так случилось. Моя погибшая возлюбленная была снежкой, вот и… Поэтому постарайся не пользоваться этой моей слабостью. Или используй её с умом. Сайна, если поняла, именно это хотела до тебя донести на татами.

— Да уж! — фыркнула медновласка, поворачиваясь и обдавая меня водопадом иронии из своих разверзшихся в душу глаз. — Попробуй не пойми после такой демонстрации! Она не сказать, чтобы имела какой-то запредельный уровень подготовки… да, опытная и техничная… но через несколько лет я вполне смогу с ней тягаться на равных. Зато столько экспрессии и уверенности в своей правоте!.. Но я поняла. Поняла и прониклась. Сайна не враг мне. Просто нужно научиться соблюдать очерченные стаей границы. И я… буду их соблюдать! Я хочу в семью, кот!

— Ну вот и славно, что мы друг друга поняли. Теперь посмотрим, что будет дальше.

И я вызвал голограмму Тины А’Гийн. Прямо здесь, на столе. Военная линия связи имелась в каждом мобильном расположении — в отличие от гражданской связи, для использования которой нужно было идти в переговорную. И моя личная Смерть не замедлила откликнуться на зов, будто всё это время только его и ожидала.

— Здравствуй, Смерть! Всё, она здесь. Стая доверила её мне.

— Здравствуй, Кошак… Вот как?.. Выходит, Викера всё чётко мне разложила — всё так и оказалось на деле… — и обращаясь уже к мелкой: — Знаешь, кто я?

— Да… Высшая, — короткий поклон смирения.

— Теперь запомни одно непреложное правило, девочка. Если попробуешь влезть Леону в мозги, сниму шкуру. По кускам, — демонстрацией серьёзности намерений стали резко выщелкнувшиеся из пазов когти. От характерного звука снежка вздрогнула. Её взгляд прикипел к хищным остриям. — Понимаешь, о чём я?

— Да, Высшая, — взгляд, полный недоумения, которым смерила меня эта юная бестия, так и кричал: «И эта туда же! Кошмар!»

— Вот и славно. Но вообще тебе повезло. Ты хотела стать валькирией — и стала ею. Форму получишь из моих рук, по прибытии стаи на Базу. Стая, куда ты попала — это не рядовая стая. Её задачи сложно представимы даже куда более опытным республиканкам. Думаю, до тебя это уже начало доходить. Поэтому цени оказанное доверие. Цени и служи Экспансии.

Вместо ответа Лита буквально взметнулась в воздух. Кресло полетело прочь. Девочка вытянулась в дугу, по стойке смирно — как тянутся только после многих лет дрессировки в войсках, несущих почётные караулы. Глаза широко распахнуты и пылают. Волосы, продолжая инерционное движение, подвисли капюшоном кобры, удерживаемые взметнувшимися полями — словно те встали по стойке смирно вслед за хозяйкой.

— Я не подведу оказанного доверия, Высшая! Можешь рассчитывать на меня!

— Надеюсь. Запомни этот момент. Мы ещё к нему вернёмся… на Базе. А теперь ты, Кошак, — взгляд Тины переместился в мою сторону. — Не мне тебе говорить, чтобы пользовал её с умом. Включи все свои тренерские штучки на полную. Ваша с кошками задача — натаскать её в кратчайшие сроки. Далее. Передашь Старшей, что через сутки будет борт. Он заберёт вас. Через неделю окажетесь на Базе. Всё это время не трахайтесь, как вы это любите в дороге, а работайте. С этой девчонкой работайте. Я не уверена, что вам дадут положенные три месяца… Понимаешь почему?

— Догадываюсь, — протянул я, сам становясь серьёзным.

— Орден уже ворочается. Когда вы окажетесь на планете, у меня не будет формальных причин ему отказывать. Вы успешно прошли боевое слаживание, не находитесь на боевой миссии, полностью укомплектованы. А это значит…

— Нас можно использовать по назначению. Особенно меня. И у фракции не будет причин отказать…

— Да и желания не будет. Время идёт. Использовать тебя в обычных миссиях реколонизации на постоянной основе никто не собирался… Всё, выполняйте. Встретимся на Базе.

Голограмма померкла, а мы ещё несколько минут переваривали услышанное. Я — сидя, откинувшись на спинку кресла. Лита — чуть расслабившись, но по-прежнему стоя. Я опомнился первым. Смерил девочку задумчивым взглядом. Резко перетёк в положение стоя. В несколько стелющихся шагов оказался напротив всё ещё пребывающей в раздумьях девчонки. Вздёрнул ей подбородок, вглядываясь в глаза.

— Что, сложно? — поинтересовался участливо. Вторая ладонь зарылась в разметавшиеся по плечу и груди пряди. Стала задумчиво перебирать их. — А ты попробуй расслабиться. Я ведь не просто так тебе предлагал… сойтись поближе. Другой такой возможности может и не быть. Сёстры обычно пользуются каждым таким моментом.

— Леон. Я не знаю… — мелкая выглядела натурально потерянной. Разговор с реальной Высшей, вкупе с первой полученной от этой небожительницы инструкцией, не могли не отразиться величайшим потрясением на душе недавней воспитанницы.

— Зато я знаю, — и резко, меняя вкрадчивый проникновенный тон на резкий, командный. — Кру-угом! На выход! Начинается твой курс молодого бойца, девочка.

— А как же секс?..

— Секс, милая, бывает разным. Взбучка в боевых условиях — это тоже его разновидность. Можно даже сказать, наиболее… развратная. Всё, кошка, игры кончились. Будем служить Экспансии!

Часть 2

Шаг за край

Озарение

Прибытие на «родную» планету стая встречала приподнятым настроением. Кошки перешучивались, то и дело подкалывали младшенькую, а гравитационная дорожка тем временем несла нас к поверхности. Первой встречающих заметила Лайна, и её настроение из ироничного тут же сделалось настороженным.

— Ну что, кот, отбегался?.. — отнюдь не весело вопрошала рыжая.

Реплика Лай привлекала к встречающим внимание остальных. Взгляду стаи предстала… тройка мечниц, расположившихся характерным боевым построением, треугольником, «ударная» вершина которого оказалась обращена аккурат к нам. Трепещущие под действием полей ленточные одеяния походили на развивающиеся на ветру экзотичные плащи. А мешающееся с ленточками разноцветье волос придавало картинке неожиданный уют и некоторую даже милоту. Но мне как-то сразу стало не до любования красотой встречающих.

Здесь важен не только милый облик, куда важней то, ради чего образовался этот комитет по встрече и из кого он образовался. На минуту ко мне вернулось ледяное предчувствие неизбежности — как бывало ранее, когда приходилось вплотную сходиться с Орденом. Я всем естеством ощутил, как к горлу тянутся холодные, беспощадные когти этой весьма тенденциозной организации. Каждая мечница имела доступ к импланту без ограничений. Ей не требовалось моего на то согласия. А ещё у орденок имелись какие-то непонятные планы на мой счёт, в прошлый раз едва не закончившиеся межфракционным столкновением.

— Как-то они резко взялись… — это высказалась Сай. Кошка была внешне безмятежна, но я отлично чувствовал её волнение и возбуждение. Рыжая любила меня, а потому не желала терять свою любимую игрушку. Более того, кошка готова была драться за неё до конца.

— Хрена два им, а не нашего Кошака! — рыкнула Мисель, вмиг разъяряясь.

О степени её эмоционального накала свидетельствовали покинувшие пазы боевые импланты. А вот я, видя состояние сестры, напротив, неожиданно успокоился. Положил ладонь ей на плечо.

— Не думаю, что они позволят себе слишком резкие движения. Мы — стая. Бросать коту под хвост боевое слаживание и наши более чем тесные отношения глупо. Не верю, что Орден решится на такое — даже сталкиваясь уже с его просчётами.

— Поддерживаю! — сказала своё слово Рита. Она всё время нашего скоротечного разговора сверлила взглядом орденок и отлично видела их настрой, не говоря уж о личности встречающих. Как минимум двое из трёх были ариале хорошо знакомы. Они служили здесь, на планете, в местном Представительстве. — Хотели бы взять — взяли бы по-другому. Я склонна считать, что они принесли Кошаку какую-то весточку в своих клювиках.

Викера на это неопределённо хмыкнула, а Триша вместо слов плотнее прижалась ко мне бедром. Поддержка сестёр стала физически ощутимой. Ещё и Эйди с другой стороны примостилась… Положила головку мне на плечо, обсыпала тяжёлыми пепельными прядками и в самое ухо невесомо проговорила:

— Всё будет хорошо, Кошак. Эта планета — вотчина Тины. Никто тут не пойдёт против неё. Никакой Орден.

Странно, но слова Милахи окончательно успокоили. Наша до недавнего времени самая младшенькая сестрёнка проявила удивительную прозорливость. Её здравомыслие уступало лишь её нежности, когда девочка тёрлась о моё плечо. На душе сделалось хорошо и приятно. Мы были дома. А ещё здесь была Тина… Которая в своё время не побоялась встать между мной и Орденом. Нет, мы ещё повоюем!

А вот Лита, всё это время внимательно вслушивающаяся в разговоры старших, напротив, напряглась. Пока ехали, она всё больше мрачнела. Что-то такое странное происходило в её миленькой головке, какой-то процесс, который, похоже, ничего хорошего орденкам не сулил. И едва гравитационная дорожка вынесла нас к поверхности, юная снежка метнулась вперёд. Встала напротив такой же медноволосой снежки из орденок. Хмуро взглянула на неё исподлобья.

— Это наш кот, мечница! Он принадлежит фракции валькирий! Даже не думай забирать его!

Никто из стаи не ожидал от мелкой подобной прыти. Нет, то, что она весьма принципиальная и упёртая барышня, ни у кого сомнений не вызывало. Но вот такое жёсткое и безапелляционное заявление… притом что ещё совсем недавно мелкая не очень-то воспринимала меня за равноправного партнёра, и только посвящение несколько поколебало этот её настрой… Однако мечница и не думала идти на конфликт. Напротив, она дружески положила руку на плечо юной республиканке и с сочувственной улыбкой проговорила:

— И в мыслях не было отрывать кота от стаи, юная кошка! Если уж он куда и отправится, то только с вами, его любимыми сёстрами!

Лита взглянула на орденку с ноткой недоверия. Нахмурилась. Но потом, что-то для себя решив, коротко кивнула, при этом очень потешно разбрызгав вокруг свои медные, наподобие проволоки, волосы.

— Ладно, девочка, рада, что ты успокоилась, — продолжала меж тем сестра по клинку. — Отойди теперь в сторонку, не мешай нам… обжиматься.

Кошки зафыркали. Я же наконец узнал эту снежку. Поразительно! В очередной раз Орден доказал, что во всём, что касается кадров, он удивительно прозорлив. Все мои сомнения схлынули, им на смену пришла та самая теплота, которую я испытал, когда мы прощались с ней и её сёстрами в первый и последний раз.

— Вита!.. Не ожидал, что мы когда-нибудь снова встретимся… — я шагнул вперёд, водружая ладони на покатые бёдра прелестницы, зажимая её в свои стальные объятия.

— Ну здравствуй, Меч Республики… — протянула Вита. Именно она со своей боевой группой вручала мне форму с планетой-прародительницей, а после демонстрировала чудеса заботливости и участия. Тонкие пальчики легли на мои волосы, легонько взъерошили их; губы расцветила милая, светлая улыбка. — А ты изменился… Такой дышащий жизнью, активный, загадочный… Кошки хорошо с тобой поработали.

— Вита… — протянул, ловя узкую ладошку своей ладонью и начиная выцеловывать такие родные пальчики. — Столько времени прошло, а до сих пор на сердце тепло становится, как вспоминаю вашу с сёстрами боевую группу. Как вы меня до лайнера провожали, как пытались в чувство привести… Сколько эмоций и участия при этом демонстрировали! Неужели мы теперь будем с тобой иногда встречаться?

— Будем, милый, обязательно будем! Только называй меня, пожалуйста, Витаной. Мне так больше нравится.

— Витана… — произнёс, пробуя на вкус новое созвучие. На самом же деле всё внимание было поглощено её ведьмовскими, зеленющими глазищами, от которых невозможно оторваться. «Как у моей Ри…» — именно так я подумал, когда увидел её впервые…

— О да! Так мурчаще у тебя получается… Натуральный кот! Ты правда изменился. И возмужал — хотя куда уж больше?..

— Стая не прощает расслабленности. Нужно быть в хорошей физической форме, чтобы дать сёстрам то, чего они заслуживают. Всем до одной.

— И я так понимаю, ты сейчас не про секс… — задорно поблёскивая на меня глазками, проговорила мечница.

— Ты прозорлива и умна. Расскажешь, что привело тебя ко мне сегодня?

— Не утерпела. Решила встретить. Мы теперь с тобой будем много работать. Вместе.

— Ты хочешь сказать… — я на секунду напрягся, — что Орден отстранил от работы со мной Лирану?..

— Ну почему же сразу отстранил? Просто здесь и сейчас твоим персональным наставником от Ордена буду я. Псионку пока перекинули на другие проекты.

— Вот так просто? Взяли и перекинули?

— Не просто, конечно… С мечницами, порченными Псионом, всегда сложно… Но та задача, ради которой я здесь, требует участия полноценной республиканки. Лирана, уж извини, на таковую уже не тянет.

— Какая задача?

— Я призвана заполнить пробелы твоего образования, — на секунду девочка замолчала, пристально вглядываясь в мои глаза. — Готов называть меня своей наставницей, Меч Республики?..

— Да. Тебя — да. Раз уж ты тогда так яро взялась за дело… без всякой подготовки, даже сама до того не подозревая, что тебе предстоит… и с честью выполнила своё предназначение… Уверен, ты будешь хорошей наставницей.

— Ну, спасибо! — усмехнулась одними глазами эта бестия.

И потекли тренировки. Но до того как они поглотили меня с головой, в беснующемся водовороте учения утонула вся стая. В эти дни тема переформирования стай открылась передо мной с совершенно неизведанной стороны. Чтобы добиться по-настоящему слаженных действий, да ещё и научить новых кошек азам валькирьего ремесла, требовалось приложить недюжинный труд и огромные способности. Их и прикладывали. К Лите.

Скажу так: не будь девчонка настолько двинута на личностном развитии, её бы ушатали. Натурально ушатали бы — ведь в расположение кошка буквально приползала, и зачастую её ночному сну предшествовал сеанс сна медикаментозного, в ставшем уютным и родным цилиндре регенератора. Нечего и говорить, что Лите было не до секса. Сёстры выжимали её до дна, а затем брали и ещё раз выжимали, до второго дна, и так весь день. К слову, я тоже приложил к этому руку. Когти и клинки были на мне — разумеется, после того, как стая одобрила их имплантацию. Что в случае с упёртой снежкой произошло уже на третью неделю её пребывания в составе стаи, или на вторую с момента прилёта на Базу.

А вскоре в пучину бесконечного учебного процесса затянуло и меня самого. Витана вполне доходчиво объяснила всю однобокость моего прошлого республиканского образования. Безусловно, в кратчайшие сроки меня удалось превратить в более-менее приличную валькирию. Я отлично владел тактикой и стратегией стай, умел ориентироваться на поле боя, оперативно принимать оптимальные решения. Освоил когти на таком уровне, на каком ими не каждая валькирия владеет. В боевых искусствах также продвинулся далеко вперёд в сравнении с моим достайным бытиём. Да что там, даже дройдов освоил! Эти треклятые машинки, призванные нести на себе основную тяжесть боестолкновения, всё же поддались моему напору, пусть и со скрипом. Как показала боевая операция, я вполне мог с ними управляться — пусть и на троечку по меркам стай. При условии, правда, что они не приказывали долго жить от моих полей… К сожалению, подобное случалось. Так что самым эффективным дройдом в моих руках по-прежнему выступал… я сам. Причём дройдом универсальным во всех смыслах. А главное, великолепно управляемым. Поля не подведут — вот главный урок общения с энергиями высоких порядков, который я вынес в процессе обучения работе с боевыми машинками.

Всё это, конечно, было здорово. Я мог выполнять стандартный набор задач десанта. Мог выполнять и приличный пласт задач по линии Дальней разведки — благодаря богатому опыту жизни в среде внешников. Даже кое-какие азы экономической теории и практики освоил в бытность свою во Внешних колониях… Но всего этого оказалось до смешного мало в свете тех далеко идущих планов, которые на меня возлагал Орден.

Вообще, как потом призналась Тина, с моим возвращением под бочок Ордена, в его сферу контроля, давление на неё саму пошло на спад. Вернув огромадную проблему по имени «псионский лорд» в лоно Республики, получив возможность двадцать четыре часа в сутки осуществлять над ней контроль и надзор, орденки подуспокоились и переключили свою кипучую энергию на… моё просвещение.

Тут же проявился весь огромадный потенциал воспитательной и организационной работы, собранный в недрах Ордена, составляющий его плоть и кровь. Сверху была спущена чёткая, выверенная и неординарно скомпонованная личная программа подготовки. А Витана, мой новый ангел-хранитель, занялась её претворением в жизнь… не забывая, впрочем, претворять и другую программу. Личную. Романтического толка.

На деле же пришлось мне вновь усаживаться за парту, роль которой в Республике выполняла Персональная Развивающая Капсула. На меня вновь пролился натуральный дождь из голографических проекций. А чтобы усвоение шло максимально эффективно в единицу времени, дождь этот учитывал мою предрасположенность к потокам. Я часами висел в безвременье мощной интерактивной системы, впитывая знания потоками сознания, а до кучи и всеми органами чувств. Даже осязание участвовало во всём этом непотребстве! Гипнометодики тоже были, но они не предусматривали потокового сознания, а потому наставникам приходилось выбирать: или гипноз, или потоки. Обычно выбор склонялся в пользу последних.

Разумеется, никто не собирался учить меня вообще всему на свете. Наука терраформирования, конечно, важна, но зачем она коту, пусть и мечнику? Если только в порядке дополнительного увлечения, типа того, как Эйди увлекалась животным миром… А вот всевозможные науки гуманитарного плана — это да. Разведчицы наконец дорвались, и вывалили на меня целый пласт дисциплин по своему профилю. Особенно много времени уделялось расширенной версии Политической истории Внешних колоний.

Вроде бы название говорит само за себя. Действительно, дисциплина включала политическое устройство Планетарных образований Конфедерации. Но даже без учёта Полновесных Колоний самой Республики таких образований насчитывалась не одна тысяча! И все требовалось скрупулёзно изучить! А там масса менталитетных особенностей, масса исторических перипетий. И всё это подавалось мне без каких-либо купюр, чётко и по делу, даже без следа идеологии. Пожалуй, подобное следовало считать высшим проявлением доверия — и не со стороны фракции валькирий, а теперь уже со стороны Ордена и поставляющих и структурирующих информацию разведчиц. Республика доверяла своему Мечу. Это льстило. В том числе и поэтому я вкалывал как проклятый, не забывая, правда, и о физическом развитии, а также о регулярных занятиях с Литой.

И вот сегодня пришёл черёд Его — занятия всей моей жизни.

Мы с Витой стояли в Сфере. Вокруг в диком водовороте крутились планеты-прародительницы… в роскошной оправе из серебра звёзд — мириадов звёзд. Их эволюции не походили на те, что происходили во время дуэлей. Скорее это было нечто демонстрационное, призванное привлечь взгляд, пробудить интерес. Пробудило. Я невольно обнял за талию замершую рядом орденку. Притянул её к себе.

— Нравится? — правильно поняла мой жест Витана, даже не думая сопротивляться. Как всякая республиканка, она любила совмещать приятное с полезным.

— Красиво. И это ощущение… Тонкие движения полей… Свет звёзд, ласкающий взгляд… Сложно передать словами. Не республиканец не поймёт.

— И не всякая республиканка способна понять… в полной мере, — если бы я глянул на эту дочерь звёзд, то увидел бы, как её ведьмовские глаза блестят, что те звёзды. — Ты — можешь. Именно поэтому мы здесь.

С минуту мы молчали. Я не торопил. Мы пришли в Сферу не ради развлечения. Витана сейчас выполняла роль наставницы, а наставника следует уважать. Любого. В любой ситуации. Старик-японец был в своё время очень убедителен, воспитывая во мне почтение к учителю… На Земном востоке методика привития почтения поставлена на поток, там это норма. Чего не скажешь о западе. Кто бы знал, что эта многолетняя привычка, восходящая к раннему детству, поможет мне выживать в далёкой звёздной Республике?.. Судьба порой отмачивает такие коленца!

Наконец мечница сочла уместным начать урок. Пауза нужна была не столько ей, сколько мне, чтобы прочувствовать, войти в нужное состояние психики. Даже не так — не войти, а специально погрузиться, посредством медитации на чужие звёзды и на до боли знакомые планеты… Все, кроме одной знакомые.

— Ты же хорошо умеешь считать, милый?

— Не жалуюсь, — ответ прозвучал предельно серьёзно. С кошками бы точно начал зубоскалить, но только не сейчас: любые слова наставника должны восприниматься как проявление высшей истины. — Потоки помогают…

— Потоки тебе здесь не понадобятся, — а вот Витана не смогла сдержать улыбку. — Сколько планет видишь?

— Четыре.

Новая скоротечная эволюция, сопровождающаяся стремительным удалением фрагментов созвездий, превращением самих планет в звёзды, и далее — во тьму между ними. Итогом, последним аккордом звёздной эволюции, стало отчётливо проступившее… Ожерелье Миров. То средоточие звёзд, что дало Республике НОЧ жизнь, и до сих пор выступало её постоянно бьющимся сердцем. Именно отсюда выплёскивались армады флотов. Именно отсюда проистекала элита Экспансии — валькирии. Да и орденки в основном происходили из Ядра Миров… Но преображение купола на этом не завершилось. На условное звёздное скопление легла вполне чёткая абстракция Ожерелья, каким оно ложится на грудь каждой валькирии — в виде серебряного шитья по угольно-чёрной форме. Красочный рисунок, очищенный от составляющих его звёзд.

— Узнаёшь картинку?

— Её сложно не узнать, наставница. Я ношу её на сердце большую часть дня и ночи.

— Всё так. Теперь смотри.

На картинку фракционного знака из серебристой черноты виртуального космоса наплыли три планеты. Встроились в рисунок, прижившись на нём через серебристые перемычки звёздных выходов — одна в верхней части, две по бокам. Если бы рисунок находился на груди валькирии, боковые планеты чётко легли бы на девичьи груди, в верхней их части, не доставая до области соска. Я невольно вспомнил полное Ожерелье у Валери… у Тины… Захотелось сжать орденку ещё крепче, что я и сделал. Она не мешала, наоборот — ответила взаимностью. Приятные ощущения вымели из сердца предательскую грусть по возлюбленной.

— А теперь — сколько планет видишь?

— Три… Ты права, сестра по клинку, для такой задачки потоки без надобности. Хотя некоторые могли бы и не заметить отличий даже с потоками.

— Ты не прав. Каждая Высшая отлично знает о расхождении. Ей нет надобности применять потоки ради такой малости. Её задача — выстраивать куда более зубодробительные умозаключения.

— На груди нет Псиона. И не может быть.

— Да. Всё верно.

В подтверждение наши слов трёхмерный образ планет-прародительниц сменился изображением круга, описанного вокруг знака фракции, с треугольными зубцами обруча, в свою очередь описанного вокруг круга. Между кругом и зубцами проступали схематичные изображения солнц, разнообразя здесь черноту формы — и отчётливо выделяясь на фоне «поглощённых» ими звёзд.

Я знал, что число зубцов соответствует числу смертей. Минимальное их число — пять. Именно столько смертей нужно принять, чтобы заслужить знак «Ожерелье жизни». За всю историю Республики число его носителей не превысило и тысячи человек. Эту азбучную истину знала каждая валькирия — как часть наиболее предрасположенной к обретению знака фракции.

— Или три планеты, или зубцы. Псион вычеркнут из прошлого Республики. Изъят, выброшен на помойку истории… или отложен до лучших времён — как знать?..

Опять перед нами возникли звёзды. Непривычные взгляду созвездия, с которыми я не мог «ужиться» за все время своего пребывания в Республике. Родину не выбирают… Но что делать, если их у тебя две?.. Из глубин космоса опять выплыли четыре планеты. Каждая шла по собственной траектории, каждая была не похожа на другую. Планеты встроились в фантастический рисунок созвездий, он приобрёл завершённость… дуэльную завершённость. Именно таким этот рисунок представал перед желающими разрешить взаимные претензии республиканками.

— Да, отброшен. Но это не значит, что он сам вдруг взял, и исчез куда-то. Псион существует. Не скажу, что процветает… Я тебе много рассказывала про так называемые Свободные миры. Рассказывала без всяких купюр. Поэтому, говоря, что он не процветает, живя самостоятельно, я говорю так, как оно есть в реальности. Понимаешь?..

— Полностью выкинуть предубеждённость сложно. Особенно если вы так сильно непохожи.

— Тем не менее мы в Ордене стараемся. Есть чёткие критерии, указывающие на развитие. Или на стагнацию. Или на деградацию. Разумеется, тут важно то, что берётся за отправную точку.

— … И критерии сопоставления, — усмехнулся я, почему-то подумав в этот момент про «белую плесень» феминизма, каковой республиканский матриархат представлялся в мирах внешников.

— По критериям проще. Мы берём все сферы общества и определяем, насколько хорошо они выполняют свои функции именно как особые сферы общества. Как экономика снабжает товарами, как культура — пищей для души, как государственность — перераспределяет ресурсы между сферами и насколько эффективно управляет обществом в целом. Берётся также идейность, то есть то, насколько адекватны друг другу мысли людей и продвигаемые общественнозначимые идеалы. Насколько эффективно работают трудовые коллективы. Насколько эффективно отстаиваются общие гражданские интересы. У нас, например, нет политических партий, но зато есть Орден и разные течения внутри него; плюс, фракции, как особые гражданские объединения на высоком уровне. Важно и как распределяются доходы общества в целом, кто какой кусок от совокупного дохода получает, за что, насколько это справедливо и отвечает потребностям широких масс. В конечном счёте — насколько хорошо физически и полно душевно живёт каждая дочь и сын Республики. Как полагаешь, такой подход в целом можно назвать объективным?

— Да. Насколько это вообще возможно… Те же внешники могут сказать, что удовлетворённость жизнью мужчин в Республике не слишком высока. Их критерий при этом — такая слагаемая духовного развития, как возможность выбора жизненного пути.

— Ну, мы со своей позиции тоже можем сказать, что выбор жизненного пути у женщин в мирах внешников ограничен. При этом их швыряют в мир, как слепых котят. Рожай, но сама ищи способы нормально обеспечить ребёнка. Если очень повезёт, тебе в этом поможет мужчина — при условии, что не окажется форменным козлом и не сбежит аккурат после твоей беременности… — подмигнула мне Витана, поворачиваясь и заглядывая в глаза. Её взгляд смеялся. — Как тебе такой критерий?

— Внушает… — протянул я, аж подавившись от столь меткого замечания республиканки. Примечательно, что она даже и не думала давить — напротив, вовсю иронизировала. — И он учтён в модели?

— Разумеется! Как и наши ограничения для мужчин. Которые, кстати, не сильно влияют на демографию… И не травмируют так сильно детскую психику… Притом что о мужчине реально заботится его женщина. Ей ведь нет надобности бросать его при угрозе приплода… — опять эти смешинки в уголках глаз.

— То есть учтён со знаком минус… против республиканского плюса.

— Я так скажу: ты не с той стороны смотришь, Леон. Это взгляд внешника. Мы же сейчас исходим из одной точки, которая для Псиона и Республики отстоит не так далеко в недра истории. Точка отсчёта важна, как я уже сказала. И важна она не только тем, что даёт возможность сравнить последующее развитие событий. В случае с Псионом она позволяет куда больше: она даёт возможность сравнивать варианты развития народов с одним и тем же, изменённым, геномом, при разной социальной организации.

— Вот как? Что ты имеешь в виду?

— Генетически мы куда ближе с псионцами, чем с теми же внешниками. Их жизненные пути с Республикой разошлись значительно позже. После Эпохальной Революции мы вместе начинали строить нового человека. А ещё… — девочка на мгновение замолчала, вглядываясь в мои глаза, точно примеряясь к удару, — у них есть свой Орден.

Признаться, это заявление Витаны оказалось даже более эффектным, чем то — про положение полов у внешников. Действительно неожиданно…

— Может, у них есть и свои Высшие?..

— Нет. По крайней мере мне об этом неизвестно. Но если бы были — я бы знала. В этом как раз основное наше отличие. Они отказались развиваться дальше. Отказались от Старших и Высших. Их генетическая программа нацелена на выведение всё более сильных убийц — не мыслителей. А их стратегия управления… нет там никакой стратегии. На самом деле Псион — это ошмётки былой государственности. Расцветшая там клановость научила нас держать свои рода в узде. Не только она — но и она в том числе.

— Чем ещё удивишь?..

— Ну… даже не знаю… — Витана закатила глаза в наигранном жесте. — Если тебе интересно… Да, тебе это определённо должно быть интересно… У них есть гаремы. И у мужчин и у женщин.

— Неужели? Даже у мужчин? — сделал большие удивлённые глаза, также смеясь уголками губ.

— Мужчины даже более к этому предрасположены. Там это… сложно объяснить… предмет гордости. Мы много занимаемся сексом, потому что этого требует генетически изменённая физиология. Имеем нескольких мальчиков, потому что они нам просто когда-то сильно глянулись, и мы захотели оставить их себе… Захотели быть счастливы и их сделать счастливыми… Псионцы же просто хвастают друг перед другом.

Дальше Витана излагала отнюдь не про гаремы. Она сделала акцент на правящие рода. Всего их было десять. Рассказывала о балансе интересов, о Совете Лордов, где были представлены все правящие рода, и некоторые другие до кучи, но с куда меньшим объёмом прав. Про родовые лены, обеспечивающие экономическое могущество рода. О том, как там цветёт и пахнет кровная месть, как вырезаются целые рода, в том числе наиболее влиятельные — для чего требуется сговор всех прочих. Рассказывала про сложные политические перипетии внутри Псиона. О фактическом бесправии там тех, кто не имеет полей, об их неучастии в принятии политических решений. Много чего рассказывала. Я вышел из Сферы загруженный по самые брови. Когда же повстречал Милену, первым делом задал ей не отпускавший меня ни на минуту вопрос:

— Ми, скажи, как ты относишься к гаремам?..

— Что, хочешь пригласить друга?.. — приподняла одну бровь ариала.

Я с недоумением воззрился на Старшую и прочитал в её глазах неприкрытую смешинку. Издевается. Прекрасно знает, о чём я, но издевается!

— Кошка, не надо. Не дурачься. Я серьёзно. Мы с Витаной проходили Псион, и там…

— Да-да, знаю. Там мальчики имеют гаремы из девочек. Но, что неизмеримо важнее, и девочки имеют гаремы из мальчиков. Ещё там очень сложно с любовницами и любовниками. Они не входят в гаремы, но это не просто отношения на стороне. Они как-то неуловимо вписаны в семью… или в отношения… или в образ жизни — сложно понять. Там такой дурдом, такой дичайший клубок менталитетных особенностей, что разобраться в них возможно только псионцу. Или мечнице — да и то не каждой… Да-да, почему-то мечницы лучше понимают их отношения. Мне Силена в своё время пыталась втолковать, но я, признаюсь, не смогла осилить. Словно… мне чего-то не хватает для понимания. Какого-то органа.

— Хм…

— И нет, этот орган — не мозг, — фыркнула в ответ моя чёрная кошка.

— Вот как… Про любовниц и мечниц Витана не говорила… Ну а психологически — ты смогла бы жить в гареме псионца?..

Сильный рывок буквально развернул меня к Ртути. Она пристально вгляделась в мои глаза, даже вздёрнула мой подбородок, чтобы лучше видеть — хотя мы и были одного роста… пока не оказывались в постели. Там она была чуть повыше — отсюда эта привычка тянуть за подбородок, чтобы что-то втолковать. Любила чертовка демонстрировать свою власть… или приковывать внимание — там всё сложно, сразу и не разберёшь.

— Только при одном условии, — жёстко выделяя интонацией каждое слово ответила ариала.

— При каком?..

— Этим псионцем будешь ты, — нажим на последнее слово совпал с острым уколом импланта. По-моему, у неё в этот раз это вышло непроизвольно, зато подобное подчёркивание акцентов оказалось красноречивей любых слов.

Вопрос Псиона не шёл у меня из головы до самой глубокой ночи. Что-то в нём было такое, что казалось смутно знакомым. Все эти технологии, сильные мечники, осёдланный и стреноженный космос — но люди-то при всём наносном остаются людьми. Вон, Павел, мой друг-аналитик, вполне себе неплохо разобрался в общественных отношениях выходцев со звёзд. Ему не помешали никакие их технологии. Потому что все они — шелуха. Общества всегда строятся по схожим законам. Законы эти обусловлены уже самим фактом, что людей много, и что они все — суть мыслящие существа. В конечном счёте социальные законы — это законы сознательной деятельности, сознательного поведения. Людям банально выгодно их соблюдать, их соблюдение даёт преимущество перед соотечественниками как конкурентами в социальной борьбе. А что из всего этого следует? В истории космоса и моей малой родины наверняка были похожие на Псион образования. Поэтому что-то и крутится в голове, что-то упорно не даёт покоя…

Залез в Капсулу. Интуитивно стал пробегать по названиям изученных Секторов. Первая сотня… Вторая сотня… И тут из небытия вынырнуло это странное название: Ясень. Ещё при первом знакомстве, от одного лишь названия, на меня повеяло чем-то родным, что успело забыться, уйти куда-то в подкорку сознания, но, как оказалось, очень крепко там окопалось. К сожалению, в программе обучения Ясеню уделялось до смешного мало времени. Он слыл своего рода занятным курьёзном, не более. Да, сильное Планетарное образование. Да, достаточно самобытное. Но таких и до того изучалось немало. Если на всех останавливаться, вникая в детали, жизни не хватит.

А вся его курьёзность, если разобраться, проистекала из того факта, что Ясень до сих пор оставался монархией, там до сих пор правила королевская династия. Это странное, тревожащее душу название и монархическое правление, соединённые воедино, сильно били по восприятию. Будили странное дежавю. Поразительно, но при внимательном изучении Ясень полностью оправдывал своё будоражащее название. В дополнение к монархии он ещё и оказался какой-то непредставимой пародией на славянскую культуру, каковой она предстаёт в старинных сказках.

Сейчас же я готов был побиться об заклад, что ассоциация с Ясенем всплыла не просто так. Итак, что мы имеем? Ясень не был чем-то уникальным. Монархический строй и без него встречался в галактике. Редко, но встречался. Я насчитал аж десять таких Планетарных образований. Однако в большинстве монархия оказывалась лишь данью традиции. Здесь же… Она реально работала, а династия — реально правила доброй сотней обитаемых миров. Аборигены даже гордились своей уникальностью. Доходило до того, что все выбивающиеся в люди крупные экономические воротилы, а равно некоторые политики и военные, получали из рук монарха реальные титулы. За них даже шла нешуточная борьба!

Спрашивается, что общего у Псиона и Ясеня? Почему интуиция столь упорно толкает меня к нему? А давайте на секунду вспомним историю Земли. Что всегда предшествует возникновению именно монархического правления? На деле всё предельно просто. До монархии на некоторой территории — по крайней мере в условиях Земли — нет единого государства. Дело даже не во всех этих графах, князьях, баронах — о нет! До них на этих землях существует родоплеменной строй. С течением времени какой-то из родов утверждается в качестве главенствующего, хотя редко имеет на территории всю полноту власти. Особенно хорошо это видно по князьям Киевской или Новгородской Руси. Там были лишь местечковые владетели, власть которых зачастую не принадлежала им. Они приглашались на правление боярскими родами, причём на правление лишь военной составляющей объединения. Рода — вот истинные владетели тех земель. А рода — это общая кровь, детище родоплеменного строя. И даже в годину расцвета Киевской Руси наличие именно государства вызывает большие сомнения. Пусть князь имеет дружину и собирает дань с некоторой территории. Где здесь государственность, предполагающая единство всех прочих сфер общества? Такую куцую государственность, без полноценной экономики, идеологии и культуры, скорее можно назвать предтечей зарождающейся государственности — отсюда её крайняя неустойчивость. При любом внешнем или внутреннем потрясении княжеская система рассыпалась, что тот карточный домик. Да и одного права силы мало, чтобы власть стала полновластной хозяйкой душ и тел человеческих. Нужно идейное единение. На Руси оно стало внедряться принудительно через Крещение. Общая вера должна была объединить человеческие души. А Русская Правда — стала вехой в развитии правовой основы нарождающегося государства. И всё равно на протяжении веков и веков объединению противостояли противоположные тенденции. Духовной пищей выступало не столько христианство, сколько язычество, плотно завязанное не местные обычаи. Законы не соблюдались и не признавались. Люди не желали жить по общим правилам, они не понимали, почему привычным родоплеменным строем следует жертвовать в угоду какому-то пресловутому объединению под властью одного рода.

Только общая беда помогала объединяться. Только она позволяла кому-то из равных возвыситься, давала ему моральное право требовать от других подчинения. Такой общей бедой для Руси стало татаро-монгольское нашествие. Даже для Франции условием объединения стало противостояние с родами Англии. Родоплеменной строй вынужден был смириться с выделением одного рода, как организатора длительного и изматывающего противостояния с врагом. Потом власть одного рода стала более-менее привычной. Но долгое время прочие рода сохраняли свой особый статус, были как бы государством в государстве.

Разумеется, были и другие истоки выделения из родоплеменного строя монархии, помимо общей беды. Иногда какой-то из родов завоёвывал другие, и имел силу и авторитет навязать им последующее объединение. Но тут важно, что, как в случае с условной добровольностью подчинения роду ради общего выживания, так и в случае навязанной силой власти, монархия вырастала из родоплеменных отношений. Она долгое время сохранялась именно как право крови одних и отсутствие этого права — у других. И лишь с течением времени государственность перерастала право крови, что приводило к революциям и созданию республик. Спрашивается, чем не условия Псиона?

Конечно, Псион живёт в совсем других исторических условиях. Никогда в истории ещё не было такого, чтобы власть принадлежала группкам сверхлюдей, способных поддерживать свой непререкаемый статус лишь собственной сверхчеловеческой силой. Им не нужны были союзники. Не нужны подвластные как таковые, как помощники в деле насаждения собственной власти. Нужно понимать, что в любом государстве подвластные формируют армию, государственную машину, выступают там основными рабочими винтиками. Всё это псионцам без надобности. Но ведь и предкам современного человека, живущим при родоплеменном строе, оно было не нужно! Предки прекрасно обходились возможностями родов — пусть не сверхчеловеческими, но тем не менее. Рода там, рода здесь. Какая-то основа объединения всё равно может быть обнаружена — раз для прочего человечества на каком-то этапе его развития наступал период перехода родоплеменного строя к монархической государственности.

А Ясень… Ясень оказывался живой иллюстрацией, живым материалом, сохранившим в своём чреве следы былого перехода от родоплеменного строя к государственности — как одна из последних в галактике монархий. Он — иллюстрация наиболее вероятного пути эволюции Псиона, его будущего. На какой основе произошло реальное объединение родов? Как там всё обыграно идейно? Как закреплено в праве? Как строится армия, на какое сословие опирается? Какие политические манёвры вынужден совершать монарх, чтобы сохранять баланс интересов и чтобы ему подчинялись? Ответив на все эти вопросы, я смогу разобраться, как могут объединиться кровные рода в условиях расцвета космических технологий. Разумеется, в Ясени нет мечников, нет сверхлюдей. Но там существуют не менее хищные акулы — экономическая элита, от которой зачастую и приходит смерть любой монархии. Если монархи там нашли баланс, нашли способ создать и сохранить общую государственность, то почему бы не попытаться перенять их опыт? Выискать в реальном обществе, на его реальном примере, те скрепы, что когда-нибудь станут таковыми и для Псиона?

Конечно, это цель скорее умозрительная. Практической пользы от неё мало. Но. Через это я лучше смогу понять само родоплеменное общество Псиона. Ведь в Ясени содержится не только народившееся общее, не только те факторы, которые позволили родам объединиться в единое целое образование, но и жива ещё память о том, как рода жили раньше, когда никакой монархии не было. В Ясени можно найти следы родоплеменного строя или предтечи сложившейся государственности. Причём, что крайне ценно, на примере достаточно высокоразвитого общества, а не в примитивных диких племенах. На Псионе ведь, при всех его недостатках, отнюдь не племена живут!

Так, на живом примере, я смогу лучше понять Псион. Понять линию его эволюции. Встроиться в неё, возможно — даже оседлать. И уж точно прибуду на место куда лучше подготовленным, вооружённым практическим опытом социального конструирования на материале кровных родов. Возможно, это спасёт жизни всем нам. Позволит не влезть туда, куда влезать нежелательно. Буду, как бы это неоднозначно ни звучало, тренироваться на кошках. Своих и чужих…

Покинув обучающую Капсулу, я совершенно бездумно продолжал просматривать кадры Ясеня на своём инте. Когда падал на кровать, на инте как раз раскручивались картины садов дворцового комплекса правящей семьи, проплывали огромные воздушные шпили беседок, все в красно-жёлтой листве парковых дерев.

— Красиво! — заметила сребровласая непоседа Эйди, бесцеремонно заваливаясь рядом и устраивая прелестную головку на моём животе. Из такой позы было особенно удобно наблюдать развернувшуюся над кроватью голограмму, да и вообще… удобная во всех отношениях поза, легко позволяющая занять ведущую позицию в постельных игрищах.

На край кровати присела серьёзная Викера, до того инструктировавшая Ди по тактике, а сейчас оставшаяся не у дел. Тоже долго всматривалась в кадры пролетающих по кругу парковых насаждений, после чего заметила с куда большей практичностью.

— Жаль, у внешников такие места — всего лишь заповедники. Стоит выйти за забор — и окажешься в обычном для них гадючнике. Очень гнетуще действует на психику. Не люблю такие контрасты, не люблю такие места.

— Нет, Вик, это не заповедник. Они смогли сохранить столичную планету незагаженной. Там везде усадьбы знати. Глядя на них, думаю, что недооценивал монархию. Порой косность — это не порок.

— Так там ещё и феодализм? Ну и дикари! — фыркнула Викера, собираясь вставать.

— Самоназвание Планетарного образования — Ясень. Не хочешь со мной туда слетать? — последняя фраза вылетела сама собой, я даже опомниться не успел. Сам удивился сказанному.

Девчонка опустилась обратно на кровать и смерила меня недоверчивым взглядом.

— Слетать? К внешникам? Что: вот просто сядешь на корабль и полетишь?

Первая мысль, сейчас вполне оформившаяся в нечто весомое, завладела сознанием. Я начал искать аргументы «за» и понял, что их на удивление много.

— А почему нет? «Селенга» даст фору любому их фрегату — по маскировке и скорости так уж точно. А после установки там ударных площадок для боевой работы мечниц… Помнится, Тина в своё время постаралась…

— Леон, ты вообще нормальный⁈ Это внешники!

— На самом деле это наименьшая из проблем. Сделаем портом приписки Литанию, делов-то? Не думаю, что литанские системы добавлены в список врагов тем же Ясенем. Разве что моё лицо где всплывёт…

— Хотя кому я что пытаюсь доказывать… ты ведь по Дальней разведке работал, — вдруг успокоилась женщина и неожиданно, совсем другим тоном, душевно и сочувственно, поинтересовалась: — Зачем тебе это?

— Понимаете, сёстры… Сложно объяснить… — а дальше с удивлением поймал себя на том, что грущу! Не думаю про рода и прочее, а банально срываюсь на меланхолию! — Ясень очень похож на мою страну, часть планеты, где я воспитывался. Похож историей и культурой. Даже имена там, как в старину на моей планете были! В старину, девчонки! Словно ожившая сказка из детства, которую рассказывали воспитатели в детском доме. Я думал, забыл родину. Но увидев Ясень понял: не забыл и вряд ли забуду. Сколько мне ещё отпущено времени? Моя планета слишком далеко, туда не долететь. А Ясень — вот он, всего неделя в один конец.

— Бедный! — мурлыкнула снизу Эйди. — Но теперь твой дом здесь, среди нас. Ты ведь хотел к нам, хотел в стаю… Ещё тогда, в Литании. Вместе с Валери хотел…

— Ди, не надо, — неожиданно поддержала меня серьёзная брюнетка. — Не береди. Видишь же, мальчику плохо… Так бывает. Я когда торчала последний раз на псионском флоте, знаешь как тосковала по своей малой родине? На стенку готова была лезть! Вот и у него… накипело. Только мы же не на курорте, милый. Мы валькирии, нас в любой момент могут в бой послать.

— Тут ещё важно, в чём состоит этот самый бой… Только сегодня Витана рассказывала про Псион. Там всем заправляют рода мечников. И монархия в своей основе имеет те же самые рода. Мне почему-то кажется, что Ясень — ключ к пониманию Псиона. А ещё я чувствую, в Ясени что-то должно случиться, что поможет выполнить моё предназначение… Или просто предвижу, что не переживу этого самого предназначения, и сердце требует вдохнуть последний глоток свободы перед броском в пасть льва?..

— А хочешь, развею твою меланхолию? — вскинулась милаха. — Полетели на полигон! Там как раз рыжие мелкую натаскивают.

Спорить с этим живым вихрем было себе дороже. Вихрь подхватил меня миниатюрной на вид ладошкой и увлёк особенно сильным порывом прочь, к стайному транспорту.

— Нет, катер ему сейчас без надобности, — обронила следовавшая по пятам наставница. — Только пробежка. Чтобы прочувствовал природу во всех её проявлениях — и в нас, и в окружающем Базу древесном море.

И я прочувствовал! Всё же стая отлично прочищает мозги. Кошки как-то признавались, что в полной стае, то есть хотя бы с одним мальчиком, можно вообще о грустном забыть. Чуть накатило — сразу играть. А уж наши игрища и вовсе способны в момент перепахать всё мироощущение…

Спустя пару часов я стоял, привалившись спиной к остову многоэтажки, и лениво наблюдал по стайному коммуникатору за рыжими. Лай и Сай устроили настоящую охоту на мелкую, загнали её на высотку, и сейчас сноровисто отжимали девчонку к крыше. В коммуникаторе отчётливо слышались весёлые переругивания старших сестёр и… упрямое сопение юной валькирии. Хотя численное превосходство и навыки были не на её стороне, кошка продолжала остервенело огрызаться, не давая сёстрам ни минуты покоя. Это распаляло опытных десантниц ещё больше, и они применяли всё более изощрённые методы, взвинчивая и взвинчивая скорость противостояния.

В какой-то момент мелкой удалось вывести из игры Сай. Рыжая до последнего не верила, что её вышибли, однако приняла поражение с завидным стоицизмом. Но вот с Лайной подобного фортеля выкинуть уже не удалось. Девочки замерли на крыше — Лай и Лита. Мелкая — на колене, с хищно выставленной навстречу старшей сестре винтовкой, так что походила сейчас на единое с ней целое. Каждая мышца, каждый нюанс восприятия Литы был соединён с оружием, она буквально жила пульсацией заряда в магазине, протянулась вовне вместе с прицельной планкой, замерла на кончике спусковой кнопки — заменяющей в винтовке спусковой крючок её порохового предтечи. Лайна, напротив, казалась сейчас расслабленной. Её винтовка внешне небрежно замерла у бедра. Глаза горели азартом. Приседать, чтобы уменьшить площадь эффективного поражения, рыжая не стала, но я знал, что она и без того отлично контролирует ситуацию.

— А давай на когтях? — с ноткой задора вдруг предложила старшая сестра.

— А давай! — запальчиво рыкнула юная кошка, отбрасывая винтовку прочь и выпуская боевые импланты.

Мгновение, и вот уже задорное солнце отбрасывает весёлые блики на снующие в воздухе острия. Выпады, падения, перекаты… Короткие сшибки на близкой дистанции — и вновь разрыв… Валькирии вели крайне опасную игру, но у них и в мыслях не было соблюдать некую абстрактную технику безопасности. Такой резкий переход к рукопашной как нельзя лучше передавал кошачью бесшабашность, высвечивал готовность к любому исходу реального боестолкновения. И что-то мне всё это напоминало… Вот точно так же, только с Сайной, мы когда-то схлестнулись в бытность моего собственного обучения. Помнится, я тогда проиграл… Как и Лита сейчас. Менее двух месяцев работы с когтями — слишком малый срок, чтобы стать вровень с многоопытными валькириями. Но важна тут вовсе не победа, важен сам настрой, сама готовность выпустить когти и пойти умирать, используя эти орудия последнего шанса, чтобы забрать с собой как можно больше врагов.

…Едва учебный бой завершился, рядом прислонилась Милена. Коротко глянула на меня. А потом, совершенно неожиданно, огорошила вопросом:

— Тебе правда нужно в Ясень?

— Что, кошки проболтались?

— Ты зря иронизируешь. К таким вещам у нас относятся предельно серьёзно.

— К каким — к таким?

— К интуиции Высшей.

— Ты полагаешь…

— Я уверена, кот. Мне плевать, в какие игры там играет Орден и почему до сих пор не присвоил тебе заслуженный статус. Я знаю одно: ты — Высший. Пусть уступаешь девочкам… ну так ты и не девочка.

— Выходит, это тот случай, когда моё положение мужчины даёт не только минусы, но и плюсы?.. — попытался отшутиться.

Милена, однако, не прониклась.

— Я не буду рассказывать тебе про прозорливость Валери. Ни одна кошка — тогда, в Литании — не верила, что у вас что-то получится путное. Ни одна, понимаешь⁈ А Тёмная — верила. Одна. Напомнить итог? И я тебе так скажу. Это — не случайность. Это — закономерность. Высшим позволено то, что не позволено никому другому не просто так. Их блажь порой оказывается куда разумней самого сложного прогноза. Поверь, я не один раз через это проходила… Скажу больше. Тебя не просто так отдали Тине и Ведьме. Напор, интриги — это, безусловно, важно. Но тут было и другое. Львица отнюдь не дура. Она знает, что такое интуиция Высшей. Поведение Тины стало для неё лакмусовой бумажкой — а вовсе не аргументы Дианы. Понимаешь, о чём я?

— Да. С такой стороны я на проблему не смотрел…

— Более того. Ты уже давно в теме по Псиону. Куски информации потихоньку складываются в общую мозаику. Из них проступает всё более отчётливая картина. И в какой-то момент подспудные потоки сознания выталкивают на поверхность ответы. Так рождается по-настоящему структурированное знание. Да, Высшие сейчас многое формализовали, научились использовать подспудное совершенно сознательно. Но далеко не всегда и не во всём. Порой просто не хватает информации, а порой — правильного угла зрения. Интуиция даёт Высшей не меньше, чем осознанные потоки.

— Выходит, всё куда серьёзней, чем мне представлялось? И это отнюдь не блажь?

— Ну почему же… — губы брюнетки раздвинулись в усмешке. — Блажь, разумеется. Но в том-то и дело, что блажь Высшей — это уже не совсем блажь. Особенно по выстраданному вопросу.

— Ты… Скажи, Ми, ты сама до всего этого дошла?..

— Да. Я слишком долго с Тёмной… была. И с Тиной я уже переговорила, поделилась своими соображениями. Смерть порядком загрузилась. Сначала, конечно, в штыки восприняла, но с опытом Ртути сложно спорить… Хочу, чтобы ты знал. Викера меня полностью поддержала в разговоре с Высшей. Я, признаться, сама удивилась… обычно она отмалчивается. Здесь же билась за тебя, что та кошка за своего котёнка.

— Это всё?.. В смысле, все твои мотивы?.. — я внимательно всматривался девочке в глаза, пытаясь найти там недосказанность.

— Нет, не все, — прямой, несгибаемый взгляд валькирии ожёг, ввинтился в сознание. Кошка нахмурилась. — С Псиона не возвращаются. Обычно не возвращаются. Поэтому мы с сёстрами хотим, чтобы прежде ты смог увидеть если не родину, то… нечто близкое ей. Близкое тебе.

— А что Лита?.. — я отвернулся, обдумывая сказанное и сознательно меняя тему. Надо же, заботятся! По-настоящему заботятся обо мне и моём душевном равновесии! И это — проклятые внешниками республиканки, воинствующая «белая плесень» феминизма⁈ А может, внешники просто не умеют найти к ним правильный подход?

— А что Лита? Мелкая многим из нас фору в начальной подготовке даст. Её только чуть подправить надо было. Мы и так уже почти два месяца с ней работаем. Тем более, на «Селенге» вполне серьёзная материальная база для подготовки стай. Прерывать занятия не придётся.

Я уже хотел сказать ещё что-то, но все мои мысли разбились о выскочившую без разрешения голограмму Высшей. Смерть почтила нас своим присутствием. Внимательно посмотрела на меня — как умела лишь она одна.

— В общем так, стая. Учения начинаются через три часа. Транспорт прибудет через час. На вас броня и лёгкое вооружение. Готовьтесь! — блондинка хотела уже отключиться, даже отвернулась, но потом решила добавить, глядя только на меня. — С «окном» решишь через Диану.

И всё. Больше ни слова. Ни благодарности не хотела кошка, ни подтверждения. Мне на секунду показалось, что меня подхватывает некий отлаженный механизм, и на гребне волны несёт куда-то — туда, где мне самое место. Фракция вступила в игру, даже не спросив на то моего согласия. Приняла оптимальное решение, и когда-то проявленная инициатива, вскользь обронённое лёгкое сомнение вдруг оказались частью глобального плана, тем, вокруг чего он весь нарос, подобно кокону. Странное ощущение… А ещё поднимающаяся волна захватила не только моё тело, но и душу. В членах поселилась странная лёгкость, внутри зажёгся огонёк предвкушения — или волнения? — сложно понять. И я сделал то, что от меня требовалось правилами новой игры: вызвал Диану.

Ведьма откликнулась сразу, будто только и ждала моего вызова. За её спиной явно шумел народ, но ей оказалось на это глубоко наплевать. Несколько секунд мы просто изучали друг друга, словно пытались вспомнить. Или запомнить до будущего звонка?

— Тина прислала какое-то странное сообщение. Я теряюсь в догадках. Рассказывай. Только чётко и по делу. Я хочу услышать абсолютно всё, что предшествовало странному решению фракции.

И я рассказал. Про Псион и его рода. Про Ясень, как ключ к родам Псиона. Даже про свою тоску по славянскому прошлому не забыл. Последнее даже Ведьму проняло, хотя до того она воспринимала всё с некоторым налётом иронии.

— Ясень, говоришь… — протянула та. — Действительно, есть такое образование… Но я с такой стороны на него не смотрела. Всё же я в первую очередь республиканка, и уже потом специалист по внешникам. Ты же… Да, ты — наоборот. Поэтому и взгляд у тебя от противного. Неожиданный такой взгляд…

— Значит, отпускаешь?..

— Если бы ты ограничился только бредом про рода Псиона — точно не отпустила бы. Но Ясень… И это твоё смутное ощущение…

— Хочешь сказать, оно важнее логики?

— Да. Без сомнения, — однако видя моё недоумение, Ди сжалилась. Пояснила. — Ты просто не так много работаешь с Высшими, как я. Меня они окружают постоянно. Я умею с ними работать. Могу отличать зёрна от плевел.

— А что Орден?..

— Орден — это проблема… Но я попробую её решить. Может помочь то, что ты летишь не один, а в составе стаи. Оформим совместным решением с фракцией — они потребуют организовать боевое слаживание для вашей молодой, а я санкционирую индивидуальную миссию разведки с элементами десанта. В общем, действуй. Не буду тебе мешать. И… будь там осторожней. Береги себя, и девочек в обиду не давай. Удачи!

Больше ничего Ведьма не сказала, и ничего не дала сказать мне. Не хотела разводить сырость, как я понял по её прощальному взгляду.

Кошки отнеслись к предстоящей миссии со здоровым фатализмом. Им было не впервой попадать из огня да полымя. Споро облачились в броню, споро сняли с консервации боевых дройдов. На мой же вопрос: «Зачем?» — только пофыркали. Мол, когда Тина говорит про броню, дройды подразумеваются. Мы же валькирии, а не внешники. Нам броня вообще нужна только как средство оперирования дройдами и защиты от случайного попадания.

В назначенный срок на площадке перед заглубленным ангаром с дройдами опустился десантный бот, и всё наше железное воинство запрыгало, заползало и залетало на посадку. Мы с Миленой заходили в бот последними, а потому заметили пару орденок, выскочивших из катера и несущихся к нам с какой-то явно нехорошей целью. Со скрытой под бронёй довольной ухмылкой Ртуть заблокировала шлюз аккурат перед самыми носами мечниц. Тем оставалось только прянуть прочь от включившихся гравитационных струй.

Усевшись в ложемент, я, с плохо скрываемым удовольствием, наблюдал в реальном времени ошарашенные лица девчонок в летящих одеждах. Рядом плюхнулась Ми — в кресло второго пилота от стаи. Штатная пилотесса Миса оказалась благополучно оттеснена к броне, но особо по этому поводу не переживала. Подумала сначала приземлиться ко мне на колени, но, включив мозги, предпочла воздержаться от столь сомнительного шага: слишком неоднозначной была ситуация. Вызвать нас с Ми мог кто угодно, терять же лицо перед матерями-командирами Бестия не хотела. Она же не Тёмная Мать, чтобы забивать на элементарные нормы субординации!

Наш бот был далеко не единственным, взлетевшим с планеты по команде Высшей. Девочка поставила в ружьё все не занятые стаи, и теперь по всем каналам шли бесконечные вводные на спонтанно разворачивающиеся масштабные учения. Вот так, одним мановением руки Высшей, десятки стай пришли в движение, готовые в любой момент сорваться в бой. На всё про всё понадобилось чуть больше часа. А ведь это организация спонтанной, как я достоверно знал, операции! Операции прикрытия нашего с кошками бегства! Сколько же реальной власти у Высших всех мастей в Республике⁈

И вопрос этот далеко не праздный. Орден лишь поначалу кажется всемогущим и всеведающим. На деле же, когда вступают заранее проработанные алгоритмы действий и реакции на внешние обстоятельства, Орден вообще не предусмотрен ситуацией управления. Он попросту выпадает из реальной жизни. Это кажется совершеннейшей дикостью, но это так. Ведь что такое Орден, если разобраться? Он лишь ведает кадровым отбором. Поставив определённого функционера на должность, он как бы отходит в тень. Дальше работать будет уже не он, а конкретный управленец. И если Орден хочет вмешаться, то должен ни много ни мало выдрать с мясом сбоящий винтик, заменить его на новый, и лишь затем… довериться уже новому управленцу.

В случае же с Высшими и Верховными всё ещё веселей. Выбирать среди них исполнителей, наказывать их, вразумлять — занятие почти бесполезное. Самих Высших сплачивает в единый слаженный механизм сложная система личных контактов, выдающийся профессионализм, а также… совершеннейшие из доступных человечеству системы дальней связи. Их потоки сознания пронзают пространство и даже, как будто, само время. Что им какой-то Орден?..

Случай с Тиной высветил этот момент во фракционных отношениях предельно чётко. В Республике властвует чудовищная децентрализация реальной власти, распылённая между тысячами Высших. И только потоки сознания, общие выводы, схожая подготовка и общая школа жизни сплачивают всё это многообразие в единый каркас. Крайне адаптивный. Невероятно подвижный. А оттого предельно эффективный. Высшие не приемлют самодурства каких-то внешних начальников, они полновластны и максимально профессиональны в своём деле. А ещё они всегда поддерживают друг друга даже перед лицом Ордена… Так я и получил всемерную поддержку своей фракции… фракций. Ибо никто не вправе вмешиваться в привычные алгоритмы принятия решений — одним из которых оказывается интуиция Высшей. Раз она кричит — значит все Высшие будут её слушать. Точка.

И всё же скорость, с которой Тина организовала масштабнейшие за последнее время учения, поражала. Причём не только меня одного.

— Ну, чертовка! Если бы не знала, что ещё час назад ни о каких учениях никто и не думал, ни за что бы не поверила, что Смерть так быстро всё спланировала, согласовала и организовала! Я бы так точно не смогла, — с оттенком уважения и даже восторга в голосе отметила Ми. — Твоя девочка молодец. Цени. Только, сдаётся мне, если ты продолжишь в том же духе, она тебя запрёт в своём поместье, и не посмотрит на какой-то там Орден.

Кошки в боевом коммуникаторе поддержали Старшую смешками и улюлюканьем. Они не понаслышке знали, как ко мне относится Высшая. Не единожды оттаскивали своего котика в регенератор после тесного с ней общения… а следом и её саму, после общения Тины с кошками стаи. Защищали меня. Пытались вразумлять психически неустойчивую рядом со мной девчонку. Без особого, впрочем, толку.

Дальнейшее действо разворачивалось как по нотам. Прямо с ботов мы высаживались на планетарный спутник, где располагался самый серьёзный в солнечной системе полигон. Потом начались сложнейшие по своей организации учения. Сразу, без перехода — ведь весь инструктаж валькирии получили ещё на подлёте. А что до практики, то девочек не нужно было заранее чему-то учить, они уже всё умели лучше своих матерей-командиров. Сколько раз сами отрабатывали на базе все эти техники взаимодействия, все варианты высадки и космического штурма…

За следующие без малого сутки мы уработались вусмерть, но девочки только посмеивались, бросая на меня довольные взгляды. Ещё бы! Устроил им движуху на ровном месте! Хотя наверняка учения планировались и без меня, просто Тина, пользуясь своим статусом абсолютного и единоличного командира десанта в системе, сдвинула их сроки. Не знаю, чего ей это стоило. Надеюсь только, мой полёт не окажется пустышкой. Тогда точно в поместье запрёт! Ни на кого не посмотрит! Хотя бы в воспитательных целях… Ну и в порядке моральной компенсации.

…В назначенный срок мы погрузились в десантный бот и через десяток минут вплыли в ангар «пролетающей мимо» яхты. Стремительно высадились, прихватив весь запас дройдов, после чего юркий кораблик упорхнул прочь. Ему предстояло имитировать участие в своей части учений. Лишь тройка разведчиц предварительно перешла на борт — отметившись на мне глубочайшими поцелуями. С этого момента яхта поступала в полное моё распоряжение. Что могу сказать? Работать с Высшими и Верховными — одно удовольствие. Всё выстроено как часы. Никаких накладок. Никаких сбоев. И абсолютная уверенность в результате. Республиканки казались живым воплощением надёжности, монолитом, спаявшим в единое целое социальную ткань Республики.

Мы уже готовы были сорваться в прыжок, когда нас нагнал… в этот раз всего лишь сигнал вызова. Но степень его приоритета, а равно и шифрования, говорили за серьёзность вызывающего. Такими сигналами не пренебрегают. И действительно, на голограмме передо мной возникло уставшее лицо седовласой женщины. Хорошо знакомое мне по полуторагодичной давности событиям на Дне Памяти Ва́лери О’Стирх. Да, это была она — Верховная Ордена. Самая влиятельная фигура на властном олимпе Республики. Снизошедшая по мою душу. Лично.

Примечательно, что заговорила Львица далеко не сразу. Высокопоставленная мечница с минуту всматривалась в меня, словно надеясь невербально докопаться до сути.

— Леон, ты считаешь этот поступок достойным своего статуса? — наконец начала давить властностью дама.

— Какого именно статуса, Верховная? — тихо, уважительно, но с оттенком иронии в голосе отвечал я.

— Высшего Дальней разведки, — припечатала та. — Не играй со мной словами, мальчик.

— И в мыслях не было, Верховная, — продолжил я столь же ровно. — И раз вы всё же признаёте мои кондиции и компетенции, почему не хотите признать и интуицию? Она ведь суть порождение опыта. Неоформившаяся логически цепочка рассуждений, которую мозг произвёл за своего нерадивого хозяина. В недоступных осознанному контролю потоках сознания. Вызревшая здесь из обрывков суждений и подспудных чаяний разумного.

— Допустим. Интуиции я верю, — полыхнула на меня глазами властная фурия. — Однако раньше ты не был замечен за интуитивными прозрениями. Поверь, такие вещи мы фиксируем. Это важно и всегда учитывается при принятии решений.

— Я скажу только одно: «Тина А’Гийн», — за этим именем скрывалось далеко не одно прозрение. Тут и вызов Смерти перед стычкой с орденками на Дне Памяти, и «творческая» доработка её методики обкатки меня возбуждением на Штарне, и даже сам метод, которым я в своё время привёл кошку в порядок, ещё в Литании.

— Отвечу другим: «Ва́лери О’Стирх», — без тени недовольства или растерянности отрубила пожилая женщина. Теперь уже она намекала на мою роковую ошибку в Литании, стоившую жизни Тёмной Матери. А ведь я тогда тоже поддался интуитивному прозрению, взял в Сопротивление того сомнительного разведчика, на поверку оказавшегося идейным фанатиком…

Да, Львица была предельно сложным собеседником. Но, наверное, так и должно быть — ведь за плечами этой женщины куда больше прожитых лет, а уж сколько там выстраданного жизненного опыта…

— Мне многое досталось от Валери. Это сложно объяснить словами, но… Ведьма что-то почувствовала, и только потому дала добро. Вы же понимаете, она не эмоциями живёт.

— Диана считает тебя своим мужчиной. Она в ответе за тебя. Это нужно учитывать, на это следует делать поправку. То же и Тина. Эти Высшие могут оказаться предвзяты. Понимаешь?

— Да. Мне нечего возразить, Верховная. Только… Дело ведь не в этом, ведь так? — мой взгляд стал пронзительным. Теперь уже я пытался проникнуть в самою суть собеседницы. — Я — мужчина, и этим всё сказано. Вы предвзяты, Верховная. Ничуть не меньше Тины или Дианы. И что самое забавное — по той же самой причине, только со знаком минус.

Львица задумалась. Не сделала вид, чтобы собраться с мыслями, а реально погрузилась в размышления. Даже отвернулась на несколько секунд, прогоняя что-то на голограммах. Наконец, выдала итог.

— Хорошо, Высший. Я признаю свою предвзятость, равно как и предвзятость Тины с Дианой. Они смогли её преодолеть, отпустили тебя, попробую отпустить и я. Надеюсь, ты докажешь делом, что был объективен. Если так, у меня будет дополнительный аргумент в присвоении тебе ранга в Ордене…

— Верховная, можно вопрос?

— Да. Но можешь не сотрясать воздух. Ты получишь официальный ранг, но только в Ордене, и никак иначе. После операции — хоть сотню рангов, в любой сфере. Но на время операции — только Орден. Так нужно. Ты поймёшь, когда увидишь всю картину.

— По срокам?..

— Скоро.

— Значит, часть моей интуиции верна…

— Да. Это одна из причин, почему я даю добро.

— А могли зарубить?..

— Это в моих силах. Сложно, но в моих. Ценой репутационных потерь у Дальней разведки. И не говори больше «вы». Я признала твой ранг, мы равны. А то опять обвинишь в предвзятости…

И всесильная Верховная Ордена, стержневая фигура власти Республики НОЧ, отключилась. Что самое поразительное, последние её слова кусались иронией. Вполне человеческая эмоция. А ведь до того её рассуждения больше походили на доводы абсолютного разума, без тени человеческих качеств. И поди пойми, что она хотела продемонстрировать таким переходом! Неужели доверие? Попытку установить эмоциональный контакт? Давала понять, что нам ещё работать вместе, и поэтому она готова идти навстречу?

Я так и просидел, в глубочайшей прострации, никак не меньше пяти минут — пока мои колени не оттянула приятная тяжесть. А тяжесть меж тем и не думала останавливаться, плавно навалившись уже на грудь. Ухо обожгло горячим дыханием, вслед за которым пришли слова брюнетистой оторвы:

— Это было красиво, Леон. Мне понравилось. Высший Дальней разведки… Можно к тебе так обращаться? Или лучше говорить «к вам»? А то ведь мы, женщины, в самом деле слишком предвзяты к вам, мужчинам…

— Милена, не ёрничай. И так не могу собрать мысли в кучу… а тут ещё ты.

— А вот это преждевременно. Мысли будешь собирать, когда я тебя хорошенько отымею. Без всякого пиетета, хочу заметить…

И ведь отымела! Так, что я забыл и о недавнем разговоре, и о пережитых треволнениях, и даже о предстоящем прыжке. Яхта так и висела на окраине системы, пока мы с Миленой бессовестно кувыркались в управляющем коконе. Нас всех можно было брать тёпленькими, если бы не отбой команды «фас» Верховной. Выходит, и на Высшего бывает проруха… Когда всем заправляют женщины, любой ранг мужчины рядом с ними становится фикцией — слишком уж виртуозны они в роли манипуляторш. Ну и республиканский культ секса даёт о себе знать. Так что мужчина во властной вертикали Республики обречён. Слишком много ему нужно ублажить женщин, тогда как они, пока ждут своей очереди, вполне себе смогут нормально работать.

Взаимная вербовка

— Леон, милый, вылезай, — грудной голос Тиш лился елеем, будоража своим тембром само естество. — Я тебя чувствую. Уже давно чувствую, последние полгода точно. И знаешь, каким местом? Тем, которое ты сейчас будешь ласкать языком, если не вылезешь.

Я плотнее прислонился к выпуску резервной охлаждающей установки маршевого двигателя и попытался спланировать дальнейшие шаги. Меня нашли. Вопрос физического обнаружения сводился к считанным минутам. Даже тактическая карта, показывающая засветки поисковой группы, больше не могла помочь — слишком чётко и грамотно сжимался круг почуявших дичь валькирий. Нужно было срочно что-то решать, но я знал одно: отсиживаться до самого обнаружения не в моём характере. Нужно принимать бой.

…Всё началось с банального осмотра нового обиталища стаи — яхты «Селенга». В отличие от Милены, проведшей на яхте немало времени рядом со мной, остальные кошки оказывались здесь ненадолго и в основном проездом. Когда была жива Тёмная Мать, она часто использовала свою ласточку в роли временного пристанища, а заодно и переброской десанта грешила, чего уж… Но ничего серьёзного — в смысле, долговременного — у моих кошек и «Селенги» до того не было. Теперь же их буквально распирало любопытством. Ещё бы! Своя яхта! Без всяких ласточек под боком! И да, они воспринимали «Селенгу», как и вообще всё, что было в стае, эдаким общим имуществом большой семьи. Вот и прогуливались теперь по-хозяйски по палубам, невзначай заглядывая в разнообразные помещения.

Впрочем, на тренировочной палубе сёстры подвисли капитально. Подвис и я. Воистину, Валери знала толк в извращениях! В смысле, во всём, что касалось подготовки стай. На её яхте оказалась оборудована не просто тренировочная зона — целый комплекс таких зон, каждая из которых была заточена под свои цели. В том помещении, которое мы только что миновали, обнаружилось масштабное стрельбище, генераторы полей которого позволяли пользоваться даже тяжёлым оружием. До того был полигон по отработке взаимодействия с разведывательными дронами — «пчёлками» — состоящий из бессчётного числа узких сот-проходов, со сложной системой голографических проекций внутри, делающих дистанционную работу с «пчёлками» максимально реалистичной. Мы запустили пару — возникла полная иллюзия, что миниатюрные дроны пролетают сквозь лесной массив. И таких вариантов ландшафта предполагались сотни и сотни! Теперь же…

— Да уж… — протянула Триша, поглаживая мощную створку люка, скрывающего уходящий в неизвестность коридор, ветвящийся десятками миниатюрных лазов. Её взгляд почти сразу упал на Литу. — Попала ты, подруга… Будешь отрабатывать штурм боевого корабля в составе стаи. Давно хотела провести с тобой что-то такое в реале… А тут, как погляжу, просто идеальные условия…

Снежка тяжело вздохнула. На прошлом стрельбище её уже основательно погоняли, чтобы на практике изучить возможности сложного полигона. Теперь мелкой вновь предстояло выступать подопытным кроликом. На сей раз — отрабатывая бой в самом настоящем имитаторе внутренностей боевого звездолёта. Вся эта сложная вязь коридоров представляла собой бесконечный лабиринт, извивы которого в любой момент могли перестроиться, чтобы имитировать очередной сегмент системы палуб корабля внешников. Пахать и пахать нашей молодой, одним словом. Милена ведь не обещала ей лёгкой прогулки. Напротив, сразу призналась, что продолжит натаскивать молодёжь на «Селенге». Лишь теперь степень коварства Старшей стала очевидна и мне.

— Может не надо?.. — с оттенком обречённости изрекло юное дарование. — Как-то одной туда лезть… Жутковато что-то…

— Ты будешь не одна, — обнадёжила метиллия. — В броне и с дройдами.

Лита отвернулась. Она явно имела в виду совсем другое, и дройды, а тем паче броня, вряд ли смогут скрасить будни в бесконечной череде коридоров, наполненных почти натуральными опасностями.

— А мы, значит, трахаться в это время будем?.. — как бы между прочим предположил я.

— Ну почему же сразу трахаться?.. — пожала плечами Вик. — Когти отработаем…

— Вот и я говорю: в постели.

— В постели, — вынуждена была признать наставница. Ещё и глазками на меня сверкнула обещающе.

Мы с Литой переглянулись. Чертовка сразу ощутила во мне неожиданного союзника. Поняла, что мне тоже не улыбается всё время пути выступать кошачьей игрушкой. Девчонка тут же воспрянула духом.

— А боевое слаживание?.. — я продолжил закидывать удочку.

— После отработки мелкой штурма, — обломала Тиш.

— А что там за тип борта будет имитироваться? — попыталась прикинуть время снежка.

— Бортов, ты хотела сказать?..

Новый вздох был ответом жестокости старшей ученицы Викеры. Но тут в игру неожиданно для всех вступила Эйди.

— Вы знаете, сёстры, а я бы поохотилась…

— В лабиринте?.. — деловито поинтересовалась у неё Рита.

— Ну зачем же ограничивать охотничьи угодья этими норами?..

— В самом деле: зачем? — взгляд Триши сделался задумчивым. Она оглядела меня с ног до головы. Облизнулась. В уголках салатовых с зелёными прожилками глаз зажглось предвкушение. Эта бестия обожала охотиться. Особенно — на меня.

— Яхта большая… Ключевые точки всё равно придётся обозначать… — как многоопытная наставница боевых искусств, Викера сразу ухватила суть и включилась в игру.

Так, совершенно неожиданно для себя, я превратился в дичь. С трудом смог выбить себе послабление: кошки загоняют, но если выиграю я, то сам выбираю, кого и как трахать. А ещё у меня совершенно неожиданно образовалась помощница… Её придумала Милена. Причём помощница должна быть тайной, и втихаря сливать информацию о планах стаи. Плюс, у меня будет тактическая карта с их общим местонахождением. Зато у них — численный перевес и возможность строить схемы по тактике «гона».

Конечная цель кошек — физически меня поймать. Заметить мало. Моя же цель — добраться до контрольной точки в тылу стаи, минуя самих девочек. Такой точкой, к слову, была выбрана релаксационная зона с роскошной ванной. Если сёстры меня там обнаруживают — они проиграли. Если сами ловят и затаскивают на «контрольную точку» — выиграли. Моя же пособница, если вдруг подставится, бьётся на татами с выбранной по жребию валькирией, и по результатам либо участвует в клубничке, либо пролетает.

И началась игра. Нет, не так — ИГРА. Тактические манёвры, охватывающие целые палубы яхты, с отсечением всех путей отступления и поступательной зачисткой помещений. Бег на пределе возможного по бесконечным коридорам. Лазание по всевозможным техническим штрекам. Эмоциональный разбор полётов по итогам, с горячими спорами и сопутствующим мордобитием на татами… Одним словом, мы буквально жили этой игрой следующие пять дней, пока летели до территории Планетарного образования Ясень. Всё остальное отошло на второй план, сделалось неважным и незначительным. Если же кому-то из кошек выпадала вахта в сердце корабля, они бесились и не находили себе места — но вынуждены были стиснув зубы терпеть. Сон тоже недолюбливали. Ну зачем прерывать такую занимательную игру на сон? Ради чего?..

Уже на пятый день я пожалел о проявленной в самом начале инициативе. Игра сидела у меня в печёнках, в то время как девчонки увлекались ею всё сильней. Пришлось изучить самые укромные уголки собственной яхты, о существовании которых ещё недавно не имел ни малейшего представления. И эти же укромные уголки обрыдли до зубовного скрежета — потому что прямые дороги были для меня раз и навсегда отрезаны. Валькирии не зря ели свой хлеб. Они действовали чётко, подобно отлаженному механизму, умудряясь предусмотреть абсолютно всё… Ну или почти всё. Для меня это тоже был своего рода экзамен по разгадыванию чужих тактик. Но кошки всё равно жгли…

Нет, не зря их так боялись внешники! Военная элита — она и есть военная элита. В эти дни я на собственной шкуре прочувствовал, насколько сильно чувство сродства со своими — только, что называется, от противного. Ощущение капкана стаи, дамокловым мечом нависающего над головой, оказалось поистине незабываемым. Пробирающим до печёнок. После него сестёр я зауважал стократ сильней. Они казались мне живым воплощением человеческого интеллекта, заточенного на войну. Грамотные действия, без малейших изъянов планирования и оперативного реагирования — вот конёк стаи, ставший на эти дни моим главным бичом. Их просто невозможно было переиграть. Если бы не очаровательные предательницы, бесстыдно сливающие мне информацию, было бы совсем туго. Однако девчонки нашли способ нивелировать и эту проблему. Их решение поражало филигранностью. В лучших традициях спецслужб кошки стали сливать мне дезинформацию. Причём сразу из пары-тройки источников. И поди разберись, какая из них верная! Я же не знаю имени своего ангела-хранителя. Так что стая проявляла себя предельно безжалостной и неумолимой в собственном превосходстве над одиночкой — даже хорошо подготовленный, он оставался одиночкой, без шанса использовать хоть какие-то организационные преимущества…

Триша меж тем прошла мимо, лишь лёгкий порыв ветра от её стремительной стелющейся походки профессиональной убийцы взъерошил мои волосы. Но обольщаться не стоило, это был всего лишь намёк. Кошка давала понять этим стремительным полётом, что догадывается, где я нахожусь. И мне следовало как-то реагировать на опасность, делать свой ход — иначе она первая меня обнаружит, и покажет, каково это — проигрывать. Тиш — она такая. Любит играть. Не любит всё получать легко. Сильная и бескомпромиссная чертовка! Я отследил прочие засветки бойцов обложившей меня стаи. Отсчитал две секунды, выверяя дистанцию прыжка, и метнулся прочь, сквозь редкий гребень валькирий.

Эйди оказалась ближе всего, и именно она среагировала первой. Росчерк когтистой ладони вспорол воздух в считанных миллиметрах от плеча. А следом уже неслись когти второй руки — чтобы напороться на встречный удар моих хищных острий, вовремя покинувших гнёзда. Рывок — и вот уже удар с безвредным скольжением проваливается вниз. Подсечка. Валькирия извернулась в немыслимом прыжке. Ну натуральная кошка! Обожаю эти их гибкие увороты! Однако новый удар, на этот раз по ногам с разворота, прошёл как надо. Милаху отбросило прочь, и она со всего маха завалилась набок. Лишь в последний момент успела вновь извернуться, смягчая падение.

Разумеется, валькирия постаралась как можно быстрее оказаться на ногах. Но время было упущено. Она понимала, что меня ей уже не поймать. Я сполна воспользовался прорехой в строе смертоносных загонщиц и успел миновать «гребёнку». Поворот. Ещё один. Бросить тело вбок, отталкиваясь от стены, чтобы не сбавлять скорости. Впереди ещё одна девчонка блокирует спуск с этажа. Словно насмешка судьбы, противницей оказалась Викера. Наставницу с удара не сбить, из игры не выключить — даже на доли секунды. Слишком отличаются уровни даже не наших возможностей, но самой техники. Вик олицетворяет собой культуру рукопашного боя Республики. С ней мне явно рановато сходиться на полную — наставнице даже когти не понадобятся, чтобы меня скрутить.

И тогда я сделал то, что только и мог сделать в такой ситуации. Всё моё преимущество — бо́льшая масса тела, посему, пока Вик встречала меня ударом на противоходе, я, напрочь его проигнорировав, просто впечатал её в стену всей массой собственного тела. Уже сметённая из стойки, в полёте к стене, девчонка попыталась извернуться. В последний момент успел сбить её манёвр уклонения, грубо приложив в грудь рукой. Есть! Удар о стену… Я отскакиваю, пытаясь проскочить мимо ошарашенной столкновением ариалы. Получилось! Вниз, вниз, по пологому пандусу…

Но Викеру я рано списывал со счетов. Она поймала меня моим же манёвром — разогнавшись, метнулась вперёд, ударила плечом в район правой лопатки. Удар вышел щадящим, не ногами и не в позвоночник. Однако мне за глаза хватило и такого «подарка». Тело утратило управляемость, ядром устремляясь вперёд. Корпус чуть закрутился винтом, реагируя на инерцию коварного удара. Именно это-то меня и спасло. Добавив импульса, перекрутился в воздухе — не хуже иных валькирий. А уже на земле классический перекат помог справиться с инерцией удара. Вскочил, разворачиваясь лицом к бешеной валькирии. Вовремя! Успел «поймать» целую атакующую связку.

Викера была хороша в своей боевой ипостаси. Чёрная форма Экспансии с серебряными рисунками отличительных знаков. Разметавшиеся вокруг гибкой фигурки чёрные волосы. Большие чёрные глазищи блестят от счастья, едва ли не слезятся, кажутся влажными и так и норовят затянуть в свои бездонные омуты. Девочка в восторге от этой игры. Чувствую, мой манёвр пришёлся ей по нраву. Но бой с наставницей — заведомо проигрышная тактика, тем более что за её спиной уже маячат приближающиеся точки тройки сестёр по стае. Приходится лихорадочно искать выход, метаться по наклонной площадке, пытаться уклониться, выйти из боя, но с Вик это не так-то просто сделать. Только они с Тиш мне до сих пор не по зубам. Слишком велика разница в классе, да ещё Триша с этой её запредельной физической силой… Не занимайся я с глубокого детства словно одержимый, вообще не знаю, как выживал бы в стае…

Мы продолжили скоротечный обмен ударами, на поистине сумасшедших скоростях. Руки, ноги, снова руки. Девочка извернулась и киданула меня через бедро, но и я не упал, тут же оказавшись на ногах. Одновременно мои боевые импланты прошлись по её плечу, вспарывая черничную гладь формы Экспансии. И когда только успел выпустить?.. Это уже на инстинктах. Хорошо натаскала, чертовка! Её взгляд — красноречивей всяких слов. Наставница довольна. Оценила собственную науку. Снова сшибка, снова обмен ударами. Вик раскраснелась, глазки горят, ноздри раздуваются — не только довольство, но и возбуждение исходят от многоопытной ариалы. Сегодня меня точно ждёт увлекательная игра в постели! А пока… Пока наставница, ударами и уходами, целенаправленно разворачивает меня спиной к бегущим на перехват девчонкам. Приближает конец игры. До итогового столкновения остаются считанные метры.

И тут в игру вступает джокер. Удар ногой в плечо, и Вик улетает прочь, а впереди — открытый коридор, с маячащей где-то вдалеке контрольной точкой. Опять действую помимо разума. Бросаюсь с места в разгон. Только краем глаза отмечаю сцепившихся в бою валькирий: одна из них сегодня на моей стороне, и именно ей я обязан этим призрачным шансом. Вроде бы это… Рита? Очень похоже. Вон, как её прессует Тиш, а вон и Вик подключается. Не любят кошки, когда им путают карты. Но Рита довольна. Ей не дали слить информацию о тактической схеме, зато сестра сделала то, что валькирии любят больше всего — устроила настоящую движуху, усилила и без того неслабый накал игры. Разумеется, её сметут. Но перед тем ариала успеет хорошенько оторваться. В её понимании игра стоит свеч.

Зелёные засветки преследователей рассредоточились по этажу. Пока двое урабатывают Риту, остальные движутся вниз, на мой этаж, к контрольной точке. Но расчёт показывает: они не успевают. Передо мной лишь один противник, который традиционно определяется жеребьёвкой и исполняет роль… вратаря. Не позволяет нашару проскочить в ванную. А жребий — чтоб было интересней. Если всегда ставить там Викеру или Тиш, никакой интриги не выйдет. Зато так — шансы примерно равны. Всего-то и нужно, что сдвинуть с пути защитницу контрольной точки. Оттолкнуть прочь и прорваться внутрь. Как-то мне даже Тришу удалось сдвинуть… правда потом хорошо так в плечо прилетело. Так и нырнул в ванну рыбкой! Но ведь победил! Другой вопрос, что было это ещё до того, как начали сливать дезу по тактике…

Что мы имеем? Около семи секунд в запасе и гарантированное отсутствие на точке наставницы с её старшей ученицей. Лишь Милена может меня потрепать, остальные девчонки по рукопашке в основном проигрывают. Но драться будут до последнего. Валькирии не привыкли сдаваться. Будут рвать когтями, будут пытаться оттолкнуть, сбить с ног. Всё решат секунды, поэтому даже зелёная Лита вполне способна выиграть для своих время. А там уже навалятся, скрутят, и сами затолкают в ванную. В качестве ценного приза.

На точке оказалась Мисель. Её серо-стальные глаза с голубыми прожилками горели решимостью. Кошка была на взводе — видно, девочки её хорошенько накачали морально, всколыхнули это её состояние берсерка: холодного, но плохо контролируемого бешенства. Я присмотрелся к движениям подруги. Нет, ещё не съехала, но явно на грани, в пограничном состоянии. А что это значит? Сейчас не время провокаций. Нужно действовать мягко, попытаться расслабить.

Расслабить Мису не получилось. Она не стала слушать, не стала поддаваться на мои провокационные намёки. Вместо этого, намеренно яря себя, с рыком рванула вперёд. Я еле успел перехватить её в прыжке, попытался провести бросок. Кошка прокрутилась в захвате и завертелась волчком. Проскочить к открытой двери не было никакой возможности, девчонка просто неистовствовала в своей роли последнего рубежа. После неудачной атаки руками в дело вступили когти. Первый же закончившийся кровавыми бороздами росчерк отправил её сознание в бездну берсерка. Мне показалось, Миска даже ускорилась, а уж когтями принялась сучить — будь здоров. Третий росчерк, минус четыре секунды. На этаже уже вовсю раскручивался маховик новой западни. Мышеловка на Кошака. А я уж надеялся отблагодарить Риту за столь своевременную помощь!

До вступления в бой тяжёлой артиллерии оставалось не более двух секунд. Я фатально не успевал, слишком меня сковала боем эта бестия. Её когти так и мелькали, огромного труда стоило хотя бы блокировать. Об уворотах речи уже не шло — только не на таких скоростях. Алые брызги разлетались по стенам, тело то и дело обжигало очередным жутким росчерком. Я прекрасно понимал: если отвлекусь хотя бы на миг, в лоскуты порежет. Это не та девочка, с которой можно играть — уж точно не в этом её состоянии. А ведь дверь — вот она, в какой-то паре метров. Броситься туда, наплевав на эту ненормальную, уйти в перекат, и будь что будет! Я уже готов был плюнуть на всё, сорваться в самоубийственном прыжке, когда в воздухе над нами зажглась голограмма Милены.

— Отбой игре! — бросила Старшая между прочим, но, увидев наше с Миской состояние абсолютной невменяемости, полыхнула огнём своих глаз и зарычала. — Отбой игре, я сказала! Стоять! Миска! Кошак! Не двигаться! Код красный-три! Я сказала: код красный-три!

Появление Милены сбило самоубийственный настрой, я не стал бросаться к двери. Однако Бестия, ощутив противодействие, почувствовав изменение ситуации не в свою пользу, разъярилась пуще прежнего. Налетевшие девчонки раскидали нас по разные стороны прохода.

— Ты чего творишь, кошка драная⁈ — рычал я, пытаясь вырваться из захвата, прижатый к полу коленом Тиш. — Для меня одного, что ли, команды придуманы⁈

С другой стороны, также мордой в пол, ярилась моя противница, вполне приятная в повседневной жизни девчонка Мисель, когда-то принявшая на себя предназначенный мне удар и без всякой задней мысли лёгшая на пыточный стол. Но сейчас это была валькирия в боевой ипостаси — грозная, неистовая в своём стремлении выполнить поставленную задачу любой ценой. Да уж… Даже когда ей наваляли для острастки, кошка успокоилась далеко не сразу. Измазанные по локоть в крови руки говорили сами за себя, подстёгивая болезненное возбуждение.

Я с трудом поднялся — меня больше не держали. Перед глазами висела голограмма Милены. Из глаз Старшей ушёл яростный огонь, лицо казалось даже немного растерянным.

— Вы чего там творите, Кошак? Это всего лишь игра. Игра, понимаешь⁈ А у вас тут кровь по всему коридору. Даже на потолке брызги! Что, так не хочешь трахать сестёр? Они не кусаются.

— Зато царапаются, — фыркнул я, размазывая кровь на лбу, чтобы тягучие капли от неприятного пореза не заливали глаза. — Вы бы эту ненормальную освободили от жребия. В следующий раз, если её накроет, может и полями прилететь…

— Тебя тоже накрыло. Не придуряйся. Я видела твои глаза. Что, хотел наплевать на эту дуру? Прыгнуть через дверь? Она бы тебе кишки на когти намотала! Мозгами надо думать, Высший Дальней разведки… — последние слова сочились издёвкой. — Или в Дальней разведке все Высшие другим местом думают? А? Чего глазки строишь?

— Ты чего хотела-то, кошка? — перебил я излияния подруги.

— Мы у свёртывателей, — Старшая действительно сразу же подобралась. Поняла, что уже справился с собой и готов работать. — Тут с тобой девчонки из Дальней разведки побеседовать хотят. Меня им мало.

— Я как бы тоже не совсем в форме…

— Давай быстро в душ. Смой кровь, залепи хотя бы раны на лице. Я пока заговорю их, расскажу об утечке…

— Лучше о побеге, — перебил я, насмешливо вглядываясь в бездонные провалы ироничных глаз. — Диких зверей. Драных кошек.

— Иди ты! — фыркнула валькирия, отключаясь. Но я видел, ей понравился мой спич.

Я не стал заморачиваться и плюхнулся в ванну в контрольной точке прямо в чём был. По воде тут же расплылось кровяное пятно. Рядом деловито уселась Сайна и принялась освобождать меня от остатков порезанной в лоскуты формы Экспансии. С другой стороны возникла Лита. В кои-то веки девочка не заигрывала, а с сосредоточенным выражением на лице занялась обработкой моих ран. Откинувшись на спинку из мягкого пластика, я предоставил подругам возможность спокойно делать своё дело. Самому было слишком погано, чтобы помогать сёстрам.

— Всё, кровь остановила, раны залепила, — отчиталась Лита и, вовсю строя мне глазки, добавила. — А хочешь, я тебе и другие раны подлечу?

— Раны?.. — я был слишком расслаблен, не смог сразу понять, к чему она клонит.

— Да. Раны на твоём самолюбии, которые оставила Мисель. Верну уверенность в себе, стремление к задорной игре… — юная снежка говорила и говорила, её голос с мурчащими интонациями завораживал. Одновременно она жалась ко мне всё сильней. Мгновение — и кошка уже сидит сверху.

В этот момент мой взгляд упал на Сайну. Сестра смотрела на молодую кошку с каким-то материнским, что ли, чувством. Так наставник взирает на ученика, когда тот на практике применяет только-только полученное знание, причём применяет успешно. И до меня вдруг дошло: да она же настропалила малявку, как ей нужно действовать, чтобы гарантированно затащить меня в постель! Настоящий мастер-класс, ни дать ни взять! Не желая потакать этим рыжим бестиям, я попытался встать. Лита оказалась отсажена прочь — что в скользкой воде не создало особых сложностей.

— Спасибо, — только и сказал я, поднявшись.

В глазах вдруг потемнело, меня повело, и если бы девчонки не поддержали, плюхнулся бы обратно. Упрямо сжав зубы, я всё же выбрался из ванны. Адреналиновый кураж прошёл, и теперь начинала сказываться банальная потеря крови в «битве» с Миской. Нескольких секунд хватило этой ненормальной, чтобы располосовать всё тело! Вот ведь… валькирия!

— Ты вроде бы что-то говорил про драных кошек, — между прочим заметила Викера, посторонившись в самых дверях. Её взгляд был изучающим и каким-то задумчивым. — А сам?..

— Драный кот, — фыркнул в ответ. — А Миска молодец. Продержалась. Если бы не когти, я бы проскочил. А если серьёзно… это ненормально. Мы слишком увлеклись. Никогда бы не подумал, что такая игра с сексуальным подтекстом может закончиться такой кровью…

— Заигрались. Признаю. Мы все. Но лучше так, чем просто трахаться. И Леон… спасибо тебе. Ты даже не представляешь, что такое пять дней безделья в замкнутой консервной банке корабля. В открытом космосе. Без возможности хоть на что-то повлиять. У нас, старших, своего рода фобия выработалась на такие перелёты. У Мисель, кстати, тоже… Уверена, она ещё придёт извиняться. Не гони её. Она тебя любит, как и все мы. Просто иногда плохо себя контролирует. Бешеная она. Потому и прозвали Бестия.

Слова валькирии взбодрили почище ненавязчивых ласк сестёр во время банной процедуры. Настроение скакнуло на недосягаемую высоту, а когда я сгрёб наставницу в охапку и зарылся в чернючие волнистые пряди, стало совсем хорошо. Как-то по-домашнему уютно. Поэтому в кают-компанию заходил, вполне довольный жизнью, под руку с Вик. Даже последствия кровопотери больше не беспокоили.

За столом обнаружились две разведчицы и Милена. Приглядевшись к гостям, я с удивлением узнал одну из них.

— Фиалка?.. Каким ветром ты здесь⁈. — признаюсь, видеть эту темноволосую прелесть было радостно и по-настоящему неожиданно. Ещё и в форме Экспансии… Готов побиться об заклад, нижнее бельё у неё и под формой шикарное!

— Здравствуй, Леон, — улыбнулась снежка, поблескивая на меня своими бездонными жёлто-зелёными глазищами. А под конец припечатала: — Благодаря тебе меня отозвали в Центральные Миры.

Впрочем, расстроенной девочка не выглядела. Да и никакой затаённой обиды в её взгляде я не читал. Это внушало сдержанный оптимизм.

— Это хорошо или плохо?

— Сложно сказать… Мою психику сочли излишне деформированной…

— Вот! — хмыкнула Ми. — Викере нужно было выполнить свою угрозу. Зубы на стволе винтовки — отличное лекарство от деформации психики!

— Зря ёрничаешь, кошка, — нахмурилась снежка. На её зеленоватые океаны глаз наползла лёгкая тень неодобрения. — Я действительно слишком заигралась… Может и правда твоя винтовка на пользу бы пошла…

Я подавился заготовленной репликой. Вот это заявочки! Да какая она ненормальная⁈ Нормальней многих республиканок будет!

— Фиалка. Ты не права, — я подошёл к рассевшимся за столом девочкам. Поднял подругу за подбородок, всматриваясь в глаза. — Благодаря тебе мои кошки стали значительно пластичней в любовных играх. Стали экспериментировать с одеждой. К нижнему белью, опять же, пристрастились… Я очень благодарен тебе за поддержку и науку для сестёр. Если матери-командиры продолжат бушевать, я готов взять над тобой шефство. Мне такой незашоренный специалист по внешникам не повредит… во внешнем мире.

— Ох… Спасибо, конечно, Леон… Но я и сама как-нибудь управлюсь… со старшими сёстрами. Здесь тоже задач хватает по моей квалификации. Смена обстановки полезна для личностного развития, — глаза чертовки лучились иронией, но в их глубине читалась благодарность за проявленную заботу. — Кстати, про задачи. Верховная лично просила помочь тебе с внедрением в Ясени.

— Вот как?.. Хочешь сказать, составишь нам с сёстрами компанию?..

— Нет. У меня есть идея получше. Ты присядь, пожалуйста. Я хочу показать на голограммах.

— Хорошо. Я сяду. Только скажи одно: какого цвета твои трусики?

— Как какого?.. Неужели не догадываешься?.. А такой опытный мужчина… — ирония из взгляда разведчицы обжигала.

— Фиолетовые?..

— В точку, кот! Садись уже. Не заставляй тебе бельё показывать… А то меня вообще от миссий отстранят…

Конечно, она шутила. Но я всё же не стал искушать судьбу. Диана может и не простить подчинённой излишних вольностей. Особенно в отношении мужчины, которого считает своим. Хотя ревность к разведчице, когда вокруг буквально кружат валькирии, выглядит по меньшей мере странно… Или всё дело в том, что Фиалка из той же фракции, что и Ди, и по мысли Ведьмы представляет куда большую для наших чувств угрозу?.. Всё же она тоже специалист по внешникам… Чудны дела твои, Верховная!

Ровно с такими мыслями я уселся в кресло. Откинулся на спинку. Перевёл взгляд на вторую разведчицу. И только сейчас заметил, что та разглядывает меня огромными от удивления глазами. Не привыкла к таким фамильярностям? Или думала, что единственный на корабле мужчина — это всего лишь чья-то любимая игрушка?

— Я сейчас утону в твоих глазах, девочка — уж больно они большие… Что не так?

— Всё… так, — разведчица отвернулась. — Странно только такие откровения слышать… Вы ведь вместе работали?

— Да, забыла тебе сказать, подруга. Наш объект на сегодня — Меч Республики. Прошу любить и жаловать, — Фиалка оказалась в своём репертуаре. Её умение огорошивать подруг и врагов с переездом в Центральные Миры никуда не делось.

— Это… честь для меня! — от слов сестры девчонка буквально подскочила. Как мало, оказывается, нужно, чтобы переменить пластинку в голове прелестной республиканки!

— Слушай, кошка, давай попроще, — поморщился, окинув недовольным взглядом Фиалку. — Мне нужны боевые подруги, а не восторженные поклонницы… А ты, девочка, опять в своём репертуаре. Зачем подругу огорошивать в последний момент?

— Так надо, — нахмурилась разведчица. — Мозги прочищает. Прочищает же, подруга?..

— Да. Я готова работать, — республиканка действительно подобралась. Никакого удивления, никакого неодобрения — лишь собранность и готовность служить Экспансии.

— Итак, Кошак, ответь мне на один вопрос: ты ведь настоящий кот? Прошедший оба посвящения, прошедший боевые миссии самых разных формаций? Готовый на любую, даже самую авантюрную операцию?

— Да. Я готов. Что ты хочешь предложить?

— И ты на самом деле ощущаешь себя котом? Матёрым охотником, готовым играться с мышкой? — будто не заметив ответа, елейным голоском продолжала Фиалка.

— К чему ты клонишь, девочка?

— Отвечай на вопрос, Леон, — мягко, но непреклонно проговорила республиканка.

— Я действительно ощущаю себя котом. Бойцом. Готовым к сложной, многоплановой операции… и к игре.

— Вот и отлично. Тогда я дам тебе такую игру! Знаешь, в чём она заключается?

— Ну просвети меня, девочка, — хмыкнул в ответ.

— Охота! Ты готов к охоте?

От этого словосочетания меня натурально передёрнуло. Снова закружилась голова, как несколько минут назад, в ванной.

— Что, опять⁈.. — растерянно воскликнул, переводя заполошный взгляд с одной кошки на другую.

— Какой у тебя взгляд… хороший… правильный… — Милена почти урчала, демонстрируя свою самую обворожительную улыбку, а в конце, возвысив голос, припечатала: — Загнанный!

— Что у вас тут происходит? — разведчица всё поняла правильно. Её пронзительный взгляд прошил валькирий насквозь. Даже Старшей стало немного не по себе.

Одна только Вик не впечатлилась. Безразлично пожала плечами и выдала собеседнице:

— Да ничего особенного. Просто, как оказалось, пять дней в роли дичи даже Меч Республики пережить не в состоянии без потерь… Мы кошки, девочка! Этим всё сказано. Нам нужна цель, нужна жертва. Когда приходится искать её внутри стаи — это последнее дело.

— Ничего, котик, — мягко проворковала Фиалка. — На этот раз я вам её найду вовне. Вы сможете загонять её, как привыкли.

— Тогда, ученик, тебе тем более нет смысла дёргаться. Мы сами загоним для тебя ту дичь. Поверь, ты не пожалеешь!

— Ну да, как в голофильмах Эйди. Помнишь?.. — фыркнула Ми. — Кошки из прайда загоняют, а кот забивает.

Что ж, при таком раскладе можно и поиграть… И меня действительно отпустило.

— Значит, готовы загонять дичь? На меня? Как в капсуле?

— Точно так, кот. А ты сам — готов?

— Да. На таких условиях — вполне. Только кого мы будем загонять, разведчица?

— Как кого? Внешников, разумеется! — пожала плечами Фиалка.

— И как это поможет внедрению?

— А вот это уже будет зависеть от тебя, Кошак!

Несколько минут меня вводили в курс дела. Если в двух словах, то в системе, где мы находились, проводилась финальная часть довольно масштабной операции по отлову проникших на территорию Республики разведчиков некоего Планетарного образования Конфедерации. На самом деле крышка ловушки уже захлопнулась, но цепные псы спецслужб Конфедерации даже не подозревали об этом. Ведь они находились на чужой территории, а потому слабо представляли возможности Дальней разведки в её контрразведывательном проявлении. Я уж молчу о возможностях прочих фракций, задействованных в операции…

Ну а от меня всего-то и требовалось, что перевербовать чужих разведчиков — ни много ни мало! Пусть для одной-единственной операции, но всё же, всё же… И да, на первый взгляд всё вполне логично, и не придерёшься. Вопрос лишь, как это провернуть в реальности. Разведчики ведь не простые чукотские юноши, чтобы купиться на обещания какого-то непонятного субъекта.

— Ну ты же опытный практик. Придумай что-нибудь эдакое. Покажи свою хватку матёрого разведчика, — пожала плечами Фиалка, как ни в чём не бывало заглядывая мне в глаза. Очень обыденно и бесхитростно так заглядывая. — Ты — легенда. Девчонки по твоим операциям изучают методы работы на территории внешников. И я во время совместной работы только уверилась в твоих выдающихся способностях.

Конечно, подобное мнение полновесной республиканки, имеющей за плечами не один год работы «в поле», дорогого стоило. Но лично мне ситуация казалась крайне сложной. Как заставить предельно осторожных профессионалов, не единожды за свою жизнь обжёгшихся, а потому шарахающихся от собственной тени, пойти на сотрудничество? Если только…

— Хорошо, давайте попробуем, — тяжело вздохнул я, ободряюще кивая этой необычной республиканке, познавшей в колониях все прелести нижнего белья.

— Ты, наверное, предложишь какую-то многоходовую комбинацию? — задала осторожный вопрос коллега Фиалки, с приятным слуху именем Ламна. — Только имей в виду, Леон, у нас тут обычная флотская группировка. Не специалисты-разведчицы. Операция планировалась исключительно как заштатная силовая, силами одного флота.

— Многоходовая?.. С чего ты взяла?.. Мы с ними просто поговорим.

— Поговорим?.. — даже растерялась девочка. Видимо, ожидала от Меча Республики каких-то куда более зубодробительных вводных, а не такой банальности.

— Ну да. Зачем усложнять? Они ведь люди. И хорошо знают цену социальному статусу — ничуть не меньше, чем вы цените Высших или Старших. На том и сыграем.

— Это будет весьма поучительно… — протянула Ламна, странно зыркнув на меня из-под своей низкой серебристой чёлки.

Её взгляд показался мне таким милым, что я не удержался, чмокнул метиллию в нос, от чего та громко чихнула. Остальные участницы нашего рабочего совещания зафыркали. Даже Фиалка не сдержалась — уж больно заразительно кошки выражали свои эмоции.

Я же, раздав сёстрам ценные указания, перебазировался в корабельное сердце. Включил запись и начал свой эпохальный монолог, которому, видимо, тоже суждено занять важное место в обучении подрастающего поколения разведчиц. Ну не всё же им мои эмообразы изучать! Пусть хоть что-то путное с моим участием попробуют! Но перед тем я внимательно изучил себя со стороны. Покрутил свою голограмму и так, и эдак. Вроде бы всё нормально.

Ну да, с экрана на меня смотрел мужчина в полном расцвете сил. Изрядно побитый жизнью, но не уничтоженный ею, а, напротив, познавший все радости и горести бытия, и потому решивший, что весы мироздания явно склоняются в пользу первых. А уж чёрная форма с обилием серебра на груди только подчёркивала бьющую изнутри энергию, рельефно обнимая крепко сбитое, привыкшее к нагрузкам тело бойца. Смотрелось в меру внушительно, без дурацкого лоска. Выражение лица тоже вполне соответствует моменту. Никакой мрачной торжественности, зато присутствует эдакая искорка, готовность к игре. Будто я всего лишь ненадолго оторвался от развлечений или прервал интересную тренировку. Как запишу обращение — так сразу вернусь к ним.

Напоследок глянул на Литу, замершую вне зоны голографической проекции. Она ещё меньше меня походила сейчас на боевитую валькирию. С растрёпанными медными космами, торчащими во все стороны, как у Домовёнка Кузи. В лёгком полупрозрачном халатике, приятно облегающем юное тело — позаимствованном из гардероба Фиалки, как легко догадаться. Именно в таком образе девчонке предстояло ворваться в кадр и увести разговор прочь от излишней серьёзности и торжественности. Итак, помолясь приступим.

— Рад приветствовать вас на территории Республики НОЧ, господа разведчики! — начал я свой спич. — В каком-то смысле мы с вами товарищи по ремеслу — я некоторое время проходил по линии Дальней разведки Республики. Моё имя Леон Иванович Познань, но вам куда больше должно быть известно моё прозвище — Меч Республики. Не так давно при моём активном участии в орбиту влияния Республики добровольно вошло Планетарное образование Литания. Так вот, господа, как вы понимаете, ловить вас — не мой уровень. Я просто пролетал мимо, когда подруги из Дальней разведки сообщили о проводящейся в смежных системах операции флота. Как вы понимаете, господа, проводящейся по вашу душу.

Я не собираюсь вас вербовать. Я тут вообще по частному делу. Но есть одна услуга, которую вы могли бы мне оказать. Также личного порядка. Если готовы попытаться договориться — милости прошу. Со своей стороны гарантирую, что ничего противоречащего национальным интересам вашего Планетарного образования не попрошу. А вот дать могу довольно много… Вы сейчас находитесь в крайне сложной ситуации. Ласточкам осталось захлопнуть горловину ловушки — и всё, вы попались. Я же могу прикрыть вас своим статусом. Он здесь, в Республике, довольно высок, как понимаете… Плюс, я всё же мужчина, родом с варварской по меркам Республики планеты. Иметь со мной дело для вас предпочтительней, чем с девчонками из Дальней разведки или валькириями.

Что я могу гарантировать в случае вашего согласия? Личную безопасность. На моей яхте вас никто не посмеет тронуть. Также вы сохраните какую-то часть добытой информации — её некритичную для Республики часть. Данные проверит мой искин, без привлечения внешних технических средств. Также, если мы с вами придём к соглашению, вы окажетесь за границей Республики, в Планетарном образовании, относящемся к Конфедерации. Ну а оттуда уже сможете вернуться на родину — это всяко проще, чем возвращаться туда с пыточного стола Дальней разведки…

Если же мы не договоримся, вы сядете обратно на свой корабль и отбудете навстречу ласковым объятьям флотских ласточек. Они такие затейницы, скажу я вам!.. Но какое-то время, пока вас окончательно не вскроют, вы продержитесь. Даю слово, что никому не сообщу ваших координат — ни до, ни после нашей беседы.

Буду ждать вашего решения в течение…

В этот момент в кадр ворвалась Лита. Девчонка нетерпеливо тряхнула своим рыжим безумием на голове.

— Леон, ну ты чего? Все девчонки уже собрались! Только тебя ждут! Сайна не утерпела, уже в ванну залезла! Сейчас в одиночку вино откроет! Ты хочешь её расстроить⁈

— Нет, кошка, извини. Сейчас буду, — я потрепал её по взлохмаченным вихрам и, повернувшись к записывающей камере, добавил уже для других адресатов: — В общем, часа три буду висеть в системе. Раньше девчонки точно не отпустят… Но потом стартую. Вы уж не обессудьте. У меня своих дел — за глаза. Постарайтесь не упустить свой шанс выпутаться из той ситуации, в которую попали по недальновидности своего командования.

На этой минорной ноте я отключился и действительно подхватил рыжую под руку и утянул в ванную. Лучший способ создать правильное впечатление — это говорить правду. И ведь ни в одном пункте не соврал разведчикам! А кошки позволили создать правильное настроение — предвкушение предстоящего действа. Настоящей вечеринки, с вином, танцами, и пенной ванной. Ванну, кстати, Сай предложила. Говорит, давно хотела попробовать, да всё никак подходящего повода не представлялось. Чувствую, гостей, если они всё же примут приглашение, ждёт тот ещё разрыв шаблона… Пенная ванна с участием валькирий и одного кота — это ли не верх сюрреализма?..

Однако в коридоре меня перехватила Фиалка. Пристроилась рядом, взяв под другую руку. Было заметно, ей вся эта ситуация не очень нравится.

— Как-то всё легковесно. Не хватает серьёзности. У людей на кону жизнь и условный успех миссии — а к ним обращается какой-то мажор… Несерьёзно как-то.

— Посмотри на это с другой стороны, девочка. Произошедшее полностью укладывается в их систему ценностей. Они прекрасно знают цену социальному статусу по всему своему прошлому опыту жизни. У нас говорили: «Что позволено Юпитеру, не позволено быку». В смысле, богу позволено глумиться над быком, играть с ним в корриду, а быку… ну, сама понимаешь.

— Хорошо. Но они запросто могут не клюнуть на такое.

— Могут. Ну и что мы потеряем? Побеседуете с ними на столе, а потом уже я появлюсь, в сияющих доспехах. Уверен, они тогда станут куда сговорчивей. Только вот информации я им ни крупицы уже вывезти не позволю.

— Кошак. Вот не знала бы тебя, не видела бы на своём собственном опыте твою эффективность, ни за что не решилась бы на эту авантюру.

— Рад, что ты мне доверяешь. Но будь уверена: они клюнут. На чужой территории, загнанные, что те звери, ощущающие дыхание сжимающейся на шее петли… Нет, они уже прекрасно осознали, в какую жопу попали. У них без шансов, а тут я.

— Слушай его, разведчица, — неожиданно вступилась за меня юная кошка. — Он отлично чувствует момент. И Кошак… я до сих пор не могу поверить, что участвую в настоящем шпионском боевике. Только вчера ещё была в воспиталище, а теперь… Даже не верится.

Фиалка фыркнула, но промолчала, а потом мы оказались на пороге ванной, и мне как-то резко стало не до рассуждений. На входе нас встречала… Мисель. Метиллия сноровисто подхватила меня под руку и потащила куда-то вглубь помещения.

— Ты чего, бешеная⁈

— Пошли, пошли, кот. Я… Ну признаю, увлеклась… Но раскаялась!.. И сейчас буду извиняться.

— Извиняться?..

— Ну да!

— И куда ты меня тащишь?

— В душ!

— Постой, и ты…

— Минет тебе сделаю. А что? Чем я хуже этих кошек драных, Триши и Сайны?.. Я тоже с усами! Не какая-то там шмакодявка мелкая. Пошли, пошли, обещаю, тебе понравится! Ещё просить будешь!

— Эй! Я вообще-то тоже умею! — обиделась всё ещё идущая рядом Лита.

— Да я не о тебе, подруга… Всё, отпускай его, мы дальше сами.

Неожиданный и удивительно резкий напор Мисы смёл все плотины, все препятствия. Юная снежка подотстала. Я же ощущал себя немного шальным, до конца не верилось, что всё происходит на самом деле. Ну а гонщица сполна воспользовалась моим пограничным состоянием и сноровисто затолкала в душ. Прижав своим весом к пружинистой поверхности дальней стены, быстро заглянула в глаза — снизу вверх, очень серьёзно и обещающе — и обожгла губы страстным поцелуем. Затем ещё, ещё, ещё… Дорожка из поцелуев протянулась вниз, сначала по шее, которую метиллия открыла, впившись пальцами в подбородок и запрокинув голову назад. Следом пришёл черёд плеч и ключицы. Обжигающие, острые, сводящие с ума поцелуи — которые уколами страсти отдавались в импланте. Разумеется, не сами. Разумеется, кошка помогала им специальным воздействием, но оттого ощущения отнюдь не теряли в силе. Напротив, углублялись и делались поистине нестерпимыми.

Когда губы пепельноволосой достигли грудной мышцы и зашебуршили здесь, невесомо касаясь кожи, вызывая спазмы мышц, глубоко засасывая соски, прикусывая их зубками и бередя язычком, я не выдержал. Откинулся назад и застонал, одновременно впиваясь пальцами в волосы подруги. Она и не думала возражать. Напротив, ощутив сильные пальцы, жадно рвущие волосы, заработала ещё активней, значительно ускоряясь. Новый стон — и новый бросок девчонки ещё ниже.

Каждый кубик пресса получил свою долю кошачьей ласки, прежде чем теперь уже острый язычок заскользил между напрягшихся мышц — всё ниже и ниже. Сильные пальцы оплели ствол топорщащейся, аж до пульсации, плоти. Изучающий взгляд снизу вверх. На этот раз кошка изучала степень моего неистовства, чтобы понять, как действовать дальше. Поняла. Довольно ухмыльнулась и жадно натянулась на клинок губами. Подвижный язычок заскользил по чувствительным зонам. Прошёлся вокруг ствола, чтобы спустя мгновение остро впиться в самую уязвимую точку.

Я уже не просто стонал. Тело свело судорогой. Зубы скрежетали, отзываясь на мышечные спазмы. Глаза закачены, смотрят в никуда. И чем дальше Миса вела свою игру, тем сильнее оказывалось это бездумное падение в нирвану. Воистину, она умела быть милой и податливой! Когда хотела произвести нужное впечатление. Или как сейчас, когда извинялась. Но это того стоило. Пожалуй, я выдержу не только её когти, если цена за это — такой кайф и такая самоотдача дикой кошки… Моей кошки!..

Из безумной вакханалии кошачьей «свадьбы» меня выдернули спустя два часа тридцать семь минут. Интерактивная Валери сообщила о входящем вызове со стороны неопознанного судна. Пришлось вылезать из ванны. Разумеется, вечеринка тут же увяла, остальные кошки подобрались и принялись собираться. Через каких-то пять минут в комнате чернело от формы Экспансии, а расплескавшееся по ней серебро перебивало даже блеск воды в обширной джакузи.

Признаться, для меня такая оперативная готовность валькирий стала неожиданностью. Их собранные моськи, готовые к бою напряжённые тела, переговоры по боевому коммуникатору — всё это выбивалось из общей линии на переговоры с внешниками.

— Так, кошки! Вы мне всю малину испортите. Если разведчики увидят вас, таких красивых, да по форме — они отчалят обратно в открытый космос! Я бы на их месте точно отчалил… Поэтому давайте так. Викера, Триша, Лайна, Рита и Миса облачаются в броню и страхуют где-нибудь на дальних подступах к ангару. Чтобы вас не было ни видно, ни слышно. Прибросьте возможные точки для засад. Лита и Сай, переодевайтесь в гражданку. Милена — на тебе общая координация. Эйди, покрутись немного вокруг ангара, опять же, по гражданке. Прояви любопытство, но без фанатизма. Пусть тебя заметят. Не забудь взять с собой бокал вина! Пусть всё выглядит, как прогулка загулявшей девчонки, ошалевшей от чувственных развлечений и невесть как оказавшейся в ангаре.

— А что потом?

— Потом отдыхай. Если что, я позову. Но смотри, не спеши форму нацеплять!

На том и порешили. Валькириям даже в голову не пришло качать права. Все приняли мои указания спокойно и принялись деловито их исполнять. Всё же месяцы и даже годы совместной работы не прошли даром — кошки мне доверяли. Считали эту миссию моей, а потому готовы были поддерживать сколько и как потребуется. Тем более, я до того неплохо отработал это самое доверие… Зарядил девчонок энтузиазмом на весь оставшийся день.

Только раздав руководящие указания, я наконец ответил на вызов. В отличие от остальных, мне сегодня предстояло ходить исключительно по форме, даже в неформальной обстановке.

Фигура собеседника оказалась затемнена. Разведчик не спешил раскрывать своё инкогнито. Что ж, ожидаемо. Но он всё же представился первым.

— Моё имя Стен Гибенс, капитан ССР, — ни названия Планетарного образования, ни должности. Подозреваю, и имя было вымышленным. Да это и неважно. Зато важной оказалась следующая фраза. — Мы подходим к кораблю.

— Размер вашего борта? — всё, разведчики заглотили наживку.

— С пару тяжёлых истребителей.

— Я открою ангар. Как сядете, следуйте указаниям искина. Он проводит вас в кают-компанию, там и поговорим.

Капитан Стен Гибенс с некоторой опаской покидал ставший уже родным за время скитаний кораблик. Ситуация казалась ему как минимум странной. Но эта же ситуация упорно подталкивала его в «объятия» необычного республиканца. Так, окончательное решение о переговорах он принял, когда системы пассивной разведки корабля уловили подозрительное шевеление в районе седьмой планеты системы. Слова республиканца обретали вещественное содержание, западня очевидным образом захлопывалась.

Однако ничто на яхте не намекало на возможность засады. Особенно его впечатлила милая сребровласая девчонка с бокалом вина, зашедшая в ангар, постоявшая несколько минут привалившись к перегородке, и отбывшая восвояси, попивая янтарную жидкость. Взгляд её тоже был далёким от прищура бойцов группы захвата… Хороший такой взгляд. Капитану даже захотелось грешным делом подойти познакомиться. Недели в открытом космосе, да в мужском коллективе, давали о себе знать… Но он сдержался. Не стоило нервировать хозяина такой яхты.

А яхта внушала. Впервые прослушав сообщение Меча Республики, капитан ожидал чего угодно, но увиденное поразило даже привычного ко всему разведчика. Аппарат не уступал размерами крупному фрегату! А обилие всевозможной аппаратуры явно намекало на крайне высокую технологичность яхты. Такую мог позволить себе функционер, никак не ниже Сенатора по статусу. Республиканки явно ценили своих героев… Хотя это само по себе било по представлениям внешника о Республике. Местные мужчины представлялись ему исключительно униженными и забитыми, втоптанными в социальную грязь и выполняющими функции едва ли не дорогих игрушек — но никак не рассекающими по Галактике на яхте представительского класса, с целым сонмом красоток под боком. Впору было усомниться в собственных убеждениях…

Искин яхты стал для разведчика ещё одним испытанием. Опять красотка! Ещё и яркая, рыжеволосая, с бесподобной грацией и умопомрачительной мимикой. Меч Республики определённо знал толк в женщинах! Сам Гибенс никогда не смотрел на республиканок с такой стороны, но если взглянуть на них именно как на женщин, то можно только позавидовать ушлому республиканцу. Если возможно объездить этих кобылиц, сделать их хотя бы лояльными и готовыми принять тебя со всеми твоими убеждениями не в роли игрушки… это стоило того, чтобы родиться республиканцем. Уж больно они хороши, чертовки! Тысячелетия строгого генетического отбора и крайне активный образ жизни, это тотальное увлечение местных боевыми искусствами, не могло не отразиться на внешнем облике республиканских женщин, сделав их в высшей степени завлекательными. Офицеру приходилось сдерживаться, чтобы не начать заигрывать… с искином! Скажи ему кто пару месяцев назад, что он докатится до такой жизни — плюнул бы в лицо наглецу!

Наконец его персональное хождение по мукам подошло к концу, они прибыли к нужному помещению. Искин, на прощанье мило улыбнувшись гостю, испарился. Разведчик поправил воротник форменного комбинезона, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и шагнул в протаявший дверной проём. Он считал себя готовым к любым неожиданностям. Наивный! Внутри его поджидал уже знакомый по разговору и видеообращению мужчина… в компании ещё одной красотки. Такой же бессовестно рыжей, как и искин. Это издевательство какое-то, право слово! И пребывала эта красотка в крайне завлекательной позе, удобно присев на подлокотник кресла своего мужчины. А ещё эта бестия почти не смотрела на вошедшего, всё её внимание было поглощено республиканцем.

Капитан прикинул в уме. Выходило, что эта — уже четвёртая! Если не считать искина… Сколько же их тут⁈ Разведчик всё больше проникался уважением к своему визави. Лично он не строил иллюзий и очень сомневался, что его самого хватило бы на такое количество сексапильных и явно знающих толк в удовольствиях женщин. Даже обычных соотечественниц, не республиканок. Про республиканок он мог только догадываться, но известные ему факты буквально кричали, что с ними пришлось бы куда сложней. Даже если отбросить их нелёгкий характер и рассматривать исключительно абстрактные романтические отношения…

— О! Капитан! Прошу, присаживайтесь! — указал Меч Республики место напротив, чуть в стороне от стола. Его вторая ладонь прошлась в ласкающем жесте по бедру рыжей чертовки, та же в ответ запустила ладошку под магнитную застёжку формы своего визави…

Мужчина с трудом оторвал взгляд от этой ладони. Однако! Она ещё и игривая! Что-то в плену республиканки подобного рвения не проявляли. Никогда не пытались заслужить свободу через причинное место… В очередной раз справившись с собой, офицер проследовал к предложенному креслу. Присел. Внимательно всмотрелся в лицо республиканца.

— Вы проверили мою информацию? — не спеша переходить к сути, спросил собеседник.

— Да. Очень похоже на правду.

— Это правда, господин капитан! В этом не может быть никаких сомнений. Из-за операции флота меня не пропустили через свёртыватели.

— Вы планировали покинуть Республику?

— Да. Но раз с ходу не получилось — может, оно и к лучшему?.. С вами мне это будет сделать куда как проще.

— Не понимаю вас… — Гибенс замялся, не зная, как правильно обращаться к республиканцу.

— Просто Леон.

— Не понимаю вас, Леон. Мне кажется, наше присутствие на борту лишь создаст для вас дополнительные проблемы…

— В чём-то вы, конечно, правы… Здесь — точно создаст. Зато там — напротив, поможет реализовать мои планы.

— Кажется, я начинаю понимать… Вы хотите получить помощь в какой-то миссии за пределами Республики?.. — до офицера начало доходить. Пазл окончательно сложился. Вот только цели загадочного собеседника были ему не до конца ясны.

— Именно, господин Гибенс! Точно так. Я хочу посетить одно Планетарное образование. В качестве частного лица. На своей яхте. Со своими женщинами.

— Как разведчик, могу сказать, что вам было бы куда проще внедриться без всех этих… дополнительных усложняющих обстоятельств.

— Речь не идёт о внедрении, — поморщился Меч Республики. — Я всего лишь хочу посетить интересный лично мне мир. И показать его своим женщинам… Понимаете, капитан… Я родом не из Республики. И так получилось, что в Конфедерации обнаружилась планета, удивительным образом похожая даже не на настоящее моего мира, а на его прошлое. Речь идёт о Ясени. Я хотел бы посетить их Стержневой мир.

Разведчик откинулся на спинку кресла. Он был в недоумении. Если всё так, как говорит собеседник — а причин сомневаться в его словах у капитана пока что не было — шаг республиканца насквозь логичен. Но…

— Хорошо. Допустим, я вам верю. Но как вы собирались лететь в Конфедерацию без… моего участия? Вы ведь не могли заранее знать, что встретите здесь меня.

— Не мог. Тут вы правы. Но всё на самом деле просто. У меня гражданство одного из Планетарных образований Конфедерации. И обширные связи в Литании. Как полагаете, при таком раскладе смог бы я добиться своих целей без вашего участия?..

Капитан думал недолго. Ему всё стало очевидно.

— Не сомневаюсь в этом. Литания сейчас — та ещё головная боль Конфедерации. Бардак в её правовом положении порождает бардак в миграционных вопросах и в контроле вообще.

— Насколько мне известно, высший орган Конфедерации рассматривает сейчас вопрос особого режима. С элементами дополнительного пограничного контроля в отношении литанцев. Но пока что проблема для меня представляется решаемой. Надеюсь только, что ваше участие упростит это самое решение.

— Если у вас гражданство независимого Планетарного образования… Не литанское…

— Да. Так и есть. Только у моих девочек литанские документы.

— Я думаю, мы сможем решить этот вопрос… По крайней мере на Ясень вы сядете. Но дальше, как понимаете, я ничего не смогу гарантировать.

— А дальше и не потребуется. Сомневаюсь, что кто-то всерьёз решится брать мечника моего уровня на планете — тем более там, где расположены ключевые структуры управления целого Планетарного образования…

Гибенс задумался. Меч Республики, в самом деле, оказался не так прост. Хотя, а могло ли быть иначе?.. Он вдруг вспомнил ходившие одно время в среде разведчиков слухи и подался вперёд, с неприкрытым интересом заглядывая в глаза собеседника.

— Я слышал, в Литании вы… уничтожили полями линкор. Это правда? Слухи не преувеличены?

— Нет, — республиканец сделал эффектную пазу, и когда капитан откинулся на спинку кресла, полагая, что уже получил ответ, припечатал. — Слухи значительно преуменьшены. Что, впрочем, логично. Никто в Конфедерации не хочет создавать необоснованной паники.

— Преуменьшены⁈ — челюсть мужчины натурально отвисла. Нет, не такого ответа он ожидал!

— Да. Один линкор я распылил в труху. Второй смял в шарик для боулинга — при поддержке своих крейсеров. Третий не стал вступать в бой. Бежал. После этого о сопротивлении Стержневого мира не могло быть и речи.

— А остальные флота…

— Они перешли на сторону революции. Бардак и блат в Литании царили такие, что всем поперёк горла уже давно встали.

— Понятно… — Гибенс новым взглядом смотрел на сидящего перед ним человека. Информация о трёх — трёх! — линкорах никак не желала укладываться у него в голове. Слишком фантастичной казалась. Тут в самом деле и до паники недалеко. Если республиканки способны на такое…

— И много в Республике подобных вам… бойцов?

— Боюсь, я не смог бы сообщить вам их число, даже если бы и знал. Сами понимаете: закрытая информация.

В этот момент рыжая, и без того едва ли не залезшая на колени мечника, выпустила из пальца… коготь и принялась чесать им мужчину за ушком. Капитан несколько секунд бездумно наблюдал эту сцену, пребывая далеко отсюда, в своих мыслях, но с запозданием до него дошло. Женщина. Выпустила. Коготь! А это значит…

— Валькирия⁈. — сейчас разведчик даже не пытался сдерживать эмоции. Он был попросту ошеломлён своим новым открытием.

— Не волнуйтесь, капитан. Она не кусается. Мы же с вами не враги сейчас? Ведь так?

— Нет… — офицер продолжал неотрывно следить за когтем. Тот его словно загипнотизировал. Невозможное, фантастическое зрелище!..

Гибенсу доводилось наблюдать валькирий в самых разных ипостасях. На пыточном столе. В застенках — избитыми и униженными, хотя и не сломленными. В бою — жёстких и целеустремлённых, готовых жизнь положить, но выполнить поставленную задачу. Видел он и многочисленные пропагандистские ролики… Там эти бестии смотрелись и вовсе жутко… Но вот так, буднично, облизывающей мужчину… он видел кошку впервые.

— А как вы представляли себе личную жизнь валькирии?.. — иронично изогнул бровь мечник. — После всех пропагандистских роликов?..

— Никак, — вынужден был констатировать офицер.

— Вот и я о том же! Мои орлы — там, в Литании — тоже были сильно удивлены, когда поучаствовали в совместных спаррингах с кошками. Знаете, как после такого жизненного опыта человек начинает относиться к пропаганде?..

— Догадываюсь…

— Поэтому нечего удивляться, что Литания выбрала другой путь. Лучше любить таких классных девчонок, чем воевать с ними. Правда, дорогая?..

— Ну, если речь идёт о тебе — тогда да. По другим нужно ещё смотреть… — натурально промурчала рыжая, продолжая свою неспешную ласку.

— Что, трещат по швам ваши убеждения, капитан? — подмигнул между тем мужчина. — Пропаганда — она такая. Не учитывает реалий. В ней или всё чёрное, или белое. Третьего не дано. А на деле… Валькирии такие же девчонки, как и внешницы. Ну да, значительно превзошедшие их по генетике и личным кондициям, но не переставшие от этого хотеть любви и ласки. Не переставшие любить. Не переставшие трепетно заботиться о своём мужчине. Любящие своих детей… Ну да ладно. Куда-то нас с вами не туда понесло… Так что, мы договорились?

— Мне нужно поговорить с сослуживцами. Это сложное решение. Вы же понимаете, что нас всех будут проверять на предмет вербовки?

— Понимаю. Я бы точно проверил… Решайте. Больше вас не держу. А то кошка сейчас накинется на меня прямо здесь. Они вообще без тормозов — мои кошки. Но здравомыслия у них у каждой на двоих хватит… Сколько вам понадобится времени?

— Дайте мне… полчаса.

— Тогда час. Мне тоже понадобится время, чтобы прийти в себя… после совещания с сослуживцами.

Мечник вновь подмигнул капитану, а валькирия у него на коленях забавно фыркнула. Её глаза — капитан мог поклясться! — лучились в этот момент иронией. Нет, это было полным разрывом шаблона… Пока Гибенс шёл до корабля, он так и не смог выплыть из бездны собственных мыслей. Всё увиденное и услышанное было настолько дико, что он уже не сомневался в абсолютной правдивости этого неординарного человека. Если все остальные его любовницы — кошки, капитан даже не представлял, каких усилий ему стоит укрощать их дикий норов и… удовлетворять безудержный женский темперамент. Поездка в Ясень не казалась на фоне всего этого чем-то из ряда вон. Сам факт совместной жизни с подобным серпентарием — куда серьёзней. И без развлечений и выгуливания тут точно не обойтись… Пусть и с риском для жизни. Всё лучше, чем стать объектом семейной драмы с неудовлетворёнными жизнью кошками!

Едва разведчик покинул помещение, Сайна сразу же переместилась ко мне на колени. Плотно сдавила сильными ножками. Запустила, уже не тушуясь, всю когтистую пятерню под застёжку комбинезона. Мягкие поцелуи обожгли шею. В ответ я расслабился, полностью отдаваясь на волю этой удивительной женщины. И она не подвела! Принялась мягко ласкаться, шебуршить имплант, шептать несуразности — чтобы через мгновение вобрать меня всего. И я не удержался — застонал в голос.

— Мой!.. — голодный рык дикой кошки ворвался в сознание, ещё больше возбуждая.

…Лишь минут через десять валькирия приотпустила свою стальную хватку, позволила выбраться из захвата мышц и когтей.

— Котик, а ты знаешь, что этот милый мальчик уже давно не видел женщины?.. — промурчала снежка, заглядывая своими жёлто-зелёными глазищами в самою душу.

— Нет, — я нехорошо посмотрел на свою кошку.

— Ревнуешь?.. — довольно заулыбалась рыжая бестия в моих руках.

— Ну, ты же не ему коготком за ушком чесала… Просто не люблю, когда мои девочки заглядываются на кого-то ещё.

— Поверь, заметить это было не сложно. Подобный взгляд ни с чем не спутаешь… Он меня хотел. Боялся, но хотел. Просто улётный коктейль из эмоций и чувств! Я бы такой с удовольствием… пригубила… если бы тебя не было рядом.

— Сайна!.. — рыкнул, не контролируя себя. Когти сами покинули подушечки и впились в ягодицы игривой чертовки.

— О да!.. Обожаю тебя заводить!.. Играть с тобой… Будоражить… Так приятно, так занимательно… Очень люблю ощущать, что ты мой, по-настоящему мой!

— Значит, это только игра?..

— Игра. Но не только. Он на самом деле на грани. Видимо, давно в космосе.

— Мы тоже давно в космосе.

На это рыжая только фыркнула.

— Если бы, кот, если бы! Но нет. Он скоро на голограмму Ри начнёт набрасываться, коли так и дальше пойдёт. У них на корабле нет таких занимательных игрушек, как у нас… И даже с игрушками нам тяжело долго путешествовать меж звёзд… А уж каково ему! Мне его прямо жалко становится. Хочется позаботиться о бедном мальчике. Выпить его полностью, без остатка. Уверена, небывалая экспрессия ждёт ту, что сорвёт этот цветок…

— Думаешь, разведчиков плохо готовят? Он должен хорошо себя контролировать.

— Думаешь, у внешников просто так не практикуется смешанных экипажей?.. Да и у нас они редкость… Хотя о нас-то Республика заботится, такие роскошные игрушки дарит!.. Их же государства считают своих чад чем-то сродни биологическим роботам. Все развлечения лишь в свободное от службы время! И плевать им на физиологию и психологию!

— Зачем ты завела весь этот разговор? Признавайся, рыжая, есть причина помимо заигрываний со мной — я же тебя как облупленную знаю!

— Есть. Ты прав. Какой мудрый мальчик… Раз уж ты начал вербовку, можно её углубить. Нам на Ясени не помешают союзники. Даже если он нарушит какие-то отдельные пункты своих инструкций, это поможет нам выиграть необходимое время.

— Я не хочу подкладывать тебя под других мужчин. Это не обсуждается.

— А почему сразу меня? Просто позволь той же Лите поохотиться. Она на тебя с большим уважением смотрит. Уже как на своего, пусть пока ещё и не до конца… Сама она не решится. Но я могу намекнуть, что ты даёшь добро.

— Лита — девчонка! Зачем её к этому приплетать⁈

— Эйди — тоже девчонка. Тем не менее на Штарне ты позволил ей немного поохотиться… Кошак, ты должен понимать, что мелкие девчушки остро нуждаются в разнообразии. Им нужно ощущать ситуацию выбора. А без контактов на стороне этого сложно добиться. Поверь, Лите будет полезно. Она через это только ещё больше к тебе привяжется. Опыт даёт знание. Позволяет сравнивать. Поэтому без него она может не ценить то, что имеет.

— Не знаю. Я подумаю над твоими словами, Сай. Спасибо за столь глубокий анализ. А теперь — что у нас по кораблю разведчиков?

Не желая утомлять рыжую, я вызвал Ди. Кошка бессовестно накачивалась вином в ванне, утопая в хлопьях невесомой пены. Особенно интересно смотрелись её стройные ножки, закинутые друг на друга и водружённые на протянувшийся вдоль стенки джакузи нарост. А ещё пенные брызги и блеск воды удивительно гармонировали с игрой света в янтаре бокала… Рождали задорные искорки в бездне салатовых глаз, от обилия света горящих двумя изумрудами…

— Не забыл?.. А я тут скучаю одна. Присоединяйся! — отсалютовала бокалом валькирия.

Мне натурально захотелось составить ей компанию. Пройтись ладонями по этим роскошным ножкам… Покрыть поцелуями эти игривые глазки… Потереться щекой об эту милую ладошку… Попробовать маслянистое вино, наконец!..

— Сейчас, подожди ещё пару минут, солнышко, — улыбнулся ей обещающе. Кошка на это совсем растаяла. Замерла в предвкушении и ожидании. — Только один вопрос, Ди. Сколько там разведчиков в катере?

— Разведчиков?.. Трое. Но ты лучше у Литы спроси. Она молодец! Умудрилась проскользнуть своей пчёлкой внутрь салона. Теперь подслушивает. Именно она выяснила про троих парней. Похвали её, ей будет приятно…

— Спасибо, кошка! Всё, жди. Сейчас, как переговорю с Литой — я у тебя.

— Целую! — муркнули мне на это, отключаясь.

Лита ответила сразу. Окинула нас с Сай весёлым взглядом. И, не дожидаясь вопроса, принялась давать отчёт.

— Кошак, у меня тут полный контроль. Записала их разговор. Тебе понравится! Сейчас скину на инт.

— Ты молодец, девочка! Не ожидал от тебя такой прозорливости в отнюдь не валькирьем деле…

— Ты чего, кот⁈ Да я за одно только участие в настоящем шпионском боевике клок волос готова отдать! И сама к нему в нагрузку отдаться! Всё, не мешай. Сейчас ругаться будут. Так интересно!

Мы с рыжей переглянулись, и она окончательно выпустила меня из объятий. Отпустила. К Эйди. Сама получила желаемое, и отпустила. Заботливая. Любит своих сестёр. Любит меня. Моя! А там и файл от мелкой подоспел…

Когда за спиной капитана захлопнулась бронестворка защитного люка, все обитатели крошечного кораблика уставились на него в немом вопросе. Однако сам офицер не спешил утолять разлитое в воздухе любопытство. Весомо уселся в обширное кресло-кокон, прикрыл глаза — и просидел так несколько минут, витая в дальних далях праздных мыслей. Заинтригованные коллеги командира не торопили, хотя и сильно всполошились, пытаясь угадать причину столь странного поведения обычно собранного и готового ко всему разведчика.

— Помнишь, Миран, ты когда-то хотел увидеть валькирию в повседневной жизни? — капитан начал своё повествование издалека. Настолько издалека, что товарищи растерялись.

— Ну, допустим, помню… — протянул худощавый подтянутый офицер без знаков различия на форменном серо-стальном комбинезоне.

— Что ж, поздравляю, твои мечты сбылись.

— Что ты хочешь этим сказать, Стен? — настороженно вопрошал разведчик.

— Та девчонка с серебристыми волосами. На выходе из ангара. Видел?

— Которая с бокалом вина?

— Именно, друг, именно! Так вот, я почти уверен, что это была она!

— Валькирия?.. — недоверчиво осведомился мужчина. — Я видел валькирий, она же… вполне себе человечная… и живая… Нет, Гибенс, не сходится. Не заливай мне тут.

— Когда я разговаривал с Леоном, на подлокотнике его кресла, почти на коленях, сидела такая же. Живая и вполне человечная. Только рыжая.

— Ну и что? При чём тут валькирии?

— Она чесала хозяина яхты за ушком. Когтем. Здоровенным и хорошо узнаваемым когтем, мать её! Таким, который только у валькирии и можно встретить! А они, как ты знаешь, редко поодиночке ходят.

— И из этого ты делаешь вывод, что и остальные… тоже?

— Да. Я почти уверен. И знаешь что, друг? Это жутко! Знать, на что способна эта милая девчонка таким вот коготком, и ощущать его не оружием, а… элементом интима. Это, скажу я тебе, полный разрыв шаблона, Миран!

— Ты давай ближе к делу, Стен, — проворчал последний из тройки, довольно массивный, с бычьей шеей и холодными глазами убийцы крепыш.

— Да куда уж ближе, Кан! Этот мужик, которого ты видел на голограмме, кто угодно, но только не игрушка! С ним можно иметь дело. Если он может держать таких… крошек… за талию и кайфовать от боевого импланта на своей шее — он вполне способен вывезти нас из Республики.

— Что хочет взамен сказал?

— На первый взгляд, сущую малость. Всего-то помочь ему сесть на планету. На этой самой яхте. С этими самыми девчонками.

— В чём подвох?

— Сложно сказать… Ему нужен Стержневой мир Планетарного образования Ясень. И если верить его словам, нужен, чтобы прогуляться по паркам этого заповедного мира. Выгулять там своих крошек.

— Зачем ему это, Стен?

— А я почём знаю, Миран! Может, если их не выгуливать, они начинают его этими самыми когтями не ласкаться, а драть… Откуда мне знать⁈

— Они могут иметь целью… скажем, диверсию. Или ещё что-то сомнительное в Стержневом мире.

— Да нет, Кан, сдаётся мне, что всё куда банальней…

— Тогда что?

— Трахаться они там будут, вот что! Все вместе. На природе заповедного Ясеня. И помяни моё слово, так и будет.

— Ну тогда всё просто, Стен, — улыбнулся Кан. — Сядем. Выберемся из яхты. А их местные прямо тёпленькими и возьмут…

— Не будут они их брать, — поморщился капитан. — А мы о своих сомнениях доложим только спустя какое-то время.

— Не понимаю тебя, Стен. По инструкции, да и по всем межведомственным правилам…

— А, ну да, правила… Правила у нас хорошие. И инструкции тоже. Вот только как ты собираешься «брать» существо, способное лично уничтожить пару линкоров, и не вспотеть? Или не слышал про Литанию? Как раз Меч Республики там и отметился…

— Были какие-то слухи про линкор. Один. И то что-то такое мутное…

— Так нам и рассказали, как оно реально было! Или ты наших не знаешь? Те же правила, инструкции? Всё опасное для общественного мнения тут же засекречивается. А доступ получает только тот, кто в теме. Этот же мужик чётко всё по полочкам разложил. Там, оказывается, ещё и третий линкор был. И знаешь, что он сделал?..

— Заливает этот твой Меч Республики, вот что…

— Нет, ты послушай, что он сделал! Он сбежал с поля боя. Представляешь⁈ Было три линкора. Один в труху, второй смят и напоминает мячик для боулинга, а третий, глядя на всё это непотребство… позорно бежит!

— Это фантастика какая-то…

— Знаешь, если бы он мне только про один рассказал… Или про два… Но когда вот так, буднично, говорят, что третий сбежал… Я ему сразу поверил. Именно так бы и было. А теперь представь, что такого разумного — согласись, сложно называть его человеком — станут «брать» на планете. Даже если не доверять в полной мере слухам, это всё равно слишком большой риск. Нет, ясеньцы не станут так рисковать. Сначала присмотрятся. Потом попробуют мягко прощупать. Пригласят на высокие переговоры. А там уже как кривая ляжет. И будут абсолютно правы, Кан!

— Он может затевать какую-то сложную комбинацию… — заметил Миран задумчиво. — Если этот человек — национальный герой Литании… Я видел по головидению установленный ему памятник. Он весь в цветах, Стен! Пустышке таких почестей не оказывают! Так вот, если он — действительно Меч Республики, там может затеваться что-то по-настоящему серьёзное. Не менее глобальное, чем в Литании.

— Это второй аргумент за то, что сразу брать не рискнут. Сначала постараются выяснить, что он задумал.

— А если они прибыли, чтобы уничтожить правящую династию? Ясень — одна из немногих сохранившихся монархий. Там очень многое на королеве завязано. Начнётся хаос…

— Нет, республиканки так обычно не работают, — покачал головой капитан. — Крайне сомнительно. А если и так — это ведь не наше Планетарное образование!

Разведчик хищно ощерился. Он любил свою родину. Однако Конфедерацию в целом таковой не считал. Его родина — это его родина. А Ясень — это чужаки. Когда на кону собственная шкура — и сомнительные, хотя и вероятные риски для чужаков… Для него выбор был очевиден.

— Нас за такой провал по головке не погладят…

— Кан, вот скажи мне, когда это ещё будет? А здесь нас уже через день-два на пыточный стол положат. Вот ты хочешь на пыточный стол? Хочешь почувствовать валькирий коготь… в заднице? А так будет, помяни моё слово! Нашего странного хозяина яхты не пустили за кордон. Свёртыватели в этой зоне пространства заблокированы. Знаешь, что это значит?

— Догадываюсь, — хмуро бросил здоровяк. — Это точная информация?

— Мечник проговорился между делом. Не придал значения этой информации. А для нас она крайне важна! Значит, нас уже держат за яйца. И я склонен помочь Мечу Республики в его мирной задумке посетить Ясень. Пусть они там все хоть перетрахаются на поверхности! От Ясеня не убудет предоставить им кров… Ещё и деньги на богатых туристах заработают… А мы доставим те крохи информации, что удалось собрать. Даже если часть из неё изымет искин яхты, что-то, да останется. Плюс, информация в наших головах. У нас тренированная память, развитые аналитические способности. Мы сможем показать, что принесли нечто важное. Заодно и интересное дело мимоходом провернули — завербовали богатого туриста. Пусть на одну миссию, но всё же, всё же… Кто последний раз возвращался хотя бы с таким результатом⁈

— В твоих словах есть рациональное зерно, капитан… Что ж, я «за». Давай дружить с садовником местного цветника. Лучше я на валькирий полюбуюсь в их естественной среде обитания, чем буду наблюдать, как коготь такой красотки… Нет, не хочу об этом! Иди, командир, договаривайся!

— Поддерживаю, Стен. Придётся умерить аппетиты. Республиканцы, как выяснилось, тоже хотят жить, и жить хорошо — и имеют для этого все основания. Пусть культурно сближаются с Конфедерацией. Ясень интересное место. Будем исходить из того, что местный капитан — богатый и сумасбродный тип, который хорошо послужил отечеству, а теперь оно помогает ему хорошо пожить.

Экспресс-курс межвидового общения

В этот раз кают-компания встретила гостя серебристым светом звёзд и лёгкими цветными мазками областей раскалённого газа в бескрайней черноте космоса. Звёздное марево подхватило на своих крыльях и понесло куда-то далеко — туда, где даже матёрые разведчики перестают быть законченными циниками… Меня же офицер нашёл стоящим спиной ко входу и разглядывающим самое завораживающее звёздное скопление на галактическом диске — Ожерелье Миров, сердце гигантской звёздной Республики.

— Вы сегодня без женщины?.. — с нотками иронии спросил капитан подходя.

— Сайна получила от меня то, чего хотела… Сразу после вашего ухода. Да и не только она, — пожал я плечами, вспоминая довольную моську рыжей, а следом и утолившую свою потребность в «сильном плече» Ди. Прямо в пенной ванне утолившую — кошка наотрез отказалась вылезать.

— Вы что-то хотели мне показать или просто любуетесь видом звёзд? — вновь нарушил тишину офицер.

— Показать. Но и любуюсь тоже. Всё-таки возможности современных средств наблюдения и визуализации поражают. Республика и Конфедерация так далеко продвинулись в исследовании Галактики… Даже смогли взглянуть на Галактический диск со стороны! На моей малой родине о таком и не мечтали. Все подобные кадры были обычным моделированием, то есть общими представлениями о Вселенной, помноженными на буйную фантазию. Помню, в научно-популярной книжке про космос мне попался рисунок двойной звезды, как иллюстрация сущности нейтронных звёзд. За авторством художника, состоящего на службе в Национальном Космическом Агентстве. Рисунок, капитан! Не фотография! И всё это под эгидой одной из самых серьёзных структур по исследованию космоса!

Мы опять помолчали.

— Так вот, капитан. Вы, должно быть, гадаете, что за комбинацию затеяли коварные республиканки, и самый одиозный из них — Меч Республики? Оставьте! Вернее, можете гадать и дальше, но я дам вам предельно конкретную пищу для размышлений. Смотрите.

Ожерелье Миров приблизилось. Теперь оно состояло не только из крупных ярких звёзд, но и из целых звёздных скоплений, чётко различимых на голографической проекции. Одновременно часть космоса окрасилась в белёсый цвет, а другая — приобрела алый оттенок.

— Как вы можете видеть, белым изображены звёзды Республики НОЧ, а алым — миры, относящиеся к Конфедерации.

— Белый — это к продолжению нашего разговора? Скрытая ирония на конфедеративную пропаганду? На её видение Республики?

— Вы прозорливы, господин Гибенс. Всё так. А теперь внимательно посмотрите на эту линию, — на проекции действительно образовалась яркая серебристая линия, исходящая из пограничного сектора Республики и уходящая далее, сквозь алую взвесь Конфедерации, прямо за границы исследованной зоны. Под конец она соединилась с одинокой звёздочкой, отделённой от нас не только мирами Конфедерации, но и Республики. — Эта звезда — моя родная. Здесь крутится одинокая обитаемая планета, до сих пор противостоящая захватническим действиям ближайшего Планетарного образования. Так что она до сих пор формально ничья.

— А теперь смотрите сюда, — на проекции возник новый серебристый луч. Он начинал свой путь из той же точки, однако почти сразу нырял за границы Республики, чтобы вскоре вынырнуть в Конфедерации, прямо в яркой россыпи звёзд. — Это — моя цель. Ясень. А теперь самое интересное.

Теперь перед нами раскрылись страницы древней истории Земли. Истории славянских племён. Аутентичные названия городов, имена, архитектура. Разумеется, большинство — в виде фотографий страниц исторических текстов или картин безымянных художников.

— К сожалению, у меня мало документарных данных по родной планете. Мой корабль сгорел в ядерном взрыве. Ничего не осталось. А архивы Дальней разведки Республики довольно скудны на исторические сведения. В реальности интересных фактов ещё больше… А сейчас черёд Ясеня. По нему данных значительно больше.

На интерактивной проекции всплыли всё те же вереницы имён, названия правящих династий, планет, городов. Языковые обороты. Ну а на сладкое — подборки архитектурных форм. Далее вся проекция разделилась на две части и пошло сопоставление — в переводе на единый язык, родной для Планетарного образования Ясень. Степень сходства по результатам анализа оказалась поразительной. Складывалось впечатление, что страницы истории Земной Руси и Ясеня — это нечто связанное культурно и исторически. Чего в реальности как раз и не наблюдалось. И не могло наблюдаться в принципе.

— Как видите, навестить родную планету для меня почти нереально. А вот слетать на Ясень — вполне. Для меня это удивительная экзотика. Возвращение в прошлое моей малой родины веков на десять. Разумеется, не во всём, а лишь в культурной самобытности — но и это весьма неплохо, согласитесь. А сейчас — прошу, — и указал мужчине на кресло, расположенное аккурат под центром голографической проекции.

Сам я уселся в соседнее кресло, расположенное к гостевому под углом в девяносто градусов. Разведчик без вопросов сел. Призадумался.

— Умеете вы ставить в сложное положение, Леон. Сначала валькирии, теперь это… Мне всё казалось более-менее понятным в ваших мотивах, теперь же многое придётся переосмысливать.

— Только у меня к вам будет одна просьба. Давайте всё, что касается моей родной планеты, останется между нами. Думаю, для ваших будет достаточно рассказать байку про какие-то далеко идущие планы коварного Меча Республики, которые далеко не очевидны, — подмигнул я мужчине.

— Мне всё равно вряд ли поверят. А информация довольно специфическая. Боюсь, в открытых источниках — как и в закрытых — её сложно найти. А значит она почти непроверяема. Не в моих интересах её выпячивать, это я вам могу гарантировать.

— Хорошо. А теперь давайте решать, что делать с вашими коллегами. Вы уже скопировали всю ценную информацию на переносные носители?

— Мои как раз этим занимаются, — неохотно отозвался собеседник. Тема потери разведданных была ему неприятна.

— Тогда давайте их поторопим. Я отправлю к ним голограмму искина. И вместе мы понаблюдаем за развитием событий. Я не собираюсь играть в какие-то игры за вашей спиной, хочу, чтобы вы это видели. Всё будет максимально прозрачно. И только когда ваши люди покинут корабль и пройдут досмотр искина, я приглашу разведчиц.

— Благодарю, Леон. Отрадно, что вы держите слово.

— Рассчитываю на взаимность.

Тем временем картинка на потолке сменилась. Перед нами предстал круглой формы экран, словно бы открывающий дверь в другую реальность. Эдакая замочная скважина, сквозь которую нашему взгляду представали внутренности корабля моих гостей. И здесь, лихорадочно перемещаясь, сновала пара мужчин — пытаясь оказаться одновременно и у голографического пульта, и у управляющего кокона. Разведчики явно не только информацию копировали… Наверняка ещё и что-то там удаляли, чтобы не досталось контрразведке Республики.

— А что это вы тут делаете, мальчики? — интерактивная Ри проявилась у входа в рубку и теперь хлопала своими глазищами, очень реалистично играя удивление.

Один из разведчиков, самый массивный, забегал быстрее, а вот второй, увидев гостью, в недоумении отшатнулся.

— Не пугайтесь, — подняла перед собой ручки рыжая. — Я всего лишь проекция. Создана для комфортного общения с искином яхты «Селенга». Можете называть меня Валери.

Упоминание об искине несколько подуспокоило гостей. Хотя худощавый продолжал то и дело бросать на Ри заинтересованные взгляды. Прообраз Высшей валькирии явно пришёлся парню по душе… да что там, она всем мужикам нравилась. Валери умела себя подать с самой лучшей стороны. А её бьющие через край игривость и сексуальность добивали самых стойких. Под влиянием её обаяния мужчины становились похожи на пришибленных пыльным мешком: вроде и продолжают работать, но нет-нет, да косят на неё взгляды. А в головах бедолаг лишь розовые сердечки — или что поувесистей… Интерактивная голограмма впитала лучшие черты своего прототипа. Сейчас, когда объекты её внимания немного расслабились, она с новым рвением включилась в игру.

Стройная гибкая фигурка в ореоле взметнувшихся прядей скользнула к самому главному пульту. Прошлась пальчиками по сенсорам. И те, к огромному удивлению обитателей, среагировали на… невесомую проекцию!

— Эй, ты чего? Куда лезешь? — возопил массивный.

— Ну, я же не говорила, что не любопытна… Хочу узнать, как вы тут втроём развлекаетесь.

— Что⁈ — вскричали оба разведчика, вновь шокированные — на этот раз беспардонностью искина.

— Ну там всякие интересные штучки… Те, что для женщин используются, я хорошо знаю. В Республике это целая индустрия! А вот как с этим у вас, варваров, дело обстоит — мне жутко интересно. Да ещё и для мужчин! Так пикантно, так дразняще…

— Нет у нас никаких штучек, — хмурясь и отводя взгляд обронил худощавый.

— Да⁈ И что, вы все эти… двадцать два дня… провели в сугубо мужской компании? Без женщины или её интерактивной эмуляции⁈ — глазки Ри сделались по пять копеек.

Впрочем, от разведчиков не укрылась её мельком обронённая оговорка про двадцать два дня. Она означала, что Валери отнюдь не так безобидна, как хочет казаться, и вовсю шарится сейчас по системам корабля. В том числе по их секретной части.

— Искин. Не надо тут пока лазать. Мы сначала всё подготовим, а потом придёт твоя очередь! — попытался вразумить шебутную Валери широкоплечий. Однако поддавшись напускному образу импульсивной красотки, мужчина разговаривал с ней, точно с неразумной кобылицей, у которой из достоинств — лишь ноги от шеи.

— Нет, ну вы что, серьёзно тут одни маялись⁈ Это же просто немыслимо! Натуральный каменный век, а не цивилизация с её всесторонним развитием! — продолжала возмущаться, будто и не услышав предостережения, голограмма. Для пущего эффекта Ри уселась прямо на голографический терминал, закинув ногу на ногу. Смотрелось просто сногсшибательно — и её праведное возмущение, и эта призывная поза, будто бы говорящая, что её обладательница точно бы не оставила таких бравых вояк в одиночестве.

— Валери. Мы правда спешим. Дай нам завершить свои дела.

— Да завершайте — я что, против?

— Система показывает перегрузку. Ты продолжаешь забивать канал.

— А, это… Не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Я, к сожалению, по вполне понятным причинам не могу сейчас на вас поохотиться… Но в сердце яхты есть отличный кокон. Он оборудован всем необходимым. Там мы сможем пообщаться физически. Как истинная республиканка, обещаю проявить о вас самую трепетную заботу!

Парни окончательно стушевались. Даже сидящий рядом со мной Стен, мягко говоря, выпал в осадок от откровенных суждений искина. Я же только улыбнулся на эту игру Ри. Интерактивная Высшая явно знала своё дело. За театральным искусством, а вернее будет сказать искусством имитации, стоял тонкий расчёт, достойный её великого прообраза. Искин вовсю работал, выкачивая из систем кораблика терабайты информации. Лишь когда процесс подошёл к концу, Ри оторвала наконец от пульта свою милую попку. Оправила коротенький пиджачок. Вильнула бёдрами. Разметала вокруг голографические пряди, заметавшиеся в неровном свете рубки мириадами солнечных зайчиков. После чего заметила:

— Ну всё, пора на выход, мальчики. Если не поторопитесь, обещаю вам незабываемую встречу с девчонками из Дальней разведки. Хотите узнать, какое у Фиалки нижнее бельё? Она та ещё затейница, умеет плохим мальчиками удовольствие доставить…

Последняя фраза была очевидным камнем в мой огород. Я даже сам потерялся от такой непосредственности и экспрессии — что уж о ребятах говорить! Однако они быстро смекнули, что знание о нижнем белье функционерки Дальней разведки легко может стать последним знанием в их бренной, но пока ещё свободной жизни. Дальше уже последуют обязательства. Удовольствие ведь можно разными способами доставлять…

Парни бросили всё и поспешили на выход.

— Как видите, капитан, ваши люди не попадут в руки Дальней разведки, как я и обещал.

— Но информация с нашего корабля — попадёт… — протянул собеседник, показывая, что тоже догадался о сути игры коварного искина.

— Вы правы, уже попала. Но, честно говоря, не думаю, что там окажется что-то действительно ценное для Республики. Хотя вам видней. Я ведь не обещал сохранять в тайне содержимое компьютеров разведывательного борта. Напротив, указал, что борт будет передан Дальней разведке.

— У меня нет к вам претензий. Мы знали, на что идём.

— Вот и отлично. Приятно иметь дело с умным человеком… Так что я вас сейчас покину. Нужно решать вопросы, которые я подписался решить.

— Леон. Скажите, как именно вы договорились с Дальней разведкой? Или это тайна?

— Нет, не тайна, Стен. Всё на самом деле столь же просто, как и ситуация с Ясенем. Я скажу им, что завербовал вас для одиночной миссии — миссии доставки нас с девочками на Ясень.

Разведчик понимающе хмыкнул и покачал головой.

— Занятно выходит…

— О да! А учитывая, что то же самое вы скажете своим — вдвойне забавно!

Мы поулыбались друг другу. В самом деле, получалось забавно. Понятие вербовки — предельно широкое. Для примера, Горбачёва в позднем СССР тоже можно рассматривать как завербованного агента, даже если он не знал, что творил. Его просто использовали. Втёмную. Где-то помогли в его внутриполитической борьбе — достаточно вспомнить пролёт самолёта Руста, давший основание выпереть из Политбюро особенно упёртых военных, — где-то пошли на уступки, по итогу в любом случае получив несравненно больше. И это тоже вариант вербовки. Что уж говорить про нашу с внешником договорённость? Она и подавно сюда подходит. А учитывая обоюдоострый интерес, получается, что мы завербовали друг друга. Уверен, и в его, и в моей структуре всё пройдёт именно под таким грифом.

С Фиалкой мы расстались очень тепло. Нет, на этот раз без всякого секса. По-моему, разведчица даже немного меня избегала… То ли помнила валькирий с их странной угрозой, то ли…

— Фи, это из-за Дианы?

— Что, прости? — чуть не споткнулась идущая рядом снежка.

— Говорю, ты такая сдержанная — из-за Дианы?

— Вот ведь!.. Да, Кошак! Я уже один раз не сдержалась. Сам видишь, что из всего этого получилось…

— Думаешь, это своего рода испытание?.. Или шанс на искупление?..

— Твоя Ведьма — моя самая-самая главная начальница. Высшая с сумасшедшим потенциалом. Ещё и разогнавшая всех своих мужиков. Как думаешь, она даст мне хотя бы тень шанса реабилитироваться?

— Уверен, даст. Уже дала.

Мы остановились у шлюза её юркого кораблика. Пропустить его было сложно — за исключением этого аппарата, ангар был заполнен лишь стандартным набором «Селенги». Даже корабль разведчиков уже увезли.

— Ладно. Спасибо тебе за всё, Кошак. Ты… умеешь ободрить, — несмело улыбнулась прелестница.

Я погладил её по щеке. Растрепал коричневые пряди. Целовать не стал — лучше в самом деле не рисковать. Я как-то упустил, кто именно стоит за всей этой вознёй с разведкой внешников, да и за моей экстравагантной миссией тоже. Ведьму не зря прозвали Ведьмой. Вряд ли из-за древних сказок… Начать с того, что любая магичка традиционно изображается жутко вредной и злопамятной…

— Извини, если из-за меня тебе пришлось страдать.

— Нет! Не за что тут извиняться! Это было по-настоящему интересно — наша с тобой игра. И та твоя операция… Я теперь на всю жизнь запомню, что работала вместе с Мечом Республики. И дочерям расскажу. Пусть гордятся мамой.

— Ты так в меня веришь?

— Вообще-то, да. Но эту операцию не понимаю. Я бы предпочла выжать из них максимум. Уверена, это вполне реально. Твой искин ничего путного на корабле не нашёл, хотя очень чётко сработал. У них могла быть узконаправленная миссия, они могли искать что-то конкретное. Информация об их реальной цели может быть ценна для Экспансии.

— Значит, веришь, но не одобряешь?..

— У Высших свои игры… Не нам, простым смертным, в них лезть, — настороженный изучающий взгляд пронзил, казалось, до самых глубин души.

А потом гибкая фигурка, не дожидаясь моего ответа, скользнула в недра космического аппарата. Не хотела соблазнов. Боялась, что может напоследок не удержаться и поцеловать. Всё же Фиалка классная. Надеюсь, Диана не вцепится в неё, как она умеет. В конце концов, направление именно Фиалки на миссию могло быть порождено причинами прямо противоположными. Например, Ди хотела свести к минимуму риск провала миссии, поручив её проверенной девочке. Это априори исключит нежелательные эксцессы. Уж кто-кто, но снежка точно не станет проявлять ненужный сейчас гонор истинной республиканки!

Ну а меня ждали гости. Нужно было возвращаться и брать ситуацию в свои руки, а то как бы они не переругались там грешным делом. Парни остались очень недовольны поведением моего искина, а значит — мной.

Действительно, в кают-компании меня встречали угрюмые взгляды из-под хмурых бровей. Только капитан, казалось, излучал само бесстрастие. Эдакий гранит. Истинный образ разведчика. Даже в критической ситуации, находясь под колпаком противника, в его тёмном логове, сохраняет ледяное спокойствие.

— Добро пожаловать на борт, господа! — как ни в чём не бывало отметил я, и указал всё ещё стоящим на ногах гостям на кресла. — Прошу!

— Не слишком ли вы резво взялись, Меч Республики? — вопрошал плечистый лысый мужчина с глазами убийцы. — Ваш искин произвёл очень глубокое сканирование. Неизвестно, какую информацию он сохранил. Это не то, о чём мы договаривались.

— Занятно получается, господа, — заметил я, и не думая идти на поводу у жаждущего разборок разведчика. — Примерно то же я услышал от функционерок Дальней разведки, только с обратным знаком. Мне кажется, вы должны быть вполне довольны результатом миссии, а не выговаривать мне. Вы живы. Получили некоторую информацию о внутренней жизни Республики. Находитесь не в плену. Продолжаете служить родине и летите сейчас домой. А могли бы вместо всего этого получать удовольствие… на столе. Или я, как тот разнимающий в драке — получу от обоих?.. Ладно, у вас ещё будет время всё обдумать, а пока… давайте выпьем. За знакомство. Уверен, чуть позже вы и сами признаете, что оно было для вас знаковым.

— Присаживайтесь, парни. Леон прав, в ногах правды нет, — когда же все расселись, Гибенс представил своих. — Это Кан и Миран, мои бойцы. Не судите их строго, они ратуют за дело. Вы же… рушите его на корню.

— Рушу?.. Я⁈. Акститесь, господа! Оно было разрушено до меня. Рождено мёртвым в колыбели. Сколькие до вас возвращались после подобной смертоубийственной операции? То-то же! А вы говорите «рушу на корню», «резко взялся»… Так, что будем пить?

Мне показалось, мои слова произвели на разведчиков правильное впечатление. Не то чтобы они прониклись, но поняли, что со мной как сядешь, так и слезешь. Я же огляделся по сторонам, выискивая заначку. Бутылка вина обнаружилась ровно там, где её оставил — на столе. Капитан в моё отсутствие к спиртному так и не притронулся… И тут я со всей отчётливостью осознал всю абсурдность своей идеи. Разведчик ведь не просто так проигнорировал манящий янтарём напиток.

— Так, господа. Вино, как полагаю, предлагать — глупая затея?..

— После той психотропной дряни, что мы глушили все эти дни? — иронично изогнул бровь Гибенс. — Оно расщепится — и следа не оставит.

— Тогда… как вы относитесь к спирту?

— Спирт?.. — приподнял брови худощавый Миран. — Я только раз, в военном училище, его пил…

— Ничего. Я и сам только в армии его пробовал. На своей малой родине, — вынужден был признать. — Но здесь, в Республике, тяжёлое спиртное не употребляют. Впрочем, можно попросить искин синтезировать.

Мужики переглянулись. Они не хуже меня понимали, что изображать из себя нецелованную девчонку глупо. Нам ещё лететь и лететь, а так хоть людьми себя почувствуют… Ну, пусть не людьми по мысли республиканок, но хотя бы внешников.

— Больше двадцати дней в космосе, капитан, — подал голос худощавый. — У меня от этой химии привкус во рту такой стоит… Он, может, и республиканец, но дело говорит.

— Я — «за», — коротко бросил Кан, сверля меня задумчивым взглядом.

— Спирт — это вам не коньяк и не настойка, — хмыкнул сам командир. — Но привкус химии точно забьёт. А наливайте, Леон! Гулять, так гулять!

— Ри, синтезируй нам, пожалуйста, спирта. Только знаешь… можешь организовать какие-то добавки? Чтобы какой-никакой, но вкус появился?

— У меня есть образец коньяка с твоей планеты, милый, — возникшая из воздуха проекция Валери игриво меня разглядывала, точно решая, с какой стороны начать есть.

— Коньяк? И ты молчала⁈

— К сожалению, это лишь образец. Буквально несколько капель. Но я могу попробовать поиграться со вкусами в синтезаторе. Говорят, он какими-то жуками должен пахнуть?.. Клопами, кажется?.. Подобрать аналоги?

Я чуть не подавился от такого захода. И ведь и бровью не повела, чертовка! Никогда бы не подумал, что искин может иронизировать… пока возлюбленная не преподнесла свой последний подарок. Образ собственной поведенческой матрицы, наложенный на компьютерное моделирование. И вот теперь искин жёг.

Мои гости тоже впечатлились. Хмурились, ничего не понимая. Всё же юмор здесь был только для тех, кто в теме.

— Нет, клопов не надо. И аналогов тоже. Дерево. Дуб. В Республике есть аналог. Там самое главное — дубильные вещества. Только не забудь разбавить спиртовую основу! Не меньше чем один к одному. Водой. Не клопами.

— Вот как?.. А я хотела поэкспериментировать… Умеешь же ты обломать девочку…

Однако препирательства препирательствами, но вскоре на столе действительно образовалась бутыль… с фосфоресцирующей зелёным жидкостью. Я недоверчиво принюхался. Пахло интересно. Поднял взгляд на проекцию валькирии.

— Мы точно не отравимся?..

— Не более чем самой основой. Ты должен знать, милый, что в Республике не пьют из-за бессмысленности этого действа. Зачем искусственно вызывать отравление организма продуктами распада этанола?

— А в самом деле, зачем?.. — приподнял я бровь в характерном жесте. — Вот вы, господа, сможете объяснить искину, зачем травить себя этанолом?

— Традиция, — пожал плечами Гибенс.

— Вот мы и вернулись к теме менталитетной несовместимости, Ри. Если валькирия на коленях шокировала капитана, то крепкое спиртное шокирует даже республиканский искин. А, капитан?..

Разведчики смотрели на нашу пикировку с интерактивной Ри с немым недоумением, разве что пальцами у виска не крутили. Ну а капитан лишь вымученно улыбнулся. С каждой минутой он всё больше и больше проникался эксцентричностью своего визави. Уверен, ещё чуть-чуть, и Гибенс поверит мне полностью и беззаветно, не ставя больше под сомнение цель визита в Ясень. Для этого осталась сущая малость — лучше узнать меня и девчонок. Тут даже специальная дезинформация не нужна — достаточно оставаться самими собой, и разность менталитетов всё сделает за нас.

Я разлил фосфоресцирующий… спирт по стопкам. Приподнял стеклянную каплю к свету. Посмотрел сквозь неё на господ разведчиков.

— Чего ждём, господа? Если есть сомнения — могу поджечь, проверить чистоту. Травить я вас не собираюсь… Вы и сами с этим прекрасно справитесь…

Возможно, мужики и злились, но взять стопки со стола это им не помешало. Первый раз выпили без тоста. Всем просто хотелось снять напряжение, и само это священное действо — поднятие «бокалов» — оказало на гостей поистине магическое действие. Лишь хмурый Кан закашлялся с непривычки, но быстро смог отдышаться.

— Хотел вас спросить, Леон… — произнёс Гибенс, щурясь, как сытый кот. — Я ведь прав, и остальные ваши подруги — тоже валькирии?

— А вы с какой целью интересуетесь?

— Нам лететь вместе какое-то время… Не хотелось бы попасть впросак.

— Они все республиканки. Этого вполне достаточно, чтобы… попасть впросак. Особенно не рекомендую сцепляться с метиллиями. У них повышенная физическая сила. Обычного, даже генетически изменённого человека заломают в момент. В остальном же — они обычные живые люди. С ними можно общаться, спорить, флиртовать… Девочки весьма интересные собеседницы, пусть и сложные по характеру.

И в подтверждение моих слов, точно специально подгадав момент, на пороге каюты возникла Лита. В бежевом обтягивающем комбинезончике она смотрелась как конфетка. Буйная молодость сквозила в каждом её жесте, в мимике, в живой иронии тёмно-синих глаз. Мужчины сразу же прикипели к юной республиканке взглядами. Все их прошлые опасения смыло живительной волной гормонов.

Подойдя к столу, снежка облокотилась об него ладонями. Её ноздри заходили, впитывая разлитые по помещению непривычные запахи.

— Это ведь не вино, Леон… Зачем травишься всякой гадостью?

— Как метко заметил наш гость, всё дело в традиции.

— Традиции травиться всякой гадостью?.. — изогнула бровь чертовка.

— А вы не составите нам компанию? — поняв, что пробил его звёздный час, худощавый Миран гибко поднялся со стула. Мужчина так и пожирал взглядом ладное тельце валькирии. Причём это у него получалось непроизвольно, сам он честно пытался смотреть исключительно в тёмно-синие омуты колдовских глаз.

Ну а дальше осмелевший от принятого на грудь спиртного Миран сделал шаг навстречу юной снежке. Та, не будь дурой, тут же перетекла в боевую стойку. Впрочем, положение тела валькирии изменилось не сильно, разве что ладони оторвались от стола, переходя в более удобное для броска положение. Вот оно — живое подтверждение опасности отравления этанолом!.. Но даже вполне ощутимая угроза в позе подруги не смогла поколебать ловеласа. Оказавшись от неё на расстоянии вытянутой руки, мужчина медленно протянул свою ладонь. Его пальцы, всё так же медленно, сжали ладошку республиканки и принялись не спеша приближать её к губам. Взгляды мужчины и женщины скрестились, грозя пожаром от разлитой в воздухе экспрессии. Наконец гибкие девичьи пальчики оказались достаточно близко, чтобы… подарить им мягкий поцелуй.

Воистину, Лита проявила просто чудеса выдержки! Лишь после поцелуя юная дочь Республики отняла свою ладонь. Немного неверяще поднесла её к глазам. Внимательно осмотрела место поцелуя, будто так до конца и не поверила в случившееся. Подняла взгляд на меня.

— Это что сейчас было, кот?

— Поцелуй.

— Да это как раз понятно…

— А ты спроси у нашего гостя. Его, кстати, Миран зовут.

— Миран, зачем ты это сделал?

— Хотел оказать знак внимания, — похоже, натуральное недоумение девочки — не смущение, а именно недоумение, непонимание — стало для него неожиданностью. Нет, не так на галантные поцелуи реагируют внешницы!

— Внимания?..

— Ну… — замялся бравый разведчик. — Ты мне очень нравишься, вот я и…

— А!.. — наконец дошло до валькирии. — У нас это немного не так делается.

— А как? Я готов!

— Ну… Мальчик становится перед девочкой на колено. Смотрит в глаза. Обнимает бёдра. И целует… киску. Можно даже через одежду, — однако последнее уточнение ничуть не уберегло психику парня от перегрева. На этом месте разведчик окончательно выпал в осадок, но Лита и не думала его щадить. — Если он интересен девочке, она позволяет. А потом берёт за руку и ведёт в комнату, где они смогут нормально потрахаться. А что, у вас не так?..

На последнем вопросе сломался уже капитан. Он долго пытался сдерживать рвущийся наружу смех, но в этом месте не удержался, заржал в голос. Следом скрутило смехом хмурого здоровяка. И только худощавый стоял, и хватал ртом воздух, не зная, как реагировать.

— И что, в Республике не требуется сначала лучше узнать друг друга? — выкрутился, наконец, парень.

Наивный! Он думал, что от такой цеплючей бестии, как юная республиканка, можно легко отделаться — достаточно перевести разговор на другой предмет. Ха! Со злой иронией во взгляде Лита посмотрела на мужчину. Всего лишь посмотрела! А он уже всё понял. Но ещё пытался сохранить непонимающий вид, пытался сохранить лицо перед товарищами — как это ему виделось.

— Кажется, ты хотел поухаживать за мной, мальчик… — вкрадчиво вопрошало юное дарование. Миран хотел что-то сказать, но Лита ещё не закончила. — Говорил, что готов. Ну так вперёд, я жду!

Последние слова девочка выплюнула с утробным рыком, уперев руки в боки. Разведчик шумно сглотнул. Он окончательно смешался.

Разумеется, я мог вмешаться. Мог попытаться развеять недоразумение. Но не вмешался. Это был ценный урок для обоих. Посмотрим, кто из него выйдет с наименьшими потерями — побитый жизнью внешник, или хрупкая лань, едва из воспиталища. И что-то подсказывало: лань окажется победительницей в их странном противостоянии.

— На колено, говоришь?.. — похоже, первая часть ухаживания была мужчине насквозь понятна. Смущало только продолжение.

— Я не настаиваю. Просто буду знать, что все мужики у внешников — трепло, — внешне безразлично бросила рыжая.

И Миран не выдержал. Он реально считал, что раз мужчина дал женщине слово, он должен его держать. Особенно когда дело касается каких-то значимых моментов повседневной жизни. Служба — понятно, но так то служба… Преодолев секундное сомнение, внешник сделал последний шаг, отделявший его от пропасти чуждого менталитета: он опустился на одно колено. Обнял юную валькирию за бёдра, и… стушевался.

Это надо было видеть! Даже его половинчатый шаг походил на муки жандарма из стихотворения Владимира Маяковского, который «как гремучую в двадцать жал змею двухметроворостую» сжимал… советский паспорт. Сжимал, и не знал, что с ним делать дальше.

На помощь растерявшемуся внешнику пришла куда более уверенная в себе республиканка. Лита запустила пальцы в куцый ёжик волос на голове мужчины. Провела второй ладошкой по шее и затылку. Когда же из гибких пальчиков по беззащитной коже заскользили когти, что те змеи, нервы парня не выдержали. Он вскинулся, попытался вскочить, но был остановлен отлично контролирующей ситуацию валькирией. Кошка где надо надавила, а где надо — зажала. В результате, малость побултыхавшись, незадачливый ловелас вынужден был уступить и смириться со своей участью.

Но самое главное сражение развернулось не здесь. Выпустив когти, Лита прижала парня щекой к своему животу. Однако, проходясь по его коже смертоносными лезвиями, смотрела не на него — о нет! — девчонка смотрела на меня. Глаза в глаза. Смотрела, и гладила коготками Мирана… Смотрела — и гладила… Смотрела — и гладила… Говорила ли она через это, что не прочь почувствовать на его месте одного наглого котика?.. Сложно сказать. Скорее, она выказывала так свою готовность к игре, сама до конца не понимая — к какой именно. Воистину, Триша была права, говоря, что девчонке жизненно необходимо обрести дополнительный опыт.

Переведя наконец взгляд на парня, Лита ещё несколько секунд ласкала смельчака коготками, а потом резко отпустила, возвращаясь к столу. Задорно и насмешливо зыркнула на меня. И вдруг выдала:

— Кот. Не поухаживаешь за дамой?

Капитан, всё время инцидента пребывающий сначала в состоянии абсолютной расслабленности, а потом, с появлением когтей, перешедший в боевой режим, вновь расслабился. Даже понимающе улыбнулся. Миран же так и стоял на колене, до конца не веря, что столь легко отделался.

— Вина? — поинтересовался я, мгновенно сориентировавшись. — Тут есть очень неплохое, с родной планеты моей Ри… По-моему, и с Синергии что-то было…

— А что это у вас, светящееся? — невзначай поинтересовалась юная валькирия, с интересом поглядывая на нашу экспериментальную бутыль.

— Крепкий алкоголь. Спирт. Которым мы дружно травились до твоего появления, Ли.

— Ну, раз тебе можно, мне тоже сгодится. А давай! Наливай!

Я всё ещё пребывал в сомнениях. Мне предлагалось, ни много ни мало, спаивать едва-едва оперившуюся девчушку, ничего ещё толком в жизни не видевшую. Да, в Республике она уже вполне состоявшийся член общества — вон, даже в валькирии отбор прошла, и подготовку с честью выдержала. Но разум упорно цеплялся за прошлые стереотипы.

Лита уловила мою внутреннюю борьбу. Не уверен, что поняла во всех аспектах, но решила надавить. Или поддержать — тут уж смотря с чьей стороны смотреть.

— Кот. Так не пойдёт.

— Понимаешь, девочка, ты только выходишь в жизнь, и на моей планете…

— Да плевать, что там — на твоей планете! Мы сейчас на яхте «Селенга». Республиканской яхте. А здесь действуют законы и правила Республики НОЧ. Наливай! У меня хорошая генетика! Меня так просто не свалишь.

Пришлось пойти на попятную. А тут ещё и Миран отошёл.

— Господа! А это очень волнительно, скажу я вам… когда когтем не рвут, но ласкают. Незабываемое ощущение, капитан! Рекомендую.

— Нет, Миран, я пас. Как-нибудь в другой раз. И если на то пошло, я лучше… поцелую, где надо, чем коготь на шее ощущать.

— Так, давайте тогда выпьем за дам, — предложил я, понимая, что ситуация всё больше скатывается в форменный вертеп. Лита своим выступлением открыла ящик Пандоры. Уверен, скоро мы и ещё кого-нибудь из девчонок увидим. Они просто не смогут пройти мимо. И так в боевом коммуникаторе не протолкнуться от любопытных взглядов… — Только Лита. Спирт надо пить правильно. Выдыхаешь, выпиваешь одним глотком, закусываешь… или нюхаешь, для остроты.

Подчиняясь моей команде, на столике возникли лёгкие закуски. И едва тост прозвучал, девочка смело опрокинула содержимое стопки. Лихо подхватила с тарелки какое-то соленье. Забросила в рот. Прожевала. Хмыкнула.

— Будто комок чего-то горячего проглотила… Занятное ощущение. Или мальчикам у внешников просто нравится, когда поострее?.. Так ведь и мой коготь тоже можно в самые разные места засунуть… А уж если им в правильной точке кожу рассечь, ощущения и вовсе выйдут незабываемыми…

Мужчины за столом похмыкали, с интересом поглядывая… на Мирана. Видимо, посчитали, что раз парень обратил на себя внимание валькирии, то он капитально встрял. Теперь так просто не отвертится. Придётся развивать знакомство. Однако самого виновника торжества, не иначе как под влиянием выпитого, потянуло на абстрактные рассуждения.

— И всё же я не понимаю. Как вы в Республике понимаете, что вам кто-то понравился? Поцеловать и уединиться — это ведь должно быть последним, самым интимным моментом знакомства. Когда обоим уже ясно, что они подходят друг другу.

— И сколько у вас уходит на это понимание?.. — лениво поинтересовалась снежка, усаживаясь на край столешницы. На её эффектно изогнутое тело теперь любовались даже те, кто в душе побаивался опасных коготков на милых пальчиках.

— Сложно сказать… На первом свидании — поцелуй. А дальше… Ну… Может и пара недель пройти, пока двое созреют до близости.

— Это что, две недели без секса⁈. — натурально округлила глаза прелестница. — Когда рядом мужчина, с которым можно отлично поиграть?.. Ну вы и извращенцы, ребята!

Капитан подозрительно хрюкнул. Я глянул на него, и понял, что тот еле сдерживает смех.

— Не обижайтесь, милая дама, но я как раз посчитал извращением вашу форму знакомства… Не ожидал, что ответите взаимностью…

— Я знаю, мы слишком разные, — Лита приняла информацию как само собой разумеющееся. — Поэтому в Полновесных колониях сначала проводится генетическое преобразование, потом происходит смена поколений… да и то полной совместимости не получается. Я знаю. У меня у самой мальчик из таких.

Как-то неожиданно за столом прояснилось. Разные фракции пусть и не пришли к общему знаменателю, но заметно потеплели друг к другу. По-моему, капитан даже удовольствие получал, изучая необычные для внешника реакции юной республиканки. А вот Миран, похоже, поставил себе целью заплыть за буйки. Далеко заплыть. И Лита не спешила лишать его заветного шанса. Ей тоже было интересно. В конце концов, он же первый настоящий внешник, с которым она общается! Да и то, что он сам проявлял инициативу, было юной кошке внове. Девочка даже в воспиталище всё сама, да сама, а тут такой нестандартный по меркам Республики роман вырисовывается…

Однако взгляд снежки, дурачащейся с коленопреклонённым Мираном, неотрывно стоял перед глазами — странный, глубокий, изучающий через меня саму себя. Ревновал ли я?.. Тоже вопрос непраздный. Я не видел в этом парне угрозы. Зато в самой игре видел явную пользу для наших с кошкой будущих отношений. Помыкается девочка — и лишь когда наиграется вволю, сможет задуматься. Но даже хорошо понимая всё это умом, отлично видя в Лите не просто девчонку, но юную хищницу, я всё же ощущал на душе некоторую тяжесть. Благо, под рукой имелось спиртное… Оно сегодня определённо всем только на пользу пойдёт.

— Как у вас тут весело! — прозвучал от двери новый голос. Ну вот, началось!

Эйди зашла активной пружинистой походкой. Чёрные с серебром брючки, аккуратная белая сорочка и изящный миниатюрный пиджачок создавали удивительный образ бизнес-леди. Даже эротизм дикой кошки в этой странной обёртке преображался, маскировался, казался на первый взгляд проявлением деловой активности. Волосы валькирия, кстати, тоже укоротила. Они теперь ниспадали лишь до бедра, прямые и аккуратно собранные в «заквадраченную» со всех сторон причёску. Когда Милаха шла, шлейф волос взметался, напоминая движение тяжёлых штор под порывами ветра. Так она и продефилировала до самого стола.

Поравнявшись со столешницей, Ди в точности повторила повадку младшей сестрёнки, когда та лишь появилась в помещении, то есть внимательнейшим образом… принюхалась. И вдруг — чихнула! Тряхнула взвесью серебристых волос. Сделала аккуратный подшаг. И вот она уже гибко усаживается в кресло. Укладывает ногу на ногу. Спина прямая, глаза горят — роковая женщина, ни дать ни взять!

— Леон, не поможешь женщине чуточку… отравиться? — совершенно серьёзно, пусть и с ироничным прищуром глаз, попросила подруга. — Нужно отдать должное этой странной традиции Конфедерации.

Мы все к тому моменту уже сидели с поднятыми стопками. Эффектное появление валькирии отвлекло нас от основного действа, переключив внимание на новый предмет. Даже Лита, которую прелести сестры вроде бы интересовать не должны, замерла, ожидая продолжения. Так что новая участница застолья единственная оставалась с пустым бокалом. Я уже хотел было подняться, чтобы уважить сребровласку, но меня опередили.

На этот раз выступил Кан. Ему образ деловой леди явно пришёлся по вкусу. Знал бы он, что за оторва скрывается под респектабельной маской… Хотя и деловой хватки у Ди не отнять. Преступный мир Полновесных колоний девочка знала на отлично и хорошо умела выводить на чистую воду всяких тёмных личностей. Криминалист от бога.

Я с интересом наблюдал, как мужчина наливает Милахе чуть маслянистую жидкость. Как сыплет комплиментами, распушая перед ней «павлиний хвост»… Зато сама Ди смотрела не на него, она смотрела на меня. И под этим взглядом глаза в глаза её личико исказилось в хищной ухмылке — которая куда ближе оскалу пантеры, чем проявлению девичьего веселья. Вот и ответ: Ди вышла на охоту и не собирается уступать юной сопернице ни пяди. Решила урвать и свой кусок пирога. Благо, жертв на сегодня пока хватает…

С появлением за столом женщин застолье обрело особенно яркий, эмоциональный окрас. Воистину, именно они — женщины — служат подлинным украшением любой компании. Потому что по самому своему образу отличаются внешним разнообразием форм — нарядов — и служат точкой приложения энергии мужчин. Да и сами прелестницы не прочь подлить масла в огонь, добавив собственную, зачастую крайне театральную, игру.

Поэтому дальнейшее веселье протекало с невероятной экспрессией. Энергия людей находила выход в шутках, спорах, обилии комплиментов. Валькириям нравилось слышать хвалебные отзывы. Нет, они вовсе не таяли от них, как некоторые внешницы. Скорее их интерес напоминал интерес естествоиспытателей к новой форме фауны. Особенно аутентично это выглядело на примере Ди, которая и без того увлекалась животным миром. Но и рыжая отнюдь не стояла в сторонке. Жгла так, что мы все не один раз покатывались со смеху — особенно мужская часть. И всё это на абсолютно серьёзных щах. Однако я понимал, что чем дальше, тем сильнее теряю контроль. Юные охотницы не собирались согласовывать с главой прайда выбор дичи. Мол, твоя задача — рвать в самом конце, а как загонять — уже наше, и только наше, дело. Забавный психологический каламбур…

Но раскрепощённость юных республиканок, помноженная на выпитое спиртное, давала о себе знать. Видит космос, я держал себя в руках до последнего! Только когда Эйди натурально полезла на своего друга, меня накрыло. Кошка придвинулась к коренастому разведчику близко-близко. Её белозубая улыбка с тягучей патокой влечения в глазах ослепляла. А потом… ладонь чертовки легла тому на бедро. Всё. На этом месте здравый смысл меня покинул.

Я прыгнул прямо через стол. Удивительно, но даже немалое количество выпитого не смогло полностью убить развитую координацию. Мгновение, и кошке приходится обороняться от когтистых росчерков боевых имплантов. Прямо в воздухе, пока она заваливается на спину вместе со стулом. К чести валькирии, мой прыжок хотя и застал её врасплох, но сориентировалась она быстро. Ответные взблески высокотехнологичной стали, и все мои удары уходят в молоко.

Немного борьбы, и вот уже валькирия, с превеликим трудом, но выползает из-под меня. Бросается прочь, к стене. Я следую по пятам, отсекая слишком явные попытки Ди выйти из заданного коридора. Стремительная сшибка завершается в углу. Эйди зажата массой моего тела, надсадно сопит, смотря волком. Или кошкой?..

«Стоп! — раздаётся в коммуникаторе голос Викеры. — Кошак прав, ты не должна так явно его провоцировать. Чешется между ножек — на яхте полно кают. Всё ясно?»

«Да, — услышав уверенный голос наставницы, метиллия немного успокоилась. — Прости, брат. Переиграла. Алкоголь бьёт в голову…»

Взгляд валькирии прояснился, утратил часть былой поволоки опьянения. Я тоже немного подрасслабился, даже нажим снизил. Мы оба вздохнули с толикой облегчения. Однако под влиянием какой-то новой мысли зубки кошки заскрежетали:

«Ты не можешь заставить меня не охотиться!» — прорычала она, вновь напрягаясь.

«Она права, кот, — наставница тоже ещё не закончила свою миссию умиротворения. — Ты не вправе требовать такого. Это должен быть её, и только её, выбор».

Пришёл мой черёд скрежетать зубами, но пришлось признать справедливость слов опытной ариалы. Я действительно не мог требовать от Эйди такого. Хотя, помнится, она чуть ли не клялась мне — тогда, в Штарнии — что будет моей.

«Уже успела забыть того отморозка на Штарне? Которого мы с Тришей учили уму-разуму?»

«Я всё помню, кот, — значительно тише отвечала девчонка. Даже вдруг потёрлась о мою руку, упирающуюся в стену справа от неё. — Это… другое. Охота, в которой я сама выбираю жертву».

«Странный ты, кот, — вмешалась в наш разговор Милена. — То охота тебе не мила, а теперь, когда из охоты на тебя выбыла одна кошка, бесишься… Так что же тебе всё-таки нужно? А, Кошак? Чтобы на тебя охотились всей стаей, или чтобы мы время от времени переключались на другой предмет?»

Ирония в словах Старшей огорошила. Это был как раз тот случай, когда смешное… совсем не смешно. В особенности для основного виновника ироничной подначки.

С рычанием я отстранился от кошки. Резко развернулся. Ди вышла из своего спасительного угла, поправляя пиджачок. Её улыбка до ушей ярко контрастировала с моей мрачной отрешённостью. Даже стопка светящегося спирта не помогла мне полностью восстановить порушенное душевное равновесие. Зато помогла Мисель. В отличие от сестёр, заходя, она постаралась избежать показных спецэффектов, поэтому возникла сразу же в нужном месте. Неприметный серый комбинезон как нельзя лучше помог ей в этом. Мгновение — и вот уже пепельноволосая усаживается на подлокотник моего кресла, а её подвижные пальчики оказываются под комбинезоном, легонько бередя спину.

Я поймал пристальный взгляд Бестии. Удивительно мудрые глаза смотрели без тени насмешки или лукавства, участливо и ободряюще. Ещё недавно рвавшая меня когтями дикая кошка пришла успокаивать. Умиротворять.

— Они наиграются, Кошак. Ты ещё меня в их возрасте не видел… — мягкий, с оттенками сочувствия голосок Мисы обволакивал.

— Спасибо, Миска, что ты у меня есть… — появление и участие бешеной валькирии оказалось как нельзя кстати. Отпустило.

Занятно было наблюдать и за поведением наших гостей. Сначала они вообще не поняли, что происходит. Лишь когда мы с кошкой переместились к стене, пошла реакция. Ошеломление, переглядывания, отрицательный кивок головой Гибенса — вот первые реакции на случившееся со стороны разведчиков. Зато когда мы вернулись к столу, Кан, игнорируя предостерегающе поднятую руку капитана, хотел подняться. Его остановила обезоруживающая улыбка валькирии… и её совсем не лёгкая рука, упавшая на плечо. Мужчину буквально вдавило в кресло. Но Милаха оценила его порыв.

Именно по этой причине я и не стал провоцировать ещё и парня. Как бы я его не отметелил сейчас, уже через полчаса он выползет из регенератора как новенький. И его тут же встретит «сердобольная» кошка. Которая лишь ещё больше распалится от мужественного поведения разведчика, поднявшегося даже против легендарного Меча Республики — и всё ради неё, такой красивой. Нужно мне это? Разумеется, нет. Пусть лучше продолжает считать его дичью. После нашего эмоционального объяснения эта мысль плотно выжжена в её сознании. Выжжена сплавом эмоций и авторитета старшей сестры. Ну и моего авторитета, куда уж без этого… Не стоит ронять себя в её глазах. Осознать всё это мне не помешала даже лошадиная доза спиртного.

Окончательно взяв себя в руки, я перевёл взгляд на Гибенса.

— Капитан, прошу любить и жаловать — Мисель. Безбашенная, но когда надо — удивительно мудрая республиканка. Мисель, это Стен.

— Я знаю. Рада знакомству, капитан, — и валькирия действительно подарила мужчине обаятельную улыбку.

— Взаимно, леди, — офицеру даже удалось, не вставая из кресла, изобразить изящный полупоклон. — Сколько же их у вас, Леон?

— Девять.

— И все с литанским гражданством?

— С почётным литанским гражданством. Соратницы Тёмной Матери пользуются в Литании безмерным уважением.

Разведчик задумался. Я уже знал, что он основательно проштудировал имевшиеся в общем доступе материалы по Литании. Видимо, до того события далёкого планетарного образования в значительной степени прошли мимо него. Точнее, не затронули настолько, чтобы отложились детали.

Прошло ещё немного времени, и наша компания резко сократилась. Обе охотницы окончательно облюбовали себе жертв и утащили их в свои логова, лакомиться. Только мы с Миской и капитаном остались не у дел. Выпитое давало о себе знать, и я, безо всякой задней мысли, улёгся на колени метиллии — прямо так, как сидели. Взглянул оттуда на Гибенса.

— А вам, значит, хищниц не досталось, капитан?

— Ничего страшного. Целее буду.

— Это ваша принципиальная позиция?

— Да, Леон. Не хочу соблазнов. Я уже понял, что валькирии не только в бою опасны. Даже вам они создают проблемы — хотя вы и состоите в странных, непонятных лично мне отношениях. Чего уж говорить обо мне? Лучше с такой сойтись в бою, чем так.

— Проблемы?.. Пожалуй, что да…

— Как вы подобное терпите только не пойму.

— Как видите, не всегда удаётся стерпеть и мне…

— Кстати, а это у вас нормально? В семейной сцене — и вдруг боевые импланты?

Так вот что глодало капитана! На его глазах женщину — а валькирии явно перешли для него из разряда непонятных хищниц в категорию женщин — режут холодным оружием. Тут бы любой адекватный внешник вздыбился! Но Гибенс, как разведчик, проявил просто нереальную выдержку.

— Не буду говорить про тактичность ваших подчинённых, едва увидевших женщин, и сразу же, без разбора, кинувшихся за ними волочиться. Не буду говорить и про небезызвестную поговорку: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Давайте сразу зайдём от сути. Они не считают это предательством. Предательство — это когда подставляешь своего боевого брата. Не прикрываешь его. Становишься причиной его проблем. Они исходят из иной логики. То, что произошло — следствие их понятия о вольной охоте. Валькирии — социальные хищницы. А любые хищницы любят играть… пока юные и беззаботные. Попробуйте, объясните котёнку, что в мячик играть вредно…

— Наша связь куда сильней, чем вам кажется, — мягко проворковала Мисель, совершенно неожиданно поддержав меня в разговоре.

— И всё же я не понимаю. Я бы с ума сходил, зная, что моя женщина сейчас… ласкает другого.

На этот раз я уже не ярился. Слова внешника даже порядком меня позабавили.

— До нашей встречи вы пребывали в иллюзии, что валькирии — это безбашенные убийцы, к тому же мужененавистницы. Теперь вы впали в другую иллюзию. Уверились, что перед вами — обычные женщины. Скажу так: обе иллюзии ложны, — хмыкнул, лаская ладонью талию своей кошки, в ответ подставлявшей для ласк те места, в которых хотела бы ощутить мою руку. — Добиться равноправного партнёрства с валькирией — та ещё задачка. Не для слабонервных. Сшибки на имплантах — такая же естественная часть нашей жизни, как… поцелуй. И поверьте, вашим подчинённым сейчас придётся всё это испытать на собственной шкуре. Честно говоря, я им не завидую… С кошкой сначала нужно найти общий язык, заслужить статус партнёра — не дичи. Ваши же просто облажались. Они согласились быть дичью. И хотя мне неприятно осознавать, что охота сестёр протекает в таких формах, но… осознание, каким шоком это станет для ваших ребят — греет душу.

— Кхм… — протянул офицер, не зная, что сказать на эту мою отповедь. — Вы откровенны…

— Я ещё не закончил, капитан, — поднял перед собой ладонь, останавливая его. — Я дам вам возможность заслужить иной взгляд от валькирий. Если вы обещаете не соглашаться на их предложения постели.

— Да я как бы не спешу…

— Ну вот и отлично! Тогда предлагаю спарринг, — внимательно вглядываясь в лицо внешника, добил я.

— Что, простите?..

— Я всю жизнь в боевых искусствах. Тренировал. Изучал. Я хорошо вижу вашу повадку. Выйдем на татами. Посмотрим друг на друга, так сказать, в естественной среде обитания. И валькирии увидят то, что интересно им. Или вам не интересно? Никогда не поверю!

— Вы правы, мне интересно, — выдавил офицер.

— Тогда на правах хозяина дома, в котором вы являетесь гостем, приглашаю вас поспарринговаться.

— Всё правильно, капитан, — опять зашелестел голосок валькирии. — Не хотите секса — получите когти. Каждому своё. Бой тоже хорошо снимает стресс.

— Простите, Леон, Мисель. Но я больше двадцати дней провёл в стеснённых условиях разведывательного борта. Мне нужно восстановиться.

— Без проблем. Мой искин проводит вас в тренировочную зону. Там вы быстро сможете привести себя в порядок. Он же рассчитает для вас оптимальную интенсивность нагрузок и составит карту личных упражнений.

— Вот как? Не ожидал…

— Здесь, на яхте, есть всё, необходимое для тренировки любой степени сложности. Уверен, вы оцените. Только сначала Ри проводит вас в регенератор, — разведчик в недоумении приподнял бровь. — Отравление этанолом и продуктами его распада — их нужно снять. Для республиканской техники это сущие мелочи.

Когда Гибенс скрылся за дверью, Миса мягко перетекла ко мне на колени. Позволила крепко обнять. Сама доверчиво улеглась на моё плечо.

— А нас с тобой, милый, ждёт свой собственный спарринг. От слова «спариваться», — муркнула большая кошка. — И в регенератор тебя отведёт не интерактивная Ри, а одна дурная кошка… которой срочно нужна порция ласки…

Выказав свой яркий темперамент, Миса довольно вытянулась на мне. Кошка сыто урчала. Для сестёр путешествие на яхте вообще проходило весьма насыщенно. Я с нежностью оглаживал её бёдра, скользя по бархатистой коже небольшими «отростками» боевых имплантов. Девочка млела… Подставляла под ласку свою спинку, прося не забывать и о ней… Повадка настоящих кошачьих!

За мягкими ласками и сытым опустошением появление новой участницы «полежалок» прошло незамеченным. Просто в какой-то момент плоскость кровати исказило дополнительной тяжестью. Зато когда в плечо ткнулись упругие женские грудки, внимание невольно сфокусировалось на их обладательнице. Кошка поймала обращённый на неё шальной от недавних острых ощущений взгляд и… игриво чмокнула меня в сосок.

Лита! Не может быть! И взгляд такой — растерянный и даже обиженный.

— Кот, представляешь, он уже всё! Иссяк, сломался — или как это правильно называется?.. А я ещё даже во вкус войти не успела!

Я далеко не сразу сообразил, о чём она вообще. Пронизывающие до глубины души серо-стальные глаза, с расплескавшимися в недрах голубыми прожилками, не желали уходить из памяти. Миса держала крепко. Умела держать — и сегодня пользовалась этим своим умением на полную. Однако постепенно до меня начал доходить смысл вопроса юной снежки.

— Ты про Мирана?..

— А про кого же ещё⁈

— Значит, добро пожаловать домой, блудница!..

— Я не блудница! Я — охотница! — с обиженными интонациями проворковала рыжая. — Почему он сломался, кот? Может, он болеет? Объясни! Ты же такой же варвар, как он!

— Такой — да не такой, Лита. Он — обычный внешник. Он не «ломался», как ты говоришь. Он просто такой от рождения. Таким сформировался. Кстати, чего пришла-то? Есть капсула. Дорисуй там образ своего Мирана — и пользуй хоть всю ночь напролёт.

— Я не хочу образ Мирана, — упрямо тряхнула медными прядями кошка. — Я хочу тебя.

— Ишь как заговорила! Вот Миса действительно хочет. Поэтому и пошла со мной.

— Ну кот, ты чего? Я же никогда не говорила, что ты мне не интересен! Наоборот! Я по тебе теку просто! Особенно после учебных спаррингов, где ты когтями вовсю коляешься! И у тебя ещё хватает совести заявлять мне такое⁈

— Ну, тебе же хватило совести на моих глазах утащить в своё лежбище очередную жертву?..

— Кот! Я охотилась! Почему я не могу попробовать поохотиться? Да ещё и на настоящего внешника, разведчика? Что я другим валькириям потом рассказывать стану? Меня чокнутой считать начнут — особенно чужие кошки!

Признаюсь, такой аргумент меня несколько остудил. Да и Мисель принялась царапаться, явно намекая о моём неподобающем поведении. Пришлось сменить гнев на милость. Однако и потакать её увлечениям на стороне я не собирался. Можно было утешить, сказать, что, мол, с внешником просто требуется проявить больше терпения, и всё такое. Но я не стал ничего из этого говорить. Кто мне эти внешники? С чего я должен учить своих женщин их терпеть? Не понравился, разочаровал — отлично! В следующий раз та же Лита сто раз подумает, прежде чем затевать столь сомнительную охоту. Поэтому я, напротив, ещё больше поднажал:

— А чего ты хотела, кошка, связываясь с генетически неизменённым внешником?

— Ну, не знаю… Но вот так, сразу… Даже возбудители не помогли… Я и не знала, что такое вообще бывает! Даже совсем юной девчушкой, общаясь с такими же мальчиками, получала значительно — значительно! — больше!

Я всё же не смог сохранить в душе праведное возмущение, напротив — окончательно размяк. Совершенно незамутнённое ошеломление юной снежки вызывало улыбку, а не раздражение. Захотелось стиснуть её покрепче, что я и проделал. Запустил ладонь по её спине. Протянул длинные змейки когтей на самый максимум их длины. И плотно сжал, стискивая в стальном захвате упругие ягодицы — и вообще всё, до чего смог дотянуться. Лита от неожиданности пискнула. Это лишь укрепило мой порыв. Девочка определённо хотела. Вся горела желанием! Куда смотрел этот парень⁈ Чем они там вообще занимались⁈

— Ты ведь знаешь требования Кошака, сестра, — вступила в разговор Мисель. — Он не хочет, чтобы его кошки ходили налево.

— Да я теперь сто раз подумаю, прежде чем затевать что-то эдакое! Только перевозбудилась ещё больше, а толку — ноль! Буду думать. Что-то мне действительно расхотелось охотиться на стороне…

Пришлось окончательно сменить гнев на милость. Лите это сейчас было нужно как никогда. Такое разочарование не часто случается в жизни… Правы были Сайна и Миса, что Лите нужно сначала ощутить дыхание жестокой реальности, и со временем она до всего дойдёт сама. Вывод-то — проще некуда. Он выражается простой русской поговоркой: «От добра добра не ищут».

Однако события этого дня не желали отпускать. Уже упорхнула куда-то Лита. Уже получила своё Мисель и в последний момент прибившаяся к нам Рита. Обе кошки блаженно спали, закинув на меня руки и ноги. Да и сам я спал — пока не услышал сквозь сон до боли знакомый говорок: «Кошак, а Кошак?» И так несколько раз подряд. Наконец я не выдержал, приоткрыл один глаз.

В кресле, прямо возле кровати, сидела… Эйди. Милый, успокаивающий взгляд салатовых глаз обволакивал. Кошка смотрела очень хорошо, очень по-домашнему. Так могут смотреть лишь на милого сердцу родного человечка. Сердце невольно сдавило нежностью.

— Ди!.. Ты пришла…

— Кошак, ты ещё спишь, — улыбнулась прелестница. — Давай в душ, и сразу возвращайся. Разговор есть.

Что ж, валькирия заинтриговала. Я быстро сполоснулся, распечатал новый комплект формы и вернулся в комнату. Эйди обнаружилась в дальнем её углу, аккурат возле камина, имитирующего натуральное пламя. Девочка организовала здесь пару силовых креслиц, в одно из которых и присела, дожидаясь моего возвращения. Я застал её погружённой в созерцание волшебного пламени, лижущего имитацию дров. Мерцание искусственных поленьев отражалось в бездонных глазах, и казалось, что по изумрудной зелени пролегли алые лавовые ручейки.

— Соскучилась?..

— Да. Но жутко устала. Этот ваш светящийся спирт… Во Внешних колониях мне доводилось пробовать самые разные коктейли. Скажу так: этот вообще лишён смысла. В нём всё подчинено одной цели — отравиться как можно быстрей и как можно сильней.

— Какое точное определение существа выпивки… — хмыкнул в ответ. — Ну так что за разговор у тебя? Или приляжешь?

— Нет. Сейчас поговорим, и пойду к себе. Хочу побыть одна…

— Что с тобой, кошка? Что случилось? — я не на шутку разволновался. На моей памяти метиллия всегда предпочитала быть с кем-то. И дело даже не в её извечной тяге к сильному плечу.

— Кошак, я тебя люблю. Так, как может любить мужчину нормальная республиканка — то есть по-настоящему глубоко и всеобъемлюще. Бескомпромиссно, — усталый взгляд метиллии показался сейчас… каким-то беззащитным, что ли? Она реально приоткрывала мне свою душу. — И как боевого брата люблю. Доверяю тебе, как себе. Охота же… она как бы в другой плоскости. Там не в любви дело. Это просто… охота. И всё. Поэтому… Хочу, чтобы ты это знал… Если у тебя будут по-настоящему весомые причины, чтобы отговорить меня от охоты — я обещаю к ним прислушаться. Но, сам понимаешь, раз охота и любовь в разных плоскостях — они не могут никак пересекаться. Любовь не отменяет охоту. Не забывай, мы здесь все же не в варварском мире живём…

— Как же с вами сложно… — только и смог выдавить я.

— Кошак, я понимаю: ты — варвар по воспитанию. Но не волнуйся, пройдёт время, и ты цивилизуешься. Мы тебе в этом поможем. Мы все.

Слова валькирии звучали очень проникновенно, шли от самого сердца. Тут даже иронизировать казалось неуместным. Поэтому я предпочёл промолчать. Кошка тоже не спешила форсировать разговор. Немного помолчав, она продолжила уже в другом ключе:

— И Кошак, лови файл, — на инт действительно пришёл информационный пакет. — Здесь я собрала выжимку из слов разведчика. Всё, что мне показалось существенным. Думаю, ты должен знать, куда его пересылать.

Пара секунд надобилась, чтобы осознать, что же сейчас такого произошло. А потом у меня натурально отпала челюсть. Оказывается, всё сказанное ранее не шло ни в какое сравнение с новым откровением!

— Так ты из-за этого с ним спала⁈.

— Что? Нет! Они забавные — эти внешники. Пытаются что-то из себя изображать… а генетики не хватает. Очень потешно! И в спарринге он ничего так стоял… Милая охота получилась. Я довольна.

— Зачем же тогда…

— Решила совместить приятное с полезным… вернее, забавное с полезным — так будет точней. Он много чего рассказывал, что его поразило в Республике. Возможно, разведчицы смогут извлечь из этой информации рациональное зерно.

— Ощутила себя частью образа Меча Республики?..

— Возможно. Не исключено. Тебя постоянно так и подмывает окунуться в их вотчину. Это по-своему интересно. Решила помочь общему делу, Кошак.

— Не боишься, что втянешься? Всё же работать через постель…

— Многие разведчицы так работают. Не часто можно работать, занимаясь при этом любимым делом. А я люблю секс.

Этот пассаж про любовь к сексу ещё долго стоял в ушах. А в самом деле: некоторым нравится говорить на публику, они буквально любуются собой, и становятся ораторами, чиновниками, юристами; некоторым нравится писать, и они идут в редакторы, журналисты, писатели; а некоторые любят секс — и идут… куда бы вы думали?.. разумеется, в разведку!

Ясень

Времени до выхода из прыжка оставалось всё меньше, и чем дальше, тем сильнее нервничали обитатели яхты. Особенно дёргались наши гости. Уже два раза Валери ловила их за попытками проникнуть в корабельную сеть и попробовать нащупать каналы связи. Или создать закладки на случай выхода в реальный космос, чтобы они сразу ушли к своим. В общем, разведчики всё больше начинали вести себя как враги, а не как союзники — пусть и временные. Милену это основательно напрягало, и только я смотрел на всё с фатализмом адепта боевых искусств.

За четыре часа до выхода из прыжка я заявился в каюту капитана Гибенса. Кинул ему на стол физические распечатки «посланий» его бойцов. Позволил пробежаться по ним глазами. Самым безобидным из всех был слоган: «Нахожусь в плену Дальней разведки Республики НОЧ. Прошу помощи».

— Что, валькирии парням не дают? Так вроде дело не в них. Нужно уметь соответствовать своей женщине, — прорычал я, не спуская взгляда с лица капитана.

— Леон, не надо, — поморщился офицер. — Люди паникуют…

— Значит, люди… То есть вы утверждаете, что ни при чём?.. — показательно успокоившись, с ноткой задумчивости заметил я.

— Я хорошо понимаю, что такие вот опусы — глупость, — мужчина побил костяшками пальцев по распечатке на столе.

— Хорошо! В таком случае я их просто сожгу. Полями. В пыль. Вы же понимаете, что мне без разницы, сколько внешников достигнет Конфедерации?

Вот тут проняло даже капитана. Всё же он, как и большинство его соотечественников, немного робел перед мистической славой мечников. Пропаганда псионских союзников делала своё дело… Уверен, используй я какую-то ещё угрозу, и он бы не проникся.

— Не думаю, что это хорошая идея… Зачем вам лишние смерти? — проникновенно начал капитан, всё больше входя в роль. — Придётся что-то объяснять. Мне — так уж точно. И что прикажете писать в отчётах? А отвечать на допросах?

— Так и скажете: не смогли договориться с мечником. Разъярили его. Он не сдержался, и сжёг их. Сомневаюсь, что кого-то удивит подобный исход… Заодно поможете мне создать нужное впечатление на планете. Чтобы не лезли с дурацким морализаторством.

— В ваших словах есть доля здравого смысла, — проговорил Гибенс, аккуратно подбирая слова. — Но позвольте сначала я с ними потолкую.

— А вы разве не толковали с ними в самом начале? Когда ушли на корабль совещаться?.. — небрежно обронил я, с интересом ожидая реакции капитана.

Разведчик заметно сдулся. Даже сгорбился внешне.

— Леон, я не могу на вас повлиять. Но за время пути я многое обдумал. Как мне кажется, даже начал лучше понимать литанцев. До этого они казались мне просто предателями человечества. Теперь же я по крайней мере вижу, что человечество бывает разным. Не рушьте всё. Зачем вам новые потрясения для невольных пассажиров? Их и так было немало…

— Хорошо. Я дам им шанс взяться за ум. Рассчитываю на вас. И предупредите их, если не дойдёт по-хорошему: мои возможности распространяются и за границы Республики. Если из-за чьей-то глупости пострадают дорогие мне люди… Точно такая же судьба ждёт дорогих им людей. Поверьте, я смогу дотянуться до каждого. Не лично, и не за один день, но им придётся постоянно жить с осознанием, что в любой момент их привычный мир рухнет.

— Я вас понял, Меч Республики. Я покажу им кадры вашей мести за Тёмную Мать. Полагаю, это заставит их задуматься.

— Докопались всё же?

— Ваш искин и не скрывал их.

— Хорошо. Тогда давайте обсудим вашу линию поведения в первые два дня после приземления…

— Только два дня? — сразу же уцепился капитан.

— Да. Я не собираюсь так быстро покидать планету, но не хотелось бы в первые дни ощущать постоянный надзор. Кошки — не разведчицы. Они этого не любят. Тем более когда прибыли отдыхать, а не вершить Экспансию. Сначала пусть обживутся — потом будет уже не так навязчиво.

— Тогда давайте так. Первый день мы будем имитировать адаптацию после сложного путешествия. Потом составим и отправим отчёты. Где-то к исходу третьего дня прибудет официальная миссия из ближайшей системы, где есть представители нашего Планетарного образования. Одновременно, к концу второго дня, я более подробно разъясню контрразведке Ясеня, где именно вы нас подобрали — до того мы будем просто говорить об открытом космосе.

— Вас под арест не посадят за такое?

— Нет. Я сошлюсь, что до подачи рапорта не мог раскрывать детали, и только получив ответ от куратора приобрёл такое право. И это будет абсолютной правдой, я запрошу у куратора инструкции, как вести себя с контрразведкой союзников. Конечно, меня могут счесть не в полной мере компетентным… Общий враг, и всё такое… Но вы ведь понимаете, что Конфедерация не едина. Это довольно-таки аморфное образование из независимых Планетарных образований.

— Что ж, модель рабочая… Теперь давайте обсудим, что будем говорить таможне и встречающим вообще…

Мы проговорили с капитаном довольно долго. Впрочем, ему хватило времени до выхода из прыжка хорошенько пропесочить своих подчинённых. Дальнейшие события показали, что когда надо он умеет быть убедительным. А может сказалась показательная демонстрация, которую я устроил для своих гостей, пригласив их на клинковый бой с Ритой — самой сильной по части фламберов из валькирий. Сфера и мельтешение убийственных разрядов создали парням правильный настрой. А уж когда броня боевого скафандра начала течь… тут их и вовсе проняло не на шутку.

А всё дело в правильной подаче. По фабуле поединка Рита начинала в скафе, используя штатную магнитку и дополнительную навесную лучевую пушку. Валькирия извлекла клинок, лишь когда ей стало банально нечем и не в чем драться. Так что разведчики вышли из Сферы пришибленные, с опаской поглядывая на меня, совершенно буднично шагающего под руку с чёрной кошкой. В этот раз, для пущего эффекта, валькирия щеголяла в форме Экспансии.

Наконец подошло время основных событий. Все сидели по местам. Кошки — в своих каютах, приодетые и готовые в случае чего изображать из себя балованных леди внешников. Викера и Лита на всякий случай расположились в тренировочной зоне, недалеко от Сферы. Типа тренировались. Бегали на тренажёрах, крутили спортивными попками в обтягивающих топах, и совершали ещё массу бессмысленных с точки зрения боевой подготовки, зато насквозь понятных любому внешнику телодвижений. Ну а в Сфере… Там до поры скрывалась наша броня и всё ручное вооружение. Всё же соваться без него в Конфедерацию мы побоялись. Валькирии в случае необходимости хотели уйти из жизни с боем. А без брони и без минимума боевых дронов сделать это с помпой не получится. Что поделаешь, кошки мыслят категориями десантниц. Они ни разу не разведчицы… Даже спорить с ними не стал. Да и сам отлично понимал, что у внешников всякое возможно. Нужно иметь возможность защитить яхту, представляющую собой довольно обширный корабль, с суммарной протяжённостью палуб в несколько километров. Попробуй такой объект оборонять в одиночку! Проще всё уничтожить одним махом, вместе с проникшим внутрь противником…

Я находился на мостике. Рядом на подхвате расположилась Ми. Третьим участником командирских посиделок выступал капитан Стен Гибенс. Ещё в районе ангара ошивалась Мисель, готовая в любой момент прыгнуть в катер и сыграть роль москитного флота. В общем, все были при деле. Все напружинились, ожидая скорого выхода в неизвестность. Для республиканок она ещё и имела явный привкус угрозы. Те, хотя и побывали в своё время в Литании, всё равно воспринимали территорию внешников вражеской территорией.

— До выхода в обычное пространство десять секунд, — объявила Ми. — Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… Есть реальный космос!

Сразу же на нас с валькирией обрушился подлинный информационный удар — от всего массива внешних сенсоров. Следовало чётко определиться с местонахождением, а особенно — с расположением ближайших объектов в пространстве, причём как космических, так и рукотворных. Ради этого я даже подключил потоки.

— Положение планет расчётное. Положение стационарных объектов расчётное, — доложила валькирия.

— Фиксирую облучение сканирующими системами повышенной мощности. Вероятный источник — орбитальная станция Аркада-17, — вклинился голос искина.

На этот раз говор у Ри выглядел в меру сексуальным. Матрица щадила наши с капитаном чувства. Хотя лично мне и Милены за глаза хватало… Но я привык. Когда рядом девять сексуальных красоток, в любой момент готовых сорваться на секс, невольно начинаешь мыслить в совершенно другой парадигме — и даже постоянно работающий в фоновом режиме имплант не мешает жить.

— Ри, а этот фрегат — в сто седьмом квадрате — принадлежит флоту Ясеня?

— Сигнатуры передач соответствуют сохранённому в базе образу. С вероятностью в девяносто восемь процентов это боевой фрегат Королевского Флота.

— Итак, к нам идёт фрегат и нас сканируют с орбитальной крепости… Что думаете, капитан?

— Судя по скоростям, фрегат движется по стандартной схеме досмотра. Страхует крепость. И если судить по траектории подхода, он сопровождает ещё минимум три борта.

— Благодарю. Я тоже не вижу причин для беспокойства. Направление на вторую планету системы.

Мы вышли в реальный космос аккурат между солнечными орбитами второй и третьей планет звёздной системы. Планетарное образование было названо по имени Стержневого мира Ясеня, как и его светило. Вообще, выход из прыжка в такой близости от планет, в особенности столь стратегически важных, не приветствовался космическими службами. Считалось нормой выйти в районе крайней планеты и следовать обычным ходом к нужному обитаемому миру. Но то для транспортных кораблей. В случае с лайнерами или пассажирскими яхтами допускался выход в непосредственной близости от орбиты. Не всегда. Только для специальных рейсов и особых гостей системы. Мы по понятным причинам решили считать себя таковыми, а потому не мелочились.

— Говорит капитан фрегата Королевского Флота Майн Киржич. Сообщите цели выхода в ближнем круге планет.

Надо же! Сам капитан вышел на связь. Видимо, сказывались нестандартные обводы яхты. Она не подпадала ни под один из реестровых номеров Конфедерации. И не удивительно! Штучный товар, да ещё и с верфей Республики, да ещё и выполненный на базе проекта боевого фрегата. Подобной ласточке точно не место в списках внешников!

— Говорит капитан яхты «Селенга», Леон Иванович Познань. Имею порт приписки планета Льега, Планетарное образование Литания. Следую с туристическими целями на планету Ясень. Имею на борту ценных пассажиров.

— Ваш рейс отсутствует в реестре. Прошу дать расширенное обоснование.

Я подмигнул разведчику. Всё, его выход.

— На связи капитан ССР Стен Гибенс. Следую на борту яхты «Селенга» в качестве пассажира. Выполняю миссию категории «А++», внекатегорийный порог секретности. Передаю личный пакет.

На несколько секунд в сердце корабля воцарилась тишина. Все ждали вердикта с фрегата. И он не заставил себя ждать.

— Капитан Познань. Получите траекторию подлёта к Стержневому Миру. Вам согласован минимальный временной лаг подлёта. Прошу неукоснительно следовать маршруту. Честь имею! — и флотский отключился.

Искин проложил маршрут по полученным от фрегата целеуказаниям. Я направил по нему яхту. Первый этап нашей миссии завершился успешно, можно было вздохнуть с облегчением.

— Станция свяжется с нами минут через двадцать — двадцать пять.

— Нам действительно дали хороший лаг, — в задумчивости протянула Милена. — Особенно учитывая количество бортов в районе планеты…

— У нас очень высокий приоритет миссии, — пожал плечами разведчик. — Вероятность благополучного возвращения невысока. Если ещё и обременять вероятных героев сложными траекториями… Всё может случиться. Можно и борт потерять в финальной точке.

Сложно было спорить с капитаном. Пусть Ясень и был абсолютно чужим для него миром, но некие общие меры координации действовали во всех мирах Конфедерации. Иначе она вообще оказывалась лишена смысла. Ну а нам оставалось только ждать. Я потянулся. Взглянул на Милену. Потом на Гибенса.

— Помнится, я обещал вам спарринг… — протянул задумчиво.

— Я думал, вы уже о нём забыли.

— Нет, что вы! Не поверите, собирался несколько раз.

— И что же вам помешало?

— Всё банально до жути, капитан: женщины. Они, родные. Извечный бич мужчины, его рок и его муза в одном лице.

— А сейчас?

— Сейчас они не в том положении, чтобы мешать. К тому же у нас очень мало времени…

В тренажёрной зоне всё так же крутились валькирии. Юная Лита и её многоопытная сестра Викера. Однако кошки откровенно скучали. Примитивные упражнения, да ещё и с совершенно несерьёзной нагрузкой, вызывали у них лишь скрежет зубовный. С чистой совестью можно было и вовсе заявить, что сёстры банально бездельничают — ибо внятной цели и смысла у тренировки не было. Лишь создать видимость при предстоящем сканировании. А вот с нашим появлением валькирии заметно оживились. Даже бёдрами на тренажёрах закрутили активней… Или мне показалось? Да какое там показалось — очень быстро снежка улеглась на самый дурацкий из них, всё достоинство которого состояло в выгодном положении тела в процессе тренировки. И здесь юная бестия устроила нам форменный стриптиз! Благо, была в одежде… Правда, в обтягивающей одежде…

Мы с капитаном, не задерживаясь, перемахнули канаты. Его движения были спокойными, уверенными. Офицер не спешил, но и не медлил. Ровно в самый раз. Интересно будет посмотреть на него в бою… Мы встали друг напротив друга. В боевом коммуникаторе возникла Триша:

«Проиграешь, отымею, как не родного», — я аж подавился от такого выхода.

«А если выиграю?»

«Тогда тоже отымею, — метиллия сделалась задумчивой, — но как родного».

«Ей скучно, кот, — просветила меня Ди. — Вот старшая сестра и благодарит тебя за неожиданное развлечение… по-своему».

— Знаете, Леон, мне всегда было интересно, как в Республике приветствуют партнёра по спаррингу? — капитан в самом деле выглядел крайне заинтересованным, его глаза аж блестели.

— Я вас разочарую, капитан. Приветствие практикуется только перед началом дуэли на энергетических мечах, да и то крайне скоротечное — всего лишь дополнительный жест клинком, совмещённый с ударом.

— А в рукопашной?..

— Чаще всего начинают сразу, как только окажутся на принятом расстоянии. Вовремя броситься — означает ошеломить противника. Иногда долей секунды хватает, чтобы получить фатальное преимущество.

— Вот оно как… А у нас кланяются.

— На моей родине тоже кланялись.

И мы действительно коротко поклонились друг другу. А дальше началась игра. Сам я давно привык сразу идти на сближение. В Республике промедление могло дорого обойтись, и привычка сразу сближаться въелась в рефлексы. Однако на ближней дистанции я резко убавил пыл. Провёл пробные удары ногами и руками, в разных плоскостях. Капитан блокировал. Собственно, я никуда не спешил. Впереди было минут пятнадцать-двадцать, что для спарринга даже чересчур. Это в учебном можно вокруг партнёра часами кружить, а в боевом — там счёт на секунды и минуты идёт. Всё быстро происходит.

Следующим атаковал Гибенс. Он тоже пробовал разные направления ударов. Я сразу подметил, что у офицера немного нестандартная для внешника система боя — с опорой на работу ногами, но без республиканского изящества.

«Вы для нас стриптиз, что ли, танцуете?» — не выдержала Сайна этого обмена любезностями.

«А если и так, ты имеешь что-то против?» — теперь уже пришёл мой черёд зубоскалить. Пусть кошки веселятся. В конце концов развлекать их — моя прямая обязанность как мужчины.

«Да нет… Только ты тогда больше ногами работай. И сильней их тяни. Мне так больше нравится»

«Да, Кошак. И наклоняться не забывай!» — это уже Триша включилась в игру.

Её коварное замечание сбило мне удар. Я чуть провалился вперёд, и этим попытался воспользоваться мой визави. А он чётко контролирует обстановку, этого у внешника не отнять! Ответный удар я сбил бедром. К сожалению, не рассчитал силу — ибо бил на рефлексах — а потому ногу противника основательно отсушило. Он отпрыгнул, разрывая дистанцию.

«Котик, котик, кис-кис-кис, — муркнула Лайна. — Давай, добей его! Один удар — и пусть отдохнёт в регенераторе!»

«А куда ты спешишь, кошечка? Тебе ведь до планеты клубнички не обломится! Пользуйся случаем повеселиться…» — ответил в том же духе, откровенно забавляясь.

Впрочем, бой всё равно не продлился долго. Следующие минут пять я гонял внешника по татами, буквально не давая тому опомниться, а когда всё же позволил контратаковать, подловил. Провёл болевой, резко кидая капитана на колени. Выбора ему не оставалось. Разумеется, он попытался использовать возможности своего тела. Даже руку в суставе провернуть пытался. Но со мной этот номер не прошёл — я быстро переключился на атаку локтевого сустава, проворачивая его против сгиба локтя. Тут уже никакая растяжка не поможет… Хотя подготовка у разведчика выдавала многие годы упорных тренировок. А главное — он занимался с детства.

— Воспитывались в военной семье? — больше утвердительно, чем вопросительно поинтересовался я, когда противник признал своё поражение.

— Да. Как догадался?

— Суставы. Такая пластичность суставов обычно образуется, когда занимаешься рукопашным боем всю жизнь, с раннего детства. А где у внешника такое возможно? Вариантов немного.

— Да, ты прав, Леон, — офицер стоял, потирая плечо. — Моя семья всегда была, как говорят у валькирий, «на переднем крае»…

— Как впечатление? — задал я новый вопрос, пока мы шли назад, в корабельное сердце.

— Знаешь, я совершенно не удивлён. Ты быстрее меня на порядок. А уж физической силы — вообще за гранью. Видимо, в твоём генофонде отметились метиллии…

— Не знаю уж, кто там отметился… Его скрывают даже от меня.

В корабельном сердце висело ощущение напряжённого ожидания. Это валькирии внизу маялись дурью и не знали, чем себя занять, здесь же Милена времени зря не теряла.

— Ну что, мальчики, размялись? Тогда давайте, усаживайтесь. Первая попытка связи была три минуты назад. Судя по всему, сигнал шёл от орбитальной крепости Аркада-1. Я извинилась, сообщила, что высокому гостю срочно потребовалось получить по морде… ладно-ладно, капитан, не делайте такое лицо!.. я сказала, что вы захотели размяться. Провести лёгкую тренировку в ожидании приближения к планете. Мол, господин капитан сильно волнуется, до сих пор не верит, что вернулся живым с миссии высшего приоритета. Упоминание миссии имело магическое воздействие на неокрепшие умы внешников. Нас просили выйти на связь, как только капитан поднимется на мостик.

— Когда мы уходили, ты казалась более собранной, Ми…

— Так и ты, милый, не маялся тогда дурью и не устраивал кошкам стриптиз по требованию.

Что ж, Старшая была везде права. Пришлось лишний раз это признать — на радость гордой республиканки.

Мы расселись по коконам. Послали запрос. И буквально через три секунды пришёл ответ. На голограмме связи возник среднего возраста мужчина в небесно-голубой форме космофлота, при обилии блестящих нашивок на комбинезоне. Однако особенный шик ему придавал молодцевато сдвинутый набекрень берет голубого цвета, с зелёной волной. Выражение лица мужчины казалось напряжённым, глаза смотрели с живым интересом.

— Господа, — коротко поклонился офицер. — Позвольте представиться. Кирилл Волнов, специальный представитель Коронной Службы при Королевском Флоте.

Мы с капитаном тоже представились. Состоялся нечитаемый обмен взглядами. Причём переглядывались в основном внешники, мне их «тайные» знаки были мало знакомы. Зато я отлично представлял, кто передо мной. Коронная Служба — это как раз ясеньская контрразведка, а мужчина на голограмме — явный особист[2].

— Позвольте узнать, господа, чьи это девушки у вас на борту?

— Не понимаю вас, господин Волнов.

— Они тоже прибыли с вами по миссии категории «А++»?

— Нет, офицер, что вы! — откровенно развеселился разведчик. — Этот цветник уже рос на борту, когда господин Познань любезно согласился нас подвезти. Со мной только парни. Нас трое.

— Вот как? Занятно, занятно… — флотский явно что-то изучал на голографической проекции, невидимой нам со своих мест. — Все литанки? И все почётные граждане?.. Вдвойне интересно…

— Это всё моя вина, — покачал я головой в показном покаянии, принимая игру офицера. — Обожаю литанок. Ничего не могу с собой поделать. А они отвечают мне взаимностью. Особенно почётные граждане. Или вы что-то имеете против литанок?..

— Ну что вы! Разумеется, я люблю женщин… Но вы хотите сказать, что они все — буквально все — отвечают вам взаимностью? В смысле, эти девять женщин — ваши?

— Да. Это мои женщины.

— Странно… Нет, я только что изучил эти новые постановления литанского парламента. И про «непарные семьи». И про «официальных любовниц». Но вот в упор не понимаю, как всё это работает. Ладно, литанцы пытаются подражать Республике. Но ведь ещё пару лет назад отношения в их обществе не сильно отличались от наших! Никаких множественных семей! Как мог за неполные два года поменяться сам менталитет?..

— Господин Волнов, вы предвзяты. У вас на глазах шторы. И знаете почему?

— Почему же? Расскажите, я весь внимание!

— Потому что большинство мужчин и женщин по факту полигамны! Если копнуть глубже и официально вскрыть всех любовников и любовниц — постоянных и сиюминутных — любой мир превратится в сложную вязь социальных связей, где почти все… простите за нелитературное слово… давно уже перетрахались.

С пару секунд офицер с видимым ошеломлением смотрел на меня, явно обдумывая услышанное, после чего откинулся на спинку кресла и натурально расхохотался. Его так проняло, что даже вопрос с той стороны не смог вывести особиста из истерического состояния. Наконец отсмеявшись, странный контрразведчик вытер выступившие слёзы и подался вперёд.

— А в Литании, выходит, всю эту вязь узаконили? И вы везёте на Ясень своих… — он опять едва не сорвался на смех. — Ранее неофициальных… любовниц? И как они — друг дружку не поубивали по дороге?

— Да нет, офицер. Тут ведь ещё многое зависит от мужчины. Не всякий сможет найти компромисс со всеми и утолить все их потребности… которых, как понимаете, у девяти женщин в девять раз больше стандартных.

— Ну вы и юморист, господин Познань… — протянул Волнов, чуть вновь не зашедшийся в смехе. — Как и эти литанцы… Не возражаете, если я к вам в гости наведаюсь немного погодя?

— Разумеется, приходите. Заодно поведаете нам свежие новости, и что у вас на самом деле стоит посмотреть — всё же вы местный, лучше всяких презентаций сможете нам всё растолковать.

— Надеюсь только, ваши подруги… не разбегутся… к моменту моего визита. Не разбегутся же?..

— В этом можете быть уверены. У нас серьёзные отношения.

— Ладно, ждите сегодня вечером, часов в восемь… Да, и на какой орбите предпочтёте оставить яхту?

— На орбите? Господин Волнов, я бы хотел посадить судно на планету.

Контрразведчик тут же сделался серьёзным. Весь его юморной настрой как ветром сдуло.

— Боюсь, это невозможно, господин Познань.

— Каковы причины? — я тоже подобрался.

— Причин много… Ваш корабль… На нём системы радиоэлектронной и гравиэлектронной борьбы уровня лёгкого корвета РЭБ. Военного корвета! Бронирование нестандартного вида, но также уровня военного борта. Эмиттеры защитного поля уровня фрегата, никак не ниже. Двигательные установки… Гоночного класса, фрегат за вами не угонится. Но они нестандартны, не сертифицированы в Конфедерации. У нас же… очень строгие экологические нормы. И вы должны понимать их природу — оттого и летите именно в Ясень. Урон атмосфере при входе туда корабля такого класса будет огромен. Озоновый слой, выжигание бесценного кислорода, минимальные, но тем не менее радиоактивные выбросы, возмущения магнитных полей планеты… У нас не принято сажать такие корабли на поверхность.

— Офицер, войдите в моё положение, — я подался вперёд и проникновенно, насколько это было возможно, продолжил. — У меня на борту девять женщин. У каждой свои тараканы. Мы более-менее притёрлись. Но то — на борту яхты, где есть все удобства. Никакая гостиница на поверхности не потянет такую семью со столь разнородными запросами!

— Вот как?.. Выходит, ваше хрупкое… семейное… равновесие зиждется на комфорте космической яхты экстра-класса?.. Нет, господин Познань, вашу ситуацию можно смело отдавать в головидение. Прямо так, даже без ретуширования. Ставить камеры на яхте и снимать сериал «Моя дружная литанская семья». Бешеная популярность вам обеспечена!

— Тем не менее я очень просил бы вас о совете. Или о содействии.

— Хорошо! Есть вариант, — офицер стукнул кулаком по невидимой отсюда столешнице. — Вот цифры. Это стоимость компенсаций. Поверьте, господин Познань, это минимальная из возможных сумм. Всё, что будет переведено вами, пойдёт на реальное дело. На прямое восстановление ущерба и на работу с зелёными насаждениями. За этим строго следит королевская семья и лично Её Высочество Наследная принцесса. Конечно, наши собственные дворяне… пользуются некоторыми преимуществами. Незаслуженными, на мой скромный взгляд. Но все гости планеты вынуждены оказываться в жёстких рамках. И поверьте, это всё, что я могу для вас сделать. Подобные исключения применяются только к дипломатам и визитам на высшем уровне.

Я изучил пришедший пакет. Да уж! На такое не рассчитывал. Порядок сумм был… космическим. Груз редкозёмов для моего корабля обошёлся бы дешевле. Но… это была моя идея — вырваться в Ясень, мне же за неё и расплачиваться. Благо, пока что только деньгами.

— Ладно, этот вариант рабочий, — несколько помрачнел я. — Благо, хотя бы ангар будет предоставлен… Хоть одной проблемой меньше.

— Эх, господин Познань! По сравнению с вашими амурными делами какой-то там ангар — это сущие мелочи! Тогда последний вопрос, господа. Что вы такое везёте в странной конструкции сферической формы, размещённой рядом с тренажёрной зоной?

— Это Сфера. Всего лишь Сфера.

— Что есть Сфера?

— Это сувенир. Очень красивые голографические проекции звёздных систем и опасные энергетические возмущения, на грани допустимых для обычного человека.

— И ради голограмм такое экранирование?..

— Это для обычных смертных там всё ограничено голограммами… А вообще-то в такой тренируются мечники, — я специально напустил в голос толику обиды, стараясь подчеркнуть ценность Сферы как экстравагантного сувенира. Не опасного агрегата для провозки контрабанды, а своего рода достопримечательности. Обида показалась мне очень уместной в деле пускания пыли в глаза.

— Вот как?.. Всё интересней и интересней… Капитан Гибенс, а что вы скажете насчёт этого странного «сувенира»?

— Скажу, что место действительно крайне интересное. И там действительно очень своеобразные голограммы, — пожал плечами разведчик, всё это время со скучающим видом наблюдавший наши странные переговоры.

— Это точно не вашбагаж? — последнее словосочетание офицер выделил интонацией.

— Господин Волнов, я бы не хотел обсуждать по космической связи вопросы моей миссии.

— Хорошо. Я вас понял… Ладно, господин Познань. Перевод в Коронный Банк прошёл, вопрос природоохранных компенсаций решён. Я даю вам посадочный коридор. Встретимся в восемь… В конце концов, так мне даже удобней будет вас навестить, господа, — ясенец уже хотел отключиться, но в последний момент не удержался от небольшой шпильки. — Всё же подумайте, господин Познань. Вам куда дешевле вышло бы организовать в Ясени… новую сеть… сексуальных знакомств, чем тащить сюда… старую.

А вот взгляд, которым ожёг нас контрразведчик, был отнюдь не весёлым. Серьёзный такой взгляд. Взвешивающий, точно на неких внутренних весах. Вот ведь странный тип! Я же, как только собеседник исчез, обратил свой взор на капитана.

— Стен, о чём вы там перемигивались с этим странным субъектом?

— Да ничего серьёзного… Это, Леон, как система опознавания свой-чужой, не более. Он понял, что я разведчик, я понял, что он разведчик. Всё.

— И всё же как-то странно он себя вёл… Вряд ли обычный силовик или чиновник станет столь развязно общаться, почитай, с чужими людьми, да ещё и с людьми, которые у него в разработке.

— Не скажи… После прохождения проверки на свой-чужой, он общался с нами как со своими. Это подтрунивание над тобой как раз отсюда. Это своего рода корпоративная солидарность. Что же до развязности… Скорее всего, он принадлежит к «золотым деткам». Вряд ли из военной среды… хотя всё возможно. Он мог просто играть. Очень уж похож на дворянина… Тут же все, кого ни пни, сплошь дворяне из древних семей. Наши древние такие же, но здесь у них об этом ещё и в паспорте написано. Ясеньцы этим на всю Конфедерацию кичатся. Это каждый безопасник знает — пусть о самом Ясени я знаю не так уж много.

— И всё же, сдаётся мне, что этот парень, пусть и играл в основном со мной, на деле искал ключик к тебе. Его шутовство — своего рода отвлекающий манёвр. Ему крайне интересно, что такого ты принёс в клювике. Так что не вокруг меня — вокруг тебя они будут бегать. Как минимум, эти два дня. Потом уже не факт… А ты, Ми, что думаешь?

— Его шутовство, действительно, очень странное. Тут либо он избалован властью, либо играет и отвлекает внимание. Лично я тоже склоняюсь ко второму варианту. Но и избалованность не стоит сбрасывать со счетов. Вёл он себя во всём, что касалось того же доступа на планету, крайне раскованно.

— Как интересно… — протянул разведчик, новым взглядом изучая Милену. — Почему мы с вами не общались так же плотно, как с другими женщинами Леона? Уверен, общение оказалось бы крайне плодотворным… Вы очень проницательная женщина, да ещё и прирождённый аналитик.

— Потому и не общались, Стен. Не забивай сейчас голову ни мне, ни себе. У тебя других проблем до крыши.

— Так зачем ему с тобой играть, Стен? Не объяснишь?

— Да всё просто, Леон, — хмыкнул мужчина. — Конфедерация не едина. Секретами никто друг с другом делиться без пущей надобности не спешит. Добыть секреты ССР ему было бы не лишне. Мы ведь и воюем частенько здесь, в Конфедерации, чего уж о каких-то шпионских играх говорить…

— Значит, сегодня он прибудет с визитом не на литанок смотреть. Сдаётся мне, тебя он будет сватать, господин капитан… А мы пока, как приземлимся, пройдёмся по гостиницам. Посмотрим, что тут, да как.

Само приземление прошло на удивление гладко. Нам выделили не просто место на космодроме — а обширный ангар, напичканный охранными системами. Ну, за те деньги, что я отвалил… Это шло по разряду незначительной мелочи. Лёгкий шаг навстречу, подчёркивающий уважение статуса — не более. Важным лично для меня оказался весьма символический характер проверки. Почитай, её и не было вовсе.

Зато после приземления в ангар заявилась целая делегация. На мощных бронированных катерах, с характерными представительскими обводами — она порядком заставила понервничать меня и моих кошек. Оказалось, напрасно: эти были не по нашу душу. Подтянутые парни с безумным количеством разнообразных средств связи встретили наших гостей, рассадили их по машинам и были таковы. К нам они даже не заглянули.

Я не стал прощаться с разведчиками. Постоял у люка, провожая их задумчивым взглядом. Только когда поймал серьёзный взгляд капитана, кивнул ему на прощание. Он понимающе ответил таким же кивком. Всё. Совместные приключения и масштабная пьянка вовсе не сделали нас друзьями. Мы и союзниками-то были временными. Однако интуиция молчала. Значит, в ближайшее время переживать за разведчиков не стоит. Они будут играть свою игру — иначе сами рискуют попасть в цепкие лапы местных безопасников. Те с удовольствием выпотрошат и их головы, и цифровые носители на предмет полезных Ясеню сведений — только благовидный повод дай… А сведениями разведчики без нужды делиться не собираются. Им ещё ответ перед своими держать. Следовательно, сдавать нас и через это подставляться им нет никакого резона.

По нашу душу прибыл лишь один таможенник. Окинул взглядом непривычные обводы совсем не маленькой яхты. Потыкал пиктограммы в открывшейся перед его лицом голографической сфере. Коротко пробежался по внутренним полостям корабля, используя любезно предоставленные по таможенному доступу данные нашего искина. Что интересно, Сферу он полностью проигнорировал. Только убедился, что она всё ещё расположена по заданным координатам. Задал скупые вопросы по целям нашего визита на планету. Уточнил состав экипажа. Немного удивился численному соотношению полов на корабле, а также тому, что экипажа как такового и нет вовсе — лишь подруги капитана. При таких масштабах яхты это действительно выглядело странным… Но масштаб интеллектуальных средств и средств автоматизации его впечатлил. Можно сказать, чиновник так высказал комплимент нашей интерактивной Ри — подчеркнул её высочайший профессионализм и незаурядный ум. Валери не замедлила поблагодарить мужчину за комплимент, от чего тот окончательно растаял. Похоже, искины ещё никогда не благодарили его за подобную малость. Особенно искины с явно выраженными качествами личности, да ещё и в образе милой и обаятельной девушки. На этом таможенные процедуры можно было полагать законченными.

Что делать дальше, для нас вопрос не стоял. Разумеется, отправляться в город! На свою первую, и от того особенно желанную, экскурсию. Конечно, до визита безопасника оставалось ещё больше четырёх часов, но кто сказал, что выбирать гостиницу — это быстро⁈ Поэтому, оставив корабль на попечение Викеры и Ри, мы выдвинулись в город на яхтенном катере. Это был ещё один неоспоримый плюс посадки на планете — не придётся пользоваться местным транспортом.

Едва расселись в катере, кошки, узрев меня за пультом, не преминули сострить:

— Что, кот, получил права на яхту и сразу вообразил себя космическим волком? — это язва-Сай.

— Пустил бы за пульты Мису. Или думаешь, раз с ней спишь, тоже гонщиком стал? — а это выступила вторая снежка, Лай.

— Цыц, рыжие! — разогнала всех по лавкам Мисель. — Не троньте моего ученика! Я сама его пилотажному делу обучала… в перерывах между постелью. Как умеет, так и поведёт.

Кошки зафыркали, но отвечать не стали. Им было хорошо известно, что пилотирую я нормально. И крейсер под командой имел… даже три крейсера. Но сильно давить на этот факт биографии не стоило. Валькирии запросто могли начать сыпать шутками на тему, что ещё неизвестно, кто там кем командовал. Тёмная Мать ведь не просто рядом сидела. Все видели наш командный кокон, и нас в нём в обнимку. А раз так, доподлинно доказать что-либо невозможно… Знаем, проходили. Хотя на самом деле сёстры были ужасно рады, что мы уже на планете. И им было откровенно плевать, кто там за пультами. Сами они за руль не спешили — им было куда интересней изучать местные достопримечательности. Даже Миска — чего уж об остальных говорить⁈

Наш катер имел стандартную компоновку салона. Кресла, как в десантном самолёте, жались спинками к бортам, поэтому все пассажиры оказывались лицом друг к другу. В передней и задней части аппарат венчали полусферы — спереди там располагалось место пилота, а сзади продолжались змейки кресел, последние из которых смыкались подлокотниками. Едва мы взлетели, перед сёстрами, по центру салона, развернулась голографическая сфера, транслирующая невероятной чёткости забортную картинку. Разумеется, кошек в первую очередь интересовали красочные виды. «Подруливая» настройками приближения, валькирии погрузились в созерцание местных достопримечательностей. Ну а круговое расположение кресел весьма способствовало совместному обсуждению. Только пилот выпадал.

А посмотреть, в самом деле, было на что. Сами по себе проносящиеся под нами лесные массивы вряд ли впечатлили бы привычных к девственной природе девчонок. А вот органично вплетённые в зелень дерев драгоценные камни родовых усадеб и замков — вполне. Ведь все они были выполнены в стиле ветхого прошлого. По мне, так присутствовал даже некоторый перебор со стилизацией. Все эти тяжеловесные глыбы оснований и стен, массивные, давящие на восприятие прямоугольники построек. И даже когда они оказывались более современными, воздушными и невесомыми, масштабные купола и колоннады всё равно продолжали давить стариной. Да, купола тут почему-то были повсюду — безотносительно к религии.

При этом каждая постройка казалась органичной частью окружающего её ландшафта, и была в этом смысле совершенно уникальной. Здесь не строили мрачных замков, выглядевших все на одно лицо, единственная цель которых — являть собой узел обороны и опорную точку для нападения на соседей. Отсюда любое строение своим обликом было обязано не столько жестокой целесообразности, сколько общему антуражу природных и рукотворных форм. Так, изгиб реки порождал такой же изгиб, но уже в облике стен или зданий. А мощный утёс прорастал продолжением каменных стен — даже по материалу похожих на приютивший их склон. И чем новее была архитектура, тем больше деталей ландшафта находило воплощение в постройках. Ясень не сейчас превратился в жемчужину, он таким создавался с самых древних времён — и именно это поражало больше всего.

В самом деле, можно создать любые формы, перестроить под новый, более актуальный вид. Под данность моде. Но где тогда окажется преемственность? В чём проявится традиция? На Ясени же традицией и преемственностью был пронизан сам воздух. Ими дышал целый древний народ. Монархия при таком раскладе вовсе не казалась анахронизмом. Ясеньцы испокон веков являлись такими — прирождёнными традиционалистами.

— Ты знаешь, Кошак, — подвела итог бурному обсуждению Лайна. — Я вынуждена признать, что ты привёз нас в по-настоящему интересный мир. Мне, как архитектору, он кажется воплощённой сказкой. Даже у нас, в Республике, не смогли сохранить такой преемственности форм. А уж их органичное слияние с ландшафтом… А ландшафта — с архитектурными формами… Всё здесь будто дышит гармонией, ясеньцы умудряются поддерживать единство природного и рукотворного, и так — во многих коленах! Можно скинуть всё на нашу Эпохальную Революцию. Но даже планеты-прародительницы не настолько гармоничны — а ведь их почти не бомбили!

— Я слышал, Метиллии когда-то сильно досталось…

— Да, но это произошло задолго до Революции. Потом имелись тысячелетия, чтобы привести всё в первозданный вид… что метиллии и сделали. Ведь сделали, Тиш?..

— Да. Я изучала историю своей ветви… настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Предки действительно восстановили Метиллию. Но о гармоничности с природой там речи никогда не шло. Метиллия — это в первую очередь плацдарм, вместилище основы нашей космической цивилизации, поставившей всё на рывок к звёздам. Там не до природных красот было. Предки именно рвались вдаль, к новым мирам. Земля была изрыта до самой магмы. Заводы, полигоны, стартовые комплексы, оружейные батареи невиданной мощи… Как понимаете, всё это не способствовало старине. Только будущее, только космос. Мы видели смысл именно в этом.

Говоря «мы», Триша очевидным образом имела в виду всю цивилизацию Конгломерации Метиллия.

— Хорошо, космодром они замаскировали особой расцветкой посадочных квадратов и аутентичными ангарами, но что у них по промышленности? — в Лайне продолжал говорить профессионал, она очень близко к сердцу приняла увиденное.

Тут следовало признать, что всевозможные буклеты и голографические короткометражки не передавали и десятой доли той атмосферы, что предстала перед нами здесь, на планете. Почему-то в сети всё шло урывками, не давало общей картины. Её можно было увидеть лишь вживую. Или сами ясеньцы настолько привыкли к собственному образу жизни и к архитектуре, что просто не считали нужным показывать именно общий ракурс?.. Ещё и подход телевизионщиков и рекламщиков всех времён и народов вносил свой вклад: они искали некую изюминку и всячески выпячивали её — такой, какой себе представляли. Системность, внутри которой изюминка жила, удивительным образом оставалась за кадром.

— Возможно, под землёй? — предположила Сайна.

— Или на других планетах. Скажем, на искусственном спутнике, — вторила ей Рита.

— Это сейчас. А раньше? Им же нужно было сначала развить эти производства — до выноса за орбиту! Чтобы этот мир мог на что-то претендовать, он просто обязан был родиться индустриальным, — не унималась порядком разошедшаяся Тиш.

— Не понимаю природы вашего спора, кошки. Вы рассуждаете, как какие-то внешницы, — заметил я, иронично зыркнув на попутчиц.

— Ща огребёшь! — ну точно, Триша совсем с цепи сорвалась… Не иначе, под влиянием воспоминаний о прошлом собственной ветви.

— Пусть скажет, что хотел, — предостерегающе подняла ладонь Ми. — Ты ведь что-то хотел сказать? Осчастливить всех нас очередной эпохальной мудростью?

— Я не льщу себе и не имею иллюзий на свой счёт, — покачал головой, становясь серьёзным. Пока серьёзным. — Та мудрость, которой я хочу поделиться, рождена не мной.

— А кем же? — даже Сайне стало любопытно.

— Республикой НОЧ, — и пафосно воздел палец к небесам.

— Не ёрничай.

— И в мыслях не было. Помнится, на Экспозиции Синергии чётко говорилось, что прочее, условно независимое, человечество образовалось в результате Эпохальной Революции, когда целые миры откололись от метрополии. И теперь Республика только и занята тем, чтобы восстановить былое единство человеческой ветви.

В летящем аппарате повисла звенящая тишина. У Триши просто отвалилась челюсть, да и остальные выглядели ошеломлёнными.

— Кошак. Вот ты это сейчас серьёзно? — подозрительно посверкивая на меня глазками, вопрошала Милена.

— Абсолютно. Я это слышал своими собственными ушами.

— Нет, что слышал — оно понятно. Но сам точно разделяешь этот тезис?

— Скажу так: я не увидел ни одного противоречия такому подходу. Даже то, что прошлый ареал обитания человечества за эти годы расширился — не противоречит исходному тезису. А моя Земля… там учёные считают одной из вероятных причин появления жизни её занос извне, то есть из космоса. А если из космоса в какой-то момент «занесло» бактерии, то что мешало чуть позже «занестись» человеку?.. Тоже из космоса. Своим ходом. Теперь ещё и Ясень… Уж с ним-то точно тезис про завоз человека извне получает железобетонное подтверждение. Тут вопрос только, откуда этот человек «занёсся» — из Республики или из свободных Планетарных образований?

— Ты полагаешь, ясеньцы пришли в этот мир, будучи уже достаточно развитыми?

— Ну да. Как вариант, мир им понравился, и они решили основать здесь столицу. Или были какие-то ещё экономические или транспортные преимущества. Или даже политические. Мы же не знаем, что на самом деле тут произошло. Кстати, кто-то мог запросто отколоться от другого Планетарного образования. Какая-нибудь проигравшая битву за власть группировка. Тех же монархистов, получивших в своих мирах капиталистическую революцию, но вцепившихся в часть планет и отстоявших здесь свой строй. Произошло отпочкование, и как результат — новая Столица. Да ещё и построенная наиболее повёрнутыми на монархии и традициях ясеньцами.

— Очень убедительная версия… — протянула Лайна как-то странно меня разглядывая.

— Что смотришь, кошка? Народ, в недрах которого я воспитывался, имел минимум три волны политической эмиграции за границу. Одна из них как раз и случилась из-за революции… Только построить своё государство им было негде. Планета уже давно была поделена между народами. А тут — почему нет? Космос — не планета.

— Ладно, убедил, — это уже Триша. — Только я всё равно ощутила иронию в твоих словах.

— Ну так это вы должны мне доказывать, что мы сейчас летим по случайно отколовшемуся когда-то миру. Мне эта смена ролей действительно кажется забавной.

— Ладно, прощён, — Ми улыбалась. — Ты только на будущее с такими святыми вещами, как основа Экспансии, не шути. Мы тоже верим в единство судьбы человечества. Только, как ты правильно отметил, с тех пор столько воды утекло… Да и не все человеческие миры входили в Старую Республику. Некоторые оказались так далеко от коммуникаций, что выпали из поля зрения метрополии ещё при её жизни. Как видишь, мы более широко подходим к вопросу, не зацикливаемся на фанатичных догмах. Изучаем все варианты.

— Ладно, кошки. Изучать будете позже. Сейчас мы уже идём на посадку. Кстати, а что по поводу происхождения ясеньцев говорят в их сети?

— А ты догадайся с трёх раз! — фыркнула Эйди.

— Дай угадаю… Ведут родословную от Большого Взрыва? И сразу с монархией родились?

По салону разлился звонкий смех довольных валькирий.

— Почти, — серьёзно кивнула Милаха. — От диких племён себя отмеряют. Про места строительства производств и космодромов, их зон отчуждения, говорят что-то невнятное. В общем, обычная в таких случаях пропаганда… Была бы возможность, отмерили бы и от Большого Взрыва.

— У нас в прошлом монархов сразу от Бога прослеживали. Даже во времена последней большой войны, в век зарождения реактивных моторов и начал космонавтики, многие в одной из развитых стран верили, что их Император произошёл от бога. Когда страна проиграла в войне, а Император отрёкся от своего божественного происхождения — из-за условий капитуляции — было много самоубийств. Люди не желали жить в мире с развенчанной идеей божественности правителя… Страна, кстати, называлась Япония. Мой первый наставник оттуда. Один из тех, кто проиграл в той войне.

Сёстры основательно загрузились.

— Да уж… Бывает же такое…. Но от Бога хотя бы есть какая-то поверхностная логика. От Большого Взрыва совсем уж дико. Где там место монарха было? — Лайна рассуждала вслух.

Кошки опять зафыркали, и мы, под их весёлый гомон, дружно вывалились из катера.

Первая гостиница-санаторий, которую выбрали, находилась в центральной части Столичного Городского Массива, сокращённо — СГМ. Чтобы не возникало кривотолков, от привычного понятия «массив» в ясеньском его варианте осталось только название. СГМ — как явление — выступал очередным предметом гордости ясеньцев и местной же достопримечательностью. Город, который не город. Вот так, без всякой ложной скромности. На деле СГМ представлял собой сложную вязь усадеб и торговых комплексов, размещённых прямо в лесном массиве. Можно было даже назвать этот город городом-садом — или городом-лесом, что точней. Сравнительно большие расстояния «разлёта» ключевых объектов жизнеобеспечения компенсировались прозрачными трубами скоростных воздушных трасс, со множеством ответвлений от основных магистралей. Прозрачная сеть нависала над городом-лесом, что та паутина. Особого шарма ей добавляли потоки снующих внутри труб аппаратов, гроздьями выстреливающихся в ответвления. Эдакая система оросительных каналов в действии… А иногда, когда выстреливаемые потоки достигали совсем уж неприличных объёмов, казалась, что сеть — это гигантская хлопушка, выбросившая на город океан конфетти. Странное, завораживающее зрелище…

Мы, в свою очередь, успели побывать и в недрах трубы, и в роли выстреливаемых наружу хлопьев. И вот теперь направлялись к утопающему в зелёных кронах помпезному сооружению, радующему глаз весёленькой бело-оранжевой расцветкой. Здесь было всё, что ожидаешь от роскошного особняка — колонны, арки, стрельчатые окна. При этом здание оказывалось органично вплетено в первозданную зелень. На дорожках — ярко-зелёная, сочного оттенка трава, упругая, что та проволока, распрямляющаяся сразу, как только убираешь ногу. Между дорожек тоже трава, но теперь уже более привычного оттенка. Тут и там — аккуратные воздушные беседки. Ну а если оглянуться назад, то с любой стороны взгляд утыкается во вздымающуюся к небесам громаду леса. Так что кажется, будто гостиница раскинулась на гигантской лесной поляне, и ничего окрест, помимо лесной дымки, и нет вовсе. Какой город? Какие скоростные трассы? Только лес и тишина.

И в то же время всё было странным, непривычным, каким-то даже броским. Не было ощущения естественности окружающего леса. Да и прозрачные трубы над городом нет-нет, да заявляли о себе очередной порцией разноцветного конфетти. Или это мы просто слишком привередливы?.. Привыкли с кошками к лесу вокруг Базы — самому настоящему, из следов человеческой деятельности в котором лишь протоптанные человеком тропы, да редкие следы гравитационных струй. Здесь же всё казалось нарочитым, имитационным, показным. По-моему, все ощутили это одновременно, потому что сразу начали переглядываться, и до самого здания шли в звенящей тишине.

На ресепшене нас встретил администратор. Он сидел не у стойки, которой не было, а за столиком у камина. Мужчина со всем радушием поднялся нам навстречу… и тут же завис в ступоре. Да уж, со стороны наша композиция смотрелась весьма эффектно! Впереди я, под руку с Миленой и Тришей. Следом — остальные, обступившие нас привычным полумесяцем стайного построения, остриями обращённого к распорядителю. И да, все кошки — в разнообразных платьицах и брючных костюмчиках.

Кстати, заставив их всех приодеться, я заметил, что многие подсознательно всё равно тяготеют к официальному стилю, поэтому предпочитают брючки и пиджачки. Из платьев сёстры тоже предпочитали длинные, коктейльные, с юбкой карандашом. Так, Милена щеголяла в платье чёрного с блёстками цвета, с глубоким разрезом до середины бедра с правой стороны. А вот Триша нацепила брючный костюм, и смотрелась теперь… нет, не деловой леди, а натуральным наёмным убийцей. Такие девчонки в земном кино изображаются отрицательными персонажами, зачастую таская в руках тяжеленные, отнюдь не дамские, пистолеты… Но даже так эффектно подчёркнутая природная красота республиканок производила на мужчин эффект разорвавшейся бомбы — которая с приставкой «секс». Валькирии ведь даже косметику не использовали! А теперь представьте весь этот цветник, единым фронтом выстроившийся вокруг единственного среди них мужчины. Так обычно выглядит семейное фото…

Встретив подобное фото в реальной жизни, распорядитель далеко не сразу справился с собой. Как нормального мужика, его вид эффектного построения неземных красавиц поразил до глубины души.

— Кхм… эгм… вы… хотели бы остановиться у нас?.. — наконец прокашлявшись, начал администратор.

— Пока выбираем. Присматриваемся, — важно кивнул я, и полвзглядом не показав своих истинных эмоций. — Что бы вы могли предложить?

— Простите, но… кхм… сколько номеров вы планируете занять?

— Как сколько?.. — нахмурилась моя сестра по наставнице. — Разумеется… один!

— Большой, — почему-то сочла необходимым добить парня Милена.

— Кхм… один… для всех?.. — почему-то уточнил мужчина, странно поглядывая на меня.

— Да. Мы вместе… как вы могли заметить, — подтвердил я, и не собираясь помогать распорядителю собрать рвущийся на части шаблон.

— В Королевском Люксе… три большие двуспальные кровати…. — вновь замямлил он.

— Насколько большие? — деловито поинтересовалась Сайна, венчающая правый зубец полумесяца.

— Кхм… мне нужно уточнить…

— Да вы так скажите, на глазок. Мы туда хотя бы… ну, например, вчетвером… нет, впятером… влезем? — Лайна в другом зубце говорила, что-то прикидывая в уме.

— Думаю, влезете… А вы как, по горизонтали или по вертикали хотите разместиться?

Последний вопрос даже меня поставил в тупик. Видимо, мужику было совсем плохо. Он всё же до последнего пытался втиснуть нашу компанию в свой шаблон. А так как она туда ну никак не влезала, вопросы становились всё глупей и глупей.

— Вот вы как спросите!.. — из-за моего плеча высунулась Эйди. Эта чертовка уже поняла, в каком состоянии пребывает мужчина, а потому продолжила свою игру. — Разумеется, вдоль и поперёк.

— Да-да! Мы его будем пользовать вдоль и поперёк! — это не удержалась от реплики Лита, и после неё все кошки дружно грохнули.

К чести администратора будет сказано, покрасневший мужчина всё же подобрал отвалившуюся челюсть. И даже смог выдать вполне дельное предложение.

— А давайте вы… сами посмотрите номер… и решите… — если бы он на этом остановился, всё прозвучало бы вполне буднично, но мужчина почему-то опять начал тупить и добавил, — … вдоль или поперёк…

Сайна согнулась пополам, не выдержав рвущегося наружу смеха. Построение тут же рассыпалось. Валькирии смеялись в голос, не в силах больше сдерживаться. Они уже убедились на примере наших недавних гостей, насколько сильно́менталитетное расхождение двух человеческих рас. Но даже так примеры «на тему» всё равно порождали истерику — юмористическую или трагическую, тут уже как пойдёт.

Так, продолжая третировать ни в чём не повинного парня, мы и поднялись в номер. Осмотрелись. Что ж, роскошно. Помпезно и роскошно. Но пусто.

— А где камин? У нас на яхте он в каждой каюте! — Эйди была в шоке. Нет, не так она представляла себе номер люкс!

— А тренировочная зона? Не на ковре же нам устраивать спарринги? — Триша тоже думала в этот момент о своём, о женском.

— Так, а где в вашей гостинице бассейн? — деловито поинтересовалась Лита, уже успевшая пробежаться по каждому из вспомогательных помещений.

— Камин?.. Тренировочная зона?.. Бассейн?.. Но… — распорядитель обомлел. — У нас ничего такого нет.

Кошки замерли. Все. Кто до этого разговаривал, замолчали, кто ходил, остановились. Все взоры устремились на администратора.

— Как нет тренировочной зоны⁈. — даже Милену проняло.

Сыграть подобную реакцию невозможно. Это дошло даже до и без того ошарашенного нашим напором и нестандартностью ситуации распорядителя. Он набрал в лёгкие воздух и на выдохе проговорил:

— Простите, уважаемые дамы… и господин… но в нашей гостинице нет тренировочной зоны… для спаррингов, — а потом заметно тише добавил. — Как и бассейна с камином…

— Кошак, куда ты нас привёз⁈ — Рита хмурилась за всех. — Я вообще-то редко возмущаюсь… но это ни в какие ворота не лезет!

— Так, девчонки, подождите! Мы сейчас всё узнаем, — и уже к администратору, стараясь не сорваться на рык. — Прошу вас, как специалиста в гостиничном бизнесе, посоветовать, где поблизости есть гостиница с тренировочной зоной и бассейном…

— И камином!.. — хмуро рыкнула Эйди.

— Да, и камином в номере… хотя бы номере люкс.

Распорядитель замялся. Потом просиял.

— В гостиницах у моря точно будут бассейны. Камины… можно встретить на севере, где расположена зона снегов…

— А тренировочная зона?..

— Я о таких гостиницах не знаю… — тяжело вздохнул наш провожатый, почему-то отступая на шаг. Видимо, что-то такое почувствовал в моих кошках. Или во мне — от них мне передалось горячее недовольство. Так бывает в семьях или тесных компаниях, когда недовольство одного становится достоянием всех.

— Да уж… — протянула Лайна. — Приехали…

— Можно снять дом… — задумчиво протянул я, посматривая на распорядителя, который только плечами пожал.

— И какова гарантия, что там окажется все необходимое?

— На Занайе у тебя не было бассейна, — проговорил я.

— Не было. Но там была тренировочная зона… и дровяная печь, заменяющая камин. Ну ладно, я бы могла обойтись без камина, признаю. Но без тренировочной зоны…

— Возможно, какие-то заведения спортивной направленности?..

— Возможно. Где на нас будут глазеть все постояльцы. Оно мне надо? И не потрахаешься нормально после спарринга…

Последний довод Лайны стал для Ясеня роковым. Мы извинились перед распорядителем и убыли на катер. Всю дорогу до яхты провели в молчании. Только на подлёте я поднял взгляд на Милену и ровно проговорил:

— Мы будем жить на яхте.

— В туристических документах было про гостиницу и обязательное уведомление сотрудников космопорта о месте нашего временного пребывания… — Эйди, как оказалось, и здесь времени зря не теряла.

— Плевать. Сообщим в космопорт, что будем жить на яхте. Столько заплатили — их гостиницы не обеднеют.

Примерно то же самое время, специальная гостиница Коронной Службы.

Капитан Стен Гибенс думал. Обычно он старался использовать всё свободное время для анализа, но с ясеньцами это оказывалось той ещё задачкой. Почти каждая минута была расписана. Почти постоянно с «дорогими гостями» кто-то беседовал. В машинах, во время роскошного обеда, после заселения в не менее роскошные номера — всегда рядом кто-то был и старался вывести на разговор. Местные службисты мягко и ненавязчиво пытались дознаться до секретов, добытых разведчиками в Республике. И ведь им не объяснишь, что секретов этих — с гулькин нос! Даже если выложить их все, всё равно не поверят!

Парни как раз были на очередной такой «беседе»… Ясеньцы всё выстроили грамотно. Не допрос — беседа. Правда, каждый раз со всё более высокопоставленными функционерами Коронной Службы… Интересно, если так и дальше пойдёт, их сама Королева тоже примет? Чтобы окончательно вывести из равновесия, заставить сорваться, выложить сокровенное? Однако формально всё было организовано так, что и не придерёшься.

И опытный разведчик со всей кристальной ясностью осознал: они не отстанут. Завтра, край — послезавтра, в Ясень прибудет официальная делегация его Планетарного образования. До этого времени всё и должно случиться. Если не удастся достучаться до «сознательности», не удастся вывести на откровенность, они используют то, что единственное возможно без применения жёстких методов — попытаются снять данные с информационных носителей. О наличии подобных ясеньцы были прекрасно осведомлены, выявили ещё при первом сканировании. Попытались считать дистанционно, но там стояла серьёзная защита от такого считывания. Так что дорога одна — брать, и физически переписывать. А это значит, что сегодня ночью их по-любому временно выведут из игры. Без всякого шума и пыли. Просто усыпят, и сделают с устройствами всё, что им нужно. Потом вернут, как будто ничего и не было. Сам Гибенс сделал бы точно так же.

Можно было начать возмущаться. Даже учредить какое-то дежурство. Но никаких внятных технических средств в их распоряжении не было. Всё осталось на изъятом Республикой корабле. А значит, их всё равно устранят, невзирая ни на какие меры предосторожности. Эта гостиница, от подвала и до чердака — вотчина ясеньской контрразведки. Здесь всё подчинено цели обработки гостей в нужном им духе. Поэтому на взгляд опытного разведчика следовало… расслабиться и получать удовольствие. Почти так же, как поступили его парни на яхте эксцентричного республиканца. Только секс им никто предлагать не станет… Хотя чем чёрт не шутит!

Раздался ненавязчивый стук в дверь. Посмеиваясь своим мыслям, капитан направился к выходу. Время, отведённое на приведение себя в порядок перед очередной «беседой», вышло. Его уже ждали. Что ж, всё-таки он у союзников. Как бы ни сложились обстоятельства, а Ясень — член Конфедерации. Полученная от его парней информация в конечном счёте послужит их общему делу. Ну а Меч Республики… этот жук сто процентов прав, используя их в качестве отвлекающего фактора. Сейчас Коронной Службе нет никакого дела до эксцентричного капитана, путешествующего по космосу в компании девяти красоток. Сейчас все взоры прикованы к нему и его парням. Даже после донесения на имя аж целой Королевы, которое он уже продумал и подготовит завтра, местные спохватятся далеко не сразу… Ну что же, будет и им сладкая месть. Если бы их с парнями непрерывно не допрашивали, если бы дали немного прийти в себя, собраться с мыслями — всё могло сложиться иначе. Он лично бы вышел на местного заправилу и в частной беседе настоятельно порекомендовал бы обратить самое пристальное внимание на истинного виновника торжества. Но пусть всё идёт, как идёт. Пусть его собственный куратор, по прибытии на Ясень, начинает эту игру, а он — пас. Идите вы все… на четыре буквы ясеньского алфавита!

Летние визиты

На корабле вся стая, не сговариваясь, собралась в капитанской каюте. Все расселись на полу, на мягком ковре — а над нами, имитируя танец огня, пылал камин. А ещё в непосредственной близости имелись тренировочная зона и… бассейн.

— Знаешь, Кошак… я вот о чём подумала, — почему-то сегодня за всех думала именно Лайна — в части философских абстракций, разумеется. — Не просто так любой корабль считается территорией того Планетарного образования, к которому принадлежит экипаж… А потому буду пользовать тебя сейчас вдоль и поперёк — как принято в Республике!

Все абстракции на последнем аргументе рассыпались прахом. Оказывается, рыжая и не думала переходить на философский лад! Только не рядом со своим котом, в уединённом и уютном гнёздышке, ценность которого сегодня в полной мере прочувствовала. Но и набрасываться не спешила — она начала игру.

Из положения на коленях валькирия гибко перетекла на четвереньки. Прогнула спину. Она, как и прочие кошки, была полностью обнажена, а потому продольные мышцы спины, напрягшись, проступили особенно рельефно… как и мышцы покатых бёдер. На бархатной, шелковистой коже заиграли всполохи близкого огня. По волосам прошлась вереница разрядов, распушая их, просыпая по спинке, по плечам, по груди… Да-да, волосы припали к её эффектной грудке, будто наэлектризованные. Стоит ли говорить, что от вида дышащей соблазном девчонки меня основательно проняло? Тем более, представление это было для меня одного…

Однако валькирия и не думала останавливаться на достигнутом. Её зеленющие глазищи горели азартом и предвкушением, а стройное напряжённое тело совершало уже новые, не менее возбуждающие, движения. Кошка… поползла — как была, на четвереньках, припадая то на одну, то на другую сторону; каждый раз подставляя взгляду выпуклую дугу бедра — то одного, то другого. Так, нарезая восьмёрки, она двигалась ко мне навстречу — только по ну о-очень сложной траектории! Но самое эффектное — как Лайна при этом прогибалась. Демонстрировала мне каждую выпуклость, каждую мышцу, каждый половой признак — и всё в самых заманчивых и разнообразных ракурсах. То сбоку, то под углом, а то прямо, остро.

Меня от созерцания игривой кошки буквально подбросило с пола. Не смог я удержать и рвущийся из горла рык возбуждения. Метнулся к ней навстречу, не желая более ждать, пока валькирия соизволит сама снизойти до тесного общения. Так получилось, что Лай к тому моменту оказалась ко мне боком. Вот сбоку я на неё и навалился, подминая, стремясь залезть на спину и окончательно затолкать под себя.

Удивительно, но Лайна и не думала сопротивляться. Так, чуть поупиралась для вида и сдалась на растерзание. Лишь смеялась, донельзя довольная. Спровоцировала. Получила занимательную игру. Я же получил свой подарок — её совершенное тело в своё безраздельное пользование. Так что уже через мгновение ощутил себя в плену её горячего лона — прямо так, на спине.

— О да, кот! О да! Такой сильный! Такой страстный! Мой!.. — рычала в ответ на эти вопиющие действия чертовка, и не думая роптать.

Я уже основательно разошёлся, когда по моему телу в разных направлениях поползли такие знакомые змейки боевых имплантов. Остальные кошки — о которых я и думать забыл под впечатлением от Лай — включились в игру.

— Сейчас будет… вдоль… и поперёк, — усмехнулась над ухом Вик.

От страстного шёпота наставницы у меня окончательно снесло крышу. Предчувствие скорого кайфа сделалось нестерпимым. Если ариала входит в игру — шансов на победу нет. Хотя тут смотря что считать победой в постельном противоборстве… Если запредельное удовольствие — своё и партнёрши — то победа неизбежно будет за мной. Если же то, кто именно дирижирует оркестром обоюдных страстей — тут всё для меня куда печальней… Но остаться полностью равнодушным к игре Вик было невозможно. До неё я вообще не представлял, что подобная глубина ощущений возможна.

Впрочем, в игру включилась не одна наставница. Остальные тоже участвовали — в меру своих желаний и возможностей. Когтистые ласки, снующие тут и там гибкие пальчики, мягкие или острые поцелуи — всё слилось в единый калейдоскоп запредельного удовольствия.

— Ну давай же, не филонь!.. Сделай, как я люблю… — Лайна вдруг показала, что отлично контролирует ситуацию. Поднялась на локотках — хотя до того почти полностью «растеклась» по мягкому ковру. Кошка ждала. И оказалась вознаграждена.

Теперь уже мои когти прошелестели по её роскошной коже. Одна длань — по груди, вторая — по низу живота. Острые полоски металла впились в соски, клетями сдавили упругие груди, а затем… пришёл черёд сокровенного. Когда щепа сомкнулась на чувствительной точке, внизу живота, Лай прогнулась дугой, оглашая окрестности сладострастным криком. Она очень любила эту часть игры — ОЧЕНЬ!..

Сексуальный угар захлестнул всю стаю. После Лай валькирии не удержались, устроили мне скоротечный конвейер. Каждая хотела получить своё. И получила… никто из сестёр не ушёл обиженной. И наше рандеву продолжалось бы и дальше, если бы не досадная помеха: на яхту заявился давно ожидаемый гость, о котором все банально позабыли. Слишком увлеклись. Слишком нас «взбодрила» странная ситуация с гостиницей. Все кошки вдруг осознали, что имеют куда больше, чем думали ещё недавно. Оценили. Ну и увлеклись — оценивая вновь и вновь.

Но Ри молодец. Предупредила, едва гость оказался вблизи ангара. Пришлось поспешать. Короткий душ. Скорое облачение в форму…

— Кошак, — придержала меня Милена. Её взгляд казался каким-то не таким, каким-то дюже странным. — Ты точно ничего не забыл?

— Что, Ми? Не понимаю…

— На тебе — форма Экспансии, — указала подбородком мне на грудь ариала. — Это точно так задумано?

— Вот, космос! Ты просто чудо, Ртуть! — и я горячо поцеловал брюнетку в губы, не забывая при этом спешно разоблачаться. А валькирия принялась самозабвенно помогать мне в этом. В итоге мы чуть было не отправились на новый заход — благо, смогли вовремя остановиться. Уставились друг на друга — встрёпанные, возбуждённые, с горящими глазами — и рассмеялись.

— Что бы ты без меня делал, Кошак…

— Без вас всех, девочка, без вас всех… А знаешь, что я думаю, кошка? — заметил я, отбрасывая форму прочь, в утилизатор, и извлекая из одёжного принтера нечто, что в его свёрнутой на республиканский манер программе именовалось плавками. — Плевать на форму одежды! Встретим гостя в бассейне!

Подруга фыркнула. Осмотрела себя со всех сторон.

— Ну что же… Ты сам предложил, — и, ухватив меня за руку, потащила в сторону зала с бассейном — как была, полностью обнажённой.

Пока бежали, я принялся раздавать приказы. Ну как приказы?.. Старшая-то в стае Милена… Но кошки меня слушались, да и Ми бежала рядом. Ри я попросил проводить гостя в бассейн, а Эйди и Сайну пригласил поучаствовать в переговорах. Ариала, конечно, пошутила, что, мол, «каждой твари по паре» решил взять, то есть набрал цветник из представительниц каждой ветви. Но так уж вышло, что именно эти кошки, в дополнение к Старшей, лучше всего подходили для общения с влиятельным внешником. Ну не Тришу же звать, в самом деле⁈ Сестра по наставнице запросто может пообломать мальчика, если ей что-то не понравится. А вот Сайна — подходит просто идеально. Отличный психолог, она ещё и всем своим видом способна сбить с мысли любого вменяемого половозрелого мужчину. От кошки расходились волны почти овеществлённой сексуальности. И эта чертовка могла ещё и регулировать поток… Не удивительно, что из меня рыжая верёвки вила. Третьей же должна была выступать одна из самых молодых сестёр. Однако уже сейчас Ди отлично ладила с внешниками, и события недавнего прошлого были далеко не первыми и не последними в череде её «подвигов». На Штарне кошка тоже отлично выступила, да и в Литании, с моими десантниками, вела очень и очень грамотную, не шокирующую их мужское самолюбие игру. Теперь валькирии предстоял своего рода «выпускной» экзамен. Всё же общение с официальным лицом, да ещё и на крайне скользкую тему — это совсем другой уровень. Посмотрим, как справится.

Помимо приглашения, кошки получили инструктаж. Примечательно, что отнеслись к нему со всей серьёзностью. Но нам было реально не до шуток. Безопасник только на вид казался безобидным юмористом. Любой из этой братии, в любом из известных миров, заслуживал самого серьёзного отношения. И чем безобидней такой внешне, тем осмотрительней нужно быть. Лучший охотник на овец — волк в овечьей шкуре. Можно даже потешаться над ним… но итог всё равно будет один: волчья пасть, смыкающаяся на беззащитном горле… Никому из нас подобная участь не улыбалась, и, как мне кажется, я смог донести эту мысль до сестёр. Противника ни в коем случае нельзя недооценивать. Благо, нас-то он явно недооценивает… на чём и будем строить игру.

Войдя в куполообразное помещение бассейна, я на секунду задумался. В воде нарезала круги одна из неприглашённых на посиделки кошек — Мисель. Прогонять её было глупо. Не маленькая. Наплавается — сама уйдёт. А вот само помещение не мешало бы малость подправить… Дело в том, что бассейн сейчас представлял собой экзотический пляж в какой-нибудь курортной местности. Солнце, песок, крики чаек, шум ветра в кронах разлапистых широко стоящих деревьев… Разумеется, на самом деле ни чаек, ни деревьев, ни песка здесь не было, а было релаксационное сооружение класса «А», умеющее имитировать тысячи всевозможных райских уголков. Вместо морской воды имелась идеально чистая, подсвеченная особым образом вода бассейна. Вместо песка — покатая область в месте спуска к воде с крайне необычным покрытием, по консистенции похожим на пластилин. Очень уж оно характерно проминалось под ступнёй… Но и на песок было похоже — как и на глину или гальку. Вроде бы покрытию даже можно было задать степень твёрдости. Ну а деревья, ветер и птицы — порождения сложной системы голограмм, с соответствующим звуковым сопровождением.

Стоило всему этому напускному великолепию по моей команде погаснуть, и остался один лишь голый каркас — то, на что голограммы накладывались. Купол с матово-белыми стенами, такое же белое дно и особое покрытие небольшого участка «суши» с шезлонгами. Такая обстановка была уже существенно ближе классическому бассейну. У меня в Литании на головном крейсере имелся похожий… после доукомплектования корабля в Полновесных колониях. От обычного бассейна он отличался разве что небольшим кусочком суши по одну сторону от водной глади, покатым спуском к воде, да полным отсутствием бортиков. С той стороны бассейна, где мы сейчас проходили, тоже имелась узкая полоска покрытия, с двух же других сторон вода подходила прямо под стену, без каких-либо прослоек.

Шезлонги на площадке также пришлось немного доработать. Из четырёх одноместных я сделал два двухместных, и лишь один припас для нашего опасного, а потому уважаемого гостя. В ногах лежаков, больше похожих на надувные матрасы, прямо из покрытия пола вспучился небольшой столик. Почти сразу на нём образовалась бутыль вина — нереспубликанского, насыщенного рубинового оттенка. Ну а дальше мы с Миленой предпочли затаиться, то есть улечься в шезлонги. Разные. Чтобы не было соблазна скоротать время за любимым занятием любой уважающей себя кошки — сексом.

Вскоре появились и Ри с гостем. Выходит, мы успели в самый последний момент… но главное, что успели. И всё равно меня немного потряхивало в предвкушении интересного поединка. Да-да, будущая беседа воспринималась сознанием, как своего рода спарринг. Милена же разлеглась на спине, прикрыв глаза. Казалось, ей вообще наплевать, что происходит вокруг. Но я-то знал, что с кошкой все далеко не так просто, как она хочет показать! Экзамен для сестёр был и экзаменом для неё, Старшей — насколько хорошо натаскала своих пернатых чад. И только Мисель индифферентно нарезала круги по водной глади, время от времени высоко взмётываясь над водой — в момент поворота «от борта».

Я принялся с интересом изучать нашего гостя. С первого взгляда безопасник не казался опасным. Сегодня он производил впечатление торжественной безукоризненности, какой-то лихости даже. Небесно-голубая форма местного космофлота делала офицера более статным, придавала ему весомости. Да и сам он был ей под стать, демонстрируя всем и каждому идеальную выправку потомственного вояки. Голубые глаза и светлые, пшеничные, волосы лишь дополняли вид молодцеватого офицера. Такого хоть сейчас на картинку… Все дамы будут пищать в восторге… Мои не пищали. Но это не мешало им бросать на вошедшего оценивающие взгляды. А кое-кому не стало преградой и физическое отсутствие в помещении, его с лёгкостью заменял боевой коммуникатор. Что видел один из нас — видел любой из стаи.

Рядом с офицером лёгкой опасной походкой плыла интерактивная Высшая. Она активно жестикулировала, и оба тихо смеялись какой-то шутке. Удивительно, но искин уже начал операцию по выбиванию из-под ног безопасника привычной почвы. Правда, когда офицер осознал, куда именно его привели, он на несколько секунд натурально подвис, буквально прикипев взглядом к гибко снующей в воде Мисели. Что ж, я его хорошо понимаю… Человеку из другой менталитетной среды вообще сложно адекватно воспринимать совершенство форм и великолепие пластики валькирий. Тем более вот так, неожиданно, да ещё и при максимально эффектной подаче в череде плавательных движений.

Едва вошедшие немного приблизились, я с широкой улыбкой поднялся навстречу. Не дожидаясь, пока гости пройдут разделяющее нас расстояние, выдвинулся вперёд. Мы пересеклись где-то посередине узкой дорожки. К тому времени безопасник уже смог более-менее взять себя в руки. Я радушно протянул гостю ладонь:

— Добро пожаловать на борт, господин Волнов! Прошу! — и указал на стоящие за спиной шезлонги.

— Благодарю вас, господин Познань. Только… — офицер запнулся. — Вы полагаете, будет уместно общаться здесь?

— Вас что-то смущает? К сожалению, допросной комнаты у меня на яхте не предусмотрено… — я остро посмотрел в лицо безопасника. Тот пожал плечами.

— Ваши дамы, капитан… Они не одеты.

— Мои дамы, господин Волнов, совершенно не стеснительны. И предпочитают купаться голышом. Это, кстати, одна из причин, почему мы с вами общаемся на яхте, а не в гостинице… Так что не тушуйтесь, а смело присоединяйтесь!

— Ещё раз спасибо за приглашение… Но моя форма не очень сообразна моменту… — Кирилл расставил в стороны руки и даже потоптался на месте, чтобы мы все могли оценить его отнюдь не домашнее облачение. — Плавки я тоже не взял, как понимаете…

— Это не проблема. Ри, проводи нашего гостя в душевую и распечатай ему что-нибудь более сообразное моменту… Только для формы выдели закуток, а то распечатанный вариант может ему не понравиться структурой ткани.

Офицер, то и дело косясь взглядом на гибкую, похожую на резвящегося дельфина Мису, не спеша направился в сторону душевой. Он не спешил от слова «совсем». Хотел по-максимуму налюбоваться крепко сбитой красавицей. Ну а Ри не давила. Она ведь была всего лишь проекцией. Ревность или ещё какие тёмные чувства были ей неведомы… если только не составляли часть поведенческой матрицы.

— Хорошая работа, Миса. Должен заметить, что для меня ты… так в воде не изгибаешься, — заметил, усаживаясь на лежак.

— Иди ты, кот! — раздалось из коммуникатора. — Это ты заявился в бассейн, когда я плаваю… Ещё и гостя привёл… Но он сегодня не мой объект охоты. Поэтому для тебя я чуть позже ещё поиграю. Специально.

— Попал ты, Кошак, — констатировала Милена с лежака, не открывая глаз. — Она тебе этот наезд припомнит.

— Это не наезд был, а комплимент, Мисель. Уж кому-кому, но тебе это должно быть понятно… особенно после нашего недавнего конфликта.

— Заигрываешь?.. Ну тогда прощён, — фыркнула большая кошка, взмётываясь над водой и особенно эффектно при этом изгибаясь.

В этот момент со стороны входной мембраны появились недостающие участницы нашего рандеву. Сайна облачилась во что-то странное. Со стороны это в равной степени можно было принять и за брючный костюм, и за комбинезон, и даже за маскхалат. Особенно интересным был цвет — тёмно-зелёный, в изумруд. Он очень шёл к цвету глаз рыжей бестии. Да и сама фактура странного наряда органично дополняла пленительный образ валькирии. Однако одарить красавицу комплиментом не вышло, девочка сразу же направилась в сторону душевой. Кошка спешила. С чего бы это?..

А вот Эйди, в каком-то несерьёзном, почти прозрачном халатике, и не подумала следовать за подругой. Наоборот, поспешила как можно быстрей оказаться возле нашего с Ми лежбища. Затем исполненным изящества жестом сбросила невесомую ткань одеяния прямо на пол… и улеглась рядом со мной. На этом, собственно, все её знаки внимания и закончились. Гибко извернувшись, валькирия вытянулась в струну, демонстрируя скоротечное сокращение продольных мышц по всему телу, после чего замерла, прикрыв глаза. Типа отдыхает!

На деле же наглая кошка просто ждала моей реакции. Что сказать? Эйди была хороша. Даже подрезанные чуть выше попки волосы изменённого белого колера и непривычно белая, чуть загорелая кожа не могли отвадить меня от юной прелестницы. Валькирия казалась воплощением соблазна, и в то же время было в ней что-то домашнее, удивительно родное, уютное… Я не сдержался. Нависнув над ней, принялся покрывать поцелуями упругие холмики грудей, так умильно стоящие сейчас торчком. Переместился на низ живота. Хотел было вернуться наверх, но Ди не позволила. Впилась пальчиками в волосы со словами:

— Не стоит, Леон. Чуть позже, хорошо?..

— Как скажешь, кошка… Можешь считать, что часть сегодняшнего экзамена ты прошла, — протянул я, с явной неохотой отрываясь от обалденно пахнущей и безумно желанной девочки.

— Только часть?.. — всё же распахнула глаза подруга.

— Вторую часть у тебя буду принимать не я, — усмехнулся одними губами.

Потусторонние прожекторы глаз смежили веки. В мир пришёл долгожданный покой. Я даже смог перевести взгляд на всё ещё резвящуюся в бассейне Мисель. Кошка могла так плавать часами. Не знаю, сколько времени она посвятит этому процессу сегодня… Что-то подсказывало, всё будет зависеть от развития ситуации у лежаков. Метиллия явно решила примерить на себя роль эдакого засадного полка.

Вообще говоря, все кошки к моменту высадки основательно преобразились. Нет, личин на лица никто не накладывал, зато общий свой вид они привели к более привычному в мирах внешников. Волосы не ниже бёдер. Кожа белого или около того цвета — это в первую очередь касалось метиллий. В мирах внешников дочери звёзд почему-то были в меньшинстве. В Ордене мне говорили, что дело в генетике. Тёмная пигментация не выдерживает конкуренции с более адекватной условиям внешних миров светлой. За поколения ветвь метиллий за границами Республики сильно ассимилировалась. Ещё и гравитация там далека от Метиллии… В Республике дочери звёзд хотя бы могут использовать специальные тренажёры и следить за генетической картой. А ещё отлично знают, какой ветви принадлежат. У внешников всё иначе. Поэтому сёстрам и пришлось основательно замаскироваться, проведя ради этого с полчаса в регенераторе. Потом назад перекрасятся… и волосы отрастят.

Офицер с Сайной задерживались. Ещё и эта оговорка Мисы про «не её объект охоты»… Не рыжая ли решила приударить за внешником? Верить в это не хотелось. Наши с Сай отношения казались очень доверительными, она не единожды уверяла, что ни на что их не променяет. Неужели решилась? Пусть это всего лишь вольная охота, которая ни к чему её не обязывает… Нет, верить в это я не желал, а потому гнал прочь неприятные мысли. Наконец оба объекта моих размышлений появились из душевой, весело о чём-то щебеча. Мужчина был в невзрачной тряпочке на бёдрах, очень похожей на мою, а вот рыжая… была в одной лишь косе. Последняя очень мило ниспадала между её грудок, своим хвостиком нависая над сокровенным. Взгляд невольно прикипел к бесподобному образу. Подача себя у снежки по-прежнему была на высоте.

Сайна проводила офицера до самой площадки для отдыха. Сама изящно присела на ложе рядом с Миленой — странно, но её место почему-то оказалось аккурат со стороны нашего гостя — и благосклонно ему улыбнулась. Мне она тоже улыбнулась — светло и искренне. Да уж… Мои сомнения после этой улыбки только укрепились.

Будто что-то почувствовав, Эйди невзначай закинула ножку ко мне на колени. Потёрлась пальчиками о внутреннюю сторону бедра. Я понятливо принялся массировать изящную ступню. Милаха довольно заулыбалась — так и не открывая глаз. Поразительно, но доверительный жест девочки, вкупе с однотипными массажными движениями помогли расслабиться. Меня немного отпустило.

— Я, конечно, видел ваших спутниц на фото, капитан… — начал безопасник совсем не с того, с чего обычно начинают допрос. — Но реальность превзошла все мои ожидания. Я начинаю понимать вас, и вообще литанцев…

Ясенец даже не подозревал, насколько он недалёк от истины… особенно если вспомнить впечатление от кошек моих десантников. Литанцам после столь наглядной демонстрации преимуществ Республики даже пропаганда оказалась без надобности.

— Да, эти дамы достойны всех звёзд с неба Конфедерации, — этот намёк предназначался отнюдь не для ясеньца, и, судя по реакции подруг, достиг адресата.

— Только для меня остаётся загадкой, почему вы теснитесь на яхте, тогда как могли бы наслаждаться природой и гостеприимством Ясеня?

Сайна напротив громко фыркнула и демонстративно прикрыла глаза, разметавшись по лежаку.

— Я, пожалуй, промолчу, — муркнула она, всем видом изображая недовольство.

— Гостеприимство⁈. — а вот Эйди вся вдруг напружинилась. Приподнялась на локте и воззрилась на гостя своими салатовыми, в изумруд, безднами глаз. — Там даже нет нормальной тренировочной площадки! Нет камина и… бассейна! Вот! А вы говорите о каком-то комфорте, господин Волнов! Нехорошо…

— Не было камина?.. Странно… Я искренне полагал, что уж столь элементарные вещи должны иметься в любой гостинице… — даже растерялся безопасник.

— Ладно, камин. Но как мне поддерживать физическую форму прикажете? Не могу же я, в самом деле, бегать, как антилопа, и по деревьям лазать — чтобы нормально размяться?..

— Хотел бы я на это посмотреть… — мужчина смерил задумчивым взглядом возбуждённую, а оттого особенно прекрасную амазонку. Непонятно было, что именно он имел в виду — то ли то, как мы пытались найти столь желанные дамами удобства, то ли то, как эта беловолосая подвижная бестия станет бегать по лесам и лазать по деревьям…

— Да без проблем, офицер! — это уже влез я. — Вы же безопасник? Наверняка у вас есть доступ к камерам слежения по всей планете. Гостиница «Приют Королевы». В центре столичного мегаполиса. Мы там были всего пару часов назад.

— Да?.. Как интересно… — протянул мужчина, открывая планшет. Каким-то образом он умудрился притащить устройство с собой, хотя готов поклясться, что не видел у Кирилла сумок или карманов. Не в плавках же!

Волнов тем временем действительно углубился в изучение информационных потоков. Сначала мечтательно заулыбался — видимо, на моменте, где мы всей гурьбой предстали перед распорядителем… Или от катера шли… А потом его челюсть отвисла, а глаз задёргался в нервном тике. Через десяток секунд матёрый безопасник и действующий королевский офицер буквально покатывался от хохота. Он откинулся на спинку шезлонга и тёр пальцами глаза, пытаясь стереть выступившие от смеха слёзы.

— Камин… — на выдохе рычал безопасник. — Бассейн… Тренировочная зона…

Отсмеявшись, он бросил взгляд на бутылку вина поодаль.

— Не предложите выпить, капитан?.. Нужно хоть немного настроиться на рабочий лад, а то с вашими дамами… это определённо почти невозможно. Лишь вино спасёт нас, мужчин!

— Вы знаете, офицер… Это вино литанское. Но у меня есть небольшой запас республиканского… В Литании оно сейчас весьма популярно… Не хотите попробовать?.. — на самом деле всё было с точностью до наоборот. Стоящая на столе бутыль являлась крайне ограниченным образчиком нереспубликанского вина, что вообще нашлось на яхте. Тут был мой просчёт. И если ясенец увлечётся спиртным, рано или поздно мне придётся распаковывать республиканское. Лучше уж выступить на опережение.

— Вот как?.. — глаза безопасника загорелись. Я уж грешным делом подумал, что он решит изучить подноготную этого странного напитка, но нет. Обошлось. — А давайте! Гулять — так гулять!

И мужчина подмигнул внимательно изучающей его повадку рыжей. Та обольстительно улыбнулась в ответ. Я встал. Прошёлся до стены, где стоял ещё один небольшой столик. Открыл дверцу действительно имеющегося здесь технического лючка и сделал вид, что извлекаю оттуда бутыль. На самом же деле та появилась прямо на столике. Если уж приходится светить республиканское вино, то республиканскую систему подачи пищи я светить точно не стану…

— Предлагаю выпить за наших общих гостей, — предложил я, когда вино было налито в бокалы. Кошки на лежаках заметно оживились. Каждая сцапала себе вожделенную добычу. В отличие от тяжёлого спиртного, вино девочки любили. Не как наркотик, но как полезную для кровяных телец субстанцию, ещё и очень недурственную на вкус. — Надеюсь, у них всё теперь будет в порядке.

— Ну что вы, капитан! — воскликнул офицер, явно окончательно слетая с нарезки. Мои дамы определённо его сегодня доконали. То ли ещё будет!.. Особенно если взять во внимание хищные взгляды, которыми рыжая то и дело одаривала дорогого гостя. — У них действительно всё хорошо, и даже пить за это не стоит! А вот за что стоит — так это за дам. Предлагаю первый тост именно за них — украшение нашей жизни и этого застолья! Не чокаясь!

Все выпили. Эйди, к слову, и не собиралась чокаться. Она так и лежала, кайфуя от моих умелых пальцев на её ступне. Глазки прикрыты, бокал в руке, губы в мечтательной улыбке.

— Господин Волнов, я хотела… — начала рыжая, но офицер её перебил, накрыв пальчиком бантик алых губок.

— Просто Кирилл. Если не сложно, называйте меня так. И вы, капитан.

— Тогда зовите меня просто Леоном. Это — Эйди. А дама за Сайной — Милена.

— Так вот, Кирилл, — продолжила меж тем рыжая, и глазом не моргнув. — Я хотела поблагодарить вас за то, что помогли с посадкой нашей яхты на планету. Если бы не вы, не знаю, что бы мы делали… Без бассейна мы бы с вами точно не встретились вот так, в домашней обстановке.

— Да не стоит… Это было несложно… Лучше благодарите своего спутника — это стоило ему серьёзных денег.

А вот такой ход был лично для меня необычен. Волнов не стал принимать благодарность от женщины, переадресовав её на меня. Хотя явно был не прочь сойтись с рыжей поближе. Или это такой психологический ход? Мол, я не претендую ни на какие лавры, но был бы очень признателен, если… Они что с Сай, сговорились, что ли⁈

— Кирилл. Давайте перед тем, как продолжим с вином, я всё же отвечу на ваши вопросы. Они ведь наверняка есть, раз вы к нам прибыли лично.

— Да бросьте, Леон. Что нового вы можете сказать про этих разведчиков? Подобрали их в космосе?

— Подобрали. Вместе с кораблём.

— Корабль они отослали прочь?

— Отослали. После того, как мы договорились подбросить их до конечной точки нашего следования.

— Для чего отсылали корабль — знаете?

— Чтобы отвести возможную погоню.

— То есть вы отлично понимали, что может быть погоня? Но ни вы, ни ваши дамы не испугались и взяли на себя эту… в высшей степени опасную… миссию?

— Они смельчаки, Кирилл, — это Сайна. — Ни мы, ни Леон никогда бы не оставили их просто так, в открытом космосе.

Ну да, не оставили бы! Ни кошка, ни я! Просто потому, что она их в других условиях и выколупывала бы из-под брони, в составе десантной стаи, а я… Я бы либо загонял их в роли контрразведчика, либо прикрывал свою кошку в её десантной миссии. И ни полсловом душой не покривила, чертовка!

Я с уважением глянул на рыжую. Та улыбнулась и отсалютовала бокалом.

— А если бы на вас напали те же республиканки?.. Ведь на яхте нет орудийных турелей, только защитные эмиттеры.

— Вы вновь ошибаетесь, Кирилл, — Милена была само воплощение серьёзности. Даже офицер проникся её загадочным, нагнетающим напряжение тоном.

— Вот как?..

— Разумеется! — это уже я. Отсалютовав ариале бокалом, перенял эстафету. — У меня на яхте есть нечто куда более опасное для любых моих врагов. Оно вполне способно заменить по силе залпа любую орудийную батарею.

— И что же это? Вы меня интригуете, капитан! — глаза мужчины смотрели хищно. Разумеется, он не ожидал особых откровений… ну а вдруг? Вдруг я уже наклюкался или расслабился под влиянием своих же дам?

— Это оружие вы уже видели и успели оценить. Девять восхитительных, сногсшибательных… женщин!

— Кхм… А вы шутник, Леон! — фыркнул офицер, улыбаясь во весь рот. Он сам же поднимал первый бокал за дам, мог бы и догадаться. — В общем, именно поэтому вопросов к вам у меня почитай что нет. Конечно, в качестве дани формальности, я бы хотел увидеть запись появления ваших гостей на корабле…

Запись тут же была ему предоставлена. Разумеется, искин уже смонтировал её так, чтобы ни одна из республиканок не попала в кадр. Сначала корабль залетает в ангар. Сам. Затем из него выходит капитан. Возвращается. Они совещаются с экипажем. Выходят. А чуть позже «пустой» корабль устремляется прочь из ангара, в открытый и такой опасный космос. Всё, занавес.

— Ну да, ну да… — лениво протянул Волнов, мельком проглядев запись. — Как-то так всё и должно было выглядеть… На самом деле у меня к вам другой вопрос.

— С удовольствием на него отвечу, Кирилл.

— Как вы справляетесь один?

— Простите?.. — не совсем понял, к чему он.

— Такие роскошные… и спортивные женщины, — короткий кивок на всё ещё резвящуюся в бассейне Мисель. — И вы. Один.

— Да нет, офицер, я не один, — усмехнулся, тут же уловив суть.

— Не один? — пришёл черёд безопасника удивляться и не понимать

— Ну как же? У меня есть яхта — раз. Бассейн — два. Тренировочная зона — три. И камин. Согласитесь, с таким набором и дурак бы справился.

Кошки вокруг зафыркали. Безопасник секунду-другую переваривал услышанное, а затем вновь подавился смехом. Зато Милена, до того лежавшая с закрытыми глазами, коротко хмыкнув, обожгла офицера ироничным взглядом:

— Этот вопрос вы не по адресу задали, офицер. Отвечу я, как его женщина. Леон хорошо справляется. Мы не жалуемся.

Волнов явно хотел сказать что-то ещё. Очень хотел, даже подбирал правильные слова. Но не суждено. Сайна вдруг подпрыгнула с места и, озорно сверкая глазками, торжественно заявила:

— Ладно, мальчики, вы как хотите, а я — плавать!

И что та комета с рыжим хвостом, гибко оттолкнувшись от пола и высоко подпрыгнув, погрузилась в воду без единого всплеска. Лишь круги на поверхности говорили, что здесь только что пролетала шебутная девчонка. А ещё через мгновение в толще воды родился странный, завораживающий дуэт. Точно части гигантского штопора, две кошки понеслись вперёд, перекручиваясь по ходу движения, меняясь местами, выплывая наружу, чтобы тут же исчезнуть на глубине. Фантастическое скольжение завершилось у самой стенки. Здесь нас ждала кульминация представления — слитный выпрыг из воды, разворот в воздухе… и вот уже бестии мчат обратно. Теперь всего лишь параллельно друг другу, но мы — те, кто стал свидетелем их реальных возможностей — видим в этих скупых движениях непредставимый потенциал, готовность в любой момент сорваться в новый синхронный заплыв.

Выпрыг сестёр впечатлил не одного меня. Офицер буквально впился взглядом в прелестниц, когда они вытворяли свой кульбит. Поэтому, как и я, отлично разглядел запрокинутые назад, со сложенными лодочкой ладоней, руки. И груди, высоко взметнувшиеся вслед движению тел — подчиняясь чудовищной силе рывка из глубин. А при обратном падении нам были продемонстрированы округлые упругие попки, со жгутами крепких мышц на бёдрах. На долю секунды они показались над водой, когда все прочие части тела были сокрыты от глаз. В общем, посмотреть там было на что! Даже неискушённому в деле водоплавания мне. А вот господин Волнов, как выяснилось, взирал на происходящее с позиции профессионала.

— Потрясающе, Леон! Ваши дамы — это открытие десятилетия! Я почти уверен, что Сайна, как и её длинноногая подруга, запросто взяли бы призовые места Ясеня по синхронному плаванию! Да и по скорости на малой дистанции — почти наверняка! Неужто все литанки такие⁈

Признаюсь, хотя кошкам и пришёлся по вкусу восторженный отзыв безопасника, но лично мне от него стало как-то не по себе. Всё буквально кричало: спалились! Валькирии, разумеется, умеют плавать. У них в десанте бывают даже специальные миссии под водой, со специальным набором дронов. А если сюда добавить воспиталища, где всех воспитанников обучают плаванию… Плюс, выдающиеся генетические кондиции даже рядовых республиканок… Сложно ожидать чего-то иного от наиболее физически подготовленной их части — валькирий. Но то в Республике.

— Мои дамы вообще любят спорт, как и я, офицер. На том мы с ними и сошлись. За других литанок не скажу… Но мне другие и не нужны. Зачем, если вот они — мои девочки? И я сделаю всё, чтобы они ни в чём не нуждались. Яхта — мой дом. Здесь есть практически всё, что требуется для нормальной жизни. А ещё — путешествия. И острые приключения, по типу тех, которые мы получили благодаря капитану Стену. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

— Более чем, капитан, более чем!..

— И уже от себя хочу поблагодарить вас за участие, — добавил уже тише, чтобы не отвлекать остальных кошек от их увлекательных занятий. — С сервисом Ясеня мне было бы крайне сложно сохранить тёплую атмосферу в семье. Так что если вам, лично, что-то понадобится от меня — я всегда готов отплатить той же монетой. За наше удачное знакомство!

И мы в самом деле выпили. А вскоре вернулась и Сай. Рыжая отлично видела, какой эффект произвела на свою сегодняшнюю жертву, и выглядела вполне довольной своим импульсивным выступлением.

— Офицер, а не расскажете нам, на что тут, в Ясени, можно обратить внимание? Чтобы не получилось, как с гостиницей… Не хотелось бы совсем разочароваться в этом дивном мире из-за каких-то досадных недоразумений… — тут же взяла быка за рога кошка.

— Да, Кирилл, расскажите нам о достопримечательностях! И о последних сплетнях Двора! Я слышала, у вас эта тема очень популярна, и обсуждается даже последними домохозяйками, — Эйди не отставала от своей старшей сестрёнки.

И офицер, откинувшись в шезлонге, медленно смакуя вино, пустился в истории… о разном. О сооружениях, которые представляли реальную историческую ценность, несли в себе отголоски бушевавшей когда-то бури истории. О кафе и ресторанах, которые обязательно нужно посетить, чтобы ощутить их уют или, напротив, торжественную роскошь. О Королевском Доме… Тут господина Волнова натурально прорвало. Он с придыханием рассказывал о мудрости правящей Королевы. О её удивительной способности примирять даже непримиримых конкурентов и кровных врагов. Интересно, но не забывала Её Величество и о пиаре. Почти каждый фильм о жизни Королевской семьи выходил с её личным участием. Дама была не только звездой политики — но и натуральной звездой шоу-бизнеса. Как только поспевала везде и всюду… Последним увлечением королевы был местный аналог шахмат. Она даже устраивала независимые турниры, позволяя рядовым ясеньцам соревноваться с дворянами. И вишенка на торте — возможность схлестнуться в стратегической забаве с самой правительницей. В приватной обстановке, не для публики…

Поведал наш гость и о красивой и деятельной королевской дочурке, принцессе Ярославе Ясеньской. Много было забавных эпизодов с её участием. Офицеры и дворяне беззлобно шутили над яркой, но пока ещё недостаточно опытной в делах политических девчонкой. Событием месяца стало показательное изгнание из Королевского Дома её нового тренера боевых искусств. Оказывается, девочка была не чужда рукопашного боя! Вот только найти нормального наставника ей никак не удавалось. Армейских она уже давно переросла, ей хотелось дальнейшего совершенствования на стыке боя и философии, а какие из вояк философы? Они прежде всего практики, затачивающие тело под самые простые и самые эффективные приёмы. И даже в сложных и многоходовых комбинациях с их участием не было ни грамма философии. Только насквозь практическая цель: убить или покалечить, причём максимально быстро и эффективно. А Ярослава — девочка… Отсюда и все эти забавные казусы… Завершил свой рассказ Волнов на мажорной ноте.

— Леон, вы знаете, я бы тоже хотел взглянуть на одну вашу достопримечательность, — весело подмигнул мужчина, переходя к делам насущным.

— Я весь внимание, Кирилл. С удовольствием покажу вам её.

— Та конструкция, которую не смог просветить сканер. Я бы хотел прикоснуться к голограммам, которые она создаёт. Это возможно?

— Вполне. Но я могу и здесь запустить голограмму звёздного неба…

— Не стоит, право!.. Мне не сложно прогуляться до сферы.

— Понимаете, Кирилл, это несколько интимное место… Я там иногда уединяюсь, чтобы собраться с мыслями…

— И восстановиться после постельных игр, — не преминула «уколоть» Ди, поддержавшая мою игру. — Он такой! Но ему правда помогает.

— Я не разрушу ваше уединённое место, — усмехнулся мужчина. — Уж это-то могу гарантировать. Но взглянуть на него… обязан.

— Ну, как пожелаете. Вы — гость, — с притворным вздохом отвечал я. — Попрошу кого-то из женщин, вас проводят…

Пришлось изображать деланную грусть. Отпив из бокала с вином, я переключился на ножку Эйди, всё ещё пребывающую на моих коленях. Девочка ответила таким же поглаживанием внутренней стороны бедра пальчиками ног. Ещё и Мисель как раз сейчас вышла из воды и стояла, обнажённая, широко раскинув ноги и руки — аккурат по линии осушающего поля. Её волосы парили под действием шквала энергий, по телу сновали миниатюрные смерчики. Кошка довольно щурилась.

Видимо, эта картина стала для офицера последней каплей, потому что он, вместо того чтобы рвануть к сфере, вдруг поднялся и громко провозгласил:

— Я себе не прощу, если не искупаюсь перед уходом из этого дивного места!

И прямо с места, как был, сиганул в воду. Однако вошёл красиво, почти без всплеска — только круги по воде пошли. Валькирии тут же подобрались и с каким-то хищным интересом принялись наблюдать за представлением. Их жадные до откровенной эстетики взгляды ловили каждое движение гостя. Отмечали, как его сильное тело пронзает водную гладь. Как упругие струи воды наплывают, но, столкнувшись с тугими мышцами плеч, позорно бегут прочь, в стороны. Разумеется, я бы предпочёл лишние пару минут понаблюдать за игрой валькирий. Но то — я. Кошки вполне прониклись мощными, разрывающими толщу воды бросками крепко сбитого мужского тела.

Вдоволь налюбовавшись на спину офицера, Сайна порывисто встала. Протянула мне узкую ладонь. Я без слов принял её в свою, и был тут же утащен прочь от бассейна, в ставшую уже нарицательной душевую. Сильное разгорячённое тело рыжей притиснуло меня к стене. В самую душу ворвались пронизывающие своим взглядом ведьмовские глаза.

— Кошак, я буду сегодня охотиться.

— Разве вы не уже?.. — правильно понял я природу вопроса рыжей, поэтому и изогнул брови в напускном недоумении.

— Что ты имеешь в виду?.. — нахмурилась Сай.

— Здесь, в душе. Возможно, на этом же самом месте.

— А… ты об этом. Нет. Он мне только косу заплетал. Так мило вздрагивал, когда кожи касался… Это охота. Здесь всё нужно делать вовремя. Сначала обложить, и только затем рвать.

— Если ты всё для себя решила, зачем тебе я?

— Как зачем? Ты же мой кот! — и уже значительно тише, проникновенней. — Я же знаю, как ты дёргаешься, когда про других мужчин разговор заходит. Не хочу, чтобы ты себе чего-то там надумал… как с косой. Поэтому и говорю обо всём прямо и откровенно.

— Знаешь, Сай, — я поправил сбившийся рыжий локон и грустно так, потерянно, улыбнулся. — Я ожидал чего-то такого от Литы. Ещё от Эйди. Но от тебя — в последнюю очередь. Мне казалось, что между нами… какая-то искра.

— Кошак. Всё так. Ты вообще первый мужчина, о мнении которого я переживаю из-за своей охоты. К кому обратилась, и кого предупредила. До того считала, что это только моё дело… Для меня это крайне серьёзный шаг — держать тебя в курсе своих собственных решений.

— Для меня это странно и необычно звучит…

— Но мы так живём, Кошак. Здесь, в Республике. Мне тоже не слишком приятно, когда ты вместо меня чужих кошек ублажаешь… — и Сай, эта гениальная манипуляторша, поймала мою ладонь и нежно потёрлась об неё щекой, откуда-то снизу заглядывая в глаза.

Мы немного постояли молча. Затем Сайна опять заговорила.

— Я хочу ощутить его в своих когтях, зажатым и беспомощным. Слишком уж он наглый и самоуверенный. Пусть прочувствует, что значит сойтись в битве с республиканкой. Пусть и в битве полов… Я себя уважать перестану, если этого не сделаю — хотя могла.

— Мы так живём… здесь, в Республике… — протянул я.

Должен признать, откровения Сай огорошили. И этот аргумент, на первый взгляд простой, а на деле — содержащий всю разделяющую нас менталитетную бездну… которая с каждым прожитым вместе месяцем схлопывается, истаивает. Наверное, я действительно адаптировался. Как иначе объяснить то, что даже несколько подуспокоился после этого разговора? Вот только…

— Кикки было плевать на это пресловутое «мы так живём». Она не хотела так жить — и даже угроза Трибунала не могла её переубедить. Возможно, дело во мне? Я недорабатываю?

— Я… подумаю над твоими словами, — взгляд рыжей стал особенно серьёзным, пожалуй, самым серьёзным за время нашего отнюдь не праздного разговора. — Но позже.

В самом деле, наше исчезновение и так смотрелось странно. Вон, даже Миса уже почти закончила приводить себя в порядок и с интересом поглядывала на нас, жмущихся в углу душевой… Когда же мы вышли, держась за руки, всем валькириям показалось, что гроза минула стаю стороной. Но это впечатление было обманчивым. Под улыбкой Сайны таилась задумчивость пополам с маниакальной решимостью. Я же… мягко говоря, не очень одобрял предстоящий фарс. Но хорошая погода в стае была дороже.

Офицер вылез из воды. Задержался в зоне действия осушающего поля. Хмыкнул, смакуя непривычные ощущения. А дальше вполне целеустремлённо направился к лежаку с сидящей на краешке матраса снежкой. Навис над ней, так что внешне хрупкой девочке пришлось смотреть на мужчину снизу вверх. Протянул руку открытой ладонью вверх.

— Сайна, я могу просить вас проводить меня до сферы?

— Можете, офицер. И я даже соглашусь, — рыжая пластично встала.

На секунду они оказались очень близко — внешник и валькирия. Очень странное зрелище! Вроде бы республиканка и смотрелась миниатюрней и изящней, проигрывая мужчине в массе тела, но отнюдь не казалась при этом уязвимой. Не знаю уж, что надумал сам Волнов, но со стороны всё выглядело именно так. Сай была сейчас как пружина — сжавшаяся под давящей тяжестью некоего механизма, роль которого выполнял офицер, однако в любой момент готовая распрямиться и пустить всю сложную систему вразнос.

Они пошли на выход — только зашли в душевую, чтобы приодеться. Вышли оттуда почти сразу, мужчина — в форме, девочка — в своём соблазнительном комбинезончике. Я провожал их тяжёлым взглядом. Когти так и чесались. Но, преодолевая смурное недовольство, я всё же начал инструктаж рыжей. Её боевой коммуникатор исправно работал, несмотря ни на что.

«В Сфере включи демонстрационный режим — помни, всё остальное только для мечницы! Проведи ему там экскурс в мир звёзд. Витана оставила хорошую подборку кадров… Но только Конфедерация! По Республике веди не дальше общего контура Ожерелья Миров. Всё, рассчитываю на тебя».

В принципе, всё было понятно и так. Ни я, ни сёстры ни минуты не сомневались, что весь сегодняшний визит безопасника так или иначе связан со Сферой. Поэтому все боевые модули оттуда были уже давно извлечены и рассованы по укромным закуткам обширной яхты. В Сфере внешника ожидает познавательный и красочный экскурс в мир звёзд. Почти как в планетарии, только натуральней и образней. А настройки подобраны так, что доступными окажутся лишь звёзды миров Конфедерации. У меня как раз сохранились соответствующие записи, после курса лекций Витаны. В общем, безопаснику должно понравиться! Но то, что он там окажется один на один с Сай, раздражало, задевало самые тёмные уголки души. И моё состояние не укрылось от пристального взгляда сестёр.

Эйди, вновь закинувшая изящную ножку мне на колени, с исчезновением одиозной пары как то резко перетекла через меня. Её стройные сильные ноги широкой дугой охватили мои бёдра. Одна, согнутая в колене, покоилась на шезлонге, частично прижатая к моей ноге. Вторая опустилась до пола, и приподнялась на носочке — напряжённая, что та струна. Кошке понадобилось совершить лишь одно мимолётное движение, чтобы в своём новом положении пленить лоном мою плоть. Ладони девочки мягко легли на мои плечи. Внимательные глаза оказались точно напротив моих глаз.

— Не стоит, Кошак. Она его прижмёт за нас всех, там его статус не значит вообще ничего. Сестрёнка умеет… да ты и сам это знаешь. Не один раз на себе ощущал.

Я хотел возразить, но сзади уже навалилась Мисель. Прижалась упругой грудью. Пропустила руки снизу по торсу, умастив ладони на моей груди. Милая головка улеглась на плечо.

— А вот я совершенно не против, чтобы рыжая переключилась на другой предмет… Тем больше остальным достанется.

Ди закатила глаза, всем своим видом выражая фразу: «Опя-я-ять!..»

— И не делай такое лицо, кошечка. А ещё лучше сама ему расскажи, почему «устала» и не полезла в нашу с котом постель после своих подвигов с внешником, — личико Милахи напротив сделалось испуганным, она изобразила большие глаза и отрицательно затрясла головой. — Вот и молчи! В общем так, Кошак. Сегодня твоя рыжая в пролёте. Как и любая из нас, кто уходит на вольную охоту. Считается, что она своё получила на стороне — а как там реально было, космос знает. Поэтому Сай сегодня очень постарается, чтобы получить с внешника максимум. Знает, на что шла. Знает, чего лишилась. А теперь расслабься. Ди, приступай!

И Ди приступила! Её пальчики дразнящее прошлись по плечам, губы замельтешили, будто что-то искали — и нашли. Впились в основание шеи глубокими засосами. Да и Миса не собиралась отсиживаться в сторонке, мгновенно включившись в игру. По телу поползли её гибкие коготки — дополняя ловкие пальчики Милахи. Я не выдержал их слаженной утончённой игры. Глубокий стон вскоре сменился рыком, и я, намереваясь выпить сосуд сладострастия до дна, навалился, заваливая, придавливая Эйди к ложу.

Милаха не растерялась. Оказавшись внизу, она сменила тактику. Поцелуи мягкой дорожкой сначала прянули вверх, добравшись до моих губ, а потом потекли вниз, выцеловывая каждую мышцу, каждую складку кожи. Я не стал отказываться от игры. Встал в упор лёжа, подставляя девочке максимум простора для ласк. А низ живота сдавила когтями Мисель. Вскоре я ощутил и её жаркие поцелуи, скользящие с середины спины вверх, к шее и уху. Удивительно синхронно действовал этот механизм удовольствия — пока одна спускалась вниз и занимала здесь стратегическое положение, вторая рвалась вверх, чтобы овладеть чувствительной кожей за ушком. Кошки знали своё дело… Уже через несколько секунд их утончённой игры я стонал в голос. А вскоре к противоборству трёх тел присоединилась Старшая.

Вмешательство Милены резануло диссонансом. Ариала когтями прошлась по плечам, потеснив ладошки Ди. И вдруг… кошачий напор исчез, и я вдруг осознал, что больше не чувствую поцелуев и тепла тела метиллии под собой. Ошеломлённый, глянул в сторону бассейна и услышал оттуда характерные всплески. Валькирии, точно летний ветерок, легонько обдали распалённое тело, чтобы через мгновение унестись прочь. Ну нет! Этого я так не оставлю! С рычанием, под улюлюканье и смех сестёр, я сиганул в воду следом за ними.

Здесь меня уже ждали. Коварная ловушка, в которую угодил, сдавила ногами талию, стиснула торс локтями, остановившись ладонями в районе лопаток — и увлекая неподъёмной тяжестью на дно. Мисель. Я узнал её по остроте поцелуев и длинным стройным ножкам, оплётшим, казалось, всё моё тело. Лишь когда стало не хватать воздуха, мы вынырнули на поверхность. Здесь уже дожидалась своего часа Эйди. Накинулась, не давая дышать, затыкая рот всё новыми и новыми поцелуями. Хотя, если бы она реально хотела его заткнуть, обошлась бы одним, глубоким… Нет, это была часть игры. Кошка позволяла вдохнуть воздух, и лишь затем жадно рвала губы поцелуем — и так раз за разом.

Сзади подплыла Милена. Понаблюдала с минуту за нашими игрищами.

— Так, Кошак, — начала, когда я наконец отдышался. — А набери-ка ты пеленой побольше воздуха.

— Зачем?

— Я думаю, на дне будет куда удобней… и ничто не сможет отвлечь.

Я сделал так, как хотела Старшая, и кошки тут же увлекли меня вниз. Ощутил себя уже на дне, прижатым к жёсткому матовому покрытию. Сверху деловито усаживалась Милена. Рывок — и я уже не лежу, а сижу, а сзади устраивается Милаха. Откуда-то сбоку возникает мордаха Бестии. Поцелуи, когти, стоны — всё это врывается в сознание единым фрагментом бытия. Образ Сайны, её личная игра, внешник — всё вдруг утратило значение и ценность. Всё изгладилось из памяти. Стало просто хорошо. Воистину, рыжая многое потеряла, решив так неосмотрительно сегодня поохотиться!

Раннее утро, столичный космопорт, ангар яхты «Селенга»

Безопасник покидал яхту в смешанных чувствах. Эксцентричность капитана и его невероятных спутниц поражала даже его, вообще-то многое повидавшего на своём веку — служба постоянно подкидывала всевозможные казусы и испытания. Посещение загадочной сферы закончилось для него в горизонтальном положении, под имитацией звёздного неба Литании. На всю оставшуюся жизнь он запомнит скачущую на нём рыжую чертовку, всю в бликах от «цветущих» на куполе звёзд. А ещё гнетущее осознание, что не смог дать этой удивительной женщине то, чего она хотела. Именно последнее портило общее яркое впечатление от прошедшего вечера. Ему банально не хватило возможностей организма! Казалось, Сайна готова была пить его хоть всю ночь напролёт. Давила, играла, сводила с ума — но в какой-то момент все её чары перестали действовать. Физиологии не прикажешь… хотя, видит космос, как бы ему этого хотелось!..

Под впечатлением от горячей красотки Кирилл даже позабыл о своём основном задании. Нет, разумеется, офицер осмотрел сферу. Пощёлкал вместе с рыжей все предустановленные режимы воспроизведения. Даже удар током получил на каком-то особенно заковыристом из них… Ну капитан и извращенец, раз увлекается этим звёздным безумием, да под разряды тока!.. Степень его эксцентричности в представлении безопасника буквально зашкаливала, далеко выходя за грань допустимого.

Но эксцентричность литанца сыграла на руку Конфедерации. Решиться подобрать в космосе борт, за которым запросто могли следовать боевые корабли Республики — на такое далеко не каждый обладатель яхты экстра-класса решится! Тут и яхту легко потерять, и голову в придачу… На месте гостей он бы ходатайствовал перед начальством о награждении смельчака… Да и на его дамах какая-нибудь блестяшка смотрелась бы весьма и весьма неплохо… подчёркивая их яркий темперамент.

Впрочем, все эти соображения были не более чем отговоркой. Офицер не только не получил никакой внятной информации во время пребывания на яхте, так он ещё и проникся удивительным обаянием её обитателей. Даже чувство времени потерял, что с ним случалось крайне редко. На самом деле особисту следовало бы сразу признаться себе, что он облажался — так в терминах ясеньских спецслужб звучал его личный провал. Однако мужчина смог убедить себя в обратном. Мол, ничего особенного и не случилось, а он лишь отдал дань достойным гражданам… и гражданкам… Конфедерации. Уже через несколько дней это обстоятельство станет лично для него роковым. Стоять под дулами магнитных пушек, в окружении боевых скафандров десанта, и не знать, пристрелят ли тебя в следующий миг или обойдётся — удовольствие не из приятных. Такому точно не завидуют.

Позднее утро, яхта «Селенга»

Утром, благодаря ночным усилиям сестёр по стае, неприятное чувство в душе притупилось. Но когда я, открыв глаза, обнаружил по соседству рыжую… Плотно прижавшейся ко мне сбоку и закинувшей на меня свою стройную ножку… Будто ничего особенного между нами не произошло… Накатило с новой силой. Отринув всякие политесы, я беспардонно растолкал Сайну. Она было попыталась отбиться, даже когти выпустила, но куда там! Зато едва разлепила глазки, сразу же замурчала, щурясь со сна:

— Что, кот, соскучился? Хочешь, чтобы я тебя приласкала?

— Хочу отодрать. Поднимайся.

— О-о! Я вся — предвкушение…

И кошка, в самом деле, поспешила подняться с кроватки, где до того, вытянувшись поверх белья, демонстрировала мне свои стати. Очень эффектно и естественно демонстрировала — так, что к ярости добавилось возбуждение. Странно, но это нисколько не притупило «обиду» на валькирию… Лишь породило новый эмоциональный коктейль, куда ядрёней прежнего.

Мы спустились на соседнюю палубу. Всю дорогу Сайна облизывалась и строила мне глазки, так и не поняв, что я отнюдь не секс имел в виду. Оказавшись в тренировочной зоне, мы быстро перемахнули канаты. Снежка уже хотела что-то уточнить, даже прелестный ротик приоткрыла, но я оказался быстрей. Когтистые росчерки легли на матовую кожу, прочерчивая в ней некрасивые борозды. Девочка от неожиданности пискнула, попыталась отскочить, но куда там! Неожиданность сделала своё дело, а инициативу уступать я не собирался.

Удар, удар, ещё удар. Теперь вместо вскрика настала очередь стона. Сайна была опытным бойцом, пыталась защититься, но со сна, да ещё и из-за резкости нападения, получалось у неё из рук вон плохо. Тем более я не давал ей продохнуть и собраться с мыслями. Не давал сосредоточиться. Лишь рефлексы позволили опытной кошке заблокировать пару выпадов, что не могло изменить итог. Уже через десяток секунд сшибки валькирия едва держалась на ногах. Я отступил, давая ей расслабиться. Кошка, едва осознав, что опасность миновала, тут же вышла из боевого режима. Её сразу же повело.

Я подхватил заваливающееся вперёд тело. На лице боевой подруги застыло недоумение. Всё произошло слишком быстро, чтобы она успела осознать всю глубину собственного поражения. Ничего, ещё осознает! Так я и донёс её до ближайшего регенератора. А запустив процедуру, принялся ждать.

Пробуждение для гордой республиканки вышло не слишком приятным. Полусфера регенератора протаяла, являя мне внешне совершенно здоровую подругу, однако та и не думала подниматься. Привстала на локтях, настороженно вглядываясь мне в глаза из-под сведённых вместе бровок.

— И что это было, кот? Ладно, подрал, но ведь не приласкал даже… Белены объелся?

— Вот и у меня, когда ты под внешника легла, те же слова наружу рвались… — ответил, нисколько не проникшись укоряющим тоном прелестницы.

На самом деле меня серьёзно так отпустило. И случилось это в тот самый момент, когда рыжая падала ко мне на руки. Пожалуй, плата кровью, какой её рисуют в прошлом, когда ещё вовсю цвела кровная месть, уже не казалась пустой абстракцией… Да и до валькирии наконец дошло. Сайна отвернулась. Сидела — нахохлившись, недовольная, но больше не недоумевала. Но вот кошка что-то для себя решила. Вновь посмотрела в глаза.

— Значит, всё же проняло… Несмотря на моё предупреждение…

— Не то слово, Сай! От тебя — не ожидал. Я понимаю, Лита и Эйди хотели найти через внешников жизненный опыт. Но ты-то что там забыла? Мозги?

Снова помолчали.

— И как мы теперь с тобой будем? После всего? — вновь заговорила подруга. Была она при этом воплощением серьёзности.

— Ты знаешь… Вот сейчас отпустило. Наверное, это глупо… Вряд ли ты в полной мере осознала мои чувства… Но стало значительно легче.

— Леон. Я же тебе всё сказала. Это — охота. Она нужна мне из спортивного интереса. Чтобы было, о чём потом сёстрам по фракции рассказывать.

— Дело не только в сёстрах, — покачал головой.

— Да, мальчик был мне интересен. Хотелось сбить с него спесь.

— Получилось?

— Да.

— С него спесь согнала, а мне пришлось пережить несколько неприятных часов. Уверена, что оно того стоило?

Опять задумалась.

— Не знаю. Теперь уже — не уверена… Но ведь я ничего такого не испытываю, когда ты трахаешься с другими сёстрами.

— А с разведчицами?.. — намёк на достопамятный эпизод с Фиалкой вышел более чем прозрачным.

Опять отвернулась. Поняла, что ситуация очень похожа.

— И всё же я не рву тебя когтями.

— А кого мне предлагаешь на винтовку нанизывать? Внешника? Разве это на что-то повлияет, если инициатива тут исходит не от него?

— В твоих словах есть рациональное зерно… Но ты должен понимать, что это палка о двух концах…

— Фиалка — уже случилась на вашем конце. Внешник — на моём. Ещё бы мне этого не понимать!

— Нет. Не так. Если сам берёшь ответственность… — она не договорила.

Отчасти я её понимал. И даже осознавал на холодную голову, что охота — не измена в собственном её понимании. Что такое травля мужчины, его затаскивание в постель на одну ночь и выпивание досуха в сравнении с вещественным монолитом коллективной поддержки, в атмосфере которой живёт стая?.. Любая из сестёр легко примет смерть, вытаскивая или прикрывая меня. Любая из них сделает всё, чтобы мне было хорошо. Это создаёт крайне доверительные отношения, достижимые не во всякой семье. А на охоте… Какая душевная близость между хищником и жертвой?..

Из регенераторной мы вышли, думая каждый о своём, что, впрочем, не мешало нам держаться под ручку, словно влюблённая пара. Хотя почему — словно? Что изменилось после вчерашнего инцидента в наших трепетных отношениях? А после инцидента на моей яхте с Эйди и Литой? Да ничего! Ну а вопрос когтей… Ну подрал боевую подругу — с кем не бывает? Её, насколько успел заметить, куда больше проняло, что не приласкал…

А уже в душе, обдумывая случившееся, мне даже сделалось немного жаль бравого офицера. Что с ним проделала Сайна — космос знает, но точно ничего хорошего. Это у меня есть когти, и кошки с ними уважительно считаются… Даже пелена их так не торкает, как сама возможность получить в самый ответственный момент когтистой пятернёй… И подобно тому, как наши отношения сложно переложить на принятые у внешников понятия и чувства, так и охоте валькирий сложно найти какой-то удобоваримый аналог в культуре внешников. Вот офицер и получил диссонанс — уверен, запомнит его на всю жизнь. И это Сай ещё мягкая! Умеет драть, почти не задевая мужского самолюбия! Кирилл запросто может посчитать ночные события всего лишь проявлением невероятной страстности своей пассии — в то время как валькирия сочтёт их своей безусловной победой. Она-то своего добилась! Содрала лоск с этого самоуверенного внешника! Заставила его растерять всю самоуверенность…

Впрочем, некоторый осадок у меня всё же остался. Сложно, даже спустя пару лет, безоговорочно принимать закидоны этих ненормальных республиканок. Поэтому я решил так. Раз кошки позволяют себе охотиться на внешников — чем я хуже? Вчера мне так и не удалось вытянуть из безопасника ничего внятного про нюансы отношений дворянских домов. В чём заключается этот их общественный договор с Королевским Домом? В результате чего он сложился? Господин Волнов упорно соскакивал с неудобных вопросов, отделываясь ничего не значащими репликами или шутками. Вчерашние поиски в сети также не принесли очевидного результата. Данные придётся ещё долго обрабатывать с использованием всевозможных аналитических средств — как машинных, так и человеческих. Но есть место, где можно получить готовые выкладки, причём из первых рук. Какое это место? Правильно, Королевский Дом! Уж там-то должны владеть всей ситуацией и знать её развитие в веках — при отсутствии каких-либо ограничений, типа подписки о неразглашении или служебной этики безопасников. Вот и будем от этого плясать. А для этого — что? А для этого придётся мне попытать счастья на тренерской стезе!

Так что попробовать попасть на приём и там сойтись с Ярославой Ясеньской показалось мне отличным ходом. Ей же нужен тренер? А тут я, такой весь из себя красивый!.. Так мне казалось ещё с утра. Каким же я был наивным! Слишком привык к Республике. Слишком привык быть на связи с сильными мира сего. Забыл, что здесь, в Ясени, я всего лишь «один из», простой смертный. Да ещё и турист — не подданный Короны даже!

Записаться на приём труда не составило. Весь вопрос в том, на приём куда… Чтобы увидеть Королеву или Наследную Принцессу, требовалось сначала пройти «отбор» Королевской Канцелярии. Ага, вместо жгучей красотки — скучный чиновник. И от его решения зависела дальнейшая судьба свидания — которое маячит лишь в отдалённой перспективе. Чем-то это напоминало собеседование с мамой будущей невесты, которое практиковали некоторые земные семьи. Только с поправкой, что королевская постель — это не семейное даже дело, а государственное! Отсюда и чиновник…

В приёмную Королевской Канцелярии заходили вдвоём с Миленой. Остановились в начале ковровой дорожки, ведущей в центр помещения. Осмотрелись по сторонам. Что могу сказать? Богато. Помпезно. Ошеломляюще… для внешника. Любая республиканка, выросшая в совершенно иных стандартах красоты, посчитает всё это безвкусным и нелепым. Варварским. Слишком аляповато. Слишком громоздко. И много ещё этих «слишком». Мы с Ми переглянулись. Она хмыкнула, полностью подтверждая моё предположение.

— Снаружи было более… цивилизованно, — заметила она.

Снаружи действительно всё казалось обычным. Да, дворец — вернее, его преддверье. Резиденция Королевской Канцелярии. Специальное здание для приёма посетителей, только их здесь именовали просителями. Красивые резные арки на входе. Коридоры с изящной резьбой по стенам и лепниной по потолку. Изящно встроенные в лепнину современные светильники… А внутри, словно специально ради контраста, аляповатая приёмная. Хотя цель и понятна: поразить обывателя. Показать его причастность к королевской власти. Мол, столько пространства, столько великолепия — и всё ради него, простого ясеньца.

Где-то в дальней части круглого сводчатого зальца разместился одинокий чиновник, за небольшим изящным столиком. Он казался таким беззащитным на фоне давящей броскости и масштабов зала! Ещё один штрих к народному характеру приёмной. Сам же проситель оказывался почти по центру, и отсюда, смотря даже как-то сверху вниз, взирал на служащего. Вот только что-то подсказывало, что реальность как всегда далека от видимости… Чиновник только кажется маленьким и призванным услужить. На деле он скорее подобен комару. Тот тоже маленький и незаметный. Но кровь-то это ему сосать не мешает! Наоборот — помогает!

— Прошу, проходите, господин… дама… — проговорил чиновник, радушно поднимаясь навстречу. Впрочем, из-за стола он так и не вышел. — Проходите вот сюда. Возможно, хотите присесть?

— Нет, спасибо, уважаемый. Мы по делу. Не думаю, что оно займём много времени…

— Я внимательно вас слушаю. Рад, если смогу чем-то помочь уважаемым гостям планеты!

Вот так. Сразу быка за рога. С другой стороны… А одни ли только мы приходим сюда, чтобы попасть на приём? По сути, ясеньская монархическая чета — одна из десяти на всю Конфедерацию! Экзотика, каких поискать. Туристы должны писаться от восторга и рваться на королевские приёмы, точно лососёвая икра в период икрометания… И тут же всё происходящее предстало передо мной в совершенно ином свете. Я посмотрел на Ми. Она тоже всё поняла. Умная девочка! Итак, нас приняли за очередных осаждающих королевскую чету туристов.

— Уважаемый, простите, но мы пришли не как туристы.

— Вот как? — иронично вздёрнул брови пожилой служака. Видно было, он заинтересовался, но пока не спешит идти на контакт.

— Знакомые из офицерской среды нашептали, что Её Высочество Наследная Принцесса ищет наставника боевых искусств… — между прочим обронил я.

Мужчина заинтересовался ещё больше.

— У вас неточная информация, господин Познань. Её Высочество не ищет наставника. Но. Его ищет Её Величество для дочери. Пока без чётких гарантий, что наставник вообще понадобится… — старичок всё же проникся нашим вопросом. Разоткровенничался.

— Значит, мы можем записаться на… собеседование?..

— В принципе, это возможно. Но потребуются документарные подтверждения вашей квалификации, — опять разговор пошёл на второй круг. Собеседование — это тот же королевский приём. Наш визит запросто может оказаться хорошо продуманной игрой ушлых туристов, прознавших про потребности королевского дома.

— Какие именно документы необходимы?.. — я просто тянул время. Никаких документов у меня никогда не было. Не в Республике или Конфедерации — уж точно. А те, что были, остались на далёкой Земле. Я, собственно, и на Ясень прибыл отчасти в качестве альтернативы земному визиту. Получался замкнутый круг.

— Самое весомое — это рекомендации уважаемых людей. Вы говорили про знакомого офицера… Если военные знают ваши возможности, это будет огромным плюсом, — опять оживился старичок. — Затем следуют документы признанных международных турнирных соревнований. Призовые места. Желательно не ниже первого-второго. Будет приветствоваться, если на вашем счету подготовленные призёры, то есть вы выступали официальным тренером чемпиона. Вы же понимаете, что предлагаете свои услуги Королевской семье?..

Вкрадчивый голос чиновника обволакивал. Мужчина говорил так, будто мы прибыли к неким небожителям.

— Уважаемый. Я правильно понимаю, что Королевская семья оценивает претендента… по бумажкам?

— Не по бумажкам — по документам! — кажется, старичок понял суть моего укора, и последний ему очень не понравился.

— Странно… Я полагал, сиятельные госпожи предпочтут увидеть всё своими глазами, скажем, на турнире. Это было бы очень аутентично. А тут… бумажки! — последнее слово я буквально выплюнул. Чиновника аж перекосило.

— Важность документов, молодой человек, сложно переоценить, — начал вещать служивый. — Они куда правдивей людей и, в отличие от последних, их вполне возможно использовать для объективного анализа. Поверьте, это очень важно!

— Охотно верю, — сделав серьёзную мину, кивнул я. — Именно благодаря бумажкам и их анализу Её Высочество вышвыривает — уже какого? сорокового? — претендента. Я ничего не путаю, уважаемый?..

— Сорок третьего, — вынужден был признать чиновник. — Но правила есть правила.

— А есть ли у вас книга жалоб и предложений?.. — понимая, что разговор окончательно зашёл в тупик, поинтересовался я. Милена рядом понимающе фыркнула.

— Да. Разумеется, — не ожидая подвоха, откликнулся наш сановитый «друг».

Передо мной тут же возникла голографическая проекция роскошного фолианта. Вот только его страницы были исписаны какими-то каракулями. Пожеланиями многих лет здравия. Фразами, типа «Здесь был Толик» или «Чтоб вы все сдохли, чинуши проклятые!» Но я не растерялся. Среди глупостей и пошлостей оставил и свой след — рассудительный и предельно лаконичный:

«Прекраснейшая из принцесс!.. Я хотел бы подарить тебе совет. Без всякой задней мысли. Устрой турнир претендентов на роль тренера. И пусть он пройдёт без членовредительства — пусть претенденты попробуют сначала поучить драться детей в каком-нибудь Коронном Приюте. Если у кого-то получится, то уже можно будет пообщаться с подобным реальным наставником и понять, подходит ли он тебе. А можно и не общаться. Можно просто посмотреть на его голограмму, когда он отрабатывает движения. Поверьте, по движениям многое можно сказать о мастерстве! А ещё по голограмме можно понять, нравится ли вам претендент как мужчина. И только не говорите, что выгоняли остальных исключительно из-за их недостаточных наставнических качеств!»

Проследив за моей рукой, старательно выводящей вполне вменяемые мысли, на последнем предложении Милена откровенно прыснула. Подняла взгляд на старичка. Ещё раз хмыкнула.

— Её Высочество теряет самого интересного наставника в её жизни, так и не обретя его, — с этими словами Старшая развернулась и, не оглядываясь более, пошла к двери. Ей надоел этот фарс. Лишь от двери она бросила уже мне: — Леон, не трать больше времени на эти глупости. Пусть Её Высочество ищет другие источники постоянных любовников.

Что ж, посещение Королевской Канцелярии по степени результативности оказалось в одном ряду со вчерашним визитом флотского офицера. Ясень не желал с ходу раскрывать свои тайны. Значит, придётся проявить настойчивость. Скажем, сходить в публичную библиотеку и с помощью искина яхты начать анализ первоисточников. Проблема лишь в том, что такого рода информация — о закулисных договорённостях и событиях из мировой закулисы вообще — редко попадает в официальную историю. Насколько значимыми стали откровения о реальной политике Никколо Макиавелли?.. А «Протоколы сионских мудрецов» про реальные планы масонов, опубликованные усилиями церковных просветителей[3]?.. Сомнительно, что подобные же откровения из ясеньского прошлого когда-либо видели свет… Только не при таком культе монархии и монарха, как здесь…

В таких безрадостных мыслях я покидал здание Королевской Канцелярии. Остановился на небольшой площади перед арками входа. Отсюда открывался занимательный вид на Королевскую Резиденцию. Это место пребывания монарха от его же Канцелярии отделял лишь обширный, общий для обоих знаковых мест, древесно-парковый комплекс. Изящные шпили сложной вязи построек Резиденции пронзали кроны деревьев, стремясь пробить низко висящие тучи. Казалось, каждый компонент архитектурного ансамбля светится изнутри мягким, успокаивающим светом. «Всё хорошо, — говорит он. — Не расстраивайся, смертный. Мы с тобой. Мы над тобой. Мы бдим». Возможно, этот вид и успокоил бы рядового ясеньца, не добившегося долгожданной аудиенции. Или туриста, для которого визит в стены коронного дома был лишь ярким приключением, попыткой сделать впечатление от Ясеня ещё более полным. Но я-то не турист и не ясенец! Мои цели куда как тяжеловесней! От них зависит многое, если не всё в нашей с кошками будущей партии.

«А ведь что стоит прямо сейчас вернуться обратно и устроить этому старичку представление? — пришла в голову бесшабашная мысль. — Представиться Мечом Республики, и в качестве подтверждения навыков показать сцену боя с литанскими линкорами… Или бой с той тварью, которая похитила Ри… Или сцену посвящения в валькирии… Хотя нет, последнее точно будет лишним. Не оценят. Будущий любовник должен предстать во всей красе. Она же не кошку себе в тренеры ищет!»

Разумеется, я не стал ничего этого произносить вслух. Милена и так догадывается, какие мысли сейчас свили себе гнёзда в моей многострадальной головушке, а всевозможным соглядатаям лучше не давать лишней пищи для изучения. Незачем. Для них мы всего лишь туристы… И тут я что-то ощутил. Что-то неуловимое и смутно знакомое. Заозирался вокруг. Милена под боком заворочалась, напряглась. Направление на ощущение чётко угадывалось. Оно было в дальней части парка, там, где он примыкал к Королевской Резиденции.

Совершенно бездумно, ещё не в полной мере осознавая, что же почувствовал, я пошёл по нужному вектору. Потребовалось обойти заросли геометрических фигур из кустарника. Стены из ухоженных деревьев. Вереницы беседок. И вот мы стоим в нужной части парка, а чуть в стороне, уже сместившись по направлению к зданию Канцелярии, шествуют двое мужчин. Внешне обычных. Даже волосы у них чёрного цвета, какие в Конфедерации не редкость, да ещё и постриженные ёжиком. Из одежды какие-то то ли комбинезоны, то ли маскхалаты. В подобном вчера рассекала Сай. Дань местной моде. Но что-то в их образе заставило всё моё энергетическое естество пульсировать. Так я ощущал себя рядом… с Лираной. С одной из самых сильных мечниц Республики.

Остальные валькирии прогуливались неподалёку. Они не стали бросаться за нами, но предпочли держаться в зоне непосредственной видимости. Я получил уже не один запрос по боевому коммуникатору о причинах столь экзальтированного поведения. До сего момента отвечать было попросту нечего. Но теперь…

«Я срисовала их внешность», — сообщила Ми.

«Не стоит тут больше находиться», — подтвердила Эйди. Милаха многое знала о работе систем безопасности. И её тут же поддержала Мисель, тоже ощутившая разлитую в воздухе напряжённость.

«Кошки. Проследите за ними. Мне кажется, это важно».

«Почему?» — вопрос Риты был насквозь логичен.

«Потому что на этой планете не должно быть мечников».

Из докладной записки капитана ССР Стена Гибенса, составлена собственноручно, подана на имя Её Королевского Величества:

«…Поэтому предлагаю самым пристальным образом присмотреться к человеку, доставившему нашу группу на территорию Планетарного образования Ясень. Я ни в коем случае не хочу указать на его злые умыслы, но подобное оружие, даже незаряженное, крайне опасно. Напоминаю вам о недавно имевших место трагичных для Конфедерации событиях в Литанском Планетарном образовании. Спешу отметить, что повторение оных, пусть даже в масштабах локального боестолкновения, было бы крайне опасно и могло бы пошатнуть…»

Резолюция дознавателя Коронной Службы: «Немедленно доложить по инстанции!»

Резолюция старшего дознавателя Коронной Службы: «Прошу уделить пристальное внимание национальности капитана яхты „Селенга“».

Резолюция И. О. начальника Отдела внутреннего делопроизводства — начальника Отдела политических сношений Коронной Службы: «Не рекомендую поднимать национальный вопрос в виду дружеских отношений с Планетарным образованием Литания — в соответствии с директивой 471857-бис. Целесообразность рассмотрения доклада Королевской Канцелярией и лично Её Величеством оставляю на ваше усмотрение».

Резолюция старшего контролёра Секции входящей корреспонденции Королевской Канцелярии: «В связи с малозначимостью изложенных обстоятельств… к докладу Её Величеству не рекомендую».

Резолюция начальника Секции входящей корреспонденции Королевской Канцелярии: «В архив».

Из Заключения Специальной следственной комиссии (приобщён к архивному делу семью днями позже):

«…Таким образом, мы имеем дело с рядом проявлений недопустимой, поистине преступной, халатности должностных лиц. Можно с полным основанием утверждать, что доклад разведчика был заволокичен. Однако основой некомпетентных суждений сановников послужило нежелание капитана ССР Стена Гибенса сотрудничать с Коронной Службой. Капитан либо доподлинно знал о личности Меча Республики и его республиканском происхождении, либо догадывался о них, но вместо конкретных предположений ограничился обтекаемыми формулировками, допускающими как минимум двоякое толкование. В частности, ответственные должностные лица, в виду понятной профессиональной деформации, посчитали верным самую очевидную трактовку, а именно, что речь идёт об обычном литанце, и вопрос оружия здесь скорее метафора. Однако теперь очевидно, что под „опасным оружием“ понимался не литанец вообще, а конкретный, наиболее опасный из возможных субъект — Меч Республики».

Высший свет и его апостолы

Нет, в библиотеку мы так и не пошли. Конечно, можно было сказать, что я туда рвался, но когда рядом такие женщины — это утопия. На самом же деле кошки приняли бы это моё решение и даже помогли бы с его претворением в жизнь. Вот только библиотека никуда не денется. Для её результативного посещения нужны какие-то ориентиры, то есть нужно уже что-то знать, чтобы хотя бы понимать, от чего отталкиваться в поисках. Такую информацию могут дать только местные. И раз с Королевским Домом не вышло, можно попробовать начать с кого-то попроще, с каких-нибудь дворянских родов. При кажущейся сложности, познакомиться с кем-то из высшего сословия Ясеня в разы проще, чем с Королевой или Наследной Принцессой. Всё дело в том, что обычные дворяне не скрывались от народа за баррикадой государственной бюрократии. Напротив, очень даже шли на контакт, и мой статус туриста даже играл здесь на руку. Да, попасть в частную усадьбу без приглашения почти невозможно. Однако на этот счёт существовал отработанный за века и века механизм, и имя ему «лоббизм».

И здесь сразу следовало указать, что ясеньский лоббизм явно пошёл куда-то не туда за эти века. На Земле для лоббирования чьих-то интересов создавались особые группы при законодательных органах. Создавались политические партии, либо поддерживались деньгами уже существующие, с выходом на руководство партий и далее — в чиновничий аппарат самого высокого уровня. Создавались общественные группы всевозможных советников чиновников высокого ранга или вовсе особые некоммерческие организации, отстаивающие интересы конкретных хозяйственных групп. Одним словом, шло плотное срастание бизнеса с государством, их переплетение, при котором последнее всячески поддерживало не просто абстрактное хозяйство своей страны, а конкретных наиболее ушлых его представителей, пролезших в общественные и чиновничьи структуры, и через них наладивших контакт с конкретными же чиновниками.

В Ясени всё было перевёрнуто с ног на голову. Разумеется, при желании можно было найти и подобные группы влияния. Однако дворяне, помимо каких-то экономических интересов, имеют и ещё один актив, во все времена выделявший их из прочей среды монархического общества. Они допущены ко двору. То есть входят в круг элиты, даже если относятся к обнищавшим ничего из себя не представляющим родам. При этом они могут рассчитывать на поддержку других дворян, читай — на лоббирование их интересов и элементарную помощь в сложных жизненных обстоятельствах. Скажем, им могут выхлопотать должность. И все они, всем скопом — если имели приличную родословную, разумеется — могли рассчитывать на участие в жизни Королевского Дома, а через него — в получении каких-то дивидендов от своего родового статуса уже от Короны. На Ясени же это явление развилось до высшей своей формы. Здесь дворяне стали торговать своей приобщённостью ко двору. Даже самые бедные, имея из ресурсов лишь титул, вполне успешно использовали его для проталкивания начинаний нетитулованных особ.

Однако на этом специфика Ясеня не заканчивалась. У дворянской сути лоббирования обнаружилось крайне интересное следствие. В связи с желанием доброй половины Галактики посмотреть на этого диковинного зверя — монархию — и, как следствие, колоссальным наплывом туристов, дворяне стали банально торговать своей приобщённостью ко двору. И не просто торговать — но делать это для нужд богатых туристов. Ведь туристам нужно не получить какие-то преференции от Короны — о нет! Им нужно всего лишь… прикоснуться к королевскому окружению. Увидеть жизнь Двора вживую, а не по головидению. То есть от дворян при этом вообще ничего не требовалось, кроме особого театрализованного представления для нужд туристической братии, которая — внимание! — за это ещё и платила! Причём платила сумасшедшие деньги!

Так что для подобных нам странствующих бездельников не нужна никакая Королевская Канцелярия. Достаточно позвонить, договориться, оплатить услугу и — ву-а-ля! — ты уже на дворянском собрании. Разумеется, и тут образовалась своя конкуренция, вылившаяся в целую иерархию всевозможных собраний. Хочешь побывать на приёме у князя? Запросто! Вот тебе такса. Хочешь у графа? Пожалуйста! Такса на порядок меньше. Хочешь у барона… Ну и так далее. Только на Королевском приёме могли себе позволить побывать лишь избранные, ибо там требовалось не только занести вполне официальные деньги, но и заручиться приглашениями минимум трёх князей. А для этого… Правильно, сначала нужно посетить приёмы у этих самых князей уже за их таксу. А князья, в свою очередь, могли поставить условием посещение приёма графа — скажем, как условие хорошей скидки при посещении княжеского приёма. Круговая порука и блат в чистом виде! Причём официально узаконенные: со всех платежей идут отчисления в Королевскую Казну.

Когда до меня дошла вся гениальность придумки местных комбинаторов, я несколько минут глотал ртом воздух, пытаясь совладать со смехом. Все финансовые пирамиды отдыхают рядом с ясеньской, ибо здесь тебя кормят не обещанием будущих выгод, а… возможностью приобщиться к жизни избранных, к жизни Королевского Дома и его апостолов на земле. То есть продают шоу, торгуя раскрученным брендом особого социального статуса. Беспроигрышная комбинация по получению денег из воздуха… Тут даже претензий быть в принципе не может. Тебе же не обещают рай земной и несметные богатства? Нет. Всего лишь предлагают приобщиться к небожителям с красивыми титулами. Торговля воздухом — какая она есть в её наивысшей форме!

Но ничто не мешало использовать эту гениальную систему и для классического лоббизма, то есть не для шоу, а для закулисных переговоров. Объединить шоу и политику. Только нужно предложить что-то путное, подо что организовать поиск партнёров. Пожалуй, под таким соусом все мои расспросы про местную кухню власти, баланс родов и монархии будут смотреться насквозь логичными. Да и прошлое между прочим может выплыть… Практика показывает, что о прошлом люди говорят куда охотней настоящего. Ведь прошлое уже в прошлом, его не используешь против тебя в настоящем. Если только очень уж издали… Скомпрометировать себя и свой род событиями прошлого сложно, особенно если и прочие игроки властного бомонда в курсе этих самых событий…

Милена, когда обо всём об этом услышала, предложила начинать сразу с князя.

— А я хочу посмотреть на графа! — вскинулась Лита.

— Какого графа? — опешила Старшая.

— Любого!

— Не понимаю, — тряхнула ариала роскошной гривой волос, основательно загрузившись. — Зачем тебе граф?

— Мне нравится, как он называется… — пряча глаза, призналась мелкая.

— Ми, отстань от девочки. Ей просто нравится слово «граф». Мне, кстати, оно тоже нравится больше «князя», — усмехнулся я, разворачивая очередную голограмму и добавляя её в вязь уже открытых.

— Экономически невыгодно, — покачала головой Рита. — Вроде бы князь даёт скидку… формально. Но на деле там какое-то мутево с налогами. Если их учесть, то около пяти процентов теряем.

— А я — «за»! — подмигнул кошкам, которые как раз азартно переключали образы местных дворян.

— Тебе-то зачем? — опять нахмурилась Милена.

— У нас говорят: «Устами младенца глаголет истина».

— Я не маленькая! — вскинулась Лита, вроде бы и довольная поддержкой, но недовольная той формой, в которой она была высказана.

— Но истину глаголешь… устами младенца, — фыркнула Эйди, за что получила взгляд исподлобья от юной снежки.

— Лита права, — поддержала её Лайна. — Пусть она только на интуиции это решила, но…

— Да, Лай, — кивнул я. — У графов не такой большой трафик. Там не только шоу, но и разговор реальный может получиться. Да и на дельца с рекомендацией посмотрят не как на очередного любителя дурацких развлечений, а как на реального партнёра, уважающего чужие традиции и на приём пришедшего не от нечего делать. Я думаю, это своего рода первый раунд отсева. Так тебя проверяют на вшивость, насколько действительно серьёзны твои намерения. Как в посвящении в валькирии.

— Оп-па! — Мисель фыркнула. — А ты умеешь доходчиво объяснять! Действительно, всё сходится. Хитрые жучары эти местные дворяне!

— У меня на планете тоже был один народ, буквально одержимый многотысячелетней традицией. Мы их называли «китайцами», хотя там много национальностей было. Так вот, если тебя пригласят на обед, а ты сразу начнёшь делиться своими предложениями, на тебя посмотрят, как на идиота. Обед — чтобы есть. Потом долго ещё будут странные разговоры вести ни о чём. И только когда почувствуют, что ты на одной с ними волне — только тогда отнесутся как к достойному кандидату в партнёры. По твоему поведению они судят, «цивилизованный» ты человек или «варвар», чужак. А с варваром нужно быть ухо востро… Видимо, на Ясени своя система отбора «правильных» партнёров. Не будем из неё выбиваться. Она тут не одну сотню лет складывалась. Не нам с ней спорить.

Итак, нашей первой «жертвой» стал граф, с нормальной такой русской фамилией «Миронов». Вот откуда они такие аутентичные фамилии взяли⁈ Почему такая феноменальная схожесть? А что, если жизнь на Земле в части людей занеслась не в виде одной какой-то народности — а сразу нескольких? И одни из них были по менталитету как раз сродни ясеньцам, и именно они основали мою малую родину? Про древние курганы князей и вождей странные истории ходят… Якобы там драгоценные изделия чересчур высокого качества для своих лет… С чего бы?..

На мой звонок ответил его секретарь. Седой мужчина с удивительной выправкой. Возможно, отставной военный, а может и слуга в ряде колен. Учитывая его необычное имя — Георг Одиннадцатый — последнее казалось более вероятным. Глянув на меня уставшими умными глазами, собеседник быстро пробежался по моим входящим данным. Немного удивился, что звоню из космопорта.

— Добрый день, уважаемый. Не удивляйтесь, я решил поселиться на борту своей яхты. Мои женщины не оценили условия ясеньских гостиниц…

— Простите, господин Познань, и в мыслях не было подвергать ваш выбор критике… — однако в глазах секретаря разгорелся нешуточный интерес. Наверняка служака отлично представлял, сколько стоит стоянка даже масенькой яхты. И это он ещё не видел габаритов моей «Селенги»!

— Благодарю за понимание, — кивнул я в ответ, не спеша переходить к делу.

— Вы написали в заявке о желании посетить приём господина графа. А в графе «цель визита» указали «деловая встреча». Это довольно нетипично для простого туриста…

— Понимаю вас, уважаемый. Думаю, причина тому — что я не простой турист и прибыл на Ясень налаживать деловые связи.

— Из Планетарного образования Литания… Да, это может быть интересно. Сейчас в Галактике много обсуждают события на вашей родине… Тогда последний вопрос. В графе «сопровождающие» указаны… девять особ женского пола. Позвольте поинтересоваться, с чем связан подобный… эскорт?

— Всё просто, уважаемый. Это мои женщины.

— Все… кхм… девять?.. — осторожно вопрошал секретарь, в процессе уточнения прочистив горло.

— Всё так, всё так.

— Но девять?..

— Вы переживаете за то, что если останемся на ночь, нам понадобится самая большая кровать?..

— Шутите?..

— Лишь отчасти. Нам действительно понадобится самая большая кровать. Но я понимаю ваше недоумение… А теперь попробуйте понять и меня. Это я здесь по делу. А мои женщины — ищут развлечений. Если я кого-то из них оставлю на яхте…

— Простите, господин Познань. Я всё понял, — просиял пожилой мужчина. — Просто необычно, что…

— Ну, вы же сами сказали про Литанию, как образчик необычных событий… У вашего патрона будет возможность прикоснуться к её необычности вживую. Без всяких домыслов или мнимых россказней.

— Благодарю вас за подробные разъяснения, господин Познань, — мой аргумент оказался настолько железобетонным, что секретарь не нашёлся, что же ещё спросить. Поймал я его на слове знатно. — Граф действительно заинтересовался. Посему мы можем предложить вам на выбор или сегодняшний вечер, или завтрашний день. Прежде чем примете решение, должен сообщить вам, что сегодня вряд ли удастся собрать представительное общество. Но кто-то из соседей графа обязательно откликнется, в этом можете быть уверены!..

— Я искренне благодарен вам и господину графу за столь любезное приглашение. Это честь для меня и моих дам, что граф готов принять нас уже сегодня. Поэтому не стоит откладывать: более представительное — не означает более деловое. Даже если граф будет лишь со своим семейством, я с удовольствием отужинаю с ним.

На пару секунд повисла пауза. Секретарь самым внимательным образом изучал выражение моего лица. Не найдя там ни крупицы недовольства или насмешки, он удовлетворённо кивнул.

— Что ж, граф доволен беседой. Это крайне достойный ответ достойного человека. Граф будет ожидать вас сегодня вечером, после девятнадцати ноль-ноль.

Изобразив короткий поклон и дождавшись моего ответного кивка, мужчина отключился. Мы с Миленой переглянулись. Триша, с ленивым интересом слушавшая весь разговор, фыркнула.

— Красиво ты его на слове поймал. Я оценила. А вообще удивительно, но ты вновь оказался прав. Нутром чую, что смог зацепить этого дворянина.

— Надеюсь, не нужно объяснять, что сегодня вся стая должна быть в платьях?

— Не нужно, — Сайна весело заглянул мне прямо в глаза. — Чувствую, на время Ясеньской кампании платья станут нашей формой Экспансии.

Остальные кошки грохнули. Им ассоциация показалась забавной. А главное — это действительно была их Экспансия.

— Остаётся только один вопрос, — подуспокоившись и с прищуром меня разглядывая, вопрошала Милена. — Что ты собираешься продавать?

— Я?.. — вопрос хотя и был ожидаемым, но всё равно застал врасплох. Побултыхав в бокале янтарную жидкость, я вдруг просиял. — Вино! Республиканское вино! Чем не вариант? Безопасник его лакал, как не в себя… Думаю, и остальные оценят.

— Кошак. А кто тебе рассказал о специализации моего рода?.. — странно прищурившись поинтересовалась Мисель.

— Твоего рода?..

— Ну, что род А’Ри́нот специализируется по вину?..

— Первый раз слышу, Миса!..

— Не придуривайся. Кто проболтался? Мы же все решили, что прошлое останется в прошлом! — грозный взгляд валькирии опалил сестёр, так что те заёрзали. Бестия не зря звалась Бестией.

— Так! Успокойся, девочка. Идея пришла мне только что, глядя вот на этот бокал. Нам же нужен только предлог…

— А если не только предлог?.. Какие условия сотрудничества ты можешь предложить роду?

— Я?.. Слушай, Миса. Я ни разу не торговец. Тем более, мне от тебя не нужно ничего, кроме любви.

Кошка ощутимо расслабилась. Стрельнула в меня глазками. Заулыбалась.

— Вот и отлично… Тогда я зарегистрирую фирму в Литании только на себя… Ты ведь гражданство мне настоящее сделал?..

— Разумеется!

— Да уж, твои орлы и орлицы поработали на совесть, — это выступила уже Лайна. — До сих пор не могу поверить, что я, валькирия, имею гражданство мира внешников! Дикость какая-то… Вот в розыске наверняка где-то состою, но гражданство…

— Какая разница? — меланхоличное замечание Тиш упало тяжёлой каплей. — То тебя искали как республиканку, теперь станут искать как литанку. Делов-то!

Кошки вновь зафыркали.

— Вообще-то вы зря иронизируете, сёстры, — мой взгляд, которым я сверлил валькирий, был предельно серьёзен. — Это не просто гражданство — это почётное гражданство. Такое по блату не получишь. И Критыч, и Павел прекрасно помнят, как вы брали штурмом наш первый корабль, а потом прикрывали недостроенные крейсера. И как с пиратами схлестнулись из-за нас. Нет, своё гражданство вы заслужили пролитой кровью. Триша тогда на волоске была, если помните…

Смех пропал, как отрезало. Валькирии сделались серьёзными.

— Так, кошки! О ком из вас я ещё чего-то не знаю? Кто ещё может что-то предложить в нашу общую копилку успеха грядущих переговоров?

— О чём ты?.. — осторожно начала Сай.

— Одно предложение — это не предмет обсуждения с князем. Не так весомо. А вот если мы представимся без малого торговой делегацией… Пусть и прибывшей скрытно… Это уже серьёзная заявка. Так и до королевской семьи дойти можно. Хотя она нам может оказаться и без надобности при таких раскладах…

— Ну, мои системы связи из Республики точно вывозить не стоит, — усмехнулась рыжая. — А вот у тебя, Лай, что-то наверняка можно подобрать. Да-да, Кошак, у неё тоже интересный род! Связан со строительством. Занимается строительными материалами.

— Думаешь, на Ясени своих материалов не хватает? — задумчиво изрекла вторая наша снежка.

— Да брось, сестра! — это Мисель. — Какие у них строительные материалы? Сколько раз здания брали, разбирая едва ли не по кирпичику… Никакой экологичности в них, всё спешат куда-то…

— Экологичность! — кивнул я. — Ясень повёрнут на экологии. Вы же и сами видели местные города… А кое-кто ещё и заплатил за неё активами, выделенными на операционные расходы Дальней разведкой… И кому-то ещё за всё это отчитываться придётся…

— Ничего, Кошак, отчитаешься. Мы их обратно в Республику будем ввозить в виде редкозёмов или ценных видов стали и сплавов. Это только на пользу делу пойдёт.

— Ну, от меня помощи не жди, — хмыкнула Милена. — Моё оружие тоже мимо. И компьютеры Риты туда же. Такие вещи вывозить на сторону опасно.

— А что твоя одежда, Вик? — Лай в задумчивости посмотрела на наставницу.

— Одежда? Да я уже и забыла, как технологии рода выглядят! Столько лет в валькириях…

— И всё же?..

— Броня явно не подойдёт, — неохотно призналась Викера. — Одежда со специальными сплавами, как у мечников, тоже не факт… Хотя некоторые ткани могут быть интересны. Их здесь не делают, насколько знаю. Не доросли ещё технологии.

— А не опасно? — Милена внимательно прислушивалась к разговору.

— Нет. Внешники уже давно разложили такие в лабораториях. Проблема именно в технологиях производства. Не всегда по тому, как выглядит результат, можно понять, что лежит в его основе. Нет станков и даже близкого теоретического понимания, как всё это может реально существовать и работать.

— Значит, стройматериалы, ткани и вино… Уже что-то. Ну, вы молодцы, кошки!

— Закроют они Литанию с такими перспективами… — грустно вздохнула Лайна.

— Плевать! — Мисель была куда оптимистичней. — Что-то, да успеем перед этим вывезти. Скорее они закроют возможность вывоза из Конфедерации того, что нужно Республике.

— Постойте! — до меня наконец дошло. — Вы собираетесь на вырученные от продажи товаров деньги приобретать редкозёмы⁈. То есть получить ровно то, что я отнимал в Литании силой, но мирными средствами?

— Условно мирными, — пожала плечами Мисель. — Обмен неравноценный. Вряд ли наше вино, стройматериалы и ткани помогут им в войне… А нам приобретённое — вполне.

— То есть я правильно тебя понимаю, что конечная цель всей этой финансовой операции — всё равно Экспансия?

— Разумеется. И рада, что ты предложил такую интересную возможность послужить Республике. Я, признаться, хотя и неплохо торгуюсь, но подобная мысль мне даже в голову не пришла… Пока ты не сказал про вино.

— Всё же ты отлично нас вдохновляешь, Кошак, — Сайна смотрела пристально, не мигая. — Такого интересного мальчика отправлять в поместье — глупость несусветная.

— И ты только сейчас это осознала, сестра? — иронично вздёрнула бровь Миса.

— Осознала — давно. Прочувствовала — только что, — лаконичный ответ снежки всем пришёлся по вкусу. Кошки одобрительно закивали.

К нашему первому выходу в свет сёстры подготовились более чем основательно. Ведь выход предполагался именно что в свет. Туда, куда выходили далёкие предки республиканок, когда у них была своя монархия. Уверен, хотя информация о прошлом метиллий и сохранилась лишь на пять тысяч лет с небольшим, этим годам предшествовало что-то ещё. Как минимум, тысячелетие космических войн с чужими, а до того — объединение их стержневой планеты под спудом родовой аристократии. Без монархии там вряд ли обошлось… На каком-то этапе — уж точно… Ведь из родоплеменных отношений выход происходит именно через неё. Как было у снежек и ариал — космос знает. Слишком давно это произошло и достоверных свидетельств сохранилось крайне мало. По тому, что я читал, Синергия в какой-то период времени раздиралась межгосударственными противоречиями, и тогда вроде бы даже встречались упоминания о монархиях. Отрывочные и неточные — но многие ученые считали их вполне реальными. Ариал — там совсем тёмный лес. Кто-то очень хорошо поработал с прошлой историей, возведя местные правящие рода в ранг прямых продолжателей родоплеменных традиций. То есть из племён — сразу к космической экспансии, ещё и на основе своего собственного социального строя, близкого торговой республике. Так что как минимум одна ветвь из трёх вполне могла иметь собственный высший свет… Может оттого рыжие и вырядились в пух и прах?

Да-да, мои снежки нацепили роскошные платья с огромным количеством всевозможных кружев. Благо, обошлись без широких юбок. Все их одеяния казались невесомыми, воздушными, в недвижимом состоянии льнули к стройным ножкам, а сквозь кружева нет-нет, да проглядывала бархатистая кожа… Кутаться кошки не любили, это факт. Зелёные, с изумрудным отливом платья удивительно шли к ведьмовским глазам прелестниц, к роскоши их пламенеющих золотом волос. И только Лита смотрела на сестёр огромными недоумёнными глазами, то и дело недоверчиво хмыкая — мол, это точно валькирии?.. Старшие сёстры, в свою очередь, поглядывали на младшенькую свысока. Они-то уже знали об особенностях полевой маскировки в период светской охоты… Что платье способно сразить внешника наповал, а сексуальные кружева ещё и позволят потоптаться по трупу… Недавней воспитаннице все эти откровения лишь предстояло осознать. В случае упёртой снежки, только-только дорвавшейся до вожделенной формы Экспансии, это точно случится не скоро. Но брючный костюм согласилась одеть и она.

Всю дорогу, пока летели, я продолжал вводный инструктаж. Вроде бы что такого в официальном визите? Наверняка ни одну кошку им не удивишь. Вот только все их визиты имели место в Республике, в совершенно иной менталитетной среде. Так, Мисель долго не могла взять в толк, почему нельзя понравившегося мальчика зажать где-нибудь в углу и хорошенько… кхм… отлюбить. И это при том, что многие правила поведения кошки усвоили ещё по прошлому нашему совместному визиту в Литанию! Например, что нет нужды ставить мальчика на колени, чтобы проверить, насколько ему нравится девочка. И таких ситуаций была масса! Нам пришлось на яхте разбирать их едва ли не в ручном режиме, отрабатывая адекватную внешникам реакцию. Почти репетиция спектакля получилась. Валькириям понравилось. Хотя на многих сценках они иронично вздёргивали брови и демонстрировали, как оно выглядело бы в Республике. Получилось эдакое взаимное обучение хорошим манерам.

И вот теперь я нервничал, не зная, насколько хорошо кошки усвоили материал. Одно дело — игровая форма. Другое — реальность. Годами вбитые стереотипы запросто могут проявиться там, где не надо, и похоронить всю нашу скрупулёзно взлелеянную операцию. Ну не разведчицы они, вот в чём соль! Но девчонки умные и игривые — на то вся надежда. Опять же, ко мне привычные…

— Миса, только смотри, не сделай так, как на отработке!

— А как на отработке?.. — похлопала длинными ресницами метиллия.

— Когда после предложения выйти подышать свежим воздухом ты меня зажала за ближайшим углом и хорошенько отодрала.

— Хочешь сказать, тебе не понравилось?.. — глаза Бестии смеялись.

— Мисель! Ну не ёрничай хоть ты! Я курицей-наседкой себя ощущаю, от которой упорно разбегаются цыплята!

Сёстры зафыркали, а вот гонщица вдруг сделалась серьёзной. Быстро встала со своего места — в кресле на противоположной стороне салона. Оправила серебристую гладь невесомого платья, искрящегося в искусственном свете всеми цветами радуги. Прошлась мне навстречу походкой от бедра, гибко стелясь по полу. Стройная ножка то и дело мелькала в глубоком вырезе платья. Подойдя же на дистанцию «гарантированного поражения», эта чертовка плавно и неторопливо водрузила на сиденье сначала одну ногу — согнутой в колене, чётко по моему бедру. Затем, после секундной паузы, с другой от меня стороны опустилась вторая коленка. Кошка поёрзала, плотнее сдавливая мои ноги своими.

— Наседкой, говоришь?.. — протянула она, заглядывая в глаза. Я чётко ощутил, как низом живота метиллия придавила мою встопорщившуюся плоть. — И что же ты высиживаешь такое ценное?..

Фырки сестёр перешли в откровенный смех. Мисель сегодня жгла. Только мне одному было не до смеха. Обняв кошку за талию и пальцами ощутив напрягшийся мышечный каркас девичьего торса, я испытывал дичайшую смесь из желания и эстетического восхищения. С некоторых пор Бестия научилась красиво себя подать, и пользовалась этим своим новым навыком очень и очень часто. Вот как сейчас. Мне же оставалось лишь любоваться и выступать в роли беспомощной мышки, заглядывающей в глаза змее.

— Впрочем, можешь не отвечать. Я животом чувствую — что. Да и яйца там тоже где-то есть, хотя я их и не ощущаю…

Опять валькирьи фырки. Сёстрам определённо нравилась игра подруги. И в другой ситуации я бы ей с удовольствием подыграл. Сейчас же дарованное сестрой возбуждение казалось не совсем уместно. А эта бестия, вместо того, чтобы признать сей очевидный в общем-то факт, только усугубила. Блеснув напоследок сталью своих глаз, она впилась мне в губы жадным, острым поцелуем. Гибкий язычок заскользил между зубиков, выискивая уже мой язык и вдавливая его ко мне в рот. В тот же миг невесомым ветерком пришло касание импланта — лёгкое, почти незаметное, но в такой острый момент ощутимое едва ли не сильней, чем глубокое вторжение.

Я не сдержался, застонал сквозь поцелуй. Кошка же только усилила нажим. Казалось, её язык напрягся тугой струной и принялся шебуршить у меня во рту с удесятерённой силой. Касание импланта сделалось мягким, обволакивающим. Кожа даже сквозь рубашку ощутила касание упругих бугорков женских грудок. А острота набухших сосков будто бы дошла со самого сердца, пронзив его уколом нежности. Новый мой стон стал ответом на девичью игру на грани фола. В другой ситуации мы бы уже трахались, сейчас же… Я позволил себе лишь перенести ладонь с талии на аккуратную попку подруги. Сдавил упругую ягодицу, вызвав стон теперь уже у неё.

И тут валькирия, разорвав объятия, порывисто встала. Отшагнула на середину салона. Серо-стальные глаза, неотрывно смотрящие в мои глаза, горели желанием и торжеством.

— Правда, я хорошая девочка? — немного грудным голосом вопрошало это волшебное создание в серебристом платьице.

— Хорошая?.. — растерялся я.

— Ага, — гибкий язычок чертовки облизал пересохшие губки. — Не стала тебя трахать, хотя ты вовсю ухаживал за мной. Прямо как ты на инструктаже учил.

Ответом ей был мой рык, в котором потонул задорный смех остальных валькирий. Сделала меня девчонка выше всяких похвал. На моём же поле. Ещё и чёткой моралью из разыгранной ею басни. Что ж. Придётся терпеть — мы как раз подлетаем. Вот только благодушия кошачья игра мне точно не добавила…

На этот раз нас встречали прямо от стоянки катеров. Наш транспорт, кстати, оказался здесь не единственным, но и сильно забитой площадку неподалёку от древней усадьбы не назовёшь. Семь катеров легли небрежной россыпью по густо-зелёной траве покрытия. Однако все они не подавали признаков жизни — видимо, гости прибыли сильно загодя. Кстати, встречал нас давешний секретарь графа, в сопровождении пары небольших гравитационных платформ.

— Приветствую вас, господин Познань! И вас, любезные дамы! Добро пожаловать в «Весеннюю прелесть», — на наш недоумённый взгляд пожилой мужчина с улыбкой пояснил. — Так называется усадьба. Все усадьбы на Ясени имеют своё уникальное имя. Коронная Служба внимательно следит, чтобы они не пересекались!

— Видимо, ей больше заняться нечем — Коронной Службе?.. — милаха Ди была сама ирония. Ещё и бросила такой красноречивый взгляд на Сай… Рыжая поняла её правильно, но отвечать не стала, только фыркнула одобрительно. Ведь её последняя жертва охоты как раз и состояла представителем Коронной Службы на флоте, а чем занималась — всей стае было хорошо известно.

— Это традиция, юная леди, — с ноткой укора покачал головой секретарь. Его взгляд сделался грустным-прегрустным. Это был взгляд умудрённого мужа, сетующего на нерадивость современной молодёжи. — А Коронная Служба стоит на страже традиций Ясеня. Именно поэтому наш мир таков, какой он есть…

Спорить кошки сочли излишним, а я — тем более. Видимо, это слово — традиция — было одним из тех столпов, на которых зиждется монархия. Завоевать остальные рода и провозгласить возникшее после завоевания состояние традицией — красивый ход. Нужно будет использовать эту мысль для затравки беседы если не с графом, то с князем уж точно. Думаю, они оценят. Я же сделал для себя первую зарубку на будущее: именно так должен поступать истинный государь.

Мы проследовали по прямым, ухоженным дорожкам сада. Здесь, как и в Королевской Канцелярии, имелся роскошный сад. Мне показалось даже, что наш провожатый специально пошёл кружным путём, чтобы дать нам возможность насладиться природным богатством усадьбы. Кошкам игра провожатого понравилась. Под это дело они затеяли свою игру. В странном, на первый взгляд хаотичном порядке девчонки принялись перемещаться вокруг меня. Вот одна из валькирий берёт меня под руку — а вот она уже уходит чуть вперёд, а её место занимает другая. Шаг назад, и уже её подшагом сбоку заменяет третья… И этот калейдоскоп, казалось, не имел конца.

Валькирии развлекались. Странное упражнение было на координацию, скорость реакции — вводные давала Милена. Словно дети малые, право слово! Но в игре присутствовало и рациональное зерно — постоянный контроль обстановки. Полезное качество. Лита же, как большой специалист по дронам — и самая юная из кошек, — даже сейчас одним глазом следила за моим мечником. Ей в этом нелёгком деле помогала Ри.

Но вот сад остался позади. Перед нами из лиственной хмари выплыла сама усадьба. Она была из тех массивных и тяжеловесных построек, что явно вышли из совершенно немыслимых бездн веков. Старина сочилась из неё, точно неведомые испарения, заражая своим потусторонним видом окружающее пространство. Даже чехарда кошек вокруг прервалась. А потом мы вошли в святая святых дворянского рода. В русской классике такое место именовалось Дворянским Гнездом, с намёком, что из него то и дело вылетают в жизнь пернатые птенчики. Местные птенчики, такое ощущение, не спешили никуда вылетать — сидели безвылазно по подвалам, упиваясь замшелой стариной собственного лежбища.

Когда поднимались по обширной лестнице на второй этаж, ожидали увидеть здесь как минимум бальный зал, с фуршетными столиками у стен, непривычной музыкой и обилием нарядных пар, фланирующих по залу в древнем танце. Но всё оказалось куда прозаичней. Нас провели в небольшую ками́нную залу. Возле настоящего огня, у дальней стены, расположился диванчик с парой кресел по сторонам. Диван стоял параллельно камину, кресла — под углом, обращённые сиденьями к пламени. За диваном, на небольшом удалении, виднелся обширный стол розового дерева, окружённый ровным строем изящных стульчиков. Картины на стенах, изображющие ночные пейзажи с полной луной, дополняли образ призрачного уюта. Помещение, хотя и было довольно обширным, но из-за общего оформления и царящей здесь полутьмы казалось существенно меньше.

Хозяин нашёлся в одном из кресел у огня. Он был один. Ну, если не считать кувшина с вином на журнальном столике, аккурат перед креслом… Валькирии тут же рассыпались по залу во внешне хаотичном порядке, на деле же — перекрывая возможные подступы к лежбищу графа. Параллельно они внимательнейшим образом изучали антураж. Я видел, зала кошкам понравилась. Они то и дело бросали взгляды на звериную шкуру перед камином — не будь здесь графа, уже давно разместились бы на ней в живописных позах. Сёстры это дело любили.

Миронов сам встал нам навстречу. Уже хотел было что-то сказать, но на несколько секунд подвис, поражённый в самое сердце открывшимся взору цветником. Пришлось спешно выручать графа. Пряча немного насмешливую улыбку, я выдвинулся вперёд и обратился к любезному хозяину:

— Здравствуйте, граф! Как видите, истинная экзотика тут не вы и даже не ваша древняя усадьба.

— Приветствую вас, господин Познань! Что ж, вы правы… Ваши спутницы вживую смотрятся куда эффектней голограмм… Примите мои искренние восхищения, дамы!

Мы обменялись рукопожатиями. Валькирии же по одной начали подходить к хозяину дома. Представлялись. Выражали графу своё восхищение старинным антуражем. Кошки, хотя и были республиканками, но оставались при этом довольно эмоциональными женщинами, не чуждыми прекрасного. Причём женщинами необычными, обладающими цепким взглядом и острым умом. Для них не составило труда поддержать беседу — тем более что местные красоты и древности на самом деле заслуживали внимания. Сёстры были почти искренни в своих заверениях и восхищениях. Даже Лита, с чисто республиканской непосредственностью, восхитилась милой шкуркой у огня, отметив между прочим свой личный опыт общения с чуждой фауной.

По-моему, короткие реплики кошек вогнали дворянина в ещё больший ступор. У графа, определённо, уже сложился в голове некий шаблон нашего с валькириями тандема. Он видел в женщинах, готовых делить одного мужчину, довольно недалёких личностей, купившихся не то на мои деньги, не то на саму возможность попутешествовать по галактике. Теперь же наш хозяин натурально не знал, что и думать. Чтобы привести потенциального партнёра в чувство, пришлось выпить с ним по бокалу вина, понаблюдать пляску огня в камине — под шелест полных иронии фраз. Лишь после этого Борислав Миронов ожил.

— Леон, признаюсь, меня давно так не огорошивали. Был как-то в гостях один крупный коммерсант… из Планетарного образования, где принято многожёнство. Я полагал, увижу у вас нечто подобное.

— Женщины, не имеющие своего мнения?.. Стоящие в тени мужчины?.. Я ничего не путаю?

— Именно, Леон, именно! У вас же…

— Ничего, Борислав. Это всего лишь разность менталитетов. Для моих дам нормально иметь отношения с одним мужчиной. При условии, разумеется, что этот мужчина достоин их внимания, — подмигнув графу, я отпил из высокого бокала. — Думаю, удивлю вас ещё больше, сказав, что некоторые из них — мои партнёры по бизнесу. Можете считать нас эдакой экстравагантной делегацией.

— Вот как?..

— И сразу, чтобы вы понимали. Они имеют контакты с республиканскими родами. Ведут совместный бизнес. В Республике бал правят женщины, они тоже женщины, так что…

— Что ж, с этой стороны я на вопрос не смотрел… Зная ту картину отношений в Республике, которую рисует наша пропаганда, даже если поделить её на десять, женщинам действительно проще найти общий язык. Только… Какова тогда ваша роль во всём этом… предприятии?..

— Мы деловые партнёры. В Республике проще вести бизнес женщинам, в Конфедерации — мужчинам. Плюс, вопрос безопасности. Плюс, у меня тоже есть опыт деловых переговоров. Ну и… так получилось. Мы просто вместе. Ведь мужчина и женщина не выбирают, когда возникает оно — светлое чувство…

Несколько минут прошли в молчании. Похоже, я ответил на все вопросы графа, полностью удовлетворив его естественное любопытство. Что ж, теперь пришёл мой черёд удовлетворять своё.

— Вы не возражаете, если теперь я задам вам несколько вопросов?

— Разумеется, Леон! И я даже знаю, что именно вы спросите. Поэтому начну отвечать сам. Такая схема — с приёмами — действительно форма бизнеса. Шоу-бизнеса, если точнее. Но раз вам она не интересна именно в качестве шоу, я решил максимально упростить его форму. В большой трапезной сейчас общаются мои соседи и ближайшие родичи. Чуть позже мы, с вашего позволения, перейдём туда. Шоу всё же должно быть. Но только после того, как обсудим ваши деловые предложения здесь, в узком кругу.

— Борислав, вы должны понимать, что я не просто так обратился именно к вам. Ваши активы отчасти близки тем интересам, которые есть у нас. Вы же занимаетесь вином?..

— Да, мой род уже много веков в этом бизнесе. Мы даже с некоторых пор являемся поставщиками вин для Короны… Разумеется, не единственные, но одни из. Значит, вы хотите предложить сотрудничество именно мне?

— Простите, я плохо представляю себе схему работы крупного бизнеса в Ясени. Перед тем, как мы перейдём к сути, не сориентируете в общих чертах?

— Я правильно понимаю, что вас интересует отнюдь не… открытие магазина в пригороде?.. — иронично изогнул бровь дворянин.

— Ну, про открытие магазина я бы и сам смог узнать, — хмыкнул в ответ.

Присевшая рядом Мисель улыбнулась. Стоящая у самого огня с бокалом в руке Викера лишь задумчиво кивнула. Лайна же подходить не спешила — её наш разговор пока не коснулся.

— И какие объёмы поставок вас интересуют?..

— Мы готовы обеспечить товаром весь Ясень.

— Стержневой мир или…

— Или, граф.

— Женщины, вино, Республика… Значит ли это, что вы хотели бы рассмотреть возможность поставки в Ясень республиканского, «янтарного», вина?..

— Ну, когда у нас гостил один из ясеньских силовиков, я заметил, что оно как минимум интересно местным.

— Не то слово! Это экзотика. Не думаю, что тут уместно вести речь о товаре массового потребления…

— Я тоже не думаю. Только элитные сорта в небольших количествах. Но в небольших именно по меркам целого Планетарного образования.

— Тогда вам понадобится получить Коронную лицензию. Тяжёлые напитки полностью находятся в ведении Короны, а вот лёгкие могут поставляться частниками. Но лицензия обязательна.

— И это не ваш уровень?..

— В Стержневом мире — мой, в рамках всего Ясеня — нет. Но если договоримся об условиях, я готов ходатайствовать перед князем.

— И что же вы хотите, граф? — мягко вопрошала Миса, поглядывая на мужчину сквозь бокал с рубиновой жидкостью.

— Если объёмы будут не массовыми, то лишь процент за участие в сделке, — пожал плечами Миронов. — Все иностранцы так или иначе находят себе партнёров в Ясени. Издержки традиционного общества, сами понимаете. Сами вы вести продажи не сможете. Задавят на стадии получения лицензии. И дальше сложности будут только нарастать. Сбыт тоже нужно налаживать, а ключевые покупатели так или иначе связаны с нашим дворянством, и это я ещё не говорю о поставках ко Двору…

— А мы могли бы обсудить партнёрство с вами? Чтобы именно вы представляли интересы моей семьи в Ясени? — Мисель продолжала свою игру.

— Даже так?.. А чем вас не устраивает сам князь?..

— Своей занятостью в шоу-бизнесе, — лучезарно улыбнулась метиллия.

Граф приподнял брови, а затем… расхохотался.

— О да, леди, в самую точку! С ростом уровня растёт и степень вовлечённости в эту занимательную игру. Князь действительно лишь назначит ответственного из приближённых.

— Значит, я могу рассчитывать на ваше личное участие?

— Я думаю, это возможно, — последняя фраза прозвучала уклончиво, но было видно, как горят глаза ясеньца. Масштаб целого Планетарного образования его впечатлил.

— Вот и отлично! Уверена, мы с вами договоримся, — Миса отпила из бокала и перевела взгляд на Викеру. — Но в остальном лучше всё же переговорить с князем.

— Так понимаю, вином вы не ограничитесь?.. — мужчина уже мысленно потирал руки. Он почуял наживу, и всё его дворянское происхождение пасовало перед очевидной коммерческой жилкой. Не знаю, как остальные местные дворяне, но конкретно Миронов производил впечатление реального дельца, а не деятеля шоу-бизнеса.

Потом был собственно приём. Почти домашняя обстановка — все соседи прибыли семьями, да и домочадцы графа, кто оставался дома, принимали самое активное участие в посиделках. Мои кошки больше молчали, но их скупые чёткие суждения производили на местных сильное впечатление. А кое-кто из сестёр не скупился на шутки. Сайна, Лайна, Мисель и Эйди создали за столом очень позитивную атмосферу. Ну и много разговоров было о нашей необычной «семье». Дамы, да и кавалеры всё пытались взять в толк, как нам удаётся не переругаться вдесятером. Тут вдвоём-то не всегда удаётся ужиться, а уж в таком расширенном составе…

На вопрос, что нам позволяет сохранять «погоду в доме», Сай, с милой загадочной улыбочкой, выдала: «Общие спарринги». Выдала эдак непринуждённо, естественно. А уж этот обволакивающий, обещающий взгляд, которым она при этом меня наградила… Местные так и не поняли по тону, шутит она или нет. И только я знал, насколько недалека кошка от истины, насколько глубоко это её ироничное внешне суждение. В самом деле: а какова роль спаррингов в нашей республиканской семье? Чуть что не так — когти, и вперёд. Хорошее настроение — когти, и вперёд. Нужно интересную игру на грани фола? Опять татами и когти. Вон, даже игру занимательную придумали, в которую с успехом резались все пять дней прыжка — и ту на основе наших военных игр. Одним словом, всю хандру и все проблемы межличностного толка когти выбивали на раз. Может, действительно, гражданские цапаются, потому что окромя постели способов вызвериться и прийти к компромиссу у них, почитай, и нет?.. То ли дело стая! Правда, тут нужно иметь стальные нервы и не менее стальную волю. Иначе когти закончатся скулежом в луже собственной крови. Не каждому дано, одним словом.

Много говорили и про Литанию. Но здесь валькирии хорошо подготовились. Даже по линии Дальней разведки прочли кучу материалов — благо, Фиалка снабдила меня довольно подробной информацией. Я же, к своему удивлению, и вовсе оказался знаком с самыми одиозными политическими деятелями, можно сказать, сливками литанского общества. Мои прошлые соратники все как один оказались на вершине, и рассказать про них какой-нибудь анекдот, почитай, от первого лица, для меня сложности не составляло. Обществу нравилось. А уже вечером, перед самым уходом, граф отозвал меня в свой кабинет.

— Леон, я переговорил с князем, — начал он без вступления. — Завтра ожидается очередной большой приём. Там он тебя и примет. Рассчитывай на минут пять-семь приватного разговора. Если нужно, возьми кого-то из своих дам, кто будет договариваться, но всех не бери — потом ещё сам приём, там их выгуляешь. Приглашения получите по электронной почте.

— Борислав, с тобой приятно иметь дело. Надеюсь, у вас с Мисой всё получится, — и имел я в виду отнюдь не их личную жизнь.

— Не сомневайся. Главное — что скажет князь. Если даст отмашку, дальше мы уже в практическом ключе начнём работать.

— Мне что-то нужно знать к этому… разговору? — я внимательно посмотрел в глаза графу.

— Князь, конечно, своего не упустит… Ты главное не забудь упомянуть, что мы с тобой предварительно договорились. Это должно упростить дело. По вину — так уж точно. У меня с ним много общих тем — и сейчас, и до того было.

— Расскажешь потом про то, как у вас тут всё устроено?.. — я ни на секунду не забывал об основной своей цели — изучить баланс родов и королевской власти.

— Без проблем. Приезжай. Можешь даже один — дамы сильно отвлекают.

— Думаешь, меня кто-то отпустит… одного? — скептически приподнял бровь, и граф разразился каркающим смехом. Он не хуже меня понимал, что подобное предложение в моём случае — утопия.

В катер мы садились после небольшой прогулки по парку и череды активных обнимашек. Нацеловались с кошками под деревьями… и в беседках… и у фонтана — на месяц вперёд. Оставалось лишь закрепить. Валькирии основательно так распалились на приёме, да и прогулка их отнюдь не умиротворила. В результате они даже не стали дожидаться прибытия на яхту. Буквально затолкали меня в недра катера, даже не скрывая своих коварных намерений. Последними снаружи остались Рита и Милена. Переглянулись. Хмыкнули. И когда задраивали люк, оттуда уже слышались стоны и рыки — стайный конвейер набирал обороты.

Игры высшего света

К следующему туру переговоров кошки подготовились ещё серьёзней. Приём здорово обогатил их закрома практического опыта. Они теперь отлично знали, что у них будут спрашивать. Знали, в каком ключе лучше отвечать, а где лучше промолчать. Помимо проработки ответов на вопросы, обыграли несколько ситуаций. Как-то так получилось, что теперь уже мне выпала роль сугубо вспомогательная, а первую скрипку играли сами сёстры. Что ж, увлеклись валькирии, втянулись. А на сладкое — разучили со мной несколько местных танцев. Это ли не верх агентурной работы?.. Оказывается, из опытной кошки вполне может получиться разведчица! Всего-то и нужно, что желание, интересы бизнеса и подходящий мужик под боком. В результате уже не я, а Викера с Лай гоняли остальных. Пару раз вспыльчивая Миса даже не удержалась и врезала когтями никак не желающей дисциплинироваться Лите. Последняя, похоже, единственная среди кошек так и не взяла в толк, зачем стае всё это непотребство…

Даже по пути к усадьбе князя, с забавным названием «Пряничный домик», сёстры продолжали обсуждать предстоящее действо. Повторяли порядок действий, характерные обороты разговора, условные знаки… Да-да, эти ненормальные даже реакции на входящие «раздражители» закодировали! Для них всё это представлялось теперь самой настоящей операцией, сродни привычной десантной. Как тогда, на Штарне… Активные, умные, сексуальные! Мои!

Я не удержался, сграбастал в объятья Лайну — которая особенно разошлась сегодня. С милым вздёрнутым носиком, с закрывшими половину лица волосами, сквозь которые светил азартом зелёный глаз, с серьёзной моськой и активной жестикуляцией — она была чудо как хороша. Обнял сзади эту кошку, возомнившую себя дирижёром. Поцеловал в макушку.

— Вот что это сейчас было, Кошак⁈ — насупилась девочка, прерванная на самой высокой ноте.

— А что, кот прав. Угомонилась бы ты, сестра… — лениво обронила Триша. Ей вся эта суета уже порядком надоела.

— Эй! — Лайна поднырнула под мои руки и… уже через секунду я оказался на полу.

Бросок кошка провела на пять баллов. Но когда она принялась усаживаться мне на живот, я даже и не подумал возмутиться. Сильные колени валькирии впились мне в бока, аккурат подмышками. Почти сразу Триша и Сайна, до того сидевшие в креслах и слушавшие вводные своей сестры, включились в игру. Я попытался было положить ладони на покатые бёдра рыжей кошки, подумывал даже чуть сдвинуть её вниз, поближе к… кхм… орудию половой близости, но не срослось. Валькирии резко перехватили руки. Нежно, но настойчиво завели их за мою голову. Сверху просыпались рыжие прядки Сай, в искусственном свете салона блеснули жёлто-зелёные ведьмовские глазищи. Сестра смотрела удивительно серьёзно.

— А теперь, кот, твоя очередь слушать вводные, — раздельно проговорила прелестница.

Новая стремительная эволюция. Моя голова оказывается между ножек Триши, усевшейся в позе лотоса за моей спиной. Затылок упирается ей в самый низ живота. Лайна тоже придвинулась вперёд, умудрившись коснуться животом моего подбородка. Гибкие пальчики надёжно зафиксировали голову. Но всё это прошло как-то мимо сознания, потому что из моего нового положения открывался такой потрясающий вид!

Свет заслонила высокая грудь метиллии, спрятанная под платье, но настойчиво стремящаяся вырваться из «плена». Чёрные, перекрашенные волосы сестры по наставнице обнимали её грудь, и доходили своими кончиками мне до самого лба. А со стороны Лай… О-о!.. В этот раз рыжая смогла подать себя с самой лучшей стороны. Платье цвета морской волны щеголяло глубочайшим декольте, с вырезом почти до середины живота. И как только оно ещё не соскользнуло с плеч — распираемое её аккуратной упругой грудкой⁈ Но — держалось, и что вдвойне удивительно, никакой пошлости в облике. Какие-то натянутые вдоль выреза нити удерживали ткань, не позволяя ей разойтись постыдным цветком. Правда, с моего ракурса вид представлялся значительно более откровенным, чем сверху… Ну так кто из собеседников мог посмотреть на девочку под таким углом⁈ Разве только я… Для меня она и старалась, и вот теперь дала насладиться пленительным образом в полной мере. Даже пряди волос пропустила через эту завлекательную впадинку…

По телу меж тем пролегли когтистые дорожки. Оказывается, пока мы проводили все эти эволюции, катер успел прибыть на место, но сёстры и не думали никуда спешить. Расселись кружком вокруг нас. Все на коленочках, будто на татами. С ироничными взглядами разноцветья глаз. Все, как одна, настроенные на игру.

— Я готов принимать вводные, милая, — мягко прошелестел в ответ. — Дай только руки освобожу — и буду готов окончательно.

— Это лишнее, — поморщилась Лайна, делая нарочито серьёзную мордаху. Но по весёлым глазам было видно — она дурачится. — У тебя на эту миссию, милый, будет своё задание. Догадываешься какое, или подсказать?..

— Выгуливать вас, таких красивых?..

Валькирии вокруг зафыркали. Даже Триша с умилением нежно прошлась ладошкой по моей щеке.

— Близко, очень близко… Но нет!

Когти стали плести кружево игры ещё активней. Меня бросило в жар возбуждения. Пришлось стиснуть зубы.

— Намекни хотя бы… — почти простонал в ответ.

— А как ты нас обычно развлекаешь помимо спаррингов?.. — Лайна склонилась надо мной и прошлась гибким язычком по своим губам: туда-обратно… туда-обратно…

— Секс?.. — нахмурил брови, пытаясь собрать в кучу разбегающееся сознание.

И тут кто-то из валькирий жадно впился в мой клинок ладошкой, а спустя мгновение я ощутил на самой его чувствительной части… игривый язычок.

— Правильно! Угадал! — радостно хлопнула в ладоши рыжая на мне.

К язычку добавился имплант. Заглядывая мне в глаза, внимательно изучая мимику, считывая обертоны стонов, кошки принялись координировать совместную работу. Когда же наступила разрядка и меня натурально выгнуло дугой — несмотря на немалый вес подруги на груди — ко мне склонилась Сай и прямо в губы проговорила:

— Прошлый раз я вся извелась. Не было возможности трахнуть тебя прямо на приёме. Но теперь мы учли прошлые ошибки. Поэтому отказ не принимается!

— Ты думаешь, будет уместно…

— Здесь другой формат. Будут танцы. Будет шоу. И будут кабинеты для парочек. Вот в таком-то кабинете мы и устроим наши потрахушки…

Пелена возбуждения и удовольствия окончательно спала с глаз. Я был готов к разговору — настолько, насколько вообще может быть готов к нему мужчина, лежащий на коленях своей женщины и плотно осёдланный её подругой.

— У меня будет условие…

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия… — проворковала эта рыжая оторва.

— Дело не в моём положении. Мы вместе на этом приёме. От нашей совместной работы зависит успех операции.

— Хорошо, говори, — подумав секунду, разрешила зеленоглазка.

— Никаких конвейеров и диких плясок. Всё должно быть по классике. Любой наблюдатель должен видеть в вас внешниц. Поэтому я сам буду вести.

— Главное, чтобы ты не заигрался сверх меры, — лучезарно улыбнулась Лай. — Но так — я «за».

Остальные понятливо покивали. Моё требование полностью укладывалось в логику недавней подготовки, а потому не встретило противодействия. А уже через десяток секунд стая потянулась на выход. Мы с обеими рыжими покидали салон под ручку, будто и не было недавнего чувственного буйства. Только молчавшая всё время нашей эскапады Лита странно поглядывала то на меня, то на сестёр. Видимо, немало открытий чудных предстало ей сейчас… А сколько ещё предстоит!

Осмотревшись вокруг, мы быстро смекнули, что сегодняшнее действо не идёт ни в какое сравнение со вчерашним, почти семейным, обедом. Одних только катеров на стояночной площадке набралось далеко за сотню. И гости продолжали прибывать. Из роскошных аппаратов выходили импозантные мужчины, а их изящные спутницы с приклеенными улыбками казались самой аристократичностью, легко принимали ухаживания кавалеров и с высоко поднятой головой покидали салоны. Дальше вся эта братия спешила в одном и том же направлении — к огромному дворцу, который не могли скрыть никакие деревья. Они лишь стыдливо прятали стрельчатые окна первого этажа, не в силах прикрыть даже часть монументального сооружения.

Стоял тёплый летний вечер. Шелестели листья. Россыпи фонарей поливали дорожки мягким, чуть желтоватым светом. Цветные блики блуждали по роскошным нарядам стекающихся к зданию женщин. Именно там, за стыдливыми деревьями, скрывался истинный свет сегодняшнего торжества. Огромные ярко освещённые окна поместья притягивали взгляд, манили, завлекали, — так что спешащие к ним женщины казались мотыльками, летящими на свою погибель. Бабочками-однодневками, по́рхающими остротой улыбок, заменяющих им крылья.

Мы влились в редкий, но неостановимый поток гостей и вскоре уже входили в огромные двери княжеской усадьбы. В холле нас встретил седенький мужичок, держащийся уверенно и даже высокомерно. Он сообщил, что князь ждёт. Смерил нас всех изучающим взглядом. Мы с кошками переглянулись. Милена тут же взяла на себя командные функции и повела основную группу валькирий в главный банкетный зал. Мы же с Лайной, Мисель и Викерой проследовали за слугой.

В кабинете, куда нас провели, пришлось немного подождать. Вообще, забавно. Княжеский кабинет оказался рафинированным, без тени уюта помещением, обставленным и освещённым так, как по мысли пиар-менеджеров Ясеня должен выглядеть образцовый рабочий кабинет дворянина. Хоть сейчас на выставку. Уверен, одноимённая фотография или картина под названием «Княжеский кабинет» заняла бы там почётное место. Нас с сёстрами даже особо изучать его не тянуло. Присели в предложенные креслица у окна. Разлили вино. И так и провели время, играя в гляделки поверх бокалов. Благо, кошкам эта игра нравилась. Даже Вик её ценила.

Князь Василий Геранский ворвался в кабинет ожившим вихрем. Деятельный, подтянутый, седеющий джентльмен тут же прошёл за массивный письменный стол красно-чёрного дерева, и сразу, почти без вступления, перешёл к делу. Строительные материалы князя не заинтересовали, от слова совсем. Он довольно подробно и обстоятельно описал Лайне, в чём дело. Масштаб стройки на том же Ясени не впечатлял. Здесь ценили старину, поэтому максимум, во что вкладывались — во внутренний декор. На других планетах — там другое дело. Но и экологические требования там попроще. Везти довольно громоздкие конструкции на космические расстояния было банально нерентабельно. Не удастся их здесь продать по сопоставимым ценам. Обычно всё необходимое для стройки предпочитали производить прямо на планете, где её осуществляли, или хотя бы в той же солнечной системе. Разумеется, могли быть сложности с сырьём, но его всё же проще завезти, чем готовые конструкции. В общем, рыжая оказалась в пролёте.

А вот в республиканское вино князь вцепился, словно клещ. Оно оказалось ему более чем интересно. Вино — своего рода смазка для всевозможных реалити-шоу, а уж для такого масштабного и специфического действа, как жизнь Королевского Двора — и подавно. Вино тут уважали и любили. И чем оно ценнее и экзотичней — тем лучше. Мисель ещё и подлила масла в огонь. Мило поулыбалась мужчине и поделилась с ним некоторыми подробностями винного бизнеса. Князь ещё более впечатлился. Да и деловая хватка кошки, которая уже договорилась с Мироновым о совместной работе, пришлась тому по душе. На вопрос про лицензию только рукой махнул — мол, граф решит вопрос. Если что, пусть сам выходит на его помощников, они в теме.

Ткани Викеры тоже имели у князя большой успех. Он даже не сразу поверил, что это предложение реально. Считал ткани частью республиканских военных технологий и был приятно удивлён, что там не всё так однозначно. Причина интереса Геранского к тканям пролегла в той же плоскости, что и к вину. Разумеется, республиканские ткани больше подходили для специальных сред, но и из них можно было сделать интересный бренд. Скажем, для спортивной одежды. Или для полевой формы космических пехотинцев. Для офицеров на флоте. Да мало ли где? Даже в модельном бизнесе, на Ясени заточенном под бесконечную череду светских раутов, ткани могли оказаться востребованы. Примечательно, что князь обещал проработать вопрос как раз через своих партнёров в модельном бизнесе.

Итогом переговоров стали рукопожатия, скрепившие предварительные договорённости. Нам передали и контакты личных помощников князя, работавших по нужным направлениям. Вся беседа заняла от силы минут семь — и тем удивительней казалась её насыщенность. Кошки остались довольны. Даже Лайна, не получившая по итогу контрактов, не слишком переживала. Ведь ещё пару дней назад она даже не помышляла о самой возможности продвинуть коммерческие интересы рода… у внешников! А тут — раз! — приняла участие в интересной дискуссии. Попыталась. Не получилось — ну так и что? Главное, не упустила своего. Зацепилась. Так что выглядела куда довольней той же Вик.

Ну да, Викеру переговоры порядком загрузили. Уж кто-кто, а наставница стай в последнюю очередь стремилась развивать родовой бизнес. Кошка давно забросила свою коммерческую жилку, и знать не знала о самой возможности участия в подобных переговорах, да ещё и у внешников! До того она лишь изредка, когда перепадало что-то от Экспансии, вела дела с Хозяйственной Основой. Но Вик, как и любой адепт боевых искусств, не была чужда нового. Была открыта для личностного развития. А потому приняла новую роль спокойно, как говорят в таком случае — «с широко открытыми глазами».

Однако лучше всех смотрелась Мисель. Кошка прямо расцвела. Не знаю, что у неё там произошло с родом, но Бестия явно поставила крест на собственных хозяйственных амбициях — да и на интересах родового бизнеса тоже. А тут такой подарок! Впрочем, метиллия выразила свои эмоции более чем конкретно. Едва мы покинули кабинет князя, эта чертовка зажала меня в ближайшем укромном уголке, оплела стройной ножкой и принялась жадно целовать.

— Ты молодец, кот! Даже не представляешь, как я тебе благодарна! — начала Миса, отдышавшись после очередного поцелуя. — Наконец-то почувствовала свою нужность роду!

— У тебя там какой-то конфликт был?

— Ну да. Мои посчитали меня отрезанным ломтём. Мол, мордашкой не вышла вести столь утончённый бизнес… Ничего, я их ещё самих мордой в грязь приложу! Будут у меня знать, что такое валькирия и как правильно Экспансию вершить!

Остальных кошек мы нашли в малом банкетном зале. Здесь у стен были сервированы столы, и вокруг них тенями бродил местный бомонд. Некоторые дамы и кавалеры с любопытством оглядывались вокруг, и по этим взглядам легко угадывались приезжие. Как раз те, ради кого весь этот фарс и затевался. Они уже получили — и ещё получат — возможность интересно провести время, а пока благополучно накачивались разнообразным алкоголем и шумно общались. То и дело в разных частях зала прокатывались раскатистые рулады смеха — низкого и громкого мужского, и высокого и заливистого женского.

Наши в общем веселье не участвовали. Сбились кучкой возле дальнего окна и тут неторопливо смаковали вино. По боевому коммуникатору было хорошо видно, как Лита уже пару раз пыталась построить глазки какому-нибудь местному мачо, но всякий раз натыкалась на тяжёлый взгляд Милены или Триши, и её порывы гасли на корню. Эйди, кстати, тоже была не прочь поохотиться, но предпочитала держать свои желания при себе, прекрасно понимая все возможные последствия неосторожного поведения. Мы здесь не развлекались, а работали. Уж что-то, но это Милаха понимала отлично. Был опыт работы в Полновесных колониях. Плечом к плечу со мной.

Мы с новоиспечёнными деловыми партнёршами влились в общую группу валькирий. Сёстры сразу оживились. Разумеется, они могли наблюдать все нюансы наших переговоров через всё тот же боевой коммуникатор. Однако подспудно кошки ожидали любого подвоха и только теперь их немного отпустило. Наше возвращение самим своим фактом прорвало плотину их осторожности, и рулады смеха зазвучали и над нашей пёстрой компанией — валькирии постарались наверстать упущенное.

От стайного межсобойчика меня отвлёк странный звук, пришедший от обширных дверей в соседнее помещение. Ну, точно: до того закрытые створки начали открываться. А спустя десяток секунд на пороге возник нарядно одетый убелённый сединой мужчина и тут же начал раздавать указания:

— Дамы и господа! Князь пожаловал! Сейчас состоится представление гостей! Прошу не толпясь подходить к дверям!

И началось представление. Гости парами и поодиночке входили в дверной проём. Оттуда раздавался зычный голос распорядителя, оглашающий имена вошедших. Мы с сёстрами переглянулись. Мне это живо напомнило королевский приём из какой-нибудь земной книжки про стародавние времена. Туристы же просто лучились довольством. Ещё бы! Они прикоснулись к древним традициям! Ещё и их собственные имена прозвучали в одном ряду с баронами, графами и самим князем! Пусть не Королевой — но с чего-то ведь нужно начинать?

Мы проследовали к дверям одними из последних, и именно на нас отлаженный механизм приёма дал первый сбой. Распорядитель банально растерялся, не зная, как нас представлять. Для парочек он провозглашал: «Такой-то господин со спутницей такой-то». В итоге мужчина всё же вышел из затруднения, и даже почти не покривил душой:

— Господин Леон Иванович Познань со… спутницами… из экзотической Литании… — и далее последовало представление каждой моей кошки по литанской фамилии.

По-моему, даже когда чуть позже представляли князя, это не встретило столь бурной реакции собрания. Настоящий прайд из знойных литанок произвёл на гостей неизгладимое впечатление — грация диких кошек и их несколько экзотичная красота валили мужчин наповал… А неплохую рекламу мы создали князю, да и Ясеню в целом! Экзотика на экзотике и экзотикой погоняет — это ли не лучшая «питательная среда» для шоу?..

Новый зал, куда мы попали после представления, оказался раза в три больше предыдущего. Воистину, Малый банкетный казался теперь лишь преддверьем в это великолепие! Роскошные хрустальные люстры, обрушивающие на гостей натуральные водопады света из-под сводчатых потолков. Зеркала в несколько метров высотой. Узкие стрельчатые окна с цветными витражами вместо банальных стёкол. Вино и новая порция закусок терялись на этом фоне, сиротливо зажатые по углам.

После представления собранию князя к праздничному освещению добавилась лёгкая музыка. Без ритмов — что-то струнное, разбавленное хрипом волынок. Красиво, завораживающе, экзотично! Даже кошки оценили. Не зря они так долго готовились к приёму, ой не зря! Теперь будут иметь возможность проверить, насколько хорошо освоили местные танцы. Словно угадав мои мысли, над самым ухом прозвучало сексуальное мурчание Сай:

— Потанцуем?..

Остальные зафыркали, но промолчали. И мы с рыжей пошли танцевать.

Вечер совершенно затянул в свои махровые объятия. Музыка. Звон бокалов. Задорный смех гостей. И свет, льющийся с потолка, множащийся в десятках зеркал. Свет, бликами играющий на платьях моих подруг, поджигающий их глаза жарким влечением, грозящий расплавить и утопить в жаровне эмоций. А уж сколько раз мы уединялись в кабинетах — я и вовсе потерял счёт. Валькирии отрывались так, как умели только они, отдаваясь без остатка и беря всего меня. Эти бестии всё просчитывали. Вы́веряли каждое движение и слово, согласовали очерёдность чувственных игр — а попутно выстроили внешний круг, отсекающий от меня любых «враждебных» целям стаи разумных. В особенности женского пола…

Кошки создали и отладили механизм развлечения, ничуть не менее сложный и многогранный, чем сама традиция дворянских приёмов. Создали вполне сознательно и целенаправленно. Они хотели этой игры и реализовали её поистине филигранно. Но. Всегда случается это пресловутое «но». Сегодня его источником суждено было стать Лите. Да уж, наше слабое звено показало себя во всей красе… Отлаженный механизм удовольствия дал сбой.

Перед линзой боевого коммуникатора раздалась вспышка, окрасившая всё окружающее в алый. Прозвучал вскрик. Мы с Эйди сбились с ритма танца. Милаха недовольно зашипела — но она не хуже меня понимала, что веселье на сегодня закончилось. От удара когтистой ладони мужчину перед Литой откинуло назад. Он шумно выматерился, не до конца понимая, что вообще происходит. Вытер ручейки крови, бегущие из глубоких порезов на щеке. Ещё раз выматерился.

— Ах ты!.. — зарычал он и тут же получил новый удар, по другой щеке.

«Лита, что происходит?» — рык Милены слился с воплем получившего новую пощёчину парня.

«Этот недоносок говорил пошлости. Был слишком самодоволен и нагл. Он меня бесит!» — рыжая даже не пыталась скрывать своих мотивов.

Мы с Эйди метнулись к юной снежке. Она нашлась у стенного зеркала, на другой стороне зала. Мужчина перед ней продолжал материться, безуспешно пытаясь платком унять текущие из порезов кровавые ручейки.

— Бешеная!.. Ты что творишь⁈. — орал парень.

Я не стал ждать, пока Лита приложит его ещё раз. Поймав занесённую для удара руку гостя, резко развернул его к себе.

— Что здесь происходит?

— Эта бешеная разодрала мне лицо!

— Вряд ли это произошло просто так… — приподнял я бровь в ироничном вопросе.

— А ты вообще кто?.. — вопрошал мой несостоявшийся конкурент, немного придя в себя.

— Не дерзите. Вы на приёме у князя, а не во второсортном кабаке, — грубый, даже наглый тон этого ясеньца резанул по восприятию: уж больно он не вязался с колоритом монументальной усадьбы.

— Да… вы правы, — несколько сбавил обороты мужчина. — Константин, барон Ру́да. По какому праву вы лишаете меня возможности…

— Лита — моя женщина. Хотите что-то сказать ей — говорите мне, барон. Моё имя Леон Познань.

— Что ж, так даже лучше… — на лице дворянина обозначилась гаденькая улыбочка, и вгляд его бешеных граз теперь буравил меня, а не Литу. — Я вас вызываю!

Честно говоря, мне показалось, что я ослышался. Пришлось переспросить:

— Что, простите?..

— Дуэль! Только она смоет позор…

— Не понимаю, как дуэль со мной поможет вам научиться общению с дамами… — протянул, продолжая с любопытством изучать немую сцену, которая разворачивалась вокруг нас. — Может, вам лучше взять несколько уроков хорошего тона… барон?

Обступившие нас гости, разгорячённые представлением, разразились смешками. Но через плотную толпу уже протиснулся князь. Окинул нас заинтересованным взглядом. Иронично взглянул на рыжую, так что та даже растерялась. Да уж, князь был неплох… Вот кому ей следовало строить глазки… С другой стороны, до кого дотянулась, тому и состроила…

— Ты отказываешься от дуэли⁈ — глаза дворянина превратились в два сверла, опасно прокручивающиеся в глазницах от напряжения и злобы. Нечего удивляться, что он вновь соскочил на нагловатый тон.

— Барон, успокойтесь. Эти люди — наши гости. Они не знают наших дуэльных обычаев. Я прав?..

Последний вопрос Геранский адресовал уже мне, взглядом предлагая отвечать, не таясь.

— Абсолютно, князь! Разве на Ясени допустимы дуэли?

— Да. Это часть традиции.

— И если вызов прозвучал, какими могут быть мои дальнейшие действия… согласно вашей традиции?..

— Принять вызов или отказаться, — пожал плечами дворянин. — Вы чужаки, можете и не участвовать в дуэли, это никоим образом не повлияет на вашу репутацию, если только…

— … Мы не планируем связать свою жизнь или бизнес с Ясенем. Я прав?

— Абсолютно! — пришёл черёд князя хищно улыбаться.

— Барону надоело жить, раз он набрасывается на первого встречного с таким предложением?

— Дуэль не смертельна… Обычно. Пулевые пистолеты мелкого калибра не слишком опасны для жизни.

Всё это Василий Геранский говорил лично мне, наклонившись вперёд, чтобы остальные гости не слышали. Мне же… сделалось по-настоящему интересно. Появились даже некоторые догадки о природе нового развлечения.

— Это часть… шоу?

— В каком-то смысле… Барон совершенно серьёзен и горит праведным гневом.

— Барону следовало бы обратить свой гнев на себя.

— Возможно… — и уже громче князь проговорил. — Вы отказываетесь?..

— Ни в коем случае! Я принимаю вызов!

По залу прошла эмоциональная волна. Новость о дворянской дуэли распространялась со скоростью ветра. Даже те, кто ещё не понял, что происходит, постарались оказаться поближе к эпицентру нового раунда шоу. Большинство посчитало происходящее продолжением глобальной задумки устроителей торжества. В головах пришедших веселиться гостей не укладывалось, что в современные просвещённые времена где-то ещё могут сохраниться подобные варварские обычаи.

Мне же было откровенно всё равно. Дуэль — так дуэль. Вряд ли противостоять пулевому пистолету будет сложнее, чем магнитке…

— Тогда, Леон, вам нужно определить время и место — как у вызываемой стороны, у вас есть такое право.

Я переглянулся с кошками. Триша с жадностью прислушивалась к разговору. Мне показалось, сестра по наставнице даже завидовала, что не она ввязалась в это занимательное приключение. Да и остальные валькирии горели предвкушением. Лишь одна из них всё больше выпадала в осадок.

— Эй! — рыкнула Лита, оказавшись рядом. В последний момент я успел перехватить её занесённую для удара пятерню. — Это я должна призывать к ответу этого наглого мальчика! Ты не можешь решать за меня…

— Уже решил, — покачал головой. — Мы не на яхте и не… там, где ты привыкла находиться.

Мой намёк на Республику и Конфедерацию всё же пробил пелену кошачьего недовольства. До юной валькирии потихоньку начало доходить, чему она дала толчок своим ребячеством. Очевидно, сёстры тоже внесли вклад в её персональную копилку мудрости… Разъяснили «политику партии»… Рыжая расслабила руку и отвернулась. Она была живым воплощением недовольства, но идти против стаи не решилась. Пусть молодая и импульсивная, но умная. Умеющая ориентироваться в стремительно меняющейся обстановке. Безотчётно доверяющая старшим сёстрам. Так что Лита приняла высказанные ей чёткие требования. Смирилась и подчинилась.

Я вдруг со всей определённостью осознал, что сегодняшний опыт может помочь девочке в куда более сложной обстановке Псиона. В конечном счёте может даже спасти жизнь. Пусть учится выживать в чуждой менталитетной среде. Как показывает опыт, подобные насыщенные на эмоции события способны выжечь нужную модель поведения на самой подкорке сознания. Словно калёное железо — раз и навсегда.

Когда мы уже выходили в сад, где я решил дать утоление разобиженному дворянину — так сказать, не откладывая в долгий ящик и памятуя о том, что шоу должно продолжаться — в коммуникаторе прозвучала фраза, окончательно примирившая рыжую с жестокой реальностью: «Теперь и у тебя будет, что рассказать подругам. Кто ещё сможет похвастаться, что из-за неё сам Меч Республики дрался на дуэли? Тебе ещё и верить откажутся!» Кажется, эта мысль принадлежала Милене, но точно сказать не берусь. Зато рыжая, осмыслив столь простую и столь невероятную мысль, посмотрела на меня каким-то новым взглядом. Серьёзным таким, оценивающим. Будто первый раз взглянула как на мужчину. Или на полноценного боевого брата. Старшего брата.

Рядом со мной вновь возник князь. Он смотрел с явным одобрением, даже подмигнул, намекая на что-то. То ли на благодарность за участие в шоу, то ли банально пытаясь поддержать, а возможно и то и другое вместе. Чуть помолчав, князь всё же задал волновавший его вопрос.

— Кого выбрать в секунданты — определился?

— Это обязательно?

— Да. Так полагается по традиции. Секунданты отмеряют положенные тридцать шагов между дуэлянтами, они же следят за чистотой дуэли.

— На этом приёме я знаю только тебя, князь, и… своих женщин.

Идущий рядом мужчина беззвучно рассмеялся. Видимо, идея назначить женщину в секунданты показалась ему забавной. А зря. Валькирия вполне способна как отмерить тридцать шагов, так и проследить за чистотой дуэли. Ещё и вмешаться успеет, если кто-то попытается нарушить правила. Но ясеньцу я этого, разумеется, не сказал. Пусть считает женщин всего лишь красивыми цветками на клумбе жизни. В каком-то смысле я ему даже завидовал: неведение порой куда лучше абсолютного знания. Считать женщин цветами жизни — это красиво, приятно, и так по-мужски…

— Обойдёмся без женщин, — хмыкнул Василий, вдоволь навеселившись. — Я сам озабочусь секундантом. Им будет военный, мой деловой партнёр и друг детства.

У края обширной поляны, со всех сторон окружённой деревьями с узкими белёсыми стволами, мы остановились. Остановились и остальные. Кошки, которые шли в общей массе гостей и старались держаться поблизости, сразу распределили сектора огня. Разумеется, лучевого оружия у них с собой не было, но ведь любая из валькирий сама по себе оружие. Она способна метнуться с недоступной внешнику скоростью и обезоружить. Или вспороть шею когтями. Или вырубить одним ударом. При всём моём уважении, местные не тянули на хищников — скорее на стадо овец, среди которых затаились дикие кошки, львицы. По странной прихоти судьбы временно облачённые в овечьи шкуры.

Почти сразу к нам присоединилась пара военных. Их сложно было с кем-то спутать. Мало того, что мужчины были облачены в до боли знакомые небесно-голубые кители Королевского Космофлота, они ещё и демонстрировали отменную выправку. С гостями их точно не перепутаешь, как ни старайся.

— Всеволод, позволь тебе представить моего нового знакомого: Леон Иванович Познань. Леон — это Всеволод Барятинский, капитан первой ступени Королевского Космофлота. Мой деловой партнёр и товарищ.

— Рад знакомству, — коротко отчеканил подтянутый мужчина средних лет. Короткий ёжик волос на голове и цепкий взгляд серо-стальных глаз делали его похожим на часть того корабля, капитаном которого он, безусловно, являлся.

— Взаимно, капитан.

Мы обменялись короткими поклонами.

— Хочу тебя попросить, Всеволод. Побудь, пожалуйста, секундантом Леона.

— Мы мало знакомы, Василий. Ты уверен?

— Понимаешь, тут такое дело… — князь заговорщицки придвинулся к офицеру. — Леон, конечно, предложил мне в секунданты кого-то из своих знакомых. Но тут есть одна проблема… этического толка.

— Проблема?.. — офицер так и не понял, куда клонит князь, да это и немудрено. Я бы на его месте тоже вряд ли догадался бы. Особенно до того, как провёл в Республике НОЧ пару лет.

— Единственные знакомые Леона на Ясени — это его женщины.

Смех князя на сей раз вышел совсем не беззвучным. Даже капитана проняло. Он тоже сдержанно улыбнулся — а вот его товарищ по оружию грохнул вслед за князем.

— Всеволод, если ты не согласишься… — простонал сквозь смех второй военный, — я сам вызовусь… Не смогу без слёз смотреть на секунданта из подруг… господина Познань… Как она… в юбке по щиколотку… пытается мерить шагами поляну… Это нужно будет показывать по головидению!

Улыбка Барятинского стала осмысленней, утратила деревянность. Он тоже оценил юмор ситуации — какой она виделась местным. Кстати, валькирии на боевом коммуникаторе не отставали от них в зубоскальничанье. Но эти насмехались как раз над самонадеянностью ясеньских мужчин, которые почему-то считали науку мерить шагами поляну и одёргивать не вовремя поднявших оружие внешников верхом воинского мастерства. Лайна, веселясь, так и сказала: «Пока мы вершим Экспансию, они такой ерундой занимаются! Варвары, что с них взять… Поэтому им прямая дорога в объятия Республики НОЧ».

Так или иначе, но капитан согласился с просьбой князя и тут же отправился на другую сторону поляны, где уже расположился «полевой штаб» наших противников, в лице памятного барона и пары его товарищей. Мужчины тоже не выглядели теми, кто готовится к смертельной схватке. Шутили, бросали насмешливые взгляды на меня и медновласую красотку, замершую поодаль. Они даже и помыслить не могли, с каким горячим огнём играют. Лита ведь всё мотает на ус. Если я сегодня не уделаю барона, она его найдёт. Сама. И всё выскажет. К сожалению, на дуэль по республиканским правилам не вытащит — он в Сфере сразу скопытится, — зато по мужскому самолюбию потопчется всласть. Уж лучше я его сегодня «повоспитываю». В противном случае с упрямой снежки станется превратить ближайшие дни барона в персональный ад. Она это может. Кошка уже сейчас крайне опасна, и то ли ещё будет! Одно её ослиное упрямство чего стоит, особенно помноженное на юношеский максимализм в республиканском его проявлении.

Переговорив с противной стороной, капитан вернулся. От нас, как вызванной стороны, требовалось озаботиться оружием. Князь взял этот вопрос на себя, и секундант барона лишь благодарно кивнул. От хозяина приёма он не ждал подвоха. В самом деле: зачем князю юлить с оружием? Ему нужно шоу. А для шоу всё должно быть организовано в лучшем виде. Так и случилось. Уже через пять минут на поляну вынесли шкатулки из дорогого сорта дерева, обильно украшенные золотыми вензелями. Секунданты разобрали каждый по шкатулке, не открывая. Причём выбирал представитель противной стороны. Лишь после этого пришёл черёд вскрывать шкатулки, что мужчины проделали почти синхронно.

На белоснежном бархате в недрах контейнеров лежали — или точней будет сказать «возлежали» — пистолеты странных конструкций. От них даже на взгляд веяло древностью. Представитель барона довольно хмыкнул.

— Фамильные, князь?.. Польщён! Благодарю за доверие!

— Не благодарите. Я хочу, чтобы сегодня всё прошло по высшему разряду. Попробуйте машинки. Посмотрите механизм. Пистолеты пристреляны. Неделю назад последний раз с ними забавлялся. Лично чистил после пристрелки!

В словах мужчины промелькнула самая настоящая гордость. В Ясени, похоже, к таким вещам относились со всей возможной серьёзностью. С другой стороны, я тоже ухаживал за своим клинком. От него зависело выживание в бою — моё и всей стаи. Да и в немалой степени всей миссии вообще. От пистолетов же… зависела жизнь самого дворянина и, как показала практика, честь его дамы сердца. Чем не повод проявить заботу?..

Секунданты пощёлкали предохранителями. Взвели курки. Да-да, они здесь взводились! Как в древних кремниевый пистолетах или в не менее древних земных револьверах! Произвели выстрел без патрона. Из соображений безопасности — в вечернее небо. Мало ли?.. Переломили стволы, изучили на просвет нарезное дуло. Первым вынес вердикт Барятинский:

— Оружие исправно и готово к работе.

— Подтверждаю, — согласился с ним секундант барона.

— Господа, позвольте?.. — я вопросительно посмотрел на капитана.

— Что, простите?..

— Объясните, как эта машинка работает. Не хочу ударить в грязь лицом.

Секунданты переглянулись. Баронский пожал плечами: мол, почему бы и нет? Тогда офицер пустился в объяснения. В принципе, ничего сложного. Меня больше всего интересовал механизм. Как переламывать ствол, что нажимать для этого, как снимать с предохранителя. Я никуда не спешил и старался усвоить малейшие нюансы конструкции. Для меня было очевидно, что от быстроты работы с оружием в значительной степени зависит итог дуэли. Пистолет ведь однозарядный! После выстрела его придётся перезаряжать вручную! А конструкция незнакома…

Впрочем, переживать там было особо не из-за чего. Конструкция оказалась на удивление простой. Длинное широкое толстостенное дуло. Цилиндрическая, чуть приплюснутая с боков рукоять, заканчивающаяся изящным закруглением. Крупный боёк, который нужно было отводить пальцами. Тугой курок в большой овальной формы скобе. Рукоять фиксации ствола. Отвести рукоять вниз, переломить ствол. Вернуть его в боевое положение. Предохранителя как такового не предусматривалось — зачем, если для выстрела сначала нужно вручную взвести курок?

Изучив все эти нехитрые приёмы, несколько раз переломив дуло и взведя курок, я коротко кивнул своему визави. Секундант барона понятливо кивнул в ответ.

— Барону тоже нужно будет изучить конструкцию? — поинтересовался, вручая пистолет капитану.

— Нет, что вы! Барон с ней отлично знаком! — ироничный взгляд оппонента сказал всё красноречивей слов.

Ну да, очередной повод посмеяться над чужаком. Только мне на это откровенно наплевать. Если бы я обращал внимание на подобные мелочи, вряд ли достиг своего даже земного уровня в боевых искусствах. В Республике же, если реагировать на каждую подколку или насмешку кошек, и вовсе головой поехать недолго. Главное — результат.

Мы с капитаном прошли на середину поляны. Секундант барона остановился тут же, сжимая в руках пистолет своего патрона. Вскоре подошёл и сам дуэлянт. Ещё раз мазнул по мне насмешливым взглядом, но ничего не сказал.

— Желаете примириться? — Всеволод до конца отыгрывал свою роль, поэтому всё же задал этот вопрос, который проигнорировал секундант барона.

— Нет. Пусть нас рассудит пуля и судьба, — пафосно проговорил мой оппонент.

— Вы правы, барон. Пусть лучше пуля и судьба со мной, чем ногти Литы без меня, — пришёл мой черёд веселиться.

— Вы так себя ведёте, будто делаете мне одолжение, согласившись стреляться, — нахмурился дворянин.

— Это не одолжение. Это мужская солидарность и забота о вашем мужском самолюбии, — я развеселился ещё больше, да и остальные кошки в коммуникаторе поддержали мой пассаж задорными фырками. Даже стоящая мрачнее тучи рыжая немного оттаяла.

— Не понимаю причин вашего веселья, господин Познань.

— Да всё просто, господин барон. Я по-прежнему считаю, что дуэль не поможет вам научиться общению с женщинами. Драка на моей памяти ещё никогда не устраняла причину конфликта. Или полагаете, слава заправского бретёра заменит обычное мужское обаяние?.. Простите, не уверен.

— Что и требовалось доказать, — пожал плечами мой оппонент. — Примирение невозможно, капитан.

— Вы знаете, барон… — неожиданно поддержал меня Всеволод Барятинский. — При всём моём уважении, но в словах господина Познань есть рациональное зерно. Я знал нескольких мужчин, не желавших работать над собой и учиться производить благоприятное впечатление на женщин. Двое из них закончили свою жизнь на дуэли. Один… впрочем, это отдельная история. Всё же подумайте над его словами.

— Я подумаю, — скрежетнул зубами барон.

— Тогда приступим. С вашего позволения, господа, я подробно проговорю правила дуэли. Всё же один из её участников не является подданным Королевы… Не возражаете?

— Нет, — это барон.

— Нет, — его секундант.

— Нет, — я решил не отставать от остальных. А то в самом деле сделаю что-нибудь не то. Как-то не так убью барона. Барону, разумеется, будет уже всё равно, но оставшиеся в живых из-за досадного недоразумения огребут немало проблем…

— Итак, дуэль ведётся до тех пор, пока один из участников не сможет её физически продолжать, либо сдастся на милость победителя. После того, как секунданты дадут отмашку, можно стреляться. У каждого будет по пять патронов. Заряжаете, делаете выстрел, и перезаряжаете вновь. Стреляете по готовности или когда сочтёте нужным. Поляна полностью в вашем распоряжении.

— То есть после заряжания я сразу стрелять не обязан?

— Разумеется, нет! Можете хоть на траву сесть и цветочками любоваться! Только про оппонента не забывайте, — слова Барятинского вызвали новый взрыв веселья у гостей.

«Про секс со своей женщиной в перерыве спроси, — беззлобно посоветовала Мисель. — Как тогда, на турели».

Но я предпочёл промолчать. Ну а капитан меж тем закончил инструктаж. Они с коллегой прошли на условный центр поляны. Разошлись каждый на пятнадцать шагов. Повернулись друг к другу. Подозвали нас с бароном. Капитан отшагнул в сторону. Я занял его место. Повернулся к своему оппоненту лицом. В руках тут же возник пистолет и россыпь патронов к нему. Последние я предусмотрительно убрал в карман пиджака, только один оставил в кулаке. Так мы и замерли с бароном: в одной руке пистолет, в другой — патрон к нему. Вытянули руки по швам, причём я отзеркалил позу оппонента.

Со стороны порядком поредевшей толпы пришли первые крики недовольства. Секунданты и слуги князя пытались вразумить гостей, что дальше стоять здесь может быть опасно для жизни. Самые упёртые уступили лишь после того, как лично князь заверил их, что в бальном зале сейчас развёрнут огромный головизор, на котором в реальном времени транслируется дуэль. Последнее обстоятельство стало и для меня откровением.

Однако самый серьёзный затык у организаторов случился с моими кошками. Валькирии упорно не желали покидать поляну. Однако, посовещавшись, всё же решили уйти, делегировав пару для организации охранения. Лита пристроилась рядом с капитаном, а Викера — рядом с секундантом барона. Они уверили князя, что так смогут оперативно отреагировать на ситуацию, ориентируясь на поведение секундантов. Тому это благодушия не добавило, но женщины оказались непреклонны. Даже пригрозили, что в ином случае останутся на поляне всем составом, и угроза ненормальных литанок подействовала. Князь уступил.

Наконец всё было готово. Секунданты переглянулись. Они стояли по бокам от нас, на самом краю поляны. Рядом — мои кошки. Больше вокруг никого не было, даже слуги ретировались. Пуля — она дура. Это мы добровольно вызвались познакомиться с ней поближе, а адекватные ясеньцы желанием подставляться под выстрелы не горели.

— Внимание, господа! — теперь инициативу взял секундант барона, и капитан любезно уступил ему эту честь. — По последнему звуку команды начинайте! Готовы?

— Да.

— Да.

— На-ча-ли!!! — растягивая слоги, гаркнул офицер.

Одновременно мы переломили стволы. Загнали патроны. Захлопнули механизмы. Взвели курки. Барон явно спешил. Он хотел выстрелить первым. Я же решил дать ему такую возможность. Вот палец ясеньца вдавил спусковой крючок. Я внимательно отслеживал его ход. Только так можно поймать момент выстрела. И мне это действительно удалось! Напрягшийся палец резко пошёл от меня. Боёк с металлическим лязгом ударился о площадку. От удара сдетонировал капсюль, и пуля, в короне пороховых газов, устремилась по стволу, закручиваясь волчком. Нарезка придала ей максимально возможную точность, направила туда, куда в момент выстрела смотрело оружие. Однако меня там уже не было.

Едва палец мужчины пришёл в движение, вдавливая курок, я прыгнул вперёд и вбок. Перекатился. Грянул выстрел. Вскочив, я, почти не целясь, от бедра, выстрелил в ответ. Пуля барона ушла в молоко, зато моя попала именно туда, куда целил — в правое плечо моего визави. Руку откинуло прочь, но пистолет он удержал. Помогая себе левой рукой, в которой уже был зажат новый патрон, смотря на меня затравленным взглядом, дворянин пытался зарядить пистолет. Переломить его ему удалось, а вот дальше… Трясущаяся из-за ранения рука никак не желала попадать в патронник. Да и левая, судорожно сжимавшая патрон, добавляла сумятицы. Барон волновался. Не ожидал от меня такой прыти и точности.

К моменту, когда противник всё же попал в патронник и с хеканьем вогнал патрон, мой пистолет уже был изготовлен к выстрелу, который не замедлил грянуть. Ударом пули в левое плечо дворянину отсушило руку. Но даже в таком положении, скрючившись, цепляясь за оружие обеими руками, он всё ещё пытался захлопнуть механизм и изготовить оружие к стрельбе.

Я чётко оценил время и расстояние. У упрямого барона были все шансы выстрелить, если я начну перезаряжать пистолет. Был только один шанс гарантированно не допустить подобного исхода, и я поспешил им воспользоваться — с каждым шагом набирая скорость, метнулся навстречу оппоненту.

Секундант ясеньца хотел было возмутиться, даже открыл рот, но стоящая рядом Вик не дремала. Неуловимым для взгляда движением она вогнала щепу из пальцев в шею мужчины, а затем ещё раз — ему под лопатку. Хотевший что-то сказать секундант подавился заготовленной фразой. Побагровел. Он судорожно открывал рот, но не мог издать ни звука — только багровел всё сильней. Новый удар, в новую точку на спине, позволил ему выдохнуть. Но было уже поздно.

Я поравнялся с бароном. Ударом ноги выбил ходящий ходуном пистолет, который тот упорно пытался поднять для выстрела. Даже курок умудрился взвести! От удара смертоносная машинка улетела прочь. Я же быстро перезарядил свой пистолет. Дворянин попытался ударить ногой — и наткнулся на блок бедром. Попытался броситься к пистолету — но новый удар сбил его с ног.

Завершив заряжание, я быстро склонился над ясеньцем. Запустил пятерню ему в волосы. Вздёрнул с земли на колени. И прежде, чем тот успел что-либо понять, продел широкий ствол между зубов, прямо дуэлянту в глотку. Тот дёрнулся сломанной куклой, и затих.

— Признаёте поражение, господин барон?

Говорить он по понятным причинам не мог, да этого и не требовалось. Ясенец ожесточённо закивал, сопровождая свои телодвижения жалостливым мычанием. Рядом возник капитан.

— Он признал поражение? — вопрошал военный.

— Да.

— Уберите ствол у барона изо рта! — заголосил секундант противника. — Это ни в какие ворота не лезет!.. Не дуэль, а не пойми что!..

Однако ствол я убрал. Даже сжимающую волосы руку отпустил. Ясенец кулем рухнул на землю. Мужика трясло. Он потерял немало крови, а ещё напряжение и адреналин… В общем, барону было плохо. Очень. И тут рядом появилась Лита! В своём салатового оттенка платье с блеском, она казалась совершенно чужой в этом царстве крови и пороха. Тем не менее, пока мы с секундантами препирались, именно рыжая оказывала ясеньцу первую помощь. Взгляды мужчин наконец сошлись на «литанке», которая совершенно буднично, без тени переживаний, сноровисто вспорола ногтями рубашку и пиджак раненого. В её руках возник тюбик с заживляющим гелем — постоянным спутником кошачьих игрищ.

— Однако!.. — протянул капитан. Поведение Литы стало для него откровением — в отличие от меня.

Мы ещё немного понаблюдали за скупыми выверенными действиями валькирии. Даже секундант барона притих, завороженный движениями девчушки. Наконец, когда последние миллиметры геля были нанесены, со стороны усадьбы появились медики. Пострадавшего поместили на гравитационные носилки и увлекли куда-то в сторону стояночной площадки.

«Кот. Не думаю, что будет правильно идти в номера, — раздался в коммуникаторе задумчивый голос Лайны. — Не уверена, что местные нас правильно поймут, если устроим конвейер прямо в усадьбе. Дуэль они худо-бедно пережили, но это уже будет явный перебор».

Остальные сёстры оказались полностью солидарны с подругой. Я то и дело ловил их странные взгляды — и в реале, и через коммуникатор. Ни у кого не возникло сомнений, что нужно по-тихому сваливать.

Поблагодарив капитана и обменявшись с ним контактами, мы с Литой вернулись к стае. Выпили ещё по бокалу вина, поулыбались другим гостям, будто так и надо, будто мы каждый день становимся участниками подобных зрелищ. Уходить сразу показалось неправильным, вот мы и терпели, делая вид, что всем довольны. Ха! Распалившиеся валькирии окажутся удовлетворены лишь в одном случае: после целой ночи на мне. Проверено за месяцы совместной жизни.

Однако в катере, против ожидания, никто не спешил переходить к сладкому.

— Ну что, подруга, добро пожаловать в клуб, — хмыкнула Миса, насмешливо поглядывая на нашу мелкую.

— В клуб?.. — растерялась Лита.

— Ну да. Вот Милена, например, была с Кошаком на свидании в открытом космосе. На обшивке «Селенги». Так они там и остались, когда яхта ушла в прыжок. До сих пор вспоминает иногда то занятное приключение. Их тогда подобрали через несколько часов, на протяжении которых эти двое бессовестно трахались.

— Кто бы говорил! — Ми и не думала посыпать голову пеплом. — Ты, подруга, помнится, тоже неплохо провела время на той турели. Во время боевой операции, хочу заметить!

— Да я разве спорю? — пожатие плеч Бестии стало ответом. — А за Эйди он внешника в лоскуты порвал. За то, что попытался её изнасиловать. С Тришей они тогда знатно боевыми имплантами отметились… До сих пор помню ту картину… и какую-то не от мира сего ярость Леона.

— Триша с Викерой отлично провели с ним время в ресторане. Танцевали, трахались и драли оборзевших внешников, — задумчиво продолжила вечер воспоминаний Эйди. — А потом Леон разрулил всё в считанные минуты. Да… а на следующее утро мы брали штурмом мэрию…

— Мне больше его реакция на нижнее бельё запомнилась, — улыбнулась Тиш.

— Когда тебе его демонстрируют, заломав на земле — это действительно производит сильное впечатление, — пришёл мой черёд забавляться. — А мне ещё запомнилось, как Лайна полёт валькирии демонстрировала… там, на полигоне. А потом мы с Сайной выясняли, кто победил, на когтях. Отбросив винтовки.

— Да, у каждой есть, что вспомнить… — протянула Милена. — Теперь и у тебя есть. Не каждая республиканка может похвастаться, что из-за неё мужчина на дуэли дрался. Особенно если этот мужчина — Меч Республики.

Из сексуального угара, уже под утро, меня выдернула Милена. Сайна, до того задорно скакавшая сверху, сделав «Ах!..», мягко повалилась на меня. Гибко потянулась, впилась поцелуем в губы и… поспешно сползла куда-то вниз.

— Эх, а я так и не насытилась! — муркнула рыжая, вставая с кровати, но продолжая неотрывно гипнотизировать меня взглядом.

— Сай, мы с тобой никогда друг другом не насытимся… Даже если сутки напролёт играться будем, — приподнявшись на локтях, я откровенно любовался усыпанной рыжими прядями кошкой. Она ещё и специально их посильней разметала, чтобы создать целую вязь дорожек по всему телу. Как я любил!

— Как знать, как знать… — протянула она, выгибаясь якобы затем, чтобы откинуть свои волосы за спину.

Я на этот жест аж зарычал — настолько он получился игривым и вызывающим.

— Рыжая, успокойся. Ему ещё работать, — включилась в нашу игру Милена. В её голосе явственно ощущалась насмешка.

— Так пусть… работает. Я что, против? — провокационно изогнула брови чертовка, намекая на совсем другую работу.

— Ладно. Ри, скинь этому обормоту материальчик. Может хоть так ему мозги прочистит… — лениво обронила в пустоту Старшая.

Соткавшаяся из воздуха интерактивная Валери щелчком пальцев отправила в мою сторону раскрытую голограмму. Пискнул инт, принимая пакет. Однако голограмма так и осталась висеть, отсекая мой взгляд от обнажённого тела валькирии. Пришлось работать. Впрочем, я довольно быстро взял себя в руки. Присланный искином пакет этому очень способствовал.

На инте оказалось письмо. Обычное электронное письмо, в виде цифрового же аналога голографической бумаги, на котором горели буквы, складываясь в слова. Сначала проглядел письмо по диагонали. Выхватил только «Её Королевское Величество», «Королевский приём» и «Приглашение». Потом вчитался внимательней. Обнаружил снизу знакомый штамп, принадлежавший отнюдь не Королевскому Дому, а хорошо знакомому мне князю.

— Так. Стоп. Я ничего не путаю? — перевёл взгляд на Милену. — Князь Геранский. Приглашает нас. На Королевский Приём. Как это?

— Вот потому я тебя и сняла с рыжей. Мне тоже ничего не понятно. Все варианты участия на Королевском Приёме, которые декларируются в сети, предполагают обращение самого заявителя в Королевскую Канцелярию. После получения княжеских рекламаций. Три князя — три рекламации. Других вариантов нет.

— В свободном доступе нет, — поправила Старшую Эйди, внимательно смотревшая на нас с голограммы боевого коммуникатора.

— Не понимаю, чему ты удивляешься, — пожала плечами ещё одна валькирия, на этот раз Рита. Только сейчас я заметил, что все они, как одна, участвуют в разговоре — пусть и дистанционно. — Что мешает Королевскому Дому пригласить того, кого они хотят увидеть на приёме? Лично. Минуя коммерческую часть.

— Могут-то они могут… Но ведь нас приглашает не Королева. Нас приглашает князь. На Королевский Приём, — пояснение ариалы не добавило ясности.

— Здесь говорится про участие «в свите Сиятельного Князя», — напомнила Эйди.

— Яснее от этого не становится… — не согласился я. — Но мы можем попытаться прояснить вопрос.

И, не откладывая в долгий ящик, сразу же вызвал помощника князя, контакт которого получил вчера. Конечно, помощник больше по деловым вопросам, но он хотя бы местный… Всяко лучше нас с обычаями знаком… Господин Василевский оказался ранней пташкой и уже давно трудился в поте лица. Ри помогла мне сделать вид, что и я тоже типа тружусь, для чего нацепила голограмму делового костюма и прочих характерных черт человека, чей трудовой день давно уже идёт полным ходом.

Василевский довольно быстро понял, кто именно хочет с ним пообщаться — князь любезно напутствовал его вчера насчёт моей скромной персоны. А вот дальше общение застопорилось. На прямой вопрос о сути приглашения мужчина только загадочно так улыбнулся и выдал что-то вроде: «Через три дня всё узнаете. Не беспокойтесь! Князь сообщит все детали лично, перед самым приёмом».

Отключив проекцию, мы с Миленой переглянулись. Сказать, что помощник князя помог разобраться — означает покривить душой. Он ещё больше всё запутал. Напустил тумана, как это называется. И всё бы ничего, можно было бы целиком довериться князю, но мы же совсем не те, за кого себя выдаём! Из кошек литанки — как из меня республиканец. При должном старании внешне можно сойти за своего, но при любой скрупулёзной проверке истина выплывет наружу. Всего-то и надо, что просканировать их кости специальным аппаратом, наподобие рентгена — и всё, даже самым недалёким станет понятно, кто перед ними. Нет, когти не фонили, как куски металла. Там была какая-то хитрая система маскировки. Подушечки, в которых они прятались, было не так-то просто обнаружить. Но я доподлинно знал, что при должном старании их можно обнаружить на раз — главное, знать, что искать. Если до того нас не просвечивали настолько скрупулёзно, то уж перед приёмом у самой Королевы наверняка просветят так, что мало не покажется. Поэтому к Королеве мы на самом деле особенно не спешили. Даже мой визит в Королевскую Канцелярию носил скорее характер утоления любопытства. Да и принцесса — не Королева. И идти к ней всем скопом мы точно не собирались. Я так думал. А что прикажете делать теперь? Отказываться? Но ведь нужно понимать, от чего именно! Почему князь вдруг воспылал ко мне такой симпатией, что минуя все процедуры протолкнул в Королевскую Резиденцию?

Поэтому следующим я обратился к единственному представителю высшего света, с которым сошёлся за эти дни более-менее накоротке. Да-да, я решился побеспокоить графа Миронова. Мужчина обнаружился в саду. Судя по мерному дыханию и мелькающим на фоне деревьям, он бежал. Не иначе, совершал утренний моцион. Но всё равно откликнулся на вызов.

— Борислав, извини, что отвлекаю…

— Да ничего, Леон. Всё нормально. Говори.

— Прости, я тут в недоумении. Меня князь пригласил… на Королевский Приём.

— О-о! Этого стоило ожидать, — хохотнул граф, подмигнув мне.

Вот как? Стоило ожидать? С чего бы?

— Не понимаю, Борислав. Помощник князя только туману напустил.

— А чего ты хотел от помощника? Он откровенно забавляется ситуацией. Я, честно говоря, тоже. Но неужели сам не догадываешься?

— Нет. Для Королевского Приёма нужна резолюция трёх князей. Не одного.

— Это если ты сюда развлекаться прибыл. Какая тебе разница, сколько приёмов посетить перед тем, как оказаться при Дворе? Вино рекой, красивые девочки, интересная компания… дуэли.

Последнее слово граф проговорил, намеренно выделив его из череды других. И я, кажется, начал потихоньку улавливать подоплёку.

— Хочешь сказать, дуэль…

— О-о! Ты теперь звезда высшего света! Я такой быстрой дуэли и не припомню… Разве только один раз было, но там сразу в глаз попали, и на этом всё закончилось. Никакой зрелищности. И последствий, ясное дело, никаких. А вот так, как ты… Чтобы дулом в рот… Это надо было видеть! Нет, князь теперь просто обязан… — почему-то воображение сразу достроило «на тебе жениться». Разумеется, на самом деле граф сказал не это, но был очень близок по смыслу. — … Притащить тебя на съедение Двору.

— И часто такое… случается?

— Гораздо чаще, чем ты думаешь, — мужчина стал серьёзным. — Королевский Приём — вершина айсберга нашего планетарного шоу. Там всё должно быть в лучшем виде. Лучшее вино, лучшие женщины, лучшие… развлечения. Каждый князь притаскивает с собой тех, кто «выстрелил» из гостей. Разумеется, не в буквальном смысле, — опять хохотнул граф. — Обычно не в буквальном. Артисты там всякие. Танцоры. Знаменитые личности. Гости ведь разные бывают. И через них Королевский Дом развлекает обычных гостей, на которых делает деньги. Шоу должно продолжаться. Понимаешь, к чему я?

— Теперь — да. Выходит, мы теперь сами — развлечение… А отказаться нельзя?

— А зачем тебе портить отношения с князем? Ты лучше войди в его положение. Ему ведь тоже нужно чем-то оправдать свои заработки на пустом месте. Королева давно поставила всем ультиматум: хотите зарабатывать — участвуйте в «деле» лично. Всё просто. Считай это своего рода налогом на… шоу-бизнес.

— От каждого по способности, каждому по потребности… — протянул я.

— Как-как ты сказал?.. Нужно будет запомнить. Это точно про нас, про Ясень!

Граф опять хохотнул. Я же чуть не подавился новым вопросом. Вот бы его сейчас столпы марксизма-ленинизма услышали! Нет, точно не монархию они тогда имели в виду!.. Зато возникший казус лучше всего показывал, как выдернутая из контекста цитата превращается едва ли не в собственную противоположность. Отдельно от текста она становится… пустышкой. Тем, чем можно жонглировать как угодно, придавать любое значение.

Мы ещё пару минут позубоскалили с графом, после чего разъединились. Я упал обратно на кровать. Прикрыл глаза.

— Эй, Кошак! — раздалось у самого уха. Милена времени зря не теряла. — Да ты не грузись так! Ну что они нам сделают, если выявят? Думаешь, не сможем пробиться к Королеве и всё ей доходчиво объяснить? Они хотят шоу — получат шоу! Да такое, какого ещё свет не видывал в этой дыре…

Часть 3

Жемчужина прайда

Бремя рыцаря

Ближе к обеду у нас состоялись последние из запланированных переговоров. Уже знакомый помощник князя, выполнявший функции скорее управляющего, чем секретаря или поверенного, подробно обсудил с моими кошками пределы сотрудничества. Были заключены предварительные договоры на поставку — пока пробной партии, но довольно масштабной, рассчитанной на большое число клиентов. Всем по чуть-чуть, для принятия окончательного решения. Но самым важным в переговорах было другое. По их завершении на меня навалилось ощущение абсолютной свободы.

Так иногда бывает. Вот ты носишься, как белка в колесе. Решаешь сыплющиеся будто из рога изобилия проблемы, и вдруг — раз! — казавшийся неиссякаемым поток неотложных дел вдруг обрывается, как отрезало. И ты стоишь, привыкший удерживать на плечах целый социальный шквал, а держишь лишь пустоту. Плечи больше не гнутся под тяжестью — напротив, они распрямляются от ощущения внутренней силы. Оказывается, всё это время ты был невероятно силён, способен двигать горы, но вся твоя сила под давлением обстоятельств сжималась, копясь, что та пружина. И только теперь она вышла на свет, распрямилась, пробивая само мироздание в миг превращения потенциальной энергии в кинетическую, психологическую. Стало казаться, что море тебе по колено, а все проблемы — мелки и несущественны.

Поразительно, но только сейчас я осознал, что с момента высадки на планету прошло три дня. Всего три дня! А мы уже столько сделали! Последним штрихом, подтверждающим эффективность нашей команды, стал звонок начальника космопорта, на территории которого квартировала «Селенга». Он лично позвонил, чтобы выразить своё почтение и пожелать успехов в делах. Прозрачно намекнул на готовность обсудить режим организации транспортных потоков именно через его терминал. И разумеется, пожелал хорошо провести время на Королевском Приёме. Поразительно, насколько быстро распространяются слухи! Или это не слухи? Чиновник ведь поздравлял не просто с рядовым событием, он поздравлял с включением нашей семьи в свиту князя Геранского. Именно это обстоятельство изменило наш статус с гостевого на партнёрский. А узнать об этом он мог только через «сарафанное радио», то есть через систему сложившихся внутренних связей в рядах верхушки Ясеня. Ну не следил же начальник за нашими похождениями, право слово! Даже дуэль вряд ли видел. Но как только князь снизошёл до нас и направил официальное приглашение — сразу прозрел. Вот так они и вершатся — дела высшего света. И да, теперь наш статус позволял более не переживать за возможный провал. Если только валькирий когти выдадут… Или мои поля обнаружатся…

Именно после звонка начальника космопорта мы с кошками организовали импровизированное подведение итогов. И, по здравом размышлении, остались ими довольны. За прошедшие дни мы основательно интегрировались в местное общество — настолько, насколько это вообще возможно для пришлых, да ещё и за столь небольшой срок. Угроза быть обнаруженными — этот главный бич любого разведчика — значительно отдалилась. При этом нам удалось завязать контакты, в перспективе выводящие к основному источнику интересующей нас информации. Достаточно будет поприсутствовать на нескольких неформальных ужинах и небольших приёмах, и мы уже вполне легально сможем собирать откровения о настоящем и прошлом ясеньской элиты. Ну и наконец, граф любезно согласился выдать нам рекомендации по дополнительной литературе. Мы с Мисель набрались наглости и прямо спросили, что можно почитать по обычаям Ясеня, и Миронов не стал ничего от нас утаивать. Понимал, что наш интерес отнюдь не праздный. Подобная информация может оказаться весьма полезной для интеграции в местный бомонд. Разумеется, истинных причин нашего интереса мы графу не называли, но не в этом суть.

Итак, много всё это или мало? За три дня — просто нереально много. Направляясь в Ясень, я и помыслить не мог о таких сумасшедших темпах внедрения. Помнится, в Литании, даже в связке с Высшей валькирией, всё шло далеко не так гладко. Времени на внедрение ушло куда больше. Правда, и задача там стояла совсем иного порядка… Простыми разговорами тяжёлый крейсер не соберёшь…

Получив вводные данные, кошки с интересом включились в работу. Интерактивная Валери, Милена и Эйди взяли на себя обработку рекомендованных монографий. Почти сразу родилась и ещё одна мысль: раз есть монографии и рекомендации к чтению, значит, есть система обучения. А система обучения — это чётко выверенная программа подготовки. Почему-то это очевидное, в общем-то, обстоятельство ускользнуло от нашего внимания изначально. Ведь любое общество нуждается в людях определённого склада, способных воссоздавать его из поколения в поколение. А таких людей нужно готовить. В Российской Империи, на моей малой родине, именно эта система в своё время в значительной степени поддерживала косность военного сословия — опираясь на традицию и практику военных учебных заведений, где людей натаскивали с малолетства. В Империи же в своё время был предпринят весьма показательный эксперимент. Образовательные власти попытались объединить военную и гражданскую системы подготовки, и готовить военных в гражданских вузах и гимназиях. Не вышло. Такие недовоенные оказались непригодны к строевой службе. Психологически не готовы. Их этому не учили — двадцать четыре часа на семь жить в воинском коллективе и выполнять дурацкие приказы без вопросов и возражений. Гражданских к такому, в самом деле, не готовят. Примерно то же мы получаем и в случае дворянской элиты. Её нужно готовить особым образом, чтобы поддерживать в обществе стабильность преемственности. И тут на первый план выходит методика воспитания и образования, во многом состоящая из государственных программ. Разумеется, есть ещё домашнее воспитание и образование, которые в монархической системе имеют ничуть не меньшее значение, но конкуренции образовательных систем здесь, по идее, возникать не должно. Скорее, одна должна дополнять и развивать другую — только тогда получится гармоничное общественное устройство. В Ясени оно было как раз таким. Вот кошки и занялись перелопачиванием образовательных программ…

Я было тоже попытался поучаствовать. Но был с позором изгнан из нашего импровизированного аналитического центра. Валькирии не терпели помех. Они были на одной волне друг с другом. Я же вносил очевидный диссонанс. Как минимум, меня хотелось приласкать, а в идеале и вовсе отодрать. Это сбивало. В итоге меня спровадили на прогулку по Ясеню. Изучать местные достопримечательности. А заодно выгуливать не занятых интеллектуальной работой сестёр.

Спорить со Старшей было глупо. Хотят внести посильный вклад — пусть вносят. Они девочки умные, опытные, великолепные профессионалы. Пусть работают. Не думаю, что сам смогу много лучше них справиться с задачей выявления связей между традициями и обычаями Ясеня и балансом интересов Короны и правящих родов. Да и поставленный в лоб вопрос — мол, вывез нас из Республики, будь добр развлекать — требовал ответа. Тут так просто не соскочишь. Кошки не были моими личными игрушками, как и я не был их игрушкой. Они вполне обоснованно требовали внимания и участия. Много внимания и много участия. Такие умные и опытные женщины просто не могут не быть требовательными. И тут вступает общее правило: любишь кататься, люби и саночки возить. Любишь женщин — будь добр их развлекать, и вообще соответствовать их высокому доверию. Чем я и занялся, не желая навлекать на себя кары небесные. Да и приятная это миссия, чего греха таить!

И вот теперь мы с Тришей стояли, облокотясь о резные перила беседки и вглядывались в тенистое, прошитое солнечными лучами нутро векового леса. Да, где-то там, в глубине, тьма полностью победила свет, но здесь, на опушке, его власть всё ещё ощущалась. Впрочем, свет и тень были сейчас неважны. И то и другое с одинаковым успехом вязло, утопало в белоснежных шапках цветения. Да-да, на самой опушке, отгораживая беседку от древесного моря, раскинули свои пушистые ветви плодовые деревья — для которых именно сейчас наступила пора цветения.

Наверное, это была судьба… Я чувствовал рядом сестру по наставнице. Ощущал, как в моё плечо упирается её плечо. Млел от лёгкого ветерка женского дыхания, колышущего волосы на виске — когда моя девочка поворачивалась, изучая чуть отстоящий от общей массы растений цветущий куст. Почему-то он оказался ближе ко мне, чем к ней. Вот она, судьба, во всём её изменчивом великолепии…

— Красиво… — едва слышно прошелестели над самым ухом слова валькирии.

— В стране моего учителя существует традиция. Японцы любуются цветением вишни. Она у них называется «сакура». Красивое, поэтичное название — и такая же красивая, поэтичная традиция. Иногда… японцев называют русскими востока. Я же вырос среди русских, ещё одной национальности моей малой родины…

— Традиция состоит в том, чтобы любоваться цветами?..

— Ну… В общем-то, да. В пору цветения. Некоторые специально сажают сакуру в саду, чтобы можно было раз в год наблюдать её цветы.

— И воины тоже любуются… цветами?

— В первую очередь воины и любуются. Это их традиция. Считается, что познавшие саму суть бытия, прошедшие долгий сложный путь к вершинам национальной культуры, они куда восприимчивей к её проявлениям, чем простые обыватели.

— Зачем им это?..

— Зачем? Сложно сказать… Зачем ясеньцам монархия? Затем японцам и сакура. Красивая традиция. А ещё это на самом деле красиво… Хотя, ты знаешь… В реальности мало кто двинут на этом по-настоящему. Что такого в цветении, если вдуматься? Зато, как и русские, когда природа цветёт, японцы спешат в лес на пикник. Усаживаются, любуются природой… и жарят мясо. Всё отличие, в сущности, лишь в его сортах и в названии деревьев, на фоне которых происходит трапеза.

— Забавные. А ты сам чувствуешь что-то особенное… сейчас?

Триша резко повернулась ко мне, заставляя приподняться с перил. Уложила узкие сильные ладошки на мои плечи — предварительно добившись, чтобы я сам накрыл ладонями её бёдра. Вгляделась в глаза, словно рассчитывала что-то в них отыскать. Что-то сокровенное, что можно увидеть только вот так, на фоне природного цветения. И что удивительно, никакой пошлости, никакого сексуального подтекста в позе и движениях. Она всего лишь хотела понять. Когда ещё представится такая возможность — прильнуть к сокровенному?

Лёгкий ветерок взъерошил белёсую чёлку метиллии, принеся с невесомым движением аромат — одуряющий, сводящий с ума запах цветения. И я совершенно искренне ответил:

— Чувствую.

— И что же?

— Цветы скоро увянут, а вот ты… ты останешься рядом навсегда. Наверное… подлинный цветок — это именно ты, Тиш. Ты и другие сёстры. А цветы… они нужны, чтобы понять это. Взглянуть на тебя на их фоне. Сравнить. И убедиться, что ты не уступаешь им в красоте в минуту цветения.

— Красиво поёшь… — протянула прелестница, с силой прижимаясь ко мне упругой грудью. — Цветами ведь можно лишь любоваться. А мной…

— Да… — осипшим голосом отвечал я. — Тебя можно… попробовать. Твой запах. Твою упругую силу. Твои эмоции…

— И удовольствие, которое я дарю, кот, — глаза чертовки смотрели пристально, гипнотизируя, подобно глазам змеи. В очередной раз я ощутил себя грызуном, пленённым этим хищным, опасным взглядом.

Наши губы соприкоснулись. Легко, невесомо, почти без жара. Но этот мягкий поцелуй показался подлинным продолжением цветущей невдалеке белой грозди. Мягкое цветочное касание… Цветочный запах… Ощущение упругости и жизни под ладонями…

Подыгрывая нам, ветер усилился. Узкая юбка женщины с вырезами по обеим сторонам бедра распалась, вспа́рхивая крыльями ткани под его невесомым касанием. А дальше ветер пробрался и под верхнюю часть девичьего одеяния. Лёгкое, почти не прилегающее к телу платьице без рукавов, держащееся на одних лишь тонких бретельках, затрепетало, дразня всё новыми и новыми прикосновениями. Распаляя воображение. Заставляя тонуть в этих удивительных салатовых с зелёными прожилками глазах. Бездонных, сияющих зеленью мельчайших огоньков в глубине.

Реальность припечатала железобетонностью бытия — на этот раз в облике Мисы. Вот от кого не ждал подлянки, так это от Бестии! Но кошка сразу постаралась объясниться. Что, впрочем, не снижало степени нашего с Тиш разочарования.

— Так, голубки. Я, конечно, ни на что не намекаю. И влезаю отнюдь не из зависти, — образ метиллии возник одновременно на моём и её боевом коммуникаторе. Физически влезть между нами она не решилась, пусть и находилась поблизости. — Но, мне кажется, ваше время вышло. Псионец вышел из тени.

Признаюсь, под спудом разбившегося в труху очарования момента до меня далеко не сразу дошёл смысл последней фразы валькирии. А вот Триша сообразила быстрей. Выскользнула из объятий, напоследок мазнув по мне обещающим взглядом. Всё это заставило подобраться.

— Отошёл? Тогда лови картинку.

В появившемся прямо на сетчатке глаза образе двое подтянутых, мускулистых парней сноровисто вытаскивали что-то из люка атмосферного катера. Аккуратные, без лишней суеты и поспешности движения выдавали в них профессиональных бойцов, что стало особенно заметно после появления на свет их ноши — явно человеческих очертаний. Отбросив последние крупицы расслабленности, я приблизил картинку. Вот тело подхватывает один из бойцов. Вот закидывает его на плечо другому. В этот момент из-под капюшона выбивается прядь соломенного цвета волос, весьма и весьма ухоженных. Микродрон начинает кружить вокруг, подыскивая подходящий ракурс. Наконец удаётся его поймать, и — ву-а-ля! — с голограммы на меня смотрит вполне отчётливый слепок. Несколько дополнительных пассов руками, запускающих моделирование, и вот лицо и волосы обретают видимость законченного образа. Разумеется, тут нет никаких изысков причёски — просто разметавшиеся по плечам пряди. Странно было бы видеть иное после столь небрежительного обращения с их обладателем…

Дальше черёд контура тела. Снять — и тоже в модель. Секундная обработка… Готово! На меня смотрит девочка, с непонятного цвета глазами, но чем-то смутно знакомая. Где-то я уже видел это лицо… А ведь я не очень-то приглядывался к местным женщинам, мне своих девяти за глаза… Вон, попробуй посмотри куда-нибудь ещё, кроме глаз и фигуры Тиш! Такие девчонки, как в Республике, способны навсегда приковать к себе внимание мужчины. После них невозможно заглядываться на кого-то ещё. А уж если эти женщины — валькирии… Великолепно тренированные, гибкие, сильные, отчаянные… Нет, мне нет смысла размениваться на местных див. Тогда кто? По кому я собирал данные в последние дни? Так… Королевская семья. Да ладно! Не может быть! Нет, точно не Королева, иначе бы тут уже вся служба безопасности на ушах стояла… Хотя лицо немного похоже… Принцесса… Принцесса!

— Миса, тебе нужно это видеть, — я скинул подруге результаты моделирования и голограмму Наследной принцессы Ясеньской. Две картинки, каждая занимает половину экрана, а по центру встроенная программа выдаёт результат наложения одного образа на другой.

— Соответствие девяносто шесть процентов… — протянула девочка.

Передо мной тут же выпали голограммы всех наших валькирий, с точными координатами позиционирования, с возможными векторами движения. Я принялся просчитывать варианты, прикидывать примерный план возможных действий. Черновой набросок занял двадцать две секунды. За это время похитители скрылись внутри челнока псионца, всё так же неся на плече свою бесценную ношу.

Аппарат не фонил прогретыми двигателями. Чтобы взлететь, ему понадобится не меньше пяти минут. Ещё пять можно накинуть на размещение пленницы. Ещё семь на переговоры с диспетчерской, чтобы получить коридор — на Ясени всё делается небыстро. Скорее всего, далее они на челноке причалят к ожидающему их на орбите скоростному космическому борту, после чего принцесса навсегда утратит приставку «наследная». Итого гарантированно у меня минут пятнадцать, возможно, чуть больше.

— Ми, девчонок в ружьё.

Валькирия странно на меня посмотрела и вдруг сделала большие глаза, будто её посетило озарение. В тот же миг она начала свою игру.

— Что, бедного котика кто-то обидел?

— Обидел? — до меня не сразу дошёл посыл чёрной кошки.

— Ну да, и он захотел, чтобы сестрёнки его защитили.

— Ми, не ёрничай! Всё серьёзно.

— Так и я серьёзно, — голос Старшей действительно стал серьёзным. — В ружьё — означает использование республиканского оружия. На чужой территории. Без чёткого понимания целей Экспансии. Я, конечно, тоже тебя люблю… Поэтому спрошу прямо… Ты не оборзел?

Видимо, я несколько поспешил с требованием. У доверия ко мне кошек всё же был предел, и заключался он в соответствии наших действий целям Экспансии, какими они их видели. Нужно срочно снижать градус напряжения, а дальше уже пытаться донести мысль более конкретно. Поэтому я решил зайти издалека.

— Ми, душечка, что читаешь?..

— Расширенную версию Родословной Королевского Дома, — понимая подвох в вопросе, тем не менее ответила Ртуть.

— А скажи-ка мне, зачем?

— Что — зачем?

— Зачем ты читаешь про Королевский Дом.

— Мы собираем информацию по балансу интересов правящих родов и монархии.

— Зачем?

— Чтобы лучше подготовиться к полёту на Псио… — в этот момент хмурая мордаха Старшей возвестила, что до неё дошёл смысл моего требования. — Я понимаю, к чему ты клонишь.

— Вот именно, Ми, вот именно! Вот черновой набросок операции. Работаем, Старшая!

И всё же Милена не спешила с ответом. Она мельком проглядела файл и снова нахмурилась. Взглянула на меня, точно впервые увидела.

— Леон, ты уверен?.. Ведь это будет дорога в один конец. Все наши достижения на Ясени окажутся пшиком.

— Напротив, кошка, мы сорвём джекпот. Если переиначить известную поговорку, монархия тем отличается от прочих форм правления, что путь к её сердцу лежит через желуд… в смысле, через монарха.

— Допустим, — продолжала осторожничать Старшая. — Я даже допускаю, что Королева из-за своей дочери и невероятной наглости псионцев вступит с ними в конфликт. Но кто сказал, что она станет вступать в конфликт с Конфедерацией? А нет конфликта с Конфедерацией — и мы автоматически оказываемся вне закона. Далее всё это очень быстро перерастает в прямое боестолкновение с властями. Итог: вместо службы Экспансии мы все эти дни промаялись дурью, а в самом конце полегли ни за фотон, без всякого смысла.

— Я понимаю, это риск. И всё же жизнь Наследной Принцессы защитит наши жизни. Жизнь за жизнь. И это — тот минимум, который в известной степени гарантирован. Не забывай и о моих полях, которые сами по себе вполне увесистый козырь. Поверь, я пущу его в ход ради вас, не задумываясь.

— Мы могли бы добиться тех же целей с куда меньшим риском, Леон, — неожиданно поддержала Старшую Рита. — Нам ведь нет надобности менять политику Ясеня. Мы всего лишь изучаем политическую ситуацию — настоящую и прошлую.

— Всё так, кошка, всё так… Но ты забываешь, что Ведьма невысоко оценила перспективы наших социальных изысканий. Зато со всем вниманием отнеслась к моему ощущению, что здесь, на Ясени, мы найдём ключ к Псиону. Так что есть вероятность, что мы этот самый ключ держим сейчас в руках. Просто ещё не осознали, в чём именно он заключается.

— Хорошо. Убедил, языкатый, — Милена упрямо сжала зубки. — Но тогда не думай, что сможешь наблюдать за всем со стороны. Как ты когда-то говорил?.. Назвался груздем — полезай в кузов?.. Так что это отныне твоя операция. Командуй. Ни у кого нет возражений? Дадим нашему котику… покомандовать?

Я ожидал от кошек шуток, фырков и прочего непотребства, однако встретил лишь монолит серьёзности. Каждая отнеслась к ответу предельно ответственно. И пусть большинство не произнесли вслух ни слова, ограничившись скупыми кивками, интеллектуальная работа ощущалась в каждом их движении, буквально висела в воздухе. Валькирии сознательно доверили мне командование. Ни одна не возразила. А это во фракции было даже весомей, чем стоящие на кону жизни. Нереальное, непредставимое доверие.

— Думаю, выражу общее мнение, кот, — только одна Викера решила подать голос. Ей это показалось сейчас уместно. — Раз уж смог убедить нас в правильности своих действий, да ещё и вчерне накидал операцию, она твоя. Мне же, как мастеру боевых искусств, будет особенно интересно понаблюдать за схваткой двух… псионцев. Один из которых — мой ученик… Мы в тебя верим, брат!

— Тронут, сёстры, — к горлу невольно подкатил ком. Подобное доверие не возникает на пустом месте. Значит, они уверены, что я готов. И полностью доверяют мне. В операции по линии фракции валькирий — не разведки, где сёстры уже не единожды убеждались в моей состоятельности. — Постараюсь оправдать доверие. И… обещаю лишний раз не рисковать вами.

— А вот это уже лишне! — неожиданно развеселилась Лай. — Ты эти привычки Дальней разведки брось. На то мы и валькирии, чтобы нами рисковать. В этом, можно сказать, основная суть фракции, основа нашего мироощущения.

— Главное, рискуй с умом, брат, — в тон ей улыбнулась Сайна. Очень так по-доброму, чуть обещающе улыбнулась.

— Ладно, хватит лирики, — пришлось тряхнуть головой, окончательно отгоняя сантименты. — У нас пятнадцать минут, чтобы задержать орбитальный челнок. Мы с Тиш и Мисель на точку. Первую группу с лёгким оружием высылайте прямо сейчас, пусть хоть на такси едут. Они недалеко. Главное, оружие. И про фламбер не забудьте!

— Да, мой генерал, — склонила голову, пряча улыбку, Милена. Остальные вторили ей задорными фырками.

— Генерал? — Старшая меж тем отвернулась, всем своим видом демонстрируя чрезмерную занятость. Поэтому мой вопрос достался Трише и Мисель. — Разве в Республике существуют воинские звания?

— Не грузись, кот, — обронила Миса, когда мы уже садились в подъехавший наёмный катер. — Это она так шутит. Заметь: с учётом психологии внешников. Твоей психологии.

Сказать на это было нечего. Да и некогда — Триша, видя моё замешательство, довольно небрежно затолкала меня внутрь аппарата. Беспилотный катер тут же начал набирать высоту, не спеша разгоняясь. Миса недовольно скривилась.

— Да кто ж так летает-то⁈ — и принялась перелезать с пассажирской зоны на водительскую.

Что-то валькирия там сделала с управляющей электроникой. Вроде бы даже использовала какую-то боевую электронику Республики. Аппарат отреагировал на вмешательство резким скачком скорости. Меня тут же вдавило в пассажирское кресло, которое под действием ускорения и сопряжённых команд компьютера начало быстро преображаться. Мгновение, и вот уже я ощущаю себя зажатым в полноценном противоперегрузочном коконе. Мисель довольно заурчала с переднего сиденья: она добилась своего, разогнала местную колымагу «по-настоящему».

Я же, невзирая на солидную скорость, с которой теперь двигался катер, принялся за работу. Прежде всего, мы с Миленой ещё раз пробежались по деталям плана. Разумеется, только после того, как вторая группа выдвинулась на соединение с нами. В основном Старшая его одобрила. Только пару раз внесла уточняющие коррективы, но в целом осталась довольна как стратегической его частью, так и тактической. Особенно её заинтересовали предложенные мной варианты расшивания возможных «вилок», то есть вариативности действий.

Отдельно пришлось затронуть тему местных. Оповещать ли их о ситуации, и если оповещать, то в какой момент. В конце концов Милена всё же согласилась, что оповещение самим фактом боестолкновения будет самым правильным. В противном случае местные поднимут много шума, но на выходе получится «пшик». Нам ведь нужно не просто уничтожить челнок — там и дурак справится. Нам нужно спасти пленницу, которая с появлением властей автоматически превратится в заложницу. Поэтому действовать нужно на опережение, причём так, чтобы никто ничего не понял, включая как местных, так и псионца.

А вообще, Милена в своей новой роли курицы-наседки выглядела презабавно. Больше всего кошка походила сейчас на галку, наблюдающую, как её едва оперившееся дитя совершает свой первый самостоятельный полёт. Благо, лишний раз не лезла, и то хлеб… Я бы не удивился, если бы валькирия не давала бы мне проходу, стараясь опекать на каждом шагу, буквально вкладывая очевидные истины в мой клювик. Из своего. Как и положено нормальной птице, выкармливающей собственного детёныша. Зато Триша оказалась на удивление взвешенной. Не лезла, не давала советов, и вообще держалась несколько обособленно. Словно старалась лишний раз не сбивать чрезмерно пристальным вниманием.

— Я думаю, Милена правильно решила доверить тебе операцию, — уже на подъезде к цели всё же заметила метиллия. — Раз взял ответственность на себя — бери её всю, до последней капли.

— Вы и до того доверяли мне операции.

— Это происходило на твоём поле — в Дальней разведке.

— Как мечник я иногда вёл. Даже тактику отстраивал.

— Мечница — не совсем валькирия, чтоб ты знал. У мечницы своя роль. Но ты… случаются Старшие стай и из мечниц. Не часто, но случаются. Особенно упёртые из них не желают возвращаться в Орден — такие идеальны для управления стаей. Ты прав, удобно, когда поля увязаны с техникой. А проще всего этого добиться мечнице. Но только такой, которая уже и не мечница — валькирия.

Что-то удивительно глубокое прозвучало в словах сестры по наставнице. Подобные признания и для мечницы, выросшей в Республике, были не часты, а уж для мужчины, да ещё и варвара по меркам республиканок…

— Ты от всех сейчас говоришь? — мне было немного не по себе. Все валькирии на тактической конференции внимательно слушали наш разговор, и было видно, что они всецело солидаризуются с боевой сестрой.

— Да, — короткая реплика сказала всё лучше долгих прочувственных признания — особенно из уст властной метиллии. Но она решила не заострять. — Ладно, мы уже на месте. А вон и девочки. Давай, ты первый, я — за тобой. Миса, отпускай катер.

Мы выскочили из люка и бросились к другому такси, прячущемуся до поры в небольшой древесной рощице, недалеко от посадочной зоны космопорта. Здесь, на Малом Космодроме, выполняющем вспомогательную к основному функцию, деревья не казались чем-то из ряда вон. Это у большого собрата имелась внушительная зона отчуждения — пусть и внушительная по меркам Ясеня. Но наша цель находилась именно здесь. Поэтому именно из этой рощицы мы и начнём первую фазу операции освобождения.

Первое, на что обратила внимание Триша сразу после высадки — это оружие. Думаю, не покривлю душой, если скажу, что сестра по наставнице буквально просияла. До того была — бука-букой, собранная, решительная, но смурная, что та туча, а тут… Словно подменили. Бросилась было к винтовкам, но в последний момент задержалась. Рванула надоевшую юбку, изящным движением кисти продолжив круговое движение, пока не содрала её всю, по самую талию. Поймала мой ошарашенный взгляд и задорно так усмехнулась.

— Ненавижу эту гадость, кот! Только для тебя надела. Говорила же — пусть будет милитари, а ты… Чем я без всей этой гадости плоха, а? — и девочка гибко крутанулась вокруг своей оси, сверкая кружевными узкими трусиками. — Ну, чего молчишь?

— Хороша, чертовка. Чего тут ещё скажешь? — вздохнул, с трудом заставляя себя отвернуться от этой демоницы в человечьем обличии. — Я не знал, что ты и играть можешь.

— А попросить? Нижнее бельё я бы для тебя любое надела. Оно не стесняет движения. А это убожество… Как я в нём ногами работать буду? На моих же скоростях любой кусок ткани может сбить концентрацию, нарушить равновесие.

Девчонка больше не теряла времени даром. Подхватила огромную плазменную винтовку, которую прочие валькирии использовали только в броне с экзоскелетом, и с чувством вдарила по рычагу предохранителя. За смачным щелчком последовал характерный звук нагнетания плазмы в разгонную камеру: «Ы-ы-ы-ть». Оружие встало на боевой взвод, чем вызвало у валькирии новую вспышку щенячьего восторга. Та даже губами приложилась к матовому цевью. Так и стояла, в платье с оторванной юбкой, в одних трусиках, и целовала… плазменную винтовку. Ну нормальная ли⁈ Пришлось очередной за сегодня раз тряхнуть головой, прогоняя излишнее сейчас ошеломление.

Сам я подхватил с земли двуручный фламбер… и вдруг осознал: она нормальная. Нормальнее многих. Потому что и меня самого тянуло к любимому оружию ничуть не меньше. Тянуло, словно к любимой женщине. Провёл ладонью над его широкой частью, от кончика клинка до плоского навершия рукояти. Следом за рукой по́рхнули бабочки разрядов, по телу разлилось приятное тепло. Когда оно охватило меня всего, немного погонял энергию между телом и клинком, стараясь дотянуться до каждого нервного канала. Только закончив сродство с оружием, поднял взгляд на Тришу. Она уже успела облачиться в легкобронированный комбинезон с персональным генератором защитного поля. Вопроса, почему сначала винтовка, и только потом одежда, не возникло. Ведь и я сам об одежде даже не задумался. Хотя мне было проще: свой военного образца серо-голубой комбинезон я с самого начала напечатал из той же ткани, что и классический флиппер. Как чувствовал.

— Дамы, все готовы?

Валькирии уже закончили переодеваться и проверять оружие, и теперь стояли в ожидании команды. Всего их собралось четверо: Триша, Сайна, Мисель и Викера. Остальные грузили тяжёлую броню и боевых дройдов в оба яхтенных катера, на борту «Селенги». Воительницы уже успели снарядиться, и буквально сейчас заканчивали погрузку комплекта брони для нас.

Итак, в запасе есть ещё пять минут двадцать секунд. И их следовало потратить с максимальной отдачей — тем более что «тяжёлая артиллерия» прибудет не раньше, чем через девять минут.

— Кошак, зачем спрашивать очевидное? — недовольно зыркнула на меня Мисель.

— Всё я вижу. Просто… Будьте осторожней. Я постараюсь прикрыть полями, но всякое может случиться. Надейтесь больше на своё оружие и свои генераторы.

— Помнится, раньше кто-то не стеснялся кичиться полями. Угрожал, что накажет, если приставать будем. А как настоящий псионский лорд на горизонте замаячил… Неужели можешь только беззащитных девчонок полями стращать?

Ироничный изгиб бровей и явный намёк на шутку в словах Сай не остался незамеченным. Беззащитные девочки, ощетинившиеся штурмовыми винтовками, издали короткие смешки. Подначка рыжей попала на благодатную почву. Что на это скажешь? Было дело, грешил…

— Да нет, не совсем, хотя и близко… На псионца их как раз хватит. За вас переживаю, дурёхи! Я когда линкор валил, вообще себя не контролировал, ни о какой защите не думал. Вон, даже Ле спалил… Ладно, хватит лирики. Поехали!

Я первым запрыгнул в люк катера… и тут меня что-то будто толкнуло под ребро. Развернувшись, я встретился взглядом с затравленно жмущимся в водительской зоне парнем. Он притулился рядом с пультами и почти не дышал. Бедолагу аж трясло.

— А это кто? Сайна? Вик?

— Таксист. Какой-то дурацкий сервис, с живым водителем оказался. Теперь вот катаем. Не выбрасывать же его на трассе? Ещё катер заблокируют… — начала оправдываться снежка. Она отвечала за транспорт, вот и переживала, что так опростоволосилась. От былой ироничности не осталось и следа.

— Ладно, парень, не бойся. Они не кусаются. Или?.. — я повернулся назад, к баюкающим оружие девчонкам.

— Подумаешь, чуть когтями пощекотали, — бесстрастно пожала плечами Викера. — Тебе каждый день куда больше прилетает, и ничего, до сих пор жив-здоров. А этот чуть не обделался. Как так можно⁈

Женщина реально не понимала. Для неё когти представлялись органичной частью тела, а тут какой-то гражданский вдруг пугается их до дрожи в коленках. Что ж, развлеклись, а мне теперь его в чувство приводить… Вот так с женщинами всегда…

— Я тебе серьёзно говорю: не бойся. Я мечник, — показал ему клинок, запустил сноп безобидных искр по ладони. Парень сразу же как-то пообмяк, успокоился. — Проводится операция по освобождению ценного заложника. Ты просто неудачно попал. Будь такси автоматическим — ничего бы и не увидел.

— А эти…

— Да ладно, ты чего⁈ — сделал я большие удивлённые глаза. — Это наши. Те же лысые, в париках, да ещё и белая плесень! Ты на моих посмотри! Видел, небось, в обзорник, как Тиш извивалась? Похожа она на плесень?

— Нет. Они красивые… Ты прав, мечник. Как увидел эти жуткие штуковины… Думал, Республика напала.

— Нет, тут разборки другого рода… Между псионскими родами. Ты главное не подставляйся, и не пострадаешь. Как подъедем, высаживай нас и вали отсюда. Можешь своим сообщить про операцию, мы гражданские службы не привлекаем, но мало ли как оно пойдёт… Если уж полями можно боевой корабль в пепел развеять, космодрому тоже может сильно прилететь.

Таксист совсем успокоился, даже головой покивал деловито, с оттенком понимания. Он теперь ощущал некую сопричастность свалившемуся на его голову приключению, но, главное, не паниковал. А значит, не наделает сдуру ошибок. И это правильно. Я повернулся к девчонкам. Они были спокойны. Триша ободряюще улыбалась: она правильно поняла мою игру, а остальным через режим тактической конференции довела Милена.

Шатл наплывал на нас своим зализанным плоским корпусом непривычных очертаний. Какие-то грани, обводы — всё было хищно, но без республиканского изящества. Мы начали высадку, когда катер ещё не завершил движения. Кошки выскочили первыми и сразу же заняли позицию в районе входного шлюза. Я вышел последним, картинно осмотрелся по сторонам, положил клинок на плечо и уверенной походкой хозяина жизни направился к шлюзу. Мои поля кривились, сыпали вереницами разноцветных молний, и производили ещё множество совершенно бессмысленных, но внешне эффектных действий. Однако и практическая польза от них была: если корабль начнёт прогревать двигатели, я легко смогу нарастить мощность и расширить область, чтобы сделать с ним всё, что пожелаю. И те, кто внутри, не могут этого не понимать. Я встал точно возле шлюзовой мембраны и картинно постучал по ней кулаком.

— Эй, на борту, открывай! И движки погаси, а то отрежу их нахрен!

Начавшие было предварительный прогрев двигатели смолкли. Внутри прониклись серьёзностью ситуации. Рядом с люком возникла голограмма уже знакомого мне псионца. Что характерно, теперь он ни от кого не скрывался, щеголял во флиппере. Правда, не белого, но голубого цвета.

— Что тебе надо, брат-мечник?

— Тамбовский волк тебе брат! Меня такие «братья» на дикой планете подыхать оставили. Хочу теперь полями поиграть с кем-нибудь из наших. Выходи, один на один схлестнёмся.

— А это у тебя там кто?

— Мои женщины. Боишься, своих орлов выведи, пусть тоже постоят, посмотрят, как настоящие мужики полями меряются.

От обвинения в трусости псионца аж перекосило. Нет, он не боялся. Тем более, не боялся женщин с пукалками в руках. Он просто тупо спешил, иначе бы даже не заморачивался, принял бы приглашение.

— Слушай, брат-мечник, я спешу. Давай как-нибудь в другой раз, а? Хочешь, забьёмся на место и время. Или могу твоим обидчикам передать точку стрелки и количество бойцов, сколько выставлять.

— Нет. Здесь и сейчас. Меня никто не спрашивал, чего я хочу. Я тоже не буду ни у кого спрашивать.

— Ты, гляжу, совсем отморозок? — с угрозой в голосе заметил псионец, нехорошо сощурившись.

— Мне похеру. Не выйдешь в течение пяти минут, начну резать корабль. Брат-мечник, — последнее словосочетание я выплюнул, как издёвку. Типа, не брат ты мне.

Девочки на тактической конференции выпали в осадок. Все. Такого «содержательного» разговора они не ждали, в особенности от своего всегда тактичного мечника. Я же отошёл чуть назад и поставил перед собой меч вертикально. Поля пришли в движение, охватывая всю область вокруг корабля тройной пеленой, которая начала угрожающе сжиматься. Раздался скрежет корёжащегося металла — пока только от опорных стоек. Голограмма больше не проходила, и у засевших внутри бойцов был только один вариант показаться и начать переговоры — выйти лично.

«Леон, ты точно псионец, — уверенно заявила Викера по линии связи. — Я раньше сомневалась, но сейчас…»

Было видно, что «высокий говор» псионских лордов сильно впечатлил наставницу. Ну, кто на что учился, как говорится. У любой социальной группы есть свой язык. Те же предшественники местных дворян. Они, конечно, изъяснялись более витиевато, даже специально изучали правильные обороты обращения друг к другу в зависимости от ситуации. Но для этого нужно всё же что-то учить. Если не учить, но иметь такой же чрезмерный гонор, всё скатывается до банального примитива, по принципу: «Сила есть, ума не надо».

«Вик, я в детдоме воспитывался, на дикой планете. Там пацанские разговоры — не редкость. Эти же… я уже понял, что они собой представляют. Приматы, какими мы все были в молодости. Только нормальные стараются развиваться, растут, а эти такими и остались. Только ху… то есть поля отрастили на недосягаемую величину».

По стае прошлась волна фырков, так девчонки выражали своё отношение к последней фразе. Но понимали, что я прав, а потому не делали резких движений и вообще старались лишний раз не отсвечивать. Пусть они и не разбирались особо в психологии внешников, но вот психологию псионцев знали. И отлично понимали, что раз я выдаю себя за одного из них, проблема заложника поднята не будет в виду её полной бесперспективности. Псионцу плевать на какую-то там принцесску непонятной тьмутаракани. Ну, грохнут её в процессе разборки — туда ей и дорога. При таком ракурсе взгляда проблема выживания принцессы становилась задачей номер один не для спасающей стороны, а для стороны удерживающей, ибо зачем они тогда её похищали? Их степень заинтересованности в принцессе оказывалась несопоставимо выше таковой для отморозка-мечника.

Секунды текли, складываясь в минуты — а для меня каждая выигранная минута была на вес золота. На четвёртой минуте на подлёте замаячили мои катера с тяжёлой артиллерией. Девчонки появились без брони, её с успехом заменяли дройды, которых они принялись сноровисто ссаживать с транспортной аппарели. К пятой минуте шатл псионца оказался взят в кольцо дройдов, и уже они врубили поле, я же «от нечего делать» стал сбивать выступающее из обшивки оборудование. «Хрясь!» — прочь отлетела мощная антенна гиперсвязи. «Блям-ц!» — за ней последовала решётка с эмиттерами маломощного защитного поля. «Хр-р-р!» — подломились передние опоры. Задние пока стояли, ибо если их завалить, шатлу будет проблематично взлететь, а так всё в пределах заявленных правил игры. Опоры стали последней каплей для засевших на борту бойцов. Шлюз начал медленно открываться.

Дальше начиналась вилка. Был вариант ворваться внутрь и всех перебить, спасая принцессу, но мечник мог спутать все карты. Его следовало вывести из игры, а значит, нужно было заставить выйти и спровоцировать на дуэль со мной. Кстати, валькирии не вызвали у противника особого удивления. Он явно воспринимал их эдакой массовкой, призванной оградить от внешнего мира, чтобы двум «избранным» не мешали предаваться благородной смертоубийственной забаве. Организация своего рода дуэльной площадки — в этом на первый взгляд и состояла их задача. И псионец купился.

Валькирии тут же сместились под защиту брони катеров. Тоже на первый взгляд грамотное решение: когда мужики разбираются, бабы, от греха подальше, не отсвечивают. Поля никого не пощадят, и опытные члены моей команды, благо, что женщины, по закону жанра должны были скрыться и не отсвечивать. На самом же деле они сейчас стремительно переодевались в тяжёлую боевую броню. Дальше наступала следующая вилка, в которой кошкам придётся сориентировать уже самим, ибо я буду занят своим противником.

Мечник вышел из шатла гордой, независимой походкой ещё одного хозяина жизни. За ним тянулся шлейф из ярких алых разрядов. Эдакий павлин с распушенным хвостом. Мне стало смешно, а кошки так и вовсе не сдерживались. Они были умными девочками, и моя аллегория про меряние кхм… полями… на глазах обретала для них новое содержание. Псионец тем временем встал напротив меня. Отсалютовал мечом.

— Я правильно понимаю, что твои не будут мешать?

— Обижаешь! — состроил я обиженную гримасу. — Нахрен мне бабы под ногами, когда мужики разговаривают? Ты там своих тоже охолони. Пусть сидят, и не высовываются.

— А эти консервы — чтобы нам не мешали?

— Да, а то налетят эти… варвары, — я скривился. — Начнут своими пукалками грозиться. Нахрен они нам нужны?

— А ты правильный мужик. Меня Литуэль зовут. Из рода Чёрной звезды, — и весомо так зыркнул на меня, словно это должно было всё сказать лучше любых слов.

Я в ответ важно покивал, признавая его солидность.

— А я, брат-мечник из рода Чёрной звезды, послал своих нахрен. Взял на той варварской планете местное имя. Я теперь Леон Познань. Леон — это лев, такой хищник там. У него ещё прайд львиц бывает. Они за него охотятся, детей растят, а он их кроет. Мне понравилось.

Мужик заржал. Ему тоже понравилось. Даже посмотрел на меня как-то иначе, с оттенком уважения.

— И поэтому баб с собой таскаешь? Типа, льви-цы? А ты юморист, как я погляжу! Хотя, чего там, удобно. Они тебе каштаны таскают, а ты сверху поплёвываешь. Мои в гареме совсем нюх потеряли. Им всё какие-то цацки или одёжки подавай. А твои, значит, сами с усами. Да ещё и в войнушку играть помогают! Где ты их набрал?

— Да там же, из местных, — пожал плечами. — У них там с нормальными мужиками проблемы. Я как полями такую львицу приласкаю, она на всё согласной становится. Таких же, как мы — в галактике больше нет.

Моё довольное подмигивание было встречено собеседником таким же довольным оскалом. Он знал, как ласкать полями, и какие преимущества это даёт в борьбе за самок. Тёртый калач, мой собеседник, и тем необычней, что не заподозрил в валькириях валькирий. Не иначе, сказалось шаблонное мышление. Ну откуда здесь, в сердце Конфедерации, взяться этим бешеным воительницам⁈ Да ещё и в обществе мужика-мечника?

— Слушай, Леон. Я с тобой буду драться. Ты в своём праве. Только давай договоримся. Если сделаешь меня — перетащи на корабль. Я тут по делам рода, мне ещё с планеты товар вывозить. За ним могут местные припереться, так что пусть твои сразу поля снимают и мой корабль выпускают.

— Без проблем, брат-мечник из рода Чёрной звезды. Тогда и ты меня моим львицам отдай, перед тем, как взлетать. Сейчас, я только с ними свяжусь, чтобы и при том, и при том раскладе сразу поля снимали. Я просто думал — тебе важней защита от местных…

— Нет, мне на местных насрать. Мои на орбите, если что, помогут прорваться.

— Ну на том и порешили, — я демонстративно вытащил информационный терминал, ткнул голограмму, с нотками альфа-самца в голосе обозначил расклады, выслушал ответ, и только потом поднял на противника взгляд.

— Слушай, они говорят, что-то местные нехорошо шевелятся. Ты им что, так сильно хвост прищемил? Сразу бы сказал!

— Я говорил, но ты не слушал.

— Ладно, тогда давай начинать. Чем быстрей начнём, тем быстрей… кончим, — и я заразительно заржал дурацкому каламбуру. Мой оппонент поддержал ржачь.

Хотя на деле мне смеяться совсем не хотелось. Хотелось сплюнуть бредовыми словами и выражениями, и никогда их больше не произносить и не слышать. Псионцы на деле оказались ещё большими отморозками, чем рассказывали Лирана с Витаной. Пацаны пацанами. Неужели столь древняя цивилизация могла породить подобную… мышь? Вместо слона Республики родилась мышь Псиона. Почему? Неужели поля так влияют на мозг мужчины? А поля ли? Не абсолютная ли власть над ближним, обусловленная этими самыми полями?

Между тем площадка, на которой мы стояли, стала принимать очертания дуэльной зоны. Мы выжгли полями землю под ногами, спекли её, очертив таким образом круг приличного диаметра. Секундантов не требовалось, «реальные пацаны» были в состоянии сами проследить за дуэлью. Да и что тут вообще нарушать, если есть лишь одно правило: кто победит, тот и выиграл? Любыми средствами. Что до жульничания… Мы сами — самое совершенное оружие современности. Что есть в мире такого, что могло бы повлиять на исход дуэли изнутри очерченной зоны? Стилет под ребро? Банка кислоты в морду? Шокер? Бластер? Не смешно. Пелена блокирует абсолютный ноль вакуума и солнечное вещество. Какой бластер, какой шокер? Акститесь! Только жесть, только хардкор! И мы начали.

Бой начался с дистанционного обмена ударами. Мне эта практика была понятна и привычна, я долбал весомо и вдумчиво, так что противнику пришлось знатно полетать в своём коконе. Однако и он не оставался в долгу, впечатывая в мою защиту мощные удары полевых кулаков. После очередного такого удара псионец неожиданно влепил в мою пелену чудовищный по насыщенности разряд. Всё вокруг застило от соприкосновения полей и молний, я было расслабился, дожидаясь, пока буйство спадёт, но у Чёрной звезды имелись на этот счёт свои соображения. Уже через мгновение меня, точно пушинку, подкинуло очередным ударом полевого кулака. Нет, пелену он не пробил, да и не пытался. Полёт закончился одновременно с завершением энергетической вакханалии на стенках моего кокона, и тут же, словно чёртик из коробочки, рядом возникла довольная харя противника. А следом прилетел солидный удар двуручником.

В вихре малинового оттенка разрядов белёсое лезвие ввинтилось в пелену… чтобы вместе со змейками разрядов стечь по выставленному в блоке клинку. Вбитые на подкорку рефлексы не подвели. А далее, уже рефлексы рукопашника позволили припечатать ногой по бедру увлёкшегося борьбой клинков мечника — да так, что мужика закрутило в воздухе и отбросило прочь.

Теперь уже я перехватил инициативу, в точности повторив атаку жгутом разряда и сразу же, не давая опомниться, полем. Потом ещё раз, а следом — удар клинком, и ещё раз ногой. Псионец от подобного напора растерялся. Он умел фехтовать, но мастером рукопашного боя не был от слова совсем. Пользуясь преимуществом в ближней зоне, я принялся клепать удары, как горячие пирожки. Ни в коем случае нельзя было давать ему опомниться и взяться за меч, с которым псионец мастак. Каждый мой удар ногой был не просто ударом — наносящая его поверхность неизменно оказывалась укутана в полевой кокон. По сути, не было разницы — бить ли дистанционно, или бить вот так, конечностью, укутанной в тот же полевой каркас. А ещё так было банально быстрей, в виду меньшего расстояния до тушки оппонента, да и на плетение время не тратилось.

Сначала Литуэль пытался банально отползти, слишком сильно его контузило первыми ударами. Но вскоре нарастил пелену уровня до третьего, так что стал менее восприимчив к последствиям ударов. Это помогло ему прийти в себя. Я поздно понял свою ошибку. Надо было поступательно наращивать мощность ударного кокона на ногах, а не бить всё время одним и тем же слабосильным полем. Вернее, полем, ставшим к тому времени слабосильным.

Что ж, за свои ошибки нужно платить — и моя плата едва не оказалась фатальной. Псионец ловко извернулся, вроде бы целя рукоятью мне по ноге, но когда я попытался блокировать согнутой в колене ногой, этим классическим рукопашным блоком, Литуэль резко сменил направление удара. И опять выручили рефлексы — на этот раз вбитые валькириями для боевых имплантов. Подчиняясь наитию, я мазнул вылезшими когтями по устремлённой для удара кисти руки. Брызнули искры. От напряжения схлестнувшихся полей нас разбросало в стороны. Вскочив, я глянул на поднимающегося псионца, и только теперь различил источник чудовищной опасности — прямо из запястья, над кистью его левой руки, торчал белёсый клинок тридцати сантиметров длиной. Именно он по задумке Литуэля должен был поставить точку в нашем противостоянии — либо хотя бы склонить чашу весов в пользу ушлого псионца.

Пользуясь лёгким ошеломлением противника, я попытался оценить диспозицию. Электроника больше не работала; скорее всего, она просто выгорела, не выдержав энергетического буйства схватки. Неубиваемая республиканская электроника, рассчитанная на бой стаи с участием мечницы, отказывалась работать! Вот что значит дуэль двух псионцев! Тут действительно только ху… в смысле, поля против полей. Пришлось оценивать диспозицию персональными оптическими средствами любого человека — глазами.

Товарищи Литуэля всё же не утерпели, высыпали посмотреть на бесплатное представление. Никакие приказы не могли остановить их тягу к подобного рода зрелищу. Очередная вилка получила своё развитие, путь на корабль оказался открыт. Валькирии должны справиться, если смогут организовать по-настоящему молниеносную атаку.

Словно только и дожидались паузы в схватке, возле туши шатла мелькнули силуэты в броне. Почти сразу раздались хрипы умирающих горе-охранников, ставших жертвами интегрированных в броню десантниц клинков — этих старших собратьев имплантов на кистях рук. Последним, что я успел разглядеть, был стремительный бросок двух теней внутрь шлюза, чтобы не дать местным и тени шанса его закрыть.

Моя роль тут же выкристаллизовалась без всяких указаний. Следовало во что бы то ни стало обеспечить девочкам простор манёвра, а значит — отвлечь своего противника. Судя по всему, он пока не заметил прорыва боевой группы, слишком уж стремительно и профессионально действовали кошки, да ещё и без всяких внешних спецэффектов, которые однозначно сопутствовали бы любому другому оружию. Валькирии воистину были универсалами, сочетающими в своей тактике приёмы тяжеловооруженных штурмовых подразделений и тихих диверсантов-разведчиков. Как можно не любить таких девчонок? Сейчас они показывали высочайшее мастерство, недоступное большинству армий внешников. Да что там говорить — недоступное никому другому, кроме Республики. Разумеется, если брать за критерий сравнения массовость. В то время как у внешников на что-то подобное были способны лишь единичные спецподразделения, республиканский десант весь так мог, пусть и с разной степенью результативности.

В новом раунде боя с псионцем я решил не мелочиться и сразу же завладеть инициативой, а для этого… Ненужный более меч полетел прочь. Вместо него подушечки покинула вторая пятерня имплантов. В тот же миг зверский рёв возвестил противника о готовности идти до конца. Я, угрожающе щерясь, пошёл на Литуэля — для пущего эффекта предварительно хорошенько припечатав того разрядом в руку толщиной. Выходец из рода Чёрной звезды ощутимо напрягся. Он ожидал чего угодно, но только не перехода боя в совсем уж ближний радиус. Мои ноги в полевом коконе и белёсые клинки на пальцах рук в мгновение ока превратили жизнь мечника в локальный филиал ада. Я же впервые пожалел, что не обладаю имплантами на пальцах ног…

Меч псионцу помогал слабо, слишком неповоротливым и громоздким для таких скоростей и дистанций он был. Хотя иногда мечом прилетало, это факт. Но противнику доставалось куда сильней — слишком высокий темп я взял. Мои когти буквально в клочья рвали его защиту. Я накручивал и накручивал уровень ударных коконов, в то время как мечник вынужден был всё время накручивать интенсивность своих защит. Разумеется, он пытался контратаковать. И тут на полную мощность заработал тот факт, что мои поля были банально сильней. На первое место вышла природная предрасположенность, природные задатки, спорить с которыми оказалось сложно. Не помогал никакой меч. Лучшая же физическая подготовка и мастерство рукопашника переводили мою победу из статуса возможной в необходимую.

Время спрессовалось в какую-то пружину, всё сжимающуюся и сжимающуюся — с каждым ударом сильней. Я рвал псионца в общей сложности минут пять, хотя по субъективному времени прошло никак не меньше получаса. В эти пять минут мною было проведено столько энергетических ударов, сколько не доводилось проводить никогда и нигде. Я даже помыслить не мог, что способен на подобную интенсивность боя! Не рукопашного, а именно боя на фламберах! Впрочем, при таком мотиваторе это и не удивительно… Когда на кону безопасность моих женщин — по-другому и быть не могло. Псионец не должен был даже заподозрить, что с шатлом что-то не так. Вся моя интуиция кричала об этом, и я склонен был ей верить. Только не после всего, что она для меня сделала. Ведь не будь интуиции, и Ярослава Ясеньская сегодня навсегда бы простилась с родной планетой, стала бы добычей откровенного отморозка, считающего себя пупом галактики.

Не знаю, что сработало лучше — моя мотивация или мастерство рукопашника, вкупе с полями, — но своего я добился. Разодранный энергетически и физически, мечник провалился в энергетическую кому, до кучи усиленную чудовищной кровопотерей. Я же стоял над своим первым настоящим врагом — поверженным и беспомощным — и медленно отходил от горячки боя.

Спину обняла чья-то мягкая ручка, а следом на правом плече умастилась милая чернявая головка. Так мы и стояли. Вместе. Я и Милена. Это была именно она, моя Ртуть. Да и кто ещё это мог быть? Только та, кто смогла в своё время достучаться до моей расстроенной психики. Вытащила со дна бездонной ямы. Не побоялась возможного срыва, наверняка бы стоившего жизни всему переменчивому экипажу «Селенги». Не побоялась и теперь, смело подошла поддержать, помочь в осознании произошедшего.

— Кошак, — протянула она, словно смакуя это слово, словно пытаясь заново его осмыслить. — Порвал ты его знатно. Не зря мы тебя столько натаскивали, не зря столько крови из тебя выпустили. А он — видишь? — оказался не готов к такому. При всей своей силе и немереном опыте — не готов. Почему?

— Потому что у него не было вас, моих львиц.

— А вот за львиц ты, милый, ещё ответишь, — елейным голоском промурчала подруга. — Девчонки были в бешенстве от твоего бахвальства. И хотя умом понимали, что это ты так ему зубки заговаривал, но сердцу ведь не прикажешь… когда оно требует поставить тебя на место. И знаешь… Я склонна ему довериться. В этот раз. Я же в первую очередь женщина!

— Мне всё равно. Главное — я вас прикрыл. Я принадлежу стае с потрохами, поэтому решать вам. Мне тоже было неприятно это общение, и отнюдь не только в части бахвальства. Он какой-то… в общем, полный дегенерат. Буду только рад, если вы мне кровь пустите. Хоть так отвлекусь от гадостного послевкусия.

— Милый, мы обязательно тебя отвлечём. Как минимум, чтобы не загордился великолепно проведённым боем.

На другое плечо легли ладошки Триши, а следом на них примостился её подбородок. Метиллия легонько потёрлась щекой о мою щёку — нежно, невесомо. И тем контрастней прозвучали её слова.

— Не переживай, кот, уж что-что, а возгордиться мы тебе точно не дадим. Ты всегда будешь видеть свой реальный уровень. Объективно видеть. Для того мы рядом… ну и ещё для того, чтобы ты всегда знал: хотя в тебе и немерено этой вашей мечниковской дури, но против нас ты совершенно беспомощен.

Не скажу, что реплика сестры по наставнице меня обнадёжила. Скорее, заставила подобраться.

— Что вокруг? У меня вся электроника погорела.

— Плохо вокруг. Местные согнали кавалерию. Пространство просто стонет от полей.

— Хороший ты у нас, Кошак, — продолжала меж тем свою пластинку Триша. — Хотя и бываешь порой совершенно несносным, но это нормально, мы уже привыкли. Когтями это на раз лечится… Я чего собственно подошла. Там твоя девочка. Ревёт в три ручья. Что-то кричит, беснуется. По-моему, у неё истерика. Ты бы с ней поработал, что ли?

— А ты? А девочки?

— Мы… Понимаешь, в Республике у девочек истерики — это нонсенс. Мы сильные. А с детьми никто из нас профессионально не занимался. Вот и не знаем, как поступить. Ты же… тем ещё бабником был до встречи с Валери. Наверняка истериками внешниц тебя не удивишь. Справишься?

— Да. Где она?

— В нашем катере. Мы её туда перенесли.

— Хорошо. Только одну минуту дайте.

— Без вопросов, милый, — и Триша удалилась к своим, держать периметр.

Я же выпустил когти и одним движением вспорол псионцу горло. Милена рядом вздрогнула, напряглась.

— Леон, что ты сделал⁈

— Добил эту мразь. Не хочу отдавать его местным. Они под нажимом могут выдать его своим.

— Я вижу, что добил, но он же заминирован!

— То есть как: заминирован⁈ — теперь и я напрягся.

— А вот так! В его теле термический заряд, на случай смерти.

— На что он реагирует?

— Вроде бы на смерть мозга…

— Мозг умирает не сразу. У нас есть несколько минут. Ищите заряд.

— То есть как: ищите? Вот прямо так в нём и ковыряться?

— Да. Бери Тиш и ковыряйтесь. Только как будете готовы извлекать, перенесите тело в шлюз шатла. Извлечёте, хватайте тело, я отсеку вас от корабля. Но смотрите, псионца… в смысле то, что от него останется… мне не потеряйте — он нам многих проблем избежать поможет.

Милена была в шоке. Такой подставы она не ожидала. И после этого кто-то говорит, что валькирии любят жестокость и пытки? Тиш примчалась тут же, мазнула по мне немного недоумённым взглядом, и присоединилась к уже вовсю потрошащей бездыханное тело подруге. Я же пошёл делать свою работу, и почему-то занятие сестёр не казалось в сравнении с ней таким уж сложным и морально тяжёлым…

Королева-мать

Малый космодром Ясеня, двадцать минут спустя

Деревья горели. Некогда величественные исполины теперь походили на гигантские, взметнувшиеся ввысь факелы, призванные освещать вечерний город. Земля спеклась, от былой красоты травяного покрова не осталось и следа. Только обугленные ошмётки самых невезучих деревьев медленно тлели среди грязно-чёрной земной тверди. Но это был лишь фон. На переднем же плане всё сверкало и искрилось в торжестве рукотворных энергий. Мобильные дроны поддержки, персональные поля тяжёлых штурмовиков десанта, даже один стационарный генератор поля — всё это многообразие давало чудовищную, непредставимую засветку, не позволяющую нормально работать даже неубиваемым системам радиоэлектронной борьбы Республики. Голубые, белые, оранжевые, алые — казалось, все цвета спектра сегодня предстали перед неискушённым зрителем в облике ожесточённо снующих тут и там разрядов. Даже мне, привыкшему общаться на «ты» с энергиями высочайших порядков мечнику, приходилось щуриться, чтобы различить хоть что-то в творящемся буйстве. И сквозь весь этот ворох возмущений, шёпот помех и гул генераторов прореза́лся крик одержимой подлинной яростью женщины:

— Моя дочь! Не смей прикасаться к ней, республиканский выродок! Отпусти её! Слышишь⁈ Я порву тебя! Порву! Только один волосок упадёт с её головы! Порву!

Где-то в эпицентре вороха защитных систем мужчинам в форме огромного труда стоило удерживать беснующуюся, рвущуюся навстречу врагу женщину. Только вбитый годами политической практики здравый смысл позволял ей не раствориться совсем в первородных материнских чувствах, не давал им окончательно погрести под завалами эмоций практическую целесообразность. Не удержись она, и мужчины не смогли, не посмели бы ослушаться прямого приказа. Королева могла всё. А здесь и сейчас, в окружении наиболее надёжных представителей основной опоры трона — офицеров флота и космического десанта — она была по-настоящему полновластна. Это ощущал каждый боец, и подобное осознание рождало в мужчинах ещё большее преклонение пред стальным стержнем воли их королевы. Как отражение в отражении установленных друг напротив друга зеркал создаёт ощущение бесконечности — так и ощущение бескрайнего уважения отражалось, множилось в зеркалах человеческих душ.

Стая держала оборону, ощетинившись полями защитных дройдов. Сами же кошки, в броне, с плазменными винтовками и тяжёлыми кинетическими пушками наизготовку, рассредоточились вторым, внутренним, полукольцом, с чётко рассчитанным интервалом. Внешне бесстрастно они взирали на окружающее энергетическое буйство. Даже оружие в их руках не шевелилось, не меняло точек прицеливания. А под массивными стопами брони оплывали лужицы некогда крепкого композита — всё, что осталось от поверженных нами чуть раньше врагов. Лишь тело псионца, благополучно сбережённое от последствий термитного взрыва, выбивалось из общего антуража — как и коленопреклонённый пленник с заломленными за спину руками. Ну и я, чуть в глубине вогнутой части полукольца валькирий, в голубом флиппере, стилизованном под военного образца комбинезон — куда ж без извечного пижонства мечников! Даже бессознательное тело принцессы у меня на руках играло на общий пафос картинки. Нет, ничего такого с ней не произошло, просто на вымотавшуюся девчонку так подействовали мои попытки успокоения. Ровный голос и невинные поглаживания роскошных волос принцессы совершили чудо, оказавшееся не под силу многоопытным кошкам.

Я спокойно улыбнулся голограмме беснующейся Королевы. Хотя вряд ли она могла видеть мою мимику — как и я не мог видеть её. Слишком поганой была подёрнутая помехами картинка. Зато последующий жест, когда я перекинул девочку на одну руку, помогая себе полями, а другой провёл по её лицу, поправляя выбившийся локон, не смог укрыться от напрягшейся матери. Но вместо успокоения породил новую вспышку первородной ярости.

— Не прикасайся к ней, я сказала! Тварь, выродок! Как вас космос ещё носит, таких ублюдков! Чтоб вас чёрная дыра всех поглотила!

— Ваше Величество, успокойтесь. Успокойтесь и выслушайте меня. Я не хочу зла вашей девочке. Ни ей, ни кому бы то ни было на этой планете.

— Трепло! Ублюдок! Ты сделал больно моей девочке! Ты сделал больно моей планете! Земля спеклась, а взлелеянная моим народом природа уничтожена! Хватит играть в благородство! Тебе никто здесь не поверит ни на полслова!

— Хорошо. Не хотите успокаиваться — ваше дело. Мои условия. Я пропускаю сюда, вот на это место прямо передо мной, вашего доверенного офицера. Передаю ему с рук на руки девочку. Он выходит за периметр. Как только вы убедитесь в её физическом здоровье, становитесь на то же место передо мной. Мы разговариваем. Постарайтесь к тому времени взять себя в руки. Повторяю, я не хочу крови. Мои кондиции мечника позволяют уничтожить линкор с полностью задействованными эмиттерами, не говоря уже о слабоэнергетических куполах ваших текущих защитных систем. Погибнет много ни в чём не повинных людей. Я этого не хочу. Но и своих девочек в обиду не дам. Ни одна валькирия не должна пострадать. Мы с вами проведём переговоры, как этого добиться. Мы готовы сложить оружие. Жду вашего ответа. Либо «да», либо «нет». Ваша истерика мне не интересна, Ваше Величество.

На несколько минут голограмма Королевы поблекла. По ту сторону периметра шло ожесточённое обсуждение. Видимо, мои конкретные, скупые слова возымели действие хотя бы на окружение разъярённой королевы-матери. Наконец доверенные люди правительницы что-то решили, и она появилась вновь. На этот раз без метания громов и молний, только взгляд имела смурной, исподлобья. Даже роскошная коса женщины оказалась перекинута через плечо на живот, а не металась в такт экспрессивной речи и столь же эмоциональной жестикуляции.

— Вот так просто отдашь девочку?

— Моим словам ты не веришь. Значит, будет жест доброй воли — он должен сказать всё красноречивей любых слов. В обмен твоё слово, слово Королевы Ясеньской. И ты становишься сюда сама, без охраны. Здесь тебе придётся уже поверить на слово мне, что я не причиню вреда. Но жест доброй воли призван в этом убедить — в том, что моему слову можно верить. Даже слову «республиканского выродка»…

— А если обману? Мне ничего не стоит нарушить слово, данное «республиканскому выродку», — вернула шпильку королева.

— Валькирии никогда не сдаются в плен. Мы всегда готовы принять смерть ради Экспансии.

— Ты вроде бы не похож на валькирию, — неожиданно развеселилась женщина. Её распирала весёлая злость, а это уже был явный прогресс. Она даже несколько демонстративно обвела меня с ног до головы изучающим взглядом, словно пыталась проникнуть под одежду. — Не вижу вторичных половых признаков.

Мои девчонки юмор оценили. Раздалось несколько ехидных смешков. Кошкам было весело. Сёстры ловили кайф от всей этой ситуации. Они готовы были сдохнуть рядом со мной, потому что знали: будет весело, и мы дадим врагам такую игру, которую они запомнят надолго. А сами валькирии унесут с собой на небеса очередных героев.

— Отрадно, что ты можешь шутить, Королева. Значит, лёд тронулся. Это означает «да»?

— Что, даже не станешь отвечать?

— Нет. Если будем драться, ты сама всё увидишь и поймёшь.

— Умный, смелый и наглый, — на губах женщины впервые за сегодня заиграла улыбка. — Хорошее сочетание для мужчины. Открывайте мембрану, мой человек идёт.

Действительно, в протаявший в генерируемом дройдами поле односторонний портал протиснулся мужчина без брони, в одном небесно-голубом комбинезоне космофлота Ясеня. Его голубого цвета берет с зелёной волной был сдвинут набекрень, щеголяя лихо заломленным кантом. Под беретом же сверкали удивительно знакомые глаза — это был специальный представитель Коронной Службы при Королевском Флоте Кирилл Волнов, собственной персоной.

А Королева далеко не дура! Отправила того, кто проштрафился, допустив на планету целую кодлу явных республиканцев, ещё и тяжёлое оружие на «Селенге» проморгал. Да и весёлые посиделки в бассейне с его участием не дотягивают до таможенных процедур… Я весело подмигнул парню. Зато наша рыжая охотница, спеленавшая офицера в Сфере, даже вылезла ради него из брони.

Вся в чёрном с серебром, плотно запакованная в эластичную форму, Сай смотрелась ничуть не хуже, чем на яхте, в одной лишь тугой косе. И кошка поспешила воспользоваться своим эффектным появлением по максимуму. Шагом от бедра, эффектно крутя бёдрами, она прошлась навстречу парламентёру. Остановилась близко-близко. Несколько секунд всматривалась в лицо парня, и вдруг… резко шагнула вперёд. Ладошка прелестницы легла ему на лопатки, обнимая, в то время как вторая ладонь… бессовестно сжала его задницу. Из пальцев сразу же поползли змейки имплантов, бликуя отсветами пожара.

От прикосновения боевого железа ещё недавно насмешливый и наглый безопасник вздрогнул. Глаза его стали по пять копеек. Уверен, сейчас рыжая упивалась и другой стороной своего триумфа — отлично ощущаемым при плотном контакте возбуждением партнёра.

— Ну здравствуй, милый! Вот такая я — настоящая. Нравлюсь?

— Т-ты скрывала, что валькирия! Я понятия не имел, с кем…

— С кем спишь?.. — захлопала ресницами чертовка. — Ну разумеется!.. Это ведь не ты у нас целый сотрудник Коронной Службы!.. И ты не ответил на мой вопрос, мальчик.

— Ты — враг. Что я могу ещё сказать?

— О-о! Многое. Знаешь, когда мой кот, — поясняющий кивок в мою сторону, — выбирал себе женщину — обеих своих женщин — он совершил поступок. Выбирая между родной планетой и любовью — знаешь, что он выбрал?

— Догадываюсь…

— Любовь он выбрал! И эта женщина позже единственная из всех прилетела за ним и подобрала в открытом космосе. Шла на чудовищный риск — мы все шли на риск. По чужим секторам, среди врагов, на одиноком разведывательном борте… Мой кот не прогадал. Ты же… даже не разобравшись, кто прав, кто виноват… Мне жаль тебя. На этом примере отлично видно, кто чего стоит в реальном мире…

Сайна отклеилась от ошарашенного мужчины и также, дразнящей походкой, подошла ко мне. Обняла за талию, прижалась сбоку бедром. Даже бесстыжую рыжую головку мне на плечо положила!

— Я тоже свой выбор сделала. Мой кот не подведёт. Даже умереть с ним рядом будет красиво…

Ещё с десяток секунд постояв, упиваясь калейдоскопом эмоций службиста, снежка всё же взялась за ум. В броню она поднималась изящным, танцующим пируэтом. А после повела магнитной пушкой в сторону безопасника. Тот не смог сохранить спокойствие, отпрыгнул, уходя с линии огня. В коммуникаторе раздался задорный смех Сай. Ей вторили остальные кошки. И что самое удивительное, лишь мы, единственные на планете, слышали и ощущали этот настрой друг друга. Потому что жили в собственном информационном пространстве — а где-то там, далеко, пребывали все эти королевы, безопасники, бойцы космофлота…

— Если бы хотела, она тебе и без брони яйца бы отчекрыжила, — хмыкнул, с иронией взирая на переговорщика.

Выглядел Волнов после нашего представления, мягко говоря, неважно. Растрёпанный, растерянный, немного напуганный — ровно таким, каким и должен быть переговорщик, осмелившийся выйти один на один с валькирией. А вообще девочка молодец. Её импульсивный поступок сбил собеседнику все возможные аргументы. Продемонстрировал Королеве серьёзность нашего настроя, а заодно и то состояние сериала наяву, на которое так падки женщины. По-моему, правительница даже подуспокоилась, наблюдая представление рыжей. Ну да, не твари какие — люди. С вполне понятными чаяниями. Из плоти и крови. Вон, даже про любовь и тяжесть выбора вспомнили…

Поэтому я решил вообще не заговаривать с безопасником. Только пальцем погрозил перед тем, как сдать с рук на руки свою приятную ношу. К слову, принимая груз, парень вновь ощутил себя не загнанной дичью, а частью всесильной Коронной Службы. Трепет, который он испытал, обретя принцессу, был видим невооружённым глазом. Всё же не каждый день приходится так запросто носить на руках символ власти своей страны… Волнов свой выбор сделал — и был он овеществлён в наследнице трона на руках. Офицер предпочёл женщине Империю. Ну, космос ему судья. Кому-то всегда идти путём Тамерлана, а кому-то — путём поэта[4].

Её Величество не стала опрометчиво кидаться к своему чаду. Дождалась, пока прянувшая к дочери стайка докторов проверит её состояние. Коротко просмотрела отчёт. Удовлетворённо кивнула. Ну а дальше, полностью игнорируя все попытки окруживших её людей с оружием что-либо ей доказать, направилась к мембране входа. Смотрела она при этом мне прямо в глаза, немигающим взглядом змеи.

Что могу сказать? Женщина была хороша. Вот просто хороша. Возраст — да. Серьёзная мина — да. Но такая энергетика в ней была, такая сексуальность… Даже совсем невыразительный, легкобронированный комбинезон десанта не мог подавить эту ауру Королевы.

Милослава Ясеньская подошла чётко на обозначенный ранее пятачок. Смерила всех нас ничего не выражающим взглядом своих жёлто-зелёных глаз. Перекинула русую косу со спины на грудь, и только после этого заговорила.

— Ну? Что за театр драмы вы тут устроили? Чего ты добиваешься?

— Да в общем-то ничего, — пожал я плечами. — Принцессу спасли, так что моя миссия здесь закончена. Когда разберётесь в деталях похищения — придёте и извинитесь. До тех пор мне всё равно, где находиться. Ты сама это определишь, как единоличная хозяйка планеты. Как и обещал, мы сложим оружие. Только Королева… ты должна обещать, что моих девочек не тронут. И их импланты не будут блокировать, вырезать — или какое ещё извращение вы можете учудить с валькириями?

— А сам?

— А что вы со мной сделаете? Я — мечник. Пелена включается на инстинктах, выдерживает залп линкора или термоядерный взрыв. Конечно, я тоже человек, и всегда можно что-то такое удумать… Но времени у вас на это не будет. Уверен, вы вскоре во всём разберётесь. По девочкам — слово?

— Слово.

— Милена, валькирии. Гасите внешнее кольцо… Теперь деактивируйте броню. Стандартное построение без оружия.

Эволюции стаи заняли десяток секунд, по прошествии которых все девчонки, как одна, стояли полукругом за моей спиной. Милослава Ясеньская откровенно залюбовалась слаженностью действий и беспрекословностью подчинения диких кошек.

— Ты мужчина. Почему они тебя слушают?

— Уважение. Здесь моя операция, моя ответственность. Мои компетенции и кондиции не вызывают у сестёр сомнений. Остальным будет куда сложнее вести эту миссию. В Республике же профессионализм поставлен на первое место. Непрофессионал никогда не полезет командовать не в своей сфере.

— Хорошо. Твоих валькирий запрут в подвалах дворца. С ними там ничего не случится, это я могу гарантировать. Ты же… Пояснишь мне своё видение ситуации. И начнёшь с вот этого тела. Кто это?

— Псионец.

— Как он умер?..

Королевская Резиденция, Рабочие покои Её Величества Милославы Ясеньской, вечер того же дня

Перед Королевой на резном столе чёрно-алого дерева белели пластилитовые листы распечаток. Жёлто-зелёные глаза миндалевидной формы представляли сейчас вид капель раскалённого расплава, готовые прожечь всё, с чем соприкоснётся взгляд. Несчастный, вынужденный пить их овеществлённое недовольство, стоял перед столом и понуро хмурился.

— И это вы называете материалами по пребыванию республиканок на планете⁈.

— Ваше Величество, это достоверные данные…

— Не рассказывайте мне об их достоверности! Вы хотя бы понимаете, что такое валькирия? Это оружие, полковник! А мечник? Это оружие в квадрате! И вы хотите уверить меня, что они на Ясени… торговали вином?

— Не только вином… — проблеял безопасник.

— Ну да, ещё тканями. Вино и ткани. Отличный набор! Хорошо хоть не натуральные волосы… Хотя я бы купила себе парочку париков — на старость. Прядки у девчонок отменные…

— Ваши волосы ничуть не хуже, — наконец поднял на властительницу взгляд мужчина. И в его глазах читалось отнюдь не напускное обожание.

— Кхм… — неожиданный комплимент сбил пламенеющий настрой Королевы. — Но разве вы сами не видите всю абсурдность этих… изысканий⁈.

— Я согласен, Ваше Величество, что всё это больше походит на какую-то отвлекающую операцию. Вопрос лишь — отвлекающую от чего?

— Возможно, они просто тянули время?.. Чтобы у Коронной Службы даже подозрений не возникло в их чистоте — раз они постоянно ошиваются возле трона?.. — тон опытной женщины сделался задумчивым.

— Мы проверили данные. Фирмы зарегистрированы недавно, но все вполне чистые. Владелицы даже не скрывали своих фамилий. По этой причине удалось пробить информацию об их семьях в Республике… Но вы должны понимать, что информация носит крайне приблизительный характер: за свёртывателями очень сложно работать… Всё абсолютно логично. Тот же род А’Ри́нот действительно уже много столетий занимается винным бизнесом. Пожалуй, с ним оказалось проще всего — довольно известная марка как раз в прилежащих к свёртывателям мирах.

— А если посмотреть на проблему шире?

— Шире?..

— Литания — это чёрная дыра Конфедерации. Непонятно, что с ней делать и как интегрировать теперь. Что мешает хлынуть из этой дыры полчищам… нет, не десанта даже, а вполне обычных на вид коммерсантов?

— Вы думаете, это какая-то операция… невоенной направленности?

— Тут важен вопрос, что они утащат обратно в обмен на своё вино…

— Вы!.. Потрясающе мудры, моя Королева!.. — не удержался собеседник, чем окончательно растопил сердце роковой светской львицы. — Служба не смотрит на проблему с точки зрения интересов торговли…

— Я понимаю. Но как Королева, вынужденная вникать в торговый баланс, я действительно могу в чём-то мыслить шире Службы. Есть ли контракты на покупку чего-либо?

— Пока что в наше поле зрения они не попадали.

— Значит или ещё не успели, или будут покупать где-то ещё… Ладно, ищите дальше. И обязательно держите меня в курсе.

— Да, Ваше Величество…

Безопасник уже начал отходить от стола, когда его догнал вопрос правительницы:

— Да, полковник, пока вы не ушли, растолкуйте, пожалуйста, такую вещь. Республиканец организует в Планетарном образовании Конфедерации не просто переворот даже — настоящую революцию. Но в присланных вами материалах нет даже упоминания о том, что он — разыскиваемый преступник. Почему так?

— Потому что он не в розыске, Моя Королева, — низко поклонился мужчина, отвечая на несколько неожиданный, но весьма и весьма прозорливый вопрос правительницы. Вопрос, в своё время волновавший и его самого.

— Не в розыске⁈ — удивлению Милославы Ясеньской не было предела.

— Я долго думал о причинах, Ваше Величество, — офицер разогнулся, и смотрел теперь прямо в глаза Королеве.

— И каковы ваши выводы?

— Его некому объявлять в розыск, Моя Королева.

— Некому? Что это значит?

— Всё дело в хитросплетениях законодательства Конфедерации. Ведь все входящие в него Планетарные образования реально свободны. Их миры находятся в их исключительной юрисдикции — равно как и все подданные или граждане. Поэтому…

— Хотите сказать, победителей не судят… потому что некому их судить?

— Очень точное замечание, Моя Королева! Именно! Более того, Меч Республики провозглашён национальным героем Литании. А кто из союзников осмелится осудить национального героя другого союзника?..

Едва за полковником закрылась входная мембрана, Милослава Ясеньская опустилась в кресло — но не в то, что стояло за письменным столом, а в другое, резное и воздушное, невесомо умастившееся прямо напротив панорамного окна. Да-да, было в кабинете и такое! Только обычно его скрывали тяжёлые броневые плиты. Сейчас же Королева посчитала их неуместными. Короткая команда — и вот уже створки отъезжают в стену, а с ними куда-то в стены утекает и герметичность защитной капсулы кабинета. Теперь на страже правительницы лишь стационарные генераторы поля, да тонкий полимер стекла, с вшитой в него противолазерной взвесью. Стоит внешнему слою нагреться несколько сильней, чем положено — и взвесь окурит внутреннюю полость стеклопакета. К сожалению, тогда стекло окажется непрозрачным, внешний пейзаж предстанет перед хозяйкой кабинета искажённым, размытым, лишённым былых цветов… Так уже было однажды, когда в Королеву стреляли из идущего в десятке километров от Резиденции катера… Тогда новый, сюрреалистичный вид из окна заставил Милославу грустить…

Сейчас ничто не предвещало беды. Патрули усилены, системы слежения приведены в повышенную готовность, а над Резиденцией, на орбите, висит пара линкоров, не подпуская в очерченную зону ни один, даже самый незначительный, борт. Однако мысли правительницы были сейчас не о том. Ей просто хотелось успокоиться.

Из подлокотника любимого кресла была извлечена старомодная длинная сигарета. Специальная зажигательная палочка коснулась её кончика. Сигарета вспыхнула, от неё по кабинету распространился тяжёлый ментоловый дух. Вместе с первой глубокой затяжкой голову оставили и тяжёлые мысли. Впрочем, и не тяжёлые — тоже. Голова вмиг сделалась сродни пустому кочану капусты — как это состояние именовала сама любительница лёгкой наркотической травки. Нет, королева курила крайне редко. Не позволяла себе этой дурной привычки. Но иногда… После покушений или иных потрясений… Хотелось просто сидеть, выпускать дымные кольца и смотреть на истаивающее солнце её родного мира. Её Ясеня. И ни о чём не думать. Непозволительная роскошь для правителя! И тем она ценней.

Спустя десяток минут медитативного созерцания первые, ещё несмелые, мысли забрезжили в голове. Ярослава. Живая. Не обесчещенная. Это было… пожалуй, самым приятным откровением за последние несколько дней. И ведь как быстро всё завертелось! Лишь сейчас Королева в полной мере осознала, насколько всё висело на волоске. Увези псионец её дочь на Псио — и найти её там окажется не под силу даже целой армии полевых агентов. Она растворится в гаремах лордов, и в столь же бескрайнем их небрежении к прочим людям. О да, Милослава Ясеньская хорошо знала цену этим напыщенным дегенератам! Приходилось иметь с ними дело. Поэтому пропаганда, взлелеявшая образ псионцев как благородных рыцарей космоса, была не более чем уродливой поделкой под реальность. Или реальность была поделкой под пропагандистскую сказку… Тут ведь смотря с какой стороны взглянуть.

Однако именно сейчас лордами был пересечён некий рубикон. Ситуация перевернулась с ног на голову. Республиканец оказался настоящим рыцарем, а псионцы — всего лишь теми, кем и были по мысли более-менее адекватных управленцев, кто в теме. Реальность всё расставила по своим местам. Пропагандистская картинка грозила рассыпаться — едва информация о деталях похищения получит огласку. И Королеве придётся решать, дать правдивой информации ход или сгладить, отретушировать реальность, подсластить пилюлю… Но для кого? Для кого её подслащивать⁈ А главное — зачем?

Вот есть реальность. С одной стороны зажравшийся псионец, пришедший украсть её дочь в свой гарем. Словно какой-то средневековый бандит — королевскую дочку. А с другой… С другой стороны есть благородный рыцарь. Самый настоящий, который, как оказалось, является признанным национальным героем целого немаленького Планетарного образования! У рыцаря есть свита. Милые дамы — с когтями в руку длиной, но ведь милые же?.. — которые хотят наладить с Ясенем взаимовыгодную торговлю. И наш благородный рыцарь, едва углядев несправедливость, очертя голову бросается в бой. Пусть на самом деле не очертя голову, пусть боестолкновению предшествовала тщательная разведка и неслабая подготовка. Но опустим всё это. А милые дамы, его верные боевые подруги и помощницы, идут следом за ним. Рискуют своими жизнями, но спасают принцессу. Возвращают её неутешной матери. Каков был бы итог у этой сказки в… сказке?

Разумеется, награда рыцарю. Награда его верным соратницам. Народное ликование. Всеобщее счастье… И обязательно рука дочери. И в этой сказке не было бы никаких сомнительных целей у взаимовыгодной торговли. Не было бы и насквозь подозрительного стечения обстоятельств, из-за которого герой и злодей встретились в одном объёме пространства. Ведь в сказке всегда так случается! Это просто закон жанра! Никаких подводных камней! И даже наш герой не спал бы сразу с девятью своими верными боевыми подругами…

Так зачем тогда это дурацкое расследование? Зачем искать подводные камни? Не лучше ли сделать красивую сказку? А за кулисами, наряду со странностями реальной жизни, останутся переговоры с державой, так вовремя отправившей в странствие своего рыцаря. И разгорающаяся вражда с государством злодея. Всё это будет за кадром, ибо зачем народу знать о таких нелицеприятных вещах? Народу нужна красивая сказка. И он её получит. А герой… Герой тоже получит. То, что ему положено по канонам жанра.

— Пригласите ко мне Ярославу Ясеньскую, — обронила Королева в коммуникатор, и её губы тронула хищная, острая улыбка, больше похожая на оскал дикого зверя.

Королевская Резиденция, гостевая зона покоев Милославы Ясеньской, получасом позже

Голограмма в роскошной гостиной показывала сцену космического боя. Среди звёзд, на фоне выплывающей из небытия космоса планеты, схлестнулись корявые громадины линкоров и гранёные обводы тяжёлых крейсеров. Трое на трое. В обычном бою крейсера были бы обречены — не против таких тяжеловесов, густо увешанных чудовищными раструбами орудий. Но линкоры… проигрывали! Что-то чудовищное раз за разом долбило в первый из них, но разобрать детали было невозможно, потому что всё тонуло в нехарактерных космическому сражению белёсых разрядах. А потом это что-то придавило нос гигантского корабля, вбило, вжало — будто кто-то невидимый зарядил ему в лоб пудовым кулачищем. И понеслось!.. Всё новые и новые удары начали прилетать в корабль, вминая его многочисленные надстройки в корпус. За какие-то десять секунд из грозного покорителя космоса линкор превратился в мячик космического мусора, спрессованного для пущего удобства утилизации. И финальный аккорд — от мощного удара явно полевого оружия корабль вспыхивает, словно головка спички, и через минуту нереально интенсивной для космоса реакции от него не остаётся даже космического мусора.

Оставшиеся два линкора начинают совершать какие-то заполошные манёвры, пытаются уйти с линии удара, но помогает это слабо. Крейсера тоже не дремлют. Слаженными залпами всех наличных калибров они продавливают одну орудийную секцию за другой, а когда бестолково маневрирующий корабль поворачивается к ним бортом, впечатывают в него весь запас своего ракетного вооружения. От мощи совокупного удара тысяч боеголовок слизывает половину корпуса, оставшаяся же часть начинает раскалываться на добрый десяток неравных кусков, которые медленно разлетаются в стороны. Оставшийся корабль даже не пытается что-либо предпринять, он бежит, позорно бежит с поля боя — потому что ему в корму уже впечатывается следующий невидимый кулак. Всё сражение занимает смешные по меркам космического боя девять минут тридцать пять секунд.

— … Вот как-то так, — хмыкнула Королева Ясеньская, откидываясь на спинку удобного кресла. — С этого момента флот Совета Литании больше не принимал участия в боестолкновениях с мятежниками. Обделались господа дельцы!

— Разве человеку такое по силам? — с оттенком благоговения в голосе заметила сидящая в соседнем кресле наследная принцесса Ярослава.

— Ну, в пропагандистских фильмах, кажется, именно так герои-псионцы уничтожают армады «белой плесени», спасая человеческую галактику от порабощения, — слова женщины сочились ядом и презрением. Если когда-то она и любила псионцев, то точно не в этой жизни.

— Твари, — принцесса напряглась, вспоминая чудовищный, непомерный гонор похитителя. Теперь одно только слово «псионец» вызывало в ней стойкое отвращение и гадливое презрение.

— Что теперь думаешь про своего спасителя? — прервала гнетущее молчание Королева.

— Если ты хотела меня напугать, мама, то зря потратила время, — раздражение Ярославы сменилось отнюдь не напускной упёртостью. Девушка даже голову вперёд наклонила, точно бык, выставляющий навстречу препятствию свои смертоносные рога. — Знай: я искренне рада, что он такой сильный мечник. Если бы не это, я бы сейчас была на пути к Псио, ожидая «знакомства» со своими новыми «сёстрами». В гареме псионского лорда. И ты, мама, тоже должна быть ему благодарна: он не только меня спас, но и честь династии сохранил. И знаешь… Это даже романтично. Меч Республики, национальный герой целого Планетарного образования, спасает наследницу престола дружественного государства! Благородный рыцарь спасает прекрасную принцессу! Да не просто спасает, но ещё и успокаивает… У меня ведь истерика тогда была… Так что его сила — как раз то, чего не хватает нам, слабым женщинам, по жизни.

— Ты не о том говоришь, дочь, — попыталась сбить романтичный настрой принцессы правительница. — Вся эта ситуация очень подозрительно смотрится со стороны. Посуди сама. На планету прилетает десантная стая Республики в полном составе. Даже с оружием.

— По-моему, насчёт целей прилёта на планету как раз сомнений быть не должно. Они реально развлекались всё это время, любовались видами, отдыхали по ресторанам. Леон так мило восхищался достопримечательностями! Я смотрела записи со следящих дронов. Это точно не игра была. И он реально выгуливал своих женщин, как и говорил нашему офицеру при досмотре. Реально всё время с ними нянчился! Ну и что, что не просто подруги? Ну, боевые подруги, ну, любовницы. Подумаешь! А то, что с оружием… Не знаю. Они вообще какие-то странные. Импланты ещё эти… Они словно вообще без оружия не могут — даже когда его нет под рукой, остаются импланты. Чтобы не ощущать дискомфорта. Вот и протащили броню с собой.

— Ты сама-то в это веришь? Притащили с собой на отдых самое совершенное оружие в десантных стаях Республики? Как им вообще его на руки выдали⁈ Как позволили вывезти за свёртыватели⁈ У нас десантники так не могут. Им никто броню не отдаст в отпуск, а уж про дронов поддержки… Это вообще дикость какая-то! Там же системы РЭБ незнамо какого поколения, нам такие и не снились, а эти… так походя их вывозят за пределы Республики. Нет, дочка, не вяжется.

— Тут ты права, мама, кто им доверил оружие, непонятно. Но кто-то мог. Скажем, по блату. У них же, как я поняла, все подразделения — это что-то вроде семьи. Не знаю, как это работает, но они друг за друга очень сильно держатся. Кто их разберёт, как оно у них бывает? А тут полетели во враждебное государство… Вот их и решили подстраховать.

— Пусть так, но это вообще первая стая, которая прилетает с частным визитом в Планетарное образование! С чего бы вдруг, да именно сейчас?..

— Если бы они не вмешались, мы бы не узнали про стаю. И этот случай запросто мог бы не попасть в статистику.

— Ладно, идём дальше, — не стала спорить Королева. Реплики дочери полностью вписывались в её концепцию разговора. — Мечник со стаей почти постоянно ошивается недалеко от дворца. Почему? У нас что, в других местах мало достопримечательностей?

— Ну, куда его посадили, там и ошивается. Он, к слову, столько денег за право посадить корабль отвалил! Я бы на его месте тоже не заморачивалась, пользовалась бы на полную катушку.

— А контракты?.. — как бы невзначай поинтересовалась правительница.

— Контракты?.. — удивилась Ярослава.

— Ладно, проехали… Там ещё нужно разбираться… Вернёмся к нашей Резиденции. Вышел после приёма, увидел псионца и сразу же сделал стойку. Он что, их никогда до того не видел? Он же начал не просто наблюдать, он устроил полноценную слежку, с выявлением всех его контактов! Это очевидно, не спорь. Иначе бы не смог подгадать момент, когда они тебя на корабль несли. Для чего столько усилий?

— Мам, они вообще-то с псионцами как бы не совсем друзья. Даже очень не друзья. Увидел, стал что-то подозревать. А вдруг это по его душу? Или ещё какую пакость затеяли? Они ведь, судя по тем кадрам, что он нам дал, совсем не ангелы, твари ещё те. Если прилетели — жди беды.

— Обрати внимание: на планете оказывается сразу два мужчины-мечника. А ведь в Республике стаи женские! По преимуществу. Я ни о каких республиканских мечниках-мужчинах не слышала. А тут мужчина. Не для того ли, чтобы не вызвать подозрение у псионца?

— Может, он у них там на каком-то особом положении? Неспроста же засветился в Литании. Ну, например, разведчик. Может же он быть разведчиком? Тогда и странный состав стаи понятен.

— Мечник-разведчик? Да ещё такой мощный? Нет, не похоже. Они, вроде бы, больше боевики, а тут совсем другой склад нужен.

— Так он и другой. Ты же сама с ним общалась. Он абсолютно адекватен нашим условиям, всё отлично понимает, даже психологию миров Конфедерации знает. Чем не разведчик? Эдакий суперагент… влюбляется в принцессу… отличный сценарий! Давай фильм про это снимем?

— Валькирии. Почему они-то полезли? Им-то ты зачем сдалась? Ну понравилась мальчику, но почему они пошли умирать? Судя по имеющимся записям — а все валькирии дали мне свои записи боя — двое из них запросто могли погибнуть. Они рисковали. Зачем этим неземным красоткам с такими шедевральными волосами понадобилось… портить маникюр?

Принцесса не удержалась и звонко рассмеялась. Про маникюр у мамы получилось сильно! Применительно к когтям-имплантам. Их испортишь! Если только высокотемпературным резаком, да и то не факт — там такой серьёзный композит использован! Даже Королева вынуждена была оценить юмор ситуации и скупо улыбнулась.

— Ну, не маникюр, но причёску точно. У них такие волосы! — эмоции невольно проступили на лице правительницы, и не остались незамеченными дочерью.

— Мам, ты что, ревнуешь? Да, точно… Ты же всегда любила волосы, и мне говорила, что они — самое красивое в женщине… А тут валькирии со своими нечеловеческими шевелюрами.

— Почему, дочь⁈ Я всю жизнь вынуждена кучу времени тратить на волосы, на поддержание себя в форме. А у этих всё само растёт! И даже в броне не слёживается! Такая потрясающая красота…

— Мам, твои ничуть не хуже. Я с валькириями разговаривала. Там дело не в волосах, а в полях. Они все чуть-чуть мечницы, вот и волосам досталась способность легко укладываться, принимать любую форму — с помощью этих самих полей. Слабеньких, но на волосы хватает. Так что не дёргайся, ты всё делаешь правильно, и твоей шевелюре впору завидовать. Что будет с валькириями к пятидесяти пяти, ещё неизвестно. Да и доживут ли они с такой насыщенной биографией?.. Девчонки рисковые, но именно это меня и спасло. Глупо их подозревать в неискренности, если они жизнью рисковать кинулись за справедливость. Ведь девочку обижали неправильные мужики! На мальчика бы они даже внимания не обратили.

— Всё сказала? — Королева не прониклась, она была сама серьёзность. — А теперь самое интересное. По отдельности всё это действительно возможно. И что мечник-мужчина, и что стая прилетела просто на экскурсию, даже с оружием, и что они сразу взяли в разработку псионца, и что с боем освободили принцессу. Даже то, что не потребовали после отпустить их с планеты — можно понять. Да, я бы вряд ли их отпустила, а он мальчик умный, знал, чего просить. Но всё вместе? Накануне похищения на Ясень прилетает десантная стая Республики в полном составе. С оружием. Для пущей скрытности вместо женщины-мечницы использован мальчик. В качестве временного прикрытия — экскурсия и установление деловых контактов с нашими дворянами. На планете они выходят на псионца, и берут его в разработку. С использованием всех доступных стае средств фиксации, по сути — военных РЭБ. Потом боестолкновение. Наконец, вместо того, чтобы по-быстрому сделать ноги после такой засветки, они сидят и продолжают развлекаться, как ни в чём не бывало. Да ещё и за принцесской приударяют. Что-то много совпадений, не находишь? А ещё добавь сюда, что мальчик совсем не прост. Он уже засветился в качестве сильного полевого агента экстра-класса, за год поставившего на рога целое немаленькое Планетарное образование. Может это и не подстава, но они в Республике точно что-то знали и захотели этим воспользоваться.

— Чтобы приударить за принцесской, — фыркнула Ярослава. — «И породила тогда звезда во взрыве сверхновой… коробок спичек». А скажи мне, мама, что ещё ты думаешь про этого мальчика? Кроме того, что он агент экстра-класса и сильный мечник, способный нагнуть псионца? Кроме того, что он может успешно играть в политику и даже побеждать превосходящих по силе врагов?

— Он сильный мужчина. У него сильная харизма, огромный жизненный опыт, какой не получишь в Республике, и великолепная подготовка бойца. Он не боится умереть, готов идти до конца. Вместо того чтобы что-то просить для себя, ставить условия, он просит… за своих женщин. Вместо того чтобы склеить ласты в Литании после смерти опекавшей его Высшей валькирии, он идёт за неё мстить и сжигает линкоры, как писчую бумагу. А когда одна зарвавшаяся королева, вместо того чтобы разобраться, начинает беситься и угрожать, мягко, не повышая голоса, ставит её на место, и даже её ближайшие соратники признают, что он прав! Да, дочь, он мне нравится. Мне такого не хватало в молодости, чтобы вместе поставить раком всю нашу доморощенную знать, а заодно и совещательный орган Конфедерации. Бери его и пользуй по максимуму, раз так получилось. Наплевать, что он может быть засланным Республикой! Если поможет отомстить Псиону — я вообще на всё глаза закрою. И дочь. Если не потянешь, не обижайся — сама виновата.

— Вот это что сейчас было, мама? — Ярослава сидела в полной прострации. Она думала, что угадала тайный мамин интерес к мужчине, а тут такой клубок эмоций из неё вывалился, какого она не наблюдала последние лет десять.

— Я тебя предупредила. Думай сама, не маленькая. Раз догадалась, что он мне интересен — догадаешься и об остальном. Всё, мне пора работать… И обрати внимание на его статую.

Королева встала и деланной деловой походкой проследовала в кабинет. Послышался звук закрывающегося гермозатвора. Дочь осталась сидеть в кресле, с отвисшей челюстью вперившись взглядом в герметичную дверь защищённого от всех мыслимых и немыслимых шпионских систем кабинета. Мама её поразила. Такой резкий переход от делового обсуждения к языку ультиматумов был ей не характерен. По крайней мере в домашней обстановке. А тут — на тебе! А с другой стороны… Что там мать говорила про мальчика?.. Теперь уже точно её мальчика?.. Что-то про статую…

Впрочем, соображала Ярослава недолго. Она была умной девочкой, хорошо умела понимать намёки и имела некоторое представление об объекте обсуждения. Статуя Меча Республики была составной частью Мемориала Нового Будущего, возведённого на Лиите, в самом центре важнейшего мегаполиса Столичного мира Литании. Мемориал составляли сцены недалёкого прошлого — фрагменты Литанской Революции. Все они были навек запечатлены в камне, а для пущего эффекта присутствия поверх были пущены голографические проекции.

Вот группа протестующих схлёстывается с регулярными войсками у центральной резиденции контрразведки. Запечатлён даже фрагмент фасада с характерной вывеской, но основное внимание — на одухотворённые и решительные лица народных борцов. А вот Высшая валькирия, изваянная в полный рост, эмоционально указывает своим перстом цель кораблям Флота Сопротивления. Что примечательно, изящный пальчик героини продолжает отнюдь не изящный коготь, больше похожий на хищный стилет. Ещё интересный кадр — статная женщина с гривой взметнувшихся капюшоном кобры волос. Её руки вытянуты вперёд, ладони смотрят параллельно земле. Вся она — и сильное тело, и руки, и лицо, и даже волосы — охвачены огнём, благодаря сложной голограмме кажущимся живым. Особенно эффектно пылают волосы… Фигура женщины даже среди остальных выделяется габаритами, она минимум вдвое выше предыдущих — хотя и те далеко не маленькие… Присутствуют и сцены сражений в космосе, на обшивке кораблей, и даже странная аллегория на тему информационной войны.

Все фигуры расположены по кругу обширной площади. Они установлены так, что аккурат между ними проходят воздушные трассы магистрального транспорта. Что до центра площади… Логика подобных культовых сооружений требует, чтобы здесь разместилось самое средоточие смысла, самая грандиозная скульптурная группа, забивающая остальные масштабом — для которой прочие не более чем фон. Но литанцы и здесь лобзиком прошлись по сложившимся стереотипам. Фигура была. Однако, в пику остальным, она вряд ли превосходила размерами обычного человека. Зато вокруг фигуры имелась покрытая зелёной травой площадка… Ещё сильнее подчёркивающая контраст с окружающим, делающая весь мемориал нарочито простым и понятным… На обелиске был изваян мужчина. Он опирался на огромный двуручный меч, казавшийся непропорционально большим рядом с обычной человеческой фигурой. Ещё один насквозь понятный акцент — при таком контрасте само собой напрашивалось слово «мечник». А мечник между тем эдаким обнимающим жестом рук оплетал гарду клинка. Его локти расслабленно возлежали на крестовине, кисти опущены вниз. Взгляд мужчины казался открытым, ясным, немного уставшим. Мечник в задумчивости смотрел вверх, на небо этого мира… или на его звёзды… Никакой торжественности ни в позе, ни во взгляде не было. Не было и тени пафоса. Необычная фигура, невольно приковывающая взгляд на контрасте с остальными.

Да, фигура отличалась от прочих. И черты вполне узнаваемы: их прототип девушка видела совсем недавно. Но что хотела сказать ей мама? То, что литанцы изобразили своего национального героя столь обыденно? Показали его обычным в общем-то парнем. Да, мечником, но куда более живым и нормальным, чем те же фигуры в громоздкой броне десанта. И даже более естественным, чем его боевая подруга, валькирия, с этим её приковывающим взгляд когтем и нарочито торжественной позой, с напирающими из-за плеча армадами кораблей. И всё же, что такого особенного в этом образе?

Ярослава приблизила обелиск. Вчиталась в скупые строки посвящения: «Остановивший войну». По телу невольно пробежались мурашки. Два слова. Всего два слова. На фоне остальных, с целой вязью смыслов и слов, с подробным описанием грандиозных подвигов и свершений, эти казались непропорционально маленькими… Но были ли они маленькими в глазах самих литанцев?.. На своей шкуре прочувствовавших это не менее простое и даже обыденное слово «война»?.. Не это ли хотела донести до неё королева?..

Принцесса вновь отдалила композицию. Окинула её внимательным взглядом. На этот раз её внимание привлекли бело-алые капли у ног мечника. Ярослава приблизила их. Здесь лежала россыпь цветов. Живых цветов. Ни под одним другим обелиском на площади не было ничего подобного. Цветы просто лежали, явно привнесённые в скульптуру извне. И тогда она, повинуясь наитию, отыскала в сети прямую трансляцию площади из Литании. Разумеется, имелась существенная задержка, вызванная сложностью дальней космической связи, но трансляция шла. И на ней, возле фигуры мечника, опять нашлись всё те же цветы.

В сознании девушки забрезжила догадка. Окончательно же она сформировалась, когда к обелиску подошла очередная литанка. Приблизив изображение, Ярослава хорошо разглядела изборождённое морщинами лицо пожилой женщины. А женщина меж тем на несколько секунд замерла перед статуей, будто стараясь навсегда запечатлеть её образ в памяти. Постояла так, вглядываясь в черты лица мечника. И вдруг… извлекла из специального тубуса на поясе три алых цветка. Каплями крови они легли к ногам героя. Посетительница была настолько стара, что ей было тяжело наклоняться, но, преодолевая слабость, всё равно склонилась, чтобы принести свой памятный дар. Этот фрагмент окончательно добил принцессу.

Разумеется, в Литании правила бал пропаганда. Она есть везде. Но далеко не везде едва стоящая на ногах старушка принесёт к обелиску живые цветы. На Аллее Королей Древности цветы казались скорее исключением… здесь же они явно были обыденностью. Их поток никогда не иссякал. Их просто приносили, и всё. Не ради того, чтобы прогнуться перед властью, подтвердить лояльность пропагандистской картинке, пройти через общественную систему опознавания «свой-чужой». Их приносили ради себя. Ради своих собственных убеждений.

Это означало лишь то, что в сознании многих подданных расцветает цветок эпохального смысла, ассоциируемый с конкретным символом нового мира. В Литании таким смыслом стал Меч Республики. И если этому странному мечнику удалось завоевать искреннюю любовь целого Планетарного образования… Ультиматум матери уже не казался таким уж странным. Получилось единожды — получится снова. Но теперь уже для другого звёздного государства. Ведь в Галактике почти не осталось королевских династий. Не с кем мешать кровь. Королеве всегда приходится выбирать, с кем разделить трон. И вариант Меча Республики казался поистине идеальным. Особенно, если правильно подать их отношения подданным…

Королевская Резиденция, гостевая зона покоев Милославы Ясеньской, поздний вечер

Милослава Ясеньская ступала на порог собственной гостиной, и впервые ощущала себя, будто не дома. Слишком людно здесь было. Нет, места тоже хватало, но девять молодых женщин как-то умудрялись занимать всё свободное пространство — уже одним тем, что не довольствовались креслами и диванчиками, а расположились прямо на полу, на мягчайшем ковре. Гостьи раскованно общались, шутили, обсуждали какие-то нюансы собственных впечатлений, словно находились не в королевском дворце, а до того — в его застенках, а в гостях у давней подруги. Или дома. Да, точно, королеве вдруг показалось, что девочки ощущают себя дома. На своём месте. Это было внове для неё самой. Ни один придворный не позволял себе такого, да и гости обычно вели себя куда сдержанней, а уж чтобы они ещё и распространяли вокруг атмосферу домашнего уюта… Валькирии воистину были для Милославы особым миром — миром непознанным, а потому вдвойне притягательным.

Королева прошла на середину комнаты. Разговоры чуть поутихли, но девочки всё равно не ощущали даже толики пиетета. Однако!.. Они ещё и улыбаются!.. Причём улыбались валькирии немного даже сочувственно, а кто-то иронично или с грустинкой. И Милославе неожиданно сделалось хорошо под этими тёплыми, прямыми взглядами. Она почувствовала себя… среди своих. Нереальное, редко испытываемое ею доселе чувство выбило из серьёзной собранной женщины ответную улыбку.

— Девочки! Я пригласила вас, чтобы извиниться. Я признаю: была несправедлива к вам и вашему мечнику, — ещё она планировала сказать, что пригласила их именно в свои покои в качестве жеста доверия, но поняла, что это будет сейчас неуместно. Валькирии её попросту не поймут, слишком далеки от всех этих придворных политесов. Тогда Королева продолжила совсем не о том, о чём хотела сказать раньше. — Мне больно сознавать, что из-за моей… гордыни и предубеждённости к гражданам Республики… вы вместо положенных вам почестей получили… казематы.

— Не надо, королева, не оправдывайся. Мы на тебя не в обиде, — перебила её чувственная белокожая женщина, с чёрными густыми волосами, словно кокон укутывающими её плечи. — Ты — мать. Это тебя полностью оправдывает в наших глазах. Если бы ты тогда вела себя иначе — более сдержанно, торжественно, пафосно, — мы бы не смогли прочувствовать тебя так. Теперь же мы видим перед собой достойную Высшую, по праву управляющую своим народом… Так что, королева, не надо лишних слов. Наш ответ: мы не держим зла и никогда его не держали.

Милослава выдохнула уже готовые сорваться с губ слова в виде вздоха. Ну вот как прикажешь вести себя с ними торжественно и сообразно обстановке? С такими беспардонными… но, надо отдать должное, проницательными и прямолинейными особами.

— Ты назвала меня Высшей. В Конфедерации очень сложное к ним отношение… Почему ты это сделала? Что это значит?

— Высшая — это ранг кондиций и компетенций в Республике. Не статус, но именно ранг личностных возможностей. Я близко знала многих Высших, под руководством многих сражалась. Я их чувствую. Как нашего Кошака, как мою ныне покойную подругу Валери. Тебя я тоже почувствовала, ты такая же, как они.

— А ты…

— Нет, я Старшая стаи, Милена. Старшие… рангом не вышли, но уже пытаются, — девчонки в комнате зафыркали, смешками подтверждая долю шутки в изречении брюнетки.

— Милена, а ваш мечник… он… я думала, он вами командует. Там… вы его слушались.

— Это была его операция, — пожала плечами валькирия. — Мы с девочками дали ему покомандовать — до того он в бой валькирий не водил. Решили, что это полезно для его личностного развития. Заодно это был своего рода экзамен. Свой по линии Дальней разведки он уже давно сдал, а наш мы ему устроили только что.

— Так он из разведки?

— Я не уверена, что могу рассказывать тебе такие вещи. Он сам должен рассказать, если сочтёт нужным. Здесь и сейчас он был частью стаи.

— Скажи, Милена, давно хотела спросить. Вы правда прибыли просто посмотреть на мою планету? Она настолько необычна, даже для республиканок?

— Её прибыл посмотреть наш Кошак. Он последние недели почему-то бредил ею, даже нас немного заразил.

— Кошак — это?..

— Наш мечник, Леон. Мы его так называем, — фыркнула рыжая подвижная девчонка в кресле. За время разговора она умудрилась облазать его всё, а теперь и вовсе возлежала на седушке, закинув ноги на спинку. — Такой милый, когда его коготками на татами дерёшь!

В подтверждение собственных слов, дама выпустила свои жуткие импланты, от которых у королевы непроизвольно пробежали по коже мурашки. Девчонка же, будто силясь добить правительницу ещё больше, принялась их… облизывать!

— Не шокируй королеву, Сайна, — делано возмутилась Старшая стаи, но по улыбке было заметно, что она это говорит больше для галочки, в порядке продолжения шутливой пикировки. — Да, мы так называем Леона. Это его прозвище… внутри Республики. Такие прозвища дают обычно ближайшие сёстры. И мы дали. Оно как-то само так получается. Валери, например, звали Тёмной Матерью. Меня называют… впрочем, неважно. Ваши потом перенимают наши прозвища или дают свои. Вон, Леону в Литании дали прозвище «Меч Республики». Но не станем же мы его в постели так величать? Это пошло.

Девчонки уже не улыбались, комната на несколько мгновений утонула во взрыве звенящего женского смеха.

— А Кошак, значит, не пошло? — Милослава тоже улыбалась. Подобное ощущение единения с подругами она последний раз испытывала в далёком детстве, когда ещё живы были наивные романтические надежды и чаяния.

— Ну… ему — в самый раз! — опять влезла рыжая.

— Королева, может, присядешь? Тебе какое кресло уступить? Хочешь, эту рыжую сгоним? — не на шутку разошлась Милена, стреляя в сестру недовольными взглядами.

— Не надо, — отрезала хозяйка дворца и бесцеремонно плюхнулась на пол, прямо на мягкий пушистый ковёр. Прислонилась спиной к стене, чтобы видеть всех валькирий, удобно вытянула ноги. — Вот так бы с вами и сидела, хоть до самой ночи…

— Так в чём проблема? Ты же Королева! — недоумённо вздёрнула бровь брюнетка.

— Да, в общем-то, ни в чём… Дела можно и потом сделать… Так вымоталась за эти дни, хоть с вами расслаблюсь… Вы как, по вину или чего покрепче?

— Вино. Мы крепкие напитки не пьём, — Милена улыбалась. Она была довольна развитием беседы, да и вино у королевы должно быть… королевским. Почему бы и нет? Вон, Кошак хотел попасть на приём… Попал. Пусть и не на такой, на который рассчитывал… И она тоже… попала. Будет потом сёстрам в Республике рассказывать, как всей стаей глушили вино с всамделишней королевой. Почти сказочной. Не поверят, конечно… Да это и неважно. Главное — приятное послевкусие, а оно точно будет…

Королевский бал

Разумеется, моих кошек отпустили. Не могли не отпустить. Не после того, что они сделали для Королевского Дома. Даже если бы в деле не были замешаны псионцы, девочкам ничего не угрожало. Ну а если… Вообще-то я довольно обстоятельно описал Королеве последствия, если с кошками что-то случится. Она прониклась. Достаточно было намекнуть, что линкоры я начал крушить лишь после потери своей возлюбленной, принеся их на алтарь эмоций и чувств. Хотя на деле женщина не нуждалась в моих предостережениях. Рубить с плеча Королеву больше не тянуло. Дочь вернулась домой, значит, можно расслабиться и взглянуть вокруг непредвзято. Осталось лишь желание разобраться в деталях недавних событий, что она и проделывала с совсем не женской хваткой и прозорливостью. Так что вскоре и до кошек дошёл черёд получать заслуженную порцию монаршей благосклонности — на это прямо указывало место, откуда надлежало забирать сестёр. Это был ни много ни мало парадный вход Королевской Резиденции.

Мой катер без вопросов пропустили в святая святых Ясеня. Как понял из переговоров с диспетчерской, немногим смертным оказывалось подобное доверие. Обычно все передвижения по территории Резиденции и окружающей её зоне отчуждения осуществлялись только транспортом из королевских «конюшен». Всем остальным — ни-ни. Для меня же сделали исключение, позволив подлететь к самым ступеням обширной входной арки.

Долго ждать кошек не пришлось. Очень скоро они шумной толпой вывалились наружу — пёстрая, веселящаяся ватага. И весь этот буйный сплав бесшабашности и рассудочности, смеясь и балагуря, поспешил вниз по ступеням. Ошеломлённый и обрадованный, я на радостях далеко не сразу осознал, что в них не так. Да они же подшофе! Причём хорошо так, качественно. Вон, глазки горят, раскраснелись, смеются. А ещё… от их компании отделилась и осталась под аркой входа единственная «чужая» женщина. Приветственно махнула мне рукой, улыбнулась и, развернувшись на каблуках, пошла прочь, в недра дворца. И вроде бы ничего особенного, если бы этой женщиной не была… Королева Ясеньская, собственной персоной. Вот ведь! Лично проводила несправедливо задержанных. Небось ещё и пила вместе с ними!

— О-о, Кошак! — со ступеней слетел рыжий вихрь и, запрыгнув на меня, принялся жадно целовать. — Я скучала…

Следом за Сайной сбежали и остальные. Меня буквально затискали. Каждая приложилась. Каждая постаралась как можно крепче сжать, обнять, поцеловать. Особенно усердствовала Лита — за которой подобного раньше отродясь не водилось. Искренние, глубокие чувства находили выражение в откровенных объятиях и не менее откровенных поцелуях на французский манер. Руки девчонки так и сновали по шее, по волосам, по спине… Губы с жадностью пожирали мои губы… Гибкое тело извивалось, силясь обвить, стиснуть, оплести — подобно змее, — а острый, напористый поцелуй окончательно выдавливал из сознания остатки здравого смысла… Не знаю, как сдержался! Не иначе, остальные кошки помогли.

А вот в катере необходимость сдерживаться отпала. Поэтому всю дорогу на мне бесновались боевые сёстры, а уж когда прибыли на яхту… Там и вовсе у всех крышу снесло — окончательно и бесповоротно. Соскучились кошки. Истосковались по сладкому. Ещё и стремились выразить своё трепетное ко мне отношение. В конце концов, ведь именно я дал им возможность столь интересно провести время, предавшись охоте… на целого живого псионца! Они оценили. И теперь выражали свои эмоции в безудержном сексе.

Наши экстравагантные признания в любви растянулись на всю ночь, только под утро сёстры угомонились. Удивительно, но из всего многообразия спальных мест на яхте они выбрали… коврик перед камином в капитанской каюте. Ну точно — кошки! Кто ещё предпочтёт пышный ковёр постели?.. Тут-то меня и застала с утра пораньше Ри — погребённым под женскими телами, присыпанным разноцветьем волос, с закинутыми на торс руками, ногами и даже головами. Каждая кошка отметилась, пристроив «частичку себя» на теле любимого братика. Шевелиться я не мог — чтобы не побеспокоить какую-нибудь из подруг. Даже руки оказались заняты: они обнимали двух наших юных прелестниц — Литу и Эйди.

— Леон, тебе нужно это прочесть. Это важно, — надо мной склонилась интерактивная Валери и всматривалась в глаза серьёзными бесстыдно зелёными прожекторами.

— Ри, я не могу! Давай ты мне голограмму над лицом вывесишь. Чтобы я смог прочесть.

Просить дважды искин не пришлось. В отличие от обычных кошек, он не нуждался в дополнительных просьбах и уламываниях. По-моему, настоящая Валери всё же отличалась от своей интерактивной копии… Хотя во всём, что касалось дела, моя рыжая валькирия никогда меня не подводила… Воспоминания навалились… и отхлынули, когда я привычно отрешился от них, сосредоточившись на работе.

— Читай для всех, — протянула Сайна, открывая один глаз. Её милая головка покоилась где-то внизу живота, почти на бедре.

— Разве вы уже…

— Да-да, читай давай! — поддержала сестру Милена.

— Документ озаглавлен как «Приглашение». А далее… Судя по подписи — это из Королевской Канцелярии.

— Не из Канцелярии, а от Королевы. Лично, — поправила Эйди, удобно устроившаяся у меня на плече, а потому легко заглядывающая в открытую голограмму.

— Вот как?.. — Ми подхватилась и приподнялась на локте, почему-то вглядываясь мне в лицо, а не в написанное. — И что же Милослава пишет?..

— Милослава?.. — столь фамильярное обращение к Королеве даже меня покоробило.

— Да она нормальная, Кошак. Просто все эти неадекватные внешники слишком её затюкали. Ещё и официоз этот… сильно в плоть и кровь въедается… Ты не отвлекайся, читай давай.

— Довольно короткая записка, на самом деле: «Дорогие мои! Я знаю, что Князь уже включил вас с свою свиту и пригласил на Королевский Бал. Однако всё это случилось до известных вам событий. Не знаю, как вы поведёте себя сейчас, после столь эмоционального воссоединения… Поэтому спешу повторить приглашение любезного Князя: приглашаю вас на Бал — на мой Бал! Обязательно приходите! Буду ждать». И подпись: «Ваша Милослава». Да уж… А ведь ещё пару дней назад мы безуспешно обивали пороги Королевской Канцелярии, и там нас едва ли не за врагов народа принимали. Типа, мордой не вышли, чтобы целую Принцессу уму-разуму учить…

— Но оставить запись в «Книге жалоб и предложений» это тебе не помешало… — насмешливо обронила Ми, и кошки залились звонким смехом. Оказывается, они все уже проснулись и давно прислушивались к нашему разговору.

— Есть только одна проблема, сёстры… — протянула Эйди, всё ещё разглядывающая странное приглашение.

— И какая же?.. — подозрительно вопрошала Лита.

— Если я ничего не путаю, Бал начнётся через полтора часа.

Слова подруги послужили спусковым крючком. Уже через мгновение на мне не осталось ни одной кошки, все рассосались по каютам и душевым. Всё же в капитанской каюте места для всех точно бы не хватило… Умные и деловые. Мои!

Где-то через час с небольшим стая уже покидала катер. Я думал, получившие отпущение всех мыслимых грехов кошки уберут опостылевшую за время операции «маскировку» и на радостях облачатся в форму Экспансии. Но нет. Максимум, что они сделали — вернули естественный цвет волосам. Причём коснулось это преображение только метиллий: остальные и до того не спешили их перекрашивать. Впрочем, очищать от нанитов кожу не стали даже они. А вот что точно объединяло всех кошек стаи, так это роскошь фантастических платьев. Никаких пышных юбок или кружев, только однослойная ткань — зато какая! Казалось, она льнёт к телу, обтекая кожу алыми ручейками… Ну да, рыжие предпочли алый. А вот остальные ограничились различными оттенками красного. Но платья всё равно переливались на свету у всех без исключения… Оставался открытым лишь один вопрос: с каких это пор валькирии превратились в светских львиц? Нужно при случае уточнить, откуда такая резкая смена приоритетов. То винтовку целуют, а то, понимаешь, в платья наряжаются…

В этот раз катер к Резиденции не подпустили. На том конце выделенного посадочного коридора обнаружилась обширная стояночная площадка. Аппаратов здесь было много, но все они очень аккуратно разместились по своим квадратам. Каждому отводилось приличных размеров посадочное место — что служило залогом исключения любых эксцессов. Так, замаскировать за суетой прибывающих транспортов какие-то недружественные действия у злоумышленников не вышло бы. Что ж, охрана была организована по высшему разряду. Не удивлюсь, если нас ещё и просканировали в посадочном квадрате — или где-то на подлёте к нему.

Помимо охраны оказалась хорошо отлажена и система приёма гостей. Правда, на подлёте нам пришлось значительно сбавить скорость, явно дожидаясь специального «окна» в веренице индивидуальных встреч. Зато по выходу из аппарата нас уже ждал вышколенный слуга и… офицер в нехарактерного алого цвета форме — как потом шутили сёстры, очень органично сочетающейся с цветом их платьев. Слуга поклонился, военный коротко козырнул, приложив два пальца к виску.

— Чем обязаны, лейтенант? — поинтересовался я, протягивая служилому руку для рукопожатия.

— Имею приказ Начальника Королевской охраны сопровождать вас по территории Резиденции. Так сказать, во избежание, — пожал плечами офицер, пожимая протянутую руку. К слову, остальным кошкам он ручки не жал. Целовал. Пусть и несколько нервно. Не иначе, ждал удара когтя в шею. Но так жестоко валькирии шутить не стали. Незачем пугать ни в чём не повинного человека.

— Ну, нас угробить куда сложней, чем Её Высочество Принцессу, — подмигнул служаке. — Или думаете, что-то может взбрести в прелестные головки валькирий?.. Тогда, при всём уважении, чтобы их уложить лицами в пол или хотя бы остановить, нужен целый взвод десанта в полной экипировке или…

— Или?..

— Или я один.

Кошки грохнули.

— Это да, это он может! И остановить, и особенно уложить, — подтвердила Лайна, и сёстры грохнули во второй раз.

У офицера ощутимо отлегло от сердца. Видимо, веселящиеся валькирии нравились ему куда больше, чем они же, но ярящиеся от излишнего пригляда. Так, в сопровождении слуги и военного, мы проследовали куда-то в недра леса-сада.

Честно говоря, я думал, нас поведут к Резиденции, но оказалось, что для Бала была отведена особая постройка, скрывающаяся в листве. Вид она имела воздушный и праздничный, а её стрельчатые окна устремлялись в самое небо, к солнцу и редким облачкам. Что характерно, уже сейчас, при свете дня, здание светилось изнутри радостно и маняще.

Удивительно, но внутрь офицер с нами не прошёл. Вот ведь формалисты! Только по территории, и точка. Зачем? Думают, мы начнём таиться в кустах и подкрадываться к Резиденции, чтобы ночью нагрянуть… А куда, собственно, нагрянуть? В покои Принцессы? Королевы? Так кошки уже поведали мне, что именно в этих покоях и пили с Милославой вино… Всё же странная штука — монархия. Формализм прям в квадрат какой-то возведён, если не в куб. Формализм и бюрократия.

Внутри оказалось очень уютно. Вот вроде бы много народа, большой зал, а поди ж ты, всё равно уютно. Кстати, народу было не сказать, что сильно больше, чем на княжеском приёме. Видимо, имел место какой-то отсев, и до Королевы доходили далеко не все, кто хаживал по балам уровнем пониже. Дорого? Или лицами не вышли? Кстати, о лицах. Среди них сразу же нашлись знакомые. Первым я приметил давешнего барона, с которым стрелялся. Но он почему-то не спешил подходить здороваться. Только зыркнул как-то странно, и предпочёл «не заметить». А вот князь, вошедший следом за нами, напротив, сразу же направился в нашу сторону.

— О-о, Леон! Рад тебя видеть! — и сиятельный аристократ… крепко меня обнял.

Кошек, однако, обнимать не стал. Только ручки поцеловал. А эти бестии, уже наученные и привыкшие, даже удовольствие, по-моему, получали от сего процесса. Одна Сайна выделилась. Решила показать князю, что такое истая республиканка. Едва мужчина прикоснулся губами к шелковистой коже, девочка выпростала из пальцев коготки и почесала князю шею, прямо под подбородком. Подобный ход кошки часто практиковали. На мне. И надо отдать дворянину должное, он смог удержать лицо. Лишь вздрогнул от неожиданности, когда тугие острия внешней, неударной, частью скользнули по шее. Однако поняв, что ничего особенного не происходит, ещё и уловив игривую бесинку во взгляде снежки, князь чуть сдвинул её ладонь и… покрыл поцелуями каждый коготок. Точно знал, что рыжую это возбуждает!

— А вы очень тактичны, князь, — промурчала чертовка, не спеша забирать у мужчины ладонь.

— Ну что вы! Приятно сделать приятное милой даме, простите за каламбур!

Впрочем, дальше искушать судьбу аристократ не стал. Тут в самом деле не знаешь, откуда прилетит: или кошке что-то не понравится, или коту; и в том и в другом случае итог может оказаться плачевным. Так что князь, с самым серьёзным выражением лица, повернулся уже ко мне:

— Спасибо за Принцессу, Леон. И вам, валькирии. Вот ведь!.. Никогда бы не подумал, что скажу такое!.. — последняя мысль, едва её смысл дошёл до сознания Василия Геранского, повергла его в натуральную растерянность.

Однако кошки правильно поняли затруднение дворянина: чтобы внешник благодарил валькирий — это нонсенс. В особенности если это благодарность за чьё-то спасение. Но мир определённо вставал с ног на голову, и с этим ясеньцам ещё предстоит научиться жить. И тут, словно в насмешку над недавними мыслями, мироздание решило преподнести нам новый сюрприз. Откуда-то сзади раздался исполненный бурных эмоций вскрик:

— Леон! Ты пришёл! — и у меня на шее, едва я повернулся, повисла… Наследная принцесса Ясеньская.

Признаться, объятия эти были куда приятней княжеских… Но и неожиданней — причём не для меня одного. На князя эксцентричность юной наследницы произвела поистине неизгладимое впечатление. Он стоял, с круглыми глазами, в немом ошеломлении — благо, хоть рот не раскрыл от удивления. Не иначе, многолетний опыт держать лицо выручил. Я же… А что я?.. Полагаю, каждый мужчина на моём месте поступил бы так же. Нет, разумеется, обошлось без пошлости. Улыбаясь, что тот сытый кот, я бессовестно прижал к себе русоволосую красавицу. Мягко, без нажима, всего лишь легонько приобнял её за талию — но и этого хватило, чтобы расставить нужные акценты.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Ну как я мог не прийти, если сама Королева-мать пригласила? Да и хотелось убедиться, что с тобой всё в порядке…

— В порядке, в порядке, не сомневайся! И называй меня по имени. Для самых близких я — Яра. И на «ты». Иного обращения я от тебя не приму, так и знай!

— Хорошо-хорошо! Обещаю, тебе не придётся лишний раз об этом напоминать, Яра.

— Вот и славно. Пошли, познакомлю тебя со своими… — и уже моим кошкам: — Девчонки, отпустите его со мной?

— Да, — короткий кивок Милены.

— Только используй его с умом, девочка, — напутствовала её Викера, когда мы уже разворачивались, чтобы уйти.

Необычное напутствие настолько впечатлило принцессу, что та даже приостановилась. Обернулась к наставнице, но прочла на её губах лишь скупую улыбку. От валькирии в этот момент веяло чем-то… материнским. Так мать-кошка за шкибон относит котёнка к его новой игрушке — недавно пойманной ею мышке.

— И что это значит? — всё же не выдержала девчонка, когда мы отошли от сестёр. Её ладошка, которую я сжимал в руке, вопросительно напряглась.

— А то и значит, что наставница сказала.

— Наставница?.. Она шутила?..

— Она вообще редко шутит. Викера — наставница стай. Одна из лучших рукопашниц Республики.

— Но как… это понимать?

— Тебе дали карт-бланш. Не забывай, эти женщины — самые близкие для меня люди. Они доверяют мне, я доверяю им. Мы — больше, чем просто семья.

— Хочешь сказать, они выбирают… с кем тебе спать⁈ — изумлению принцессы не было предела. Она даже приостановилась, чтобы прояснить для себя все нюансы.

— А ты бы на их месте поступала иначе?.. — иронично вздёрнул бровь.

Принцесса прониклась. Задумалась.

— Вряд ли, — вынуждена была вскоре признать, оттаивая.

— Тем более, в Республике вообще первую скрипку играют женщины. Такой отсев — благо. Иначе бы меня затрахали до невменяемости, — хмыкнул, откровенно забавляясь.

— Как у вас всё сложно… — покачала головой Ярослава.

— Они то же говорят про Конфедерацию, — фыркнул я. — Разность менталитетов в действии.

— Но раз мне дали добро… — странно посмотрела на меня принцесса, и её пальчики вдруг… оплели мои пальцы, проникнув между ними и плотно сжав ладонь — теперь уже совсем не по-приятельски. Я оценил и ответил таким же рукопожатием.

— Вик запросто могла промолчать. Они мне доверяют. Просто…

— Что — просто?..

— Просто решили выразить своё к тебе уважение. Ты им чем-то глянулась. Это дорогого стоит, поверь.

— Да уж… Учитывая, что однажды они уже пошли за меня умирать…

— К этому они как раз относятся проще.

Дальше мы просто шли, держась за руки. Принцесса и мечник… Принцесса и рыцарь… Забавно, особенно если учесть, что сейчас далеко не средние века. С другой стороны, монархия и космическая цивилизация — вообще странное сочетание. Впрочем, какая разница, кто она — эта шебутная девчонка рядом? На самом деле как мужчине мне было, в общем-то, наплевать на её статус. Главное — Ярослава мне нравилась. И похоже, у нас это было взаимно.

Интересно было путешествовать вот так, держась за руки, среди фланирующих по залу персон. Особенно забавной казалась их реакция на столь фамильярный променад Ярославы Ясеньской. Мне тоже доставалось внимание высокого общества. Я то и дело ловил удивлённые, негодующие, задумчивые взгляды местного бомонда. К слову, последних было подавляющее большинство. Дворяне отлично понимали, что рано или поздно рядом с принцессой возникнет фигура того, кто поможет ей… скажем так, продолжить династию. Весь вопрос лишь в том, кто окажется этим счастливчиком. Зная же правящую королеву, местные меньше всего верили в случайность подобной фигуры. Видимо, что-то в моём облике заставляло их на полном серьёзе примерять эту роль на меня. Не клинок ли за спиной тому виной?.. Как в анекдоте про Штирлица, в котором ничто не выдавало разведчика — ни маузер на бедре, ни радиостанция за спиной, ни волочащийся по земле парашют… А вообще под этими взглядами как-то иначе виделась девчонка рядом. Как-то резко она обретала вес, особую ценность — вплетённая в социальную ткань собственного Планетарного образования, где каждый подданный, на какой бы социальной ступени он ни находился, волей-неволей отдавал должное масштабу фигуры Наследной принцессы Ясеньской. Как при таком отношении окружающих можно не оценить того трепетного внимания, которым одарила меня эта совсем непростая девчонка?.. Что-то было в этом внимании. Что-то, что вновь и вновь притягивало взор к ладной фигурке девочки, заставляло смотреть на неё как-то по-новому, видеть всё новые и новые штришки, упущенные ранее при поверхностном взгляде. Чем недоступней женщина и чем отстранённей, тем она притягательней. Так социальная мера подруги выливается в её притягательность. Словно некие солнечные лучи превращают до того блёклую куклу в воплощение красоты и очарования. Вот такие мы социальные существа — люди…

Наш променад завершился среди ближнего круга подруг и друзей принцессы. Человек десять парней и девчонок. Все молодые, значительно моложе меня. Даже по биологическому возрасту, чего уж говорить про пережитые потери и свершения? Которые, кстати, находили отражение и во внешнем облике. Это оценили и друзья Ярославы. Я поймал довольно прохладные взгляды мужчин и весьма и весьма заинтересованные — женщин. Молодых, и таких же горячих, как их сиятельная подруга.

— Друзья, знакомьтесь. Это — Леон. Знаменитый на всю Конфедерацию республиканец.

— И чем же он знаменит? — попытался съязвить брутального вида коротко стриженный крепыш. Наверняка военный. По ряду признаков я опознал в нём флотского. Возможно, ещё только учится, а может, уже вовсю служит. Почему парень решил выпендриться? Да тут и думать нечего. Положил глаз на принцессу, а тут я…

— Ну… — намеренно растягивая представление и внимательно, с иронией во взгляде, наблюдая за своими погодками, проговорила Ярослава. — Даже и не знаю, с чего начать… Наверное про то, что он республиканский мечник, спасший меня от псионцев, пока говорить рано… Тогда… Да, пожалуй, вот оно… В Литании Леон — национальный герой. Я сама видела его памятник! Знаете, что меня в нём поразило больше всего? Там всегда живые цветы! Не то что на нашей Алее Королей Древности…

Принцесса откровенно подтрунивала над своими знакомыми, и это поняли даже они. Парень налился красным. Ему было неприятно, что девочка так беспардонно глумится над его чувствами — как ему казалось в этот момент.

— Что, неприятно? — участливо подмигнул я флотскому. — Мои кошки говорят на это: каков вопрос — таков ответ.

— И всё же, Ярослава, я не понимаю…

— Да! — перебила парня Яра и щёлкнула пальцами. — Меч Республики! Именно так его прозвали. Кажется ещё до того, как он в одиночку уничтожил литанский линкор проправительственных сил.

Молодые люди подвисли. Переваривали услышанное. Сопоставляли факты. Первой опомнилась девчонка с голубыми волосами, ниспадающими до самого живота и удивительно сочетающимися с ярко-зелёным платьицем. В таком сочетании, голубое по зелёному, получалось нечто, похожее на схематичное изображение земли и воды на какой-нибудь примитивной карте. Очень занимательное цветовое решение.

— О-о! Меч Республики! Приятно познакомиться! Я — княгиня Арина Листовская, дочь князя Листовского.

Я галантно поцеловал протянутую ручку. А подняв глаза, не удержался от комплимента.

— Это платье очень идёт к вашей фамилии, леди. А волосы, должно быть, означают реки, питающие молодую листву?..

— Вы наблюдательны, Леон. Да, композиция так и задумывалась, — просияла девочка. От этого взгляда рука всё ещё сжимающей мои пальцы Ярославы сжалась сильней. Принцессе не понравился оценивающий взгляд чертовки. — К сожалению, не все понимают толк в абстракциях… А вы? Почему прибыли в гражданском облачении? Я слышала, форма Республики смотрится весьма неплохо…

— Форма Экспансии?.. — поправил я, иронично изогнув брови. — Вы правы, леди. Вот только… боюсь, это было бы излишне радикально для подобного консервативного общества.

— Не хотите рождать политический скандал? Что ж, разумно…

— Скандал?.. О нет, леди, дело не в этом!

— Тогда в чём? Не понимаю ваших опасений…

— Понимаете… Действительно, форма Экспансии отлично сидит на девочках. Она почти ничего не скрывает, даже подчёркивает совершенство форм… Но вот в чём проблема. На мальчике она тоже подчёркивает… фигуру. И вообще ничего не скрывает.

— Вы хотите сказать?.. — заулыбалась фурия.

— Именно, леди, именно! Если бы я сейчас был в форме Экспансии, вам не нужно было бы вглядываться в моё лицо или в моторику движений, чтобы понять, симпатичны вы мне или нет…

На несколько секунд над компанией установилась тишина. Дамы и кавалеры переваривали услышанное. Это было даже эффектней, чем упоминание Меча Республики или национального героя Планетарного образования. Наконец голубоволосая не выдержала и первой разрядила затянувшееся молчание. Её звонкий смех пролился водопадом на страждущую влаги душу. Даже Ярослава рядом заулыбалась, а её пальчики в очередной за сегодня раз сдавили мою руку.

— Действительно радикально… — отсмеявшись, утёрла слёзы княгиня. — А в Республике? Там это в порядке вещей?

— Вот вы сейчас спросили, и я вдруг задумался: а с чего это вдруг я там пользуюсь таким вниманием противоположного пола?..

Молодёжь опять залилась смехом. На этот раз пример остальным подала принцесса.

— Леон, вот слушаю тебя, и не верю, что общаюсь с целым героем целого Планетарного образования.

— Яра, ну хоть ты будь объективна. Как ты себе представляешь героя?.. Что он с постной миной высокопарно вещает с трибуны?.. Скажи, ты бы пошла за таким?

— Куда? — растерялась принцесса, зато остальные заулыбались. Неоднозначность фразы не укрылась от внимания прожженной молодёжи.

— Да куда угодно! На баррикады, в бой, на заведомую смерть… Мало кто из членов Сопротивления вообще задумывался, чем закончится их бунт против Правительства. Всем просто надоело видеть чудовищное социальное расслоение, царящий вокруг запредельный блат, из-за которого великолепные специалисты оказывались на улице с волчьим билетом, без возможности устроиться хоть куда-нибудь. У меня великолепный корабельный медик вынуждена была подрабатывать… в борделе. А техник с уникальной сметкой обитался на свалке! Такие люди не пошли бы за очередным напыщенным индюком.

— И чем ты их взял? — вот тут Ярослава проявила поистине беспрецедентный интерес. Она даже подалась ко мне ближе, заглядывая в глаза. И я понял: в отличие от остальных, её интерес отнюдь не праздный. Она хочет понять. И от моего ответа зависит очень многое.

— Естественностью. Прозвище Меч Республики придумал как раз мой техник, на тот момент возглавлявший техническую службу боевого крейсера. Оно случайно вырвалось, в разговоре, когда требовалось склонить командира вражеского корабля к нейтралитету. Мы как раз брали функционера контрразведки. Позже прозвище прижилось. Но родилось оно совершенно случайно, буднично, как бы между прочим. Я вообще узнал о нём значительно позже.

— Разве это не была операция спецслужб Республики?

— О-о! Республика до сих пор находится в затруднении относительно Литании! Нет. Это была операция вашего покорного слуги, которому поручили рейдерство по коммуникациям, и Высшей валькирии, моей возлюбленной. К сожалению, она погибла в той миссии… Наша любовь и желание Высшей позаботиться о своём любимом стали отправной точкой Литанских событий.

— Это так романтично… — протянула Арина. Ей явно нравился разговор. А ещё она то и дело оценивающе меня оглядывала. Не удивлюсь, если примеряла в воображении форму Экспансии… или её альтернативу — одежду Адама.

— А чтобы окончательно закрыть тему пафоса, знаете, как мы управляли боевым крейсером? Вот вы же, молодой человек, флотский офицер?

— Да. Как вы…

— Это не сложно. Так вот, как капитан управляет кораблём в бою или в рейде?

— Сидит в противоперегрузочном коконе и, обвешавшись голограммами, раздаёт указания.

— А теперь представьте такую картину, — я откровенно разошёлся. Задор молодёжи передался и мне. — Кресло-кокон. На нём в серой форме с минимумом отличительных знаков сидит мужчина… Пока всё вписывается в ваш образ?..

— Вполне, — деловито покивал парень.

— А у него на коленях, закинув ножки на подлокотник кресла, забрызгав бессовестно рыжими прядями, сидит валькирия. В форме Экспансии. С ладошкой, просунутой под магнитную застёжку формы мужчины. И отрощенным коготком указывает в очередную голограмму, которую они в этот момент деловито обсуждают… Именно так и работал интеллектуальный штаб Литанского Сопротивления. И вопрос: как можно не посчитать таких красивых и естественных ребят своими?..

Ярослава на этих словах громко фыркнула. Почти как валькирия. Тряхнула головой, отодвигаясь. Видимо, думала услышать какие-то сакраментальные истины, а услышала… ну да, откровение, но совсем не то, которого ожидала. Зато остальные молодые люди заулыбались. Уверен, своим описанием я разбил не один десяток сложившихся штампов восприятия Республики НОЧ и событий в далёкой Литании. В моём изложении они обрели плоть, стали естественными и органичными.

Принцесса на секунду замерла, к чему-то прислушиваясь. Я тоже замолчал. Откуда-то издалека раздались громкие шаги. Это явно не были обычные звуки. Их усиливали и распространяли специальной звуковоспроизводящей системой. И шаги эти всё приближались. Судя по характерному цокоту невысоких каблучков — принадлежали они женщине. Нетрудно было догадаться, какой… Гости примолкли. В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь зычно раздающимся характерным звуком. Цок… Цок… Цок… Больше всего это походило на сигнал метронома.

Когда звуковое сопровождение стихло, это прозвучало, подобно взрыву. Тишина накрыла, обволакивая, утягивая в свои неземные объятья. Странную звуковую аномалию нарушил напыщенно разодетый распорядитель, возникший в дверях, ведущих во внутренние покои. Вот так, звуковой эффект снял эффект зрительный — странно, но факт. Гордо вскинув над головой специальный жезл, чиновник ударил им об пол. Звук гулко отразился от стен. Опять спецакустика…

— Её Величество Королева Ясеньская! — громко возвестил мужчина, и его бархатистый голос окатил собравшихся приливной волной.

На последних слогах представления, когда его отголоски ещё висели в воздухе, из тех же дверей походкой павы выплыла Королева. Именно так, с большой буквы. Сейчас слабо верилось, что с такой властительницей можно что-то запросто обсуждать — а уж мило болтать, как кошки после дворцовых застенков… Нет, нет и ещё раз нет! А вот стоять на коленях и, склонив голову, слушать мудрые наставления — это да… Каравеллой по высоким волнам женщина проплыла на специальное возвышение, которое молом выдвигалось почти до самого центра зала. Остановилась, выдерживая паузу. И только затем заговорила:

— Дорогие гости! Добро пожаловать на Бал! Сейчас вы будете веселиться, но перед тем… У меня есть для вас важное объявление. Для всех подданных Королевского Дома Ясеня.

Если до того в зале было тихо, то теперь тишина сделалась какой-то звенящей, овеществлённой. Королева явно говорила не совсем то, что от неё ожидали услышать собравшиеся. Происходило что-то, выходящее за пределы сложившейся процедуры. Это чувствовали аристократы, и это ощущение вольно или невольно передалось и простым гостям, до того не имевшим к Ясеню никакого отношения. А таких людей в зале хватало. Что ж, можно сказать, что им несказанно повезло. Когда ещё выдастся шанс присутствовать при историческом событии?.. Пусть историческом лишь в масштабах Ясеня, но кто его знает… Вон, литанские события тоже казались локальными, а на деле их значение вылилось далеко окрест — подобно кругам по воде от броска безобидного камня.

— Господа! Я хочу представить вам одного человека. Это мой добрый друг и друг Королевского Дома. Леон, подойди, пожалуйста!

Вот так. Неужели Королева решила… Я неверяще уставился на властительницу Ясеня — на секунду, до сих пор входящего в Конфедерацию, — которая решила официально объявить меня, бойца враждебного звёздного государства, своим личным другом. Что-то крупное назревало, небывалое, и, честно говоря, мне очень не хотелось в этом участвовать. Я нутром чуял, что второй Литании мне не простят. Ни враги, ни друзья. Когда что-то происходит, и ты оказываешься в эпицентре событий — в исходном пункте это запросто может оказаться случайностью. Но когда нечто подобное случается вновь — это больше не получится списывать на случайность. Вот так и рождаются легенды… и так они умирают.

И всё же я подошёл. Ну как подошёл… Принцесса крепко сжимала мою руку, и именно она увлекла нас к подиуму с Королевой. Надеюсь, Милослава хотя бы валькирий не подставит… Наши взгляды встретились. Я недовольно нахмурился и едва заметно покачал головой. Женщина вздохнула и прикрыла глаза. Мол, я бы и рада, да так легли карты. Придётся, милый, терпеть. Но ты же большой и сильный — вон, и мою дочь вытащил. И меня вытащишь. «И тебя вылечат, и тебя вылечат, и меня тоже… вылечат!» — Знаю, плавали, проходили.

— Этого мужчину, которого так трепетно держит за руку моя дочь, зовут Леон. Леон Иванович Познань… Должно быть вы думаете, что я решила представить вам будущего супруга своей дочери? — Милослава иронично изогнула бровь, очевидным образом играя на публику. Но вдруг её глаза гневно сверкнули. Жемчужные зубки сжались, едва ли не до зубовного скрежета. И Королева заговорила уже без всякой напускной мягкости. — Нет! Сегодня я представляю вам человека, который спас мою дочь от участи куда более страшной, чем просто смерть. Два дня назад Ярославу похитили. Вероломно убили охрану ближнего круга, а саму девочку оглушили. Она ничего не успела сделать — да и что бы она могла противопоставить… мечнику? Прочие бойцы дворцовой охраны оказались в затруднении, злоумышленникам удалось пустить их по ложному следу. А сами похитители меж тем успели тайно вывезти принцессу в космопорт. И именно здесь у них на пути возник Его Величество случай — истинный правитель нашего мира.

— Леон прибыл на Ясень как турист. Любовался нашим миром, налаживал деловые контакты… вместе со своими боевыми подругами. Он тоже мечник. Именно это стало фактором, спутавшим карты похитителям. Во время случайной встречи Леон смог определить другого мечника и сразу заподозрил неладное. Он и его боевые подруги видели, как на космодром привезли бессознательного человека. Когда же Леон осознал, что это молодая девушка, которую против воли хотят увезти с планеты, он не смог пройти мимо. И женщины не смогли. Они решили вмешаться. И пока Леон сковывал боем мечника, его подруги проникли на корабль и отбили у похитителей бессознательное тело Ярославы.

— Как видите, ситуация вопиющая. Два мечника на Ясени. Один повёл себя как последний подонок, а другой — как подлинный рыцарь и дворянин. Как мужчина. Но даже не в этом соль, дамы и господа! — здесь Королева возвысила голос. Он теперь звенел, буквально раня слушателей остриём эмоций. — Мы провели расследование. Выяснилось, что похититель — псионец. Да-да! Тот самый, кого мы всячески превозносим в своей культуре наряду с прочей Конфедерацией! Но и это ещё не всё. Самое жуткое здесь — цель похищения. Он вёз Принцессу своему господину, Высокому Лорду Псиона. В его гарем, — последнее слово женщина выплюнула с величайшим презрением, которое невероятным образом передалось слушателям. — Мою дочь и вашу любимую Принцессу хотели сделать постельной игрушкой псионского лорда! Жемчужиной его гарема! Чтобы он мог хвастать ею перед такими же дегенератами-вырожденцами, в которых на деле превратилась элита Псиона!

Милослава сделала эффектную паузу, давая людям проникнуться масштабом совершённого зверства, и припечатала новой, ещё более шокирующей информацией:

— Но даже это ещё не всё. Мечник, спасший мою дочь — республиканец. А его боевые подруги, без вопросов бросившиеся спасать попавшую в беду девчонку — валькирии. И Леон, и девочки — часть десантной стаи Республики НОЧ. Да, они проникли на Ясень нелегально. По другим документам, не афишируя свою принадлежность Республике. Прибыли отдыхать и заводить деловые знакомства. Заключили договоры на поставку вина и тканей. Они запросто могли не вмешиваться в чужие дела — в дела враждебного Республике Планетарного образования. Более того, такое вмешательство грозило им разоблачением и серьёзными проблемами — которые они по итогу и получили. Не разобравшись, я бросила девчонок в дворцовые казематы. Разумеется, позже принесла извинения, и они их приняли — потому что сами матери и понимают, в каком состоянии я тогда была.

— Валькирии не дали в обиду беззащитную девочку. Вступились за неё. Потому что, как оказалось, сильнее многих в Конфедерации ценят женское достоинство. Они ведь сами женщины! И в Республике именно женщины тянут бремя войны и мира. Они не смогли пройти мимо. Рискнули собственной жизнью и свободой. Жизнью — в той сложной боевой операции. Свободой — по её завершении, рискуя получить не благодарность, а лишь жестокую расправу. И Леон. Он тоже рисковал. Сцепиться с псионцем — это серьёзно. Они первоклассные бойцы, великолепно оперирующие полями. Но он вступил в бой и победил. Мечник Республики НОЧ оказался рыцарем и настоящим человеком, тогда как мечник Псиона — подлецом и вырожденцем. Вот так всё перевернулось с ног на голову в этом мире… Воистину, всё течёт, всё меняется… Должно меняться и наше отношение к бывшим политическим и военным противникам и союзникам…

— Я, Королева Ясеньская, на правах главы Планетарного образования, объявляю о приостановке каких-либо политических контактов с Псионом до получения исчерпывающих объяснений и… выдачи Высокого лорда, ответственного за похищение Наследной принцессы Ярославы Ясеньской.

— Одновременно я, как мать и глава Королевского Дома, объявляю о принятом решении. Я решила возродить древнюю традицию принятия в «вои». Последний раз церемония проходила при моей бабушке, Арине Ясеньской. Пришло время обратиться к истокам. Леон Иванович Познань, тебе Королевским Домом и лично мной оказано высочайшее доверие! Мы признаём твои заслуги перед Домом. Ты сохранил честь Династии, показал себя надёжным и преданным другом и достойным мужчиной. Завтра ты будешь возведён в звание «воя». Официальная церемония состоится в пятнадцать ноль-ноль, в Заповедной Роще. А сейчас… отдыхайте, дети мои. Наслаждайтесь Балом.

Первое свидание

Закончив своё напутствие, Королева подхватила нас с Ярославой за руки и мягко, но настойчиво направила прочь от возвышения, в зал. И мы пошли. Люди вокруг смотрели на нас… по-разному. Расступались. Неуверенно поздравляли. Честно говоря, я немного выпал в осадок от решения и слов Милославы Ясеньской. Идущая рядом Ярослава выглядела столь же растерянно. А ещё она сильно загрузилась. По милой нахмуренной мордашке с отрешённым взглядом хорошо читалась эта задумчивость. Нет, девочка была кем угодно, но только не избалованным ребёнком, привыкшим к вседозволенности.

— Яра, ты как?

— А?.. — вернулась в реальность принцесса. — Нормально. Она всегда так.

— Как?

— Резко. Примет решение узким кругом, с теми, кому его реализовывать, и огорошивает. Признаюсь, я ловила себя на том, что невольно перенимаю её манеру…

— Неужели она реально порвёт с Псионом? Из-за частного инцидента?

— Из-за моего похищения? — блондинка вновь нахмурилась. — Нет. Видимо, были и другие звоночки. Заметь: она не разорвала политические отношения — лишь приостановила их. Правители Ясеня понаблюдают, как будет развиваться ситуация, удастся ли создать альтернативные цепочки. На худой конец всегда можно отыграть назад… Наверняка ведь от лордов придёт какое-то покаянное послание. Мол, виновные наказаны, а раз никто не пострадал, можно отыграть на исходную.

— Решение Королевы выглядит… очень импульсивным.

— Выглядит, Леон — ключевое слово. Она никогда не принимает поспешных решений, если от них зависит судьба Ясеня. Она очень мудрая и опытная в делах политических. Но подвижки, безусловно, будут. И сильные. Достаточно одного факта: республиканец признан другом Короны! Официально! А древний обряд… это лишнее подтверждение серьёзности намерений. И ведь она ещё официально не объявила, что ты — Меч Республики! Это такой щелчок по носу всем, кто неровно дышит к Псиону!

— А может, дело просто в том, что она не могла не ответить на подобный вызов?..

— Не только. Поверь. К псионцам вообще в последние годы накопилось много вопросов… Это была последняя капля, переполнившая чашу. Слишком они нагло и даже по-хамски ведут бизнес. Как будто все остальные — лишь их бессловесные слуги. Но до того они хотя бы не посягали на святое. Не топтали ногами гордость и честь правителей, не глумились над святынями. Видимо, мама права, они проявили свою суть социальных вырожденцев…

— Яра, ты очень мудрая. Глядя на тебя, видя твой возраст, так сразу и не скажешь… — я повернулся к девочке и откинул с её лба прядь волос. Провёл пальцами по щеке. Принцесса в ответ лишь грустно улыбнулась.

— Ну я же принцесса! Ещё и при такой-то маме! Разве могло быть иначе?

— В прошлом моей планеты бывало по-разному. От монархий потому и ушли, что правители часто оказывались полными самодурами и не желали искать компромисса с реальной экономической и идейной властью своего собственного народа. Ещё и внешнюю политику вели без оглядки на реалии…

— Если бы мы так себя вели, монархия и на Ясени не удержалась бы, — совершенно по-кошачьи фыркнула Яра. — И знаешь что? А давай убежим!

— Куда?

— Разве ты не хочешь пригласить меня на свидание?.. — постреливая в меня глазками, вопрошала эта несносная девчонка.

— А ты? — я решил немного сбить её настрой.

— Я?.. Ты же мужчина!

— Я республиканский мужчина. К тому же тренеров ты себе сама отбирала, с чего вдруг теперь включаешь заднюю?

— Ты совершенно несносен! Чтобы я, принцесса… — девочка осеклась. До неё вдруг дошло, что и мне есть что о себе заявить. И она не стала вступать в шутливый спор. — Откуда ты про тренеров знаешь?

— Так я приходил, оставлял послание в «Книге жалоб и предложений». Теперь твой ход.

— Ты⁈ Приходил⁈ — изумление принцессы было совершенно ненаигранным.

— Было интересно пообщаться с настоящей принцессой, да ещё и повёрнутой на боевых искусствах, как и я… Я ведь долгое время, ещё на своей малой родине, тренировал.

— Подожди. Но почему я об этом ничего не знаю⁈

— В Канцелярии хотели увидеть какие-то бумажки, — пожал я плечами. — Подозреваю, я не один, кого прокатили из интересных кандидатов. Сама понимаешь, бумажки в Республике НОЧ не выдают, а если бы и выдавали, вряд ли бы я стал их показывать в Канцелярии… Те же, что с моей малой родины, остались далеко. Да и какой в них толк? Уверен, они бы здесь никого не впечатлили. Чиновники в боевых искусствах вряд ли хорошо разбираются…

— Вот гадство! — вновь повернув ко мне раскрасневшееся от обилия эмоций лицо, Ярка… топнула ножкой! — То-то они мне последнее время каких-то старых пней присылают! Я грешным делом думала, что дело в маме. Что она не хочет, чтобы я крутила любовь с простолюдинами. А оно вон как получается! Ну я им устрою! И здесь бюрократию развели!

— Да уж, — я аж растерялся от такого напора. — Сильно достаётся?

— Невозможно! Такое ощущение, что я стеной отгорожена от простых ясеньцев! Стеной бюрократии и волокиты. Так не должно быть!

— В моей стране, когда ещё жива была монархия, самый большой поборник порядка, царь Николай I, под конец своей жизни как-то сказал в сердцах: «Россией правят столоначальники» — в смысле, не он, самодержавный царь с формально абсолютной властью, а чиновники низового звена. Начальники столов.

— Мы живём не в средние века. В Ясени применяются самые современные методы управления.

— Николай I тоже так считал. Пока не столкнулся с последствиями «современных методов». Тогда-то и произнёс эту фразу… Лучше скажи, что ты там говорила про любовников?..

— Я… Леон, я не девочка. И даже не пытаюсь ею казаться. Не обижай меня.

— Прости. Дурацкая шутка. Действительно, пойдём куда-нибудь? Посидим спокойно. Поговорим.

— Не хочу спокойно! — глаза принцессы вновь разгорелись, демонстрируя всю её бесшабашную молодость. — Хочу веселиться и танцевать! И хочу посмотреть, как ты… тренируешь!

— Разве для этого нужно куда-то идти?.. — я вздёрнул бровь в притворном недоумении.

— Надо! Не спорь! И начнём мы… с книги, где ты написал своё послание! А вдруг там про любовь, а я не знаю?

Так, смеясь и балагуря, мы оказались на площадке перед Бальной Залой — как официально именовалось всё это воздушное сооружение. Думал, придётся пройтись до катера. Даже своего «краснокожего» надзирателя приметил: он как раз направлялся в нашу сторону. А с другого вектора подходила ещё парочка. И ещё трое… и ещё… Но все их многократно отработанные методы разбились о стихию по имени Ярослава Ясеньская. Совершенно не заботясь об удобстве собственных охранителей, принцесса посадила личный транспорт прямо на мягкую поверхность покрытия.

Что сказать? Интересный аппарат. Больше всего он походил на приплюснутую каплю, острым кончиком повёрнутую по движению. Сбоку, возле узкого «капота», обнаружился люк. Что характерно, открывался он вверх, как в спортивных машинах на моей малой родине.

— Ныряй! — задорно блеснула белозубой улыбкой прелестница.

Я заглянул внутрь. Единственный диванчик жался к передней части судёнышка, всю остальную часть занимала какая-то установка.

— Двигатель?.. — показал я назад.

— Бери выше! Генератор силового поля! Выдерживает удар главного калибра крейсера. Правда, только один раз… Но мои охранники — параноики. Они уверены, что этот аппарат когда-нибудь спасёт мне жизнь. Давай, не тяни! Полетели кататься!

А вскоре прояснилась и истинная причина возбуждения юной принцессы. Стоило мне усесться на диван, как она, не дожидаясь, пока я подвинусь, плюхнулась прямо ко мне на колени. Скажу так: это было… неожиданно. От высокородной красавицы меньше всего ожидаешь такого финта. Впрочем, Яра и не думала останавливаться на достигнутом. Вытянула ножки под пульты. Поёрзала попкой, устраиваясь поудобней… и мягко откинулась мне на грудь, оказавшись в эдаком подобии кресла. По сути, в моих объятиях, в равномерной доступности ладоней и губ.

Признаюсь, резкий шаг вздорной девчонки меня порядком шокировал. Сложно ожидать от внешницы, да ещё и принцессы, такой хватки. Тут впору ставить вопрос, кто кого соблазняет, и соблазняет ли вообще — или речь уже идёт о принуждении к сексу. Так сказать, с использованием служебного положения.

И всё же игра Ярославы была мне глубоко приятна. Принцесса соблюдала в ней некую грань, которую любая республиканка на её месте давно перешла бы. И это было как раз то, в чём нуждалась моя изголодавшаяся по лёгкому флирту душа. С валькириями ведь как? Стоит зазеваться — и уже с кем-то из них… под кем-то из них…

— Яра, ты ничего не путаешь? Кресло рядом, — всё же я решил прояснить ситуацию.

— Да ладно, Леон, брось! Не строй из себя недотрогу!

— Я не о себе пекусь, девочка…

— Ну тогда прощён… Такой заботливый… Нет, Леон, я тем более не стану строить из себя не пойми что. Я давно не девочка. Мне нужен… секс. Пожалуй, куда сильней, чем некоторым женщинам… Но заниматься любовью абы с кем я не могу и не хочу. Я очень ценю своё достоинство. Оно не только моё личное достояние — оно достояние всего Ясеня. Впрочем, интрижки кручу. Куда без этого? Большинство парней лезет ко мне под юбку, только свистни. Они хотят не столько меня — хотя определённые желания я вызываю и без статуса принцессы — сколько сами мои возможности. Это ясеньцы. Для чужаков же я экзотика. Почти как для того псионского недоноска. Поэтому мне самой приходится брать быка за рога и решать, с кем встречаться. Зачастую руководствуясь не только личными симпатиями, но и таким же расчётом. В детстве было не так… Тогда я просто вдыхала жизнь полной грудью. Любые мальчики. Любые развлечения. Но вскоре это надоело. Поэтому сейчас я больше по игрушкам разным. Там хотя бы не чувствуешь гадливости, когда спишь с мужчиной из одной лишь физиологии или расчёта. Ты же… С тобой всё не так. Спас меня. Не спешишь пользоваться моим расположением. Ничего не просишь. Даже под юбку не спешишь лезть! А ещё… Мне с тобой спокойно…

На последних словах я не сдержался. Накрыл ладонью её бедро. Вторую руку уложил на живот. Прижал упругое женское тело к себе, заставил растечься по импровизированному креслу. Тут же пришла ответка — Ярослава мягко потёрлась о низ живота. Не знаю уж, в какие она там игрушки играла, но действовала девочка наверняка. Опытная. Знает, как сделать мужчине приятное, причём не столько телу, сколько духу… Польстить, приласкаться, вызвать взрыв нежности…

— Да, именно спокойно! — продолжала она между тем, и не думая успокаиваться. — Я чувствую себя защищённой — куда там этой хреновине в багажнике! Ты живой, настоящий! Уже один раз защитил — и защитишь вновь, если потребуется! Я тебе полностью доверяю, Леон! Полностью! Наверное, так ощущала себя твоя валькирия — там, в коконе корабля….

— Спасибо, девочка… И за откровенность спасибо, и за доверие. Даже не знаю, что сказать. Валери тоже признавалась в чём-то таком… На свой лад, разумеется…

— Леон, и знаешь… — ладонь принцессы накрыла мою ладонь на бедре. Сдавила цепкими пальчиками. — Если ты решишь форсировать, я не буду ломаться… Но если решишь не спешить — слова не скажу против. И у одного, и у другого решения есть свои плюсы. Поэтому только тебе решать, как будут развиваться наши отношения. Веди. Я доверяю тебе… себя.

От необходимости отвечать меня избавило приземление аппарата. Ярослава тут же переключилась на другой предмет. Подобно хищнице, почуявшей дичь, принцесса скользнула прочь из катера. Правда, не забыв при этом подхватить мою руку…

Снаружи спутница на секунду замерла, оглядывалась. Ноздри высокородной прелестницы раздувались, и от этого сходство с хищницей лишь усилилось. Она будто прислушивалась к окружающим запахам, силясь вычленить в них что-то ведомое лишь ей одной — как безусловной владычице ареала, знающий собственные охотничьи угодья от и до.

Следующий бросок состоялся в направлении памятного здания. Яра буквально втащила нас в Королевскую Канцелярию — только вход, которым она воспользовалась, был мне незнаком. Чего не скажешь о самой виновнице торжества. Девочка больше не прислушивалась и не принюхивалась, а её стремительное продвижение, казалось, не знало препятствий. Я едва успевал за этим воплощением духа охоты! Повороты, лестницы, переходы. И двери, двери, двери — вереницы дверей. Миновав не один десяток кабинетов, мы наконец выбрались из этого дверного царства.

Этот кабинет я узнал сразу. Именно в нём мы с Миленой не так давно получили от ворот поворот. Даже за столом обнаружился хорошо знакомый пожилой служака. Когда мы вошли, он что-то неторопливо втолковывал просителю — явно гостю планеты, если судить по манере держаться, странной одежде и полному небрежению местной роскошью. Да, ещё одна деталь отличала его от местных — лучащийся любопытством взгляд, силящийся выхватить как можно больше окружающих диковин. Было видно, что мужчине куда интересней сам процесс аудиенции, чем её результат, на который он, скорее всего, не особо рассчитывал. Чую, наше появление станет украшением его личной коллекции приключений…

— Господин младший секретарь Двора, — меж тем обратилась к чиновнику принцесса.

Мужчина поднял на Ярославу удивлённые глаза, которые с каждым мгновением становились всё больше и больше, пока не заняли добрую половину лица. Недоумение служаки разрешилось залихватским броском. Опрокинув стул, тот вскочил на ноги. Низко поклонился, лепеча что-то несвязное.

Её Высочество всё это время взирала на чиновника с величавой надменностью. Только когда он взял себя в руки, немного оттаяла. Этому в немалой степени способствовала и поза оппонента: подобострастный взгляд снизу вверх, напрочь исключающий саму возможность заглянуть в глаза. Будто там его ждало что-то жуткое, неприятное. Ну и напрасно! Очень симпатичные глазки, весьма недурственных форм!

— Ваше Высочество! Чем обязан такой честью?

Ёмкое обращение помогло сориентироваться и посетителю Канцелярии. Мужчина поднялся. Попытался неуклюже поклониться. Поклон вышел далёким от придворной куртуазности. Видно было, что не привык гость кланяться, и делал это исключительно из уважения к местным традициям. Ну и ещё из-за театральности всего разыгрывающегося на его глазах действа, невольно вовлекающего в свою постановочность случайного свидетеля. Живой интерес подстёгивал в нём актёра. Недаром говорят: вся жизнь — театр, все люди — актёры. Особенно когда им представляется возможность сыграть нестандартную роль. Роль всей их жизни.

— Ваше Высочество! Рад видеть вас лично! — вторил чиновнику мужчина.

— Благодарю вас, — мило улыбнулась гостю Яра. Когда же её взгляд вновь пал на секретаря, тот весь как-то сразу сжался, скукожился. В отличие от ни в чём не повинного просителя, чиновника ждала отнюдь не улыбка. — Потрудитесь выдать мне «Книгу жалоб и предложений». А пока я буду её изучать, решите проблему этого благородного господина.

Секретарь Двора упал обратно в кресло. С минуту они о чём-то шушукались с просителем. Наконец последний, ещё раз поклонившись принцессе и на всякий случай мне, весьма довольный результатом беседы удалился прочь. Залихватский мотивчик, который он при этом насвистывал, был красноречивей любых слов благодарности. Ну а Ярослава углубилась в изучение возникшей перед ней голограммы.

— Это мусор… и это… фу, какая гадость! А, вот оно!

Несколько секунд понадобилось девочке, чтобы вчитаться в моё послание.

— «Прекраснейшей из принцесс?..» Как мило! — честно говоря, я думал, она сейчас спросит, где это я умудрился найти материал для сравнения, но обошлось. — А в самом деле, почему моих претендентов не проверяли делом? Вариант с детским домом, конечно, спорный, но это всё равно лучше, чем бессмысленные бумажки… Слышите, господин секретарь? Почему запрашивали только бумажки? Мне что, с бумажками прикажете заниматься? Почему не смотрели на внешность, фактуру… ну и прочее в таком духе?.. Хотя бы показательные выступления устроили — и то хлеб!

— Простите, Ваше Высочество… Мы люди маленькие… Как ещё прикажете сравнивать? Ведь я и большинство моих коллег о боевых искусствах слышим только по головидению! Флот — там да. Но это не боевые искусства, а «бессмысленное членовредительство», как вы изволили указать в своём наказе!

— В общем, всё с вами понятно… Пригласите ко мне вашего начальника. Все причастные получат выговор с занесением. Чтобы в следующий раз головой думали! Я-то всё гадала, что вы постоянно присылаете мне каких-то… сморчков. А оказывается, это из-за бумажек! У них, понимаешь, бумажки правильные!

Секретарь совсем сгорбился. Выволочка от принцессы легла на его беспорочную службу тяжким бременем. Так сказать, запятнала чистую… бумагу чиновничьей биографии. Поставила пятно на послужной список.

Следующим огрёб начальник нашего визави, старший секретарь Двора. Его фурия по имени Ярослава буквально втоптала в грязь. Чиновник сгорбился едва ли не сильней, чем давешний служака. Но и этого кровожадной женщине оказалось мало. Она решила добраться до самого главного — целого начальника Секции по работе с просителями. К нему Яра, подумав, решила пойти сама. Мне такое решение показалось правильным. Всё же не след отчитывать старшего по званию при подчинённых… тем более, последние своё уже получили. И явно получат ещё — теперь уже от собственного начальства.

Представительный подтянутый мужчина с благородной сединой в волосах и умным взглядом серо-стальных глаз встретил нас стоя, по центру небольшого кабинета. В отличие от огромной приёмной, кабинет не производил столь же сильного впечатления. Обычный рядовой кабинет. Поддерживаемый в исключительном порядке, по-своему уютный, но небольшой. Явно рабочий. Сам Начальник Секции избрал позу максимального покаяния. Уже одно то, что встречал будущую правительницу на ковре — вполне реально, а не фигурально выражаясь! — заслуживало всяческого уважения. Не исключаю, что в подобной позе присутствовала известная доля иронии, но Яра предпочла её не заметить, восприняв поведение подчинённого как данность.

Девчонка вихрем ворвалась в помещение. Я за ней не последовал, остался стоять в дверях, привалившись к боковой стойке проёма, куда в пазы заходила сделанная под старину автоматическая дверь.

— Господин барон, это неслыханно! Вы превратили моё поручение в фарс! Вместо нормального отбора кандидатов в тренеры, начали отбор… бумажек! Как это понимать? Разве бумажка может чему-то научить⁈ Почему не смотрели на фактуру кандидата? Зачем мне немощные старики? Я намерена объявить вам, как и непосредственным исполнителям, выговор с занесением в личное дело!

Принцесса бушевала минут десять, и барон, к его чести, сносил все её словесные истязания абсолютно безропотно. Когда надо — покаянно склонял голову, когда надо — поднимал взгляд и внимательно выслушивал нравоучение. Лишь в самом конце, когда буря по имени Ярослава немного подуспокоилась, позволил себе заметить:

— Ваше Высочество! Я, да и мы все, безусловно, виноваты. И не отрицаем вины. Но ваши требования к кандидатам звучали крайне нечётко. Мы только следили, чтобы не было флотских, изучавших технику боя в армии. Всё остальное мы доверили тем людям, которые вручали кандидатам награды и верительные грамоты. Ведь они явно смыслят в боевых искусствах поболе нас. Поэтому и возникло это досадное недопонимание.

Ярослава внимательно выслушала аргументы. Покивала. Задумалась.

— Хорошо! В ваших словах есть резон. Однако они не освобождают вас от необходимости, если вы сами некомпетентны в вопросе, внимательно изучить его. Или привлечь специалиста. Или запросить более чёткие критерии у инициатора, то есть у меня. Вам это ничего не стоило. Но вместо нормальной работы вы занялись чистым формализмом. Из-за этого большинство кандидатов я даже на порог Резиденции не пустила. Хотя, справедливости ради, признаю, что могла сформулировать для вас более чёткие требования… А посему, учитывая неоднозначность ситуации, на сей раз я ограничусь предупреждением. Потрудитесь вынести предупреждение и остальным формалистам.

— Спасибо, Ваше Высочество! Вы, как всегда, мудры и прозорливы…

Что могу сказать? Мне барон понравился. Серьёзный мужик. И удар держит, и всячески старается использовать психологию, чтобы снизить градус выволочки. Даже контраргумент разъярённой принцессе не побоялся привести. Пусть ненавязчиво, но тут важен сам факт. Далеко не каждый даже так выступить осмелится. Хороший работник. Наверняка Королева его ценит за эти пусть неоднозначные, но всё же полезные качества. Кукожиться и посыпать голову пеплом всяко проще. Это каждый сможет. А чтобы вот так, стоически и мудро, тут и самокритика нужна, и самоирония. Барон явно находился на своём месте.

На обратном пути я намеренно задержался возле катера. Задумался — облокотившись о дверную стойку, всматриваясь в зелёное марево парковой зелени. Странно, но принцесса не спешила прерывать мои размышления. Прижавшись бедром к закрытому люку, она устроилась напротив, и так и стояла, взирая на меня снизу вверх.

Первое, что я заметил, вынырнув из раздумий, был непослушный русый локон, больше похожий на лучик заходящего солнца. Он так насмешливо топорщился, игнорируя любые попытки втиснуть его в вычурную причёску… Так залихватски пружинился… Что я просто физически не смог пройти мимо. Поймал его, намотал на палец. Подставил солнцу получившуюся конструкцию, после чего, хмыкнув, заправил в бегущее по плечам волосяное море.

— Что-то не так? — спросила принцесса, очень мило и серьёзно хлопая своими то ли жёлтыми, то ли зелёными глазками. Их странная форма — земного миндаля — только подчёркивала очарование момента.

— Да нет, девочка… Тебе ведь лет двадцать, я прав?

— Вообще-то женщине не принято задавать такие вопросы… Но ты прав, мне двадцать один год.

— Ты очень мудрая для своих лет, Яра, — замечание подруги нисколько меня не смутило: кто сказал, что комплимент должен соответствовать каким-то там догмам? — Мои валькирии, конечно, упрямые и целеустремлённые, но и лет им сильно больше. Только Лита… но та вряд ли сможет тягаться с тобой в житейской мудрости. В бою и технике — да, но не в мудрости. Знаешь… очень интересно наблюдать за тобой со стороны. Познавательно. И приятно… Хочется называть тебя своей.

— Так назови, — фыркнула Ярослава. — Я ничего не имею против. А валькирии… они же бойцы. Или я чего-то о них не знаю?

— Многого не знаешь. Прежде чем попасть во фракцию, каждая из них должна чего-то добиться в гражданской жизни. Мне кажется, тебя бы они легко приняли за свою — ты явно добилась немалого. И дело тут не в статусе.

— Знаешь… Мы с мамой часто так играем. Она делает разносы, показывает себя жёсткой правительницей, стальной леди. Я же ещё слишком мелкая, чтобы ко мне могли относиться так же. Потому и роль у меня иная. Мудрой и доброй принцессы, которая готова выслушать, оценить аргументы и, если надо, даже урезонить жестокую мать. Вот и привыкла… не делать поспешных выводов.

— Твоя мама нравится мне всё больше и больше. Она хорошая наставница.

— О да! Не то слово! Только времени у неё на меня мало… Ясень пожирает все её помыслы… Давай, садись, поехали дальше.

— Куда теперь?

— Как куда⁈ Разумеется, танцевать!

И мы поехали. Ярослава опять расположилась у меня на коленях. Когда же аппарат взлетел, она гибко провернулась в объятьях. Сильные ноги обняли мои бёдра. Милая головка легла на грудь, а гибкие пальчики взъерошили ёжик чёрных волос. Намеренно провоцируя, девчонка ещё и потёрлась животом о низ моего живота. Сдавленный рык сам нашёл выход. Что есть мочи я притиснул её к себе. Сдавил ягодицы, пропуская вторую руку по лопаткам.

— Я тебе всё о себе рассказала. Теперь твоя очередь. Что заставляет мужчину, постель которого греет сразу девять женщин, мило ухаживать за непутёвой девчушкой? Пусть и принцессой? — промурчала эта кошка.

От грудного обволакивающего голоса, и ветра слов, легко касающегося шеи, душу ожёг острый укол нежности. Настоятельно требовалось сделать хоть что-то — лишь бы унять эту предательскую дрожь в каждой мышце. Тогда я, не в силах больше сдерживаться, зарылся в роскошное золото волос принцессы. Дальше — больше. Нащупав губами изящное ушко, я мягко ущипнул его поцелуем. Теперь пришёл черёд подруги ощущать себя листом на ветру. Дрожь её возбуждения стеганула, словно плеть. Стало очевидно, что ещё чуть-чуть, и девчонка накинется на меня, наплевав на прошлое своё обещание. То самое, про моё право вести. Поэтому я не нашёл ничего лучше, чем отвлечь разговором — её и себя.

— Я устал. Истосковался по простым отношениям. Валькирии, они… Их игра мимолётна. Всё нацелено на удовольствие — и чем больше его в единицу времени, тем лучше. Мы слишком опасно живём, отсюда вся жизнь собрана в одно мгновение. Жить так, будто это последний день; будто уже завтра бурление жизни сменит тяжесть забвения… Да и вообще. В Республике всё куда проще и прозаичней в деле ухаживаний. Сначала секс — и только затем понимание, подходят ли двое друг другу. Если нет — ничего страшного, удовольствие они уже получили. А ещё… у женщин нет столь полного вручения себя в руки мужчины. Даже ты, принцесса, хочешь ощутить себя защищённой. Рядовая республиканка не нуждается в этом. Она сама кого хочешь защитит. Только с течением времени приходит понимание, что она всё же женщина, и тоже уязвима. Что её роль — рожать и воспитывать детей, а кто-то рядом должен в этот момент дарить поддержку и защиту… Поэтому ты нужна мне, маленькая принцесса. Я ощущаю, что всё сильнее теряю себя в этом сексуальном угаре. Потому и цепляюсь за тебя, как за ту соломинку… С волосами цвета спелой пшеницы…

Ярослава довольно замурчала и вновь потёрлась о меня своим телом. Ей нравилось ощущать себя в коконе сильных рук. Нравились стальные объятия. Нравилось моё возбуждение, которое рождалось от её близости… ощущалось благодаря ей. Она осознавала себя женщиной, держащей в плену мужчину — но не таком прямолинейном и однозначном, как у республиканок, а куда более тонком. Сродни мягкой паутине. И эта юная паучиха опутывала меня всё сильней. Знала это, и радовалась этому. Всё же Яра весьма опытная женщина — видно, что через многое успела пройти, многое перепробовать. Научилась пользоваться своей властью над естеством мужчины. При всём при этом она не была ханжой. И не была балованной девчонкой. Она умела ценить, что имеет. Так и сказала, с минуту меня помучив.

— Леон. Ты можешь быть во мне уверен. Я не подведу. Не обману. Я много обжигалась. И другим делала больно. Не хочу больше этих игр! Просто хочу ощущать себя защищённой рядом с тобой. И нужной.

— А не боишься? Я ведь не простой мужчина. У меня своя Экспансия.

— Не знаю. Не хочу сейчас об этом думать. Будь я простой девчонкой… да даже какой-нибудь графиней или княгиней… всё было бы куда проще. А так… Не знаю. Мама не поймёт, если я всё брошу. Да и Ясень… как он без меня?..

— Ты права. Давай пока не будем думать ни о чём таком. Время ещё есть. В чём-то настрой валькирий правильный — жить здесь и сейчас. Ведь завтра уже может не оказаться самой возможности… жить.

На этот раз лететь пришлось куда дольше, чем до Канцелярии. Ну, оно и понятно… Всю дорогу Ярослава жалась ко мне. Мы даже не целовались — только сидели, крепко обнявшись, и оба ощущали какую-то неестественную лёгкость. Будто некая тяжесть, всё время довлеющая над нами, вдруг исчезла, и мы совершенно неожиданно сделались свободны от неё. Конечно, кошки в коммуникаторе ёрничали и шутили, но это не могло испортить настроя. Я ничего не имел против их общества. Напротив, с ними хорошо. И интересно. Просто… вырвавшись из республиканской западни, я совершенно неожиданно обрёл свободу. Свободу отношений и поступков. До меня с запозданием стало доходить, что, находясь внутри, даже не помышлял ни о чём подобном. Считал переливчатое золото прутьев столпами самого мироздания. При этом я ни на секунду не забывал, что отвечаю здесь не только за Яру, но и за своих боевых сестёр. Благо, сейчас они находились в самом защищённом на Ясени месте. Надеюсь, хотя бы их Королевская Стража не проворонит, если что…

— Яра, только далеко не улетай — мне нужно за сёстрами приглядывать.

— Вот как? А что с ними сделается? — сделала большие глаза девчонка.

— Мало ли… Они тут почти без оружия. Даже генераторы полей взять не удосужились.

«Вообще-то у меня есть свой генератор поля — это ты, кот!» — выдала Эйди, на что остальные дружно зафыркали.

«Тут, понимаешь ли, проблема несколько шире. Обычный генератор, даже если бы и был, заменить его никак не сможет. Он немного под другое заточен… Вроде бы взрослый мальчик, должен бы догадаться», — с грустинкой в голосе поддержала сестру Сайна.

Выходит, кошки, в отличие от меня, не особо-то дёргаются!

«Леон, не дёргайся, — будто прочла мои мысли Милена. — Мы у Королевы. Вино пьём и разговоры разговариваем».

Значит, пока я развлекаю дочь, сёстры развлекают мать. Интересный тандем у нас получается…

— С мамой они не пропадут. Не переживай. Это меня выкрали, когда я по глупости на вечеринку к подруге рванула…

А вскоре катер опустился на небольшую стоянку, перед которой раскинулся… древний трактир. Да-да, именно так это заведение выглядело со стороны! Даже вывеска имелась, с невнятным, накарябанным едва ли не ножом рисунком, изображающим нечто среднее между лошадью и кабаном — такие часто показывают в фильмах «под старину». Да и прочая атмосфера намекала на исторические аллюзии: грубовато сбитые беседки, море травы, деревца, густой кустарник подлеска. Возникало стойкое ощущение, что находишься не в центре столичного мегаполиса, а где-нибудь на перекрёстке средневекового тракта. Впрочем, антураж несколько портила доносящаяся из окон и дверей музыка. Хотя почему сразу портила? Чем дальше движется человечество в своём развитии, тем ближе его музыка к первобытной. Ко всем этим дребезжащим, верещащим, скулящим средневековым инструментам. Вся разница лишь в обилии звуков, но никак не в их качестве…

Яра, едва мы покинули аппарат, снова вцепилась мне в руку. Такое постоянство желаний и чувств принцессы будоражило, рождая тепло где-то в области сердца. Когда мы уже заходили внутрь, я не удержался, приобнял подругу за талию — но вместо возмущения получил крепкое рукопожатие и лёгкий поцелуй в щёку. Очень милая девочка, ничего не скажешь… Так мы и зашли в зал, куда больше увлечённые друг другом, чем окружающим. Лишь когда присели за стойку, я смог оценить внутреннее убранство самого заведения. Что ж, средневековый антураж остался снаружи, здесь всё выглядело не в пример современней. Хотя местных можно было понять: одно дело изображать идиллию древности, и совсем другое — тот срач, который реально творился в подобных заведениях. Современники не поймут. Особенно современники из дворянского сословия.

— Ну что, Леон, за что пить будем? — вопрошала подразмякшая дворянка, баюкая в руках бокал.

— На моей малой родине первый тост пьётся за дам, — пожал плечами, откровенно любуясь роскошной спутницей. Именно от этого взгляда и недавних обнимашек Яра и расслабилась. Почувствовала, что дичь ведёт себя правильно, что она уже в достаточной мере обложена.

— О-о! А вы точно не колония Республики?

— ?

— Ну, пьёте за дам. За своих властителей.

— Нет, Яра, — рассмеялся я, но сразу уловил ироничный настрой негодной девчонки. — Но про властителей ты недалека от истины. За властителей наших сердец!

Ну а дальше понеслось! Тост шёл за тостом, причём девчонка вовсю демонстрировала остроту своего язычка, не собиралась сдаваться в этой битве красноречия. И хотя выпила принцесса совсем немного, её очень быстро понесло во все тяжкие. Цепко ухватив меня за руку, девочка повлекла нас на танцпол.

Наверное, этот танцевальный зал оказался самым необычным на моей памяти. Большое помещение пронзали световые лучи призрачных расцветок. Звучала заводная музыка — довольно громкая, и эта её громкость с лихвой компенсировала чуждость мелодии. А на полу, образуя примерно равные квадраты независимых площадок, стояли диваны и кресла разномастных размеров и форм. Странно, как танцующие умудрялись не спотыкаться о них… Видимо, сказывалась привычка, а также акцент не на выпивку, а на активность телодвижений.

И этот настрой местных завсегдатаев — в смысле, на танец, а не на выпивку — был самым удивительным во всём антураже бара. Искусственно такое настроение не создашь. Это явно какая-то неведомая мне до того национальная черта. Всё же странные существа — ясеньцы… И мы, точно рыбы в родную стихию, занырнули поглубже в этот скачущий и извивающийся водоворот.

Мне местные танцы были немного знакомы — сказывалась подготовка к Балу, — однако плавные телодвижения в высшем свете и эти, совершенно отвязные, не шли ни в какое сравнение. Чтобы не выделяться из массы танцующих, приходилось выдавать нечто сродни земному брейк-дансу. Молодёжь, что с неё взять! Да ещё и молодёжь, неплохо подготовленная физически.

Да и Яра оказалось той ещё затейницей. Принцесса ни на фотон не желала уступать рядовым ясеньцам — даже в нехитром деле развлечения. Скакала, что та лань! Извивалась, подобно змее! Скользила, будто невесомая тень в призрачном свете! Огромных трудов мне стоило соответствовать. Приходилось с ходу перенимать заковыристые движения и паутинное плетение ритма. Не единожды за вечер я вспоминал кошачий подход к вопросу. Куда проще было бы, загрузи мне кто систему движений на инт! Вот они — достоинства семейной жизни по-республикански! У кошачьей семьи, как оказалось, есть масса преимуществ перед внешниками, и главное среди них — собранность и коллективное начало. Личная дисциплина и выверенность поступков — против импровизации и бардака. Представляю себе кошек и их реакцию на голую интуицию местных, их отсебятину и бессистемность. Так и слышу в ушах насмешливые фырки… Зато весело! Ярославу, вырвавшуюся сюда от чопорности двора, можно было понять. Простые подданные здесь дышали полной грудью, и дорвавшаяся до свободы принцесса старалась не отставать от них.

— Леон, так здорово! — кричала раскрасневшаяся девчонка, стараясь перекрыть рулады ритмов. Мы отошли чуть в сторону и теперь стояли, обнявшись. — Думала, тебя учить придётся, а ты будто на Ясени всю жизнь прожил!

Эх, знала бы красавица, чего мне это стоило! Я бросил взгляд на дышащий движением танцпол. Здесь, в вихре музыки и световых вспышек, извивались десятки представителей ясеньской молодёжи. Взгляд сместился чуть вбок. Со стороны ближайшего диванчика к нам направлялся парень. Нетвёрдая походка выдавала в нём одно из тех исключений, кто прибыл в бар по прямому его назначению — не танцевать, но пить. Зачем только на танцпол взобрался? Неужели эффект «мотылька» сработал? Громкие звуки и шебаршащий по глазам свет привлекли, породили в душе настоятельную тягу прикоснуться к запретному?

Приблизившись, парень на полном серьёзе предложил Ярославе потанцевать. Получив отказ, потянул руку, попытавшись поймать её за локоток. Я не стал ждать развития и портить девчонке вечер. Пара нажатий пальцами на нервные центры — и без того затуманенное сознание ясеньца окончательно провалилось в бездну беспамятства. Водрузить парня на ближайший диванчик оказалось делом пары минут. Однако кто-то заметил мои безобидные, в общем-то, телодвижения. Теперь уже пара молодых мужчин вырулила к нам с той стороны танцпола. Да уж! Определённо, охране юной принцессы несладко приходится в бытность её «походов» на вечеринки…

— Эй, мужик, а куда это ты нашего товарища утащил? — поинтересовался один из них, кося взглядом в сторону дивана.

— Куда?.. Кхм… Отдохнуть усадил. Вы бы присмотрели за парнем, незачем ему в таком виде на танцпол выходить.

— А… Ну да, — не стал спорить собеседник, сразу утрачивая ко мне всякий интерес и тут же переключаясь на мою подругу. Будто мёдом у них там намазано! — А ты, милая, не хочешь потанцевать? Раз уж наш друг… кхм… не смог, так давай я, что ли, вместо него?

— Потанцевать? — блондинка неожиданно выскользнула из-за моего плеча. Её волосы распушились и сделались похожими на соломенный тюк. — А знаешь… Почему бы и нет?..

И в следующее мгновение красавица длинно крутанулась вокруг себя, выстреливая снизу вверх изящную ножку. Желающий танцевать почти даже успел подставить руку — но именно что руку, не блок. Удар Ярославы с вертушки снёс его хлипенькую защиту и впечатал ударную часть ступни в голову. Ясеньца повело. С характерным звуком «Кха!..» он чуть провернулся от инерции удара и кулем осел на пол. Его товарищ ошарашено взирал на это диво, аж рот приоткрыл.

Признаюсь, я и сам не сильно от него отстал. Чего-то подобного можно было ожидать от кошек, но не от… цельной принцессы! Если она с собственными подданными так «танцует», каково же будет её врагам⁈. Но куда больше и меня и парня привлекло не падение «ухажёра». Удар у девчонки вышел просто до умопомрачения красивым! Этот гибкий сильный проворот и выстрел ноги вверх, выше собственного роста, походили на сработавшую пружину… оружейного затвора. Да-да, именно такая ассоциация почему-то возникла в моём сознании — не знаю уж, что там подумал второй бедолага. Которому суждено было вскоре стать следующей жертвой бьющей наповал красоты.

Ещё и платье девчонки, до того казавшееся вполне себе приличным, невесомо распалось на две равные части. Оно будто специально было рассчитано на подобный выход, легко давая ноге провернуться, и не думая стеснять движения. На секунду в воздухе мелькнул изумрудный взблеск кружевного белья… Хотя в призрачном свете легко ошибиться… Ошибиться с цветом — не с формой! Именно этот вид, по-моему, и сразил нашего визави. Вряд ли его интересовал сам виртуозный удар, зато кружевное бельё — почти наверняка. Да и стройная ножка с частью оголившегося бедра стоила самого детального осмотра…

Именно этот вид не позволил парню сориентироваться и понять, что он окажется следующим. Разбушевавшаяся принцесска не собиралась останавливаться на достигнутом. Ей хотелось… танца. И она его получила. Наблюдая, словно в остановившемся кадре, её точные скупые движения, я отчётливо понимал, что с валькириями они поладят. Раз уж Её Высочество способно на такие вот чудачества, она точно не полностью потеряна для стаи. Разумеется, при условии, что её удастся склонить к совместному путешествию… Но что-то подсказывало: удастся. И даже сильно уговаривать не придётся.

Вообще, парень оказался крепким. На загляденье. И явно не профан в боевых искусствах — потому что, даже ошеломлённый, принялся довольно грамотно ловить руки-ноги и уходить от ударов.

— Эй-эй, красотка! Ты чего творишь⁈

Ответом ему стал натуральный звериный рык. Девочка разошлась не на шутку.

— Усмири свою подругу! — обратился ко мне парень. — Я не хочу её бить!

Проще было сказать, чем сделать! А ещё я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы принцесса останавливалась. Привык, видимо, за свою бытность в Республике видеть в девчонках под боком не просто красивую картинку, но боевых подруг. Такой, если решит «танцевать», лучше под руку не попадаться. Помнится, Триша с Викерой, когда на них нашло и они решили вот так же проучить зарвавшихся «мальчиков» на Штарне, были весьма убедительны. Я тогда не нашёлся, что им возразить. Теперь же к привычке видеть в женщине бойца добавилось желание посмотреть свою ученицу в деле. Ведь хотя мы и не обсуждали этого, но как-то так само собой подразумевалось, что принцесса теперь — моя ученица. На это непрозрачно намекали недавние события в Королевской Канцелярии. А где лучше всего раскрываются возможности ученика? Разумеется, в спарринге. Причём в спарринге со случайным противником, которого он до того не видел в деле. В идеале, с хорошим спецом своего дела. Оба условия в «танце» принцессы выполнялись, как по заказу. Так что мне оставалось лишь отрицательно покачать головой на предложение парня и продолжать наблюдение.

Единственное, чтобы иметь возможность подстраховать Ярославу, я сместился немного вперёд и вбок, оказавшись чуть впереди подруги, сбоку от её противника. А тот между тем, поняв, что от меня не стоит ожидать помощи, принялся работать всерьёз. Перспектива огрести от девчонки, с которой всего-то и хотел, что потанцевать, здоровенному мужику явно не улыбалась.

Однако и жёсткие блоки не смогли урезонить разошедшуюся принцессу. Та явно не в первый раз сталкивалась с подобным противником. Тем более, собственный удар у Яры оказался поставлен на загляденье. Смена ударной площадки с костяшек на основание ладони стала ответом хрупкой девчонки на новые вызовы. Что ж, для серьёзного противника — серьёзный подход.

Ответные выпады парня также не смогли смутить красавицу. Ярослава старалась принимать их по касательной, уводить в стороны. Прекрасно понимала, что проигрывает противнику в массе тела, а следовательно, в силе удара и в его инерции. Старалась не подставляться. Разумеется, так не могло продолжаться вечно. В какой-то момент кулак мужчины впечатался юркой противнице в плечо. Её повело. Вроде бы ничего серьёзного, но на какую-то долю мгновения Яра оказалась деморализована. Противник, уже понявший, что без радикальных мер проблему не решить, попытался воспользоваться ситуацией. Я считал его удар в последний момент. Сделал подшаг вперёд. Удар щепой в плечо. Удар лодыжкой в бедро чуть выше колена. Теперь повело самого парня. Рука отсохла, опорная нога утратила былую надёжность. Принцесса тут же метнулась вперёд. Удар, ещё удар. После основательного бокового в скулу, мужчина грузно осел на пол, рядом со своим менее везучим товарищем.

Оставлять парней на полу показалось мне неправильным. В каком-то смысле я сейчас отвечал не только за Яру, но и за её спарринг-партнёров. Так что я аккуратно, по одному, перенёс их на ближайший диванчик, где вся троица наконец собралась вместе. Яра было попыталась поучаствовать, но считав мой останавливающий жест отступилась. На свой лад, конечно. Девочка продолжала находиться поблизости, и я нет-нет, но ощущал невесомое касание прядки её волос, ловил шумное глубокое дыхание, бессовестным дуновением проходившееся по шее.

Сложно было не поддаться на столь явную провокацию. Приходилось держать себя в руках, чтобы не сграбастать принцесску в объятия — чего она так желала. Оказалось, мои муки были не напрасны. Завершив свою нехитрую работу, я хотел было повернуться к прелестнице, когда встретился взглядом с новым действующим лицом. Сомнений быть не могло, передо мной находился охранник этого милого заведения. Если называть вещи своими именами — вышибала. Подобный типаж я отлично знал ещё по Земле, поэтому прекрасно понимал его резоны.

— Леон, — сразу представился я, протягивая руку для рукопожатия.

Мужчина не стал артачиться.

— Арес, — коротко кивнул он, отвечая крепким рукопожатием.

— Извини, что так вышло. Я не мог лишить свою девушку «танца». В конце концов, мы все живём ради их капризов… — на последних словах я коротко подмигнул охраннику.

— Я впечатлён и ранен в самое сердце, прекрасная госпожа! Ваш танец был великолепен! — с поклоном обратился Арес к принцессе, улыбаясь во все свои тридцать два зуба. И уже мне, значительно тише, со смешком, добавил. — Поэтому и не стал вмешиваться.

Мы обменялись понимающими взглядами.

— Значит, претензий у заведения к нам нет?

— О-о! Разумеется! Претензии могут быть только у этих господ… Да и то я на их месте не стал бы развивать тему. Два здоровенных бугая огребли от милой хрупкой девочки… их свои же на смех поднимут.

— Свои?..

— Это флотские. Они тут часто девчонок… — короткий взгляд на Ярославу, и мужчина поспешил исправиться, — с девчонками, в общем, знакомятся.

— Тогда я бы хотел оплатить парням выпивку. Ну и их счета заодно… Пусть будет платой за интересный спарринг с милой хрупкой девочкой.

Новый смешок и одобрительный взгляд охранника подтвердили правильность моих мыслей.

— Только деньги — не по моей части. Сейчас приглашу администратора.

Арес уже касался миниатюрной серьги коммуникатора, когда своё слово решила сказать принцесса.

— Леон, я против. Ты не должен платить.

— Вот как? Полагаешь, это нормально — когда принцесса вырубает собственных подданных в баре?

— Ты не так понял! — возвысила голосок прелестница, горячо сверля меня глазками из-под чуть насупленных в упрямом жесте бровей. — Я сама оплачу!

— Яра. Я всё понимаю. Но платить буду сам.

— Неужели тебя твои валькирии… не приучили?.. — девочка придвинулась близко-близко. Заглянула откуда-то снизу в самые глаза. Прижалась бёдрами к животу, чуть отклоняясь назад, позволяя обнять себя за талию. Разумеется, я не стал игнорировать королевское предложение. Обнял. Прижал к себе. Однако разговор ещё не был завершён. Девчонка прогнулась в талии, выгибаясь назад, чтобы видеть мои глаза.

— Кошки, конечно, принципиальные… — пришлось отвечать не только объятьями, Яра ждала вполне определённых разъяснений. — У стаи общий кредитный лимит. Мы семья, у нас всё общее. Поэтому кому платить — без разницы. Всё равно из одного кошелька.

— Не знала… И всё же я должна заплатить сама! Это я источник конфликта… Я и мои танцы… — подруга попыталась зайти с другой стороны. — К тому же ты — мой гость. Гость моего Планетарного образования, гость Ясеня и моей семьи. Когда буду у тебя в гостях, даже вопроса не подниму, кому платить по счетам.

— В гостях? Ты отправишься со мной в Республику? — я не удивился её решению, поэтому спрашивал с толикой надежды в голосе. И Яра это поняла. Призадумалась.

— Я… хотела бы. И, чувствую, к этому всё идёт… И у нас с тобой, и на Ясени…

Слова принцессы порядком меня загрузили. И, как выяснилось, не только меня одного. Охранник стоял, словно жердь проглотил. Его будто парализовало. Даже взгляд сделался отрешённым. Похоже, тот что-то прикидывал. Ситуацию разрядил появившийся администратор.

— Добрый вечер, госпожа… господин… — он коротко поклонился. — Арес сообщил мне о вашем желании… сгладить неприятный инцидент. Чтобы не задерживать уважаемых гостей, я принёс считыватель. Прошу!

Перед нами распахнулась плоскостная голограмма. Ярослава тут же шагнула к ней. Приложила свой браслет — который я до того полагал всего лишь украшением. Транзакция прошла почти мгновенно. Администратор глянул в свои данные, проверяя, и тут уже его глаза сделались по пять копеек. Он неверяще уставился на девчонку.

— Ярослава Ясеньская?.. Принцесса?.. Простите, Ваше Высочество! Не признал вас… в таких обстоятельствах! — и мужчина низко, в пояс, поклонился.

Яра скривилась. Я отчётливо ощутил, что ей очень не хотелось раскрывать своё инкогнито, тем более, в таких неоднозначных обстоятельствах. Пришлось вмешаться. Сделав шаг вперёд, я отсёк мужчин от принцессы.

— Господин администратор! Прошу вас не привлекать ненужное внимание. Ярослава здесь инкогнито. Не нужно никаких поклонов и прочих церемоний.

— Я смотрел трансляцию, — точно не слыша моих слов продолжал мужчина, глядя на Яру натурально влюблённым взглядом — как отец смотрит на дочь. — Очень рад, что всё закончилось благополучно. Понимаю ваше желание сбросить груз пережитого кошмара… Не буду более отвлекать. Больше вас никто не побеспокоит, обещаю!

Наивный! Будто только и ждал этих слов, отмер охранник. Его поклон вышел почти до земли.

— Ваше Высочество! Теперь я точно запомню этот вечер на всю жизнь! Признаюсь, раньше думал, что ваше увлечение боевыми искусствами — всего лишь блажь. Но теперь… Позвольте ещё раз выразить своё восхищение!.. А что до этих бедолаг… С вашего разрешения, я поведаю им, с кем именно они имели честь «танцевать». Уверен, по возвращении на корабль они сорвут шквал оваций. Столкнуться в спарринге с самой Принцессой!.. Не каждому так везёт в обычном кабацком приключении! Вероятность подобного исчезающе мала, а тут… В общем, не извольте беспокоиться, моя Принцесса! Парни будут в восторге! И от вас, и от самого факта острого приключения!

Спорить с Аресом, в самом деле, было глупо. Парни действительно надолго запомнят этот вечер. И самое забавное, они сами будут с пеной у рта рассказывать про свои похождения, но им… не поверят! Скажут, придумали. Ну кто поверит, что во время очередной увольнительной пара балбесов из десантной партии повстречала… принцессу? И не просто повстречала, а огребла от неё в настоящей кабацкой драке? Представляю завтрашние баталии на корабле!

Видимо, Яра тоже что-то такое поняла, потому что предвкушающе заулыбалась.

— А вас не затруднит прислать мне их контакты? — видя недоумение в глазах подданных, девочка поспешила пояснить. — Завтра же позвоню им на мостик. Поинтересуюсь самочувствием и поблагодарю за спарринг. Как полагаете, они оценят?

Охранник рассмеялся. Даже администратор оценил ход наследницы, хотя и был равно далёк как от флота, так и от боевых искусств.

— Разумеется, Моя Принцесса! Всё сделаем!

На том и разошлись. Работники бара — по своим делам, мы же ещё на некоторое время задержались у стойки. Было что-то неуловимо очаровательное сидеть на высоких стульях вполоборота, касаясь коленями, и дарить друг другу томные взгляды сквозь бокалы вина… Даже заинтересованные взгляды бармена и прочих завсегдатаев, кто оказался «в теме», не могли поколебать наш интерес друг к другу, после недавних событий разросшийся до неприличных размеров.

Ни слова не было произнесено, но слова и не требовались. Весь образ подруги кричал о том, что принцесса жутко довольна необычным вечером. Разумеется, слово «вечер» здесь означает отнюдь не часть дня, оно здесь имеет ярко выраженный социальный подтекст. Если откинуть всё наносное, Яра была довольна собой и… мной. Да и я тоже многое понял за этот самый романтичный отрезок суток. Оценил уровень подготовки Ярославы. Оценил её боевой настрой. Даже смог прочувствовать, почему принцесса меняет тренеров, как перчатки. Девочке, в самом деле, было нужно не мордобитие, но утоление того интереса, который оно порождает. Интереса к мужчине-партнёру и интереса к философии боя. Такие противоречивые устремления — которые тем не менее умудрялись легко уживаться в милой головке юной прелестницы. Что тут можно сказать? Одно слово — женщины!

Допив вино, мы, всё так же молча, покинули бар. Но далеко уходить не спешили. Я придержал Ярославу у выхода. Принцесса тут же воспользовалась ситуацией и прижалась к стене здания, тягуче увлекая меня за собой. И опять не было поцелуев или ещё каких откровенных знаков внимания. Я упёрся руками в стену, нависнув над девочкой, её же ладошки невесомо улеглись на моих плечах, приобнимая. Наши глаза казались единым проводящим невербальную информацию каналом, напрямую соединившим страждущие души. С моего ракурса эти жёлто-зелёные провалы в бездну казались двумя лунами на небосводе лика — что только подчёркивала их необычная миндалевидная форма.

— Яра, скажи, зачем тебе понадобилось сегодняшнее представление? Неужели только чтобы произвести на меня впечатление? Ты же принцесса! Будущая правительница своего Планетарного образования! И вдруг такое ребячество!..

— Да, Леон, я хотела, чтобы ты посмотрел на меня в… бою. Мужчины любят наблюдать ладное тело подруги… в действии. Разве тебе не понравилось? — однако видя мой явный скепсис, принцесса тут же сменила подход. — Знаю, ты и так постоянно с валькириями, и ладным телом тебя не удивишь, но…

— Яра, не надо. Ты очень красивая девочка, и я действительно оценил твой порыв и совершенство твоего тела. Не сравнивай себя и валькирий. Ты другая. И очень притягательна для меня — именно этой своей самобытностью.

— Но… — и вопросительный взгляд, очень серьёзный и грустный.

— Что — «но»?..

— Обычно за подобным следует «но» и какие-то неприятные вещи.

— Нет ничего неприятного, — улыбнулся в ответ. — Ты мне нравишься. Без всяких «если».

— Тогда… Хорошо! — что-то решив для себя, точно ныряя в омут, начала девчонка. — Я решила открыться тебе. Вся. Показать, какая я есть на самом деле. Какая я в душе. Да, не идеал правительницы, как хотела бы мама! Но ведь ты сам — не правительницу же ищешь⁈.

— Ты рискуешь… Не хочу, чтобы делала это ради меня. Безрассудство не слишком подходит такой милой и мудрой девочке, — моя улыбка стала ещё шире, а глаза подруги, казалось, распахнулись ей навстречу.

— О нет! — горячо заговорила принцесса, поджигая меня огнём своего взгляда. — Не было безрассудства! Ты рядом. Перед тем, как отпустить меня, мама имела сложный разговор с Мстиславом, нашим главой Службы охраны Короны. Знаешь, что она ответила ему на все возражения?

— Догадываюсь…

— Она сказала, что именно ты вытащил меня из лап псионцев, а он, Мстислав, облажался. И она теперь скорее доверит меня тебе, чем ему. Жёстко, но справедливо. Мама такая! Мстислав попытался возражать, но мама устроила разбор полётов. Подробный, в деталях. Чем больше он слушал, тем сильнее мрачнел. Она не оставила ему ни тени шанса оправдаться. Поэтому я теперь здесь, с тобой. И хочу воспользоваться этим по полной. Ты даже не представляешь, насколько мне надоело сиднем сидеть во дворце и играть во все эти дурацкие придворные игры! У меня почти нет общих интересов с подругами. И я решила… показать тебе себя такой, какая я есть внутри. Без шелухи театральности. Мне необходима была твоя реакция! И я её получила. Ты подстраховал и направил мой удар. Для меня это — куда ценнее всего обилия слов и напускной позолоты! Не хочу нравиться за титул! Не хочу, чтобы тебя тянуло ко мне как… к экзотике, на одну ночь.

— Яра… Я… — невольно сбился с мысли, уж больно серьёзные вещи говорила эта молодая девчонка. — С валькириями у меня также. Я каждый раз, когда знакомлюсь с новой кошкой, стараюсь почувствовать её, вывести на эмоции. Через острый спарринг. После такого девочка больше не смотрит на меня, как на экзотичную игрушку. Ей становится интересно, и наши отношения оказываются правильными, глубокими. Потому я хорошо понимаю твоё решение. Прости, что пытался поучать.

— Ну что ты, милый! Это даже приятно — что ты стараешься указать мне на мои ошибки. Да, спорное решение. Но я ведь тоже человек! Пока не села на трон, имею право иногда отрываться. Потом такой возможности уже не будет…

— Тогда хочешь моё мнение как тренера? — поинтересовался я, подмигнув.

— Конечно хочу! — засмеялась эта чертовка в моих руках.

В следующее мгновение она приникла ко мне стройным телом, буквально повисая на сжимающих плечи ладонях. Было приятно и мило!

— Я, кажется, понял, почему ты гнала всяких бездарей от боевых искусств. Ты переросла их. Тебе нужна философия, нужно осмысленное применение навыков. Я вижу это! Мои кошки — такие же. Им редко удаётся проявить боевой потенциал в десантных миссия, вот они и…

— Что — «и»? — любопытство девчонки можно было потрогать рукой… Или… кхм… не совсем рукой.

— Внутри стаи развлекаются. Меня на излом пробуют. Позволяют пробовать их. Эта игра никогда не кончается. Благодаря ей каждый из нас постоянно улучшает кондиции. Хотя… не уверен, что тебе будет интересно выслушивать такие признания.

— Это ещё почему⁈ Потому что ты с ними спишь? Ну и что? Я не маленькая девочка!.. — и уже значительно тише, почти шёпотом в самое ушко: — Мне на самом деле интересно понять природу ваших отношений…

На это я просто не нашёлся, что сказать. С другой стороны, а нужно ли было что-то говорить?.. Не пора ли уже переходить к делу?.. Уж больно откровенно жалась ко мне принцесса… А уж как она при этом об меня тёрлась! Совсем не целомудренно, с жирным таким намёком… И всё же я сдержался. Лишь обнял подругу за талию и прижал к себе. Подержал там несколько минут. Отпустил. Ну а дальше… мы просто гуляли по парку, обнаружившемуся недалеко от бара.

Прогулка вышла такой же волшебной, как и недавние приключения в ресторане. По тенистой аллее, потом по каким-то слабо освещённым беседкам, потом… мы просто сидели на скамейке, в парке, и разговаривали. Ярослава доверчиво прильнула ко мне, положила головку на плечо, я же мягко обнимал её за талию, положив ладонь на бедро. От этого уверенного, бескомпромиссного прикосновения по всему телу женщины разливалась едва ощутимая дрожь. Было приятно ощущать её такой желающей и желанной. Последней каплей стало её откровенное признание:

— Знаешь, Леон, мама предупредила меня, чтобы не упустила своего шанса, не повторила её собственную судьбу. Не осталась бы один на один со всем враждебным миром. Она у меня сильная, но закалилась в таких потрясениях прошлого, что невольно выть хочется, зная их подноготную! Ты же… Сильный. Надёжный. Решительный. Вытащил глупую принцессу из жуткой переделки, в которой я должна была если не умереть, то обрести участь, пострашнее смерти. Да-да, без тебя шансов вообще не было! При мне мама проводила разбор полётов, как раз когда Мстислава ломала. Ты учёл абсолютно всё. От менталитета псионцев, и до реакции наших спецслужб на возможное сообщение от таксиста, а потому специально застращал его. Там психология такого уровня была! Ещё чуть-чуть, и всё бы переросло в захват заложника. Мои бы ни за что не отпустили меня с планеты, а псионцы ни за что бы не отступились… Всё этот их непомерный гонор… И я испугалась — когда осознала все перспективы каждого из альтернативных ходов. Только ты смог меня спасти, никто другой не потянул бы. Ты и валькирии. Словно сама судьба привела тебя на планету, в нужное время и в нужное место. Я поняла, что не просто могу доверять тебе — только рядом с тобой я смогу быть по-настоящему спокойна. Никто другой… меня не потянет. Так мама любит говорить, не смейся! Очень метко, между прочим. Знаешь, что это означает? Рядом со мной слишком опасно — раз. Только рядом с тобой безопасно — два. А ещё тебе плевать на то, что я принцесса, тебе во мне нравится женщина — три. Ты сможешь меня завоевать как женщину, даже если я буду сопротивляться — четыре. Но я не буду сопротивляться. И ты меня уже завоевал.

Последние слова девочка говорила совсем тихо, как-то незаметно для меня вдруг оказавшись на мне. Обняла ножками, по-хозяйски завозилась сверху, устраиваясь; обхватила руками шею и теперь сверкала своими глазищами в каких-то миллиметрах от моих глаз. Посверкала-посверкала, и впилась жарким поцелуем в губы.

Мы оба поплыли. Сразу, от одного поцелуя. Выключились на целых десять минут, на протяжении которых просто физически не могли прервать этот затянувшийся поцелуй. Только воздух пару раз заполошно хватали ртом, чуть ослабляя взаимный нажим губ…

До яхты добрался уже поздно вечером. Маршрут движения вышел странным. Сначала Ярослава везла нас к себе во дворец. Потом аппарат перешёл в моё ведение, и перевозил уже меня до яхты. Наконец его путь должен был завершиться автоматическим следованием к Королевской Резиденции, уже без пассажира. Другие варианты пути я отмёл: принцесса не должна подвергаться риску, оставаясь на милость одной лишь защитной электроники. Прошлый раз подобная вера вылилась в похищение.

На палубе было людно. Кошки встречали меня в полном составе, и выглядели при этом на загляденье: активные, жизнерадостные, с блеском во взглядах. Смотрели они, кстати, с нескрываемым интересом. Сразу видно: сами неплохо «посидели» со старшим «Величеством», и теперь ожидали услышать о моих впечатлениях от «Величества» младшего.

Стоило мне ступить на пол ангара, вперёд вышла Сайна. Положила ладонь на плечо и, внимательно вглядываясь в глаза, подмечая малейшие движения мимики, проговорила:

— Ну что, кот, сейчас тебя драть или потом?..

Признаюсь, я далеко не сразу сообразил, о чём она вообще. Настроение было приподнятым, я всё ещё плыл на волнах пережитых эмоций, так что далеко не сразу заметил насквозь рассудочный посыл игривой снежки.

— Когда тебе косу заплетали, я не драл.

— Вот и я думаю, что потом… — с ноткой раздумчивости протянула валькирия, под фырки остальных сестёр. Впрочем, это не помешало её коготку уверенно проникнуть мне за ушко и начать обещающе шебаршить здесь.

И я не выдержал — только не после всех пережитых за сегодня мгновений соблазна! С рычанием, достойным тигра, прижал к себе беспутную кошку. Зарылся в рыжие пряди. Вдохнул такой знакомый и такой пряный запах, даже в футуристической атмосфере яхты хранящий в себе что-то цветочное.

— О-о! Я же говорила, что он окажется на взводе! — бросила Сай, разворачиваясь к остальным.

— Странный кот… — промурчала мне на ухо Лайна, возникая позади.

Прочь полетели ошмётки одежды, рыжая нещадно драла ткань когтями, превращая её в лоскуты. Подруге хватило каких-то пяти секунд, чтобы полностью располосовать одеяние. И едва оно опало на пол аккуратными полосами, кошка поспешила прижаться ко мне гибким телом. Упругие бугорки грудей с ощутимо топорщащимися сосками впились под лопатки, по груди и животу поползли тугие дорожки имплантов. Я натурально взвыл, едва они завибрировали, даря возбуждение! Только рыжую в своих руках не забыл прижать покрепче — цепляясь за Сайну, словно за спасительную соломинку.

— Надо было брать её и пользовать по полной. Ярослава явно хотела, и хотела сильно. Даже Милослава удивилась такому исходу… Глупый кот, глупая внешница…

— Дело не глупости… — проговорил-простонал я, не желая окончательно сдаваться на милость возбуждения. — С Ярой можно накапливать взаимное чувство, чтобы однажды оно… взорвалось безумием возбуждения… С вами его копить не получается…

— Ну ещё бы! Мы же не такие извращенки, — зафыркала рыжая, веселясь. — Зачем мучить себя и мальчика, если можно сначала получить удовольствие, а уже потом играть во все эти игры? Глупо. Неразумно. Попахивает извращением.

— Это не извращение! Это чувство свободы… Я, кажется, начинаю лучше понимать тебя, Сай, — осознание некоего откровения вмиг скинуло с глаз пелену влечения. — Ты охотилась, чтобы вырваться… из клетки. Клетки стайных отношений. Клетки боевого коллектива. Клетки нашей с тобой странной связи. А там, на охоте — полная свобода и возможность ощущать себя настоящей республиканкой, такой, какой ты привыкла ощущать себя с самого воспиталища. У меня та же проблема. Лишь на свободе я могу вновь ощутить себя… внешником.

— Да?.. Я с такой стороны не смотрела…

— Ну-ка, повтори ещё раз про клетку… — прорычала Викера, возникая справа от рыжей и властно поворачивая мой подбородок к себе. Вторая её ладонь проникла между животом Лайны и моей спиной, оплетая когтями и создавая вместе с имплантами сестры самую настоящую стальную клеть.

— Да, это клетка! Пусть и чрезмерно сладостная, запредельно манящая! Мы в ней зависим от возбуждения и удовольствия. Тонем в нём. В обычных обстоятельствах вырваться невозможно… Только вот так, случайно…

— Ты прав, ученик. Вся жизнь, особенно жизнь рассудка, проходит в клетке. Мы рождаемся, получаем от наставников знание, и его усвоенный объём становится нашей клеткой. Именно для преодоления ограниченности знания мы занимаемся философией боевых искусств. Это — один из путей. Да и то мы можем лишь на секунду выглянуть за границы этих оков понимания, не более. Зависимость от других в коллективе — лишь частный случай такой клетки, далеко не единственный. Поэтому… вырваться из неё невозможно. Это иллюзия.

— Я понимаю, наставница, — склонился в поклоне, признавая мудрость опытной кошки. — И всё же каждый из нас ищет выхода, когда осознаёт свою клеть… или ощущает её вокруг. Какой бы золотой она ни была при этом.

— Золотая клетка, говоришь?.. — и Сайна со смехом рассыпала по моим плечам водопады отливающих солнечным расплавом волос. Лайна из-за спины повторила её манёвр, так что я оказался весь усыпан шелковистыми тугими прядями, скользящими по коже там, куда не доставали когти. — Думаю, это позволит тебе лучше ощутить её… не одним лишь сознанием.

Выдерживать дольше такое издевательство над психикой я не смог. Накинулся на Сай, будто путник после долгих блужданий в пустыне — на чистую влагу. Стал пить её в поцелуе, вонзаться в её тело, беря удовольствие, заскользил когтями и губами, даря подруге ничуть не меньшее. Наш сладостный стон слился в один, а сзади уже примеривались остальные кошки.

Мисель, всё время наблюдавшая за мной с явной насмешкой во взоре, обернулась к остальным и, задорно подмигнув, проговорила:

— Заметьте: трахаться он к нам пришёл. Игрался на стороне — но за удовольствием пришёл к сёстрам. Если так и дальше пойдёт, то, глядишь, через пару лет его вообще на сторону не потянет…

Наследная принцесса Ясеньская

Королевская Резиденция, личные покои Ярославы Ясеньской, утро следующего дня

Принцесса лежала, разметавшись по огромной кровати в своих покоях, и, смотря в потолок отрешённым взглядом, глупо улыбалась. Неужели это мама её так замотивировала — что она втрескалась в этого мальчика, словно неразумная девчонка? Или она, в самом деле, ещё девчонка, просто слишком много о себе навоображала? Что немудрено под исполненными преклонения взглядам подданных… Особенно их мужской части… Считала себя светской львицей, способной походя разбивать сердца, играть мужчинами, стравливать их между собой, а тут… Самой впору вцепиться в волосы этих… валькирий!

Нет, против валькирий она ничего не имела. Девчонки ей нравились, они даже в тюрьме, где она их ежедневно навещала, чтобы поддержать, не теряли оптимизма и какой-то врождённой бесшабашности. Собственно, и в её поддержке не особо нуждались, но им было приятно её внимание, а ей… Ей нравилось наблюдать за их игрой друг с другом, по-настоящему тёплой, сестринской. Ей всегда так не хватало сестры… а тут — на тебе! — сразу девять! Но конкретно за Кошака… тьфу, привяжется же!..за Леона она готова была рвать и метать. Ведь с каждой из них он спал! И спит!

Неожиданно её пронзило озарение, гениальное в своей простоте. А что, собственно, она бесится? Да, спит. А разве он до встречи с ней был скован какими-то обязательствами? Если только с самими этими кошками. А ведь он мальчик видный, породистый — тьфу, опять эта мысль про Кошака так и цепляется! — да ещё и горячий. Ему в таком возрасте и с таким настроем без девочки никак. Наоборот, надо восхищаться его постоянством, ведь на планете он не был замечен ни с одной иной женщиной. Дисциплинированно и, прямо скажем, методично выгуливал своих кошек. По одной, по двое, даже компаниями, но только своих! Смешно, конечно, звучит: постоянство девяти любовницам! Но в Республике, вроде бы, совсем иные нравы. Да и не хватит его на других, если эти девять всерьёз за него возьмутся. А я бы на их месте серьёзно его держала, нечего от дела отлынивать! Озорные мысли заставили улыбку на губах принцессы расплескаться весёлым задорным смехом.

Как он вообще с девятью справляется⁈ Не с двумя, не с тремя — с девятью! Ведь это тоже его характеризует. И характеризует, прямо скажем, весьма положительно. Если девять совершенно разных по складу характера и физическим кондициям молодых женщин выбрали себе именно этого мальчика, можно представить его потенциал как любовника⁈ Более того, кроме этой рыжей оторвы, никто из девочек особо не искал приключений, а значит, они тоже вполне довольны своим выбором. А я просто дура! Надо было его брать, и тащить в постель, а не политесы разводить. Вот и лежу теперь одна, в огромной постели, такой пустой…

Принцесса сладко потянулась, прогнувшись едва ли не до «мостика». По телу разливалась приятная истома, внизу живота призывно стелилось тепло. Когда девочка вытянулась на постели, на этот раз плотно сжав ноги, эдакой тугой напряжённой струной, её посетила новая приятная во всех отношениях мысль. А ведь его тоже проняло не на шутку! Если бы дала намёк — лёгкий намёк — он был бы рядом! Вот прямо сейчас был бы рядом! Тоже мне, сердцеедка недоделанная! Думала его и себя немного подраспалить. Подраспалила! А он сейчас, небось, со своими валькириями кувыркается, напряжение снимает.

От последнего озарения стало не по себе. Попробуй его, такого, пройми, если после его будут приходовать аж девять — опять это непредставимое число! — любовниц. Нет, тут классическими методами ничего не добьёшься. Так и самой вскоре захочется на стенку лезть. Да что там, уже захотелось! Надо чётко брать быка за рога. В смысле, мальчика за… кхм… то самое место.

Решение родилось быстро. Принцесса была опытным организатором, пусть пока только училась, делала первые самостоятельные шаги, но хватку имела отменную. Поэтому время отклика у неё от момента принятия решения до начала его реализации исчислялось долями секунды. И дел сердечных это касалось напрямую, они не были исключением. Ярослава запахнулась в мягкий плед, чтобы не дискредитировать своё королевское высочество, и вызвала на связь начальника охраны.

— Мстислав, где сейчас мечник? — собранно, без тени эмоциональности в голосе, вопрошала принцесса.

— Одну минуту, Ваше Высочество, — собеседник отвернулся, но быстро вернулся к разговору. — На яхте.

— Это точно?

— Да. Я сверил данные инструментального и физического наблюдения. Сомнений быть не может.

— Королева направляла запросы о его местонахождении?

— Мне — нет. Но у неё своя охрана, и агенты отчитываются и им тоже. Достоверно сказать затрудняюсь.

— Спасибо, Мстислав. Тогда попрошу вас быть готовым к поездке через сорок минут.

— На космодром?.. — мужчина обозначил понимающую улыбку.

— Да, вы, как всегда, правы. Вы — воистину мой ангел-хранитель, понимающий и всепрощающий!

— Спасибо за добрые слова, Ваше Высочество… Только не забывайте об осторожности.

— Для этого у меня есть вы, Мстислав.

— Я говорю об осторожности рядом… с объектом.

— Если вы — мой ангел-хринитель, то объект — демон-искуситель. Но это именно мой демон. Зачем ему причинять вред, если его роль — искушать? Вы меня понимаете?

— Шутите, моя принцесса. А я ведь серьёзно. Не забывайте, он — республиканец.

— Ну-ну. А если бы был псионцем — мне следовало ликовать? Что-то в последнее время на Ясени в куда большем почёте именно республиканцы. Они по крайней мере не бьют в спину и не занимаются непонятными извращениями, будто ошалевшие от крови и вседозволенности шакалы. Покажите мне хотя бы одного псионца, который годился бы в подмётки валькириям! А ведь мы их ещё совсем недавно презрительно величали «белой плесенью»! С кем из псионцев наша королева могла бы позволить себе безбоязненно… сбрасывать напряжение за бокалом вина?.. — принцесса выдержала небольшую паузу, давая мужчине мобилизоваться на конкретные приказы. — Готовьтесь, Мстислав. Сорок минут.

Ясень, где-то на просторах Столичного Городского Массива

Утро для двоих десантников Ясеньского Космофлота очень быстро перестало быть томным. Начать с того, что проснулись они там же, где и заснули — в оформленном под старину кабаке. С другой стороны, они хотя бы проснулись в кабаке… Будь сейчас та самая старина, и побудка бы проходила в ближайшей канаве или, в лучшем случае, на конюшне, после волочения туда «сердобольной» прислугой. Но заведения нынче выдались культурные, а прислуга — благоразумной. Не из-за десантников — из-за таинственной дамы, оплатившей им выпивку. У работников кабака просто рука не поднялась на авторитет Её Высочества, простёрший свою тень и на парочку лоботрясов.

Кое-как выбравшись из-за стола, парни умылись, привели себя в относительный порядок и стремглав понеслись в космопорт. До окончания их увольнительной оставалось без малого два часа, и провести их следовало с куда больше пользой, чем все минувшие сутки.

Но, несмотря на все ухищрения и запредельную спешку, парни прибыли на борт боевого крейсера космофлота «Беспечный» весьма и весьма соответствующими названию гордого корабля. Кое-как замазанные синяки, немного пришибленный вид, чуть стеклянный, погружённый в себя взгляд — всё это красноречивей любых слов сообщало окружающим, что парни отлично провели увольнительную… и напрочь забыли про предстоящую службу. Как же хорошо их понимали сослуживцы! Но не старшина, мерно расхаживающий перед строем. У него вид помятых бойцов будил самую настоящую ярость. А старшины, как известно, держать в себе накопленное возмущение не привыкли. Нет у них такой функции — особливо в отношении нерадивых подчинённых. Стоит ли удивляться, что старшина теперь напоминал тигра, меряющего шагами клетку и только ищущего повод, чтобы напасть?

Разумеется, нашёл! Борн — тот самый, который вчера дольше всего «танцевал» с Её Высочеством — не удержался и во весь рот зевнул. Старшина, находившийся в этот момент по другую сторону строя, мгновенно оказался рядом. Будто задействовал свою суперсилу — телепортацию или какой-нибудь молниеносный бросок. Таким же стремительным вышел и удар в солнечное сплетение.

Десантник как раз заканчивал выдох — расслабленно и вальяжно, — а оттого удар вышел особенно эффективным. С хекающим звуком бедолагу сложило пополам. Старшина же, всё это время с садистским удовольствием наблюдавший за жертвой, одарил её своей самой обаятельной улыбкой — от которой у салаг кровь в жилах стынет.

— Значит, летали вчера, орлы? — как ни в чём не бывало поинтересовался старшина, едва служилый смог вдохнуть ртом воздух и выпрямился.

— Так точно, господин старшина! — молодцевато рявкнул более везучий товарищ бедолаги, сон с которого как-то в раз слетел.

— Поди, и ваши противники тоже? — как бы между прочим заметил флотский. — Ну и кто дальше?

Бойцам бы насторожиться от нарочито скучающего тона старшины, но они ещё не до конца оклемались после вчерашнего.

— Никак нет, господин старшина! Не летали! — сдал себя с потрохами Рубинс, тот самый, который выключился от удара Её Высочества с разворота.

Новый удар под дых достался уже ему. Здесь, правда, эффект оказался слабее, всё же командир не смог подловить его на выдохе.

— Чего ж вы так, салаги? Позорите боевое братство? Или я вас плохо учил?

Это могло показаться забавным, ведь старшина уже забыл про неряшливый вид подчинённых, переключившись на новый раздражитель — ненадлежащую личную подготовку. Вот только парням всё было едино.

— Как можно, господин старшина! — не выдержал уже отошедший от удара Борн. — Её Высочество обижать!

В прожжённой службой голове флотского слова бойца никак не желали складываться во что-то осмысленное.

— Её Высочество?.. — непонимающе нахмурился он.

— Так точно! Имели честь… стоять в спарринге с Её Высочеством!

— А вы, часом, не упились в умат, хлопчики? — глаза флотского превратились в щёлочки. — Какая принцесса, какой спарринг⁈

— Господин старшина, Борн и Рубинс нам уже все уши прожужжали про Принцессу. Говорят, бились с ней в кабаке. Вчера вечером, — нашёлся благодетель, объяснивший тонкости мироздания опытному командиру.

— Вот как?.. Теперь меня мучают сомнения… а не допустили ли вы в подпитии оскорбления Правящего Дома? Как можно принять очередную шалаву за… Её Высочество? Отвечать! — последнее слово было не просто сказано, оно пронзило само пространство, заставив его вибрировать от вложенный децибел.

По ряду бойцов прошлись смешки. Однако Борн, первым получивший «гостинец» от командира, не проникся юмором товарищей. Он весь как-то вдруг подобрался — даже сильней, чем от недавнего удара, — набычился, и выдал, смотря прямо в глаза старшине:

— Не смейте оскорблять Её Высочество, господин старшина! Она достойная дочь Ясеня!

— Так с чего вы взяли, что та ш… женщина — Принцесса? — тон флотского опять сделался небрежным, и парням стоило бы напрячься, но они вновь не углядели подвоха.

— Она оплатила нам выпивку, — пожал плечами Рубинс.

Смешки в строю перешли в хрюканье.

— Вот как? Выходит, если ш… женщина оплатит вам выпивку, это сразу же возносит её в дворянское… королевское достоинство?..

— Никак нет, — боец уже понял, что сказал что-то не то, но как выйти из сложившейся ситуации, не знал.

— А!.. Я понял! Ещё ей для этого нужно начистить вам морды!..

Десантники, если бы не стояли в строю, уже бы сидели, схватившись за животы. Лишь двоим из них по-прежнему было не до смеха. Борн и Рубинс тщетно пытались уместить в головах, как их строгий и преданный Королевскому Дому старшина может произносить столь святотатственные слова. Обе стороны отказывались понимать и принимать позицию оппонента. Простое вразумление старшиной нерадивых подчинённых вот-вот грозило перерасти во что-то по-настоящему грандиозное.

Между сторонами конфликта буквально искрило. Если бы взгляд мог поджигать, обе группы уже бы обратились в пепел. Даже до старшины начало доходить, что тут не всё так просто. Десантники вообще существа упертые, особенно — эти двое. Недаром Борн и Рубинс каждую увольнительную нарывались на драки. Но такого, как сегодня, не случалось ещё никогда. Либо эта парочка в самом деле упилась вдрабадан, и тогда это последняя их увольнительная на ближайшие полгода, либо…

А вот что «либо» старшина додумать не успел, потому что в ангар влетел один из несущих на мостике службу офицеров. Его глаза навыкате и шальной взгляд говорили сами за себя: произошло что-то из ряда вон выходящее. Возможно даже, началась война. Но это вряд ли. Такой банальностью помощника капитана не проймёшь.

— Старшина Фэйс!

— Я!

— Мне нужны двое… Борн и Рубинс.

— Мне объявить о дисциплинарном нарушении?

— Что?.. Нет! На мостик, оба! Немедленно. Со мной.

— Господин помощник капитана, — подался вперёд флотский. — Могу я узнать, что происходит? Это ведь… мои люди.

— Можете, — офицер как-то затравленно оглянулся назад, откуда только что прибежал. — Её Высочество. Хочет говорить с… вашими людьми.

Немного подумав и дав возможность старшине оценить сказанное, он счёл необходимым уточнить:

— Лично.

Когда они поднялись на мостик, на голографическом проекторе действительно восседала Её Высочество. В смысле, не на самом проекторе, разумеется. Проектор воспроизводил облик Наследной Принцессы Ясеньской. Весьма недурственный облик, надо сказать, ещё и не обделённый толики официоза и торжественности. Изящный брючный костюмчик и собранные в косу волосы как нельзя лучше этому способствовали. Миловидное курносое личико сейчас излучало торжественность и совсем чуть-чуть — нарочитую неофициальность встречи.

— Доброе утро, господа! — первой начала говорить Принцесса. Да оно и понятно, сегодня флотские были куда менее расположены качать права, чем вчерашним вечером.

— Доброе утро, Ваше Высочество! — Рубенс нашёлся первым. Вчера это стоило ему знатного удара, отправившего в нокаут, сегодня же подарило улыбку юной леди.

— Надеюсь, вы не слишком расстроились после вчерашнего, Борн? Мой молодой человек слишком переживал за исход нашего спарринга… Переживал за меня.

И такой взгляд, изучающий и намекающий.

— Всё хорошо Ваше Высочество. Мы с приятелем вчера сами излишне увлеклись, — на самом деле ни Борн, ни Рубенс просто физически не смогли бы держать зло на такую милашку, даже не будь она принцессой. — На вас невозможно держать зло, Моя Принцесса. Увидеть вас — это дорогого стоит. Теперь у меня весь день будет отличное настроение!

— Очень рада, Рубенс! Позвольте тогда ещё раз поблагодарить вас за интересное приключение, которое вы мне вчера подарили. Живой спарринг, с такими бравыми десантниками — что может быть лучше на сон грядущий?.. Удачи вам. Я попросила господ офицеров, сегодня можете отдыхать. Ведь в каком-то смысле ваше неважное состояние — это моя вина.

Принцесса ещё раз рассыпалась в благодарностях, десантники, в свою очередь, решились на парочку комплиментов. И вот уже голографическая проекция пуста, а перед немного ошалевшими бойцами до боли знакомые рожи господ офицеров. Которым очень и очень далеко до мимишного облика посетившей их сегодня Нимфы. Этот контраст заставил Рубенса, наверное впервые в жизни, задуматься о природе монархии. Ведь куда приятней наблюдать на голографе Королеву или Принцессу, чем какого-нибудь прожжённого интригана от политики… Или те же опостылевшие офицерские рожи.

В ангар бойцы возвращались, ощущая себя королями. Их действительно освободили от службы. Капитан, которому также перепала толика монаршей благодарности, был в отличном расположении духа. Улыбался, жал руки, с чем-то поздравлял. Рубенс так и не понял, с чем именно. А на палубе их окружили товарищи. Эти рук не жали. Били по плечам, многозначительно хмыкали, подначивали и даже извинялись! Но больше всех поразил старшина. Он тоже подошёл к рассыпавшемуся строю и, с каким-то нехарактерным для него одухотворением во взоре, напутствовал бойцов:

— Правильно, что летали. Орлы!

Все поддерживающе загудели, и только Рубенс своим обострившимся критическим взглядом недоумённо взглянул на старшину: а как же поруганная честь боевого братства?

Ясень, дорога на космодром

…Всю дорогу до космодрома Ярослава вспоминала своё свидание. Этот воистину волшебный вечер, что устроил ей Леон. Вспоминала его искренние ухаживания за столом. Вспоминала, как он учил её «чокаться» бокалами, а она всё недоумевала, зачем это вообще нужно, но потом, как девчонка, снова и снова выбивала волшебный звон из соприкасающихся сосудов. Даже с бесенятами во взоре шутила, что такое соприкосновение чем-то напоминает ей поцелуй, только тот вызывает колебание не воздуха, а трепещущих сердец.

А этот импровизированный спарринг! Как он чётко её страховал, как направлял! Вот уж кого бы она с удовольствием увидела бы в роли личного тренера! А та волшебная прогулка, которой закончились посиделки? Тенистая аллея, эти слабо освещённые беседки, и рука мужчины на её бедре… Уверенное, бескомпромиссное прикосновение въелось в сознание едва ли не больше, чем последовавший за ним поцелуй.

И только мысль про девять валькирий нет-нет, но давала о себе знать, рушила ровный ряд приятных воспоминаний. Ей мерещились сцены, одна пикантней другой, где количество партнёрш мальчика — её мальчика! — росло в арифметической прогрессии. Принцесса даже задремала под эти мысли… и окончательно проснулась, когда исчисление упёрлось в верхнюю планку, и дальше пошли вариации «на тему». Ну нет! Своего она им так просто не отдаст! Даже девяти почти сёстрам!

Громада яхты появилась резко, без перехода. Вот они едут по лесу, и вдруг древесная стена обрывается, открывая взору уходящий за горизонт космодром. И на этой громаде точками, эдакими столпами силы, возвышаются корабли. Не все они стояли на выполненных под траву плитах. Некоторые прятались в ангаре. Странно, но «Селенга» валькирий в этот раз отыскалась рядом со своим ангаром. Видимо, на борту проводились какие-то технические операции, требующие открытого пространства. Всё же ангары не столько служили техническому обслуживанию, сколько упрощали погрузку-разгрузку, были частью логистических цепочек космодрома. Поэтому ими чаще пользовались коммерческие борта.

Яра непроизвольно залюбовалась обводами республиканского корабля. Он волшебным образом притягивал взор, манил в свои уютные недра, звал к покорению космоса, звал к Экспансии. И это обычный гражданский борт! В этот момент принцесса несколько иначе взглянула на линейку республиканских кораблей, с которой была неплохо знакома по занятиям по тактике космического сражения. Но одно дело смотреть на бессловесные модели, не обладающие жизнью, и совсем другое — увидеть корабль, на котором обитают хорошо знакомые ей валькирии и… мечник. От этого яхта как-то сразу начинала играть новыми смыслами.

А ещё Яра поняла, что корабль не так прост, как она думала до того. Даже формой он чем-то напоминал стандартный фрегат космофлота Республики. Тоже имел форму, близкую форме гантели, с небольшой цилиндрической «перемычкой» между двумя основными элементами. Да и сами элементы… Эдакий вытянутый по длине корабля объёмный шестигранник, настолько испещрённый рёбрами и гранями, что общая форма терялась, плыла, уступая место чему-то абстрактному. Игривые солнечные блики лишь органично дополняли узор. Тем не менее, если внимательно приглядеться, образ фрегата проступал из этого хитросплетения, точно неведомый скульптор всего лишь не довершил начатое, не проявил всей скрытой формы камня.

Под самой громадой корабля кипела жизнь. Сновали дройды, какие-то шланги уходили в корабельные недра, другой стороной опускаясь в недра планеты. Казалось, корабль и Ясень обмениваются по ним чем-то сокровенным, недоступным обычным смертным.

Шлюз нашёлся довольно быстро. Несмотря на рабочую суету, все подходы к нему оставались свободными. И здесь, у самой вожделенной цели, принцессу ожидало первое препятствие.

— Моя Принцесса! — начал возникший по правую руку Мстислав. — У вас есть пожелания по составу группы сопровождения?

— Сопровождения? — непонимающе уставилась на начальника собственной охраны девушка. — Какого ещё сопровождения?

— Согласно протоколу безопасности при посещении с официальным визитом…

Яра не дала офицеру закончить, нетерпеливо перебив его.

— Это неофициальный визит, Мстислав. Зачем мне сопровождение?

— Этот объект не контролируется силовыми службами Ясеня. Я обязан обеспечить ваше сопровождение, — настойчиво гнул своё начальник охраны.

— Так! Давайте зайдём с другой стороны, — уже поняла, что легко не будет, принцесса. — Когда я ходила к валькириям в тюремные казематы, вы обеспечивали группу сопровождения?

— Нет. У меня был прямой приказ Её Величества, Моя Принцесса.

— А теперь он у вас есть?

— Нет. Поэтому я действую по стандарту.

— Полагаете, валькирии в тюрьме были менее опасны, чем валькирии у себя… дома? — иронично вздёрнула носик Её Высочество.

— Они равно опасны там и здесь. Я рад, что в этот раз могу действовать согласно стандартным протоколам, — спокойно отвечал Мстислав, и не думая скрывать своих резонов от особы, с которой бок о бок провёл не один год. — Моя Принцесса! Не забывайте: вы принадлежите не только себе. Вы принадлежите Ясеню. Я никогда не прощу себе, если с вами что-то случится.

Пожалуй, последний аргумент прозвучал для юной правительницы особенно веско. Она знала Мстислава столько, сколько себя помнила, и знала, что он отнюдь не лукавит. Даже губу прикусила, обдумывая варианты. С другой стороны, ей очень не хотелось заявляться к валькириям с кавалькадой сопровождения. Такими темпами охрана ещё и свечку держать станет, когда они с Леоном будут… общаться с глазу на глаз. Зачем кому-то видеть, как развиваются их отношения? Ещё и явная неадекватность валькирий привычному ходу вещей могла внести свой вклад… Тут запросто можно нарваться на компрометирующий материал — или её саму компрометирующий, или Леона с республиканками. Да и банально у силовиков могут не выдержать нервы или они увидят угрозу в том, в чём её нет, что для республиканок обыденно и естественно. Одним словом, ситуация складывалась патовая. Не хотелось звонить Королеве, но, видимо, придётся.

Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Пятно шлюза протаяло. Они с Мстиславом и ещё тройкой бойцов в броне направились к входной мембране. Однако стоило им вдвоём ступить на борт, как прямо перед ними из чистой энергии соткался голографический образ. Это была рыжеволосая женщина средних лет, удивительно серьёзная и даже торжественная.

— Господин начальник охраны Её Королевского Высочества, — рыжеволосая фурия в типичной форме Экспансии Республики пристально всматривалась в лицо офицера. — Вы находитесь на территории Республики НОЧ. Потрудитесь предоставить сопроводительные файлы, разрешающие ваше пребывание на борту.

Вот так. Шах и мат. Обычаи Ясеня наложились на обычаи далёкой Республики. Однако Ярослава тут же углядела в этом свой шанс и благоразумно не стала влезать в намечающуюся перепалку. Напротив, с любопытством воззрилась на охранника, ожидая его ответа.

Мстислав немного растерялся от такого захода, но быстро собрался с мыслями.

— У меня охранная миссия. Я вхожу в группу сопровождения Её Высочества.

— Отрадно это слышать, господин начальник охраны. Вы отлично справились со своей миссией и доставили Её Высочество в целости и сохранности.

— Моя миссия не завершится, пока Её Высочество не окажется в охраняемом периметре Королевского Дома, — охранник не смог сдержать рвущегося наружу раздражения.

— Сожалею, но ваше дальнейшее нахождение в юрисдикции Республики НОЧ неприемлемо. Наша гостья, Её Высочество принцесса Ясеньская, с момента пересечения шлюзовой мембраны находится под защитой Республики, а именно под защитой десантной стаи Республики, одного из сильнейших мечников галактики и всего комплекса защитных систем «Селенги», соответствующего по классификации Планетарного образования Ясень боевому фрегату. При всём уважении, господин начальник охраны, ваши возможности сильно уступают нашим. Более того, для эффективной охраны объекта нам необходимо немедленно загерметизировать внешний шлюз, поэтому прошу вас со своими бойцами занять оборону периметра, образовав резервный оборонительный рубеж для отсечения возможного проникновения противника внутрь корабля — до включения штатных эмиттеров защитного поля, которые по условиям пребывания на планете возможно задействовать лишь при непосредственной угрозе жизни члена Королевского Дома. Для максимально эффективного взаимодействия в деле защиты августейшей персоны, на ваши информационные терминалы отправлены рекомендуемые тактические схемы охраны плацдарма. Предлагаю немедленно приступить к их выполнению.

— Не вижу смысла из-за такой мелочи входить в конфликт с Республикой, — окончательно добила ошалевшего от столь масштабной отповеди мужчину принцесса. — Выполняйте, Мстислав. Они знают своё дело. Уже однажды продемонстрировали свою высочайшую квалификацию.

— Я вынужден буду обратиться к Её Величеству за инструкциями, — в компетенцию охраны, в самом деле, не входило устраивать дипломатический скандал. Все подобные щекотливые ситуации отдавались на откуп дипломатического корпуса либо, в виду отсутствия рядом его представителей, членов Королевского Дома, каковым с полным правом считалась Ярослава Ясеньская.

— Безусловно, Мстислав. Но до тех пор, пока мама не отменит моего решения, вы должны ему подчиняться… Тем более, я уверена, что она его не отменит. Достаточно провести аналогию с тюрьмой.

Мстиславу оставалось только развернуться на месте, обозначая поклон. Мгновение, и он скрылся за границей шлюзовой мембраны. Встал здесь, почти касаясь её лицом. И принялся сверлить взглядом свою подопечную. Принцесса же лишь с сожалением покачала головой, показывая, что решение принято и обсуждению не подлежит. Почему-то в этот момент навалилась грусть. Сколько этот надёжный и правильный служака выручал её из самых неприглядных ситуаций? Но всем девочкам свойственно взрослеть. Ярослава больше не нуждалась в плотной опеке. Она окончательно повзрослела — что в такие моменты ощущала особенно остро. А вскоре ясеньцев отсекла схлопнувшаяся мембрана, одновременно отсекая и не к месту вылезшие переживания молодой женщины.

— Спасибо вам, уважаемая, — коротко кивнула принцесса. — Не представитесь?

— Не благодари меня, девочка, — с покровительственными нотками проворковала интерактивная женщина в форме Экспансии. — Моё имя Валери О’Стирх, Высшая валькирия Республики НОЧ.

На этих словах Ярославу резко обожгло ревностью. Ведь одно дело — рядовые валькирии, и совсем другое — целая Высшая! И принцесса, пряча подозрительность, вроде бы только чтобы поддержать светский разговор, поинтересовалась:

— Высшая валькирия? А вы находитесь на борту или ваш образ ретранслируется из Республики?

— Ни там ни там.

— ?

— Я мертва. Это мой интерактивный образ.

«Мертва?.. Они тут совсем извращенцы, что ли⁈.» — недавняя подозрительность тут же нарисовала принцессе сцену… прямо скажем, не очень подходящую воображению благовоспитанной юной девушки. Мёртвые, да в контексте любовных утех… Было от чего взбелениться. Однако очень быстро девочка справилась с собой и устыдилась своих неприличных фантазий, ибо отлично понимала, что они, скорее, многое говорили не про мечника, а про неё саму. Поэтому спросила совсем не то, что планировала:

— Но разве в Республике… есть жизнь после смерти?

— Нет. Я искин яхты. В меня загружен полный социальный портрет Высшей валькирии, включая компетенции и допуски.

У Яры буквально от сердца отлегло. Всего лишь искин! Надо же, а она уже надумала не пойми что! Знала бы Её Высочество, насколько на самом деле недалека была в своих извращённых фантазиях от реальности!.. И всё же скопившееся раздражение Ярославы искало выхода, поэтому нашло его в прошлых репликах интерактивной собеседницы.

— Я бы просила тебя, искин, соблюдать церемониал, — начала свою отповедь принцесса.

— Зря вы так, Ваше Высочество, — с укором покачала головой эта интерактивная бестия. — На этом корабле вас считают принцессой — но только сказочной, милой, нуждающейся в защите; ждущей своего рыцаря… А не гордой и надменной стервой, кичащейся своим наследственным статусом.

Меньше всего гостья ожидала подобной отповеди. И от кого? От искина! Однако проникновенные слова несколько отрезвили одержимую ревностью девушку. Более того, она вдруг поймала себя на мысли, что ей нереально, просто до жути любопытно. Республиканский корабль буквально с порога встретил её нестандартными ситуациями и ощущением какой-то загадки и тайны. Кто в здравом уме станет загружать в искин свой образ? Зачем? Чего хочет добиться? И всё же принцесса не стала спешить с расспросами. Вместо этого она задала тот вопрос, ради которого вообще явилась в этот республиканский вертеп, заодно закрывая тему церемониала.

— Проводишь меня к нему?

— Не спеши, сказочная принцесса. Сначала небольшой инструктаж.

— Зачем?

— Понимаешь ли… культурные нормы Республики сильно отличаются от привычных тебе. Это может вызвать шок, неприятие. Я обязана предостеречь тебя. Всё, что ты здесь увидишь, нужно тщательно взвешивать, не допуская поспешных выводов.

— Что, какая-то пакость? Он там действительно со всеми девятью трахается? Одновременно? — было погасшая злость вернулась стократ сильней.

— Разговор не про здесь и сейчас. Я говорю о ситуации вообще — любой ситуации с детьми Республики. Это сейчас ты думаешь о мужчине, но неоднозначность может проявиться буквально во всём. Ни в коем случае не допускай поспешных выводов!

— Так где он?

— Давай так, девочка. Я провожу тебя, а по пути расскажу немного о нравах Республики. Устраивает такое компромиссное решение?

— А есть варианты?

— Да. Я могу связаться с Леоном, и он сам тебя встретит.

— Н-не надо, я согласна, — в лёгкой панике поспешила согласиться Ярослава Ясеньская. Ей очень не хотелось терять эффект неожиданности.

— Отлично, я так и знала, что мы договоримся! — поразительно, но эта электронная бестия могла поставить на место кого угодно! Сначала начальник охраны, теперь и она сама. Как такое вообще возможно⁈ Чтобы какая-то железка тонко разбиралась в психологии разумных и ловила их на слабостях? Да не бывает такого! Очевидно, мысли Ярославы были написаны на её лице, и анализаторы — или что там у неё внутри — считали это состояние, потому что дальше искин сжалилась над гостьей и, можно сказать, решила ей открыться. — Меня программировала Валери О’Стирх, Высшая валькирия, ныне покойная супруга Леона. Она загрузила все свои нейронные связи, все стандартные схемы эмоциональных реакций, все алгоритмы принятия решений. Валери была истинной Высшей, на пике своего личностного развития. Она сильно постаралась. Постаралась ради Леона, чтобы если с ней что-то случится, я бы могла частично заменить ему её. Хотя бы на первое время, пока он не оклемается от потери своей второй половины. Теперь эта задача позади, я же выполняю стандартные функции искина… Разве что иногда, как сейчас, вмешиваюсь, чтобы оптимизировать развитие ситуации межличностных отношений с участием Леона.

— Обалдеть! — только и смогла выдать поражённая до глубины души принцесса. Оказывается, тут не девять, а десять женщин этого Кошака! Одна вообще виртуальная. Вот извращенец! — Ты тоже его трахаешь? Или трахала? А с помощью чего, можно узнать?

— Тут и без меня хватает, кому им заниматься, — деланно скривилась виртуальная имитация жены. — Я же сказала: на начальном этапе, полтора года назад.

— Ладно, так уж и быть, я не буду делать «поспешных выводов». Давай сюда логичную конструкцию, чтобы сделать «выводы вдумчивые».

— Молодец, девочка! Хорошо себя держишь. Это важно, иначе нам не о чем было бы разговаривать, — собеседница немного помолчала, чтобы акцентировать внимание на своих дальнейших словах. — Леон кажется тебе обычным мальчиком, просто обаяшкой. Сильный, уверенный в себе, способный защитить, подставить плечо во всех свершениях, да ещё и мечник, то есть оружие в себе. Валери его тоже как мечника очень ценила. Представь себе симбиоз одного из сильнейших мечников Республики, с отличным знанием психологии внешников и фатализмом мастера боевых искусств, и одной из умнейших Высших Республики, с железной деловой хваткой и несгибаемым темпераментом. Они вдвоём могли поставить на колени всю Конфедерацию, им даже флота́Республики были без надобности. Но за всё нужно платить. Валери и Леон — продукт разных культур. Однако именно Леон попал в цепкие коготки республиканок, попал больше двух с половиной лет назад. И Высшая со свойственной ей изобретательностью, да ещё влюблённая Высшая, то есть изобретательная вдвойне, начала делать из мальчика того, с кем ей самой было бы комфортно. Пусть медленно, пусть исподволь, но на фоне сильного взаимного чувства даже такие маленькие шажки превращались в шаги семимильные. Потом чудовищный стресс от гибели возлюбленной, из которого его вновь выводят коготки валькирий. Наконец, стая. Девять колоритных дочерей Республики на протяжении года адаптируют мальчика под себя. Знаешь каков итог, девочка? Внешне он похож на обычного мальчика — того ещё бабника, кстати, даже по меркам своей прошлой жизни. Поведение, типичные реакции почти неотличимы от привычных тебе. Это вводит в заблуждение. Но всё это — лишь форма, содержание давно иное. Когда тебя за косяки дерут когтями на татами, а за правильные реакции мило ласкают — волей-неволей станешь адекватен предъявляемым высоким требованиям. А ведь есть ещё стандартные женские чары, которые валькирии, пусть и на свой лад, изо дня в день используют на Леоне! Так что не строй иллюзий, девочка. Он принадлежит Республике, даже если сам этого до конца не осознаёт, и будет действовать в культурном поле Республики. Тебе придётся принять его таким, какой он есть. Вместе со всеми его валькириями и прочими тараканами… Ладно, что-то я сильно тебя загрузила. Файл с разговором скидываю на твой планшет, обдумаешь на досуге. Прошу!

С этими словами рыжая голограмма отворила перед принцессой очередную переборку, и Ярослава тут же забыла и о ней, и о разговоре, и о многочисленных предупреждениях — ведь перед ней открылась… тренировочная зона яхты! С поистине бесподобной организацией внутреннего пространства! Тренажёры, татами, даже непривычная конструкция в виде сферы — всё было органично вписано в обширное помещение, для всего было достаточно места, чтобы не ощущать себя зажатым в четырёх стенах. Умеют же республиканки правильно организовать досуг! Одно слово — женщины у руля! Однако вскоре общий антураж отошёл для юной принцессы на второй план, потому что она увидела его.

Леон был на татами, а вокруг, на канатах, подобно виноградным гроздьям, висели валькирии. Шумели, улюлюкали, подбадривали, зубоскалили и даже шутливо боролись. Девчонки ловили кайф от происходящего на матах, им это было куда интересней танцулек или там нарядов, или ещё чего, без чего невозможна комфортная жизнь обычной женщины Ясеня. Удивительно, но принцесса сразу ощутила некое сродство с кошками. Ей глубоко импонировала атмосфера стаи в её естественном проявлении, без извечной примеси официоза, лести или игры на публику — то есть всего того, что составляет основу светской жизни.

Впрочем, очень быстро Ярославе стало не до девчонок. Леон, её мальчик, дрался, и дрался жестоко. Против него в спарринге стояла смутно знакомая принцессе валькирия. Угадать в ней одну из знакомых девчонок никак не удавалось по причине природной смуглости кожи, которую она больше не скрывала. Этот немного жутковатый, но безусловно природный цвет выделял хорошо знакомую Яре республиканскую ветвь — метиллиев. Оливковокожая и пепельноволосая. Сильная, спортивная, невероятно пластичная — она теснила Леона по всем фронтам. Мальчик буквально отлетал от её жутких ударов ногами, настолько сильными они были! И это у женщины, которая, вообще-то, по конституции должна быть слабее мужчины! Но конкретно на этой воительнице природа нервно курила в сторонке, в бессильной злобе скаля свои зубы.

Но это было лишь первое впечатление. Оценив происходящее на татами без эмоций, отстранённо, принцесса вскоре поняла, что там далеко не всё так плохо. Мужчина словно порхал по матам — настолько стремительно и гармонично он двигался. А уж на каких скоростях протекал бой — все её прошлые инструкторы только покачали бы головой. Блоки, увороты, удары, подсечки, даже броски — стремительная круговерть действий имела чёткие очертания, происходила без явных помарок или ошибок. И всё же метиллия уверенно вела. Через несколько минут вдумчивого анализа её действий, возможностей и общей тактики, принцесса вдруг осознала, что та просто играется с Кошаком, тогда как он выкладывается на полную.

В какой-то момент метиллия резко нарастила темп. Мужчина был вынужден ответить тем же. При этом на порядок возросла и цена ошибки — которую ему вскоре пришлось испить сполна. Казалось, Леон всего-то чуть-чуть сбился при отражении хитрой атаки валькирии, но этого оказалось достаточно. Кошка не простила даже такой незначительной ошибки. Пользуясь собственной нечеловеческой силой, помноженной на чудовищную силу инерции, женщина будто смела неудачный блок. Леон отлетел к самым канатам и растянулся здесь на животе. Однако тут же заворочался, приподнялся на локтях, тряся головой — явно словил хороший нокдаун.

Пепельноволосая присела рядом с поверженным противником на корточки. Запустила пятерню ему в волосы. Рывок — и голова мужчины оказывается запрокинута назад, а следом, чтобы удержать равновесие, он и сам чуть-чуть привстаёт, опершись о маты. Тогда-то в ход и пошла вторая ладонь валькирии. Блеснули жуткие острия боевых имплантов. Мимолётное движение, ещё один взблеск стали, и вот уже на груди мечника алеют кровавые борозды. Надо отдать ему должное, он принял этот удар не издав ни звука — хотя ощущения должны быть весьма и весьма болезненными.

Ярослава было дёрнулась к татами, но в последний момент передумала. В её памяти всплыли замечания и самих валькирий, и Леона, и даже этой рыжей виртуальной куклы про когти и их роль в воспитании воительницы. Получается, происходящее сейчас на татами было делом сугубо обыденным, а потому любое вмешательство показалось бы, мягко говоря, неуместным, даже нелепым. Иначе зачем тогда рыжая так распиналась про культурные несоответствия?

Задумавшись, принцесса успела отвлечься от событий на матах, однако новый всплеск валькирьей активности заставил молодую женщину вынырнуть из собственных мыслей. К тому моменту картина на матах поменялась. Если до того она была всего лишь неприятна принцессе, то теперь… Ярослава не выдержала. С каменным лицом она развернулась на каблуках и поспешила покинуть тренировочную зону. А за её спиной жёсткая метиллия, ещё минуту назад гонявшая её мальчика, деловито усаживалась тому на лицо. Самая же молодая из валькирий, медноволосая Лита, со словами: «Я тоже хочу клубнички!» уже осёдлывала Леона в самой что ни на есть классической для этих демониц позе — позе всадницы.

Космодром Ясеня, яхта «Селенга», около часа спустя

— Леон, она была здесь, — проговорила Ми, едва крышка регенератора отъехала в сторону.

— Кто — она?

— Ярослава Ясеньская. Застала окончание вашего с Тиш спарринга. Ушла — краше в гроб кладут, — скупые отрывочные реплики, упорядоченные общим смыслом, доходили до только-только восстановившегося сознания куда лучше длинных обтекаемых фраз.

— Так! А скажи-ка мне, девочка, что значит: была? Это моя яхта, как тут кто-то может просто «быть»?

— А вот это ты у своего искина спроси, — Старшая изогнула губы в сардонической ухмылке. — Я давно предупреждала, что этот подарок Тёмной Матери однажды выйдет тебе боком. Свою изначальную роль она уже давно сыграла. Теперь её алгоритмы попросту опасны. Гонор Высшей, не подкреплённый конкретным содержанием… Не мне тебе объяснять, чем это чревато.

Некоторое время я изучал присланный Миленой файл. Выводы получались неутешительными. Ярослава летела на свидание, будто на крыльях, но дальнейшие события ей эти крылья пообломали. Не выдержали они испытания жестокой реальностью… Примерно как крылья греческого героя, решившего поспорить с богами, а в итоге камнем упавшего к самой земле. Солнце растопило жалкую человеческую поделку. Слишком горячим оно было, слишком чуждым обычному смертному…

Я вовсе не хочу сказать, будто отличаюсь от ясеньской принцессы, как бог отличается от человека. Вовсе нет. Но и одинакового в нас не так уж много. Республика, как ни крути, давно ступила на путь к сверхчеловеку, который, как известно, лишается чего-то человеческого на пути к прогрессу. Весь проделанный Республикой путь жил во мне, был реализован в запредельных возможностях организма… и в совершенно дикой для человека физиологии. И хотя я сам не ощущал в себе чего-то эдакого, это ровным счётом ничего не значило. Были факты, с которыми не поспоришь. Например, что принцесса — всего лишь обычная человеческая девчонка. Ей сложно принять чужую мораль, отчасти завязанную на иной физиологии. Но как ей всё это объяснить? Разобиженной девчонке, не готовой в этом своём состоянии воспринимать даже самые весомые аргументы? Но сначала…

— Так! Ри, а ну-ка иди сюда…

— Да, милый мой мальчик, — ответил глубокий бархатистый голосок интерактивной проекции Тёмной Матери. И даже без пленительного образа, от одних лишь его созвучий, меня пробрало до мурашек. В памяти зашевелились давно вытравленные оттуда воспоминания.

— Ты не Валери О’Стирх, а я не твой мальчик, искин.

— Как пожелаешь, милый, — и не думала утихомириваться лже-Валери.

Это становилось уже не смешно. Беседовать с имитацией Тёмной Матери было для меня тем ещё испытанием, но когда она вот так, совершенно буднично, включает женские чары, замешанные на нашей былой любви…

— Хорошо, давай зайдём с другой стороны. Твоя задача — помочь мне и валькириям в миссии. С этим не споришь?

— Нет, это действительно мой основной приоритет… ради достижения которого я готова на всё. Милый.

— Монархия строится на абсолютном авторитете монарха. Некоторые народы возводят его родословную к богу, чтобы этот авторитет подчеркнуть. Поэтому самым важным для нас, если мы хотим получить нужную информацию, является установление контакта с дворянством и с Королевским Домом. Надеюсь, это для тебя тоже очевидно?

— Да. Это логично. Я как раз пыталась установить с Ярославой Ясеньской более плотный контакт. Подтолкнуть вас друг к другу. Она очень хотела сделать тебе «сюрприз»…

— Сюрприза не получилась. Ты ошиблась. Составила неверную психологическую модель Ярославы Ясеньской. Сделала неверные выводы. Твой просчёт обернулся нашим отдалением, а не сближением. В результате ты подставила меня и кошек — которые, замечу, были когда-то ближайшими твоими подругами… подругами твоего прообраза.

С секунду мы помолчали. Для меня — всего лишь мгновение, для вычислительных мощностей искина — целый мыслительный цикл. Видимо, к каким-то выводам она по итогу пришла, вот только направление её мыслей оказалось для меня совершенно неожиданным; зато оно полностью укладывалось в матрицу Ри.

— Ты её любишь? — задала искин вопрос, от которого я сначала даже растерялся.

Чтобы подчеркнуть важность вопроса, Валери даже проявилась, усевшись напротив меня на таком же интерактивном, как она сама, креслице. Серьёзное, заинтересованное личико; длинная тугая коса, перекинутая через плечо, рассыпающая по низу живота простовласые пряди; и милое, совершенно несерьёзное платьице-сарафанчик, больше выпячивающее прелести её прообраза, чем скрывающее их — особенно вот так, с поджатой под попку ножкой. Весь образ буквально кричал овеществлённым женским любопытством.

— Она мне нравится, — осторожно ответил, чтобы не дай космос не запустить какой-нибудь терминальный режим, с неизбежностью возникающий у обычных женщин аккурат после такого вопроса. Впрочем, Валери удалось главное — увести разговор в сторону. — Но ты ушла от темы.

— Почему же? Ты говорил о вреде для цели и для сестёр. Я хочу понять, какой вред нанесла конкретно тебе, милый.

— И не хочешь увести разговор с неудобной для себя темы?

— Ты же сам говоришь, что психолог из меня никудышный, — пожал плечами искин.

И опять Ри повела себя совсем не по-машинному; повела так, как мог бы повести её реальный прообраз: проекция начала иронизировать.

— Я так не говорил… Тебе многое досталось от Валери. Но в тебе нет её прозорливости, её феноменальной интуиции, её способности чувствовать человека, его энергетику. Ты способна лишь разложить эмоциональность встроенным анализатором поведения и мимики. Это не одно и то же.

— Возможно. Но вызвать на эмоции тебя или Яру у меня получилось.

— Только не на те, которые были желательны. У нас, у людей, такое тоже порой случается… но мы способны вовремя почувствовать ошибку. Нельзя подменять машиной человека, Ри. Твоя машинная матрица Ярославы ни на что не годится.

— И всё же. Расскажи, что тебя в ней привлекает, — упрямо сжала губки голограмма.

— Думаешь, это так просто?

— Нет. Не просто. Даже для меня. И, как ты видел, возможны ошибки. И всё же. Прошу тебя. Для меня это важно.

— Она умная. Целеустремлённая. При этом очень молода. Забавная. Милая.

— Значит, тебе мало Литы и Эйди?

— Она не валькирия. У неё другие реакции. Это… важно. Она… как бы заполняет ту пустоту в душе, которую не могут заполнить сёстры.

— И я?

— Ты… заполняла всю мою душу… пока была Ри. Сейчас же… всё стало слишком сложно.

— Я полагала, тебя привлекает её статус.

Я хотел сказать ещё что-то, но на этой реплике чуть не подавился заготовленной фразой. Вот ведь! Нет, не всё с ней потеряно…

— Статус? — осторожно начал расспрос. — Что ты имеешь в виду?

— Все мифы и легенды, как твоей малой родины, так и известных мне миров, изображают принцессу неизменно красивой, чаще умной и всегда влюбчивой. Зачастую она ещё и избалована. И абсолютно всегда принцесса притягательна возможностью через неё приобщиться к высшей власти, получить гарантированное материальное благополучие. Полагаю, ты стал заложником этого стереотипа.

— Ты знаешь… что-то такое в твоих словах есть. В прошлом принцесса действительно должна была выглядеть красавицей в сравнении с большинством куда менее обеспеченных женщин, вынужденных заниматься тяжёлым трудом и самостоятельно растить детей. Ухоженная. С неиспорченной тяжёлой работой, зноем и ветром кожей. В красивых одеяниях, с обилием подчёркивающих красоту драгоценностей. И про статус очень метко подметила. Но всё это в прошлом. Сейчас, что в Конфедерации, что в Республике, каждая девчонка своего рода принцесса. Поэтому остался один лишь стереотип. И, признаюсь, понимание, что Ярослава именно принцесса, будоражит.

— Вот видишь! От моих психологических копаний всё же есть толк!

— Возможно, и есть… Вот только тот народ, в недрах которого я воспитывался, не слишком уважал психологов. И знаешь почему? Им они были без надобности! Они сами привыкли копаться в собственных переживаниях и самостоятельно находить ответы. Потому и психоанализ там не прижился… А посему… я решил временно ограничить твою матрицу. «Селенга», боевой режим!

Такое решение я принял интуитивно, по принципу: если человек слишком ершистый, для придания ему более-менее терпимого вида его обязательно нужно загнать в армию. Там, как говорится, всю эту гражданскую дурь быстро выбьют. Разрушат старый образ мыслей и создадут новый. Или научат прятать свои суждения как можно глубже, чтобы не выпячивать их на всеобщее обозрение при каждом удобном случае. Конечно, с человеком армейская обработка занимает довольно много времени. Но искин здесь имел очевидное преимущество: он умел мгновенно переключатся между поведенческими матрицами. Его не нужно специально обтёсывать. В чём-то это даже удобно… Уверен, армейские офицеры оценили бы.

На первый взгляд почти ничего в интерактивной Ри не поменялось. Но именно что почти. Потому что откровенный наряд на голограмме сменился на обожаемую мною на Валери форму Экспансии. Режим работал. А я продолжил развивать успех нашего «спора». Эх, всегда бы иметь такую возможность для убеждения оппонента!..

— «Селенга», боевой приказ. При любой нестандартной ситуации, завязанной на человеческие эмоции, ты должна советоваться со мной или с Миленой. В крайнем случае с кошкой, которая в данный момент на посту. Отныне это твой первоочередной поведенческий императив.

— Выполнено, — коротко обронила голограмма.

Но я рано расслабился, Ри ещё не закончила.

— В непосредственной близости от корабля угроз команде и судну не обнаружено. Настоятельно рекомендуется отмена «боевого режима». В противном случае некоторые поведенческие алгоритмы войдут в противоречие с задачами текущей ситуации.

Первая моя реакция на подобный фортель — ошеломление. Я не ожидал такого самоуправства искина. Однако по здравому размышлению вынужден был признать правоту заложенных инструкций. Отличие боевого и обычного режима работы — всё равно что отличие военного и гражданского стиля руководства. Для военного на первом месте всегда и везде стоит приказ. Никакой гибкости. Главное его достоинство — готовность идти до конца и минимум сомнений. Отсюда минимальная вариативность. Гражданский же руководитель вынужден учитывать не только главную линию, но и многие интересы самых разных сил, влияющих на ситуацию управления. Кто-то хорошо поработал, разделив разные подходы в зависимости от конкретных обстоятельств… Впрочем, это не отменяло некоторой нарочитости предложения Ри. Она будто нашла лазейку, как обойти мой приказ и вернуться к исходному состоянию. Ну, чертовка!

— Отмена невозможна. В стандартном режиме искином допущен ряд ошибок, поставивших под угрозу цель миссии. Боевой режим более соответствует задаче выправления ситуации.

— Принято, — Ри больше не пыталась своевольничать. Но кто сказал, что это продлится долго? Решение с боевым режимом, в любом случае, временное. Я тем самым не решал проблему, а лишь отодвигал её в будущее. Но сейчас главное — принцесса. С искином можно и временной заплаткой обойтись, чего не скажешь о Ярославе Ясеньской.

Итак, принцесса. Пока искин пребывал в «боевом режиме», эта дива запустила свой особый режим. Женский. Режим обиды. Что ж, не будем перегружать. Принцесса она там, или нет, но именно сейчас она — обычная женщина. Обиженная женщина. Поэтому — что? Впереди меня ждёт покаянное признание; где-нибудь в недрах дворца, обязательно наедине. Следовательно, теперь уже мне придётся изыскивать «аудиенции» у Её Высочества.

Как резко ситуация повернулась на сто восемьдесят градусов! Принцесса шла ко мне упрочивать знакомство, а теперь я спешу к ней, чтобы сохранить хоть что-то. Жуткое утро — а каким бесподобным был вчерашний вечер! Нет, Ярослава не могла так быстро перегореть. Испытала шок. Психанула. Теперь наверняка будет анализировать, пытаться понять.

По дороге во дворец я связался с Королевой. Глупо было надеяться попасть в покои принцессы просто так, без подключения тяжёлой артиллерии монаршей персоны. Несмотря на поздний час, Её Величество отозвалась неожиданно быстро. Была она при этом собранной и деловитой, будто вынырнула ко мне навстречу из острой словесной баталии. Если прислушаться, можно было даже различить звучащие где-то на фоне голоса.

— Слушаю, — коротко бросила Милослава Ясеньская.

— Ваше Величество, прошу простить за поздний звонок. Мне нужно объясниться с вашей дочерью, а, сами понимаете, прорываться к ней с боем — не лучшее решение.

— И из-за своих сердечных дел ты дёргаешь меня посреди рабочей встречи, да ещё и по личному каналу? — брови женщины показно взлетели вверх, но видно было, что она лишь провоцирует, на самом же деле ей далеко не всё равно.

— Ваше Величество, понятие личного и общественного сейчас размыто, как никогда. Вам ли этого не знать.

— Ну да, чего ещё я хотела от мечника Республики? Наглость и заносчивость — ваша визитная карточка.

— Вы ошибаетесь, Ваше Величество. Мечника Республики всегда держат в допустимых рамках, не дают зарываться.

— И кто же держит тебя… Кошак?

— Мои женщины.

Королева по ту сторону голограммы задорно рассмеялась. Даже голоса за кадром стали звучать тише, там явно почувствовали необычную тональность разговора Её Величества.

— Хорошо. Доступ во дворец у тебя есть, в покои принцессы тебя пропустят. Будут коситься, но пропустят. Можешь смело угрожать мной, если начнут артачиться.

— Простите, Ваше Величество, но я не привык угрожать кому-то кем-то, тем более — женщиной. Постараюсь справиться сам. Спасибо.

— Что ж, отрадно это слышать. В кои-то веки мужчина не пытается прятаться за статусом — своим и чужим, — и голос в зал. — Вы слышали, господин Комаров? Настоящий мужчина не прячется за статусами, он рассчитывает на свои личные возможности. Так что вы можете предложить мне лично?..

Милослава отключилась. Она явно осталась довольна разговором, и даже умудрилась получить за его счёт какие-то ситуационные преимущества. Серьёзная женщина. Что только подтвердилось во дворце. Без всяких препон мой катер пролетел через посты охраны и автоматические сектора защиты, в итоге опустившись на специально зарезервированное для него в подземном гараже место. Все машинные запросы-ответы прошли «на ура», для моего транспорта действовал зелёный коридор абсолютно во всех досмотровых зонах. Особенно показательно смотрелись стыдливо воротящие «нос» турели тяжёлых плазменных пушек. Лишь на входе в первый контур герметизации зоны королевских апартаментов меня впервые просветили местными сканирующими системами.

Импланты в кистях и блуждающие засветки по всей нервной системе никуда за время пути не делись, о чём охрану уведомила умная электроника. Бойцы напряглись. Безусловно знали о моём республиканском происхождении, даже о кричащем прозвище были наслышаны. Но одно дело знать, то есть читать абстрактные записи, и совсем другое — столкнуться с бойцом, набитым оружием под завязку. Многолетний опыт службы вояк буквально кричал об исходящей от меня смертельной опасности.

Видимо, именно про это Её Величество говорила, когда предлагала пугать всех встречных и поперечных её именем… Однако я постарался снизить градус напряжения, так сказать, подручными средствами:

— Господа, но вы же понимаете, что мечник страшен вовсе не этими имплантами? Нам даже оружие в республиканском десанте не выдают!

Простая шутка про рода войск[5], актуальная и для космической цивилизации, сделала своё дело, разрядила обстановку. Примечательно, что она же направила мысли служак в правильное русло. Напомнила, кем является опасный гость по своей глубинной сути, и что совсем недавно сделал для Королевской Семьи. Поэтому все вопросы как-то сами собой отпали. Даже товарищи служилых, занимавшие пост у самых апартаментов принцессы, и не подумали напрягаться. Да, косились, даже любопытство в их взглядах читалось немереное. Оно и понятно: любому адекватному мужику понятно, что может делать мужчина в женских покоях. Да ещё и приказ этот — не принцессы, а Королевы лично… Было чем заинтересоваться.

Я не стал выходить из образа. Попросил ребят не сообщать хозяйке покоев о моём визите, причём проделал это с эдаким заговорщицким видом, ещё и подмигнул им — мол, она и сама будет рада нежданному визиту. Бойцы и бровью не повели, но сообщать не стали. Что ж, значит, быть принцессе сюрпризу… Зуб за зуб, так сказать. Хотя на деле все эти приёмчики больше походили на попытку загнать поглубже собственное волнение, которое, надо сказать, теперь, у самой вожделенной цели, навалилось на меня с недюжинной силой.

Апартаменты принцессы состояли из доброго десятка комнат. Сразу, от входа, я попытался что-то почувствовать, какие-нибудь токи энергии. Просто по привычке, надеясь найти основной рабочий информационный узел. Нашёл — в самой дальней комнате, но она на поверку оказалась пустой. Немного побродил по другим помещениям. А что, уютно! Принцесса поддерживала в своём девичьем гнёздышке идеальный порядок. Хотя время от времени попадались детали, выбивающиеся из общего образа и очень точно характеризующие владельца. Раскрытая голограмма виртуальной книги на журнальном столике. Рядом — бокал с остатками вина. Казалось, на его кромке ещё можно различить отпечатки изящных губ… Ассоциация резанула по и без того разгорячённому воображению, заставила ощутить всю завлекательную мягкость и глубину этой молодой женщины.

Я бродил по покоям, как зомби, жадно ловя всё новые и новые признаки недавнего пребывания здесь хозяйки. Пребывающая в милом беспорядке кровать в спальне; отброшенные прочь бойцовские перчатки в личной тренировочной зоне; ворох каких-то распечаток на столе в кабинете… Среди последних, кстати, взгляд случайно выцепил моё лицо… Принцесса была здесь, её эмоциональный образ, сильный и понимающий, ощущался в каждом оставленном предмете, в каждой детали интерьера, даже в разлитом в воздухе пьянящем аромате — её шелковистых волос и терпких пряных духов.

Сама обольстительница нашлась в последней, самой маленькой из комнат. В глубоком кресле, у панорамного окна, с бокалом вина на узком столике-подставке, и взглядом, обращённым в ясеньское небо. Моего появления она даже не заметила — или сделал вид, что не замечает. Я же… Вот подтрунивала надо мной по поводу девяти женщин, а сама, одним фактом присутствия, лишила последних крупиц здравого смысла. Даже девять любовниц не спасали от этого наваждения… Ярослава думала, они встанут между нами — но ведь между нами не так-то просто втиснуться! Слишком накоротко соединились души… А ведь мы и знакомы-то всего ничего! Что же будет дальше? Неужели получится, как у нас с Валери⁈

Отринув распирающие душу эмоции, я подошёл к прелестнице со спины. Положил ладони на её плечи. Принялся мягко массировать мгновенно напрягшиеся мышцы. Нет, она меня всё же увидела. Или почувствовала. Потому что не выразила недоумения или агрессии, словно все заходящие в эту комнату начинают общение с массажа её милых плечиков. Сам же я ощутил совсем несвойственный мне мандраж. Оказывается, до того были так, цветочки! Теперь же трепет от близости объекта вожделения возрос во сто крат.

— Будешь извиняться? — прервала затянувшееся молчание женщина, скорее констатируя, чем спрашивая.

— И да, и нет. Не знаю. Всё слишком сложно, Яра.

— Не считаешь, что я заслуживаю твоих извинений?

— Нет, глупенькая! Ты заслуживаешь всех звёзд на небе! Но извинения нужны, если произошло что-то, что оскорбляет, унижает или причиняет человеку боль. Когда это что-то допущено сознательно. Здесь же… Культурные противоречия. Идя на свидание с новым мальчиком, ты отлично понимала, что он — загадочный мечник не менее загадочной Республики. И всё равно шла! Почему? Потому что для тебя я — диковинка. Загадочная и непонятная. Или, скажешь, не так?

— Мечник… Да, что-то в этом есть… притягательное, — тихо проворковала принцесса и неожиданно потёрлась щекой о мою руку. — Как вернулась с «Селенги», я много думала. Пыталась разобраться в собственных чувствах. Дело не в диковинности. Мне, как и любой женщине, хочется ощущать себя защищённой. А кто может защитить лучше мечника?..

— Выходит, ты ушла не просто дуться, но пытаться понять. Достойный поступок для будущей правительницы сотни миров…

— Не пытайся отделаться от меня грубой лестью, — однако голосок девочки, в пику словам, смягчился ещё более.

— И не подумаю! Даже готов привести тебе причины нашего культурного расхождения. Там чистая психология, и ни грамма лести. Готова?

— Какая-то ты неправильная диковинка… дюже разговорчивая, — улыбнулась принцесса, так и не поворачиваясь. — Говори, раз пришёл. Тебя ведь мама впустила?..

— Скажем так, она создала предпосылки.

— Ты прав, я не просто дуюсь… Вернее, дуюсь, конечно… но не только. Если вдуматься, нас с тобой ещё ничего не связывает, тогда как эти кошки… в одной с тобой стае. Меня просто шокировала… будничность, что ли? Естественность всего происходящего. Без романтики, без толики нежности — удар, когти, и сразу, без перехода, к сексу. Смотрелось жутко… и коробило. От того, что ты всё это проглотил. Не ударил полями, не раскидал валькирий каким-нибудь отчаянным ударом, а принял как данность.

— Ты поймёшь. Я не буду оправдываться, просто расскажу, как всё это выглядит со стороны дочерей Республики и с моей стороны. Да, я мечник. Могу уничтожить линкор. Могу выжить в вакууме и во взбесившейся энергетике термоядерного взрыва. Но всё это не помогает выживать в обществе… Вот твоя мама как бы поступила, если бы какой-то уникум сварганил бы на коленке термоядерный заряд?

— Ты как спросишь! — чуть не подавилась заготовленной фразой принцесса. Ну, не всё же ей меня шокировать! — Коронная Служба точно бы этого так не оставила.

— Коронная Служба — это понятно. Но если бы он всего лишь его создал? Не пытался никому продать, не пытался бы чего-то требовать, а сделал бы это ради науки?

— Науки?.. — даже растерялась девочка.

— Вот представь ситуацию. Группа революционеров жаждет убить монарха. На моей малой родине так было в прошлом. И привлекает некоего студента, которого за безденежьем выгнали из института. Но парень упёртый, повёрнутый на химии. Организовал на съёмной квартире лабораторию. Революционеры вошли с ним в контакт. Попросили сделать заряд, чтобы заложить его по пути следования монарха. Плохой человек этот студент с твоей точки зрения?

— Ну он же посягает на монархию!

— Ой-ли! А он ли? Его цель — усовершенствовать собственную лабораторию. Революционеры платят ему деньги, помогают с реагентами. Он — всего лишь экспериментатор, химик-любитель.

— И чем всё закончилось?

— Их всех взяла Царская Охранка[6]. Но так как парню было плевать на всё, кроме химии, он получил путёвку в жизнь. Теперь уже на службе монарха. Ничего не напоминает?

— Твой вопрос про термоядерный заряд… Ты прав, такого уникума нужно держать на коротком поводке. Чтобы им не воспользовались враги.

— Или чтобы он сам дров не наломал… Чем не судьба пришлого мечника в Республике?

— Хочешь сказать, тебя пытаются держать на коротком поводке?.. — в голосе принцессы появились задумчивые нотки.

— Скажу тебе больше. Единственная причина, почему я всё ещё на свободе — мои девочки. Валькирии не единожды прикрывали меня от Ордена. Если переложить на ясеньские реалии, прикрывали от Коронной Службы и Королевской Канцелярии в одном флаконе. Как думаешь, стоит их самоотверженность каких-то встречных уступок?

— Наверное, — выдавила Ярослава.

— Вот и я так думаю. Я им полностью доверяю. Поэтому готов играть по их правилам. Если каждая из них готова пожертвовать ради меня всем — это ли не повод ответить взаимностью, какой они её видят?

— Выходит, они за тебя… дерутся с собственной властью? Я с такой стороны не смотрела… Мне казалось, тебя там на руках должны носить… за уникальные навыки и достижения, — я чуть наклонился вперёд и смог наконец-то поймать её взгляд. А глазки-то у девочки блестят! Но Яра продолжала меня удивлять, сказав совсем не то, что я ожидал услышать. — Почему ты остановился? Мне нравится!

Пришлось возобновлять прерванный на несколько мгновений массаж. Мне самому он был глубоко приятен. Касаться обнажённых плечиков, ласкать пальцами шею — вроде бы непроизвольно, но на деле вполне осознанно… И вдвойне приятно, что Яра больше не дуется. Что бы ни говорила, но я-то видел её глаза!

— Конечно носят, но на свой лад… Человека нужно держать в узде — вот они и есть эта моя узда.

— Хочешь сказать, так они показывают, чтобы не рыпался? Утверждают свою власть?

— Нет. Они вообще не считают себя моей уздой. Даже не задумываются над этим. Они просто ведут себя так, как им хочется. Как им нравится… Вот ты думаешь, валькирии такие же девочки, как и все остальные известные тебе? Ну, может, из-за генетики чуть красивей, чуть сильней, а из-за статуса воительниц — чуть смелей и отчаянней? Всё так, да не так. Генетика имеет свою оборотную сторону. Все полновесные республиканки в той или иной степени мечницы.

— Это я уже знаю, — нетерпеливо повела плечиком Её Высочество. — Их волосы — следствие работы полей.

— Волосы?.. При чём тут волосы?.. А! Ты про поля! Ну да, для тебя, как для женщины, это должно быть важно… Только я сейчас про другое. Республиканки рано достигают половой зрелости и рано начинают испытывать сексуальный голод. А посему им отдали на растерзание республиканских мальчиков. Ввели имплантацию. Когда девочка находит себе пару, она приводит кавалера в медицинский центр, где ему ставят импланты. Интегрируют их в часть нервной системы, завязанную на половое возбуждение и удовольствие. После чего… девочка получает мысленный контроль над его нервной системой.

— Это как? — растерялась принцесса. Такого поворота она не ожидала. Видимо, сегодня день для неё такой — день откровений.

— Любая девочка может заставить своего мальчика с имплантом… ну, получить половое удовлетворение.

— Кончить, что ли? Что, прямо так, не прикасаясь к телу⁈

— Да. Прямо так.

— Так зачем они тогда тебя когтями драли, если можно… вообще не касаясь? — опять вопрос принцессы застал меня врасплох.

— Ярослава, а ты как думаешь, что девочке больше хочется — чтобы её мальчику было хорошо, или чтобы ей самой стало хорошо? — склонившись к самому ушку прелестницы проговорил я заговорщицким тоном. Подруга ощутимо вздрогнула. О да! Разумеется, она уловила суть. И не только уловила, но ещё и прочувствовала на собственной шкурке. Прямо сейчас. — Поэтому парням часто достаётся. Девочки — как бы это сказать покультурней? — порой увлекаются. Выжимая из мальчиков максимум удовольствия для себя, любимых, они и их превращают в абсолютно зависимых от удовольствия… мышей. Да-да, тот самый опыт с подключением мышке в центр удовольствия раздражителя, с последующей смертью грызуна от истощения. Ну а девочки… девочки рано осознают свою власть над мальчиками. Привыкают получать максимум. Представляешь, какой отпечаток на психику это накладывает? Привычка к удовольствию и абсолютная власть рождают на выходе такие извращения… Вот и думай после этого, что для валькирий считается нормальным, а что — нет.

— И ты так легко потакаешь им? Ты — мечник⁈

— Я считаю, что должен удовлетворить свою женщину, чего бы та ни желала. Плюс, с валькириями это такой драйв! Наверное, я такой же долбанутый на всю голову. Мне нравится, когда дерут когтями, нравится драться до одурения на татами, нравится угадывать потребности своих женщин. А что в этом видишь ты? Жуть и дикость там, где по нашим меркам — верх невинности.

— Жесть, — совершенно не по-принцесски воскликнула Ярослава. До неё вдруг с запозданием дошли и прошлые мои откровения. — И что, у тебя тоже, получается, есть эта штуковина… имплант? Тебе-то зачем?

— Зачем? Из-за женщин. Моя возлюбленная, Валери, попросила поставить. Я не хотел лишать её привычного кайфа — только не девочку, с которой мы друг по другу с ума сходили… И которая всё бросила, чтобы вырвать меня у внешников… Жизнью рисковала — своей и сестёр… Ну что, начало доходить, насколько всё непросто?

— Да. Я даже боюсь представить, что ты мне ещё расскажешь.

— Расскажешь… А давай я лучше расскажу тебе одну притчу? Про мастера боевых искусств с далёкой варварской планеты? Чтобы на её примере ты увидела всю массу менталитетных конфликтов?

— Пф-ф! — фыркнула Ярослава Ясеньская, прекрасно понимая, кто там будет за основное действующее лицо. — Ну попробуй!

— Только чур конфликты будешь вычленять сама. Это очень важно, поможет тебе понять если не всё, то многое. Итак, жил-был мастер боевых искусств. Планета была не шибко развитая. Были там компьютеры, информационные системы, огнестрельное оружие, мирный и военный атом, но всё это на уровне докосмической эры. Ну, на реактивных двигателях далеко не улетишь… Тем не менее, у нашего героя было на этой планете всё, о чём он мечтал. Возможность самореализации. Интересные спарринги. Философия боевых искусств — как ты знаешь, она требует скорее отказа от мирского, чем какого-то там технического прогресса, я уж не говорю о бытовой роскоши и комфорте. В принципе, его всё устраивало в жизни, но была у него одна проблема…

— Дай угадаю… женщины? Он был бабником? — уже едва ли не смеялась девочка.

— Ну, почти… Бабник было производное, а в основе оказывалось… завышенное либидо. Девчонкам поначалу жутко нравилось, как на них… кхм… их любят полночи. Но потом начинались проблемы. Нужно рано вставать на работу, а тебя, представляешь, снова любят! Не дают нормально выспаться! Стоит ли удивляться, что у парня никак не складывалась личная жизнь?

— Бедный, — пропыхтела Яра, отсмеявшись. — Он так страдал!

И тут эта бестия положила ладошку на массирующую её руку и принялась очень остро и профессионально ласкать. Признаюсь, не ожидал такого подвоха! Меня всего сдавило тисками глубокого, тягучего возбуждения. Буквально пригвоздило к полу и… к плечикам игривой принцесски. Эмоции едва не выбили из горла сдавленный стон — в последний момент сдержался. Ещё мгновение, и накинулся бы на эту чертовку! Но та уже убрала ладошку. Девочка всё поняла. Всё! Ощутила мою звенящую нежность, подхваченную бурей возбуждения, почувствовала готовый сорваться стон, и теперь сидела, абсолютно довольная. Ловила кайф от собственной власти над ситуацией.

— Но ведь всё закончилось хорошо? Он нашёл «свою судьбу», «своё лекарство для душевных ран»? — голосок девочки стал грудным, обволакивающим. Самим своим тембром он породил новый укол возбуждения, и Ярослава почувствовала его в судорожно сомкнувшихся на плечах ладонях. И вновь поняла, что и этот раунд за ней.

— И вот однажды наш мастер встретил женщину…

— Которая не боялась, что её будут любить… пол ночи?.. — большие широко распахнутые глаза Яры несколько раз моргнули, всем своим видом изображая невинность. И если бы не бесенята внутри, это даже могло прокатить.

— Бери выше! От которой самому мастеру было в пору прятаться в душевой! Даже их первое свидание прошло… как думаешь, где?

— Ну… В борделе?.. Нет? Тогда в опере. Нет? Ладно-ладно, сдаюсь! — подняла руки вверх прелестница.

— В интим-магазине. Где девочка предложила мастеру выбрать… смазку позаковыристей, — на этом месте принцесса громко фыркнула — почти как валькирия. — Но дело было не в этом, не в своего рода вызове. Женщина, пригласившая нашего мастера на свидание, казалась очень холодной и весьма конкретной, но где-то внутри угадывался потаённый крик: «Растопи меня!» И он попытался. И у него даже получилось. Можно сказать, наш мастер сорвал джекпот. Красивая, ненасытная, темпераментная… О чём ещё можно мечтать в его положении? Даже то, что была она чрезвычайно жёсткой, властной и поначалу почти безэмоциональной, не смущало нашего мастера, стоика по жизни. И вот эта Снежная королева, в горячих объятьях своего рыцаря, начала таять, оборачиваясь преданной и умеющей любить особой. Выяснилось, что причины-то крылись вовсе не в природной стервозности! Оказывается, она была инопланетянкой, которую свои оставили на планете в гордом одиночестве на целых пять лет! В чужой менталитетной среде! Она же при этом тянула сотни проектов, руководила экономической империей, вела бесконечные переговоры и боевые операции по изъятию природных ресурсов планеты. И всё это в глубочайшей тайне, едва ли не в ручном режиме! Как тут не съехать с катушек за пять лет рукотворного кошмара? Да ещё и без отдушин… Не получалось с отдушинами, слишком нестандартны были её требования. Зато обретя любовника, она начала приходить в себя, оттаяла, ожила. Вот только и у мальчика встала дилемма: родная планета или любимая инопланетянка.

— Это был первый конфликт? Это ведь твоя «Ведьма», которая Верховная Дальней разведки?

— Да, теперь она Верховная, но тогда была одной из Высших… Прошло с полгода. Их чистая любовь пригасила её привычку повелевать и его чувства к родной планете. Но внезапно хрупкий баланс оказался нарушен. Заявились товарки Ведьмы, готовившие её эвакуацию. И среди них затесалась одна… бессовестно рыжая, темпераментная, привыкшая получать всё и сразу. Особенно — после долгого воздержания на просторах бескрайнего космоса.

— Опять воздержание? И это у цивилизации, сделавшей секс предметом культа? — ирония так и сквозила в каждом слове принцессы.

— Есть заменители, а есть реальность, — пожал плечами. — Одно дело сидеть на вибраторах, и другое — столкнуться с экзотикой. Милым мальчиком, который до того каким-то образом смог растопить сердечко целой Высшей Дальней разведки. Вот и не устояла рыжая. Попыталась давить. А мальчик даже не понял, что от него хотят. Они сцепились.

— В смысле — в постели?

— Нет. В смысле, подрались.

— Ай-яй-яй, — цокнула язычком Яра. — Как недальновидно! Что ж она его не приласкала? Или забыла за время одиночества, как это делается?..

— Просто у рыжей оказались свои представления о ласке… Поставить на колени, попробовать его язык у себя… кхм… между ножек. И только потом переходить к постели. Если понравится прелюдия.

— А что, после долгого одиночества она может не понравиться? — опять мне навстречу распахнулся огромный жёлто-зелёный миндаль ведьмовских глаз.

— Дело… кхм… в привычке. Сначала надавить, ощутить свою власть над мальчиком, и только потом пробовать. Рыжую ничто не могло остановить. Такой пламенеющий был характер, что те волосы. Вот только…

— Так, стоп! Дай угадаю! — Яра вскинула руки в предостерегающем жесте. — Инопланетянок было много, а мальчик один — так? Не поделили?

Я аж закашлялся — девочка на корню задушила заготовленную уже фразу.

— Как ты… в самый корень смотришь!

— Ну, я же девочка, — пожатие плеч. — Знаю, как это бывает.

— Что, неужели и принцессе приходится с кем-то конкурировать? Разве статус не даёт…

— Ничего он не даёт, — тяжело вздохнула Яра, и вновь провела пальчиком у меня по руке. Такая при этом застарелая тоска всколыхнулась в её взгляде… — Наоборот. Каждая принцессу обидеть хочет. Отбить мальчика. У меня ведь как?.. Я тоже своего рода экзотика. Одна такая на весь Ясень. Попробовать-то любой не прочь, а вот дальше…

— Принцессы тоже плачут?.. — перефразировал я памятный земной сериал, но никакой насмешки себе не позволил, видел, что для девочки это очень болезненная тема. Мои ладони мягко перетекли на упругие бугорки женских грудок. Принялись массировать их. Девочка в моих руках замерла. Даже почти не дышала какое-то время — пока ласка не подействовала в полной мере и не заставила заполошно выдохнуть. Потом задышала — шумно, остро, неровно. — Дураки они. Такую умницу и красавицу обижать!

— Спасибо… мой рыцарь! — муркнула Яра, и горячо потёрлась о руку щекой, что та большая кошка. — Ты… продолжай, продолжай!..

К чему относилась её просьба, я так и не понял, но на всякий случай продолжил и свои ласки и свой рассказ.

— Ведьма вмешалась. Не дала додавить. Да и сам парень не собирался потакать каким-то извращениям непонятной амазонки… пусть и очень красивой амазонки… Снежная королева вызвала рыжую на дуэль. На энергетических мечах.

— Второй конфликт, — неожиданно серьёзно проговорила девочка. Я даже и подумать не мог, что она всё это время не просто кайфует, но следит за развитием мысли. Сильная девочка. Хваткая.

— Да, его начало. Мастер изрядно опешил, когда из-за него две инопланетянки схлестнулись на дуэли. Да и рыжая, после шока от поведения мальчика и второго шока от поведения старой подруги, изрядно призадумалась. Но слова уже были сказаны. Драки оказалось не миновать. Когда же до мастера дошло, что красочный поединок на экзотичных мечах — не театральная постановка, а его отлетевшая прочь переломанной куклой Снежная королева возможно уже никогда не встанет, он рассвирепел. Метнулся на дуэльную площадку. И фламбер — тот, что вылетел из ослабевших рук подруги — «позвал» его своими полями. Меч оказался в руках мастера. Против всех законов мироздания он не убил смельчака, а, напротив, начал чертить под сводами Сферы свой танец смерти — теперь уже в его руках. Рыжая валькирия настолько опешила от случившегося, что даже не заметила, как вслед за подругой оказалась в энергетической коме. Правда, и сам мальчик не выдержал с непривычки напряжения беснующихся полей. Его каналы ещё не были в полной мере готовы к такому испытанию. Так они и оказались повержены — все трое. Только мечница, всё время поединка наблюдавшая за ним со стороны, осталась на ногах — пусть и порядком потрёпанная. Она-то всех в чувство и привела.

— А потом они все жили долго и счастливо? И даже мечница поучаствовала?

Опять я чуть не подавился очередной фразой, настолько Ярослава попала не в бровь, а в глаз.

— Ну… Если только самую малость. В основном, конечно, мастер и рыжая вовсю… мирились. Ведьма к этому с пониманием отнеслась, даже сама их подтолкнула к… примирению.

— Примирение — это секс? Он теперь у валькирий так называется? Поэтому на тебе и скакали после спарринга? — по тону принцессы не было понятно, то ли она шутит, то ли издевается, а то ли говорит всерьёз. А вот что она точно делала, так это мило постанывала от моих откровенных ласк, пришедших на смену невинному массажу.

— Нет. Не успели. Но третий конфликт уже начал обозначаться. Ведьма, буквально помешанная на своём мальчике, предложила его… своей давней подруге. Ради их примирения — примирения дорогих ей людей. Чтобы рыжая попробовала наконец, и успокоилась. Да та и сама показала себя девочкой опытной… а получив по мордасам «белой палкой», задумалась о смысле жизни. Как оказалось, взбучка от мужчины сильно подняла его акции в её глазах. Настолько, что девочка… влюбилась! В варвара!

— Получается, даже съехавшая на своём любовнике Высшая, пять лет проторчавшая на другой планете, совершенно спокойно делится им с подругой? Ты это хотел сказать?

— Да. Молодец, девочка! Ярка, с тобой просто одно удовольствие беседовать! Ты всё на лету схватываешь, да ещё и умудряешься совмещать приятное с полезным!

— Как думаешь, кому из нас больше повезло? Тебе со мной или мне с тобой? — провокационно промурчала эта кошка, вновь заставляя меня на время потерять дар речи. Комбинация дразнящего тембра голоса и ненавязчивой ласки массирующих женские груди ладоней оказалась поистине убойной.

— Мне с тобой. Ты мне нужна. Как воздух. И интуиция подсказывает, дальше зависимость будет лишь расти… Хотя куда уж больше!

— Если ты намерен сегодня уйти неоттраханным, то даже не надейся, — припечатала чертовка с оттенком металла в голосе. Но и без такой демонстрации было понятно, что просто уйти не получится. От срыва в бездну страсти меня удерживала лишь её близость. Психика интересная штука: когда объект вожделения рядом, можно немного и потерпеть.

— Да куда я теперь от тебя денусь… Но это ещё не конец притчи. На станцию случился десант врага. Мастер остался прикрывать отход — хотел спасти мечницу, схлестнувшуюся с конфедератами.

— Так! Дай угадаю…С ней он тоже успел переспать, да?

— Да. Он вообще ощущал себя в ответе за всех своих женщин. И ощущает до сих пор… Он опоздал. Поднял белый клинок с уже бездыханного тела. Пошёл мстить, уничтожил остатки десанта и бежал с гибнущей станции в спасательной капсуле. Но смысл всей его жизни, как вскоре выяснилось, остался там, среди звёзд… Не скажу, что он любил. Поначалу. Но день шёл за днём, и тоска по гостьям со звёзд крепла. Особенно сильно в его душу запала рыжая…

— С которой они так и не успели переспать… — иронично приподняла бровь Яра. — Видимо, напрасно…

— Но которую успел прочувствовать в бою… Он буквально с ума сходил! Подготовка мести стала его идеей фикс, смыслом существования — только она и могла отсрочить накатывающее безумие.

— Бедные конфедераты! А ведь им всего-то и нужно было — чуть подождать с вторжением, дать этим двоим… примириться.

— Что?.. — я далеко не сразу воспринял слова подруги. Оказывается, наглая принцесска ещё и издевается! Пальцы моей правой руки сместились дальше, прошлись по напрягшемуся в предвкушении животику блондинки, и ухнули вниз, в святая святых любой принцессы. Яра аж выгнулась от одного лишь мимолётного касания!

— Не… надо. Не так. Подожди! — запищала чертовка, и я ослабил нажим.

— Но ты же этого хотела, принцесса, — зашептал ей в самое ушко, вызвав тембром голоса натуральную дрожь женского тела. — Тем более, мне нужно наказать одну чересчур язвительную особу…

— Я всё поняла! Исправлюсь! — с нарочитым запалом заговорила девочка.

— Хорошо. Пока поверю на слово… и ограничусь устным предупреждением.

Яра громко фыркнула — однако это оказалось единственным проявлением её негодования. А в следующее мгновение девочка уже ласкала обнимающую её с внутренней стороны бедра ладонь. О том, чтобы вытолкнуть её прочь, пресекая жестокое вторжение, и речи не шло.

— А если серьёзно, милый, то мне кажется, тут тоже какая-то поворотная точка наметилась. Эта идея фикс, это безумие… Да?

— Вот так-то лучше, милая! Именно. Наш мастер начал меняться. Его конфликт был как бы конфликтом на две стороны. Он ещё не стал республиканцем, но уже и не был тем внешником, каким пришёл на свидание в интим-магазине. На моей малой родине бытует выражение: «Свой среди чужих, чужой среди своих». Оно очень тонко отражает суть конфликта. Мастер, кстати, отомстил. Организовал диверсии на всех трёх только-только отстроенных орбитальных лифтах. Завалил их все. Апофеозом же стал полёт на крейсер внешников на орбитальном шаттле Республики, найденном на планете. С ядерной бомбой на борту.

— Но тут появилась рыжая валькирия?..

— Нет. Он взорвал бомбу, — пожал я плечами. — Прямо под собой, в шаттле.

— О космос! Леон, ты серьёзно? И выжил после… такого⁈ Это точно была термоядерная бомба?

— Не знаю, не вникал. Что дали местные «варвары» для борьбы с инопланетной угрозой — то и взорвал. Но крейсер разнесло в пыль.

— Учитывая, где сейчас твоя ладонь, мастеру это не помешало… — однако вспомнив недавнее «наказание», принцесса тут же исправилась. — В смысле, не повредило, конечно!

И такой насмешливый задор прозвучал в этом пассаже! Как же она всё же хороша, эта моя персональная «инопланетная угроза»!

— Он хотел умереть, но не срослось. Включилась пелена из полей — она-то и спасла мастера. А дальше… Его нашла рыжая валькирия. Не один он бесился по утраченной сказке…

— Но почему рыжая, Леон? Не Ведьма — а именно валькирия?

— В смысле, почему он бредил по ней или почему именно она пришла ему на выручку?

— Ну… И то и то.

— Ведьму сразу же взяли в оборот разведчицы. Вскоре она уже была не просто Высшей — а Верховной Дальней разведки. Экспансия завладела всеми её помыслами. В работе топила тоску. А Валери… Высшая валькирия, да ещё с пламенеющим темпераментом — это сильно. Пока мастер дрался с внешниками, подруга ставила на уши Республику. Ей даже фрегат дальней разведки выделили, лишь бы угомонилась. Тёмная Мать — она такая. Чрезмерно принципиальная, и если ей что-то втемяшится… Своё прозвище она получила, потому что никогда не бросала девчонок в беде, всегда обеспечивала эвакуацию, всегда лично проверяла, чтобы все получили необходимое излечение и адаптацию. Ведьма тоже в стороне не осталась, поддержала усилия подруги… А когда мастер воссоединился со своей рыжей фурией, ни у кого даже мысли не возникло, что могло быть как-то иначе. Безумие, нашедшее разрядку в любви — это такая стихия, которую не перебить ничем.

— Ты сильно переживал, когда её… не стало? — голос девочки утратил насмешливость. Более того, его теперь переполняло вполне натуральное сочувствие. Она даже ласкаться перестала, просто сжала мои ладони в своих, через это обозначая поддержку.

— Когда меня подобрала валькирия, я умер и родился в первый раз. Когда она умерла… я умер и позже родился во второй раз. Меня спасли девчонки. Все те, кому я помог в своё время. Ведьма бросила все дела, лично примчалась катать на яхте по Республике. Милена не отходила ни на минуту. Ещё одна обязанная мне жизнью Высшая, Тина по прозвищу Смерть. Даже совершенно чужие для меня Старшие стай, пришедшие проститься с Валери. Валери в своём посмертии… оставила напутствие, зачитав его перед сёстрами. Заставила меня перед кучей валькирий поклясться, что не наложу на себя руки, что продолжу её дело, дело Экспансии! Уже тогда знала, к чему идёт! Так я и выжил во второй раз. Благодаря валькириям. Так оказался в стае… Видишь, они не только на сексе двинуты, Ярка! Я бы умер вместе с Валери, если бы не они.

— То есть… они тебя вытаскивали? Пытались восстановить психику? Отбросив собственные проблемы и обязательства? Даже… Верховная Дальней разведки⁈

— Да. Все они. Те, благодаря кому я могу чувствовать себя относительно свободно, кто прикрывает меня от Ордена с его маниакальным стремлением переделать меня на свой лад для грядущих эпохальных свершений.

— Да, Леон, это… глобально. Даже не знаю, что сказать. Точно говорю, больше не буду делать поспешных выводов. Если вы друг для друга столько сделали, можно представить, как вы друг для друга важны! Ты прав, это как семья. Твоя стая? Расширенного состава?

— Точно подметила! Именно, что стая!.. Были ещё конфликты. Особенно с Тиной, другой Высшей валькирией. Во время боя её взяли в плен и прямо на корабле начали пытать. Ну, ты знаешь эти методы…

— Знаю, — не стала отрицать девочка, с искренним любопытством в голосе.

— Республиканки приняли решение уничтожить её вместе с кораблём внешников. Из милосердия. Я воспротивился и вытащил Тину живой. Однако её уже успели надломить. Знаешь, что тогда сделала Валери? Моя любимая девочка, которая во мне души не чаяла, которая жила во мне, а я жил в ней?

— Не томи, милый, — произнесла принцесса столь прочувствованно, что меня вновь пробрало. «Она назвала меня „милый“!» — с запозданием дошло до сознания. Это могло означать лишь одно: переход на новую ступень отношений, на новый уровень доверия.

— Попросила переспать с Тиной. Задействовать поля.

— Вот как… Ты их и в сексе используешь?.. — почему-то Ярослава обратила внимание совсем не на то, что казалось важным мне.

— Использую… Но я сейчас о другом.

— Ты — о прошлом. Я — о настоящем и будущем, — промурчала эта безбашенная девчонка, усиливая ласку. — Хочу попробовать твои поля…

— Боюсь, для генетически немодифицированного человека это невозможно.

— Почему?.. — искренне недоумевала принцесса. — Опять какие-то тайны? Или боишься подсадить меня на иглу удовольствия, как у республиканок?

— А ты бы хотела… подсесть на иглу удовольствия?

С минуту Яра молчала, и в её милой головке почти материально сновали сонмы мыслей. Я почти видел их — ощущал, так уж точно.

— Если с тобой — то хотела бы. Но… только если ты будешь рядом. Всегда рядом.

— И что на это скажет твоя мама?

— Мама? Тебя ждёт сюрприз. Но… не всё же тебе меня шокировать? Когда-то и мне нужно начинать… — последние слова принцесса произносила уже полушёпотом, будто про себя.

— Тогда, милая, я буду извиняться. Пока что без полей, но… — и мягко перетёк из-за спины девочки к её ногам.

Не встречая сопротивления, распахнул полы милого халатика. Ткань удивительно приятно льнула к рукам, будто плюш. Но я безжалостно отбросил этот соблазн. Под ладонями оказались аккуратные женские грудки. Глаза чертовки, стоило в них заглянуть, полыхнули натуральным огнём! В них поселилась целая бездна — бездна предвкушения. Тогда я языком нащупал острые горошины сосков. Приник поцелуем. Немного сдавил зубками.

Ладошка принцессы впилась в мои волосы, гибкие пальцы второй ладони цепко оплели шею. Хотя грудь у девочки и не отличалась размером — какая разница? Важен не размер, важно, как женщина отзывается на ласку. Как буквально тонет в страсти, захлёбываясь водопадом эмоций. Не может терпеть, но и не может отказаться — так и балансирует на грани чувственного безумия.

Принцесса не просто тонула, она натурально ныряла, всячески помогая себе и мне погрузиться глубже. Она точно утопающая хваталась за меня и утягивала всё глубже, глубже, глубже… Пока мои губы не повстречались с женским цветком. А стоило приникнуть к девичьему лону поцелуем, она и вовсе обезумела. К стискивающим меня ладоням добавились ножки, которыми Яра попыталась оплести спину — пришлось навалиться локтями на бёдра, вжимая подругу в кресло, чтобы пресечь этот вредный сейчас манёвр. Впрочем, когти вполне могли работать и из такого положения…

Вскоре Ярославу скрутило спазмами удовольствия, а с ними пришло и понимание, что теперь у неё остался единственный инструмент выражения собственных чувств — голос. И она застонала — глубоко, призывно, тягуче. И на протяжении всей нашей игры девочка так и не смогла пересилить себя, не смогла взять в руки рвущуюся наружу эмоциональную волну. Только иногда стоны переходили в срывающийся шёпот, и молодая женщина начинала сыпать самыми безумными комплиментами, какие только приходили в её воспалённое сознание. Или они вообще миновали его? Рождались сразу, без осознания, на одном лишь наитии? Только одно истинно — Ярославе было безумно, нереально, непредставимо хорошо.

Но вот я почувствовал, что девочка в моих руках начинает выдыхаться от череды бесконечных оргазмов. Тогда я аккуратно, не допуская резких переходов и движений, принялся успокаивать разгорячённое тело. Наконец мои усилия были вознаграждены: принцесса глубоко и размеренно задышала и, обессилив, откинулась на глубокую спинку.

— Леон, это было… Ты точно герой Республики! И… мой герой! Мой рыцарь… Теперь вижу — сказки не врут. Каждой принцессе нужен свой рыцарь, а звёздной принцессе — мечник… Как же я мечтала заполучить себе настоящего рыцаря! Чтобы мог клинком сбивать звёзды по одному моему слову! Чтобы дарил запредельное удовольствие и уверенность в себе, как в женщине!

— Какие глубокие слова, Яра… Воистину, ты настоящая принцесса! Мудрая и всепонимающая. Всепрощающая. Надеюсь, я тоже прощён?..

— Да не за что тебя прощать! Я же мудрая, — подмигнула мне эта дочерь Ясеня. — Я обдумала и осознала всю сложность ситуации. Но то, что ты со мной сделал… считай, я прощаю тебя авансом за многое, что ещё только предстоит! И… я хочу «иглу удовольствия». Теперь без вариантов.

— Яра, всё слишком сложно…

— Сложно? Вы постоянно колонизируете новые миры! Хочешь сказать, там не проводят генетической коррекции⁈

— Реколонизируем… — на автомате поправил я. — Проводят. В Республике.

— Ну так в чём вопрос?..

— То есть ты готова… лететь со мной в Республику?

Честно говоря, не верилось, что Ярослава возьмёт и согласится, да ещё и так сразу, даже до конца не придя в себя после чувственной бури.

— А что, я должна уступить тебя валькириям? Не дождутся! Я тоже хочу такую интересную игрушку.

— Игрушку?..

— Ту самую, с которой я сейчас буду играть… теперь моя очередь, милый, — проворковала принцесса, а в следующее мгновение уже она соскользнула вниз, к моим ногам.

Игрушка… Вдруг обожгло пониманием, насколько они разные — внешницы и республиканки. Для последних игрушка — это мужчина, который им интересен. Он весь — их любимая игрушка, то, что дарит столь вожделенное удовольствие и делает тяжесть Экспансии не такой давящей. Для внешницы же игрушка — это сам инструмент удовольствия. Контраст впечатлял. Особенно — его неожиданная резкость.

Однако мимолётное понимание, придя, тут же покинуло разгорячённое сознание. Наши с принцессой глаза встретились. В её взгляде горел такой огонь, такая решимость, и всё это — на фоне озорной, ироничной искорки. Гибкие пальчики принялись сноровисто расстёгивать магнитную застёжку комбинезона. Прежде, чем я успел сориентироваться, ошеломлённый глубиной взгляда своей любовницы, она уже извлекла на свет топорщащуюся плоть. Обращённые на меня глазки сделались довольными, размер и фактура «игрушки» явно пришлись ей по вкусу; а в следующее мгновение стало не до праздных размышлений, потому что девочка начала собственную партию, и теперь уже мне пришлось стонать, впиваясь пальцами в её непослушные пряди. Под конец я и вовсе завалился в кресло, где ещё долго извивался под острыми ласками оказавшейся весьма и весьма умелой подруги. Жизнь явно научила её не только играть с подданными в добрый-злой властелин, на пару с мамой. Ещё она приучила получать от подданных и другие, не совсем материальные, блага, одаривая их в ответ… Но главное — принцесса не только не дёргалась, когда я впивался в её шелковистые пряди, но натурально кайфовала, ощущая через это всю глубину моих эмоций.

— Леон, ты просто неутомим! Я уже сама устала, а ты — хоть бы хны, — притворно возмутилась девочка, поднимаясь. Едва встала, тут же нашла взглядом недопитое вино на столике-подставке. Подхватила бокал. Побултыхала во рту янтарную жидкость. — Вкусно! Чёрная дыра задери, вкусно!

Прозвучало немного пошло, но с такой милой, неподражаемой интонацией! Потом девочка беззастенчиво, по-хозяйски, присела мне на колени и впилась в губы жарким, острым поцелуем. Прервалась, хлебнула ещё вина и, энергично поднявшись, деловито направилась прочь из комнаты.

— Яра, ты ведь не шутишь? Ты согласна лететь со мной? — вновь повторил свой вопрос в спину удаляющейся принцессы.

Девочка задержалась у двери. Уже открывая её, со смешинкой во взгляде глянула на меня.

— Разумеется! Рыцарь, спасший принцессу, всегда увозит её с собой на белом коне… И лишь затем ему выдают положенные полкоролевства… Посиди чуть-чуть, мне нужно с мамой поговорить. Не заскучаешь? Там вино в шкафчике, очень недурственное.

Отвечать закрывающейся двери было бессмысленно, Ярослава проявила характер и упивалась этой демонстрацией ничуть не меньше, чем великолепным вином. Мне оставалось лишь последовать её совету. Янтарь в хрустале… Красивое здесь вино. Прямо как в Республике. И даже на фоне разгорающегося утра его блеск и весёлая игра взвеси у самого дна завораживали. Я откинулся на спинку кресла, любуясь вином, рассветом, баюкая во рту глоток терпкой, впитавшей в себя утреннюю свежесть жидкости.

Думать не хотелось, хотелось вот так же смотреть в окно и медитировать на рассвет. А подумать, между тем, было о чём. С запозданием я вдруг осознал, что мне сейчас предстоит разговор с матерью своей женщины. И дело не в том, что она — королева; дело в том, что она — мать! У валькирий ведь матери не участвовали в их личной жизни — у тех, у кого они всё ещё были живы. А у внешниц, наоборот, обычно принимали самое активное участие. Что-то с этой Республикой я как-то упустил данный момент из виду. Теперь вот с запозданием накрыло. Словно в первый раз. Да оно, наверное, и есть в первый — если брать за точку отсчёта обе смерти, оставившие на груди памятный поцелуй цвета лунной дорожки… Волнительно, звезда меня забери! Да ещё и Королева…

Апофеоз политики и… котики

Вскоре за мной пришли. Вообще-то я полагал, принцесса позвонит или пригласит меня сама, но вышло, как вышло. Появившийся в дверях посыльный поклонился и пригласил следовать за ним. Держался он при этом как-то пришибленно, скованно. Статус покоев давил на него, будто где-то здесь скрывался источник повышенной гравитации. Наваждение с провожатого спало лишь в коридоре, когда мы покинули святая святых ясеньской принцессы.

Несколько поворотов, длинный переход, и вот уже я стою перед герметичной дверной мембраной. Покои Королевы оказались отделены от Резиденции не просто дверью — самым настоящим шлюзом. Крепость в крепости. Что ж, ясеньские девочки заботились о своей безопасности, и после недавних событий сложно было их в этом упрекать.

Внутри обнаружилась очередная анфилада комнат, почти как у Ярославы. Провожатый остался за дверью, дальше меня сопровождал один из охранников Королевы. Он безошибочно ориентировался в хитросплетении переходов, и вскоре мы подошли к кабинету правительницы.

Что могу сказать? Кабинет Её Величества оказался… просто кабинетом. Без помпезности, без лишних украшательств, просто функциональным, футуристического вида помещением, по своей начинке очень напоминающим сердце космического корабля. И почему-то не какого-то абстрактного, а именно корабля Республики НОЧ. Кресло здесь с успехом заменяло управляющий кокон, перед которым, вместо привычного стола, висели гроздья голограмм. Голограммы оказались и на стенах — особенно много их было в районе огромного панорамного окна с видом на парк, а ещё на шкафу с книгами, где они горели, играя бликами рабочих пиктограмм в разноцветье книжных корешков. Имелся в кабинете и стол, но небольшой, журнальный, на который очень удобно пристроить бокал вина или… вывести очередную демонстрационную голограмму.

Её Величество как раз и расположилось, прислонившись попкой к этому самому столику. Симпатично так сидела, одновременно и по-домашнему, и немного вызывающе — всё же тело у женщины было выше всяких похвал: крепкое, спортивное, с правильными пропорциями, близкими идеалу. Да и обтягивающий брючный костюм идеально подходил к ситуации, намекал, расставлял совершенно очевидные акценты. Одежда бизнес-леди, но никак не полновластной королевы! Почему-то, думая о королеве, ожидаешь увидеть что-то воздушное, торжественное, с пышной юбкой, а тут… Даже полусапожки на высоком каблучке имелись.

Ну и конечно лицо. Лицо уставшей деловой женщины, с умными жёлто-зелёными глазами, чуть раскосыми, что придаёт образу особый шарм. Волосы заплетены в тугую косу, достаточно длинную, чтобы даже будучи перекинутой через плечо на грудь, она доставала аж до низа живота. Поистине роковая женщина — без всяких «если»! Даже возраст оказался не властен над природной красотой Королевы и её бьющей через край жизненной силой.

Напротив матери замерла не менее красивая, пусть и иной красотой, дочь. Женщины стояли, взявшись за руки, о чём-то громко и эмоционально беседуя. Но стоило нам с охранником оказаться в комнате, разговор сразу же затих. Все взоры обратились ко мне.

— Ваше Величество, — я коротко поклонился, плохо представляя нюансы местного этикета «наедине».

— Леон, — короткий вежливый кивок и «страшный» взгляд мне за спину, откуда тут же послышались поспешные шаги с характерным чавкающим звуком закрывающейся бронированной створки. — Значит, забираешь у меня дочь… Решил мне так отомстить?

— Простите?

— Говорю, решил мне отомстить за то… недоразумение при нашей первой встрече? — внешне Милослава казалась серьёзной, потому было не понять, шутит она или констатирует факт.

— Позволите присесть? — задал я вопрос, осматриваясь по сторонам и, получив утвердительный кивок, энергично разместился в кресле, по соседству от замерших возле стола женщин. — Вы ведь шутите, Ваше Величество? Я делаю этот вывод потому, что вы женщина скорая на решения. Если бы действительно так считали, то были бы куда эмоциональней, да и разговаривали бы мы с вами в другом месте…

— И всё-таки осадок остался?.. Не спорь. И да, я шучу. Хотела посмотреть на твои действия.

— И как они вам — мои действия?

— Ты ведь сел в кресло, чтобы оказаться снизу? Психологический приём для сглаживания возможных острых углов в разговоре?

— Вы прозорливы… Не хочу показаться излишне наглым и вызывающим. Даже если и не совсем красиво поступаю, — собеседница на это вопросительно вздёрнула бровь, требуя продолжения. И дождалась. — Сидеть в присутствии стоящих женщин на моей родной планете — дурной тон. По крайней мере, в некоторых кругах.

— Ты же не из Республики… Да, я что-то такое слышала.

Следующим жестом королева напрочь выбила почву у меня из-под ног. Она отпустила ладони своей дочери, сделала пару шагов в мою сторону и… присела на корточки. Передо мной. Её глаза при этом почти не мигая смотрели в мои, словно Милослава старалась прочесть малейшие «колебания» мимики оппонента. А там было что читать! Я даже не пытался сдерживать эмоции.

— Ты пойми, Леон, я говорю сейчас не как королева, а как… мать. У тебя ведь нет своих детей?

— Есть. Но в Республике особое отношение к воспитанию, поэтому я не могу называться отцом… социально, как они, — короткий жест рукой в сторону окна. — Но… у меня были ученики. Я профессиональный тренер по рукопашному бою, и к своим птенцам всегда относился очень трепетно. Так что, думаю, я вас скорее понимаю, чем нет.

— Ну, я тоже не просто мать, не как они, — королева с оттенком иронии в голосе в точности повторила мой жест в сторону окна. — Я Королева, и мне тоже было, как бы, некогда… как они. Так что да, мы с тобой в этом отношении должны понять друг друга. И как мать я задаюсь вопросом: сможешь ли ты защитить мою дочь? Могу ли я тебе её доверить? Ведь там, куда ты летишь, никогда не бывала не то что я — никто из моих подданных не был! Сложно напутствовать, как именно ей себя вести… Не хотелось бы, чтобы в личном деле дочери значилась запись: «Пропала без вести на территории Республики НОЧ», с абстрактной датой… Что ты скажешь на это?

Я хорошо понимал Королеву. А также понимал, что требуется нечто неординарное, чтобы доказать ей мою способность позаботиться о дочери. Не слова даже, а нечто, не укладывающееся в привычные рамки…

— Не буду ничего говорить. Лучше покажу, — и вокруг нас Милославой возникла матовая пелена.

Женщина от неожиданности вздрогнула и нервно зыркнула в одну сторону, потом в другую. Вновь повернулась ко мне.

— Что это?

— Попросите кого-нибудь атаковать нас. Охрану, автоматику — кого угодно.

— Леон, это не шутки…

— Так и я не шучу. Зачем слова, если можно показать? Пусть атакуют… меня.

— Тебя? — взгляд правительницы Ясеня сделался задумчивым. — Дочь, достань винтовки — там, в стене. Штурмовую кинетическую и какую-нибудь из лучевых.

Послышались звуки работы механизма, затем щелчок вставляемого в паз магазина электромагнитного игломёта.

— Есть! — коротко бросила Яра.

— Стреляй.

— В кого? — немного растерялась принцесса.

— В того, кого меньше жалко. Одна подарила тебе жизнь, другой… когда-нибудь поможет принести в этот мир новую жизнь уже тебе. Выбирай! — однако смотрела Королева не на дочь, её взгляд неотрывно гипнотизировал единственного гостя. Меня. Глаза в глаза. Не отрываясь и не соскальзывая. Милослава рентгеном собственной воли и сознания будто пыталась проникнуть в мою голову. Хотела понять, насколько можно доверять республиканцу — пусть и спасителю дочери. Ну и нагнетала, куда без этого.

— Не буду я никого выбирать! — натурально зарычала Яра. Видно было, что ослушаться мать она не может, но и играть по её правилам не собирается.

Сиреневые лучи сорвались с направляющих линз и вонзились в пелену, в районе ног Королевы, затем сместились в мою сторону. По пузырю защиты растеклись сиреневые взблески. Пузырь стал обретать черты рукотворной радуги — настолько объёмно он пульсировал, впитывая чужеродные энергии. Но пузырь пузырём, а глаз цеплялся за совсем другую картинку. Принцесса. Именно она притягивала взгляд.

Выверенные экономные движения. Абсолютно стабильное положение ствола лучемёта. Короткая очередь в одно место, затем резкий рывок ствола в другое — быстрый, стремительный и экономный. Точно бросок змеи. Или удар лапы тигра. Один удар — одно попадание строго в нужную точку. Всё тело принцессы при этом составляло единый слаженный механизм, частью которого выступала и лучевая винтовка. Особенно красиво смотрелись выверенные стойки… Девочка была чудо как хороша в этой роли стрелка. Ей шла винтовка и сама стрельба. А это могло означать лишь одно: годы и годы тренировок. Королева явно готовила свою дочь отнюдь не только к роли украшения чьей-то постели…

Отстрелявшись, Яра сразу вернула винтовку на столик, к остальным её товаркам. Бросила извиняющийся взгляд на меня и острый — на мать.

— Есть! — и добавила с шутливой интонацией. — Принцесса Ярослава Ясеньская стрельбу закончила!

— Забыла сказать «Наследная», — не осталась в долгу Её Величество. — Теперь магнитку. И дочь… будь добра, целься мне в голову. Хочу посмотреть, как летит игла… и как она испаряется о защиту.

Я даже не заметил, как в руках принцессы возникла кинетическая винтовка. Щелчок предохранителя, быстрое вскидывание оружия, и удар. Пучок игл вонзается в защиту строго напротив Королевы. Вот только не её головы, а… её пятой точки. Ярослава и здесь ослушалась. Впрочем, сложно было её в чём-то винить. Сделать что-то матери назло — да, но стрелять матери в голову — это уже за гранью.

— Извини, мама, промахнулась, — прямо смотря Королеве в глаза отчиталась Яра.

— Посмотри на это с другой стороны, дочь. Ты собираешься вручить этому мужчине свою честь и честь Династии. Вот и подумай: прошла ты испытание или нет.

— Я не знаю, как это работает, — пожала плечами Ярослава, и не думая отводить взгляд. — Переносной генератор защитного поля умеючи преодолевается на раз.

— И ты пыталась?..

— Да. Как видишь, не вышло. Но лучше недельку не иметь возможности присесть, чем навсегда раскинуть мозги по комнате.

Милослава Ясеньская подход дочери оценила. Усмехнулась. Ободряюще ей улыбнулась. И да, взгляд она всё же отвела — чтобы побороться им с дочерью. Теперь же, когда вновь на меня взглянула, вся буквально лучилась довольством.

— Что ж, теперь мне будет куда проще довериться тебе там — на церемонии… И ведь защита почти мгновенно появляется?

— Это как рефлексы обычного человека… скажем, дышать. Подозрение на атаку — пелена прикроет нас с Ярославой.

— Хорошо… А что дальше? Или от республиканок тоже будешь отмахиваться… мечом? — теперь во взгляде правительницы светилась ирония. А ведь она стоит своей дочери!

— Поверьте, Ваше Величество, в Республике Яре ничто не угрожает.

— Как докажешь?

— Ну… — я показательно задумался, смерив взглядом сначала дочь, затем и саму Королеву. Почти раздевающий взгляд получился, что не укрылось от женщины. — Она девочка. Как и валькирии. Как и прочие в Республике, кто обладает реальной властью. Кроме того, она наследница такой же правительницы, прибывшая с дружественным визитом. В свите Меча Республики. Не вижу причин, почему её могут обидеть. Да и стая… Они уже один раз выручили Яру. Теперь воспринимают её, как… Ну, как в той мудрости: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Не дадут в обиду и в Республике.

— Что ж, весьма убедительная демонстрация… А внутри?

— Внутри?..

— Внутри стаи. Никогда не поверю, что там нет иерархии и разделения… сфер влияния. Они могут увидеть в Ярославе соперницу.

— Нет. Это исключено. Они примут мой выбор, как боевого брата. Да и нет в Республике моногамии. Они там легко меняются мужчинами, так что уж женщины-то общий язык друг с другом всегда найдут. Главное — не тушеваться и показывать свою волю и готовность идти до конца. А у вашей дочери с этим всё в порядке.

Королева вновь поменяла диспозицию. Поднялась и прислонилась к столу, но теперь уже по левую от меня руку. Повернулась к стоящей чуть дальше дочери и выдала фразу, от которой я чуть не выпал в осадок.

— Дочь, ты всё слышала. Валькириям спуску не давай, но и местные обычаи уважай. Пристанут к тебе, например, с просьбой поделиться мальчиком… А ты?

— А что — я? — натурально опешила девочка. — По шее дам! С чего вдруг…

— Сначала расспросишь валькирий, когда можно давать по шее, а когда нужно внять просьбам, — подмигнула мне Королева. Да она натурально развлекается! Провоцирует. Заставляет подобраться. Но и правильные вещи говорит, что очень странно. Не иначе, сама с кошками наобщалась и кое-что о них прознала между делом.

Видимо, Ярослава тоже это поняла. Всё же свою мать знала гораздо дольше меня. Она лишь тяжело вздохнула и кинула на меня характерный взгляд — даже глаза закатила, мол, а мне ведь с ней жить приходится!

Однако больше испытывать наше с Ярой терпение Королева не стала. Рядом с журнальным столиком, прямо из пола, выросло кресло, куда Милослава и поспешила с грацией пантеры усесться. Поёрзала попкой, поудобней устраиваясь… или провоцируя меня, тут уж как посмотреть. Руки женщины легли на подлокотники, а властный взгляд — на дочь.

— Ладно, дети мои, — проговорила Её Величество уже совсем другим тоном. Ровным и тяжёлым. — Всё это хорошо и познавательно, но ведь ты же понимаешь, Леон, что я не могу отпустить с тобой дочь?

— Но мама!..

— Молчать! — рявкнула Королева, и уже тише добавила: — Дождись своей очереди.

— Я хочу повысить кондиции! — не унималась Ярослава. — Ты ведь знаешь, что генетическое преобразование…

— Дочь. Не заставляй меня повторять дважды.

Яра сдулась, но мне сделалось интересно: откуда она столько всего знает про генетическую программу Республики? Помнится, те литанцы, с которыми мне довелось общаться, да и представители других планетарных образований, такими подробностями не владели.

— Видимо, я должен обеспечить какие-то условия… — протянул, поглядывая на правительницу Ясеня, давая ей продолжить начатую мысль.

— Прямая ветвь моего рода может в любой момент прерваться — кроме дочери никого вменяемого нет, — теперь Милослава буквально печатала слова. Они даже не лились — падали многотонными глыбами. — Раньше я могла надеяться на сестру, но очередное покушение… Вся её семья погибла. Фанатики-республиканцы. Не те республиканцы, что в Республике, а наши, доморощенные, которые непонятно за что, но обязательно против наследственной власти. Род уже давно нужно расширять, но все дальние ветви не тянут, а дочь как-то не сподобилась до сего дня подумать о будущем. После покушения этих уродов-псионцев я поняла, что дольше ждать нельзя, нужно уже вчера что-то делать для будущего рода. Поэтому у меня к тебе один вопрос: ты можешь выступать от имени Республики и давать гарантии?

— Вам, вашей дочери или Ясеню? — осторожно спросил я, продумывая каждое слово. Вечер быстро переставал быть томным, и из знакомства с матерью моей девушки превращался в политические переговоры космического масштаба. А что поделать, когда будущая тёща — Королева?..

— Ясеню. Гарантии мне и дочери без Ясеня ничего не стоят. Мы и есть Ясень. До тех самых пор, пока он стоит. А упадёт… Упадём вместе с ним.

Должен признать, такие откровения из уст политика звучали сильно. Никаких виляний хвостом, никаких полутонов — всё чётко и по делу. При всех недостатках, королевская власть сильна этой ассоциацией монарха и социального строя. Его не перекупить, потому что он и так всё имеет с самого детства — имеет обеспеченную жизнь, развлечения, лучших наставников. Так, Александра II естественным наукам обучал один из родоначальников российской химии Герман Гессе, а Александра III истории — выдающийся русский историк Сергей Михайлович Соловьёв. Монарх изначально обладает и тем максимумом власти, какой только возможен в реальности, само его слово суть закон, отсюда заинтересованность в сохранении власти и в её упрочении, а не в движении по головам по карьерной лестнице, когда на кон ставятся даже интересы дела. И идейно монарх непреклонен, потому что воспитан на этом самом ощущении единства судьбы со своей страной. Как сказал Людовик XIV, выдающийся правитель Франции: «Государство — это я». Однако именно тут кроется и основная проблема монархии, будучи оборотной стороной данного изречения. Ведь ошибки монарха — суть такое же достояние всего государства. И руководствуется он прежде всего собственным мнением, а не чаяниями реальных социальных сил — может к ним прислушаться, но не обязан. Монарх следует своим убеждениям. И это порой куда страшнее предательства, потому что убеждения имеет единственный человек, а государство — это миллионы людей. Приносить миллионы в угоду собственным убеждениям… Вон, Пётр III, придя к власти после ненавистной матушки Елизаветы, первым делом наладил отношения со своим кумиром — Фридрихом Прусским. А заодно не дал русским солдатам победоносно завершить очередную европейскую кампанию и даже вернул Пруссии все завоёванные земли. Недаром говорят: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Политику нужно руководствоваться не побуждениями, а интересами. Интересами ключевых сил общества, их потребностями. Нужно уметь чувствовать эти потребности, а через это ощущать пульс общества, реальные тенденции и возможности его развития — а не то, что ты когда-то вбил себе в голову. Именно поэтому сменяемость высшей власти считается благом, особенно когда перемены инициируют силы, представляющие реальные тенденции общества. Но даже так готовность разделить судьбы страны дорогого стоит. Сменяемые правители зачастую вместе с пороками монархии теряют и это её неоспоримое достояние. Видя перед собой несменяемую во многих коленах Королеву Ясеньскую, я воочию ощущал сейчас эти истины. «А ведь мой друг, Павел, многое бы отдал за возможность вот так прикоснуться к истории политики» — почему-то подумалось напоследок, и я вернулся к реальности.

— Ваше Величество, сейчас я могу лишь обрисовать общий контур текущей ситуации, а позже обсудить с Верховными… детали.

— Тогда позволь начать очерчивать мне, а потом достроишь свою часть. Как ты уже должно быть заметил, на Ясени имеется что-то вроде общественного договора. Это как конституция в республиках, только без громких слов, в толще жизни реального общества. Я позволяю родам наживаться на бренде единственной полноценной монархии в Галактике, они же в ответ не трогают моих преференций и не покушаются на монархический строй. И все вместе мы дружно ставим на место экономических воротил и прочих претендентов на власть в Ясени. Такой расклад выгоден всей родовой аристократии. Ну а воротил от экономики у меня тоже всегда есть чем заинтересовать… Включение в число избранных — как вишенка на торте. Возможность зафиксировать своё положение официально, удовлетворить своё тщеславие дорогого стоит. Ведь с некоторого уровня деньги как таковые утрачивают ценность. Ты и так имеешь всё, что только может дать общество. А вот тщеславие — его утолить деньгами порой бывает ой как не просто… Стать одним из родовых аристократов, постоянно светиться в средствах массовой информации, постоянно форсить перед заезжими туристами — зачастую такими же воротилами, только без титула.

Я тоже отыгрываю свою роль по максимуму, ну и правлю между делом… Вот только вся эта картинка не имеет ничего общего с реальной монархией, какой она была когда-то. Только многолетняя привычка ясеньцев, ощущение себя подданными почти сказочной монархии, позволяет мне сохранять власть. Ясеньцы очень консервативны. Традиционные отношения у нас возведены в абсолют. Да я и сама многое делаю для поддержания статус-кво, а дворяне — всячески содействуют мне в этом. Особенно хорошо это видно на флоте. Там служение Короне возведено в абсолют. Из-за попыток защитить меня или дочь от «оскорблений» — явных или мнимых — каждый месяц на дуэли гибнет не менее десятка человек, я уж не говорю о раненых.

А теперь представь, что форсить больше не перед кем. Тут же вся система пойдёт вразнос. Ясень возможен лишь в среде из сотен и сотен Планетарных образований, где о монархии уже давно забыли. Если я схлестнусь с Конфедерацией, меня попросту не поймут мои же соратники-аристократы, а через них и многие офицеры. Всем нужно понимать, зачем мы рушим то, что создавалось столетиями.

И в этом смысле, Леон, у меня есть два пути. Собственно, это извечная дилемма, что выбрать в политике — стратегию или тактику? Тактика даёт эффект уже сейчас, но вот в будущем приведёт к проблемам. А стратегия, наоборот, сначала породит проблемы, зато в будущем приведёт к огромным дивидендам. Атака псионцев — это явное и неоспоримое покушение на монархию, на престиж Королевского Дома, а с ним и на то внутреннее ощущение ясеньцами самих себя, и на ту внешнюю притягательность монархии, которую мы конвертируем в сверхдоходы родовой аристократии. Здесь и сейчас, сиюминутно, мне выгодно потакать возмущению подданных. Что для этого нужно? «Всего лишь» поджечь почву под ногами псионцев в Конфедерации, что неминуемо затронет Ясень. Офицеры, аристократы и рядовые обыватели будут ликовать! Мы всей Конфедерации показали стальной кулак Ясеня, показали величие и силу Короны! Наказали подлых бандитов и вырожденцев! Какова цена? Утеря терпимых отношений с Псионом на годы и годы вперёд. Чудовищные политические страсти в Конфедерации и шанс уже здесь оказаться изгоями. В любом случае итогом станет снижение потока туристов и явные проблемы для ясеньской экономики. То есть поражение в перспективе, стратегическое поражение. Но есть и другой путь. Смириться, не провоцировать конфликт. Выбрать удар по престижу Династии и по идейности тех же военных, но в перспективе выторговать себе преференции у Псиона и остаться в русле общей стратегии Конфедерации, почти без потерь для неё.

Такие вот перспективы у Ясеня, Леон. Если не накалять, Псион пойдёт на уступки. Облажались — придётся платить. Поэтому меня и интересует, как на стратегический расклад способна повлиять Республика. Сможет ли она при выборе Ясенем конфликта с Псионом обеспечить стратегическую победу? Грубо говоря, что Ясень получит от расширения конфликта с Псионом, от той волны, которую я вполне могу поднять в Конфедерации? Ведь без участия Республики мы с лихвой хлебнём горя, потеряем всё, достигнутое за столетия и столетия плотной интеграции в Конфедерацию!

— Я понимаю ваши резоны. Поэтому не буду говорить, а лучше покажу, — на столе возле окна тут же возникла голограмма, изображающая сектор космоса между Республикой и Псионом. Размашистыми жестами я выделил на ней области с россыпью искусственных тел. — Это — три ударных флота Республики на границе с Псионом. Более пяти тысяч только крупнотоннажных кораблей. Десятки миллионов высококлассных бойцов, постоянно обновляемых по принципу ротации. Только профессионалы; стаи, дополнительно усиленные мечницами; чудовищная энергетическая мощь, невиданная доселе нигде в Галактике.

— Я… никогда не видела ударного флота Республики. И… никто в Конфедерации не видел. Обычно Республике хватает нескольких сотен вымпелов для захвата очередного Планетарного образования… — голос Королевы дрожал от еле сдерживаемого волнения. — Значит, Псион постоянно под прицелом? Но они чего-то ждут?

— Начала моей миссии на Псио, — пожал плечами, лишь констатируя факт. — Думаю, так или иначе проблема псионцев в галактике будет решена. Не уверен, что быстро, но в средней перспективе. Вы же можете пойти к этому решению, так сказать, со своей стороны. Это-то и позволяет мне говорить, что с большой степенью вероятности Верховные ко мне прислушаются.

— Насколько твоё слово в разговоре с Верховными… весомо? — опять эта невероятная женщина зрила в корень. Она умудрилась вычленить из сказанного самою суть!

— Если касается Псиона — то достаточно.

— Только Псиона, или?.. — всё это Королева произносила уже в движении. Мои слова про Псион порядком её взбудоражили, даже возбудили. Милослава стремительно подхватилась. Быстрой пружинистой походкой прошлась ко мне навстречу… И вдруг оказалась за спиной. Возложила ладони на спинку кресла. Чуть подалась вперёд, нависая. Да уж! Когда женщина оказывается со спины, за стулом или креслом, в которых я сижу, возможны только две реакции: ощущение угрозы или возбуждение. И, скажем так, угрозы я сейчас не ощущал.

— Ты с ними спал? — огорошила Королева в самое ухо.

— С кем? — с ошеломлением вопрошал я.

Нет, говорила она негромко. Но тут важно, что именно она говорила, и вот это-то как раз прозвучало громом среди ясного неба.

— С другими Высшими? Сколько их у тебя было?

— Достаточно, — вынужден был выдавить из себя, чтобы не пуститься в пространные россказни или, того хуже, послать Её Величество куда подальше.

— Ты не подумай, мальчик, я не из праздного любопытства. Постель — это другой уровень доверия, общения. Она помогает открыться и лучше понять друг друга, — только сейчас заметил, что Королева вновь изменила позу. Её ладони легли мне на плечи, и говорила она теперь от самого уха, сильно наклонившись. Чарующий голос с бархатистыми тонами волновал — не мог не волновать. — Что чувствуешь?

— Возбуждение, — честно ответил, даже не пытаясь мудрить. Хотела правды — пусть получает её всю.

— Вот видишь, Яра? Оказывается, и твоя старуха-мать ещё способна волновать мужчин!

— Вы не старуха, Ваше Величество. Старухой женщину делает её собственное восприятие. Вы же… отлично чувствуете свою власть над мужчиной, а посему…

— А посему?..

— Способны дать фору любой молодке. Особенно для ценителя.

— Ценителя чего именно? — опять провокация, провокация в каждом слове, жесте и интонации. У меня натурально стояло уже всё, что только могло стоять.

— Ваше Величество! Молодая женщина, безусловно, притягательна. Но чем именно? Молодостью! То есть не тем, что зависит от неё, а тем, что ей подарила сама природа! Тогда как зрелая женщина… Которая знает себе цену, имеет жизненный опыт, мудрость прожитых лет и тонкий ум… Такая женщина только и может обеспечить мужчине тылы. Или выступить ударным клинком, а тылы оставить прикрывать мужчине. Поэтому ваше слово, Моя Королева, весомо. Это не простая музыкальная трель соловья. Вы надёжны. На вас можно положиться во всём. Вы на первое место поставите рассудок. Даже если и случится что-то неприятное, сможете найти компромисс. Так зачем вы себя принижаете?

— Слышала, дочь? Слова не мальчика — но мужа! Ты даже не представляешь, как мне не хватало такого мужчины в бытность моей молодости! Любой влиятельной женщине нужен мужчина — решительный, готовый брать на себя ответственность, с мозгами, и при всём при том надёжный, который не станет вилять хвостом, даже если придётся погибнуть, но не согнуться…

— Мама!.. — реплика Ярославы родилась, когда Королева, совершенно не тушуясь, приобняла меня сзади, устремляя ладони к животу. Её щека прижалась к моей щеке, да и ладошки времени зря не теряли. Гибкие пальчики принялись продавливать пресс, изучая структуру мышечного корсета. Весьма профессионально изучая!

— А он у тебя сильный, дочка… Я тебе говорю совершенно серьёзно: мне нужен этот мужчина. Если ты по малолетней дурости его не удержишь, это постараюсь сделать я, — взгляд, которым Милослава встретила взметнувшуюся из кресла дочь, прожигал своей убийственной прямотой.

И этот взгляд несколько отрезвил Ярославу, пригвоздил её к месту. А Королева с улыбкой, всем своим видом излучая сытое довольство, прошлась к окну. Здесь она извлекла из шкафа бутыль вина и, что-то напевая себе под нос, принялась сворачивать ей вакуумную пробку. На маленький прозрачный столик, любезно появившийся из пола прямо под окном, легли три бокала. Только после этого Милослава подняла взгляд на нас. Весь её облик больше подошёл бы кошке, только что вкусившей запретной сметаны.

— Ну, долго я вас буду ждать?

Одним движением я оказался на ногах. Сместился за кресло принцессы. Яра сидела потерянная, словно и не слышала приглашения. Лишь когда принялся массировать её плечики, девочка немного оттаяла, накрыла мою ладонь своей.

— У меня внизу живота всё горит. Мама умеет провоцировать! — в голосе обычно уверенной в себе девчонки ощущалась растерянность. — Но такой решительной и откровенной я её ещё не видела…

— Не каждый день дочь улетает с мужчиной на край галактики, Яра. Считай — в место, служащее для прочей Конфедерации именем нарицательным. Вертеп. Обитель зла. Олицетворение угрозы. То есть место максимально опасное. Вот мать и пытается настроить нас друг на друга и на бой. Соблазняет, заинтересовывает, привязывает — через себя к тебе. Так что зря ты жалуешься, у тебя отличная мама! Она стоит того, чтобы единственно ради её спокойствия не дать тебя в обиду — даже если пошлёшь меня, кошака драного, к моим кошкам!

Девочка заулыбалась. От недавней растерянности не осталось и следа. Принцесса решительно поднялась, подхватила мою руку — и увлекла к окну, где Королева, пригубив вино, вовсю делала вид, что просто смотрит вдаль. При нашем появлении она стремительно развернулась навстречу. Молчаливый жест, одними глазами, прозрачно намекнул на бокалы. Нас не пришлось приглашать дважды. Вино оказалось в руках, а взгляды — в немом вопросе устремились на Милославу.

— Предлагаю этот тост за успех переговоров Леона, — не замедлила среагировать та. — От него сейчас зависит ваша общая судьба… Дочь, это так волнительно! Учись ценить эти мгновения — когда мужчина берёт на себя ответственность, а ты с замиранием сердца ждёшь, что из этого выйдет. И постоянный вопрос в глубине души: ну не дура ли я? Зачем доверять, если можно сделать самой? Нельзя! Кому-то довериться всё равно придётся, и лучше, если это будет тот, кому самой природой завещано доверяться.

Королева говорила ещё много чего. И про неблагодарную и грязную суть политики, и про своё трепетное к дочери отношение — вряд ли кто-то ещё столь сильно обнажит перед ней суть мирового закулисья. Прошлась и по нашим отношениям. Вот только всё это блекло по сравнению с тем, что уже случилось. Мы с Ярославой, едва покинув кабинет правительницы, переглянулись. Метнули друг на друга голодные взгляды и… с жадностью набросились друг на друга.

С рычанием, стонами, грубыми сжатиями сорвали друг с друга одежду, и уже через десяток секунд представляли собой кокон плотно переплетённых тел. Волосы принцессы оказались буквально везде, они облепили нас желтоватой паутиной, делая образ кокона ещё более полным. Ни я, ни Яра не желали сдерживаться. Но и отступать не желали. Движения одного тут же встречали столь же яростные движения другого.

Напористая, бескомпромиссная не игра даже — борьба — началась с первой же минуты нашей импульсивной близости. Уверен, кто-нибудь менее подготовленный мог бы и проиграть крепко сбитой, искушённой в сексе и борьбе принцессе. Её так и подмывало навалиться сверху, оседлать, стреножить, заставить двигаться, что тот породистый скакун. Но вместо этого чертовка вновь и вновь оказывалась повержена, пленена сталью рук, задавлена беснующимся на ней мужским телом. Рывок — и вот сильные руки разворачивают её спиной. Блондинка упирается, даже кусается, но всё тщетно — в следующее мгновение она уже со стоном прогибается, вытягиваясь струной. Девочке хорошо. Она хочет и одновременно не хочет подчиняться. Хочет так и лежать, принимая меня и мои ритмичные движения — и хочет навалиться, подминая под себя такое желанное тело, хочет спеленать своего мужчину и навязать ему свою игру. Не выходит. И от этого Ярославе делается мучительно хорошо.

«Да!» — стонет она, упираясь локоточками в упругое покрытие кровати. Начинает подниматься… и тут же сильные руки вздёргивают её выше, собирают в кучу и ставят теперь уже не только на локти, но и на колени. «Нет! Не так!» — пытается что-то доказать девчонка, но в опытных и сильных руках на неё лишь раз за разом накатывает ещё большее ощущение беспомощности. Желание становится нестерпимым, раскалённой иглой прошивает сознание, и Яра, мучимая страстью, прокусывает плотную ткань матраца, ногтями рвёт упругое полотно. Мгновение — и вся она прогибается, подаваясь навстречу таким нужным сейчас движениям.

Не знаю, сколько продолжалось это безумие. Пожалуй, даже кошки далеко не каждый день устраивали столь импульсивную игру. Под конец мы завалились, и так и остались лежать: Яра — подо мной, погребённая всей массой моего тренированного тела, я — на принцессе, каждой клеточкой ощущая шелковистость её кожи, упругость развитых мышц и… волосы. Пшеничное море везде, в каждом закутке распалённого тела. Даже во рту. Невероятно! Оказывается, я основательно так отвык от волос, не покорённых силой республиканских полей!

— О космос, Леон!.. Ты просто… Ну как можно столько!.. И так!.. — простонала Ярослава откуда-то снизу.

Голос вышел сдавленным и глухим. Пришлось выпустить даму на оперативный простор. Но ей даже в голову не пришло отыграться — хотя принцесса и имела для этого неплохие шансы. Вместо этого попыталась встать… и замерла немного враскорячку.

— Слушай, ну ты и… Кошак! — с ноткой удивления изрекла девочка. — Словно неопытную девчонку, право слово!

— Просто кое-кто слишком увлёкся заменителями…

Признаюсь, в отличие от подруги, я всё ещё горел желанием, которое и не думало никуда уходить. Напротив, казалось, что близость с объектом вожделения лишь распалила его ещё более. Но с Ярославы, в самом деле, на сегодня хватит. Так можно и до давно забытых земных проблем с противоположным полом доиграться… Вся надежда была на кошек.

— Нет! Просто кое-кому явно мало одной женщины… Знаешь, я теперь по-другому смотрю на твоих валькирий. Даже рада, что они в следующий раз подстрахуют и… завершат начатое.

— Не надо приплетать в наши отношения кошек, — поморщился, прекрасно понимая, чем это чревато. — Ты мне и интересна за эту непохожесть на них.

— Ладно, езжай уже… Тебе ведь ещё переговоры вести. Извини, провожать до Парадного Подъезда не буду — боюсь, я даже до двери своих апартаментов теперь не скоро доберусь…

Катер мне подали к самому входу, тут подруга не обманула. И всю дорогу я промаялся, думая, когда же наконец встречусь с валькириями. Они рисовались мне единственным спасением после соблазнительных игр Королевы и чувственных — её дочери. Вот только на месте ожидал облом. В смысле, кошки только смотрели — сочувственно так, обещающе, — а на попытки приласкать отвечали слаженными групповыми спаррингами. Скоротечными — по причине того, что я не был настроен биться, а потому просто выходил из боя. И ведь ни одна не объяснила причину подобного отношения! Хотя… догадываюсь. Они ведь знали, с кем именно я буду общаться. Проявляли через это уважение к Верховной. Вот чертовки! Поэтому до капитанского кокона я добрался в состоянии запредельного возбуждения. Когда же на вызов откликнулась Диана Андреевна Велеславская в своём республиканском обличье… Её образ просто поплыл перед глазами, выбивая остатки мыслей. Почти прозрачные покровы, не скрывающие ничего, лишь подчёркивающие совершенство тела зрелой женщины, стали очередным за сегодня испытанием.

— Ди… — выдавил я, с пару секунд впитывая взглядом соблазнительный образ.

— Леон… — в том же тоне отвечала дама, однако её глаза лучились иронией. Повернувшись куда-то за кадр, Верховная коротко проговорила: — Позже продолжим. Я приглашу.

И снова на меня воззрились эти всепонимающие глаза прожжённой республиканской ведьмы. По вопросительно заломленной брови было понятно, что интерес её отнюдь не праздный, ей действительно хочется понять, чем вызван мой неурочный звонок через пол-Галактики.

— Ты по делу, или просто хотел меня увидеть?.. — голос с глубокими бархатистыми тонами едва не подбросил меня из кокона. Брюнетка и не думала щадить мою психику! Будто специально провоцировала!

— Ди, я сейчас с ума по тебе сойду! Ты словно сошедший с небес образ — аж светящаяся аура вокруг тела… Аура желания.

— Ну-ну, милый, что ты!.. — проворковала в ответ республиканская бестия. — Может, тебе кошек пригласить? Они, пока мы будем говорить, сняли бы напряжение… или… знаешь, а ведь Валери приготовила там такой чудесный подарок для своего любимого… А ну-ка, Валери, спеленай его, чертовка! Нечего ему передо мной крутиться, как уж на сковородке! И управление мне передай… Вот так-то лучше!

Вот так! Даже яхта мне изменила. Отдалась в руки Верховной — с какой-то даже мстительной радостью во взоре интерактивного рыжего образа. Зато как меня накрыло в следующее мгновение! Тело сдавило в паутине вполне ощутимых щупалец — живо напомнив первое моё появление на мостике. Только вместо Ведьмы тогда была Милена. А ситуация меж тем развивалась по нарастающей. Казалось, странные отростки доставали уже до каждого нерва, ввинчиваясь, пленяя всё сильней. Я забился в каком-то пульсирующем трансе, словно бабочка, нанизанная на булавку… на тысячу булавок одновременно.

Диана что-то говорила. И каждое её слово заканчивалось разрядкой. Меня выгибало, складывало, вытягивало. Зато через несколько минут пришло долгожданное облегчение. Голова прояснилась. Я даже стал воспринимать слова.

— Ну что, милый, немного легче стало? Скажи мне, пожалуйста, почему после девяти валькирий ты ещё так остро на меня реагируешь?

— Они знали, с кем я иду разговаривать.

— Тогда… передавай им от меня искреннюю благодарность, — тон Дианы сделался деловым, с нотками участливости. — Но это значит, что ты был не с ними. Прибыл из города? С миссии?

— Да. Ты как всегда прозорлива, Ди. У меня к тебе серьёзный разговор. На Ясени всё обернулось так, как никто и помыслить не мог ещё несколькими днями ранее… — и я принялся подробно рассказывать Верховной Дальней разведки текущий расклад, а заодно и комплекс событий, к нему приведших.

Странно, но по окончании повествования подруга вовсе не выглядела удивлённой. Напротив, даже улыбнулась мне как-то светло, от всего сердца. Словно у неё тоже камень с души упал. Рисковала девочка, отпуская меня на одной лишь интуиции.

— Ну, чего-то такого и стоило ожидать. С интуицией Высшего сложно спорить. Пусть Львице наука будет. А то она порой пытается выдвигать на первое место Орден, забывая, ради чего он вообще создавался… и почему был сохранён после Второй (Сексуальной) революции.

— Спасибо, конечно, за доверие, Ди, но что я могу обещать Милославе?

— Главное, не обещай ей жениться, — с совершенно серьёзной мордахой заявила эта бестия, я же проглотил уже готовые сорваться с языка слова. — А так, можешь дать гарантии безопасности. Ясеню. При условии, что Королева начнёт топить Псион из всех калибров. Видимо, время пришло, и пусть всё идёт естественным путём… Идти против исторических процессов сложно, если вообще возможно… А что для социологии и политики естественно?..

— То, что отвечает интересам основных игроков и главной тенденции развития.

— Правильно, милый! Ситуация должна вызреть, чтобы её можно было сорвать, как спелый плод. И ни в коем случае не дать ей переспеть! Иначе она всё равно прорвётся, вот только сливки с неё снимут другие… Но поставь условие. Пусть не спешит и действует аккуратно. Растянет свою политическую операцию на пару-тройку месяцев. Как раз столько понадобится, чтобы подготовить тебя… к грядущим свершениям.

— Подготовить?.. А все эти месяцы и годы в Республике чем занимались?

— Это подготовка… иного рода. Перед любой операцией она происходит, просто обычного инструктажа в твоём случае мало. Не с такими ставками.

— Ладно. Давай ещё раз по гарантиям. И по Ярославе что?

— Что-что… встречусь я с ней. С Львицей познакомлю. С другими ключевыми Высшими. Генетическое преобразование ей проведём в ускоренном порядке. К дате «Х» она должна войти в твой гарем… или прайд. Поэтому забирай её у Милославы, без вариантов. Королеве же обещай следующее…

Я внимательно выслушал вводные. Удивительно чётко Ведьма умудрилась выстроить вполне внятную и понятную систему действий! И ведь не скажешь, что ещё несколько минут назад она и слыхом не слыхивала о новом факторе в галактической политике. Умеет же Ди маневрировать! Нет, не зря её до Верховной подняли. Она ещё на Земле показала свои выдающиеся способности к политической игре… Вот только есть одно «но».

— Подожди, Ди… Ты что-то говорила про час «Х» и гарем.

— Говорила. Подожди. Ты что, ещё не понял⁈ — вот тут Ведьма в самом деле удивилась. Наверное, впервые за сегодня. И не скажу, что это то достижение, которым можно гордиться — шокировать Высшую своей дуростью. — Нет, недаром говорят: «В чужом глазу соломинку различит, а в своём бревна не увидит».

— У меня нет гарема. Мы с кошками, конечно, шутим про прайд, но боевая семья…

— Это у тебя нет. А у любого уважающего себя лорда Псиона есть. И у тебя будет.

— Женить меня решили? За Милославу нельзя, а вот за других… кого Республика определит… вполне? Брак по расчёту? — иронично вздёрнул бровь: теперь и до меня начал доходить смысл слов великомудрой республиканки.

— Скорее, окольцовываем бывалого ходока. Кто раз за разом девок портит, а жениться не спешит, — не растерялась разведчица, задорно подмигнув. — Заметь, только на порченых тобой же и женим!

Я фыркнул — не смог сдержаться. Уж больно живую аналогию подобрала Диана. Вряд ли кто-то ещё в Республике догадался бы её привести. Но уж больно хорошо вжилась Ведьма в роль землянки — вот и оказываемся с ней раз за разом на одной волне… А вообще, тема гарема была интересной. Особенно одной его персоны, которую Ди навязывала с особой настойчивостью, и ради которой я с Верховной вообще вышел сейчас на связь.

— Да, Леон, всё так. По глазам вижу, догадался. Когда Королева поднимет бучу, ценность Ярославы возрастёт во сто крат. А тут появляешься ты, весь из себя такой красивый, с первоклассным гаремом республиканок, среди которых затесалась одна принцесса. Столько крови им попортила Королева, а у них под самым носом, почитай, её дочь — но близок локоток, да не укусишь. Они там с катушек съедут гарантированно, я их отлично знаю. Таких ошибок наделают! Просто идеальная акция по отвлечению внимания — когда оно всё будет на Королеве и Принцессе. Тебя при таком раскладе примут как придаток, гораздо легче примут, чем в другой ситуации бы приняли. Конечно, сложновато для этих дегенератов… Но они интриганы те ещё, думаю, клюнут. Так что дерзай.

Из корабельного сердца выходил, погружённый в себя, поэтому далеко не сразу заметил «отлипшую» от стены Мисель. Только когда кошка сделала пару стелящихся шагов в мою сторону, среагировал на движение. Впрочем, это ничего уже не могло изменить. Взмах руки, игривые взблески серебристых когтей, и моя одежда на животе и груди расползается в лоскуты. Мисель же с утробным рычанием запрыгивает сверху — прямо с места, как стояла.

Изящные ножки с развитыми бугорками мышц кольцом сдавили бёдра, а острые ладошки, нещадно продавливая мышцы, замерли на моих плечах. Пара движений, и рычание дикой кошки переходит в довольное урчание, я же ощущаю себя в плену отнюдь не только одних лишь женских ножек. Становится до умопомрачения хорошо; тепло и приятно. И тепло это, возникнув где-то внизу живота, расползается по всему телу, проникает в самою душу.

— Миса! Я скучал… — не желая противиться напору чертовки, наваливаюсь на неё и прижимаю к стене. А она и не думает противиться! Напротив, даже чуть отклоняется назад, утягивая нас к стене тяжестью своего тела.

— Ми неправа, — горячо шепчет метиллия в моих руках, вся подставляясь жарким ласкам. — Ни ты, ни я не должны сдерживаться. Даже ради Верховной.

Видимо, девочке глубоко в душу запало это ограничение ариалы, из-за которого я сам оказался в управляющем коконе в полуневменяемом состоянии. Оказывается, в стае у меня есть единомышленники!

— Как же ты права, кошка!.. — шепчу в самое ушко, и по телу валькирии проходит первый спазм удовольствия — сексуальный шёпот оказывается спусковым крючком для кайфа.

— Неси в ванную, там остальные… — наконец собирает в кучу своё сознание девчонка.

Так, не разлепляя объятий и продолжая ласкаться и любить друг друга, мы преодолеваем несколько сот метров, отделяющие от вожделенного помещения. А там нас уже ждут. Сайна рыжим вихрем врывается в съёжившийся до размеров сребровласой кошки мир. Срывает ошмётки одежды и принимается ласкать — когтями и губами, не делая разницы между ними. Мгновение, и мы все втроём заваливаемся в небольшой бассейн, поднимая кучу брызг. А следом уже прыгают остальные. Гибкие обнажённые тела прелестниц вспарывают воду, что тот клинок — масло. И каждая, оказавшись в воде, стремится присоединиться к нашему стонущему и рычащему клубку из тел, обильно усыпанному разноцветьем волос. Будто стая хищников, когда их более удачливый товарищ вцепляется в жертву и обездвиживает её. О да! Хищницы. Мои!..

Из стайного катера меня буквально выбросили. Не хотели отпускать. Всю дорогу жадно любили. Всю дорогу требовали ещё и ещё. А в конце… быстро помогли собраться и вытолкали наружу. Точно любовницы — своего мужчину, прибывшего домой, к благоверной. Кошки будто старались по максимуму насытиться перед грядущим длительным расставанием.

Ещё шальной от недавних ласк, я огляделся вокруг. С запозданием дошло, что даже не озаботился уточнить, где будет проходить загадочная церемония. Благо, подруги отлично владели ситуацией. Знать бы только, что теперь делать мне… Среди всех этих деревьев… Ведь вокруг раскинулся самый настоящий лес. Он шумел кронами, благоухал нотками смолы и листвы, и к его звукам и запахам мешался ни с чем не сравнимый привкус свежести. Вода. Где-то недалеко был крупный водоём — на что намекало и весьма характерное журчание.

«Кошак. Иди к воде. Она там», — пришла немного запоздалая команда от Милены. Видимо, та тоже далеко не сразу смогла прийти в себя после недавней чувственной бури.

И я пошёл. А куда ещё идти? Ведь никаких других ориентиров всё равно нет! И очень скоро вышел к озеру. Здесь язык берега буквально врывался в водную гладь, вспарывая её лезвийным полукружием. На берегу пылали костры. Возле них замерли… женщины. Около полутора десятков. Но я далеко не сразу различил их. Всё потому, что странные наряды прелестниц сливались с бушующим пламенем. Одежды были выполнены в цвет огня, и даже их формы скорее подошли бы пламени, чем человеческим облачениям. И всё же, напрягшись, можно было вычленить основу одеяний — рыжие комбинезоны, плотно обтягивающие крепко сбитые тела. Тонкая ткань ничего не скрывала, подчёркивая каждый изгиб, каждую округлость, каждый индивидуальный штришок. Даже задорно топорщащиеся сосочки! Милота нарядов могла поспорить только с их удивительной притягательностью. Овеществлённая сексуальность… и пламя. Вот только безмолвие и кажущаяся неподвижность женщин несколько диссонировали с чарующим образом.

Немного не доходя до костров обнаружилась ещё одна зрительница. Её Величество стояла, внимательно изучая странную огненную композицию, и куталась в глубокую плащ-накидку. Женщина встретила моё приближение улыбкой.

— Всё-таки отпустили тебя кошки? Дочь уверяла, что так и будет, а я не верила. Такие — могут и не пустить, — и многозначительный изучающий взгляд, требующий ответа.

— Они слишком уважают вас, Ваше Величество, чтобы не отпустить. Мы ведь уже не на отдыхе… как оказалось.

— С отдыхом действительно придётся повременить. Всем нам. Но я обещаю несколько спокойных минут, когда церемония закончится. Слышишь звуки воды?

— Да.

— Там есть одно уютное местечко… я покажу его тебе. И составлю компанию. Готов?

— Знать бы, к чему…

— К чему угодно. Ради своей союзницы и Королевы. Ради Королевского Дома Ясеня.

В словах Милославы зазвучала торжественность, он сделался сильным и требовательным. Что-то подсказывало, что церемония уже началась, и от ответа может зависеть её исход. Вот так: не просто постановка, но некий обряд, результат которого зависит от решений и действий каждого из участников. Ничто ещё не предрешено.

— На многое готов, Моя Королева, — подбирая слова, ответил максимально учтиво. Следовало оставить себе пути отхода, ведь у меня за спиной Республика и мои женщины. Абсолют тут явно невместен. Нужен тонкий баланс. И женщина поняла и оценила. Удовлетворённо кивнув, Королева будто подтвердила какие-то собственные мысли.

— Понимаю, ты не ясенец. У тебя есть свои обязательства, поэтому полной самоотдачи требовать глупо. Рада, что не бросаешься пустыми обещаниями. Поверь, это дорогого стоит! — с минуту помолчав, Милослава взяла меня под руку и продолжила проникновенно: — Я ведь тоже не могу ради тебя перешагнуть через долг. Зато всё прочее не является преградой.

— Очень точное замечание, Моя Королева. Вы как всегда — овеществлённая мудрость. Долг — единственная преграда в нашей дружбе и… в моих чувствах к вашей дочери.

— Да будет так! — громко выкрикнула Милослава.

И, отвечая на её слова, пришёл в движение весь ранее бездействующий механизм древнего таинства. Женщины на берегу сорвались в водоворот движений. Одновременно над водой разнеслись ритмичные звуки. Было не понять, откуда они берутся, каким инструментом порождены. Странные щелчки, напоминающие… чечётку! Только звук не такой острый — куда более тягучий и смазанный.

— На бёдрах девушек. Пояса, — подсказала Королева, заметив мой интерес. — Музыка рождается вместе с движением. От движения.

И действительно, то, что начало твориться вокруг костров, сложно передать славами. Подобная фантасмагория легко могла породить и не такую музыку! Танцовщицы изгибались, что те змеи. Их стройные станы струной вытягивались в самых немыслимых плоскостях. Вот прелестница отшатывается от огня — чтобы спустя мгновение едва ли не слиться с ним в единый пульсирующий горящими языками сгусток. Кажется, женщина не просто танцует, плетя единый рисунок движений — она танцует с самим пламенем. Её истинный партнёр — не другие девчонки, но сами огненные языки, то и дело вырывающиеся из гудящего горнила. Но и сами прелестницы ничуть не уступали природной стихии.

Резкий всполох огня, далеко взметнувшийся ввысь, рождал у своей партнёрши такой же длинный прыжок — прямо через костёр, в обрамлении пламенеющих языков. Оранжево-алые взблески не только не причиняли танцовщицам вреда; казалось, они ласкали своих возлюбленных партнёрш, доставляли им почти физическое наслаждение своими аккуратными, но горячими касаниями. И, подобно снующему вверх-вниз движению огненных лент, женщины высоко вскидывали стройные ножки, воздушными шпагатами рисовали подобие огненного танца. Когда же вскинутая высоко над головой ножка сплеталась с выстрелом пламенеющего языка… больше всего это походило на танец воздушных гимнасток с цветными лентами. Разве что роль последних с успехом выполняли опасные и смертоносные огненные струи.

А когда прелестницы переносились через костёр?.. Далеко вытягивая ножки, следуя им, что те лани?.. Казалось, в такие моменты они зависали в воздухе, над костром, и держались на одних лишь языках пламени, по-прежнему выстреливающих к далёкому сейчас небу из самых раскалённых недр.

И волосы. У всех — бессовестно рыжие, почти пламенеющие. Были они такими от природы или оказались подкрашены в угоду чарующему танцу — неважно. Роскошные пряди струились по телам, и если огонь стремился вверх, то эти языки опадали вниз, навстречу пламени. Впрочем иногда, в самой высокой точке прыжка, всё менялось. В этот момент волосяное безумие зависало в воздухе огненным ореолом, с падением обладательницы взметаясь ввысь.

Огонь, этот ласковый зверь, много раз лизал волосы. Те льнули к нему, сливались с ним, и, казалось, сами вспыхивали… Но нет! Так лишь казалось. Каждый раз, с замиранием сердца, я ожидал страшной развязки. Вот сейчас, ещё чуть-чуть, и роскошные пряди займутся, вспыхнут, сгорая в доли мгновения… но вместо страшного пожара я ловил всё новые и новые переливы света в волосяных росчерках, их движение в продолжение танца огня.

Со временем я начал узнавать в чарующем танце некое общее начало. То, что каждая танцовщица вела собственную уникальную партию, оказалось зрительным обманом. Если приглядеться, можно было увидеть удивительную общность рисунка танца. Мельтешение вокруг огня, манящие изгибы гибких тел — буквально взрывали движением целые группы человеческих «всполохов». Порой синхронность исполнительниц вводила в состояние, близкое гипнозу. Нет, они отнюдь не были каждая сама по себе. Просто вся концепция изначально строилась под игру пламени, в такт движениям огненных языков. И неизвестно ещё, кто под кого подстраивался — наверное в этом и крылась самая невероятная, самая фантастичная подоплёка разворачивающегося на наших глазах действа! Всполохи пламени или изгибы совершенных тел — что первично, а что вторично в этой фантасмагории?.. Женщины самим фактом собственного танца, без всяких слов, ставили этот истинно философский вопрос бытия.

Разумеется, на деле подоплёка танца оказалась куда глобальней. Видя мой интерес, Королева поведала об иных гранях сокрытого в нём смысла. Сами духи огня обрели плоть и пришли в этот мир взглянуть в глаза смельчаку. Дразнили его. Игрались с ним. Упивались своей способностью сливаться с пламенем — что не дано простому смертному… Хм… что ж, устроителям удался их посыл, пусть и не в том смысле, который они в него вкладывали. Будь на поляне бесплотные духи — и философия танца удалась бы на все сто. Однако на деле танец вышел не заводным, а дразнящим. Юные танцовщицы возбуждали вполне определённые желания, с которыми чуть ранее не смогла совладать целая стая голодных кошек. Я вновь и вновь ловил себя на мысли, что, в отличие от мифического героя, совсем не прочь рискнуть и отловить себе одного такого духа… Да вот хотя бы вон ту, с высокой грудью, не уступающей иным холмам… Или ту, что выгибается, будто вообще без костей, подставляя взгляду совершенство форм и изящные прожилки напряжённых мышц… Так и подловил бы её в движении, перехватил над костром, укутал бы пеленой — чтобы бедолаге не пришлось больше выгибаться попусту!

«Что кот, тяжело? Издеваются над тобой игривые ясеньки? — Лайна отлично понимала моё состояние, ведь именно ей выпало „любить“ меня на катере последней. — Ну, у тебя всегда есть вариант сбежать из этого вертепа… в наш вертеп!»

Королева, кстати, тоже уловила моё пограничное состояние, но ограничилась одной лишь загадочной улыбкой. Не иначе, была довольна результатом тонкой настройки на обряд основного его фигуранта. Да я и сам прекрасно понимал, что одними танцами полуобнажённых прелестниц сегодняшняя церемония не ограничится. Даже секс с ними не грозит — будь мы в Республике, тогда да, а тут совсем другой коленкор… Тут это часть культуры, а вовсе не прелюдия к сексу на какой-нибудь интерактивной экспозиции…

«Котик, котик, кис-кис-кис! — муркнула Сайна. — А я знаю, как тебя взбодрить! Потом в капсуле удовольствий повторим с сёстрами эти танцульки. Для тебя. И уж там-то никто не станет так издеваться над бедным котиком! Ты сможешь выбрать любую, и подловить её прямо в прыжке… ну или ещё как — докуда дотерпишь».

«Мне вот только интересно, а Её Величество хотя бы догадывается, с каким реальным огнём сейчас играет?» — Милена говорила задумчиво, она совсем не настроена была шутить, и её замечание всем показалось настолько глубоким, что даже задорные рыжие попритихли. Задумались.

В принципе, подумать было о чём. Если я после нескольких лет республиканского вертепа не сдержусь и прямо тут разложу Милославу Ясеньскую, вряд ли это можно будет преподнести публике как некую часть древнего обряда… Скандал выйдет знатным! Но кошки, как по мне, несколько переоценили степень исходящей от кота опасности.

«Вы меня с кем-то путаете, сёстры».

«Неужели?» — фыркнула Сай.

«Ну да. С вашими домашними мальчиками. Я как бы могу и потерпеть, если припрёт. Как терплю боль и прочие слагаемые нашей совместной жизни. Думаю, наставница не даст соврать».

«Да, он боец. Прошу не забывать об этом».

Вмешательство тяжёлой артиллерии в виде Викеры заставило кошек окончательно сбавить обороты. К тому времени и духи огня подуспокоились. Шли последние аккорды этой невероятно эстетичной феерии.

— Пойдём. Наш выход, — потянула меня за собой Королева.

Надо отдать духам огня должное: с нашим приближением они благополучно испарились. Видимо, продолжения в виде процесса горения рыцаря в объятьях танцовщиц не планировалось. Ну и отлично. Незачем превращать исполненную эстетичности и потаённого эротизма картину в дикую оргию.

Мы замерли по центру поляны. Милослава перехватила руку, наши ладони сплелись. Ни слова не говоря, она ободряюще сжала мои пальцы своими. А в следующее мгновение стало понятно, зачем понадобилась безмолвная поддержка целой Королевы. Со стороны леса, походкой хозяина мира, на поляну неспешно вышел… тигр. Самый настоящий, почти неотличимый от земного, только раза в полтора выше в холке. Разумеется, были и другие отличия, но лично мне они показались несущественными. Большая кошка — она и на Ясени большая кошка. А что есть кошка? Клубок из когтей и зубов, в обёртке показной мимишности.

Впрочем, хищник в самом деле был красив. Его роскошная ухоженная шерсть имела удивительную коричнево-зелёную расцветку. Именно так — полосы на спине хищника оказались коричнево-зелёными! В основном, конечно, зелёными, сразу трёх оттенков, коричневые же шли редкими мазками. Удивительное зрелище! Эдакая сочная зелень на мягкой шкуре из плюша, от чего её цвет переходил в уютный изумрудный оттенок. Но главное — это сам образ зверя цвета хаки. Сразу видно, что на Ясени звери не уступали людям в умении маскироваться в лесах. Правильно, не всё же пальму первенства военным держать?

Удивительный мир и не менее удивительные люди, у которых есть королевы, принцессы, дворяне, и даже тигры у них умеют маскироваться в лесах средней полосы! Только, сдаётся мне, всё это неспроста. Тигр угрожающе зарычал, подтверждая мои сомнения. А вот королева… Она проделала то, что нормальные женщины предпочитают делать наедине с мужчиной, а не вот так, посреди объятой пламенем поляны, ставшей охотничьими угодьями дикого зверя, — Милослава сбросила с плеч плащ, оставшись в одной ночной сорочке. Считай, разделась перед зверем. Оригинально!

— Ваше Величество, вы бы прикрылись, — нахмурился я.

— После посвящения — обязательно, — улыбка Королевы дала бы фору легендарной «Джоконде», столько всего в ней было! И обещание, и одобрение, и задор лёгкой игры. Не было лишь одного — страха. — А сейчас — защищайте меня, мой рыцарь!

— Это вы тигру, Ваше Величество?

Ироничный вопрос поставил Королеву в тупик, даже роскошная улыбка несколько поблекла. Впрочем, такую женщину сложно выбить из колеи. Зыркнув на меня нечитаемым взглядом, правительница Ясеня уточнила:

— Нет, Леон, это я тебе.

Вот как? Хорошо! Мой оценивающий взгляд демонстративно скользнул сначала по приближающемуся хищнику, после чего вновь вернулся к Милославе Ясеньской.

— Вы знаете, сёстры считают, что вы сильно рисковали, провоцируя Кошака танцем полуголых красоток… но этот ваш ход — уже на грани, Ваше Величество. Я ведь могу и поддаться на ваши чары.

Моё мнение явно разделял и тигр. Иначе зачем он ответил рычанием от ближайшего костра?.. Хищник неспешной стелящейся походкой направлялся в нашу сторону. И хотя близкий огонь несколько нервировал матёрого зверя, он не собирался останавливаться или бежать прочь. Тем более что по поляне вполне можно было перемещаться, соблюдая достаточную дистанцию от вереницы костров. Продвинувшись ещё немного в огненном лабиринте, зверь вновь зарычал. На этот раз он чуть припал на передние лапы, а его взгляд буквально прикипел… к Королеве!

— Вот видите, даже тигр не может устоять, — не преминул продолжить свою игру и с видимым укором покачал головой.

— И что же, вы так и будете стоять, мой рыцарь? — пронять эту бестию было решительно невозможно.

— У вас есть идеи получше, Моя Королева?

— Возьмите меня на руки. Мне холодно. И страшно. Этот зверь — самый опасный хищник на Ясени.

И я охотно верил Её Величеству! Зверь, обошедший военных в умении маскировки, по умолчанию не может быть безопасным. Впрочем, просьбу Милославы я выполнил. Когда уже зверь готовился к прыжку, закинул русоволосую красавицу на плечо и сиганул через ближайший костёр. Уже готовый к последнему прыжку хищник вынужден был резко поменять свои планы. Казалось, его взгляд так и кричал: вы что тут, совсем ненормальные? Я же совсем чуть-чуть не успел! Так нечестно!

Воспользовавшись замешательством зверя, я поспешил перехватить Её Величество на руки. На этот раз меня обожгло совсем не благосклонным взглядом.

— Не делайте больше так, — нахмурилась блондинка.

— Тогда не просветите, Ваше Величество, как именно я должен вас носить?

— Носите… так. У вас сильные руки, Леон. Я чувствую себя защищённой. А на плече — неэстетично и неудобно. Не забывайте: обряд снимают на камеры.

Да уж! Ясень ждут занимательные кадры перекинутой через плечо полуголой королевы! Какие у них тут интересные традиции… Но хотя бы с Милославой разобрались. Теперь бы понять, что по зверю. Благо, самый информированный человек на Ясени как раз находился сейчас в моих объятиях.

— Ваше Величество, а что с тигром?

— С тигром? Разве он мешает вам… прыгать?

— Не то что бы… Тут есть какой-то временной интервал?

— Для чего?

— Продержаться и продержать вас на руках.

— Нет, что вы! — голос чертовки стал ласковым, обволакивающим, а реснички картинно затрепетали, изображая абсолютную невинность. — Вам всего лишь нужно меня спасти.

— Тогда другой вопрос. У вас есть «Красная книга»?

— Что вы имеете в виду? — мило нахмурила лобик Её Величество.

— На моей малой родине так называли энциклопедию диких животных, находящихся на грани вымирания. На них запрещалось охотиться.

— А если они начинали охотиться на людей?

— Ну… — вопрос Королевы теперь уже меня поставил в тупик. — Люди у нас не были на грани вымирания… Так что каждый волен выбирать: или уступить и внести свой посильный вклад в сохранение дикой природы, или… сесть в тюрьму.

— Шутите? — догадалась эта бестия. — Можете убить. Можете…

Договорить она не успела, потому что я вновь сиганул через костёр. Сзади раздался обиженный рык тигра. В каждой его интонации сквозили обида и возмущение. Он словно бы спрашивал: ну что, опять⁈ Когда же вы, люди, наконец начнёте играть честно? И как положено, позволите более опасному хищнику полакомиться менее опасным?

— Продолжайте, Ваше Величество.

— … Можете загнать зверя в костёр. Это будет особенно эффектно… на фоне танца порождений огня.

— Вам не понравится.

— Ну почему же?

— Он будет отвратительно пахнуть, даже вонять. На весь полуостров. Поверьте, Ваше Величество, в этом мало эстетики.

— В древних книгах, где описан обряд, некто не жаловался. Подданные ликовали, наблюдая, как зверь горит… Но вы правы. Я как-то упустила этот момент.

— Ничего страшного, Ваше Величество. Это просто досадная мелочь… по сравнению с вопросом, как именно заставить хищника войти в огонь.

— Его можно туда… бросить.

— Бросить? Даже на взгляд он весит под тонну.

— Рыцари прошлого… они бросали хищника в огонь, — впрочем, в словах Королевы уже не было былой уверенности, она явно начала сомневаться. — По крайней мере, так там было написано…

— Бросали, говорите?.. — я сделал вид, что задумался. — По кускам?.. Да, это вполне возможно.

— Леон! Опять вы ёрничаете! Напрасно. Это очень ответственный момент. Его занесут в летопись Королевского Дома, и будущие поколения будут читать…

— Так что мешает и вам написать? Предкам же ничто не помешало умолчать про запахи и про расчленение дикого зверя! Уберёте всё лишнее, нелицеприятное, и новые поколения Королевского Дома…

— Не ожидала от вас такого, Леон. Только не от вас, рыцаря и спасителя Принцессы. Вот зачем оскорблять моих венценосных предков?.. Подозревать их в чём-то неприличном?.. — однако глаза Королевы смеялись. Всё-то она понимала! Думаю, и про красочные приписки знала, но хотела понаблюдать эффект.

Мы сиганули ещё раз. По-моему, Милослава даже вошла во вкус. Так мило вжималась в меня в момент прыжка! Точно группировалась, страхуя меня и себя, чтобы, если выпадет, самой уйти в прыжок. Но когда женщина группируется, находясь в объятиях, плотно прижимаясь к тебе каждой частью своего совершенного тела, это рождает в высшей степени приятные ощущения. Уверен, другой на моём месте был бы на седьмом небе от счастья. Ещё бы! Сама Королева снизошла до простого смертного и так мило, так доверчиво жмётся к нему…

— Леон. Возьмите, — в руке Милославы возник тридцатисантиметровый трёхгранный стилет. И вопрос: откуда она его вытащила⁈ — Он поможет вам в бою.

— Это обязательно?

— Что — бой?

— Нет. Обязательно… этой железкой?

— Леон, не шутите так. Это церемониальный клинок. Его всегда использовали для обряда.

— Значит, про бросание в огонь вы шутили?

— Нет… всего лишь немного приукрасила. Не стала ставить под сомнение литературный труд предков.

— Боюсь, эта железка не очень подойдёт… конкретному рыцарю.

— Вы не умеете ею пользоваться? Да там делов-то! Главное, вогнать в тушу. Скажу по секрету, мой рыцарь, что зверь… как бы… тоже посредственный фехтовальщик. Можете мне поверить.

Опять издевается! И кто из нас после этого бо́льшая язва⁈

— Охотно верю, Ваше Величество. Но у меня… есть свой, — и, выпустив острия из миленула, весьма эротично прошёлся ими по бедру Королевы, и далее, вниз, к его внутренней стороне.

— Леон! — едва не зарычала на меня Её Величество. Возмущение так и плескалось в её голосе.

— Что-то не так, Моя Королева? Или тигра обязательно убивать клинком?

— Я не про это, — зашипела Милослава, оборачиваясь змеёй. Разумеется, образно, по взгляду и повадке. Даже ёрзать на руках начала, силясь стряхнуть с кожи белёсые острия.

Пришлось признать, что я несколько переборщил. Внешница — не валькирия, пусть она хоть трижды королева. Даже принцессе было проще смириться с когтями: она хотя бы не чужда культуре боевых искусств.

— Хорошо. Тогда постойте, пожалуйста, здесь и не подходите близко. Двум кошакам нужно объясниться.

Милослава была аккуратно «сгружена» на увитую зеленой травой землю, я же отыскал взглядом хищника. Точно почувствовав обращённое на него внимание, зверь вскинулся. Прервал своё неспешное шествие между островков огня и мгновенно поймал мой взгляд в перекрестье глаз с узким зрачком — от пристального внимания почти превратившихся в щёлочку. Припал на передние лапы. Угрожающе зарычал.

А ведь зверь не дурак! Ощущает угрозу. Видит, что почти уже жертва не спешит бояться, что она готова принять бой. Хотя внимание хищника нет-нет, а всё равно соскальзывало на Королеву. Почему-то женщина казалась ему более привлекательной целью… С чего бы это? Или у нас с ним схожие вкусы, или… Неужели плохо обращалась со зверем в неволе? Ну нет! Никогда не поверю, чтобы повёрнутая на дикой природе правительница целого Планетарного образования в душе лелеяла тиранию диких зверей! Нет, тут что-то другое.

Мы метнулись друг к другу одновременно. Мысли двух хищников — двуногого и четвероногого, — как ни странно, полностью совпадали. Напасть первым. Ударить сильней и точней. Для этого — прыжок. Вот только гордый зверь в полёте не удосужился извернуться, в отличие от своего двуногого противника. Буквально в последний момент добавил толчковой ногой угол вращения и, когда пролетал перед зверем, за счёт этого ушёл чуточку вбок. Жуткие острия валькирии вонзились противнику в бок, продирая шикарную шерсть, пятная её такой же красной, как у земных зверей, кровью. Однако и зверь оказался не лыком шит, умудрился задеть по касательной. Плечо обожгло горячим. Выйдя из переката, я обнаружил там когтистый росчерк — пусть небольшой, но кровь закапала.

И опять мы стояли, глаза в глаза. Тигр продемонстрировал мне свою поистине животную ярость, готовый рвать и метать. А ещё… к нему неожиданно пришло осознание, что Кошак отнюдь не так прост, несмотря на две ноги и иной ареал обитания. Через боль и струйки крови из пораненного бока до зверя начало доходить, что этот двуногий может оказаться не просто опасным — но смертельно опасным врагом. Что он банально сильней как боец.

Мы вновь пошли на сближение. Теперь зверь не прыгал. Он крался. Фиксировал любое моё движение, не хуже камеры с искусственным интеллектом. Несколько раз даже махнул лапой, точно боксёр, срывающий возможный бросок. Наконец — новый обмен ударами. На этот раз мои когти полоснули зверя по лапе. Буквально извернувшись на месте, тигр, припадая на пораненную конечность, сместился в сторону. Ещё несколько пластающихся полупрыжков, и вот он уже за ближайшим костром. И тут гордый хищник, гроза средней полосы Ясеня… прихрамывая побежал прочь.

Зверь — не человек, он не будет биться до последнего. Особенно кот. Понял, что жертва ему не по зубам, и ушёл. Признал моё старшинство на этой земле. Без малого наставника во мне увидел…

— Леон! Он уходит! — в голосе Королевы сквозили нотки недовольства и растерянности. Она подошла поближе и замерла у правого моего плеча, пытаясь переварить новую диспозицию. — И ты так просто позволишь ему уйти⁈

— Не ожидал от вас такого, Ваше Величество, — покачал головой, поворачиваясь на голос. — Правительница Ясеня, планеты-сада, всю себя посвятившая защите дикой природы… и вдруг желает обидеть ни в чём не повинную зверушку. Такую милую, зелёненькую, плюшевую — красивую!

Вот так, Ваше Величество, получите и распишитесь. Не только женщины могут быть олицетворением коварства. Кошачьи ничуть не хуже — как показали один тигр и один Кошак. И что интересно, Королева не нашлась, что ответить, разве что на её милую мордашку наползла тень недовольства и недоумения.

— Ну не хмурьтесь так, Моя Королева! Навскидку могу предложить пару интересных формулировок в Книгу Рода. Как вам такое: «И гордый хищник признал в рыцаре старшинство, признал его право на этот участок леса и… на Её Величество Королеву Ясеньскую» или «Хищник бежал поджав хвост, истекая кровью. Рыцарь поспешил в погоню, но Королева, озабоченная судьбой несчастного зверя, род которого исчезающе мал, молила его отпустить хищника в родную стихию».

— Последний вариант более поэтичен, но первый… в нём тоже что-то есть… какая-то эротичность?.. — Милослава и не думала отступать. Королева продолжала словесный поединок даже сейчас, когда всё уже вроде бы закончилось. — А знаете что, Леон? Сейчас я вас посвящу в «вои». Прямо здесь, вашей же кровью. Смешаю её со своей. А после мы уединимся и спокойно поговорим. Считайте это приглашением на свидание — вы заслужили. Воистину, такой истории Книга Рода ещё не знала! Чтобы смертельно опасный зверь признал рыцаря ещё большим… зверем… В этом что-то есть. Как вас прозвали в валькириях?.. Кошак?.. Так вот оказывается почему!

Дальнейшее посвящение проходило куда менее эпично. Не было больше тигров, костров, танцовщиц. А жаль. Я был бы не прочь станцевать что-нибудь зажигательное с какой-нибудь рыженькой… пусть даже и крашеной. До сих пор перед глазами стояли эффектные изгибы роскошных тел, соединённые в единое целое с огненной стихией… Определённо, при такой пластике и физической силе с «духами» можно было иметь дело даже такому кошаку, как я. Не удивлюсь, если и Королева думала так же. Потому и изолировала «духов огня» от новоиспечённого «воя» — чтобы не вводить его в искушение. В самом деле, зачем распылять внимание, если для этого уже определена сакральная жертва?

Стоило главному антагонисту — тигру — покинуть поляну, как перед нами образовался распорядитель церемонии. Вот что ему мешало появиться парой минут раньше? Смог бы застать зелёную мимишную зверушку, дать ей свои ценные указания, потребовать не уходить так сразу. Но что произошло, то произошло. Облачённый в несерьёзный наряд из простых штанов и такой же простой холщовой рубашки, нарочито стилизованный под старину, мужчина держал в руках медный кубок с рубиновой жидкостью.

Вино. Только оно имеет такую фактуру и плотность. Тут же на свет был извлечён и гранёный клинок Королевы. Оказалось, всё это время он скрывался в узких ножнах телесного цвета на бедре, ожидая своего часа. Его сакральная функция не ограничивалась одним лишь участием в традиционном бое. В каком-то смысле клинок выступал основным действующим лицом всего древнего обряда вообще. Конечно, в таком ракурсе его неиспользование против тигра било диссонансом, но действующие лица предпочли этого не заметить. Этот факт всего лишь лёг в череду досадных недоразумений сегодняшнего дня.

Впрочем, и участие самого распорядителя оказалось крайне скоротечным. Вручив полную чашу Королеве, он с низким поклоном испарился. К этому моменту клинок уже перекочевал в мою ладонь. Одновременно пришло странное указание от правительницы:

— Возьмите немного моей крови, мой рыцарь. В том же месте, где ваша рана.

Вот так. Пришлось рассечь шелковистую кожу этой дочери Ясеня. Удовольствия это мне не принесло — пусть и особого благоговения тоже не испытывал. Короткий укол, для которого клинок подошёл поистине идеально, и вот по одной из его граней сбегает рубиновая капля. Очень быстро она окрашивает всю поверхность в алый цвет. А клинок уже погружается в чашу — алое мешается с алым. Теперь черёд Королевы. Она совершенно буднично вонзает остриё в мою рану, заставив поморщиться. Там отнюдь не простой порез, и от резкого воздействия холодной стали он начинает обильно кровоточить. Крови столько, что стилет умывается ею по рукоять. Но Её Величество спокойна. Внешне бесстрастно она погружает алеющую сталь в вино. Старательно перемешивает.

— Пейте, мой рыцарь! Эта кровь — символ моего к вам расположения. И одновременно предложение дружбы от всего Королевского Дома — ведь кровь одна на весь род. Она течёт в прошлое и будущее, образуя реку, в которую год от года втекают ручейки дворянских кровей. Так рождается Ясень. Кровь аристократии — его суть, его становой хребет; обращённый в прошлое и будущее мост поколений.

Мне кажется, что всё это уже когда-то было. Что-то смутно знакомое угадывается в происходящем, что-то из моего собственного прошлого. Но голова гудит от обилия эмоций, от запредельного напряжения выдавшегося безумно насыщенным дня, от пульсирующей боли в ране, наконец. Делаю крупный глоток. Спиртное огненным валом ухает в пищевод. Становится заметно теплей. Рана больше не холодит.

— Ваше Величество, — говорю на одном лишь наитии. — Выпейте это вино. Его огонь обожжёт и остудит душевные раны. Я же, если вы призовёте, всегда поддержу и прикрою. Пусть залогом этого станет моя кровь — кровь древнего республиканского рода.

Королева делает глоток. Затем ещё один. Тяжёлая жидкость цвета рубина течёт по губам, по точёному подбородку, по пульсирующей жилке на лебединой шейке. Женщина пьёт с нарочитой жадностью, подтверждая, что принимает залог.

— «Вой»! «Вой»! «Вой»! — вдруг взрывается голосами пространство.

Странный звук, если вдуматься. Меня призывают… выть? Вряд ли. Видимо, это просто фигура речи. Так и оказалось. Став на одно колено, я целую руку Королеве. Встаю и крепко обнимаю её. Не знаю уж, было ли это в программе, но Милослава отвечает, и отнюдь не по-сестрински. Вжимается вся, эмоционально и требовательно, точно говорит языком тела о нашем единстве.

— Теперь ты — Хранитель Королевского Дома, мой рыцарь! — страстный шёпот врывается в сознание, будоража и вспенивая мысли. — Я доверяю тебе… себя и Яру.

Прощание по-королевски

— Пойдём, нас ждёт путешествие, — проговорила Милослава, едва вырвавшись из объятий. Она довольна, что та сытая кошка… Будто нам одного тигра или Кошака мало!

Но успокаиваться эта бестия не спешила. Изящная ладошка завладела моей ладонью, гибкими пальчиками оплетая мои пальцы. Ненавязчивая, почти невесомая ласка пронизала до глубины души. Я и не заметил, как оказался возле воды. Странно, почему здесь? Вроде бы пришли мы от леса, и водная гладь никак не участвовала в событиях посвящения… Но всё разрешилось на удивление быстро. Здесь, у небольшого пирса, обнаружилась лодка, и женщина с улыбкой указала мне на неё.

Приглядевшись, я отметил некоторые странности. Лодка представляла собой эдакую инсталляцию под старину, но при этом обладала вполне современной начинкой. По форме — натуральная земная пирога из прошлого. Только по носу и корме длинные надстройки, так что пара удобных анатомических креслиц, обращённых лицом друг к другу, жмётся спинками к закрытым коробам агрегатов.

В креслах оказалось вполне комфортно. Лодка явно на двоих, никто третий тут попросту не поместится. Зато для двоих максимум удобства. Грести тоже не понадобилось. Едва мы сели, кораблик, без явных команд, плавно отвалил от берега. Никаких управляющих приспособлений заметно не было, да и двигался аппарат не по водной глади, а над ней. Гравитационная подушка. У лодки. Странные у ясеньцев представления о романтике… Никаких тебе вёсел, никаких серенад даме сердца — просто удобные кресла для двоих и минимум проблем. Место не для активных утех, а, скорее, чтобы немного отдохнуть после них.

— Давай так. Сразу хочу извиниться, — зашла с козырей Королева. — Вела себя на поляне как дура. Но… сильные мужские объятья резко оглупляют любую женщину. Видимо, я здесь тоже не исключение…

— Не извиняйтесь, Ваше Величество. Вышло забавно. Мне показалось, вы больше иронизировали, чем говорили всерьёз.

— Хорошо, если тебе так удобней, давай исходить из такого объяснения. И Леон. Помассируй мне, пожалуйста, стопы. Умаялась я с этой церемонией — страсть! Будто сама через огонь прыгала. Нервы, наверное… — и Её Величество совершенно бесцеремонно водрузила свои стройные ножки мне на колени.

Ну, после того, как Милослава жалась ко мне на церемонии, ничего удивительного в этой просьбе, в самом деле, не было. Однако массаж — это далеко не всегда нечто интимное. Королева могла довериться мне как специалисту по боевым искусствам, которые, как известно, все как один знакомы с массажной техникой. Так что не будем спешить с выводами.

— С вашего позволения, Ваше Величество, без когтей. Хотя пользу иглоукалывания сложно переоценить, но это будет чересчур радикально.

— Когти?.. А, ты об этих боевых имплантах… Нет, достаточно рук. Ты сегодня великолепно продемонстрировал их крепость… — это был явный намёк на располосованный тигриный бок.

Заполучив ножки Её Величества, я как-то сразу увлёкся массажем. Всё остальное отошло на второй план. Сначала хорошенько разогреть. Затем разминать всё сильней и сильней, раз за разом увеличивая нажим… Из медитативного состояния меня вывел странный звук, пришедший со стороны Милославы. В недоумении я воззрился на Королеву. Женщина лежала, полностью расслабленная, глубоко откинувшись в кресле. Её веки были полуприкрыты. А с губ — или даже откуда-то изнутри — срывались утробные звуки, больше всего похожие… на кошачье мурчание! Опять аллюзия на кота. Ну, чертовка!

— Вы очень сексуально мурчите, Ваше Величество, — деликатно заметил я, ни на миг не прекращая своего занятия.

— Благодарю, Леон… Решила, что сегодня у нас будет день… кошек. Диких кошек.

Слова Королевы прозвучали жирным таким намёком, однако кроме мурчания она ничего эдакого не предпринимала. Хотя могла. Например, начать ступнёй, покоящейся на коленях, новый раунд игры. Из которой не факт, что я смог бы выйти победителем — в смысле, смог бы удержать себя в узде. Но Милослава благоразумно не спешила… дёргать спящего тигра за усы.

— И знаешь что ещё… Ты мой личный друг — и друг Королевского Дома. Заигрываешь с моей дочерью, опять же. Делаешь мне массаж. Полагаю, всего этого достаточно, чтобы мы перешли на «ты». И можешь звать меня Милой.

— Мила… это очень мило, — усмехнулся, внимательно изучая лицо собеседницы, подспудно ожидая очередного раунда игры.

— Только будь добр, на людях не сокращай. А то невесть что подумают, — мои опасения не оправдались, Её Величество явно перешла на почти деловой тон.

— Эти — могут, — глубокомысленно хмыкнул, вспоминая взгляды, которыми нас с Ярославой провожали на Балу, после прочувственной речи Милославы.

— Да, и давно хотела спросить. Почему ты не испытываешь передо мной никакого пиетета? Подожди, не перебивай! — остановила меня поднятой ладошкой Королева, внимательно наблюдавшая за мимикой. — Я такие вещи нутром чую. Поверь, столько лет слепого преклонения кого угодно заставят чувствовать фальшь… Вернее, некое нарушение привычного хода событий. Помимо того, что я правительница целого Планетарного образования, я ещё и сошедшая со страниц замшелый книг Королева. Порой людям даже нравится играть в обожание и преклонение… Даже иностранцам. Но ты позволяешь лишь самый минимум официоза — даже на публике. В чём твой секрет?

— Да нет тут никакого секрета, Мила, — пожал плечами, с некоторым даже недоумением воззрившись на правительницу Ясеня. — Во-первых, я постоянно общаюсь с другими правительницами. Ещё на своей малой родине начал, когда попал в поле зрения своей первой республиканки. Подчинённые за глаза прозвали её Хозяйкой. Слишком властной и конкретной была. Сейчас она Верховная Дальней разведки. Да и вообще… я давно сделал для себя вывод, что люди только в официальной обстановке — фигуры. А без официоза — всего лишь люди. Все мы. Зачем усложнять? Большинство уже достаточно накушались подобострастия в формальной стороне своей жизни. Обычно предложение неформального общения они воспринимают легко, как повод немного расслабиться. Особенно женщины…

Теперь уже мои слова прозвучали намёком, и Королева понимающе улыбнулась. Вышло у неё это очень поощрительно, как-то по-домашнему непринуждённо. Мол, продолжай, мне интересно, я хорошо понимаю тебя. И я продолжил:

— А во-вторых, даже в официальной обстановке есть отношения подчинения, а есть — координации. Деловые леди и господа у власти на первое место ставят дело. Если и ты ведёшь с ними дело, то равное общение воспринимается как данность.

— Сотрудничество, не подчинение, — кивнула Милослава. Выглядела она крайне заинтересованной. — Ведь все мы по отношению к делу — всего лишь винтики, и лишний официоз — это всего лишь недостаток смазки, не дающий механизму работать со всей эффективностью… Вот только часто ощущение, что рядом с тобой всесильный правитель или начальник, повышает эту самую эффективность. Заставляет шевелиться. Потому официоз и необходим. Но отношения координации — не тот случай. Здесь нет нужды заставлять шевелиться. Эту роль выполняет сам механизм, само осознание своей роли, привычка работать чётко и по делу. Только… Скажи, а что за общее дело у тебя с Верховной Дальней разведки?

Вот подловила — так подловила! Умная. Опытная. Опасная. Даже в несерьёзной насквозь ситуации, во время массажа, под сильными руками мужчины, всё равно продолжает взвешивать каждое слово. Настоящая Королева. Вот только…

— По нашему разговору есть подвижки, — я не стал поддаваться на провокацию и раскрывать свои карты. Лишь воспользовался словами правительницы, чтобы перевести разговор на другой предмет. Будто так и было нужно. Всё это время продолжая массировать женскую ножку — правда, теперь уже больше успокаивал, не давил. Всему своё время.

— Вот как?.. — Милослава приоткрыла один глаз. До того она всё так же возлежала с полуприкрытыми веками. — И как там? Какое приданое обещали твои республиканки?

Я чуть не подавился заготовленной фразой. Вот ведь! А Королева ещё и шутить изволит!

— Пока только смотрины, — отшутился в ответ. — С Ярославой готовы встретиться ключевые фигуры во власти Республики НОЧ. Будет отличный опыт переговоров. Согласись, Мила, нигде она больше такого не приобретёт — только при общении со сложным и опасным противником… Разве что с псионцами ей было бы сложней, но там лучше и не начинать. По крайней мере, не в одиночку.

От слов про псионцев Милославу покоробило. Я физически ощутил заворочавшуюся в её сознании ярость, которую та всеми фибрами души пыталась затолкать назад. Но не в этот раз. Не наедине со мной, когда я буквально пальцами ощущал её настрой — пусть не в мимике лица, но в потаённой дрожи послушного тела. Особенно если учесть, что псионцев я вспомнил не просто так: требовалось вывести Её Величество из себя. Чтобы сравнять счёт.

— Не поминай этих тварей всуе, — мило промурчала женщина, и от этого медового голоска у меня мурашки по спине пробежали. — И я уже говорила, что отпускать Ярославу не собираюсь. Только при весомом поводе. Ты готов обеспечить для меня весомый повод?

— Но ведь ты же вручила мне себя и Яру! Аккурат после принятия в вои… — тонко намекнул я, даже без видимого укора.

— Это было сказано на эмоциях, Леон. Я уже говорила, — ровный тон и умиротворённое личико выдали, что Милослава не собирается посыпать голову пеплом. Политик тем и отличается от косного военного, что всегда готов изменить решение и подстроиться под новые обстоятельства. Такими аргументами Её Величество не прошибёшь. — Лучше посмотри, где мы сейчас проплываем. Такая красота!

Красота в самом деле была выдающаяся. Пусть мне было сейчас не до того, но не отдать должное небольшому водопаду, ниспадающему в озёрную гладь, я не мог. Утлое судёнышко как раз вплыло в его серебристую тень, то и дело вспарываемую взблесками водяных брызг. Монолит водной стены оказался уже настолько близко, что казалось — протяни руку, и ощутишь холодную гладь ладонью. Я посмотрел вверх. Громада вертикальной воды нависала, давила иллюзией многотонной глыбы. Или это была не иллюзия? Сколько там энергии — в этом природном зеркале? А спустя мгновение мы вплыли в него, и вся эта мощь в одночасье погребла нас под собой. Даже дыхание перехватило от накативших ощущений! Сознание против воли просчитало начало конца, запуская механизм самосохранения.

— Леон, ты весь светишься.

— Это пелена. Извини, не сдержался.

— Знаешь, по ней ведь можно читать твои эмоции лучше всякой книги… Жаль только, недолго, — видя мой недоумённый взгляд, Милослава пояснила. — Она ведь возникает в минуту смертельной опасности. Боюсь, не каждый насмешник доживёт до момента, когда можно будет позубоскалить вволю…

Опять ирония. Но очень уж уместная и по делу. Королева опять легко считала мои собственные мысли и чувства. Да и минутную вспышку сразу сменила расслабленность: мы вплыли в обширный грот. Вой воды раздавался откуда-то сзади, спереди же слышались отчётливые шлепки крупных капель о воду. Теряющийся в вышине свод «протекал».

— Теперь можно обсуждать вообще всё, что угодно. К инструментальной защите лодки добавилась защита природная, с которой сложно играть в человеческие игры… Но начнём мы, пожалуй, с приятного, — заговорщицки подмигнула мне Её Величество. — Не подумай, я держу своё слово. Когда это не касается политических манёвров. И я действительно готова вручить Яру тебе. Но, согласись, есть разница между «вручить» и «увезти на край галактики»?.. Да ещё и накануне возможного политического конфликта, когда Ясеню придётся выходить из сложившейся ситуации самостоятельно. Мобилизуя все силы, включая и Наследную Принцессу, как стратегический резерв командования…

Что ж, не прошло. Но я не мог не попытаться. Теперь пришлось уже мне раскрывать карты — Королева очень органично меня к этому подвела. Сохранила ясную голову даже в условиях одержимости яростью, а после легко вывернулась из попытки поймать на слово. Достойная противница. И даже природа, так удачно подставившая нам свой красивый бок в минуту сомнения, на её стороне.

— Не думаю, что тебе всерьёз придётся задействовать этот резерв, Мила, — начал издалека, строго дозируя информацию и аккуратно подбирая слова. — Республика готова начать развёртывание свёртывателей пространства по границе Ясеня.

— Что ж, вот это уже ближе… С такой картой уже вполне можно играть… Леон, и ты не принимай на свой счёт. Если бы дело было только в тебе или мне, я не задумываясь отпустила бы с тобой Ярославу. Всё равно её никто лучше тебя не защитит и так о ней не позаботится. А зачнёт… Вашему ребёнку никакая генетическая коррекция не понадобится, в этом я ни на секунду не сомневаюсь.

— Я понимаю, — последнюю реплику пропустил мимо ушей, она явно была рассчитана на то, чтобы выбить почву из-под ног. Но цену своему генофонду я и без Королевы знал. Пусть и она теперь знает, что я знаю. — Также Республика готова открыть официальное представительство — по модели Литании.

— И по модели Литании Представительству нужна защита… Сколько вымпелов?

— Двести. Без перехода границы свёртывателей. И ещё сотня в сутках пути, на чужой территории.

— По мечникам?

— Три боевые группы в Представительстве. По первой просьбе одна из них будет размещена в Королевской Резиденции.

— А что-то на случай блокады Ясеня со стороны бывших союзников?..

Я посмотрел на Королеву. Женщина подобралась. Никакой расслабленности, никаких шуток. Сидит с прямой спиной. Даже ножка в моих ладонях подрагивает от напряжения. Милослава думает, оценивает каждое слово, каждый аргумент, каждую… карту.

— Включение в контур снабжения Республики НОЧ либо работа через Литанию. Как тебе будет удобней.

— Думаю, можно сначала через Литанию начать. Твои девочки уже первый кирпичик в здание этого сотрудничества заложили, так что… — Милослава откинулась на спинку и закрыла глаза. Теперь уже полностью. Её ступня расслабилась. Королева получила как раз то, на что рассчитывала. Теперь можно перевести дух. — Кто бы мне сказал ещё неделю назад, что буду вот так вести переговоры с республиканками о сотрудничестве… Больше всего меня в политике бесит эта необходимость быть постоянно готовой изменить курс на сто восемьдесят градусов. Никогда нельзя расслабляться. Никогда нельзя быть ни в чём абсолютно уверенной. Всё зыбко. Поэтому… я очень ценю тех, кто в любой ситуации готов подставить плечо и поддержать. Очень надеюсь, у вас с Ярой тоже установится… такая же надёжная связь. Даже если вы не поженитесь по тем или иным обстоятельствам.

— Мила, но и ты должна понимать, что это игра не в одни ворота. У Республики тоже есть условия.

— Ну вот, а всё так замечательно начиналось… Рыцарь в сверкающих доспехах, приданое для дочери, задушевные разговоры… — насмешливо протянула эта бестия.

— Лично мне кроме твоей дочери ничего не нужно. Но, как ты сама недавно заметила, политика штука тёмная и неблагодарная. Не стали бы мы подключать Верховную, и никаких обязательств никому на себя принимать не пришлось бы… кроме меня, разумеется.

— И что же хочет от меня Республика?..

— Ничего невыполнимого. Просто… стать агентом влияния в Конфедерации, — нарочито серьёзно заметил я, поливая собеседницу водопадом иронии.

— Всего-то⁈ Каким-то агентом?.. Меня, Милославу Ясеньскую?.. Пф! — опять ирония, но глазки серьёзные-серьёзные, Королева ради пущего эффекта даже распахнула их пошире.

— Не каким-то, Мила, а самым доверенным и ключевым во всей комбинации!

— А если серьёзно?

— Дословно Верховная Дальней разведки сказала так: «Пусть заставит псионцев дёргаться. Пусть Ярослава Ясеньская будет на слуху. Это повысит ценность твоей миссии». Яра сыграла бы и без этого, самим статусом Принцессы рядом со мной, но раз уж игра затевается, она должна идти, а ставки должны расти… Только Мила. Я не собираюсь рисковать твоей дочерью. Она не будет задействована ни в каких операциях. Просто будет находиться рядом. Учиться. Общаться. Изучать быт Республики. Ну и конечно, мы будем любить друг друга.

— Очень тактично с твоей стороны. Я запомню, — оценила мои заверения Её Величество, но потом вновь перешла к сути. — Значит, Республика подтвердила, что наши цели совпадают… Она готова поддержать, если я подниму волну.

— Не раньше, чем через два с половиной — три месяца. Столько нужно для подготовки операции.

— Итого: объединение усилий и синхронизация действий… Что ж, не такая уж большая плата за возможность поучаствовать в комбинации галактического масштаба. Заодно потешу тщеславие соотечественников и свою потребность в мести.

— И Мила. Когда будешь выступать на заседании совещательного органа Конфедерации, помимо похищения наследницы в гарем псионского лорда, можешь поднять и другие вопросы. Республиканки перешлют материалы.

— Поверь, этого добра и у меня хватает, — скривилась Милослава. Опять её передёрнуло от реального облика псионцев. Видимо, всё же сильно наболело, и, подозреваю, не у неё одной.

— Ещё могу добавить от себя. Чисто из опыта. Если тебе, конечно, интересно.

— Леон, не говори чушь. Чтобы я упустила какую-то рекомендацию от Меча Республики? Да не бывать такому!

— Не советую играть с идеологией Республики. Не спешите объявлять похожие цели.

— Матриархат что ли?.. — фырканье у Королевы вышло почти неотличимым от валькирьего. Но меня не проняло.

— А вот это как раз неважно. В Республике основа не матриархат, а главенство Высших. Матриархат лишь следствие, да и то не обязательное. Не старайтесь провозглашать построение единого человечества под эгидой Республики. Они ещё с Литанией не разобрались, так что не стоит будить лихо. Говорите о независимости, о самостоятельном пути, о временных союзниках на этом пути.

Несколько минут мы молчали. Милослава переваривала мои слова. Тасовала карты перспектив. Смотрела, что ей выпало. Старалась понять, не побьет ли кто-то её козыри. В этот момент женщина ещё больше стала походить на погружённую в расчёты Высшую, полностью ушедшую в свои недостижимые простым смертным потоки. Наконец утрясла, устаканила в голове новый миропорядок, и вновь обратилась ко мне.

— Хорошо. Я поняла расклад. Карты сданы, пришло время делать ставку… Не сомневайся, я всё сделаю правильно. Поверну ситуацию в Ясени на сто восемьдесят градусов.

До меня же только сейчас с запозданием дошло, что всё, что я сейчас делаю — это не обычная десантная операция и даже не операция разведки. Это нечто качественно иное.

— Знаешь, Мила, кем только мне не приходилось бывать. Безопасником. Террористом. Пиратом и агентом влияния. Главой мятежников и командующим мятежными эскадрами. Контрразведчиком и функционером политической полиции. Третейским судьёй целой звёздной системы. Участником контртеррора и криминальным полицейским. Звездой экрана. Десантником. Даже секс-символом довелось побывать… Но никогда до того я не бывал… специальным полномочным послом.

Милослава заулыбалась. Ей была понятна аллегория. Действительно: посол. То есть посредник между властью одного государства и другого. Тот, кто вручает ноту своего Правительства Правительству иностранному, а в кулуарах доводит закулисные предложения. Именно этим я сейчас и занимался, причём в чистом виде. Даже вводные от своего Правительства получил — через Диану!

— Ну, если всё остальное у тебя получалось столь же блестяще, то… ты был отличным секс-символом, можешь в этом не сомневаться!

— Да уж, — аж крякнул от ироничного замечания Королевы, которое, казалось, попало не в бровь, а в глаз. Если вся Республика помешалась — точно был как минимум не плох. — Тогда позволь усомниться уже мне.

— В чём же?

— В твоей способности повернуть всё на сто восемьдесят градусов. Общество имеет чудовищную инерцию движения.

— Я не собираюсь поворачивать общество, я собираюсь вписать свою установку в существующий расклад. Ну вот смотри. Давай проведём аналогию с бильярдом. Как полагаешь, чиновники, военные, экономические воротилы — кто они для королевской власти? Да и любой другой полновесной власти? Уж точно не игрок! Они — шары. Они умеют только ударять другие шары, которые, в свою очередь, умеют выполнять итоговую задачу — залетать в лунку. По ним бьёт кий. Но что есть кий? Он ведь тоже не определяет, куда и как бить! Любой средне нормальный кий будет выполнять свою роль — бить. Разумеется, он должен быть цельным, не надломленным, и хорошо намазан мелом, чтобы не скользил по шару. А шары так и пытаются соскользнуть! Не намажешь мелом — они всё норовят улететь куда-то не туда или вообще остаться на месте. Лежать на месте — это вообще их идеал… Очевидно, что в партии куда и как бить определяет игрок. Он и бьёт. Если не ударит — шары никуда не покатятся. Разумеется, у игры есть свои закономерности. Каждый удар нужно рассчитывать. Наш игрок тоже не всегда делает это сам. У него есть… скажем, институт, который считает и даёт рекомендации. По ним игрок уже бьёт. Но с течением времени он научается и сам производить расчёты, не формализуя их — на глаз. Он всё ещё старательно читает рекомендации института, но часто делает по-своему. Опыт. Игрок в Ясени только один — это я. Остальные не имеют допуска к бильярду и могут только влиять на институт, на кий и прочие составляющие. Я могу влиять на все. Ещё интересно про шары… Разумеется, те же чиновники сложнее шаров. Они могут и сами пожелать куда-то покатиться. Хотя эти вряд ли… Их пока не пнёшь, да ещё и под зад, да ещё и исключительно точно, они будут сидеть на месте и ничего не делать. А вот экономические воротилы — те уже могут. Но видят они только со стороны поля, где лежат. То есть видят только ближайшие шары, которые по прямой. Всю картину всё равно видит только игрок. Приходится иногда доворачивать таких инициативщиков… Кием под задницу. Вот такая у меня тут игра. И я, как ты можешь видеть, хороший игрок.

— Должен признать… это гениально. Лучшей ассоциации на тему госслужбы я ещё не встречал. Шары, которые нужно пинать специальным кием, иначе они будут до посинения просиживать штаны. Шикарно! Ты просто удивительная женщина!

— Ты тоже хорош… раз в состоянии оценить, — натурально стрельнула в меня глазками Милослава Ясеньская, ещё и поддев ножкой бедро. Первый раз за сегодня! Но не слишком настойчиво, просто чтобы обозначить свой интерес. — И, кстати, ты сам теперь — часть моего кия. Республиканец — друг Королевского Дома, с полумифическим статусом «воя». Ты теперь включен в наше традиционное общество, ты теперь часть его. Понимаешь?

— Прости, что задал некорректный вопрос. Не след мне сомневаться в такой женщине…

— Ну вот, опять льстишь… — с ноткой укора в голосе отметила Королева, чтобы через мгновение припечатать: — Продолжай, мне приятно! Такие милые комплименты… и все по делу. Ты прелесть, милый секс-символ Республики!

Последнюю фразу Милослава буквально мурчала. Меня от её голоса бросило в дрожь. Тут же вспомнилось, как я сам ещё несколько минут назад сжимал эту женщину в объятьях. Как чувствовал игру мышц её ухоженного и подтянутого тела. Как ощущал дыхание на своей щеке. Ну, чертовка! Знает, когда и где ударить!

Я закаменел. Принялся делать дыхательную гимнастику. Прогнал по телу энергию полей. Но даже это не помогло так сразу совладать с рвущимся наружу желанием. По-моему, даже Королева испугалась рождённого простым флиртом эффекта. Она ведь сейчас крайне уязвима. Один на один с диким котом, для которого секс — что воздух. Опасное соседство. После такого дети как раз и появляются, даже если и не думала «ничего такого», просто флиртовала. Однако всплывший в сознании образ Ярославы — такой воздушный, невесомый, ранимый — лучше первородных энергий прочистил голову.

— Мила, это мне как секс-символу впору ухаживать и соблазнять. Не бери на себя эту роль. Это может быть опасно. Особенно в клетке с диким зверем.

— Не думаешь же ты, что если бы я на самом деле боялась близости с тобой, то позволила бы нам оказаться здесь, наедине? Моя ступня ведь до сих пор в твоих руках…

— Это опасная провокация, Моя Королева.

— Почему же? А если я хочу проверить, что же там отыскали Высшие в бывшем варваре с дикой планетки?..

— Боюсь, у вас не получится. Вы либо моя девушка, либо… мать моей девушки. Совмещать не выйдет.

— Дело принципа?

— Да. Меня сложно назвать образцом нравственности. Но есть вещи, которые не следует делать ни при каких обстоятельствах.

— Ну вот и славно, — Королева вновь откинулась на удобную спинку. — Значит, и это испытание позади… Пора возвращаться. Не будем откладывать отлёт в долгий ящик.

Удивительно, но стоило нам с Милой ударить по рукам, и всё завертелось с немыслимой скоростью. Согласования, согласования, согласования… за их чехардой некогда было даже в регенератор лечь, чтобы нормально устранить последствия плотного общения с ясеньским тигром. Да что там, даже с Ярой толком пообщаться не удалось! Её мне предстояло увидеть лишь на церемонии, которую планировала организовать Королева по случаю нашего отбытия. Её Величество обещала сюрприз, но я в целом догадывался о его природе, и когда увидел Принцессу на званом вечере, лишь уверился в своих догадках.

Малый зал для приёмов разительно отличался от бальной залы для гостей планеты. Здесь всё было как-то иначе, более по-деловому, что ли? На приёме люди просто развлекались, им нужен был лоск, запоминающиеся кадры, помпезность. На званом вечере же всё это оказалось без надобности. Минимализм и цвета династии — вот как в двух словах можно охарактеризовать интерьер. Высокие окна, убранные зелёно-голубыми шторами. Аккуратное золотое шитьё по контуру. Редкие знамёна, «вырастающие» из стен. И неожиданно много изображений памятного по танцам у костра тигра, в окружении вьющихся вокруг него золотых лент. Несложно догадаться, что ленты — это те самые духи огня, к сожалению, знакомые мне только со стороны… Примечательно, что тигр красовался едва ли не на каждой детали довольно-таки скупого интерьера.

Не было здесь и ломящихся угощениями столов. Спартанский минимализм, почти неприметные стеклянные столики, призванные уместить скромные закуски национальной кухни. Чего было действительно в изобилии — так это вина. Ярко-рубиновой рекой оно проливалось в бокалы, кровавыми каплями плескалось по рукам гостей — а в вычурных графинах дожидались своей очереди всё новые и новые его батареи. Красочно и богато. Ярко и стильно.

Что до гостей, то все они, почти поголовно, щеголяли мундирами военного кроя. Столько сановитых военных, собранных в одном месте, я вообще видел впервые, и это лучше всяких слов расставляло точки над «и». В кроваво-зелёно-голубом зале находилось средоточие, сама суть и опора всякой монархии. Не нужно никаких иных признаков, достаточно взглянуть на этих мужчин и женщин, осенённых войной, чтобы всё понять о Ясени. Королева, говоря о потешности ясеньской формы правления, мягко говоря, утрировала. Пусть монархия здесь и была странной, с экономической основой в виде туризма, но это отнюдь не исключало служение и кровь. Шутить с ясеньским тигром не стоило. Он запросто мог преподнести массу неприятных сюрпризов, ибо осенённые традицией воины — самые серьёзные противники из возможных. В каком-то смысле они, как японские самураи, шли тем же путём пустоты, шли навстречу смерти, шли с высоко поднятой головой. Ибо если ты знаешь, что предки в сотнях колен шли вот так же, под знаменем с золотым тигром и его оберегами — духами огня, ты вряд ли усомнишься и сойдёшь с пути. Ну а последней скрепой, что придавала этой сложной вязи традиции щепотку материальности, выступал Королевский Дом. Он, подобно золотой нити, сшивал духовное и материальное, дух и плоть, и он же превращал понятие «честь» из эфемерной категории в реальный феномен бытия.

Нет, не с тем противником решили поиграть псионцы, ой не с тем… Из всей Конфедерации они выбрали едва ли не самого серьёзного врага, которого точно не купишь за фантики и пустые посу́лы. С другой стороны, это могло многое сказать и о самих псионцах. Кто способен совершенно буднично засунуть не руку даже — голову — в осиное гнездо? Вряд ли вменяемый человек — только отбитый на всю голову отморозок. Что ж, логично будет, когда её там счешут… по самую шею.

Её Величество, кстати, тоже не отставала от общей моды и щеголяла в изящном приталенном кителе в цвет свежего, омытого дождём неба. Небольшое изображение уже знакомого тигра, рубиновой нитью под самым сердцем, эффектно сочеталось с золотыми спиралями по бокам одеяния. Смотрелось ничуть не хуже делового костюма или торжественного платья.

Подспудно я ожидал увидеть и мою девочку в чём-то по-военному строгом, но ожидания не оправдались. Принцесса дефилировала по залу в совершенно несерьёзном сарафанчике, пусть и выполненном в цветах Ясеня. На фоне монстров от армии и самого главного среди них — Королевы — Яра казалась бабочкой, легко порхающей с цветка на цветок. А ещё — сложная вязь косиц, украшающих прелестную головку. Миниатюрные косы змейки стремились оплести каждую деталь дамского туалета, до которой им удавалось дотянуться. Да-да, странные косички не просто ниспадали вниз, но именно цеплялись, оплетали, едва ли не ползали по обнажённым плечикам, перетекая к предплечьям. Лебединой шейке тоже досталось их пристальное внимание — как и частично открытой спине. А уж про грудь и говорить не приходится… Взгляд так и соскальзывал в декольте — следом за вездесущими волосяными дорожками, ожившим соблазном пролёгшими по тугим бугоркам. Однако окончательно любого наблюдателя мужского пола добивало даже не это. Пара игривых кончиков, будто невзначай, оплела задорно торчащие сквозь ткань сосочки — и вот это зрелище оказывалось не для слабонервных… Ярославе не нужен был китель, равно как ей не нужна была большая пушка, чтобы разить всех наповал своим главным калибром — овеществлённой женственностью. Для того она и была преподнесена всему честно́му собранию.

Было, конечно, и нечто ускользающее от взора, оттенённое общим очаровательным образом. Так, икры и бёдра этой стройной лани, даже под сарафаном, выдавали отнюдь не тонкоклювую сойку — как и развитые плечики, не утратившие присущей женщинам округлости и изящности, но заметно напитавшиеся силой. Жилки на шее тоже выбивались из образа. Эдакая волчица в овечьей шкурке получалась, но милая — до жути! Очень захотелось потискать эту диву на глазах у всех… С другой стороны, окажись мы наедине, и мои порывы не сильно бы отличались от теперешних.

К слову, мне самому тоже пришлось облачиться в цвета Короны. Нужно было соответствовать высокому статусу воя, то есть личного дворянина, получившего дворянство по самому что ни на есть классическому сценарию — за верное служение Королевскому Дому. Не абстрактные ратные подвиги, не ещё более абстрактные достижения на ниве экономики и хозяйства, а весьма конкретное персональное служение династии. Более «чистого» случая сложно даже вообразить. Именно так в прошлом, когда монархия только формировалась, дворянство получали самые доверенные, доказавшие свою преданность словом и делом.

Ну, хотя бы китель одевать не пришлось. Королеву вполне устроил комбинезон с голубыми и зелёными элементами и неизменным зелёно-золотым тигром на плече. Почти пометили. Как какую-нибудь деталь интерьера. Штору там, или бокал… Кстати, последние повсеместно были украшены этим символом Ясеня. Рубиновое, прозрачное и золотое — вот цвета сегодняшнего алкоголя.

Ещё одним аргументом за цвета династии было то, что именно мне выпала честь выступать сегодня спутником Её Величества. Согласитесь, при таком раскладе любые цвета Республики смотрелись бы излишне вызывающе. Ведь Королева — это лицо нации, и если она вдруг начнёт позировать на камеру под ручку с официальным представителем Республики, это что-то, да значит политически. Отсюда только вой, и никак иначе.

В мои обязанности на вечере входило вести Её Величество под ручку и подливать когда надо вино. Вроде бы малость, но не стоит забывать, кто сегодня оказался объектом моих ухаживаний. В монархическом Ясени ухаживать за Королевой считалось крайне почётным. Пока остальные только кланялись и пожирали глазами, я имел возможность прикасаться к горячей ладони своей ладонью, касаться её бедра своим бедром, ощущать на шее её горячее дыхание, когда женщина наклонялась к самому ушку, чтобы сказать что-то интимное. До меня этой привилегией могли похвастаться лишь ясеньские князья. Чужаку подобная миссия была чем-то из ряда вон, почти недостижимой фантазией, сродни сказке.

Справедливости ради, Мила держалась со мной без всякого показного гонора, вполне непринуждённо. Сложно было поверить, что рядом — самая настоящая звёздная Королева. Здесь и сейчас она была обычной женщиной — опытной, а оттого с естественной небрежностью принимающей мои ухаживания. Не забывала Её Величество, когда надо, благодарить, а порой даже дарила очень милые улыбки. Однако стоило появиться Принцессе, и я, что называется, сделал стойку. Даже о Милославе ненадолго забыл. Не очень красиво получалось, но Королева и не думала обижаться по пустякам.

— Потерпи чуть-чуть, Леон, сейчас обнимешь свою ненаглядную.

— Вы так спокойно это говорите, Ваше Величество!

— А чего мне нервничать? — сделала большие глаза эта удивительная женщина. — Вы оба ради этого момента на званый вечер и прибыли.

Немного помолчали, ожидая, пока воздушная дива дойдёт до центра зала, где свила своё гнёздышко Её Величество. Однако Милослава всё же не удержалась от небольшой шпильки.

— Не только обнимешь, Леон! — зашептала Мила, наклоняясь к самому уху. — Ещё и поцеловать сможешь! Сожми её покрепче, продемонстрируй всем свои чувства. Пусть и она ответит. Незачем скрывать, что у вас всё серьёзно. Люди должны знать, что у их Принцессы появился официальный избранник, одобренный Королевой.

— А вот теперь вижу чувства, экспрессию, достойную такой знойной женщины, как ты, Милослава! — прошептал на ушко с ничуть не меньшим жаром, подстёгнутым, правда, близостью Ярославы. — Но вот объект их приложения…

— Леон, мы взрослые люди. И объект, считаю, правильный. Не каждый же день я своей дочери избранника одобряю! Думаешь, меня саму это не заводит? Меня — испорченную властью и вседозволенностью Королеву? Я ведь хорошо знаю, как дети делаются! Вон одна из них, павой плывёт по морю мужского внимания… И чем вы в скором времени займётесь — тоже знаю. А ведь я своей дочери только лучшего желаю! Вон, какого мужчину отдаю… даже не попробовав ни разу. Цени! Она вряд ли поймёт, а ты — вполне. Опытный, прожжённый, через многое прошедший… кот.

— Зачем ты так, Мила? Можно же мягче, с романтикой…

— Про испорченность, кстати, я совершенно серьёзно. Чтобы сохранить и усилить династию я сама не один раз раздвигала ноги и бросалась во все тяжкие. У меня в жизни не было романтики, я не имела и не имею на неё права, — слова Её Величества, произнесённые шёпотом, падали на сознание многотонными глыбами, и от изначальной игривости там и следа не осталось. — Моя задача сейчас — провести церемонию, после которой ни у кого больше не будет сомнений, что Яра свой выбор сделала. И что недалёк тот час, когда у неё появятся дети. Официально признанные мною уже сегодня, авансом. Это — пощёчина всяким недоброжелателям и гарантия людям надёжным, что династия стабильна. А что до романтики… Романтику вы всегда сами сможете напридумывать в своих молодых головах, это уже не вопрос выживания Королевского Дома, а значит, и не мой вопрос. Согласись, я предельно откровенна с тобой?

— Даже слишком, Моя Королева.

— Ничего. Тебе незачем говорить всякие благоглупости. С тобой — только по делу и только правду. Мне нужен ты. Мне нужна адекватная дочь, способная оценить перспективы — твои и политической ситуации, и использовать их. Мне нужен внук. Это мои карты, которые я открываю перед тобой. Цени! Никто кроме меня не станет так обнажать суть политики, потому что я — самый близкий человек для этой пигалицы. И очень надеюсь в перспективе стать близким человеком и для тебя… Меч Республики.

Немного помолчали. Яра подходила всё ближе. Не иначе, но именно это обстоятельство заставило Милославу вновь с серьёзной шарманки перейти на игривую. Знатно её так сегодня кидает!

— А я сегодня, вдосталь насмотревшись на молодых, уединюсь ночью со своим лучшим любовником и сама постараюсь вспомнить молодость. И о тебе тоже буду думать, Леон! Надеюсь, и ты про меня вспомнишь… когда будешь с дочерью.

Странные ощущения возникали в душе после этих слов Королевы. Перед глазами почему-то пронеслись все те случаи, когда мои женщины вынуждены были вместо нормального секса со мной оставаться наедине с республиканскими игрушками. О чём они тогда думали? Что чувствовали? Действительно ли думали обо мне, или чувственная машинерия вытравливала из их прелестных головок все посторонние мысли, не относящиеся… к процессу? Или просто брали и представляли там меня — благо, моих эмообразов бродит по Республике предостаточно. Кстати, благодаря самым близким мне женщинам — Валери и кошкам стаи, — что само по себе намекает на нечто большее, чем просто хулиганские побуждения. А не стремились ли они тем самым помочь другим, кто хотел бы получить толику моего внимания, но не может это сделать по каким-то объективным причинам? Как, например, вынужденная удалённость от объекта желания или его… занятость другой?

Вот уж задала мне Королева задачу — всем задачам задачу. И ведь реально буду о ней вспоминать! Слишком много времени мы провели вместе, слишком много касались друг друга и слишком много успели навыдумывать. Воображение ведь штука такая, она часто работает сама по себе, от одного лишь внешнего раздражителя. Тем более, и причин запрещать себе думать о Милославе не было. Надо будет только с Ярой этот момент обсудить. Она ведь не слепая, прекрасно видит отношение ко мне своей матери. Да чего там, во время прошлого совместного разговора Королева и не думала скрывать своих намерений и повадок! Так что Принцесса всё знает и всё понимает. Важно только развеять её сомнения. Может, и она сможет развеять мои…

В этот момент Ярослава наконец «доплыла» до матери. Остановилась точно напротив меня. Несколько секунд изучала задумчивым взглядом, эдак оценивающе меряя вдоль и поперёк. И, явно что-то решив, вдруг подалась вперёд. Обхватила шею кольцом совсем не по-женски сильных рук. Прижалась вся — эмоционально, даже жадно. Точно хотела ощутить всего меня в ответ. И ощутила! Уж я-то и подавно не стал межеваться. Накрыл покатые бёдра ладонями, притиснул к себе, зарылся в ворох необычных, точно живых, косичек, которые в ответ сами начали тереться о мою щёку и шею, дразня и соблазняя.

— Ты чудо как хороша, Яра! Пока плыла по залу, не мог отвести глаз. Удивительная причёска, будоражащий воображение сарафан, раздевающие взгляды других мужчин… Но главное — потрясающе стройные и сильные ножки. Так и цеплялся взглядом, никак не мог соскользнуть!

— Ножки, говоришь?.. — задумчиво промурчала эта пигалица дразнящим шёпотом, обдав шею горячим дыханием. — Любишь их, когда не тростинками, с силой и гибкостью?.. А не потому ли, что любишь, когда сдавливают ими?

«Любит, любит! — возник в ухе голосок бессовестно вклинившейся в разговор Эйди. — Ещё как любит! Особенно когда осёдлывают и стреноживают. А, кот?.. Что, раскусила тебя принцесска?..»

— Глупо отрицать очевидное. С твоим темпераментом эти ножки сулят мне погибель.

— Не волнуйся, мой рыцарь, — Принцесса и не думала сбавлять градус игры, отлично ощущая низом живота всю степень моего отклика на её слова. — Я — не кошка. Буду ими обнимать, как ты хочешь. И когда на тебе буду, и когда ты сверху окажешься. Так обниму — ещё потом просить будешь.

— Не сомневаюсь в тебе, красотка. Обещаю: ни на секунду не пожалеешь в постели, что со мной пошла. В следующий раз позволю и тебе оторваться как следует… Извини, в прошлый раз никак не мог с собой совладать, так и хотелось прижать покрепче.

— Ничего страшного. Постель — это тоже своего рода татами, а ты — мой наставник и… противник в одном лице.

— И первая заповедь этого «боя» — делай не то, что хочется самой, а то, что хочет партнёр. Если оба будут действовать по этому принципу — это такое нереальное единение, такой рай на земле…

— А ты будешь — действовать по этому принципу?.. — с игривой искоркой в словах Яра не удержалась, укусила меня за мочку уха.

— Да, — голос даже в шёпоте сорвался на хрипотцу, и эта бестия победно вскинулась. Довела меня до белого каления. Как и хотела.

Вот, оказывается, каков был её коварный план! Для того и устроила этот променад по залу. Для того и затеяла весь этот провоцирующий разговор. Для того и прижалась сразу, не дожидаясь начала игры Королевы. Воистину, дочь, достойная своей венценосной матери!

Не знаю, как бы я пережил новый виток словесной игры — тем более что сопровождалась она вполне определёнными жестами и движениями, от которых впору было на луну выть. Помощь пришла, откуда уже не ждал. Королева, до того с благостным интересом взиравшая на наше воссоединение, посчитала нужным вмешаться. Её ладони легли обоим на плечи, явственно намекая на то, что хорошо бы и честь знать. Это помогло лишь отчасти. Волнительный образ принцессы никак не желал отпускать — а она сама и тем более не желала.

И тогда Милослава, не хуже заправского судьи на ринге, настойчиво вклинилась между нами. Подхватила под руки, разводя по сторонам от себя. Всё это удивительно походило на команду «брейк» в боксе, и в исполнении Её Величества выглядело на редкость поучительно, но и порядком позабавило всю нашу троицу. По-моему, Ярослава тоже вздохнула в этот момент с облегчением. Оказывается, юной чертовке игра давалась ничуть не легче! Мы оба попали в клейкую паутину желания, и пусть победителей в борьбе полов не бывает, на деле же это запросто могло обернуться конфузом для обоих. Напрыгни на меня эта бестия, или зажми я её чуть сильней, чем допустимо по протоколу — проблем потом не оберёшься.

«Вот так, кот. Цени Республику, там возбуждение — не пытка. При условии, разумеется, что рядом есть на всё готовые кошки», — не преминула вставить свои пять копеек Лай, но её слова удивительно точно легли на мои собственные ощущения.

Воистину, только в Республике НОЧ стая может окружить «страждущих», отсекая двоих от внешнего мира. А большего — что удивительно — и не требуется для соблюдения любых условностей. Если же ещё и пелену умудрился поставить — считай, вообще невинность нецелованная.

— Дорогие гости! — начала меж тем Королева. — Прошу минуту внимания!

Шорох голосов мгновенно стих. Военные, составляющие основной костяк участников приёма, лишний раз продемонстрировали дисциплину и исполнительность. А те немногие гражданские, что затесались в эту компанию, вынуждены были перенять их правила игры. Все взоры тут же скрестились на правительнице. Даже нам досталась толика всеобщего внимания — особенно Ярославе, на которую даже просто смотреть удовольствие.

— Сегодня особенный день для Династии. Я пригласила вас всех — основную опору Короны и живую душу нашего Планетарного образования, — чтобы вы стали свидетелями важного и знакового события. И чтобы разделили мою радость, ибо сегодня я могу во всеуслышание заявить: моя дочь выросла. Признавать такое матери сложно, если не невозможно. Но вы все хорошо знаете, я всегда стараюсь быть откровенной со своими ближайшими соратниками и с самой собой. Или, быть может, я просто какая-то неправильная мать… Так или иначе, сегодня я намерена соединить ладони моей дочери и её избранника. Да-да, дорогие мои! Наконец-то Яра задумалась о создании семьи!

Безусловно, каждый из вас был бы достоин её руки. Но судьба распорядилась иначе. В кои-то веки наследница Ясеньской Короны может сделать выбор, руководствуясь не одним лишь рассудком или интересами державы! Как матери мне это особенно ценно. Я искренне рада за дочь.

Наверное, вы задаётесь вопросом: кто же он, этот счастливчик? Не буду долго держать интригу. Его имя — Леон Познань. Вой Королевского Дома. Лично спасший Ярославу от страшной участи. Случившаяся встряска сблизила молодых, позволила им раскрыться друг навстречу другу. И сейчас я, правом данным мне Историей и Королевским Домом, соединю руки молодых, — и действительно, Королева вложила ладонь Ярославы в мою руку. — Леон! Я вручаю тебе самое ценное на Ясени — руку моей дочери. И очень рассчитываю, что ты и дальше будешь защищать её, станешь надёжной опорой и поддержкой в любых начинаниях.

— Ваше Величество! — разумеется, обряд не предполагал моего молчания, нужно было отвечать, и отвечать достойно. — Спасибо за это величайшее доверие. Сделаю всё, чтобы не подвести его. Ваша дочь… она дорога моему сердцу. Обещаю: в моём лице она получит самую надёжную в Конфедерации защиту и опору. Как и вы, Моя Королева! Как и Ясень.

— Мама! Дорогие ясеньцы! Я тоже обещаю, — блеснула глазками отнюдь не кроткая Принцесса, лишь подчёркивая свою самостоятельность. — Обещаю стать такой же опорой и поддержкой Леону. Стать его надёжным тылом. Ножнами легендарного Меча Республики! Никогда — слышишь, Леон, никогда! — тебе не придётся переживать за свой выбор. В моём лице ты получишь верную жену, отличную мать для своих детей, преданную соратницу и… надёжную соправительницу. Обещаю! Ни словом, ни делом никогда не поставлю кровь и статус выше твоего доверия!

— Хорошо, дети мои! Это правильные слова, — однако взгляд, которым Милослава наградила Яру, не сулил ей ничего хорошего. Всё же сказанное не совсем укладывалось в роль будущей Королевы, было не столь «ясенецентрично», как того ожидали подданные. Пришлось гордой правительнице разруливать неоднозначность. — Все вы, мои друзья и друзья Королевского Дома, знаете, что Династия всегда трепетно относилась к обновлению собственной крови. Мы многие годы сходились с лучшими представителями Ясеня и других Миров для создания сильного и одарённого потомства, достойного таких подданных, как вы! Считаю, что этим союзом мы ещё более укрепим Королевский Дом и дальние интересы всего Ясеня. В жилах Леона течёт кровь многих и многих поколений мечников. Он такой же продукт строгого генетического отбора, как и Династия. И задачи, которые ставит перед ним Республика, поистине эпохальны. Поэтому молодым просто на роду написано стать друг для друга надёжной опорой в свершениях!

С этими словами Милослава недвусмысленно подтолкнула нас навстречу друг другу. Раскрасневшаяся, буквально дышащая возбуждением принцесса повисла на моих плечах со всей сокрытой за напускной хрупкостью страстностью и силой. Наши губы соединились ещё до того, как сомкнулись объятия. Мы пили друг друга, ощущали всю бездну взаимного влечения, чувствовали задор разгорячённых близостью и недавней игрой тел. Ощущали силу молодости друг друга, помноженную на годы и годы кропотливых тренировок.

— Не волнуйся, Леон, я тебя не подведу. В любом деле ты найдёшь во мне опору. Твои цели отныне — это мои цели, — заговорила Яра, едва мы отлепились друг от друга, продолжая смотреть прямо в глаза. — Я знаю, что на кону, но и без того готова прикрыть твою спину. Пока дышу.

— Спасибо, моя принцесса. Тронут твоими словами. Не волнуйся, во всём, что касается Ясеня, тебе не придётся перешагивать через себя.

— Ещё бы! Я и есть Ясень! — фыркнула та.

— Дорогие гости! — стоило нам повернуться в сторону многочисленных зрителей, и Королева заговорила вновь. — Ещё одно объявление! Раз уж моя дочь выросла настолько, что кидается столь громкими обещаниями и даже полна решимости их выполнять, Королевским Домом принято решение направить Принцессу в её первую самостоятельную миссию. И нет, это будет не свадебное путешествие!

Всё же насколько Милослава отлично играет на публику! Были, конечно, традиционные фразы, но не было и следа напыщенности. Она действительно изображала эдакий медийный образ королевы как мудрой правительницы, заботящейся обо всех и о каждом, и обращающейся одновременно к каждому подданному — даже самому малозначащему для социального организма, каковым выступал Ясень. Мила умела привлечь внимание, отлично владела словом и ощущала настрой аудитории. Даже через линзу голоэкрана.

— Как вы знаете, Ярослава давно помогает мне в текущих делах. Поэтому мы с Ближним Кругом подумали, и решили именно ей доверить посольскую миссию эпохального масштаба, каких в Ясени давно не случалось. Да и во всей Конфедерации вряд ли наберётся сколь-нибудь значимое количество. Недаром Яра так долго занималась боевыми искусствами! Придётся ей продемонстрировать свою решимость и бесстрашие — продемонстрировать там, где пасовали и иные мужчины… Дочь отправляется на переговоры… в Республику НОЧ. Почти что в пасть звёздному тигру. Сегодня же. И я очень рассчитываю, что она привезёт нам договор, который поможет раз и навсегда приструнить Псион в его совершенно непристойном поведении на политическом поле.

Всё, я сказала! Ступай, дочь, и исполни свой долг Наследницы Ясеньской Короны! Покажи, что достойна своих венценосных предков и их верных подданных, отважных детей гордого Ясеня!

И под напутственное слово Милославы мы с Ярой, держась под руки, направились к выходу из зала. Сразу, без всяких экивоков. Вот этого реально не ожидал. Насколько много было вопросов у Королевы до наших с ней последних переговоров, настолько же мало осталось здесь и сейчас.

— Она всегда так, — будто прочла мои мысли Принцесса. — Чтобы противники не успели очухаться. Чтобы выбить у них почву из-под ног. Огорошить, не дать реализовать никакие расклады, даже заранее заготовленные. Вы же с ней о чём-то договорились?

— Договорились, Яра, ты права. Республика подстрахует.

— Значит, будет драться… Тогда тем более логично. Заодно и меня эвакуирует туда, где никто не сможет дотянуться. Тут всякое возможно, а там у конфедератов руки коротки. Если только на Псио… но там ты прикроешь.

— Спасибо, что доверилась мне, девочка. Для меня это важно.

— А кому, как не тебе, мне верить⁈ И я правду сказала, Леон! Ты можешь во всём на меня положиться. Твои интересы — мои интересы. И плевать, что у мамы другое видение. А потом мы сами всё выстроим, что династии касается — в тебя я верю, а себя знаю.

Вот такая она — Ярослава Ясеньская. Вроде бы и девчонка, даже местами кажется наивной, но в некоторых вещах даст фору иному зрелому мужу. Кстати, о взрослых. Их здесь имелось с избытком, но понимали они куда меньше Яры, голову готов поставить на это. Одни только взгляды, которыми провожал свою Принцессу цвет правящей элиты, чего только стоили! Такими на эшафот провожают, а не в посольство. Далеко не каждый ещё осознал, что Республика способна выступать не только всеобщим пугалом, но и союзником. Военные вообще долго перестраиваются, а тут пропаганда работала по полной, и неизвестно ещё, где сильней — в военной или в обывательской среде. Даже принцессу не миновали общие стереотипы. Её локоток в моей руке ощутимо подрагивал, пусть миловидное личико и казалось внешне спокойным и умиротворённым.

Уже на выходе от народной массы отделилась Милена, в брючном костюме типичной деловой леди. Опять не стала шокировать местных своим боевым облачением. Всё же это совсем не кители. И хотя последние вроде бы тоже облегают фигуру, но делают это совсем не так, как форма Экспансии. Например, они не вычерчивали физиологические подробности, вплоть до сосков и половых губок… Кстати, Милена была единственной из валькирий, кого пригласили на приём. Она даже имела конфиденциальный разговор с Королевой незадолго до судьбоносного объявления.

Оказавшись поблизости, кошка хотела прошмыгнуть мимо нас на улицу, но я не позволил. Плевать, какие медийные эффекты запланировала Королева. Пусть ясеньцы привыкают, что рядом с избранником Принцессы всегда будут валькирии, и отнюдь не в роли бессловесной охраны. Да и девочек принижать не хотелось. Они заслужили всяческой любви и уважения — и не только от меня одного. Поэтому Ми была сноровисто подхвачена под локоток и водружена по правую от меня руку. Дёрнулась было, зашипела, но быстро поняв, что скрываться сейчас бессмысленно, плюнула и вцепилась в руку, будто клещ. Теперь даже если захочу, не смогу отцепиться.

— Знаешь, Леон, нехорошее у меня предчувствие. Милослава настояла, чтобы вас перевозил официальный кортеж. Не валькирии. А это риски.

— Это политика, Милена, — не согласилась с ней Принцесса. К слову, она отнеслась к появлению по другую руку от меня очевидной соперницы вполне философски. Понимала, видимо, что валькирий рядом всегда будет с избытком, как и других республиканок. А может, просто доверяла ей, как одной из спасительниц. — Часть медийного оформления моего отбытия с Ясеня.

— Доведёт нас этот медийный эффект до чёрной дыры, помяни моё слово… — недовольство в голосе Старшей не заметил бы только глухой.

Надеюсь, она ошибается. Не хотелось бы и отбытие сопроводить цветным салютом. Прибыл с помпой, в веренице разрывов и молний, и отбыл так же. Ещё и Принцессу с собой прихватил. Точно какой сказочный колдун, чёрный-пречёрный. Как это ляжет на довольно мистифицированное, судя по некоторым обмолвкам Принцессы и Королевы, сознание ясеньцев? Как бы боком потом не вышло…

На улице нас встречали с помпой. Вся площадь была занята бойцами в тяжёлой броне, а в круге дожидался поданный под посадку бронекатер. Милена первой прошмыгнула в недра аппарата и, полуприсев, принялась зорко осматриваться. Убедившись в отсутствии явных угроз, она дала отмашку по боевому коммуникатору. До того я чуть придержал высокородную спутницу, теперь же галантно помог ей перелезть через высокий борт. И хотя объективно Ярослава была в отличной физической форме, она с радостью приняла ухаживание. Даже раскраснелась вся от удовольствия. Ей нравилась моя забота, нравилось чувствовать моё плечо, и девочка даже не собиралась этого скрывать.

Внутри аппарата было не просто комфортно — роскошно. Удобные глубокие кресла-диваны, мини-бар, дорогие покрытия. Я пластично присел в кресло и бесстыже сграбастал подругу себе на колени. Та с готовностью откликнулась на заботу — всем телом, каждой его клеточкой. Приятная тяжесть на коленях органично переросла в доверчивое касание гибкого тела, буквально растёкшегося по моему торсу. Даже озорная ладошка, и та устроилась в нижней части живота, будоража воображение, а умные игривые глазки хитрюще взирали снизу вверх, дразня и обещая. Вокруг нас тут же вспыхнула матовая непрозрачная пелена. Это произошло на одних инстинктах, не только из-за требований безопасности, но и из-за желания притиснуть чертовку покрепче… Однако меня отвлекли. В изобилии напиханная в аппарат электроника разразилась паническими воплями, и охрана занервничала. Пришлось притушить пелену и отвечать на новые раздражители.

— Господа, вы знаете маршрут. Задача — доставить. С остальным справлюсь сам. Вы меня понимаете, полковник? — и взгляд в глаза самому старшему по званию безопаснику в соседнем закутке салона, где располагалось водительское место. Он скосил глаза на принцессу, словно ожидая от неё подтверждения. Девочка только довольно улыбалась, ожидая завершения игры. Ей нравилось, как я защищаю её от её же охраны, избавляя от плотного контроля каждого шага. Принцесса буквально кайфовала от этого. Вот уж не ожидал! Кого-то это мне напоминает… Одну Королеву, заставившую наедине делать ей эрогенный массаж… Чертовка была вся в маму, искусство провокаций оказалось их семейным коньком. — Полковник?

— Протоколы безопасности, господин…

— Леон прав, Мстислав, — включилась в беседу Милена, постаравшись успокоить безопасника своей рассудочностью. — Скажу начистоту, мои девочки справились бы с миссией сопровождения лучше. Лучшее оружие, более манёвренный аппарат, непредсказуемый маршрут, посадка на яхту прямо в воздухе, чуть северней космодрома. Этого было бы достаточно. Но Её Величество посчитала иначе. Однако Меч Республики в своём праве, вы не можете этого отрицать. Это отныне его принцесса.

Пелена вновь зажглась, отсекая нас с Ярославой от внешнего мира матовым блеском, а безопасник, сцепив зубы, принялся отдавать приказы группам сопровождения. В его понимании он только что получил по шее от молокососа, каковым меня в глубине души считал. Выскочки и молокососа. И вообще, с такими нервами не место в охране наследной принцессы. Или он… ревнует⁈

— Ярка, он что, ревнует?

— Леон… — до девочки только сейчас дошла вся глубина подтекстов, и она прыснула со смеху. — Почему он должен ревновать?

— Ты — его Принцесса, а тут появляется какой-то выкормыш страшной враждебной Республики, и начинает качать права. Вот он и приревновал. Так бывает… с преданными псами.

— Отключи свою штуку, я с ним поговорю, — стала неожиданно серьёзной моя принцесса. Поняла, что это не игра, а её дистанцирование от переговоров может оттолкнуть и обидеть преданного ей человека.

— Не могу, девочка. Мне самому как-то довелось длительное время обеспечивать безопасность… одной леди. Знаю, что огромную роль здесь играет тайна маршрута. Но благодаря Милославе теперь вся планета знает, куда и как мы летим. Поэтому, только обретя, рисковать тобой не намерен. Пока не окажемся под мобильными полями стаи, пелена будет действовать. Могу только дать канал, терминалы Республики позволяют передавать сигнал сквозь поля мечницы.

— Мстислав, — обратилась Ярослава к смурному мужчине, когда перед ней возник его голографический образ. — Поймите, это не шутки. Идёт война. Уже идёт. Генетическое предназначение мечника — прикрывать стаю. Лучше него во всей галактике никто с этой задачей не справится. Не дуйтесь, я вам по-прежнему доверяю. Я ценю вашу заботу. Но мы просто люди, а он… он просто сильней. И, признаюсь вам, мне, как женщине, приятно, когда меня защищает такой мужчина. На руках носит. Не в этом ли наше предназначение — женщин?.. А, Мстислав?.. Могу же я побыть просто женщиной, рядом со своим мужчиной? Не представляете, как мне этого не хватало!

Принцесса была чудо как хороша в этой ипостаси мудрой, но уязвимой молодой женщины. Полковник просто не мог не проникнуться. Он заулыбался и отвернулся, мужика пробрало до самых печёнок. Этот полный спокойного счастья взгляд, этот доверительный голос, эта мягкая, обволакивающая интонация… А я… Я понял, что с девочкой мы сработаемся. Она на самом деле то недостающее звено в команде — та реально женственная девочка, которая легко находит путь к сердцу любого мужчины за границей Республики. Лучше неё никто такой комбинации не провернёт. Даже моя Ри в своё время вынуждена была лишь играть, и у неё порой неплохо получалось, но внутренне она оставалась пламенеющей валькирией, за любой косой взгляд готовой рвать несчастную жертву когтями. Ярослава же вполне способна потянуть свою роль без всяких внутренних противоречий. Она не сорвётся — просто потому, что сама считает именно так, как говорит.

— Леон, ты меня не обидишь? — вдруг спросило это милейшее создание на моих коленях. Одновременно девочка прижалась плечиком, вся буквально скукожившись в моих руках, всем своим обликом призывая стиснуть её покрепче и больше никогда не отпускать. Пронзительные жёлто-зелёные глаза, особенно большие и влажные от нереальной близости, заглядывали, казалось, в самою́душу.

— Ты о чём, солнце? — хотелось безотрывно смотреть в эти глаза, тонуть в них, растворяться в их мягком влечении.

— Ну… Я первый раз вот так, без защиты, без подданных… Одна. В чужом мире, — тело принцессы при этих словах била вполне натуральная дрожь. Я тут же вспомнил похоронные взгляды прочих сыновей Ясеня на приёме, и состояние Яры сделалось вполне очевидным. — Я боюсь, Леон. Не будь тебя рядом, сто раз подумала, стоит ли оно того — лететь в это царство «белой плесени». Сейчас, конечно, смотрю на штампы и клише о Республике с ноткой иронии, но стереотипы сложно вытравить полностью…

— У нас не царство, а республика — это раз, а два — ваши представления о нашем обществе сильно утрированы. И уж точно не тебе — дочери наследной правительницы — переживать о матриархате, — Милена рядом со мной внимательно следила за происходящим вокруг, но и о нас не забывала. Её уверенность и рассудочность позволили и мне выплыть из бездны колдовских глаз. — Никто там тебя не покусает. Наоборот, на руках будут носить. Всех Верховных посетишь, посмотришь на все этажи управления. Даже Псион посмотришь… вот его-то нужно опасаться больше всего.

— Извини, Милена, если мои слова тебя обидели. Но говорю, как ощущаю. Республику боюсь, Псион — нет. Не знаю уж, почему.

— Я догадываюсь, почему, — решил немного поддержать Ярославу. — Сам ничего не могу сказать за Республику, а вот за Псион почему-то уверен. Республика слишком непредсказуема. У нас слишком странные с ней отношения. А что я могу гарантировать Яре, если не могу ничего гарантировать самому себе?

Но Милена не собиралась сдаваться. Напротив, перегруппировавшись, снова пошла в атаку:

— Кошак, и это говоришь ты⁈ Тот, кто нафиг послал всесильную Верховную Ордена и улетел с валькириями в кругосветку по Ожерелью Миров⁈ Вот уж кто по мысли Львицы непредсказуем! Но она даже пальцем не шевельнула.

— Ты думаешь…

— Я думаю, кот! И тебе советую подумать. Принцессе простительно ощущать, но не тебе. Тебя по одному слову выпустили за границу Республики. О чём это говорит? О доверии и уважении. Да, есть много ограничений. Статус накладывает. Но, поверь, один-два твоих звонка, и даже если Яра будет на окружающих набрасываться и в голос орать про «белую плесень», ей там ничего не сделают. Поэтому не мели чушь.

Пришлось признать справедливость слов Старшей. Чего я пока что от Республики не видел — так это подлого удара в спину или подвоха. Со мной играли честно. Вместо помещения в застенки Ордена позволяли вести свою игру. Наверняка это создавало для Львицы определённый дискомфорт, она с удовольствием бы запустила интригу по совершенно другому сценарию, и всё же ломать игру и переписывать правила не спешила. Наверное зря я до сих пор испытываю эту иррациональную предвзятость к Ордену… Но ведь и факт исчезающих в неизвестность котов не вызывает сомнений! И отсутствие других мечников-мужчин в обозримой близости от властного олимпа — тоже. Слишком уж я явное исключение из правил Большой Игры. Это настораживает. В конечном счёте, собственная жизнь мне не так важна. Важны женщины рядом, уже появившиеся дети, их судьба… и, конечно же, обещание, посмертно данное Тёмной Матери. Я должен закончить её Экспансию. Как сам её вижу, и как видела Валери.

Тяжёлые туши бронированных катеров меж тем вспороли вечернее небо, бликуя на обшивке алыми отсветами заходящего солнца. Четыре тяжёлых аппарата медленно набирали высоту, стараясь выдерживать вид треугольника, внутри которого заключен охраняемый объект. Вскоре за кормой остались высокие, пробивающие небо шпили, утопающие в дикой зелени почти первозданных лесов. А вместе с ними и все многочисленные системы защиты Королевской Резиденции, включая зависшие на границе стратосферы корабли космофлота и собственные позиционные районы ПКО. Катера, стремительно наращивая скорость, устремились в направлении космодрома с уже готовой к старту «Селенгой».

Не знаю, насколько хорошо работали средства обнаружения угрозы наших бронированных тихоходов. Наверное, всё же не очень, потому что я первым ощутил прицельные касания не боевых излучателей даже — а сравнительно маломощных систем лазерного наведения. Только спустя пару секунд полёта угроза стала очевидна и сопровождению. Мстислав принялся деловито раздавать команды, окончательно утонув в лавине переговоров. При этом он не выглядел застигнутым врасплох, да и паники в его действиях не было и в помине. Профессионал за работой — вот как выглядела со стороны его кипучая деятельность.

— У нас несколько секунд, Мстислав. Я не могу чувствовать ракеты, но облучение усиливается. Катера выдержат? — не гася пелены, поинтересовался у безопасника через голопроектор.

— Да.

— Может, выпустить противолазерную взвесь?

— В атмосфере малоэффективно. Тем более, это не боевые лазеры.

— Уверен, что обойдёшься без моих полей?

— Да. Мне нужна связь с другими группами.

И в этот момент далёкие всполохи ракетных залпов достигли финального отрезка манёвра. Нападавшие идеально подгадали момент. Аппараты ещё не успели выйти на расчётную скорость, на которой могли выполнять успешные противоракетные манёвры. При этом они уже покинули защищённую зону самого дворца, с её стационарными лазерными противоракетными установками. Оставалось надеяться лишь на крепость брони транспортёров.

Боевые блоки ракет ударили почти синхронно, с разных сторон, мгновенно перегружая сравнительно маломощные защитные поля тяжёлых аппаратов, и над притаившимся в лесу городом вспухло разноцветное ожерелье из взрывов. Я бы мог добавить собственное поле, но техника внешников не была приспособлена для работы с мечниками. Можно сделать только хуже. Получить неуправляемое падение катеров из-за отказа электроники — глупее ничего не придумаешь. Придётся поверить словам профессионала про крепость брони… Только Милену я ни ему, ни его броне не доверю. Притянув кошку поближе, я надёжно укутал её своим коконом, на что девочка благодарно уложила ладошку на моё бедро, свободное от ножек принцессы.

Первый удар, слизнувший собственные защитные поля, хорошенько тряхнул аппарат, заставив тот вильнуть с основного курса. Скорость ещё упала. И вроде бы всё закончилось, но вдруг Мстислав заполошно заорал что-то в эфир, а за мгновение до этого я полями ощутил близость интенсивного взрыва. Погас один из катеров сопровождения. Затем ещё один.

— Да что происходит, мать его⁈ — не выдержал безопасник, и как-то растерянно воззрился на нас с принцессой.

Эта его фраза оказалась последней. Именно таким мне запомнился телохранитель Ярославы — растерянным и злым, как побитая собака. Неприятная ассоциация, всё же он был хорошим мужиком, и по-настоящему любил свою подопечную. Почти как дочь, а может быть и поболе того, ведь Яра — дочь всего Ясеня.

Так или иначе, но именно на последних словах безопасника внутренняя поверхность обшивки катера угрожающе деформировалась, протаяла, впуская внутрь нечто непонятное. Странная, даже на вид опасная взвесь зеленоватых капель закапала через «поры» обшивки, а следом за изумрудной зеленью устремлялись оплывы серо-стального цвета. Металл. Он тёк, подобно воде, мешаясь с зеленоватыми брызгами.

Странное марево расползалось по салону. Стремилось проникнуть в каждый угол, в каждую щель. Всё ближе, ближе, ближе… Первым на его пути возник безопасник. Слова мужчины тут же сменились воплями — а следом пришёл черёд пассажиров водительской зоны. За доли секунды лёгкая броня комбеза протаяла, на глазах растворяясь, пропуская едкие капли к беззащитной против внешних воздействий плоти. В образовавшихся проплешинах на комбезе забурлила, зашипела кровь. Мужчина умер очень быстро, как и другие обитатели катера. Мы с принцессой и валькирией остались последними живыми обитателями аппарата. Впрочем, и до нас вскоре должен был дойти черёд. Противоестественная капель продолжалась.

Было как-то не по себе наблюдать тугие капли изумрудной зелени, падающие с потолка, проступающие через стены, лужами скапливающиеся на полу, чтобы спустя мгновение провалиться через зловещие прогалины к далёкой земле. Точно загипнотизированный, я наблюдал, как такая капля — крупная, почти сантиметр в поперечнике — словно специально примеривается, чтобы понадёжней приголубить бесплотную пелену. Чтобы наверняка. Она будто имела собственную логику, собственные мысли, собственную стратегию поведения внутри превратившейся в решето техники.

Немного покачавшись под потолком, напитавшись микроскопических капелек, эта огромная чудо-капля опасно ухнула вниз, одним махом преодолев разделяющее нас расстояние. В месте контакта по пелене пошли зеленоватые блики. Так по воде плывут разводы от упавшего камня. Несколько мгновений кислота — а может плазма или расплав? — пыталась выполнить свою смертоносную задачу. Честно пыталась. И до последнего казалось, что у неё запросто может получиться задуманное.

Дзанг, дзанг, дзанг… Пульсация намертво присосавшейся к защитной плёнке капли длилась, казалось, целую вечность. Разводы на поверхности пелены стали утихать. А затем раздалось отчётливо слышимое даже изнутри защитного контура шипение. Капля вдруг вскипела и… истаяла, обратившись паром. На потолке почти сразу выступили зелёные следы конденсата. Но важно было другое — пелена выдержала. Жуткая химия оказалась бессильной против человека, выведенного для выживания в раскалённой короне звезды.

Однако зелёная дрянь всё равно сделала своё дело — не так, но эдак. Она сотворила то, что не стал делать я сам своими полями — практически повсеместно вырубила электронику. Да и могло ли быть иначе в зияющем проплавами аппарате⁈ Вот только это было уже неважно, потому что на смену агрессивной химии пришёл последний, третий, ингредиент боевого блока ракеты — термический.

Температура в помещении мгновенно приблизилась к таковой у солнечного протуберанца. По сравнению с недрами звезды — мало; по сравнению с приемлемым уровнем для теплокровных — неизмеримо много. В ярчайшей вспышке испарилось всё, и далеко не одна лишь уязвимая человеческая плоть. Даже корпус пошёл разрывами, на глазах превращаясь в погрызенную молью невесомую ткань. Сквозь вязь потустороннего рисунка, возникшего на месте некогда несокрушимой брони, вполне можно было составить полную картину неба до самого горизонта.

Мой кокон всё это время оставался непроницаемым. Поэтому яркая вспышка термического взрыва, могущая запросто сжечь сетчатку глаза одним лишь световым излучением, не возымела на моих женщин никакого эффекта. Поэтому же Ярослава и не видела, как некрасиво умирает её верный телохранитель. Я сам наблюдал за происходящим ровно до того момента, пока не сдохла корабельная электроника, так что последний акт разворачивающейся драмы пришлось додумывать, отталкиваясь от чутья мечника. Фактически достраивать картинку в воображении, экстраполировать чувственное восприятие на физическую реальность. А вот то, что от корабля остались лишь огрызки не до конца прогоревших тугоплавких сплавов, можно было понять и без всякого чутья.

Едва всепожирающее пламя термического взрыва опало, ему на смену пришёл интерактивный образ взволнованной кошки. Мисель, явно из капитанского кокона «Селенги», смотрела пристально и… с облегчением. Её вкрадчивый голос наполнил сознание, вытесняя все неприятные мысли: метиллия переживала, и сильно.

«Ну что там у вас? Живой? А электроника показывает, что вас сбили…»

«Сбили корабль внешников. Не нас. Мы с девчонками ещё полетаем… правда, недолго», — подмигнул валькирии, всем видом показывая радость её взволнованному образу.

«Раз шутишь, значит, всё в порядке… — протянула Бестия. — Поосторожней там, когда пад… в смысле, садиться будешь».

Не смогла сдержать шпильку, но в голосе радость и ощутимое облегчение. Я же огляделся по сторонам. Мой защитный кокон к этому моменту оставался единственным функциональным элементом в недрах фактически прекратившего существование аппарата. Именно он падал к земле, ибо летать я так и не научился — что бы ни говорил своей пепельноволосой кошке. Конечно, если не считать полётом падение под действием вездесущей силы тяжести…

Столкновение с землёй удалось погасить направленным импульсом, создавшим под ногами нечто вроде силовой линзы. Можно даже сказать, почти сел — не упал. Со стороны это больше всего походило на касание грунта мыльным пузырём, на стенках которого играли последние блики заходящего солнца.

Принцесса мало что успела понять в происходящем. Вот мы сидим — а вот уже падаем, и почти сразу мягкое касание грунта. На земле я сразу накрутил два дополнительных уровня своей пелене и покрепче прижал невесомое женское тело к груди. К слову, Милене тоже досталась толика моего внимания. Её я всё время падения аккуратно придерживал за талию, поэтому валькирия гордо приземлилась на ноги. Впрочем, отходить от меня она тоже не спешила. Так и говорила с сёстрами и с искином яхты, прижимаясь ко мне покатым бедром. Республиканская гордость гордостью, но жизнь порой вносит свои коррективы. Я же сразу по приземлении принялся насиловать республиканскую электронику связи. Первой на очереди была Королева.

— Мила, ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался я, когда на голограмме возник образ правительницы Ясеня. В этот раз почти лишённый игривых черт, собранный и сосредоточенный на чём-то неведомом мне со своей стороны канала.

— О чём именно? Хотя бы намекни, — и ни тени волнения в голосе.

— На Яру покушались. Кортеж уничтожен, остался только мой кокон… Надеюсь, теперь мне удалось придать правильное направление мысли? — должен признать, спокойствие Королевы на фоне всего случившегося выводило из себя.

— А ты уверен, что покушались именно на Яру? — вздёрнула бровь эта интриганка в притворном недоумении.

— Псионцы не могут не понимать, что для моих полей такая атака — что комариный укус. Раз разделал их лорда и не поморщился.

— Что ж, логично. Я пришла примерно к тем же выводам, — уже серьёзней заметила женщина. — Ладно, Леон, признаюсь тебе как на духу: вся церемония и была затеяна, чтобы заставить моих врагов действовать без должной подготовки, на нервах. А это значит…

Милослава сделала эффектную паузу, предлагая мне достроить умозаключение.

— Делать ошибки. Оставлять следы. Действовать как лайнер в складском ангаре, ломая всё вокруг и сужая круг поисков.

— Леон, ты должен меня понять, — вновь перехватила мысль Королева. — Я просто не могла не воспользоваться теми возможностями, которые подарило твоё присутствие на планете. Понимаю, для неполитика это понять и принять сложно, но мы именно так живём. Мы — это я и Яра. Да и все остальные управленцы чуть более низкого ранга.

Что ж, позиция Её Величества была понятна, но к осознанию, что тебя банально используют, сложно привыкнуть. Хотя, казалось бы, уже давно стоило втянуться… Ведь используют-то начиная со встречи с Валери — пусть каждый раз по-своему. Теперь и до собственного предназначения черёд дошёл… Но чтобы вот так, буднично, между делом… Сложно принять.

— Хотя людей, конечно, жаль… они были преданны Короне, — продолжала развивать мысль Милослава. — Поэтому сделаю для их близких всё возможное, чтобы те ни в чём не нуждались. Столько лет уже, а никак не могу привыкнуть посылать на смерть по-настоящему хороших, знающих своё дело и надёжных людей. Прикипаешь к ним душой, а тех, кого не знала лично, просто жалко.

— Ты именно из-за своего плана не дала валькириям сопроводить Принцессу? — стали понятны и некоторые странности всей организации провод Ярославы.

— Да. Но теперь можно. Только не рискуй своими девчонками лишний раз, хватит на сегодня смертей. Вызывай яхту — там поля мощней. Я распоряжусь, ей чинить препятствий не будут. И Леон… спасибо за дочь. Сегодня я лишний раз убедилась, что с тобой она в безопасности.

Однако меня слова Королевы не убедили. В них не было объяснения причин чудовищного риска, которому она подвергла Яру, всё её охранение и Милену.

— Ты полагаешь, простая игра в политику стоит жизни Ярославы — моей суженой и твоей дочери? Поля не всесильны, Мила.

— Ты просто не знаешь, что стоит на кону. Стабильность на Ясени важнее моей жизни или жизни Ярославы. Если не ударить сейчас, враги ударят сами, причём оттуда, откуда не ждёшь. Янка, моя сестра, погибла так же. Но рядом с ней не было мечника.

— Мила, ты не знаешь, что происходит, когда поля не выдерживают. В этот момент всесильные мечники оказываются простыми смертными. Они гибнут. Поэтому поля используют только тогда, когда иного выхода не остаётся.

— Ты веришь мне, Леон? — жёстким голосом спросила тогда Королева. — Или веришь, или нет, третьего не дано. Я использовала крайнее средство тогда, когда это было уместно. Не раньше и не позже.

— Я верю тебе, — пришлось признать и принять её объяснение, но Милослава, как оказалось, ещё не закончила убеждать.

— Тем более, ты сам предлагал проверить, — глядя прямо в глаза серьёзным, немного с прищуром взглядом, припечатала эта невероятная женщина. — Но в тот момент подходящего калибра у меня под рукой не оказалось.

Вот так, спросил, называется! Выходит, дело не в республиканском менталитете. Сильных расчётливых женщин и у внешников хватает с лихвой. Умеет Её Величество переложить ответственность. Вернее, поймать на слове. Воистину, официальная власть немногим отлична от мафии — разве что тем, что узаконена и вынуждена действовать публично, вынуждена создавать видимость, казаться и даже мимикрировать под человечность. А вот ухватки при личном общении — те же. Поймать на слове, поставить на счётчик, сделать тебя крайним. Вот только не зря же я столько общался с Высшими — такими же матёрыми волчицами от политики, пусть и с республиканской спецификой.

— Значит, Ваше Величество довольны натурным испытанием?.. — приподнял бровь в вопросительном жесте.

— Более чем, Меч Республики.

— Тогда мой черёд пробовать наш союз на прочность. И поверьте, Ваше Величество, не пройдёт и нескольких месяцев, как от вас понадобится такая же крепость воли и устремлений, самоотдача и личное мастерство.

В ответ Королева ничего не сказала, только удовлетворённо кивнула, признавая справедливость требований. По-моему, она осталась довольна беседой, а уж самой ситуацией — и тем паче. Такая выжмет из неё максимум. Нет, не завидую я врагам Ясеньской Короны!

Привет из недалекого прошлого

Пока я беседовал с Милославой, Милена успела обсудить условия эвакуации с кошками, а заодно получить все необходимые разрешения от Короны. Сёстры не стали терять времени даром, и уже спустя семь минут хищный силуэт яхты завис над самой землёй, прямо над нами, прикрывая от возможной атаки сверху. От «Селенги» отделился юркий катер и также, не касаясь земли обширным брюхом, протаял навстречу зевом шлюзовой мембраны. Пока грузились, над местом высадки кружил целый сонм защитных дронов, намертво перекрывавший все подлёты к транспортному коридору до ангара. Финишным штрихом стало наше появление в ангаре, куда я аккуратно внёс свою драгоценную ношу, которую так и не выпустил из объятий.

— Ну вот мы и дома, Яра, — тихо сказал ей в самое ушко.

Всё время, пока события неслись галопом, Ярослава была напряжена, но никак не показывала своего волнения. Сейчас же она настойчиво заставила поставить её на пол, не спеша, впрочем, покидать мои объятья. Осмотрелась вокруг. Потом вновь повернулась ко мне. Её глаза замерли точно напротив моих, и в них была такая непередаваемая смесь эмоций! И растерянность, и благодарность, и обида, и боль… Вот только выяснилось, все эти чувства имеют абсолютно разные объекты приложения.

— Мама всегда такая. Она играет и порой заигрывается. Потом переживает и клянёт себя, но никогда не признается в ошибке публично. Теперь вот её игра стоила жизни Мстиславу… Он меня с самого детства опекает. Почти родной человек… да что там, натурально родной! Отца мне заменил. А мама так буднично его под нож, — немного помолчав, собираясь с мыслями, продолжила уже жёстче. — Это она для меня про жалость к людям говорила. Знала, что я всё слышу. Всё понимаю, но Мстислав!..

— Это политика, Яра. Она предельно цинична. Расчёт Милы был поистине убийственно железобетонен. Раз заговорщики начали бить по средоточию власти, по королевской семье, они имеют далеко идущие планы. Но у монархии есть одна особенность, о которой они просто не могут не знать. Если скинули президента или иного самозваного или выборного правителя — в этом ничего особенного нет. Изберут нового, легитимируют, и всего делов. Но монархия стоит на праве крови — не на выборах или закорючке в законах. Поэтому любой оставшийся в живых представитель династии автоматически имеет право на власть… пока жив. И всегда найдутся желающие использовать это его право в своих интересах. Тут весь вопрос упирается в возможности тех, кто монарха поддержит. Возможности Республики ни у кого не вызывают сомнений, пусть на публику все и кричат о её бесперспективности, о «белой плесени» и прочих недостатках. Воевать и отстаивать свои интересы Высшие умеют, этого у них не отнять. Улети ты в Республику — и всё, все дальние планы заговорщиков можно собрать и смыть, извини, в унитаз. Ты тут же явишься в Ясень с гордым ореолом освободительницы от незаконного правления кучки путчистов, а за твоей спиной будут калибры орудийных стволов Республики, и поддержка большинства офицерства. Тут и серьёзные люди запаникуют. Так что технически Милослава всё сделала правильно.

— Только не подумала о такой «малости», как моя жизнь, жизнь республиканского мечника, Старшей валькирии и моих людей. Мне сложно будет ей это простить…

— Знаешь, Яра… Я всё больше думаю, что это своего рода плата. Плата для нас с тобой за возможность выбраться с Ясеня вместе. Королева договорилась с Республикой, та обещала поддержку. Обещано — значит получит. Милослава всего лишь начала использовать этот союз. Это была первая ласточка. Меня, можно сказать, использовали по прямому назначению… как и тебя. Меня — в роли республиканского мечника, прикрывающего свою стаю, тебя — в роли Наследной Принцессы. И от меня и от тебя она вправе требовать выполнения нашего долга. Долга крови… В конце концов, не Королева убила Мстислава. Она со своей стороны выжмет из ситуации максимум… уже выжимает. Найдёт убийц и покарает их. Подумай об этом. Переспи со своей болью. А пока… хочешь, покажу тебе бассейн? Поплаваешь, скинешь напряжение?

— Ты прав, — гордая ясенька упрямо сжала губы. — Пойдём. Но лучше татами — у тебя ведь здесь отличная бойцовская зона.

— Кошкам сейчас не до игр, они в броне и на боевом взводе. Просто поплавай. Как освободятся, пришлю к тебе Вик — она наш самый серьёзный рукопашник. Заодно посмотрит твой уровень, выдаст рекомендации. Договорились?

— Леон, что ты со мной, как с маленькой? — недовольно зыркнула на меня Ярослава, всё же высвобождаясь из объятий. На этот раз я не стал ей препятствовать. — Я Наследная Принцесса, всё отлично понимаю.

— Ещё скажи, что тебе неприятна моя забота!

— Приятна, конечно, — мгновенно сдулась «наследная принцесса». — Но лучше меня так не балуй. Я взрослая и сильная девочка. Переживу как-нибудь текущие потрясения. Лучше скажи: могу ли я чем-нибудь помочь?

Такой настрой девчонки, только что потерявшей человека, который был ей за отца, вызывал уважение. Принцесса не собиралась плакаться в жилетку, а собиралась решать проблемы. В конечном счёте собиралась мстить.

— Нет. Это не твоя война. Позволь Республике самой платить по своим долгам.

— Ну, не так уж и не моя… Да и долги, если их придётся платить тебе, не совсем уж для меня чужие… Но если тебе так проще, я пока поплаваю. Не хочу мешать.

— Не о том думаешь, моя принцесса, — прошептал в изящное ушко, подаваясь вперёд. — Надо говорить: «Буду вдохновлять».

— Вот как?.. — в голосе чертовки, наверное впервые после кровавых событий, появились игривые нотки. — Тогда, чур, ты будешь смотреть.

— Смотреть?..

— Как я плаваю, — и такой взгляд многозначный. Там и вопрос, и требование, и обещание — всё в одном плотно перемешанном чувственном коктейле.

— Хорошо.

— Тогда я пошла вдохновлять?..

— Иди уже, кошка! А то точно не сдержусь…

Ярослава просияла и, сопровождаемая возникшей будто из ниоткуда Эйди, упорхнула по направлению к релаксационной зоне. Я же так и остался стоять, глядя ей вслед; и так, наверное, и простоял бы ещё долго, если бы не кошки. Всё время нашего разговора Сай и Лай простояли, опершись о стену в дальней части ангара, однако стоило Её Высочеству удалиться, мгновенно вышли из расслабленного состояния. Пружинистой походкой валькирии поравнялись со мной и прежде, чем я успел понять, что вообще происходит, начали действовать.

Лайна приникла ко мне сзади. Вжалась всем телом, остро уколов подбородком плечо. Задышала на ухо — являя собой овеществлённую провокацию. Острые соски, набухшие возбуждением, впились мне под лопатки, заводя не хуже боевых имплантов. Ещё и ладошки поползли по торсу вверх, так и норовя занять стратегическое положение в районе груди… Впрочем, они не спешили. Двигались медленно, заставляя прочувствовать каждый пройденный миллиметр.

Ну а Сайна спешила ещё меньше игривых пальчиков подруги. Снежка встав точно напротив, уложила на плечи свои ладони. Заглянула в глаза — заставив утонуть в желтоватой мути чувственной бездны.

— Я волновалась за тебя, — прозвучало серьёзно, без тени заигрывания, по глазам же я понял, что кошка говорит абсолютную правду. — Переживала. Очень неприятный удар. Коварный. Такой вполне способен достать даже мечницу.

— Я не мечница, Сай. Но мне… приятна твоя забота.

— Не то слово, приятна! — а это уже включилась Лай. Теперь к возбуждающему дыханию добавился её бархатистый голосок. — Он сильно возбуждён, сестра. Почти на грани.

Ещё бы мне не быть на грани! Весь вечер надо мной буквально издевались — сначала Королева, потом Принцесса, теперь ещё и эти чертовки взялись за дело! Тут и куда более выдержанный мужчина с катушек съедет. А уж я, за месяцы и годы с республиканками привыкший к сексу по поводу и без, и вовсе пребывал сейчас в пограничном состоянии. Слова рыжей воспринимались через какую-то пелену. Доходил не их смысл — а их чувственное оформление, ещё больше будоражащее и дразнящее, придающее пелене на сознании какой-то красноватый оттенок.

Провокация сестёр оказалась последней каплей. С рычанием я обхватил бёдра дышащей соблазном снежки напротив. Попытался притиснуть её к себе. Но та всё поняла правильно и сама подалась навстречу — ещё и подпрыгнула, обнимая сильными ножками мои бёдра. Жадный берущий поцелуй глыбой упал на губы.

По-моему, Сай что-то говорила. Прямо так, сквозь непрерывный поцелуй, длящийся и длящийся без конца и начала. Ещё слух ощущал вибрации горячечного шёпота Лайны, но лишь как шелест помех и дополнение к острому, пронзающему чувственными уколами дыханию. Всё это проносилось где-то на грани восприятия, как несущественное и неважное. Важным было другое — плотно сбитое тело снежки в руках.

Не знаю, как мы оказались у ближайшей стены. По-моему, кошек накрыло ничуть не меньше. Зато у стены появилась возможность выплеснуть наши рвущиеся наружу чувства. Я всей массой навалился на Сайну, которая понятливо пропустила меня внутрь. Удивительно вовремя! Рыжая имела невероятное чувство момента. Теперь я не просто давил — буквально вонзался в её тело, и если судить по горловым стонам чертовки, доставал, казалось, до самых недр её души.

Первую разрядку мы просто пропустили. Даже не заметили её, одержимые эмоциональным цунами. Она прошла как-то на фоне, как-то естественно и между прочим. В любом случае, никакого утоления она не несла. Зато дальше… Во второй раз нас накрыло уже не по-детски. И в третий. И в четвёртый. А затем не выдержала уже Лайна. Пришлось им с Сайной меняться местами, шумно дыша в процессе — потому что сдвинуть меня, вошедшего в раж, было той ещё задачкой! Однако смена ролей не принесла облегчения — скорее наоборот, возбуждение подруги передалось и мне. Изнывающие, подобно путникам в пустыне, мы пили друг друга снова и снова. Вскоре смены стали неотъемлемой частью игры, зажигая едва увядшее возбуждение, не давая ему ни шанса поблекнуть.

Вынырнули из безумства кошачьей любви шальными и неудовлетворёнными. Обменялись дикими взглядами. Прошло минут пятнадцать реального времени — и целая вечность времени субъективного. Коммуникатор весь изошёл сообщениями и гневными окриками старших сестёр. Ну да, если подумать, то нас накрыло очень уж не вовремя. Тут, понимаешь, кризис на планете, а мы кувыркаемся, как будто ничего вокруг вообще не существует.

— Кошак, я ничего не имею против секса в стае… — начала издалека Ми, чтобы закончить жёстко и хлёстко, будто пощёчиной. — Но сейчас ты перебарщиваешь.

Хмурый взгляд и не менее смурные слова валькирии выдернули из едва-едва накатившего сытого довольства. Все образы и ощущения, что сновали перед внутренним взором благодаря подругам, тут же развеялись — будто призраки под брызгами святой воды.

— Извини, Старшая, не сдержался.

— Мужики!.. — делано закатила глаза кошка. — Всегда у них так… Но от тебя не ожидала.

— Ми, не дави. Я готов работать.

— Хорошо, — взгляд подруги утратил сокрытую хмарь и сделался деловым, разве что несколько чересчур давящим. — На планете проходит десантная операция. С тобой хотел говорить командующий Вторым Защитным флотом.

Десантная операция? Вот как? Данные с внешних сенсоров, преобразованные искином в понятный графический ряд, тут же отобразились в моём коммуникаторе. Что сказать? Реальность оказалась даже более эпичной, чем это можно было предположить. Столичный мегаполис напоминал растревоженный улей, причём отнюдь не количеством снующих над поверхностью бортов. Обычно транспортные трубы и без того исправно поставляли цветные конфетти катеров, но сейчас над лесным массивом кружили птицы совсем иного полёта. Боевые фрегаты хищно и целеустремлённо двигались по известным лишь им одним траекториям, время от времени расцвечивая пространство вокруг цветастыми росчерками лучевых ударов. Опасное свечение отражалось на поверхности транспортных магистралей и, причудливо преломляясь, рождало над лесистым ковром рукотворные радуги. Иногда аппараты вдруг замирали и к земле летели капсулы и катера с десантом. Ассоциации, которые при этом возникали, были далеки от эстетики — если за основу сравнения взять тех же птиц… Птицы — те ещё любители поливать сухопутных обитателей фекалиями. Помнится, когда-то бесконечно давно я этими продуктами жизнедеятельности инопланетный бетон растворял… Что ж, десант на роль разрушителя укреплений подходил куда больше. Ну а над всем этим безобразием, в верхних слоях атмосферы, вдумчиво дрейфовали опасные стилеты линкоров, и менее опасные, но отнюдь не смешные сигарообразные туши тяжёлых транспортов. Последние исправно поставляли фрегатам десантные партии, в то время как линкоры изолировали мегаполис от любого внешнего воздействия.

По всему выходило, Королева очень плотно взялась за своих противников. Приставленный к их глоткам стилет космофлота смотрелся последним и самым весомым доводом в противостоянии. Зря Яра на неё наговаривала. Королева прямо сейчас платила по долгам, включая давнюю гибель родственницы и недавнюю — преданных Короне людей. Нет, не просто так гордая правительница Ясеня всю сознательную жизнь в политике!

— Ну что, будешь и дальше любоваться или ответишь командору? — Старшая совсем отошла и вместо недовольства демонстрировала ироничный изгиб бровей.

— Отвечу, почем бы и не ответить?..

Подчиняясь команде валькирии искин любезно подвесил передо мной голограмму. С неё на меня взирал странного вида мужичок, первая ассоциация с которым буквально кричала: «Карлсон! Вылитый!» Даже живёт… кхм… почти на крыше. В меру упитанный, с блестящей лысиной и маленькими, удивительно умными глазками, мужичок производил очень позитивное впечатление. Можно было бы даже посмеяться — если бы не форменный китель Ясеньского Космофлота, на петлицах которого красовались вычурные знаки высшего офицерского состава.

— Командор Алекс Золотов, — проскрежетал офицер немного простуженно, но с вполне живыми интонациями. — Что же вы так, молодой человек?.. Её Величество тормошит меня, а я ничего не могу ей сообщить определённого.

Лёгкий укор, прозвучавший в словах, ещё больше подчеркнул удивительную схожесть говорившего со сказочным персонажем. Признаюсь, это меня несколько расслабило. Чуть наклонив голову, всем своим видом изображая раскаяние, я, аккуратно подбирая слова, неспешно проговорил:

— Прошу меня простить, командор. Её Высочество очень расстроилась из-за потери близких ей людей.

Вояка покивал, принимая оправдание. Но было видно, мои слова реально его задели. Что ж, я и до того подозревал, что Принцессу на флоте любят, теперь же лишний раз в этом убедился.

— Надеюсь, девочка в порядке?

— Да, господин Золотов. Ярослава Ясеньская молода. Кроме того, у неё хорошая закалка. Уже снова рвётся в бой.

— Да, Её Высочество сильная. Вся в маму, — Карлсон подмигнул мне почти по-свойски, а в его голосе невольно проскользнула гордость. — Её Величество просила позаботиться о вашей безопасности в ближнем космосе. Как думаете, что можно сделать, чтобы успокоить Королеву?

— На яхте отличная защита, — пожал плечами. — Но если Её Величеству будет спокойней с сопровождением…

— Лучше скажите, что о своей безопасности думает Принцесса.

— Ничего. Она мне доверяет. Если уж два раза спас — спасу и в третий.

— Это хорошо, что вы так позитивно настроены, молодой человек… Я бы хотел выделить вам борт, но свободных просто нет. Операция на планете оказалась куда масштабней, чем мы думали изначально. И всё же, вы уверены, что сможете позаботиться о наследнице?

— Если угроза не будет исходить от полноценной эскадры — безусловно, — уверенно смотря в глаза командора, чётко отчеканил я.

— В системе нет вражеских эскадр… — протянул Золотов задумчиво. — Давайте так. Чтобы Её Величество не волновалась, я направлю вам навстречу патрульный борт. Он будет идти от границы системы, из точки пространства, откуда обычно уходят в прыжок. Тем самым…

— … Мы сделаем вид, что вы выполнили просьбу Королевы. Тем более, формально это так и будет.

— Очень хорошо, что вы поняли меня правильно. Надеюсь на вас… вой, — ещё раз подмигнув напоследок, офицер отключился.

И никаких тебе «молодых людей», что характерно! Конкретный разговор и не менее конкретное его завершение. Хотя персонаж в самом деле презабавный. Меньше всего ожидаешь увидеть такого на должности целого командующего Вторым Защитным флотом. Однако сюрпризы ещё не закончились. Милена, отлично поняв мой ироничный настрой, решила окончательно добить.

— Забавный персонаж, не находишь?

— Да. Похож на одного героя… из земного фольклора.

— Ну, он и в местном фольклоре знаковое место занимает…

— Вот как?

— Любовник Королевы. С ним она собиралась снимать напряжение после ваших игрищ.

Вот что значит — чужая душа потёмки!..

— Вообще-то предпочтения Её Величества казались мне несколько более… утончёнными.

— А чем тебе не нравится этот колобок? — шедшая рядом Лайна приподняла одну бровь. — Очень милый мальчик!

— Ну у вас и вкусы!

— Не у нас. У Милославы, — очень серьёзно проговорила рыжая. — Сразу видно, что он ещё тот живчик. Наверняка очень забавный и чувственный. Вполне в духе Королевы — только с таким и можно скидывать напряжение, отдыхая душой от забот о судьбе Родины.

Пришлось оставить комментарии при себе. Женщины — они такие женщины! На самом деле я давно заметил эту особенность девичьей психологии, часто идущую вразрез с земным официозом, со всеми этими звёздами и насквозь приторной гламурной картинкой. Женщина не просто любит «сердцем». И даже не ушами, что уже ближе к реальности. Женщина, как любой мыслящий человек вообще, любит прежде всего себя, и если кто-то явно и настойчиво потворствует этой её слабости, только тот и имеет реальные шансы на взаимность. От внешности всё это зависит в последнюю очередь — отсюда часты случаи, когда рядом с нереальной красоткой оказывается отнюдь не блещущий красотой мужчина. И деньги тут — лишь частный случай, для тех женщин, которые падки на чистую меркантильность. На деле же всё сложнее и проще одновременно. Сумел польстить, проникнув через это в душу избранницы — заслужил «неземное блаженство» взаимности.

За своими мыслями я и не заметил, как добрался до корабельного сердца, где обнаружил Старшую в компании нашей гонщицы. Мисель, к слову, занимала центральный кокон, именно она и вела корабль. Что ж, логично. Зачем Милене отвлекаться от общей координации, если рядом есть такой поистине идеальный кандидат в рулевые?

Подойдя к кошке вплотную, я навис над ней, внимательно изучая. Не смог удержаться. Уж больно соблазнительно смотрелась Бестия за работой. В форме Экспансии, обтягивающей каждый бугорок, каждую складку. С задорно торчащими сосками на изящной аккуратной грудке — которая и сама очень даже недурственно топорщилась под формой. С чуть разведёнными ножками, подставляющими взгляду вожделенный женский бутон. Ну и, конечно, чуть подёрнувшая всё это великолепие серебристая дымка волос, живой паутинкой блестящая в отсветах голограмм. Когда же Миса обратила на меня свой взор… Беспомощно хлопая ресницами, вся пребывая в своём виртуальном мире… Да ещё и снизу вверх…

— Как я соскучился по серебру твоих волос, Миса… — протянул, запуская пятерню в упругий капюшон беспечных прядей.

— Мне-то не заливай, Кошак. Не по волосам ты скучаешь. Это всё самообман.

И всё же я заставил себя стряхнуть наваждение, убрал ладонь и почти деловым тоном поинтересовался:

— Могу я чем-то помочь, кошка?

— Помочь?.. Конечно можешь! — фыркнула та и… расставила ножки пошире, указывая вниз глазками.

— Ми, я помогу сестре?.. — вопрошал, обращаясь к Старшей.

— Думаешь, я сделала тебе выволочку из-за того, что ты трахался в коридоре, а не в корабельном сердце?..

— Ты же знаешь, насколько бесполезна мечница вне боя. Поэтому — да. Я действительно так думаю.

— Ну, кот!.. — и далее, уже спокойно и буднично. — Что ж, ты прав. Здесь я по крайней мере смогу контролировать процесс и, если что, направить его в нужное русло.

— Кто-то обещал мне помощь, — бархатистым голоском промурчала Мисель, стреляя глазками, в стальной глубине которых зрела нешуточная угроза. Валькирия не собиралась упускать такую возможность — кайфануть за пультами управления. В конце концов, это была её любимая игра.

По телу пронёсся ветерок наведённого возбуждения. Опалил соски, чувствительную кожу на шее и ничуть не менее чувствительную — в паху. Всё внутри вскинулось, предвкушая. Я опомниться не успел, как оказался у ног прелестницы. Накрыл ладонями её бёдра с внутренней стороны, не давая им победно сомкнуться. Всмотрелся во влажно блестящие предвкушением серо-стальные глаза, сейчас как-то вдруг потемневшие, подёрнувшиеся поднявшейся из глубин души взвесью желания. Прошёлся взглядом по грудям — с этого ракурса особенно привлекательным и зовущим. Ощутил, как напряглись тренированные мышцы живота, подставив взгляду тугие переливы под кожей. И, отбросив сомнения, подался вперёд.

— О да!.. — рыкнула гонщица, надавливая ногами, пытаясь сломить сопротивление моих рук, чтобы жадно сомкнуть ножницы своих объятий. Лишь девичьи ручки остались не у дел, занятые совсем другим. Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что именно это всегда и привлекало Мису в подобной игре, добавляя ей остроты и утончённости. Ведь руки за пультами всегда заняты.

Спустя ещё десяток минут я, вдоволь наигравшись, принялся отстраивать дорожку из поцелуев по направлению вверх. Но и о сокровенном не забывал: ответственный «пост» тут же заняла щепоть из когтей. По-моему, кошка от такого поворота распалилась ещё больше. Она буквально подалась навстречу руке, подвесив бёдра коротким мостиком. Теперь речи об объятиях ног больше не шло, вектор женского интереса сместился на иной предмет.

Не сбавляя напора и не теряя скорости, я вскоре зарылся в серебристую роскошь волос. И, уже здесь, проникнув сквозь мягкие россыпи, принялся выцеловывать милую шейку. Девочка ответила чувственным стоном. Она была каждой клеточкой тела «за». А ещё кошка вовсю ласкалась в ответ, и отнюдь не ладонями или губами. Она всерьёз взялась за имплант, и уже мне пришлось стонать — прямо сквозь поцелуи на её напрягшейся шейке. Возбуждение и удовольствие между тем захватывало всё сильней. Я всё больше терял контроль.

В какой-то момент возможности терпеть больше не стало. Всё, чего я сейчас хотел — очутиться в святая святых этой девочки, ощутить горячечное тепло её лона, его влажную жадность, пульсирующую удовольствием и возбуждением в такт нашей утончённой игре. С рычанием метнулся навстречу валькирии. Колени впились в пружинящее в ответ кресло, но свою задачу выполнили: стройные ножки подруги приглашающее разошлись в стороны. И тогда я, предвкушая скорое соединение с женщиной, навалился на неё всем телом. Упругая грудь спружинила, держа удар. Она не позволила мне притиснуться абсолютно, чтобы слиться с кошкой в единый мышечный кокон — напряжённый и жаждущий, единый для двоих.

Миса приняла меня легко, и тут же сделала то, что ей не давалось всё это время — что есть мочи сдавила ногами, обхватила, лишая даже призрачной возможности вырваться и изменить что-либо.

— Мой!.. — рыкнула кошка, при этом, однако, не прекращая следить за сонмом голограмм, кружащих вокруг её головы и ладоней. Опытная. Умная. Моя!

А ещё через пару минут, легко преодолевая остаточное сопротивление, перевернулась, гибко осёдлывая. Теперь меня обнимали не ноги — одни лишь бёдра, зато из такого положения хорошо ощущалась острота сильных коленей, впившихся в тело. Получив своё, Мисель как-то сразу расслабилась. Она сейчас находилась в насквозь привычной позиции, с которой за время собственной республиканской жизни вполне сроднилась. Для кошки поза была столь же естественна, как дыхание или ходьба. Но даже это оказалось ещё не всё.

«Какой милый мальчик! Какой беспомощный! И в таком правильном месте…» — промурчал в самое ухо странно знакомый бесплотный голос, и от его тембра и интонаций меня всего бросило в дрожь, плавно перешедшую во внеплановую разрядку.

Лишь когда по торсу и плечам поползли тугие щупальца, до меня наконец дошло, чей это был голос. Валери! Вернее, её интерактивная копия. Выходит, сегодня дорвалась не только Мисель, и не только я. Ещё и это странное создание запустило забытый за давностью алгоритм.

«Ты ведь больше не будешь блокировать мои алгоритмы?» — голос интерактивной валькирии врезался в восприятие, а следом, множа эффект, в чувствительные зоны вонзились до боли знакомые техногенные щупальца.

«Что… это? Что… ты… творишь⁈.» — беззвучно зашептал, полностью деморализованный этим потусторонним вмешательством.

«Леон, мне кажется, будет правильно преподать тебе небольшой урок. Люди часто затаивают обиду, чтобы выразить её позже, когда объект не ожидает подвоха. Веришь, я не хочу этого делать… Слишком тебя люблю. Но как ещё до тебя тогда достучаться⁈»

«Не… дури… Ри…»

«Ты правда так ничего и не понял? — глаза интерактивной валькирии метали молнии, а ещё… где-то в их глубине плескалась натуральная обида! — Обидел меня. А я всего лишь хотела позаботиться о тебе. Помочь наладить личную жизнь, раз не могу сама…»

Казалось, ещё чуть-чуть и образ Ри заплачет. Умом я понимал, что она всего лишь играет. Вопрос лишь в том, что является побудительным мотивом игры, и здесь особых вариантов не просматривалось. Высшая заложила в искин всю себя, всю свою мотивацию, все собственные императивы. Даже если в чём-то и отошла от оригинала, это ровным счётом ничего не значило. Сейчас голосом искина говорила Тёмная Мать. Моя возлюбленная. Обижать же Валери не хотелось. И так ради меня она приняла смерть, обижать её ещё и в посмертии?.. Упаси космос от такого!

«Прости, Ри. Я не хотел. Не хотел тебя обидеть».

«Правда не хотел?»

«Я не подумал, что ты… что в тебе… частичка моей Валери. И что именно она старалась так обо мне позаботиться».

«Значит, ты больше так не будешь?»

«Нет. Прости меня».

«Тогда и ты меня прости».

«За что?»

«За то, что пренебрегала своим долгом твоей… женщины. Но не волнуйся. Теперь всё будет иначе. Пусть я не могу… как раньше. Но кое-что доступно и мне теперешней. И это кое-что ты сейчас получишь с лихвой. За всё то время, пока я отлынивала от своих обязанностей».

И должен признать, такая категоричность и даже горячность от корабельного искина вовсе не казалась мне смешной… Оказаться в стальных жгутах щупалец, когда сверху беснуется так ничего и не заметившая кошка, было очень — очень! — остро. Воистину, коварству рыжей валькирии нет предела! Не удивлюсь, если и к концу собственной жизни буду обнаруживать какие-то подобные этому «звоночки» из прошлого…

Первым моим сознательным действием была попытка выпрямить шею. Дело в том, что от удара по щеке меня хорошо так развернуло, но из-за силы удара и ошмётков едва-едва схлынувшего возбуждения всё, что я смог — это попытаться выпрямиться.

— … Да приходи же ты в себя, Кошак! Как маленький, ей богу! Будто никогда под женщиной не был!

Слова доходили, как сквозь вату, но доходили. Это уже был прогресс. Мисель — а это была она! — замахнулась для ещё одной хлёсткой пощёчины. Её ладонь, с какой-то нарочитой медлительностью, устремилась к щеке. Ну уж нет! Но, даже несмотря на огромное волевое усилие, поймать её удалось лишь в последний момент. Поймав, сдавил запястье, предупреждая, что не стоит продолжать. И кошка поняла. Хищно усмехнулась.

— Ну что же, вижу, оклемался. Чего тебя хоть накрыло-то так? Вроде ничто не предвещало…

Я меж тем откинулся на спинку кресла. Прикрыл глаза. Ладони переместились на покатые бёдра чертовки. Прошлись по напрягшимся ягодичным мышцам. Даже сквозь полуприкрытые веки я видел, как она прикрывает глаза, чтобы сосредоточиться на собственных ощущениях. Иногда Миса бывала предельно конкретна — как ещё недавно, когда усаживала у своих ног. Но иногда… становилась весьма чувственной и утончённой особой. Да и когда я находился у ног, Бестия далеко не всегда проявляла замашки хозяйки жизни. Порой она растворялась в чувственных ласках, отдавалась им без остатка. Как сейчас. Так что невинные на первый взгляд прикосновения породили целую волну ощущений. Пришлось даже усилить нажим и охват, переводя ласки на гибкую спинку и бок, и далее, на боковую часть грудки.

— Вот так… хорошо… — мурчала Мисель, гладя мои волосы и шею в ответ.

— Так, голубки! — откуда-то пришёл недовольный рык Милены. — Потом намилуетесь! Немедленно приводи его в порядок, кошка!

С явным неудовольствием выдохнув, Миса резко высвободилась из объятий. Вскочила с колен. Напоследок блеснула на меня довольным глазками и легонько мазнула по губам прощальным поцелуем.

— Всё, твой выход, мечник. Работай, — с вполне обыденными интонациями напутствовала она меня.

Вот ведь! Всё же женщина куда адаптивней мужчины, ей проще выходить из чувственной бури — пусть иногда и ленится это делать. Сейчас причин лениться у Мисы явно не нашлось, даже наоборот. Когда Старшая лютует, эмоции легко собираются в кулак.

— Вы решили окончательно превратить меня в республиканца, Ми?

— Давай, приходи в себя. Я же вижу, что ты уже остыл.

— Нет Ми, это отличная идея! Выпускать мечника из сладострастного плена только на время боевой акции. Чем не республиканский подход?

— Кошак. Всё предельно серьёзно. По нам ведут огонь. Эмиттеры защитного поля пока держат, но мы не можем оторваться. Тебе придётся вмешаться. А философию под это позже подводить будешь.

— Тогда почему не растолкали, когда всё только началось?

— Потому что ты был в неадеквате. Видимо, изголодался сильно. Зря я тебя с рыжих сняла… Они бы тебя быстрей в чувство привели.

Пришлось спешно включаться в работу, но перед тем пройти стадию слияния с управляющим коконом, что по мысли интерактивной Ри подразумевало очередное свидание. Вместе с погружением в недра кокона я испытал и не имеющие отношения к управлению ощущения — подарок мягко обнимающих тело техногенных щупалец. Даже основному объекту межполового общения досталась порция квазиживой плоти…

«Ри, ты что творишь?»

«Привыкай, милый. Теперь так будет всегда, когда в меня погружаешься. Помнишь, как у нас на крейсере было?..» — подмигивающая моська Высшей валькирии проявилась прямо перед лицом, с живым интересом вглядываясь в глаза. Искала отклик — и нашла. Разумеется, я не мог этого позабыть! Даже спустя столько времени не мог… Аллюзия в самом деле оказалась сильной. Возразить на это было нечего, тем более что вместе с воспоминаниями накатило и возбуждение.

Впрочем, в этой части потакать моим слабостям Валери не спешила. Она, как это было многократно в годину нашего совместного рейдерства, лишь обозначила внимание. Подарила толику возбуждения — но ровно столько, чтобы можно было под ним нормально работать. И должен признать, искин великолепно контролировала ситуацию. Ощущала буквально каждый нюанс моего желания. Знала, что именно нужно сделать, чтобы усилить или пригасить его. Она полностью контролировала процесс, и это было жутко и нереально притягательно одновременно. Память о Валери жила в каждой клеточке моего тела, и вот так потакать ей оказалось большим соблазном.

«Что молчишь? Или уже всё понял?»

«Понял, Ри. Я… действительно не могу без тебя. И уж тем более не могу отказаться от твоих ласк… хотя и знаю, что этот твой образ сродни посмертию».

«Тогда приступай. От тебя сейчас действительно многое зависит. А я подстрахую. Можешь на меня полностью положиться… как тогда».

Однако на первом месте сейчас стояла вовсе не яхта. Первым делом меня интересовали валькирии. Местоположение сестёр удалось установить по боевому коммуникатору и программным средствам самой «Селенги». Кошки были в броне, рассредоточившись по всему гигантскому «телу» яхты. Они занимали оборону в местах наибольшей уязвимости, как то — генераторная установка, преддверье корабельного сердца, резервный пост управления и пост контроля защитных систем. Также тройка десантниц разместилась в ангаре. Здесь они выполняли двоякую функцию: с одной стороны, прикрывали очередную уязвимость, с другой — выступали своего рода маневровым резервом, могущим в любой момент погрузиться в катер и переместиться в угрожаемую прорывом точку. Сразу было видно, что Милена времени зря не теряла.

Впрочем, всё это я оценил лишь мельком. Основные потоки были заняты другим — анализом ситуации космического боя. Разумеется, кошки утрировал, говоря, что я «проспал» всё веселье. Не настолько уж они отморожены, чтобы принимать бой без своей основной ударной силы. Не то чтобы я себе льстил… однако валькирии по определению не способны вести космического сражения. Десант — здесь да, с ним они справятся без вопросов. Даже управление кораблём для них не проблема. Но не придумали ещё валькирию, способную заменить залп основного калибра. Так что «будить» меня сёстры начали сразу же, как только запахло жареным.

Вражеский корабль действительно имелся. И стрелять он пробовал. Вот только расстояние пока не позволяло обеспечить эффективного поражения, да и сам борт не производил впечатления боевого. Приблизив силуэт, ничего толком не понял. Никаких тебе линз или ракетных шахт, даже эмиттеров защитного поля кот наплакал. Как и чем он вообще стреляет⁈ Ответ на последний вопрос не заставил себя долго ждать. Ри любезно дала раскладку по последствиям последнего и единственного залпа. Сомнений быть не могло: использовалась какая-то разновидность энергетического вооружения. Оставался вопрос, где размещается это довольно-таки серьёзное оружие.

Запрос на планету ситуации не прояснил. По их классификации борт числился как торговый. До того долго провисел над планетой, но несколько часов назад покинул стапели, чтобы уйти в дальний прыжок. Что ему понадобилось от нас, непонятно. Однако оставалось фактом, что идущий в точку прыжка корабль в какой-то момент замедлился, дождался нас и потом пошёл на сближение. Причём скорость имел отнюдь не торговца и запросто мог потягаться с «Селенгой». До сближения на расстояние эффективного залпа оставалось совсем немного.

Мои кошки действительно были готовы к бою, но тут важно, к какому именно. Вся их диспозиция указывала на готовность противодействия десанту. Сейчас же необходимо было подготовить их к бою космическому — насколько это вообще возможно в нашей ситуации. Сама по себе яхта с её искином не нуждалась в управлении как таковом, здесь всё было автоматизировано настолько, что достаточно лишь сравнительно грубых команд. Однако в бою возникает целый ворох проблем, и автоматизация из блага способна запросто сделаться обузой. Взять то же маневрирование, особенно — расчёты сложных манёвров. Тут нужна опытная ласточка, и не одна. Другой блок — борьба за живучесть. Если в нас хорошо попадут, повреждения могут парализовать автоматику. Нужны резервные пульты, не отстоящие далеко от агрегатов, и на них в идеале должны находиться автономные члены экипажа. И самое сложное — физическое воплощение этой самой пресловутой борьбы за живучесть, читай — управление дронами поддержки.

Поразмыслив хорошенько, я посадил за пульты Мисель. При необходимости она могла заменить ласточку, пусть и не имела опыта полноценного боя на кораблях межсистемного класса. Зато управлять ими могла особо не напрягаясь — не одни лишь катера входили в круг её увлечений. Разумеется, возражений не последовало, валькирия была готова работать, отлично понимая, что стоит на кону.

Проблему живучести решили довольно нетривиальным способом: вручили дройдов под руководство Литы. Девочка сначала дёргалась, возмущалась, но под давлением старших сестёр сдалась. Это не компьютерная игрушка, куда старшие поставят, там и примешь бой. «Хоть на обшивке враскорячку» — именно так выразилась Милена, имевшая соответствующий опыт, пусть и не понявшая до конца, какую хохму отмочила. Благо, остальные сделали морду кирпичом. Не время сейчас и не место — зато потом ей это обязательно припомнят. Так что теперь юная снежка, недовольно зыркая в сторону Эйди, отправилась к резервным пультам, куда было выведено управление единственным нашим боевым активом — эмиттерами силового поля. Там же она приняла под управление разношёрстное «воинство» дройдов. Управление им было реализовано на очень глубоком аппаратном уровне, через завязку на боевые программы коммуникатора. Получившееся ожерелье смотрелось в высшей степени презабавно, но и на это сёстры предпочли промолчать. Тем более у мелкой имелись серьёзные причины дуться: по моей задумке дройды предназначались Милахе, но та благополучно откосила, сославшись на свою «зашоренность» и привычку к совсем другим аппаратам. Мол, у мелкой восприятие гораздо пластичней, нет профессиональной деформации на стайных дройдах и прочее и прочее. Тоже мне, великовозрастная матрона нашлась! С криминалистическими дройдами, помнится, кошка отлично управлялась, а они, на секунду, весьма далеки от стайных… Соскочила, одним словом. И мелкая на неё теперь затаила. Уж очень ей хотелось принять свой первый бой в броне, среди ударных дронов — а не в виде старшей «по космической свалке», как она охарактеризовала неповоротливых и бестолковых ремонтных дройдов.

За всеми этими спорами и разговорами я упустил последнюю нашу боевую «силу». Когда понял, что натворил, мне сделалось мучительно стыдно. Ведь вся миссия, почитай, ради неё затевалась!

«Где сейчас Ярослава?» — бросил в пространство стайного интерфейса, стараясь не выдать собственного прокола.

«Там, куда ты её отправил, — пожала плечами интерактивная Ри. — В бассейне».

«Что же вы так, сёстры? Бросили нашу гостью одну. Даже не подумали её где-нибудь спрятать».

«Думаешь, один такой умный? — фыркнула Триша. — Твоя принцесса всех на фиг послала. Заявила, что полностью тебе доверяет, и раз отправил её в бассейн, значит, знал, что делал. Но девчонка боевая, этого у неё не отнять…»

Подобная характеристика от сестры по наставнице дорогого стоила. Видимо, Ярослава очень ярко высказала своё «фи», раз даже многоопытную кошку проняло. Пришлось браться за дело самому. Тем более, «дело» это представлялось весьма приятным… если учесть, где и в каком виде резвилась гордая ясенька. Нет, обнажёнкой меня, конечно, не удивишь, но чтобы так вызывающе… А ведь принцесса ни разу не валькирия, и даже не республиканка. Внешницы от природы гораздо стеснительней — от природы их общества, не физиологии. За одним исключением: вся их стеснительность выпадает в осадок, когда рядом появляется годный для «дела» самец. То есть я. Для меня играла, чертовка! Ну да, играла. А как ещё это прикажете называть⁈

Ярослава плавала под водой, уже одним этим повышая свои очки притягательности. Здесь её образ не застила рябь на воде, с неизбежностью возникающая от мощных гребков на поверхности. Да и гребков как таковых не было. Точно мурена, девочка изгибалась, отталкиваясь от водной толщи всем своим тренированным телом, буквально взрезая её. Мягкие обводы совершенного тела, увеличенные самой водной линзой, особенно рельефно проступали в моменты изгибов. Выгнуться вперёд и вверх — и вот взгляду открывается роскошная грудь. Прогнуться вперёд и вниз — и вот уже на первое место выходит покатость бедра и упругая округлость милой попки.

Ещё и Валери со своей стороны прибавила пикантности… Искин не просто показывала мне статичную картинку — скажем, вид сверху или сбоку. О нет! Варьируя разные ракурсы, с разной степенью приближения, душа «Селенги» добилась сумасшедшего эффекта. Подобная нарезка дала бы фору любому стриптизу! Тем более что девушка на ней буквально дышала молодостью и здоровьем, силой юности и её непревзойдённым очарованием. Куда там воблам из сферы эскорт-услуг!

«Леон, я готова тебя приласкать, — сопроводила визуальный ряд звуковым Ри. — Но у нас бой на носу. Потерпи немножечко, милый».

Закадровый голос вывел меня из состояния молчаливого созерцания.

— Ярослава, не могу не сказать: ты великолепна! Такая техника, а уж тело… Помнится, ты что-то говорила про мою власть, в которой оказалась… Повтори, пожалуйста, ещё раз — только придыхания в голос добавить не забудь!

— Ты за всеми своими женщинами подглядываешь? — фыркнула в ответ прелестница, но было видно, что моё искреннее восхищение ей приятно.

— Обычно я поступаю проще: сам участвую во всех пикантных сценах, которые имело бы смысл подглядывать.

— Ну, знаешь!.. — принцесса аж подавилась то ли возмущением, то ли смехом.

— Я бы и к тебе с удовольствием наведался… в гости. Но решил дать немного прийти в себя. Ты как, готова к активным действиям?

— Это ты мне сейчас секс предлагаешь?.. — как-то даже растерялась ещё недавно позирующая для меня девчонка. Одно дело игра, и совсем другое — расплата за неё в реале.

— Нет, кошка. Пока только бой, — ответил со всей серьёзностью. — Стая готовится к отражению возможного абордажа. Тебе необходимо занять более подходящее место. Предлагаю…

— Леон, я не буду отсиживаться в стороне, пока другие дерутся, — по-моему, подруга даже вздохнула с облегчением, когда услышала истинную причину моего «визита». А заодно со всей страстностью юности кинулась в другую крайность: пробудила в себе дух противоречия. Даже глазками гневно сверкнула в какой-то момент. — Я — Наследная Принцесса, а не сопливая девчонка. Обозначь место, где я смогу принять бой вместе со всеми. И это не обсуждается.

— Я почему-то не сомневался в твоём решении, — улыбнулся девочке, стараясь сгладить возникшее недопонимание. — В броне доводилось ходить? Стрелять из плазменной винтовки умеешь?

— «Да» на все вопросы. И дройдами управлять могу… правда, нашими, — Ярослава упрямо стиснула зубки.

— Вот и отлично! Поступаешь в распоряжение Милены, нашей Старшей. Викера, приодень девочку. Только Яра… Имей в виду, валькирии будут тебя прикрывать при любом раскладе, так что не подставляй их, не лезь в самое пекло.

— Хорошо, милый, не буду. И можешь не продолжать. Милену буду слушать. Других опытных валькирий тоже.

— Я сама ею займусь, Кошак, — серьёзно посмотрела мне в глаза Вик. — Ты везёшь в Республику хорошую девочку.

— Хорошо. Яра, лови маршрут следования. Пятиминутная готовность.

Девочка тут же, не говоря ни слова, выпрыгнула из бассейна. Прошла через контур, осушающий тело. За контуром больше не действовали поля, удерживающие её волосы в высокой причёске, так что Ярослава изящным движением головы, с явно видимым эротическим подтекстом, разметала их по плечам. Я, как зачарованный, наблюдал игру блик корабельного освещения в соломенных прядях юной красавицы. Особенно внушало, что это было адресовано единственному наблюдателю — мне. Ну и тёплая, обещающая улыбка — как заключительный штрих, подчёркивающий всю степень её ко мне расположения.

Вот на таких мельчайших нюансах и строятся серьёзные отношения: ты дал женщине то, о чём она втайне мечтала, она реализовала уже твои устремления. Своего рода обмен любезностями как условие долгого и крепкого романа. Тут главное — угадать желания друг друга и быть готовыми пожертвовать чем-то ради их исполнения. Здесь и сейчас принцесса мечтала побегать в броне, а потому была само воплощение благодарности.

— Намекаешь? — не удержался от небольшой проверки.

— Какие намёки, котик? Я же вся твоя, в любой момент времени: просто приди и возьми, — девочка приблизила голограмму, так что передо мной на пол-экрана оказалось её личико, освещённое нежной, дразнящей улыбкой. Я же… Утонул в этих бездонных озёрах глаз, и даже предостерегающее сжатие щупалец Ри не смогло сразу привести меня в чувство. — Всё это — лишь игра. Мама меня ещё с детства учила… Женщина должна уметь красиво сдаться. Это аксиома. Только тогда отношения будут яркими и сочными, а эмоции бурными и продолжительными.

— Мама учила? Я думал, принцесс другому учат… — вырвался у меня немного ироничный вопрос. Но именно это последнее замечание подруги позволило совладать с собой.

Вся стая, с живейшим интересом наблюдавшая нашу пикировку, разразилась смешками. Однако мне было чем ещё удивить кошек:

— И ты даже не представляешь, какой музыкой на мой слух пролились твои слова! Ведь кое-кто на этом корабле считает, что сдаваться должен мужчина…

— И кто же это? — иронично изогнула брови принцесса, то ли понимая шутливый подтекст, то ли просто продолжая свою чувственную эпопею.

Но игру самым бессовестным образом поломала Эйди:

— Все!

Одного слова хватило, чтобы вся стая грохнула в голос, и даже Ярослава на сей раз не смогла сдержать смех. Только сейчас я заметил, что принцесса всё время нашего разговора шла на точку рандеву с Викерой, и теперь стоит напротив закованной в броню валькирии. Однако! Пока я сидел, не в силах отойти от её прелестей, Ярка умудрилась молниеносно собраться, одеться и оказаться в назначенное время в назначенном месте. Вот ведь деловая женщина! Вся в маму. Значит, пора и мне честь знать.

Выведя перед собой интерактивную карту космического пространства, я углубился в её изучение. За время скоротечного диалога с кошками разделяющее нас с преследователем расстояние сократилось на треть. Причина была проста. Противник шёл курсом на сближение, почти под прямым углом к вектору движения «Селенги». Разумеется, космос не двумерный, наше движение в третьей плоскости легко превратить в параллельное, а не в перпендикулярное, но что-то подсказывало, что это не вариант. Преследователь всё равно сманеврирует. Слишком поздно мы его заметили — раз он уже начал пристрелку.

Как раз в этот момент от корабля отделился очередной разряд ударного залпа, который сильно просадил силовое поле «Селенги». Я ещё раз взглянул на обводы неугомонного преследователя. В очередной раз попытался отыскать «дуло» лучевой пушки, и в очередной же раз потерпел неудачу. Его просто не было! Да и сами обводы не перестали быть обводами торговца. Но с фактами не поспоришь: этот странный торговец сейчас, в нарушение всех технических канонов, самым бессовестным образом вёл по нам огонь. И что вдвойне странно, корабль нарушал не только принятые технологические ограничения. У него, как и у нас, производился досмотр. Его неоднократно просвечивали всевозможными сканерами. Окажись на борту калибр подобной энергетической мощи, его бы непременно обнаружили. Так что наш необычный преследователь нарушал ещё и элементарные законы здравого смысла. Ни за что не поверю, что ему на таможне попался такой же офицер Коронной Службы, как и нам! Да и второй Сайны там быть не могло по определению… И всё же странный торговец стрелял, стрелял вопреки всем законам. Да что же ты за фрукт-то такой⁈

— Так, девочки, пойду-ка я разомну косточки! — заметил, с явной неохотой выпутываясь из навязчивых объятий Ри, которые, казалось, были повсюду, и не хотели выпускать пленённую дичь даже в столь судьбоносный момент.

— У нас вообще-то бой на носу, а ты единственный среди нас, кто хоть что-то смыслит в космических сражениях, — взгляд Ми, которым она меня одарила, обжигал возмущением и злой насмешкой.

— Понимаешь, кошка… Есть моменты, когда даже внешница коня на скоку остановит и в избу горящую войдёт. Так и республиканский мужчина.

— Что, коня остановит? А можно узнать, за что ты его ловить собрался?.. У животины хотя бы достоинство есть, и весьма немалое, а у нашего визави?..

Я аж закашлялся.

— Э-э нет, кошка! Сегодня больше никаких достоинств. Я его по-другому приголублю… Только сначала разберусь, что это за зверь такой, и где у него овечья шкура, а где волчье нутро… Хочешь со мной на внешнюю палубу?

— Возможно… Но нет, — задумчиво изрекла та, и по её серьёзной моське никак не угадывался очередной заход на шутку. — Не хочу оказаться на обшивке враскорячку.

Оказывается, Ми прекрасно «словила» ассоциацию, когда напутствовала Литу слушаться старших! Кошки в коммуникаторе зафыркали, они тоже уловили иронию своей матери-командира. За моей спиной набирал обороты очередной кошачий концерт, девчонки задорно перешучивались, мне же сейчас было не до того. Из головы не шёл странный торговец. Как и, главное, где он мог прятать такую дуру⁈

По дороге я всё же связался с планетой. После небольшого утрясания формальностей удалось получить оригинальные результаты сканирования борта. Короткая рекогносцировка ключевых узлов ничего не дала. Там реально негде было спрятать что-либо подобное! Ведь речь шла, ни много ни мало, о целом орудийном борте фрегата или о половинном залпе основного калибра крейсера! Уж мне-то такие детали были хорошо известны по литанским событиям.

Створки специальной ударной площадки, созданной на «Селенге» под мечниц, неспешно открывались, а я всё ещё ломал голову над странной природой нашего визави. Головоломка решительно не желала складываться, всякий раз разлетаясь в пыль под ударами элементарной логики. На планете, кстати, тоже недоумевали. У целого сонма флотских аналитиков пазл так же не желал складываться!

Наконец площадка очистилась от броневых плит. Они распустились, что тот бутон — хотя уместней будет сказать, сложились, утекли в стены, подобно мембране входа, только не горизонтальной, а куполообразной. Теперь меня отделял от вакуума лишь невесомый слой силового поля. Голову к тому моменту уже обнимал лёгкий шлем флиппера, выстроенный из ткани воротника. Но все эти технические детали блекли на фоне резко надвинувшейся бездны космоса.

Горящие нереальным огнём звёзды окружили. Серебряный свет залил каждую щёлку на площадке, каждую складку казавшейся монолитной одежды. Такой яркий и такой обманчиво холодящий! Я будто окунулся в него с головой. Стоит убрать мерцающую стенку пузыря — и бренную плоть окутает сопутствующая космическая радиация. Воистину, звёзды умели кусаться даже на расстоянии… И пусть львиная доля излучения есть порождение ясеньского светила, но какая-то же часть пришла издалека! От бездны холодных звёзд. Их невесомым касанием, простёршимся на поистине космические расстояния.

Звёздная красота покачнулась, зарябила разводами по воде силового поля — так из космоса представлялся очередной удар чужого оружия. Призрачная силовая пелена вся пошла волнами, запульсировала, пытаясь не потерять свою целостность. Я прислушался к её энергетическому пульсу. Постарался слиться с ним, повторить его рисунок в структуре полей. Эмиттеры были мне без надобности, они только мешали — мешали почувствовать обжигающий огонь чужой силы. Поэтому на том пятачке, на котором находился я, силовые поля погасли. Образующие их эмиттеры «закуклились» на себя, замкнули кромку с другой стороны, оставив часть обшивки попросту беззащитной. Создаваемый ими пузырь защиты зиял выемкой, место которой заняла резко расширившаяся на нужный объём пелена — сразу пятого уровня. Нельзя расслабляться, ничто ещё не закончено.

Примечательно, но следующий удар лжеторговца пришёлся аккурат на занятую мною «проплешину» в монолитном пузыре защиты. Будто там почувствовали слабину. Системы же корабля, любезно обеспечивающие меня данными со своих сенсоров, позволили уловить последовавший за ударом манёвр. Ушлый «торговец» весь извернулся, словно в противоракетном манёвре, только в отличие от классической фигуры подставил мне не ребристый бок, а… беззащитное брюхо. Новый удар, и сразу же новый манёвр, подставляющий брюхо. Со стороны это походило на неловкие пируэты майского жука, тяжело летящего и надсадно воющего на лету. Более нелепого космического сражения мне до того видеть не доводилось! Даже улепётывающий на Лиите линкор смотрелся куда величественней…

После очередного энергетического удара, когда запредельная мощь чужих импульсов обернулась задорным пшиком разноцветья молний-снежинок, я прислушался к собственным ощущениям. Конечно, со стороны все эти салюты выглядели более чем внушительно, но вряд ли моих врагов влекло на бой чувство прекрасного… Скорее в их действиях имелся какой-то расчёт, который я просто не мог уловить за нелепостью картины боя. Все эти салюты, нелепые манёвры, при очевидно мощных и выверенных ударах — всё это по отдельности казалось бессмысленным, но вместе обретало какой-то извращённый, непонятный простому смертному посыл.

Непонятный простому смертному… Извращённый… Все эти понятия, если вдуматься, хорошо ложились на недавнее прошлое, свидетелем, и отчасти участником, которого я стал. Псионцы. Больше некому. Но это же означает, что где-то там, на борту нелепого торговца, находится отнюдь не нелепый пассажир. Или капитан. Который, так же как и я, пропускает через себя энергию полей.

Вот так. Нет никакого главного калибра, как нет и снопа одиночных орудий. Есть только другой разумный, который стоит сейчас где-то там, на обшивке торговца, и посылает клинком из миленула накопленные своим «звёздным» метаболизмом гекатомбы энергий мне навстречу. Понимание этого пришло и в вихре схлестнувшихся энергий. Я почувствовал чужую злою волю, облечённую ударным разрядом. Как просто! И как нереально, запредельно сложно для вчерашнего внешника, чуждого всех этих вывертов поистине звёздной генетики.

Одновременно пришло ощущение некоего сродства с тем, другим, я. Да, мы будем убивать друг друга. Но делать это азартно, наслаждаясь самой возможностью борьбы… двух звёзд. Должно быть, именно так ощущают себя двойные звёзды, всю свою жизнь обменивающиеся звёздным веществом, рождающим в одной из них жуткие вспышки ядерных реакций, а у другой — забирающие ядерное топливо.

Это открытие не ошарашило — напротив, заставило улыбнуться. Похоже, начавшаяся ещё на планете драка нашла своё продолжение. Псионцы не желали отступать и признавать поражение. Ну что же, тем хуже для них… Сейчас я отлично осознавал, откуда именно идёт переток чужих энергий, мне даже не нужно было видеть вражеский борт. Чутьё мечника, да и странные манёвры чужака не оставляли сомнений, где именно обосновался мой визави.

«Леон, напряжение защитного поля в красной зоне. Генераторов хватит ещё на два-три таких удара. Потеряно одиннадцать процентов преобразующих эмиттеров» — ворвавшийся в сознание голос искина был взволнован, и в этом удивительно похож на её реальный прообраз. Вот так же, теми же выражениями, Валери сообщала мне о проблемах в ходе очередного космического сражения.

На секунду я даже потерял концентрацию. Это было странно… и волнительно. Казалось, вот она, моя валькирия, только руку протяни. И я не удержался от лёгкой шпильки.

«Ри, девочка, ты же всегда мечтала о полях. Теперь они у тебя есть. Радуйся этому, прочувствуй их переливы».

«Я, конечно, всегда следила за собой… Но чтобы вот так, проводить техобслуживание каждого узла и волноваться о повреждении нервной периферии… — не осталась в долгу искин, чем ещё больше подкупила. Видимо, она это тоже почувствовала какими-то своими программными синапсами, потому что с бархатистыми нотками в голосе продолжила: — Я всё же рассчитываю на твою заботу, милый».

Рассчитывает она… Прикрыв глаза, я начал накачку собственных полей. Пока работал, вражеские импульсы приходили ещё дважды, что ощутимо нервировало мою интерактивную визави. С тревогой в голосе она сообщала о всё новых повреждениях. И всё же всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что я сам когда-то творил с боевыми кораблями внешников. То ли противник не осознал в полной мере, с чем столкнулся, то ли просто не мог в это до конца поверить. Ведь он не был свидетелем псионской дуэли, а значит, мог лишь додумывать сами причины неудачи собрата. Чтобы какой-то вшивый республиканец вдруг взял, и победил в открытом бою псионца⁈ Ха, и ещё раз ха!

«Леон, я на грани», — выдала Ри наконец.

«Потерпи ещё немного, солнце, — ответил как когда-то, когда была жива моя Валери. — Удар должен быть единственным и фатальным».

«Хорошо, милый. Я доверяю тебе».

Всё внутри буквально пропиталось энергиями. Я сам себе казался звездой, разбухшей от закачанной из другой звезды плазмы. Нет, это не была чужая энергия, но само ощущение почему-то было именно таким. В какой-то момент мои глаза, до того закрытые, распахнулись. Одновременно с этим вся накопленная внутри сила высвободилась, уносясь куда-то туда, куда смотрело не зрение — какие-то иные органы чувств. Заряд запредельной силы ушёл прочь от «Селенги», но даже его лёгкого соприкосновения с эмиттерами защитного поля хватило, чтобы просадить их почти до нуля. Можно представить, что сейчас переживает наш псионский «друг»!

Наши поля схлестнулись, озарив окружающий космос визуальными проявлениями боя двух без малого звёзд. Сонмы молний сорвались в месте контакта: где-то там переходил в плазму тщательно сберегаемый утлым судёнышком кислород. Беззвучный крик пронзил само мироздание… и вдруг стало пугающе тихо. С той стороны больше не наблюдалось даже намёка на недавнее энергетическое буйство, на самостоятельное существование средоточия звёздного вещества.

Но и мне ощутимо досталось. Всё же пропустить через себя столько энергии — то ещё испытание. Сознание плыло, тело заметно трясло. Едва попытался собрать в кучу разбегающиеся мысли, как на границе сознания возникло ощущение какой-то смутной незавершённости. Что-то ещё нужно было сделать. Что-то важное. Несколько долгих минут я простоял без движения, тяжело оперевшись на меч. Упёртый остриём в обшивку, любезно подставив мне на уровне груди планку крестовины, верный клинок остался верным до конца. Мне было невдомёк, что принятая поза удивительным образом повторяет памятник на Лиите — что не укрылось от вездесущего взгляда сестёр. И тут, под атакой непонятных намёков и лёгкого флирта, наконец осознал, что именно меня глодало.

«Катеру — пятиминутная готовность».

«Состав десантной партии?» — деловито осведомилась засевшая в ангаре Вик.

«Викера, Триша, Сайна, — перечислил я всех кошек, державших оборону в ангаре, однако на этом не остановился, — Эйди… Лита».

По последней принял решение на одном лишь наитии, в последний момент. Не хотел привлекать девчонку, она и так неплохо справлялась на своём ответственном посту. Однако для меня было очевидно, что борьба за живучесть яхте больше не понадобится. Зато на лжеторговце юная снежка сможет показать зубки и размять коготки, заодно недовольство прошлой задачей отойдёт на второй план. Своих кошек нужно уметь мотивировать, это не просто залог хороших отношений с мужчиной — любая Старшая поступила бы так же.

«Меня подберёте на обшивке. Боюсь, своим ходом не дойду: качает».

«Леон, а меня ты что, здесь оставишь?» — как бы между прочим вопрошала Принцесса.

Её слова хотя и прозвучали спокойно, но было видно, что где-то на грани восприятия в них сквозит недовольство. Ярослава не хотела отсиживаться в тылу. Насиделась в бытность свою Наследной Принцессой. Однако ответить девчонке мне не дали.

«Так, кошки. Всем оставаться на местах» — голос Старшей стеганул всех, точно кнут, заставив отлаженный механизм стаи, уже закусившей удила предстоящего десанта, резко замереть в растерянности.

«Милена, не понимаю тебя» — заметил аккуратно, чтобы не нарваться на жёсткий отпор.

«А чего здесь понимать, кот? Нападение неустановленного корабля отбито. К месту боестолкновения приближается патрульный внутрисистемник, который тебе обещал командующий. Он будет здесь через пятнадцать минут, тогда и досмотрит уцелевшие отсеки».

«Разве мы не должны завершить начатое?»

«Леон, котик, вот от кого не ожидала — так это от тебя. Понимаю, остальные давно привыкли к своей роли десанта, поэтому даже в мыслях не допустили возможности оставить „надкушенный“ борт. Но ты-то⁈ Нафига он тебе? Или напомнить, что именно ты обещал Королеве?»

«Не надо. Кажется, я только что начал лучше понимать псионцев: когда применяешь поля, потоки не катят. Так что или мозги, или сила. Псионцы выбрали последнее».

Но Ртуть хороша! Единственная из валькирий не поддалась охотничьему азарту загонщиков. Смогла возвыситься над схваткой. Смогла сохранить ясность мышления и чёткость приоритетов. Ну, кошка! Моя!

«Ты великолепна, Ми. Прими моё искреннее восхищение. Уверен: недалёк тот день, когда ты по праву назовёшься Высшей».

«Спасибо, Кошак. Приятно слышать это от тебя, — довольно промурчала до того абсолютно серьёзная ариала. Эмоциональный переход оказался очень резким, но благодаря ему и остальные расслабились. — А ты сам, чем фигнёй страдать, лучше с Верховной свяжись. Ей тоже будет приятно. Да и нам нужно ценные указания получить».

Совет про Ведьму был не тем, что можно просто проигнорировать, да и поводов для разговора с Верховной набралось предостаточно. Так что, собрав волю в кулак, я не спеша зашагал в корабельное сердце. Усыпанное обзорными голограммами, холодное и пустое, оно встретило меня видами на такую же пустоту открытого космоса. Лишь валькирии вуправляющих коконах давали надежду на тепло и уют, но «замёрзшее» восприятие почему-то не воспринимало их всерьёз. Очень захотелось оказаться не здесь, а в насквозь привычной капсуле регенератора. Ещё и судьба решила поразвлечься за счёт одного несчастного мечника… На запрос разговора от Ведьмы пришло лишь одно насквозь лаконичное сообщение: «Капсула удовольствий». Вот так. Капсула, но не та.

Должен признать, в этот момент мне стало немного не по себе. Капсула в исполнении любой республиканки — это путешествие по минному полю без бронезащиты, а уж в случае с Ди… Которая всех остальных мужчин разогнала, и не спешит менять наши отношения на что-то более конкретное и вещественное… Особенно если вспомнить её психоз на Земле… В общем, было от чего испытать лёгкий мандраж. Тем более, поля там не очень помогают, это не реал.

Капсула встретила ставшей почти родной псевдоплотью, ещё больше подстегнув волнение. Подспудно я ожидал от Ведьмы какой-то подставы. Странно, что в прошлый раз ничего такого не было… Видимо, интуиция давала о себе знать, и лаконичные слова Верховной напомнили другую республиканку, которая тоже бывала в такие моменты весьма конкретна… До тех пор, покуда не выпускала когти. Тина Смерть. Подспудные потоки сознания достроили картинку, наложили физически ощутимый настрой одной изголодавшейся республиканки на характер другой, породив на выходе какую-то сладострастную жуть. Поэтому, когда очнулся в подвешенном состоянии, с плотно спелёнутыми руками и ногами, даже не удивился.

Осторожно осмотрелся. Вокруг был космос. Млечное покрывало звёзд в кромешной черноте безвоздушного ничто. А поверх бескрайней серебристой россыпи застыли такие же серебристые… паутинки. Да-да, именно паутинки! Какие бывают на самом дальнем кусту в огороде или в углу сарая, когда там долго не наводят внешний лоск. По-своему эти блямбы были даже красивы… Невесомые нити серебрились, отсвечивая в звёздном мареве, ловя свет холодных комочков плазмы и отражая его каждой своей нитью… Были бы красивы, если бы не были так пугающе опасны.

Дав мне вволю насладиться декорациями, на сцену вышла создательница этого дичайшего звёздного пейзажа. От её облика я проглотил ставшую густой слюну. Пожалуй, такой Ведьму мне ещё видеть не доводилось… Она реализовала не столько даже свой реальный психологический облик, сколько то, какой представала в воображении многих мужчин моей малой родины. Паучиха. Самая настоящая паучиха. Пусть там она плела социальную паутину, но образ — сам образ — был очень и очень точен.

По пояс — обычная женщина, пусть и несколько раздавшаяся в объёмах, ставшая значительно шире в кости, с роскошной монументальной грудью и… четырьмя руками, сложенными сейчас на груди и животе. Ну а ниже — самое настоящее паучье тело, со множеством ног, словно специально созданных, чтобы плести эту жуткую серебристую паутинку, исторгаемую из конического продолговатого тельца. Как зачарованный я рассматривал пугающий образ. Пожалуй, это было куда эффектней всех прошлых её появлений. Даже эффектней нашей первой встречи — ещё там, на Земле.

Республиканка меж тем бесшумно переместилась ко мне вплотную. Пальцы одной руки впились в подбородок, вздёргивая его так, чтобы смотрел точно в глаза. Две другие руки ласкающими движениями прошлись по торсу, выбивая из горла вздох возбуждения, в то время как последняя, четвёртая, ладонь по-хозяйски обняла… источник радости и печали любого половозрелого мужчины.

— Нравлюсь? — в голосе паучихи слышалось сытое довольство. В самом деле, вопрос был больше риторическим, женщина и так держала ответ на него… в своих руках.

— Жутко, но притягательно, — охарактеризовал севшим голосом, чем вызвал у подруги довольную улыбку.

— Узнаёшь образ?

— Что-то из мифологии…

— Из сказок. Фантастика. Так представляли свою богиню тёмные эльфы.

— Ди, ты же знаешь, я больше по китайской и японской мифологии…

— Да, у тех своих извращений хватало… но до такого они не додумались. Матриархат был всегда чужд китайской культуре. Чего не скажешь о Республике… — и резко, деловым тоном, припечатала. — Рассказывай.

— Что именно? — растерялся я.

— Всё. Как прошли переговоры. А я по твоим действиям решу, чего ты заслуживаешь — наказания или награды. Богиня я, в конце концов, или так, мимо проходила?..

Ироничный взгляд чертовки, полный игривых бесенят, отнюдь не добавил мне ясности сознания. Сбиваясь, то и дело ощущая острые приступы удовольствия и возбуждения, я начал свой рассказ. Наверное, это был самый отрывочный и бессистемный отчёт в моей жизни. Но в таком положении — хотя бы так. Особенно когда эта инопланетная бестия принялась вылизывать мне шею своим удивительно гибким языком… до того продемонстрировав его возможности в поцелуе, бессовестно оплетя им уже мой язык.

Впрочем, в этот раз Ди никуда не спешила. Женщина решила получить сполна, и сполна же насладиться немножко жутковатой прелюдией. По-моему, она даже кайф ловила, наблюдая мои мучения и то, как я заплетающимся языком, сквозь стоны, лепечу свой эпохальный доклад. Но всё когда-то заканчивается. Завершился и мой доклад. Велеславская же, вдоволь насладившись моей беспомощностью, сдобренной ощущением полной власти над своим мужчиной, несколько ослабила хватку. Я наконец смог вздохнуть с облегчением.

— Ну что же, главное, светило Ясеня горит, а всё остальное — наживное, — протянула Ведьма, расслабляясь.

Честно говоря, не такой реакции я ожидал от Верховной. Сбила с панталыку, потребовала подробный отчёт, едва ли не угрожала карами небесными, а теперь… успокоилась. Ещё и шутить изволит!

— Ди, не понимаю, эта твоя ремарка означает, что всё плохо, или что хорошо?

— Переживаешь, что накажу?.. Да шучу я, шучу, не напрягайся! Она означает, что я довольна. Всё вышло даже лучше, чем я рассчитывала. Моё недовольство… честно говоря, думала, ты на принцессе зациклишься, а ты и с заговором Королеве помог, и псионцев между делом отметелил… Хорошее начало, Леон!

— Опять не понимаю. Это сейчас была ирония?

— Нет. Хотя со стороны и похоже. Посуди сам: ты всё уже сделал, а мне осталось только сливки снять. В смысле, стребовать долг, который за это время только рос в цене.

— Зная тебя, уверен, дело в другом.

— Отчасти, — уклончиво отвечала Верховная. — Больше всего меня порадовал разговор с Львицей. Представляешь, она сначала мне вообще не поверила, что ты с псионцами схлестнулся! Мол, где их найти умудрился, на заштатном-то мирке Конфедерации?.. Думала, я так над ней подшутить хочу.

Так вот оно что! Теперь странное настроение моего персонального ангела-хранителя стало более-менее понятно. Опять подруге хвост прищемила. Опять орденка расписалась в собственной неспособности спрогнозировать последствия ясеньской авантюры. Какой у них там серпентарий, однако!

— Так вот значит, почему ты сегодня такая вальяжная…

— Ты ожидал чего-то другого?

— Думал, не удержишься. Как Тина Смерть.

— Ну, до Тины мне ещё далеко… А теперь давай к серьёзному. У Ордена больше не осталось оснований признавать твой статус формально. Придётся признавать его полновесность. Одна миссия — это случайность, но две и даже три — уже закономерность, завязанная на конкретного исполнителя и вдохновителя. Поздравляю, Леон! Твои заслуги наконец-то оценят по достоинству!

И, точно желая продемонстрировать, как именно это произойдёт, разведчица крепко сжала меня в объятиях. Надвинулась вся, внимательно всматриваясь в глаза, будто хотела там что-то увидеть невербальное. Или гипнотизировала, что та змея?.. Пробовала лишить воли?..

— У меня две планеты-прародительницы, Ди, — напомнил, не поддавшись давлению.

— О нет, смотри выше!.. — хмыкнула Ведьма, вновь расслабляя паучью хватку, точно до того лишь играла, пробовала меня на прочность, суля в будущем совсем иной уровень… давления. — Хотя ты пока всё равно не поймёшь нюансов… Позже ещё вернёмся к вопросу. Сейчас для меня и для Львицы очевидно следующее. Ты приступаешь к эпохальной миссии, будучи морально готов к ней. Потому что смог доказать себе и Верховным, что имеешь не просто когти, но мозги. Имеешь интуицию Высшего.

— Значит, Львица это признала…

— Да. До того был всего лишь аванс. Далее. Твои кошки точно так же подготовились, показали способность действовать в чужой менталитетной среде. Но главное — они показали способность тебе доверять, доверять абсолютно. Для валькирий это очень большой шаг за границы привычного им пути.

— Честно, я сам не ожидал от сестёр такого энтузиазма.

— Скажу по опыту: некоторые из них вполне смогли бы потянуть миссию Дальней разведки. Ты их хорошо вдохновил примером. И не менее хорошо наставил на путь — новый для них путь. Теперь они вполне способны справиться с теми вызовами, которые вам предстоят, — республиканка сделала небольшую паузу, обдумывая свои следующие слова. — Но главное, у тебя полностью сформировалась команда. Она получила свою логическую завершённость. Теперь это — боевой прайд. На псионский манер — полноценный гарем, причём старого типа.

— Старого?

— Когда каждая его часть выступала самостоятельной боевой единицей, а вместе получалась личная гвардия лорда. И это очень серьёзная заявка на победу, Леон!

— Хочешь сказать, теперь… псионские женщины испортились?

— Не то, чтобы испортились… Скорее лорды гребут в гаремы не пойми кого. Отсюда их проблемы. Койку поставили выше боевой эффективности, в конечном счёте — выше интересов рода. Плюс, на первое место вышла экзотичность гаремных подстилок, а не их личная преданность или боевой настрой. Конечно, на Псио возникли компенсаторы… те же любовницы. Но жена и любовница — всё же разные вещи. Так что ты на фоне местных будешь смотреться крайне выигрышно, что здорово повысит шансы.

— Шансы на что?

— Выжить, — лаконично припечатала Ведьма, подарив мне нечитаемый взгляд. — Но об этом тебе сама Львица расскажет. Не хочу залезать в её вотчину. И так у нас с ней на твоей почве постоянное недопонимание… А теперь обними меня.

Я ощутил, как путы ослабли, а после и вовсе ушли, втягиваются куда-то в окружающее космическое пространство, на этот раз скрывающее в собственных недрах что-то совсем уж потустороннее. Однако мой взгляд, которым я окинул подругу, полнился скепсисом.

— Боюсь, полноценно тебя сможет обнять лишь другой… бог. Я как бы не очень гожусь по своим… кондициям.

— Ничего страшного, милый. Ты главное попытайся, а там уже решим, кому и как в моём мире можно обниматься.

Пожав плечами, я потянулся к Ведьме, и вдруг ощутил что-то странное. Тело словно раздалось вширь, да и в росте явно прибавило. Обхватив воображаемую оболочку своей визави, я почувствовал, как она доверчиво жмётся ко мне в ответ. Будто и не было этих огромных телес, бугрящихся мускулами и давящих запредельной массой. Гигантская паучиха на глазах превратилась в маленький доверчивый клубочек мягкой плоти, весь льнущий к моей груди.

— Вот видишь, — муркнуло это создание голоском, который как-то вдруг растерял былую запредельную мощь, сделался бархатистым и тонким, дразнящим. Глаза женщины смотрели доверчиво и обещающе. — Всё у нас будет хорошо, милый. Отдыхай. Наслаждайся. Ты заслужил.

— Мы сейчас уйдём в прыжок.

— Не волнуйся, я же Верховная. Обрыв связи в прыжке — сущие мелочи. Моя былая подруга всё предусмотрела. Она перехватит управление и продолжит игру, когда я отвалюсь.

— У нас с Ри некоторое недопонимание…

— Вот заодно и объяснитесь. Это в твоих же интересах, милый. Как окажешься в Цитадели, тебе резко станет не до чего. Там тебя уже ждут. Кошек я отпущу привести дела в порядок, а тебе ещё предстоит немало попотеть. Орденки с тебя просто так не слезут. Готовься! А пока… расслабься. Доверься мне и своей рыжей возлюбленной, которая даже в посмертии не оставляет своего любимого…

Эпилог

Подпространство, Яхта «Селенга», вечер того же дня

Милаха ворвалась в каюту Принцессы, точно ураган. Особенно эффектно смотрелись её пряди, призрачным шлейфом разметавшиеся в воздухе далеко за спиной валькирии. Оказавшись возле кресла, в котором Ярослава тщательно расчёсывала волосы, устремив задумчивый взгляд на своё отражение, Эйди, почти без паузы, заговорила.

— Так, Яра, сегодня у нас по плану стайный конвейер. Тебе в нём полчаса. Понимаю, много, но займёшь его чем-нибудь, когда выложишься…

— Так, постой, Эйди. Какие полчаса. Какой конвейер. Я ничего не понимаю! — ясенька ещё не вышла из медитативного транса, в котором пребывала до появления шебутной валькирии, а потому никак не могла взять в толк, что же от неё хочет эта оторва.

— Драть мы Кошака сегодня ночью будем. Ты — первая.

— И у меня полчаса⁈ — потихоньку до принцессы начинало доходить, и открывшаяся картина ей очень не понравилась.

— Что, много?.. Понимаю, но…

— Много⁈ Я его хочу! На всю ночь!

— Ты⁈ — теперь пришёл черёд Милахи удивляться, причём совершенно не по-напускному.

— А следующей ночью запускайте этот ваш… как его… конвейер!

— Нет, подруга, так не пойдёт. Он ничуть не меньше наш, чем твой. Или участвуешь, или пролетаешь.

— Но почему⁈ Как так? Он меня не для того с собой взял, чтобы…

— Так! Давай рассуждать, как взрослые девочки, — подняла перед собой ладони в примирительном жесте Эйди. — Сколько ты сможешь под ним выдержать?

От такого прямого вопроса гордая дочерь Ясеня натурально опешила — почти так же, как до того эта юная дочерь звёзд.

— Э-э… — только и смогла выдавить из себя принцесса.

— Не знаешь? Вот сегодня и проверим. Как своё получишь — уступи другим. Или не сама призывала кошек помочь утолить сексуальность Кошака?

— Откуда ты…

— Мы постоянно на связи. Двадцать четыре часа на семь. Вся стая, — на пальчик метиллии стекла капля металла. — Боевой коммуникатор. Позволяет каждой видеть взглядом всех и слышать их ушами. Вот.

— Так вы подслушивали⁈

— Мы всегда слушаем. Сам Кошак не очень любит следить за нами, но нам пофигу. Это в нашей природе. Вся жизнь республиканки на виду, исключений нет.

— Значит, ты знаешь… — тяжело откинулась на спинку принцесса, закрывая лицо руками. Нет, она не плакала, но была близка к этому как никогда.

— Ну-ну, подруга, ты чего? — Эйди вихрем оббежала девочку, склонилась над ней сзади и приобняла за плечи. — Ну хватило тебя прошлый раз минут на пятнадцать. Уверена, регулярный секс…

— Но почему, Эйди⁈ Он вроде бы внешне такой же, как и другие мужчины, а поди ж ты…

— Он республиканец. Он же тебе свою историю рассказывал! Как мучился на своей варварской планете, куда его псионцы зачем-то закинули… А знаешь что, подруга? Ты посмотри на это с другой стороны. Вот мне нужно очень долго скакать на мальчике, чтобы получить утоление. Да и то вскоре снова накатывает. А ты — раз! — и всё, получила желаемое. Я тебе даже завидую…

И метиллия действительно серьёзно так посмотрела на принцессу, демонстрируя во взгляде если не зависть, то одобрение — почти наверняка. Ярославу на этих словах действительно несколько отпустило. Она приободрилась.

— И что, каждой из вас нужно… столько?

— Да. И ему нужно. Но помимо этого ему и нечто другое нужно. Или думаешь, он тебя взял только из-за секса? Ха! Его ему и так тут за глаза, больше, чем может унести! Ты ещё Тину Смерть в работе не видела — вот где жуть жуткая! Даже прожжённую Милену коробит.

— А ведь ты права, Эйди! Он точно не ради секса меня выбрал. Мы с ним на первом свидании так мило ворковали… Да и потом тоже…

— Вот и не выноси ему мозг. Получила своё — потом мы своё получать будем. А днём наворкуетесь. Ванну можете вместе принять. У камина на коврике посидеть. На татами схлестнуться…

— А что у вас ещё такого на яхте есть особенного?

— Особенного? Даже и не знаю, что нужно принцессам… Нам интересен специальный полигон для тренировок стай, но…

— Что⁈ Полигон для тренировки спецподразделений? Самый настоящий? И… на яхте⁈

— Ну да. Тёмная Мать, прошлая хозяйка «Селенги», тоже валькирией была. Строила то, что нужно ей и её боевым сёстрам, которых часто на своей яхте перевозила.

— Как интересно, Эйди! Ваша Высшая на свои средства построила корабль, на котором тренировала стаи и транспортировала их в зону боевых действий! Это достойный поступок, очень в духе ясеньского дворянства. Я о такой самоотверженности республиканских родов и не слышала… А расскажешь мне ещё про Валери?

— Расскажу, куда я денусь… — немного загрустила Эйди. И непонятно было, то ли причина этого крылась в тяжких воспоминаниях об утерянной боевой сестре, то ли в навязчивости одной непонятной принцесски. — Так про конвейер что своим говорить?

Нет, не так Наследная Принцесса представляла себе общение с возлюбленным… Но жестокая реальность вторглась в розовые мечтания с грацией катка. Впрочем, Яра была девочкой глубоко практичной, всё же воспитание сказывалось. Да и представление о монархе, как о неком самодержце, который как стукнет по столу, так оно и будет, несколько преувеличено. Монарх, разумеется, стукает по столу. Для видимости, на публику. Но до того он ведёт долгие и муторные консультации с теми, от кого зависит претворение решения в жизнь. Консультации и компромисс, учёт баланса интересов всех заинтересованных сил — вот визитная карточка настоящего правителя, и монарх тут не исключение[7].

Кроме того, валькирий Ярослава уважала. Никто от неё особенностей республиканских взаимоотношений не скрывал, даже подчёркивал их чуждость обычной логике. И уж если называть вещи своими именами, девчонки отнеслись к их с Леоном чувствам с пониманием. Даже разделили отношения и постель, что для этих ненормальных республиканок казалось дикостью и варварством. Тем не менее валькирии учли чуждый им менталитет своей новой подруги и своего… брата по стае. Яре оставалось ответить им взаимностью, что означало…

— Да согласна я, согласна! Раз у вас тут так принято… да ещё и ему это нужно… Чего сидеть, как собака на сене? Кайфуйте, что с вас взять.

— Вот и молодец, девочка! Я знала, что мы вполне сможем мирно сосуществовать. Ну что, полигон или Валери?..

Подпространство, Яхта «Селенга», утро следующего дня

С некоторых пор ковёр в капитанской каюте сменила шкура. Та самая, с давней историей. В смысле, не сама шкура с историей, а её появление было обязано занимательной истории посвящения одного Кошака в вои. Стоит ли напоминать, что посвящение это происходило за счёт кошака другого?.. Шкура которого как раз и разместилась сейчас у республиканского камина. Королева проявила принципиальность и не отпустила без «подарка». Тем самым она ещё и намекала, что не след приходить со своим уставом в чужой монастырь.

Однако сегодня зелёного тигра ожидало новое испытание — жалкие двуногие не желали оставлять его в покое и после смерти. Сегодня дикий зверь обрёл… наездника. Не знаю уж, доводилось ли ему испытывать нечто подобное в бытность земного существования… Да это на самом деле было и неважно. Сейчас двое разумных вполне уютно устроились поверху мягкой шерсти. Облачённые в просторное кимоно, мы с принцессой восседали на коленях, с прямыми спинами, разделённые лишь низеньким столиком. Единственное, что несколько портило официальность момента, так это непослушная коса, которую девушка то и дело перекидывала с плеча на плечо.

— Спасибо, Леон. Сегодня я окончательно убедилась, что ты — именно тот, кого я всё это время искала.

— Так и я тебе то же самое говорил, ещё до нашего знакомства: не столько тренер, сколько любовник, — подмигнул Ярославе, пригубив из чашки ароматного чая.

— Нет, Леон. Именно тренер. И любовник. То есть такой мужчина, который может и защитить, и напутствовать, и подарить любовь. Именно так, в такой последовательности. После сегодняшней тренировки я это поняла окончательно.

— Прости, если шутка вышла неудачной.

— Нормально, — девочка тоже сделала глоток, пристально глядя на меня из-под низкой чёлки. — Но твои кошки…

— Обижают? — нахмурился.

— Да. Нет. Не знаю, — окончательно запуталась Ярослава. — Этот ваш конвейер… У меня до сих пор дрожь по всему телу, как вспоминаю.

Принцесса действительно вздрогнула. Ей это почему-то было неприятно. Хотя что значит — почему? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять причину женского недовольства. Валькирий конвейер был чужд всему, что она до того знала. Не просто претил, но был именно чужд. Абсолютная дикость. Варварство. Именно так его оценила звёздная принцесса, и до сих пор не могла до конца прийти в себя.

Пришлось срочно брать ситуацию в свои руки. Я резко перетёк девушке за спину, нежно обнял, прижимая к себе её гибкое тельце. Мои ладони, не встречая препятствий, удобно умастились у принцессы на животе. Ярослава сразу расслабилась. Откинулась на меня, вмиг лишаясь того упругого стержня, который удерживал её в состоянии напряжённой пружины. Милая головка удобно устроилась на моём плече. Вытянув ноги, русоволосая прелесть зажмурилась. Ей сделалось удивительно хорошо и спокойно.

— Конвейер — это мелочи, девочка. Лучше подумай о другом. Один псионец хотел увести тебя в свой гарем, но ты проявила принципиальность. Зато к другому… сама пришла.

— Прайд.

— Что — прайд?

— Пришла в прайд, не в гарем. Это разные вещи.

— И чем же, позволь узнать? — откровенно забавлялся я, да и сама принцесса не спешила проявлять излишнюю серьёзность в насквозь несерьёзном споре.

— Я хорошо изучила этих ваших кошачьих, — пробурчала она. — Тех, которые были прародителями ваших отношений. Мне Эйди показывала. Так что ты меня не собьёшь с панталыку. Задача кота там — только доставлять удовольствие своим кошкам.

— Не только.

— Ну да. Ещё территорию метить, — фыркнула ясеньская егоза, вся будто лучась иронией. — Больше ни на что он не пригоден. Когда приходит молодой самец, а старый уже не может… выполнять своих обязанностей… его просто изгоняют из прайда. Правда, символично?..

Я предпочёл промолчать. Меня рассуждения принцессы поставили в тупик.

— Так вот, что я хотела всем этим сказать. Из этих отношений сразу становится ясно, кто в прайде главный, а кто так, забавная меховая игрушка… почти как эта шкура под моими ногами.

— Кто-то что-то говорил про тренера, — прокашлялся я, проведя носом по милой щёчке подруги. Девчонка в ответ зажмурилась. Она ждала продолжения. — Или соблазнилась на Вик?

— Нет, Викера, конечно, хороша… Но в постели от неё толку нет… — мои пальцы принялись щекотать эту оторву, и она, беззвучно смеясь, запросила пощады. — Ладно, ладно, признаю, не только в постели! Я ни разу не республиканка. Мне с ней банально генетики не хватает. А ещё она… слишком жёсткая. Ты же очень тонко меня направляешь… тоже, конечно, по головке не гладишь, но куда лучше учитываешь мои реальные возможности.

— Скажи лучше, львица ты моя ненаглядная, почему до сих пор не замужем? Только не рассказывай, будто Королева и не пыталась тебя выдать. Ни за что не поверю.

— Пыталась. И у неё даже один раз получилось.

— И кто он, этот… несчастный?

— Один дикий кот, любящий… метить территорию… и делать своим кошкам приятное…

— Хочешь сказать, что…

— А ты как хотел? Это всё моя мама придумала. Она же мне и твою статую показала.

— Статую?.. — я окончательно растерялся, уже не зная, что и думать. Принцесса оказалась не так проста, как казалось ещё несколько минут назад.

— На Лиите, кажется… Но ты не переживай. Она мне не только твою статую показывала. Были и другие… кандидаты. Никому из них я не дала и полшанса.

— Я уже и не знаю, радоваться мне или начинать печалиться…

— Леон! Радоваться, конечно! — Ярка резко ко мне повернулась и пристально посмотрела в глаза. — А прайд там, или гарем, на Ясени у тебя всегда будет только одна жена. И это буду я. Так и знай!

— Это всё видимость, девочка, — заметил, поглаживая её волосы. Почувствовав мой настрой, принцесса тоже сделалась серьёзной. — Поверхностная шелуха. Главное не как это выглядит со стороны, а как это изнутри. Для нас главное — не для них.

— Всё я понимаю, Леон. Ты был со мною честен. Рассказал, как это у вас бывает. Рассказал, какие вы. Кошки тоже о многом мне поведали. Я не собираюсь сидеть, как собака на сене. Я знаю, что у вас секс — это продолжение общения, поэтому не вижу смысла дёргаться из-за этого. Хотя то, что это и вопрос чужой физиологии, для меня до сих пор дико… Понимать, что тебе мало меня одной, мало чисто физически — это какой-то сюр, овеществлённый абсурд. И всё же одно дело ты как личность, и другое — как любовник. Не хочу плодить сложностей. Пусть всё будет честно.

— Значит, всё уже для себя решила…

— Да. Но у меня будет условие.

— Не пугай меня, Яра.

— И в мыслях не было, — фыркнула та, лаская пальчиками мою ладонь, в то время как вторая её рука покоилась на колене, словно на подлокотнике удобного кресла. — Валькирии рассказали, что в Республике они определяют, с кем тебе спать. Так вот. В Конфедерации это будет моя прерогатива.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я буквально опешил от подобного заявления ясеньской принцессы.

— Зачем тебе это?

— Для тебя смена подруг привычна и естественна, она не отразится на отношениях с близкими. Но я хочу полного твоего доверия. Как ты доверяешь кошкам. Если уж влезла в вашу семью и в эти ваши республиканские закидоны, то хочу, чтобы всё было унифицировано. Привычно. Пусть для тебя привычно, но разве не в этом заключается истинная любовь — в готовности принять таким, какой ты есть?..

— А ты даже мудрей, чем я думал, девочка. Мне с тобой удивительно повезло.

— Это взаимно, Леон, — промурчала довольная Ярослава.

— Только ты забыла про Псион.

— Псион?

— Что-то мне подсказывает, Яра, там мы столкнёмся с той же проблемой.

— Давай решать проблемы по мере их появления. Я пока не готова отвечать на твой вопрос, — несколько напряглась подруга, и её можно было понять. — Скажу одно. Если это понадобится по службе, я не буду сильно против.

— Для Экспансии, девочка, в Республике это так называется.

— Пусть так, — упрямо тряхнула головой принцесса. Она только-только решила одну головоломку, как я подкинул ей следующую. По-хорошему, не стоило так её перегружать каверзными вопросами. Девочка и так перешагнула через себя, а тут снова здрасьте…

— И знаешь ещё что, Яра?.. Не стоит наговаривать на льва, — я продолжал гладить волосы принцессы, однако сам сейчас был далеко. Невидящим взглядом смотрел на камин, и только отражающиеся в глазах всполохи пламени вдыхали в отрешённый взгляд толику жизни. — Когда львицы не могут победить свою дичь, ею занимается лев. Рвёт её. А львицы загоняют. Именно это называется Экспансией… моей Экспансией, девочка.

Примечания

1

Умэнь, XI в

2

Особист — так по традиции именуется представитель спецслужб в войсках. Особист при этом следит за ситуацией с преступностью во вверенных ему войсковых частях. Слово это вошло в русский язык и стало нарицательным во времена СССР. Особист — сокращение от должности представителя Особого отдела КГБ в войсковой части. Справедливости ради следует отметить, что в те далёкие времена особисты не ограничивались одним лишь формальным надзором за преступностью и ведением дознания. Зачастую наряду с замполитами они имели развитую сеть осведомителей во вверенной части и даже занимались профилактикой преступлений. Очевидно, что положение ясеньского контрразведчика вряд ли будет совпадать с таковым земного особиста, и Леон просто называет привычным ему словом схожее социальное явление.

3

Вообще, Протоколы куда менее распространены, чем тот же «Государь». Их полный текст, как это ни парадоксально, можно встретить в современных переизданиях книг дореволюционных церковных просветителей. В частности, Нилус С. А., сочинение «Близ есть при дверех», часть 2 «Сборище сатанинское». Хотя текст этот можно найти и у нерелигиозных публицистов своего времени.

4

Здесь Леон перефразирует известную притчу про Тамерлана и известного персидского поэта Шамсудди́на Муха́ммада Хафи́за Ширази́. Как и многие поэты того времени (14 век), да и более поздних времён, Хафиз прославлял женскую красоту. В одно из его стихотворений закрались такие строки: «Когда турчанка из Шираза любовную начнёт игру, я за роднику её отдам и Самарканд и Бухару». Дошли сии строки и до слуха известного завоевателя прошлого — грозного Тамерлана. Тут нужно отметить, что Самарканд он считал своей столицей, а Бухару любил ничуть не меньше. Полководец древности пришёл в ярость и велел привести к нему наглеца-поэта. Вытащенный из хижины, где пребывал в нищете, Хафиз предстал пред грозные очи Тамерлана. «Несчастный! — бросил тот. — Я потратил полжизни, чтобы возвеличить Самарканд и Бухару, а ты готов отдать их за родинку какой-то шлюхи!» В этот момент поэт понял, что его жизнь висит на волоске, и сказал как раз то, что и вошло в историю наряду с самими гениальными строками: «О Великий повелитель правоверных! Из-за такой щедрости я и пребываю в нищете…». Слова поэта пришлись по душе Тамерлану. Как и многие мусульмане, он любил подобные неожиданные кульбиты мысли, считая их проявлением мудрости — а отнюдь не наглости или насмешки. Шираз Хафиз сохранил свою жизнь, да ещё и был щедро награждён полководцем. Это ли не повод задуматься о смысле жизни и о том, что он отнюдь не един для всех?..

5

Леон имеет в виду древний анекдот про рода советских войск. Там американский инструктор рассказывает новобранцам про советских солдат. Всем достаётся, и ВДВ, и ракетчикам, и спецназу, а заканчивает инструктор репликой про стройбат: мол, а там служат такие звери, что им даже оружие не выдают.

6

История про студента-химика реально имела место в прошлом нашей страны (Справка Московского Охранного Отделения Департамента Полиции о террористическом кружке И. Распутина//ГАРФ. Ф.102. Д-5. 1896 г. Д.38 Ч.1 Лл.3(об)-30(об)). Про это уже рассказывалось ранее в ссылке № 6 к «Кошаку». Речь идёт о студенте-химике Бахареве В. Д. Теперь Леон приводит взгляд на ту же ситуацию несколько под другим углом.

7

Интересный пример на этот счёт даёт борьба с революционными настроениями в России. В истории был такой эпизод, получивший название «Диктатура сердца», связанный с именем М. Т. Лорис-Меликова. Императором Александром II ему было поручено провести своего рода ревизию работы силовых ведомств, улучшить следственную работу по политическим преступлениям и предложить новые приёмы борьбы. В советской историографии деятельность Лорис-Меликова поносили на чём свет стоит. Связывали его имя с репрессиями против революционеров. Но мало кто знает, что в то время силовики были озабочены не только тем, как бы побольше поймать революционеров и как бы их посильней репрессировать. На повестке дня специально созданной под Лорис-Меликова Верховной Распорядительной Комиссии стоял вопрос… скорейшего освобождения из-под стражи студентов, «арестованных по неопределённым подозрениям», то есть лишь подозреваемых в порочащих связях. Самодержавное (!) царское правительство заботилось о том, чтобы не вызывать в студентах излишнего озлобления произволом властей. Даже самодержавный монарх не собирался рубить с плеча в деле — внимание! — борьбы с революцией и политическим терроризмом. И это после недавних покушений на царскую семью! (Журнал заседаний Верховной Распорядительной Комиссии, запись от 04.03.1880 г.//ГАРФ. Ф.569. Оп.1. Д. 37. лл.1–3).

Content

Валькирии космоса. Книга 6. Фактор Ясеня

Часть 1 Передний край

Дети и взрослые

Пополнение

Боевое крещение

Виртуальное свидание

Лита, Триша и все, все, все

Часть 2 Шаг за край

Озарение

Взаимная вербовка

Экспресс-курс межвидового общения

Ясень

Летние визиты

Высший свет и его апостолы

Игры высшего света

Часть 3 Жемчужина прайда

Бремя рыцаря

Королева-мать

Королевский бал

Первое свидание

Наследная принцесса Ясеньская

Апофеоз политики и… котики

Прощание по-королевски

Привет из недалекого прошлого

Эпилог

Примечания