Олег Мушинский

Наследники

Говорят, цивилизация лишь тогда чего-нибудь стоит, когда может повторить всё то, что до нее создала природа, только лучше. Уютные дома вместо сырых пещер, паровые машины вместо мускулов, права человека вместо кармы.

Однако все эти вещи невозможно было создать в одиночку. За каждой из них стоял труд множества людей, объединенных общей целью и единым руководством. Последнее придавало веса утверждению, что венцом творения был вовсе не человек, а транснациональные корпорации, и, стало быть, всякий, кто покушался на их законные интересы – покушался, ни много, ни мало, на устои цивилизации.

Тем не менее, во все времена находились люди, готовые поднять руку на святое. Особенно если за это хорошо платили.

На дне Финского залива стояла пирамида. Ее вершина не доставала до поверхности воды всего каких-то пару метров, но прямо над ней покачивалась на волнах причальная платформа. Платформу и пирамиду соединял лифт. Весь этот комплекс именовался "мавзолеем памяти" – плюс набор цифр, понятный только посвященным – однако все называли его просто – могильник.

Словно бы оправдывая такое название, вокруг пирамиды широко раскинулось кладбище кораблей. Каких тут только не было: пароходы, затонувшие дирижабли, даже одна подводная лодка времен войны за Атлантику. Старинные корпуса напрочь заросли водорослями, и в мутной воде сложно было отличить останки кораблей от причудливого рельефа дна.

По кладбищу деловито шныряли акулы. Птицы, ныряя за рыбой, выхватывали добычу прямо у них из-под носа, но те не обращали на обнаглевших летунов никакого внимания. Подобное равнодушие позволяло всерьез рассчитывать на то, что могильник охраняли клоны, а не дикие твари. Другими словами, те, кто в нарушителе границ видели человека с его неотъемлемыми правами, а не бесхозный кусок мяса.

– И всё-таки я сильно продешевил, – мысленно проворчал Панкрат.

Он укрылся в тени орудийной башни. Раньше та принадлежала крейсеру "Аркадия", а теперь покоилась на дне в доброй полусотне метров от него и, что гораздо более важно, всего в двухстах метрах от служебного входа в могильник. Черно-зеленый гидрокостюм Панкрата полностью сливался с облепившими ее водорослями.

Мимо проплывала пятиметровая белая акула. Вблизи ее зубастая пасть выглядела еще ужаснее, чем на фотографиях. Панкрата передернуло при одной мысли о том, что могло бы случиться, если бы его заметили. В голове запоздало мелькнула мысль: "а как бы эта тварь производила задержание нарушителя, если у нее в наличии только зубы?" Панкрат тотчас представил, как именно, и его передернуло вторично. Конечно, реинкарнация души – научно доказанный факт, однако отправиться на следующий круг перерождения таким кошмарным способом…

– Нет уж, увольте!

Едва акула пропала из виду, он вынырнул из-под башни и быстро поплыл вперед. Тщательно просчитанное "окно" в графике патрулирования зубастых монстров открывалось буквально на пять минут. Панкрат уложился в четыре с половиной.

В основании пирамиды начинался круглый тоннель. Он служил входом для акул и потому никогда не закрывался. Бросив взгляд по сторонам, Панкрат скрылся в темноте тоннеля. Как раз вовремя. Мимо входа проплывала акула. Словно бы почуяв неладное, она отклонилась от маршрута и проследовала вдоль стены, едва не задевая ее плавниками. Никого не заметив, она вильнула хвостом и исчезла.

Тоннель привел Панкрата во внутренний бассейн. Его серые стены были шершавыми на ощупь. Панкрат осторожно вынырнул из воды и огляделся.

Бассейн находился в центре квадратной комнаты. Вода доставала почти до самых бортиков, но воздушная подушка не позволяла ей переливаться через них. Под самым потолком тускло горела газовая лампа, освещая нечто среднее между биолабораторией и механосборочным цехом. Над бассейном на цепях висели крюки. Панкрат ухватился за один, и выбрался из воды.

Едва он стянул с лица маску, как в ноздри ударил жуткий смрад. Основным источником запахов был бак для отходов, доверху забитый гниющей акульей плотью. Открытая бочка с машинным маслом вносила в здешние ароматы нотку технического прогресса.

Стараясь дышать пореже, Панкрат быстро переоделся. С собой он принес непромокаемый мешок, в котором были ботинки и сверток с одеждой. Панкрат выложил их на бортик бассейна и вывернул мешок наизнанку. Тот стал похож на акулью печень. Панкрат отсоединил от шлема дыхательную маску и вместе с гидрокостюмом запихал ее в мешок. Тот стал похож на раздутую от болезни акулью печень. Панкрат задержал дыхание и закопал мешок на самое дно мусорного бака.

Наверное, можно было так не стараться. Вряд ли кто-то стал бы рыться в этой пакости – мусорщики просто опрокинут бак в печь и дело с концом! – но Панкрат ничего не оставлял на волю случая. Умывшись в бассейне, он быстро оделся и выскользнул через шлюз.

По ту сторону раскинулась сеть коридоров, узких и темных, как и положено техническим переходам. Панкрат, мысленно сверяясь с картой, быстро вышел по ним к мемориальному залу.

На этот раз вход преграждало защитное поле. Под гранитной аркой клубился багровый туман. В нём ярко мерцали алые звездочки. На потолке лениво шевелил механическими щупальцами излучатель поля, едва различимый в этом тумане.

– Нет, я точно продешевил, – тихо проворчал Панкрат.

Обычно в таких местах защитное поле было синего цвета. На карте могильника, за которую, кстати, Панкрат отвалил немалые деньги, было обозначено именно такое! Обнаружив в себе нарушителя, оно обездвиживало его до прихода охраны. Красное поле сжигало его дотла. Пепел потом прибирал клон-уборщик и даже не беспокоил вышестоящие инстанции по пустякам.

В данный момент здешний уборщик шаркал шваброй этажом выше. Панкрат вынул из кармашка часы и откинул крышку. Цифры и стрелки слабо светились в темноте. Они показывали одиннадцать часов двадцать две минуты. Тонкая секундная стрелка как раз завершала очередной круг. Это означало, что ровно через восемь минут уборщик закончит свою работу и спустится вниз. Другими словами, следовало поторапливаться.

Панкрат надел на голову шлем и мысленно отрешился от всего. От времени, от защитного поля не того типа, даже от самого себя. В подкладке шлема ожил второй слой. Ощущение было такое, будто мозги погружались в ледяную кашу. Впрочем, на тот момент они уже не воспринимались как свои. Ледяной коркой поверх сознания Панкрата нарастало сознание здешнего уборщика.

Наверное, во всем могильнике не нашлось бы двух более непохожих существ. Один – человек по имени Панкрат. Другой – клон с личным номером Би-3-015-90612-0014. Панкрат был молод, худощав и выше среднего роста, тогда как уборщик более всего походил на старого, крепко сбитого гнома. Только без бороды. У клонов поколения Би волосы не росли, они появились только у поколения Ди. Панкрат щеголял в дорогом костюме из натуральных тканей и ботинках из крокодиловой кожи. Клон был одет в затёртую робу – ту самую, в которой сто лет назад вышел с фабрики – и рассохшиеся сапоги с навечно загнутыми голенищами.

Вот только внешность – это такая ерунда, которую подделать при нынешнем развитии биотехнологий – сущий пустяк! Подделать разум – задачка куда более нетривиальная. Считалось, и небезосновательно, что умение поставить себя на место другого человека – один из редчайших талантов на старушке Земле. У Панкрата он был.

А еще ему удавалось успешно скрывать этот факт. Учитывая, сколько сил тратило правительство на выявление талантов своих сограждан, это было сродни маленькому каждодневному подвигу.

Окончательно настроившись быть клоном Би, Панкрат уверенно шагнул вперед. Ощущение было такое, будто он в расплавленный гель нырнул. Сразу стало очень жарко. Туман сгустился, и только звездочки ослепительно вспыхивали перед глазами, указывая путь через поле. Излучатель протянул к незваному гостю свои щупальца.

Перед мысленным взором Панкрата нарисовались четыре иероглифа. Тоже красных. Где-то в глубине своего сознания Панкрат машинально отметил это как хороший знак. Старина Би был выращен на китайских фабриках, и поле, распознав сознание клона, обращалось к нему на родном языке. Над ледяной коркой чужого сознания подобно северному сиянию вспыхнуло чужое имя: Би-3-015-90612-0014. Панкрат при этом даже шага не замедлил. Мысль о том, что его личный номер мог не пройти проверку, даже не возникла в сознании клона. Спустя еще пару секунд он уже стоял по другую сторону поля.

Мемориальный зал был огромен. На полу ровными рядами стояли десять тысяч мраморных плит. Над каждой горел крохотный огонек. Всего неделю назад старина Би ударно потрудился: вымыл пол и протер могильные плиты. Все десять тысяч! Подробный отчет, украденный со станции обслуживания, теперь был наложен на матрицу сознания клона в подкладке шлема.

Перед мысленным взором Панкрата развернулась трехмерная панорама зала. В голове, всплывая из отчета, мелькали имена. Звезды и звездочки российской эстрады двухсот-, а то и трехсотлетней давности. Сейчас разве что старина Би помнил их всех поименно, да и то не как певцов, композиторов или кем они там еще были при жизни, а как вверенных его заботам субъектов права. Люди – что? Люди смертны и непоследовательны даже в этом серьезном вопросе, а вот авторские права – вечны.

И тем не менее Панкрат искал именно человека. Этим человеком была Алёна Май – певица, трагически погибшая ровно триста лет назад. Старина Би в сознании Панкрата удивился: что ему за дело до этой девушки? Удивление моделям поколения Би в принципе было не свойственно. Мозг осознал несоответствие, и образ клона в мозгу растаял. Панкрат выдохнул, и поежился. В мемориальном зале стоял могильный холод. На пиджаке уже серебрился иней.

– Здравствуйте, – тихо сказал Панкрат.

Ему никто не ответил. Он был один в огромном зале, но такова была традиция, а традиции надо чтить. Особенно когда имеешь дело с миром мертвых. Тени по углам, казалось, благосклонно кивнули в ответ. Вот теперь можно было начинать.

Панкрат быстро зашагал вдоль рядов. Плита с именем Алёны Май стояла недалеко от служебного входа: третий ряд, семнадцатое место.

– Ёшкин кот, – проворчал Панкрат, опускаясь рядом с ней на одно колено. – Это не могильник, это морозильник какой-то.

Слева на плите темнела панель управления. Над ней торчали рожки псионического контролера. Панкрат аккуратно накрыл их блокиратором. Затем в его руках появился тонкий провод в черной оплетке. С обеих сторон он заканчивался острым штырьком. Один штырёк Панкрат вставил в крохотное отверстие под левым ухом. Там в череп был вживлен имплант. Второй штырёк нырнул в гнездо под панелью управления. В левом ухе противно пискнуло. Контакт был установлен.

– Поехали, – прошептал Панкрат, и сверкающий вихрь вынес ему мозг напрочь.

Как всегда, сам вход в некросеть сопровождался полетом через ярко освещенный тоннель. Белые звезды вспыхивали по бокам и тотчас сгорали. Затем свет стал ядовито-зеленым, а звезды уступили место линиям. Линии начертали на черном фоне новый мир: мир контуров и сияний.

Панкрат предстал в этом мире трехмерным призраком салатового цвета. Его основой был яркий сгусток. Слева и справа от него висели, никак с ним не соединяясь, две человеческих кисти в белых перчатках. Зеленые контуры обозначили границы коридора. Панкрат висел внутри него, а снаружи в черноте сияли звезды всех оттенков зеленого. Путь вперед преграждала стена из черных кирпичей. Память прошлой жизни Алёны Май лежала по ту сторону.

– Ну, здравствуй, Алёна, – сказал Панкрат. – Давай знакомиться с твоим богатым внутренним миром.

В ответ на кирпичах проступили зеленые символы.

Если верить кинофильмам, то это должен был быть секретный пароль, где символы надлежало переставить в правильном порядке. Лана Кроли на этом месте всегда лукаво прищуривалась и лихо вводила верный ответ. Панкрат отогнал ее соблазнительный образ и сосредоточился на символах.

На самом деле, переставлять их не требовалось. Они уже были выставлены в должном порядке и Панкрату оставалось лишь понять: какие ассоциации вызывали эти символы у Алёны Май.

Первый символ засиял ярче. Это был замысловатый иероглиф, похожий на схематичного чебурашку. Или, если взглянуть на него с точки зрения Алёны Май, то на плюшевого мишку. Едва Панкрат это осознал, как перед его мысленным взором предстал соответствующий образ: пушистое воплощение лохматости с двумя блестящими пуговицами. Панкрат мысленно усмехнулся. В этом чуде он бы признавал мишку куда дольше, чем в абстрактном иероглифе.

Теперь Панкрату предстояло понять, что же этот мишка значил для подсознания Алёны Май? Любовь? Нет. Панкрата отбросило назад. Символ вспыхнул красным, и сеанс завершился.

Панкрат привычно затормозил, не дав себе выйти в реальный мир. Из-за спины вперед выплыл новый сгусток с ручками и, проигнорировав предшественника, направился сразу к стене. Блокиратор отзеркалил запись о неудачной попытке обратно в некросеть. Спустя мгновение Панкрат стал этим двойником, а Панкрат-предыдущий бесследно исчез.

Примитивная система послушно приняла новый запрос и запустила процедуру с самого начала. Ушастый иероглиф – плюшевый мишка – тепло – красный символ – назад – и опять всё сначала. Ушастый иероглиф – плюшевый мишка – сон – принято. Зеленый символ рассыпался на миллион крошечных искорок. Они дружно вспыхнули и растаяли без следа.

В следующем символе Панкрат без труда узнал ноты, а вот с контрольным вопросом пришлось повозиться. То, что это одна из песен Алёны Май, он понял сразу. Заминка вышла с конкретной композицией. Панкрат заранее составил список, расставив песни в порядке популярности, и искомая оказалась самой последней. К счастью, события в некросети свершались со скоростью мысли, и в реальном мире на весь перебор ушли доли секунды.

Панкрат мысленно выдохнул, и перешел к третьему символу. Там была зеленая рамка, и ничего больше. Панкрат подождал. Ничего не изменилось.

– Ну и что бы это значило? – сам себя спросил Панкрат. – Внутреннюю пустоту? Окно?

Зеленая рамка тотчас растянулась, действительно превратившись в окно. Осторожно, чтобы это не выглядело как действие, Панкрат заглянул внутрь. По ту сторону окна была комната. На первый взгляд, вполне обычная: цветастые обои на стенах, мебель «под старину», люстра с полудюжиной газовых рожков. Сейчас они не горели. Свет падал из широкого окна в дальней стене. У окна за журнальным столиком сидела девушка.

На вид она была худенькая, с короткой стрижкой и в таком костюме, который даже в нынешние времена мог быть только сценическим. Красные сапоги до колен с меховой опушкой и такие же перчатки по локоть сочетались с откровенным оранжевым платьицем. Из-за спины торчали три огромных пера. Из приоткрытого окна дул легкий ветерок. Перья плавно покачивались ему в такт и переливались яркими красками.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, девушка подняла голову и воскликнула:

– Ну наконец-то! Заходи.

Панкрат рефлекторно подавил первоначальный импульс и остался на месте. Еще неизвестно, что это за хрень?! За всю свою карьеру взломщика он вскрыл больше сотни хранилищ, но такое видел впервые.

– Ты кто? – спросил Панкрат.

– А ты не узнаешь?

Нет, конечно, Панкрат ее узнал. Последние две недели он это лицо видел во всех мыслимых ракурсах. Перед ним сидела Алёна Май, трагически погибшая триста лет назад.

Вообще-то, по сообществу взломщиков ходили легенды о встречах с душами "клиентов", однако Панкрат считал их просто байками. По крайней мере, до этого дня. Не говоря уже о том, что такие встречи – а это уже было мнение авторитетных ученых – возможны только с родственными душами.

– Так и будешь стоять на пороге? – нетерпеливо спросила Алёна.

Панкрат глянул по сторонам. Представлявший его сгусток изобразил нечто, что у обычного человека сошло бы за недоуменное пожатие плечами. Некросеть интерпретировала это как "почему бы и нет" и перенесла его в комнату. Панкрат снова огляделся. Комната не изменилась. Двери в ней, кстати, не было, но зеленая рамка висела сразу за спиной. Это успокаивало.

– Отлично! – довольно воскликнула Алёна, вскакивая со стула.

В кино на этом моменте обязательно случилось бы что-нибудь на редкость драматическое. Например, из стен выскочили бы некропожиратели. В реальности, даже "некро-", они не водились, зато редкий фильм о взломщиках могильников обходился без этих уродливых тварей. Или Алёна выкинула бы какой-нибудь хитроумный фортель, проскользнув обманом в тело Панкрата и оставив его душу запертой в могильной плите. Это тоже было абсолютно невозможно – в могильную плиту загружался образ души, а не она сама – однако именно это приключилось с Ланой Кроли в фильме "Зачарованный странник".

Алёна всего лишь сказала:

– Ну, здравствуй! Наконец-то я тебя дождалась.

– Меня? – удивился Панкрат.

– Ну конечно тебя!

Алёна энергично кивнула и перья за ее спиной качнулись в такт.

– Хорошо, – сказал Панкрат. – Будем считать, что ты меня дождалась. Но откуда ты вообще меня знаешь?

– Я не знаю твоего нового имени, – ответила Алёна. – Но я знаю, кто ты и кто я. Я – твоя душа.

– Что?!

– Твоя душа, – спокойно повторила Алёна. – Я, точнее – ты, погиб 30 июля 1980 года во время концерта в Кронштадте. Во второй части, сразу после разогрева. Концерт был посвящен открытию нового порта. Там еще какой-то крейсер пришел, и в зале полно матросов было. Помнишь?

Панкрат этого не помнил. Чтобы поднять воспоминания из предыдущей жизни, надо было к сканерам прошлого обращаться. Официальные стоили дорого, а нелегалы были не надежны. И тем не менее, здесь, в могильнике, на самом пороге мира мертвых, Панкрат буквально всем нутром почувствовал – девушка не ошиблась. Именно там и именно тогда он ушел на ту сторону. Кстати, дату того трагичного концерта она тоже назвала верно. Панкрат специально изучал этот вопрос, а спроси любого ныне живущего о той давней трагедии – вряд ли кто-то хоть что-то слышал, а уж тем более вот так, без подготовки, оттарабанил бы все детали.

"Неужели правда?!" – молнией пронеслось в мозгу Панкрата.

Мозг усомнился, но и альтернативной версии сходу предложить не смог.

– Я тогда долго стояла на границе, – тем временем продолжала говорить девушка. – Никак не могла уйти на ту сторону.

– Почему? – машинально спросил Панкрат.

Мозг переваривал информацию, пытаясь найти в ней явное противоречие и отказать в приеме неприятной новости. Надо же, у него душа девчонки!

– Не знаю, – Алёна пожала плечами. – Меня всё пыталось куда-то закинуть, а я сопротивлялась. Наверное, не хотела уходить, не узнав, кто меня так сильно ненавидел. Ну а в итоге оказалась здесь, в этой комнате. Вот просто появилась там, где ты сейчас стоишь и всё. Не то что уйти, даже выйти отсюда не смогла. Ты не смотри, что тут окно. Через него тоже не пройти, я пробовала.

Панкрат тотчас оглянулся на окно за своей спиной. Оно выглядело проходимым. Панкрат осторожно ткнул в него пальцем. Палец легко прошел сквозь черноту.

– Наверное, без тебя не работает, – сказала Алёна. – А я всё перепробовала. Несколько лет металась тут, как обезьяна в клетке, потом смирилась. Сидела и ждала, пока ты за мной придешь.

– Хм… А с чего ты решила, что я вообще приду?

– Ну, я же твоя душа, – заявила Алёна. – За другими приходили, чем я хуже?

– За другими?

– Здесь заключены многие души, – ответила Алёна. – Иногда мы общаемся. Ой!

– Что?!

– Говорят, по мою, то есть, по твою душу идут еще двое, – сообщила Алёна, встревожено вслушиваясь в тишину.

Панкрат тоже прислушался, но ничего не услышал. Алёна выглянула в окно. Панкрат прикрыл несуществующие глаза перчаткой. Свет резал глаза, как настоящие. Ничего, кроме света, Панкрат не разглядел.

– Ёшкин кот, как ты видишь? – прошептал он.

– Не знаю, – Алёна пожала плечами и перья снова качнулись. – Я вижу всё вокруг, даже за стенами. Они словно прозрачные… Слушай, тебе лучше поторопиться. Эти двое дали много денег охраннику. Вряд ли это значит, что они тут с добрыми намерениями!

– Это уж точно, – Панкрат кивнул. – Где они? Ты их видишь?

– Да, они перед главным входом!

– Ничего, есть другой выход. Идем со мной.

Девушка с готовностью последовала за ним. Панкрат быстро пролез через зеленую рамку, и та в единый миг свернулась за его спиной. Когда Панкрат обернулся, он снова смотрел на зеленый символ.

– Нет! – едва слышно донеслось из-за стены.

– Окно, – сказал Панкрат, указывая на символ, но в этот раз ничего не получилось.

Тест был пройден и завершен. Последний символ распался и исчез. Стена двинулась вперед, выдавливая Панкрата прочь, сквозь тоннель обратно в реальный мир.

Рука тотчас метнулась к блокиратору, привычно снимая оборудование. Панкрат на мгновение замер. Мелькнула мысль немедленно вернуться и забрать свою душу. Ее догнала вторая мысль и строго напомнила, что протокол безопасности не позволит войти в некросеть сразу же. Требовалось выждать десять минут, а времени у Панкрата не было. Из темноты доносилось едва слышное шуршание.

– А вот хрен вам, – прошептал Панкрат.

Вернув блокиратор, он вынул из кармана универсальный ключ. Вскрыть хранилище было делом пары секунд. Внутри мраморной плиты находился контейнер с мозгом, в котором и хранились данные о прошлой жизни "клиента". Мозг был искусственный. Такие специально выращивали как хранилище данных, и они были втрое меньше мозга взрослого человека. Сейчас это было очень кстати.

Панкрат осторожно отсоединил трубку с питающей жидкостью и вытащил контейнер. Шуршание раздалось снова, на этот раз ближе. Панкрат закрыл плиту и бесшумно метнулся к выходу.

Настроиться на второе прохождение сквозь поле оказалось сложнее, чем обычно. Обычно Панкрата вдохновляло успешное вскрытие, а в этот раз подгоняла тревога. Взломщик сделал глубокий вдох и сосредоточился.

Выдохнул он уже на другой стороне. Клон-уборщик завершил уборку и спускался вниз по лестнице. Тяжелые сапоги глухо бухали по металлическим ступенькам. Панкрат услышал их и вновь осознал себя. А осознав, сдернул с головы шлем и тотчас нырнул под лестницу.

На самом деле, это была, пожалуй, самая рискованная часть пути. Еще в том году дядя Миша – давний знакомый Панкрата – рассказывал ему про одного взломщика, который вот так же настроился на клона, а тот умер в своей подсобке и не вышел на смену. Переключить мозг оказалось некому. Бедолага потом целый месяц мыл полы на нижних уровнях, пока подмену не обнаружили. Причем, оценив весь юмор ситуации, Корпорация оставила всё как есть. Взломщик еще пару лет усердно мыл полы и латал протекающие трубы.

Потом кто-то проболтался и его забрала некрополиция. Корпорации попеняли: мол, нельзя так обращаться с человеком; а взломщик пошел под суд. Суд приговорил его к десяти годам каторги. Бедолага попал на подводные шахты, где точно так же мыл полы и латал трубы, но в куда менее комфортных условиях. Насколько "менее", что взломщик протянул там всего полгода. Перспектива, что и говорить, не из приятных.

Панкрат переждал под лестницей, пока клон пройдет мимо, и бесшумной молнией взвился на второй этаж. Там царили полумрак и тишина. Панкрат побежал по коридору. За вторым поворотом была дверь. Самая обыкновенная. Панкрат прижался к ней спиной, весь обратившись в слух. За дверью звучали голоса. Кто-то засмеялся. Потом голоса стали удаляться, и Панкрат осторожно приоткрыл дверь.

По ту сторону был широкий коридор. Газовые лампы на стенах заливали его ровным, чуть желтоватым светом. На полу лежала ковровая дорожка. По коридору шла экскурсионная группа. Молодой человек в зеленом костюме громко рассказывал о том, как было открыто переселение душ, и Панкрат сразу стал его самым внимательным слушателем. На фразе:

– Теперь взгляните вниз.

Все, понятно дело, взглянули, а Панкрат выскользнул в коридор. С той стороны на двери висела табличка: "посторонним вход категорически запрещен!", однако никакого защитного поля установлено не было. Мало ли какой-нибудь богатенький турист всё же сунул бы сюда любопытный нос, а поле бы ему его и прищемило. Тут скандала не оберешься! Поле – не лампа, враз не погасишь. Даже в самом лучшем случае вызволяли бы его минут десять, а кому это надо?

Бесшумно ступая по мягкому ковру, Панкрат быстро догнал группу и пристроился к задним рядам. Никто не оглянулся. Экскурсовод перешел к самой интересной части: как узнать, что у вас была прошлая жизнь? Кто-то слушал заворожено, чуть ли не открыв рот, кто-то лениво, вполуха, но все таращились вниз. Там, где остановилась группа, коридор поворачивал направо.

Левая стена была из толстенного стекла. За ней лежал мемориальный зал. То есть, на самом деле, за стеклом висела картина. Вид был завораживающий – пещера в мрачном зеленоватом свете, сталактиты, покрытые льдом надгробия; однако это и рядом не стояло с простой функциональностью настоящего мемориального зала. Впрочем, об этом знали очень немногие, и ни один из них не спешил разоблачить обман. Потому что вопрос: "и откуда вы это знаете?" будут задавать не удивленные туристы, а следователи некрополиции.

Панкрат сделал вид, что он слегка заскучал, и лениво поглядывал по сторонам. Экскурсионная группа выглядела именно так, как он и рассчитывал. На треть – старички, которым самое время задуматься о следующей жизни, на треть – влюбленные парочки, которым всё равно куда, лишь бы вместе, и непременные туристы. Люди и клоны вперемешку. Клоны внешне были неотличимы от людей, но их сразу выдавал обязательный ошейник с четырьмя бляшками. На каждой бляшке был выгравирован личный номер клона. Цифры были мелкие, но четкие.

Взгляд Панкрата выцепил двух девушек-клонов. Обе – зеленоглазые блондинки, стройные и спортивные; каждая была одета в белую блузку и зеленые шортики, а на ногах – сандалии. Ошейники у обеих были украшены крошечными кленовыми листиками. Для полного сходства они еще и застыли в одной позе. Панкрат растерялся. Девушки синхронно усмехнулись. Одна шагнула навстречу Панкрату, протягивая к нему руки.

– Я же говорила, что не узнает, – бросила она через плечо второму клону, и добавила, уже обращаясь к Панкрату. – Твоя собственность – я.

– Ну, Ти, ты даешь, – Панкрат покачал головой и как бы невзначай бросил взгляд на ее номер.

Номер был правильный: Ти-3-314-15926-1516.

– Я на секунду испугался, что не узнаю тебя, – сказал Панкрат.

– Я заметила, – ответила Ти без тени смущения. – Это было забавно. Но ведь ты всегда можешь узнать меня по номеру на ошейнике.

– Это я сообразил только через секунду, – с легкой улыбкой сказал Панкрат.

Девушки-клоны кивнули друг другу на прощание и та, которая вторая, присоединилась к стайке красоток с ошейниками, которые вились вокруг пузатого мужика в ярко-красном пиджаке и розовых шортах в цветочек. Тот прихлебывал пиво из бутылки и громким голосом подначивал экскурсовода, однако тот не вёлся на его подначки и уверенно продолжал свой рассказ.

– Вы из одной партии, что ли? – спросил Панкрат, провожая вторую девушку взглядом.

– Ага, – отозвалась Ти. – Потом вместе жили в бараке и работали на рисовой плантации, пока нас не продали. Она помогла мне выполнить твое задание.

Сердце у Панкрата ёкнуло.

– Надеюсь, ты не посвятила ее в суть дела? – спросил он.

– Не-а, – Ти покачала головой. – Она просто устроила небольшую суматоху, а я провела два билета. Ты, Панк, официально прошел на борт через контроль номер два. Билеты пробивал юноша в зеленой форме с криво повязанным галстуком. Когда моя подруга разыгралась и слегка показала грудь, он отвлекся. Я думала, так глаза из орбит только у дефектных клонов выпадают.

Девушка широко улыбнулась. Воспоминание, похоже, ее откровенно забавляло.

– Будем надеяться, ей не попадет за эту шалость, – сказал Панкрат.

– Не-а. Ее хозяин обожает быть в центре внимания.

– Ну, тогда спасибо ей.

– Я передам при случае, – Ти небрежно кивнула.

– И тебе тоже спасибо.

Ти снова кивнула, на этот раз с достоинством принимая похвалу. Экскурсовод призвал всех следовать дальше. Панкрат со своим клоном под ручку шли в самом хвосте. Пузатый мужчина отпустил очередную шуточку и сам первый захохотал над ней. Его клоны дружно подхватили смех. Ти задумчиво смотрела куда-то внутрь себя.

– Чего загрустила? – спросил Панкрат.

Сам он был весь на нервах. Панкрат держал шлем в руках, небрежно и вместе с тем как бы напоказ. В городе проходил фестиваль дайверов, и такие тут были еще у троих. Внешне эти шлемы напоминали дайверские, но, по сравнению с настоящими, они были слишком открытые и без дыхательной маски. Всего лишь сувениры в честь фестиваля. Но сувениры были у тех троих, а у Панкрата в шлеме лежал контейнер с мозгом, внутри которого металась в панике его, Панкрата, душа. Было с чего взволноваться!

Вот только в памяти всех прочих он должен был остаться беспечным туристом. Таким, которого никто толком не запомнит.

– Знаешь, Панк, не контрафактному клону рассуждать о законности, – тихо сказала Ти. – Но мне не нравится то, что мы делаем.

– Не мы, а я, – шепотом поправил ее Панкрат.

– Я тоже участвую в этом, – напомнила Ти.

– Ладно, мы, – согласился Панкрат. – И нам с тобой надо на что-то жить.

– А честно жить можно?

– Так хорошо, как мы сейчас? – уточнил Панкрат. – Нет.

Девушка тихонько вздохнула. Экскурсовод выдал еще одну краткую речь о том, как надежно корпорация сохранит все вложения клиентов до их возвращения в следующей жизни, и с видимым удовольствием попрощался. Туристы потянулись к выходу. Квадратный лифт тремя партиями вознес их на причальную платформу. Панкрат с Ти попали в ту же группу, что и пузатый мужчина. Тот с подозрением уставился на Ти. Ее копия тотчас выступила вперед, на глаза хозяину. Мужчина обвел взглядом свой гарем и, гордо задрав нос, в упор игнорировал Панкрата всю дорогу. Что, собственно, от него и требовалось.

К платформе был пришвартован пароходик. Туристы проходили по сходням на палубу, а юноша в зеленой форме проверял билеты. Когда Ти предъявила ему два – за себя и за хозяина – молодой контролер заметно смутился. Его взгляд метался с Ти на ее двойника и обратно, а сам он никак не мог определить, кто же из двух недавно с ним бессовестно заигрывал. Ти не стала облегчать его задачу.

Они с Панкратом поднялись на верхнюю палубу. Тент защищал их от солнечных лучей, но всё равно здесь было чертовски жарко. Август-месяц в этом году выдался особенно теплым, а уж сегодня солнце и вовсе раскочегарилось на полную мощность. Воздух буквально дрожал от зноя, и остальные туристы предпочли искусственную прохладу ресторана. Пароходный гудок возвестил отплытие.

– Панк, – тихо позвала Ти. – Ты выглядишь встревоженным. Что-то пошло не так?

Тот машинально кивнул.

– Расскажешь? – спросила Ти.

– А ты хочешь знать?

– Если тебе нужна моя помощь, я должна знать всё о наших проблемах, – тихо сказала Ти. – У тебя в шлеме что-то лежит. Ты должен был выйти налегке. Значит, ты что-то взял там. Это минимум пять лет каторги, Панк. Я, конечно, не выдам тебя, но вокруг много народу. Что, если заметит кто-то еще?

– Да знаю я, – Панкрат раздраженно отмахнулся. – Но я не мог ее там оставить!

Вопросительный взгляд Ти предложил рассказывать дальше и подробно. Панкрат пожал плечами и рассказал девушке всё, что приключилось в могильнике. Ти слушала молча, не перебивая и не меняя выражение лица. Когда Панкрат закончил, девушка подняла взгляд вверх. Она всегда так поступала, когда обдумывала что-то сложное, словно бы на небесах или потолке был написан ответ.

– У меня один вопрос, Панкрат, – сказала Ти. – Можно?

– Спрашивай.

– Почему твоя душа находится там? – спросила Ти, указав на шлем. – Когда она уже двадцать пять лет должна быть вот здесь.

И она ткнула пальцем Панкрату в грудь. Панкрат не сразу нашел, что ответить.

***

– Она обманула меня, мерзавка!

Этот вполне логичный вывод Панкрат сделал, когда пароходик уже прибыл в Кронштадт и причаливал к северной пристани. Ти молча кивнула. Матросы оперативно развернули сходни, и Панкрат с клоном первыми сошли на берег. Остальные туристы не спешили покидать прохладную сень ресторана, хотя на пристани уже собиралась следующая группа.

Мимо прошла, пританцовывая на ходу, цепочка "индусов". На вид все они были европейцы, но в оранжевых одеяниях и с такими же музыкальными инструментами в руках. Даже "межнациональный" бубен, и тот был оранжевого цвета. В этом сезоне была мода на всё индийское.

"Индусы" громко распевали на ходу индийскую народную песню: "поспели вишни в саду у Хари Кришны! У Хари Кришны поспели вишни!" Простенький текст легко запоминался и отлично подходил для мыслеблока. Панкрат привычно отметил это, и вернулся к своей проблеме.

Покинув пристань, они с Ти направились по дороге вдоль берега. Дорожка считалась пешеходной, и вместо булыжников была вымощена плиткой. С одной стороны стояли скамеечки, обращенные в сторону берега. За ними зеленел газон. Деревья ветвями укрывали скамеечки от палящего солнца, но на них всё равно никто не сидел.

– Вот ведь какая ерунда получается, – говорил на ходу Панкрат. – Я ведь почувствовал, что она говорит правду. Понимаешь? Почувствовал. Я действительно в прошлый раз умер именно там и именно тогда.

– А кроме нее там никто больше не умирал? – спросила Ти.

Панкрат еще раз прокрутил в голове обстоятельства того давнего дела.

– Умирал, – сказал он. – Тогда же погиб ее брат Павел. По одной из версий он подстроил ее гибель, но кто-то из зрителей это сообразил и проломил ему башку. Погоди-ка! Ее брат! Родственные души – вот почему я мог ее видеть.

– Наверное, – ответила Ти. – Тебе виднее, я в этом не разбираюсь. Но если ты действительно ее убил, то не удивительно, что она обманула и подставила тебя.

– Кому хуже сделала? – проворчал Панкрат. – На внутренних запасах этот мозг проживет часов десять, не больше. А потом – смерть.

– Так она уже убита, – отозвалась Ти.

– Хм… Да. Надо с ней еще разок поговорить.

– Нам придется вернуться в могильник?

Панкрат отрицательно покачал головой.

– Нет, у меня есть подходящее оборудование. Идём домой.

Панкрат жил недалеко от пристани. Этот район неофициально именовался старым городом. Когда-то очень давно он был единственным. Теперь он был самым старым.

Улицы тут были широкие, с тротуарами, отделенными о проезжей части полосой зелени. Вдоль улиц тянулись дома из красного кирпича. Фабрики, пакгаузы, жилые дома – все они выглядели одинаково и в равной степени были тронуты печатью времени. Ремонт здесь требовался буквально каждому зданию, однако городские власти всякий раз находили предлог отложить это на еще более поздний срок.

Дом номер семнадцать всем своим видом напоминал крепость: это было массивное квадратное здание с узкими окнами. Попасть внутрь можно было только пройдя под единственной аркой с чугунными воротами. На ночь ворота запирались, но сейчас одна створка была открыта. По двору с воплями носилась нечувствительная к погоде детвора. На углу подпирали стену двое типов сомнительного вида. Они проводили Панкрата с Ти внимательными взглядами. Впрочем, львиная доля внимания досталась девушке.

Панкрат с Ти скрылись от них за двустворчатой дверью, и спустились по лестнице на минус первый этаж или, как его называли по старинке, в подвал. Подземные этажи нумеровались со знаком минус и сверху вниз. Они могли уходить вглубь на десятки метров, но подвалом всегда был только минус первый. Этакая элита среди неудачников.

Конечно, так жили многие. В подводных городах, к примеру, практически все жили "в минусе". Только в Атлантике, да и то совсем недавно, стали появляться купола-высотки. Однако, скажем прямо, они ведь потому и жили там, что не преуспели здесь, а на материковой части подземелье всегда служило прибежищем неудачников. Или тех, под них маскировался. Панкрат причислял себя ко второй категории, однако жизнь упорно норовила отнести его к первой.

Минусовой этаж представлял из себя один большой коридор через весь дом с рядами дверей по обе стороны. Газовые лампы под потолком горели через одну. Трубы тянулись прямо по полу, и приходилось перешагивать через них. В углу грудой валялся мусор. В нём деловито копалась рыжая кошка. Кошка была толстая и пушистая.

Панкрат помахал ей рукой и остановился у двери под номером семь. Погруженный в свои мысли, он не обратил внимания, что, уходя, запер замок на два оборота, а теперь дверь открылась уже после первого поворота ключа. Незваный гость поджидал их в гостиной.

На диване под большим плакатом с чуть более чем полуобнаженной Ланой Кроли сидел плечистый мордоворот. За поясом у него открыто торчал револьвер.

– Короче, – без предисловий сказал мордоворот. – Я за товаром.

– А здесь не магазин, – спокойно ответил Панкрат, одновременно прикидывая пути к отступлению.

Дверь он, к сожалению, запер, а окон на минусовых этажах, понятное дело, не было.

– Не умничай, – велел мордоворот.

– Даже не пытаюсь, – сказал Панкрат. – Просто не понимаю, о чём ты?

– Ты что, могильники пачками вскрываешь? -мордоворот хмыкнул. – Тебе заказали девчонку по фамилии Май и мы пришли за кодами.

На слове "мы" из кухни вышел еще один гость – хмурый, крепко сбитый человек со свернутым носом и револьвером в руках. Панкрат на какой-то миг испугался, что эти двое – та самая парочка из могильника, однако они должны были знать, что взломщик вынес оттуда не только набор ассоциаций, который непосвященные зачастую называли попросту кодами, но и сам мозг. Они заметили бы это сразу, как только попытались бы подключиться к пустой плите.

Впрочем, этот визит в любом случае не сулил ничего хорошего.

– Панк, у нас проблемы? – спокойно спросила Ти.

– Делай, что говорят, и проблем не будет, – проворчал мордоворот.

"Сломанный нос" кивнул, словно бы подтверждая слова напарника.

– Мы так не договаривались, – сказал Панкрат.

– А теперь будет так, – невозмутимо ответил мордоворот. – И мне уже надоело повторять, что мы пришли за товаром.

– А как вы вообще узнали, куда приходить? – спросил Панкрат. – Посредник сдал?

– А тебе не пофиг?

Мордоворот пожал плечами, словно речь шла о форменном пустяке, но Панкрат заметил, как тот подобрался. И было с чего.

Ни один вменяемый клиент напрямую со взломщиком не работал. Всё шло только через посредника – заказ, оплата, товар, и никаких настоящих имен. Ни в ту сторону, ни в другую. Некрополиция не дремала, а наказания за незаконный интерес к чужому прошлому были весьма суровы. Авторские права – это вам не шоколадки в магазине тырить! За посягательство на чужой копирайт можно было запросто угодить на каторгу. Причем в такие края, где средний срок жизни был куда меньше срока наказания.

Понятное дело, с болтуном в таком деле никто даже разговаривать не стал бы. Поэтому, сдавая Панкрата, посредник твердо знал – вместе им больше не работать. С поправкой на двух вооруженных громил это откровенно попахивало смертоубийством.

– Нас собираются грохнуть, – сказал Панкрат клону.

– Только тебя, – заговорил, наконец, "сломанный нос".

– И мы можем сделать так, что ты сам об этом попросишь, – добавил мордоворот, демонстративно разминая пальцы. – Не доводи до крайностей.

– А может, договоримся? – предложил Панкрат, прикидывая, как бы огреть его шлемом по голове.

По всему выходило, что фокус не пройдет. Мордоворот не ответил, но судя по выражению лица – договориться у них всё равно бы не получилось.

– А твое выживание, лапочка, – говорил тем временем "сломанный нос", приобнимая Ти за плечи. – Зависит от твоего послушания. Всё понятно?

– Да, – сказала Ти, и коротко, без замаха, ударила его в нос.

Громила вскрикнул. Руки взметнулись к теперь уже дважды свернутому носу. Ти на полпути перехватила правую, и легко отобрала револьвер. Мордоворот тоже схватился за оружие, да так и замер. "Сломанный нос", получив удар локтем под дых, отступил назад, и Панкрат тотчас обрушил шлем на его голову. Мозг – тот, что лежал в шлеме – от удара вылетел. К счастью, упал он на ковер. Взгляд мордоворота метнулся к нему, но сам он застыл неподвижно. Револьвер в руках Ти смотрел ему прямо в лоб.

– А ты ничего не перепутала, девочка? – спокойно спросил мордоворот. – Я – человек. Клонам нельзя убивать людей.

– Армейским можно, – парировала Ти.

– Не знал, что для вояк выращивают таких лапочек, – проворчал мордоворот.

В его глазах было неприкрытое сомнение, но проверять это на практике он не спешил. Для армии ведь не только солдат выращивали, но и всяких диверсантов, а те вполне могли выглядеть как угодно. "Сломанный нос" застонал. Панкрат подхватил мозг, и коротко скомандовал:

– Уходим, Ти.

Пока он отпирал дверь, клон медленно пятилась, не сводя прицела с мордоворота.

– Всё равно найдем, – пообещал тот и добавил, обращаясь к Ти: – А тебя я лично пристрелю.

– Вдруг случится наоборот? – спросила Ти.

– Уже бы случилось, – сказал мордоворот, вынимая оружие. – Нихрена ты не армейская штучка.

Панкрат распахнул дверь, и Ти молнией метнулась к нему. Грохнул выстрел. Пуля разбила зеркало в коридоре.

– Цела? – спросил Панкрат и, не дожидаясь ответа, откомандовал: – Бежим!

Они рванули прочь по этажу. Ти могла легко обогнать Панкрата, но держалась вровень с ним. Из квартиры выскочил мордоворот. Он вскинул револьвер, но беглецы уже взбегали вверх по лестнице. Мордоворот чертыхнулся и рванул следом.

– Налево, – перед дверью скомандовал Панкрат.

Они с Ти метнулись через улицу и скрылись в переулке. Мордоворот тяжело топал следом. Он громко матерился всякий раз, когда что-то попадалось под ноги, и с каждым разом мат звучал все тише и тише. Когда Панкрат с Ти выбежали на платформу городской железной дороги, его уже практически не было слышно.

К платформе как раз подкатил поезд: красный паровозик и четыре вагона. Панкрат с Ти заскочили в последний вагон. В салоне никого не было. Паровозик свистнул и потянул состав дальше, а из проулка появился мордоворот.

– Пригнись, – скомандовал Панкрат.

Они с Ти растянулись на скамейках. Взгляд мордоворота скользнул по окнам проходящего мимо него поезда. Панкрат рискнул осторожно выглянуть. Мордоворот огляделся по сторонам и, явно наугад выбрав направление, быстро зашагал вдоль ткацкой фабрики, заглядывая на ходу в широко раскрытые окна.

***

Поезд полз вдоль побережья так медленно и лениво, словно бы и его разморило солнце.

– Как думаешь, Панк, эти бандиты еще ищут нас? – спросила Ти.

Она чинно сидела на скамейке, сложив руки на коленках. Револьвер Ти отдала взломщику, и тот спрятал его в карман пиджака.

– Думаю, да, – ответил Панкрат. – Вряд ли они так просто успокоятся, но теперь мы знаем о них и будем начеку. И, кстати, спасибо, что прикрыла. Там, в квартире, ты была великолепна.

– Пустяки, – небрежно отозвалась Ти, но Панкрат заметил, как расцвела она от похвалы, хотя и быстро взяла себя в руки: – Во-первых, я твой клон и должна заботиться о тебе. А во-вторых, у меня там тоже были не самые радужные перспективы.

– Да, похоже, – Панкрат кивнул. – Издержки профессии, так сказать.

– Может быть, пришла пора сменить ее на что-то более законопослушное?

Панкрат усмехнулся и снова кивнул.

– Я подумаю, – пообещал он, впрочем, без твердой уверенности в голосе. – По крайней мере, здесь нам точно больше не работать…

Хлопнула дверь и в вагон заглянул кондуктор. Это был здоровенный бородач в черном мундире с начищенными до блеска пуговицами и медной бляхой на груди. Продав Панкрату два билета и поворчав по поводу нынешней жары, он неспешно удалился.

– Думаешь, нас подставили? – спросила Ти, когда за кондуктором закрылась дверь.

– Ну а откуда они узнали, где нас ждать? – вопросом на вопрос ответил Панкрат. – Да, Ти, нас с тобой сдали. Нет, ну какой он всё-таки сволочь!

– Ты о ком, Панк?

– О посреднике, – пояснил тот.

– Это тот сморщенный старикашка, который клялся, будто забыл свое имя? – уточнила Ти.

– Он самый. Я пять лет на него работал и ни разу его не подвел. А он взял и сдал меня каким-то уродам… Нет, точно он. Больше просто некому. Только он знал, кого и кому сдавать. Так что, Ти, придется нам с тобой на какое-то время залечь на дно. Разберемся спокойно вот с этим.

Он кивком указал на шлем, который держал в руках. В шлеме по-прежнему лежал контейнер с мозгом.

– А потом разберемся с посредником, – мстительно добавил Панкрат.

– Надеюсь, ты не планируешь ничего слишком противозаконного? – уточнила Ти.

– Там видно будет, – отозвался Панкрат.

– Ты мог бы сдать его некрополиции, – сказала Ти. – Это законно, а каторга станет ему достойным наказанием за предательство.

Панкрат покачал головой.

– У нас не принято сдавать своих, – сказал он.

– Но ведь он сдал тебя, – напомнила Ти. – Значит, вы с ним больше не свои. Кроме того, если он такой разговорчивый, то может сдать полиции заказчика взлома. Думаю, с полицией на хвосте нашим новым знакомым будет не до нас.

– Звучит здорово, хотя и очень неспортивно, – признал Панкрат. – Но ты права в том, что неплохо бы было вычислить заказчика. Бегать от не пойми кого – не самая лучшая затея. Попробуем навести справки. И еще вот что. Хорошо бы нам сменить внешность.

– Я как раз хотела перекрасить волосы, – сказала Ти. – Если ты не возражаешь.

– Нет, конечно. А в какой цвет?

– В синий или в рыжий, – ответила Ти. – Тебе какой больше нравится?

– Синий, думаю, будет слишком приметным, – сказал Панкрат. – Пусть будет рыжий.

Ти согласно кивнула.

– А ошейник твой с номером, как я понимаю, мы снять не сможем, – добавил Панкрат.

– Не-а, – ответила Ти. – Он пророщен в тело. Если попытаться снять, то можно повредить жизненно важные органы. Я слышала, что есть умельцы, которые могут это сделать, но также слышала, что половина клонов при этом умирает.

– Тогда не будем рисковать, – сказал Панкрат. – Наши дела пока не настолько плохи. Придумаем что-нибудь еще.

Паровозик протяжно свистнул, возвещая приближение к очередной станции, и облако пара на секунду окутало вагоны. Панкрат выглянул в окно. Платформа называлась "Кладбище".

– Сойдем здесь, – сказал Панкрат.

Они оказались единственными, кто вышел из вагонов на платформу. Паровозик свистнул на прощание и покатил дальше.

Кладбище начиналось сразу за станцией, так что кладбищенская ограда и ограждение станции были единым целым. За оградой тянулись условно ровные ряды могил. В основном, тут были погребены те, кому нечего было заложить в хранилища корпорации.

Существовало поверье – ничем, правда, не подкрепленное – будто бы наличие мертвого тела тормозило начало следующего воплощения, и те, кто сделали закладки, обычно предпочитали кремирование. Впрочем, были и те, кто оставался верен старым традициям и ради них был готов немного задержаться на том свете. Были здесь и те, чьи наследники предпочитали, чтобы "любимый дедушка" не слишком торопился обратно к своим накоплениям. В общем, старое кладбище по-прежнему было востребовано, занимая весьма приличный земельный участок.

– Панк, мы что, будем залегать здесь? – удивилась Ти.

– Нет, тут мы только проведаем одного старого знакомого, – ответил Панкрат. – Идем.

Они прошли мимо ворот и свернули по тропинке к заливу. Древние дубы раскинули над тропинкой свои ветви, укрывая ее благословенной тенью. На узкой полосе между кладбищем и берегом обосновалось небольшое поселение. Оно состояло из сараев, сарайчиков и сараюшек; ни одного приличного дома тут не было. Строительным материалом служило всё, что попадало строителям под руку – от листов обшивки кораблей до неструганных досок и брезента. Растущие на берегу деревья и лежавшие там же здоровенные валуны тоже становились частью конструкций.

Обитатели сараев занимались своими делами. Кто-то что-то мастерил, сидя в тени, кто-то копался в крошечном огородике, но все они как один провожали внимательным взглядом пару чужаков.

– Они за нами наблюдают, – сказала Ти.

– Угу, – отозвался Панкрат. – Но ты их не бойся. Эти люди просто не доверяют чужакам. Земля им не принадлежит, они живут тут на птичьих правах, вот и смотрят на каждого, как на земельного инспектора. Но мы с тобой больше похожи на туристов, а с туристов они кормятся.

– А кто они?

– Да, всякий сброд, – ответил Панкрат. – Бездомные, авантюристы, беглые контрактники, клоны. Ну, в смысле, я не имел в виду, что клоны – это сброд. Я про беглых клонов, которые тут ошиваются.

– Беглые клоны? – переспросила Ти. – Я встречала их в горах. А разве здесь для них не опасно?

– Тут два порта рядом, – пояснил Панкрат. – Ходят слухи, что к беглым в подводных городах хорошо относятся. У них там работы больше, чем работников, и они не смотрят, чьи там рабочие руки, пока эти руки дело делают. Вот беглые и пытаются проскользнуть на корабль или подлодку. Зарываются в уголь, а там уж куда погрузят.

– Значит, это как повезет?

– Угу. Чтобы пересечь Атлантику, угля надо много, так что шансы попасть на атлантический борт выше. По статистике. А на самом деле да, как повезет. Нам сюда.

Тропинка привела их к сараю из ржавой жести. Железная дверь была закрыта. В стенах не было ни одного окна, однако часть крыши была сдвинута назад, позволяя свету и свежему воздуху беспрепятственно проникать внутрь. Внутри сарая что-то гудело и жужжало.

Панкрат постучал кулаком в дверь. Звуки внутри прекратились. Панкрат постучал снова. Дверь едва заметно приоткрылась. Сквозь щель на гостей взглянул глаз с надетой на него линзой.

– Зачем пришли? – спросил хриплый голос.

– Это я, дядя Миша, – сказал Панкрат.

– А то я тебя не узнал, – проворчал хриплый голос. – Так я спросил, зачем пришли?

– Нужна твоя помощь, – сказал Панкрат. – И кое-что из оборудования.

– Тебе или ей?

Глаз кивнул линзой в сторону Ти.

– Нам обоим, – сказал Панкрат. – Кстати, познакомься, это Ти – мой клон. Ти, там за дверью дядя Миша. Сейчас откроет, и ты его увидишь.

– А вот не факт, что открою, – возразил хриплый голос. – На клона, значит, у него деньги есть, а на оборудование – нет? Не верю. Даже если девчонка палёная.

– Я предпочитаю слово контрафактная, – твердо поправила его Ти.

– А я на вас обоих вижу слово "проблема", – проворчал хриплый голос. – Большими красными буквами. У меня своих проблем сейчас выше крыши.

– Так помоги нам, а мы поможем тебе, – предложил Панкрат.

– Поможет он, – проворчал хриплый голос. – От вас, молодых, одни беды и никакого проку.

Тем не менее, засов лязгнул и дверь открылась. На пороге стоял седой старик. Несмотря на жару, одет он был тепло. Поверх шерстяной клетчатой рубашки старик накинул джинсовую безрукавку со множеством карманов. Черные штаны из плотной материи были заправлены в ботинки старого армейского образца. Пятна машинного масла казались незаметными на черной материи, но их сразу выдавал резкий запах.

В руках старик держал дробовик.

– Так ты не пошутил про проблемы? – с легким удивлением произнес Панкрат.

– Стар я шутки шутить, – проворчал старик. – Живо заходите.

Гости не заставили просить себя дважды. Старик внимательно глянул по сторонам, и прикрыл дверь. Снова лязгнул засов. Внутри это прозвучало еще противнее, чем снаружи. Свет с крыши освещал ровно треть сарая. В этой части помещения стоял большой верстак. Дальше в полумраке угадывались причудливого вида агрегаты. По полу было разлито масло и питательная смесь для мозгов. Ни то, ни другое воздух не озонировало.

Положив дробовик на верстак, чтоб тот был под рукой, старик нашел где-то приличного вида стул и предложил его Ти.

– Спасибо, вы очень любезны, – сказала девушка.

– Очень, – проворчал старик. – В моё время это было просто нормально. Так с чем пожаловали, лиходеи?

Панкрат вынул из шлема мозг.

– Вот, – сказал взломщик. – Мне надо нырнуть в него, дядя Миша.

– Это можно, – старик коротко кивнул.

Аккуратно положив мозг на верстак рядом дробовиком, старик внимательно осмотрел контейнер и проворчал:

– Где ты такой хлам нашел?

Не дожидаясь ответа, он выдвинул из верстака ящик. В нём лежали разнокалиберные контейнеры. Ворча себе под нос, старик стал подбирать подходящее вместилище для мозга Алёны.

– А у тебя что за проблемы, дядя Миша? – спросил Панкрат.

– Да не у меня, – ворчливо отозвался старик. – Ученик мой влип. Не посоветовался со мной и связался с мафией. Ну и насканировал там чего-то не того. Теперь прячется, а его ищут. Ко мне уже раз пять наведывались, и всякий раз какие-то мордовороты. Всех клиентов распугали засранцы! Сейчас же самый поток с фестиваля… Так, вот этот вроде подойдет.

Он переложил мозг в продолговатый контейнер и щелкнул креплениями. За прозрачной лицевой панелью замигали зеленые огоньки.

– Защиты, вроде, нет, – сказал старик. – Чего, сам не мог посмотреть?

– Да у меня дома сейчас не поработать, – ответил Панкрат.

– А чего так?

Слово за слово Панкрат поведал ему всю сегодняшнюю историю. Старик тем временем чиркнул зажигалкой и запалил пару ламп на темной половине сарая. Желтоватый свет выдернул из темноты кресло. Такие обычно в кабинетах стоматологов стоят, только у этого вместо подлокотника была расколотая чаша, оплетенная механическими щупальцами. Слева крепился блок управления, явно собранный из подручный материалов. Единственным исключением оказался монитор: с широким экраном и самой современной модели. Старик поместил контейнер с мозгом в сетку под чашей и начал колдовать над подключением, одновременно то расспрашивая Панкрата, то ворча на него.

– Глупо, – сказал старик по поводу идеи забрать мозг из хранилища. – А может, и нет. Хоть будешь знать, за что тебя прибьют. Значит, говоришь, на квартире ждали? Это плохо. Значит, знали, где ждать. А ты с парохода сразу к себе пошел?

– Угу.

– Вход, как я помню, у тебя один, – проворчал старик. – Живешь, как крыса в норе, до первой собаки. Значит, не выследили тебя. Да и чего следить, взяли бы обоих на улице. Получается, сдали тебя.

– Похоже на то, – Панкрат вздохнул. – А кроме посредника и винить некого.

– А Лексею ты про планы свои не рассказывал? Сам-то он парень надежный, да девки всякие вокруг него вечно вьются.

Панкрат отрицательно покачал головой.

– Я у него только снаряжение прикупил, – сказал он. – И вот ее тоже.

Панкрат кивнул в сторону Ти.

– Сосватал он тебя всё-таки? -старик усмехнулся. – Да не тушуйся ты, дело хорошее. Пусть не человек, зато не болтливая. В наше время даже не знаешь, что лучше.

Старик сплюнул в угол и скомандовал:

– Залезай!

Панкрат осторожно, стараясь даже не дышать в сторону дорогущего монитора, забрался в кресло. Щупальца зашевелились. Панкрат откинул голову назад, коснувшись затылком края чаши. Старик деловито крутил регуляторы. Пара щупалец легла на лоб Панкрата. На ощупь они оказались холодные и склизкие. Еще одно пошарило по затылку, и само нашло гнездо импланта. В ушах раздался протяжный писк, постепенно переходящий в ультразвук. Панкрат поморщился. Вокруг засияли зеленые звездочки, обозначая границы псионического поля.

Панкрат закрыл глаза и сконцентрировался до состояния сгустка энергии салатового цвета. По бокам появились руки – одни кисти в белых перчатках. Впереди нарисовались врата. Выглядели они строго функционально: два квадратных столба по краям и толстые прямоугольные створки между ними. Когда Панкрат приблизился, врата беззвучно распахнулись перед ним. Часть левой створки при этом проехала сквозь правую. За вратами начинался знакомый коридор из зеленых линий. Панкрат вошел в него и путь преградила черная стена. На ней вспыхнули три зеленых символа. Панкрат уверенно назвал все три, и с последним ответом в стене открылось окно. По ту сторону стояла Алёна Май.

– Ну, здравствуй снова, – сказал Панкрат, не делая попытки войти.

– Ты вернулся! – Алёна рванулась было к нему, но невидимая сила удержала ее на месте. – Ой, мне не выйти отсюда.

– Может быть, это такое наказание? – вслух предположил Панкрат. – Врать вообще не хорошо, а в мире мертвых, говорят, особенно.

– Но я… Я не лгала тебе!

– Да ладно, – отозвался Панкрат. – А не ты ли говорила, будто бы ты – моя душа?

– Но это правда!

Панкрат покачал головой.

– Слушай, – сказал он. – Вот так, сходу, это еще прокатило, но дальше эта легенда просто никуда не годится. Моя душа давно при мне, и сдается мне, это душа твоего брата Павла. Так ведь?

Алёна вздохнула. Потом она покачала головой, потерла нос и проделала еще десяток мелочей, которые обычно делают люди, которые собираются признать неприятную правду. Наконец, она сказала:

– Ну да. Я тебя сразу узнала. Знаешь, ты совсем не изменился.

– Не знал, – ответил Панкрат. – Я себя-прошлого ни разу не видел. Значит, ты решила воспользоваться моментом и отомстить за свою смерть?

– Что? О, нет, я даже не знаю, кому мстить.

– Есть версия, что мне, – сказал Панкрат, внимательно глядя на девушку.

Та не менее внимательно уставилась на него.

– Ладно, признаю, такая мысль приходила мне в голову, – сказала Алёна. – Чёрт побери, да я триста лет сидела тут и думала – кто же меня угробил?! Только об этом! Триста лет! Я перебрала всех, кого только знала. Родственников, друзей, знакомых, соседей, случайных попутчиков. Ты даже не представляешь, сколько всего можно вспомнить за триста лет. Но я не хочу мести, честное слово. Раньше, может, и хотела, но давно уже остыла. Может, я даже не хочу уже знать, кто и за что меня убил… О, нет, вру, – девушка печально вздохнула. – Вот как сказала это, сразу поняла: хочу! Очень хочу. Так хочу, что не уйду, пока не узнаю.

– А если всё-таки попробовать?

Панкрат провел перед собой рукой. Кисть в перчатке легко прошла внутрь зеленой рамки. Алёна тотчас схватилась за нее двумя руками, но стоило Панкрату потянуть девушку на себя, как невидимая сила отбросила Алёну вглубь комнаты. Девушка грохнулась на спину, помяв перья, но та же невидимая сила тотчас бережно разгладила их и восстановила.

– Вон там то же самое, – пожаловалась Алёна, махнув рукой на большое окно, из которого по-прежнему падал ослепительный солнечный свет. – Мне не выйти. Послушай, знаю, что всё это выглядело не очень красиво, но я тут зависла и сама не выберусь. Помоги мне. Пожалуйста.

Окончание фразы прозвучало совсем жалобно. Печальный взгляд взывал ко всему рыцарскому, что еще оставалось в душе Панкрата.

Оставалось, надо признать, не так и много, и этому немногому еще пришлось выдержать суровую схватку с прагматизмом, который, в свою очередь, призывал утопить мозг в заливе и стремительно рвать когти подальше отсюда. Рыцарская часть не менее практично напомнила, что удирать от незнамо кого – плохая затея. Вначале надо разобраться в проблеме. Практичная часть натянула на себя сверкающие рыцарские доспехи, и в свою очередь напомнила, что у Панкрата теперь есть Ти, и если его убьют, пока он разбирается в чужих проблемах, то у бесхозного палёного клона в современном мире весьма незавидные перспективы.

Схватка завершилась вничью. Панкрат коротко кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я помогу тебе, но вначале ты поможешь мне. И не вздумай больше врать! Договорились?

– Конечно, – тотчас согласилась Алёна. – Всё, что скажешь.

– Ладно, тогда давай начнем с тех двоих, что пытались добраться до тебя там, в хранилище. Как они выглядели?

– А-а… Извини, но я их придумала, – Алёна напустила на себя виноватый вид. – Подумала, что тебя это подстегнет, и ты вытащишь меня оттуда.

– Ну, это сработало, – Панкрат криво усмехнулся. – Подстегнула. Но вот в чём проблема: за мной действительно гоняются два бандита. И гоняются, как я понимаю, из-за тебя.

– Из-за меня?! Но что я им сделала?

– Этого я не знаю, но они не выглядят трехсотлетними старцами.

– Но я не вру! В этот раз не вру!

– Хорошо, допустим, – сказал Панкрат. – Но это не снимает вопрос: чего им от тебя надо?

– Не знаю! О, господи, да у меня и нет ничего.

– Это верно, – признал Панкрат. – Права твои, конечно, сохранились, но прибыли с них – ровно ноль. Последний раз твою песню заказывали двести лет назад.

– А что за песня? – сразу заинтересовалась Алёна.

– Жар-птица, – сказал Панкрат.

– О, моя любимая.

– Я тоже так думал, – кивнул Панкрат. – А почему в ассоциациях поставила "Слезы дождя"?

– В каких еще ассоциациях? – не поняла Алёна.

– На входе в хранилище, – пояснил Панкрат. – Набор ассоциаций, который ты оставила корпорации, чтобы сюда к тебе попасть.

– А-а… – Алёна слегка даже растерялась. – Прости, но я ничего корпорации не оставляла. А, наверное, это мой продюсер. Он занимался всякой такой ерундой.

– Нет, набор ассоциаций – это личное, – возразил Панкрат. – Это могла быть только ты.

– Но я этого не делала, – упрямо повторила Алёна. – Послушай, я свою жизнь не по одному разу в голове прокрутила и точно помню, что делала, а чего нет. В корпорации я никогда не была. Мы даже рекламный ролик для нее записывали на моей студии. Как раз перед тем концертом. Ну, который последний. Погоди, ты же там был и сам всё видел!

– Но я этого не помню.

– А я хорошо помню, – сказала Алёна. – Я пела их дурацкую песенку, а ты прямо по ходу дела клепал спецэффекты. Мы записали ролик, и на этом всё. Менеджер их вокруг меня вился, но он по другому поводу вился. Он ко мне клеился. Я ему дала от ворот поворот, он получил свой ролик и отвалил. На этом всё. Больше я с корпорацией никак не пересекалась. Клянусь тебе! Ой, может быть – это меня тот менеджер убил?

Панкрат изобразил пожатие плечами.

– Ну, если ты его отшила грубо и при свидетелях, то мотив у него был, – сказал он. – Что ты о нём помнишь?

Как оказалось, очень немного. Триста лет назад его звали Николай и он имел самую заурядную внешность. На левой стене комнаты появился его портрет в полный рост. Юноша, изображенный на нём, не тянул ни на убийцу, ни на удачливого ловеласа.

– Это поможет? – с надеждой спросила Алёна.

– Вряд ли, – честно ответил Панкрат. – Но проверить его надо обязательно, тем более что он работал на корпорацию.

– А как ты это сделаешь?

– Через триста лет? Никак, – Панкрат усмехнулся. – Но то, что кто-то начал действовать сейчас, говорит о том, что всплыло некропреступление.

– Некро-что? – переспросила Алёна.

– Некропреступление, – повторил Панкрат. – Это когда кто-то не был наказан в прошлой жизни, и его грехи всплыли в этой. Срока давности по убийствам нет, и убийца, конечно, хочет узнать, знала ли ты – кто он?

– Не знала, – сразу ответила Алёна.

– Но он пока этого не знает, – сказал Панкрат. – Убийца, скорее всего, ориентируется по своим воспоминаниям, и по ним он не чувствует себя в безопасности. Значит, ему есть, чего бояться.

– А, может, он тебя боится? – предположила Алёна. – Может, те два бандита пришли за тобой, а не за мной.

– Может быть, – согласился Панкрат. – Хотя тогда бы меня убили сразу. Нет, ты тоже замешана в этом деле. Хотя, возможно, твой убийца не случайно нанял именно меня. Решил, так сказать, убить обоих зайцев одним выстрелом.

– А ты совсем ничего не помнишь? – спросила Алёна.

– Нет, – Панкрат за отсутствием четко выделенной головы покачал всем сгустком. – Только то, что нашёл в архиве. По официальной версии, это был несчастный случай, но многие винили в твоей смерти Павла. То есть, меня, если я правильно понял нынешний расклад. Стало быть, в нашей нынешней ситуации или убийца не хотел, чтобы о его интересе к тебе знал еще хоть кто-то, либо я точно знал, что не виновен, и тогда это еще одно лыко в строку к возобновлению дела. Так или иначе, но убийца действует здесь и сейчас, и если мы выясним, кто хочет добраться до меня, то будем знать, кто тогда добрался до тебя.

– Тогда я составлю список подозреваемых, а ты их проверишь, – предложила Алёна. – Тебя я, конечно, туда не включу.

– Спасибо, но не всё так просто, – ответил Панкрат. – Во-первых, нужен список ныне живущих. Во-вторых, официальное сканирование – процедура чертовски дорогая, поэтому в списке должен быть всего один пункт, и желательно с убедительными доказательствами: почему сканировать надо действительно его.

– И как мы его найдем?

– Вот над этим я сейчас и думаю, – ответил Панкрат. – Давай пока поступим так: ты всё-таки составь свой список, а я покопаюсь в настоящем.

– Давай, – Алёна помрачнела. – И… Павел, пожалуйста, будь осторожнее.

– Да я и сам лицо заинтересованное, – ответил Панкрат. – И, кстати, в этой жизни меня зовут Панкрат. Для друзей – просто Панк.

– Панкрат, – повторила Алёна. – Ну, пока, Панк.

– Пока.

В следующую секунду Панкрат оказался сидящим в кресле. Рядом стоял дядя Миша. Ти сидела на стуле, откинувшись так, чтобы видеть происходящее на мониторе.

– Занятная история, – проворчал старик. – Много в жизни видел, а вот такого не припомню.

– Я тоже, – Панкрат кивнул. – Дядя Миша, сделай мне, пожалуйста, фото того парня.

– Думаешь, он? – проворчал старик.

Пальцы его тем временем стремительно порхали по системе управления. Меньше чем через минуту из щели в агрегате выползла фотокарточка. Старик взял ее и повернул к свету. Юноша получился очень четко, а вот Алёна предстала на снимке размытым бело-оранжевым пятном.

– Не похож он на убивца, – заявил старик. – Совсем не похож.

– Я тоже так думаю, – согласился Панкрат. – Но проверить надо.

– Вот и проверь, – проворчал старик. – Негоже голословно людей обвинять. А мозг пока пусть у меня полежит, я его к питанию подключу. На своих харчах он долго не протянет.

– А что случится с этой девушкой, если мозг умрет? – спросила Ти.

Панкрат пожал плечами и посмотрел на старика. Тот тоже пожал плечами.

– В общем, не ясно, – сказал Панкрат. – Есть два варианта: либо она умрет вместе с мозгом…

– Что скорее всего, – вставил старик.

– Либо останется в той комнате навсегда, поскольку через мертвый мозг нам до нее будет не достучаться. И самое печальное то, что мы так и не узнаем, какой из вариантов верный.

– Ох, мне ее так жаль, – Ти вздохнула.

Панкрат кивнул. Мол, мне тоже.

– Ты вот что, – уже в дверях сказал старик. – Позвони-ка Лексею. Ходить не надо, мало ли что, а позвонить – позвони. Он там в разных кругах трётся, пусть поспрашивает, кто на тебя двух барбосов натравил. Я так думаю, это и будет тот, кто тебе нужен.

***

Телефон в сарае имелся, но пользоваться им было опасно. Как сказал дядя Миша:

– Мало ли, кто меня слушает. Соглядатая у меня к дверям не приставишь, наши тотчас предупредят, а на линию любой мазурик подключиться может. Дуйте-ка в город, а мне как раз пока кое-что обмозговать надо.

С таким напутствием Панкрат и Ти вернулись обратно в старый город. В этот раз паровозик высадил их близ городской площади с фонтаном. В фонтане плескались дети и голуби. На скамеечках вокруг фонтана сидели женщины и кошки.

По другую сторону площади стояла городская библиотека. Это было старинное серое здание с огромным подвалом. В подвале размещался архив. Здесь водились историки и взломщики, а обслуживали его четверо девушек-клонов поколения Ню. Вопреки ассоциациям, которые бы могли возникнуть с такой кодовой буквой поколения, все они были укрыты от шеи до пят в длинные черные мантии.

Панкрат вежливо поздоровался с той Ню, что сидела за стойкой регистрации. Та коротко кивнула. Все девушки были из одной партии, и Панкрат постоянно ломал голову над вопросом: одна и та же клон сидела за стойкой, или они менялись? Спросить было как-то неловко.

Вместо этого, предъявив абонемент, Панкрат спросил телефон и материалы по певице Алёне Май.

– Звонок городской? – спросила Ню.

– Да.

Ню указала вдоль по коридору:

– Кабинка с первой по восьмую, потом столик восемь во втором зале, – сказала она. – Клон с вами? Почему в абонемент не вписан?

– Она недавно со мной, – ответил Панкрат.

– Всё равно не порядок, – строгим тоном сказала Ню. – Личный номер?

Последнее уже относилось к Ти. Та оглянулась на Панкрата. Он кивнул и девушка задиктовала:

– Ти-3-314-15926-1516.

Ню вписала ее номер в абонемент и добавила к нему какую-то совершенно нечитаемую закорючку. В обществе бытовало мнение, будто бы у всех искусственно созданных людей идеальный почерк, но что касалось библиотечных и особенно медицинских клонов – тут Панкрат мог бы сильно поспорить. Если бы, конечно, видел в этом споре хоть какой-то смысл.

Панкрат велел Ти ждать его за столиком, а сам пошел звонить. Телефонные кабинки стояли в дальнем конце коридора. Все они были выкрашены в традиционный красный цвет и пронумерованы. На дверце кабинки номер девять висел замок.

Панкрат зашел в первую, бросил в щель монетку и набрал номер Алексея. Дозвонился он не сразу, а дозвонившись, попал на секретаршу. Та попыталась отделаться от него, сославшись, что хозяин велел не беспокоить, но, едва услышав имя звонившего, переключила на Алексея.

– Жив еще? – спросил тот вместо традиционного "привет".

– Вроде того, – ответил Панкрат. – А что, не должен был?

– Говорят, за тобой мафия охотится, – сказал Алексей. – Кто конкретно – пока не знаю, но люди приехали серьезные.

– Да ладно тебе, серьезные, – хмыкнул Панкрат, хотя сердце екнуло. – Ти одному клоуну походя вывеску начистила.

– Про это тоже слышал, – отозвался Алексей. – Не знаю, что у вас там на самом деле приключилось, потом расскажешь, но слухи один другого веселее ходят. Ти сделала из обоих посмешище. Умница! И не забывай, кто тебе ее продал.

– Не забуду, – пообещал Панкрат.

– В общем, про этих двух можешь забыть, – продолжил Алексей, и голос его вновь стал серьезным. – Вот только вместо них в город понаехали серьезные люди, и в приличном количестве. Копают основательно и нагло. Наши не рыпаются, стало быть – мафия. Простым бандитам такие вольности с рук бы не сошли. Так что бери ноги в руки и ныряй на дно. Деньгами в дорогу помочь?

– Спасибо, не надо. Я пока задержусь в городе.

– Надеюсь, не для того, чтобы посчитаться с посредником?

– Нет, хотя надо бы, – сказал Панкрат.

– Не надо, его уже завалили, – ответил Алексей. – Полиция копает. Пока ничего не накопала. Есть версия, что его завалили те самые серьезные люди, что охотятся на тебя. Так что имей в виду, они не шутят.

– Тем больше у меня оснований разобраться с ними.

– Ну, если жить надоело – дело твое.

– Не надоело, но от мафии всё равно не убежишь, – сказал Панкрат. – Джонни Романтика помнишь? Он полмира пробежал, а его всё равно нашли и грохнули. Нет, это не вариант. Ты говорил, у тебя есть знакомые в полиции…

– Есть, – ответил Алексей. – Под мафию копают, но пока что та им не по зубам. Давай чего-нибудь попроще.

– Есть и попроще, – сказал Панкрат. – Надо опознать одного приятеля по фото из прошлой жизни. Думаю, он сейчас жив и работает на эту самую мафию.

Алексей секунду раздумывал.

– Это можно, – сказал он наконец. – Хотя на дно было бы правильнее. Ты, как я понимаю, звонишь не из дому?

– Нет, с работы.

– Понял. Тогда поработай пока, а через полчасика на другой стороне встретимся.

В трубке раздались короткие гудки. Панкрат повесил ее на рычаг и направился в читальный зал. Дверей тут не было. Вход в зал обрамляла арка из серого гранита, увенчанная медной цифрой два.

Под аркой стояла очередная Ню и внимательно наблюдала за Ти. Та выглядела так, как, наверное, выглядел бы удачливый грабитель в золотом хранилище Всемирной Федерации. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами. Ти металась от одного к другому. Схватив наугад книгу, она пролистывала ее и, едва вернув на место, уже тянула руки к следующей.

– Ох, Панк, – восхищенно воскликнула Ти. – Никогда не видела столько книг! Можно я возьму вот эту почитать?

Она взмахнула в воздухе книгой в зеленой обложке. Панкрат кивнул и повернулся к Ню.

– Запишите на меня, – попросил он.

– Запишу, – пообещала та, но осталась стоять у входа в зал.

Панкрат прошел по залу. Столики стояли в четыре ряда. Над каждым висела газовая лампа, а на столешнице стояла пирамидка с номером. По какому принципу библиотечные клоны распределяли посетителей – это для Панкрата так и осталось загадкой. В зале, кроме них с Ти, был всего один читатель. За столом номер один сидел худощавый мужчина в рубашке с высоким воротом. Он бросил на Панкрата один-единственный взгляд через плечо и отвернулся.

На столике с номером восемь лежала толстая папка. Панкрат опустился на стул. Ти тотчас подошла к нему. Панкрат развернул папку. Внутри лежали бумаги, которые он уже успел изучить бессчетное число раз. Это в кино Лана Кроли стремительно движется от приключения к приключению, а на самом-то деле девять десятых всей работы взломщика сводятся к нудной и скучной подготовке за столом, заваленным старыми бумагами.

Ти присела на стул рядом.

– Чем я могу помочь? – спросила она.

Панкрат сдвинул ей половину бумаг.

– Ищи любое упоминание о том парне с фотографии, – велел он. – В прошлой жизни его звали Николай.

– Я помню, – сказала Ти.

Она аккуратно положила книгу на край стола. Это оказался "Некромантик" Уилсона.

– А почему именно Николай? – спросила Ти.

– Видишь ли, – начал объяснять Панкрат. – Дело в том, что оставить в могильнике запись под чужим именем невозможно без помощи изнутри.

– А Николай как раз работал на корпорацию, – подхватила мысль Ти.

– Именно. Понимаешь, у каждого человека на набор символов возникнет свой набор ассоциаций. Это как отпечатки пальцев, только для души. Соответственно, если за кого-то оставлял ассоциации другой человек, то даже если он не ляпал их от фонаря, ассоциации у него будут свои. И вот попробуй угадай, что там за тебя надумали в прошлой жизни, причем угадать надо с первого раза.

– Я так понимаю, шансы у него небольшие, – сказала Ти.

– Мизерные, – поправил ее Панкрат.

– А обманщик сможет пройти тест? – спросила Ти.

– Только если пройдет сканирование прошлого и вспомнит, что он там наводил. Перерождается только душа, а память напрямую не наследуется. Нет, если хранилище запечатал другой человек, то открыть его, скорее всего, не сможет вообще никто. Ну, кроме, конечно, настоящего взломщика.

– Вроде тебя, – сказала Ти. – Но это противозаконно.

– Ага. Причем триста лет назад взломщиков можно было пересчитать по пальцам. Это сейчас про нас кино снимают, и каждый мальчишка мечтает потрошить могильники.

– Скорее, он мечтает о той потрошительнице, которая у тебя голой над диваном висит, – с улыбкой поправила Ти.

– Во-первых, не голой, – поправил ее Панкрат. – Но, во-вторых, это, конечно, тоже. Только суть не в этом.

– А в чём?

– В том, что в те времена простой офисный клерк мог ничего не знать о взломщиках и тогда, подделывая запись, он мог всерьез полагать, что запечатывает ее навсегда. Между прочим, это серьезное корпоративное преступление. Так что, если он и не убийца, то в любом случае пошел на такое не хохмы ради.

– Понятно, – сказала Ти. – А у Николая был зуб на Алёну и он мог пойти на подмену, чтобы лишить ее наследства в следующей жизни.

– Как вариант, – согласился Панкрат. – Хотя вряд ли тут всё так просто. Но, как бы то ни было, пока что он – наша единственная ниточка, которая связывает Алёну и Корпорацию. Давай покопаемся в этом направлении, может и зацепим что-нибудь интересное.

Ти кивнула и погрузилась в работу. Она быстро, но внимательно проглядывала каждую бумагу и аккуратно откладывала ее в сторону. И каждый раз, пока ее рука перекладывала лист из одной пачки в другую, ее взгляд успевал метнуться к книге.

Панкрату вдруг вспомнилось, как они познакомились. Полиция арестовала его напарника, и пришлось срочно искать нового помощника. Разумнее всего было бы вообще отказаться от заказа и лечь на дно, но посредник очень настаивал. Даже рекомендовал на замену несколько рьяных новичков, которые рвались в дело, однако доверия они у Панкрата не вызывали. Тем не менее он продолжил подготовку к предстоящей операции и как-то ранним утром заглянул в магазин Алексея – "Бионику".

Точнее говоря, магазинов было два. Первый, официальный, торговал биотехнологиями. Всё было совершенно законно, со всеми необходимыми разрешениями и лицензиями. Второй магазин, устроенный на складе первого, занимался реализацией контрабанды. Тут продавались контрафактные клоны, мозги двойного назначения, генераторы полей и прочий товар, за один факт обладания которым можно было надолго распрощаться со свободой. А по паре позиций – и с самой жизнью.

Однако, как говорил сам Алексей:

– Посадить пожизненно можно всего один раз, а доить пожизненно можно всю жизнь.

Кому именно он платил, Алексей никогда не рассказывал, но полиция – и не рядовые патрульные, а псионики, комиссары и кое-кто уровнем повыше – ему разве что не козыряли при встрече.

Тем утром Панкрат заскочил взглянуть на новую модель армейского сканера. Алексей, как обычно, попытался всучить ему одну из своих девушек-клонов. Контрафактных, зато дешевых. Дешевых относительно лицензионных моделей, конечно.

– А еще они послушные и не капризные, – уверял он Панкрата. – В том числе, и в постели.

Панкрат слушал его в пол уха, поскольку слышал это далеко не в первый раз. Возможно, даже не в сотый. Они спустились в подвал и прошли в богато обставленную гостиную, где им навстречу тотчас выскочила дюжина прелестниц, одетых весьма и весьма откровенно.

– Ну и как тебе мои новые крошки? – спросил Алексей. – Все из поколения Ти, ничего новее ты просто не найдешь!

Панкрат сказал, что его крошки хороши, но они останутся его крошками. Как обычно, так просто он не отделался. Пока Панкрат перебирал сканеры, "крошки" помогали, принося и унося оборудование, и мешали, отвлекая клиента весьма недвусмысленными знаками внимания. Все, кроме одной.

Стройная блондинка, одетая в нечто, больше похожее на рыболовную сеть, чем на платье, быстро и уверенно собрала демонстрационный стенд. У Панкрата так ловко никогда не получалось. Убедившись, что ее помощь больше не требуется, блондинка незамедлительно улизнула за стеллажи. Когда Панкрат увидел ее снова, она листала журнал. Причем не какую-нибудь "Моду", а "Всемирную географию". Ее откровенный наряд сочетался с этим чуть менее, чем никак.

Хозяин строго прикрикнул на клона. Мол, у клиента настройка прибора не ладится, а она тут прохлаждается. Клон спокойно отложила журнал и, небрежно оттеснив клиента в сторону, быстро привела капризный прибор в чувство. Панкрат хмыкнул и купил ее.

Алексей сказал, что будет с другом честен и отдал эту Ти за полцены. Это настораживало, однако никаких дефектов, кроме честно признанного Алексеем "слишком умная", так пока и не проявилось.

– Панк, посмотри, – сказала Ти.

Тот тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и сосредоточился на деле. Клон протягивала ему перечень фотографий, прилагаемых к собранным материалам. Имени Николай в этом списке не было.

– Здесь перечислены двадцать шесть фотографий, – сказала Ти. – А в конверте их двадцать пять.

– Бывает, – отозвался Панкрат. – Иногда материалы теряются. Они ж не пачкой хранятся. Это нам по картотеке собрали.

– А почему в картотеке фотография есть, а у нас ее нет?

Панкрат пожал плечами и взглянул в список:

– Чего там хоть не хватает?

Отсутствующий снимок имел описание: "Алёна Май в студии обсуждает новые спецэффекты для шоу Жар-птица со своим братом Павлом". Кстати, единственный снимок, на котором засветился этот самый Павел. Он, в отличие от сестры, не обрел такой славы, чтобы загрузить данные о нём в городской архив.

Панкрат жестом подозвал Ню, а когда та подошла, поинтересовался судьбой отсутствующей фотографии.

– Ее украли неделю назад, – с явным сожалением в голосе сказала Ню. – Простите, мы не успели вычеркнуть ее из списка.

– А дубликата в центральном архиве нет? – спросил Панкрат.

– Нет. Мы запросили копию, но сегодня получили ответ, что злоумышленник побывал и там.

– Панк, это не может быть простым совпадением, – сказала Ти.

– Согласен, – Панкрат кивнул. – Скажите, Ню, а что известно о похитителе?

– Абонемент был выписан по подложным документам, – ответила Ню.

– Всё интереснее и интереснее, – произнес Панкрат. – А этот человек не был похож на вот этого?

Панкрат протянул ей фотографию Николая из прошлого.

– Тогда была не моя смена, – сказала Ню и, чуть поколебавшись, добавила: – Подождите здесь, я спрошу.

Она быстро вышла за дверь и буквально через пару секунд вернулась обратно. Или вернулась не она. По крайней мере, голос у нее слегка изменился.

– Нет, – сказала Ню. – Его мы тут не видели. Фотография пропала после визита человека-женщины.

– Вы запомнили, как она выглядела?

– Да, – сказала Ню и указала на фото, где Алёна Май стояла на сцене с огромным букетом цветов. – Вот она.

– И попробуйте меня убедить, что это простое совпадение, – тихо произнес Панкрат.

– Это не входит в мои служебные обязанности, – строго отказала Ню.

– Простите, это была риторическая фраза, – сказал Панкрат. – Сделайте мне копию вот этих фотографий.

Слева у стены стоял отдельный столик, над которым был закреплен копировальный аппарат. Он тихо загудел и шустро выбросил прямо в руки Ню копии снимков. Панкрат взглянул на часы. Стрелки показывали без двух минут два.

– Мы уходим, – сказал Панкрат, забирая фотографии у Ню. – Спасибо, вы нам очень помогли.

– Это наша работа, – ответила Ню и начала собирать со стола бумаги.

Ти так стремительно схватила книгу, словно боялась, что ее у нее отберут. Панкрат усмехнулся. Кивнув на прощание библиотечному клону, они с Ти вышли из зала. Проходя мимо стойки, Панкрат привычным жестом оставил на ней пару монет.

– А я думала, что библиотека бесплатна, – тихо заметила Ти, когда они проходили через двойные двери.

– Для горожан – да, – ответил Панкрат. – Но за пользование объектами авторского права отдельная пошлина. Мы же фотографии с тобой смотрели…

– Ох, а за книжку потом тоже придется платить?

– Да, но не волнуйся. Классика стоит очень дешево. Там, где нет прямых наследников, выплаты минимальны.

Ти неуверенно кивнула. На крыльце Панкрат оглянулся по сторонам. Выглядело всё так, словно они с Ти никому не были интересны. Даже кошка, сидевшая на парапете напротив входа, не удостоила их взглядом.

– Сюда, – сказал Панкрат, указывая направление.

Они направились прочь по улице и быстро прошагали целый квартал. На углу они вновь свернули направо, зашли под арку и дворами вернулись к библиотеке. Никто их маневр не повторил, а во дворах и вовсе никого не было.

Позади серого здания находилась парковка. Панкрат и Ти остановились у ограждения. На парковку, пыхтя обеими трубами, подкатил грузовоз с рекламой "Бионики" на бортах. Дверца кабины открылась и на мостовую спрыгнул плечистый клон. Он был одет как шофер, но на самом деле служил телохранителем хозяина. Клон внимательно посмотрел в одну сторону, потом в другую. Не заметив ничего подозрительного, он развернул железную лесенку.

По лесенке на мостовую сошел Алексей. Солидный, в меру упитанный, в элегантном костюме-тройке – это в нынешнюю-то жару! – и при галстуке, он с первого взгляда производил впечатление важного господина.

– Ну, привет, неудачники, – сказал Алексей. – Времени у нас мало, так что давайте сразу к делу.

– Нужно вычислить в настоящем двух клиентов из прошлого, – ответил Панкрат.

– Уже двух? – переспросил Алексей. – Аппетит приходит во время еды. Ладно, рассказывай.

Панкрат вынул из кармана фотографии, которые для него пересняла Ню. Первой лежала карточка с изображением Алёны Май.

– Это номер один, – сказал он.

Алексей бросил взгляд на фотографию, и хмыкнул:

– Хороша.

– Это фото из прошлого, – пояснил Панкрат. – Та, которую я ищу, выглядит точно так же, но это точно не она.

– Вот как? – переспросил Алексей. – Интересно. Обычно полных копий не бывает. Хм… Это надо поспрашивать у биохирургов. Будешь должен.

– Это понятно, – Панкрат кивнул.

– Что-нибудь уже накопал? – спросил Алексей.

– Немного, – ответил Панкрат. – Она на днях украла фото из нашей библиотеки и его же дубликат из центрального архива. На фото моя клиентка в прошлом, которая выглядела именно так, плюс ее брат. Клиентку звали Алёна Май, брата – Павел Май. Эта нынешняя оформила абонемент на поддельные документы.

– И клоны пропустили подделку? – спросил Алексей.

Панкрат кивнул. Алексей потер подбородок:

– Ну, по крайней мере, это сужает нам круг поиска, – сказал он. – Такую хорошую липу где попало не купишь и стоит она подороже, чем внешность перекроить. Я поспрашиваю по своим каналам, может, и зацепим твою красотку. Еще что-нибудь?

– Да вроде пока всё, – ответил Панкрат. – Я уверен, что она работает на тех, кто хочет меня убить, но я пока не знаю, кто хочет меня убить, так что от этого толку мало.

– Как знать, как знать, – Алексей покачал головой. – Ладно, что там со вторым номером?

Панкрат протянул ему фото Николая из прошлого. Алексей взял карточку в руки и прищурился. Его взгляд, намётанный на сотнях партий клонов, похожих друг на дружку, как две капли воды, привычно выхватывал мельчайшие ключевые детали, которые накладывали жизнь и характер, и которые позволяли всё же отличить одного близнеца от другого. Алексей хмыкнул.

– Этого, пожалуй, я тебе и так назову, – сказал он. – Это Никита Осокин, новый ученик дяди Миши.

***

– Почему сразу не сказал?!

Это была первая фраза, которую Панкрат произнес, едва они с Ти вновь оказались в сарае дяди Миши. Старик даже не стал переспрашивать, о ком речь.

– Потому что не убивец он, – последовал ворчливый ответ. – Душонка у него слишком хлипкая. Ты не забывай, Панкрат, что я – сканер. Я человека насквозь вижу. Обмануть там, обокрасть – это он запросто. Он и ко мне пришел, чтобы секреты мои покрасть. А убить – это он не сможет.

– Но если вы знали, что он – вор, то почему вы его не прогнали? – удивилась Ти.

– Талант потому что у него, – проворчал старик. – А талант развивать нужно. Иначе угаснет к чертям собачьим. Вот я и подумал, что наставлю мальца на путь истинный. Ан нет, сбежал, паршивец. Рано сбежал. Загубит он свой талант.

– Надеюсь, только этим он и ограничится, – хмуро бросил Панкрат.

– А на большее его и не хватит, – в том же тоне ответил старик.

Они недовольно посмотрели друг на друга.

– Ладно, говори, зачем пожаловали? – проворчал старик. – Ученика не сдам, да ты это и сам знаешь. Так чего надо? Сам, что ли, в прошлое надумал заглянуть?

– В общем, да, – Панкрат кивнул. – Хотя бы с самим собой разберусь.

– И что, для этого обязательно в прошлое летать? – проворчал старик.

– Похоже, что так.

– Похоже, – недовольно повторил старик. – Сам толком не знает, а тонкие материи ему подавай! Нет уж, ты вначале разберись, а потом, глядишь, и прошлое не понадобится. Не безопасное это дело, между прочим.

– Так потому я и пришел к лучшему сканеру, – ввернул Панкрат.

– Ты это, – проворчал старик. – С комплиментами, это вот к ней давай, – он кивнул на Ти.– А ко мне строго по делу.

– А по делу – мне нужен ты и твое кресло, – твердо сказал Панкрат. – И всё это – прямо сейчас.

– Думаю, это и в ваших интересах, – внезапно добавила Ти.

Старик с подозрением покосился на девушку.

– И как же ты это вычислила? – спросил он.

– Вы сказали, что вашего ученика ищет мафия, – сказала Ти. – Нас тоже ищет мафия. Он засветился в нашем деле, как один из подозреваемых. Вероятность случайного совпадения крайне мала. Если он не убийца, помогите нам найти настоящего преступника. Это оправдает всех прочих подозреваемых.

Старик задумчиво покряхтел, сплюнул и покачал головой.

– Это ежели всё получится, – проворчал он. – А ежели сгорит Панкрат? Что мне потом с трупом прикажешь делать? Ты, Панкрат, имей в виду, на кладбище все места на контроле. Ежели что, зарою в уголь и пойдешь контрабандной депешей в Атлантику.

Ворча себе под нос, старик запалил еще одну лампу и развернул агрегат, привинченный за спинкой кресла. На морщинистом лице дяди Миши отчетливо читалось: "нет, не получится".

– У тебя же всегда получается, – сказал Панкрат. – Туристы в сезон косяком идут, и что-то я ни разу не слышал, чтобы у тебя сгорел кто-то.

– Так я им постановку крутил, – нехотя пояснил старик. – Чего зря людьми-то рисковать?

– Постановку? – переспросила Ти.

– Постановочное видео, – пояснил Панкрат. – Кино с актерами.

Взгляд у Ти стал таким же пристальным, как когда она узнала, чем на самом деле занимался Панкрат.

– Но ведь это не честно, – строго сказала клон.

– Путешествие в прошлое без лицензии вообще незаконно, – ответил Панкрат. – Так что все хороши.

– Разве люди не имеют права узнать собственное прошлое? – спросила Ти.

– Имеют, – сказал Панкрат. – Заплатив кучу денег за лицензию и пройдя предварительно строгую медицинскую комиссию.

– А оно им надо? – проворчал из-за кресла старик. – Ты, девочка, думаешь, что людям прошлое свое интересно? Ха целых три раза! Им свое эго потешить хочется. В этой жизни он, допустим, простой менеджер, – старик произнес это слово, как какое-то ругательство, и криво усмехнулся. – Управленец в переводе на нашенский. Да только в подчинении у него один дырокол, и тот хозяйский. Эдакий, понимаешь, властелин канцелярских скрепок. А душа-то просит большего. Вот для нее кино и кручу. Герои они там, или агенты тайные, или еще кто – по человеку сразу видно, чего ему не хватает. Им безопасно, и я не в накладе.

– Но ведь кого-то же ты в прошлое отправлял? – спросил Панкрат.

– Только по молодости, – ответил старик. – Да и не скажу куда: то ли в прошлое, а то ли в фантазии ихние. Больно уж вычурное у них прошлое получилось.

Он покачал головой и переключил что-то на агрегате. Тот плюнул в него снопом искр и обиженно зафырчал.

– Однако, – только и смог сказать Панкрат.

– Чего однако-то? – недовольно буркнул старик. – Может, и нет никаких прошлых жизней. Туфта всё это. А горят люди по-настоящему. Тоже, конечно, бегство от реальности. В каком-то смысле. Только если других жизней нет, то эту бы и поберечь не грех.

– Ну, положим, тут ты загнул, – Панкрат покачал головой. – Столько людей в прошлое путешествовали, всё видели, а ты говоришь – туфта. А те, кто возвращаются – тоже туфта?

– А те, кто для этих возвращенцев коды по могильникам тырят? – с ехидцей осведомился старик.

– Ну, не все же они липовые, – ответил Панкрат. – Стала бы корпорация такой огород городить, если бы ничего не было.

– А им то что, разве плохо? – спросил старик. – У них ведь как всё устроено? Ты в прицеле на следующую жизнь все, так сказать, нематериальные ценности им несёшь. Права на то, права на это. И они этим как своим распоряжаются. Вся интеллектуальная собственность на Земле им принадлежит! Что, плохо?

– Принадлежит, пока владелец с того света не вернется, – напомнил Панкрат. – Если бы они не возвращались…

– Не возвращались бы, так и новые бы права им никто не отдавал, – перебил его старик. – Да и много ли тому возвращенцу перепадёт? Через сто-двести-триста лет чего его права стоят? Гроши! Ну, помыкается он с этими грошами полсотни лет, и будь любезен обратно в гроб ложись, а права опять корпорации отходят. Еще неизвестно, кто тут кому попользоваться разрешает. Точно вам говорю, афёра всё это. Одна грандиозная афёра.

– Ну вот сейчас и проверим, – сказал Панкрат.

– Проверим, – проворчал старик. – Полезай в кресло. А ты, девочка, давай-ка на чердак лезь. Там бинокль возьмешь, и смотри по сторонам. Если увидишь кого подозрительного, сразу сигналь. Эта машинка энергию жрёт, что твой кашалот, враз заметят, что я включился.

Ти глянула на Панкрата и, получив от того подтверждающее: "действуй", взлетела наверх по приставной лесенке.

– Шустрая она у тебя, – проворчал старик, пока Панкрат устраивался в кресле. – Сгоришь, так и быть, переправлю ее на дно.

– Да что ты заладил – сгоришь и сгоришь, – не менее ворчливо отозвался взломщик. – Всё будет нормально.

Он закрыл глаза.

– Как ты говоришь – проверим, – буркнул старик, и рванул вниз рычаг.

Перед мысленным взором Панкрата появились врата. На этот раз они были другие. По краям стояли сложенные из черного камня башенки. Между ними висели створки, грубо и кое-как обитые железными листами. Местами листы погнулись, позволяя увидеть за ними потемневшее от времени дерево. На листах был выбит какой-то герб, но поскольку приколачивали их не только кое-как, но и абы где, то сейчас на воротах красовалась просто мозаика из геральдических элементов.

Врата медленно распахнулись. Створки еле ползли. Петли противно скрипели. Похоже, их не смазывали уже много лет. Сразу за вратами начинался кое-как намеченный в пустоте коридор. Сквозь полупрозрачные стенки можно было разглядеть, как тот петляет и разделяется, постепенно превращаясь в настоящий лабиринт.

Панкрат шагнул в него и провалился сквозь пол. Внизу была бездна, и она пылала. Панкрат упал в нее, и пламя поглотило его в один момент.

Как ни странно, жара он не чувствовал. Напротив, здешнее пламя было обжигающе холодным. Панкрат стремительно замерзал, и всё никак не мог замерзнуть. Вокруг него плясало ярко-синее пламя, сквозь которое пробивались ослепительные фиолетовые протуберанцы. Каждый раз, когда они прошивали Панкрата насквозь, тот ощущал это, как удар тока.

– Ты это, живой еще? – прогремело в небесах.

– Вроде да, – неуверенно отозвался Панкрат.

Падение внезапно прекратилось, и он завис. Пламя расступилось в стороны. Прямо под собой Панкрат увидел самого себя. Он лежал на полу лицом вниз, с раскроенным затылком. Рядом валялась какая-то железяка. Скорее всего, гвоздодёр, но там было темно, и Панкрат его толком не разглядел.

Согласно официальной версии, прошлая жизнь Панкрата в образе Павла закончилась встречей гвоздодёра и затылка. Гвоздодёр выдержал, затылок – нет. Встречу организовал, опять же согласно официальной версии, кто-то из фанатов Алёны. Якобы он полагал Павла виновником гибели кумира, и таким образом отомстил за Алёну. Фаната, кстати, так и не нашли.

– Не особо-то и искали, – проворчал Панкрат.

В деле, что он листал, сохранился лишь краткий рапорт следователя, больше похожий на отписку. Убийство Павла вынесли в отдельное дело, чтобы побыстрее закрыть резонансную тему со сгоревшей на работе певицей, а после и вовсе сдали в полицейский архив, объявив "глухарем". Официально это записали как "до открытия новых обстоятельств ", однако единственной пометкой на рапорте была отметка о передаче его в архив некрополиции спустя ровно сто лет после убийства.

Панкрат мысленно вздохнул, и потянулся к тому, что случилось до этого. В отличие от фильмов с Ланой Кроли, никакого "обратного кино" с видом из глаз не было. Панкрат перемещался от точки к точке, словно в обратную сторону фотоальбом пролистывал. На следующем кадре он был живым и спешно вырубал оборудование. Панкрат сомневался, что это могло помочь Алёне, но Павел был в этом уверен.

Впрочем, он всё равно не успел. За его спиной появилось нечто темное и проломило ему череп железякой. Тело рухнуло лицом на пульт управления и оттуда сползло на пол. Душа Панкрата проявила форменную беспечность. Покинув тело Павла, она даже не оглянулась на любителя головоломок. Перед ней раскрылись пылающие врата. Душа бесстрашно шагнула в них, и тотчас исчезла в пламени.

– Да, это я маху дал, – сам себя укорил Панкрат, и двинулся дальше в прошлое.

Следующей яркой точкой на пути стала подготовка к концерту. Надо сказать, дела у Алёны и Павла шли далеко не блестяще. Приходилось подрабатывать рекламой и выступлениями на частных вечеринках, и даже так они еле сводили концы с концами. Красивых девушек с поставленным голосом в эпоху расцвета биотехнологий было пруд пруди, и выделиться в общем ряде Алёна не смогла. Вдвоем с братом они сделали ставку на спецэффекты, превращая каждое выступление певицы в пиротехническое шоу.

Поначалу казалось, что это было верным выбором. Зрители валом валили на каждое представление. У Алёны с Павла даже появились свои подражатели. Однако публика слишком быстро пресыщалась зрелищем и требовала всё новых и новых эффектов, а эффекты стоили дорого. Приходилось экономить на накладных расходах. В том числе и на безопасности. Глядя из-за плеча Павла на схему зала с пометками – где и на чём сэкономили, Панкрат даже без того технического образования, что было у него в прошлой жизни, понимал, что трагедия на самом деле была лишь вопросом времени.

Пролистав прошлое дальше, Панкрат увидел, что он оказался не одинок в своей оценке.

– Да вы же сгорите все к чертовой матери! – бушевал пузатый чиновник в сером костюме.

Через воспоминания своего предшественника Панкрат знал его как инспектора по охране труда. Павел устало и определенно не в первый раз объяснял тому, что всё у него просчитано до миллиметра.

– Огонь нельзя просчитать до миллиметра, – заявил чиновник.

Панкрат, уже зная, что океан пламени возникнет аж в десяти метрах от того места, где планировалось, был с ним согласен. Павел этого пока не знал и уверенно гнул свою линию. Мол, всё оборудование было собрано и проверено их собственными клонами, и уж они-то точно не могли допустить никакой ошибки. Чиновник назвал клонов унылым старьем, которым самое место в ямах утилизации. Павел возразил, и на этот раз Панкрат оказался на его стороне.

Алёне принадлежали три клона поколения Би. Они действительно на тот момент считались устаревшими, но это не мешало им оставаться исключительно надежными. Сделать что-нибудь не так у клонов Би попросту не хватило бы мозгов. Они делали ровно то, что поручал им хозяин. Ни больше и не меньше. Когда после трагедии следователи пытались достучаться до сознания алёниных клонов, им пришлось вызывать клоноделов. Считая себя бесхозными, все три Би застыли на месте и не шли на контакт вообще ни с кем.

По сути, их поколение было еще не клонами, а живыми машинами, однако именно в таком качестве они пережили многие более продвинутые модели. Буквально в прошлом году с производства окончательно сняли поколение Кей, а старички Би по-прежнему пользовались спросом.

Чиновник того, что будет, опять же не знал и остался при своем мнении. Тогда Павел зашел с козырей:

– Закон, в конце концов, на моей стороне.

– А трудовой кодекс – нет, – парировал чиновник, хотя и не так уверенно, как раньше.

Закон об авторском праве уже тогда был приоритетнее трудового кодекса. Демонстрация уникального шоу – а Алёна с Павлом подготовили именно такое – не могла быть запрещена из-за такой ерунды, как чья-то безопасность. Разумеется, это не означало, что автора нельзя оштрафовать или даже сгноить на каторге после того, как он самовыразился, однако пока, как говорится, гром не грянул, у инспекции были связаны руки.

До трагедии оставались еще целые сутки. Павел выкатил тяжелую артиллерию – подключил к спору продюсера Алёны. Тот позвонил куда-то, на чиновника надавили сверху и тот, плюнув на пол, подмахнул-таки акт.

– Имейте в виду, от огня эта бумажка не спасёт, – ворчал он, старательно выводя внизу акта, что нарушения есть и нарушители обязуются их устранить в кратчайшие сроки, а до тех пор он лично ни за что не отвечает. – Ему вы ничего не докажете! Пожарный инвентарь-то под рукой?

Павел заверил, что да, все исправно и на своих местах, чтобы в случае чего… но ничего, конечно, не случится, и вообще они позволяют такое себе в последний раз. Как в воду глядел.

– Хм… – произнес Панкрат, листая своё прошлое дальше. – Действительно похоже на несчастный случай.

В принципе, именно с таким вердиктом и закрыли дело Алёны. Поскольку клоны Би не могли ошибиться при монтаже, а мотивов зажарить сестру у Павла не нашлось, то причиной несчастного случая записали неисправность оборудования. Однако следователь некрополиции, когда дело попало в архив, перенаправил его из общего хранилища в их собственный спецхран. Вряд ли бы он так поступил, если бы не подозревал, что дело тут нечисто.

Панкрат только собрался двинуться дальше, как небеса разверзлись и глас небесный возвестил:

– Всё, хана! Панк, вали оттуда, они уже идут!

Обратный полет сквозь пламя был таким стремительным, что, прибыв на место, Панкрат слетел с кресла.

– Живой? – озабоченно спросил старик.

Панкрат кивнул. Его мутило.

– Это ненадолго, – утешил старик. – А ну-ка поднимайся!

Ти подперла его плечом и рывком придала хозяину вертикальное положение.

– Что стряслось? – выдохнул Панкрат.

– Бандиты идут, – сообщила Ти. – Те двое, что были на квартире, и с ними еще пятеро. Женщина с фотографии тоже с ними.

– Валить вам надо, – сказал старик, одновременно выкручивая что-то под креслом.

Он сдернул с гвоздя на стене холщовую сумку. Побросав в нее контейнер с мозгом и коробку размером раз в десять меньше, старик пихнул сумку в руки Ти, а сам схватил оружие.

– Запись я тебе сделал, – сказал он, обращаясь к Панкрату. – А теперь пошли отсюда оба.

В дверь забарабанили. Властно, по-хозяйски.

– Быстро пошли, – скомандовал старик и тотчас скрылся в темноте.

– Куда пошли? – проворчал Панкрат. – Не видно ничего.

Вместо ответа в темноте раздался тихий скрип. Дневной свет упал в узкий дверной проем, высветив обитый жестью косяк.

– Черный ход? – спросил Панкрат.

– Не черный, а запасной, – проворчал старик.

После полета сквозь время Панкрата так трясло и вело, что ноги заплетались. Ти буквально тащила его на плече. На втором плече у нее висела сумка, а в руке она держала книгу.

– Так вы далеко не уйдете, – проворчал старик.

Он вышел вслед за ними и закрыл дверь. Снаружи та казалась частью стены. Лист жести, прибитый поверх нее, полностью скрывал дверной косяк, а намалеванные синей краской иероглифы плавно перетекали с двери на стену. Иероглифы означали слово "счастье". Лет пять назад в моде было всё китайское.

За углом негромко бабахнул взрыв. Парадная дверь в сарае дяди Миши слетела с петель и грохнулась на землю. Шума она при этом издала больше, чем сорвавшая ее взрывчатка.

– Сурьезные ребята, – проворчал старик. – Шевелитесь давайте. На том свете отдохнете!

Из сарая доносились шум и ругань. Быстро перевернув там всё вверх дном, бандиты нашли запасной выход. Дверь резко распахнулась. На пороге появился обритый налысо громила. На нём была ярко-красная рубашка, распахнутая на груди, и черные штаны, заправленные в высокие сапоги. В руках громила держал револьвер. Заметив беглецов, бандит вскинул оружие. Дядя Миша успел раньше. Дробовик жахнул, и громилу унесло обратно в сарай. Дверь захлопнулась.

Обитатели поселка дружно пришли в движение. Большая часть попряталась или кинулась наутек. Меньшая часть метнулась за оружием. Дядя Миша остановился за поленницей дров и махнул рукой Ти:

– Уноси его отсюда, красавица!

– А как же вы? – спросила Ти.

– Они гонятся не за мной, – ответил старик. – Я задержу их тут ненадолго, а потом смоюсь.

Дверь снова распахнулась. Никто в ней не показался, но дробовик всё равно жахнул. Из темноты сарая ему ответил револьвер. Пуля продырявила навес над поленницей.

– Это они зря, – проворчал старик и покачал головой.

– Идем вместе, дядя Миша, – позвал Панкрат.

– С тобой только ползать можно, – проворчал старик, перезаряжая оружие. – И то осторожно. Валите отсюда! И это, ежели чего, за охламоном моим присмотрите. У него тайная нора на Красной улице, дом семь, минус восьмой и там двенадцатая. Запомнили?

– Да, – сказала Ти.

Панкрат кивнул. Ти потащила его по дороге. Дорога была грунтовая. С последнего дождя прошло уже недели две и земля под ногами была твердой как камень. За спиной гремели выстрелы. Дробовик жахал гулко и одиноко. Ему отвечал слаженный хор револьверов. Из-за забора беглецов облаяла собака. Слева из воды поднимался огроменный камень. Обросший мхом, он издали казался настоящим островом. На нём сидели чайки и оживленно комментировали происходящее.

– Дядя Миша отступает к заливу, – сказала Ти.

Панкрат обернулся. Обзор закрывал забор.

– Я слышу, – сказала Ти.

– Тогда давай-ка поднажмём, – ответил Панкрат.

Призыв поднажать, по правде говоря, больше относился к самому взломщику, чем к его клону. Тем не менее Ти послушно кивнула и сказала:

– Хорошо. На всякий случай напоминаю, что револьвер у тебя в левом кармане пиджака.

– Спасибо, – отозвался Панкрат.

Тяжесть оружия в руке успокаивала. Особенно когда вдали показался верзила, которого Ти уверенно опознала как одного из бандитов. Панкрат взвел курок и на ходу пальнул приблизительно в его сторону.

– Не попал, – сообщила Ти. – Но бандит спрятался за забор. Думаю, надо перенять у него полезный опыт.

С этими словами она свернула с дороги на узкую тропинку между двумя сараями. Через щель на них взглянула старая лохматая псина.

– Только не лай, ладно? – попросила ее Ти.

Псина ответила усталым взглядом: мол, а оно мне надо? Из окна выглянула темноволосая женщина. Она проводила беглецов внимательным взглядом, и задернула занавеску.

– Она нас видела, – сказала Ти.

– Не волнуйся, – ответил Панкрат. – Бандиты тут чужаки и хорошая новость заключается в том, что им тут никто не поможет.

– А нам? – сразу спросила Ти.

– Ну и она же плохая новость, – вздохнул Панкрат. – Мы в том же положении.

Они дошли до конца тропинки и уперлись в ограду кладбища.

– Символично, – проворчал Панкрат.

За сараем, так, что не видно с тропинки, в обрешетке ограды отсутствовала пара прутьев. Ти легко проскользнула на ту сторону. Панкрату, чтобы пролезть, пришлось выдохнуть. За оградой начинались заросли шиповника. Стараясь не поломать кусты, Панкрат и Ти перебрались через заросли и поспешили прочь.

Меж могил петляли узенькие тропинки. Тут был настоящий лабиринт. Тропинки то сходились, то расходились, то резко поворачивали в сторону или оканчивались тупиком, уткнувшись в оградку могилы. Никакой системы Панкрат в них не увидел. Они с Ти только старались примерно держаться направления в сторону города и никому не попадаться на глаза.

С последним пунктом всё было совсем просто. Эта часть кладбища была старой. Старинные могилы кое-где основательно заросли. Оградки исчезли под обвивавшим их диким виноградом. Могильные камни еще стояли, но надписи на них уже стерлись. Раскидистые кроны деревьев укрывали кладбище от солнца и здесь стояла приятная прохлада.

– Похоже, оторвались, – сказал Панкрат, глянув по сторонам. – Давай передохнем.

Они с Ти набрели на могилку, перед которой в зарослях было прорублено окно с видом на залив. У могилы стояла скамейка. Панкрат опустился на нее и с удовольствием откинулся на спинку. Ти села рядом.

– Расскажешь, что ты увидел в прошлом? – спросила она.

Панкрат пожал плечами, потом кивнул и не спеша поведал ей все детали своего путешествия. Ти внимательно слушала. Только когда Панкрат закончил, она спросила:

– Значит, реинкарнация всё-таки существует?

– Похоже на то, – кивнул Панкрат. – А то дядя Миша так мозги запудрил, что я сомневаться начал.

– Как думаешь, он спасся?

– Надеюсь.

Снова повисла пауза. Потом Ти тихо сказала:

– Я вам, людям, завидую. У вас есть душа.

– Может быть, и у тебя тоже.

– Откуда? Я же клон.

– И что? – Панкрат потянулся. – Душа есть у всего живого. По крайней мере, так монахи учат. Да и вообще, душа – это только оболочка, как тело для души. А самое главное – это талант.

– Какой? – сразу спросила Ти.

– Да любой, – ответил Панкрат. – Книжки там писать, или вот могильники грабить. Свой талант есть у каждого, и тут главное – не дать ему угаснуть. Для души это как паровая машина. Пока ты что-то в топку забрасываешь, талант в тебе живет. Если как следует его раскочегарить, то шедевры в своем деле творить можно. А еще, пока он рабочий, на этой машине можно доехать до следующей жизни.

– А если не раскочегаривать талант? – спросила Ти.

– Как и в любой машине. Встанешь в пути, а автосервиса на том свете нет.

– Вот почему дядя Миша так беспокоился за ученика? – скорее размышляя вслух, чем спрашивая, произнесла Ти. – Боялся, что тот плохо раскочегарит талант и не будет у него следующей жизни?

– Вроде того, – Панкрат вздохнул и заставил себя встать. – Ну что, готова идти дальше?

– Да. А куда мы пойдем?

– Проведаем этого Никиту.

***

Дом номер семь по Красной улице ничем не отличался от дома, где жил Панкрат. Лифт на минусовых этажах был отдельный от верхнего и, как водится, не работал. Вниз они с Ти легко сбежали по лестнице, но Панкрат заранее с ужасом представлял себе, как он будет карабкаться обратно.

Этажный коридор был замусорен и замызган. Сваленные в углу пакеты источали мерзейший запах. По коридору плыл аромат жаренного лука. Грязные стены были разрисованы примитивными граффити.

– Надо же, какое убожество, – заметила Ти. – Я видела в журнале наскальные рисунки дикарей. На фоне этого там были просто шедевры живописи.

– Ну а что ты хотела увидеть в подвале? – спросил Панкрат.

Его мозг в это время был занят другим и оттого вопрос прозвучал с изрядной долей равнодушия. Собственно, на то, что намалёвано на стенах, Панкрат даже не взглянул. Он разглядывал двери. Дверные таблички тут отсутствовали как класс, но кое-где углем были начертаны цифры. Четная сторона оказалась по правую руку.

– Разве в подвале не может появиться талантливый художник? – удивилась Ти.

– Может, – ответил Панкрат. – Но Корпорация сразу вытащит его отсюда. Талант должен приносить прибыль, а не прозябать в подвале. Места под землей для тех, кто не вписался в рынок… Так, нам сюда.

Он указал на грязно-серую дверь. На ней углём было написано "12", а чуть ниже – "Никита – лживый пёс", "верни деньги" и "сканер липовый".

– Я не так себе представляла тайное логово сканера, – сказала Ти.

– Я тоже, – ответил Панкрат и постучал.

Им никто не открыл. Панкрат постучал еще раз, с тем же успехом. Из двери напротив выглянула старуха в цветастом халате. С подозрением глянув на незнакомцев, она проворчала неизменное:

– Ходют тут всякие!

После чего аккуратно прикрыла дверь.

– Может быть, его нет дома, – предположила Ти.

– Может, – ответил Панкрат, и вынул из кармана отмычку.

– Ты что собираешься делать? – спросила Ти таким строгим тоном, что добавлять "я вижу – что, и мне это категорически не нравится" было бы излишним.

– Да ничего особенного, – ответил Панкрат. – Мы просто подождем этого Никиту, – он ловко поддел язычок примитивного замка и одним движением открыл его. – Но только внутри.

Дверь открывалась вовнутрь. За ней был коридор, оклеенный темно-зелеными обоями. Те настолько выцвели, что разглядеть на них первоначальный узор стало невозможно. Вешалка и шкаф могли бы считаться антиквариатом, не будь они в столь плачевном состоянии. На вешалке висела куртка. За курткой жался к стене тщедушный юноша в синем тренировочном костюме и тапочках на босу ногу. В этой жизни он оказался более худым и востроносым, но даже на первый взгляд нынешний ученик дяди Миши и тогдашний менеджер Николай были похожи точно братья.

– Привет, Никита, – сказал Панкрат, шагнув через порог. – И привет тебе от старого учителя. Так что без паники, мы от дяди Миши.

Никита мелко закивал, не сводя взгляда с открытой двери. Ти аккуратно прикрыла дверь за собой и привалилась к ней спиной. Никита мелко вздрогнул.

– Чего припёрлись? – выдавил он из себя.

Это должно было прозвучать грозно, но получилось всего лишь хмуро. Панкрат нарисовал на лице миролюбивую улыбку.

– Спокойно, Никита, – сказал он. – Мы же не мафия. Нам просто надо с тобой поговорить.

– А если я не хочу с вами разговаривать? – осторожно спросил юноша.

– Тогда сверх того нам надо еще заставить тебя с нами поговорить, – сказал Панкрат.

Никита обдумал это и сказал:

– Мне нужны деньги.

– Всем нужны, – ответил Панкрат. – Вот только лично у меня есть лишь одна возможность раздобыть достойную сумму денег – продать тебя мафии. Уверен, что денег такой ценой тебе не надо.

Никита печально вздохнул и кивнул, признавая правоту взломщика.

– Значит, этот вопрос мы утрясли, – добродушно сказал Панкрат. – Я вижу, что гостям ты не рад, поэтому не буду затягивать наш визит и перехожу сразу к сути. Ты сканировал прошлое для кого-то из мафии, а теперь ты в бегах от нее же.

Никита старательно попытался изобразить на лице "напраслину возводите, милостивый государь", однако Панкрат уверенно гнул свою линию:

– Это не тайна. Сейчас, наверное, об этом уже весь город знает.

– А полиция? – испуганно выдохнул Никита.

– Не исключено, – сказал Панкрат. – Но полиция у нас поспешает медленно, а вот мафия уже висит на хвосте.

Никита бросил испуганный взгляд на дверь.

– Не настолько близко, – успокоил его Панкрат. – Но и расслабляться нам с тобой некогда.

– Нам? – переспросил Никита. – Вы-то тут при чём? Это моё дело.

– К сожалению, нет, – ответил Панкрат. – Внезапно оказалось, что это и наше дело тоже. По крайней мере, эта мафия гоняется и за нами.

– Я тут не при чём!

– Может, и так, – сказал Панкрат. – Но корни наших проблем точно лежат в прошлом, которое ты сканировал, так что самое время поделиться информацией с товарищами по несчастью.

– Да ничего я там особого не насканировал, – пробормотал Никита.

– Мелочи тоже бывают важны, – ответил Панкрат. – Для начала: кого ты сканировал? Ее?

Он показал юноше фотографию Алёны Май.

– Не, – с каким-то даже облегчением выдохнул Никита и опрометчиво добавил: – Та совсем другая.

– Ну, внешность подделать недолго, – заметил Панкрат.

– Не, – повторил Никита и помотал головой. – Та властная, резкая, а эта добрая, мягкая, хотя и хитрая.

– Вы можете определить характер по фотографии? – удивилась Ти.

– Я же сканер, – с неприкрытой ноткой гордости отозвался Никита.

– Ну, если сканер, то рассказывай, что насканировал, – вернул Панкрат разговор в нужное русло.

Далее по ходу разговора ему пришлось делать это неоднократно. Никита юлил и всё порывался указать незваным гостям на дверь, однако, будучи сканером, он понимал, что так просто они не уйдут. Панкрат, в свою очередь, понимал, что тот это понимает, и спокойно по капле выдавил из него всю историю. Бывалому взломщику так даже было привычнее. Подлинное прошлое редко представало перед исследователем единой панорамой, как это представлено в учебниках. Обычно его приходилось собирать буквально по крупицам, как мозаику.

Как оказалось, некоторое время назад на Никиту вышли люди мафии. Они предложили ему хорошие деньги за разовую работу. Не желая делиться гонораром с учителем, Никита предпочёл о заказе умолчать. Тем более что оборудование у мафии оказалось своё, даже не пришлось ничего заимствовать из сарая дяди Миши. А вот своего сканера у мафии не нашлось. Тут бы Никите и насторожиться, однако очень уж хотелось денег.

– Мне сказали, что ее папаша – большой человек в мафии, – говорил юноша. – А она так, золотая молодежь. Может, вообще пустышка.

Однако личное знакомство с дочкой мафиози незамедлительно убедило Никиту в обратном. "Дамочка", как назвал ее юноша, оказалась крепким орешком, умным и властным. Своего нынешнего имени она так и не назвала, зато крутой характер продемонстрировала уже на второй секунде их знакомства. Тут Никита начал догадываться, что не всё так радужно, как ему расписывали, но отступать было уже поздно. "Дамочка", как он опять же выразился, "крепко ухватила его за жабры".

По технической части, напротив, всё оказалось в точности, как обещали. Оборудование для сканирования было лучшим из того, что вообще можно достать на рынке. Никита раньше про такое разве что в журналах читал. Впрочем, разобрался он быстро.

– Представляете, у них там эта новая пентаграфическая система, – незаметно увлекшись, рассказывал Никита. – Поддерживает сразу пять каналов в прошлое.

– И можно отправить сразу пять человек? – заинтересовалась Ти.

– Ага, – Никита закивал, словно китайский болванчик. – Ну, понятное дело, за один раз только в один временной период, но можно. Там есть главный канал, всё по нему и настраивается. А остальные к нему как ведомые подключаются.

– Вот ты и подключился, – выделил главное Панкрат.

Никита машинально кивнул.

– Ну так своё же прошлое можно на халяву увидеть, – сказал он.

– Увидел что-то интересное? – спросил Панкрат.

Никита бросил на него полный подозрений взгляд и пробурчал:

– Не, ничего.

Панкрат демонстративно вздохнул и напомнил, что незваные гости уберутся только тогда, когда получат ответы на все свои вопросы. Никита взглянул на него, потом на Ти, прикидывая, сможет ли он обмануть незваных гостей, затем вздохнул и решил не рисковать.

– Ну, в прошлой жизни я работал на Корпорацию, – нехотя признал Никита.

– Это я знаю, – сказал Панкрат. – И если тебя беспокоят твои деньги, то на них я не покушаюсь.

Никита выдохнул. При всей своей привычке хапать всё, что только можно захапать, Корпорация всё же заботилась о своих сотрудниках. На имя каждого, кто потрудился для ее блага, в банк Корпорации закладывался финансовый депозит. Эти деньги можно было получить в одной из последующих жизней. Для рядовых сотрудников, конечно, вклад был весьма скромный, однако за триста лет там накапала изрядная сумма и Никита питал надежды ее заграбастать.

Успокоившись на свой счет, юный сканер стал заметно разговорчивее.

– Ну, в общем, эта дамочка в прошлом была музыкальным продюсером, – сказал он. – Только тогда она была мужчиной.

– А разве так бывает? – удивилась Ти.

– Бывает, – отозвался Панкрат. – Хотя и очень редко.

– Не больше двух процентов от всех случаев реинкарнации, – блеснул знаниями Никита. – Ну, то есть, от реальных случаев.

Скомкав конец фразы, он бросил на Панкрата наполовину вопросительный, наполовину оценивающий взгляд. Мол, если я правильно понимаю, кто ты такой, то ты правильно понимаешь, о чём я.

– Да уж, – сказал Панкрат. – Клиенты взломщиков не слишком щепетильны на этот счет. За хороший куш не только пол себе сменят… Ладно, давай ближе к делу. Я уверен, что в числе его… или ее, даже не знаю, как тут правильнее. Короче, этот продюсер работал с певицей, которую звали Алёна Май.

– Была такая, – признал Никита. – Из-за нее все неприятности и начались.

– А вот здесь давай-ка поподробнее, – сказал Панкрат.

Подробная история в изложении Никиты сильно растянулась, но взломщик точными вопросами и суровым взглядом сумел придать ей стройный вид.

Главным виновником всех злоключений, по версии Никиты, была Алёна Май. Якобы ее капризы постоянно создавали проблемы. Певица повздорила с менеджером Корпорации, который собирался сделать ей очень заманчивое предложение. Ти в этой точке повествования криво усмехнулась. Версия, изложенная ранее Алёной, представлялась ей более правдоподобной. Затем всё те же капризы певицы чуть не разорили ее команду, так что продюсеру пришлось брать дело в свои руки и лично вытаскивать коллективчик из финансовой ямы. В общем, когда Алёна погибла в результате несчастного случая, все просто обязаны были вздохнуть с облегчением.

– Несчастный случай? – переспросил Панкрат.

Никита заверил его, что выглядело это именно так. Брат покойной на нее зуба не имел. Продюсер, правда, неплохо заработал на продажах записей "сгоревшей звездочки", однако он, как оказалось, вообще был в Алёну влюблён и совершенно искренне о ней горевал. Конечно, будучи жестким человеком, продюсер держал свои чувства в узде, однако сканера не обманешь. Даже Николай в прошлой жизни почувствовал это, а тогда у него один только талант был. Теперь же, натасканный дядей Мишей, Никита при сканировании видел продюсера насквозь.

Тогда еще Николаю эта любовь вышла боком. Продюсер решил сделать закладку в хранилище на имя Алёны.

– Ну, говорит, чтобы ей в следующей жизни не с нуля начинать, – рассказывал Никита. – А под чужое имя только Корпорация может положить что-то. Ну, деталей я не знаю, но нельзя. А он упёрся. Надо, говорит. Обещал отблагодарить, падла!

В конечном итоге продюсер Николая уговорил. Та сцена особенно запала в душу Никиты и он рассказывал о ней с особой печалью. Продюсер распахнул перед ним сейф, доверху забитый пачками купюр и золотыми монетами. Последние тогда были еще в ходу, считаясь более надежными для долгосрочных вкладов, и особенно для вложений в следующую жизнь.

Продюсер сказал, что память Алёны для него дороже всего этого "барахла". Николай сделал из сказанного вполне логичный вывод, что всё это "барахло" достанется тому, кто поможет увековечить эту память, и согласился помочь. Он сделал запись от лица Алёны и – тут Никита долго мялся – оформил ее задним числом.

– Ну не могла же она записаться после смерти, – пробормотал юный сканер.

– Конечно не могла, – тотчас согласился Панкрат. – Но тебе пришлось подделать документы, а это всегда считалось серьезным корпоративным преступлением.

Никита вздрогнул.

– Ну, не такое уж оно и серьезное, – пробурчал он. – И потом, я же доброе дело делал. Мне это должно зачесться. Ну, монахи же как учат: сделаешь добро, и тебе на кармический счёт сразу какой-никакой переводик придёт.

– Но ты, как я понял, предпочел наличными, – с улыбкой уточнил Панкрат.

– Я бы предпочёл, – буркнул Никита. – Кто бы дал.

Как оказалось, продюсер предпочёл нематериальную форму оплаты.

– Я к нему как к человеку пришел, – сокрушался Никита. – Я ж всё для него сделал! А он, падла такая, говорит, что я теперь преступник. Что его долг, видите ли, донести на меня и он вообще-то идет на большой риск, не делая этого. И вот, видите ли, за такой риск я ему еще доплачивать должен. Ну я сказал, что денег у меня нет, а он говорит, что это он как бы фигурально. А вообще надо еще кое-что сделать.

Юный сканер сокрушался еще минут десять, но суть была понятна с самого начала. Никаких денег Николай не получил и даже не увидел. Более того, на этом их "сотрудничество" не закончилось. Теперь, когда Николая было чем прижать, продюсер распоряжался им как своим клоном, заставляя того бесплатно оказывать разные "мелкие услуги".

– Ничего противозаконного, конечно, – поспешил заверить Никита. – Но неприятно, согласитесь?

Панкрат легко согласился, и даже не стал спрашивать, что это были за услуги. За несколько лет там, скорее всего, бывало всякое. Потом продюсер очень удачно сгинул в автокатастрофе.

– Я тут не при чём, – поспешил заверить Никита. – Там грузовоз с моста навернулся, ну и придавил пару машин. Вот он там и был, будь он неладен! Эх, блин, ведь с самого начала было чувство, будто эта дамочка меня помнит. Знаете ведь, что у погибших иногда бывают спонтанные воспоминания?

Панкрат кивнул.

– Да, слышал такое, – сказал он. – Хотя ко мне обычно за чужими воспоминаниями обращались.

– Ну вот, – продолжил Никита. – А она, то есть, тогда еще он, как раз погибшая. Я когда прошлое-то восстановил, сразу понял, что он так просто от меня не отстанет. Только я теперь тоже умный. Улучил момент, и был таков!

– Запись прихватил? – спросил Панкрат.

Никита подозрительно быстро мотнул головой.

– Не. Думаешь, мне бы кто позволил что-то в руки взять. Хорошо хоть сам выбрался.

Панкрат секунду подумал, потом махнул рукой. Если этот Никита попадет в руки полиции, ее псионики и так вытащат из его головы всё интересное, так что основания найти сканера у мафии были в любом случае.

Сам он, правда, клялся, что ничего такого не видел. За исключением, конечно, нескольких нарушений корпоративного права, а оно, между прочим, стояло на одном уровне с уголовным. В принципе, сканера стоило найти уже ради одного этого. Опять же, при сканировании Никита видел лишь отдельные куски прошлого, словно отрывки из кино. Однако, вспомнив себя, он вполне мог пройти полное сканирование в хранилище и тогда бы вспомнил всю свою прошлую жизнь. Судя по тому, с каким усердием его искала мафия, ему было что вспомнить.

– Хорошо, – сказал Панкрат. – Если Алёна была ему дорога, то он вполне мог искать ее в новой жизни. Говорят, некоторые души по нескольку жизней подряд бок о бок проживают. Но зачем убивать меня?

Никита пожал плечами.

– Может быть, он винит тебя в смерти Алёны? – предположила Ти.

– Может быть, – согласился Панкрат. – Хотя если он за триста лет не остыл, это были те еще чувства.

– Возможно, она начала вспоминать совсем недавно, – предположил Никита. – При спонтанном пробое воспоминания очень яркие, как будто это было только вчера.

– Возможно, – опять согласился Панкрат. – Но мне нужно знать наверняка. А для этого, как я понимаю, надо бы заглянуть в твое прошлое. Так что мне нужны твои ассоциации.

– Нет! – сразу сказал Никита. – Это моё наследство.

– И как ты собираешься его получить? – спросил Панкрат. – Тебя же возьмут еще на полпути в хранилище.

– А я подожду, пока они успокоятся.

Панкрат попытался на него надавить, но сканер почувствовал, что взломщик не из тех, кто выбивает нужное ему кулаками, и стоял насмерть.

– Слушай, мне не нужны твои деньги, – раз десять, наверное, повторил Панкрат. – Только информация.

– Ага, ты тест пройдешь и они закроют хранилище, – плакался в ответ Никита. – И что, мне еще одну жизнь ждать?

– В нынешней ситуации это было бы разумно, – сказала Ти.

Никита с ней не согласился.

– В общем, так, – устало сказал Панкрат. – Я, конечно, могу тебя сдать некрополиции или даже пойти в отдел безопасности Корпорации. За подлог в хранилище ты на свободу как раз к следующей жизни выйдешь. Вот только это не решит моих проблем. Поэтому давай так. Ты сдаешь мне ассоциации, – тут Никита отрицательно замотал головой, но Панкрат твердо повторил: – Сдаешь, сдаешь. Я прохожу тест, выясняю, что мне надо, и ухожу, оставив явные следы взлома. Безопасники решат, что это взломщик подбирался к чужим данным, и тогда ты сможешь потом заново пройти тест и доказать свои права. Хотя я бы на твоем месте этого не делал.

Никита повздыхал-помялся еще несколько минут и перечислил правильный набор ассоциаций.

***

Панкрат и Ти провели ночь в меблированных комнатах, из тех, что сдаются на час или на ночь, и где не задают никаких вопросов. Даже не спрашивают, есть ли деньги, поскольку плату тут всегда берут вперед.

– С кухней и телефоном, – сказал Панкрат, выкладывая на стойку купюру.

Сидевший за стойкой мускулистый мужчина в клетчатой рубашке очень внимательно взглянул на купюру и вообще не взглянул на Панкрата.

– Второй этаж, – буркнул мужчина, забирая купюру и бросив на стойку ключи. – Двести двенадцатая.

Комната под номером двести двенадцать не могла похвастаться ни размерами, ни богатством обстановки. Газовая плита с парой конфорок и закопчённым чайником были отделены барной стойкой. Единственным предметом роскоши в комнате оказалось окно. Панкрат выглянул в него. За окном лежал темный двор. Небо еще к вечеру заволокли долгожданные облака. Прямо под окном были разбиты клумбы.

– Отлично, – сказал Панкрат. – Если что, можно прыгать смело.

– Предполагалось, что здесь нам ничего не угрожает, – напомнила Ти.

– В нашем деле всегда возможны варианты, – ответил Панкрат.

Ти тихо вздохнула. Панкрат еще раз окинул двор внимательным взглядом, и старательно задёрнул плотные шторы.

– Времени мало, – сказал он. – Начнём.

– Что именно? – уточнила Ти.

Тон голоса и вид, с которым она это произнесла, более всего подошли бы студентке на первом свидании, которая внезапно обнаружила себя в "мебелях".

– Не подкалывай, – Панкрат усмехнулся. – Подготовку начнём. К завтрашнему вскрытию.

– Чем я могу помочь? – спросила Ти, снова становясь серьезной.

– Найди тут пару самых острых ножей, какие только найдёшь, – сказал Панкрат, кивнув в сторону стойки.

На многое он не рассчитывал, но клон пошарила под стойкой и отыскала два вполне приличных ножа.

– Похоже, ими так редко пользовались, что они просто не имели возможности затупиться, – сказала Ти.

– Скорее всего, – согласился Панкрат. – Те, кто снимают тут комнаты, обычно не готовкой занимаются.

– А чем?

– Ну… Разными вещами.

Ти загадочно усмехнулась и аккуратно застелила найденной там же клеенкой письменный стол.

– Что-нибудь еще? – спросила клон.

– Да пока вроде всё, – ответил Панкрат. – Отдыхай. Надо будет, позову.

Ти сбросила сандалии и с ногами забралась в кресло, что стояло в углу комнаты. Над ним из стены торчала лампа. Ти отрегулировала свет и открыла книгу.

Панкрат тоже сбросил ботинки. На левом красовалась пара длинных царапин. Панкрат недовольно покачал головой. Обувь из настоящей кожи стоила чертовски дорого. Разумеется, взломщик не должен был привязываться к вещам, но Панкрат успел привязаться к тому комфорту, который они дарили. Вздохнув, он снял пиджак и закатал рукава рубашки.

– Начнём, – сказал он сам себе.

Ти взглянула на него поверх книги, но ничего не ответила. Панкрат начал со шлема. Очень аккуратно орудуя ножами, взломщик вырезал из подкладки слой с матрицей сознания клона Би. Потом пришел черед контейнера с мозгом. В теории искусственный мозг можно было разобрать на части – каждый нужный участок наращивался отдельно и потому был четко выделен – однако для такой операции требовалось что-то посерьезнее кухонной утвари.

Немного подумав, Панкрат соорудил из простыни себе на пояс широкую повязку с карманом спереди. Пристроив в него контейнер, он с трудом застегнул пуговицы на животе и покрутился перед зеркалом.

– Изобразишь кенгуру? – с улыбкой спросила Ти.

– Ага, – отозвался Панкрат. – Контейнер, пожалуй, будет слишком выпирать, а вот мозг с питанием я пристроить смогу. Надо будет только заказать у Алексея накладной животик.

– Как-то слишком просто, – с ноткой разочарования в голосе сказала Ти.

– Простые пути нередко самые надежные, – ответил Панкрат. – Все привыкли к биотехнологиям, к псионике, и уже никто не ждёт подобного примитива. Вот увидишь, мне просканируют мозг и возьмут отпечатки всего, что только можно, но никто не догадается банально пошарить по карманам.

– А второй мозг у тебя не насканируют? – спросила Ти. – Если псионик обнаружит у тебя активно мыслящую нижнюю голову, он может сильно удивиться. Мы ведь не можем сигнализировать Алёне, что бы она там ни о чём не думала.

Панкрат усмехнулся.

– Не можем, но не беспокойся, – сказал он. – До нее никакой псионик не достучится. Эта штука только называется мозгом. Для краткости, да и выращивают их по той же технологии. А на самом деле это, по сути, просто живое хранилище информации. Вот как твоя книжка. Пока ее не откроешь, ничего не прочитаешь.

– Понятно.

Ти снова погрузилась в книжку, но, перелистывая страницу, опять оторвалась.

– Панк, – позвала она. – Скажи, а что мы будем делать после того, как ты вскроешь могильник и найдешь то, что ты ищешь?

– Ну, мы по крайней мере будем точно знать, из-за чего весь сыр-бор, – ответил Панкрат.

– То есть, ты еще не думал об этом, – констатировала Ти.

Панкрат криво усмехнулся. "Теперь я знаю, почему тебя продали за полцены", – мысленно проворчал он.

– Думал, – вслух сказал Панкрат. – Но пока ничего путного в голову не пришло.

– Но нам придется что-то делать, – не отставала Ти. – Даже если мы будем точно знать, почему нас преследуют эти люди, они не перестанут нас преследовать.

– Но, зная, что им надо, мы можем попробовать с ними договориться, – ответил Панкрат. – И если я правильно представляю, что там триста лет назад приключилось, то у нас есть неплохой шанс.

– Это если они станут с нами договариваться, – уточнила Ти. – А не убьют сразу.

– Вообще-то у нас есть то, что им нужно, так что сразу не убьют, – сказал Панкрат..

– Они стреляли, когда пытались поймать нас в той деревне у кладбища, – возразила Ти. – Значит, они как минимум допускали мысль, что мы можем погибнуть от шальной пули. Это, в свою очередь, может означать, что наша смерть не будет воспринята ими как некая катастрофа.

Панкрат обдумал ее слова и опять кивнул.

– Ладно, тут ты права, – сказал он. – Риск есть.

– Мы могли бы переложить риск общения с этими людьми на полицию, – осторожно заметила Ти.

– Хорошая идея, – ответил Панкрат. – Но тоже очень рискованная. Мафия – это чертовски мстительные ребята. Если они узнают, кто их сдал, они нас из-под земли достанут и туда же закопают, но уже по частям.

– Они и так на нас охотятся, – сказала Ти. – Что мы теряем?

– Сейчас на нас охотится только одна не в меру буйная дамочка, – ответил Панкрат. – С которой, возможно, мы сможем договориться. А если мы сдадим ее полиции, на охоту выйдет весь синдикат. И они договариваться уже не будут. Из принципа. Хотелось бы этого избежать.

– У нас есть такая возможность?

Панкрат пожал плечами и придвинул к себе телефон. Еще пару минут взломщик размышлял, потом набрал номер Алексея. Тот снял трубку сразу, как будто ждал звонка. Ти опустила книгу и насторожила уши.

– С того света звонишь, или пока еще с этого? – поинтересовался Алексей в ответ на приветствие Панкрата.

– Пока с этого.

– Впечатляет, – сказал Алексей. – А вот одного нашего старого знакомого подстрелили. Жить будет, но выглядит плохо.

– Ты там присмотри за ним, – попросил Панкрат.

– Знамо дело, – отозвался Алексей. – Я там зарядил денежкой одного друга, всё будет в лучшем виде. Но это у него будет, а твои перспективы меня совсем не радуют.

– Что-то накопал?

– Вроде того. Один мой друг нашел человека, который знал специалиста, который сделал ту девочку с твоей фотографии.

– Знал? – уточнил Панкрат.

– Знал, – подтвердил Алексей. – Его на днях похоронили. На похоронах были серьезные люди, и они уже начали задавать свои серьезные вопросы. Мой друг сумел найти на них ответы. В общем, твоя милая крошка – Динамит.

– А без метафор?

– Без метафор, – сказал Алексей. – Это кликуха такая. Динамит. Взрывная на всю голову и упёртая как баран. Когда идет к цели, сметает всё на своем пути, причём я всё еще говорю без метафор. Любому другому бы давно за такой стиль билет в следующую жизнь выдали, но тут случай особый. Динамит – единственная дочь Мастодонта. Слышал про такого?

Панкрат машинально кивнул. Потом, спохватившись, сказал в трубку:

– Слышал, конечно. На чьем оборудовании-то работаем?

Импланты, биосканеры, включая оборудование для путешествий в прошлое, подложки-имитаторы вроде той, на которой у Панкрата было записаны параметры старины Би, мозги-хранилища – всё это в Европе выращивалось на фабриках Мастодонта. Официальные фабрики числились за его же корпорацией, неофициальные официально не существовали, но пахали в три смены, чтобы насытить современными биотехнологиями черный рынок.

Да что там далеко ходить, на контейнере с душой Алёны красовалось фирменное клеймо Мастодонта. Этому человеку фактически принадлежали несколько карликовых стран в восточной Европе, которые он превратил в филиалы своей корпорации. Как поговаривали, и не без оснований, европейский синдикат принадлежал ему же.

– Вот, – сказал Алексей. – Короче, неприятностями ты затарился на всю оставшуюся жизнь. Это значит, что новых тебе искать уже не надо.

– Да я и не ищу, они сами за мной приходят.

Панкрат постарался, чтобы это прозвучало как шутка, хотя на его нынешней душе скребли кошки. Кошки были черные и очень когтистые.

– Вообще, говорят, прошлое не по ее части, – задумчиво проговорил Алексей. – Она обычно практикует отправку неугодных в послежизнь, а не наоборот. Должно быть, это что-то личное.

– Очень личное, – подтвердил Панкрат.

– Некропреступление?

– Ага.

– Тогда понятно, при чём тут ты, – сказал Алексей. – Надеюсь, ваши разборки могут подождать до следующей жизни. В этой у вас слишком разные весовые категории. Короче, у меня есть один надежный друг в Гонконге.

– Спасибо, – ответил Панкрат. – Очень кстати, но попозже. Сейчас мне от тебя кое-что нужно.

– Билет на дирижабль до Гонконга? – спросил Алексей.

– Нет. Гель с сетчаткой для глаз, накладной живот с карманом, набор инструментов Д2 и перчатки с лапами. Чем тоньше, тем лучше. И документы на имя Никиты Осокина.

– Еще раз для непонятливых, – четко и раздельно произнес Алексей. – Ты стоишь на дороге у психопатки, которая является единственной и очень любимой дочкой самого влиятельного мафиози в Европе.

– Это тоже личное, – ответил Панкрат. – Сможешь собрать всё к утру?

– По-моему, я не того человека упёртым назвал, – проворчал Алексей.

– Я думал, ты меня знаешь, – Панкрат усмехнулся.

– Знаю, – сказал Алексей. – Тоже мне, одинокий волк. Ладно, заказ заберешь у Никанорыча. И еще. Раз уж ты собрался воевать до конца, я тебе тут нового друга нашел. Повиси немного, я передам ему трубочку.

В трубке раздалось тихое шуршание. Панкрат озадаченно хмыкнул. Друзей у Алексея было много, но, по правде говоря, далеко не все они были дружелюбными людьми. К примеру, прошлой осенью один друг, который оказался полицейским псиоником, выжег мозги другому другу, которому пришла в голову неудачная идея быстро разбогатеть на продаже тяжелых наркотиков. Мол, он бы всё равно загнулся на каторге, а так хоть данные по поставщикам товара слил. Своя логика в этом была, но Панкрат сомневался, что несостоявшийся наркоторговец был с ней согласен, когда его расплавленные мозги вытекали из ноздрей.

В трубке снова послышалось шуршание.

– Здравствуйте, Панкрат, – сказал густой бас. – Меня зовут Одинец Владимир Петрович. Я – комиссар некрополиции… Вы меня еще слушаете?

– Да, – ответил Панкрат, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Комиссар – это не следователь какой-нибудь. Даже не старший. Это еще двумя ступеньками выше. Его уровень – интересы транснациональных корпораций и того, что еще оставалось от государств. С другой стороны, это так же означало, что такая мелкая сошка, как рядовой взломщик могильников, комиссару обычно не интересна. Панкрат едва удержался, чтобы не выдать в трубку облегченный вздох.

– Отлично, – сказал комиссар.

– Но я слегка удивлен, – добавил Панкрат. – Что аж комиссар снизошёл до моей скромной персоны.

– Не прибедняйтесь, – ответил комиссар. – То, что вас еще не взяли – это не ваша заслуга, это наша недоработка. Даже без доказательств ваше досье – увлекательное чтиво. Особенно мне понравилось, как вы сумели провернуть дело с закладкой близнецов. Но вы правы. Меня гораздо больше интересует Динамит. А вас, как я понимаю, интересует возможность избежать встречи с ней. Мы можем договориться.

– Вообще-то, я бы предпочел уклониться и от нашей с вами встречи, – сказал Панкрат.

– Понимаю, – ответил комиссар. – Хотя по мне теплая камера предпочтительнее сырой могилы, но у каждого своё мнение на этот счет. Я готов пойти вам навстречу в этом вопросе. Если, конечно, вы готовы пойти навстречу мне.

– Это зависит от того, что именно вы от меня ждете.

– Не будем ходить кругами, – сказал комиссар. – Я поступил не вполне корректно и подслушал ваш разговор с Алексеем, но и без этого мне было понятно, что речь идет о серьезном некропреступлении. Сканер прошлого, взломщик могильников – не так уж трудно сообразить, в каком времени искать корни.

– Есть версия, что речь идет о несчастном случае, – осторожно сказал Панкрат.

– Вы в нее верите? – прямо спросил комиссар.

Панкрат подумал и решил ответить честно. Кто знает, вдруг этот комиссар еще и псионик?

– Нет. Это убийство, и я смогу это доказать.

– Хорошо, но без системы правосудия доказательства преступления стоят немного, – заметил комиссар. – А я как раз представляю эту систему. Может быть, передадите доказательства мне?

– Мне еще нужно кое-что сделать, – уклончиво ответил Панкрат.

– Я могу помочь?

– Я бы предпочел не быть вашим должником.

– Как угодно, – сказал комиссар. – Просто помните, что если вы хотите довести дело до конца, вам нужен я. А я хочу достать Мастодонта, и мне нужны вы. Вместе мы можем побить мафию. В одиночку вы не сможете. Это только в кино одинокий герой побеждает систему. В жизни против одной системы нужна другая.

– Я, как вы в курсе, вполне успешно боролся с системой по имени Некрокорпорация, – уточнил Панкрат.

– Пока за вами стояла система черного рынка биотехнологий и посредник с его системой подбора клиентов, – напомнил комиссар. – Но сейчас эта система не может защитить вас. А та система, которую представляю я, может. Мы можем спрятать вас там, где мафия вас не достанет. Обещаю вам это. Что вы мне на это скажете?

– Мне надо подумать, – сказал Панкрат.

– Правильно, – согласился инспектор. – Утро вечера мудренее. Жду вашего звонка, скажем, часиков в восемь. На этот же номер. Я распоряжусь, чтобы его перевели на меня.

В трубке раздались гудки. Панкрат еще с полминуты держал ее в руках, полностью погрузившись в осмысление новых фактов. Потом он повесил трубку и завалился на кровать. Ти взглянула на него поверх книги.

– Мне убавить свет? – спросила она.

Каким-то образом клон заставила очевидный вопрос звучать предельно двусмысленно. То ли она спрашивала, не будет ли свет мешать Панкрату спать, то ли – не будет ли свет мешать Панкрату спать с Ти. Взломщик мысленно вздохнул. Ти ему нравилась. Нравилась не только внешне, хотя и внешне она заслуживала самой высокой оценки.

Ее выращивали как девушку эскорта, и ее создатели постарались создать само совершенство: милое личико, стройное тело, длинные ноги. Пуговицы на блузке Ти расстегнула – клоны тоже страдали от жары – а под блузкой ничего больше надето не было. Для клонированных девушек эскорта грудь наращивали с дополнительной группой мышц, чтобы они были упругими на ощупь и не нуждались в поддержке. Если верить словам Алексея, клоны ее категории в постели были послушны и изобретательны, но всякий раз, когда Панкрат думал об этом, он чувствовал себя эдаким рабовладельцем.

– Нет, – сказал Панкрат.

Ти спокойно кивнула, снова погружаясь в книгу. Панкрат мысленно вздохнул, посылая телепатическое "прощай" очередной упущенной возможности провести ночь с идеальной красоткой.

Он плохо спал в ту ночь. Впрочем, это в итоге оказалось ему на руку.

***

Рассвет застал Панкрата и Ти в кафе "У Никанорыча". Официант в накрахмаленной белой рубашке и брюках чернее самой тьмы принес большую чашку кофе для взломщика и стакан апельсинового сока для клона, и как-то между прочим оставил на столе серый пакет, который вполне мог бы послужить эталоном неприметности. Пока Панкрат размешивал сахар в кофе, к их столику без приглашения подсел лысый коренастый тип в сером плаще.

– Одинец Владимир Петрович, – представился он. – Комиссар некрополиции.

– Восемь часов еще не настало, – напомнил Панкрат.

– Вы бы всё равно не позвонили, – сказал комиссар.

Ти внимательно взглянула на хозяина.

– А вы не привыкли к отказам? – произнес Панкрат.

– Я не привык пускать важные дела на самотёк, – спокойно возразил комиссар. – Итак, какой у вас план?

– А какие у нас гарантии? Нас, кстати, двое.

– Я заметил, – ответил комиссар. – Ваши гарантии – это моё слово. Можете навести справки, я его никогда не нарушал. Вы, как я слышал, тоже. Итак?

Панкрат пожал плечами, отхлебнул кофе и изложил то, что надумал за ночь.

– И вы собирались всё это провернуть без помощи властей? – спросил комиссар.

– Да.

Комиссар внимательно посмотрел на взломщика, потом на Ти.

– Он справится, – сказала Ти.

Комиссар задумчиво потер подбородок.

– Хорошо, дерзайте, – сказал он.

Сунув руку за обшлаг плаща, он вынул небольшой серый конверт.

– Здесь документы, – добавил он, бросив конверт на стол. – Настоящие. Для этой операции. Справитесь, выдам другие.

Он поднялся и широким шагом направился к выходу.

– Ты собирался его прокатить? – тихо спросила Ти.

– Я так и не решил, – ответил Панкрат.

– Думаю, он это понял, – сказала Ти.

– Скорее всего. Ты всё запомнила?

– Клоны не способны забывать, – напомнила Ти. – Я сделаю всё в точности, как ты сказал. Как думаешь, у нас на самом деле будет новая жизнь?

– Алексей не свёл бы меня с тем, кто меня кинет, – сказал Панкрат.

– Насколько я знаю, именно он свёл тебя с посредником, – возразила Ти.

– Ну, скажем так, не свёл бы специально, – уточнил Панкрат. – Накладки у всех случаются. Но не два же раза подряд.

– Надеюсь. Я пошла.

Ти одним глотком допила сок и встала из-за стола. Панкрат проводил ее взглядом. Волной накатила тревога. Панкрат строго напомнил себе, что он покупал себе инструмент для работы и этот инструмент просто делает свою работу. "Ты сам-то в это веришь?" – цинично бросил он сам себе. Сам он в это не верил. Пришлось напомнить себе, что если он завалит дело, Ти точно пропадет. Это помогло.

Прикрыв глаза, Панкрат сконцентрировался на деле. Спустя минуту из-за стола поднялся настоящий взломщик. Холодный, целеустремленный, способный лгать, не моргнув глазом, и отобрать конфетку у младенца, если это будет нужно для дела.

Именно таким Панкрат отправился в приемный офис корпорации, где очень успешно изображал человека, который от волнения не находил себе места и даже провел бессонную ночь. Ему поверили.

В сопровождении дежурного адвоката от корпорации, Панкрат отбыл в могильник. Зеленый катер лихо подлетел к причальной платформе, где клиента уже поджидали двое сотрудников безопасности.

– Простая формальность, господин Осокин, – заверил его один из безопасников, худой и высокий, будто шпала. – Прошу сюда.

По правде говоря, предварительная проверка действительно была чистой формальностью, однако недостаточно уверенные в себе взломщики – или чаще их клиенты – бывало, горели и на ней.

"Шпала" провёл Панкрата в небольшую комнатку. За столом сидел псионик в рогатом шлеме. Его темно-зеленый костюм был украшен эмблемой корпорации. Стало быть, штатный агент. Взгляд псионика равнодушно скользнул по лицу Панкрата, а его разум ненавязчиво заглянул Панкрату в мозг. В мозгу взломщика крутилась прилипчивая мелодия: "поспели вишни в саду у Хари Кришны".

Псионик едва заметно нахмурился. На его лице отчетливо читалось "как же вы задолбали с этим Кришной!" Да, можно было бы подобрать и что-то менее раздражающее, но тогда бы Панкрат выбивался из общего ряда тех, кто не хотел, чтобы в его мозгах шарили без ордера, а выбиваться из общего ряда означало сразу привлечь к себе внимание.

– Вы являетесь сторонником индуизма? – равнодушным тоном осведомился псионик.

– Кто? Я? – переспросил Панкрат. – О нет, что вы, – и, словно бы только что сообразив, добавил: – А, вы про песню? Вот ведь привязалась, проклятая. Кстати, надеюсь у вас есть ордер на сканирование разума?

– Это всего лишь стандартная проверка, – спокойно ответил псионик.

– А, ну тогда проверяйте, – небрежно разрешил Панкрат.

Псионик уже проверял. Его разум уверенно обошел блок из песни, но за это время Панкрат успел сконцентрироваться и вывести заранее подготовленный образ. Разум псионика равнодушно скользнул по образу и с мыслью "да и хер с ним, хочу на море!" убрался из мозга Панкрата. Взломщику даже стало немного обидно. Он этот образ скрупулезно собирал целых три часа!

– Покажите руки, пожалуйста, – попросил "шпала".

Панкрат, изображая полное неведение, протянул обе руки ладонями вниз. Безопасник деликатно перевернул их, и чуть ли не обнюхал ладони. Под финал он старательно потер подушечки пальцев. Это в поисках новой фишки: под кожу впрыскивался гель с памятью формы, потом достаточно было потереть пальцы, и он проступал наружу, образуя на подушечках тонкий слой с заранее заданными отпечатками.

– Всё в порядке, – констатировал сотрудник. – Теперь взгляните сюда, пожалуйста.

Панкрат заглянул в глазок, где система считала рисунок на сетчатке глаза. Наступала самая ответственная часть.

Выждав ровно полторы секунды, Панкрат моргнул. Рисунок сетчатки слегка изменился. Позднее – когда и если возникнет такая необходимость – его адвокат, потрясая двумя разными образами и одним заключением экспертизы об их нетождественности, раскатает в хлам любое обвинение. Ёжику же ясно, что это подстава! Кто-то сделал копию сетчатки, на втором скане она поплыла – а что вы хотите от контрабандного геля?! – а служба безопасности всё проморгала и теперь крайних ищет.

Теперь самое главное, чтобы служба безопасности действительно этот нюанс проморгала. Она проморгала, и Панкрат получил пропуск в хранилище. Конечно, даже этот пропуск не позволял ему войти в мемориальный зал, иначе бы проверка была куда серьезнее, но он позволял подобраться к нему достаточно близко.

Над могильными плитами в полной темноте парил черный обелиск. Внутри была овальная комната. У Панкрата сразу возникло ощущение, будто он внутрь гигантского яйца попал. На полу стояло традиционное кресло, обвешанное самой современной аппаратурой. Местный сканер заботливо устроил Панкрата в кресле, а сам расположился на какой-то жердочке перед управляющей панелью. Монитор у него был на порядок хуже того, что стоял у дяди Миши.

– Вы знаете, что надо делать? – спросил сканер.

– Да, конечно, – Панкрат кивнул. – Всю ночь про это читал. Никак не мог уснуть.

– Это со многими случается, – сказал сканер, и переключил тумблер. – Тогда начнём.

С ассоциациями Никита не обманул. Панкрат пролетел тест как по маслу, и перед ним распахнулись врата в прошлую жизнь.

– Могу я немного побыть наедине? – как бы смущаясь, попросил он.

На самом деле, по закрытой статистике корпорации, такая просьба звучала примерно в половине случаев. Во второй половине клиент сразу задавал животрепещущий вопрос: "а где мои деньги?" Этих вторых регулярно уличали в подлоге, поэтому солидным клиентам взломщики всегда рекомендовали задавать первый вопрос.

– Конечно, – сказал сканер. – Когда будете готовы, просто нажмите вот на эту кнопку.

Он указал на большую зеленую кнопку у левого подлокотника.

– Обязательно, – Панкрат неуверенно кивнул. – Понимаете, я очень волнуюсь…

– Не беспокойтесь, за вами никто не будет наблюдать, – сказал сканер.

Вполне мог бы добавить: "если понадобится, некрополиция сама вытрясет из вас всё до последнего воспоминания", но с клиентами, понятное дело, тут так не разговаривали. Дверь за ним закрылась, и Панкрат с головой нырнул в чужое прошлое. В этот раз никакого пламени не было.

– М-да, – сказал сам себе Панкрат. – Это что, всего лишь запись? Интересно…

Взломщик мысленно почесал затылок. Если тут лежала запись, то прошлое Никиты уже было вскрыто, но тогда бы и весь известный ему криминал стал бы достоянием некрополиции, и тогда комиссар никогда бы не снизошел до проблем простого взломщика. Хотя, в отличие от Панкрата, они не знали, что именно искать.

Метки, оставленные делавшим запись сканером, для специалиста были подобны маякам в море. Судя по ним, запись сделали еще в прошлой жизни, с мозга Николая.

Как оказалось, служба безопасности корпорации и тогда клювом не щелкала. Николая взяли на подделке документов прямо с поличным. Причём это случилось уже после гибели продюсера. Желающих подправить что-нибудь в своем прошлом или будущем всегда хватало. Бедняга сменил офис на угольный карьер сроком на пятнадцать лет, но не протянул там и года.

Первая от конца запись показывала его в состоянии "при смерти". Впрочем, реинкарнация значительно расширяла возможности службы исполнения наказаний. Отпахать своё на каторге можно было и в следующей жизни. Или жизнях. Панкрат не был уверен, что Никита управится с оставшимся ему четырнадцатилетним сроком за одну жизнь. Корпоративный депозит на его имя, понятное дело, обнулили, но всё-таки оставили. Как приманку. Когда нынешний Никита заявится за своим наследством, вместо денег его ждут арест, принудительное сканирование и каторга.

Панкрат мысленно хмыкнул. Пока что всё это ждало его и прямо за дверью. Сконцентрировавшись, он сошел с линии меток и стал искать связи с Алёной Май.

Реальных связей было мало, вымышленных много. Мечты Николая насчёт девушки отличались богатым сексуальным разнообразием, однако воплотить их ему так и не удалось. Алёна безжалостно отшила воздыхателя. Глядя на эту сцену со стороны, Панкрат даже посочувствовал бедняге. Сестра не проявила ни грана такта. После такого Николай был бы самым логичным кандидатом в убийцы, но старик оказался прав – душа его для таких деяний еще не доросла.

Всё, на что его хватило, это оклеветать Алёну перед продюсером. Мол, та собралась бросить шоу и сбежать с молодым любовником. Продюсер поверил, а поверив, впал в дикую ярость. Николай и не рассчитывал на такую реакцию. Однако если продюсер и задумал убийство, он не счёл нужным изложить свои планы Николаю.

Панкрат вдумчиво пролистал время вперед. Николай пытался проследить за карами, которые должны были обрушиться на голову "непокорной звездочки", однако его постигло полнейшее разочарование.

Воспользовавшись беспечностью Алёны, продюсер тайно переоформил на себя всё имущество студии: помещение, оборудование, счета, права на песни, даже контракты с субподрядчиками. Все права уже тогда шли только через корпорацию, и у мстительного менеджера была возможность лично подержать в руках часть документов, которые в сумме разорили бы Алёну. Если бы та действительно собиралась бежать, то бежать ей предстояло буквально с голым задом. Тоже неплохой вариант мести, и в принципе, всё выглядело так, что продюсер этим удовлетворился.

Более того, когда Алёна погибла, он переписал всё обратно на нее и сделал для нее запись в могильнике. Точнее, последний пункт реализовал Николай. Продюсер так искусно сыграл роль дьявола-искусителя, что мог бы сам сделать неплохую актерскую карьеру, а предлагаемая сумма "за одну-единственную маленькую услугу" могла ввести в искушение даже ангела.

– Надо было тебе аванс брать, – с усмешкой заметил Панкрат, воспаряя в будущее.

С убийцей ему, по большому счету, всё было ясно. Оставались кое-какие мелкие детали, но выискивать их в воспоминаниях Николая Панкрат не стал. Время, пусть и медленно, а уходило даже здесь, да и воспоминания постоянно перемежались мечтами о том, что бы Николай сделал с Алёной, если бы продюсер всё-таки вышвырнул девушку на улицу без средств к существованию. На эти дикие фантазии Панкрату даже смотреть было стыдно.

Вновь оказавшись в кресле, Панкрат быстро и плавно соскочил с него. Теперь время шло по-иному.

Под креслом располагалась широкая контрольная панель. Панкрат отсоединил ее и увидел плотную мешанину из трубочек и проводов. Слева, под ногами у лежащего в кресле клиента, она была не такой плотной. Панкрат аккуратно раздвинул их, стараясь нигде не пережать трубочки. Со своим новым животиком он еле протиснулся сквозь мешанину в самый низ кокона. Руки коснулись металлической поверхности. Панкрат на ощупь нашел крепления и открутил их. Тяжелый металлический лист чуть не ускользнул вниз. Матерясь про себя, Панкрат вытянул его обратно и кое-как запихал между проводами.

Обелиск висел на приличной высоте. Вниз уходили механические щупальца. Света не было. Тьма, казалось, с любопытством уставилась на Панкрата.

– Здравствуйте, – шепотом сказал он.

Ответа, как всегда, не последовало. Панкрат натянул перчатки и, ухватившись за ближайшее щупальце, съехал по нему вниз. Псионика жгла руки даже через перчатки. Соскочив на пол, Панкрат потряс кистями, сбрасывая разом и псионику, и напряжение. И то, и другое ушло быстро. При работе с записью поле практически не формируется. Панкрат ожидал, что будет намного хуже.

Щупальца зависли над могильной плитой. Номер или имя в темноте было практически не разобрать, но Панкрат и так знал, что плита Николая располагалась в восемнадцатом ряду на девяносто шестом месте. Касаясь плит пальцами и считая про себя, Панкрат побежал к могиле Алёны Май.

На ощупь та казалась нетронутой. Привычно набросив на место блокиратор, Панкрат вскрыл хранилище. Внутри было пусто. Только внизу натекла крошечная лужица питательной жидкости. Должно быть, в прошлый раз Панкрат не до конца перекрыл подачу. Развернув на ощупь мозг, взломщик очень старательно установил его на место и подключил к питанию. Потом вытащил провод, подключая имплант за ухом к панели управления. Писк возвестил, что система работает.

– Надеюсь, Алёна, всё получилось, – прошептал Панкрат, и вошел в некросеть.

Певица сидела у окна, подперев подбородок кулачками. Перед ней лежал большой лист бумаги. Мелким убористым почерком на нем были в три столбца перечислены имена и фамилии. Первый столбец был озаглавлен "точно убийцы", второй – "уроды", третий – "козлы". Когда Панкрат перемахнул через зеленую рамку, Алёна вскочила навстречу.

– Наконец-то! Чего ты так долго?

– Извини, искал твоего убийцу, – Панкрат развел руками.

– Нашел?!

– Да. Хотя не думаю, что тебе это понравится.

– Кто бы сомневался, – буркнула Алёна. – Да рассказывай же!

Панкрат вздохнул и присел на краешек стола.

– Хорошо, – сказал он. – Помнишь своего продюсера в прошлой жизни?

– Помню, – Алёна уверенно кивнула. – Александр Иванович. Он ко мне всегда очень хорошо относился.

– Сдается мне, даже слишком хорошо, – заметил Панкрат. – Ты не замечала у него к тебе особых чувств?

– Ну, в общем, да, было дело, – явно смущаясь, признала Алёна. – Подкатывал он ко мне с этим делом, но я его послала. Вежливо, конечно. Что я, совсем ничего не понимаю, что ли? Только он же мне в отцы годился!

– И тем не менее, очень похоже, что он тебя всё-таки любил. Ладно, вернемся еще к Николаю…

– Да ну его, – Алёна отмахнулась.

– А вот и не да ну, – строго сказал Панкрат. – Ты по нему как на танке проехала, а он настучал этому Александру Ивановичу, что якобы у тебя любовник и ты с ним удрать собралась. Он, знаешь ли, взбесился. Выкупил всё имущество, чтоб тебя с пустыми руками оставить. А в это имущество, кстати, входили и три наших рабочих клона.

– Ну да, были такие, – Алёна неуверенно кивнула.

– Были, – уверенно заявил Панкрат. – Я их в своем прошлом видел. Один из них так настроил оборудование, чтобы жар-птица превратилась в курицу-гриль. Вот только самодеятельностью клоны не занимаются. Они выполняют приказы, и только те приказы, которые отдал хозяин. А хозяином на тот момент был Александр Иванович. Вот такие вот горячие чувства.

– Ох, да не хохми ты, – проворчала Алёна, вглядываясь куда-то в невообразимую даль. – Слушай, точно. Вижу его в зале. Вижу его глаза. Боже ты мой, разве можно так ненавидеть?!

Панкрат пожал плечами и поднял руку, думая по старой, еще с той жизни, приобнять расстроенную сестру за плечи, но кисть в белой перчатке сгребла в пустоту. Алёна Май стремительно таяла. Последними исчезли перья, прошелестев на прощание "спасибо".

А потом таять начала комната. Стены оплыли, точно воск. Панкрат рванулся к рамке. Один ее угол отклеился и трепетал на невидимом ветру. Пол под ногами превратился в вязкое болото. Панкрат ухватился за край рамки и рывком перебросил себя на другую сторону. Когда он обернулся, за перекошенной рамкой сиял солнечный свет. Такой яркий, что смотреть было больно. Потом рамка свернулась в символ.

– Прощай, Алёна, – сказал Панкрат, и вышел в реальный мир.

Время снова полетело стрелой. Панкрат стремительным тушканчиком проскакал к выходу. Здесь ничего не изменилось. Проход по-прежнему перекрывало красное поле. Развернув на голове выдранную подкладку, Панкрат сконцентрировался на образе клона модели Би. Без шлема подкладка сидела не совсем ровно и всё норовила съехать на глаза.

Над головой взвыла сирена. Должно быть, его побег обнаружили раньше, чем он рассчитывал. Панкрат выдохнул, и невозмутимо шагнул прямо в поле. Для старины Би тревога – не помеха в работе. Главное, чтоб в него не стреляли. А в других – это пожалуйста. Он не гордый, он снова всё приберет и помоет, и разорванные в клочья трупы сложит каждого в свою корзинку. При мысли о корзинке Панкрату стало жутко, но он уже был по другую сторону. Настоящий старина Би в этот момент натирал воском перила на лестнице и даже головы не повернул, когда Панкрат на цыпочках прошмыгнул мимо.

К счастью, мусорные баки еще не вывозили. По расписанию они отправлялись на свалку только по понедельникам, но если переполнялись раньше, то и вывозились раньше и предугадать это, увы, никак было нельзя.

Выдохнув, Панкрат с головой нырнул в угловой бак. Гидрокостюм был там, перемазанный гнилью как снаружи, так и изнутри. Разворачивая его, Панкрат невольно всё-таки разок вздохнул, и его чуть не вывернуло в этот же бак. В кино Лана Кроли непременно произнесла бы: "О, Боже, что за вонь?". Панкрат предпочел промолчать. Любое сказанное слово обернулось бы новым вдохом.

С тяжелым вздохом Панкрат утопил в гнили одежду и ботинки, и, вздрагивая от брезгливости, влез в склизкий от гнилых мозгов гидрокостюм. Тихое шуршание возвестило, что кто-то проходил через шлюзовую комнату. Панкрат торопливо соскользнул в бассейн.

Если акулы действительно ориентировались исключительно по запаху, как заверял его как-то по случаю дядя Миша, то для них взломщик должен был выглядеть их давно сдохшей подругой. Проверить это на практике, правда, не довелось. Сигнал тревоги собрал акул к платформе, после чего две твари ринулись вниз, к выходу из внутреннего бассейна, но к тому времени Панкрат уже успел убраться оттуда.

Каменистое дно было чертовски неровным. Кое-где обросшие водорослями скалы высовывали обломанные вершины практически на поверхность, а буквально по соседству с ними темнели глубокие трещины. По одной из них Панкрат добрался почти до самого берега.

Выплыл он к старому заводскому причалу. Завод уже сотню лет пользовался новым, а этот ветшал в забвении. Охрану отсюда давно сняли. Заборы из красного кирпича покосились, а местами и просто рухнули. Густые заросли напирали на заброшенные строения. Сквозь мостовую подъездных путей пробивалась трава. Вечером в этом мрачном месте собиралась молодежь, а ночью иногда встречались серьезные бандиты. Еще тут снимали "Зубастое море" с Ланой Кроли. В городе многие верили, что именно на этом причале сняли ее первую откровенную сцену, но Панкрат сомневался. Тут всегда ветрено и, скорее всего, снимали всё-таки в павильоне.

На причале стояла Ти, всем своим видом выражая тревогу. У Панкрата отлегло от сердца. Он и сам не подозревал, что будет настолько сильно переживать за клона. Конечно, в теории, план не предусматривал серьезного риска для Ти. Она должна была засветиться в городе и привести "хвост" на место встречи. Бандиты должны были понимать, что клон им нужна живой – если они не собираются гоняться за взломщиком по всему заливу. Однако всё это не означало, что они не убьют клона вместе со взломщиком, едва у них обозначится такая возможность. Заслужить определение "психопатка" у Алексея было не так-то просто. В голове мелькнула предательская мысль проплыть мимо и затеряться в городе. Шанс был, но бандиты вряд ли отпустили бы Ти.

Мысленно вздохнув, Панкрат вынырнул из воды и стянул с головы шлем гидрокостюма. В ноздри хлынул свежий морской воздух. Он был восхитителен.

– Панк, здесь засада! – закричала Ти. – Они меня выследили!

– Спокойно! – тотчас откликнулся Панкрат, пока какой-нибудь ретивый бандит не пальнул по клону. – Я знаю!

– Знаешь?

Ти старательно изобразила удивление.

– Ага, – ответил взломщик, хватаясь за торчащий из воды ржавый прут, и выбираясь на причал. – Я не сомневался, что нас в итоге выследят, но это уже не страшно. Я знаю, как нам разрешить эту некроисторию и никого не убить.

– Было бы интересно послушать, – раздалось рядом.

Из-за покосившейся будки вышла высокая молодая женщина. Должно быть, та самая Динамит. Она была выше Алёны Май на целую голову, но в остальном являла собой полную ее копию. За исключением, конечно, костюма. На этой женщине он был строгий деловой. Вокруг из своих укрытий выползали бандиты. Их было не меньше дюжины, включая мордоворота и "сломанного носа". У последнего теперь еще и рука висела на перевязи.

Ти метнулась к Панкрату, готовая защитить его от всей банды разом, если потребуется.

– Излагай, – коротко велела Динамит.

– Хорошо, – Панкрат кивнул. – Самое главное, убивать нас вам нет никакой необходимости.

– Да ну? – Динамит изобразила улыбку, больше похожую на оскал. – Возможно, я хочу отомстить за Алёну?

– Во-первых, вам не мне нужно мстить, а во-вторых вы уже отомстили, – тихо сказал Панкрат.

Динамит, уразумев, что разговор пошел сразу по делу, кивком отослала своих головорезов за пределы слышимости. Туда же с куда больше неохотой отошла Ти.

– Итак? – сказала Динамит. – Что ты там накопал?

– Вы… не знаю, как вас теперь по отчеству, а раньше Александр Иванович, – начал Панкрат.

– Сейчас пусть будет просто Динамит, – сказала женщина.

– Как скажете, Динамит, – согласился Панкрат. – В общем, Алёну убили вы. Да вы и сами это знаете. Полагаю, что и мне череп вы подрихтовали, но это недоказуемо, в отличие от Алёны. Однако единственное основание для возобновления дела – в памяти Николая, который теперь Никита Осокин. Сканер.

Женщина кивком показала, что понимает, о ком речь, и одновременно им же велела продолжать.

– Он в курсе, что вы оформили клонов на себя перед убийством и потом переоформили их обратно на Алёну, – продолжил Панкрат. – Вот только на Никите висит свое некропреступление. Он спалился на подделке документов. Не только на том, которое вы заставили его сделать, он там потом это дело на поток поставил. Дали ему пятнашку, а отпахал он всего год. Если вы не в курсе, корпоративное некрозаконодательство предусматривает продолжение наказаний в следующих жизнях.

Женщина снова коротко кивнула, но Панкрат так и не понял, в курсе она или ей просто наплевать.

– Ну вот, – сказал Панкрат. – Если он попробует вскрыть свое хранилище, то всю оставшуюся жизнь будет грузить уголь на атлантические баржи. Еще и на следующее воплощение останется. Поэтому давайте сделаем так. Я передам ему, как обстоят дела в могильнике на его счет, и он основательно заляжет на дно. Соответственно, ваше некропреступление останется тайной, и для этого никого не надо убивать.

– Какой шустрый, – Динамит усмехнулась. – Допустим, я тебе поверю. После того, как увижу скан твоего прошлого. Но как быть с суровыми мерами, предпринятыми в этой жизни?

– Ну, это уже не по моей части, – с трудом подавив вздох облегчения, ответил Панкрат. – Это вон к ним.

На причал синей волной хлынула полиция. Бандиты не успели опомниться, а уже лежали носом в землю, и над каждый стоял оперативник с револьвером в руках. Ти, увидев наставленное на нее оружие, спокойно легла на мостовую лицом вниз. На причал въехала машина с черной эмблемой некрополиции на борту. Из нее выскочили два псионика в рогатых шлемах. За ними показался комиссар.

– Похоже, не только вы умеете выслеживать, – заметил Панкрат.

Динамит криво усмехнулась, и выхватила револьвер. Мгновение, и он уже застыл, глядя Панкрату прямо в лоб. Тот мысленно простился с жизнью. Выстрела так и не последовало. Панкрат рискнул скосить глаза. Неподалеку замер псионик. Рога его шлема нацелились на женщину. По ее бледному лицу сбежала капелька пота, и повисла под носом. Вся ее воля собралась в указательном пальце, который пытался надавить на спусковой крючок, но воля псионика оказалась сильнее. Панкрат всё же отступил в сторону.

Подбежавший оперативник вырвал револьвер из негнущихся пальцев.

– Арестовать, – коротко бросил комиссар.

На повороте остановился грузовик с рекламой "Бионики" на борту. Из нее вышел кочегар. Он без особого интереса посмотрел, как полицейские вяжут бандитов и по одному уволакивают их вверх по дороге, как некрополиция забирает Панкрата и Ти, потом вернулся обратно в машину и грузовичок поехал дальше.

– в оформлении обложки использовано изображение, созданное автором в Blender 3D

Content

Олег Мушинский
Наследники