Изменённый третьей серии

Глава 1

* * *

Высокий шпиль, стоящий посреди старого мемориального комплекса, когда-то был ослепительно белым и торжественным и должен был вызывать у людей чувство светлой печали. Сейчас же серый, в пятнах черной жирной копоти, возвышаясь над полуразрушенными усыпальницами, он подавлял и внушал чувство опасности. Угрозу, исходящую от него, я чувствовал почти на физическом уровне, и бродящие неподалёку от него шаары и вурдалаки тоже не способствовали душевному равновесию.

Небольшая долина, в которой располагалась кладбище, была окольцована крутыми горными склонами и по краям сильно заросла кустарниками. В одном из них я и устроил свой наблюдательный пост. Хотелось побыстрей свалить из этого неспокойного места упокоения, но делать этого пока было нельзя, ведь приперся я сюда не из праздного любопытств: мне нужны образцы тканей обитающих здесь монстров — тех самых шааров и вурдалаков.

С вурдалаком проблем не возникло: туповатая тварь, похожая на шимпанзе-переростка, только с гипертрофированными мышцами плечевого пояса да с полным ртом острых клыков и когтистыми лапами, пыталась что-то отыскать в кустах, где и поймала головой мой арбалетный болт — образцы её тканей уже заняли своё место в одном из моих подсумков.

А вот с шаарами возникла проблема: до катастрофы эти гуманоидные существа обладали вполне полноценным разумом, и его остатки сохранились у них и по сей день. В общем, по одному бродить по кустам они не собирались, держались преимущественно группами поближе к шпилю, и, напади я на одного из них, тут же бросятся на меня всем скопом. Да и вурдалаки, увидев добычу, стоять не будут. Надо как-то приманить к себе одного…

Я начал кидать в ближайшего шаара мелкие камешки, благо их полно под ногами. Несмотря на разделяющее нас расстояние метров в пятьдесят, попал с первой попытки. Шаар покрутил головой и, никого не обнаружив, задрал кверху покрытую шерстью морду (или это нужно называть лицом?) — видимо, решил, что это какая-то очень суровая птичка гадит камешками. Второе и третье попадание также не принесли нужного мне результата, и я выбрал камень размером с кулак. Вот это другое дело!

Шаар коротко взрыкнул и направился к «моим» кустам, безошибочно определив, откуда ему прилетело. Вот только направился он не в одиночестве — следом ковылял ещё один, и, судя по поднятому на уровень груди оружию, явно не с самыми добрыми намерениями.

В качестве оружия шаары обычно используют что-то похожее на массивные булавы, одеваются в странного вида тряпки — защиты практически никакой (короткая шёрстка, покрывающая их тела, не в счёт). В общем, не слишком опасные соперники, по крайней мере, для меня не слишком опасные. Вот только их двое — быстро и бесшумно убить вряд ли получится. Отступить и сделать ещё заход?

Аа, к чёрту! И так вожусь тут уже четыре часа, а мне бы ещё до ночи вернуться успеть, не то придётся до утра отсиживаться — по ночам тут местами даже большим отрядом с хорошим вооружением ходить не безопасно. Раздражение, накопившееся за день, требует выхода, надо просто действовать быстро. Арбалет за спину, меч в правую руку, металлический цилиндр пробоотборника — в левую.

Когда шаары приблизились к кустам на расстояние вытянутой руки, я прыгнул им навстречу. Ещё в полёте снёс голову одному и в следующее мгновение всадил пробоотборник под подбородок другому. Обезглавленное тело секунду постояло и мешком повалилось на растрескавшиеся каменные плиты. Второй шаар захрипел, упал на колени и, выронив булаву, потянулся руками к горлу. Я рубанул его по рукам, выдернул металлический цилиндр, ударил ногой в грудь, заваливая противника, или, точнее сказать, жертву, на спину.

Быстро засовываю пробоотборник в подсумок на поясе. Сильно пригнувшись и помогая себе передними конечностями, ко мне уже бегут вурдалаки, что-то зло гавкают друг другу шаары — никак договариваются о чём-то. Точно! Пока я бегу к единственному выходу из долины по дуге, огибая вурдалаков, несколько шааров бегут туда же по прямой, наперерез мне — надо поднажать!

Я гораздо быстрее этих тварей, но четверо шааров успевают заступить мне дорогу — ну что ж, сами виноваты! На бегу цепляю баклер к левому запястью, сильно отклонив корпус в сторону, подныриваю под удар самого расторопного, тут же подрубаю ему ногу ниже колена, свожу в сторону баклером удар второго, не разгибаясь, пробегаю ещё пару шагов и, не дожидаясь удара третьего, коротко тыкаю его остриём меча в брюхо; затем выпрямляюсь, подпрыгиваю и бью ногой в голову последнего шаара, самого тормозного, а может, самого умного.

Из каменной ловушки долины вырвался, дальше изрядно разрушенная дорога ведёт вправо и вниз, под уклон, а прямо — отвесный обрыв метров пятнадцать, под ним растут чахлые деревца, похожие на наши лиственницы. Шаарам и вурдалакам за мной не угнаться, но они всё же пытаются, лучше сбросить погоню с хвоста — впереди тоже могут ожидать неприятности. В этом неуютном и всё ещё новом для меня мире неприятностей вообще полно.

Повесив меч за спину, а баклер к левому бедру, я перепрыгнул через чудом уцелевшее ограждение и ухнул вниз, к дереву, что показалось мне повыше остальных. Поравнявшись с ним, я попытался обнять ствол и заскользил по нему, ломая руками и ногами встречные ветки. Обломал все, и теперь дерево покачивалось рядом со мной голым шестом, лишь на самой вершинке украшенным венчиком зелёных веточек. Хана растению, но дело оно своё сделало — скорость падения сильно замедлилась, и на землю я съехал вполне комфортно. Я и без жертв в виде деревьев не разбился бы (я, всë же, уже не тот Саня, что немногим больше двух месяцев назад собирался на пляж в своём уютном и спокойном мире), но могли бы быть неприятные последствия — пятнадцать метров всë-таки, можно и пятки отбить.

Шаары столпились у обрыва, что-то гавкали, грозили мне в след булавами, но, похоже, поняли, что гоняться за мной бессмысленно.

— И правильно! — поддержал я их решение. — Куда вам, уродам, тягаться с Изменëнным!

***

К пригороду Ньюхоума я подошёл с последними лучами заходящего солнца. Здесь уже не так опасно, можно выдохнуть, но до наступления ночи я в город уже не успею.

В моём прежнем мире не было чётких определений времени суток, кроме, разве что, астрономических, но там, насколько я знаю, таких понятий как вечер или утро вообще нет: там, где солнышко сейчас освещает планету — день, где не освещает — ночь. Но в повседневной жизни никто ж не скажет зимой, когда темнеет рано, что сейчас шесть часов ночи? Все говорят «шесть вечера». Ну и ещё некоторые вольности: например, пять часов — можно сказать и дня, и вечера, или одиннадцать — кто-то считает вечером, а кто-то ночью. И с ночью-утром та же петрушка. Но вот если ты, к примеру, пошёл в туристический поход, тебе вообще, по большому счёту, без разницы девять ночи сейчас или вечера, всё просто: темно — значит ночь, светло — день. То есть ближе к астрономам становишься, значит.

В этом же мире сезонных колебаний продолжительности светлого и тёмного времени суток почти нет, как, впрочем, и самих времён года: видимо, орбита этой планеты более близка к ровной окружности, хотя это, вроде как, нереально — для этого нужна планета в форме идеального шара и ещё что-то там с осью её вращения, и спутниками… но вот, тем не менее, здесь это так! И у людей здесь более чёткие понятия о времени суток: пять часов — это день или утро, шесть — утро или вечер, четыре — день или ночь.

С такими размышлениями я и подошёл к восточным воротам Ньюхоума. К запертым воротам, потому что раз на улице темно и на часах одиннадцать — это однозначно ночь! А честные люди по ночам за городскими стенами не шляются, да ещё и в одиночку. Но бывают и исключения — я вот вполне себе честный, хоть и не вполне человек.

Когда я подошёл к воротам метров на пять, вспыхнул яркий свет и из динамика донеслось недружелюбное ворчание:

— Кого это принесло ещё?

— Измененный 1764.3.2, — ответил я.

Первые цифры — это мой порядковый номер. Вторая — номер серии. Изменённые третьей серии — новейшая разработка корпорации «Инсауро» Ну а третья цифра — номер модификации, такая модификация вообще только у меня наличествует, мне её индивидуально сделали, мол, давай зафигачим, а ну как не помрёт? В общем, можно было бы гордиться, если бы это было моей заслугой. Можно было бы похвастаться, если бы речь шла о навороченном гаджете, а не о моей сущности. Да и перед кем хвастаться — простые люди не поймут, а другим изменённым пофигу. Большинству из них, по-моему, вообще на все пофигу.

— Подойди к черте, — донеслось из динамика. Свет чуть притух, а слева от ворот в паре метров от стены засветилась голубоватым светом линия с полметра длинной. Я послушался, на стене в полутора метрах от земли напротив меня вспыхнул огонек сканера, пробежал по мне лучами того же цвета, что и линия, и погас.

— Шляются тут по ночам, — проворчал динамик. — Откуда идёшь и зачем?

— Открывай, — я проигнорировал вопрос и двинулся к воротам.

Я обозначился, мой номер есть в списках у стражников, и этого вполне достаточно, чтобы впустить меня за первые ворота — в шлюзовую камеру. Сканировать меня здесь — совершенно лишнее, всё равно сканер в шлюзе просканируют детальнее, а система охраны города, как только я назвался, сообщила стражнику кто я такой, когда и из каких ворот вышел, и ленивому уроду даже жопу от кресла отрывать не пришлось. Бесит! Не люблю стражников!

— Так с чем припёрся? — спросил динамик, а ворота тем временем и не думали открываться. Зато красный огонёк под глазком камеры, расположенной немного выше сканера, горел, значит, за мной продолжают наблюдать. Раздражение росло.

— Задание корпорации «Инсауро», — буркнул я и спросил, внезапно догадавшись: — Сканер показал, что со мной что-то не так?

— Нормально всё, — донесся голос из динамика, вальяжно так, будто какое-то одолжение мне делает.

— Так открывай! — издевается, что ли?

Что за натура такая у людей, что в этом мире, что в прежнем — как только почувствуют над тобой хоть какую-то власть, им обязательно нужно повыпендриваться?! Особенно это проявляется у мелких чиновников. Бе-сит!!

— Откуда припёрся такой красивый, спрашиваю? — глумливый голос из динамиков, ворота закрыты.

Вот с-сука! Я в одно мгновение рывком приблизил лицо вплотную к камере и рявкнул:

— Оттуда, где ты со страху обосрёшься, привратник!!! Открывай ворота и готовь рапорт на имя главы корпорации «Инсауро» о том, почему ты задержал агента корпорации со срочным заданием!

Из динамика донеслось какое-то бульканье, кашель, потом все резко оборвалось (видимо, микрофон догадался выключить), и створки ворот, наконец, пошли в стороны. Я, конечно, блефовал насчёт срочности задания, но при этом ничем не рискуя — проверить, насколько срочное у меня дело, полномочий хватит только у командира стражи Ньюхоума, барона Джоселуна, как, кстати, и возможность передать рапорт главе корпорации господину Авенгойру. А если этот баран-привратник притащат Джоселуну рапорт о собственном должностном правонарушении, тот, конечно, накажет придурка, но без особого запроса из корпорации, которого, по понятным причинам, не будет, отправлять ничего никуда не станет.

Когда проходил шлюзовую камеру, услышал приглушенную ругань:

— Какого хрена ты до него докопался, баран?! — вопрошал смутно знакомый голос.

— Он же из этих… они же не должны так… ээ… реагировать… — оправдывался голос, недавно раздававшийся из динамика.

— Изменённые, чтоб ты знал, вообще-то тоже людьми считаются!

«Ага, считаются!» — хмыкнул про себя я. — «Только вот далеко не всеми — многие нас больше за машины принимают, а если и за людей, то даже не второго, скорее, третьего сорта! Хотя, надо признать, насчёт машин… доля истины в этом присутствует».

— Хочешь, чтобы он, проходя мимо, «случайно» тебе на ногу наступил так, чтоб ты упал, а потом в попытке тебя поймать «случайно» сломал тебе руку в трёх местах? — продолжал нравоучения первый.

— Так они же это… им же нельзя… в смысле, не могут они …?

— Этот может! Всё, сгинь с глаз моих!

Сержант Рон встретил меня у выхода из шлюза — я участвовал с ним в одном деле совместно со стражей и узнал его сразу. Стража тогда кого-то ловила, контрабандистов, вроде, я особо не вникал (мне сказали, что серьёзной угрозы они не представляют даже для патрульных городской стражи, а я придан в усиление — я принял). Изменённые, работающие на корпорацию на постоянной основе, обязаны сотрудничать со стражей, всячески помогать и способствовать, впрочем, как и в обратную сторону. Помогать — да, любить и уважать — не обязательно! Хотя этот сержант — нормальный мужик, так сказать, с понятием. Мы тогда с ним послонялись по городским улицам, разговорились… в общем, к нему я никакой неприязни не испытываю, мы, наверно, даже могли бы стать с ним неплохими приятелями, если бы не случившееся под конец нашего совместного патрулирования происшествие.

Всё вроде было спокойно, даже шум облавы доносился издали — за несколько кварталов от нас. Я как раз рассказывал Рону очередной анекдот из жизни нашей армии и полиции, когда из переулка на нас вынеслось четверо абсолютно обалделого вида мужиков с оружием в руках. Вооружены, надо сказать, они были кто во что горазд: топоры, мечи, дубинки. И вместо того, чтобы броситься врассыпную, эти олухи не придумали ничего лучше, чем броситься с этим оружием на нас. Я в те времена ещё не до конца освоился со способностями своего нового тела, да и ошарашен был подобной встречей. Да что там ошарашен — я просто испугался, я ведь тогда ещё ни разу не дрался с людьми (в прежнем мире и в тренировочных спаррингах с другими изменёнными — не в счёт). В общем, я помог Рону задержать последнего, попросту оглушив ударом открытой ладони по затылку. А первых трёх изрубил не то чтобы в капусту, но стражникам потом пришлось разбираться, где от кого части лежат.

Рона от такого зрелища стошнило, да и меня тогда, подозреваю, от дела рук своих не вырвало только благодаря тому, что функции очистки в изменённом теле включаются по несколько иным алгоритмам. Короче говоря, приятелями мы с сержантом Роном не стали — да и какая уж тут дружба, когда он меня боится так, что, хоть коленки от страха и не трясутся, но к этому близко.

— Эээ… Искандер, ты это, извини, что так… — видно было, что Рону и правда неудобно за этот инцидент.

— Да ладно, — махнул я рукой. Злость уже отпустила, да и не вымещать же теперь на всех злобу из-за одного недоумка. — Проехали.

— Чего? А… ну, да. А, это, Искандер. Насчёт рапорта… обязательно?

— Тебе тоже влетит?

— Конечно, — вздохнул Рон и попытался почесать латной перчаткой закованный в панцирь загривок, потом сплюнул и продолжил. — Премии лишат, может, и взысканье наложат…

— Тогда забей на рапорт.

— Чего?

— Не надо, говорю, рапорт. Обойдусь.

— Ага. Спасибо, Искандер, а я этому… я его…

— Ага, научишь родину любить, — усмехнулся я.

— Чего?… а, ну да! — улыбнулся Рон.

— Ну, давай, привет семье!

На посту у входа в здание корпорации «Инсауро» меня встретил измененный, лицо смутно знакомое, что не удивительно — нас не так много, но имени его я не знаю, что тоже не удивительно — большинство из нас не слишком общительные ребята, и странноватых персонажей среди нас, мягко говоря, много. Он поприветствовал меня кивком — видимо, тоже узнал, я ответил ему тем же и пошел в свою комнату спать.

В здании корпорации, точнее, комплексе зданий, было что-то вроде гостиницы или казармы. Сотрудники корпорации могли жить там абсолютно бесплатно, чем я и пользовался — жил, в смысле. Ведь пока я не рассчитаюсь с долгом перед этой самой корпорацией, я нахожусь у них на службе, на постоянном, так сказать, контракте, что, в общем-то, меня устраивает. Работа — не бей лежачего: постоять раз в неделю на одном из постов, сотрудничать со стражей, когда в этом возникает необходимость (у стражи возникает, разумеется), выполнять контракты — задания корпорации. За них, кстати, и не состоящие на службе у «Инсауро» изменённые (бывают и такие) частенько охотно берутся — платит корпорация за них неплохо.

А вот за службу платят гроши — мне бы лет тридцать пришлось служить, чтобы расплатиться с долгом. К счастью, за задания я получаю отдельную плату, такую же, как и «вольные» измененные, с той лишь разницей, что они могут задание и не брать, а я должен выполнять все предложенные мне поручения. Словом, я собственность корпорации (пока долг не выплачу), я работаю на корпорацию, я живу в корпорации, я продукт корпорации. Корпорация — наше всё! Тьфу! Мать её…

Глава 2

Дзынь! Я с трудом парирую летящий мне в лицо клинок, и тут же приходится уворачиваться от колющего удара в корпус. Подныриваю под рубящий удар сбоку, а в следующее мгновение мне приходится уходить в кувырок, чтобы спастись от рубящего сверху. Сильно отталкиваюсь всеми четырьмя вверх и в сторону, вскакиваю.

— Ты бегать будешь от меня или драться?! — выкрикивает мой соперник.

Бью внешней стороной наруча по баклеру, закреплённому на левом бедре, — теперь он намертво прикреплён электромагнитным замком к левому наручу и никуда оттуда не денется, пока я не отдам мысленную команду, и левая ладонь остаётся свободной — удобно. Это моё собственное изобретение, моя гордость, можно сказать! Не электромагнитный замок, конечно, — такие замки у меня на бедре для походной переноски баклера и ещё два на спине — для меча и арбалета. А вот цеплять баклер в бою таким образом, а не держать в руке, до меня почему — то никто не додумался.

Если быть точным, на моём левом запястье сейчас закреплён не баклер, а маленький щит. Но вот почему-то втельмешелось мне в голову, что это именно баклер, и всё тут! Может, я просто привык к тому, что щит — это такая конструкция из окованных железом досок, за которой можно спрятать тушку от вражеских посягательств — от стрел, например. А баклер — это такой маленький цельнометаллический щит, предназначенный для блокирования атак в ближнем бою, его ещё называют «кулачным щитом», потому как у него одна рукоять с обратной стороны, которую и держат в кулаке. А вот от стрел за ним не сильно-то спрячешься — слишком маленький, мой всё же побольше размером — за ним при большом желании почти всё туловище спрятать можно, правда, это хорошо скрутиться надо. Но так как мой щит цельнометаллический и маленький, значит, баклер — всё просто!

— Ты уснул, боец?! — окрик инструктора вернул меня к реальности. Я поднял оружие, встал в стойку.

— Халтурщик! — прокомментировал он появление щита на моей руке. Однако бой не остановил, а вместо этого атаковал резким уколом в лицо, затем подшагнул ближе и провёл рубящий в нижнюю часть корпуса. Всё это он проделал так, словно это было одним движением!

Я отпрянул от первого выпада, закрылся баклером от второго и попытался контратаковать. Мой колющий в грудь был парирован таким небрежным движением, словно инструктор отгонял назойливую муху, и тут же мне пришлось прятаться за баклер от такого же удара. А потом на меня обрушился целый град ударов: рубящий в ногу, в голову, в корпус, колющий в бедро, в лицо…

Я пятился и блокировал удары. Какие там контратаки: я и с обороной еле справляюсь. Гоняет меня, как пацана! Невзирая на то, что я схитрил — всё же щит был серьёзным преимуществом в бою, Норман теснил меня в угол тренировочной площадки, а там я лишусь пространства для манёвра и неизбежно проиграю схватку.

Ничего страшного, конечно, если бы бой вёлся тренировочным оружием, но как только я закончил стандартную боевую подготовку, которую проходят все изменённые, Норман заявил, что, дескать, нужно привыкать к боевому оружию, а не к его муляжам, и вообще сражаться надо, зная, что за неудачу придётся поплатиться кровью, а не шлепками и подзатыльниками, и вообще нехрен! Если с остальными аргументами можно было бы поспорить, то вот «нехрен» — аргумент железобетонный! Если Норман сказал «нехрен», это значит, что никаких возражений по этой теме он не воспримет, а просто сделает вид, что ничего не услышал. Нехрен!

В общем, бой шёл на настоящем боевом оружии, и проигрыш грозил мне не только ударом по самолюбию, но и травмами различной степени тяжести. Скорее всего, лёгкими, конечно, но может и серьёзно прилететь — бьёт Норман, не жалея сил. Убить — не убьёт, но это результат не его милосердия, а моей живучести: даже рубящий удар по шее, которым можно перерубить не слишком толстое бревно, меня не убьёт. Мой позвоночник, как, впрочем, и остальные кости, укреплён какими-то хитрыми полимерными составами, плюс по позвоночнику же идёт целый пучок весьма прочных нитей-проводов, соединяющих микрокомпьютер, установленный в моей черепушке, с периферией моего не совсем уже человеческого тела. Полимерными составами укреплены так же мышцы и сухожилия, но не такими прочными, как кости — им нужна большая подвижность, так что они у меня гораздо уязвимее, так мне объяснили.

Вот только если я сейчас получу этот самый удар по шее, скорее всего, я мгновенно вырублюсь, «система», как я про себя называю микрокомпьютер и всю его периферию, тут же начнёт спасать мою жизнь всеми доступными ей способами: остановит кровотечение, введёт стимуляторы, обезболивающее и, что самое паршивое, если сочтёт повреждения критическими, активирует «последний шанс» — это одноразовый, не побоюсь этого слова, техно-магический артефакт, который мгновенно перенесёт мою тушку (или то, что от неё останется) практически из любой точки планеты в центр экстренной медицины корпорации «Инсауро».

«Последний шанс» представляет собой амулет, носимый на шее под одеждой, я его даже в душе не снимаю, вот и сейчас снять не подумал. Так что перенесёт меня в случае критических повреждений метров на триста всего, а амулет будет использован, а значит, пойдёт под замену, а стоит он… Как говорили в моём мире, как сбитый «боинг». То есть, мягко говоря, дорого.

Я, конечно, скорее всего, обойдусь, какими-нибудь незначительными порезами, но с Нормана станется и клинок мне в брюхо всадить, насколько сил хватит. А сил у него достаточно: он всё-таки тоже Изменённый, хоть и первой серии. Придётся обращаться к медикам, а медицина у нас хоть и на высоком уровне, но отнюдь не бесплатная.

Очень хочется закончить тренировку без потерь для кошелька. Остановить бой может только инструктор, например, при моём «неспортивном» поведении — и правда, развернуться и удирать от него по тренировочной площадке начать, что ли? У Нормана же на самом деле нет цели меня покалечить, он вообще один из немногих людей в этом мире, кого я могу назвать своими приятелями.

Я блокировал очередной удар, шагнув при этом в сторону, ещё блок и ещё шаг. Норман разгадал мой нехитрый манёвр, и на его лице появилась ухмылка, он тоже начал подшагивать, отрезая мне путь к отступлению и оттесняя меня всё дальше в угол. Да ну нах! Не возьмёшь! Я тоже зло ухмыльнулся.

Подныриваю под следующий удар в голову, резко сближаюсь с инструктором. Эффективно атаковать клинком с такого расстояния невозможно, и я бью эфесом в грудь. Норман отшатывается и наносит удар сверху вниз. Парирую, бью баклером. Норман пропускает удар мимо себя, развернув корпус и убрав ногу далеко назад, успевает вновь ударить клинком. Я снова парирую и пытаюсь пнуть его в так соблазнительно выставленную вперёд ногу. Норман убирает ногу чуть в сторону, одновременно делает какое-то неуловимое движение клинком, и тот оказывается лежащим плашмя у меня на плече.

— Стоп! — поднимает вверх левую руку инструктор, останавливая схватку. — Искандер, отрадно, что ты понимаешь, что щит — это скорее дополнительное оружие, чем элемент брони. Но в остальном… Эх, ты дерёшься как уличная шпана!

— Да я эту железяку в руки два месяца назад в первый раз взял!

— Следите за своим языком, молодой человек! — повышает голос Норман. — Выбирай выражения, когда говоришь о своём оружии!

— Извини.

— Извиняться следует не передо мной!

— Прости, — сказал я клинку, чувствуя себя кретином. — Был не прав.

— Искандер, ты быстрый, сильный и выносливый, — уже нормальным тоном принялся наставлять меня Норман. — Хоть это по большей части заслуга корпорации, вложившей в тебя эти качества, но ты и сам не стоишь на месте.

— Ага! Корпорация много чего мне дала, — с сарказмом проговорил я, — и всё не бесплатно!

— И эта, как ты выразился, «железка», стоит больше, чем моё годовое жалование.

— И её стоимость тоже висит на мне долгом перед корпорацией, — вздохнул я. — Вместе со стоимостью всей амуниции и операцией по изменению.

— Я согласен, что делать всё это с тобой без твоего согласия было не совсем корректно со стороны корпорации, но спросить согласия у твоей полумёртвой тушки никак не получалось. Она не отвечала, знаешь ли! — сварливо проговорил Норман. — Да если бы и отвечала, ты бы предпочёл сдохнуть?!

— Нет.

— У тебя есть крыша над головой?

— Да.

— Еда?

— Есть.

— Работа?

— Есть — вздохнул я.

— Далеко не все могут таким похвастаться! — подытожил Норман. — Так чего ты ноешь?

— Я не ною, я ворчу!

— Молод ещё ворчать! Приходи лет через тридцать, будем вместе ходить по тренировочной площадке и ворчать, — усмехнулся Норман. — На молодняк и друг на друга.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Так что там? Я дерусь как шпана!

— Именно! — перешёл на менторский тон инструктор. — Я не говорю, что ты плохой боец, тебе приходится драться преимущественно с тварями.

— И у меня это неплохо получается.

— Там такая тактика оправданна, — кивнул Норман. — И тебе не обязательно заниматься у меня, начальную подготовку ты давно освоил, а за остальное мне не платят. Но умение фехтовать лишним не будет, и мне приятно с тобой заниматься. Я чувствую, что из тебя может выйти толк. Да ты и сам понимаешь, что если есть способности — их нужно развивать; иначе не ходил бы ко мне.

Я согласно кивнул. И Норман продолжил с ухмылкой:

— Да и не будешь ты иначе навещать старика!

— Тоже мне, старик! — ухмыльнулся я.

В самом деле, сколько лет Норману? Сам он на этот вопрос либо отшучивается, либо отмахивается, либо вообще делает вид, что не слышал. На вид ему можно дать лет сорок пять — пятьдесят, но если учесть уровень развития здешней медицины… да и как обстоят дела со старением у Измененных — тоже вопрос! В общем, даже не возьмусь предполагать.

— Ты, конечно, уже не тот сопляк, которому приходится вбивать в голову прописные истины…

— Посредством пинков в задницу! — припомнил я воспитательные методы моего наставника.

— Очень действенный метод! Задница, можно сказать, ближайший пуль к мозгу! Так, юноша, хватит меня перебивать, — нахмурил брови Норман, но тут же они поползли вверх. — Слушай! А может, я на пороге великого открытья?! «Особые вибрации от удара по заднице через позвоночник передаются из жопы в головной мозг, и он начинает лучше усваивать информацию!»

— Точно! — поддержал я. — Тебе стоит срочно писать научную книгу «Воздействие жопы на головной мозг человека»!

Мы отсмеялись, и Норман продолжил:

— Итак, Искандер, вернёмся к делам. Силы и скорости реакции тебе хватает.

— Угу, — кивнул я.

— Но, — воздел палец к небу Норман — ты делаешь уйму ошибок. Ты бездумно блокируешь атаки, действуя на инстинктах.

— Что же в этом плохого? — удивился я. — По-моему, для воина это отличный рефлекс!

— Не спорь со мной, юноша! Рефлексы — хорошо, бездумность — плохо! После парирования должна следовать контратака! Я тебя этому учил. Парируя атаку противника, ты должен думать о своей атаке и блокировать таким образом, чтоб тебе из этого положения было удобно наносить удар и чтоб противник открылся для этого удара!

— Понимаю.

— Но не делаешь! В результате ты атакуешь только в тех случаях, когда я это тебе позволяю, а если и начинаешь делать правильно, то до конца не доводишь. Вот, к примеру, конец нашей сегодняшней схватки — ты правильно начал двигаться, перехватил инициативу, после правильно парировал атаку, но вместо того, чтобы развить успех и контратаковать… Я как раз был открыт для удара в верх корпуса или голову. Но нет: ты, как осёл, полез лягаться!

— Ну очень уж ты соблазнительно выставил ногу! Я чисто рефлекторно решил тебя пнуть.

— Вот и я об этом! Неправильные у тебя рефлексы! Ты не увидел возможность провести колющий удар в открытый корпус, ты увидел возможность пнуть меня в выставленную ногу — хулиганские, Искандер, у тебя замашки, а в результате ты проиграл схватку.

— Ну, не так уж позорно проиграть схватку инструктору по боевой подготовке.

— Для тебя позорно — ты изменëнный!

— Ты — тоже.

— Ты измененный третьей серии, а я — первой, ты можешь быть на порядок быстрей… Ну, в теории.

— Так то в теории…

— Ну так развивайся! — воскликнул Норман и добавил тише: — Хотя ты и так растёшь.

— А учёные говорят, что человек растёт только до двадцать пяти лет!

— Серьёзно?! — удивился Норман.

— Ага, — кивнул я с самым серьёзным и многозначительным видом. — Только женщины ещё добавляют, что почему-то жопа и живот об этом удивительном факте, похоже, ничего не знают!

Мы снова посмеялись, и тут веселье Нормана резко сошло на нет; глядя куда-то мне за спину, он вздохнул и сказал:

— Ладно, Искандер, мне работать пора. А ты, если уж тебе так нравятся все эти прыжки и увороты, пробегись по полосе препятствий.

Я оглянулся, проследив за его взглядом: за мной стояли четверо изменённых с бесстрастными холодными глазами. Я поприветствовал их кивками, они кивнули мне в ответ. На лицах их не дрогнул ни один мускул, словно это были не лица, а восковые маски.

— Вторая серия? — спросил я Нормана.

— Да, — скривился инструктор. — Двигай уже на свою полосу препятствий.

— Угу. Пошёл.

Но дойти до полосы препятствий мне в этот день не довелось — меня остановил абсолютно бесстрастный, хоть и приятный женский голос, прозвучавший в моей голове: «принято сообщение от абонента «Юджин», отмеченного, как важный».

Юджин — это действительно важно! Мало того, что он, можно сказать, мой создатель, он ещё и частенько подкидывает мне работу. Да что там частенько, почти вся моя работа на корпорацию идёт от Юджина, так что сообщение от него — это важно.

«Прочитать», — мысленно приказал я «системе», и она конечно же послушалась. Что бы не говорила людская молва о том, что изменённые — это киборги под управлением машины, которые не могут нарушить приказы встроенной в них кибернетической системы, реально дело обстоит как раз наоборот: я для «системы» царь и бог, и она никогда меня не ослушается. Хотя по моим собратьям из второй, самой распространённой серии этого не скажешь — очень уж они безэмоциональны. Юджин объяснял это тем, что мозг и тело изменённых второй серии модифицированы гораздо больше, чем у первой и третьей. Но об этом стоит рассказать отдельно.

Я вообще очень много узнал об этом мире и не только из бесед с Юджином. Когда есть свободное время, что, к сожалению, случается с ним не так часто, как мне хотелось бы, он не прочь и просто поболтать, и поделиться своими знаниями, и, как любой настоящий учёный, узнать что-то новое. Последние два пункта, по-моему, доставляют ему чуть ли не физическое удовольствие. Впрочем, об этом всём нужно рассказывать отдельно.

— Приветствую, Искандер, — начала читать, а точнее, просто воспроизводить голосовое сообщение «система». — Я исследовал добытые тобой образцы тканей изменившихся животных. У меня есть результат и задание для тебя. В общем, зайди ко мне, как сможешь.

Голос Юджина звучит возбуждённо и радостно, впрочем, это говорит лишь о том, что он что-то интересное нашёл в этих образцах или что-то там у него сошлось в расчётах. Юджин — настоящий учёный, и он будет радоваться так же, даже если откроет новую бациллу, от которой без вариантов всё человечество вымрет в муках в течение недели. Но что-то интересное у него есть, и ещё есть задание для меня, а это ещё и деньгами пахнет — так что зайти к нему надо как можно быстрее. А полосу препятствий придётся оставить до лучших времён, несмотря на пожелания Нормана, который, собственно, учит меня только фехтованию, так что его пожелания насчёт этой самой полосы — всего лишь пожелания, а не приказ, который я должен во что бы то ни стало выполнять.

Когда я пришёл, Юджин с растрёпанными волосами и ошалело-озадаченным видом расхаживал взад-вперёд по своему кабинету, сшибая по пути мебель и прочие предметы интерьера. Такое время от времени с ним случалось. Когда великий учёный был на пороге очередного открытия или просто сильно увлечён работой, он мог не замечать попадающиеся на дороге предметы, людей и погодные явления. И за своим внешним видом он тоже не следил, хотя за ним Юджин не очень-то следил и в обычное время, руководствуясь принципом «мне комфортно — значит, всё в порядке». Парень, наверное, давно запаршивел бы, если бы не его ассистентка Эйра, которая выполняла заодно и роль няньки. К ней Юджин прислушивался, можно даже сказать, слушался, так как был в неё постоянно чуть-чуть влюблён.

— Привет, Юджин! — окликнул я учёного, поднимая лежащий рядом с дверью стул. — Рассказывай.

— О, Искандер! Проходите, эмм… садитесь, — он рассеяно ткнул пальцем на стул в моей руке.

Я сел, и Юджин тут же утратил ко мне всякий интерес — вероятно, в голову учёного пришла очередная интересная мысль, и он, напрочь забыв о моём присутствии, снова заходил по кабинету, бормоча себе под нос: «интересно, очень интересно, это ведь ещё одно подтверждение, что теория Ванширона имеет место … любопытно, да, но нужны ещё подтверждения…».

Я понятия не имел, кто такой или что такое «Ванширон», и потому решил обратить на себя внимание:

— Кхим! — кашлянул я, ловя на лету сбитую Юджином со стола кружку.

— Да! Искандер. Хочешь чаю? — Юджин постоянно звал меня то на «вы», то на «ты». Возможно, не определился, как меня лучше называть, но скорее всего, ему просто пофигу, как к кому обращаться.

— Нет, спасибо, — отказался я.

Не хватало ещё, чтобы он меня кипятком из чайника полил! А ещё хуже, если себя: я-то просто просохну, а он и обвариться может. Вообще-то, чай у Юджина вкусный, и за долгими разговорами мы выпили его не одну цистерну, но лучше в другой раз, когда хозяин кабинета будет в более вменяемом состоянии.

— Юджин, что там с образцами?

— В образцах, которые ты вчера доставил, в отличие от доставленных ранее, содержится следы А.Т.-энергии! И даже больше: некоторое её количество сохранилось на момент доставки! — Юджин радостно воздел к небу палец и замер, по-видимому, ожидая, что я присоединюсь к его ликованию.

— Но… Следы магии есть во всех изменённых формах жизни, — не разделил его радости я. — Ведь именно она их и изменила. Да и… эм… некоторое её количество на поражённых катастрофой территориях есть везде, даже в воздухе.

— А.Т.-энергия — не магия, я тебе объяснял, — поморщился учёный. — Но я сейчас не об этом!

Действительно, объяснял! Причём начал объяснять с расшифровки аббревиатуры А.Т.: рассказал, что это два практически непереводимых слова на языке древней расы людей, почти исчезнувшей ещё в «эпоху разделения», которой предшествовала «эпоха конфликта», которая закончилась мировой войной, которая закончилась катастрофой! Попутно он рассказывал о каждой из эпох, о народах, мировой войне, её причинах, сторонах, в ней участвующих, и так, пока я его не перебил и не попросил вернуться к аббревиатуре. И Юджин снова начал рассказывать про эту весьма закрытую расу людей с трудно переводимым языком, пока я его снова не перебил и не попросил рассказать про саму А.Т.-энергию самую суть. Хрен уже с ней, с этой аббревиатурой!

Юджин — замечательный собеседник, просто кладезь информации, но учитель из него — как из дерьма пуля, да и рассказик тот ещё! В общем, из кучи малопонятных мне терминов, истории открытий и заблуждений, из имён, хоть сколько-нибудь значимых в этих открытиях, и других деталей, щедро вываленных на меня этим светилом науки, я понял следующее: у меня, как и у многих людей, при слове «энергия» перед глазами встаёт картинка опоры ЛЭП с висящими на них проводами или горящая лампочка. Тем не менее, энергия присутствует везде и всюду, просто разного вида и в разных формах, это известно любому человеку, учившему в школе физику. Так же мне приходилось слышать о таком понятии, как энергия ци в китайской философии — это внутренняя энергия человека и одновременно энергия всего мира. Не буду вдаваться в подробности — китайцы очень странные ребята. Есть у них техника управления этой энергией — цигун. С помощью этой техники можно укрепить своё тело так, что его не пробить холодными оружием: от удара ножом у человека остаются лишь незначительные повреждения на коже. Так же практикующие лечебный цигун могут эффективно восстанавливать своё тело, вплоть до отращивания оторванных фаланг пальцев! Официальная медицина, впрочем, по этому поводу многозначительно молчит. Когда я упомянул об этой технике в разговоре с Юджином, тот обрадовался тому что в нашем мире тоже знают про А.Т.-энергию, потому что именно ей цигун и оперирует! А потом он пришёл в полное замешательство, когда я рассказал, что наука механизмы действия цигуна не изучает, и вообще медицина у нас делится на «традиционную» и «официальную». На парня просто жалко было смотреть: у него в голове не укладывалось, как учёные могут пройти мимо таких удивительных вещей! Я тогда решил не добивать Юджина сообщением о том, что у нас ученых хорошо финансируют только на разработку проектов, которые в ближайшей перспективе могут принести доход, а на остальные исследования у них просто может не хватать денег. Это сообщение, я так думаю, могло бы сломать гениальному учёному его гениальный мозг, так что я поспешил перевести тему ближе к А.Т.-энергии.

Так вот, головастые ребята этого мира открыли ещё одно состояние (вид или форму — не знаю, как правильней) — А.Т.-энергию, которая в мизерных количествах содержится во всём, но выделять её из вещества сложно и неэффективно — золото ведь тоже содержится в морской воде, но никто не занимается процеживанием миллионов кубометров воды ради малой его крупицы. Хотя сравнение не совсем корректно: золото — это всё же вещество.

Энергия, по сути, одна и та же, просто она меняет вид и форму. Например, на ТЭЦ потенциальная энергия топлива переходит сначала в тепловую, затем — в механическую, а потом — в электрическую, а затем снова может перейти в потенциальную, но уже другого вида, если ей, скажем, зарядить аккумулятор. А.Т.-энергия может быть и потенциальной, в виде накопителей, и в чистом виде — в моей голове, честно говоря, не укладывается, что всë это значит, хоть Юджин и пытался мне объяснить. Преобразовать А.Т.-энергию в другую форму — механическую или тепловую — не сложно и… Хм… Не энергозатратно, а вот наоборот… Кроме того, А.Т.-энергия в больших количествах может радикально изменять само вещество: из камня сделать пар, хотя это и в нашем мире при большом желании провернуть могут; а потом обратно из пара — камень. В общем, я решил не ломать себе мозг и считать А.Т-энергию магией!

— В общем, на этих существ, — продолжил Юджин, — кто-то или что-то воздействует посредством А.Т.-энергии, возможно, управляет ими.

— Хм… Я в их действиях никакого определённого смысла не обнаружил, — задумался я. — Кроме того, что все они зачем-то собрались к шпилю посреди мемориального комплекса.

— Я думаю, шпиль может служить передатчиком… Антенной ли… Мне нужен для исследования кусок этого шпиля. В этом, собственно, и заключается суть задания, которое я хотел тебе поручить.

— Мне не пробраться к шпилю незамеченным.

— Вы не справитесь с шаарами и вурдалаками? — удивился Юджин, опять называя меня на «вы». — Я считал, что для вас это не слишком опасные соперники.

— Вокруг шпиля бродят десятки шааров, и вурдалаков не меньше, — усмехнулся я. — Я могу справиться с десятком — с двумя, а там ещё и по округе вурдалаки шныряют. Меня просто затопчут.

— Да? Ну что ж, тогда направим к шпилю группу — бюджет позволяет. Трёх изменённых в поддержку тебе будет достаточно?

— Более чем! Только, знаешь… — я немного замялся, подбирая слова, — здесь сейчас на службе у корпорации, кроме меня и Нормана, все измененные, пригодные для боевых операций… Они все второй серии…

— Да? Возможно. А что не так?

— Они иногда слишком буквально относятся… К приказам… Да и просьбы и пожелания с приказами путают, если не уточнить… Эм…. В общем, я бы предпочёл взять Нормана и кого-нибудь со стороны.

Я думал, что Юджин будет против привлечения сторонних наёмников — корпоративный дух там и всё такое, но он только пожал плечами:

— Как тебе удобнее — мне важен результат! Да и деньги платить те же. Вот только Нормана лучше не отвлекать от работы. К тому же, у него есть проблемы с передвижением на большие расстояния — последствия старой травмы, был задет участок мозга, а мы в первой серии изменённых воздействовали на мозг…

— Как скажешь! — быстро прервал я учёного, пока он не вывалил на меня очередную порцию информации о том, как именно они воздействовали на мозг изменённых первой серии.

***

Заведение «Пьяный Василиск» хоть и располагалось во вполне респектабельном западном квартале, задним двором прилегало к нижнему кварталу Ньюхоума — своего рода трущобам, или, если хотите, гетто, и у простых обывателей популярностью не пользовалось. Не заходили сюда и зажиточные горожане, да и всякий сброд предпочитал обходить десятой дорогой. В общем, многолюдностью трактир похвастаться не мог. Тем не менее, дело процветало, и тому было две причины: первая — то, что посетителей и постояльцев хоть и не было много, но были они всегда, вторая — непрофильные доходы владельца трактира.

Трактирщик Фейрин Кайрон был посредником между всякого рода вооружёнными головорезами и людьми, нуждающимися в их услугах. Задумает, например, торговец средней руки выгодно продать партию товара в отдалённом от Ньюхоума поселении — для торгового обоза или каравана, в зависимости от масштабов предприятия, нужно нанять охрану. Городская стража может выделить бойцов, но заломит такую цену, что несчастный торгаш ещё должен после успешной сделки останется. А если сам будет искать наёмников, то в лучшем случае потратит на это кучу времени. А в худшем — найдёт пару отрядов лихих парней, которые сами этот караван и ограбят. Проще дать заказ Фейрину — он за небольшой процент от суммы сделки подберёт нужных людей. Также услугами Фейрина пользуются всякого рода ремесленники, которым частенько нужна какая-нибудь специфическая хрень. А кто лучше изменённого надёргает перьев из хвоста какого-нибудь скального грифона или сходит за каким-нибудь волшебным подорожником, растущим в непроходимой заднице? Но ведь самостоятельно подходить к изменённому как-то… Хм… Не то боязно, не то противно. Да и к кому из них подходить? Нет уж, лучше к Фейрину! А эти самые вооружённые головорезы, само собой, приходят к Фейрину за работой — это гораздо удобнее, чем заниматься её поисками самостоятельно. И все довольны!

И ещё у «Пьяного Василиска» есть одна особенность: это единственное место кроме корпорации «Инсауро», где на изменённых не смотрят косо! А приди я в какое-нибудь другое заведение подобного толка, ко мне тут же подбежит подчёркнуто вежливая официантка, посадит меня в самый дальний от остальных посетителей угол и обслуживать будет только меня! А остальные посетители будут коситься в мою сторону, полушёпотом, считая, что я их не слышу, рассказывать друг другу всякие небылицы про то, как один такой тип… А я конечно всё слышу и взгляды косые отлично замечаю. Природа у меня такая. А если место будет классом повыше — мне на входе скажут, что, извините, мол, нам очень жаль, но свободных столиков нет и через полчаса мы как раз закрываемся на спец. обслуживание. Поэтому в «Пьяном Василиске» и собираются за кружкой чего-нибудь крепкого изменённые, а некоторые из вольных квартируют там постоянно.

В трактир я пришёл в надежде встретить там одного своего знакомца, но его на месте не оказалось. Вообще ни одного изменённого в зале не было, и я прошёл к стойке, за которой заметил Фейрина.

— Искандер, приветствую, — протянул мне руку трактирщик. — Ты выпить или по делу?

— По делу, — ответил я, пожимая протянутую руку. — Но от кружки тёмного не откажусь.

— Ага, сейчас сделаем. А что за дело?

— Я думал здесь Умника встретить. Он ещё у тебя живет?

— У меня, — кивнул Фейрин. — Только сейчас его нет. Вообще, вашего брата никого нет: время к полудню, а волка ноги кормят, сам понимаешь.

— Ага, — кивнул я, отпивая пива. Да, это я не совсем удачное время выбрал для найма помощников.

— А зачем он тебе, если не секрет? — хитро прищурился ушлый трактирщик.

— Всё-то тебе знать надо! — покачал я головой.

— Не всё! — выставил перед собой руки Фейрин. — Если секрет — так мне оно и даром не надо, ваши секреты знать. Меньше знаешь — крепче спишь! А если нет, — снова сощурился трактирщик, — так информация-то лишней не бывает! Бывает только запасной!

Фейрин негромко «закаркал», что обозначало у этого грузного и немолодого человека смех. Я тоже усмехнулся и ответил:

— Да нет, не секрет. У меня есть задание от корпорации, если коротко, нужно принести кусок шпиля с мемориального комплекса.

— Это ж с самого Перунайского кладбища! — поползли вверх густые брови трактирщика. — Опасно там…

— Не то чтобы сильно, — поморщился я. — Но мне нужны помощники из… Из нашей братии.

— А дело-то срочное? — заинтересовался Фейрин, видимо, почуяв выгоду, — он тоже в курсе того, что корпорация хорошо платит за свои задания.

— Нет, дня три терпит. Поэтому и хотел насчёт него с Умником сначала переговорить.

— Ага, ну я ему передам, как встречу, — проговорил трактирщик и, чуть подумав, добавил. — Слушай, Искандер, если ты сейчас не занят, у меня тут дело имеется… вообще-то, для него хватило бы десятка наёмников, но заказчик побыстрее просил….

Глава 3

Катастрофа, постигшая этот мир, произошла полвека назад, когда проигрывающая в мировой войне сторона применила мощное оружие на основе А.Т.-энергии, находившееся в тот момент ещё на стадии разработки. Возможно, они и сами не осознавали, что делают, возможно, это был жест отчаяния. Война на тот момент достигла такого накала, что шла на полное уничтожение противника, но колоссальный взрыв, буквально сотрясший планету, оказался не самым страшным последствием применения оружия. Гораздо страшнее оказалась невообразимой силы волна А.Т.-энергии, накрывшая планету практически целиком. Чудовищным валом она прокатилась по миру, убивая, разрушая, а иногда и непредсказуемым образом меняя всё на своём пути. По словам Юджина, не затронутыми остались десять-двадцать процентов поверхности планеты, точнее никто сказать не может. По каким принципам и по каким законам распространяется такая волна, никто не знает. Где-то волна, прошедшая моря и материки, обошла гору, а где-то и центр плоской долины, но в целом цивилизация практически полностью погибла, и её остатки сейчас борются за выживание на руинах некогда прогрессивного мира. И я — вместе с ними.

Работа, которую подкинул мне Фейрин, и впрямь больше подходила для десятка наёмников, чем для одного изменённого: нужно очистить здание бывшей станции переработки отходов от всей враждебно настроенной флоры (и такое случается) и фауны, которая обнаружится в этом самом здании. Сама станция располагается на самой границе между не задетым катастрофой пригородом Ньюхоума и поражёнными территориями.

Насколько я знаю, раньше на ней перерабатывали отходы жизнедеятельности и некоторых отраслей производства на удобрения для обширных сельскохозяйственных угодий, расположенных дальше от пригорода. Угодьям пришёл «карачун», а станция осталась, но за ненадобностью была заброшена и стояла невдалеке от ведущей из Ньюхоума дороги — целая-невредимая и никому, до недавнего времени, не нужная.

Но вот понадобилась: предприимчивый торгаш разжился где-то по дешёвке производственным комплексом и решил перейти из разряда торговцев в разряд промышленников. Чтобы не платить дорогую арендную плату и налог на размещение производства в городе, он решил прибрать к рукам бесхозную станцию. Оформив в городском совете все необходимые бумаги, он решил проверить, в каком состоянии здание его будущей фабрики (или мануфактуры, не вникал особо, чего он там затеял). Не знаю, почему он не сделал этого раньше, но лучше поздно, чем никогда: хорош бы он был, если бы припёрся туда вместе с оборудованием и рабочими.

И попёрся торгаш один аки перст, смелый человек, обозревать свои новые владения! И тут оказалось, что станция давно не пустует, а туда в отсутствие людей заселились войринги. Эти низкорослые существа, с виду напоминающие фэнтезийных гоблинов, жили в горах севернее Ньюхоума, были чуть умнее наших обезьян, изготавливали примитивные орудия и оружие, шили простенькую одежду из шкур и были вполне мирными. Но это до катастрофы, а после — превратились в злобных коварных тварей, не брезгующих человечиной и не упускающих возможность напасть из засады на одинокого путника, а если их собиралась большая толпа — и небольшой группе несдобровать.

В общем, чуть не схарчили нашего торгаша на ему же, по бумагам, принадлежащей территории, но у мужика со страху прорезался недюжинный легкоатлетический талант! Со слов стражников, они ещё никогда не видели такого толстого и так быстро бегающего человека!

В итоге производственный комплекс простаивает на складе и вместо прибыли приносит убытки: за аренду склада ведь платить приходится, торговец с досады рвет из подмышек волосы, а не занятых на других контрактах наёмников, готовых разобраться с войрингами, сейчас попросту нет. Поэтому будущий промышленник готов выплатить хорошую премию, если работа будет сделана быстро.

Задание от Юджина у меня не горит, а лишние деньги не помешают, так что я с радостью взялся за это дело. Работа не обещает быть трудной, я бы вполне управился за остаток дня после посещения «Пьяного Василиска», но вчера я засиделся с Фейрином, он, кстати, и рассказал мне историю про незадачливого торговца-промышленника, на которого я сейчас работаю. В общем, болтать с трактирщиком, попивая пиво в уютном трактире, было чертовски приятно, и я решил устроить себе выходной. А сегодня, позвенев клинками с Норманом и пробежав-таки два круга по полосе препятствий, я выдвинулся к станции переработки отходов.

Преодолев почти весь пригород лёгким бегом и никого не встретив, я задумался о жизни — то есть ни о чём конкретном — и немного расслабился. Так что встреча за очередным поворотом дороги с пятью вооружёнными людьми стала для меня полной неожиданностью. Они, впрочем, тоже засаду на меня не готовили и, похоже, просто не успели убраться с дороги, но о моём приближении явно узнали чуть раньше, чем я на них вылетел.

«Вот это косяк, Искандер! Чего ушами-то хлопаешь, придурок? В парке на пробежке себя вообразил?» — оценив обстановку, мысленно обругал себя я. Передо мной стоят три мордоворота: широкоплечие и широколицые здоровяки недобро смотрели на меня глубоко посаженными глазами, их мощные брови были нахмурены, массивные нижние челюсти чуть выдвинуты вперёд, кожа тёмная, чуть зеленоватого оттенка. Представители расы бангор. Ребята абсолютно бандитского вида: защищены только плохенькими кожаными доспехами, а в руках сжимают древки обычных копий.

Сзади, метрах в десяти за бангорами, у правой обочины дороги ещё один молодчик: кожа, как и у первых трёх, тёмная, но оттенок серовато-синий, телосложение астеническое, но выглядит не хрупким, а скорее поджарым и жилистым. Черты лица тонкие, само лицо узкое, губы скривились в презрительной усмешке, но глаза смотрят холодно и насторожённо. Раса квейтрин. Одет тоже в кожу, а в руках парня — направленный на меня арбалет. Это не очень хорошо: представители его народа славятся своим мастерством в обращении со всякого вида метательным оружием и длинными изящными, под стать себе, клинками. Надо держать с ним ухо востро.

И последний член интернациональной команды принадлежит к расе тувларов — человек обыкновенный. Я и сам по местной классификации тувлар. Позицию он занял зеркально квейтрину, никаких доспехов нет вообще, зато из его рук на меня смотрит ствол массивного бласт-ружья. И откуда только взял такую цацку… судя по остальной экипировке этой компании, стащил где-нибудь, не иначе. Оружие само по себе стоит недорого, но вот накопители А.Т.-энергии, которой эта игрушка стреляет, совсем не дешёвая вещь.

— А ну стоять! — низким хрипловатым голосом выкрикнул один из бангоров, заступая мне дорогу, а двое других обошли меня с флангов. — Куда это ты собрался?

— Да так, гуляю, — спокойно и с едва заметной усмешкой ответил я.

Я и так уже остановился и чуть развёл в стороны руки, показывая, что не держу в них оружие. Тактически правильно было бы напасть на них сходу, используя преимущество в скорости и то, что они не знают, с кем связались, но сначала неплохо было бы понять, что за люди и чего тут делают. Может, мирные и честные граждане, наёмники, например. Ну, насколько наёмники вообще могут быть честными. Главное сейчас — выяснить, насколько агрессивно они ко мне настроены и что тут делают. А как это выяснить? Ну, для начала можно попробовать просто спросить.

— Кто вы и что тут делаете? — доброжелательным голосом осведомился я.

— Тебя ждём, — криво ухмыльнулся тот же бангор. — А ну, оружие и все ценности на землю. Живо!

— Разбойники? — тем же тоном осведомился я.

— Разбойники, разбойники, — подтвердил моё предположение бангор, ухмылка его стала ещё шире.

— И что же ты собираешься взять с меня, разбойник? Ты видишь за моей спиной караван или хотя бы баул, нагруженный товаром? — я от души потянулся поднимая в верх согнутые в локтях руки.

Бангор, обходивший меня справа, был ранен: кожаная кираса пробита ниже груди, сквозь прореху видны бинты повязки. Ранен недавно — я почувствовал запах свежей крови. Тот, что обходил слева, сильно припадал на правую ногу; тувлар красовался повязкой на лбу. В общем, вся команда, по-видимому, недавно побывала в бою. С кем они дрались, откуда вообще взялись разбойники в пригороде Ньюхоума? Стражники вообще мышей не ловят?!

— Бросай ору… — начал было тот же бангор, но договорить он не успел.

Я сдвинул уже поднятые вверх руки чуть дальше за спину, выхватил из-за спины полуторник и, продолжая движение, ударил стоящего передо мной бангора. Удар раскроил разговорчивого разбойника напополам, стоящие по бокам бангоры, забрызганные кровью и шокированные такой кончиной своего товарища, на мгновение замирают в ступоре. Тувлар стреляет, но я уже смещаюсь вправо и колющим ударом всаживаю клинок по самую рукоять чуть ниже груди стоящему с той стороны копейщику. Тот, выронив копьё и дико вытаращив глаза, хрипит и мелко трясётся. Надавливаю на рукоять меча и чуть смещаю разбойника, закрываясь им от пущенного квейтрином болта, — рана при этом сильно расширяется. Арбалетный болт попадает разбойнику в спину, но несчастный ещё жив. Стоявший слева бангор ревёт, как раненый медведь, и бьёт копьём. Ухожу от удара, смещаясь вправо, и тяну за собой свой, пока ещё живой, "щит". Закрываюсь им от очередного выстрела тувлара, и тело, насаженное на мой клинок, вздрагивает, когда в него прилетает энергетический заряд из бласт-ружья, и наконец обмякает. Следующим движением разворачиваюсь лицом к квейтрину, перехватываю рукоять меча и бросаю тело уже мёртвого бангора через спину. Мой кошмарный снаряд соскальзывает с меча и, пролетев положенное расстояние, успешно поражает цель, то есть сбивает с ног квейтрина с арбалетом.

Теперь быстрый рывок влево. Отбить по дороге копьё бангора. Тувлар снова стреляет, но поражает то место, где я был мгновение назад. Сместиться ещё левее, чтоб копейщик был на линии огня тувлара. Квейтрин очень шустро поднимается с земли и, видимо, решив не возиться с арбалетом, бежит ко мне с сильно изогнутым коротким мечом в руке. Отбиваю очередной удар бангора левой рукой. Тот пятится, надеясь на длину своего оружия. Бью левой рукой по бедру, пристегивая к ней баклер, и одновременно делаю резкий глубокий выпад вправо — клинок вонзается не оживавшему такого поворота квейтрину точно в глаз. Тувлар тем временем меняет позицию.

Закручиваю тело в пируэте, двигаясь к копейщику, отбиваю баклером очередной удар бангора, тувлар снова мажет. Кончиком клинка достаю горло копейщика, и в меня бьёт целый фонтан крови. Не обращая на это внимания, делаю ещё пируэт и, отдав мысленную команду, продолжая движение, швыряю баклер в тувлара. Металлический диск диаметром сорок сантиметров врезается последнему разбойнику в голову, тот падает на землю и затихает.

Хороший вышел бой: тувлар с бласт-ружьём меня сильно озадачил. Остальные не так опасны: тело изменённого, да ещё прикрытое бронёй, практически полностью состоящей из металлических пластин, закреплённых поверх прочной кожи, вполне способно выдержать не один удар копьём или мечом. Даже арбалетный болт должен очень удачно попасть, чтоб причинить мне значительный урон. А вот заряд сырой магической энергии, она же А.Т.-энергия, не убьёт, но навредит неслабо. Доспехи заряд не пробьёт, но этого и не требуется. Эффект от него будет как от сильного удара током, что заметно меня замедлит и на время выведет из строя часть моей технической составляющей. А если попадёт в голову, то я просто-напросто вырублюсь — берите меня тогда тёпленького. Летают эти заряды не быстрее, чем арбалетные болты, но на перезарядку арбалета требуется четыре-пять секунд, а бласт-ружьё способно стрелять раз в секунду. В целом, надо отметить, очень странная встреча: чего они здесь потеряли, под носом у стражи?

Я надеялся, что удастся прояснить ситуацию у тувлара, но, подойдя к нему, понял, что шансов на это немного. Мужик неопределённого возраста лежал с вывернутой под неестественным углом шеей, на лице сильное рассечение, как будто его очень широким колуном ударили. А кровь из раны почти не бежит, хотя, насколько я помню, из ран на голове она обычно прям-таки хлещет. Для верности я стянул перчатку и положил пальцы на шею тувлара. Пульса нет; как есть, труп. Его чтоб расспросить, некромант нужен.

Обыск трупов информации не добавил: единственный КПК-шник на всю эту бомж-команду был у бангора, которого я убил первым, и погиб вместе с хозяином. Не знаю, где тот его носил, но залитые кровью и дерьмом обломки КПК я нашёл… Эм, можно сказать, между телом владельца. Зато я стал богаче на очень скромную сумму наличных и два магических накопителя — один полупустой, правда, вытащил из бласт-ружья, а запасной нашёл у тувлара.

Граница поражённых катастрофой территорий пролегла за пригородом, и магические помехи не заглушали связь. Поэтому я, используя одежду тувлара в качестве ветоши, оттерся, как смог, от крови, и связался со стражниками:

— Стража Ньюхоума, на связи Измененный 1764.3.2. У вас тут пять трупов разбойников в семи километрах от западных ворот по северо-западной дороге. Точнее, четыре тела и две половинки ещё одного.

— Измененный 1764.3.2, почему вы решили, что это трупы разбойников?

— Они мне сами сказали, когда были живы.

— Трупы были живы?

Можно было подумать, что стражники опять издеваются, задавая идиотские вопросы. Однако это не так: после катастрофы встречается в этом мире и такое явление, как живые мертвецы. Нет, трупы людей в этом мире не встают, не бродят по улицам и кладбищам и не требуют у живых вкусных мозгов. Но нередки случаи, когда люди, погибшие в той катастрофе, продолжают какое-то подобие жизни: они довольно резво передвигаются, пользуются оружием, едят и даже разговаривают. Как правило, они очень агрессивны и нападают на всё живое, при этом они по всем признакам мертвы: у них не бьются сердца и не течёт кровь, они не дышат и у многих из них на теле есть повреждения, не совместимые с жизнью. Подобие жизни в них поддерживает А.Т.-энергия — то есть магия. Видимо, она же сохраняет их тела от разложения.

Я встречал таких живых трупов: на юго-востоке от Ньюхоума есть целый город, наводнённый такой псевдожизнью. Живой мертвец — противник не слишком опасный, но крайне неприятный. Как вспомню прущую на меня тётку с кухонным ножом в руке: сломанная ступня смотрит в сторону, шея вывернута под неестественным углом, а взгляд остекленевших глаз абсолютно пустой — даже во взгляде пластиковой куклы больше человеческого. Жуткое зрелище.

— Нет, это были нормальные, живые люди.

— Вы их убили?

— Да.

— Вы их убили, потому что они сказали, что они разбойники? — а вот это уже похоже на издёвку.

— Нет, конечно! Они попытались меня ограбить.

— Вам нужно дождаться наших сотрудников. Нам нужно составить рапорт о происшествии.

— У меня нет времени, я пришлю вам видео.

— Хорошо.

Всё происходящее со мной я обычно фиксирую на видео — компьютер в моей голове постоянно ведёт съёмку. Вот и сейчас он снимает всё, что я вижу: высокое небо с редкими барашками облаков, густые, но чахлые кусты по обочинам дороги и трупы в лужах крови.

***

Центральный вход станции переработки был гостеприимно распахнут настежь. Станцию даже не думали консервировать, её просто бросили. Неудивительно, что там поселились войринги — заброшенная станция, на их взгляд, наверное, похожа на пещеры, в которых эти существа обычно живут.

Баклер — на левую руку, меч — в правую, немного постоять в полутёмном холле, в ожидании, когда «система» адаптирует моё зрение к освещению. Всё, вперёд — выселять незаконно вселившихся жильцов.

Вопреки моим ожиданиям, войринги не кинулись на меня, как только я вторгся в их владения. Я беспрепятственно прошёл в глубь здания и уже там, в просторном помещении, встретил их огромную толпу. Похоже, у них там что-то вроде собрания проходило. Меня на собрание никто не пригашал, и моё появление, по-видимому, для собравшихся стало полной неожиданностью. Но войринги не растерялись и дружно бросились в самоубийственную атаку.

Ростом в половину человеческого, не обладающие силой и сложением фэнтезийных гномов, эти существа полагались на ловкость и скорость. И могли справиться даже с горным медведем, используя те же способы, что древние люди в охоте на мамонтов. Но изменённый гораздо опасней горного медведя, и войтрингам, использующим оружие каменного века, нечего было мне противопоставить. Несмотря на это, коротышки и не думали отступать и бросались на меня как бешеные: швыряли дротики с костяными и каменными наконечниками, пытались бить какими-то каменными топорами, была даже попытка накинуть на меня сеть, сплетённую из прочных жил (я после боя нашёл её и попытался порвать руками — получилось с очень большим трудом; накинь они такую сеть на обычного человека — и ему не вырваться).

В общем, после трёхминутной кровавой бойни на станции переработки в живых остался только я. Чтобы в этом убедиться, я проверил оставшиеся помещения станции и никого там не обнаружил. Видимо, все войринги собрались для чего-то в большом зале недалеко от входа. Вернувшись в этот зал, я услышал звуки невнятной возни, глухих ударов и столь же невнятных ругательств. Звуки исходили от одного из стоящих в помещении массивных железных шкафов. У них там что, карцер для провинившихся соплеменников был?

Дверца шкафа, похоже, закрывалась на обычную защелку, какие бывают в межкомнатных дверях. Переложив меч в левую руку, я потянул ручку вниз и аккуратно открыл дверцу.

— Ну, что уставился? — прозвучал возмущённый высокий женский голос. — Помоги мне выбраться, болван!

Глава 4

Передо мной стояла девчонка лет двенадцати. Возраст, как, впрочем, и пол, я определил, руководствуясь по большей части своими ощущениями: голос высокий, явно женский; рост совсем небольшой, до середины груди мне макушкой едва достанет; длинные волосы, по-видимому, когда-то были уложены в замысловатую причёску — сейчас же спутанные и грязные; одежда, тоже грязная и рваная, отдалённо напоминает платье. Вообще, девчонка была очень чумазой и растрёпанной.

— Ты так и будешь на меня пялиться? — возмущённый голос девочки вырвал меня из размышлений.

Я действительно уже пару минут разглядываю это чудо из шкафа, и девочке, видимо, стало неуютно под моим пристальным взглядом. Захотелось начать оправдываться, мол, ничего я не пялюсь, просто смотрю… Но это уж было бы как-то совсем глупо.

— Ты кто и что здесь делаешь?

— Я?! Княжна Энсторская! А ты кого здесь ожидал увидеть? — несколько растерянно, как мне показалось, возмутилась девочка.

Я даже не нашёлся что ответить! Действительно! Кого я ещё ожидал увидеть в металлическом шкафу с каким-то оборудованием на десятки лет назад заброшенной станции? Ну, конечно же, княжну! Княжны — они ведь всегда только в таких местах и встречаются, в чистом поле не встретишь и под кустами и камнями не найдёшь — не произрастают они там!

— Эмм… Ладно, пойдём наружу, что ли? — предложил я, заметив подползающую к ногам девочки лужу крови, натёкшую с перебитых здесь войрингов.

Когда мы вышли из станции на свет, девочка буквально отшатнулась от меня с воплем:

— Ты весь в крови!

Я лишь пожал плечами:

— В жилах войрингов тоже течёт кровь. Такая же красная, как у людей. Трудно в ней не испачкаться, перебив их в ближнем бою несколько десятков — работа у меня такая. Пойдем, отведу тебя в город.

— Мы что, пойдём пешком? — то ли возмутилась, то ли удивилась княгиня.

— Ну я точно пойду пешком, — усмехнулся я. — Вы, княжна, можете взобраться ко мне на спину и поехать, так сказать, верхом! — девчонка только фыркнула. — Извините, но кареты, запряжённой четвёркой белых лощадей, я взять не догадался!

В моём предложении хоть и была изрядная доля иронии, но говорил я вполне всерьёз: я бы мог посадить девочку на спину или закинуть на плечо и за полчаса добежать до ворот Ньюхоума. Но раз мы так надменно и демонстративно фыркаем… что ж, день выдался погожий, торопиться особо некуда — работу я на сегодня выполнил, можно и шагом прогуляться.

Вообще-то, интересно, как девочка попала в такое положение, что ей пришлось прятаться в шкафу на заброшенной станции. Но стоит вспомнить спесь в её голосе… да и вообще, спас ты, хоть и случайно, девчонку — хотелось бы благодарности какой-то, что ли… ну, там, слова «спасибо», например. Ан нет! То «чего стоишь болван?!», то «чего пялишься?», а то и «почему карету ко входу не подал?». В общем, маленькая, чумазая, оборванная и явно перепуганная — а апломбу как у королевы в изгнании! Словом, всё желание с расспросами лезть отпадает.

К воротам Ньюхоума мы добрались часа через два. Юная княжна всю дорогу сопела и пыхтела у меня за спиной, как паровоз с педальным приводом. Но ни разу не попросила остановиться и передохнуть или идти помедленней, вообще ни слова не произнесла. Молодец! Надо отдать ей должное, шёл-то я, хоть и пешком, но со своим ритмом — непривычному к пешим переходам человеку не так-то просто за мной угнаться.

Когда мы уже прошли за внутренние ворота меня окликнул стражник:

— Изменённый 1764.3.2

— Да?

— Вам нужно задержаться, у нас есть пара вопросов о произошедшем утром инциденте с разбойниками.

— Мне, — я выделил голосом это слово, — нужно задержаться?!

— Нет, ну… — смешался стражник. — Нам нужно уточнить… эм… кто вам дал задание разобраться с ними и…

— Никто. Я встретился с ними случайно, у меня была другая работа. Нужно было зачистить станцию переработки отходов. Всё остальное есть в видео отчёте, который я вам прислал.

Не люблю стражников — ничего не могу с собой поделать. Пока они тут штаны просиживают, я делаю за них их работу. А потом они с таким самодовольным видом, будто уличили меня в каком-то преступлении, заявляют: «вам нужно задержаться»!

— Изменённый, — окликнула меня княжна Энсторская. — Дальше я сама доберусь. Свободен.

Я так и остолбенел! Да что за день сегодня! Меня то ограбить пытаются; то, видите ли, «вам нужно задержаться» — мне! ага; а теперь «изменённый, свободен»! Каково, а?! Я тут почти супермен, а ко мне как к предмету меблировки относятся! Ну… княжна! Я, конечно, её в город вёл не с меркантильными целями, хотя князья Энсторские — один из самых богатых родов города, у них тут обширные владения и кое-какое производство. В общем, я бы не отказался от некоторой суммы за спасении их чада, деньги мне нужны. Но я вполне удовлетворился бы и простым «спасибо». А тут… «Свободен»! Охренеть!

— Искандер, — прозвучал полный иронии голос. — Ты рот-то закрой, а то мухи, знаешь ли!

В паре метров то меня стоял Умник. Поза такая, будто стоит здесь давно, хотя секунду назад его здесь не было: руки скрещены на груди, голова чуть склонена в сторону, один глаз прищурен, — стоит и ухмыляется. Всё лицо прям таки лучится ехидством.

Этот изменённый квейтрин вообще всегда полон иронии, весел и самодоволен. Движения его часто картинные и нарочито медленные, словно он специально даёт окружающим понять значимость происходящего действия — смотрите все! Да-да, я беру кружку! Оцените! Именно левой рукой! Одним словом — пижон! Но надо отдать ему должное: изящества и грации ему не занимать, он умён, приятен в общении и доброжелателен к окружающим. А в бою — быстр и смертоносен. Месяц назад, когда мы вместе с ним подрядились провести караван через Пустоши Грейворн, нас неожиданно атаковал каменный скорн — тварь, похожая на ящерицу, но размером с микроавтобус. Умник, орудуя своими парными клинками, за секунду порубил его в капусту.

— Привет, Умник.

— Привет. Фейрин сказал, что у тебя ко мне есть дело.

— Есть. Ты что, так заинтересовался, что ждал меня у ворот? — усмехнулся я.

— Нет, конечно, просто был неподалёку. Ну и попросил стражников сообщить мне, когда ты появишься в городе. От стражников тоже бывает толк, — вернул мне усмешку Умник. — Ну что, пойдём в «Василиска», обсудим твоё дело. Заодно расскажешь, откуда ты взял целую княжну и почему она у тебя в таком состоянии. Что ты с ней делал? Валял в машинной смазке, а потом за ноги таскал по земле?

Раздражение, чуть было отпустившее меня, накатило с новой силой, и я выругался:

— Да пошла она в задницу, эта княжна, вместе со стражниками!

— И всё же? — улыбнулся Умник.

— В шкафу я её нашёл. На станции переработки отходов, где ей самое место! Жаль, станция не работает — может, переработала бы эту засранку на что-нибудь полезное!

— Искандер, а ты, часом, не влюбился? — рассмеялся Умник. — Чего ты так взъелся на девушку?

— Влюбился?! — я с сомнением посмотрел на Умника, но по его пропитанной иронией морде ничего не поймёшь. И задумался: я ведь ничего не знаю о местных нравах, может, здесь в двенадцать лет девочки уже замуж выходят? Джульетте Капулетти, насколько я помню, на момент описываемых в трагедии событий тринадцати не было.

— Нет, Умник, — чуть спокойнее продолжил я. — Просто достало! Я её вроде спас, а отношение ко мне как к… к вещи, что ли…

Меня прервал хрипловатый глумливый голос, доносившийся из-за спины:

— А какого отношения ты к себе хочешь?

Я резко развернулся на голос: за мной стоял эдакий светский франт в сопровождении пары мужиков по проще. Напомаженные волосы, ухоженные усы и борода… Видимо, чтобы подчеркнуть, какой он воинственный и грозный, франт был от сапог до шеи закован в начищенные до зеркального блеска доспехи и опоясан мечом! Меня так и передёрнуло от отвращения — не перевариваю на дух подобных типов!

Многие богатые бездельники любят увешаться всяким колюще-режущим и нацепить на себя броню. Всяких тварей после катастрофы стало очень много, хотя в этом мире их и до неё хватало с избытком — вот и стало модно показывать свои милитаристские замашки. Но человека, которому реально приходится общаться с местной недружелюбной природой, от такого показушника отличить не сложно.

Франт тем временем продолжал, презрительно скривив губы:

— Ты даже не человек, ты машина, служащая людям! Ты вообще ничего хотеть не должен!

— Машина… — глухо прорычал я, — служащая…

Меня захлестнуло волной злости! Да я сейчас этого урода голыми руками по кускам из его начищенной брони выдеру!

— О! Искандер, смотри! Бежим туда! — воскликнул Умник, увлекая меня в какой-то темный переулок. Чего он там такого увидел?

Мы пробежали метров тридцать, но я так ничего необычного и не увидел. Умник перешёл на шаг, и я спросил, последовав его примеру:

— Умник, куда смотреть?

— На вещи! — усмехнулся квейтрин. — Проще и с юмором!

Я лишь ошалело уставился на него.

— Ну убьёшь ты этого павлина — замучаешься потом объяснять, что он сам виноват. Да и не убивают за такое. А просто по морде дать в таком бешенном состоянии ты не сможешь. Не забывай, что ты изменённый, — нужно лучше контролировать свои эмоции!

Глава 5

И снова кусты и кладбище! И снова я сижу в кустах, наблюдаю и не отсвечиваю; шаары и вурдалаки всё так же бродят по мемориальному комплексу. Шпиль, похоже, и правда на них как-то воздействует. Иначе что им тут делать? Чем они тут питаются-то? Судя по обломкам явно нечеловеческих костей, уходят на охоту и притаскивают добычу сюда: шаары едят мясо, вурдалаки догрызают остатки. Насколько мне известно, за свою способность разгрызать очень крепкие кости вурдалаки своё название и получили.

Вчера в трактире «Пьяный василиск» за кружкой пива я рассказал Умнику о деле, и он сказал:

— Так. Значит, толпа шааров и вурдалаков постоянно, как ты выразился, «тусят» у шпиля, а тебе нужно взять его образцы и притащить Юджину? И Юджин платит за это четыре стандартные ставки?

— Так, — кивнул я.

— Когда в прошлый раз ты атаковал шааров, на тебя бросились все твари, которые были у шпиля, и не прекратили преследования, даже когда ты покинул пределы кладбища?

— Угу, — снова кивнул я.

— Давай сделаем так: подряжать ещё двух изменённых мы не будем, и прорываться к шпилю с боем тоже; ты проберёшься на кладбище и посидишь в кустах, я чуть позже атакую шааров и отступлю, уводя их за собой; а ты быстро возьмёшь образцы и уйдёшь.

— Хм… Может сработать… и денег получим в два раза больше. Давай так и сделаем, только ты сильно от них не отрывайся, чтоб они не сразу поняли бесполезность своей погони.

— Само собой.

Умник влетел на кладбище, как серая молния! Развалив ударом меча голову подвернувшегося по пути вурдалака, он быстро посёк парными клинками двух ближайших к нему шааров, точным ударом вогнал меч в горло подбежавшему третьему и, дождавшись реакции остальных тварей, бросился наутёк. Сделал Умник это, надо отметить, с гораздо меньшей скоростью, чем тот стремительный рывок, которым он ворвался в тихую кладбищенскую жизнь.

Шаары и вурдалаки красоту и изящество движений Умника не оценили, а напротив, очень на него обиделись и все до одного, что-то гавкая, рыча и повизгивая, бросились за наглым и быстрым квейтрином. Что мне и требовалось! Я выждал, когда вся толпа скроется за входом в долину мемориального комплекса, и подбежал к шпилю.

Когда я вкручивал цилиндр пробоотборника в мрамор шпиля, что-то почти неуловимо изменилось. Как будто на солнце набежало облачко, только свет мигнул красноватым. Хотя… может, мне и показалось… Надо будет рассказать об этом «показалось» Юджину.

Бросив заполненный пробоотборник в подсумок, я уже было двинулся к выходу с кладбища, но увидел в проходе спешащих в мою сторону вурдалаков: похоже, какая-то часть тварей решила не гоняться за шустрым квейтрином. А твари всё прибывали и прибывали… Какая уж там часть: похоже, все решили вернуться! Вернуться и покарать меня за посягательства на их драгоценный шпиль. Что-то в нашем с Умником плане пошло не так — надо сваливать!

А сваливать-то и некуда: через единственный проход ломятся шаары и вурдалаки (причём, как бы не в большем количестве, чем убегало за Умником — аж друг другу мешают), а окружают долину отвесные скалы, причём стенки у них ровные, что зеркало — явно специально выравнивали. Я вообще подозреваю, что эта долинка рукотворная, а не природного происхождения: слишком правильные формы, даже полоса кустов по кругу абсолютно одинаковой ширины — тут, скорее всего, просто был газон. В общем, по стене не взобраться. Прорываться через толпу тварей? Да им со мной даже драться не потребуется: такой толпой просто затопчут! Сходили, блин, за хлебушком! Что же делать?

А что тут придумаешь? Убивать! Это то, чему я учился почти все время с тех пор, как попал в этот мир. И, если честно, это единственное, что я умею делать хорошо! На меня вдруг нахлынула волна какой-то весёлой злости.

— Русские не сдаются, уроды! — крикнул я тварям, хотя они мне сдаться, вроде, и не предлагали, и начал действовать.

Перекинул из-за плеча арбалет. Выстрел — и первый шаар, поймав стрелу мордой, споткнулся и упал под ноги своим товарищам. Ещё выстрел — и второй отправляется следом. Ещё пара выстрелов, теперь отступить быстрым рывком, ещё выстрел — и ещё рывок от толпы преследователей.

Отступал я не абы куда, а к группе стоящих обособленно усыпальниц: хоть многие из них частично разрушены, это всё-таки небольшие здания. Долина небольшая, долго бегать по ней и отстреливаться не получится — такой толпой меня обязательно зажмут. Так пусть уж это случится там, где мне будет удобней отбиваться: здания помешают напасть на меня всей толпой, и у меня появится пространство для манёвра. Ну и ещё можно попробовать зажаться в каком-нибудь уцелевшем склепе: там мне придётся оборонять только входной проём — при таком раскладе шаарам и вурдалакам меня не взять. Правда, и мне оттуда никуда не деться. Фигня война, в общем! Главное — манёвры!

Манёвр удался: толпа супостатов немного рассеялась между склепами. И началось! В быстром натиске убить пару шааров и вурдалаков. Отступить за угол. Парой ударов сбить пыл тварям, зашедшим с другой стороны здания. На максимальной скорости пробежать пару зданий вдоль, так сказать, фронта нападающих, ударить во фланг, где меня не ожидали. Теперь в другом направлении — и ещё атака.

Прыжок на стену. Оттолкнуться от неё вверх, пролететь над головами не ожидавших такого поворота тварей. Приземлиться в толпу, начав рубить ещё в полёте. Закрутится в круговых ударах, снося головы, отрубая конечности, вспарывая животы. Я машина, созданная для убийства, а вы всего лишь животные! Порву!

Не увлекаться! Не дожидаться, пока противник опомниться. Рывок в сторону пока ещё свободного прохода между усыпальницами. Пробежка. Попутно снести ударом меча голову, высунувшуюся из бокового прохода. Главное, чтобы меня не зажали где-нибудь с двух сторон.

Теперь резко сменить направление. За угол. Остановиться. И чисто «по-рыцарски» напасть на догоняющих из-за угла. Не стоять, двигаемся дальше! А здесь угол склепа обвалился — можно забежать на крышу. Сделано! И тут же обрушиться с неё в атаке на головы не ожидающих такого поворота тварей.

Когда и откуда появился Умник, я, как и всегда, не заметил. А когда я его увидел, он занимался тем же, чем и я: хаотично передвигаясь между усыпальницами, рубил шааров и вурдалаков. Твари, как ни странно, боевого духа не теряли и продолжали наседать с самых неожиданных направлений. Впрочем, как мне кажется, из-за наших манёвров неожиданными они были и для самих тварей.

Ориентируясь на звуки боя, я начал пробираться к Умнику и за очередным поворотам вышел за спину небольшой группе шааров, которая, в свою очередь, заходила за спину квейтрину. Умник моё появление тоже не пропустил, и мы, быстро перебив шааров с двух сторон, начали двигаться вместе, контролируя каждый своё направление.

— Умник, что случилось?

— Не знаю, — начал отвечать квейтрин короткими рублеными фразами. — Я на три метра не отпускал их. Потом все назад пошли. Я бил в спину. Уходить надо.

— Да уже можно и не уходить: мы уже две трети перебить должны были. Можно просто добить оставшихся.

Тут и там лежали изрубленные тела, кровь заливала плиты кладбища. Кровь текла с моего меча и с моих рук — даже с моего лица вместе с потом текла кровь. НЕ моя кровь! Запах крови, вытекающей из рассечённых тел, смешался с запахом дерьма из разрубленных кишечников — вот он, настоящий запах смерти! И я как будто опьянел от этого сладковато-металлического запаха — он нравился мне, а перед глазами стояла кроваво-багряная дымка. Эта бойня — дело моих рук. Это я убил их всех, и я хочу убивать их дальше!

— Не добьём, — ответил Умник. — Устанем. Новые подходят. Эскхарш наирвайн! — выругался квейтрин на своём родном языке. И это подействовало на меня как-то отрезвляюще: кровавая дымка рассеялась, а запах смерти снова стал просто отвратительным запахом крови и дерьма.

Умник, видимо, отвлёкся на разговор и пропустил выскочившего из-за угла вурдалака. Тварь не преминула этим воспользоваться и вцепилась зубами в голень квейтрина. Коротко взмахнув мечом, Умник снёс голову наглому вурдалаку и продолжил:

— Надо уходить.

— Хорошо. Пробу я взял. Уходим.

Пробиться к выходу вдвоём оказалось не так уж и сложно: хоть твари и продолжали нас атаковать, боевого пыла в них явно поубавилось — возможно, научились нас бояться; да и меньше их стало, несмотря на подходящие подкрепление, гораздо меньше — неплохо мы их проредили. На площадке перед входом я заметил, что за мной по дороге поднимается группа шааров, и ещё группа двигалась ниже. А откуда они, кстати, подходят?

Этот вопрос я и озвучил Умнику, на что он ответил:

— Не-е знаю. Может, охотилис-сь в окрес-стнос-стях, — в голосе напарника появились незнакомые интонации. Видимо, это прорезался квейтринский акцент: Умник начал чуть тянуть гласные и резко выделять шипящие звуки. — Давай позже обс-судим этот вопрос-с. Взгляни в проход.

Вход на кладбище, к которому мы наконец пробились, представлял собой вырубленный в скале тоннель. На площадку перед этим тоннелем выбиралась ещё одна группа шааров, отрезая нам дальнейший путь.

Когда же кончатся эти сабакоподобные морды?! Достали! Я что было сил разогнался по туннелю и сходу врубился в неровный строй шааров. Почти сразу рядом со мной влетел Умник. Вместе мы в мгновение опрокинули противника, кого порубив, а кого и просто сбросив с площадки. И поспешили наконец покинуть место побоища.

Мы двигались лёгким бегом: коктейль из адреналина и впрыснутых «системой» стимуляторов ещё не выветрился из организма. Это к ночи меня ждёт отходняк — впрочем, можно ли назвать отходником усталость и лёгкую ломоту во всём теле? «Система» быстро выведет из организма продукты распада, а если будет нужно — вновь введёт стимуляторы, причём строго в необходимых пропорциях и дозировках. Главное — не забывать пополнять запасы расходников. Хотя, если и забудешь, «система» обязательно напомнит, а некоторые соединения она вполне способна синтезировать из пищи.

Микрокомпьютер в голове — вообще ужасно удобная штука: подскажет, поможет, напомнит, разбудит вовремя (причём не стесняясь в средствах). Мне поначалу было здорово не по себе, когда в моей голове регулярно звучал бесстрастный женский голос: постоянно ощущать чьё-то постороннее присутствие, да ещё и у себя в голове… Я тогда, помню, даже думать старался с оглядкой: а ну как мои мысли кто-то отслеживает? И ладно если отслеживает — за преступные и скабрёзные мысли никто наказывать не станет, пока их в действия не приведёшь, — а каково жить с подозрением, что твоими мыслями и чувствами кто-то управляет? И ещё ходящие в народе слухи о том, что изменёнными управляют машины, подливали масла в огонь.

А потом провёл несколько тестов, из которых понял, что «система» мои мысли, не обращенные к ней, не замечает. То есть, чтобы она отстала от меня с каким-нибудь напоминанием, нужно сформулировать мысль в слова и как бы мысленно сказать ей — более вялые посылы до неё просто не доходят. Да и пресловутым искусственным интеллектом микрокомпьютер не обладает. «Система» — это просто ещё один орган (или, точнее, группа органов) в моём организме, ни больше ни меньше!

Осознав это, я как-то успокоился: это каким же надо быть параноиком, чтобы считать, что твоя рука или почка, к примеру, за тобой следят? Да и надо оно кому-то, следить за мной? Много чести.

Влияет ли «система» на мои мысли и чувства? Влияет, но на человека вообще влияет куча разных внешних и внутренних факторов, его гормоны, например. Так что щитовидная железа на мои мысли и чувства влияет гораздо больше.

Солнышко светит, травка зеленеет, как ей и положено, дует лёгкий прохладный ветерок. Бежать по холмистой, поросшей редкими деревцами и изрезанной оврагами равнине легко и приятно. Вот только солнышко не только пригревает, но и подсушивает корку запёкшейся на лице крови, и кожу от этого неприятно стягивает. А ветерок разносит по окрестностям тяжёлый запах крови, в которой мы с Умником перемазаны по уши! Как бы на этот запах какие-нибудь хищники не набежали: эти земли богаты на разных тварей, есть среди них и такие, что и парочке изменённых могут доставить кучу проблем — вымыться бы, да негде!

Я как в воду глядел! Еле заметная, петляющая меж холмами звериная тропка, по которой мы с Умником бежали, нырнула в очередной овраг, где дорогу нам преградил уробас — тролеподобное существо ростом выше среднего тувлара в три раза и шире раз в шесть. Массивная туша на толстых и коротких ногах. Длинные и не менее толстые верхние конечности имеют противопоставленные пальцы, так что можно считать их руками. Венчает всё это сравнительно маленькая безволосая голова с шишкообразными наростами сверху и широкой клыкастой пастью снизу. Маленькие чёрные глаза без белков; плоский, почти не выделяющийся из остальной морды нос тоже наличествует и расположен на привычном месте. В целом уробас имеет вполне антропоморфные формы, что делает его внешность только безобразнее. Всё тело покрывает толстая матово-серая кожа, повредить которую не способен даже арбалетный болт. Кости прочные, как и всё остальное у этой твари. Уробас вообще обладает хорошим запасом живучести, что вкупе с агрессивностью, огромной физической силой и тем, что эти монстры часто используют разного рода дробящее оружие, делает его опасным соперником. Так, по крайней мере, я про них читал — драться с такими пока не приходилось.

От этой горы мяса в толстой шкуре можно было бы просто убежать — скорости изменённых на это хватит с лихвой. Двигается уробас не очень быстро, хотя человека по прямой всё же догонит: один его шаг — это пять человеческих. Но я решил разобраться с преграждающим наш путь здоровяком по-другому: мы сейчас на холме, что дает нам преимущество в высоте, а тварь нас явно не ожидала и пока не атакует, и она тут в полном одиночестве.

Не снижая скорости, на ходу оценив ситуацию, я рванул на по вершине холма и прыгнул на уробаса. Тот, ещё не сообразив, что произошло, разинул широкую пасть и утробно загудел. В полёте я выхватил из-за спины меч и что было сил ударил монстра сверху в лоб. Удар вышел на славу: кости черепа не выдержали и клинок глубоко ушёл в голову уробаса.

Не дожидаясь, когда эта туша начнёт заваливаться на землю, я оттолкнулся ногами от тела местного варианта не то тролля, не то огра и спрыгнул на землю, не выпуская рукоять меча, потянул оружие за собой, тем ещё углубляя рану, хотя она и без того должна быть смертельной.

Глава 6

— Силён! — Одобрительно хмыкнул Умник. — Я сначала думал обойти его сторонами и не связываться, потом оценил, что поблизости больше никого нет, и как раз думал, как быстро объяснить тебе тактику охоты на уробасов, но ты уже решил проблему по-своему.

— Охоты? — Заинтересовался я.

— Да. Ты ведь раньше на таких тварей не охотился?

— Не приходилось.

— А мы с другими изменёнными, из вольных, этим иногда занимаемся. Хотя и не часто — дело довольно хлопотное. Уробасы не так часто встречаются по одному… — Заметив моё удивление, Умник пояснил: — Нет, стаями они, конечно, не ходят — стая таких монстров просто не прокормится. Встречаются по два — по три, очень редко четверо. Но с ними почти всегда ходит с десяток гончих…

Гончие — звери, хорошо мне известные! Эти твари, похожие на больших собак, до катастрофы вроде были обычными волками, но сейчас напоминают помесь алабая с доберманом: короткошёрстые собаки с широкой грудной клеткой и приличных размеров пастью, весом килограммов 100–150; иногда сбиваются в крупные стаи. Они довольно быстрые и выносливые: я однажды от таких в течение четырёх часов убежать пытался — догнать меня они не могли, но и не отставали сильно.

А Умник продолжал, подступив к телу уробаса с обнажённым клинком в руке:

— У них что-то вроде тандема: гончие, как им по названию и положено, загоняют для уробасов добычу (как правило, это бизоны или олени), а уробас быстро с ней расправляется. Если добыча оказывается слишком вёрткая (изменённый, например), гончие виснут на руках и ногах, а там один удар уробаса какой-нибудь дубинкой размером с хорошее бревно — этого даже изменённым хватает!

— Опасная цель! — Согласился я. — Но ты сказал «охотимся», ты ведь имел в виду не ликвидацию их как угрозы, а именно охоту, то есть убийство с целью получения чего-либо ценного. Что можно взять с уробаса, неужели какие-то его части идут в пищу или для ремёсел?

— Ну, может его мясо и съедобно, я не пробовал. Да и кости крупные и крепкие — возможно из них можно что-то вырезать. Но мы охотимся на них ради другой добычи, — говоря все это, Умник сделал пару надрезов на сочленении шеи и груди уробаса и с хрустом оторвал ломоть плоти. Затем запустил в получившуюся рану руку, чуть пошарил ей и резко выдернул. — Кристаллы-накопители А.Т.-энергии! — Умник продемонстрировал мне слабо светящийся кристалл грязно-голубого цвета в потёках тёмной крови.

Я удивлённо поднял брови:

— Накопители А.Т.-энергии? В зверях?!

— В изменённых катастрофой существах, — поправил меня Умник. — В некоторых из них. Ты ведь знаешь, что некоторые… хм… существа активно используют способности на основе А.Т.-энергии? Шаманы войрингов, например? — Я кивнул. — Ну да, не можешь не знать! Уробасы вот могут ставить энергетический щит: перед собой, когда их активно атакуют, или за собой, когда за ними гонятся — хотя такое бывает крайне редко.

Я снова кивнул в знак того, что слушаю, и спросил:

— Ещё что-то ценное можно взять с уробаса?

— Нет, вроде…

— Тогда давай двигаться — не будем мешать стервятникам ужинать, а поговорим на ходу, — на этот раз кивнул Умник.

Мы вновь двинулись лёгким бегом: местность позволяла бежать не друг за другом, а рядом, а подобный ритм передвижения для изменённых так же комфортен, как неспешный шаг для обычного человека, так что мы продолжили беседу.

— Так вот, — продолжил Умник, — некоторые существа пользуются способностями на основе А.Т-энергии, как и люди-псионики. Вот уробасы ставят щит, а щит требует много А.Т-энергии, и это, кстати, вторая проблема при охоте на уробасов: убивать их нужно быстро и не просаживая энергетический щит, иначе накопитель разрядится и потеряет львиную долю своей ценности.

— В общем, для использования способностей на основе А.Т-энергии тварям тоже нужны накопители?

— Верно!

— И откуда они их берут?

— Оттуда же, откуда сердце, лёгкие и остальные органы — они просто формируются у во время роста тела. Думаешь, почему все накопители делают такой не эргономичной формы — в виде кристалла? — Усмехнулся Умник и тут же ответил на свой вопрос: — Для унификации, чтоб к оборудованию вроде медкапсул или бласт-ружей подходили любые источники — и сделанные искусственно, и выросшие в существах.

— Тварях! — Уточнил я машинально, усваивая новую информацию.

— Ну да, можно их и так называть, — согласился Умник, — особой миловидностью и кротостью нрава большинство существ после катастрофы не отличаются… А вообще, странно, что ты не знаешь о накопителях в… тварях — это ведь общеизвестный факт. Во всяком случае, общеизвестный среди тех, кто бывает за пределами городских стен.

— Видимо, он настолько общеизвестный, что мне просто не подумали об этом сказать: все же знают, что трава зелёная, а небо голубое — такие вещи объясняют только маленьким детям. А я в этот мир попал уже взрослым.

— Так ты из иномирцев?! — изумился Умник. — Хотя это многое объясняет…

— Что, например?

— Ну, например, судя по цвету кожи, форме лица и некоторым другим признакам вроде отсутствия костяных шипов на руках, как у бангоров… в общем, с виду ты тувлар! Но очень уж большой…

— Всего 183 сантиметра ростом и 157 килограммов весом… — я попытался пожать на ходу плечами. — Но вес такой только потому, что я изменённый, раньше в два раза меньше весил.

— Рост 183 сантиметра — для тувлара это очень много. Эта раса в среднем бывает 155–160 сантиметров ростом. Неужели не замечал?

— Замечал, но не придавал особого значения, — я снова попытался пожать плечами, не сбиваясь с ритма бега, что сделать не так то просто. — А что, в этом мире много иномирцев?

— Что, этому вопросу ты тоже не придавал особого значения? — усмехнулся Умник.

— Спрашивал как-то у Юджина. Он сильно обрадовался и начал рассказывать о какой-то теории прорывов материи, через которые проваливаются материальные и нематериальные объекты, написал на голографической доске формулу восемь строчек длиной. Потом я сдуру спросил, что он имеет в виду, говоря о нематериальных объектах, и беседа ушла в область не то эзотерики, не то квантовой механики… А когда выяснилось, что я слабо разбираюсь в корпускулярно-волновой теории света, Юджин пришёл в ужас от моей необразованности, и разговор перешёл в урок физики, по словам Юджина, простейшей…

— Да, Юджин гениальный учёный — я пару раз работал на него. Но, по-моему, он иногда забывает, что не все вокруг такие же, как он сам.

— Я с Юджином работаю постоянно. И, скажу тебе, он иногда вспоминает о том, что не все вокруг такие как он!

— Даааа… — протянул Умник. — И что, больше вопросом иномирцев ты не задавался?

— Да как-то нет: отношение ко мне вроде нормальное, ну, насколько оно может быть нормальным к изменённому. А просто так в беседе… Так с собеседниками у меня, как правило, так себе…

— Ну да, ты же, насколько я знаю, живёшь в «Инсауро»?

— Да.

— А там из нашего брата почти одна вторая серия — ребята не очень болтливые!

— Не то слово!

— Так заходил бы чаще в «Пьяный Василиск»! Заведение вполне себе приятное, никто там на нас не косится и пальцем не тыкает.

— И это дорогого стоит! — Согласился я.

Я, конечно, всё пытаюсь экономить — долг перед корпорацией давит на меня, как трёхпудовая гиря, поставленная на грудь. Нет, меня никто не торопит с выплатой, всё же сумма действительно велика. Я её просто отрабатываю, и все, в общем-то, довольны текущем положением дел — и я, и корпорация. Но всё же я очень не люблю быть кому-то должным!

Но в «Василиск» и правда можно заглядывать почаще: пара кружек эля и какая-нибудь оленья отбивная — в сумме моего долга это капля в море, и экономить на этом — это как не включать в туалете свет для экономии денег на оплату электроэнергии!

***

В воротах Ньюхоума меня опять задержали стражники:

— Изменённый 1764.3.2?

Я не стал отвечать, ведь я только что представлялся перед тем, как пройти в ворота.

— Вы должны составить рапорт о вчерашнем инциденте с разбойниками.

Вообще-то не должен: записи боя и предшествующего ему разговора вполне достаточно. Но я кивнул:

— Хорошо. Завтра отправлю на почту стражи.

Я было хотел отправиться дальше, но дорогу мне преградил стражник — аж целый лейтенант! Молодой, бравый и ооочень важный!

— Вы должны немедленно составить рапорт! Можете пройти в караулку.

— Сейчас я занят контрактом корпорации «Инсауро». Завтра пришлю! — Уже закипая ответил я и попытался обойти бравого лейтенанта. Но передо мной возник сержант:

— Ты что, не слышал, что сказал господин лейтенант?! Выполняй приказы старшего по званию! — Гаркнул он, похоже, сам пребывая в шоке от своей смелости.

— Я не состою в городской страже! — медленно прорычал я. — И мне класть в присядку и на господина лейтенанта, и на его приказы! — Они что, совсем офонарели?! Проворонили у себя под носом каких-то бандитов, а теперь я им что-то должен? И ведь опять по поводу этих разбойников. Да ещё и немедленно!

— Спасибо, лейтенант, — на площади перед воротами появились пятеро вооруженных молодчиков, одетых в оранжевое и зелёное (цвета князя Энсторского). — Изменённый, это мы попросили задержать тебя, как появишься. Тебе велено явиться к князю!

— Кем велено?! — я был уже просто в бешенстве. Стражники в Ньюхоуме выполняют роль полицейских, и у них есть хоть какие-то полномочия, хоть и не столь широкие, как у полиции в моём мире. Но княжеские гвардейцы — это вообще, по сути, частная охранная лавочка. Они мне ещё не указывали!

— Ээ… нам велено тебя доставить… — гвардеец, похоже, понял в каком я состоянии, и здорово струхнул.

— Ну, если вам велено! Доставляйте! Ваша проблема! А я занят! Всем удачи! — объявил я и пошёл своей дорогой напрямую через гвардейцев, уронив по дороге на камни мостовой парочку не успевших отскочить с моего пути…

Глава 7

К Юджину я добрался, уже изрядно успокоившись. Умник никак комментировать и тем более участвовать в происходящем между мной и стражниками не стал — лишь стоял в сторонке, иронично улыбался и покачивал головой. А когда мы дошли до перекрёстка проспекта Света и улицы Звёздинской, сказал:

— Я в «Василиске» буду, — и свернул на Звёздинскую, в сторону трактира. А я на проспект Света — к зданиям корпорации «Инсауро».

Что-то тут не так! Чего эти стражники до меня докапываются? Нет, понятно, что изменённых у нас не любят. Да и откуда ей взяться, любви-то? К существам, которые сначала заставили себя бояться, причём бояться не как мирно едущего по улице своего танка (опасения грозная машина внушает, но понятно, что не нападёт — танк же свой), а бояться по-настоящему, до дрожи в коленках и недержания мочи! А после всем объявили, что изменённые теперь полностью лояльны и всетерпимы — в них буквально плеваться можно, и они не ответят! Люди, конечно, с недоверием отнеслись к таким новостям: лояльны-то лояльны, а ну как… и привет! Но со временем выяснилось, что да, действительно можно плеваться! Вот обыватели и начали плеваться: что может быть приятнее, чем презирать и унижать того, кого раньше ненавидел и боялся?

Всё это связано с появлением второй серии изменённых: на ранних стадиях там были какие-то сбои, связанные с эмоциональным блоком, из-за чего изменённых клинило и они принимались атаковать всех подряд. Было несколько случаев, когда это происходило на улицах города, и получалась настоящая кровавая бойня; да и за пределами городских стен съехавший с катушек изменённый часто становился проблемой, и на него приходилось устраивать большую охоту — и там часто без жертв не обходилось.

После вторую серию доработали и отладили, и блокировка эмоций у неё стала непробиваемой — в них действительно фактически можно плеваться, и, если их жизни и здоровью ничто не угрожает, они не будут защищаться. Среди населения даже пошли слухи о том, что изменённым на программном уровне запретили причинять вред людям: для большинства людей ведь изменённый скорее машина, нежели человек, — но это, конечно, не более чем слухи.

Надо заметить, что у второй серии есть возможность как включать блокировку эмоций, так и выключать. Вот только, включив её раз, они, как правило, больше её не выключают! Видимо, разум, не отягощённый эмоциями, мыслит исключительно рационально и считает эмоции лишним.

Мне бы стоило кое-чему поучиться у чистого разума изменённых второй серии, ведь проблема-то на самом деле не в презирающих меня горожанах и не в придирающихся стражниках — проблема во мне!

Да, я недолюбливаю городскую стражу. По большей части как правопреемников нашей доблестной полиции. Нет, я понимаю, что полиция просто делает свою работу — грязную, неблагодарную и тяжёлую. И не делай эту работу полицейские, всем бы нам пришлось несладко! К слову сказать, всяческий преступный элемент я не люблю ещё больше. Но была в моей жизни пара связанных с полицией эпизодов, которые оставили после себя, мягко говоря, не самые лучшие впечатления.

Как-то раз меня задержали, когда я шёл из спорт-бара, где смотрел с друзьями хоккейный матч. Дело было днём, хоть и ближе к вечеру, в моих планах было забежать домой, немного «почистить пёрышки» и пойти на свидание с девушкой. А тут началось: «кто такой? Где паспорт? Ну конечно, дома оставил! О, да ты ещё и пьяный!» Я выпил-то всего пару бокалов пива, но запах ведь никуда не денешь. Немало из-за этого домой и собирался забежать: зубы почистить, рот бальзамчиком прополоскать — не идти же мне на свидание с девушкой с пивным амбре! А паспорт? Лето, жара — я в джинсах и футболке. Сунуть в карман несколько банкнот — это нормально, но не таскать же в кармане джинсов паспорт: на что он станет похож через пару лет такого обращения? Я пытался объяснить это полицейским, пытался вызвать сочувствие у ребят чуть постарше меня: отпустите, мол, у меня свидание через час! Предлагал съездить ко мне за паспортом — я живу недалеко. Но ответом мне было: «задержан до выяснения личности, сиди не дёргайся, а то сейчас поскользнёшься и упадёшь на асфальт лицом пару раз». В итоге вместо свидания, первого с этой девушкой, кстати, остаток дня я провёл в отделении, пока выясняли мою личность. С тех пор я начал всегда носить с собой паспорт. Даже завёл специальный кошелёк, что вешается через плечо или на пояс. Но и это оказалось не панацеей!

Второй раз меня задержали возвращающимся с вечеринки, и наличие у меня паспорта не помогло. Кто-то кого-то ограбил, и моя внешность подходила под описание внешности грабителя. В этот раз я куковал в камере в компании двух бомжей, воняющих отнюдь не духами «Красная Москва», до обеда следующего дня — пока не пришла жертва ограбления и не сказала, что на грабителя я совсем не похож: и рост не тот, и нос не тот!

Почему нельзя было взять у меня контактные данные (ведь и паспорт, и телефон у меня есть) и не вызвать потом для опознания, а пока отпустить восвояси. Не понимаю! И это непонимание тоже очков любви к полиции не добавляет.

Стража Ньюхоума, по сути, выполняет те же функции, что и полиция — охраняет закон и порядок в городе и его ближайших окрестностях. Надо отметить, в очень ближайших! В местность, поражённую катастрофой, их никакими коврижками не заманишь, только специальные отряды стражников со специальным снаряжением при необходимости совершают туда вылазки. И, как правило, в сопровождении изменённых.

В общем, так мы со стражей и жили: они ко мне цеплялись по поводу и без него, я в ответ огрызался, но не особо усердно. Никакой вражды между нами не было, так, лёгкая неприязнь. Они, насколько я знаю, ко всем изменённым цепляются по причине, изложенной выше: как не потыкать ногой в тигра, зная, что тебе за это ничего не будет? А огрызаюсь только я! Скучно этим олухам на воротах дежурить, вот и развлекаются. Так что это у нас как своеобразная игра, которая ни меня, ни их совершенно не напрягала: ты меня облаял, я тебя облаял — общий язык!

До недавнего времени не напрягала, но теперь… Теперь меня это просто бесило! Вот чего докапываться? Стой себе, подпирай ворота, получай жалование! Мне же за свои деньги реально работать приходится! И это фраза: «ты должен» — О! она на меня действует просто как красная тряпка на быка!

Да, чёрт возьми, я должен! Вот только совсем не страже! Я должен корпорации «Инсауро». Должен крупную сумму денег. И пока этот долг не будет погашен, я собственность корпорации и НЕ гражданин Ньюхоума. Я не могу рассчитывать на помощь той же стажи (хотя я слабо представляю тот случай, чтоб мне понадобилась эта помощь). Меня не пустят во многие заведения города: автоматические двери считают мой статус изменённого и не гражданина и просто не откроются передо мной; а я, может, и не против посетить один из местных театров или пообедать с девушкой в дорогом ресторане! Впрочем, не сильно-то и хотелось… И девушки у меня нет: какая, нафиг, девушка у изменённого? Хотя половая функция у изменённых в порядке — просто статус, так сказать, не располагает… Но это всё не так важно! Главное, я очень не люблю быть должным и при этом нахожусь в этом состоянии с первых мгновений, когда я осознал себя в этом мире, с момента, когда открыл глаза на ложементе регенерационной капсулы!

В общем, что-то со мной не так! Я ведь не сказать что совсем не конфликтный человек, но и особой склочностью характера не отметился. Да ещё эта жажда крови, охватившая меня во время боя с шаарами…

Так, погрузившись в собственные размышления, я и пришёл в кабинет Юджина.

— О, Искандер! Ты доставил пробу обелиска с мемориального комплекса?

— Да, — я вытащил из подсумка на поясе заполненный пробоотборник и протянул его Юджину. — Привет, Юджин! Привет, Эйра! — помощница Юджина тоже находилась в кабинете.

— Привет, Искандер, — улыбнулась мне красавица.

Юджин приветствием меня не удостоил. Впрочем, на такие мелочи, как приветствовать кого-то или нет, великий учёный редко обращал внимание. Вот и сейчас ему было явно не до того: лохматым коршуном он бросился на пробоотборник и, схватив добычу, метнулся к своим приборам со словами:

— Наконец-то! — Видно, Юджин весь измаялся в ожидании, когда я принесу ему кусочек обелиска. Мне даже стало как-то неудобно за то, что заставил его ждать целых два дня.

— Эм… я получил задание только позавчера… и ты не говорил о его особой срочности… — Начал было оправдываться я, но Юджин прервал меня:

— К вам нет никаких претензий, Искандер! Но ты должен понять моё нетерпение! Мы ведь, возможно, сейчас стоим на пороге великого открытия!

Эйра тихонько вздохнула, иронично улыбнувшись мне. Весь её вид так и говорил: «вот уже в который раз!» Впрочем, как только Юджин повернулся к нам от своих приборов, тут же резко посерьёзнела и приняла позу «внимательный суслик у норки», выражая полную готовность к действию.

— Эйра, последите за процессом! — скомандовал Юджин. — Искандер, эм… были какие-то проблемы?

Юджин, похоже, только сейчас обратил внимание на мой внешний вид. А я только сейчас осознал, что припёрся напрямую в кабинет к Юджину, не заходя в свою комнату, не приняв душ и не почистив свою экипировку. В общем, как был с ног до головы залитый засохшей уже кровью, так и пришёл!

— Нет… не особенно… Только когда мы пришли к обелиску, Умник отвлёк шааров и вурдалаков, а я пошёл брать пробу, — сбивчиво начал я. — В общем, когда я взял пробу, все местные обитатели перестали преследовать Умника и атаковали меня — пришлось дать бой. И, как нам показалось, к обелиску начали стягиваться твари со всех окрестностей.

— Интересное наблюдение… — Юджин ушёл в себя. Когда вернётся — не сообщил.

Я тоже подвис, наблюдая прекрасную картину «Эйра, склонившаяся над приборами, вид сзади»! Шикарный вид! Вообще, надо сказать, девушка очень хороша! Вот только грудь, на мой вкус, всё же великовата — я сейчас смотрю ровно на спину (ну ладно, чуть пониже) и вижу края округлых полушарий с обеих сторон от спины… по-моему, это уже перебор… или нет…

Из размышлений о женской красоте и её количестве меня вырвал голос вернувшегося из себя Юджина:

— Я оформлю вам максимально возможную премию!

Ага, это хорошо! Если не забудет, конечно, что с Юджином регулярно случалось: он мог забыть не только о премии, но и вообще о плате по контракту. Не зажать, ни в коем случае! А именно забыть: деньги ведь такая мелочь, когда мы стоим на пороге великого открытия!

И если о плате по контракту я мог и напомнить, то об обещанной премии напоминать было как-то неудобно: вдруг человек передумал и решил, что твоя работа не стоит особого поощрения. Под словом премия, как правило, подразумевается часть зарплаты, которой начальство может лишить за какие-нибудь косяки; здесь же, в корпорации «Инсауро», премия — это именно награда за хорошо выполненную работу.

— Если вы забудете, я напомню о премии, — Эйра как будто прочитала мои мысли.

— Да, спасибо, Эйра, — отозвался Юджин. — Искандер, у вас… несколько потерянный вид. Вы устали или что-то случилось?

Предположение о том, что пробежка в сотню километров и довольно затяжной бой могли меня утомить, было довольно странным, ведь непосредственно Юджин занимался моим изменением, и он как никто в курсе моих ресурсов.

— Нет, ничего… Так, повздорил со стражей у ворот города. Заметил, что стал несколько резко реагировать на придирки городской стражи.

— Стал раздражительным… ага! А к нашему психологу давно обращался?

— Вообще ни разу не обращался.

— Сходи, обязательно сходи! Завтра же. Я сам сообщу ему о твоём визите.

— Послезавтра, — поправил я. — Завтра я на дежурстве.

— Хорошо!

Глава 8

Добравшись наконец до своей комнаты, я привел себя и своё снаряжение в порядок. Благо сделать это совсем не сложно: закинул доспехи, одежду и прочую амуницию в блок очистки — и через десять минут всё уже чистое и сухое. Тут невольно порадуешься тому, что я попал в развитый техно-магический мир, а не в какое-нибудь средневековье, а то сидел бы сейчас и оттирал доспехи, состоящие из кожи и металлических пластин, какой-нибудь ветошью. Да и самому пришлось бы отмокать в каком-нибудь чане с водой, благо если горячей, а не принимать душ — сначала с дезинфицирующим очищающим раствором, а потом обычный.

Меч, правда, я почистил по старинке, вручную, с той самой промасленной ветошью, ибо прав Норман: оружие свой нужно любить и уважать!

Все эти процедуры заняли не больше получаса. Ещё полчаса ушло на то чтобы сходить в столовую и основательно подкрепиться. Время было уже послеобеденное, так что трапезничал я в гордом одиночестве, устремив бессмысленный взгляд на шкаф пищевого синтезатора — нашего кормильца и поильца.

Пока занимался всем этим, проанализировал своё поведение за последние несколько дней… и решил, что просто устал! Я ведь не занимаюсь ничем, кроме выполнения контрактов, тренировок и дежурств. Всё это, конечно, небезынтересно, ну кроме дежурств разве что — они, как правило, проходят скучнее не придумаешь: стоишь себе на посту и думаешь о своём, вяло наблюдая за вверенным тебе объектом, например, центральным входом в корпорацию «Инсауро». И так двенадцать часов! Ну ещё, было пару раз, помогал с расследованиями стражникам. Это интересней, но тоже не фонтан: я ведь там выполнял сдвоенную функцию собаки-ищейки (обоняние изменённого позволяет) и отряда силовой поддержки, которая в обоих случаях не пригодилась. Если бы я вёл следствие — тогда да, интересно, а так…

Контракты и тренировки интереснее, но и их отдыхом даже с большой натяжкой не назовёшь. Вот я и решил, что просто устал. Не физически, конечно — физическая усталость снимается обычным сном, — а морально, и надо просто расслабиться. А потому решил поспать пару часов, а вечером отправиться в «Пьяный Василиск». Посидеть выпить, поболтать с наёмниками и другими изменёнными.

Это, конечно, не отменяет моего визита к мозгоправу корпорации: этот визит, после того, как Юджин сообщил о нем психологу, для меня носит не рекомендательный характер, а скорее недвусмысленное распоряжение. Но всё же провести вечер в компании, где на тебя никто не смотрит или как на человека второго сорта, или как на бешённую собаку, да ещё и с кружечкой-другой пива или чего-нибудь покрепче, точно лишним не будет!

***

В «Пьяном Василиске» сегодня было довольно многолюдно: в центре зала, сдвинув вместе несколько столиков, что-то отмечала компания смутно знакомых мне наёмников; небольшие компании что-то обсуждали в дальнем конце зала. Похоже, там встречались заказчики и работники, так сказать, меча и топора, очень уж разные люди сидели за одним столом: вот, дорого одетый толстяк с добродушным лицом, а напротив него — явный головорез.

Умник тоже был здесь. Он и его приятель Тарак заняли столик по соседству с празднующей компанией наёмников и иногда обменивались с ними репликами, судя по настроению, шутя и подначивая друг друга.

— Привет, — я подсел за столик к Умнику и Тараку.

— О! Искандер! Здорова, — Тарак дружески хлопнул меня по плечу. — А ты нечасто посещаешь нашу компанию!

— Есть мнение, что мне нужно больше расслабляться, — пожал плечами я. — Вот я и решил начать с сегодняшнего вечера.

— Вот это дело! Гуляем!

Тарак — немного простоватый, открытый и дружелюбный здоровяк, изменённый первой серии, как и Умник. Бангоры, к расе которых относился и Тарак, вообще отличались простотой нравов, если дело не касалось их религиозных культов и кодекса чести, который, впрочем, тоже был не особо сложен.

Несмотря на то, что мы с Тараком виделись всего несколько раз и лишь однажды выполняли вместе несложный контракт, меня он считал чуть ли не лучшим своим другом, что меня несколько смущало. Но в целом его общество мне нравилось. Да и для того, чтоб расслабиться за кружкой чего-нибудь горячительного, простоватый бангор с его незатейливым юморком и проницательный, умный и ироничный Умник — отличная компания.

— Дорри, детка! — Перекрикивая музыку и гомон посетителей таверны, прокричал Тарак. — Принеси нам пару бутылок чего-нибудь покрепче и ещё отбивных!

Дорри, чуть полноватая рыженькая и очень милая официантка, поймав взглядом голосящего Тарака, кивнула в знак того, что приняла заказ. А увидев рядом с бангором меня, заулыбалась и помахала мне рукой. Я улыбнулся ей в ответ и кивнул в знак приветствия.

— Хороша, чертовка! Хоть и тувлар, — покачал головой Тарак, похоже принявший улыбку на свой счёт.

Романтические отношения между представителями разных рас — не редкость; хотя стандарты красоты у бангоров, тувларов и квейтринов сильно разняться, но все мы люди, все мы человеки. А вот смешанные браки, насколько мне известно, почти не встречаются, и дело здесь совсем не в каких-то предрассудках: просто совместные дети у представителей разных рас — это большая редкость, всё же различия тут гораздо больше, чем цвет кожи и разрез глаз.

— Я продал кристалл, который мы взяли с уробаса, — оповестил меня Умник. — Деньги делим так же, как и остальную прибыль с рейда?

Я молча кивнул. Прибыль с рейда в заражённые территории мы договорились делить пополам. Конечно, уробаса я прикончил без какой-либо помощи со стороны Умника, но без него я вообще не получил бы никакой прибыли, так как попросту не знал, что из уробаса можно вытащить кристалл-накопитель — так что такая делёжка вполне справедлива.

Умник тоже кивнул и через пару секунд «система» оповестила меня о том, что на мой счёт поступил перевод.

— И вот остатки — думаю, наличность тебе не помешает, — Умник с присущим ему педантизмом выложил на стол передо мной стопочками монеты разного достоинства:

Пара стопок крестов — самые мелкие как по размеру, так и по ценности. С обеих сторон монетки изображён крест, отсюда и название. Ничего общего с христианским распятием: прямой равносторонний крест, заключённый в окружность — символ главенствующей в этом мире религиозной конфессии, символ церкви света.

Ещё стопка монет побольше как размером, так и номиналом — кредитов. Один кредит по стоимости равен десяти крестам. С одной стороны изображена цифра 1, с другой буквы КР. Ещё несколько стопок монет разного достоинства и размера, сделанных подобным образом: по 10, 50, 100 кредитов и так до 1000. Все монеты сделаны из лёгкого и очень прочного металла серебрист-белого цвета, кустарным способом получить такой очень непросто и очень дорого, так что о фальшивомонетчиках в этом мире я не слышал — подделывать валюту оказывается себе дороже. Простая и надёжная защита.

Наличные деньги имеют хождение в мире высоких технологий за счёт разрозненности и удалённости некоторых мест, где обитают люди, и проблем со связью между ними. Территории, поражённые волной А.Т.-энергии, создают целый букет различных аномалий, препятствующих прохождению сигналов. Причём где-то местность просто постоянно создаёт поле повышенной электромагнитной активности, а где-то и не постоянно! И это один из самых простых вариантов помех.

Вместе с переводом от Умника получилось 12 тысяч кредитов — это половина от суммы, за которую удалось продать кристалл. Неплохо за один удачный удар и пару минут мясницкой работы, но если учесть, что уробасов нужно ещё выследить, перебить сопровождающих их гончих, с которых ничего ценного не получишь, а потом ещё и убить быстро и не просаживая энергетический щит, который может выставить это тролеподобное существо — «выхлоп» с такой охоты получается так себе. С учётом того, что за контракт мы с Умником получили по 75 тысяч и премию по 15, не понятно, как вообще живут вольные изменённые и зачем они так живут.

Этот вопрос я и задал Умнику:

— Умник, а чем вообще живут вольные изменённые? В смысле, как на жизнь зарабатываете?

— По-разному! — Умник пожал плечами. — Охрана караванов, охота за кристаллами-накопителями, другие мелочи… Вот завтра с Тараком собираемся на вилорогов поохотиться — мяса заготовить для Фелина и «Восточного Полюса».

«Восточный Полюс» — это ресторанчик среднего класса, обставленный в стиле древних путешественников: лакированные панели из тёмного дерева, деревянные штурвалы на стенах и компас на постаменте в центре обеденного зала. Из-за электромагнитных аномалий, окружающих Ньюхоум, стрелка компаса постоянно вращается в произвольном направлении. Я раз бывал в этом ресторане: цены там умеренные, как и отношение к изменённым — умерено-холодное.

— Заготовить мясо? — Переспросил я.

— Да, не всё же синтезированный белок жрать. Он по вкусу хоть и не отличается почти, но всё же почти. Думаю, ты заметил, что отбивные в меню как раз из оленины!

— Я просто думал, что эта работа не для изменённых — вилорогие олени, мягко говоря, не самый опасный противник.

— Так и есть! — Поддержал беседу Тарак. — Но за стенами один чёрт опасно для простых людей. Да и охотники из них… — Бангор скривился и махнул рукой. — Подкрадутся к стаду, убьют одного вилорога, ну, может, двух, а остальное стадо убежит. А мы бегаем не хуже вилорогов и убьём их столько, сколько нам потребуется! Так что дело несложное: берём платформу, находим стаю, валим оленей, грузим и возвращаемся. Хочешь с нами прогуляться? Сам всё увидишь.

— Нет, мне завтра на дежурство заступать, — отказался я.

— Вот везёт же некоторым! Ему завтра на дежурство заступать, а он сегодня бухать собирается! — Наёмники за соседним столом прекрасно слышали, о чём мы разговариваем. — А меня за такое из стражи погнали. Пару раз с похмела на службу пришёл — и привет!

— Так чего сам в изменённые не пойдёшь? «Инсауро» и первую, и вторую серию делает всем желающим, — спросил кто-то завистника.

— А я бы и пошёл! Не займёшь три миллиона на операцию? Что, нету столько? Вот и у меня нету!

— А ты кредит в банке возьми, — посоветовал ему другой голос.

— Кредит наёмнику?! Под залог твоей задницы, что ли? Она у тебя, конечно, уникально волосатая, но вот кажется мне, больше сотни за неё не дадут!

— Герт, а ты откуда такие подробности о заднице Стива знаешь? Ах вы шалуны! — Зал огласил дружный гогот наёмников, оценивших немудрёную шутку.

Дорри принесла наш заказ и, стрельнув в меня глазками, умчалась дальше по своим делам. Выпив по первой, мы принялись за еду, и я поинтересовался:

— И сколько вы получите за заготовку мяса?

— За вычетом аренды транспорта, по восемь тысяч — заказ не слишком хлебный, но регулярный.

— Негусто… — Отметил я. — А почему бы не заключить постоянный контракт с «Инсауро», если на вольных хлебах живётся не слишком денежно?

— «Инсауро» работает по большей части со второй серией, — ответил Умник. — Они сильнее, быстрее, исполнительнее — сам понимаешь…

— Да и количество постоянных работников, нужных корпорации, ограниченное, — поддержал его Тарак. — Хата не резиновая! На всех местов не хватает!

— Не всем, в общем, везёт, как тебе! — Усмехнулся Умник.

— Да уж, везёт! — Вернул я усмешку. — Ещё бы с долгом перед корпорацией разобраться!

— И много должен, если не секрет?

— Не секрет. Без малого 9 миллионов.

— Хрена себе!!! — поразился Тарак.

— Откуда такая сумма? — Поинтересовался более сдержанный Умник.

— Операция по изменению, регенерация, реабилитация… плюс стоимость снаряжения. Я уже погасил часть долга, отработал. Но осталось ещё прилично, больше половины.

— Я бы на такую сумму не подписался! — Покачал головой Тарак. — Мне изменение в полтора миллиона встало, семья помогла. Но девять!

— Третья серия! — Пояснил я. — Она, вроде как, далеко не всем встаёт, информации о ней в сети нет почти. Уникальная разработка нашего экстравагантного гения Юджина. Эксклюзивная! И стоит эксклюзивно! — За разговором мы не забывали налагать на спиртное, и от выпитого бренди уже немного начало шуметь в голове. «Система» уже пару раз предлагала заблокировать алкалоиды, гуляющие у меня в крови, но я запретил ей это делать — иначе какой смысл пить?

— Да и не спрашивал у меня никто, согласен я на операцию или нет, — продолжил я. — Мою изломанную тушку нашли в пустоши неподалёку от Ньюхоума. Спасти мне жизнь, не изменив меня, вариантов не было. Тут я попался Юджину! Ему вроде понравилась мои физические параметры, он после что-то объяснял об их уникальности, но я, как это часто бывает в разговорах с гениальными учёными, мало что понял из его объяснений. Ну и снаряжение! Меч вот этот, — я щёлкнул ногтем по рукояти меча, стоящего рядом в специальной стойке для оружия, — рассекатель, стоит полмиллиона. Тоже гениальное творение гениальных металлургов с огромной проникающей способностью, не буду сейчас рассказывать благодаря чему она огромная. Но тут я доволен! Клинок и вправду хорош! А вообще… кругом, блин, одни гении! Давайте выпьем за тупых!

— За нас! — Самокритично провозгласил Тарак, поднимая бокал.

Бренди… отличная штука… надо отметить! Текло рекой! «Система» уже не раз занудно сообщала мне о недопустимом превышении уровня алкалоидов в крови, предлагая их заблокировать, но я посылал её. Веселье шло полным ходом, когда в трактир буквально вломились четверо гвардейцев князей Энсторских под предводительством какого-то франта в начищенных до блеска доспехах.

— Изменённый 1764.3.2 — провозгласил франт. — Ты пойдёшь с нами!

Вечер перестаёт быть томным…

Глава 9

— Изменённый 1764.3.2, ты идёшь с нами!

Опять гвардейцы князя Энсторского! Ещё и в сопровождении какого-то напыщенного и холёного юнца. Хотя с юнцом я, наверное, загнул: парень лет двадцати от роду. Но сколько надменности в его взгляде! С каким презрением он осмотрел присутствующих в зале трактира людей! Будто не на пороге трактира, вполне приличного, кстати, он сейчас стоит, а в загаженном сверх всякой меры свинарнике.

И вот чего они сюда, собственно, припёрлись? Нет, понятно, что у князя ко мне какое-то дело. Понятия не имею, что могло понадобиться представителю высшей аристократии и уважаемому члену городского совета от меня, серого и скромного НЕгражданина Ньюхоума. Возможно, ему требуется какая-либо услуга от меня как от изменённого, но в этом случае он мог бы просто скинуть мне сообщение с предложением и контрактом электронной почтой — не в каменном веке живём (хотя некоторые элементы средневековья и присутствуют); а то много чести лично встречаться с каким-то наёмником, да ещё и изменённым.

Возможно, у князя дело, так сказать, специфическое — как будто я могу понадобиться для чего-то другого! Ну ладно, дело, требующее особой щепетильности, — князья тоже люди. Но и вызвал бы меня тем же сообщением — мои координаты общедоступны, как и координаты большинства людей в этом мире. Он знает мой личный номер изменённого — этого достаточно для связи со смой.

Нет, ну как не вовремя они припёрлись, всё ведь так хорошо было: сидели, выпивали, разговаривали, перешучивались с наёмниками, даже вместе прогорланили незатейливую и скабрёзную песню про наёмника Пера. И с Дорри переглядывались… хм, многообещающе. Какой к лешему «пойдёшь с нами»? И ещё и с конвоем, как будто они меня арестовывают и собираются если не казнить, то по крайней мере допрашивать. Нет, идти с ними я сейчас решительно не готов!

Вовремя вспомнив о своей не совсем адекватной реакции на стражников и гвардейцев, я подавил в себе раздражение и вместо того, чтобы послать гвардейцев в эротическое путешествие, начал мирно:

— Слушайте, мужики! Ну куда мне сейчас аж к Его Светлости? Вас же князь прислал? Я пьян и…

Что-то явно пошло не так! Франт побелел, округлил глаза, потом покраснел… гвардейцы взяли алебарды на изготовку. Что-то с мирными переговорами не заладилось… И чего я не так сказал-то?! Надо срочно трезветь!

Отдавая «системе» приказ о выведении алкалоидов из крови, я немного отвлёкся и недостаточно быстро среагировал на следующие события: франт выхватил из ножен палаш с изукрашенной камнями рукоятью, с криком «да как ты смеешь!!!» подскочил ко мне и приставил острее меча к моему горлу.

Точнее, попытался приставать. Я действовал чисто автоматически: отбил клинок левым наручем и, вставая, ударил той же рукой франта в начищенную до блеска кирасу. Больше даже толкнул, чем ударил. Тот отлетел на три метра и приземлился на задницу в толпе своих гвардейцев.

Изменённые и пьяные наёмники тоже повставали со своих мест. Послышался недовольный ропот, кое-кто взялся за оружие. Дело могло принять и вовсе нехороший оборот, но из-за барной сойки заголосил Фелин:

— Господа! Прекратите беспорядки в моём трактире! Я буду жаловаться в городской совет!

Гвардейцы подняли с пола своего предводителя, и они вместе поспешили убраться из заведения.

— Я этого так не оставлю! — Злобно прошипел напоследок франт, злобно сверля меня взглядом, не сулящем ничего хорошего.

***

— Искандер, — Умник смотрел на меня с недоумением, смешенным с осуждением, — ты ведь вполне разумный человек. Что на тебя нашло?

Я и сам считал, что бить этого парня было абсолютно лишним. Но чего это он так раздурился-то? «Да как ты смеешь?» Железку достал… как будто он ей мне повредить сумеет!

— Да чего я такого сказал-то?! — Изумился я. — Я ведь наоборот пытался по-хорошему поговорить!

— По-хорошему? — Поднял брови в верх Умник. — Назвать гвардейцев мужиками ещё куда ни шло, хоть и грубовато. Но назвать мужичьём княжича! И это у тебя называется по-хорошему?! Да его, наверное, в жизни никто так не оскорблял!

— Княжича?! Этот напыщенный хлыщ что — сын князя?!

— Младший! — Кивнул Умник. — И любимый.

Вот жешь! Это в моём мире обращение «мужик» стало хоть и несколько панибратским, но всё же уважительным. Как же, мужик — это звучит гордо! А исконное значение этого слова — мужик, лапотник, смерд, му-жи-чьё! И назвать так сына князя — это и вправду косяк!

— Назвать мужичьём княжича — это плохо, конечно, но ладно! — продолжал распекать меня Умник. — Не на дуэль же тебя вызвать — это же урон дворянской чести, вызвать на дуэль простолюдина…

— К тому же, вызывать на дуэль такого простолюдина самоубийством попахивает, — вставил свои пять копеек Тарак.

— Но, Искандер, бить-то его зачем?! Этого он и вправду так не оставит! Ты ведь его на задницу при большом скоплении народа усадил! Да ещё и на глазах подчинённых — он ведь командует гвардией Энсторских.

— Да-а, нехорошо получилось… — протянул я. — Я ведь не знал, что он сын князя Энстороского, да ещё и любимый…

— Княжич Айлин, конечно, высокомерный и напыщенный болван, — добавил Тарак, — но может подстроить какую-нибудь пакость! На это у него ума хватит! Так что, Искандер, будь осторожней.

— Я бы вообще посоветовал тебе уехать из города на какое-то время, — сказал Умник. — В другой предел или в центральный территории…

— Кто ж меня отсюда отпустит, — усмехнулся я, — я продукт и собственность корпорации, пока не выплачу долг.

— Ну, будь осторожен тогда.

«Система» отлично справлялась с выведением алкалоидов, и я был уже трезв как стекло! Умник и Тарак, похоже, последовали моему примеру и тоже резко протрезвели — никакой пьяной отключки (ведь сильно пьяный человек и не спит, по сути, а впадает в забытье, потому с похмелья ему требуется ещё отоспаться) и никакого похмелья, но нас это не сильно радовало. И вот мы сидели, как канонические три богатыря, — молчаливые, хмурые и трезвые.

Хотя не очень понимаю, что так опечалило Умника и Тарака, проблемы-то ожидались исключительно у меня! Или этот любимый сын князя теперь всем, кто присутствовал в трактире, мстить собирается? Но наемники и прочая публика уже вернулись к своим делам и никакого беспокойства не проявляют. Неужели мои приятели так близко к сердцу приняли ожидающие меня проблемы? Беспокоятся? В этом мире за меня ещё никто не беспокоился. Приятно, надо сказать!

— А вообще, Искандер… — Тарак чуть помялся. — Кхм, все эти твои конфликты со стражей… раздражение…Ты ведь знаешь, что раньше были случаи, когда изменённые слетали с катушек? Ну да, знаешь, конечно. Может тебе стоит поговорить там со своими… в «Инсауро»?

— Не переживай, Тарак! До такого не дойдёт! Я бы и сейчас этого… княжича бить не стал, просто на сообщение отвлёкся и отреагировал на автомате… Да и к мозгоправам я пойду послезавтра после дежурства. Юджин направил.

— Это хорошо! — Покивал Умник. — В «Инсауро» лучшие врачи!

Проанализировав ещё раз всю сложившуюся ситуацию я, не сдержавшись, выругался:

— Вот же гадство! Ведь специально решил сегодня расслабиться, думал, поможет в себя прийти, пар выпустить! А тут княжич этот! Как такому юнцу вообще доверили военизированной организацией руководить?!

— Я же говорю, — пожал плечами Умник, — любимый сын князя! Да и не он руководит, на самом деле! Руководит Камил — бывший наёмник и воспитатель княжича. Но на его поддержку, если что, не надейся, изменённых он очень не любит.

— Вот за что так не любят изменённых? — спросил я. — Ну, понимаю: где-то страх, где-то зависть, где-то непонимание! Стоит посмотреть на ребят из второй серии, как последнее становится особенно очевидно. Но я временами сталкиваюсь с презрением… с омерзением каким-то!

— Дело в том, Искандер, — вздохнул Умник, — что мы не единственные изменённые, и не первые. Катастрофа многое поменяла… Изменила! И всяких монстров в пустошах правильно именовать изменённой фауной и флорой! Чувствуешь, куда ветер дует? Но самое поганое, что есть и люди, попавшие под волну А.Т.-энергии, и они во многом похожи на нас!

— Я только «живых мертвецов» встречал… — Пожал я плечами.

— Сейчас они почти не встречаются, их перебили в основном. Но раньше, в первое время после катастрофы, они были большой проблемой. Очень быстрые и сильные, как и мы, только мы такие, в основном, из-за нашей технической составляющей, а они натурально, так сказать. И с дичайшим метаболизмом! И с разумом… только тоже каким-то изменённым. И злобой… Кошмарные, в общем, твари! Нападали на людей, животных… жрали их живьём… Сейчас, говорят, они встречаются в глубинах поражённых катастрофой территорий, на обжитых землях их не встретишь. Но память об этих весёлых ребятах жива у многих — у того же Камилла, воспитателя княжича Айлина, они растерзали всю семью! На его глазах растерзали, когда он ещё мальчишкой был. Вот он нас и недолюбливает! — Усмехнулся Умник.

— Ну так мы же другие?

— А это уже детали!

***

Дежурство в здании корпорации «Инсауро» дело скучное, но не хлопотное: двое торчат на посту у центрального входа, двое в караулке за мониторами, через двенадцать часов меняются ролями. Такой же пост у входа в закрытую часть здания. Там расположены какие-то архивы, хранилища, секретная информация и чёрт знает что ещё, доступ туда есть у очень ограниченного количества сотрудников корпорации.

Вместе с изменёнными на страже корпорации стоит охранная система. Она следит за помещениями сотнями камер, управляет дверьми и автоматическими турелями, спрятанными в стенах и потолках здания; может заблокировать входы и выходы практически любого помещения и заполнить все внутри слезоточивым или нервнопаралитическим газом. Так же при любом шухере сообщит всем сотрудником корпорации о случившемся и поднимет по тревоге всех корпоративных изменённых, если потребуется. Так что наша миссия скорее как у почетного караула, ну и дополнительный уровень охраны: изменённые всё же люди, вдруг мы заметим то, что не заметят электронные глаза охранной системы.

Дежурство длится 24 часа: простоять двенадцать часов у входа, а потом просидеть ещё столько же за мониторами для изменённого не проблема. Главная беда дежурства — это скука! Я обычно развлекался чтением аудиокниг и поиском различной информации в глобальной сети. Смотреть видео устав караульной службы запрещал, но с микрокомпьютером в моей голове вполне можно общаться мысленно, и доступ в глобальную сеть он обеспечивал.

— «Система», прочти всю доступную информацию по семейству Энсторских, — мысленно приказал я.

— Семья Энсторских — древний род, принадлежащий к высшей аристократии… — начал голос в моей голове. Традиции старой Империи, выдающиеся члены семейства… бла-бла-бла…

— Семейству принадлежат рудники, поместье «Красный Берег»… — красивое место, я бывал неподалёку. Побережье моря там представлено в основном песчаными пляжами, воды моря где-то недалеко размывают месторождения граната, и песок на тех пляжах красноватого оттенка. Так же семейство владеет заводами, газетами, пароходами и т. д. — эту информацию я прослушал вполуха.

— В данное время глава семейства князь Вернор Энсторский. Возраст 67 лет. Вдовец. Жена, ныне покойная Сара Энсторская, погибла в 43-ем году новой эры в возрасте 52 лет в автокатастрофе, случившейся в пустоши по дороге от Красного берега к Ньюхоуму… — Да, аварии в пустошах не редкость. Двигатели в нестабильных условиях пораженных катастрофой территорий часто ведут себя не предсказуемо, поэтому сейчас всё чаще и чаще используют тягловых животных, как в древние времена. Скорость передвижения, конечно, сильно снижается, зато надёжно. Про самих тягловых животных стоит рассказать отдельно.

— Дети: Гриндорн, Айлин и Хлоя, — продолжала «система», — княжич Гриндорн Энсторский — старший сын князя, 32 года. Холост. Помолвлен с виконтессой Стеллой Айвендор, 27 лет. — А чё не женятся? И княжич уже не мальчик, и виконтесса женщина уже зрелая… — Управляющий форта Нортстоун и северной морской экспедиции… — Уважаю! Форт Нордстоун — место суровое.

— Княжич Айлин Энсторский. 19 лет… — Тот самый хлыщ, которого я вчера вечером посадил на задницу. — Холост. Возглавляет гвардию князей Энсторских в Ньюхоуме.

— Подробнее информация о княжиче Айлине.

— Княжич Айлин, — послушалась «система», — учащийся Школы Высшей Аристократии Ньюхоума. Участвовал в трёх дуэлях. Открыть информацию для служебного пользования?

Ага, мне доступна информация для служебного пользования стражи Ньюхоума. Правда, о моём интересе при желании будет известно той же страже, но и пусть знают, я не против!

— Да, открыть.

— Княжич Айлин неоднократно замечен стражей в нарушениях общественного порядка. Стражники отмечают, что княжич вспыльчив и очень кичиться своим происхождением. Четырежды был задержан в ресторанах в крайне нетрезвом виде. — Понятно! Драчлив, кичлив, прожорлив! Судя по его любви к ресторанам.

— Дальше о семействе Энсторских.

— Княжна Хлоя Энсторская. Возраст 22 года… — Серьёзно?! 22 года! Эта ж та пигалица, которую я вытащил из шкафа на станции переработки отходов. Я думал ей двенадцать, ну, максимум пятнадцать лет. Поди ж ты, 22! — Хлоя Энсторская — учащаяся Академии Ньюхоума. Факультет Изобразительных Искусств. Постоянная участница выставок и вернисажей. Первая выставка семь лет назад с картиной под названием «Тревожный берег». — Вот ведь молодец какая!

— Получено новое сообщение. Новый контакт.

— От кого?

— Хлоя Энсторская, — бесстрастно ответила «система».

Надо же! Только о ней речь шла — богатой будет! Хотя она и так богата.

— Прочитать сообщение.

— Искандер, добрый день. Нам нужно встретиться. Неофициально… Тайно.

Глава 10

Массивный эфес меча врезался мне точно в лоб, и я, не устояв, хлопнулся на задницу. В точности как княжич накануне вечером. Вот только бой не окончен, и ошарашенно трясти головой, пытаясь прийти в себя, я не стал. Вместо этого оттолкнулся левой рукой от утрамбованного песка тренировочной арены и ушёл в перекат, разрывая дистанцию с противником.

— Стоп! — Крикнул Норман, останавливая бой. — Да что с тобой сегодня, парень?! Ты, конечно, не мастер меча, но ведь и далеко не салага! С тобой ведь даже приятно пофехтовать бывает — а это что?! Как будто ты вчера меч первый раз увидел!

— Извини, Норман. Я не в форме. Пил позавчера, а потом дежурство сутки…

— Не пори чушь! — Оборвал мои оправдания инструктор. — Я полгода назад на день рождения старого друга тоже набрался как матрос после трёхмесячного рейса, и что? Ты изменённый, у тебя последствия опьянения через полчаса рассеялись без следа! — Вообще-то, через три минуты, но говорить об этом Норману я не стал. А тот продолжал меня распекать:

— А про дежурство вообще молчи — стоял же на посту, ни хрена не делал! Отдыхал, можно сказать! — Весьма спорное утверждение, но и тут я промолчал. — Никакой концентрации! Ты как будто не здесь, витаешь где-то… Слушай! — Тон Нормана сменился с раздражённо-сварливого на заинтересованно-участливый. — А может, ты влюбился? А что? С вами, юношами, такое бывает!

Похоже, решил поприкалываться надо мной для закрепления отповеди. Я, конечно, моложе него раза в три минимум, но юношей меня точно не назовёшь.

— Я не юноша, я киборг! — Буркнул я. — И я не влюбился, а, похоже, влип в неприятности!

— Рассказывай! — голос Нормана стал серьёзным.

Мы переместились любимое место Нормана — скамью у каменной стены арсенала, откуда открывался вид на весь тренировочный комплекс. И я рассказал… Всё, начиная с постоянных мелких стычек со стражей и раздражения на спасённую мной княжну, которая показалась мне мелкой пигалицей, до усаженного на задницу княжича Айлина Энсторского.

— Делааа! — Вздохнул Норман. — Ну, насчёт стражи, мне кажется, я знаю в чём дело! Ты же не гражданин Ньюхоума, и идентификационного номера гражданина у тебя, само собой, нет? — Я кивнул. — И представляешься при входе по форме «изменённый номер такой-то», а не «гражданин номер такой-то»? — Я снова кивнул. — Вот! Стража, в большинстве своём, нормальные ребята, особенно те, которых ещё армией называют. — Армии, в полном смысле этого слова, в этом мире давно не существует, и этим словом здесь по привычке зовутся немногочисленные специальные части сил правопорядка, которые работают в пустошах.

— И многие из них не против стать изменёнными, но получается это очень не у многих. — Продолжал Норман. — Тут и деньги — операция ведь недешёвая, а банки кредиты под такие дела без поручителей не дают: изменённые ведь тоже смертны, и нахрен банкам такие риски? Да и изменить получается далеко не всех, нужна предрасположенность. Только не думай, что ты весь такой уникальный! Избранный! Для изменения чаще всего подходят… иные… ущербные, проще говоря!

— Я и не думаю…

— Короче, когда ты представляешься стражникам, выглядит это так, будто ты козыряешь тем, что ты изменённый. Мол, смотрите, неудачники, я изменённый, а вы привратники на входе! — Я вспомнил, как недавно именно так и называл стражника, пренебрежительно: «привратник». И мне стало стыдно….

— Зачем вообще эта формальность? Охранная система и так сканирует входящего.

— Сканирует. В том числе и голос.

— И что делать?

— Возьми хорошего эля и жареного со специями мяса да сходи вечером на пост у ворот. Пить на службе стражникам, конечно, нельзя, но по кружке эля пропустить — не велик грех! Сделай так пару раз — и станешь для стражников своим парнем. Даже для тех, что на твоё угощение не попадут — слухами земля полнится. И общайся с ними как со своими — зачастую ведь одно дело делаем! А чтоб легче пошло, на первый раз Тарака с собой позови — он парень простой и в общении лёгкий

— Да, так и сделаю, — покивал я.

— А вот то, что ты княжичу по морде дал, и вправду пахнет неприятностями!

— Да не бил я его! Тем более по лицу… Толкнул только в грудь, и то после того, как он мне к горлу клинок приставил.

— Приставил и приставил — мог бы и потерпеть! Реальной угрозы для твоей жизни там не было.

— Да я же говорю — автоматически действовал!

— Это и плохо! Я тебе не раз говорил, что у тебя рефлексы работают быстрее, чем мозг! Будь внимательней! А вообще забавно вышло с этой путаницей в понятиях! Назвать княжича мужиком — это сильно! Как там в твоём мире говорится? Ну, ты мужик! Могёшь! — Веселился Норман. — Его, наверное, за всю жизнь так никто не оскорблял!

— Смешно, конечно, — подтвердил я без тени улыбки, — но вот что с ним теперь делать?

— Тебе? Ничего! Ты доложил руководству о случившемся?

— Нет.

— Болван, — вздохнул Норман. — Ладно, я сам расскажу кому надо, так лучше будет: я знаю, кто сможет замять конфликт — если не с княжичем, так хоть с самим князем. Чего ты так на меня вытаращился? Оскорбление члена семьи высшей аристократии — оскорбление всего рода! Ладно, топай к своим мозгоправам. Манекенов для отработки ударов у меня тут хватает, а на большее ты сегодня не годишься. Хотя, как по мне, так бабу тебе просто нужно! Да погорячее! Ты воин и живёшь с клинка — надо выпускать пар время от времени. Но к психологу и правда сходи обязательно, он не зря свой хлеб ест — человек знающий! Я бы и сам тебя к нему направил, если бы до меня этого не сделал Юджин.

***

Я постучал костяшками пальцев в дверь красного дерева.

— Входите, не заперто! — Раздался бодрый мужской голос в то же мгновение.

— Здравствуйте. Измененный 1764.3.2, я по направлению от Юджина, — отрекомендовался я, войдя в кабинет.

Седовласый тувлар со щеточкой усов под носом, по-видимому, хозяин кабинета, стоял вполоборота у окна.

— Добрый день, Искандер. Я ожидал вас, — он обещал письменный стол, выполненный, как и дверь, из красного дерева, и протянул мне для рукопожатия руку. — Иван Кортье.

Интересно, наверное, мы сейчас смотрелись со стороны: здоровенный амбал в броне из кожи и металла с немаленьким мечом за спиной пожимает руку сухопарому седовласому мужчине в деловом костюме и начищенных до блеска туфлях; причём амбал выглядит при этом крайне неуверенно.

Иван (с ударением на первую букву) сел за стол, указав рукой на стул, стоящий напротив:

— Присаживайтесь!

Я сел. Меч при этом пришлось отстегнуть и поставить рядом у стола. Иван, глядя на это, улыбнулся:

— Расслабитесь, Искандер! Мы всё ещё в здании корпорации, и вам здесь ничто не угрожает! — Голос у Ивана мягкий, приятный и успокаивающий, а тон дружелюбный, и я невольно улыбнулся ему в ответ.

— Перейдём на «ты», если вы не против? — Я кивнул, хотя, чтобы называть малознакомого солидного человека, который намного старше меня, на «ты», мне потребуется делать некоторое усилие над собой.

— Судя по той информации, что прислал мне Юджин, у тебя наблюдается повышенная раздражительность и вспышки немотивированной агрессии. Причём это происходит только в мирных условиях. В бою и во время рейдов по пустошам ты спокоен.

— Приблизительно так, — согласился я.

— Я могу часами расспрашивать тебя о твоей жизни как до изменения, так и после него, и не факт, что мы сегодня придём к результату. Нам ведь нужно найти причины проблемы и выработать способ её решения. Или я могу погрузить тебя в сон и просмотреть твою память и архив биометрических показателей, хранящийся в твоей симбиотической системе. Это гораздо эффективнее, но должен предупредить, что ты будешь полностью открыт для меня. На что-то я могу закрыть глаза, какие-нибудь мелкие правонарушения и прочее — все мы небезгрешны, но, если ты подрабатываешь наёмными убийствами или что-то в этом роде, я должен буду сообщить руководству корпорации. — Интересно, что руководству корпорации, а не правоохранительным органам! — Если ты откажешься от второго варианта, это не будет отражено ни в каких отчётах: дело врача и пациента — это их личное дело! — Вот в это верится с трудом! Ну да я вроде чист перед законом и отказываться от эффективных методов решения проблемы не собираюсь. И так уже поимел с неё неприятностей.

— Да я, кроме хищения конфет из бабушкиного буфета в детстве и разобранного на дрова забора турбазы в юности, ничего криминального за собой не помню.

— Дрова?! — Иван удивлённо поднял вверх брови.

— Да, забор был деревянный.

— Ограждение из дерева?! Недешёвая, видимо, была турбаза!

Я не стал объяснять Ивану тонкости ценообразования в своём мире и подытожил:

— В общем, я готов к пересмотру моей памяти и биометрических показателей.

— Это может занять несколько часов.

— До восьми вечера я совершенно свободен.

— Хорошо, думаю, этого времени будет достаточно. Ложись сюда, на кушетку, — Иван указал мне на кушетку возле стены. — Когда я начну, симбиотическая система выдаст тебе предупреждение об атаке — запрети ей вмешиваться.

«Зафиксирована ментальная атака! Начата программа противодействия…» — Заверещала «система».

«Отменить!» — прервал её я. — «Воздействие необходимо в лечебных целях и мной санкционированно!»

«И чего я с ней объясняюсь, как будто она может мне не подчиниться? Отменить и всё!» — Последняя мысль, которую я успел подумать прежде, чем провалился в сон.

И снился мне не рокот космодрома, и не ледяная синева, что не удивительно. И даже не трава у дома, а какая-то сумбурная череда, состоящая в основном из сцен насилия и женских прелестей. Хентай-калейдоскоп какой-то: вот Эйра, склонившаяся над приборами, и её очень аппетитная попа по центру; вот падающее тело бангора, разрубленного мной надвое; глубокое декольте официантки, склонившейся с подносом над моим столиком в ресторанчике «Восточный Полюс»; пара девиц на пробежке, ладные фигурки которых туго обтягивает тонкая ткань спортивных костюмов; вот от меня отлетает тело гончей, череп которой смят с одной стороны после удара баклером; а это моя первая девушка и мои неумелые попытки расстегнуть на её спине лифчик, её звонкий смех; вот очень симпатичная девушка-тувлар со смесью жалости, неуверенности и страха объясняет мне, что в их ресторане нет свободных мест, за еë спиной виден почти пустой зал с огромными панорамными окнами, а я завис, смотря то на её большую грудь, вздымающуюся под белой блузкой, то на чувственные полные губы, которые она нервно прикусывает в ожидании моей реакции.

И ещё больше жести: я опять бегу между усыпальницами мемориального комплекса, кровавая пелена перед глазами, кровь брызгами разлетается из-под ног, тут и там тела вурдалаков и шааров. Шаар наносит удар сверху. Я ухожу вправо, одновременно вгоняя клинок глубоко в глазницу вурдалака. Подныриваю под боковой удар шаара, продолжая движение, вспарываю ему брюхо. На землю валятся внутренности.

А это вообще сцена из просмотренного когда-то мной «жёсткого» порно. Несмотря на то, что я сплю, я осознаю себя — скорее всего, я вижу то, что просматривает Иван, и мне становится неудобно…

Эти образы иногда перемежались с теми, что я не видел, или просто моя память не сохранила воспоминания о них: ровная, как стол, пустыня, покрытая растрескавшейся красноватой глиной; белый потолок больничной палаты и боль во всём теле…

И вновь сцены боёв. Скольких же я убил за последние полгода? Даже людей больше двух десятков, а уж разнообразной агрессивной фауны и даже флоры так и вообще без счёта. Если хотя бы треть изменённых действует так же, как я, как мы ещё не перебили всех тварей в пустошах или хотя бы в окрестностях Ньюхоума? Но нет — меньше их не становится! И откуда они берутся?

Разбудил меня голос Ивана:

— Просыпайся, Искандер. Я закончил.

Проснулся я, как и всегда после изменения, мгновенно — без всяких раскачиваний, поворотов с боку на бок и прочих лишних движений, что обычно сопровождают переход от сна к яви. Просто вот я спал, а вот я встал. Как электрическая лампа накаливания — щёлкнул выключателем, и она сразу начала светить.

— Ну как, доктор, я буду жить? — Попытался пошутить я.

— Меня точно переживешь! — Заверил меня Иван. — Если, конечно не попадёшь в когти какой-нибудь особо сильной твари. Так что заранее могу пригласить тебя на свои похороны. Не обещаю, что будет весело, но кормить там будут очень вкусно! — Отшутился Иван. — Я ведь, знаешь, единственный психолог в роду — все остальные кондитеры. Кортье — славный род шоколатье.

— Не знал.

— Не пробовал шоколада Кортье?! — Ну да, точно! То-то мне фамилия показалась знакомой.

— Слышал, сейчас припоминаю. Но нет, не пробовал.

— Попробуй, рекомендую. Так! А что касается твоих дел… — Иван, чуть нахмурив брови, посмотрел в экран стоящего у него на столе ноутбука. А перехватив мой взгляд на такой привычный, но редко встречающийся в этом мире девайс, пояснил, улыбнувшись: — Да, я несколько старомоден. В общем, Искандер, у тебя всё в порядке! Не могу не отметить, что нечасто в наше время можно встретить настолько законопослушного человека. И что место, в котором ты пребывал до изменения, весьма и весьма интересное. — Понятно, что чужой мир, со стороны всегда кажется интересным. — Мои рекомендации: вам нужно больше отдыхать — прогулки, вечеринки с друзьями… Очень рекомендую… эм… завести отношения с женщиной, или хотя бы иногда обращаться за помощью профессиональных жриц любви…

Я усмехнулся:

— Этот же совет я получил, хоть и в несколько иной форме, от Нормана, инструктора по боевой подготовке, не далее как сегодня утром.

Иван кивнул:

— Да, я знаю Нормана! По-своему очень мудрый человек, к его советам стоит прислушиваться. Так… и ещё. В обязательном порядке скорректируй настройки блока нейромодуляции…

Чего скорректировать? Какого блока? Заметив моё удивление, Иван пояснил:

— Да, Юджин дал мне полный доступ к материалам твоего изменения. Я знаю, что в твоей симбиотической системе установлен новейший блок нейромодуляции, что позволяет тебе корректировать поведенческие реакции на те или иные внешние раздражители, ну да ты знаешь… В общем, меня очень настораживает случай, когда ты устроил, не побоюсь этого слова, бойню в мемориальном комплексе… Очень большой выплеск адреналина, норадреналина, ИЛП и глутамата, что не удивительно, так же серотонина и дофамина — что странно… В общем, настройки этого блока косвенно могли быть причиной твоего несколько неадекватного поведения в мирной жизни…

— Я впервые слышу о существовании у меня этого блока…

— Как так? — Опешил Иван.

— Как-то так… — Я растерянно пожал плечами.

— Хм! Тебе стоит поговорит об этом с Юджином. И чем скорее, тем лучше.

***

Первым моим порывом было пойти к Юджину и, если и не набить ему морду, то, по крайней мере, высказать всë, что о нём думаю! А думал я про него в тот момент очень нехорошее. Но по дороге я решил залезть в настройки этого злополучного блока нейромодуляции. Нет, ну это ж надо — утаить от меня информацию о таком! Ведь эта хрень способна не просто менять мою реакцию на какое-либо событие, так сказать, в частном случае, а сформировать реакцию на это событие вообще, то есть вмешиваться в формирование моих привычек, вкусов, взглядов на жизнь, в конце концов!

Ведь как оно всё работает, если описать примитивно: на каком-то N-ом углу вы попадаете в ДТП, в результате у вас возникает куча проблем, вы опаздываете на работу, мозг вырабатывает определённое количество сопутствующих стрессовых нейромедиаторов, и впоследствии этот угол вызывает у вас негативные эмоции, даже когда вы не вспоминаете о связанных с ним событиях — просто на подсознательном уровне.

А другой человек, попавший в то же ДТП, проблем особых не отгребает — у него выходной, он никуда не спешит, и вообще в дальнейшем день его проходит хорошо, даже можем представить, что в этом гипотетическом ДТП он знакомится со своей будущей девушкой. У него так же вырабатываются соответствующие нейромедиаторы, и тот же самый угол вызывает у него реакцию позитивную.

И не только в этом дело! Хотя я подозреваю, что блок нейромодуляции вмешивается в основном именно в эти моменты, но ведь и в целом нейромедиаторы вырабатываются в человеческом организме постоянно, и от их соотношения во многом зависит характер человека, темперамент и многие другие параметры: скорость обучения, например, не говоря уже о той же раздражительности.

И происходит это всё без моего ведома!

Умная «система» тут же отреагировала:

«Изменить настройки блока нейромодуляции? Осуществлять корректировку уровня нейромедиаторов только после запроса пользователя симбиотической системы?»

«Да»

«Принято»

И тут же:

«Зафиксировано резкое повышение уровня глутомата и ИЛП. Ситуация признана неопасной, вы находитесь в условно мирной зоне. В коррекции нет необходимости. Провести коррекцию?»

Так. Глутомат — это у нас возбудитель, который активно вырабатывается во время стресса… ИЛП — не помню, но сейчас я на взводе и успокоится не помешает…

«Провести коррекцию».

«Принято».

И тут меня отпустило … Раздражение и желание срочно что-то сделать прошли, как будто опустил голову на несколько секунд в прохладную воду. Мысли потекли спокойные и упорядоченные.

Вот зачем я сейчас иду к Юджину? Устроить ему разнос? Высказать ему, какой он нехороший человек, что не рассказал мне такой важной вещи обо мне же самом? Ага, истерику ещё закатить можно, ножкой топать, ручками махать. И что это мне даст? Специально он не сказал мне об этом блоке, преследуя какие-то свои цели, или просто забыл — великий учёный личность экстравагантная, да и рассказать обо мне ему нужно было очень много, вполне мог, как это с ним случается, увлечься объяснением чего-нибудь другого, например, самовосстанавливающейся колонией нанитов, как они их разработали, какие возможности это открывает для изменённых в частности и всего человечества в целом… Увлёкся и забыл про блок нейромодуляции.

А я ведь и раньше мог попросить все материалы по моему изменению и внимательно их изучить, вряд ли Юджин отказал бы мне в этой просьбе — ведь мало того, что дело касается непосредственно меня, так ещё и Юджин очень внимательно относится к делу познания человеком мира и себя самого как части этого мира. И, если у него есть время, всегда старается мне в этом помочь.

В любом случае, теперь-то все материалы у меня есть — Иван скинул мне всю информацию, и теперь мне следует всё просмотреть. Многого я, конечно, не пойму, но вот как раз уже с возникшими вопросами и стоит пойти к Юджину. И не чтобы устраивать ему сцены, а чтобы прояснить непонятные моменты.

Кроме того, время уже семь вечера, а на восемь у меня назначено рандеву с одной интересной особой…

Глава 11

Трактир Фейрина встретил меня привычной атмосферой безразличия: люди здесь веселятся, занимаются своими делами и никому ни до кого нет, по большей части, никакого дела. Это такое особое… доброжелательное безразличие: персонал и завсегдатаи трактира знают меня и знают, что я изменённый, но им всё равно; здесь неважно, кем ты являешься — изменённым, наёмником или торгашом. И это прекрасно! Оценить, как хорошо, когда к тебе относятся безразлично, я смог лишь оказавшись в шкуре изменённого, которому не рады в большинстве общественных мест.

Нет, заведений, в которые изменённых не пускают или стараются не пускать, не так много, но чувствовать на себе взгляды, в которых можно прочесть смесь отвращения и страха, — мало приятного. Как, например, в «Восточном Полюсе»: персонал вежлив и приветлив, как и с остальными клиентами, что неудивительно — у них работа такая, но вот другие посетители… Пару раз, когда я туда заходил, зал довольно популярного ресторанчика пустел как минимум наполовину — луди просто уходили, не желая оставаться в одном со мной помещении! А большинство тех, кто оставался, сверлили меня недобрыми взглядами, быстро пряча глаза, если взгляды эти пересекались с моим. В общем, обедать в такой обстановке — сомнительное удовольствие!

С Хлоей Энсторской мы договорились встретиться в трактире «Пьяный Василиск». Я с трудом представляю столь высокородную особу в подобном месте, но она сказала, что будет инкогнито и ей будет удобно встретиться здесь. Оглядев зал трактира, я не заметил никого похожего на искомую девушку и направился к барной стойке.

Когда я проходил мимо места, где совсем недавно произошёл конфликт с княжичем Энсторским, «система» выдала оповещение о повышении уровня стрессовых гормонов-нейромедиаторов в моём организме. Я хотел было убрать излишек ненужных мне сейчас веществ (не хватало ещё обзавестись устойчивой неприязнью к не в чём не повинному входу в трактир), но заботливый микрокомпьютер выдал следующее сообщение о том, что хранилище блока нейромодуляции заполнено на 97 процентов, и я решил оставить возможность коррекции своего состояния на случай более серьёзной ситуации.

Именно ограниченные размеры этого хранилища во многом и были причиной моего не совсем адекватного поведения в последнее время. Дело в том, что «система» считает все нейромедиаторы полезными — просто все в своё время (и тут трудно с ней не согласится), и излишки она отправляет для хранения, а когда хранилище заполняется более чем на 80 процентов, то начинает постепенно выводит их обратно в организм в мирной обстановке, например, за стенами Ньюхоума. Так было установлено в настройках по умолчанию. Почему бы не выводить эти излишки вместе с отходами жизнедеятельности, как я установил сейчас — ума не приложу! Но как было — так было, чего уж теперь негодовать. В общем, «система», накопив избыток стрессовых нейромедиаторов, что не удивительно при моей деятельности, начала скидывать их мне в мозг во время «мирной» жизни. На это наложились мои жизненные установки — и вот результат!

— О, Искандер! — улыбнулся мне смутно знакомый бармен. — Наконец и ты становишься нашим завсегдатаем. Что будешь пить?

Я кивнул бармену в знак приветствия и, присев на барный стул, погрузился в меню. Но сполна насладиться муками выбора мне не дал Фейрин:

— Приветствую, Искандер! Тебя ожидают в вип-апартаментах, — голос Фейрина был ровным и деловым, без какой-либо иронии или намёков на пикантность ситуации, несмотря на то, что меня ожидает молодая девушка, да ещё из знатного рода, да ещё и инкогнито… Но нет! Фейрин — профессиональный посредник, надо отдать ему должное, и всякого рода скользкими делами его не смутить. — Правая лестница, первая дверь налево. — Я молча кивнул и, отложив меню, направился по указанным координатам.

В коридоре на втором этаже было всего три двери — одна направо и две налево; оканчивался он ещё одной лестницей, ведущей, по-видимому, к чёрному ходу — удобная планировка, если встречу нужно провести тайно, например, когда заказчик хочет нанять группу наёмников для какого-либо щекотливого дела и остаться при этом незамеченным посторонними.

Княжна Хлоя ждала меня за столом, сервированным вином и лёгкими закусками. Когда я вошёл, она порывисто встала, нервным движением расправив подол серебряно-черного платья. В нашем мире такое платье можно было бы назвать старинным: пышная юбка до пола, корсет, глубокое декольте. Но здесь такие наряды не редкость, особенно у представителей аристократии. Хотя большая часть гражданского населения предпочитает привычную для моих глаз одежду.

— Добрый вечер, княжна, — я чуть склонил голову, обозначая поклон.

— Добрый вечер, Искандер, — ответила девушка и застыла у стола.

Воцарилось неловкое молчание. Я смотрел на княжну, она смотрела на меня, и оба, похоже, не знали толком, что делать дальше. Чтоб прервать затянувшуюся паузу, я предложил:

— Присядем?

— Да, конечно, — с явным облегчением выдохнула девушка. — Я немного смущаюсь, для меня такая ситуация внове…

Мы сели за стол, и я привычным движением снял из-за спины меч и поставил его рядом, оперев на стол. Княжна проводила этот жест диким взглядом. Чёрт! Это и в самом деле выглядит не очень вежливо, но что ещё с ним делать — сесть с длинным полуторным мечом за спиной на что-нибудь, кроме скамьи или табурета, просто нереально.

Ситуацию усугубило то, что я поставил меч под слишком крутым углом к столу… или наоборот, под слишком пологим… В общем, небольшой стол, рассчитанный максимум на две персоны и стоящий посреди комнаты, под весом меча поехал по полу, издавая душераздирающий скрежет. Постоянно забываю, что весит моё оружие как куль с сахаром!

— Простите… — сказал я, переставлял злополучный меч, оперев его на подлокотник своего кресла, на этот раз так, чтобы кресло никуда не поехало, даже если я встану. Княжна, наблюдая мои манипуляции с оружием, даже рот от удивления приоткрыла. И передо мной на миг вдруг снова предстала перепуганная девчонка вместо молодой, знатной и весьма привлекательной особы. И меня, что называется, отпустило, я успокоился.

— Я тоже смущаюсь, — признался я, хоть этого уже и не было. — Я не большой знаток этикета, никогда… не имел чести общаться со столь знатными особами… — И тут я понял, что минимум два раза всё же приходилось: собственно, конкретно с этой особой и с её родным братом. — Хотя нет, приходилось два раза… и оба не слишком удачно…

Знатная особа густо покраснела, и я предложил, указывая на откупоренную бутылку:

— Может вина?

— Да, спасибо, — закивала девушка, и, как только я налил, залпом осушила бокал.

Я тут же обновил и сам пригубил вина. Довольно крепкое.

«Вино красное. Креплёное. Производство: Виноградники Братьев Горцгаммер. Крепость 13,5 %» — подсказала «система».

Княжна тем временем отпила ещё вина, выдохнула и собралась с мыслями.

— В этикете о подобных встречах ничего не сказано! — с сожалением вздохнула княжна. — Я здесь с неофициальным визитом, да и вообще инкогнито. Так что… может оставим манеры и будем держаться по-простому?

— Хорошо, — кивнул я. — У вас ко мне какое-то дело?

— И ещё… если вам будет удобно… давайте перейдём на «ты».

— Да, конечно, — согласился я. — Давай.

— Я хотела извиниться и поблагодарить вас… тебя за спасение… — лицо девушки опять залила краска, и явно не от выпитого вина.

— Поблагодарить — всегда пожалуйста, мне было несложно, — улыбнулся я. — А извиниться… за что?

— Ну, тогда я вела себя ужасно… хамила… Я была очень напугана! Хоть это, конечно, меня не оправдывает… Но я ведь думала, что тебя прислали специально за мной!

— А что, собственно, там произошло? Как ты оказалась на старой станции переработки отходов?

— Я возвращалась в Ньюхоум. У нас есть поместье — «Красный Берег», там очень красиво. Я часто бываю там. Работаю… рисую! Так вот, я возвращалась из поместья и неподалёку от Ньюхоума на нас напали бандиты! Гвардейцы храбро сражались, но бандитов было много и… всё произошло так неожиданно. Никто не ожидал нападения так близко к городу…

«Олухи ваши гвардейцы!» — подумал я. Если на них напали совсем недалеко от Ньюхоума, надо было сразу сообщить о случившемся страже — связь даже в пустошах местами пробивается, а тут рядом совсем, и помощь подошла бы минут через пять — десять. А они вместо этого предпочли храбро убиться о каких-то голодранцев.

— Я, видя, что гвардейцев убивают одного за другим, убежала и решила спрятаться в здании старой станции, иначе меня поймали бы. А там эти жуткие войринги… Мне удалось залезть в этот шкаф и закрыться там. Мне было очень страшно…

А девчонка молодец! Как бы ей не было страшно, не растерялась! И от бандитов сбежала, и от войрингов спрятаться сумела. Умеет, значит, собраться в нужный момент. От молодой девушки из высшего общества скорее ожидаешь, что она впадёт в ступор и будет просто стоять и дикими глазами смотреть на происходящее вокруг.

— Я ждала, что меня будут искать, — продолжала княжна. — Но время всё шло, а помощи всё не было. Мне казалось, что я просидела в этом шкафу целую вечность! Я ведь даже не могла открыть его изнутри! А потом пришёл ты…

— Тебе не за что извиняться. Ты держалась молодцом!

— Это ещё не всё. Так глупо всё вышло… Я, конечно, рассказала отцу обо всём, что случилось. Его люди и городская стража до сих пор ведут следствие. Подозревают, что этих бандитов нанял граф Саммер, чтобы похитить меня.

Слышал об этом графе…

Графство Саммер — обширная территория, принадлежащая семье Саммер, — после катастрофы объявило о своём суверенитете и не присоединилось к Совету Выживших, как незатейливо назвали государство, образованное после катастрофы. Видимо, Саммеры решили, что в новом мире будет легче выживать на особицу, чем кормить тысячи беженцев — их земли пострадали от катастрофы гораздо меньше, чем многие другие, хоть и оказались отделены от других пригодных для жизни территорий обширной полосой пустошей с высоким фоном А.Т.-энергии.

Как показала история, решение было ошибочным. Обособившись от остального мира, без поддержки новых технологий, позволяющих выжить в новом мире, без обмена информацией об этом мире, графство Саммер быстро пришло в упадок и превратилось в рассадник разбойников, воров и прочего отребья.

— Отец хотел лично поблагодарить тебя за моё спасение и сказал Айлину (он у нас командует гвардейцами), чтобы те пригласили тебя.

— Пригасили? — я усмехнулся. — Больше было похоже на то, что они пришли меня арестовать.

— Да… Отец разобрался позже… То ли этот болван Айлин не смог объяснить, в качестве кого тебя приглашает отец, то ли сам не понял… Отец задал Айлину хорошую взбучку, а такое бывает очень редко — отец очень любит Айлина, этому придурку обычно всё сходит с рук! — княжна не забывала прикладываться к своему бокалу в процессе разговора и уже была хоть и не пьяна, но, что называется, изрядно подшофе и в выражениях не стеснялась. Да и своего младшего брата она, видимо, не очень-то жаловала. — Отец отчитал Айлина и сказал, что если тот не в состоянии донести своим подчинённым, что от них требуется, пусть сам отправляется за тобой. Таким злым я Айлина не видела с десяти лет, когда Гриндорн не взял его с собой на охоту на каменных скорнов, сказав Айлину, что он ещё маленький и это очень опасно.

О взбучке, заданной отцом своему младшему отпрыску, княжна вспоминала с явным удовольствием, но после резко погрустнела и продолжила:

— И вы с ним поссорились… Так глупо всё вышло… — она помолчала и, совсем понурившись, продолжила: — Для отца очень важна дворянская честь. Как бы он ни был тебе благодарен за моё спасение, ты теперь враг рода Энсторских. А Айлин вознамерился вызвать тебя на дуэль.

«И правда болван» — подумал я, но лишь вздохнул.

— Наставник Айлина, Камилл, отговаривает его, но тот упёрся как баран! А отец считает себя не вправе запретить дворянину защищать свою честь.

— А как твой отец отнесётся к тому, что Айлин погибнет, защищая свою честь?

— Будет мстить, хоть и неофициально, — пожала плечами девушка и, поняв, что сказала лишнего, добавила: — Отец очень любит Айлина…

«А месть исподтишка дворянской чести не противоречит!» — подумал я, но вновь удержал язык за зубами и вслух этого не сказал.

— Кроме того, мой младший брат хоть и редкостный придурок, но он хорошо владеет мечом.

Я грустно усмехнулся:

— Княжна…

— Хлоя… пожалуйста, — попросила меня девушка.

Я кивнул и продолжил:

— Хлоя, я изменённый третьей серии, то есть более совершенной модели, чем первой и второй. А даже с первой серией неизменённому человеку справится очень и очень непросто! — Тут я немного приукрасил: у обычного человека практически нет шансов выстоять против изменённого, даже первой серии, ведь слишком неравны сила, а главное — скорость. — У Айлина нет шансов, даже если я приду на дуэль голым и без оружия.

— Если ты убьёшь его, это только всё осложнит…

— А никак нельзя решить дело миром? Я могу признать, что был неправ… извиниться — с меня не убудет… Сказать, что больше так не буду!

Хлоя невесело усмехнулась и вздохнула, покачав головой:

— Тебя всё равно вынудят драться… тебе лучше уехать на какое-то время — Айлин успокоится, все уляжется.

— Это на сколько?

— Полгода — год… максимум два.

Я вздохнул — вот и Умник советовал мне уехать:

— Если бы это было так просто! На мне висит огромный долг перед корпорацией «Инсауро» за спасение моей жизни и за уникальную операцию по изменению. До тех пор, пока я его не выплачу, я часть корпорации и её собственность.

— Извини, — Хлоя поникла ещё больше, — я не смогу тебе сильно в этом помочь… Моя семья богата, но я лично…

— Да брось! Я не жалуюсь на жизнь и не прошу помощи. Это мои проблемы, и я справлюсь с ними со временем. Я просто объясняю, почему с отъездом могут возникнуть проблемы.

Княжна, тем не менее, совсем скисла — вот-вот и заплачет.

— Ладно! — махнул я рукой. — Я что-нибудь придумаю. — Моих проблем княжна всё равно не решит, и она в них не виновата, хоть невольно и послужила их началом, так что не стоит ей забивать ими голову. — Если меня начнут принуждать к дуэли, буду от них убегать!

— От кого? — недоумённо улыбнулась княжна.

— От… эм… принудителей! Я могу развить скорость больше 100 км в час и поддерживать её минут сорок. А если удачно подвернётся… например, фонтан, в котором я смогу искупаться… чтоб охладиться, то пробегаю с такой скоростью ещё столько же. Не догонят!

Хлоя весело рассмеялась, видимо, представив себе картину такого забега, и я поддержал её. Обстановка грусти и напряжения, созданные темой нашей беседы, развеялись без следа.

— А я думала, изменённые совсем другие… А ты совсем как обычный человек, — княжна хихикнула и добавила: — Только очень большой и в доспехах.

Я улыбнулся:

— У меня есть все те же органы… функции, что и у обычного человека, просто есть и дополнительные, в том числе и небоевые.

— Это какие, например? — Заинтересовалась Хлоя.

— Ну, в моей голове установлен микрокомпьютер, который постоянно отслеживает моё состояние, но, насколько я знаю, некоторые люди тоже пользуются подобными гаджетами.

— Да, как правило, в медицинских целях. А ещё?

— Меня не может стошнить, если только я сам не решу избавиться от содержимого желудка, — припомнил я свои первые дни работы на корпорацию «Инсауро».

— Это удобно! А ещё? — Хлоя улыбалась и явно находилась в приподнятом настроении. Впрочем, как и я сам.

— У меня не может быть незапланированных детей. То есть вообще могут, но… — Девушка покраснела и заулыбалась ещё сильней.

— Я понимаю о чём ты, — хихикнула Хлоя.

— А вообще, мы, изменённые, бываем очень разные… Как и люди!

— Давай выпьем за это! — Предложила княжна, поднимая свой бокал. Мы чокнулись в первый раз за вечер и выпили.

В выражении лица Хлои и интонации её голоса появились игривые нотки.

— Знаешь, Искандер, — княжна встала и, обойдя стол, подошла ко мне, — я хотела извиниться перед тобой и поблагодарить за спасение. И простых слов, я думаю, тут мало, — с этими словами она положила свои руки мне на плечи… ей даже не пришлось сильно наклоняться ко мне, такая она была миниатюрная. Мы начали целоваться, а потом она как-то незаметно оказалась у меня на коленях, причем лицом ко мне — поза оставляет мало простора для двоякого толкования и размышлений на тему того, какой будет благодарность княжны.

— Мне вот интересно… как снимаются эти доспехи? — проговорила Хлоя, чуть отстраняясь от меня. — С виду они такие…хм… цельные.

— Всё проще, чем ты думаешь, — ответил я, мысленно отдавая команду снять доспехи. Хитрые электромеханические замки открылись, и на колени Хлои с тихим звяканьем упала сползшая с моих плеч передняя часть брони, с виду сделанной из кожи с металлическими вставками.

— О, действительно просто!

— А мне всегда было интересно, насколько сложно снимать такое платье? — в свою очередь поинтересовался я. — И смогла бы ты сделать это самостоятельно?

— Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь! — рассмеялась девушка. — Смогла бы, хоть и не без труда, но мне было бы приятнее, если бы ты помог мне от него избавиться. В соседней комнате есть очень удобная кровать, пойдём, я расскажу тебе, как это надо делать.

Глава 12

Колющим удар мне в грудь я отвожу вправо и вверх, при этом слегка открываюсь слева и снизу и тут же получаю туда следующую атаку. Я готов к этому и с лёгкостью парирую, уводя корпус в права, и, с подшагом к противнику, сам провожу колющую атаку в грудь.

Я не рассчитываю на то, что эта атака пройдёт — провожу её без должного, в таких случаях, выпада — без него, если даже соперник не успеет заблокировать такой удар, ему будет достаточно просто отступить на шаг. Однако, мой удар не является полностью финтом — обычного человека, не защищенного тяжёлыми латами, он способен пробить насквозь.

Норман, как я и ожидал, блокирует мой удар и я, тут же, поворачиваю руку, скользя своим клинком по клинку Нормана, атакую его в левый бок. Норман уходит вправо, нанося удар в живот. Я ухожу в лево с поворотом корпуса и с полувольтом наношу размашистый силовой удар наискось сверху вниз. Блокировать такой удар нечего и думать и Норман вынужден отступить назад.

Скрежет и звон клинков. Не смотря на раннее утро наш поединок длится уже не первый час и у нас появляются зрители: трое Изменённых второй серии с бесстрастными лицами, истуканами замирают на краю тренировочной площадки; ещё двое Изменённых, глядя на нас оживлённо переговариваются и жестикулируют — явно первая серия.

Развивая успех, я наступаю проводя серию быстрых ударов: рубящий справа, слева; колющий в грудь. Норман без труда блокирует, но контратаковать не успевает и под моим натиском ему приходится отступать.

Перехватив свой полутороручный меч обеими руками, я наношу незатейливый размашистый удар сверху в голову — Норман не отступает, а просто уходит от моего удара влево и вперёд и, желая наказать меня, за столь топорную атаку, проводит колющий удар в голову. Я готов к этому — за время, которое я провёл в поединках с инструктором по боевой подготовки, я успел хорошо изучить его привычки. Отбиваю удар самым основанием своего клинка, почти гардой, выпустив при этом рукоять из правой руки и держа его только левой. И тут же, в глубоком выпаде, атакуя Нормана колющим в грудь.

Есть! Уловка сработала. Норман не успевает блокировать, пытается уклониться, и вместо колющего в грудь получает режущий в плечо, но всё же я его достал и это чистое очко в мою пользу. Будь у меня в руках мой боевой меч, Норман бы получил серьёзную травму, но к счастью я сражаюсь, хоть и не тренировочной болванкой, но и не гениальным творением металлургов корпорации «Инсауро». Это имитация моего привычного оружия, такой же тяжёлый и такой же длинный, но без просто волшебной проникающей способности моего меча.

Но удар всё же выходит хороший. На мгновение лицо Нормана искажается в гримасе боли и досады. Он отшатывается, и бросает быстрый взгляд на наших зрителей и переводит взгляд обратно на меня. Бой не остановлен, и мы продолжаем обмениваться ничего не значащими ударами, однако я понимаю, что нужно заканчивать — собравшиеся Изменённые, это ученики Нормана, и ему пора приниматься за свои обязанности инструктора. Как понимаю и то, что не стоит дискредитировать Нормана перед учениками, зарождая сомнения в его мастерстве.

Мы с Норманом смотрим друг, другу в глаза, а не как обычно чуть расфокусировано на всю фигуру противника в целом. Я указываю взглядом на наших зрителей и на мгновение закрываю глаза. Норман, еле заметно, кивает и обрушивается на меня целым градом ударов. Я суетливо парирую все кроме последнего и получаю сильный удар эфесом в лоб. Удар я пропускаю намеренно, чтоб Норман вышел из боя с хорошим лицом. Я отшатываюсь изображая ошеломление, (которого на самом деле нет — Норман больше обозначил удар, чем действительно ударил, но со стороны всё выглядело натурально) и Норман вскидывает вверх руку с мечом:

— Бой окончен! Неплохо, Искандер. — дальше Норман обращается к Изменённым, наблюдавшим за нами, а я отхожу к лавке, где любит сидеть Норман. — Как вы оцениваете то, что сейчас видели? Не плохо, верно? — Изменённые первой серии что-то одобрительно гудят, второй отвечают сдержанными кивками. — А ведь менее полугода назад я гонял этого салагу пинками по всей тренировочной площадке! Вот к таким результатом приводит упорная тренировка и совершенствование своего тела! То, что ваши тела изменены магией и усилены технологиями это не значит, что они не нуждаются в тренировке…

Норман проводил разъяснительную работу, а заодно и мотивационную накачку среди подчинённых, а я уселся на лавку и с удовольствием вытянул ноги. Сегодня я был «в ударе» — за весь тренировочный бой с Норманом пропустил лишь один удар, и то по касательной в предплечье, и даже сумел достать Нормана, а это не всякому удаётся.

Мои губы, сами собой растянулись в улыбке. Выражение довольства жизнью, и может быть даже счастья, сегодня, особенно часто поспешало мою, обычно хмурую, рожу. Вряд ли бурная ночь с красивой девушкой, даже после долгого воздержания, даже если учесть, что это не просто девушка, а целая княжна, могло так улучшить моё настроение. Как, хоть и маленькая победа над Норманом. Тем не менее, самочувствие, как моральное, так и физическое, сегодня просто прекрасное.

— Три круга по полосе препятствий и «уроднику», после тренировочные поединки. Бегом марш! — Скомандовал Норман Изменённым проходящим у него обучение и подошёл ко мне.

«Уродник» — это ещё одно испытание, на подобие полосы препятствий, только вместо всяческих ям заборов и брёвен, там стоят машины, изображающие всяческих монстров, как гуманоидных, так и не гуманоидных форм. Все модели действующие: они могут перемещаться по пяточку около метра вокруг себя и наносить удары, имеющимся у них тренировочным оружием, когтистыми лапами, или щупальцами. Модели можно атаковать в ответ, но только в строго определённые точки, после чего они замирают на несколько секунд, но смысл испытания заключается в том, чтобы пройти через них быстро и не получив не одного удара, а не в том, чтобы поразить все цели. И сделать это ой как не просто!

Двигаться, эмитирующие монстров, модели начинают лишь, когда к ним приближаешься, а в обычном своём состоянии они стоят замерев в разнообразных позах и очень напоминают скульптурную группу, изображающую толпу уродцев. Ну, и не любовь Изменённых, проходящих «курс молодого бойца», добавляет свою лепту в эмоциональный окрас названия испытания — по количеству тумаков, которые получает курсант за месяц обучения, с уродцами может разве что Норман посоперничать.

— Чего лыбишься? — сварливо поинтересовался Норман. Опускаясь на скамью рядом со мной.

— Настроение хорошее. — пожал я плечами.

— Хотя… имеешь право, — будто и не слыша моей реплики, продолжил Норман: — Ловка ты меня подловил, молодец! Начинаешь думать во время боя, а не на рефлексах отмахиваться. С тобой начинает быть интересно драться.

— А зачем же ты дрался раньше если тебе было не интересно? — усмехнулся я.

— Раньше мне было интересно, как твоему учителю, бестолочь! Наблюдать за твоим профессиональным ростом и всё такое… Да и материалов ты изначально был интересным: огромных размеров тувлар, да ещё и третья серия. Мне раньше только однажды попадались Изменённые третьей серии — девчонка, тоже тувлар и тоже иномирка. Ох и «дохлая» была девица, и не уклюжая, хоть с виду вся ладная такая, подтянутая. КМБ с горем пополам прошла и больше её не встречал.

— Бедная девочка. — покачал я головой, вспоминая воспитательные методы Нормана.

— За то псионические способности у неё ого-го! Так раз меня приложила в конце обучения, пришлось её в голову мечом бросить — рукоятью в лоб, а то мозги бы вскипятила, наверное.

— Видимо другая модификация.

— Наверно.

— Норман, а я и правда не плохо фехтую?

— Не плохо … относительно. — пожал плечами мой наставник. — Относительно городской стражи и большинства наёмников — отлично. Относительно аристократов — хорошо, уверенно. Если продолжишь в том же духе, и теорию подтянешь, через полгода, станешь мастером-мечником. Точнее стал бы если бы не был Изменённым.

Если бы не был Изменённым… Ну, это, как раз понятно — фехтование в этом мире что-то вроде спорта для дворянства и всяческих силовых структур, вроде стражников. А участье в соревнованиях боевых машин, коими являются Изменённые, это уже как-то не спортивно, ведь не изменённые люди будут в заведомо проигрышной ситуации. Можно было бы, конечно, устроить отдельный вид соревнований для Изменённых, но кому это надо — нас ведь не очень любят, да и слишком нас мало…

Не понятно другое: я, полноценно, занимаюсь фехтование мне более пяти месяцев, и Норман говорит, что ещё через полгода, если я налягу на теорию и не перестану столь же упорно практиковаться, я мог бы стать мастером меча, а в моих представлениях мастер меча это звание к которому идут годами, и не все при этом доходят. Да и Норман меня щадил во время поединка: в нескольких местах я заметил свои ошибки, которые могли привести меня к поражению, и Норман их заметил — не сомневаюсь, заметил, но пользоваться не стал.

Последние мысли я и озвучил Норману, на что он только усмехнулся:

— Искандер, ну вот, ты сам подумай — чем достигается мастерство в фехтовании?

— Практикой, ты не раз мне это повторял.

— Сколько часов мы можем практиковаться, то есть драться в учебных поединках — ведь это самая эффективная практика, мы, Изменённые?

— Ну, если дела не отвлекают… — я задумался, пытаясь прикинуть сколько мы могли бы фехтовать, если бы нас ничего не отвлекало. Но Норман сам ответил на свой вопрос:

— Во-во! Скорее надоело бы, чем мы выдохлись. А люди не изменённые, знаешь ли, такой выносливостью похвастаться не могут! Так что, за полгода, мечами мы тут позвенеть успели столько часов, сколько нормальные люди и за пять лет не наберут. Что же до твоих ошибок, ты же их заметил?

— Заметил. — кивнул я.

— Так зачем же тебя на них ловить? А то, что ты мне уступаешь в мастерстве, так ты не сравнивай: я ещё до войны стал гранд-мастером меча. До войны! Не то, что до Изменения! Самым молодым гранд-мастером, насколько мне известно. Мне тогда всего 25 лет было, где-то как тебе сейчас, салага!

— Мне сейчас 19, - поправил я, призадумавшись: сколько же Норману лет.

Норман хотел что-то сказать, но я, посчитав сколько ему лет перебил его:

— Погоди, Норман! Война длилась пять лет, и закончилась 50 лет назад, и до войны тебе было 25… Так тебе сейчас не менее 80-ти лет?!

— 82 вообще-то! Погоди, так тебе только 19? Я думал ты старше, молокосос! — удивлённо усмехнулся мой друг и наставник.

— А я думал ты моложе, старпёр! — отпарировал я.

— Вот хамло! Норман снова усмехнулся, даже, как мне показалось, одобрительно, словно моё хамство — это тоже результат его тренерской работы. — А что тебя вдруг так заинтересовало насколько хорошо ты фехтуешь? На дуэль что ли кого-нибудь вызвать хочешь? — Норман не преставал ухмыляться. — Так тебе оно не положено, вроде…

— Я не хочу, мне и правда не положено. За то меня хотят.

— Это какому ж придурку такое в голову прийти могло?

— Айлину Энсторскому.

Весёлое настроение Нормана, как ветром сдуло:

— Этому, пожалуй, что и могло… Слушай, Искандер, ты же понимаешь, что его нельзя убивать? По закону к тебе претензий быть не может, но…

— Я всё понимаю, Норман. Энсторские мне этого не простят, но может мне его просто побить? Смогу же я егог побить не убивая?

— Сможешь, конечно, но это не вариант — это позор для княжича. Так только хуже будет.

— Ну, дать ему себя ранить, потом вырубить?

— Позор ещё хуже! — покачал головой Норман, — Считай его победил раненый враг, так будто ты ему фору давал. Тебе надо бежать, парень! Когда дуэль?

— Да меня не вызывали на дуэль ещё…

— Тьфу! Балбес! Так чего ты мне голову морочишь?! С чего ты вообще взял, что Айлин тебя вызвать собирается?

— Информация из надёжного источника…

— Какова, нахрен, источника? Говори толком: кто тебе это сказал? С такими вещами не шутят.

Я вздохнул. Ну если «нахрен» и «говорить толком»… Хотя кому в этом мире мне ещё доверять, как не Норману.

— Его сестра.

— Княжна Хлоя Энсторская?

— Да. Помнишь, я рассказывал тебе о том, как случайно спас её? Ну вот, она решила встретиться со мной… вчера… и поблагодарить. — вспомнив о том, как страстно, да ещё и несколько раз, «благодарила» меня княжна Хлоя, я не смог сдержать улыбку.

— Ты что залез под юбку княжне Хлои Энсторской?! — Норман перешёл на яростный шёпот.

— Я этого не говорил! — сказал я. Но Норман продолжал буравить меня вопросительным взглядом и я продолжил: — Это сказал ты.

— Великий свет! — вздохнул Норман. — Надеюсь ты понимаешь, что если об этом узнают, тебе конец?

— Понимаю.

— Тебе бы потеряться куда-нибудь на время…

— Перебраться на другое место жительства, ты сам знаешь, для меня проблемотично, — пожал плечами я, — а перевестись куда-нибудь, или хотя бы… эм, убыть в длительную командировку, я вот, как раз, сегодня собираюсь попробовать.

— Пробуй, остолоп…

***

Да, убраться куда-нибудь из Ньюхоума было бы не плохо, а ещё лучше, убраться с пользой для дела. А дело у меня сейчас основное это выплатить долг перед «Инсауро», и наконец то стать полноценным свободным человеком… ну ладно, полноценным вольным Изменённым. Но удача, в этом деле, сегодня явно была не на моей стороне:

По дороге к Юджину, в коридоре, встретил, его помощницу Эйру, и та сказала мне, что зайти к Юджину я, конечно могу, но вот пообщаться с ним нормально мне не удастся — великий учёный с головой ушёл в работу и, по его словам, находится на пороге великого открытия! Да-да, опять на пороге великого открытья! Это с ним происходит регулярно, и в таком состоянии он, иногда поесть и в туалет сходить забывает, куда уж там до того, чтобы замечать каких-то там людей… Или Изменённых. Ну, и работы у него для меня сейчас нет. Эйра в курсе всех его дел — в этом вопросе ей можно полностью доверять.

В общем, я «развернул оглобли на 360» и пошёл к наивысшему руководству, Стиву Джонсу. Именно он руководил Измененными, находящимися на официальной службе в «Инсауро»» отделения Ньюхоума. Но и там меня постигла неудача: о переводе меня в другое отделение не может быть и речи — я работаю, в основном, на Юджина, я его авторское творение, и что-то вроде любимой игрушки, и отпускать меня на ПМЖ в другое место никто не станет. А мои проблемы с княжичем Энсторским, это, мои проблемы — корпорация сделала, что могла, для их решения, если конфликт «замять» не удалось, то он, Стив Джонс, что может поделать? Короче, надо «выкручиваться» самому.

Работы, связанной с длительными командировками, в «Инсауро» для меня так же не оказалось, вообще с работой затишье… За то, благодаря этому затишью, удалось взять отпуск за свой счёт, с учётом моих проблем с княжичем, мне его дали аж на три месяца, ео с условием хотя бы иногда выходить на связь с корпорацией, чтобы, в случаи чего, можно было меня из этого отпуска отозвать.

В общем, вечер снова застал меня в Пьяном Василиске — я и правда становлюсь тут завсегдатаем. Конечно, если я собираюсь скрываться от вызова на дуэль не логично «светиться» в местах где меня можно легко найти, но, имея нужные связи в городской страже, меня не проблема найти где угодно, пока я нахожусь в пределах Ньюхоума. Городская стража может отследить любого, находящегося в городе человека, по сигналу в местной локальной сети. Это что-то вроде пеленга по мобильному телефону, в нашем мире. А я, благодаря симбиотической системе, когда в городе, всегда в сети.

У Фейрина «вкусных» контрактов, подходящих к моей ситуации, не нашлось. Умника в Ньюхоуме не было — он где-то выполнял очередной контракт. Так что я, не найдя ничего лучшего, «подвязался» на сопровождение каравана с товарами к восточному форту.

Глава 13

Не перестаю удивляться, как причудливо переплелись в этом мире высокие технологии и вещи, которые я всегда считал преданиями старины глубокой. Наш караван, например, состоит из пяти повозок… Да, именно повозок, а не фур с тягачами или левитирующих самодвижущихся платформ, которые являются аналогом общественного транспорта в Ньюхоуме.

Повозка представляет из себя металлический ящик на четырёх колёсах, в передней части которого установлено сидение для возницы и две оглобли. За оглобли повозку тянет впряжённое в неё животное. То есть это вполне себе натуральная гужевая повозка. И, конечно, на фоне самодвижущихся платформ, глайдеров и автоматических дроидов выглядит это нелепо. Да что далеко ходить: рядом с повозкой иду я — киборг, вооружённый, кстати сказать, мечом и арбалетом. Абсурд!

Но если капнуть глубже, всё становится на свои места, и оказывается, что гужевой транспорт широко используется по двум причинам.

Во-первых, сложные машины вроде глайдеров и левитирующих платформ (кстати, именно леветирующих, ничего общего с судами на воздушной подушке у них нет, я узнавал, совершенно другой принцип действия) в условиях агрессивной среды, то есть высокого и переменчивого фона А.Т.-энергии, нуждаются в дополнительной защите. И защита эта перестраивается в зависимости от фона, а это значительно увеличивает и без того энергозатратный процесс, и чем быстрее она перестраивается, тем больше затраты энергии. Выходит, чтобы экономно передвигаться через поражённые катастрофой территории на глайдере, нужно делать это со скоростью не большей, чем та же гужевая повозка, но и так эксплуатация глайдера обойдётся дороже.

Здесь могли бы подойти машины вроде грузовиков, использовавшихся в нашем мире в середине двадцатого века, но тут вступает в силу вторая причина: в качестве тягловых животных в этом мире используют барраксов и костерогов, и у этих животных двойное назначение.

Барракс — всеядное животное, внешне и по некоторым повадкам напоминающее нашу земную гориллу, только чуть шире в плечах и весом от 600 кг до тонны. Барраксы — вечные спутники людей расы бангор, они всегда были довольно сообразительны и хорошо приручались, а с развитием технологий над их разумом поработали учёные, существенно усилив их интеллект. Бангоры использовали и используют этих животных вместо коней, то есть ездят на них верхом, но тут иногда возникают сложности: потаскать за собой повозку или подраться для барракса не проблема, а вот чтобы он тебя согласился у себя на спине катать — тут надо суметь с этим зверем договориться. Барраксы не разумны в полном смысле этого слова, но гораздо умнее наших собак. Длинная и густая шерсть является неплохой защитой. В атаке барракс использует, в основном, мощные передние лапы, но и пасть, в которую без проблем поместится голова человека, тоже не стоит сбрасывать со счетов. В общем, с этим зверем главное подружится, и тогда он и повозку для тебя потаскает, и довезёт на спине куда надо, и небольшую стайку гончих или парочку незадачливых разбойников передушит.

Костероги — это искусственно выведенные четвероногие животные с внешним скелетом, образующим настоящую костяную броню. Выглядят они как гибрид трицератопса и черепахи, очень выносливы, неприхотливы и живучи. Верхом на таком звере не поездишь, но можно установить на его спину что-то вроде кресла, я слышал, что так костерогов тоже используют. Впрочем, нечасто — костерог довольно медлителен.

С барраксами эти «костяные танки» образуют симбиоз, не обладая таким высоким интеллектом, они считают своих тягловых собратьев чем-то вроде части своего стада и в бою активно защищают их. Таким образом, у караванщиков есть и транспорт, и охрана: чтобы освободить животное от оглоблей, вознице достаточно дёрнуть за один рычаг — и зверь готов защищать его имущество. В общем, всё практично и рационально.

Но если у каравана есть такая охрана, спрашивается, зачем же тогда нужны наёмники? А для того, чтобы предотвратить неожиданное нападение. Например, прыгнувший из-за какого-нибудь камня скальный скхорн вполне может повредить повозку… или возничего. Ящер довольно глупый, чтобы решиться устроить засаду на цель, которая ему не по зубам, ведь если бы повозка была одна, у него были бы все шансы с ней справится, а то, что повозок больше и шансов нет (остальные его точно прикончат), этого он уже не понимает. Чтобы такого не случилось, вокруг повозок цепью, идут наемники. Повозок у нас пять, значит, наёмников должно быть двенадцать — по сторонам от каждой повозки, один во главе и один замыкающий.

Но нас девять. Трое у Диккея (командира этого наёмного отряда) выбыло: один заболел, двое напились, устроили дебош и сидят теперь в изоляторе, ожидая суда, который, скорее всего, приговорит их к общественным работам. И это перед самым выходом. Диккей срочно пытался найти людей, иначе ему грозили штрафные санкции от караванщиков и минус к репутации, но нужных людей как назло всё не находилось — и тут как раз удачно подвернулся я. Изменённый вполне может заменить впереди идущего и защитить первую повозку от неожиданных нападений справа и слева. Торговцы на такую замену согласились, и репутация Диккея, как и его кошелёк, не пострадают. А я получу оклад за троих наёмников и небольшую премию от отчаявшегося было Диккея.

Наш караван, состоящий из пяти повозок, идёт по маршруту Ньюхоум — Нижняя Шальтара — Восточный форт, и возвращается в Ньюхоум, в Шальтару уже не заходя. Один дневной переход до Шальтары, день там на торговлю; затем два дневных перехода до Восточного форта, день там на ту же торговлю; и три дневных перехода на обратный путь. Итого восемь дней, за которые я получу 35 тысяч — негусто, конечно, но и работа не должна быть тяжёлой.

До Шальтары мы добрались без всяких происшествий. Да их и не ожидалось: дорога до Нижней Шальтары пролегает по местности, называемой Зелёной равниной, — это обширная долина, густо поросшая сочной калерийской осокой, растением, даже зимой не теряющим свой насыщенный зелёный цвет. Эта трава даже под снегом остаётся зелёной, только более сухой становится.

Деревья в долине растут по одиночке и небольшими группами, но их очень немного, так что видимость — километр на километр, и любую опасность, передвигающуюся по поверхности земли или в воздухе, можно заметить загодя, а песчаных ящеров и червей Курманского тут нет. Песчаным ящерам нужен песок, в который они могут зарыться для засады или укрываясь от погодных неурядиц вроде холода и палящих солнечных лучей. А черви Курманского живут только в местах с очень высоким фоном А.Т.-энергии.

Да, Эдвард Курманский — это тот бедолага, кто первым повстречался с этими червями и выжил, чтоб об этом рассказать, потеряв, правда, при этом обе ноги выше колена, но при уровне местной медицины это не такая уж и проблема — лишь вопрос денег.

По Зелёной равнине бродят стада оленей-вилорогов и серых бизонов, сюда забредают охотящиеся на них стаи гончих, иногда под предводительством уробасов, но первые предпочитают убраться с дороги неспешно идущего каравана, а вторые нам не встретились, и путь до Шальтары показался лёгкой и приятной прогулкой.

Нижняя Шальтара — это крупная деревня у подножья Альвейских гор. Люди здесь выращивают ароху (фрукт наподобие наших персиков) и делают из неё очень недурственное вино. Тем и живут. Верхняя же Шальтара, находящаяся севернее в горах, — убогое поселение в три с половиной дома, бывал я в этой дыре однажды. Как и зачем там живут, или, скорее, выживают, люди — только богу ведомо. Или, как сказали бы здесь, «ведает один великий Свет».

Центром Нижней Шатьтары считается площадь у здания деревенской администрации. По разным сторонам этой площади находятся два трактира, держат их родные братья Джун и Гурт. Трактиры так и называются: «У Гурта» и «У Джуна». Мы остановились в трактире «У Джуна», впрочем, могли бы остановиться и «У Гурта», разницы абсолютно никакой — трактиры похожи друг на друга, словно зеркальные отражения, и даже стоят напротив. И толстые бородачи-братья Джуно и Гурт практически одинаковые, только один медно-рыжий, а другой соломенно-жёлтый.

Оба трактирщика словоохотливы и радушны, и оба поносят брата и его заведение на чём свет стоит. Мол, проходите, проходите гости дорогие, как славно, что вы зашли ко мне, а не к этому прохиндею Гурту (или Джуно — в зависимости от того, куда тебя привёл случай). Мол, и пиво-то у него кислое, и горничные неряхи, и специи в отбивные у него кладут неправильные. Вот у меня… Надо отметить, что у обоих братьев это основной маркетинговый ход, на самом же деле всё у них одинаково, как и их трактиры — и отбивные вкусные, и горничные вполне приличные, и пиво свежее.

Тут мне и подвернулась небольшая халтурка. Я при случае захаживал в Нижнюю Шальтару, и Джун, узнав меня, особенно обрадовался и заявил, что для меня есть работа. Завелся у них тут уробас, исполинских, по словам местных, размеров (а как же иначе — у страха глаза велики, обязательно исполинских размеров должен быть), бродит вокруг деревни, пугает жителей. Наверно, обустроил себе логово в какой-нибудь пещере в горах, и угрожает он теперь спокойствию мирной жизни, стервец! Не понятно только, чего он там жрёт в своих горах: пропал только один деревенский, а это для уробаса дневной рацион, не больше. Но местные этим вопросом не задаются, а я, если выслежу уробаса, узнаю.

Администрация готова заплатить за избавление деревни от этой напасти, торговцам для защиты товаров от посягательств каких-нибудь воришек вполне хватит наёмников, а я за день должен справиться с выслеживанием и ликвидацией уробаса — существо таких размеров не может не оставлять следов, так что, договорившись со своими нанимателями о том, что меня завтра не будет, я отправился в деревенскую администрацию договариваться насчёт цены вопроса.

Глава 14

Искать следы — занятие, в сущности, несложное: там примятая трава, там сбитый с камня мох, тут след когтистой лапы в грязи… Просто нужно быть внимательным и знать, на что внимание обращать. Ну и опыт в этом деле, чтобы подмечать следы автоматически. Выследить уробаса и подавно никаких проблем не составляет — следов этот двуногий зверь оставляет, как трактор, разворачивавшийся на детской площадке.

Быстро пробежавшись по местам, где уробаса видели местные, я без проблем нашёл его хоть и не слишком свежие, но отчётливые следы, по которым и вышел к логову.

Уробас действительно оказался довольно крупным, но в пределах нормы. На поиски я вышел с рассветом и застал тролеподобное существо за завтраком: уробас сидел на небольшом каменном пятачке перед входом в неглубокий скальный грот и обгладывал кость, на которой ещё оставалось немного мяса. Костями было завалено всё пространство перед входом в логово, а недалеко от ноги уробаса я заметил почти целый череп, так что стало понятно, чем здесь питается такой немаленький зверь — скальные скхорны. Эти ящеры охотятся на горных козлов, в основном, но не обладают большой прытью, а лишь могут делать резкие рывки и хорошо маскироваться, так что охотятся они из засады, и противопоставить уробасу им нечего. Вот только долго на такой диете уробас-одиночка не протянет: скальные скхорны не многочисленны, а ест уробас много, так что вскоре он перебьёт всех ящеров в округе, или же они научатся прятаться от него, а за горными козлами ему точно не угнаться. Так что скоро он начнет охотиться на жителей Шальтары, и я появился здесь очень вовремя.

Понять, что я приближаюсь к цели, было несложно: сначала я почуял смрад от разлагающихся костей, а потом и звуки трапезы уробаса услышал, потому начал двигаться осторожнее. Зверь меня не заметил, но вёл он себя довольно настороженно: зыркал по сторонам и негромко недовольно ворчал — видимо, понимал, что столь скудный рацион в виде немного подтухшего мяса и костей его не насытит, и прикидывал, что бы ещё сожрать.

В общем, зверь насторожен, хоть и не перестает жевать, и стремительная атака в лоб, что прошла с прошлым уробасам, скорее всего не удастся: ему ведь достаточно немного поднять руки, которые и так сейчас находятся на уровне морды, и с первого удара я его не убью. А потом он выставит щит, и разматывать его я буду долго и упорно. Нет, такой хоккей нам не нужен!

Я поднял из-под ног булыжник в три моих кулака размером и с силой швырнул его в чахлые кусты, растущие справа от логова. Затрещали ветки, посыпались мелкие камешки, и уробас с утробным рыком повернул голову в ту сторону. Взяв разбег в три шага, я прыгнул, целясь в нависающий над входом в грот козырёк — уробас ещё раз растерянно рыкнул и развернул голову в то место, с которого я прыгал. В полёте выхватив из-за спины меч, я оттолкнулся ногой от козырька и обрушился на затылок уробаса.

Зверь рухнул навзничь, не издав больше ни звука, — дело сделано. Да я прям, настоящий принц Персии! Правда, если бы парень из легендарной серии игр весил столько же, сколько вешу я, с трюками из паркура у него бы ничего не получилось: какие-нибудь деревянные ставни или флаги, по которым скользил этот персонаж, не выдержали бы веса в два центнера. Ну и ещё я сильнее и быстрее… Да и врагов персонажа игры я бы как цыплят голыми руками передушил, не вспотев. А это приятно иногда — чувствовать себя совершенной машиной смерти! Но надо проверить тело уробаса на предмет трофеев и возвращаться в Шальтару за наградой.

***

Жизнь внутри стен немногочисленных городов и за их пределами разительно отличается. И там, и здесь наличествует диковатая смесь раннего средневековья и высоких технологий; и там, и здесь можно встретить облачённого в доспехи человека с мечом и щитом, увлеченно копающегося в каком-нибудь гаджете вроде смартфона или планшета. Но вот уровень жизни населения и, как следствие, количество этих высокотехнологичных вкраплений резко отличается: в Ньюхоуме, реши я пообедать в каком-либо ресторане, деньги с моего электронного счёта спишутся, как только я сделаю заказ, да и заказ этот сделать, как и проверить наличие свободных столиков, я могу ещё по дороге в этот ресторан через местную инфосеть; а в Шальтаре мне выдают награду за ликвидацию опасного монстра в виде кожаного кошеля, набитого монетами. Контрасты…

Да и караван наш, будь мы в нормальном средневековье, вёз бы, наверное, в удалённые поселения какие-нибудь изделия городских ремесленников вроде оружия, инструментов, а обратно сельскохозяйственную продукцию: муку, мясо, молоко. Здесь же дела обстоят почти что наоборот.

Почти всю подземную часть Ньюхоума и немалые площади на поверхности занимает биостанция. На ней в теплицах выращивают особо капризные культуры вроде синего остролиста (популярной специи, которую добавляют во многие блюда из мяса) и производят биомассу, из которой в пищевых синтезаторах посредством всё той же пресловутой А.Т.-энергии получают практически любую пищу. По составу и вкусу синтезированная еда практически не отличима от натуральной. Таким образом, в продовольствии Ньюхоум не нуждается, напротив, некоторое количество еды, в основном, приправы и специи, мы везём в Шальтару и Восточный форт.

Но синтез качественной пищи — процесс весьма энергоёмкий, и требуется в нём всё та же А.Т.-энергия (как и во многих других производствах — где-то больше, где-то меньше,) а переход энергии в эту форму связан с определёнными трудностями, и самый эффективный способ получения А.Т.-энергии — это зарядка накопителей от естественного фона земли. Но фон этот должен быть довольно высок, что после катастрофы нередкость, и достаточно ровен — без резких повышений и снижений, и эти два фактора вместе встречаются довольно редко.

В Западном Пределе (земли, столицей которых является Ньюхоум) таких места два — Восточный и Северный форты. Оба форта являются станциями по зарядке накопителей А.Т.-энергии, но вид имеют небольших, но хорошо укреплённых крепостей, ведь чем выше у местности фон А.Т.-энергии, тем опаснее и разнообразнее встречаются на ней твари.

Основной груз нашего каравана — это, как я уже говорил, продовольствие для Восточного форта и разряженные накопители. Оттуда же мы везём накопители заряженные, и этот груз представляет собой немалую ценность — стоит остерегаться, что кто-нибудь попробует его отобрать.

Впрочем, разбойники, способные ограбить караван, непроходимыми идиотами отнюдь не являются, зная, что караван усилен изменённым, вряд ли рискнут связываться: я, конечно, не являюсь ультимативным доводом в любом боестолкновении, но отряд нападающих придётся ощутимо усиливать и без потерь точно не обойдётся — кого-нибудь зарезать точно успею, и, скорее всего, не одного. Вот оно им надо, если обычно изменённые в сопровождении таких караванов не участвуют?

Тем не менее, после выхода из Нижней Шальтары ухо я держал востро. Далее наш путь пролегал через глубокое ущелье, что насквозь прорезало Айлейские горы, а после ещё немного по пустоши Грейворн (обширной пустыне, иногда переходящей в чахлую степь, что отделяет Западный Предел от Центральных земель) — места опасные. К счастью, никаких неприятностей в дороге не приключилось. Ну, или почти никаких…

Когда мы проходили по ущелью в Альвейских горах, наёмника, что шёл справа от второй по счёту повозки, атаковал крупный скальный скхорн, притаившийся меж больших валунов у дороги. Ящер сграбастал внушительными челюстями парня поперёк туловища — оно, надо отметить, почти полностью уместилось в пасти твари, — и принялся жевать. Наёмник истошно заорал.

Случившегося мне никто бы в вину не поставил — замаскировавшегося в камнях скального скхорна почти невозможно заметить, пока он сам себя не выдаст, — но я все же почувствовал укол вины, ведь прохлопал же опасность. Я всё же впередиидущий и должен замечать возможные неприятности. И я тут же решил исправить оплошность: выхватив левой рукой меч, я подскочил к скхорну и глубоко всадил клинок в его правый глаз. Ящер вздрогнул и обмяк. Убрав меч на место, я левой рукой поднял верхнюю челюсть скхорна, а правой за шкирку вытащил из пасти всё ещё орущего наёмника.

Голосил парень, к счастью, по большей части не от боли, а от страха — зубы скхорна не пробили латные пластины доспеха, в котором ходил наёмник, разве что синяки оставили. В остальном же путешествие прошло спокойно. Неприятности поджидали меня внутри городских стен.

Ещё на подходе к городу, как только «система» установила связь с инфосетью Ньюхоума, я получил сообщение от Умника. В нём говорилось, что у него есть для меня работа. Связавшись с Умником и получив подтверждение, что предложение всё ещё в силе, договорился о встрече с приятелем в «Пьяном Василиске». Вот по дороге к нему на меня и напали.

Перекрёсток двух ничем не примечательных улочек, к которому я шёл, и в дневное время не отличался особым оживлением, а сейчас, с наступлением темноты, и вовсе был безлюден. Как оказалось, безлюден лишь на первый взгляд: из-за углов зданий справа и слева от меняя показались два человека. Один швырнул мне под ноги нечто продолговатое, другой начал поднимать арбалет. Я не стал выяснять, что именно упало мне под ноги (вряд ли кошелёк с деньгами или фляжка с вином), как и дожидаться, пока второй поднимет своё оружие.

Сильно оттолкнувшись ногами от булыжников дороги, я прыгнул на человека с арбалетом, схватив его за грудки и впечатав в стену. Сзади негромко хлопнуло — видимо, продолговатый предмет, что метнули мне под ноги, оказался какой-то разновидностью гранаты.

На другой стороне перекрёстка показался третий нападавший, вооружённый бласт-ружьём. Он выстрелил. Я не стал уклоняться от выстрела, а просто швырнул навстречу заряду А.Т.-энергии первого нападающего и, оттолкнувшись ногой от стены, прыгнул следом, выхватывая на ходу меч. Тело, встретившее заряд из бласт-ружья, мелко затряслось, падая на мостовую, — один готов.

Меч я выхватил на рефлексах, автоматически — стрелка я думал взять живьём и рассчитывал хорошо наподдать налётчику ногой и оглушить. Но тот успел попятиться так, что ногой я до него не доставал, и направить на меня своё оружие. Я не стал с ним возиться, ведь за спиной ещё метатель гранат, а просто коротким тычком вогнал ему клинок под подбородок. Чуть перестарался, и кончик клинка, пробив череп, показался из макушки нападающего — смерть мгновенная и без мучений. Второй готов, надо взять живым третьего — расспросить, чего это они, злодеи, на хорошего и почти беззащитного человека напасть решили. И ведь ждали, похоже, именно меня!

Последний нападавший и не думал продолжать бой: подвывая (видимо, от страха — вряд ли это у него такой боевой клич), он во все лопатки улепётывал прочь, и я успел увидеть его только в последний момент, когда он уже сворачивал за угол. Проворный какой! А ведь улепётывай он молча, у него, пожалуй, были бы шансы сбежать. Небольшие, впрочем — на этих тихих ночных улочках бегучего человека я за километр услышу. Я рванул следом.

Раздалось гулкое БАМ, затем грохот падающего тела и почти сразу звук ещё одного удара и тихий хрип. Я завернул за угол. Вот и третий готов! Ну что за неудачник?! Это ж надо было впечататься в фонарный столб (видимо, беглец решил оглянуться и посмотреть, как далеко находиться погоня) и упасть, попав затылком на кованую ограду клумбы с цветами. Я думал, такое только в дешёвых сериалах бывает! Не везёт что-то мне последнее время с пленниками.

Быстро обыскав тела, я нашёл ещё одну шоковую гранату — а именно её мне и кинули под ноги, — и никаких намёков на то, кто мог быть заказчиком этой… не то попытки убийства, не то акции устрашения. Впрочем, догадки по этому поводу у меня имелись, а в том, что это не случайные грабители, сомневаться не приходится: шоковая граната — вещь дорогая и не имеющая хождения в свободной продаже, у случайных головорезов её просто не могло быть.

Ну что ж, недоброжелатели с недавних пор у меня имеются! Прихватив гранату, я поспешил на встречу к Умнику.

Глава 15

— Привет, Умник! — сказал я, подсаживаясь за столик ожидающего меня квейтрина. — Как тут эль нынче, не испортился?

— Сам проверь, — предложил Умник, подвигая ко мне одну из двух стоящих на столе литровых кружек. — Как прошёл контракт?

— Нормально, — отвечаю я, сделав пару хороших глотков. — Давай к делу. А то я только час назад в город вернулся, и мне уже не терпится вернуться в пустоши.

На лице Умника появилась присущая ему ироническая улыбка.

— Позволь поинтересоваться, друг мой, что вызвало у тебя такой приступ рурализации? — витийствует Умник.

— Как я уже сказал, я только час назад добрался до Ньюхоума, и меня уже попытались убить.

— Вот как?

— Да, трое из-за угла… безлюдная улочка… без объявления войны.

— Совсем бандиты распоясались! И это в среднем поясе Ньюхоума! — Умник покачал головой. — Они что, были настолько пьяны, что не смогли отличить здоровенного вооруженного тувлара от толстого торговца?

— Они не были пьяны, насколько я заметил. И ждали, похоже, именно меня. Больше скажу: будь я чуть медленней, и у них бы появились все шансы на успех: им удалось где-то разжиться бласт-ружьём и шоковыми гранатами, ну и по мелочи «холодняк» всякий.

— Да, на уличных налётчиков не похоже… Живым взять никого не догадался?

— Хотел, но не повезло: последний решил дать дёру и нелепо убился — упал и затылком на ограду клумбы.

— Да, бывает… Но ты не выглядишь особо взволнованным — знаешь, откуда ветер дует?

— Да, есть все основания полагать, что это от семьи Энсторских. Просто больше неоткуда — живых недоброжелателей у меня больше нет.

— Ну что ж, известный и понятный враг — это уже не так страшно.

— Ага, непонятно только, что с ним делать, — хмыкнул я. — Ладно, Умник, давай к делу.

— К делу… — Умник немного помолчал, собираясь с мыслями. — Искандер, как у тебя дела с религией и моралью?

Тут пришло время задуматься мне.

— Что касается религии — я не слишком религиозен, мягко говоря. С моралью дела обстоят немногим сложнее: я не делаю дерьма другим без веских на то причин, и не спускаю дерьма по отношению к себе.

— Ну это у большинства людей так — по крайней мере, на словах. А если конкретнее? На каких-нибудь примерах жизненных ситуаций. Я не ради праздного любопытства интересуюсь — это напрямую касается дела.

— Хм… — я вновь задумался, что же за дело хочет предложить мне Умник, видимо, оно и впрямь скользкое. — Проведя ночь с девицей, не считаю себя чем-то ей обязанным, если ничего ей не обещал — любви там до гроба или жениться… — Умник с улыбкой кивнул. — Если я что-то пообещал, не скажу, что слово моё тверже камня, но я постараюсь это обещание выполнить.

— Так, хорошо! Продолжай.

— Что ещё… Съесть разумное существо… не знаю… смог бы, наверное, при крайней необходимости.

— Ну, без этого, я думаю, обойдёмся, — усмехнулся Умник и спросил уже серьёзно: — А убить человека… смог бы?

— Что за вопрос? — я вернул квейтрину усмешку — И мне, и тебе по роду деятельности приходилось это делать, и не раз.

— Я не про убийство в открытом бою, защищаясь или защищая … скажем, собственность нанимателя. А убийство с целью хищения чего-либо или просто ликвидации неугодного человека?

— Ну, тут многое зависит от обстоятельств: насколько мне симпатичен или не симпатичен человек, и немаловажно, — я криво ухмыльнулся, — какова цена вопроса.

— Хорошо… — Умник задумчиво покивал, а потом предложил, поднимаясь из-за стола: — Искандер, пойдём прогуляемся немного.

— Что, уже идём кого-нибудь мочить и грабить? — усмехнулся я.

— Нет, что ты, скорее уж наивных девиц совращать!

***

Ньюхоум делится на три неравные части, пояса, как обычно называют их местные: самый небольшой, верхний пояс, где расположены особняки самых знатных дворян, здание правительства и храм Света; средний пояс, самый большой, — это основная часть города со всеми магазинами, ресторанами, ремесленными и жилыми кварталами; и нижний пояс у самой стены — это трущобы, гетто, здесь живут люди с самым низким уровнем гражданства и вовсе его лишившиеся, но не потерявшие право жить в Ньюхоуме.

Тут ведь дела обстоят так: если человеку посчастливилось получить гражданство в Ньюхоуме, оно у него, как бы сказать… нейтральное. Далее его можно улучшить, показав свою добропорядочность и полезность для города, или же, напротив, ухудшить, совершив обратные действия.

В социально-юридической системе Ньюхоума вообще чёрт ногу сломит; вот, например, я не являюсь гражданином Ньюхоума, и мои права урезаны — есть, скажем, места, которые мне посещать запрещено, бесплатный минимум медицины мне недоступен, но жить я могу где угодно (насколько средства позволят) — моё право на жительство это позволяет. А человеку с низким уровнем гражданства доступен минимальный соц. пакет, куда входит и бесплатная медицина, хоть и в урезанном объёме, но жить он может только в нижнем поясе. В общем, в нижнем поясе, как и положено гетто, полно всякого отребья и криминальных элементов.

И Умник повёл меня не по уютным освящённым улочкам среднего пояса, а как раз в нижний. И дорогу при этом он выбрал, мягко говоря, странную…

— Умник, там стена…. — недоумённо проговорил я, видя, что мой товарищ обогнул трактир и направляется прямо к стене, разделяющий средний и нижний пояса.

— Меня радует твоя наблюдательность, но это, право слово, такие мелочи! — ну, мелочи так мелочи, я решил не спорить и просто пошёл вслед за квейтрином.

В камнях стены обнаружились несколько выбоин, небольших, но вполне достаточных, чтобы зацепиться пальцами или встать носком сапога. По ним Умник взобрался до половины стены, а после просто подпрыгнул, зацепился за край и, подтянувшись, легко перемахнул на ту сторону. Я последовал за ним.

— Не то чтоб у нас сейчас была какая-нибудь тайная операция, — сказал Умник, когда я оказался рядом с ним с другой стороны стены. — Просто внутри города кое-где есть такие проходы, доступные, по большей части, изменённым. И я думаю, тебе не помешает о них знать. Есть пара таких неофициальных проходов и через внешнюю стену. Мы сейчас прогуляемся к одному из них, и по дороге я расскажу тебе о деле, которое собираюсь предложить. Кроме того, знаешь ли, и у стен есть уши, а в гетто, если кто-нибудь и услышит наш разговор, болтать не станет — народ тут пуганый

Мы двинулись сквозь сумрак трущоб: уличное освещение тут присутствовало только в виде редких тусклых фонарей над входами в сомнительные заведения, и фонари эти не разгоняли темноту, а скорее усиливали — мрак за границами небольших редких пятен света, казалось, стоял стеной.

— Дело, которое я хочу предложить, — продолжал Умник, — как ты, наверное, уже догадался, не совсем законное…Точнее, совсем не законное, но платят за него очень неплохо. Через два дня из Ньюхоума к Северному форту скрытно выдвинется небольшая группа — наш объект в сопровождении двух охранников. Какой дорогой они пойдут — неизвестно. У них будет с собой флэшка с некой информацией. Эта флэшка и есть твоя, Искандер, цель. Навстречу этой группе из графства Саммер выдвинутся покупатели этой флэшки. Их нужно ликвидировать — это моя цель. Сделка у них тайная, и, скорее всего, на руку они тоже не чисты — так что совесть меня не мучает.

— Почему не накрыть обе группы разом в месте встречи?

— Место встречи на территории Северного форта — могут быть проблемы с его гарнизоном.

— Понимаю.

— Ты, я так понял, в деле?

— Цена вопроса?

— По 250 тысяч на нос.

— Неплохо! Да, предварительно, я в деле. А откуда такая хорошая сумма? Дело не кажется сложным.

— Бездна кроется в деталях! — пожав плечами, ответил умник местной поговоркой. — Мы не должны оставлять следов — заказчик не хочет, чтоб кто-нибудь знал о его интересе к этой флэшке. Ну да и нам светиться в этом деле не выгодно. Покупатели из графства, скорее всего, пойдут сильной группой — им всё же через Кристальный хребет переходить, сам понимаешь, место не самое приятное. А перебить эту группу надо так, чтоб они не успели меня заметить, либо полностью утилизировать тела — работёнка предстоит грязная, но я справлюсь — не впервой.

Ну да, если тела или даже их фрагменты найдут, на них может обнаружиться скрытая записывающая аппаратура: местные технологии позволяют сделать видеокамеру с нормальным разрешением размером меньше пуговицы, и многие такими пользуются… Я, например, записываю всё со мной происходящее, просто так — на всякий случай. И записи эти не раз помогали мне отделаться от долгих объяснений и расследований.

— У тебя сложности иного рода, — продолжал Умник. — Один из сопровождения продавца, Рамино, вот тебе ссылка на его профиль, — «система» тренькнула, сообщая о получении сообщения от контакта из списка друзей. — Он информатор заказчика — и он должен остаться жив и, желательно, не сильно пострадать. При этом он не должен тебя видеть — у него есть девайс, считывающий сигналы с сетчатки глаза. Что-то наподобие того, что есть у нас, изменённых. Кроме того, Рамино нужно обеспечить алиби на случай расследования. Как это сделать — на твоё усмотрение.

— Продавца и второго охранника нужно убить? — Уточнил я. Не зря же выделено именно то, что должен остаться жив Рамино.

— Никаких особых пожеланий на этот счет не поступало. В общем, тоже на твоё усмотрение.

— Ясно… — задумчиво кивнул я.

— А теперь кое-что на сладкое! — Объявил Умник. — Предлагаю обеспечить алиби нам. Если всё пойдет по плану, оно нам, скорее всего, не потребуется, но и лишним не будет. Тебе так уж точно!

— Заинтересовал, — я вопросительно поднял бровь.

За разговором мы добрались до внешней стены города. Здесь, в гетто, строения стояли вплотную к ней. Умник ткнул пальцем в крышу одноэтажного дома, выглядящего довольно прилично на фоне местных халуп — несмотря на ночь, зрение изменённого позволило мне рассмотреть пару выбоин в камнях стены, расположенных метром выше правого ската крыши. Ещё в полутора метрах от выбоин раствор, скрепляющий каменные блоки стены, выкрошился, образовав широкую трещину. Следом имелся неровно уложенный каменный блок, выдающийся из стены сантиметров на пять. Понятно — это и есть начало «неофициального» выхода из города.

Я кивнул Умнику, и мы продолжили прогулку и беседу:

— Я на днях завершил один, хочу отметить, вполне официальный контракт, — сказал Умник. — Ты тоже только сегодня получил деньги за сопровождение каравана, — я кивнул. — Так почему бы нам не расслабиться и не загудеть недельку другую по разным злачным местам, прихватив… к примеру, нашего общего друга Тарака?

— Заманчивое предложение! Но я пока с долгами не рассчитаюсь, в загулы не ухожу, — я усмехнулся. — Но это, как я понимаю, версия для возможного следствия?

— Именно, — согласился Умник.

— Но ведь стража может отследить местоположение любого находящегося в пределах досягаемости городской сети?

— Вот именно, что в сети! Сейчас мы сходим к одному местному умельцу, который добавит в наши «электронные мозги» одну полезную прошивку, при активации которой сеть нас видеть перестанет.

— Полезная штука… — сказал я, прикидывая, что такая прошивка вполне могла бы частично решить и мою проблему с Энсторскими. Если, конечно, сегодняшний налёт их рук дело.

— Полезная! Но, — Умник скривился, — совершенно незаконная. Попасться с ней — значит огрести проблем со стражей.

— Жаль… — вздохнул я. — Но как эта приблуда поможет нам с алиби?

— Одна — никак. Но в паре с ней мы обзаведёмся ещё одной, как ты выразился, приблудой, которая заменит идентификационные номера пары девочек из хорошо знакомого мне борделя на наши… — Умник вздохнул: — Слушай, Искандер, давай я расскажу весь план по порядку — так проще будет.

— Давай, — пожал я плечами.

— Мы завтра, с тобой и Тараком, послоняемся по городу, изображая людей, довольных жизнью. Походим по кабакам, засветимся перед городской стражей, заодно и твоё с ними недопонимание, разрешим. А потом отправимся в бордель «Чёрная роза» — у моей семьи с их держателями очень хорошие отношения. Покувыркаемся там с девочками… Ты, надеюсь, не против? — я помотал головой. — А потом перекинем им свои номера, а сами уйдём в тень и отправимся на дело. Тарак ещё день поторчит в борделе для порядка, а после отправится по своим делам. Но при любом удобном случае будет рассказывать, какие мы с тобой любители погулять с девочками, мол, ему столько нахрен не надо. Ну и прикроет всю эту авантюру в случае чего — он вообще-то не так прост, как кажется.

— А почему, кстати, ты его не подписал на этот контракт, а предложил его мне? Вы ведь с Тараком практически не разлей вода, насколько я знаю….

— Да ему клановые, или родовые законы чести не позволяют таким заниматься! — поморщился Умник. — Бангоры…

***

На мой взгляд, Умник сильно перестраховывался с обеспеченьем нашего алиби, которое нам, если мы всё сделаем правильно, и вовсе не пригодится. Я бы просто ушёл из Ньюхоума, скажем… на охоту в пустоши, а в случае возникновения вопросов ко мне у городской стражи — так это не мне нужно доказывать свою непричастность к гибели людей, являющихся нашей целью, а страже доказывать мою причастность — презумпцию невиновности никто не отменял. Но вот прошивка, которая позволяет скрыть своё присутствие в городе, мне бы очень не помешала. Да и наконец наладить отношение со стражей тоже лишним не будет. Так что спорить с планом Умника я не стал. Только поход по кабакам мы сократили до посиделок в «Пьяном Василиске».

— О чём задумался, друг? — Тарак, как всегда, был весел и доброжелателен.

— Да я вот всё думаю про эту прошивку… Я ведь встречал людей в просторных плащах с глубокими капюшонами — внимания на них никто не обращал, а личность опознать у человека в таком прикиде невозможно. Ну если только подойти и заставить его открыть лицо… Если мне обзавестись таким плащом, я смогу свободно пользоваться прошивкой, скрывающей меня от поиска, не рискуя, что кто-то идентифицирует меня и сравнит с результатами поиска по сети — то есть я смогу безопасно пользоваться таким полезным девайсом. Это бы решило часть моих проблем. Точнее, добавило бы сложности тем, кто мне эти проблемы пытается организовать.

— Да, Искандер, — усмехнулся Умник. — Но ты не заметил, что люди в таких плащах все как на подбор бангоры. Впрочем, ты же не видел их лиц… В общем, в таких плащах ходят следопыты бангорских кланов. Это у них что-то вреде элитных охотников и дознавателей сил правопорядка в одном лице… Верно, Тарак?

Тарак о чем-то задумался и, как говорится, был в этот момент не с нами.

— Да, — кивнул наш друг бангор. — Примерно так.

— Так вот, — продолжил Умник. — На плащах следопытов бангоров всегда есть клановые знаки, определяющие, к какому клану принадлежит следопыт. И человек из этого клана, всегда может обратиться к следопыту… за помощью, например… Или… — Умник вопросительно посмотрел на всё ещё задумчивого Тарака.

— Встретив следопыта своего клана, я обязан поприветствовать его и предложить свою помощь.

— Вот, — кивнул Умник. — А если выяснится, что ты, Искандер, самозванец, у тебя будут неприятности с этим кланом.

— Ты станешь врагом клана, а врагов нужно убивать.

— Бангоры частенько умиляют меня незамутненностью своих понятий! — хохотнул Умник.

— А если я буду в плаще без клановых символов?

— Да это же будет как красная тряпка для стражи: зачем человеку скрывать свою личность? Надо пойти и проверить, кто таков!

— Облом, — вздохнул я.

— Есть идея! — воскликнул Тарак. — Искандер, вступай в мой клан!

— Тувлар? В бангорском клане?! — изумился Умник.

— Да какой из него тувлар? Ты на него посмотри — вылитый бангор, только бледный. И вообще мы не расисты.

— Это вы-то не расисты?! Серьёзно? — Изумился Умник.

— Стоп, стоп, стоп! — прекратил я перепалку. — Какие условия принятия в клан и какие это налагает обязанности? И что… я сразу могу стать следопытом?

— Ну, следопыт должен быть хорошим воином, уметь вести следственные мероприятия… выслеживать, собственно… и главное — быть абсолютно беспристрастным. В общем, ты идеально подходишь, Искандер. Даже следствие вместе с городской стражей тебе доводилось проводить.

— Ага! В качестве служебно-розыскной собаки, правда… — с сарказмом подтвердил я. Но Тарак меня как будто не услышал и продолжал:

— И боец ты отличный! Да у следопытов больше прав и привилегий, чем обязанностей. Следопыт может опрашивать или привлекать себе на помощь любого члена клана.

— Вот всю жизнь мечтал…

— Следопыты — уважаемые… даже почитаемые люди — они ведь следователи и судьи. По сути, и лучшие бойцы! Я сам был следопытом, — тут Тарак чуть стушевался, — меня для этого и сделали изменённым., чтоб усилить как бойца и дознавателя… вот с беспристрастностью вышли проблемы… — Тарак совсем сник, видимо, вспомнил о том, почему он перестал быть следопытом своего клана. Но тут же продолжил атаку на меня: — Соглашайся, Искандер, тебе и надо-то всего лишь проводить внутренние расследования, но за это платят отдельно. И неплохо платят!

— Тарак, да я не отказываюсь! Просто странно это как-то: меня, левого человека — и вот так сразу примут в привилегированную касту?

— В каком смысле левого? — не понял Тарак.

— Ну, в смысле меня ведь никто в клане не знает…

— Я знаю… Ой, не заморачивайся, это мои проблемы, я обо всём договорюсь. Не факт, что получится, но попробовать-то стоит!

— Ладно, уболтал! — махнул я рукой. — Давай попробуем. Разберёмся с делом Умника и попробуем.

Глава 16

Итак, она звалась Эстера! Стройная, гибкая, высокая девушка с длинными ногами и большой для её сложения грудью уютно устроилась на широкой кровати, используя в качестве подушки моё правое запястье. Её полуприкрытые глаза орехового цвета задумчиво смотрели на меня из-под пушистых ресниц. Тёмно-серый цвет кожи выгодно подчёркивал все изгибы её тела. Квейтринка молчала…

Молчал и я — слова были лишними. Несмотря на то, что бордель «Чёрная роза» служил для нас с Умником прикрытьем, его услугами мы воспользовались. И, надо сказать, о потраченных деньгах — а развлечения в этом заведении оказались отнюдь не из дешёвых — я ничуть не жалел. Наше с Эстерой, не побоюсь этого слова, соитие оказалось жарким, страстным и долгим. Она принимала меня, как истосковавшаяся по влаге земля после долгой засухи принимает первые капли начинающегося ливня — целиком… без остатка… Она отдавалась мне со страстью любящей женщины после долгой разлуки, а я брал её одновременно с нетерпеньем и осторожностью, вожделея продолжения, но стараясь насладиться каждым моментом.

Я не чувствовал в девушке никакой фальши, никакой наигранности и отстранённости профессиональной жрицы любви, для которой я был лишь очередным клиентом. Казалось, что я занимаюсь любовью — если и не с любимой девушкой, то, по крайней мере, с женщиной, которая нравится мне и, что немало важно, которой нравлюсь я, и всё происходит не согласно деловой сделке, а по обоюдно вспыхнувшей страсти.

А ещё здесь было очень уютно. Словно я нахожусь в чистом и ухоженном доме, заботливо и с любовью обставленном доброй хозяйкой, а не в одной из комнат борделя, и выходить в промозглую ночную тьму совсем не хотелось. А если ещё вспомнить о том, что дорога впереди куда дальше, чем до кровати в своей комнате в здании корпорации «Инсауро», так и вообще тоска берёт. Но время не ждёт.

Я поднялся, мягко высвободив руку из-под головы Эстеры, и начал одеваться.

— Уже уходишь? — промурлыкала Эстера, потягиваясь на кровати, и я невольно залюбовался, глядя на обнажённое девичье тело.

— Да, — вздохнул я. — Мне пора.

— Искандер, мы ещё встретимся?

— Да. Я сделаю всё, зависящее от меня, чтобы мы ещё встретились. — Уточнил я, закинул за спину меч и, не оглядываясь, вышел.

Однажды на такой же вопрос девушки я ответил: «да, конечно же встретимся!» Потом мне пришлось уехать на месяц, а вернувшись, я узнал, что её сбила машина… и её больше нет…. И кроме чувства пустоты и досады на то, что такое случилось с симпатичной мне, хоть и не очень близкой девчонкой, в голове отчетливо прозвучал горький упрёк: «а ведь ты обещал ей, что вы встретитесь, обязательно встретитесь!» С тех пор я очень внимательно отношусь к своим обещаниям… И к их формулировкам.

Умник уже был в холле «Чёрной розы», сидел на низком диванчике и бокалом красного вина в руке. При виде меня он лукаво усмехнулся:

— Знаешь, Искандер, для изменённого ты очень плохо владеешь лицом — с него как с листа читать можно.

— И что же ты сейчас прочёл?

— Удивила тебя Эстера? Надеюсь, приятно? — Ухмылка Умника стала ещё шире.

— Приятно… Весьма! Что, собственно, меня и удивило… Хм… Я не ожидал, что всё будет… — сбивчиво начал объяснять я. — Ну, как будто и не в борделе!

— Понятно! — рассмеялся Умник. — Просто Эстера… не совсем одна из местных девочек. Она тут, по большей части, роль охранника выполняет, и спит, хоть и за деньги, только с тем, кто ей понравится. Это у неё, так сказать, для души.

— Для души… — неопределённо хмыкнул я. — Интересно…

— Ну а что, Искандер? Представь: ты не обременён никакими отношениями — ни семьи, ни девушки постоянной, и занимаешься сексом с понравившимися тебе женщинами, да ещё и за деньги. Правда выбирать приходится из тех, что приходят в заведение, которое ты охраняешь…

— Вот она! Работа мечты! — усмехнулся я.

— Ага, — поддержал меня Умник. — Ну, нам пора свою работу делать — до Времени Кошмаров три минуты осталось. Идём.

Время Ночных Кошмаров… Так называется время с 12 до 2 ночи, и это не романтически-мрачное название чего-то абстрактного, а скорее одно из загадочных явлений, появившихся после катастрофы. Та гигантская волна А.Т.-энергии изменила не только материю, но, кажется, даже некие законы мироздания: фауна и даже иногда флора стали агрессивней и опасней, в некоторых местах сама земля даёт такой фон А.Т.-энергии, что передвижение по ней совершенно невозможно; и появились некоторые другие необъяснимые явления. Например, одно из них — это каменное озер. Находится оно неподалёку от мемориального комплекса и до катастрофы было популярным местом отдыха — голубая чистая вода, песчаные берега. Теперь же в этом озере нет воды, вместо неё оно заполнено окатанными камнями, некрупными — самые больше в два кулака взрослого человека. И камни эти постоянно движутся, словно вода в водовороте. Что приводит их в движение — неизвестно.

Но эта аномалия местного масштаба, а вот Время Ночных Кошмаров — явление повсеместное. В некоторых местах, постоянно в одних и тех же, ровно в 12 ночи появляются странные существа, словно пришедшие из кошмарных снов. Они бродят во тьме, охраняя свою территорию, и бесследно исчезают через два часа. Исчезают даже тела, если кому-то удастся убить их.

Учёные этого мира нипочём не оставили бы эту загадку без внимания, но в эти два часа повсеместно происходят возмущения в поле А.Т.-энергии, что сильно затрудняет работу аппаратуры. А в местах появления Ночных Кошмаров эти возмущения принимает характер настоящей бури. Да и сами существа, именуемые ночными кошмарами, категорически против того, чтобы их изучали. Они вообще против всего. Попросту нападают на всё живое, кроме Кошмаров того же вида; известно два места, где зоны появления этих существ разного вида соприкасаются, и монстры там атакуют друг друга — точнее, один вид монстров атакует другой. Независимо от вида, эти твари очень и очень опасны, так что зрелище открывается просто превосходное!

Возмущения поля А.Т.-энергии на людей действуют угнетающе, даже здесь, в Ньюхоуме, где фон А.Т.-энергии сравнительно низок. Вдобавок ко всему, эти два часа имеют ещё и визуальный эффект: ночная тьма, обычно имеющая синеватый оттенок, становится кроваво-багряной — зрелище жутковатое, потому люди без особой необходимости в это время носа на улицу не кажут. В общем, идеальное время для того, чтобы скрытно покинуть Ньюхоум.

***

Свою цель я заметил задолго до предполагаемого места встречи и сейчас, обогнав отряд продавца по пересечённой местности, выбирал подходящее для проведения операции место. В детали операции я посвящать никого не стал, в том числе и Рамино — меньше знает, меньше сможет рассказать в случае чего; только нашёл его в сети, посмотрел фото, запомнил. Я запомнил, и «система» запомнила, и, когда он попал в поле моего зрения, сразу же дала знать том, что цель замечена. Удобно.

А вот, кажется, и подходящее место: небольшая полянка, через которую проходит дорога, окружена невысокими деревьями с густым подлеском — есть где укрыться для засады; справа от поляны тянется звериная тропка, метров через триста эта тропка приводит к узкому и невысокому входу в тоннели пещер под Кристальным хребтом. Да, места лучше и не придумаешь.

В пещерах и старых выработках под Кристальными горами обитают многочисленные племена войрингов и стаи кэртсов. И если последние для вооружённого человека никакой угрозы не представляют — крупные грызуны, не больше 20 кг весом, коротковатые, не слишком расторопные, к тому же, при ярком дневном свете плохо видят, так как их глаза больше приспособлены к темноте; то вот войринги — совсем другое дело! Когда их много, они могут даже попытать счастья и напасть на караван, так что путешествовать в этих местах втроём — довольно рискованное занятие.

Прикинув вышеперечисленное, я составил немудрёный план операции. Оглушу всех троих взятой в качестве трофея с недавних налётчиков шоковой гранатой — следов уже через десять минут после использования она не оставляет. Заберу всё ценное, в том числе и нужную мне флэшку, и оставлю на оглушённых телах множество неопасных ранений примитивным оружием — проще говоря, обработаю клиентов какими-нибудь камнями и дубинкой.

В общем, инсценирую нападение войрингов. Эти злобные недомерки, конечно, не оставляют свои жертвы в живых и, будь у них время, обязательно бы утащили добычу с собой в свои пещеры, но ведь их могло что-то спугнуть — приближение патруля из расположенного неподалёку форта, например, или крупный и опасный хищник вроде чёрного замра. Замр — это представитель семейства кошачьих, он обожает свежую кровь и всегда предпочтет падали охоту на ещё бегающую добычу, и, прибеги такая кошка на звуки гипотетического нападения, погналась бы она за войрингами и не стала бы трогать лежащих на земле людей.

Есть в моём плане некие изъяны, например, что в первые секунды нападения все трое были оглушены и никто даже не успел увидеть нападающих. Но… допустимо: войринги неплохо пользуются примитивным оружием, а что может быть примитивнее пращи? Один залп из десятка пращей — и выпущенные камни попадают по головам людей, и те теряют сознание. Похоже на правду? Я думаю, похоже.

Что же касается записывающей аппаратуры… Ну, представим, что у вас есть возможность приобрести девайс вроде экшен-камеры GoPro, чтобы делать записи «со своих глаз» положим даже, что запись вы ведете непрерывно, но обвешиваться камерами, как мартышка очками — на спину, по бокам… да кто станет этим заниматься? Зачем? Я вообще в наличии каких-либо камер кроме той, о которой меня предупредили, сомневаюсь — всё же такая миниатюризированная аппаратура, встраиваемая в тело, стоит немалых денег, а с громоздкими конструкциями вроде той же GoPro кто возиться станет? Несолидно, да и не удобно.

Может, в моём плане есть и ещё слабые стороны, но я их не видел — я, надо сказать, тот ещё архистратег рукопашного боя. Да и вообще, на моём месте более циничный наёмник просто прикончил бы всех, кроме оговоренного осведомителя, забрал нужное, а тела… например, сжёг бы. И пусть те, кто будут вести расследование, морщат мозг и думают, откуда что взялось и куда что делось. Да и будет ли это самое расследование? Не факт, ведь те, кого мне заказали ограбить, тоже явно не чисты на руку. Иначе стали бы они иметь дело с графством Саммер и устраивать место встречи у чёрта на куличках?

Я же начал весь этот огород городить просто потому, что не готов убивать людей на заказ… Ну, или не готов убивать, если в этом нет необходимости. Я понимаю, что эти люди далеко не святые, да и вообще «со времени Иисуса невиновных нет», но, если есть возможность не убивать я ей воспользуюсь. Не хочу убивать так… под заказ. Есть в этом что-то совсем уж подлое…

План, как говорится, был гладким на бумаге, да забыли про овраги. Поначалу всё пошло как надо: я дождался группу продавца информации в густом подлеске, метнул под ноги идущей друг за другом троице шоковую гранату; раздался негромкий хлопок, и люди, как подкошенные повалились на землю. Я перевернул торговца на спину — его лицо показалось смутно знакомым, где-то я его видел… — обшарил карманы, освободил от кошелька, ещё какой-то мелочи, и во внутреннем кармане обнаружилась искомая флэшка.

И тут второй охранник начал шевелиться… Что за чёрт?! Шоковая граната с гарантией вырубает человека минимум минут на пятнадцать. Подняв голову, охранник мгновенно оценил ситуацию и, оттолкнувшись всеми конечностями, Ж из положения лёжа отпрыгнул метров на пять в сторону.

Изменённый! Можно было сразу догадаться! Потому клиент и не опасался путешествовать столь малым составом — с войрингами или шайкой разбойников изменённый без особого труда справится, а ещё один охранник тем временем убережёт драгоценную тушку продавца информации от каких-либо случайностей, и изменённый сможет работать не отвлекаясь.

Лицо изменённого напоминало каменную маску. Квейтрин, кожа серая, кожаные доспехи, парные чуть изогнутые клинки. Судя по отсутствию эмоций и реакции вторая серия — противник быстрый сильный, хладнокровный. Но плохо даже не это: я вспомнил, где видел продавца информации — в здании корпорации «Инсауро»! Он один из сотрудников, и, скорее всего, его охранники тоже оттуда, а это значит, что расследование будет обязательно. Вот уж удружил мне Умник, нечего сказать! Заработал, блин, лёгких денег!

Но проблема сейчас даже не в этом: если это корпоративный изменённый, значит, у него обязательно есть амулет последнего шанса, и, если я убью его сейчас, он через некоторое время восстановится в медцентре «Инсауро» и расскажет обо всём произошедшем сотрудником корпорации — и мне небо с овчинку покажется!

Всё это пронеслось в голове за одно мгновение, а в следующее я выхватил из-за спины меч и насквозь пробил голову продавца информации — время для сентиментов кончилось. На лице квейтрина не дрогнул ни один мускул. С той же ничего не выражающей миной он вытащил клинки и бросился на меня. Я парировал сдвоенный удар, сам ударил в ответ, пробуя на прочность оборону противника.

Немного пофехтовав и пропустив несколько неопасных ударов (их на себя принял доспех), я ушёл в глухую оборону и принялся отступать к звериной тропке. У самой границы полянки широким ударом отмахнулся от противника, развернулся и со всех ног бросился бежать ко входу в пещеры — они сейчас моё единственное спасение.

За те секунды, что мы ломились через лес, мне удалось оторваться на несколько метров. Я протиснулся в узкий вход и, помогая себе руками, рванул дальше. Небольшие кристаллы серенида — минерала, которым богаты эти горы — тускло светились, и мрак в подземелье не был кромешным. Быстрее, быстрее! — квейтрин меньше меня, ему в узком лазе передвигаться удобнее, мне же нужно чуть больше пространства.

За очередным изгибом под ноги попался одинокий кэртс. Глупый грызун зашипел на меня и попытался цапнуть за ногу (ага, это за окованный сталью сапог из толстой кожи-то). Я не стал тиранить зверушку. А просто перепрыгнул, изобразив при этом странную акробатическую фигуру «прыжок в ширину». Квейтрин церемониться с обитателем пещеры не стал — за спиной послышался жалобный визг.

Наконец туннель расширился, между стенками теперь было метра полтора. Хвала богам, я уж думал, придётся принимать бой в этой тесноте. С противником я бы всё равно справился: я успел оценить, на что он способен, и если в скорости мне почти не уступает, то в силе ему со мной не сравниться, да и фехтую я гораздо лучше. Впрочем, фехтовальные изыски мне сейчас не пригодятся.

Развернувшись, я прыгнул навстречу квейтрину, сходу переводя схватку в партер. Схватив за плечи, впечатал спиной в стену и принялся бить лбом в лицо. Раз, другой, третий… Почувствовав, что соперник ослаб, я швырнул его на пол, добавил ногой в голову, доставая из-за спины меч, и всадил клинок в глаз квейтрина. Острие, пробив затылок изменённого, скрежетнуло о каменный пол. Вот и всё: сквозь такую толщу камня, богатого серенидом, никакие сигналы не пройдут, в том числе бесполезен здесь и амулет последнего шанса. Квейтрин мёртв. Окончательно и бесповоротно…

Глава 17

Голова… не отрывалась… Уперевшись одной рукой в плечо трупа, обхватив другой под подбородок, я тянул изо всех сил, а сил у меня много, но голова… не отрывалась. Простому человеку голову оторвать я смог бы без особых трудностей (главное — закрепить туловище, к которому эта голова крепится), но сейчас я пытаюсь оторвать голову от тела изменённого второй серии, пропитанного наноботами, полимерами и прочей укрепляющей фигнёй, в которой я не очень-то и разбираюсь. Я знал, что изменённые — очень крепкие ребята, но не представлял, что настолько…

Издевательства над трупами — была в моём мире такая статья. Может, она и в этом есть — в здешней юриспруденции я не слишком силён. Казалось бы, кто и зачем станет таким заниматься, ведь враг уже мёртв и ему всё равно, что станут делать с его телом, но занимались… Занимались, чтобы поглумиться над телом сильного, ещё недавно вызывавшего ужас врага и этим как-то притупить стыд за свой недавний страх, или унизить противника в своих глазах, чтоб казаться не столь никчёмными. Занимались и с более прагматичными целями: чтоб деморализовать противника или чтоб запутать следствие… Последнее как раз и есть мой вариант.

Над телами торговца и его охранника изменённого поработают кэртсы, но вот смогут ли они полностью уничтожить голову изменённого? В этом я сильно сомневаюсь, ведь голова сильнее всего укреплена: даже у обычного человека в ней самые крепкие кости, а у изменённого и подавно. И какой электронной начинкой напичкана эта голова — мне неизвестно, так что её лучше сжечь.

Мой изначальный план инсценировать нападение войрингов с появлением в нём трупа изменённого полетел к псу под хвост: войринги — слабые соперники для изменённого, хотя и могут с ним справиться в случае, если в нападении примут участие их шаманы. Ну и если изменённый окажется полнейшим идиотом и не ликвидирует их раньше, чем они применят свои псионические возможности. Но трупов войрингов и крови в этом фантастическом случае должно остаться немерено. Нестыковочка… Однако есть в пустошах звери, вполне способные убить изменённого. Например, замр…

Новая версия случившегося: на торговца и охранников напал чёрный замр — зверь редкий, но всякое бывает; хищник сразу же откусил голову изменённому, убил торговца, а второй охранник был сбит с ног и оглушен; напившись крови, по-видимому, не слишком голодный зверь, пренебрёг плотью жертв и удалился по своим звериным делам, а трупами занялись кэртсы, и с оглушённым, но живым вторым охранником они связываться не стали, удовлетворившись падалью.

Понятно, что вся история шита белыми нитками, однако именно так бы я написал в отчёте, расследуй я это дело, если бы мне нужно было его замять. Если же расследовать его всерьёз, то весь клубок нужно разматывать с другого конца: с какой целью тут оказались эти люди? Кому была выгодна их смерть? И так далее. О концах с той стороны, я надеюсь, позаботились сами участники явно незаконной сделки., если же нет — я уже не в силах что-либо изменить.

Но чёрт, как же всё это дурно пахнет! Смердит просто! Угораздило же меня в такой «блудняк» влезть! Срубил, блин, быстрых денег! Вот ведь удружил Умник, так подставил… Или он сам ничего не знал… Ладно. В сторону эмоции, всё-таки мы, изменённые, славимся своим хладнокровием, если не сказать большего. Надо сначала поговорить с Умником, а там решать, что делать дальше.

***

В Ньюхоум я добирался тем же путём, что и выбирался из него. Как только появилась связь, сразу же отправил сообщение Умнику.

Искандер: «Дело сделано. Скоро буду в цветнике»

Умник: «Всё успешно?»

Искандер: «Более или менее, но нам нужно встретиться как можно быстрее»

Умник: «Хорошо. Скоро буду в цветнике»

До времени Ночных кошмаров ещё больше часа — Умник точно успеет добраться.

«И даже подготовить мне засаду» — шепнула паранойя.

Умник снова ожидал меня в холле «Чёрной розы» в том же кресле, с тем же бокалом красного вина и даже в той же позе — человек привычки, что сказать.

— Привет, Искандер, — Умник отсалютовал мне бокалом вина.

— Привет, Умник. Надо поговорить, — Ответил я и, покосившись на ошивающегося здесь же охранника-квейтрина, добавил: — С глазу на глаз.

— Милейший, — обратился к охраннику Умник с вопросительным выражением. Продолжать ему не пришлось — охранник всё понял и, указав рукой в сторону уходящего из холла коридора, сказал:

— Четвёртый номер свободен.

Я прошёл в номер вслед за Умником, но, когда тот остановился было, потащил его дальше в ванную комнату, совмещённую с туалетом, и там тут же включил воду. Возможно, наивно полагать, что такие меры уберегут нас от прослушивания, а возможно никакого прослушивания в этом заведении и нет вовсе, всё же Умник не зря выбрал для наших дел именно его, но я лучше постараюсь сделать всё возможное, чтоб минимизировать риски.

— Ммм! — протянул с иронией Умник. — Разговоры в туалете! Классика шпионского жанра!

Я его иронию проигнорировал и задал вопрос в лоб:

— Ты знал, что моя цель — сотрудник корпорации «Инсауро»? Причём не из последних.

— Чего?! — изумился Умник. Как мне показалось, изумился вполне искренне.

— И похищенное нами, скорее всего, принадлежит корпорации, — продолжил я.

— Нет! Конечно нет! — открестился Умник. — Я не самоубийца работать против одной из двух самых влиятельных корпораций мира!

Цепко смотря на Умника, я продолжал вываливать на него плохие новости:

— Один из охранников торговца оказался изменённым.

— Таак?

— Второй серии…

— Но, судя по тому, что ты стоишь здесь, ты с этим справился, Искандер?

— Корпоративным изменённым, Умник! То есть на постоянном контракте у «Инсауро» со всеми вытекающими вроде «последнего шанса»! — я не стал тянуть драматическую паузу, проверяя на прочность нервы Умника, и пояснил: — Мне удалось заманить изменённого в пещеры под Кристальными горами и убить его там, но Умник, ты представляешь, в какую задницу ты меня втравил?

— Я и ссам в неё влезз! — во взвинченном состоянии Умник тянул шипящие и свистящие согласные звуки. — Так, ладно! Надо усспокоитьсся… — Умник глубоко вздохнул, присел на край ванны и продолжил уже нормальным голосом: — Мне было неизвестно о… таких деталях дела.

— Понимаю, — кивнул я.

Я сперва подумал, что Умник меня подставил, но, чуть успокоившись (спасибо блоку нейромодуляции), я понял, что продиктованы такие мысли были лишними эмоциями и желанием срочно найти виноватого — Умник, как ни крути, сейчас со мной в одной лодке. Правда, немного попенять ему за те возможные неприятности, которые могут на меня свалиться, я не преминул.

— Сейчас нужно подумать, чем нам грозит сложившаяся ситуация и что мы можем сделать, — Умник уже вернулся в своё обычное состояние и даже на краю ванны разместился как-то по-особому — с комфортом и некой вальяжностью.

— Ну, я кое-что прикинул, пока добирался до Ньюхоума… Кстати, как прошла твоя часть работы? А то может я не вижу всей картины в целом…

— Нормально, — махнул рукой Умник. — Грязную работу просто нужно делать особенно чисто, тогда проблем, как правило, не возникает.

— У тебя в этом большой опыт? — усмехнулся я.

— Немалый, — с достоинством кивнул Умник.

— Но, как я вижу, «и на старуху бывает порнуха»? — вновь поддел я квейтрина.

Забавно, должно быть, мы сейчас смотрелись со стороны: два вооруженных мужика … в борделе… залезли в санузел, включили воду и устроили дружескую пикировку.

— Хотелось бы услышать твои мысли по поводу наших дел, — вернул разговор в конструктивное русло Умник.

— На самом деле всё не так уж плохо, — начал рассказывать я своё видение ситуации, и Умник с иронией и наигранным удивлением поднял бровь, — Да. Реально нам сейчас ничто не грозит. В будущем у нас могут возникнуть серьёзные проблемы с корпорацией «Инсауро», если ей удастся раскопать это дело…

— А как вообще отреагирует «Инсауро»? — перебил меня Умник. — Понятно, что будет расследование — корпорация славится своей… эм… щепетильностью в отношении своих сотрудников, но как конкретно это будет организованно? Кто будет вести следствие: городская стража, свои какие-то специалисты? Ты ведь часть корпорации, тебе это лучше известно.

— Известно. Я даже учувствовал один раз в подобном деле. Тогда в пустошах пропал без вести один агент корпорации. Я нашёл его тело у «Тёплого утёса». Парень неопытный — либо переоценил свои силы, либо прозевал начало времени Ночных кошмаров и попал к гранитным големам.

— А «последний шанс»?

— Амулет он, как водится, носил на груди, в центре которой големы прожгли дыру сантиметров тридцать в диаметре, так что «последний шанс» сгорел первым.

— Понятно.

— В общем, в случае подобных происшествий с сотрудниками корпорация назначает следователя, как правило из изменённых. По договору с городской стражей он наделяется особыми полномочиями…

— Как у следователей стражи?

— Даже чуть большими: в отличии от городской стражи, он беспрепятственно может совать нос в дела корпорации. В пределах разумного, конечно.

— Забавно будет, если вести расследование поручат тебе, — усмехнулся Умник.

— Да! Та ещё ирония судьбы выйдет.

— Какие ещё соображения есть?

— Далее… Флэшку нам обязательно нужно отдавать заказчику: во-первых, нам заплатят только после выполнения заказа; во-вторых, выйдет ли на нас корпорация — это ещё бабушка надвое сказала, а вот если мы оставим заказанную флэшку себе, за нами точно начнут охоту.

— Верно! И выйти на нас в этом случае будет как дважды два.

— Но вот знать, из-за чего вся буча, было бы очень неплохо. Я сам просмотреть информацию на флэшке даже не пробовал — уверен, что она защищена, может и уничтожиться при попытке взлома, но… Может быть, твой знакомый «свободный» специалист, как его… Омран? сможет нам помочь?

— Да, стоит попробовать.

— И сделать это лучше пораньше — это займет какое-то время, а у нас на выполнение контракта оговорённые сроки.

— Согласен, — подытожил Умник, — прямо сейчас к нему и отправлюсь.

— Сейчас? — спросил я, протягивая Умнику флэшку, — А ничего что уже третий час ночи?

— Специфика работы у него такая, — усмехнулся Умник. — Хотя за ночной визит придется заплатить чуть больше…

Умник уже собрался уходить, но я окликнул его:

— Умник, что насчет твоих соображений… замечаний…

— Нет… все, вроде, верно говоришь… — растерянно проговорил квейтрин и с иронией добавил: — Вот ведь, неглупым человеком иногда кажешься!

— Это временные просветления, — с усмешкой махнул рукой я. — Ладно, шагай.

Умник связался со мной только к вечеру следующего дня. Мы договорились встретиться в трактире Фейрина, вот по дороге туда это и произошло…. На меня вновь напали.

Я как будто оказался под водой… да нет! В куда более вязкой жидкости. Все мои движения замедлились, как будто я по горло увяз в болотной трясине. И тут же тревожной сиреной взвыло экстренное сообщение от «системы»:

«Внимание! Псионическая атака! Принят комплекс мер противодействия».

В мою сторону полетело сразу четыре продолговатых серебристых цилиндра. Шоковые гранаты, не иначе. Брошены очень грамотно: одна полетела мне за спину, вторая упала метрах в пяти передо мной, третья — в сторону, последняя — под ноги. Псионическая атака замедлила мои движения, но не мысли: гранаты брошены так, чтобы захватить большую площадь вокруг меня — слева от меня всего в двух шагах стена здания, потому четвёртая граната и полетела мне под ноги — бегство в ту сторону невозможно. Из радиуса поражения я выйти не успеваю.

Коктейль из убойной химии, введённый в мой организм «системой», уже начал действовать, и хоть ему и не удалось полностью побороть замедление, наложенное на меня псиоником, но вот сил он мне прибавил, а их у меня и так прилично. Чуть присев, я что было сил прыгнул вверх, уцепился за перила балкона второго этажи и, добавляя инерции прыжка ещё скорости, оттолкнулся руками, бросая своё тело дальше. Снизу раздался хлопок, но мне всё же удалось выйти из зоны поражения гранат.

Мой прыжок закончился в спальне жилого дома, куда я, выбив по дороге плечом дверь балкона, влетел аки демон ночной. Хозяин спальни, который был в постели, причём не один, что-то невнятно проорав, вскочил на кровати, словно потерпевший кораблекрушение моряк на утлом плоту, и до подбородка закрылся одеялом, не то собираясь укрыться за ним от возможной опасности, не то швырнуть в неведомую угрозу. Последнее я, в принципе, одобряю — сам бы, наверное, так поступил на его месте. Сбоку одеяла выглянуло донельзя перепуганное женское лицо.

Чтобы не быть атакованным при помощи одеяла, я, выражая свои мирные намерения, поднял к груди руки с раскрытыми ладонями и сказал:

— Спокойно! Я не по ваши душу.

Выглянув с балкона, я бегло осмотрелся: как я и предполагал — мир, спокойствие и тишина. Нападение не задалось, и налётчики предпочли не связываться с изменённым, готовым к нападению; эффект неожиданности, помогший им в начале, уже потерян, и противники решили отступить. А ведь у них все могло получиться! Неплохо, весьма неплохо!

— В-вы к-кто?! — заикаясь спросил так и стоящий посреди своей огромной кровати мужчина.

— Простите за вторжение, — проговорил я максимально виноватым тоном. — Я изменённый номер 1764.3.2. Пришлите, пожалуйста, счёт за ремонт на моё имя. Ещё раз простите за вторжение. — с этими словами я попятился обратно на балкон и спрыгнул на улицу. Не хватало ещё, чтоб хозяин квартиры опомнился и устроил скандал.

Глава 18

Кланы бангоров — это сообщества, объединённые социальными и экономическими связями, прошедшие сквозь века ещё со времён первобытнообщинного строя. В основном члены кланов приходятся друг другу родственниками разной степени отдалённости, но и люди со стороны присоединяются к клану нередко, если, конечно, эти люди нужны клану. Впрочем, человек со стороны довольно быстро может стать родственником, ведь круг общения складывается из людей, объединённых общими интересами, а у членов клана есть, по крайней мере, один общий интерес — благо клана, а уж из круга общения человек уже выбирает себе спутника жизни.

Мой же случай, хоть и не является уникальным, всё же исключение из правил: да, я очень нужен клану (но об этом позже); да, я воин, а это одна из главных добродетелей бангоров; но вот я не бангор — и это очень серьёзно. Случай вступления НЕ бангора в бангорский клан…? вроде такое случалось, но ещё в довоенные времена, когда мир был более терпим и толерантен, а кланы бангоров были столь многочисленны, что вполне могли бы организовать свои небольшие государства.

Вообще после мировой войны, закончившейся катастрофой, из всего человечества выжили лишь жалкие остатки, и социально-политические формации подчас приобретают самые причудливые формы: от государств под управлением парламентской (или абсолютной) монархии до какого-то дикого первобытнообщинного коммунизма.

Общие же настроения следующие: люди, с одной стороны, сплотились, ведь сообща легче выжить, с другой стороны — предельно ожесточились и за место под солнцем и лучшую долю готовы рвать зубами. В общем, на фоне всего этого, моё вступление в клан Кровавой Травы простым быть не обещает…

Вчера ближе к вечеру Умник сообщил, что у него есть новости, и мы договорились встретиться вечером в «Пьяном Василиске». Новости не слишком обрадовали: взломать флэшку не удалось — информация была надёжно защищена, но удалось скопировать. Ещё одна странная технология с использованием А.Т.-энергии: полностью скопировать объект — пожалуйста, а вот только информацию с флэшки — не получится.

В этом мире я нередко встречаюсь с технологиями с использованием А.Т.-энергии, принципы которых я не могу понять даже в общих чертах. И неспособность эта проистекает не из моей непроходимой тупости (хоть я и давно уже избавился от иллюзий относительно своего могучего интеллекта, я отнюдь не идиот), а просто в силу недостаточного образования.

Мне проще считать подобные технологии смесью магии и техники, а саму А.Т.-энергию — магией. И многие люди… больше скажу, подавляющее большинство людей придерживается тех же взглядов. Но вот называть А.Т.-энергию магической энергией считается верхом плебейства! «Ну, что вы? Какая ещё магия?! Сказки это всё. Наука!» На мой вкус, есть в этом какое-то лицемерие.

В общем, Умник сделал нам две копии, а оригинал флэшки отдал заказчику. С ним уже расплатились и тут же, в баре, он перевёл мне на счёт мою часть оплаты заказа. Солидно пополнившейся счёт приподнял мне настроение, и мы решили ещё задержаться в трактире Фейрина за кружкой-другой эля.

И тут мне пришло сообщение от Тарака, в котором он говорил, что через час будет в Ньюхоуме и хочет встретиться со мной как можно быстрее. Я, признаться, и не знал, что наш друг бангор куда-то отлучался. Я предложил Тараку сразу ехать в «Пьяный Василиск», на что тот ответил коротким «принято». Умнику тоже было интересно, что там у Тарака за дела, и он остался со иной ждать бангора.

Тарак прибыл в бар запылённый, взъерошенный… и, кажется, даже запыхавшийся. Чтобы загнать изменённого, пускай даже и первой серии, это нужно сильно постараться. Так что мой интерес усилился — что же такое случилось, зачем я понадобился бангору?

Всё оказалось не так уж и страшно, и, залпом осушив мою кружку с элем, Тарак рассказал, что ездил в родовое поселение своего клана, дела там идут неважно, и он просто спешил, как мог, вернуться назад.

Клан Кровавой травы последнее время преследуют неудачи: тут и конфликт за богатые земли с кланом Чёрного камня, в котором клан Кровавой травы потерял немало воинов и был подвинут с мест, где располагались важные охотничьи угодья и даже вроде какая-то шахта; и атаки (совершённые то редкими тварями пустошей, то хорошо организованными бандитами из графства Саммер) на несколько караванов, в охрану которых были наняты воины клана.

А недавно на подконтрольной клану территории начали бесследно пропадать люди… на поиски были посланы два из трёх оставшихся в клане следопытов, но не вернулись и они. А вскоре пропала целая группа охотников, причём охотников опытных. Вот мне и предстоит разобраться в этом вопросе.

На самом деле… как я думаю, вариантов-то тут всего два: либо в окрестностях лагеря клана Кровавой травы завелись опасные звери, например, семейство черных замров — звери редкие, но в пустошах Грейворна всё же встречаются; либо когда-то сильный клан Кровавой травы дожимают, ведя партизанскую войну, их противники — кто-то вроде клана Чёрного камня. Ну или что-то фантастическое — вроде похищения пришельцами, но эту версию я, конечно, всерьёз не рассматриваю.

Тем более что с полётами после катастрофы всё очень плохо: даже на поверхности планеты есть очень много непроходимых по причине зашкаливающего фона А.Т.-энергии мест, а в верхних слоях атмосферы с этим делом бардак твориться повсеместно.

Ни звери, ни люди в пустошах меня не пугают: если я знаю об опасности, а значит, наготове, меня так просто не взять. Может, слишком самоуверенно, но к такому риску я привык — я для него создан! И это не высокопарные слова, это факт — именно для таких целей корпорацией «Инсауро» и было создано моё киборгизированное тело. Нападения на меня в Ньюхоуме, от которых я надеюсь хотя бы частично избавиться, вступив в клан, на мой взгляд, представляют для меня большую опасность — ведь в этом случае враг знает, к чему готовиться, и, что приходится признать, учится на своих ошибках. Есть у него такая возможность.

Дружба с бангорским кланом вообще открывает интересные перспективы, а в сложившихся обстоятельствах и подавно. Ведь кто я сейчас? НЕ гражданин Ньюхоума — а это значит, что на защиту городской стражи (если бы она была мне нужна) я рассчитывать не могу, в случае моего конфликта с гражданином власти будут на стороне гражданина, и это обидно… Нет, суд в Ньюхоуме неподкупен и беспристрастен, и это в действительности не сарказм… ну, разве что самую малость, но всё же свои есть свои, а я чужой.

Да, я сотрудник корпорации «Инсауро», славящейся своим девизом «мы все одна большая семья». И корпорация действительно, в случае чего, спрашивает за своих сотрудников по всей строгости, но руководство корпорации — прежде всего бизнесмены, а значит, всё для них имеет свою цену. В том числе и моя голова. Мне, кстати, уже ясно дали понять, что бодаться с Энсторскими, одним из самых влиятельных и богатых аристократических родов, за меня не станут.

Вот надо же было так умудриться: вместо того, чтобы поиметь благодарность от княжьего рода, коль уж представилась такая возможность, попал к этому роду в чёрный список. И как быстро всё перевернулось: вот меня хотели наградить, но лишние эмоции с моей стороны, спесивый и не в меру горделивый княжич с другой — и вот я уже в опале. Правду говорил мне Норман ещё в конце моего прохождения начальной подготовки в «Инсауро»: «Держись подальше от аристократии — целее будешь». Да ладно, чего уж теперь.

В общем, сейчас, по сути, я никто, а дружба с бангорским кланом уже кое-что значит. Тем более членство в клане: задеть члена клана — это задеть весь клан, а конфликтовать с бангорским кланом без очень веских причин никто не станет — себе дороже выйдет. А то, что этот клан сейчас не в самом лучшем положении — так кто об этом знает? Это информация не для общего пользования — нам Тарак рассказал об этом лишь в силу того, что меня это непосредственно касается, а Умнику по большой дружбе. А так дела бангоров остаются делами бангоров…

Да и проблемы клана — явление временное. Либо клан с ними справится, либо перестанет существовать. У прямолинейных, буквально помешанных на своём кодексе чести бангоров по-другому не бывает. И я помогу в этом, чем смогу, — в благополучии клана, будучи его членом, я кровно заинтересован. И не только в данной проблеме, постараюсь помочь и в дальнейшем, и наше сотрудничество может оказаться очень полезным как для меня, так и для клана.

В моём лице клан получит чрезвычайно живучую, приспособленную для действий в самых опасных местах пустошей боевую машину… Разумную и опытную, надо отметить, боевую машину. А я… Да я даже зваться буду по-другому!

Сейчас я Искандер Изменённый номер 1764.3.2 — это скорее название машины, чем имя человека, где 1764 — это порядковый номер, 3 — это номер серии, 2 — это номер модификации. А после вступления в клан могу именоваться Искандер Кровавая трава. И это уже кое-что значит, особенно для знающих людей.

Решение принято, нужно действовать! И действовать быстро — проблема, хоть это и маловероятно, ведь может и без меня решиться, и тогда моё членство в клане становится под вопросом. Это Тарак загорелся идеей сделать меня следопытом клана — он молод и горяч, к тому же мой друг. Старейшины клана же такого рвения не поддержали — они меня знать не знают, и не в традициях клана принимать в свои ряды чужаков, да ещё и не бангоров. Тут только сложная сложившаяся ситуация сыграла мне на руку… Она, да ещё заверения Тарака.

Я связался со своим непосредственным начальником Стивом Джонсом на предмет продления моего отпуска ещё на две недели и получил предложение проваливать хоть в тартар, если за свой счёт, и не беспокоить его больше в нерабочее время. Никаких особых заказав на моё имя не поступало, а караульную лямку и без меня есть кому тянуть.

Тарак прибыл в Ньюхоум спешно, и для ускорения процесса ему даже был выделен барракс по имени Бобо, которого в последствии Тарак должен передать мне. Самого Тарака Бобо как хозяина не признавал и покататься на себе позволил лишь по просьбе Дегоруса, кланового «Хозяина зверей», а вот мне с Бобо предстояло подружиться, и это, насколько я понял, одно из условий вступления в клан на должность следопыта. У каждого следопыта должен быть свой барракс.

Мощный иссиня-черный зверь, встретивший меня на заднем дворе трактира, был похож на барраксов, виденных мной ранее у караванщиков, не более, чем ирландский волкодав похож на дворовых барбосов: гораздо крупнее, шире в плечах, а главное — глаза Бобо гораздо умнее, впечатление такое, будто на тебя смотрит полностью разумное существо, и взгляд недоверчивый, изучающий, тяжелый. А ещё не помню я у тягловых зверей караванщиков ни таких внушительных клыков, ни пятнадцатисантиметровых когтей на лапах. У них, насколько я помню, вообще когтей не было. Ещё на Бобо было седло, выполненное не то в стиле стимпанк, не то даже хай-тек а тело и лапы местами прикрывала пластинчатая броня.

В общем, передо мной стоял явно опасный, недружелюбно настроенный зверь килограммов 800 весом. Любой бы на моём месте… растерялся, как минимум… Но я быстро нашёлся! Видимо, это и послужило отправной точкой к нашей с Бобо дружбе. Что, собственно, может сделать мне этот барракс? Я видел, как двигаются эти звери — я в разы быстрее, и если что… просто убегу… отступлю, в смысле.

Я уставился в глаза зверю, тот ответил мне взаимностью. Минут пятнадцать мы играли в гляделки, после чего Бобо одобрительно не то рыкнул, не то проурчал что-то и мотнул клыкастой башкой.

— Он тебя признал! — радостно воскликнул Тарак.

— Да? — с сомнением спросил я.

— Да! Теперь можешь дать ему мяса, — Тарак протянул мне заранее приготовленную оленью вырезку. — Да не боись, Искандер, не укусит! Он признал тебя.

— А если нет?

— Ну… тогда я извинюсь…

— Может, ты сам его покормишь? — с сарказмом предложил я, косясь на клыки Бобо.

— Нет, из моих рук он не возьмет. Мы сюда два дня добирались, я предлагал ему еду, он отказывается. Сам с утра поймал горного козла… схарчил.

***

С Бобо мы всё же, если не подружились, то, по крайней мере, стали хорошими приятелями. Тарак рассказал мне, как найти короткий путь к лагерю Кровавой травы через малопроходимое ущелье в Айлейских горах. Нужный нам лагерь находится значительно севернее ущелья, по которому проходит тракт в Центральные земли, так что, пользуйся мы нормальной дорогой, потеряем дня три.

Плотно поужинав (Бобо сырой олениной, я жареной), мы поспали четыре часа — и мне, и барраксу этого было вполне достаточно, — и отправились в путь. Четыре часа утра… или всё же ещё ночи… отличное время для начала путешествия.

В прохладном воздухе раннего утра мы неслись через Зелёную долину если и не со скоростью гоночного автомобиля, то близко к автомобилю обычному — джип, едущий по саванне без дорог, мы бы точно обогнали. Причем Бобо поддерживал такой темп без каких либо понуканий с моей стороны — либо эта скорость является для него обычной по такому рельефу, либо он просто рисуется, желая произвести впечатление на нового хозяина — с этого зверя станется!

Поначалу, выехав из Ньюхоума, мы двигались по тракту, но вскоре Бобо свернул с дороги и, не снижая скорости, помчался по пересечённой местности. Я отметил, что проблем с ночным зрением у барракса не больше, чем у меня, то есть никаких. А мне всё больше начинает нравиться этот «конь»!

Я думал было вернуть Бобо на тракт, но, прикинув ориентиры, понял, что мы, похоже, двигаемся верным маршрутом — видимо, барракс не хуже меня понимает, куда нам надо, а дорогу так и вовсе знает лучше меня. В общем, на этом транспорте я не водитель, а скорее пассажир.

Часа через три мы выбрались в предгорья, а спустя ещё два часа начали подъём по ущелью. Справедливости ради, надо сказать, на полноценное ущелье эти трещины явно не тянули — скорее сеть сообщающихся разломов в горе.

Скорость, как и комфорт перемещения сильно снизились: Бобо перемещался теперь, по большей части, прыжками с камня на камень, с уступа на уступ, да и тропа, если так можно назвать направление, в котором мы двигались, теперь поднималась вверх с довольно крутым уклоном. Я, для надёжности фиксации положения своей тушки в пространстве, начал придерживаться за седло руками.

Слететь с о спины Бобо я не боялся, из седла такой конструкции попросту не вылетишь: жёсткая спинка, доходящая до середины спины; стремена, так же намертво прикреплённые к седлу, представляют собой две ниши, в которые ставятся ноги; ноги при этом оказываются закрытыми до колена, затем по движению ладони по сенсору, находящемуся в передней части седла, или одновременным нажатием на кнопки, предусмотренные на обоих стременах, щиколотки фиксируются специальными захватами, так что, не оторвав ног, седока из седла не вырвать.

Управление транспортным средством типа огромная клыкастая и когтистая горилла осуществлялось стопами, которые можно свободно поворачивать в стременах, при этом давя на бока животного, этим заставляя поворачивать его налево, направо. Если же водитель сего транспорта желает притормозить, нужно стукнуть по спине зверя перед седлом; остановиться — стукнуть дважды.

Все эти команды можно подавать и голосом, если у седока с животным достаточно хорошо налажено взаимопонимание — барракс достаточно разумен, чтобы понять команды «налево», «направо», «медленней», «стой». Впрочем, если контакт со зверем не налажен, попытки оседлать его могут привести к трагическим последствиям — лучше уж попробовать на диком белом медведе покататься, у него хотя бы когти не такие острые.

К полудню мы добрались до места, которое Тарак рекомендовал мне для ночлега. Настоятельно рекомендовал. Мол, по ночам в горах очень холодно, и мест, удобных для ночлега, выше нет, а тут и площадка ровная, и укрытие, и даже дров для костра собрать можно, да и вообще, кто этим путём в лагерь Красного камня ездит, всегда здесь ночуют. Как будто этой, с позволения сказать, дорогой, часто пользуются.

Место приметное: ущелье расширяется, образуя небольшую площадку метров семь в диаметре, на краю которой растёт несколько сосен; а с другой стороны, в скальном склоне, есть грот, неглубокий, но нависающего каменного козырька вполне хватит, чтоб укрыться от дождя или снега.

Ещё только полдень, у нас ещё часов десять светлого времени, я абсолютно не устал, а Бобо…

— Бобо, ты не устал? — спрашиваю у барракса. — Видимо, нет… — не знаю, понял меня барракс или нет, но посмотрел он на меня с какой-то смесью презрения и сочувствия.

— Это, так я понимаю, значило, что не устал… — на этот раз меня даже взглядом не удостоили. — Тогда продолжим путь…

В дальнейшем продвижение стало намного трудней, выше в горах температура упала, а на камнях появился лёд, и темп передвижения снизился, хоть и не до скорости пешего человека, но очень прилично.

В общем, первые звёзды я увидел на перевале, и спустя некоторое время мы оказались в полноценной ночной темноте. И тут я понял, почему на самом деле все ночевали на той полянке перед перевалом.

Краем глаза я уловил движение на самой границе поля зрения. Только начал поворачивать голову в том направлении, как в щёку и шею мне вцепились маленькие и острые коготки. Я тут же схватил агрессора рукой — хрустнуло. Я не осторожничал и не жалел сил, поэтому, конечно же, изломал тельце небольшого существа, но опознать его всё же сумел.

Снежный крылан — зверь немногим больше летучей мыши, до катастрофы эти существа, скорее всего, и относились к семейству рукокрылых — созданий страшненьких, но, в подавляющем большинстве, абсолютно безобидных; сейчас же эти злобные ночные создания повадками больше всего напоминают пираний, только воздушных; снежными же их прозвали не за расцветку, а за то, что живут они исключительно в местах, где температура не поднимается выше нуля.

Я сбил рукой ещё одного крылана, появившегося передо мной, и тут нас накрыло целое облако этих бестий. Я отбивался, как мог: размахивал руками, что твой вентилятор, благо ни за управлением следить не приходилось, ни удерживаться в седле. Бобо тоже вносил свою посильную лепту, успевая хватать своей широкой клыкастой пастью иногда по несколько крыланов за раз.

Мы не пытались перебить всех крыланов, хоть теоретически это, наверное, и было возможно, но тут лучше придерживаться тактики борьбы с комарами: если их в закрытое помещение залетела парочка, или даже с десяток, можно их перебить свёрнутой газеткой, например, и спать спокойно; если же ты находишься в лесу или на болоте, то лучше просто отгонять их взмахами руки или специально подобранной веточки — всё равно всех не перебьёшь. А хочешь избавиться от назойливых соседей, просто смени локацию — уйди, например, в место, где дует ветер, там кровососущую братию будет просто сдувать.

Может быть, стая решила, что несёт слишком много неоправданных потерь, а может мы просто вышли из зоны обитания крыланов, но они оставили нас и улетели восвояси минут через сорок. Добравшись до первого удобного места — небольшой относительно ровной скальной площадки, на которой даже каким-то чудом умудрились вырасти два дерева, с виду мало отличимых от наших земных елей (местное название я забыл), я спешился и осмотрел наши раны. Удалось отделаться, можно сказать, малой кровью: множество царапин и неглубоких порезов от когтей и клыков крыланов — благо наши тела, и моё, и Бобо, прикрывали доспехи. Ранки Бобо я обработал специальным кровоостанавливающим и обеззараживающим гелем, мои раны перестали кровоточить через пару секунд после их получения.

Прислушавшись к своим ощущениям и глянув на барракса, я принял решение остаться здесь на ночлег. Физически я не так чтоб и устал, да и Бобо явно был готов продолжить путь, хоть и не выказывал той же бодрости, что утром, но вот ощущение некой запылённости присутствовало — стоит прикрыть веки, и перед глазами тут же начинают мелькать камни, скалы и уступы.

Срубив с деревьев нижние ветки, я устроил нам с Бобо постель. Устроившись на ней, я положил меч под правую руку, Бобо, чуть повозившись и глубоко вздохнув, прижался к моему левому боку. Я тоже вздохнул и, пожелав барраксу спокойной ночи, смежил веки.

Глава 19

Здания в лагере Кровавой травы издали похожи на юрты, но выполнены из камня и гораздо больших размеров. Расположены они вписанными друг в друга кольцами, что расходятся от центра поселения к его краю. В центре большая вымощенная камнем площадь, по периметру лагерь окружает стена.

Стена невысокая, ну, это если сравнивать со стеной Ньюхоума: метра четыре высотой против тридцати Ньюхоумовской. Внешняя сторона стены не отвесная, а имеет положительный угол, градусов в семьдесят.

Такая форма имеет как недостатки, так и преимущества: будь стена отвесной, я бы без проблем мог подпрыгнуть и уцепиться за её край, а с такой формой у меня это не выйдет — просто не достану; пробить такую стену проблематично по понятным причинам; но и в изготовлении она куда сложнее. Впрочем, бангоры вряд ли задумывались над её достоинствами и недостатками — они так строят, потому что это в их традиции, как и дома такой формы.

Гулко закрылись ворота за моей спиной, я неспеша поехал к центру поселения. Бангоры провожали меня заинтересованными насторожёнными взглядами, некоторые шли за мной к площади, но никто не окликал меня и не говорил ни слова.

На центральной площади меня уже ждали: у края площади собралась немаленькая такая толпа, когда я подъехал, навстречу мне вышел рослый бангор. Он остановился, немного не доходя до центра, скрестил на груди могучие руки и молча уставился на меня. Во взгляде его безошибочно читалась ирония и надменность.

Я спешился и неторопливо пошел к бангору. Так же немного не доходя до центра, я остановился, и бангор заговорил:

— Это ты Искандер? — я молча кивнул. — Меня зовут Орион, я воин и охотник.

— Искандер, изменённый третьей серии, — представился я. Хотел было добавить «приятно познакомиться», но приятно мне отчего-то не было, и я решил не лукавить.

А ничего так имя у парня? Звучное. Орион — вон даже и пояс имеется, широкий, состоящий из начищенных до блеска стальных пластин. Впрочем, в здешнем звёздном небе нет такого созвездия, и о небесном охотнике здесь никто не слышал.

— Мне 21 год, но я уже заслужил право голоса! — провозгласил Орион. Я в местной демократии ни в зуб ногой, так что никакого впечатления на меня это не произвело. — Заслужил это право своим мечом! — градус пафоса ещё подрос.

«Ну хорошо хоть не задницей» — я чуть было не сказал это вслух. Происходящий вокруг цирк начинал раздражать.

— Я был против твоего вступления в клан, — продолжал Орион, — Но наши старейшины решили по-другому, — ага, видимо, у Ориона право совещательного голоса, а не решающего. Ну что ж, это даже хорошо, а то на старейшину (то есть руководство клана) он как-то не тянет. — Но никто не запретит мне вызвать тебя на поединок. И… я хочу твоей крови, чужак!

Вызов на поединок…Что, даже чайку попить с дороги не предложат, сразу морду бить?! Ну что за люди эти бангоры…

— И что, мне теперь придётся тебя убить? — вздохнул я.

— А ты смел, чужак Искандер! Или глуп, — усмехнулся Орион. — Нет, убивать тебя мне не обязательно, впрочем, это бой — по-всякому бывает, достаточно намять тебе бока, что я и собираюсь сделать. Я хочу твоей крови! — ритуальная фраза сказана дважды, третий раз можно уже и не говорить, просто нападать, даже если противник не ответил — в правила дуэли меня уже немного посветил Тарак, он предполагал, что что-то в подобном роде может произойти.

— И я хочу твоей крови, Орион, — сказал я, продолжая стоять, не вытаскивая из-за спины меча — я быстрее обычного человека, успею, уверен в этом. И тут же я едва не поплатился за свою самоуверенность….

«Псионическая атака!» — заверещала «система», — «Начать комплекс противодействия?»

«Да!» — мысленно приказал я, отпрыгивая в сторону от размашистого удара наискось и разминувшись с лезвием меча всего лишь на пару сантиметров.

И сразу же ещё раз:

«Псионическая атака! Меры противодействия принимаются». И это не сообщение о том, что начаты меры противодействия, это сообщение о том, что меня атаковали во второй раз.

Псионические атаки, как правило, бывают двух типов: либо псионик пытается залезть в мозги жертве, вызывая у той ложные ощущения и образы, заставляя видеть то, чего нет, и не замечать то, что есть; либо частично или полностью старается заблокировать нервную систему, замедляя движения или полностью обездвиживая противника.

Мой головной мозг надёжно прикрыт «системой», в него не заберёшься, пока я сам не дам на то разрешения, голова у меня — вообще самое укреплённое место в организме. Полностью обездвижить меня — всё равно что пытаться остановить паровоз с помощью шприца-дротика с транквилизатором, я всё же не полностью биологическое создание. Но вот замедлить меня можно, правда, ненадолго — «система» после моего одобрения начинает впрыскивать в мою кровь специальные препараты и дополнительно укреплять свободными нанитами нервные ткани для ускорения прохождения по ним сигналов. Но за это время можно успеть неплохо мне накостылять, главное, не упускать это самое время, и действовать лучше вдвоём или втроём.

Следующий удар последовал незамедлительно, и его мне пришлось принимать на баклер, привычно пристёгнутый на электромагнитный замок к левому предплечью. А уж потом я достал из-за спины меч и третий удар Ориона уже парировал с последующей контратакой по всем правилам.

Бобо, глухо зарычав, двинулся было ко мне на помощь, но убелённый сединами рослый бангор в одеяниях, более всего напоминающих длиннополый кожаный плащ, положил ему руку на холку, и барракс, глянув на того затравлено, остался стоять на месте. Наверное, этот старик и есть хозяин зверей клана Кровавой травы.

Орион блокировал мой выпад, но ему пришлось отшатнуться, и я, воспользовавшись небольшой паузой, принял классическую фехтовальную стойку, будто в моей руке длинная фехтовальная рапира, а не ублюдочный меч, слишком большой даже для полуторника, но не имеющий фальш-гарды — для более удобного хвата и нанесения колющих ударов в условиях стесненной обстановки. Я не сдержал улыбки — вот теперь потанцуем!

Фехтование на мечах, тем более на двуручных мечах, дело сомнительное: мечи, как и секиры или боевые молоты, больше предназначены для битвы… рубки. А фехтование — это что-то более лёгкое… шпаги, рапиры, на худой конец сабли, изящные финты и выпады…

Мы с Норманом большую часть тренировок тоже посвящали именно рубке, но и о классическом фехтовании не забывали — благо физическая сила изменённых позволяла использовать тяжёлые мечи в качестве рапир. А вот Орион фехтованием явно не увлекался — да, рубился он здорово, но как только я перешёл к быстрым уколам и финтам, смотреться он стал жалко, и его запястья, предплечья и бёдра начали быстро покрываться множеством кровоточащих порезов и проколов.

Орион пробовал разные стили и вариации ударов, отчаянно маневрировал, но ничего не помогало. Вот он делает широкий секущий взмах, от которого я ухожу, чуть уведя его клинок вверх, скользнув по нему своим. Во время удара бангор сильно наклоняется, и я не смогу достать его в корпус, на то и был его расчёт — в случае неудачи увести корпус и разорвать дистанцию; но я совершал минимум телодвижений, и мой меч постоянно находится между мной и соперником — я и не пытаюсь ударить в корпус, просто наношу укол в бедро — и вот у Ориона новая кровоточащая дырка.

Рыкнув, противник снова меняет тактику. Короткий удар сбоку. Чуть подбиваю его меч вверх третьей четвертью клинка. Орион наносит колющий удар в выпаде, удерживая меч одной рукой… Тоже старается начать фехтовать? Похвально… Но тут ведь ещё и уметь надо… Чуть отвожу удар в сторону, проскальзываю своим клинком по его и наношу укол в запястье.

Одна из девушек-бангоров сильно выделяется из толпы: стоит неподвижно, напряжённая, как натянутая струна, а глаза будто остекленели — похоже, я вычислил псионика, замедлившего меня в начале боя. Сейчас эффект уже практически сошёл на нет — мой организм справился. Улыбаюсь девушке и быстро отскакиваю от очередного богатырского удара Ориона. Замечаю, что на лбу псионика появляется испарина — похоже, бедняга напрягает все силы. Зря она это — уже поздно.

Орион, вконец озверев, бросается в ярусную атаку: один удар, второй, третий, не думая о защите. Без особого труда принимаю их на меч. Пара прекращать этот балаган. Очередной удар бангора я отбиваю так, что его меч отбрасывает далеко в сторону. Рву дистанцию, оказываясь на расстоянии удара рукой от противника, и бью его эфесом в лоб. Девушка-псионик вскрикивает. Орион грузно оседает на задницу. Нокаут.

Чаем меня всё же напоили и даже накормили острым жареным мясом и вкуснейшими пряными лепёшками. В одном из особо крупных домов, напоминающих каменные юрты, располагалась резиденция вождя и зал собрания старейшин — туда меня и пригласили после окончания поединка. В здании было два надземных этажа и три подземных — по традиции бангорские дома вглубь уходили дальше, чем ввысь.

В малом зале совета (действительно малом — всего с половину школьного спортзала) жарко пылал большой камин, около которого мы и расположились на низких широких пуфиках. Я, вождь Рангор, Хозяин зверей Дегорус (тот самый седовласый старик, что не дал моему барраксу вступиться за меня) и ещё два старейшины.

— Совет принял решение принять тебя в клан, — хрипловатым гулким басом говорил вождь Ронгар, — Это не в наших традициях, но ситуация в клане… хм… Да ты в курсе дел, — я кивнул. — И мой непутёвый младший внук очень за тебя просил, — о, а Тарак-то у нас, оказывается, можно сказать, лицо благородных кровей! — Но это не значит, что все в восторге от такого нарушения традиций. Однако если ты выследишь и убьёшь поселившуюся в наших землях тварь, думаю, этот вопрос будет решён в полной мере, — Я снова кивнул. — Тогда же ты и вступишь в полные права следопыта клана.

— Но барракс уже сейчас твой, — добавил Дегорус. — Пока Бобо не будет уверен, что ты мёртв, другого хозяина он всё равно не признает.

— Мы не могли запретить Ориону драться с тобой, — продолжал Ронгар. — Право вызова на поединок священно. Грайда вмешалась в бой без его ведома. Она его сестра и очень любит брата. Орион и сам псионик, хоть и гораздо слабее сестры, поэтому вмешательства никто не заметил — все думали, что это он наложил на тебя замедление.

— Так и было, — решил уточнить я. — Я зафиксировал две атаки.

При слове вождь я невольно представлял себе кого-то наподобие индейского вождя из ГДР-овских фильмов: эдакого степенного, надменного и непомерно гордого дряхлого старца. Однако хоть Рагнар и был стар, дряхлостью тут и не пахло — могучий, кряжестый, с высоким лбом и цепким взглядом. Да и в целом вождь клана Кровавой травы производил впечатление очень приятного и умного человека. Располагал к себе, в общем.

Ронгар кивнул, поджав губы, и продолжил, как мне показалось, немного смущённо:

— У тебя есть право на месть — поединок был нечестным. Но… оба они молоды, а мудрость и… хм… гибкость взглядов к бангорам приходят только с возрастом…

— Я не в претензии! — перебил я вождя. — И мстить не собираюсь. Давайте лучше обсудим мою задачу.

— Да! — с облегчением кивнул Ронгор. — Общие вводные ты знаешь. Я подготовил тебе материалы по пропаже людей за последнее время, там есть всё: карты, возможные направления и личные дела пропавших. Сейчас перешлю тебе.

«Получено входящее сообщение от неизвестного абонента. Возможный абонент: Ронгар. Принять? Внести абонента в список под именем «Ронгар»?» — оповестила «система». Я согласился на оба предложения и бегло просмотрел содержимое прикреплённого файла. Меня не торопили.

Когда я кивнул, в знак того, что могу продолжать беседу, вождь спросил:

— Что-нибудь ещё нужно?

— Да. Если найдётся, нужна нестираная одежда пропавших.

— Барракс не собака, — напомнил Дегорус. — Нюх у него хоть и лучше человеческого, но след вряд ли взять сможет. Да и времени уже прошло много.

— У меня обоняние лучше, чем у собаки, — возразил я. — След не возьму, так хотя бы смогу идентифицировать останки, если найду.

— Думаю, найдётся, — кивнул Ронгар. — Двое из пропавших жили по одиночке. Когда сможешь начать?

— Как только получу одежду, — ответил я. — Я хочу отправиться в путь как можно скорее. Надо посмотреть… «понюхать» землю…

— Слова настоящего следопыта! — подал голос ранее молчавший старейшина.

***

Пустоши Грейворна — это огромное, местами всхолмлённое горное плато. Местность здесь по большей части степная, преходящая в пустынную. Здесь растёт жёсткая и редкая трава и кусты пустынника — кустарника, более всего напоминающего верблюжью колючку. Лес встречается только в предгорьях Айлейских гор.

Из крупной живности встречаются пустынные гончие — собакоподобные твари, мало отличимые от своих собратьев, обитающих близ Ньюхоума; очень редко уробасы; и рогачи — травоядные копытные животные размером с большого быка. Тело рогача покрыто густой длинной шерстью и рогами… которые растут просто отовсюду: две пары из головы, пара из копчика, по паре из передних и задних ног на уровне колена да ещё с десяток из хребта… ну это, наверное, уже и не рога, а костяные шипы. В общем, рогач очень рогат.

Живут эти звери по одиночке или небольшими семьями, что несколько облегчает охоту на них, а они здесь являются основным предметом охоты — на них охотятся пустынные гончие и бангоры клана Кровавой травы. С первыми понятно — им лишь бы пожрать, а вторые из-за шкур, рогов, мяса и энергитических кристаллов. Кристаллы в рогачах встречаются очень часто, почти всегда, что странно — ведь никаких магических способностей в бою эти животные не используют. Возможно, у них есть какие-то способности мирные, так сказать, бытовые, но никакой информации я об этом не нашёл.

Приобщились к охоте и мы с Бобо, убив пару встретившихся нам одиноких рогачей. Шкуры и рога нас мало интересовали, а вот мясо мы с удовольствием употребили. Да и кристаллы лишними точно не будут.

Ещё мы частично разогнали, частично уничтожили небольшую стайку пустынных гончих и убили уробаса, которого те сопровождали. На них мы специально не охотились, встреча была случайной, и уробас успел активировать свой энергетический щит, так что кристалл с него нам достался почти пустым.

В этом бою я по достоинству оценил барракса как боевого соратника: Бобо слушался приказов, не забывая проявлять здоровую инициативу; трезво оценивал ситуацию, не поддаваясь боевой ярости и азарту и не подставляясь, и даже умело пользовался своей броней. Словом, отличный командный боец.

Уробас и гончие загнали рогача и как раз трапезничали в ложбине меж двух холмов. В пустошах Грейворна почти постоянно дует ветер, тогда он был довольно сильным и дул сбоку, свистя в ушах и относя звуки в сторону, а ужинала стая довольно тихо, и об их присутствии мы узнали, только вылетев на гребень холма на всей скорости. Нас заметили сразу же.

Пустынные гончие повернулись в нашу сторону и оскалились. Уробас поднялся, бросив недоеденный окорок рогача и подобрав с земли грубо обтёсанный ствол дерева, служивший ему оружием. Секунду посмотрев на нас и, видимо, решив, что мы с Бобо станем неплохой закуской к рогачу, уробас что-то рыкнул, и гончие бросились на нас.

Можно было просто «развернуть оглобли» и предпринять манёвр «тактическое отступление» — барракс не уступит гончим в скорости, но гончих было всего семь, так что устраивать догоняшки я смысла не видел.

Указав рукой на уробаса я крикнул:

— Бери большого, отвлекай.

Мы рванули навстречу гончим. Я дезактивировал стремена и, придерживаясь за седло левой рукой, правой выхватил меч. Когда до гончих оставалось пара метров, я выпрыгнул из седла, сходу ударил мечом одну гончую и наподдал окованным железом сапогом по морде другой.

Бобо налету сбил ударом когтистой лапы одну кинувшуюся на него гончую и, чуть присев, принял на бронированное плечо другую. Мою команду барракс понял правильно и ввязываться в схватку с гончими не стал, сразу бросившись к уробасу. Отскочил в сторону, уходя от встречного удара дубиной, и, заходя за спину, ударил когтями и тут же, не дожидаясь реакции, отскочил. Молодец — грамотно работает.

Я тем временем проткнул бок оглушенной моим пинком гончей и наискось разрубил хребет другой, не успевшей вовремя затормозить и развернуться. Две оставшиеся прыгнули на меня, и я отскочил в сторону, оказавшись сбоку и чуть позади уробаса.

Не упустив момента, я ткнул остриём меча в локтевой сустав руки, в которой уробас держал дубину. Монстр дико взвыл, но оружие не выронил, на что я рассчитывал. Ну ладно — хоть размахивать ей будет не с таким энтузиазмом.

Одна из гончих после прыжка на меня оказалась близко к Бобо, чем тот не преминул воспользоваться и походя полоснул её когтями, не переставая атаковать свою цель. Но уробас уже понял, чем дело пахнет, и ушёл в глухую оборону, выставив энергетический щит.

Две последние гончие, одна целая и одна раненая, видя такой расклад, предпочли спасаться бегством. Мы не стали их преследовать, а добить раненого уробаса вдвоём оказалось делом совсем не сложным.

— Молодец, дружище! — похлопал я барракса по бронированному плечу. Тот довольно заурчал, словно гигантский кот, и дружески ткнул меня мордой в живот.

Глава 20

Следы первой из пропавших групп людей я нашёл быстро, и так же быстро эти следы оборвались: они вели к небольшой песчаной пустыне, где и заканчивались. Пустыня действительно очень небольшая — километров десять по периметру. Я обошёл её по кругу, но из неё никаких следов не вело, а в самой пустыне искать бесполезно — в этой пустыне каждую ночь появляются песчаные демоны, и вся поверхность оказывается буквально перепахана и занесена песком, как после песчаной бури.

Эти существа, порождения ночного кошмара, похожи на смерчи из песка. Практически неуязвимы для простых физических воздействий и очень агрессивны: они нападают на всё, что переступит границу пустыни, сами же эту границу не пересекают. Появляются, как и все «кошмары», в двенадцать ночи и через два часа исчезают, а весь песок, поднятый ими, опадает.

В общем, искать там следы по прошествии двух суток можно только с помощью большой группы археологов, вооружённых кисточками, лопатами и… не знаю, что ещё они используют на раскопках… ситами… Пропавшие люди, конечно же, знали о песчаных демонах и не полезли бы в эту пустыню ночью — что-то случилось с ними днём, но что именно, похоже, останется тайной.

С большой компанией охотников, вышедших на промысел, но так и не вернувшихся, мне вроде бы повезло — я нашёл их следы, а потом и место их гибели, но решение задачи вновь от меня ускользнуло.

Пройдя по следам, я нашёл место боя: растерзанные останки людей, окровавленные клочья одежды, засохшая кровь на камнях и земле и, конечно же, следы…. Следы разные, но все они человеческие… Ну или, по крайней мере, принадлежат существам гуманоидного вида, использующим обувь или имеющим похожие на обувь ступни.

Бобо попытался было тоже принять участие в расследовании, но я прикрикнул на него:

— Бобо! Все следы затопчешь, постой там! — и жестом показал зверю, где ему следовало постоять. Тот обиженно фыркнул, отошёл в сторону и демонстративно улёгся, подложив передние лапы под голову, делая вид, что не больно-то оно всё ему и интересно, и, если я не оцениваю его искреннего желания помочь, то он лучше вздремнёт. Сам же внимательно следил за мной сквозь чуть приоткрытые щёлочки век.

Тут, несомненно, был бой: двое или, может быть, трое людей напали на группу охотников из семи человек. Следы нападавших более глубокие, а шаги их гораздо шире, чем у охотников, хотя размер ступни вполне обычный. Это и наталкивает на мысль, что нападающие могли и не быть людьми. Я, например, если спешу и не стараюсь ступать осторожно, оставляю подобные следы. Да и то, что двое или трое смогли справиться с семью охотниками-бангорами, у которых, как известно, военное дело в большом почёте, тоже говорит в пользу этого предположения. Но то, что нападавшие были изменёнными, верится слабо — изменённых не так много, если не сказать больше, да и смысл им влезать?

Прибегать к услугам наёмников в межклановых разборках бангоры бы не стали: для них сражаться за свой клан — дело чести. А других врагов у клана Кровавой травы вроде бы и нет… Хотя у клана Чёрного камня могли быть свои изменённые, как Тарак у клана… нашего клана, да, я же теперь тоже из клана Кровавой травы…. А что, это тоже версия…. Но… пока, мало данных.

Я поднял несколько окровавленных тряпок, бывших когда-то одеждой, понюхал — да, определённо, это те люди, которых я искал, запах одного из них я узнал. Точнее, узнала «система» — человек, в отличии от собаки, гораздо хуже запоминает запахи, поскольку информацию в основном воспринимает зрительно и на слух, а вот микрокомпьютеру разницы нет — он просто записывает и забыть ничего не может, пока я из него эти данные не сотру.

Запахи тут, надо отметить, вообще стояли не самые приятные: запах разложения (тела пролежали здесь не мене трёх суток), запах крови и дерьма. Запах смерти — смерть всегда пахнет кровью и дерьмом, иногда в фигуральном, а иногда и в прямом смысле этих слов.

От места схватки следы нападавших уходили к ручью, откуда они, собственно, и пришли, и там обрывались. Были здесь, конечно, и другие следы: вот ходила пустынная гончая (сильно хромала на одну лапу, потому и была одна — искалеченная, вот и отбилась от стаи); тут множество следов гракитов — вездесущих падальщиков (птиц, внешне похожих на грифов, но не больше вороны размером), эти неприятные создания просто не могли здесь не появиться.

Следов много, но все они более свежие, чем оставленные во время схватки. И вот ещё один след, привлёкший моё внимание: он тоже относительно свежий, но оставлен он человеком. Следы нечёткие, редкие…. Видимо, человек ходил осторожно, но не скрываясь, а, скорее, по привычке… и ноги ставил так, чтобы не затоптать других следов. Да я и сам, собственно, так сейчас делал! Человек походил по месту боя и отправился по следам нападающего… Похоже, я напал на след одного из пропавших следопытов нашего клана.

Ещё одно возможное направление моих поисков «накрылось» даже раньше, чем я начал его разрабатывать: пропавшие люди ушли торговым караваном в сторону Ньюхоума, и ни слуху ни духу после этого от них не было; до города они тоже не добрались — об этом я узнал от Тарака, ещё в «Пьяном василиске»; а сегодня на рассвете я увидел в направлении тракта, ведущего от Ньюхоума к Центральным землям и проходящего через пустоши Грейворна, марево, которое можно увидеть в степях в жаркий день, когда раскалённый воздух встречается с более холодным; спустя пару минут в мареве начали проскакивать разряды молний, абсолютно беззвучные — магическая буря, точнее буря А.Т.-энергии — искать какие-либо следы теперь, там бесполезно.

Придётся дальше выслеживать напавших на охотников — более перспективных наработок у меня пока нет. А делать это не очень хотелось… И не потому, что я опасался схватки с двумя или тремя изменёнными — просто оставленные ими чётко видимые следы вели к довольно большому ручью, протекавшему неподалёку, и там терялись. Видимо, существа, убившие охотников — кем бы они ни были — не хотели, чтоб кто-то встал на их след, и дальше уходили по ручью, а это плохо — в текуще воде трёхдневный след искать не представляется возможным.

Придётся прочёсывать ручей — где-то же они должны из него выйти. К счастью, следопыт, обследовавший место гибели охотников до меня, думал так же — у ручья я обнаружил его след. Он уводил вниз по течению, но потом возвращался и вёл уже вверх — то есть следопыт как-то понял бесперспективность того направления и пошёл вверх. Что ж, тогда и я пойду вверх по ручью — в конце концов, узнать, что же произошло с моим коллегой, мне не менее важно, чем выследить убийц охотников. И есть у меня ощущение, что это звенья одной цепи…

Не знаю, смог бы я читать следы, не быть я изменённым: подмечать все эти сломанные веточки, примятую траву, сбитый мох, неправильно лежащие камешки на галечном пляже и так далее… Смог бы, наверное, после нескольких лет практики под руководством опытного наставника. Но я тот, кто я есть. И обучение чтению следов заняло у меня пару дней, заложенных в базовый курс подготовки изменённых. Причём учился больше не я, а «система».

Мне и ещё двум изменённым второй серии просто показали, на что стоит обращать внимание, а микрокомпьютер всё запомнил. Изменённые и сами на память пожаловаться не могут, но «система» постоянно смотрит нашими глазами, и то, на что может не обратить внимание человек, от неё не скроется — я просто задаю параметры цели, которую выслеживаю, и она подсвечивает мне места, на которые стоит обратить внимание. Ну и острое обоняние сильно помогает. Я, к примеру, с расстояния двух метров спустя двое суток почувствую запах резины от подошвы ботинка, прошедшего по песку или камню — с травой немного хуже. Может ли так собака — не знаю.

Иногда след терялся и мне приходилось присаживаться и в буквальном смысле нюхать землю. Боб шёл за мной и, когда думал, что я его не вижу, тоже обнюхивал такие места, ничего не понимал, потихоньку фыркал себе под нос, забавно пучил глаза и мотал башкой. Когда же видел, что я застал его за этим делом, любопытный зверь демонстративно отворачивался и, делая вид, что его это всё не интересует, принимал позу «я рыцарский конь, мне такой фигнёй заниматься некогда — мне надо стоять красиво и гордо».

Вообще, за прошедшие три дня я оценил, что путешествовать вдвоём с барраксом, который считает тебя своим другом и хозяином, гораздо удобнее, чем в одиночестве. И удобней, и, что главное, гораздо веселей! Это как в лес ходить с собакой. Весёлой, сообразительной и послушной собакой. Только барракс умнее любой собаки, и ещё на нём можно ездить.

По ручью пришлось пройти да самых его верховий, почти до предгорий Айлейских гор. Здесь я снова обнаружил след напавших на охотников существ. Я заметил его довольно быстро, а вот моему коллеге, похоже, пришлось тут покрутиться.

Ручей здесь практически терялся в целом поле валунов. И здесь изменённые (ну а кто ещё это мог быть), совершив прыжок метров в пятнадцать длинной, оставили русло ручья. Я окинул взглядом поле, и «система» подсветила мне места, где росший на камнях лишайник был сильно сбит: след чёткий, но обычный человек вряд ли заметит (да и я внимание сразу не обратил бы, если бы не «система»). Так что моему коллеге тут пришлось сильно поплутать — его следы я тоже заметил, хоть они и не были столь явными.

А дальше изменённые двигались по камням такими вот прыжками. Нет, ну это точно изменённые — нормальный человек может совершить такой прыжок, только если в полёте его подтолкнёт несущаяся на полном ходу электричка! А других существ с подобными параметрами я пока не встречал.

Уже в предгорьях я нашёл место гибели следопыта — опять засохшая кровь и лоскуты одежды. От тела больше ничего не осталось — местные падальщики вообще очень быстро справляются с телами. За ночь даже кости растаскивать успевают. Следы нападавших тут тоже имелись… Те же самые следы, или очень похожие — они уводили от места боя дальше в сторону гор, и казалось, что оставившие их больше не пытались скрываться. А через пятнадцать минут я увидел…

Их было двое, и они меня ждали. Не скрываясь, демонстративно, кривя губы в ухмылках. Ухмылки, кстати примечательные такие… клыкастые! Таких мощных клыков я не видел ни у одних гуманоидов — ближе всего к фольклорным вампирам, но тем обычно зубки рисуют более изящные, а тут вполне нормальные челюсти хищного зверя, только в человеческом рту.

Да и в целом парочка интересная: один — пропорциями как обычный квейтрин; другой — ростом на голову ниже меня (всего на голову!), но шире и мощнее любого бангора, и на голове имеются костяные наросты, что так же иногда встречаются к бангоров; цвет кожи у обоих не просто бледный, а белый с синим отливом; волосы на головах у обоих отсутствуют; и глаза… в их глазах вообще невозможно ничего прочесть, даже наличие разума — там вообще царит какой-то хаос. Один вооружён двумя кривыми клинками, что добавляет ему сходство с квейтрином; второй — молотом, с навершем размером с пивную кегу. Тела обоих прикрывают грубые кожаные доспехи.

— Смотри, брат, ещё мясо, — сказал квейтриноподобный (будем назвать его первым), и его улыбка стала ещё шире.

— Интересно, когда у них там, в этом их клане, закончатся идиоты? — поддержал его здоровяк.

Я жестом отдал команду Бобо оставаться на месте, и подошёл на несколько метров к странной парочке

— Вы из клана Чёрного камня? — спросил я.

— Мы из народа Аорунту, мясо, — ответил первый. Голос его сочился презрением. — А не из ваших смешных ферм.

Аорунту — что-то знакомое… а что он имеет ввиду под словом фермы? Кланы бангоров? А почему фермы?

«Аорунту — на языке старшей, так же именуемой неведомой или непознаваемой расой, примерно значит властители или хозяева, чаше используется как настоящие или истинные хозяева» — подсказала «система».

— Аурунту… истинные хозяева… хозяева чего?

— О, грамотное мясо! — Удивился первый.

— Хозяева всего, еда! — ответил здоровяк. — Ковур, зачем ты опять так долго говоришь с едой!

У первого появилось имя: Ковур, с ударением на второй слог.

— Это же весело, брат. Надо же мне хоть как-то развлекаться.

— Вы что, собираетесь меня съесть? — спросил я с недоумением.

— Ага! — ответил здоровяк, который пока так и не был поименован.

— Поедать таких же как ты сам… это отвратительно! — я уже догадывался, кто передо мной, и нарочно не сказал «себе подобных», подобный — это всё же похожий, а не такой же, и могло не получиться разговорить эту парочку на нужную тему.

— Ты не такой же, — презрительно скривился Ковур. — Вы неполноценны, а неполноценных можно и нужно есть. Еды ведь… много не бывает.

— Ага, мы много едим! — радостно провозгласил здоровяк.

— Кроме того, у тебя есть нужные нам вещи, — добавил Ковур.

— Так… может, я оставлю, что вам нужно, а сам пойду? — наивно поинтересовался я.

— Нет! Мы тебя съедим! — радостно гоготнул здоровяк. — У вас вкусное мясо, нежное и необычное — у кого-то сладковатое, у кого-то солоноватое. А если начать есть, когда вы ещё живы, это придаёт ему особый вкус! — здоровяк аж закатил глаза то приятных воспоминаний.

Если они всё это говорят серьёзно — ребята полные психи!

— Мы не торгуем с такими, как ты, — не обращая внимания на здоровяка, сказал Ковур. — Мы просто берём то, что нам нужно.

Ну вот, обычные грабители, а заливали тут: «истинные хозяева», «народ Аорунту»! Хотя насчёт обычных я, наверное, погорячился — противник может быть очень опасен. Я уже понял, кто передо мной: да, это изменённые, но не продукт корпорации «Инсауро», а, так сказать, природные изменённые — то есть люди, изменившиеся под неконтролируемым действием А.Т.-энергии. В большинстве своём они появились во время катастрофы — там выброс А.Т.-энергии был настолько силён, что некоторые люди и звери изменялись мгновенно. Сейчас же в местах с повышенным фоном происходят медленные и незначительные изменения, чем-то напоминающие мутации.

В общем, скорее всего, это природные изменённые, если, конечно, они не разыгрывают передо мной спектакль, но если они всё равно собираются меня убить, то какой в этом смысл? Но вот как они здесь очутились — ведь тем, природным изменённым, необходим повышенный фон А.Т-энергии? И сколько их? Надо попробовать выудить из них побольше информации.

— Вы сказали, что вы хозяева всего. И что вы собираетесь делать? Вы хотите захватить эти земли?

— Какое любопытное мясо. И держится так… уверенно, совсем не боится.

— Я могу оказаться очень невкусным мясом, — я не смог удержаться от ответной ухмылки.

— Аааа, я понял, ты из этих… жалких подделок смешной корпорации. Не надейся, ты всего лишь искусственное подобие — ты слабее, ты несовершенен, мы уже убивали таких как ты, и ты умрёшь.

— И мы тебя съедим, — добавил здоровяк.

Ну что за фарс?! «Колобок, колобок, я тебя съем…» Ощущение, как будто я участвую в какой-то клоунаде.

— Ну если вы так уверены, что сможете убить меня, может, поделитесь своими планами: что собираетесь делать и откуда вы пришли?

— Надеешься на то, что в твоём трупе останется запись, и твои хозяева узнают о нас и смогут что-то предпринять? Не надейся — мы полностью уничтожим твоё тело, а падальщики помогут нам с тем, что не съедим мы.

— И всё же? — продолжал я гнуть своё. Действие вокруг напоминает туповатый боевичок, где главный плоших перед кульминационной битвой, где он, конечно же, проиграет, обязательно раскрывает главному герою все свои коварные замыслы. Так может не будем отходить от канонов жанра?

— Ты всё ещё не боишься… Что ж, я удовлетворю твоё любопытство, пусть это будет наградой за смелость, — сказал Ковур, а здоровяк при этих словах обречённо вздохнул, но спорить со своим… братом не стал.

Глава 21

— Старейшины нашего народа запрещают без особого разрешения ходить за Грозовой хребет, но… они слишком осторожны, если не сказать — трусливы. Да и нет у них здесь власти. Наша семья была вынуждена переехать — интриги, знаешь ли. И мы решили перебраться сюда и не прогадали: здесь много слабой и вкусной дичи, и здесь нет никакой конкуренции.

Ковур торжествующе улыбнулся и, чуть помолчав, продолжил:

— Не переживай, вторжения не будет — жить на этой земле… для нас было бы очень тягостно… здесь слишком… — Ковур покрутил кистью руки в воздухе, подбирая слова, — Жидко! Очень мало энергии земли, но мы нашли кусочек земли, где можем жить с комфортом: мёртвый город — прекрасное место! Кроме того: и у вас, двуногой дичи, и в других местных животных, особенно тех, что живут ближе к насыщенным энергией местам, есть кристаллы с концентратом силы планеты — очень полезные кристаллы! Мы поселимся в том городе и будем жить долго и счастливо, очень долго. А здесь мы просто охотимся и обходим свои новые владения. Я удовлетворил твоё любопытство, смелая дичь?

— В целом, да, — кивнул я. — Но… было бы очень мило с твоей стороны ещё уточнить сколько вас в семье.

— Нет, он мне определённо нравится! Ещё и язвит! Такой забавный, — рассмеялся Ковур.

— Семеро, болтливое мясо, — буркнул здоровяк. — Теперь всё?

Ну что ж, ситуация проясняется: это те самые «природные» Изменённые, я в этом почти уверен; они по каким-то причинам покинули места своего привычного обитания и перебрались в земли Западного Предела; здесь обосновались в Мёртвом Городе (там есть аномалия, и фон А.Т.-энергии там всегда повышен, что необходимо для комфортной жизни этих странных существ); к счастью, перебралось их немного — всего семеро, и двоих из них я сейчас вижу перед собой. Вернусь в лагерь Кровавой травы, доложу обо всём в Ньюхоум — там городская стража пусть разбирается со сложившейся ситуацией, а с этими двумя представителями народа старших, как они себя называют, пора кончать.

— Всё, — кивнул я, бросаясь на противника. Вот сейчас и посмотрим, так ли хороши люди, изменённые самой энергией планеты, как они себя расписывали. Есть у меня основания полагать, что и я, жалкая искусственная подделка, кое на что способен.

Прыжком с места преодолеваю расстояние до природных Изменённых, в полёте выхватывая из-за спины меч, и тут же обрушиваю удар сверху на Ковура. Ни один человек не смог бы блокировать удар такой силы — даже если бы противник и успел выставить блок, мой меч разрубил бы и оружие (или щит), и его владельца. Даже если б щит выдержал — мой меч весит как мешок с песком, и на ногах противник бы всё равно не устоял.

Ковур не стал испытывать силу моего удара — просто отшагнул в сторону — быстрый. И тут уже мне пришлось уходить от удара здоровяка, подобного моему — тоже не промах! Я полувольтом ушёл от просвистевшего и ударившего в землю молота; первой четвертью клинка отбил колющий удар, нанесённый Ковуром, и провёл укол с выпадом в голову здоровяка. Без особых результатов: массивный Изменённый стоял, низко склонившись после своей сокрушительной атаки молотом, и просто пригнулся ещё ниже, пропустив над головой мой клинок.

Ковур широко развёл руки в стороны, видимо, намереваясь провести двойную атаку, но я джебом в лицо помешал его намерениям. Не ожидав то меня такой подлости, Ковур пропустил атаку, и мой кулак беспрепятственно впечатался ему под нос — дистанцию держать надо, «хозяин земли»!

Квейтриноподобный Изменённый, получив от меня затрещину, отшатнулся назад, и я тут же рубанул его мечом наискось. От этой атаки Ковуру пришлось отпрыгивать, но достать его у меня всё же не вышло. Здоровяк тоже ударил наискось — от атаки в этой плоскости труднее уклониться, а заблокировать удар молота нечего даже и думать, и я ушёл от удара вольтом, финальная часть которого завершилась широким ударом меча. И здоровяк отпрыгнул к своему брату.

Ну, вот и попробовали, кто чего стоит. По скорости противник превосходит Изменённых второй серии, то есть как минимум не уступает мне, но в тактическом плане действует абсолютно безграмотно. Первое, чему учил меня Норман, когда началась моя боевая подготовка, это правильно двигаться, правильно ставить ноги. Вольты, полувольты — по сути, танцевальные движения, но они позволяют быстро перемещаться, не выпадая при этом из боевой стойки, из которой удобнее и быстрее наносить удары или парировать атаки противника. Природные Изменённые же, похоже, привыкли больше полагаться на свою силу и скорость (этим, кстати, нередко грешит и наш брат — Изменённые, созданные корпорацией), и на этом можно сыграть, но действовать лучше быстро — эта парочка, хоть и производит впечатление полных кретинов, может понять, что так с нахрапа меня не возьмёшь, аккуратно возьмут меня в клещи и тогда мне придётся туго.

Меня отвлёк шум с той стороны, где остался Бобо. Глянув в ту сторону, я увидел, что его атакует ещё один противник: судя по очертаниям тела — девушка, а судя по скорости движений — Изменённый. Видимо, из того же семейства, что и Ковур со здоровяком. Ну да, они же не говорили, что их тут двое. Главное, чтоб и остальное семейство не оказалось неподалёку.

Я отвлёкся лишь на мгновение, но моим соперникам этого хватило, чтобы прийти в себя и вновь атаковать. Бобо что-то утробно прорычал-прогудел — видимо, моему другу не помешала бы помощь, но отвлекаться сейчас я не могу.

Ковур и здоровяк начали обходить меня с двух сторон. Самодовольные ухмылки с их лиц сошли. Я начал смещаться в сторону Ковура. Здоровяк сделал рывок ко мне, нанося удар молотом сверху, вместе с этим Ковур ударил обоими клинками с разных сторон. Я ушёл полувольтом в сторону от удара молотом и парировал удар слева второй четвертью своего клинка. Удар справа лишь на излёте скользнул по моему наплечнику — квейтрины, на мой взгляд, сильно переоценивают свою излюбленную технику боя с оружием в обеих руках, и Норман придерживается того же мнения.

Обмениваемся ещё несколькими ударами с Ковуром — длинна его второго клинка скорее мешает ему, ведь не зря в паре со шпагой используют короткую дагу. Я постоянно смещаюсь так, чтобы держать его между собой и здоровяком, тот что-то бешено рычит. Ковур вновь применяет двойную атаку; может быть, выглядит это и эффектно, может, неопытного противника и собьёт с толку атака сразу в два места, но он при этом сильно открывается: я принимаю удар правого клинка на баклер, игнорирую удар левого, тот попадает мне в бедро — больно, но не смертельно, а я вгоняю свой меч под подбородок противника. Острие на ладонь показывается из его затылка, безумные глаза гаснут.

Ногой толкаю тело Ковура на брата. Тот ревёт как раненый медведь и бросается на меня, нанося сокрушительный удар своим молотом сверху. Но сокрушает он вновь только булыжник на том месте, где только что стоял я. Булыжник разлетается шрапнелью, мелкие осколки бьют меня по спине, молот по рукоять уходит в каменистую землю, а я завершаю вольт ударом и сношу с плеч голову здоровяка.

Но бой ещё не закончен. Дела Бобо совсем плохи: одна передняя лапа безжизненно повисла, барракс присел на задние и, осыпаемый непрерывным градом ударов, уже не пытается бить по вёрткой цели, лишь старается не дать обойти себя, прижавшись к скальному выступу, и прикрывается второй лапой. Но вот Изменённая изворачивается и глубоко вгоняет свой клинок в плечо барракса между пластин брони — вторая лапа Бобо повисает.

Всё это происходит меньше чем за секунду — я не успеваю на помощь своему напарнику. Изменённая громко и звонко смеётся. Закинув свой меч за спину, я швыряю молот здоровяка ей в спину: прилетает неудачно — рукоятью, но далее молот проворачивается и нахлобучивает эту бестию по голове, и та растягивается на земле.

Подбежав, я первым делом отрубаю её руки — если не убило молотом, может очнуться и подкинуть неприятностей. Придёт в себя, поговорим, кровью эта тварь явно не истечёт; а помрёт — так и ладно, меня этот вариант тоже устраивает.

— Эх… что ж ты так, дружище… — Бобо, поняв, что всё кончилось, распластался на земле, влажные глаза смотрят на меня с болью и укором. — Прости, друг, я не мог прийти раньше.

***

Благодаря тому, что мой организм уже не совсем человеческий, кровотечения у меня останавливаются за пару секунд, даже если повреждены артерии, а сломать мои кости, укреплённые полимерными материалами, задача вообще не из лёгких. Но комплект первой помощи я с собой всё же носил. Так что, осмотрев раны Бобо и освободив его от большей части брони, я нашел чем помочь другу, и теперь, если доставить барракса в лагерь под присмотр хозяина зверей, он должен оклематься. Правда, передними лапами Бобо двигать не может, да и в целом состояние его оставляет желать лучшего.

Беглый осмотр окрестностей показал, что новых противников пока не предвидится: неподалёку обнаружилась стоянка Изменённых, и, судя по всему, их было только торе; следов других гуманоидных созданий или опасных хищников я не обнаружил.

Полевой допрос взятой в плен Изменённой не дал никаких результатов, если, конечно, не считать результатом знание того, что это существо крайне агрессивно и совершенно безумно: из потока бессвязных фраз, ругательств и угроз удалось выяснить лишь то, что эта, с позволения сказать, женщина являлась сестрой Ковура и здоровяка, в чём я и без того не сомневался.

Допрашиваемая предпринимала бесплодные попытки вырваться (это со связанными крепчайшим шнуром ногами, за которые я подвесил её на дерево, и при отсутствии рук), пыталась извернуться и укусить меня (ага, прямо за доспехи), прокусила себе язык и какое-то время плевалась в меня кровью, конечно же, не попадая. На болевые воздействия отвечала смехом или же полностью игнорировала пытки.

Можно было бы притащить её в лагерь Кровавой травы и передать клану, но особого смысла я в этом не видел: вряд ли у бангоров получится вытянуть из пленницы какие-либо сведенья, а поимка и наказание преступников — это моя прямая обязанность и право как следопыта клана. В общем, в лагерь я взял её лишь частично — только голову, вместе с головами Ковура и здоровяка. Возможно, близким убитых ими людей будет приятно получить вещественное доказательство свершившейся мести.

В вещах уничтоженной мной группы природных Изменённых ничего особо интересного найти не удалось, только один заполненный энергетический кристалл, и ещё несколько пустых нашёл выброшенными на стоянке группы. Остальной их скарб, как и оружие, большой ценности не представляли и о личностях их бывших владельцев ничего нового не говорили. Так что кристаллами моя добыча и ограничилась.

Как бы ни был я физически силён, упереть на себе тушу барракса за полтонны весом не представлялось возможным. Да и раненному Бобо перемещаться у меня на спине было бы максимально некомфортно — не так эта спина и широка. В общем, мне пришлось поработать плотником. Используя меч вместо плотницкого инструмента, я срубил несколько небольших деревьев и сделал из них и имеющихся в наличии подручных материалов волокуши. Сооружение получилось громоздким, но крепким, и Бобо должно быть не так уж плохо ехать на нём.

Когда я подтащил своё изделие к барраксу, тот встретил меня благодарным взглядом, но на волокуши покосился с явным недоверием.

— Что, старина, думал я тебя тут брошу? Нет, вместе выбираться будем. Ты меня покатал, теперь я тебя покатаю! — Бобо утробно вздохнул, но на мою конструкцию всё же смотрел неодобрительно. — Ну, уж что есть! — развёл я руками. — Пожалуйте на борт, сударь!

До лагеря Кровавой травы я добирался двое суток. Несмотря на то, что я не останавливался и не отдыхал, темп передвижения с волокушами за спиной оставлял желать лучшего. К тому же, приходилось выбирать относительно ровный путь и огибать поля валунов, которых в Пустошах Грейворна было с избытком. Протащить через них волокуши я был вполне способен, но приходилось заботиться о состоянии моей ноши — на камнях раненого барракса трясло бы нещадно, и вряд ли это пошло бы на пользу его здоровью.

В общем, наше возвращение было сложно назвать триумфальным: мои соклановцы смотрели на меня с удивлением, одобрением, но помогать никто не спешил. Пока по дороге мне не встретился Орион. Увидев меня, он тут же, не говоря ни слова, впрягся со мной в волокуши.

— Надо отнести Бобо к Дегорусу, — сказал я.

Орион кивнул:

— Я покажу, где живёт хозяин зверей.

Сдав Бобо на руки Дегорусу и его подручным, я получил заверение, что с моим питомцем всё будет хорошо, и отправился на доклад к вождю Ронгару. Вождь встретил меня за накрытым столом. За едой я рассказал Ронгару о ходе расследования и скинул видео с мест гибели людей и боя с Изменёнными.

— Хорошо, Искандер. Спасибо, — вождь пожал мне руку как члену клана, обхватив предплечье, а не ладонь. — Сейчас можешь отдохнуть до вечера. Вечером я проведу собрание клана, расскажу всем о случившемся с нашими людьми и официально представлю тебя.

— Хорошо, — кивнул я.

— Отдохнуть ты можешь здесь, в моём доме, или пойти к себе — дом погибшего следопыта Солорна теперь твой. И надень на собрание клана это, — Ронгар протянул мне свёрток. — Одеяние следопыта с клановыми знаками. Ты не обязан носить его постоянно, но по статусу теперь тебе это положено. — Не дождавшись от меня никакой реакции, Ронгар добавил: — Это не обязанность, это привилегия.

Ну, вот я и обзавёлся собственным углом в этом мире. И привилегиями… Осматривать свою недвижимость сейчас не было ни сил, ни желания, и, сформировав пакет с информацией для стражи Ньюхоума, я попросил одну из девушек, убиравших со стола, проводить меня в комнату, где я могу отдохнуть. А там, наскоро приняв душ, завалился спать.

***

— Клан Кровавой травы, — вещал Ронгар, — Мы все знаем о пропаже наших братьев и сестёр. Сегодня брат и новый следопыт клана, Искандер, — вождь указал на меня, стоящего рядом с ним, — вернулся с вестями: в смерти наших близких виновны так называемые природные Изменённые! Да, те самые твари, дети катастрофы, которыми пугают непослушных детей. Их давно никто не видел в наших землях, но это не значит, что они исчезли окончательно. — По толпе прокатился встревоженный ропот. — Но не тревожьтесь, — Ронгар поднял вверх руки, и бангоры умолкли, — На правах следопыта клана Кровавой травы Искандер не только выследил тварей, убивших наших близких, но и вынес им справедливый приговор и привёл его в исполнение! — вона как, а я думал, просто выследил и убил.

— А какой может быть приговор за нападение и жестокое убийство членов клана?!

— Смерть! Смерть! — хором закричали бангоры.

— Смерть! — подтвердил вождь. — И Искандер сразился с опасными тварями! И казнил их! Вот их головы! — Ронгар достал из принесённой с собой сумки головы изменённых, которые я ему отдал, и поднял их вверх.

Толпа взорвалась одобрительными криками. Похоже, мой авторитет в клане Кровавой травы резко вырос, и теперь вряд ли кто-то назовёт меня здесь чужаком. А вождь, надо отдать ему должное, отличный оратор и шоумен.

— Месть свершилась, и на моём сердце покой и радость! — продолжил вождь, когда крики стихли. — И вдвойне мне радостно от того, что наш клан пополнился новым отличным воином! Пусть он и не рождён бангором, но это доблестный воин, и свою доблесть он доказал на деле, а не на словах! Приветствуем нашего брата! Искандер Кровавая трава!!!

— Искандер Кровавая трава! — подхватила толпа.

— Искандер Кровавая трава!!!

Глава 22

Свой дом… Свой дом — это не просто принадлежащее тебе жилище. Даже если ты живёшь один, и нет у тебя ни кошек, ни собак, ни даже рыбок в аквариуме, со временем появляются привычки, связанные с какими-то вещами, воспоминания, прочие мелочи… Именно эти мелочи создают ощущение дома. Дома, а не просто жилплощади.

Конечно, дом Солорна, погибшего следопыта клана Кровавой травы, не мог стать для меня по-настоящему своим всего за ночь. Нет, дом был хорош! Один надземный этаж и два подземных (всё по традициям бангоров) общей площадью 173 кв. метров. За такие хоромы в Ньюхоуме пришлось бы выложить очень солидную сумму. Пока я отдыхал в доме вождя, личные вещи Солорна убрали, оставив всю обстановку: мебель, бытовую технику, ковры и картины на стенах — так что дом не выглядел покинутым или не обжитым. Просто он был моим, как говориться, только на бумаге. Хотя бумаг-то как раз и не было — всё в электронном виде, на бумаге в этом мире писали только по особым случаям: торжественные послания (вроде приглашений на свадьбу), какие-нибудь почетные грамоты; ну, и ценные книги. Не было в этом доме пока моей ауры.

В дальнейшем, конечно, это может измениться, ведь я уже не просто Изменённый с правом проживания на территории Ньюхоума, но даже не имеющий гражданства в этом славном городе, человек с невнятным будущим и без прошлого (большая часть моей жизни прошла в другом мире и здесь практически никого не интересовала) — в общем, ни кола ни двора… ни флага ни родины. Так было раньше, а теперь я Искандер Кровавая трава — следопыт клана, и клан теперь моя большая семья, и как бы пафосно и фальшиво это не звучало, точнее не скажешь.

Я бы с удовольствием остался здесь, занялся бы делами клана: охотился бы (на получаемых с охоты энергетических кристаллах и прочих трофеях можно нормально зарабатывать, меньше, конечно, чем я сейчас получаю за контракты от «Инсауро», но на жизнь вполне хватит), перетащил бы сюда Тарака, вместе бы задали жару клану Чёрного камня — если два Изменённых, первой и третьей серии, начнут диверсионно-подрывную деятельность на территории противника, это ж тушите свет! Пусть лучше сразу выплачивают контрибуции и возвращают… чего они там отжали у моего клана… шахты какие-то — не вникал пока в этот вопрос.

И девушки здесь есть красивые, что немаловажно. Немного излишне мужественные и мускулистые, на мой вкус, но зато подтянутые и темпераментные. Бангорки вообще, на мой взгляд, смотрятся даже более экзотично, чем серокожие квейтринки, но, надо признать, красивы какой-то первобытной, дикой и грубой, животной красотой.

Да и вообще… в Ньюхоуме Изменённый — что-то вроде негра в США в двадцатых годах прошлого столетия. Негра большого, опасного и вооружённого. А в клане Кровавой травы я уважаемый и нужный человек. И пускай свой я пока для большинства бангоров только формально, поселись я здесь, это быстро изменится, я уверен.

Но сейчас всему этому не суждено сбыться, ибо полностью я себе не принадлежу. На мне всё ещё висит немаленький долг перед корпорацией «Инсауро», и, пока я с ним не расплачусь, я собственность корпорации. И это давит на меня словно каменное ярмо на шее. Ненавижу быть у кого-то в долгу.

У меня ещё больше недели отпуска, но меня могут призвать на службу в любой момент, это сразу оговаривалось Джонсом, моим непосредственным начальником, поэтому браться за новые дела здесь, в клане, смысла нет. Как нет смысла торчать в базовом лагере клана Кровавой травы — лучше отправиться в Ньюхоум, возможно, удастся найти какую-нибудь работу для себя, ведь чем быстрее я расплачусь с «Инсауро», тем быстрее начну устраивать свою жизнь.

Здоровье Бобо вне опасности, Дегорус вылечит его, и это, кстати, не будет мне ничего стоить — одна из привилегий следопыта, но это займёт не меньше нескольких недель. Пробираться же через то непроходимое для нормальных людей ущелье, населённое Снежными крыланами, на своих двоих ни малейшего желания у меня не было — даже не факт, что время удастся сэкономить. Кроме того, если выйти на тракт, что проходит через Пустоши Грейворн от Центральных земель к Ньюхоуму, возможно, попадётся попутный караван, а то и курьерский транспорт, и удастся проделать часть пути с относительным комфортом.

Проходя неподалёку от места, где на днях была энергетическая буря, я увидел интересную картину: небольшая стайка кэртсов (семь голов) возилась под росшем у обочины деревом дарно, а на его ветках сидел человек. Если быть точнее, девушка, тувларка.

Картина вообще не столько даже интересная, сколько странная: кэртсов трудно назвать самыми милыми созданиями (коротколапые и зубастые грызуны около 20 килограммов весом, внешне отдалённо напоминающие крыс, живущие преимущественно под землёй и не брезгующие падалью) и уж точно нельзя назвать самыми опасными — даже невооружённый человек способен отбиться от нескольких кэртсов, пара бродячих собак опаснее.

Кэртсы, в отличии от своих дальних родственников крыс, не обладают крысиной проворностью и не являются переносчиками опасных заболеваний, но главное — их боевой дух оставляет желать лучшего. Собравшись в стаю, они могут атаковать одинокого человека, но стоит дать им отпор, например, отвесить хороших пинков самым прытким нападающим, и остальные предпочтут не связываться с опасной добычей.

Правда, многие горожане Ньюхоума за всю свою жизнь не покидают городских стен и при виде кэртсов могут растеряется — ну так этих персонажей из города даже под охраной силком не вытянешь, а эта тувларка здесь одна. Да и вообще что ей делать в Пустошах Грейворн, неподалёку от бангорского поселения?

Разбежавшись и набрав неплохую скорость, я сходу атаковал кэртсов и без проблем перебил всех, пока они не опомнились и не начали разбегаться. Кэртсы — это не противник, это дичь. И хоть ценных трофеев с них не получить, их мясо довольно вкусное. У меня, конечно, есть с собой пищевые концентраты, но зачем питаться сублиматами, когда можно полакомиться свежей дичью? И принцессу от жутких монстров заодно спас.

Варварским способом (забирая только окорочка) начал разделывать дичь и поинтересовался у тувларки:

— Тебе там нравится?

— Что? — донеслось сверху.

— На дереве, — пояснил я. — Тебе нравится там сидеть?

— Не… Не очень, — с сомнением ответила девушка.

— Ну так спускайся, — предложил я. — Ты приманила кэртсов, и часть добычи, я полагаю, принадлежит тебе по праву.

— Приманила? — возмутилась тувларка. — Да это они меня загнали на это дерево!

Ну, вот, хоть какие-то эмоции — пусть возмущается, это поможет ей выйти из ступора.

— А я-то думал, ты там гнездо себе свить решила. Ну так спускайся, страшные кэртсы… больше не страшные.

— Я боюсь.

— Я Изменённый корпорации «Инсауро»… Из Ньюхоума, — зачем-то уточнил я. — И, вопреки распространенному мнению, не ем людей.

— Это хорошо, — усмехнулась девушка.

— Ну так ты спустишься?

— Как?

Неожиданный вопрос — вот даже не знаю, что и ответить…

— Так же, как поднималась, только действия нужно совершать в обратном порядке, — посоветовал я.

— Я не могу.

— Ну, как знаешь. Твоя часть добычи, — я оставил на ближайшей к дереву тушке кэртса четыре из четырнадцати окорочков и сделал вид, что собираюсь продолжить путь. — Я пошёл. Удачи.

— Постой, — окликнула меня тувларка. — Я боюсь спускаться, я не помню, как сюда залезла. Ты можешь помочь?

— Могу, — я ждал этого вопроса. — Спустить тебя на землю?

— Да.

К этому я был готов.

Деревья дарно неприхотливы, обладают мощной и разветвлённой корневой системой, их часто высаживают у обочин дорог — своими корнями они препятствуют размыванию грунта. К тому же их плоды, хоть и не пригодны в пищу для человека, являются настоящим лакомством для костерогов. Кэртсы, кстати, скорее всего и выбрались к дороге именно в поиске этих плодов.

Ветви у дерева, на котором сидела сейчас девушка, начинались лишь в пяти метрах от земли — слабо представляю, как ей удалось быстро туда взобраться, но человек в экстремальной ситуации подчас способен и не на такие подвиги.

Как снять оттуда девушку? Ведь несмотря на то, что я уже не совсем человек, у меня всего две руки и две ноги. Проще всего взять её на руки и спрыгнуть — рывок при приземлении я с амортизирую.

Так я и поступил. А чтобы не уговаривать её довериться мне и не отдирать от веток словно застрявшую на дереве кошку, я просто прыжком добрался до нижних веток, оттолкнулся от них, рывком сорвал с дерева тувларку и, оттолкнувшись ногой от ствола, спрыгнул вниз. Не слишком галантно, да и криков много, зато эффективно.

Когда крики стихли и девушка немного успокоилась, я осмотрел спасённую принцессу: возраст — лет двадцать с виду, рост чуть выше среднего для этой расы, каре каштановых волос, сейчас растрёпанных, симпатичное лицо. Для путешествий одета она была очень уж легкомысленно: белая майка с короткими рукавами, синие джинсовые бриджи, на ногах чёрные кроссовки. Обычная, в общем, тувларка. Но вот откуда она здесь?

Этот давно интересующий меня вопрос я и задал:

— Как ты здесь оказалась? И, да, как тебя зовут?

— Света, — протянула мне узкую ладошку девушка.

Обычное имя для мира, в котором я жил, но здесь таких мне слышать не приходилось. Я в задумчивости чуть было не пожал протянутую мне руку прямо так, не снимая латной перчатки, но всё же вовремя спохватился и, отдав мысленную команду интегрированной с технологичным доспехом «системе», стянул с руки перчатку.

— Искандер.

— Очень приятно, — улыбнулась девушка. — Я не знаю, как оказалась здесь…

И тут меня осенило — кроссовки! Нет, в этом мире есть похожая обувь, но название бренда и характерные три полоски… Я взглянул на обувь девушки внимательней, и «система» выдала подсказку:

«Обувь. Предположительно для занятия спортом. Размер 36. Модель и производитель неизвестны»

И не мудрено, что «система» не определила модель и производителя — китайские «обибасы» ей раньше видеть не приходилось. Потому что нет в этом мире ни китайцев, ни их изделий!

Я оказался в новом мире без сознания и пришёл в себя в медицинском блоке корпорации «Инсауро», уже будучи Изменённым. Первые дни, пока моё тело продолжало перестраиваться, всё моё время занимала боль, заглушить которую слабые обезболивающие были не в состоянии, а сильные мне были противопоказаны — ведь перестраивалась и нервная система. Позже, когда основной этап перестройки моего тела закончился и меня ввели в курс моих текущих дел, у меня начался своеобразный курс молодого бойца. Или молодого Изменённого, если быть точнее.

Выматывался я тогда как никогда в жизни до этого. Был постоянно избит, весь в порезах, синяках и ссадинах, и в завершение тяжёлого дня отдыхал, как правило в мед. блоке в регенерационной капсуле, где находился, опять же, без сознания. То есть попросту спал. В общем, времени задаваться вопросами о сущности моего нынешнего бытия было не много. И всё же вопрос о том, как я здесь очутился, просто не мог не возникнуть.

Я начал искать информацию в сети, задавать вопросы Юджину… Причём, под впечатлением от прочитанных когда-то попаданческих романов, делать я это старался исподволь, так, чтоб никто не догадался, что я из другого мира. А то начнут меня изучать и замучают в лабораториях, а то и вообще решат, что я демон, и сожгут на костре на центральной площади при большом скоплении народа. Глупости, конечно — но это я позже понял, что глупости, а тогда мне это казалось вполне вероятным развитьем событий.

Казалось до одного памятного случая на тренировке с Норманом. Помню, Норман, отвесив мне демонстративного поджопника, от которого я упал на четвереньки, спросил с издёвкой:

— Искандер, твоём мире все парни такие увальни?

Я обомлел. Норман знает, что я из другого мира?! Значит всем это известно. И никого это не волнует? Значит, такое тут в порядке вещей, и сюда попадают люди из моего мира? А может, и не только из моего?

А, как выяснилось позже, и не только люди. Не то чтоб эти случаи были повседневной обыденностью, но люди, животные и даже растения в этот мир начали проваливаться после катастрофы. Как не случилось до сих пор никакого экологического бедствия — ума не приложу. Точного ответа на этот вопрос не знают и местные учёные, хотя, конечно, выдвигают теории о избирательной проницаемости поля А.Т.-энергии и даже псевдоразумности глобального энергетического поля планеты, но попытавшись в это всё вникнуть, я чуть мозг себе не вывихнул.

В общем, поискав информацию в сети (благо после того, как я выяснил, что моё иномировое происхождение — это секрет Полешинеля, искать её стало гораздо легче), поговорив об этом с Юджином, продравшись через тернии научной терминологии, религиозного мракобесия, дилетантских суждений и слухов, я выяснил следующие: во время энергетических бурь в этот мир иногда попадают существа (животные и растения) из других миров; по каким алгоритмам это происходит доподлинно никому не известно — исследования возмущений поля А.Т.-энергии тем сложнее, чем больше эти самые, возмущения; никаких пресловутых порталов в другие миры не зафиксировано, то есть о том, чтоб улизнуть отсюда обратно на родину, и речи быть не может.

Есть ещё несколько фактов, выведенных статистическим путём: существа, попавшие в этот мир, не представляют глобальной угрозы — то есть не являются переносчиками опасных вирусов, грибков и прочего, по крайней мере, пока таких случаев не было; большинство «попаданцев» находятся в очень плохом состоянии (и я тому живой пример) — при смерти или вовсе мёртвыми, но бывают исключения (передо мной, похоже, сейчас такое исключение стоит); провалившиеся в этот мир разумные формы жизни, как правило, не имеют проблем к коммуникацией с местными жителями — тут тоже бывают исключения, например, обитающее сейчас на биологической станции Ньюхоума разумное растение.

Интерес к другим мирам, конечно же, не мог полностью отсутствовать у местных учёных, но очередной иномирец никакого ажиотажа не вызывал — видимо, с опытом пришло понимание, что ожидать от нашего брата великих открытий не стоит. Когда курс молодого бойца был пройден и свободного времени у меня стало больше (точнее сказать, оно у меня хотя бы появилось, это свободное время), меня пригласили в специальный отдел «Инсауро», где, конечно же, спросили о том, как устроен мой прежний мир, чем я там занимался, что последнее помню перед тем, как попасть сюда, и что помню о своём пребывании в этом мире. Немолодой мужчина с вислыми усами, который вёл опрос, слушал меня внимательно, что-то помечая у себя в планшете, но, как мне показалось, никакого интереса мой рассказ у него не вызвал.

— Что последнее ты помнишь перед тем, как оказалась здесь? — спросил я у Светы.

— Ну… я шла домой из ВУЗа, — начала вспоминать Света. — Мне позвонила подруга. Было шумно — там стойка с одной стороны, здание перестраивали, а с другой дорога, там машины шумели. Я огляделась, хотела куда-нибудь спрятаться от шума. Потом раздался страшный грохот, я даже через палец, которым ухо прижимала, чтоб Маринку лучше слышать, всё услышала, — тараторила девушка. — А потом темнота… И я открываю глаза, сидя посреди какой-то степи… Прямо на земле… А телефон в пяти метрах от меня лежит. Целый…. Только связи нет, — Света достала из кармана штанов телефон (и как уместился-то в кармане бриджей) и продемонстрировала мне отсутствие сигнала сотовой сети.

Вот… понаберут, блин, детей на стройку! Сомнений нет — Света тоже попаданка из другого мира. А судя по тому, что мне знаком и бренд, под который косят её кроссовки, и модель телефона, Света — моя соотечественница.

— Ну что ж! — я попытался придать голосу торжественности:

— Приветствую тебя в другом мире, коллега попаданка!

Глава 23

Спасённая мной принцесса оказалась из моего прежнего мира. Ну или, по крайней мере, из мира, очень похожего на тот, в котором я жил прежде. Об этом свидетельствуют и кроссовки популярного бренда, и "яблочный" смартфон.

Свету пришлось взять с собой… А куда ещё её было деть? Отвести в базовый лагерь клана Кровавой травы? И что она там будет делать среди бангоров? Они не звери, конечно, не выкинут на улицу человека, попавшего в беду, накормят, напоят, но дальше-то что? Чем она будет жить, где и на что? А отвести её с собой в Ньюхоум, поговорить с кем надо в «Инсауро» — может, и заинтересуются иномирянкой… Ну, по крайней мере, настолько, чтоб дать девушке вид на жительство в городе, а там куда-нибудь удастся пристроить

В общем, Света пошла со мной, о чем вскоре я начал жалеть… Понятно, что у человека, оказавшегося в новом мире, возникнет множество вопросов, но я и представить не мог, что их окажется так много! "А это откуда? А как? А почему? А куда? А зачем?" И так не переставая. И ещё, что особенно раздражало, Света задавала новый вопрос, не дослушав ответ на предыдущий.

Нет, поначалу девушка робела и старалась держать дистанцию: всё же рядом здоровенный мужик в доспехах и с мечом, и явно не балаганный фигляр, а матёрый хищник, но любопытство оказалось сильнее робости, и через десять минут прозвучал первый вопрос, а ещё через десять Света поняла, что дядька не страшный, и вопросы посыпались, как из рога изобилия.

Спустя минут сорок я вконец запарился от этих «что» и «почему» и решил чуть прибавить шаг, в надежде на то, что Света решит поберечь дыхание и не переводить весь «пар на гудок», но помогло это лишь отчасти, зато девушка начала явственно выбиваться из сил.

Шли мы, надо отметить, всё равно медленно: обычно за пределами города я передвигаюсь лёгким бегом или быстрым шагом, и не из экономии ресурсов организма, а для того, чтобы сдуру не влететь в чьи-нибудь когти или чего похуже — найдётся в здешний фауне и на Изменённого управа, особенно если, переть дурняком в засаду; со Светой же мы шли прогулочным шагом — я по городу хожу быстрее, однако мой шаг — это её два, так что девушке приходилось нелегко. Однако даже сквозь сбившееся и частое дыхание Света пыталась что-то спросить.

Нет, так дело не пойдёт. Я свернул с дороги к сухой коряге и, пошевелив её для проверки на наличие змей, предложил Свете сесть на неё и передохнуть. Света тут же попыталась о чём-то спросить меня, но я жестом прервал её. Мне в голову пришла идея о том, как можно решить нашу проблему с передачей спасённой девушке жизненно важной для неё информации.

— Света, ты говорила у тебя есть телефон?

— Да. Он садится, правда.

— Не страшно, я думаю. А какая-нибудь гарнитура к нему у тебя есть?

— Есть наушники.

— Отлично. Дай мне твой аппарат ненадолго, сейчас попробуем провернуть один фокус.

Света с интересом и недоверием протянула мне смартфон. Я аккуратно взял его в левую руку так, чтобы указательным пальцем зажать разъём телефона, и обратился к «системе».

«Примитивный коммуникатор», — определила «система» предмет в моей руке. — «Желаете подключиться?» Даже взламывать ничего не пришлось, что и неудивительно — слишком большая разница в технологиях. Я опасался, что умный микрокомпьютер наоборот не сможет связаться с настолько древним механизмам и моя попытка забраться в Светин телефон будет чем-то сродни попытке хакера взломать счеты с деревянными костяшками, но всё прошло успешно. «Система» быстро разобралась с примитивным устройством и даже предложила, что можно заменить, чтобы оно работало более сносно.

Определила она также, что заряд батареи телефона неполон и какую энергию нужно подать, чтоб исправить этот недочёт. Я отдал команду на зарядку телефона из имеющихся у меня ресурсов и не отказал себе в удовольствии пошариться по Светиной фотогалерее… Я бы и в личную переписку залез, не терзаясь угрызениями совести, но фоточек мне вполне хватило, чтоб понять, что за человек находится рядом со мной. Человек, кстати, уже перевёл дух и нетерпеливо ёрзает на коряге.

Тут Света с какими-то растениями; тут просто растения, без Светы; тут селфи в обнимку с каким-то парнем ботанического вида (заметно, что это, скорее всего, её приятель, а не бойфренд — есть что-то неуловимое, отличающее дружеские объятия от объятий людей, связанных романтическими отношениями); фото расписания группы такой-то… биологического факультета; опять растения; Света в гимнастическом зале — молодец, девушка в хорошей форме; а вот в защитном костюме в какой-то лаборатории, надо полагать, на руках резиновые перчатки, а лицо закрывает прозрачная пластиковая маска — вид очень довольный, на лице гордая улыбка. В целом всё понятно — девочка-ботаник в самом хорошем смысле этого слова.

— А что ты делаешь? — не выдержала наконец Света.

— Фотки твои смотрю, — честно ответил я и, не дав возмущению девушки вырваться, продолжил: — И телефон заряжаю.

— Ты можешь зарядить телефон руками?! — переключилась на новую информацию Света.

— Могу даже ногами, — кивнул я.

— Круутоо! — протянула девушка.

— В общем, так! — сказал я, видя, что Света уже набрала в грудь воздуха, чтобы снова начать свои вопросы. — Я говорил тебе, что я Изменённый, то есть больше биомеханическая кибернетическая боевая машина, чем человек? — Света кивнула. — В моей голове установлен микрокомпьютер, на котором храниться много информации. Я сейчас составлю аудио-пакет с историей и географией этого мира для тех, кто «в танке», и залью тебе на телефон. Ты всё это послушаешь, а уж потом будешь задавать уточняющие вопросы. А то так я тебе и за год не объясню, куда ты попала и как тебе жить дальше.

— Хорошо, — задумчиво проговорила Света и тут же возразила: — А разве это не опасно — ходить, заткнув уши наушниками? Ты же говорил, что здесь… в этих самых… в пустошах, надо держать ухо востро?

— Вопросы безопасности оставь мне — поверь, я с этим лучше справлюсь.

Дальнейшее путешествие хоть и стало значительно спокойнее, оставалось столь же неспешным. Уже перевалило за полдень, и я стал задумываться о том, как мы проведём ночь. Для меня пара суток без сна и еды проблемой не являются, хоть лучше бы обойтись без этого, но вот Света мои взгляды, думаю, не разделит.

Мои размышления прервала Света:

— Стоп! — девушка встала как вкопанная, подняв руку с открытой ладонью на уровень плеча.

Я тоже остановился, быстро оглядываясь по сторонам, — может Света заметила что-то, что ускользнуло от моего взгляда, но нет, вокруг вроде всё было спокойно… и я вопросительно уставился на девушку.

— Я так поняла, в этом мире существуют три разумные расы?

— Вообще-то, четыре, — я кивнул и жестом предложил продолжить путь. — Но людей да, три.

— А четвёртая?

— Норгваны. Выглядят, как большие собаки. Они малочисленны; обладают телепатией, не очень любят людей, хоть и не враждуют с ними; зданий не строят, техникой не пользуются, одежды не носят; живут племенами, или, скорее, стаями…

— Телепатией?! — перебила меня Света. — Это мысли читать могут, что ли?

— И мысли тоже. Но ты же не о них хотела спросить?

— Нет, но это тоже интересно.

— Информация о норгванах скорее из разряда занимательных фактов о жизни планеты… Как для жителя средней полосы России информация об особенностях размножения утконосов. Большинство людей никогда не видели норгванов, и их сферы интересов никак не пересекаются.

— А ты видел?

— Видел и даже общался. Я много времени провожу в пустошах. Ты вряд ли с ними встретишься.

— Может, я тоже буду много времени проводить в пустошах?

— Ну, когда будешь, тогда и расскажу тебе о норгванах, — пожал я плечами. — А сейчас давай вернёмся к твоему вопросу.

— Александр, вы редкостный зануда!

Я усмехнулся:

— Я тебя как-нибудь сведу с каким-нибудь Изменённым второй серии — через полчаса поймёшь, какой я лёгкий в общении и милый парень. Так что там: «я так поняла в этом мире существуют три разумные расы» — и?

— Да, три разумные расы, и живут они в мире и согласии, хоть и не смешиваются… семьи совместные не заводят там… и различия между ними гораздо большие, чем у китайцев, европейцев и негров.

— Афроамериканцев, — с усмешкой поправил я.

— Ага, афроевропейцев и афроафриканцев, — поддержала девушка.

— Семьи смешанные встречаются, хоть и крайне редко — семья ведь, как правило, предполагает рождение детей, а у представителей разных рас совместных детей быть не может как у представителей разных биологических видов.

— Ну вот! И я о чём. И традиции люди соблюдают больше по расовому признаку, чем по территориальному.

— Всё так, но я не слышу вопроса, это просто ряд утверждений. Что тебя не устраивает?

— Но так не бывает! Разные расы, встречаясь на ранних стадиях развития, неизбежно враждуют. Конкурируют за ресурсы… Причём враждуют до полного истребления одной из рас. Так, неандертальцы были полностью перебиты кроманьонцами. А тут не просто разные расы, а, по сути, разные биологические виды гуманоидных разумных, причём все они жили здесь с незапамятных времён, а не переселялись, уже имея цивилизованные взгляды на жизнь. Да и если бы и переселялись… И при этом нет никакой расовой нетерпимости?! Не верю! Даже у нас существует напряжённость с китайцами, потому что их раса более живуча и их стало слишком много.

— Ну, неандертальцы частично ассимилировались, просто растворившись в кроманьонцах. А с китайцами напряги, как мне кажется, по другому поводу возникают. Но это сейчас к делу не относится. Ты, я так понимаю, начала с курса географии? — я создал и залил Свете на телефон два аудиофайла: один с курсом истории, другой — географии.

— Да, география даёт более общую и… более актуальную информацию. А с причинами как и почему что вышло я решила разобраться позже.

— Ага. А теперь возмущаешься, потому что не понимаешь причин почему нет межрасовой нетерпимости, — усмехнулся я. — Ладно, я отвечу, об этом напрямую, по-моему, в курсе истории не говорится. Была ещё одна разумная форма жизни Аорунгонару — это самоназвание, их обычно называют неведомыми или непознаваемыми….

— И о них не говорится в курсе истории?!

— Не перебивай, пожалуйста. В курсе истории, конечно, говориться о неведомых, не говорится напрямую об их влиянии на древних людей этого мира. Точнее, не говорится в этом, кратком курсе, так-то об этом любой ребёнок знает, просто здесь больше голых фактов — всё очень сжато, а там без «поллитры» не разберёшься.

В общем, аорунгонару представляли из себя крупных нелетающих прямоходящих птиц. Их цивилизация на момент, когда были описаны первые контакты с людьми (тувларами, бангорами и горнсса), была более развита, чем наша, я имею ввиду местную, а не нашего прошлого мира…

— Горнса? А это ещё кто такие?

— Их раса была полностью истреблена во время Войны, единственной, кстати, крупной войны в этом мире. Так что, если увидишь где-нибудь слово Война с большой буквы — это именно о ней. И ты обещала не перебивать.

— Я не обещала. Я помню твою просьбу, но я на неё ничего не ответила.

Я вздохнул и продолжил:

— Цивилизация Аорунгонару шла по духовному пути развития. Они отвергали насилие — как над природой, так и над себе подобными, по крайней мере, на том этапе развития, когда из застали люди, живущие сейчас. Аорунгонару особо активно не вмешивались в жизнь прочих разумных рас, по крайней мере, явно, но гасили крупные конфликты и не допускали масштабных войн. Да и вообще они уберегли молодые расы от многих ошибок. В общем, они как добрые и мудрые воспитатели присматривали за детьми, позволяя играть им в своих песочницах как вздумается, даже иногда лупить друг друга лопатками по головам, но следили, чтоб те не брали в руки камни или лопатки не оказались слишком тяжёлыми.

Но к концу первой эпохи, когда молодые расы уже объединились в большие государства (это время можно сравнить с нашим поздним средневековьем), аорунгонару начали отходить от дел этого мира. Из становилось всё меньше, и к середине второй эпохи они исчезли окончательно, предоставив остальных разумных самим себе.

— Так и куда же они делись? Улетели к другим планетам?

— Доподлинно это никому не известно — ушли в другие миры или на другие планы бытия. Об аорунгонару известно не так уж и много — они не скрывали о себе ничего, но уровень развития слишком разный, это как римскому легионеру понять сисадмина 21-го века. Хотя нет, легионеру проще — тут все же просто разное развитие технологий, а основные жизненные ценности-то не сильно изменились, — я усмехнулся. — Все, конечно, говорят о морали, культуре, толерантности и терпимости, но по сути-то? Еда, сон, секс и развлечения да поддержание собственной значимости в своих глазах и в глазах окружающих.

— Невысокого ты мнения о современном обществе!

— А ты не согласна?

— Не во всём, но спорить не буду. Что там с аорунгонару дальше?

— Там другие ценности, другие принципы жизни и другая мораль. А поверх знания других законов мирозданья и другое к ним отношение.

— Других законов мирозданья? — Света посмотрела на меня со скепсисом. — Что ты имеешь ввиду?

— Вот законы физики, например, сначала у нас была физика Архимеда и Ньютона, которая описывала происходящее вокруг, точнее, по каким законом оно происходит: что происходит с телом, погружённым в воду, и почему подброшенный в воздух предмет падает вниз. Позже физики открыли законы движения электрических зарядов, и этим мы пользуемся, хотя, к сожалению, далеко не все толком понимают, как оно всё работает: холодильник в розетку включил — он морозит, и нам этого достаточно.

Но наука не стоит на месте — Энштейн придумал, хотя это слово здесь не очень подходящее, теорию относительности, и она, вопреки распространённому мнению, не о вероятности встретить на улице динозавра….

— Какого ещё динозавра?

— Это из анекдота. Спросили как-то мужика: «Какова вероятность того, что вы выйдете на улицу и встретите там динозавра?» — «Ну, один шанс на миллион, наверное…» — ответил мужик. Задали тот же вопрос женщине. Та ответила: «Ну, 50 на 50 — либо встречу, либо нет».

Света сдержанно посмеялась и добавила:

— Об умственных способностях женщин, ты тоже не высокого мнения.

— Нет, я не питаю иллюзий относительно поголовной глупости женщин или мужчин — глупость на пол внимания не обращает. Так вот. О том, что теория относительности описывает пространственно-временные свойства физических процессов, знают далеко не все, а полностью понимают её только те, кто с ней работает. И от быта простого человека всё это так далеко… Для аорунгунару же такие вещи были само собой разумеющимися, как то, что, если яблоко подбросить в воздух, оно упадёт обратно. И это во времена, когда молодые расы колесо изобретали. В общем понять их было очень сложно, а наследия после них почти не осталось, и куда они ушли — толком никто не знает.

— Понятно, — задумчиво проговорила Света, но спустя секунду задала новый вопрос: — А когда кончилась первая эпоха, что этому послужило? И какая идёт сейчас?

— Сейчас год 64-й третьей эпохи. Началом второй эпохи считают открытие А.Т.-энергии, концом Войну и последовавшую за ней катастрофу. Предвосхищая твои вопросы о том, что за А.Т.-энергия такая и что за катастрофа, скажу: давай ты сначала послушаешь курс истории и географии, а потом будешь вопросы задавать. Лектор из меня что из дерьма пуля.

— Нормальный из тебя лектор… Ну, ладно, — вздохнула Света. — Послушаю.

И девушка воткнула в ухо наушник и погрузилась в историю… или географию этого мира, а я с облегчением выдохнул — за месяц столько слов не сказал, сколько за этот день, а он ещё не кончился…

Глава 24

Солнце коснулось краем горизонта, а наша скорость сильно снизилась. Как-то я не подумал, что девушка, на долю которой за последнее время и без того выпало немало приключении, к концу дня вымотается от пешей ходьбы. Казалось бы, чего такого: переставляй ноги — левая, правая и всё. Но заставь меня этим заниматься в течение восьми часов в те времена, когда я ещё не стал Изменённым, я бы тоже запарился. И Света последние пару часов еле плелась.

Не подумал я также и над тем, как девушка будет спать, а ей ведь необходимо спать хотя бы несколько часов в сутки, и о том, что она очень легко одета, а людям свойственно мёрзнуть, если температура опускается к восьми градусам по цельсию.

Но надо решать проблемы по мере их поступления, а сейчас у нас другая проблема… Поле Корпаринов представляет собой обширную равнину площадью пять на семь километров. В пустошах Грейворна таких равнин (ну, может, не таких больших, разве что) воз и маленькая тележка, а имя собственное она получила из-за тех самых корпаринов — существ Ночных Кошмаров, появляющихся здесь.

Корпарин похож на помесь гигантского краба с гигантским же насекомым: тело, более всего напоминающее кузнечика, расположено вертикально; конечностей шесть, что ещё добавляет сродство с насекомым; сами двухсуставные конечности похожи на крабьи ноги или на два скреплённых суставом шипа; две верхние начинаются от верхней части туловища на манер рук, хотя для того, чтоб что-нибудь ими хватать, явно не годятся — кистей-то нет, конечности оканчиваются острыми шипами; четыре нижние конечности растут, соответственно, из нижней части тела, на них корпарин и передвигается — нижние шипы не так остры, как верхние, и в землю уходят неглубоко. Передвигаются корпарины не очень быстро — человек вполне может убежать, но способны совершать длинные прыжки. Больше я об этих созданиях ничего не знаю, сталкиваться не доводилось.

И вот через это поле Корпаринов мы со Светой сейчас и тащимся, по самой его середине, а время — двенадцатый час. Моя ошибка: я не учёл, что людям, в отличии от Изменённых, свойственно быстро уставать. На будущее сделаю себе зарубку в памяти на этот счёт, но что-то надо делать с настоящим — если мы не уберёмся с этой равнины до двенадцати, появятся корпарины, и тут мы и останемся.

— Света, если мы не уйдём с этой равнины через 32 минуты, то скорее всего погибнем. Ты точно не выживешь, — сообщил я девушке. — В двенадцать начинается время Ночных Кошмаров, в некоторых местах появятся жуткие монстры, и это одно из таких мест. Не спрашивай, что такое время Ночных Кошмаров, позже подробней расскажу, сейчас не до того. Мы можем ускориться?

— На сколько? — голосом циркового пони, на котором на потеху зрителям весь день катали слонов, спросила девушка.

— В два с половиной раза, — ответил я, прибегнув к помощи «системы».

— Брось меня! Я не смогу, — простонала Света. — Я итак еле ноги передвигаю.

— Жалко как-то… — ответил я, доставая из-за спины меч.

— Точно, или добей, чтоб не мучилась, — прокомментировала этот жест Света.

— Лезь ко мне на спину, только держись крепко — я не лошадь, бегаю быстро.

— Я дама хоть и миниатюрная, но всё же сколько-то вешу… — с сомнением сказала Света, но на спину всё же послушно полезла.

— Сколько? — спросил я.

— 49 килограммов.

— Это меньше, чем весит мой меч, — меч в руки я взял, чтобы, Света об него не поранилась. Ножен у меня к нему не предусмотрено — он просто висит за спиной на электромагнитном замке.

Света забралась ко мне на закорки, я поправил её посадку:

— Руками перехватись под подбородок — не бойся, не задушишь, даже если очень стараться будешь. И главное, не свались, я насчёт лошади не шутил.

Полную скорость развить не удалось: меч в руке мешал, Света всё время норовила упасть, прыжков и резких поворотов, чтоб быстрее преодолеть валуны, в немалом количестве лежащие на равнине, приходилось избегать — девушка точно бы сверзилась со спины. Но мы успели…

Точнее, почти успели. Полночь застала нас на самом краю поля Корпаринов. Один из появившихся монстров, ближайший к нам, постоял всего секунду, видимо, оценивая ситуацию, а потом прыгнул на нас со щелчком — будто лопнула туго натянутая пружина.

Я тоже прыгнул, что было сил толкаясь ногами вперёд и в сторону, уходя с траектории прыжка корпарина. Света не удержалась и всё-таки сорвалась с моей спины, но я успел перехватить её свободной рукой поперёк талии. Пробежав ещё с десяток метров со Светой подмышкой, я остановился и опустил на землю несчастную девушку — мы ушли с поля и корпарин нас не преследовал.

— Ты мне все рёбра сломал, — чуть отдышавшись, простонала Света.

Я, невзирая на всхлипы и вялые возражения, бесцеремонно ощупал девушку и заключил:

— Все кости целы, синяки только будут, но это не смертельно.

— Лучше бы ты меня там прибил!

— Не унывай, боец! — подбодрил я Свету. — Недалеко есть удобное место, где мы переночуем и отдохнём. Лезь обратно на спину.

— Что?! Может, я лучше пешком?

— Хочешь ещё пять километров тащиться пешком? Не переживай — я спокойно побегу, без рывков и ускорений.

Света тяжело вздохнула, но собрала волю в кулак и полезла ко мне на плечи со словами:

— Лошадь из тебя…

— Как из мотоцикла дилижанс! — поддержал я. — Просто седла нет, иначе не так бы всё было плохо.

Я где-то даже сочувствовал девушке. Ещё бы! Ездить на мужике (причём в прямом смысле этого слова, а не в том, в котором это любят делать многие представительницы слабого пола), закованном в доспехи, — удовольствие сильно ниже среднего. Но что делать?

До места ночлега мы добрались минут за сорок. Я, как и обещал Свете, особо не ускорялся, да ещё неподалёку от места, где собирался устраивать стоянку, заметил сухостоину и решил прихватить её с собой, благо та была не слишком большой — один Изменённый может утащить волоком, зажав комель подмышкой.

За время пути Света немного оправилась от шока нашего забега через поле Корпаринов и, кажется, даже примирилась со своими ссадинами и синяками. То есть снова начала интересоваться и удивляться. Я рассказал ей о Ночных Кошмарах, наверное, всю общую информацию, какую только знал (не вдаваясь в подробности о конкретных видах и о моём опыте общения с ними), рассказал чуть подробнее об Изменённых и о их месте в обществе. Новые ответы потянули за собой новые вопросы, но тут мы наконец добрались до удобного места.

— Костёр развести сумеешь? — протянул я девушке зажигалку. — Я схожу ещё дров принесу. Ночевать здесь будем.

— Саша, — окликнула меня девушка. — А на меня тут никто не нападёт? — Света зябко поёжилась, оглядываясь в ночную темень. Оставаться одной ей явно не хотелось.

— Поблизости нет никого опасного, — сказал я и попытался было уйти, но Света вновь остановила меня.

— А откуда ты знаешь? Ты что, видишь в темноте? А если тут кто-нибудь прячется?

— Да, вижу. Здесь никого нет, я бы услышал или унюхал. Да, обоняние у меня лучше, чем у собаки.

— А если…

— А если кто-то решит к тебе прийти, — перебил я, — ему придётся пройти через меня.

— А откуда ты знаешь, что он пойдёт с той стороны?

— А тут один путь. Мы, вообще-то, на утёсе находимся. Разведи костёр, сразу станет уютнее.

— А…

— Драконы тут не водятся! — сказал я, уже уходя, и добавил себе под нос: — Ну, по крайней мере, летающие…

Когда я вернулся с ещё одним сухим деревом, уже побольше первого, Света огорошила меня вопросом:

— А если орёл?

— Чего «если орёл»? — не понял я.

— Если бы на меня напал орёл?

— Ну, взяла бы палку и отбилась…. — пожал плечами я, начав ломать принесённые деревья на дрова.

— От орла-то?! — возмутилась Света.

— А чего такого-то? — вновь не понял я. — Это ж орёл, а не боевой вертолёт. В нашем мире самые крупные были весом по семь килограммов, в этом я вообще про таких птиц не слышал — значит, местные не больше, ну или их тут вообще нет.

— Но… — как-то неуверенно попыталась возразить Света, растеряв весь боевой настрой.

— Ну, сразу птица таких размеров тебя бы точно не заклевала. А потом бы я подоспел… А! Кажется, понял…. Ты имела ввиду толкиеновских орлов?

— Ну, да… — Света как-то резко поникла.

— Ну так они ж вроде добрые были. А ты чего так резко приуныла?

— Да… — Света поморщилась. — Я только сейчас до конца осознала, что не в сказку попала…

— Ну, не унывай! — усмехнулся я. — Принца ты тут, конечно, не встретишь, а вот князя или барона — вполне реально. Слушай, ты же, наверное, с голоду умираешь?

Света быстро закивала и добавила:

— И замёрзла ещё…

Да… О тёплых вещах для девушки, как и о многом другом, я тоже не подумал. А надо было, мог бы вернуться с ней в лагерь Кровавой травы: переночевали бы там, благо есть где, у меня там теперь свой дом, обзавелись бы там всем необходимым. А то и вовсе можно было оставить там девушку до ближайшего попутного каравана в Ньюхоум. Попросил бы о ней позаботиться, соклановцы мне бы в такой малости не отказали. Но чего уж теперь…

— Так! Я сейчас ещё кое-зачем отойду в лес, а ты пока разведи костёр побольше, а то рядом с таким и правда замёрзнешь, и вот, — я отстегнул от пояса сверток с одеянием следопыта клана Кровавой травы и протянул Свете. — Надень пока это. Только будь с этим костюмчиком поласковей… это статусная одежда, — Света нерешительно замерла со свёртком в руке, и я добавил: — Ну, в смысле, под свой размер его не перекраивай и в костёр не суй, — Света улыбнулась, кивнула и принялась разворачивать свёрток.

Утёс, на котором мы остановились, располагался в предгорьях Айлейских гор, небольших лесов и перелесков здесь хватало. И деревья в них были как хвойные, так и лиственные. Место действительно очень удобное: сам утёс порос деревьями только понизу, а стоянка располагается на небольшой поляне, со всех сторон закрытой валунами и скальными выступами, так что и незамеченным к ней не подберёшься, и ветром она не продувается, что сейчас немало важно. А ещё, если развести тут нормальный костёр, тепло будет отражаться от природного ограждения поляны, и спать без спальника здесь будет гораздо комфортнее. Это место мне показал Умник, когда мы выполняли заказ на особенного песчаного ящера. Ох и пришлось нам тогда побегать по пустоши!

Я довольно быстро нарубил хвойного лапника и варварски срубил ещё одно лиственное дерево. Варварски потому, что нужна из него мне была лишь пара чурок из комля, всё остальное дерево погибло зазря. Света за время моего отсутствия накидала в костёр дров, пристроилась рядом с ним и сейчас мужественно боролась со сном, и схватку эту она столь же отчаянно проигрывала.

— Света, ложись сюда, на лапник, покемарь пока. Приготовлю ужин — разбужу, — Света что-то благодарно пробормотала и свернулась калачиком на лапнике, закутавшись в одеяние следопыта клана Кровавой травы. Да, не так я планировал использовать этот пафосный и мрачноватый балахон.

Дров в костёр девушка именно что «накидала» — как бог на душу положит. Хорошо хоть дрова совершенно сухие и расколоты на поленья, иначе огонь давно бы потух. И как она с такими навыками походной жизни костёр-то развела? Я сложил дрова как надо и занялся приготовлением ужина.

Сырые чурки разрубил повдоль на несколько частей. В каждой проковырял ножом по паре отверстий. Вот, есть плюсы в узком клинке, хоть добычу ими разделывать и неудобно. Всё думаю разжиться добротным охотничьим ножом, но как-то забываю, когда представляется такая возможность. Надо напоминалку «системе» оставить.

Из веток приготовил колышки соответствующих отверстиям размеров. Затем тонкими пластами нарезал мясо кэртсов (благо окорочка с собой прихватил), натёр специями (небольшой запас я всегда беру с собой, когда выхожу в пустоши) и с помощью колышков растянул его на полученных из сырых чурок досках с отверстиями. Доски расставил близко к костру, мясом в сторону огня, само собой, но так чтобы языки пламени не касались нашего будущего ужина.

Лучше, конечно, дождаться, когда костёр прогорит, нарезать мясо крупными ломтями, сделать из прутьев шампуры и запечь мясо над углями. Но это значительно дольше. Да и не хочется, чтоб прогорал костёр — Света замёрзнет.

Когда первая партия мяса была готова, я разбудил Свету. Проснулась девушка на удивление быстро и на мясо накинулась со зверским аппетитом. Казалось, эта миниатюрная, по меркам нашего с ней мира, девушка готова съесть слона вмести с ушами и хоботом, и отвлечь её от еды не способно даже второе пришествие Майкла Джексона. Но уже на втором куске мяса Света что-то вопросительно прочавкала:

— Фоывыэ веолеы?

— Чего? Прожуй сначала.

— Я говорю: боевые вертолёты. Ты упоминал о них.

— Это когда говорил, что, в отличии от них, от орла можно отбиться палкой?

— Ну да.

— И что с ними?

— Это я у тебя спрашиваю: что с ними?

— Не знаю, — я усмехнулся. — Летают, наверное, воюют… В какой-нибудь Африке…

— Ну я же не это имела ввиду! Как с тобой сложно!

— Формулируй вопросы лучше, и будет проще.

— Ладно! В это мире есть боевые вертолёты?

— Нет. Есть глайдеры и другие левитирующие машины. Они двигаются обычно невысоко над поверхностью земли — это экономней, но могут подниматься в воздух.

— Вот я вообще не могу понять: тут, вроде как, техника развита лучше, чем у нас, так?

— Так, — я кивнул. — Мало того, что лучше, так ещё и по-другому. В другом направлении.

— Ты вот, например, настоящий терминатор! — продолжала Света.

— Куда там до меня твоему терминатору? — усмехнулся я. — Да я его одним напильником насмерть запилю.

— Но ты ходишь с мечом и арбалетом, как в каком-нибудь средневековье! Почему бы не придумать огнестрельное оружие? Ну или, если местные учёные до этого сами не дошли, почему бы тебе не объяснить им принцип его действия?

— А я пробовал. Мне сказали: «Забавно! Но неэффективно, шумно и неудобно». Здесь есть оружие дольнего боя кроме луков и арбалетов: энергетическое — бластеры разных видов. Есть для общего пользования, есть специальное — только для вояк.

— Но всё равно, — не сдавалась девушка. — Почему меч? Почему ты не носишь какой-нибудь бластер? Я ведь так понимаю, ты не один такой придурок с мечом ходить, это повсеместное явление?

Я носил в качестве оружия дальнего боя арбалет исключительно в целях экономии: стрелять из бласт-ружья, работающего на А.Т.-энергии, — всё равно что стрелять деньгами. Да меня бы жаба задушила, особенно первое время, когда я только начал зарабатывать себе на хлеб насущный. А потом как-то привык к арбалету… Да и удобнее он во многих случаях… и во всех случаях гораздо дешевле! Денег у меня и сейчас негусто, но признаваться в этом Свете почему-то не хотелось.

— Сначала холодное оружие было традицией… хотя… не совсем. Понимаешь, в этом мире не было войн — до последней, и двигателем прогресса тут было не желание убить себе подобного… культура, медицина, а после экология двигали науку вперёд. Да много чего, но только не война. А потом… всё военное дело, коль плохо бы оно не развивалось, продвигалось с учётом холодного оружия и технологий вполне мирных, таких как медицина и биоинженерия, например. И ты недооцениваешь меч в умелых и крепких руках. Против зверья, с которым, по большей части я имею дело, он даже эффективнее бластера.

— Но, если вооружить большое количество людей простыми автоматами….

Я со вздохом поднял руку, прерывая очередную Светину тираду. Спорить с этой девушкой интересно, но очень утомительно.

— Ты пока не владеешь всей полнотой информации о технологиях этого мира. И я, само собой, не смогу рассказать тебе обо всём сразу — у меня язык отвалится, а у тебя уши. Скажу проще: если бы наш прежний и этот мир столкнулись в противостоянии — у нашего не было бы не малейшего шанса на выживание.

— Но ведь…

— Приведу более наглядный пример, — перебил я Свету. — Если в некий лесок вечером загнать мотострелковую роту, а против них меня с мечом, к утру из роты никто не выживет, а я не получу и царапины.

— А если в поле? — с вызовом усмехнулась света.

— Тогда, может быть, пару царапин и заработаю, но закончится всё гораздо быстрее, — я вернул девушке усмешку со зловещим оскалом. — В поле разбегающихся ловить куда как проще…

Глава 25

Света спала. После плотного и сытного, хоть и не блиставшего разнообразием ужина её сморил сон, и я был этому только рад — ей нужно набраться сил, нам завтра опять весь день идти, а для слабого человеческого тела, тем более не очень привычного к таким нагрузкам, пешая ходьба по пересечённой местности — немалое испытание.

Света спала, а я думал, глядя в пламя, изредка подбрасывая в костёр полено-другое. Как она назвала меня сегодня? «Саша», а да этого «Александр»? Так меня называли в прошлом мире, там, где я родился и вырос. Саша, Саня, Санёк… очень редко Александр, отец, в основном, когда сердился на меня и отчитывал за какие-нибудь прегрешения. Одна девушка называла меня Алексом. Было в этом что-то стильное… крутое! И девушка та была, если можно так сказать, крутая и стильная. А другая звала Шуриком — это звучит тепло, по-домашнему, с улыбкой и лёгкой насмешкой. И девушка та была под стать: домашняя, очень милая и улыбчивая. Всё это одно имя, но как меняются оттенки и настроения от той или иной формы имени…

Я представился Александром, когда только пришёл в себя в палате госпитального блока корпорации «Инсауро» и очень строгая красивая женщина в белом халате спросила: «ваше имя, пол, возраст?» Чуть позже я узнал, что это была Изменённая второй серии, и она не строгая — она просто безэмоциональная.

Пол мой, как я тогда думал, был и так понятен — ведь я лежал перед ней абсолютно голым, но женщина была такой строгой, а тон её таким официальным и безэмоциональным, что я ответил: «Александр, мужской, 18 лет». Она кивнула и записала, проговаривая вслух: «Искандер, мужчина, 18 лет».

Поправлять её я не стал: Искандер так Искандер, это тоже форма имени «Апкусандр», да и не до того было. И больше меня никак по-другому не звали. Искандер или Изменённый. Ну ещё ругательствами всякими, но это Норман — ему можно. И я стал меняться так же стремительно, как моё имя и моё тело. Из весёлого молодого крупного восемнадцатилетнего парня, да что там, пацана Санька, дружелюбного, хоть иногда и агрессивного, но по сути доброго я стал превращаться в Изменённого Искандера, мужчину восемнадцати лет, безжалостную и безэмоциональную боевую машину в бою, язвительного и мрачного типа в мирное время.

И тут «Саша» … Как давно это было… Кажется, целую жизнь назад. Как будто я родился Изменённым, точнее, меня создали, я прошёл обучение и начал работать на корпорацию «Инсауро» и иногда на себя. А всё, что было до этого, вся та жизнь, что была до появления в этом мире, как воспоминания о глубоком детстве… Или полузабытый яркий сон…

Из задумчивости меня вывел запах. К сильному запаху от горящего костра, более слабым запахам моего и Светиного пота, ещё более слабому железа и кожи от моих доспехов и совсем лёгкому — травы и деревьев, росших у подножья утёса, добавился ещё один — запах мокрой шерсти и пыли.

Я насторожился. Бесшумно встал, беря в руку меч. Прислушался: всё тихо. Но подкрадывающихся гончих или замра я быстрее учую, если ветер будет с их стороны, чем услышу, и расслабляться я не стал.

И тут я ощутил волну тепла: не физически, а так, будто неожиданно встретил друга, с которым не виделся долгое время, или словно в промозглый осенний вечер вдруг повеяло тёплым ветром, который, конечно, не согрел тебя, но от которого на душе стало приятнее. А потом мне в голову пришла картинка, как будто что-то вспомнилось, но при этом пришла она извне — это тоже чётко ощущалось: на каменном плато стояла коричневая собака, размером с годовалого бычка, и, чуть склонив большую лобастую голову набок, смотрела на меня умными чёрными глазами. На груди собаки было небольшое пятно серой шерсти.

«Зафиксировано ментальное воздействие», — обозначила «система». Воздействие не агрессивное, иначе было бы сообщение об атаке. Я расслабился, сел обратно к костру и отложил меч. Это норгван, а благодаря присланному мне образу я даже знаю какой именно норгван — Серое Пятно. Мы с ним если не друзья, так уж точно хорошие приятели. Я и Умник однажды помогли ему отбиться от стаи гончих, то есть спасли его жизнь. Теперь с нами, в отличие от остальных людей, он с удовольствием общается.

Я постарался сформировать в голове слова и послать их Серому Пятну, не проговаривая вслух:

— Я рад нашей встрече, друг-норгван.

— И я рад, друг-человек, — раздалось у меня в голове. — Ты с самкой, я не помешал тебе?

— Нет, это не моя самка, мы просто идём вместе. Подходи к костру, посиди со мной у огня.

Серое Пятно неспешно вошёл в круг света, отбрасываемый костром, и уселся у огня напротив меня.

— Самки, которые живут в этих землях, больше и сильней, — выдал норгван, критически осмотрев Свету. — Щенков лучше заводить от них.

— Серое Пятно, я уже сказал, что это не моя самка, да и вообще я пока не собираюсь заводить детей — я ещё слишком молод для этого.

— Детёнышей стоит заводить не тогда, когда ты молод или стар, а тогда, когда ты силён и можешь их правильно воспитать. У норгванов так. Я говорю, тебе пора заводить детёнышей.

У норгванов нет понятия «я думаю», что не мудрено для разумных, общающихся мысленно. Конечно, трудно представить себе социум, где все высказывают вслух всё, что думают об окружающих — норгваны могут «говорить» для всех и «говорить» с собой. Внутренний разговор для других не слышен, но эмоции эти большие собаки считывают безошибочно. Вообще, называть процесс мышления разговором — по-своему правильно, ведь мы тоже иногда называем его внутренним диалогом.

— Я обязательно над этим подумаю, Серое Пятно. Что привело тебя сюда?

Надо было спросить «зачем ты здесь?» — по-человечески это звучит грубовато, мол, чего припёрся, а для норгвана в самый раз. Я старался формулировать мысли как можно чётче, спроси я у Серого Пятна, как он попал сюда, и получил бы в ответ что-нибудь вроде «пришёл на лапах».

— Искандер, — Серое Пятно фыркнул и по-собачьи помотал головой, — говори тише, ты очень громко говоришь. Твой голос за такое недолгое время сильно окреп. У меня звенит от него в голове.

Я рассмеялся, настолько норгван сейчас напоминал большую дружелюбную собаку. Я стал говорить громче — это значит, что мои псионические способности возросли. Интересно, надо будет поговорить об этом с кем-нибудь в «Инсауро», возможно, появятся дополнительные перспективы. Но «за такое недолго время»? Мы же не виделись с Серым пятном или с кем-нибудь другим из его народа месяца четыре…

— Я постараюсь говорить потише. Но мы не встречались с тобой довольно долго…

— Тебе так кажется, Искандер. Ты всё время охотишься и часто охотишься один. Время растягивается, когда ты на охоте и когда ты один. Многие из моего племени оценили бы это — запах свежей крови сладок, но, когда вдыхаешь его постоянно, он может притупить твой нюх. Будь осторожен, друг-человек.

— Хорошо, друг-норгван, — я благодарно кивнул такому проявлению заботы. — Я буду осторожен.

Да, после того, как закончилось моё обучение в «Инсауро», я не вылезаю из контрактов, пытаясь побыстрее расплатиться с корпорацией. Когда нет контрактов от корпорации, я нахожу другие задания. Но все они сводятся, в основном, к тому, что нужно либо кого-то убить, либо что-то принести. Часто, чтобы это принести, нужно сначала это у кого-то отрезать. И Серое пятно прав: время для меня, с одной стороны, как будто проходит незаметно — ведь я постоянно занят делом; а с другой стороны, ощущения такие, как будто я прожил здесь уже лет пять, не меньше.

— Я вижу в темноте не так хорошо, как ты, и думал ночевать рядом с ручьём, что течёт у края поля призраков, — призраками, насколько мне известно, норгваны зовут все порождения Ночного Кошмара. — Но учуял запах твоего костра. Люди здесь редкость, а больше костров никто не разводит. Я подумал, что это можешь быть ты или Умник, и не ошибся.

— Ты далековато ушёл от вашего поселения, тяжело будет нести добычу.

— Ты думаешь, я охочусь только за мясом? — норгван по-особому оскалился, так он изображал человеческую улыбку. Когда Серое Пятно узнал, что так мы выражаем свои эмоции, ему очень понравился такой нелепый и невразумительный способ передавать свои чувства. От его улыбки с пятнадцатисантиметровыми клыками, надо сказать, слабонервного человека мог хватить инфаркт.

— Я охочусь не за мясом, — продолжал Серое Пятно. — Я выслеживаю стаю низших, — низшими норгваны зовут гончих и других сабакоподобных неразумных, — и уробаса. Они забрели в наши земли, распугали нашу дичь.

— Я убью их, если встречу.

— Не делай этого без особой необходимости — у нас подрастает молодняк, надо учить их. Я для этого выслеживаю непростую дичь.

— Хорошо, — кивнул я.

— Самка, которая идёт с тобой, проснулась, но почему-то притворяется спящей, — заметил норгван. — Ещё ей холодно, и она боится.

— Света, — окликнул я девушку. — Не притворяйся спящей. Для моего друга не секрет, что ты проснулась, и для меня теперь тоже.

— Друга? — Света села и уставилась на норгвана. Серое Пятно выдал свою коронную улыбку, и девушка опасливо подалась назад. — Я проснулась, поняла, что ты не один, но вы молчите, а потом мне показалось, что ты как-то общаешься с каким-то зверем, и я решила не мешать.

— Это не зверь. Помнишь, я говорил, что ты, скорее всего, никогда не увидишь норгвана вживую? Я ошибся. Это норгван, мой друг, его зовут Серое Пятно.

— Серое Пятно, я Света, — кивнула девушка норгвану. Молодец девчонка, не растерялась.

— Он не будет с тобой общаться — я же говорил, что норгваны не очень любят людей. А разговаривают норгваны с людьми либо в исключительных случаях, либо с исключительными людьми.

— Ты исключительный человек? — с долей сарказма спросила Света.

— В этом случае да, — кивнул я.

— Мы не питаем к людям неприязни, — вновь раздался у меня в голове голос Серого Пятна. — Просто большинство людей неудобные: тараторят, не договорив одно, начинают говорить другое… И всё время пытаются пролаять то, чего не говорят на самом деле. С тобой и такими как ты проще…

«Людям трудно общаться с существом, которое читает мысли», — подумал я, но норгван меня услышал и ответил:

— А мне кажется, так общаться горазда удобнее, — и спросил: — Искандер, я усыплю эту самку? Она без умолку бормочет: то одно, то второе, то третье. И постоянно сама себя перебивает. Ты уверен, что она здорова? Ей нужно спать, а то завтра не сможет нормально бегать.

— Боюсь, она не сможет нормально бегать, даже если хорошо выспится, но ты прав, усыпи, так будет лучше.

Света широко зевнула и отрубилась, едва успев лечь на лапник. Да, норгваны умеют не только читать мысли.

— Я лягу с ней, чтоб она не мёрзла, — Серое Пятно обошёл костёр, улёгся за спиной Светы и небрежно подгрёб её к себе лапой. — Слабая самка. Слабая и маленькая.

Сделал он это не из жалости к девушке — такого понятия, как жалость у норгванов вообще нет, а чтоб оказать мне услугу и убрать лишний шум, мешающий общению. Света вообще ему не понравилась — у норгванов нет понятий красивая и не красивая в отношении самок или самцов. Всё просто: большая и сильная — это и значит красивая, ну а маленькая и слабая, соответственно, наоборот.

— Как ты вообще взял её с собой, Искандер, и зачем?

— Так получилось, Серое Пятно. Это было не запланировано — я нашёл её здесь в пустошах.

— Она не похожа на здешних человеческих самок — те все больше и сильней. Взял бы лучше одну из них.

Я вспомнил дикую и хищную красоту местных бангорок. Дааа… пожалуй, что и взял бы… Бангорок у меня ещё не было. Хотя, откровенно говоря, я не слишком преуспел на любовном фронте в этом мире — у меня и квейтринка была только одна, и тувларка… То есть вообще было всего две девушки, и вообще сексом я тут занимался два раза.

— Она оказалась очень далеко от своих… от своей стаи.

— Случилась нерадость?

Видя, что я не совсем его понял, Серое Пятно прикрепил к своим мыслям картинку: лес, погружённый в сумерки, в котором дерутся множество собак разных размеров. Норгваны и гончие. Видимо, это что-то из его воспоминаний или воспоминаний его предков.

— Нет, но вернуться она не может.

— Это тоже нерадость, когда не можешь вернуться к своим.

Серое Пятно говорил очень внятно, и никаких трудностей в общении с ним не возникало, но иногда случались такие казусы… У норгванов нет разницы между понятиями радость и счастье, точнее, нет понятия счастья, есть просто радость и всё. Хотя, надо отметить, люди тоже не всегда понимают, что оно такое — это самое счастье… Вот что такое несчастье понимают всегда отлично.

— Да, но я приведу её в Ньюхоум, там она, скорее всего, найдет себе новую стаю.

— Ты идёшь в город с высокими стенами? — оживился Серое Пятно.

— Да, — согласно кивнул я.

— Вчера я видел стайку людей, голов десять… С животными. Они встали лагерем невдалеке от дороги через горы, но так, чтоб с дороги их не было видно. И ещё стайку людей с животными и повозками… караван. Они встали на ночлег восточнее, на дороге. Если первые никуда не уйдут, а вторые дальше будут идти по дороге, то завтра к полудню они встретятся. Первые, скорее всего, собираются охотиться на вторых — вы, люди, часто охотитесь друг на друга. Может быть, ты захочешь поохотится на кого-нибудь из них?

Да, скорее всего, первые — бандиты, решившие устроить засаду на караван не в Айлейтских горах, а перед ними, где их меньше ожидают. А животные с ними — всё те же, ездовые, чтоб добычу увести.

— А где расположились первые, как далеко от дороги и где это место? Покажи, что ты видел вокруг?

Серое Пятно прислал мен в голову несколько картинок. Я узнал место — да, если завтра выйти с утра пораньше, то я вполне могу успеть к нападению бандитов. Правда, Свете опять придется ехать у меня на закорках.

— Спасибо, друг-норгван. Я действительно, пожалуй, завтра поохочусь на первых из тех людей, что ты видел вчера.

— Вы люди странные, я никогда вас толком не понимал. Ни я, ни другие норгваны. Вы плодитесь бесконтрольно… все — не разбираясь кто силён, а кто слаб, от кого получатся слабые детёныши, а от кого сильные, кто сможет их воспитать, а кто нет. Как будто пытаетесь заполонить собою всю планету. Рождаются слабые детёныши, они вырастают и плодят ещё более слабых. И вам приходится делать разные предметы, чтоб все они могли жить… и чтоб могло жить так много голов вашего вида. Вы ругаете свой молодняк, говорите: «молодёжь пошла не та!», но ничего с этим не делаете. А ваш молодняк может не уважать старших… Особенно такие, как она, — Серое Пятно неодобрительно указал носом на мирно спящую под его боком Свету — Не уважать даже тех старших, от кого они появились. А потом вы начинаете охотиться друг на друга… Не понимаю… — Норгван говорил спокойно, без агрессии.

— Это сложный этический вопрос, Серое Пятно. И одна из извечных проблем человечества — у всех должно быть право на жизнь, и все должны иметь право оставить потомство.

— Это говорит человек, который завтра собирается убить десяток себе подобных, — фыркнул Серое Пятно. — И который потомство оставлять не спешит.

— Ну да, ты прав, — усмехнулся я.

— Я раньше много наблюдал за людьми, — продолжил норгван. — Пытался понять… Вы делаете разные предметы, ставите их себе на службу… потом сами начинаете служить некоторым из них. Другие вещи должны усилить вас, но усиливают лишь на время и в каком-то одном из случаев, а вообще делают вас слабее… вас или ваших детёнышей. Вы улучшаете эти вещи, и они делают вас ещё слабее, и вам нужно их ещё улучшать. Не понимаю…

Я глубоко вздохнул:

— Я тоже не всегда всё это понимаю…

Глава 26

Серое Пятно ушёл с рассветом. Когда он вставал, Света тоже проснулась. Не знаю, разбудил ли её норгван, или она почувствовала холод от потери живой грелки, но хорошо, что так получилось — терпеть не могу будить людей.

Наскоро позавтракав, мы двинулись в путь. Света не слишком обрадовалась тому, что ей вновь предстоит ехать на мне, но спорить не стала, видимо, перспектива бежать рядом со мной по пересечённой местности несколько часов, при этом поддерживая приличную скорость, радовала её ещё меньше.

Я спешил и не очень церемонился со Светой на своей спине, но всё же полную скорость выдавать не мог: жалко барышню, не зря же я с ней столько возился. В итоге чуть не опоздали: когда мы прибыли, бой уже начался.

Здесь уже начинались предгорья, и тракт, ведущий из Центральных земель в Западный Предел, пролегал меж скалистых холмов — в них и засели нападающие. Засада была организована грамотно: восемь стрелков с бласт-ружьями засели в скалах в восьми разных точках и обстреливали караван с преобладающих высот; каждого из них прикрывал боец ближнего боя; ещё один человек засел чуть поодаль и выше остальных — стрелять с такого расстояния дело сомнительное (далековато), а вот координировать действия в самый раз.

Действовали нападающие профессионально, но что-то всё же у них пошло не так: может быть, они как-то выдали себя, но караван не въехал в расставленную западню полностью и был атаковал не со всех четырёх направлений, а только с двух.

Защищён караван был на славу: у них оказался при себе переносной генератор защитного поля (вещь очень недешёвая — да только ради него на них уже стоило напасть). А вот со средствами активной обороны всё обстояло из рук вон плохо: пятеро бойцов ближнего боя в тяжёлой броне (труп шестого лежал на дороге чуть впереди); два человека с бласт-ружьями — по-видимому, караванщики, а не бойцы; и ещё четверо и вовсе не вооружены. Довольно опрометчиво таким составом путешествовать так далеко.

Несмотря на то, что караван не угодил в засаду полностью, дела у них шли плохо: прикрывшись энергетическим щитом, караван медленно пятился назад, не пытаясь огрызаться в ответ. Почему медленно — понятно, энергетический щит (если речь идёт не о личном щите) невозможно передвигать быстро, но почему они не пытаются отстреливаться? Ведь щит можно настроить так, чтоб в нём в нужных местах оставались небольшие прорехи, используемые в качестве амбразур для ведения огня.

С вопросами об энергетических щитах я в своё время конкретно достал Браина Борда — одного из оружейников корпорации «Инсауро». И вот, вкратце, что я понял:

Личный щит — это устройство размером чуть больше мобильного телефона, оно взаимодействует с биополем человека, изменяя его; в пассивном режиме потребляет не много энергии, в активном же очень энергозатратно; на подвижности никак не сказывается — человек вообще его не замечает; может выдержать пару хороших ударов тяжёлым топором или пару зарядов из бласт-ружья, на большее нужны запасы А.Т.-энергии и личных ресурсов биополя человека; более слабых повреждений выдержит больше: там всё зависит от силы и массы атакующего объекта, от падения железобетонной плиты, например, или от атаки моим мечом в моих руках ни один личный щит не спасёт. С запасами А.Т.-энергии всё понятно, а с ресурсами биополя я не разбирался — это из области псионики, а туда я предпочитаю не лезть, чтоб не заработать вывих мозга. В общем, личный щит — вещь полезная, но стоит как крыло Боинга.

Стационарные щиты бывают разными, но весом это устройство не меньше центнера. Оно меняет материю на определённом расстоянии от себя, создавая полусферу или пузырь защитного поля. На это требуется время — немного, всего несколько секунд, но темп перемещения под такой защитой резко снижается. Стоит это устройство уже как целый Боинг, причём даже не сбитый, а гордо парящий в облаках. Но и запас прочности у него гораздо выше — мне, даже с моим дичайшим уроном в ближнем бою, с такой штукой пришлось бы изрядно повозиться… Минуту или две, если речь не идёт о крепостных щитах, конечно.

Несмотря на дорогущую установку стационарного щита, дела караванщиков были плохи: под интенсивным обстрелом из восьми стволов щит проседал и уже начал мерцать от всполохов зарядов А.Т.-энергии, что говорило о том, что жить ему осталось считаные минуты. Расклад, в целом, ясен — пора вмешиваться.

Координатор нападавших умер быстро и без мучений. Не спасли ни доспехи из кожи и металла, ни шлем: пара лёгких прыжков — и я вогнал меч под углом через шею в голову. Придержал тело за плечо и оттащил с глаз долой за скальный выступ.

Свету я оставил за тем же выступом с наказом ни в коем случае никуда не высовываться. Надеюсь, вид ещё подёргивающегося в постсмертных конвульсиях тела произведёт на девушку достаточное впечатление, и она отнесётся к моим словам серьёзно.

Дальше, в сущности, дело техники: я просто заходил со спины и в пару ударов убивал увлечённых обстрелом каравана бандитов. Лишь когда я перебрался на другую сторону от тракта и подавил ещё две огневые точки, нападавшие поняли, что что-то идёт не так. Последняя двойка даже попыталась оказать сопротивление, но на таком сложном рельефе попытка оказалась тщетной. Стрелок успел выстрелить в мою сторону, его прикрытие — поднять секиру; стрелку я снёс голову, его напарнику на обратном движении воткнул меч под подбородок.

Далее я пробежал к стоянке бандитов, туда, где стояли их костероги — благо Серое Пятно знал толк в охоте и детально указал мне как место временного лагеря, так и ближайшие к нему ориентиры. Там обнаружилось ещё три человека. Они стояли в растерянности, озирались по сторонам и о чём-то спорили: видимо, потеряв связь с остальной бандой, поняли, что что-то пошло не так, но действия на такой случай заранее согласованы не были, вот и не знали теперь — то ли бежать на помощь своим, то ли просто бежать.

Я избавил их от мук выбора, убив двоих так же, как последнюю пару нападавших, а третьего отправил в недолгий полёт прямым пинком в грудь. Жест получился несколько театральным, мол, «это Спарта, щенок!!!», но могу же я позволить себе маленькие слабости?

Жертва моего косплея на царя Леонида, пролетев метра четыре, шмякнулась на камни и судорожно пыталась вдохнуть, беззвучно разевая рот. Я не стал долго возиться с последним бандитом, легонько стукнув его по голове латной перчаткой, связал по рукам и ногам и оставил отдыхать — побеседую с ним позже, сейчас нужно объясниться с караванщиками, забрать Свету и собрать трофеи, а этот последний из могикан, если и умудрится очухаться, освободиться и сбежать, далеко не уйдёт — толк в охоте я тоже знаю.

Первым делом я вернулся к Свете. Девушка всё ещё пребывала в лёгком шоке — вид свежеубитого человека даже слишком её впечатлил. Когда я подошёл, она медленно проговорила:

— Никогда не думала, что человек после смерти может так посереть…

— Он и при жизни был не особо розовым, — пожал я плечами. — Это квейтрин, у них кожа серого оттенка. Держи, — я протянул Свете прихваченное бласт-ружьё. — Нам нужно поспешить к каравану.

— Это что, и зачем оно мне? — удивлённо вытаращилась на оружие девушка, не спеша брать его в руки.

— Это бласт-ружьё. Тебе оно для солидности, — поняв, что без объяснений не обойтись, я вздохнул. — Ну и минимально защититься, в случае чего, сможешь. Вот, смотри, — я начал объяснять как пользоваться бласт-ружьём: — Это индикатор запаса А.Т-энергии, здесь настраивается сила заряда — тут лучше ничего не трогай, так активируется система захвата цели, тут нужно нажать, чтоб потвердеть выбранную цель, после этого бласт-ружьё будет стрелять в неё, когда ты нажимаешь на спусковой крючок, но только в пределах тридцати метров.

— Будет стрелять, куда бы я не целилась? Самонаводящиеся заряды?

— И да, и нет. Да — ружье будет вести цель и стрелять в неё, это не самое дешёвая модель. Но заряды не самонаводящиеся — такими бывают только снаряды. То есть, если между ружьём и твоей целью будет препятствие, в том числе твой союзник или ты сама, заряд попадёт в препятствие.

— Ага, поняла.

— Надо поспешить к каравану. А то решат ещё, чего доброго, что им несказанно повезло и одни головорезы перебили других, а от добра добра не ищут… и свалят отсюда на всех скоростях.

Я накинул поверх доспехов одеяние следопыта клана Кровавой травы. Меч пришлось повесить на спину поверх одежды, благо электромагнитный замок это позволял — так одежда немного топорщилась, но в целом сносно. В довершение своего облика я накинул на голову глубокий капюшон, скрывающий лицо, и сказал Свете:

— Зови меня исключительно «Саня» и не упоминай при посторонних, что я Изменённый. Хочу немного поиграть в инкогнито. Пусть лучше считают меня следопытом клана Кровавой травы. Следопытов уважают и побаиваются.

— А Изменённых не побаиваются? — с сомнением спросила Света.

— Побаиваются, если не сказать больше, но очень не любят.

Когда мы вышли к караванщикам, те уже сняли щит, но охранники были всё так же напряжены, а караванщики суетились вокруг повозок и зверей. Стоило им заметить нас, как напряжение было ещё усилилось, охранники взяли оружие наизготовку, а караванщики замерли, но, рассмотрев нас получше, все заметно расслабились.

Навстречу нам вышел довольно молодой упитанный дорого одетый тувлар и приветственно замахал рукой ещё метров за десять, не доходя до нас, будто мы могли его не заметить.

— Приветствую. Я Валентин Экон, хозяин, если можно так выразиться, этого каравана. На нас напали бандиты, только что…

— Я заметил, — прервал я объяснение караванщика. — Я Саня из клана Кровавой травы. Это Света, моя спутница. Бандиты мертвы.

— Как, все? — опешил Валентин Экон.

— Кроме одного, — пожал плечами я.

— Сбежал?

— Оглушен и связан — хочу задать ему пару вопросов.

— Вас только двое? — я кивнул в ответ. — А, ну да, понимаю — вы следопыт… — господин Экон выглядел изрядно растерянным, видимо, нападения бандитов случались в его жизни нечасто. Да и разговор с нами он, кажется, думал вести в другом русле. — А у нас тут возникли проблемы, — зачастил караванщик. — До того, как мы поставили щит, бандиты убили одного из наёмников и одного костерога, а повозка не имеет собственного хода… да вообще весь этот торговый рейс одна сплошная проблема, а выглядело всё так хорошо…

— Вы направляетесь в Ньюхоум? — я вновь перебил господина Экона. Понимаю, что это не вежливо и вообще человек в шоке, ему сейчас не помешало бы выговориться, но сначала я хочу обсудить наши дальнейшие дела, а потом послушаю о его злоключениях.

— Да, мы везём в Ньюхоум товары и попутный груз для «Техносатилит»…

— Мы тоже направляемся в Ньюхоум. У бандитов были с собой костероги, на них они, видимо, планировали вести ваши товары. Предлагаю следующее: я дам вам в пользование одного из костерогов, а ваши люди позаботятся и об остальных, чтоб они добрались до Ньюхоума накормленными и ухоженными — я, знаете, не рассчитывал обзавестись хозяйством в пустошах и не взял с собой припасов для животных.

— О, да, господин Саня, это было бы очень кстати! Кроме того, я могу помочь вам продать костерогов в Ньюхоуме по выгодной цене, если, конечно, вы не планируете оставить их себе.

— Не планирую.

— Тогда обещаю вам пять процентов сверх среднерыночной цены. Всё, что удастся выручить выше этой суммы, мои комиссионные. По рукам? — Да-а, а торговец-то хоть и молод, но хваток! Ну да мне же лучше.

— По рукам, — согласился я и продолжил обговаривать дальнейший план действий: — Сейчас выделите мне пару караванщиков и одного бойца охраны для них, на всякий случай. Я покажу им, где стоят костероги. Также распорядитесь, чтоб наёмники собрали убитых бандитов, но пока не обыскивали — я займусь этим сам. Я выделю им часть трофеев за труды и в качестве компенсации за убитого бойца. Сам же я побеседую с пленным — за это время, я думаю, вы успеете всё организовать, и мы сможем двигаться в путь.

Мой пленник не сбежал, но зачем-то решил поиграть в партизана на допросе и разговаривать со мной не захотел. Я кое-что знаю о методах, позволяющих заставить человека отвечать на вопросы, хоть и не люблю таким заниматься — объект дознания орёт, плачет, воняет и теряет сознание… Не-лю-блю… но что делать? Препаратов, способных развязать язык человеку, я с собой не ношу — не так часто приходиться иметь с дело с допросами. Я всё больше по всяким тварям. Но не вести же его теперь в Ньюхоум, возиться ещё с ним…

Меня заинтересовало то, как экипированы и вооружены были бандиты — не похожи они на простых «романтиков с большой дороги», и я не прогадал: пленник рассказал, что они из графства Саммер, пришли по наводке специально за этим караваном, заранее знали когда, куда, и в каком составе он пойдёт. Видимо, Валентин Экон везёт что-то очень важное или очень дорогое, если бандитское графство отправило за ним группу через весь Западный Предел…

Скорее всего, их целью был груз для «Техносатилит». Эта корпорация не менее крупная и почти такая же могущественная, как «Инсауро», и является её прямым конкурентом, так как занимсается тем же: медициной, научными изысканиями и разработкой технологий, позволяющих людям выжить в условиях мира после катастрофы. Выжить или жить более комфортно и безопасно. Разница заключается в пути развития: «Инсауро» ставит акцент на биоинженерию и псионику, «Техносатилит» — на электронику, кибернетику и роботостроение.

Позже, уже в пути, когда я заметил господину Экону, что отправляться в такое длительное путешествие как поездка из Центральных земель в Западный Предел таким составом и с таким вооружением — поступок, мягко говоря, опрометчивый, караванщик рассказал мне о неудачах, постигших их предприятие.

Сначала группу наёмников, с которой привык работать господин Экон, выкупили для выполнения другого контракта, и ему пришлось нанимать других людей. Поскольку господин Экон работает только с проверенными охранниками (это, надо сказать, разумно, иначе тебя может ограбить собственная охрана), людей удалось нанять лишь половину от необходимого. Потом, уже неподалёку от границы Центральных земель, сломался робот фойлер, выделенный корпорацией «Техносатилит» для сопровождения груза, и грозная боевая машина превратилась в груду нетранспортабельного железа. А это ведь фойлер 200-ой модели, славящийся своей надёжностью! Пришлось нанимать людей и грузовую платформу для транспортировки робота до ближайшего городка. А там оказалось, что у робота вышла из строя центральная энергетическая установка, и починить её местные умельцы не смогут, а сроки «горят». И караван вынужден был продолжать путь, лишившись почти всей огневой мощи. И в довершение всего это нападение бандитов. Хорошо ещё, что господин Экон догадался снять с робота биологический сканер и, заметив на нём странные упорядоченные скопления объектов, предположительно, людей, вовремя поднял тревогу.

— Первая удача за все путешествие — это то, что мы встретили вас, господин Саня! — закончил караванщик.

— Сдаётся мне, у вас где-то «подтекает», господин Экон, — резюмировал я.

— Что, простите, подтекает? — не понял торговец.

— Информация, господин Экон. И ещё, — я понизил голос, — Я подозреваю саботаж… Ну посудите сами, всё ведь одно к одному выходит: и поломка, причём такая фатальная, и засада бандитов аж из графства Саммер… Я бы и неожиданную занятость привычной вам группы сопровождения со счетов списывать не стал…

Глава 27

Всё сложилось очень удачно: мы без проблем добрались до Ньюхоума, даже с относительным комфортом и в интересной кампании. Да, господин Валентин Экон оказался очень интересным собеседником. Сын успешного, а потому богатого торговца Константина Экона, он не проматывал отцовские денежки, но не стал также и работать под чутким руководством влиятельного родителя, преумножая семейные капиталы. Нет, семейные капиталы он как раз преумножал, но делал это по-своему: Валентин любил путешествовать и с самых юных лет начал мотаться по торговым делам — возить товары, инспектировать предприятия на местах, искать новых поставщиков и крупных оптовых покупателей.

К своим неполным тридцати годам Валентин Экон заработал уважение как своих работников и деловых партнёров (причём уважали его не как сына Константина Экона, а как умного и хваткого дельца), так и уважение своего отца, что, по мнению самого Валентина, гораздо важнее. Валентин постоянно находился в движении, и его излишне плотное телосложение — это результат особенности организма и любви хорошо покушать, а не лишний вес из-за малоподвижного образа жизни. По торговым делам Валентин исколесил все Центральные Земли вдоль и поперёк; часто бывал в Восточном и Южном пределах; однажды бывал в Северном, но край там слишком суровый и со слишком специфическими товарами, чтоб вести там дела; вот теперь добрался и да Западного; и, конечно, за время путешествий Валентин успел накопить немало интересных и забавных историй, которые с удовольствием рассказывал. В общем, два дня путешествия прошли незаметно.

Так же всё успешно сложилось и в финансовом плане. Я подозревал, что для того, чтобы нам со Светой присоединиться к каравану, мне придётся наниматься в охрану, а то и попросту заплатить, но нападение на караван Валентина решило этот вопрос. Да ещё и обещало принести неплохую прибыль: костероги, бласт-ружья и заряды к ним, да ещё кое-что по мелочи — всё это потянет на сумму как минимум в пять раз большую, чем я получаю за обычный контракт с «Инсауро».

Продажу прочих трофеев, как и продажу костерогов, я доверил Валентину — этот торговец, похоже, не просто любит деньги, а любит их зарабатывать. Любит и умеет. Как место, где можно остановиться, я посоветовал ему трактир «Пьяный Василиск» — место не самое престижное, но безопасное. И там есть Фейрин — человек, способный за скромную плату подобрать надёжных людей для обратного пути каравана. Способный также — за плату более высокую — найти хорошего псионика для незаметной проверки людей Валентина на лояльность своему нанимателю. Моих слов о саботаже торговец не забыл. В общем, расстались мы с господином Эконом вполне довольные друг другом в частности и жизнью в целом.

Неприятности начались, когда мы со Светой подходили к зданию корпорации «Инсауро».

— Воин клана Кровавой травы! — услышал я окрик.

Я думал было продолжить свой путь — вдруг всё же не меня окликают, но дорогу мне преградили трое бангоров. Плечистые и крепкие, как, впрочем, и все бангоры, вид дикий, особенно у того, что посередине. Ростом на полголовы выше меня, в плечах сам себя шире, бычья шея, кажется, толще, чем голова, руки толще моих ног. Лоб у парня низкий и узкий, что, как я знаю, не всегда является признаком недостатка интеллекта, но это, похоже, как раз тот самый случай: глаза у парня мутные, маленькие, свирепо смотрят из-под мощных надбровных дуг.

Скулы, лоб и подбородок покрывают бляшки ороговевшей кожи. Далёкие предки бангоров были покрыты такими пластинами с ног до головы, сейчас же они встречаются лишь эпизодически, что-то вроде родинок на теле. Этот же индивид, похоже, от своих предков ушёл не так далеко. «Настоящий неандерталец!» — подумалось было мне. Но куда там нашим неандертальцам — они бы при виде такого чудовища со страху обделались и с воем разбежались куда глаза глядят.

И что этому громиле от меня надо? Нет, любой человек из моего клана может обратиться ко мне за помощью, если у него возникнут проблемы по моему профилю: расследовать преступление или убить особо зловредную тварь, что мешает моим соклановцам, но смотрит этот парень так, что становится понятно — не за помощью он ко мне пришёл…

Я остановился и вопросительно уставился на громилу, только потом сообразив, что из-под надетого на голову глубокого капюшона не то что моего вопросительного взгляда не видно, но и вообще лица не разглядеть.

Громила, однако, понял меня верно, или ему просто достаточно было того, что я остановился. Он прогудел густым хрипловатым голосом:

— Я Урсук Чёрный Камень, воин клана Чёрного Камня, лучший воин. Между нашими кланами война, и я вызываю тебя на поединок чести! Назовись, открой своё лицо и прими мой вызов! Или уходи с позором!

Проходя контроль на входе в «Ньюхоум», я не стал отключать пиратский софт, скрывающий моё присутствие от глобальной сети, и даже заготовил легенду, возникни у стражников вопросы: мол, режим инкогнито нужен мне для проведения внутрикланового расследования. Следопыту можно то, чего нельзя простым гражданам. Для стражи я что-то среднее между частным детективом и полицейским с особыми полномочиями, прикомандированным из союзного государства. Но легенда мне не пригодилась: стражники на входе мне лишь уважительно кивнули и жестом предложили проходить в город. Видимо, я недооценивал авторитет следопытов бангорских кланов.

Я порадовался было, ведь так меня никто в городе не узнает и мои проблемы с княжичем Энсторским если не полностью, то хотя бы частично решены. И тут на тебе… Мне нужно открыть своё лицо и назваться. И это не где-нибудь на глухой улочке нижних кварталов города, а посреди площади Света — центральной площади города. А вокруг уже начали собираться зеваки, и устрой мы сейчас схватку, через час о ней будет знать весь город. А то, что один из устроивших поединок бангоров вовсе и не бангор, а тувлар, да ещё и Изменённый, добавит перца этой новости.

А вызов я принять должен… Или отказаться, но назвать своё имя и открыть лицо в любом случае придётся. Правила чести… Вот же глупые правила! Впрочем… Умной и прагматичной обычно бывает подлость — а честь и гордость, как правило, глупы… Такова горькая правда.

Но как же не вовремя мне попался этот… Урюк, чтоб его! Ведь до входа в здание корпорации «Инсауро» всего двадцать метров не дошли, а там никакие Урюки меня бы уже не достали.

«Урсук», — подсказала «система». — «Воин клана Чёрный Камень. Замечен в пятнадцати поединках на улицах Ньюхоума. С его слов выиграл долее пятидесяти поединков. Год назад был задержан стражей Ньюхоума за дебош в ресторане Странник Пустошей. Оказал сопротивление при задержании. Приговорён к денежному штрафу. В настоящий момент штраф полностью погашен кланом Чёрный Камень. В других правонарушениях не замечен.

«Спасибо, «система», — с ехидством мысленно поблагодарил я микрокомпьютер.

«Всегда пожалуйста, Искандер, обращайтесь» — как ни в чём не бывало ответила «система».

Вот ещё собственная электронная шизофрения ехидничает!

«У вас нет психических отклонений», — заметила «система». — «Уровень картизола в крови повышен», — выдала очередной комментарий.

— Я занят делами, воин Чёрного камня, — сделал я попытку отложить поединок. Перенести его… ну, скажем, на вечер в какую-нибудь глухую подворотню, на задний двор «Пьяного Василиска», например.

«Встретимся позже», — хотел было сказать я, но не успел.

— Ты трус! — проревел Урсук, — Как и все в твоём клане! Трусы и слюнтяи! — сказав это Урсук смачно плюнул в меня. — Открой свою морду, я хочу в неё плюнуть!

Ах ты верблюд перекормленный! Ну сейчас кто-то огребёт!

«Резкое повышение уровня адреналина и норадреналина в крови», — оповестила «система» — «активировать блок нейромодуляции?»

«Нет!» — гаркнул я на «систему». И спокойнее, но злее, откинув с головы капюшон, сказал Урсуку:

— Мы будем драться, но поединок чести меня не интересует. Я Искандер Кровавая трава, следопыт, и у меня есть дела поважнее мальчишеских разборок. Между нашими кланами война, и я хочу твою жизнь, — на лице Урсука застыла гримаса недоумения, когда он увидел моё лицо, теперь же его исказила ярость, но я решил ещё подлить масла в огонь: — Я убью тебя, недоумок. Отрублю твою тупую башку и пошлю её твоим родственникам!

Бангоры обожают ритуалы и перед поединком положено было ещё сказать несколько подобающих случаю слов, но Урсук решил пренебречь формальностями — выхватив из-за спины двустороннюю секиру, он яростно взревел и бросился ко мне. Я тоже не стал терять времени и достал из-за спины меч.

Продолжая движение, без затей рубанул сверху. Я вкладывал в удар все доступные мне силу и скорость, но Урсук успел поставить жёсткий блок верхней частью секиры. Надо отдать должное — этот амбал и вправду хороший воин.

Секира оказалась под стать владельцу, и удар, способный развалить надвое бездоспешного человека, не испортил оружие бангора, а лишь оставил глубокую зарубку. На лице Урсука вновь появилось удивление — такой силы удара он явно не ожидал. Да и скорость моя, думаю, производила впечатление. Сейчас он оценит свои шансы и уйдёт в глухую оборону — бой может затянуться.

Наш поединок вполне правомерен, но вот устраивать его посреди городской площади — явное нарушение общественного порядка. Если появятся стражники, они могут прекратить безобразие и предложить нам выяснять отношения в другом месте, поединок придётся переносить. До его начала Урсук может попросту сбежать — я бы на его место так и поступил, а я действительно хочу его убить.

И это не только из-за его оскорбления: такой сильный воин может доставить немало неприятностей моему клану, и это касается не только поединков — даже просто его участие в рейдах против клана Кровавой травы — неплохое подспорье для его клана; а вызови он на бой, например, Тарака, и я не уверен, что моему товарищу удастся с ним справиться, даже несмотря на то, что он Изменённый. Да и вообще, чем быстрее ослабнет клан Чёрного Камня, тем быстрее они запросят мира. Для этого Урсука требуется убить быстро, а значит, нужно развивать успех и продолжать удивлять соперника.

Я подшагнул к Урсуку и, убрав левую руку с рукояти меча, вмазал ей в лицо соперника. Тот вновь продемонстрировал прекрасную выучку и скорость — успел втянуть шею и чуть отклониться. Удар вышел смазанным, но даже так правый глаз Урсука начал стремительно заплывать. Бангор толкнул меня древком секиры в грудь. Я успел чуть развернуть корпус и не отшатнулся, а лишь отошёл на шаг, причём не ровно назад, а назад и в сторону. Это позволило мне вновь достать Урсука — вместе с отшагом я резанул его мечом по бедру. Меч ведь, в основном, колюще-режущее оружие, а уж потом рубящее, хоть с длиной и весом моего полуторника это правило практически нивелируется.

На камни площади брызнула кровь. Бангор сдавленно крикнул, отошёл, подался назад и принял стойку, держа секиру у своего лица, — как я и прогнозировал, «прижался», то есть ушёл в глухую оборону.

Но теперь у нас уже немного иной расклад… Бедренную артерию у меня достать не получилось, но ранение всё равно неприятное, и сейчас Урсук теряет кровь, а вместе с ней силу и подвижность. К тому же, вряд ли он хорошо видит правым глазом.

Я начал бить бангора, как тренировочный манекен: рубящий справа сверху, тут же колющий в живот, вольт и со всего маха рубящий в левое бедро, отпустить одну руку и в глубоком выпаде колющий в лицо…

Я атаковал беспрестанно, постоянно смещаясь влево, стараясь зайти противнику со стороны повреждённого глаза. Урсук пятился, хрипел, но успевал блокировать все мои удары — он и правда отличный воин! А время шло… Урсук вымотался бы и проиграл даже не будь он ранен — силы у меня на пятерых, а выносливости так и на десятерых, если не больше. Но время идёт и, быть может, уже через минуту здесь будут стражники. Надо ускориться.

Урсук и не думал контратаковать и раскрываться, надо предоставить ему такую возможность и подловить на этом. Проведя очередной удар с разворота, я не довернул вольт и оказался повёрнут спиной к противнику. Урсук такую возможность упустить просто не мог и замахнулся секирой. А я как был, так и шагнул к противнику спиной вперёд, перехватывая меч обратным хватом и нанося колющий удар вслепую за спину.

Даже если бы мой финт не удался и воин клана Чёрного Камня успел бы ударить, сильным бы его удар не вышел: подшагнуть я в любом случае успевал, а бить секирой вплотную невозможно — не та дистанция. Разве что попробовать резануть, но тут меня бы спасли доспехи и усиленное тело Изменённого. Так что я ничем особо и не рисковал.

Но всё прошло успешно. Для меня успешно. Мой клинок вошёл Урсуку в живот и, пройдя насквозь, вышел из спины. Бангор захрипел и упал на колени. Выпавшая из его рук секира брякнула о камни площади. Я выдернул меч и, развернувшись, рубанул Урсука по шее — отрубленная голова отлетела, покатилась по камням площади, оставляя за собой дорожку из красных капель. Кровь хлынула из обрубка бычьей шеи лучшего воина клана Чёрного Камня. Не такими фонтанами, как обычно показывают в кино, конечно, но тоже обильно и с напором. В собравшейся толпе зевак кого-то вырвало. Придётся службам Ньюхоума сегодня лишний раз отмывать площадь Света…

А как там поживает моя Света? Я оглянулся и нашёл взглядом свою спутницу. А ничего! Вид, конечно, шокированный: бледная, глаза большие… Но держится. И даже руки лежат на бласт-ружье, которое она перевесила из-за спины на живот. Намеревалась помогать мне в случае чего? Если, например, друзья ныне покойного Урсука решат помочь своему соклановцу и нападут на меня…

Тронуло… Честно, меня это тронуло. Не зря я последние дни вожусь с этой девушкой, так не понравившейся Серому Пятну, хороший человек… хоть и, надо признать, утомительный. Но… если честно, то я и тупую стерву, окажись она на месте Светы, не бросил бы. Правда, доведя до Ньюхоума, предоставил бы дальше самой себе, а Свету я всё же попытаюсь устроить на первое время.

Подобрав с камней площади голову Урсука (благо он носил популярную у бангоров причёску — длинные волосы, зачёсанные в конский хвост, и нести свой жутковатый трофей мне было удобно), я подошёл к спутникам своего недавнего противника и заявил:

— Я вызвал бы и вас на поединок — чем меньше воинов у врагов моего клана, тем лучше для меня.

Парни побледнели — желанием драться со мной они явно не горели. Оба почти синхронно склонили головы, и один из них заговорил:

— Урсук был сильнейшим воином нашего клана. Ты победил его. Победил честно. Мы выражаем тебе своё почтение, следопыт клана Кровавой травы. Просим прощения за то, что отвлекли тебя от твоих дел. И просим сохранить нам жизнь.

— Хорошо, — кивнул я. — Позаботьтесь о теле своего товарища и, — я протянул говорившему со мной голову Урсука, — передайте это его родственникам, как я обещал.

— Хорошо, — вновь склонили головы воины клана Чёрный Камень. — Мы всё сделаем, как ты сказал.

Осталось только дождаться прибытия городской стражи Ньюхоума и дать им объяснения. Но первыми пожаловали гвардейцы князя Энсторского. Вид у них был решительный, а оружие наготове. Но, оценив ситуацию, расспрашивать меня они ни о чём не стали, а присоединились к зевакам. А вот следом наконец и стражники прибыли, и те уже двинулись ко мне. Тоже с оружьем и явной опаской.

— Тебя арестуют? — спросила подошедшая ко мне Света.

— Нет, — покачал я головой. — Арестовывать меня не за что.

— У вас тут что, отрубить человеку голову посреди города считается в порядке вещей?!

— Нет, но дуэли у нас не запрещены. Правда, то, что посреди города, это плохо. Но это можно квалифицировать как мелкое хулиганства. Но, я думаю, мне это простят….

Глава 28

Поединком с Урсуком и отчётом перед стражниками, мои неприятности на этот день не закончились. Со стражниками, как раз, всё прошло гладко — ребята попались знакомые и как только они поняли, что я не съехал с катушек, расслабились и разговор у нас получился почти дружеский. Я просто расказал всё как было, один из них всё запротоколировал, и я пошёл своей дорогой.

Отвёл Свету в Инсауро, где сдал на попеченье Эйры. Иномирцами занималась корпорация Инсауро. Их опрашивали, если получалось, осматривали, или правильно будет сказать изучали; наблюдали какое-то время — минимум две недели; насколько мне известно; и решали, насколько данное существо опасно для общества, и насколько общество опасно для него. Так же корпорация помогала этому существу устроиться в новом мире, если оно безопасно, обладает разумом и не способно позаботиться о себе самостоятельно. Но Света взрослый дееспособный человек, её обстедуют, опросят, понаблюдают пару недель и всё — вот бог, вот порог — как говориться. Вот я и решил попросить Юджина, ка своего приятеля… или точнее сказать покровителя… хотя, и то и другое, и ещё и создателя. В общем присмотреть за Светой, помочь её устроиться. Юджин оказался занят, но его секретарша Эйра, с радостью согласилась помочь моей подопечной.

Ещё по дороге к кабинету Юджина мне пришло сообщение от моего непосредственного начальника, Стива Джонса, которое гласило: «Искандер, зайди ко мне, к меня есть для тебя заданье». Заданье это читай работа, а работу я люблю — за неё платят. Потому, как только опека над Светой с меня перешла на Эйру, я кинул своей спутнице короткое; «Увидимся», и поспешил к Джонсу.

Стив Джонс поручил мне расследование исчезновения двух сотрудников корпорации: Метьюса Харикорова, человека тувлара; и Эссентру Скоасуурасса Изменённого, квейтрина. В расследовании, самом по себе, я ничего плохого не видел — работа как работа. И даже платили за неё хорошо — корпорация щепетильно относиться к своим сотрудникам. Неприятность крылась в том, что я узнал куда делись эти сотрудники, как только открыл, присланные мне документы по делу. Сотрудники мертвы — их убили. Мало того, я даже знал кто их убил. И… нет, во мне не проснулись способности сыщика, придуманного Артуром Кононам Дойлом, просто убил их я! Мне поручили расследовать исчезновение того самого, нечистого на руку торговца информацией и его охранника, которых я недавно убил и ограбил по заказу, неизвестных мне, личностей.

Находясь в некоторой растерянности и прострации я добрёл до тренировочной площадки, сел на любимую скамейку Нормана и погрузился в невесёлые раздумья. Не знаю почему я пришёл именно сюда, но было мне здесь как-то уютней, чем даже в собственной комнате, которую мне предоставляла Инсауро. Да и думалось лучше, хотя за это, наверное, благодорить надо не волшебную скамейку Нормана, а блок нейромодуляции, который, с моего согласия подкорректировал количество и состав нейромедиаторов в моей крови — сейчас мне нудна чистая голова.

Я как будто знал, что это дело поручат мне — подготавливал ложный след, по которому можно пустить следствие. Но моя домашняя заготовка, история с нападением войрингов, была неплоха до того момента, когда оказалось, что один из охранников торговца Изменённый, и пришлось убить и его, и торговца, что для войрингов явно слишком круто.

Я приплёл нападение дикого замра и кэртсов и успокоился. Но история эта шита белыми нитками:

Почему замр убил торговца и одного из охранников, а второго только оглушил, не нанеся при этом ему серьёзных увечий? Бодал он его что ли? Так это же замр, а не рогач — большая кровожадная кошка с длинными когтями и клыками, а не помесь бодливой коровы с носорогом.

Если сначала было нападение войрингов, а потом замра, опять же — почему он не добил второго охранника? Замр не мог его не почуять. Его что-то так вовремя отвлекло. Ну, допустим. А почему войринги не вернулись? Их спугнул ещё кто-то. Кто и почему он не спугнул кэртсов, которые в итоги и утащили тела к себе в норы?

Канцы с концами не сходятся. Сейчас с точки зрения следователя, мне это очень чётко видно. А моё начальство не дурнее меня. И вся эта версия, на шару мной подготовленная, никуда не годится. И что со всем этим делать?

Изобразить бурную деятельность и сдать дело в «висяки», мол «не смогла я, не смогла»? Так назначат другого следователя. И ещё придётся убирать Рамино, второго охранника сопровождавшего торговца — проследить в каком составе группа вышла из города, это как дважды два — у стражи все записано. Да и исчезновение Рамино (такое внезапное, ага) вызовет новые вопросы. Не убивать Рамино и придумать для него новые свидетельские показанья (сейчас он должен озвучить версию с войрингами и замром, если к нему возникнут вопросы), а какие, собственно, новые показания, что он должен рассказать? Ни одной правдоподобной версии, кроме той, что была на самом деле, мне просто в голову не приходит…

От размышлений меня отвлёк подошедший Норман. Он плюхнулся на лавку рядом со мной и сходу спросил:

— Тебя так обеспокоило, устроенное тобой на площади Света, представление?

— Да нет, с этим-то как раз всё понятно. — ответил я чистую правду, и только потом подумал, что напрасно. Понятно ведь, что Норман захочет узнать, что, если не это, меня беспокоит. И что ему отвечать? Хотелось бы тоже правду, но есть одно «н».

За внешностью жесткого, грубоватого и даже иногда хамоватого инструктора по боевой подготовке, простого и незамысловатого Нормана, скрывается очень честный и правильный человек. Он очень не любит бандитов… да и вообще преступников, и всегда радуется о хвалит меня, когда мне удаётся достать кого-нибудь из их братии, попутно с текущим контрактами, или согласно ему. А то что я сделал недавно, называется убийство и ограбление. Как ды Норман не предложил мне, после моего рассказа, пойти и добровольно сдаться властям…

Потому я решил перевести тему разговора:

— А с чего ты взял, что я чем-то обеспокоен?

— Да у тебя всё на лице написано, просто мелким шрифтом. Это у тебя для посторонних людей, каменная морда, а если приглядится… особенно глаза выдают.

— Норман, а почему ты не состоишь в каком-нибудь бангорском клане.

— А кто тебе сказал, что не состою? Просто весь мой клан состоит из меня одного.

— Ну да, ну да! — рассмеялся я.

— Не смейся, юноша. — более серьёзным голосом сказал Норман. — Я и правда состою в клане Белого Когтя. Просто весь мой клан погиб во время войны и, последовавшей за ней, катастрофы. Остался только я.

— Прости, Норман. Я не хотел бередить старые раны.

— Ничего. — махнул рукой Норман. — Это было давно. Но ты ведь не просто так спросил?

— Все эти поединки чести… и до смерти… это ж дикость какая-то… Ла ещё и клановые войны.

— В клане такого не ляпни, Искандер Кровавая трава! — рассмеялся Норман. — То есть дуэли, которые проводятся по, пости, таким же правилам, тебя не смущают?

— Ну, да… — хмыкнул я. Уел меня Норман.

— Это не дикость, Искандер, это традиции. Я в курсе, что в твоём мире, де-юре человеческая жизнь, чуть ли не священна. Де-факто, правда, зачастую потёртого креста не стоит. И что вроде, дерзить можно в лицо любому — главное в драку не лезть, но на самом деле, это работает не всегда. Мы много говорили с тобой о наших родных мирах, сравнивали… И знаешь, мне лично больше по душе дуэли и поединки чести. А тебе?

Я вздохнул, припомнив пару случаев в моём родном мире, и кивнул:

— Согласен. Мне вообще-то тоже…

— То-то же! Я, кстати, успел посмотреть запись твоего поединки на площади… да, да, многие снимали, так что даже с разных ракурсов. — я почувствовал, что сейчас меня будут ругать. — Эффектно… Как рубаке, могу поставить тебе твёрдую четвёрку — последний финт был слишком рискованным, сам понимаешь, — я кивнул. Норман продолжил: — А как фехтовальщику, двойку с огромным минусом.

— Погоди, Норман, не ругайся — я объясню.

— Слушаю?

— Я хотел убить этого Урсука, до того, как прибудет стража и потребует прекратить безобразие. Тогда поединок пришлось бы переносить, а этот молодчик уже понял, что не на того напал, и мог попросту сбежать.

— Зачем ты его вообще затеял посреди площади, не мог назначить на вечер в какой-нибудь подворотни?

Я вообще не думал его затевать — это Урсук меня вызвал…

— Дальше?

— Я сказал, что у меня дела, и мне не до него, и хотел уйти.

— Ну так, и шёл бы? Ты же следопыт — если ты сказал, что у тебя дела, тебя даже старейшины клана отвлекать не имеют права, только вождь, и то ненадолго. Причём вождь твоего клана. — Норман выделил голосом слова: «твоего».

— Урсук, в ответ, сказал, что я трус, как и весь мой клан. И плюнул в меня.

— Хм… Ну да, такое спускать нельзя. Ты правильно поступил. — Норман ещё похмыкал, покачал головой и спросил: — Ну, так что всё-таки, тебя гнетёт, не по этому убитому амбалу же ты скорбишь? — Не удалось все же уйти то темы. — Давай, рассказывай! Кто, если не старина Норман тебе поможет? Не эти же балбесы: Умник и Тарак. Нет, парни они нормальные, но я всё же, поумнее Умника буду, — хохотнул собственному каламбуру Норман. — Рассказывай!

А кому, действительно, мне ещё доверять если не Норману? Должен же я хоть кому-то доверять? Будь, что будет. Не убьют же меня за то, что я сделал? Сошлют куда-нибудь на севера, где много опасных тварей? Так я не против! И я рассказал Норману всё как было, без утайки.

— Ну, ты и балбе-е-ес, Искандер! — протянул Норман. — Как тебя угораздило вляпаться в такое дерьмо?! Ладно! — оборвал он сам себя. — Что теперь делать? Жаль вы с Умником сразу не пришли ко мне вместе с этой флэшкой — всё было бы гораздо проще… Что на флкшке вы не знаете…

— Нам не удалось её взломать, там все под надёжной защитой.

— Вы что, гении, — с сарказмом проговорил Норман, — Сами пытались её открыть?

— Ну, не настолько мы безнадёжны. Обратились к одному специалисту… не болтливому, Омран его имя.

— Ха! — Норман усмехнулся. — Как же! Знаю такого! И он не смог её взломать?

— Нет, только скопировать.

— И сейчас эта копия?

— Одна у меня, другая у Умника.

— Ну, так это ж меняет дело! Флэшка сейчас с тобой?

— Да. Оказалось, что надёжнее моих подсумков, места у меня нет. — усмехнулся я.

— Хорошо. Так… — Норман уставился куда-то в пространство, а взгляд его, казалось, потерял фокус — видимо связывается с кем-то.

Я покорно ждал, хотя было чертовски интересно, чего придумал Норман — таким дечтельным и возбуждённым, я его давно не видел. Наконец, он удовлетворённо кивнул, и проговорил, ткнув меня в грудь указательным пальцем:

— Так! Сейчас ты идёшь к Михаэлю Фихштору — ты его должен знать. — я кивнул. — Идёшь и рассказываешь все, что только что рассказал мне. Флэшку отдашь ему же. Я сейчас закончу с этими оболтусами, — он кивнул в сторону тренирующихся бойцов, — Надаю им заданий, и догоню тебя.

Михаэля Фихштора я знал… Да… пару раз выполнял его задания. Михаэль Фихштор Изменённый, как и я. Причём наиболее близок ко мне, если иметь ввиду Т.Т.Х. конечно. Юджин как-то проболтатся в разговоре о том, что Михаэль, как и я Изменённый третьей серии, только первой модификации. Успел он так же, сказать, что Михаэль единственный в своём роде… И не просто единственный созданный таким, или единственный здесь, в корпорации, а единственный выживший третьей серии первой модификации…

Меня, конечно, не могла не заинтересовать такая информация, как и информация по другим Изменённым моей, второй, модификации, но тут Юджин не вовремя вспомнил, что вся информация о третьей серии, вообще-то строго засекречена. И доступ к ней есть лишь у немногих сотрудников корпорации, а он болтливый осёл…

Кем-кем, но ослом бы я Юджина точно не назвал… Да и никто из ныне живущих, не назвал бы. Разве что в старые времена, кто-нибудь из представителей старшей расы, мог бы себе такое позволить. Но вот его болтливость, иногда, была мне очень на руку.

Однако, сколько я не пытался позднее, вывести гениального, но очень рассечённого, учёного, на эту тему, пытался давить на то, что эта информация может оказаться для меня жизненно необходимой, всё в пустую. На мот доводы Юджин отвечал, что это полнейшая чушь, и информация о других Изменённых третьей серии мне никак пригодиться не сможет, пока, по крайней мере, я не стану учёным биоинженером, химиком и кибернетиком.

Вывести Юджина на нужную мне тему окольными путями, так же не представлялось возможным: как только он проговорился насчёт Михаэля и понял свою ошибку, ученый, сразу же, при мне, поставил «напоминалку» в своём киберпомошнике, что бы она «тормозила» его если он начнёт говорить что-нибудь о третьей серии Изменённых.

Киберпоиошник, это дивайс, частично выполняющий функции моей «системы». Очень удобная вещь: это и коммуникатор, и будильник с органайзером, причём взаимодействует он с мозгом человека, и даже первоначальную медицинскую диагностику произвести может. Им пользуются многие… ну, из тех, у кого есть на это деньги, конечно.

Вернёмся к Михаэлю. Кроме того, что этот человек, как и я изменённый третьей серии, он один из служащих в отделе безопасности корпорации Инсауро. И служит он там, далеко не на последних ролях. И ещё у меня от этого человека мороз по коже… Нет в нём. Вроде ничего сверхъестественного: обычный квейтрин… ну, разве что слишком крепок и широкоплеч, для своей расы. Но его взгляд… как будто он знает всё и обо всех! Это, поначалу вызывает раздражение, но пообщавшись с этим человеком, понимаешь, что это утверждение не далеко от истины…

— Эм… Норман, — я немного растерялся, от того, что мне вот так сразу нужно откровенничать с этим жутковатым дядей.

— Ты ещё здесь?! — включил армейского сержанта Норман.

— А мне обязательно упоминать про Умника? Может как-то можно убрать его фигуру из рассказа… не хотелось бы его подставлять.

— Так, Искандер! Выключи кретина! Первое! — Норман начал выставлять перед моим лицом пальцы. — Умник сам себя подставил. Второе! Как, мать твою, ты представляешь себе свою историю, без упоминания Умника? И третье… Никто вас казнить не собирается, вам даже пальцем грозить никто не будет. Вы убили не самых хороших людей, и даже, в какой-то мере, оказали услугу корпорации. Всё понял?

Насчёт услуги корпорации, я как-то не очень понял, но решил ен злить Нормана ещё больше и ответил:

— Да.

— Тогда марш к Михаэлю. Он тебя ждёт, а ждать он не любит.

Подойдя к кабинету Михаэля Фихштора, я собирался было постучать в дверь, но не успел этого сделать — из кабинет раздался голос:

— Проходи Искандер, не заперто.

Я вошёл, и Михаэль жестом указал мне на стул напротив своего рабочего стола. Я сел и он ультимативно объявил:

— Рассказывай.

— Ну, у меня тут… в общем, это… — под пристальным взглядом Безопасника я, как всегда, немного потерялся.

— Не мямли, говори, по существу. — поморщился он. — И в подробностях.

Я собрался и начал докладывать. Чётко, по существу, и с подробностями. Михаэль слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, и на рассказ мой никак не реагировал — смотрел на меня немигающим взглядом и на лице его не дрогнул ни один мускул.

Под конеу моего доклада к нам присоединился Норман. Он вошёл в кабинет без стука, кивнул мне и Михаэлю и устроился на одном из стульев, стоящих возле стены.

— Значит так, Искандер, — Михаэль побарабанил пальцами по столешнице. — Информация на флэшке, скорее всего, была похищена из Инсауро. Я в этом почти уверен — Харикорову просто не откуда больше взять какие-либо ценные сведенья. Как только мы взломаем флэшку и точно узнаем сто там, я сообщу тебе об этом… в общих чертах. Это может пригодиться тебе в расследовании. Связи Харикорова с графством Саммер мы, так же отработаем. Что касается тебя: твой контракт на поиски Харикорова и Скарсуурасса, я аннулировал; вот тебе новый, — «система пискнула о входящем сообщении, — Тебе нужно найти заказчика. Думаю понятно, что не просто того человека, который подрядил вас с Умником на это дело, а того, кому потребовалось перехватить эту информацию у графства Саммер. Задача ясна?

— Ясна. — кивнул я.

— Спасибо, Михаэль, — сказал Норман. — С меня выпивка.

— Да тут, старина, скорее я тебе выпивкой угощать должен… — задумчиво проговорил Михаэль. Потом злорадно усмехнулся: — Но давай сделаем так: по завершению дела, выпивка с него! — и он ткнул пальцем в меня.

— Замётано! — рассмеялся Норман.

Глава 29

Я включился в работу, как только вышел из кабинета Михаэля. Итак, что у нас есть по делу? Я не знаю заказчика и даже его не видел, но что-то о нём должен знать Умник. Открыл список контактов, написал Умнику:

«Привет. Надо поговорить. Желательно побыстрее».

Ответ пришёл почти сразу же:

«Привет. Через час в Василиске устроит?»

«Буду ждать тебя там», — ответил я и направился на встречу с Умником.

А по дороге начал прорабатывать другую ниточку, которая может вывести меня к заказчику, на мой взгляд, даже более перспективную, а именно — Рамино. Он человек заказчика, иначе с чего бы тому так беспокоиться о жизни и здоровье второго охранника Харикорова? Скорее всего, он и слил информацию о сделке Харикорова с графством Саммер.

Контакты Рамино у меня тоже имелись, ещё с того времени, как я скидывал ему легенду нападения на Харикорова, но вот в сети Рамино не было. Потому я и решил пока переговорить с Умником.

— Умник, у нас проблемы! — заявил я жизнерадостным тоном вместо приветствия.

— Мда? — вопросительно поднял бровь квейтрин. — Это как-то связано с тем, что ты обезглавил человека в самом центре города?

— Нет, это наши клановые дела. А ты уже знаешь о поединке?

— Да уже весь Ньюхоум знает — новость первая по популярности и роликов куча. Но, если не это, тогда что? Рассказывай!

Ну я и рассказал, на что Умник только хмыкнул:

— Хм, ну так это не проблема, Искандер! Это всего лишь дела, — Умник сделал паузу и иронично улыбнулся. Я думал, такие новости смогут хоть немного выбить из колеи моего товарища, но нет — квейтрин оставался всё так же спокоен. — Хотя не понимаю, чего ради ты решил всё рассказывать безопасникам, я бы просто прибил Рамино, спрятал его тело — и концы в воду. А потом бы доложил, что после того, как они ушли в пустоши, их след теряется… и всё.

— Но Рамино-то вернулся, этого факта не скрыть. Возникли бы подозрения, начали бы разматывать его версию — с кем он общался после возвращения, куда ходил и т. д. И заниматься этим, после моего доклада о том, что я ничего не нашёл, скорее всего отправили бы другого следователя, и кто знает, до чего бы он докопался.

— Тоже верно, — вздохнул Умник. — Ну, значит хорошо, что так вышло. Что по текущим делам? С чего думаешь начинать?

— Ну, тут две зацепки: узнать, как и от кого ты получил заказ, и узнать, как с заказчиком связан Рамино и что он вообще знает. Твоя линия, скорее всего, окажется тупиковой, слишком уж она очевидна, тут заказчик должен был подстраховаться. А вот разговор с Рамино может получиться интересным… Но Рамино в Ньюхоуме сейчас нет, если, конечно, он не пользуется таким же пиратским софтом, как мы с тобой. Поэтому я и пришёл к тебе.

— Всё верно, — одобрительно кивнул Умник, будто я был у него на экзамене. — Я и сам поступил бы примерно так же. А по поводу софта… вряд ли он есть у Рамино: это, конечно, не эксклюзив, но и всем желающим его не продают — мне доступ к нему открылся после продолжительной работы с Омраном.

— Понятно… Ну, рассказывай!

— Что именно? — вновь улыбнулся Умник.

— Умник, брось этот тон, как будто принимаешь у меня экзамен на лицензию частного детектива! Сам же всё понимаешь. Как получил заказ? Как его сдавал?

— Скучный ты, Искандер, — вздохнул Умник. — Но ты прав, моя линия следствия тупиковая: заказ я оставлял в условленном заранее месте, откуда его мог забрать любой знающий о нём человек, оставшись при этом не замеченным. Получал заказ с аккаунта Джона Дарка, но выяснить по нему ничего не удастся — с него могут отправлять сообщения разные люди…

— Это как? Аккаунты же привязаны к человеку, они как отпечатки пальцев!

— Не знаю, как это реализовано, но есть несколько таких аккаунтов. Ими пользуются теневые структуры Ньюхоума. В общем, не советовал бы я тебе копать в этом направлении — это тупик. Но если есть желание узнать об этом подробнее, могу подсказать человека, который знает больше, — Умник снова заулыбался.

— Давай, — согласился я.

— Это небезызвестная тебе Эстера, но говорить с ней будешь сам.

— Почему? Она ведь твоя сестра — тебе было бы проще узнать у неё что-либо, не чужие всё-таки люди.

— Двоюродная сестра. И мы не очень-то с ней близки. Да и вообще, — Умник хитро прищурился, — с чего это я должен делать за тебя твою работу?

— Ну, тут у тебя две причины: во-первых — если я не справлюсь, этим делом займётся кто-то другой, и как он оценит твою вину в случившемся с сотрудниками «Инсауро» несчастье, неизвестно; во-вторых… как насчет трети от суммы вознаграждения за выполненный контракт?

— Вот с этого и надо было начинать! — улыбка Умника стала шире. — 40 процентов и по рукам.

— По рукам, — согласился я.

Умник взялся выяснить, где сейчас находится Рамино и когда он вернётся в Ньюхоум — и вернётся ли вообще. Ему это сделать проще: Изменённые, не имеющие постоянного места работы, хоть и держатся на особицу, являются теми же наёмниками и волей-неволей постоянно с ними пересекаются. Я же, предварительно связавшись с Эстерой, отправился в бордель «Чёрная Роза».

— Добрый день, господин, — девушка за стойкой «Черной Розы» встретила меня улыбкой… улыбкой зовущей и намекающей… намекающей на формат заведения. — Чего вы желаете? У нас есть развлечения на самый взыскательный вкус.

Я чуть было не сказал, что я здесь по делу, но вовремя прикусил язык — не нужно всем подряд знать о моих делах. Вот ведь жизнь пошла — даже в бордель хожу не для развлечения, а исключительно по делу!

— Я хочу встретиться с… — как же её назвать? Госпожой? Мисс? — С Эстерой.

Девушка немного погрустнела:

— Вы договаривались о встрече?

— Да.

— Как вас представить?

Хотел было вставить стандартную в таких случаях шутку: «Представите меня высоким, стройным и мускулистым красавчиком». Но снова оборвал себя — я ведь действительно высокий, стройный и мускулистый, только насчёт красавчика спорно. Потому ответил скупо:

— Искандер.

Девушка минуту посмотрела сквозь меня, наверное, связывалась с Эстерой, и проговорила:

— Господа Эстера ожидает вас. Проходите. Второй этаж, апартаменты под номером тринадцать.

— Спасибо.

— О! Следопыт клана Кровавой травы! Серьёзный мужчина! — сказала Эстера вместо приветствия.

— Привет, Эстера. Прекрасно выглядишь.

— Ты тоже. Чёрный и красный тебе очень к лицу. Так какое у тебя ко мне дело, ты ведь не просто так решил навестить очарованную тобой девушку?

— Очарованную? — мне стало неловко. Ведь Умник объяснил мне, что Эстера не работает в борделе… точнее, работает, но совсем в другом качестве… в общем не проститутка, говоря прямо. И хоть и является женщиной свободных взглядов, просто прийти заняться с ней сексом, уйти в ночь и больше не давать о себе знать — это свинство!

— Ага, ни сообщения от тебя, ни звонка, — Эстера посмотрела на меня с насмешкой и укоризной, а потом легко рассмеялась. — Не бери в голову, Искандер! Я уже большая девочка. Рассказывай, с чем пришёл.

— Дело касается контракта, в ходе выполнения которого, мы с тобой… познакомились. Мне нужно найти конечного заказчика. Того, кому понадобилась информация, которую мы с Умником перехватили.

— Продолжай.

— Заказ Умник получил от Джона Дарка. Твой брат в общих чертах рассказал мне про этот аккаунт, а за подробностями отправил к тебе.

— Не советовала бы копать в этом направлении…

— Умник сказал точно то же, — улыбнулся я. — Даже теми же словами.

— Умник не глуп, этого у него не отнимешь… И всё же ты здесь.

Я кивнул и добавил:

— Ну и, конечно, это прекрасный повод, чтоб встретиться с тобой.

— А ты молодец, — улыбнулась Эстера, — исправляешься. Хорошо, я расскажу тебе подробности о Джоне Дарке и даже, если захочешь, внесу тебя в список тех, кому он может предлагать контракты. Но взамен потребую оплату.

Я вопросительно поднял бровь.

— До утра ты никуда отсюда не уйдёшь, — промурлыкала Эстера, подходя ко мне.

Спустя полтора часа Эстера расслабленно лежала напротив, глядя на меня сквозь полуопущенные веки, довольная, словно наигравшаяся и сытая кошка. А я медленно гладил её тело кончиками пальцев. Интересно, сколько лет этой женщине? Тело идеальной формы, подтянутое и упругое, а серая кожа шелковистая. На вид этой девушке, я бы сказал, лет 20–25, но при местном уровне развития медицины можно очень долго поддерживать своё тело в хорошем состоянии — тому же Норману на вид не более 40–50 лет, а он старше моего деда.

Говорит же со мной Эстера тоном, которым взрослая, умудрённая жизненным опытом женщина говорит с юношей — чуть насмешливо, покровительственно, с явными менторскими нотками. Похожим образом со мной говорила моя тётка, старшая сестра матери.

— Эстера, а сколько тебе лет? — нарушил я тишину.

— Фу, Искандер! — поморщилась квейтринка. — Ну кто же задаёт женщине такие вопросы?

— И всё же?

— Не скажу!

— Пока я нахожусь на постоянном контракте у «Инсауро», мои полномочия несколько расширены и у меня есть доступ к некоторым базам данных городской стражи. Так что всё равно узнаю.

Я сказал это и только потом понял: вот ведь я баран, а послать запрос о перемещениях Рамино в городскую стажу сразу, как узнал, что его нет в Ньюхоуме, у меня мозгов не хватило? Только красивых женщин в постели пугать своими полномочиями? Как будто пугать больше нечем. А ведь Рамино сейчас может спокойно следовать с каким-нибудь караваном куда-нибудь в Центральные земли, и ждать его возвращения придётся не одну неделю. В таком случае лучше было бы отправиться в погоню. Но нет, я решил, что если Рамино нет в городе, надо пока поговорить с Умником, а потом помчался к Эстере… Именно помчался — надо признать, в моих словах о том, что информация, которую я хочу получить от неё, только повод для встречи, есть доля истины… Изрядная доля!

— Не надо, Искандер! — а вот таким тоном Эстера говорила со мной во время секса, и он мне нравился гораздо больше. — Обещай, что не будешь узнавать.

— Хорошо, обещаю, — действительно не буду, а то окажется, что Эстере 65 лет, и на хрен мне такая информация?

— А от меня тебе, — промурлыкала Эстера, придвигаясь ко мне, — моё спасибо…

Через полчаса, когда «спасибо» от Эстеры было полностью получено, я всё же решил узнать то, зачем, вроде как, и пришёл сюда.

— Джон Дарк. Что с ним?

— С ним… — Эстера чуть задумалась. — Можно сказать, с ним всё хорошо. Он наркоман и плотно сидит на тяжёлых и специфических наркотиках. Ими его снабжают теневые структуры Ньюхоума. Они же следят за состоянием его здоровья. Рай для наркомана — постоянно под кайфом, за всё платят какие-то серьёзные дяди, и делать почти ничего не надо — просто передавать сообщения под диктовку. Если даже ты его найдёшь и разговоришь, вряд ли тебе удастся вытащить из него что-то полезное — он ведь даже не видел тех, кто передавал через него сообщения — ему не интересно смотреть на реальность, он смотрит цветные картинки, и они кажутся ему реальнее того, что происходит с ним на самом деле.

— Мда… — вздохнул я.

— А если ты попытаешься найти заказчика этим путём, — продолжила Эстера, — у тебя начнутся проблемы с теми самыми теневыми структурами Ньюхоума…

— Чего-то мне не очень страшно, — зловеще усмехнулся я, представив, как бандиты и контрабандисты пытаются устроить мне проблемы, и сколько их в таком случае умрёт. — Но ты права — эту ниточку я начну распутывать только если у меня не останется другого выбора…

***

Я не успел отправить запрос в городскую стажу — сообщение от Умника на соответствующую тему пришло раньше. Умник выяснил, что Рамино выполняет обычный контракт на сопровождение торгового каравана и скоро должен вернуться. Ну да, он же не знает, что за ним приду я — чего ему скрываться? Я дал задание «системе» оповестить меня, как только Рамино появиться в сети, и на том успокоился.

«Система» оповестила о его возвращении ещё до обеда. Находясь в сети, своё местоположение можно скрыть от простого обывателя, но при большом желании это информацию всё же можно получить, а уж для человека, связанного с правоохранительными органами Ньюхоума, и тем более для кланового следопыта это вообще не представляет никакой сложности. Хотя Рамино и не думал скрываться.

Я не стал брать его сразу на глазах у возможных свидетелей: это может вызвать ненужные вопросы, да и страже придётся в случае чего давать комментарии по поводу моих действий, хоть я и в своём праве. Вместо этого я решил немного проследить за Рамино — вдруг выясняться какие-нибудь интересные контакты наёмника.

Сначала Рамино отправился в трактир «Пьяный Василиск» вместе с другими наёмниками. Туда же пришёл я. Заказал отбивных из рогача и чая, позавтракал, а заодно и послушал разговоры наёмников. Сделать это, находясь в другом конце зала, благодаря моему слуху не составило труда, но ничего интересного я не услышал. Затем Рамино попрощался с товарищами и вышел из трактира, а я, допив чай, отправился в уборную.

Посещать подобные места мне приходится не чаще пары раз в неделю — операция, проведённая над моим телом корпорацией «Инсауро», не оставила без изменений и этот аспект моей жизни. Но сейчас уборная понадобилась мне не по прямому назначению, а чтоб без лишних глаз надеть одеяние следопыта.

Следопыты бангорских кланов нечасто встречаются в Ньюхоуме, но все же не вызывают особого интереса — кланов больше десятка, и у всех есть свои следопыты. А вот тувлар гигантских для этой расы размеров, коим я являюсь, внимание привлекает как человек в клоунском костюме, едущий на одноколёсном велосипеде и жонглирующий пятью горящими булавами. В общем, проследить за Рамино и остаться незамеченным будет проще под личиной следопыта.

Рамино направлялся в сторону нижних кварталов Ньюхоума, я следовал за ним на некотором удалении. По дороге наёмник зашел в магазин, купил бутылку белого и триста грамм шоколадных трюфелей Кортье. Благодаря открытой двери я без труда услышал все разговоры в магазине. Закрытая дверь, впрочем, не сильно бы мне помешала.

Я, конечно, не рассчитывал на то, что продавец магазина окажется каким-нибудь тайным агентом или связным, но если я за что-то берусь, в том числе и за слежку, стараюсь делать всё на совесть.

«Ты сейчас случайно не в нижних кварталах?» — пришло сообщение от Умника.

«Да, именно там. А что?» — ответил я.

«Мимо меня только что пронеслись две машины в том направлении. А следом за ними прошли ещё два с гербами князей Энсторских. Такое впечатление, что княжеские либо преследуют первые две, либо сопровождают. Либо…»

«Ага, либо по мою душу… Спасибо, Умник — немного паранойи не повредит».

«Главное с ней не переусердствуй!»

«Хорошо. Первым нападать не буду».

«Ты там, кстати, что, Рамино преследуешь?»

«Не преследую — просто слежу».

«А как прошёл разговор с Эстерой?»

«Прекрасно! Хоть и бесполезно…»

«Ты будь с ней поаккуратнее, Искандер».

«?»

«Не в смысле опасайся её, хоть она женщина, конечно, опасная. А в смысле… хм… бережней, что ли…»

«Хорошо, я понял тебя».

Мимо меня и в самом деле прошла пара машин на воздушной подушке — что-то наподобие микроавтобусов. Машины не слишком дорогие, но в нищете нижних кварталов это целое событие. А вот машин с гербами князей Энсторских так и не последовало. Мало ли что и кому могло понадобиться в нижней части города, но паранойя настойчиво долбилась в мозг, а «система» сообщила о повышении уровня соответствующих нейромедиаторов в моём организме и предложила задействовать блок нейромодуляции и убрать лишнее. Но я этого делать не стал, и даже наоборот дал команду на введение в кровь боевого коктейля и чуть замедлился, отпуская Рамино подальше от себя, хоть и держался от него на приличном расстоянии после того, как только мы вошли в нижнюю часть города и людей на улице стало намного меньше.

И паранойя в этот раз оказалась права…

Глава 30

Нападающие появились с трёх сторон, когда я проходил через перекрёсток. Сзади, я думаю, тоже кто-то был. Но предупреждён — значит, вооружён. Я встретил сообщение от «системы» о наложенных на меня замедлениях, вооружённый крышкой от канализационного люка, который находился на перекрёстке, и до того, как подействовала псионическая атака, успел метнуть своё импровизированное оружие и шагнуть в открытый мной люк.

Крышку я кидал не абы в кого, а в одного из псиоников — стройную симпатичную девушку-тувлара. Жалко девушку, но что поделать… Человека, использующего псионические способности, несложно узнать по характерным позам и жестам, которые помогают им направлять и преобразовывать накопленную А.Т.-энергию. Металлический диск весом в полста килограммов попал вертикально, крышка проломила грудную клетку и голову тувларки и отбросила её тело к стене за её спиной. Для большинства воздействий псионику нужно видеть объект, на который, собственно, он воздействует, и потому, шагнув в люк, я снял с себя все замедляющие эффекты — псионики просто перестали меня видеть. Их оставалось ещё как минимум двое: всех нападавших, попавших в моё поле зрения, «система» отметила как цели, особо выделив псиоников, и сейчас отслеживала их местоположения через глобальную сеть — бой в городе с обладателем устройства, подобного моему микрокомпьютеру, имеет свои минусы.

Следом за мной в колодец полетело несколько металлических цилиндров, скорее всего, шоковые гранаты. Не экономно расходуют боезапас господа налётчики — эффекты от взрыва нескольких шоковых гранат не складываются, а чтоб накрыть небольшую площадь колодца, с лихвой хватило бы и одной.

Впрочем, им сейчас не об экономии думать надо, а как спасти свои жизни — я бы на их месте пустился в бега. А ещё более эффективным было бы бросить оружие и встать на колени, сложив руки на затылке.

Примерный план контрнападения был уже готов в моей голове, и на дно колодца я приземлился уже с арбалетом в руках, оставалось только натянуть тетиву, что для меня одно движение. Болт в арбалетах этой конструкции фиксировался на ложе и освобождался неполным нажатием спускового крючка.

Шоковые гранаты ещё брякали о трубы коммуникаций, не успев долететь до дна, а я уже прыгнул вверх. Говорят, выше головы не прыгнешь, но к Изменённым это не относится, если воспринимать смысл выражения напрямую: я способен подпрыгнуть на метр выше собственной головы, а под действием боевого коктейля, бурлящего в моей крови, прыгнул метров на пять ото дна колодца. И тут же выстрелил в одного из псиоников — болт пробил парню голову, наконечник вышел из затылка.

Приземлившись, я сразу же ушёл в следующий прыжок, на этот раз горизонтальный — к третьему псионику. Круговым режущим ударом рассёк в районе пояса его и стоящих рядом налётчиков. Тут нападающие сообразили, что из охотников превратились в дичь, и бросились наутёк, но я не собирался их отпускать.

Одуряющий запах крови и рассечённые тела, падающие к моим ногам… На меня начала накатывать жажда крови, по-другому не скажешь. Как тогда на мемориальном комплексе. Я настигал цели и без затей бил им в спины, часто разваливая тела людей надвое.

В себя меня привёл дородный мужик, который, завидев меня, опрометью бросился наутёк, беспорядочно размахивая пухлыми руками и нелепо вихляя жирными окороками. Готов поспорить: то расстояние, которое он преодолел за несколько секунд, в спокойном состоянии он не прошёл бы и за десять минут — как бы плохо с сердцем у человека не сделалось…

«Система» давно засыпала меня алертами о резком повышении уровня адреналина, норадреналина и эндорфина в моей крови, но я до этого момента не обращал на неё внимания. Стоп! Эндорфина? То есть мне нравилась происходящая бойня? Да, Серое Пятно прав: запах крови сладок для настоящего охотника. А тут столько дичи… наглой и глупой дичи, что рискнула сама напасть на охотника… Но надо держать себя в руках.

Осталось три группы нападавших — точнее, уже убегающих. Цели убить их всех у меня не стояло, хоть и неплохо было бы преподать урок на будущее о том, чем чревата охота на меня, чтоб следующие наёмники задумались, стоит ли браться за такую работу. А вот взять кого-нибудь живым, да поговорить с ним обстоятельно — это дело. Глядишь и найдутся аргументы для разговора с княжичем Энсторским.

Говорить, конечно, надо не мне — меня и слушать никто не станет, но, если у меня на руках будут доказательства того, что княжич неоднократно устраивал на меня покушения, с ними можно пойти к барону Джоселуну, главе стражи Ньюхоума, он сможет надавить на Энсторских, и тогда нападения на меня наконец прекратятся.

Я поспешил к ближайшей, самой маленькой группе — судя по карте всего два человека. Когда я нагнал их, они успели меня заметить и разделились: один свернул в переулок, другой припустил прямо по улице. Я рванул за тем, кто побежал прямо.

Догнав, я сильно толкнул его в спину. Рослый для своей расы, тувлар пролетел метр и встретился со столбом уличного освещения. Вмазался он в него головой: я думал, он хоть руки подставит и смягчит удар, но нет — на столбе осталось кровавое пятно, а проверив пульс своей жертвы, я убедился, что она мертва. Что же они такие хлипкие-то, эти люди?

Долго горевать из-за смерти потенциального свидетеля я не стал и поспешил за его свернувшим в переулок товарищем. И встретил там Умника, вытирающего клинок о труп второго несостоявшегося свидетеля…

— Умник?

— Я решил подстраховать тебя. Когда увидел тебя и бегущих вооружённых людей, думал зайти им во фланг и немного отвлечь, но… что-то никто не показывается.

— А ты не обратил внимания на то, что люди бежали от меня, а не за мной? — с сарказмом осведомился я.

— Я подумал, что ты пошёл на прорыв, а это просто паникёры, которые решили не стоять у тебя на пути. Так что, моё предположение о засаде оказалось не верным?

— Нет, всё правильно. Спасибо за предупреждение — это и правда приехали по мою душу. Но я был готов, потому ничего у них не вышло, и сейчас они все разбегаются в разные стороны… Точнее, разбегались — большинство я уже убил…

— Ты всех разогнал?! Силё-о-он!

Вмешательство Умника сбило меня с толку. Между тем, остатки нападающих продолжают уходить. «Система», конечно, запомнила цели, и я всё равно смогу их отыскать, но вот какие для этого понадобятся усилия? Я бы на месте налётчиков, потерпев такое фиаско, постарался скрыться где-нибудь подальше и залечь на дно. В графстве Саммер, например. И доставай их потом оттуда.

— Умник! К делу! Надо взять кого-то живым. Осталось ещё две группы. Принимай цели.

Умник тут же перешёл на деловой лад:

— Первая двигается слишком быстро и держится очень плотно — похоже, они уходят на транспорте. Мне их не догнать — возьми их. Я займусь второй — их меньше и двигаются они медленней… Хотя и оторвались уже далеко…

— Хорошо. Не теряем времени.

Нижнюю часть Ньюхоума от верхней условно отделял глубокий овраг. Не знай я историю города, подумал бы, что раньше здесь был крепостной ров, но нет, рва тут не было, однако овраг засыпать никто и не подумал. И это устраивало всех жителей города — как живущих по одну сторону оврага, так и по другую.

Машину с моими недавними налётчиками я догнал на мосту, перекинутому через означенный овраг. Я могу двигаться быстрее почти любого транспорта, хоть и не долго. А сейчас, когда в моей крови гуляет коктейль из убойной химии, делать это и вовсе не сложно. Химия, кстати, и впрямь убойная — она выводит мой организм на максимум возможностей, но неизбежно травмирует его и скоро мне придётся лечь на оздоровительные процедуры в «Инсауро». И процедуры, конечно же, не бесплатные.

Как остановить машину на полном ходу, если её водитель не заинтересован в общении с тобой? Более того, всеми силами старается этого общения избежать. В моём мире, по законам жанра «погоня», надо стрелять по колёсам, но вот колёс у левитирующей машины нет. Да и стрелять у неё из арбалета не только неэффективно, но даже как-то нелепо… Как будто племя индейцев, атакующее из луков танк.

Я не стал уподобляться индейцам. Ещё немного прибавил скорости и, поравнявшись с машиной, что было сил всадил меч в двигательный отсек транспорта — это точно его остановит. Эффект превзошёл все мои ожидания: внутри до того двигающейся практически бесшумно машины что-то заскрежетало, громко хлопнуло. Я едва успел выдернуть меч, отскакивая в сторону. По корпусу транспорта прокатилась волна разрядов, похоже, электрических, сила, поддерживающая машину над поверхностью земли, пропала, и потерявшая управление машина, пробив ограждение моста, рухнула в овраг.

Машина сильно деформировалась, упав с восьмиметровой высоты, а потом ещё и загорелась. Искать выживших среди людей, упавших в закрытом металлическом ящике на жёсткую землю, занятие бесперспективное, и я поспешил к последней группе пытающихся спастись от меня налётчиков.

Они уже покинули пределы гетто, но продолжали держаться одной группой. И Умник их ещё не догнал. Я думал, что, как только они окажутся в людной части города, сразу же разойдутся и постараются затеряться среди людей, и тогда я возьму одного из них бережно и со всей аккуратностью. Но нет, они задумали что-то другое. Впрочем, вариант накрыть всю группу и так же бережно взять одного из них меня тоже устраивал.

Я уже полностью успокоился и понял, что под действием боевого коктейля нужно аккуратней обращаться с людьми, если я ещё планирую о чём-то говорить с ними, всё-таки люди — слишком хрупкие для меня существа. Успокоился я не в том смысле, что перестал волноваться — я и до начала драки не испытывал ни сомнений, ни колебаний; но вот жажда крови и охотничий азарт прошли. Не без помощи блока нейромодуляции, надо заметить.

Теперь я просто выполнял работу.

Задача первая (она же главная): взять одного из нападавших живым и допросить.

Задача вторая (дополнительная): уничтожить или пленить всех остальных участников нападения.

Последнюю группу я догнал на перекрёстке двух бульваров — Эмоураса Крамора и Цветочного. Обе улицы прямые и широкие, так что меня заметили издали. Но убегать мои будующие жертвы не спешили — вместо этого они подошли к довольно большой компании людей, одетых в форму гвардейцев князя Энсторского, и начали что-то быстро им втолковывать, указывая в мою сторону. После чего все они — и гвардейцы, и остатки нападавших на меня наёмников — повернулись в мою сторону и взяли оружие наизготовку.

Я чуть сбавил темп и прокричал, обращаясь к гвардейцам:

— Преследую преступников! Не вмешивайтесь!

Похожее сообщение я отправил стаже Ньюхоума, как только пересёк границу нижнего квартала и понял, что здесь мои действия могут быть расценены как беспорядки в городе. Только про то, чтоб не вмешивались, добавлять не стал, но помощи мне почему-то не предложили… Хотя могли бы — я же им, как-никак, коллега… в некотором смысле.

Ответили мне залпом из бласт-ружей. На что надеялись эти кретины — ума не приложу! Но выбор свой они сделали: я всё ещё одет в одеяния следопыта клана Кровавой травы, а значит, я представитель закона, хоть и не городской стражник, а гвардейцы — что-то вроде частной охранной организации, так что закон на моей стороне… Закон и сила…

От выпущенных из бласт-ружей зарядов я ушёл прыжком — длинным вперёд и в сторону. И, только мои ноги коснулись земли, совершил ещё один прыжок, уже в ряды противника. И завертелся бой…

Объединённые силы наёмников и гвардейцев не струсили, надо отдать должное их смелости… Смелости или идиотизму. Они дружно взялись за клинки, и мне приходилось вертеться, как ужу на сковородке, парируя и уклоняясь от ударов, но я всё же по одному выбивал противников. А через минуту ещё и Умник подоспел — и без того призрачные шансы на победу моих недругов и вовсе свелись к нулю.

Человека, говорившего с гвардейцами, я отметил как наиболее приоритетную цель на пленение. Подозреваю, он может знать больше, возможно, он стал лидером практически перебитого мной отряда наёмников — ведь именно он общался с гвардейцами и смог заручиться их поддержкой. Несмотря на круговерть боя, мне удалось перебить ему запястья обеих рук и аккуратно вытолкнуть из общей свалки — с остальными можно не церемониться. Умник тоже это заметил, и мы принялись за врагов всерьёз.

Но, видимо, сама судьба сегодня была против того, чтоб хоть кто-то из наёмников выжил. Её орудием послужили трое бангоров, по-видимому, из моего клана. Увидев, что следопыт клана Кровавой травы ведёт явно неравный бой, они с рёвом влетели в сражение, раздавая удары направо и налево. И один из них, плечистый и кряжистый детина, вооружённый здоровенным молотом, приложил моего потенциального свидетеля своей кувалдой по голове… Я, кажется, даже увидел летящие в разные стороны осколки костей черепа и головного мозга — надёжнее убить человека и у меня бы не получилось…

Всё произошло очень быстро — я и сказать ничего не успел, а из напавших на меня наёмников в живых никого не осталось.

А тут и городская стража наконец прибыла. И в категоричной форме приказала прекратить хулиганство безобразничать.

***

Объяснения со стражниками я надолго затягивать не стал: наскоро введя их в суть произошедшего, поручил дальнейшие разбирательства Умнику, скинув ему все записи и координаты столкновений за сегодня. Собирать трупы и писать рапорты — дело неблагодарное и хлопотное, но кто-то же должен этим заниматься.

Сам же поспешил обратно в нижний квартал Ньюхоума — судя по карте, Рамино находился всё там же и, похоже, даже с места не двигался. В свете моего сегодняшнего невезения со свидетелями это наводит на нехорошие мысли — а не помер ли мой клиент часом… От простуды какой-нибудь, например. Если неудача с напавшими на меня наёмниками хоть неприятна, но всё же не смертельна — я, по крайней мере, знаю откуда ветер дует, — то потеря Рамино грозит мне серьёзными проблемами. У меня просто не останется никакой ниточки к заказчику, кроме Джона Дарка, но за неё мне тянуть очень не хочется.

Я не стал церемониться и просто вломился через окно в дом, где находилась моя цель. На этот раз мне повезло — Рамино просто спал. Выпил бутылку вина под изделия из кондитерского и отправился на боковую как честный человек. Имеет право, в общем-то: наёмник вернулся из похода, посидел с друзьями в кабаке, поел, выпил эля, как и положено наёмнику, и отправился домой спать. Ну а вино и сладости — это для души. Прекрасно его понимаю. Даже почувствовал себя немного неловко, но дела корпорации и мои лично важнее чувства такта!

Когда я прижал Рамино к стенке и объяснил, чего, собственно, от него хочу, он принялся нести какую-то околесицу про то, что я Изменённый и не могу нападать на честных людей… В общем отказался откровенничать с незваным гостем.

Я, честно говоря, не ожидал, что он начнёт вспоминать про какие-то суеверия об Изменённых, которые бытуют среди обывателей — всё же наёмники, с которыми у нас часто бывают смежные дела, как правило, в курсе, что Изменённые в возможностях ничем не уступают обычным людям. Да и то, что я влетел в окно, выбив стёкла вместе с рамой, да ещё и в окровавленной одежде следопыта бангорского клана, как бы должно наводить на мысли…

Я не стал устраивать Рамино допросов с пристрастием и применением своих навыков этих самых полевых допросов. Просто закатал его в ковёр, что устилал пол спальни, закинул на плечо и со всей доступной мне скоростью направился в здание корпорации «Инсауро» — там его обработают специалисты Михаэля Фихштора, и он им расскажет всё, даже в каких носках он ходил в свой седьмой день рождения.

Глава 31

Этот день решительно не хотел заканчиваться! Когда я уже наконец добрался до своей комнаты в «Инсауро», привёл в порядок свою одежду и оружие и уже обдумывал чего бы почитать на сон грядущий, дела появились откуда не ждали: мне написала княжна Хлоя Энсторская.

«Привет, Искандер. Нам нужно встретиться как можно быстрее. Это важно!»

«Привет. Ну… я сейчас свободен».

«Тогда, может, через час там же где и в прошлый раз?»

«Хорошо. Я буду».

Мелькнула мысль: а не очередная ли это засада от Энсторских? Мелькнула и пропала — не верится, что в моих неприятностях виновны все Энсторские, нет, это княжич Айлин всё никак не может успокоиться. Да и устраивать на меня засаду в трактире «Пьяный Василиск»? В неофициальной штаб-квартире вольных Изменённых и наёмников Ньюхоума? Более неудачное место ещё поискать надо.

Княжна Хлоя встретила меня, как и в прошлый раз, отчаянно решительная и так же отчаянно смущённая.

— Искандер, — начала она, как только я вошёл. — Я понимаю, что ты очень зол на Айлина и, возможно, на всю мою семью…

— Вовсе нет, — прервал я. — К твоей семье у меня вообще никаких претензий. Ситуация с Айлином и покушениями на меня… да раздражает… но не то чтоб я был очень зол. Хотя, конечно, надо это как-то решать.

— Раздражает… — как-то растеряно произнесла Хлоя. — Ты убил сегодня 37 человек, в том числе 9 наших гвардейцев…

— Они не оставили мне другого выбора… — пожал плечами я.

Хлоя глубоко вздохнула и как-то вся осунулась:

— Ко мне сегодня приходил барон Джоселун и просил решить вопрос с этим конфликтом… А ты знаешь, как он просит… это скорее на требование похоже. А потом пришёл Дором, бангор из клана Кровавой травы. Сказал, что наши гвардейцы атаковали высокопоставленного члена клана и, если он в ближайшее время не получит объяснений случившегося, клан Кровавой травы объявит войну роду Энсторских. Наши гвардейцы возмущены смертью своих друзей. Они хотят, чтоб тебя призвали к ответу…

— Меня призвали к ответу? Это же они на меня напали! Причём только четверо решили помочь своим знакомым, которых якобы атаковал слетевший с катушек Изменённый — это из протокола стражи, — а остальные были среди напавших на меня бандитов…

— А высокопоставленный член клана… это один из тех бангоров, которые тебе помогали?

— Высокопоставленный член клана — это я, надо мной только старейшины и вождь.

— Я совсем не разбираюсь во всём этом, Искандер! Отец в отъезде, Грина ноже нет, а этот спесивый болван Айлин только проблемы создавать умеет! Я не знаю, что со всем этим делать! — Хлоя уронила голову на руки и заплакала. — Я так устала от всего этого, Искандер.

Я подошёл к девушке и обнял её, и она охотно прижалась к моей груди.

— Насчёт войны с кланом Кровавой травы можешь не переживать — войны не будет, я об этом позабочусь.

— Спасибо, Искандер, — всхлипывая сказала Хлоя. — Я написала Грину, он обещал приехать и во всём разобраться.

Грин… Грин — это, наверное, княжич Гриндор, старший сын князя Энсторского. Что ж… то, что я слышал об этом человеке, говорит о том, что он и правда во всём разберётся. Вопрос только в том, чем это будет грозить мне…

***

«Искандер, появились данные по нашему делу. Срочно. Важно. Когда сможешь прибыть?»

«Буду в течение получаса».

«Жду в своём кабинете».

Манера общения Михаэля Фихштора с непривычки режет слух, но, надо отдать ему должное, говорит он всегда коротко, ёмко и по существу, при этом никогда не упускает мелочей и не говорит ничего лишнего. В повседневной жизни безопасник общается вполне нормально, на свой «казарменно-машинный» язык он переходит лишь когда дело касается важных вещей.

Сообщение Михаэля застало меня ещё в постели. Несмотря на то, что было уже десять утра, и я, конечно же, уже не спал, срочных дел у меня не было, а Хлоя спала, положив голову мне на плечо и закинув на меня одну руку и ногу — в общем, встать, не разбудив при этом девушку, не было никакой возможности. А сёрфить по сети микрокомпьютер в моей голове позволял из любого положения. Но теперь точно нужно вставать и возвращаться к делам.

Вставая, я, конечно же, разбудил Хлою. Девушка сонно зевнула и спросила:

— Уже уходишь?

— Да, мне пора.

Скосив глаза куда-то в сторону, Хлоя уже гораздо более бодрым голосом сказала:

— Ой, мне уже тоже пора. Причём давно пора.

***

Войдя в кабинет Михаэля, я поинтересовался вместо приветствия:

— Рамино заговорил?

— И не только, — Михаэль жестом указал мне на стул напротив себя. — По порядку: архивно-археологическим отделом «Инсауро», где служил Харикоров, была обнаружена информация о том, где хранятся материалы работ по изменению металлов и полимеров посредством А.Т.-энергии. Харикоров воспользовался служебным положением и отправил эту информацию в архив с пометкой «бесперспективно». Сам же собирался продать копию этой информации графству Саммер. У его приятеля и бывшего коллеги Рамино имелись связи с бандитским графством. Также Рамино, в свою бытность сотрудником «Инсауро», был агентом корпорации «Техносатилит», но из «Инсауро» он был уволен из-за неблагонадёжности. Задействовав свои связи с «Техносатилит» он продал своего приятеля вместе с информацией. Дальше ты знаешь.

Я молча кивнул в знак того, что понял собеседника, и Михаэль продолжил:

— Исследованиями занимался металлургический научно-исследовательский институт, расположенный в центральной части города Альхестор. Сейчас его все называют мёртвым городом. Как только «Техносатилит» получили информацию, они направили экспедицию в составе десяти человек и двух роботов-фойлеров 200. Экспедиция до сих пор не вернулась.

— И, скорее всего, не вернётся… — добавил я.

— Да, я тоже так думаю, — кивнул Михаэль, после посмотрел на меня пристально и спросил: — Что-то знаешь об этом?

— Есть предположения… Я недавно выполнял для своего клана работу по поиску пропавших людей. Оказалось, что, по крайней мере, в большинстве случаев виновны… так сказать, природные Изменённые. Перед тем, как убить их, мне удалось поговорить с ними по душам. Это, насколько я понял, опальное семейство, пришедшее из-за Громового хребта.

— Дикие не могут долго обходиться без высокого фона А.Т.-энергии.

— Да, они что-то говорили об этом. По их словам, именно поэтому их семейство обосновалось в мёртвом городе. Я убил троих младших, ещё четверо старших остались — видимо, они и послужили причиной провала экспедиции «Техносатилит». Я посылал отчет об этом в стражу Ньюхоума.

— Я бы тоже взглянул на этот отчёт.

— Сейчас пришлю.

Я отправил Михаэлю копию своего отчёта страже Ньюхоума, к которой прилагались и записи боёв и разговоров с дикими Изменёнными, и какое-то время хозяин кабинета сидел напротив меня с расфокусированным взглядом — просматривал записи, по-видимому, а потом резюмировал:

— Довольно сильны, но ничего необычного: дикие Изменённые бывают очень разными, с разными умениями и особенностями, некоторые очень опасны. Радует то, что такие не могут и часа прожить без высочайшего фона А.Т.-энергии и путь на наши земли им заказан.

Безопасник немного помолчал, кажется, он что-то вспоминает.

— Объединяет их всех одно: иная мораль, иные нормы поведения. После катастрофы все оказались в сложном положении, но люди, изменённые волной А.Т.-энергии, в особенности: у них появились новые возможности, новые потребности и новые ограничения, да и по мозгам многим волна изменений прошлась знатно. В таких условиях просто не могло не появиться новое общество. Нам оно, к сожалению, оказалось враждебно…

Михаэль вздохнул и продолжил, возвращаясь к деловому тону:

— Но это всё лирика — к делу! Тебе нужно добыть так заинтересовавшие «Техносатилит» материалы. И как можно быстрее. Вот всё, что у нас есть по этому делу, — «система» сообщила о полученном от Михаэля файле. — Можешь взять с собой своих приятелей Умника и Тарака. Больше никого со стороны не привлекай — информация об этом деле не должна никуда протечь! Возьми ещё кого-нибудь из «Инсауро» — кого именно, можешь посоветоваться с Норманом, он всех бойцов знает. Но много людей не набирай — тут, мне кажется, решать будет качество, а не количество. Да и бюджет контракта не резиновый, — Михаэль усмехнулся: — чем больше народу наберёшь, тем меньше заработаешь.

— Понял, — кивнул я.

— Ну, всё тогда. Работай! И мне тоже работать надо, — Напутствовал меня Михаэль.

Первым делом я связался с Умником и Тараком. В трёх словах объяснив им суть дела и не забыв попросить держать всё в тайне, получил их согласие на участие в мероприятии. Для подбора остальных участников команды, как мне и посоветовал Михаэль, я отправился к Норману.

Встретил его, как и ожидал, на тренировочной площадке — он, похоже, вообще всё время с раннего утра до позднего вечера на ней проводит. Поприветствовал меня Норман немного неожиданно:

— Хватай меч, лентяй! И готовься защищаться!

А вот даже обидно как-то! Да я весь в делах! То людей убиваю, то… снова людей убиваю, связями полезными обрастаю — торговца вот спас, в клан бангорский вступил, расследование провёл. Но спорить с Норманом я, конечно же, не стал: не тренируюсь каждый день — значит, лентяй! Логика его мне понятна.

Укол, блок. Режущий удар в ноги, парирование. Финт, эмитирующий удар в лицо, и неожиданная атака в запястье — но я не купился. А дальше Норман провёл рубящую атаку наискось снизу. Я парировал, и Норман сделал подшаг ко мне с поворотом корпуса и движением кисти — так, что его клинок оказался поверх моего. После он двинул мечом дальше, так, что острие его клинка воткнулось в утрамбованный песок тренировочной площадки.

Норман всегда ругал меня за то, что я отхожу от правил фехтования и дерусь, как он это называл, «как уличная шпана». Потому следующих действий я никак от него не ожидал: Норман ткнул меня кулаком в лицо, а потом сильно пнул по руке, в которой я держал меч. И… я был обезоружен! Такого со мной не случалось с самого курса молодого бойца!

— Стоп! — Норман поднял руку останавливая тренировочный поединок.

— Норман! — ошеломлённо произнёс я. — Ты дерёшься… как уличная шпана!

Норман в ответ рассмеялся:

— Что, обидно быть битым своим же оружием?

— Нет… я просто не ожидал… ты же всегда учил меня…

— Я учил тебя, юноша, — перебил меня Норман, — тому, что если удивил противника, считай, что победил его! И вот ты стоишь, аки благородная девица, внезапно оказавшаяся посреди мужской бани, и глазами хлопаешь.

— Признаю, — склонил я голову. — Виноват. Расслабился.

— Я на досуге разработал несколько приёмов, подходящих под твой ублюдочный стиль боя, они позволят тебе обезоружить врага или быстро убить противника, ушедшего в глухую оборону, не подставляясь при этом, как ты сделал недавно в поединке с воином из Чёрного Камня. Сейчас я их тебе покажу, запоминай и отрабатывай движения. В твоём исполнении они должны быть более эффективными — я не использую в бою баклер, да и дури во мне не так много.

Я запоминал, а для надёжности ещё и записывал на видео, как, впрочем, и все уроки Нормана. Май друг и наставник показал мне несколько весьма интересных связок, сочетающих в себе неожиданные силовые атаки и игру с дистанцией боя — тут действительно было над чем подумать. А затем, бросив мне короткое «Это всё», поспешил к своим подопечным, ругаясь на ходу: — Ну что ты делаешь, болван?! Чего ты прыгаешь как блоха на сковороде, бестолочь!

Я так и не успел сказать Норману зачем к нему пришёл и решил подождать, пока инструктор освободится, но Норман, похоже, застрял надолго: на тренировочной площадке было ещё семь человек. Точнее, семь Изменённых, и, видимо, совсем ещё свежих: движения неуверенные, слишком размашистые; прыжки неточные и часто дальше чем нужно — как будто человек ещё не освоился с новыми силами.

Я отработал новые связки с виртуальным спарринг-партнёром, насколько это было возможно, но реального бойца он не заменял. Ещё через полчаса, убедившись в неэффективности дальнейшей тренировки с программой, пару раз пробежался по полосе препятствий — один раз сам, а второй следом за новичком, что гораздо сложнее, ведь все куклы, растревоженные им, обрушились на меня. Я уже думал пробежаться ещё и третий раз — снова за очередным новичком, только без использования оружия, на одних уклонениях, но меня окликнул Норман:

— Искандер, ты чего дурью маешься? У тебя ко мне вопросы? — я кивнул. — Подожди меня на лавке, не пугай салаг, сейчас подойду.

— Мы что, должны делать так же? — спросил кто-то из тренирующихся Изменённых.

— Нет, конечно! — ответил Норман. — Выполняйте поставленную перед вами задачу: если я сказал пройти полосу препятствий, не получив ни одного удара, — это и нужно делать. Не надо стараться затыкать мечом всех кукол по дороге!

Я уселся на любимую лавку Нормана и, опершись спиной на стену арсенала, вытянул ноги. Наставник пришёл минут через пятнадцать, отчитав своих подопечных и раздав им новые задачи. Усевшись рядом в точно такой же позе, Норман потребовал:

— Рассказывай!

— У меня новое задание от Михаэля.

— А со старым что?

— Оно вытекает из старого. Конечным заказчиком оказалась корпорация «Техносатилит», а предметом заказа — информация о местонахождении довоенных разработок института, находящегося в центре мёртвого города.

— Это имени Грегора который?

— Хм… не знаю… — а названием института я даже и не подумал поинтересоваться, а ведь их в большом городе может быть много. Упущение, однако! — НИИ, металлургический…

— Да, это он, — кивнул Норман. — И тебе нужно добыть то, что хотели техносатилитовцы, я полагаю?

— Да, нужные мне материалы должны по-прежнему быть в институте.

— Ну, здание института небольшое, где точно он находится ты можешь узнать на старых картах. Сам мёртвый город, конечно, место неприятное, но самое страшное там — это высокий энергетический фон. А так… — мертвяки по городу бродят да фантомы в центре. Ты должен справиться.

— Что за фантомы? — заинтересовался я.

— Такие призрачные твари… — Норман скривился. — Как будто из воздуха сотканы, появляются из ниоткуда, атакуют чем-то вроде клинка из того же воздуха, бездоспешного могут сильно ранить, доспехи не пробивают, да и сами рассыпаются от любого удара. В общем, опасны только тем, что появляются неожиданно, как будто воздух сгущается — и вот фантом уже за твоей спиной.

— Понятно, — кивнул я, усваивая новую информацию. — Есть ещё проблема… — я скинул Норману, как до этого Михаэлю, копию своего отчёта страже.

Когда Норман досмотрел и сдавлено ругнулся, добавил:

— «Техносатилит» уже отправляли туда группу — никто не вернулся. Михаэль разрешил взять с собой Тарака, Умника — с ними я уже договорился, и ещё кого-нибудь из «Инсауро», по твоему выбору, но большую группу не собирать.

— Я пойду с вами, — сказал Норман. — И этого, я думаю, будет достаточно.

— Ты?! — я не просто удивился, я просто-таки опешил! — Но ты же не работаешь в поле, у тебя там… вроде старая травма ноги… Да и этих, — я кивнул в сторону тренирующихся Изменённых, — тренировать нужно.

Норман усмехнулся:

— Ты, Искандер, иногда умный парень, а иногда болван болваном: в поле я не работаю, потому что не хочу, а травма — это отговорка для не слишком умных ребят, вроде тебя. Ну сам подумай: «Инсауро» после удачного использования «последнего шанса» может вырастить человеку новое тело, какая нахрен может быть старая травма? А этим салагам, — Норман тоже кивнул на Изменённых, — ещё недели две нужно просто бегать и прыгать, привыкая к новым возможностям — тут любой физрук справится.

Глава 32

Живые мертвецы! Для моего старого мира это оксюморон, и в природе такого, конечно же, не встречается, однако тема разнообразных зомби так замылена в литературе и особенно в кино, что слух это словосочетание абсолютно не царапает.

Здесь же живые мертвецы — это вполне себе явление природы. Нет, зомби, конечно, не встают из могил сами по себе или по желанию каких-нибудь тёмных магов, но вот мёртвые по сути тела людей, попавшие под волну А.Т.-энергии, которая прокатилась по земле во время катастрофы, иногда действительно продолжают жить, если, конечно, это можно так назвать: они ходят по одним им известным делам и иногда нападают на людей и животных. Алгоритмы их действий до сих пор никому не ведомы.

Учёные не могут понятно и в двух словах объяснить, как это всё работает, в общем, тут виновна всё та же пресловутая А.Т.-энергия, которая позволяет мёртвым оболочкам двигаться и не разлагаться. Хотя последнее… получалось не всегда.

Мы прибыли к мёртвому городу вчера вечером: я, Норман, Умник и Тарак. Ещё взяли с собой костерога в качестве вьючного животного. Однако в город сразу не пошли, как это сделал бы я, а остановились неподалёку, разбив лагерь на склоне горы.

Я вижу ночью ненамного хуже, чем днём, и в отдыхе каждые сутки не нуждаюсь, остальные члены нашей команды тоже Изменённые, а костерога мы в любом случае с собой в город тащить не собирались — так что я пошёл бы сразу. Но как-то само по себе так вышло, что роль лидера в нашей команде взял на себя Норман — в силу возраста и опыта, должно быть, и он настоял на том, чтоб мы ждали и наблюдали. И вот мы ждали и наблюдали…

Но ничего толком не происходило: мертвяки вяло перемещались по улицам да неподалёку от города побежала стая гончих — и всё, собственно… И когда солнце вскарабкалось по небосводу почти до вершины своего дневного маршрута, мы всё же двинулись к мертвому городу…

Первым делом было решено найти следы пропавшей экспедиции «Техносатилита». Мы разделились на пары соответственно боевой мощи и опыту (чтоб, значит, примерно поровну получалось): я с Тараком и Норман с Умником — и принялись обшаривать окраины города.

Фон А.Т.-энергии здесь был ещё не слишком высок, но его хватало, чтоб глушить все виды связи, кроме самых примитивных — вроде выстрела в воздух или громкого крика. Поэтому для подачи тревоги мы прихватили с собой осветительно-сигнальные ракеты — дёшево и сердито. Если же всё пройдёт нормально, просто договорились о месте и времени встречи.

Передвигаться скрытно, пытаясь не тревожить местных жителей, не было смысла: если природные Изменённые по параметрам похожи на нас, то они нас скорее всего по запаху учуют, если окажутся неподалёку. Потому мы с Тараком просто бежали лёгким бегом, держась друг от друга на расстоянии нескольких метров.

Живые мертвецы мёртвого города выглядели отвратно, как, впрочем, им и положено: грязные, в полуистлевшей одежде, на телах видны следы разной степени разложения. Большинство местных обитателей реагировало на нас вяло: тянули к нам руки, что-то бурчали себе под нос. Попадались, правда, и более интересные особи: подвижные, не уступающие в скорости обычным людям и более агрессивные — они целенаправленно пытались схватить нас, удержать. Среди последних даже встречались вооруженные различным колюще-режущим оружием, и они не стеснялись пускать его в ход.

Но серьёзной опасности для нас они не представляли — медленные, слабые, глупые. Мы просто бежали, иногда отталкивая самых настырных; нескольких, самых быстрых и вооружённых, Тарак убил, я же обходился тумаками.

Можно ли убить того, кто давно мёртв? Вопрос философский… Вот тело ходило, пыталось напасть, а после удара секирой Тарака оно лежит на дороге и не двигается — значит, для ясности будем считать, что оно окончательно мертво.

Вскоре мы набрели на такие недвижимые тела со следами насильственной смерти и оставленные явно не катастрофой — те, кто не обратился в живых мертвецов во время катастрофы, уже давно истлели. Указывая на них, я сказал Тараку:

— Глянь, похоже, здесь проходил отряд, собранный «Техносатилитом». Посмотрим докуда они дошли.

Не то чтоб трупов было много, но проследить по ним куда двигались те, кто их оставил, труда не составило, и спустя пятнадцать минут мы нашли поле боя, где, по-видимому, и нашла свой конец экспедиция корпорации «Техносатилит».

Местом сражения послужил крохотный скверик у двухэтажного особняка, выполненного с претензией на старину. С двух сторон его зажимали многоэтажные дома, так что скверик имел лишь одну сторону для атаки, что, вероятно, и стало причиной выбора этого места для последнего и решительного боя. Однако это, как видно, экспедицию не спасло.

Некогда уютный скверик с низкорослыми деревьями, зелёными изгородями, скульптурной композицией и скамьями теперь был буквально перепахан и завален трупами. Бегло осмотрев тела и их фрагменты, я понял, что все они принадлежат местным обитателям, — об этом свидетельствуют всё те же «зомбячьи» признаки, тел же участников экспедиции здесь не было, но их могли унести с собой природные Изменённые — судя по разговору с представителями этих существ и другой информации, что о них известно, гастрономические предпочтения у них довольно специфические. Также в скверике находились обломки роботов-фойлеров, так что в том, что именно здесь и окончилась экспедиция «Техносатилит» в мёртвый город, сомнений быть не могло.

Фойлер одновременно напоминает кентавра и подводную лодку, надстройка которой расположена на самом носу: корпус робота горизонтально вытянут, на переднем крае расположена башня, вооружённая двумя скорострельными бласт-пушками и парой вспомогательных манипуляторов, напоминающих руки. Манипуляторами робот может и драться в ближнем бою, и выполнять другую работу, например, немного побыть банальным грузчиком.

Перемещается фойлер с помощью левитации, как и гражданские левитирующие платформы. Поле, позволяющее скользить над землёй этим тяжеленым машинам, — детище технологий на основе А.Т.-энергии. Именно корпорация «Техносатилит» разработала его, что, собственно, и позволило ей так развиться и даже стать конкурентами «Инсауро» в области А.Т. технологий.

Сейчас боевые машины «Техносатилита» лежали грудами бесполезного металлолома — одна на краю сквера, другая в его центре. Броня обоих вскрыта и топорщится рваными неровными краями, будто тут поработали гигантским консервным ножом. Также на корпусах роботов имеются глубокие вмятины, оба они частично привалены трупами, а на том что с краю ещё и две статуи лежат — остатки скульптурной композиции, стоящей в скверике.

Можно ли поломать танк ломом? Теоретически, можно, главное бить достаточно сильно и быстро. Я бы мог справиться с фойлером-200 при необходимости, но в чистом поле предпочёл бы не встречаться: броня у него крепкая — мой меч справится, а вот обычная железка… сильно сомневаюсь; башня поворачивается на 360, пушки стреляют быстро и точно, боекомплекта, как и прочих ресурсов, хватит на несколько дней интенсивного ведения боя; интеллектуальная система распознавания и ведения целей… В общем, машина хороша. И даже оставшись без контроля людей способна автономно продолжать выполнять свои функции.

Здесь же, похоже, сработал фактор неожиданности: отряд «Техносатилита» не ожидал никого тут встретить, кроме живых мертвецов, и природные Изменённые (без них тут точно не обошлось) напали неожиданно под прикрытием скопища живых трупов.

Когда мы с Тараком осматривали поле боя, меня привлёк невнятный шум, донёсшийся из особняка. Только войдя в него, я почувствовал запах свежей крови — запахов крови тут, конечно, хватало, но этот был именно свежим. Пойдя по нему, как охотничья собака, взявшая след, я обнаружил на втором этаже парня, грязного, измождённого и смертельно напуганного. Он сидел в углу на полу, привалившись спиной к стене.

— Вас прислали нам на помощь? Но почему так долго? Я так долго тут один… — парень был явно не в себе. В глазах его плескались страх и надежда.

— Ну, не совсем… — ухмыльнулся Тарак, видимо, вспомнив о том, что в случае, если экспедиции «Техносатилит» удалось добыть информацию и она просто задержалась по каким-либо причинам, нам предписано добытое изъять, а экспедицию уничтожить.

— Мы примерно представляем, что здесь случилось, — сказал я. — Но лучше расскажи ты как всё было.

— Нас отправила корпорация «Техносатилит»…

— Это мы знаем, — прервал я. — Что случилось здесь, в городе?

— Сначала всё шло нормально: некоторые мертвецы пытались нас атаковать, но с ними разбирались быстро. А потом они как обезумели! Они бросались на нас со всех сторон… такими толпами! Мы отбивались, а их становилось всё больше! Мы отступили сюда, к этому дому, чтоб они хоть не со всех сторон на нас пёрли, а потом появились этим твари… Они… Это Изменённые… похоже, те, которых сама катастрофа изменила. Они выпрыгнули откуда-то сверху, а потом как в старых байках — они руками выдирали куски мяса из людей и жрали их! Жрали и смеялись!!! — речь парня, итак сбивчивая, грозила перейти в истерику.

— Они сломали роботов? — я постарался вернуть разговор к конструктивному руслу.

— Да! Сразу же! Они очень сильные и очень быстрые. Они настоящие демоны. Один ударил меня по ногам и сломал обе… я отполз сюда в дом, у меня была с собой аптечка… я только потому и жив… Я так долго жду помощи…

— Вы успели добраться до цели вашего похода?

— Нет, мы только пробирались к центру и тут… — историю парня прервал звук похожий на выстрел и характерный свист.

— Сигнальная ракета! — сказал Тарак, бросаясь на выход.

— Жди здесь, — сказал я парню (как будто у него был выбор) и поспешил вслед за Тараком.

Всё шло примерно по нашему плану: маршрут поисков был построен заранее, и двигались мы так, чтоб можно было прийти к друг другу на помощь в течение нескольких минут. Нападения природных Изменённых мы тоже ожидали (а это, скорее всего, именно оно) и так же заранее договорились в бой не вступать, а отступать в сторону маршрута другой группы. Разойтись мы не опасались: когда изменённый бежит со всей возможной скоростью и не пытается скрываться, шуму он издает преизрядно, и другой Изменённый посреди мёртвого города услышит его за километр.

Мы подоспели вовремя: четверо природных Изменённых буквально наступали на пятки Умнику и Норману, и тем приходилось не только бежать, но и иногда уворачиваться от атак противника. Однако, когда появились, мы преследователи замерли, оценивая новый расклад.

— О! У нас добавилось интересной дичи! — с улыбкой проговорила бледная как смерть женщина, вооружённая длинной катаной. — То-то бы порадовались младшие. Жаль они задержались на охоте…

— Это здоровяк с молотом, болтливый хлыщ с двумя железками и бешеная девчонка? — спросил я выступая вперёд. И продолжил, не дожидаясь ответа: — Я выследил их в пустошах Грейворна. Опасные животные — пришлось их убить.

Я намеренно провоцировал природных Изменённых: пусть уж лучше сфокусируют силы на мне, я всё же третьей серии, а значит, я быстрее и сильнее своих соратников. Эти природные Изменённые и правда опасные животные.

Провокация удалась: все четверо с рыками и воплями кинулись на меня. Я чуть отступил назад, выхватывая меч. Бледную с катаной перехватил Норман: нанёс колющий удар с выпадом — та блокировала и наотмашь рубанула в ответ; Норман без труда парировал и провёл неожиданную атаку в запястье. Бледная, получив рану, зашипела словно рассерженная кошка. Я успел заметить на лице Нормана презрительную усмешку. Ну да, мастера меча трудно взять просто скоростью и силой — думаю, у Нормана проблем не возникнет.

Умнику и Тараку достался поджарый серокожий Изменённый, вооружённый двумя прямыми длинными клинками. Вёрткий, как угорь, и внезапный, как визит налоговой. Он атаковал из самых неожиданных позиций и в разных плоскостях. Несмотря на то, что Умник и Тарак дрались вдвоём против одного, он был явно сильнее и быстрее каждого из них.

Моими противниками стали очень высокий (даже выше меня) и широкоплечий мужчина, на вид не младше Нормана, и женщина под стать ему — такая же высокая и статная немолодая амазонка. Мужчина вооружён молотом с относительно небольшим навершием с шипом сверху и напротив бойка и длинной рукоятью, а женщина чем-то вроде укороченной косы — прямой клинок с односторонней заточкой на коротком древке.

Нормально фехтовать против двух бойцов с таким экзотическим оружием не очень-то и получалось. В скорости они мне тоже мало уступали — приходилось маневрировать. Я постоянно смещался вокруг своих противников, чтоб они мешали друг другу, использовал в качестве дополнительного препятствия стоящий рядом с местом схватки телеграфный столб. Ну, и то, что у меня в пару к мечу имелся ещё и баклер, тоже помогало.

За манёврами успел заметить, что Норман успешно теснит свою противницу, и та уже обзавелась несколькими весьма неприятными ранениями. А вот у Тарака и Умника дела обстояли плохо: Тарак получил сильные порезы на обеих ногах и стоял, как мне кажется, до сих пор лишь на морально-волевых.

В очередной раз уйдя от удара молотом, который я не смог бы заблокировать без печальных для себя последствий, я отшагнул за столб и, выходя из-за него с другой стороны, перехватил меч двумя руками (благо закреплённый на электромагнитный замок баклер позволял сделать это быстро) и нанёс удар, вкладывая в него всю доступную мне силу и скорость.

Это был незатейливый удар сверху вниз, словно в руках у меня не высокотехнологичный меч стоимостью в небольшую квартиру в не самом респектабельном районе Ньюхоума, а простой колун; и я не дерусь с очень опасным гуманоидным противником, имеющим клинковое оружие, а пытаюсь расколоть особо упрямую сучковатую чурку. Но эффект получился тот, на который я и рассчитывал: амазонка не успела увернутся и мягко парировать такую атаку, уводя клинок противника в сторону, и ей оставалось только одно — ставить жёсткий блок оружием, что она и сделала.

Несмотря на то, что в древке её оружия деревянным было только созвучность слов дерево и древко и всё оружие было металлическим, мой меч перерубил его и прошёл дальше, оставляя длинную и довольно глубокую рану на теле женщины.

Амазонка вскрикнули и отшатнулась — для человека такая рана скорее всего была бы смертельной, но мы-то имеем дело с Изменёнными. Её тут же прикрыл собой мужчина с молотом, готовый к обороне. Но я атаковал не его.

Воспользовавшись тем, что могу отвлечься от своих противников, я отшагнул ещё назад и в длинном выпаде всадил острие в поясницу отчаянно рубящегося с Умником и Тараком серокожего.

Будь ты хоть трижды Изменённый, проигнорировать десять сантиметров острого метала, вошедшего тебе в почку, просто невозможно. Серокожий тоже вскрикнул и замер на мгновение. Умник не преминул этим воспользоваться и всадил левый клинок глубоко под ключицу своего противника, а правым резанул снизу, буквально выпотрошив его.

В последние мгновения своей жизни, с валящимися из вспоротого брюха кишками, серокожий зарычал и рубанул Умника с двух сторон. Умник успел шагнуть к нему и заблокировать, направленный ему в голову удар предплечьем. А вот атака другой рукой, хоть и вышла смазанной, всё же прошла, и Умник получил болезненную рану ниже колена.

Прошипев какое-то проклятие на своём языке, квейтрин пинком в грудь отшвырнул от себя уже безжизненное тело. Оно соскользнуло с его клинка и упало на землю. Брякнули о дорожное покрытие мечи, так и не выпущенные из рук серокожим.

Весь этот шум, видимо, отвлёк противницу Нормана, и тот, воспользовавшись этим, быстрым колющим ударом всадил острие своего меча ей в горло. Затем сделал ещё подшаг и, перехватив левой рукой за запястье руку, в которой Изменённая держала свою катану, повернул свой меч и всадил его под подбородок глубоко в голову своего врага.

Исход схватки, как это часто бывает, решился за пару секунд.

Глава 33

Увидев, как изменился расклад сил, природные Изменённые предпочли ретироваться с поля боя. Не говоря ни слова, они побежали в сторону центра мёртвого города. И несмотря на ранение и остающийся за ней кровавый след, оставшаяся без своего оружия амазонка не отставала от своего напарника.

Одной из задач нашей группы была ликвидация обосновавшейся в мёртвом городе семьи природных Изменённых. Да и не стоит оставлять недобитого врага за спиной: он ведь всё ещё может быть опасен. Потому, оставив Умника и Тарака зализывать раны, мы с Норманом двинулись в погоню за отступившим противником. И хоть мы недолго обсуждали дальнейший план действий и оценивали полученные нашими товарищами повреждения, парочка природных успела скрыться из виду.

Есть что-то в том, чтоб догонять убегающую от тебя жертву… Что-то древнее, заложенное в подкорку головного мозга. Я слышал убегающих Изменённых, чувствовал запах крови, пятна которой оставались там, где пробежала недобитая амазонка. Преследовать врага было просто — его не приходилось выслеживать, и я двигался с максимально возможной скоростью, но тем не менее догнать природных Изменённых не получалось. Более того: судя по удаляющимся звукам, им удавалось от меня отрываться!

Па мере того, как я продвигался к центру, фон А.Т.-энергии повышался, о чём мне регулярно сообщала «система». Норман почти сразу начал отставать от меня: он ведь всё же первой серии и, хоть по боевым качествам за счёт мастерства владения оружием и опыта не уступает второй, двигается всё же медленней, и сейчас я уже почти перестал его слышать. Я решил сбавить темп и подождать своего наставника: догнать противника с наскоку не получилось, надо это признать, а его след я потерять не особо опасаюсь. Да и деваться им особенно не куда: они обитают в центре, где фон А.Т.-энергии сильно повышен, оттуда им только обратно через Грозовой хребет бежать, а это очень далеко по землям с умеренным фоном А.Т.-энергии — не дойдут. Выслежу и убью.

— Искандер, фон А.Т.-энергии слишком большой, — сказал Норман, нагоняя меня. — Когда тут проводили замеры, он был гораздо ниже. Я уже дважды получал предупреждения об опасности — если дальше он ещё повысится, боюсь, я не смогу пойти с тобой.

— Чем ближе к центру, тем он выше… Тебе лучше вернуться к Умнику и Тараку.

Мельком глянув на Нормана, я понял, что дальше ему идти просто опасно: повышенный фон А.Т-энергии делает его слабее и сильно давит на него уже сейчас, даже если дальше концентрация разлитой в воздухе А.Т-энергии не будет повышаться, он станет лёгкой добычей для природных Изменённых. Уже сейчас я не уверен будет ли от моего наставника помощь или мне придётся защищать его от той парочки, вздумай они напасть.

Норман это тоже понимал и не стал со мной спорить:

— Хорошо. Здесь раньше проводили замеры, и не раз, фон А.Т-энергии всегда был стабильно высоким, но никогда не повышался, — Норману было явно неудобно за то, что он не может мне помочь.

— Может, энергетическая буря приближается…

— Тогда стоит вернуться сюда позже или другим составом — у второй серии защита покрепче.

— Я попробую. По крайне мере, вытащить информацию, за которой мы сюда пришли. А добить природных можно и в другой раз с парой бойцов второй серии. В общем, ждите меня в лагере. Я попробую.

— Давай, парень! Но будь осторожней — это нас высокий фон А.Т.-энергии убивает, а природным он только в радость.

Центр мёртвого города был выполнен в старинном стиле и когда-то, наверное, был очень красив: булыжные мостовые, дома с островерхими черепичными крышами и высокими стрельчатыми окнами. Он и сейчас не утратил своего очарования, но мне было не до любования красотами…

Появились те самые будто сотканные из воздуха фантомы… Серьёзной опасности они не представляли, но раздражали весьма и весьма… Как мошка, которая лезет в глаза и уши. Энергетический фон ещё усилился и начал давить и на меня: как будто ты находишься в парной и голову твою стягивает тугим обручем. Защита от повышенного фона А.Т.-энергии — это одно из отличий Изменённых второй и тем более третьей серии, но всему есть предел.

Как будто мало было энергетического фона и фантомов, появились очень бодрые и агрессивные живые мертвецы — двигались они быстрее, на мой взгляд, чем большинство живых людей, и жизнью своей, если их существование можно так назвать, совершенно не дорожили. От них уже не получалось отмахиваться походя, отшвыривая их с дороги как кукол, приходилось вступать в бой и убивать их или калечить.

И ещё создавалось впечатление, что они пришли специально за мной, как будто кто-то их ко мне собирает со всего центра! Стоит ли говорить, что преследовать природных Изменённых в таких условиях я и пытаться не стал. Да и следы крови, которые оставались после амазонки, с повышением фона А.Т.-энергии быстро сошли на нет, что на практике подтверждало слова Нормана о том, что природным высокий фон А.Т.-энергии только в радость. В общем, я решил забрать то, зачем сюда шёл, а охоту на природных Изменённых отложить на другой раз, но судьба распорядилась иначе…

Когда я уже был неподалёку от своей цели, я услышал резкий щелчок арбалета. Не раздумывая и не вертя головой, я распластался в длинном прыжке головой вперёд, и только поэтому мне удалось разминуться с длинным и тяжёлым болтом.

Перекатившись через плечо, я вскочил на ноги и успел заметить стрелка. Он, точнее, она стояла на балконе дома, что на одиннадцать часов в тридцати метрах от меня. Та самая недобитая амазонка, свежая и бодрая, будто и не получила час назад рану, несовместимую с жизнью для нормального человека. Если бы не монструозных размеров арбалет в её руках, я не успел бы её заметить, и она скрылась бы в дверном проеме за своей спиной, но арбалет был слишком большим — с плечами больше метра, и амазонка замешкалась.

Всё раздражение этого дня: и полученные Умником и Тараком ранения, и взбунтовавшийся так не вовремя фон А.Т.-энергии, не позволивший Норману пойти со мной, и ополчившиеся на меня мёртвые жители города, и чёртовы фантомы, появляющиеся буквально из неоткуда в метре от меня, — всё это словно переполнило сосуд моего терпения, и раздражение вырвалось вспышкой ярости, захлестнувшей меня с головой.

«Система» предупредила о резком повышении уровня стрессовых нейромедиаторов в моём организме и предложила убрать излишки, но я отказался — это позволяет мобилизовать ресурсы организма как у обычных людей, так и у Изменённых, и злость мне сейчас на пользу. Главное, чтоб она не застилала разум.

Рванув что было сил к зданию, с балкона которого в меня стреляла природная, я сходу влетел в окно, выбивая остатки стекла и раму. Рассохшаяся деревянная дверь тоже меня не задержала. Чуть попетляв по коридорам, я добрался до холла и успел увидеть спины убегающих Изменённых. А вот последовать за ними сразу не получилось — в холле бродило четверо живых мертвецов. На природных они никак не реагировали, а вот при виде меня дружно бросились в самоубийственную атаку.

Я даже немного опешил: неужели природным Изменённым удалось как-то договориться с живыми мертвецами?! Но как — последние ведь даже полноценным разумом не обладают, у них только остатки инстинктов! Живые мертвецы, по заключению учёных, которому можно доверять, это только оболочки, тела, что двигаются и сохраняются лишь благодаря А.Т.-энергии.

Разобраться с нежитью труда не составило, однако заняло несколько секунд, за которые природные успели скрыться. А в дверной проём, мешая друг другу, ломились новые зомби. Пока я пробивался через них, природным вновь удалось оторваться, но на этот раз не очень далеко.

Я выскочил через парадные двери на широкую мощёную булыжником площадь. Напротив на этой же площади и находился нужный мне институт, и именно к его дверям бежал вооружённый молотом природный изменённый. Я без промедлений рванул за ним, не убирая, однако, из рук баклер и меч.

Мне показалось, что природный бежит не в полную силу, как будто специально притягивает моё внимание. И мои подозрения оказались верны: не добежав и до середины площади, я услышал щелчок арбалета. На этот раз я не стал уходить в спасбросок — направление, с которого будет выстрел, спрогнозировать было нетрудно, достаточно оглядеть площадь. Чуть пригнувшись и крутнувшись вокруг своей оси с шагом в сторону, я дал команду на отключение электромагнитного замка, удерживающего баклер на моём левом запястье.

В своё время я потратил немало часов на то, чтоб обучиться этому фокусу, и всё сработало как надо: вновь занявшая стрелковую позицию на третьем этаже здания, стоящего параллельно моему курсу, амазонка получила удар рантом баклера точно в голову. Скорость своему снаряду я приноровился придавать хорошую — даже реакции Изменённой не хватило, чтоб уклониться, а весит цельнометаллический диск немало. Природная, похоже, потеряла сознание (что и не мудрено, человеку таким ударом голову бы оторвало), тяжёлый арбалет из рук она так и не выпустила, и вес оружия потянул бессознательное тело вперёд.

Если бы направление выстрела природной, а, следовательно, и моего ответного броска было перпендикулярно вектору моего движения, амазонку откинуло бы в глубь здания, но она предпочла чуть пропустить меня вперёд, чтоб стрелять в спину, так что от ответки тело её дёрнулось назад, ударилось об угол дверного проёма и под весом арбалета полетело вниз с балкончика, перила которого не пережили груза жизненных неурядиц и тела Изменённой.

Тела Изменённых, конечно, намного прочнее, чем у обычных людей, но нырки головой в камень с десятиметровой высоты — это слишком даже для меня. А природные Изменённые, насколько мне известно, таким запасом прочности не обладали — в их тела ведь специально не добавляли металлы и полимеры.

Хруст шейных позвонков я отчётливо услышал, даже несмотря на разделявшее нас расстояние и звуки падающих остатков перил балкона. А доносящийся следом запах свежей крови лишь подтвердил — амазонке конец. И я не стал тратить время на то, чтоб убедиться в этом. Как и искать баклер, улетевший внутрь здания. Вместо этого я поспешил за последним оставшимся от этой семьи природным Изменённым.

Здание института встретило меня резким увеличением фона А.Т.-энергии и прелюбопытнейшей картиной… Холл института представлял собой просторное помещение на два этажа, справа и слева от входа располагались лестницы, ведущие на второй этаж и соединённые балконом, расположенным напротив входа. А ещё в холе находился огромный оранжевый, вытянутый кверху восьмигранный кристалл. Его основание было погружено пол, далее он проламывал часть балкона и внутренних стен здания института и заканчивался под самой крышей. И судя по обломкам стен и пола, это не было каким-то архитектурным изыском — кристалл, похоже, вырос тут самостоятельно.

Как только я вошёл в здание, «система» выдала тревожное оповещение:

«Псионическая атака. Попытка перехвата контроля тела. Заблокировано», — я, впрочем, не почувствовал никаких негативных воздействий, кроме усилившегося давления фона А.Т.-энергии.

Некоторые умелые псионики действительно обладали такими способностями как перехват контроля над телом или даже контроль разума. Но я оказался весьма стоек к воздействиям такого рода. Это даже обкатывалось на практике: на меня пытались воздействовать Изменённые второй серии второй модификации (это Модификация с уклоном в псионические способности, довольно редкая), но выходило у них слабо — я либо не замечал ничего кроме сообщения «системы», либо испытывал слабый эффект замедления, когда за дело брались особо сильные специалисты.

Природный Изменённый, вооружённый молотом, стоял рядом с кристаллом и нападать не спешил. Больше никого видно не было, в том числе и атаковавшего меня псионика. Однако, пока я оценивал обстановку, пришло ещё одно сообщение о попытке перехвата контроля тела. В общем, если я не вижу псионика, это ещё не значит, что он не видит меня. Я дал команду на ввод боевого коктейля (всё же и поле А.Т.-энергии давило на голову, да ещё и псионик неизвестной силы где-то рядом) и занял выжидательную позицию.

— Я недооценил тебя, — заговорил Изменённый. — Ты оказался не очередной дичью, но врагом! Врагом опасным. — Пришло ещё одно сообщение о такой же псионической атаке, а значит, я не ошибся и не этот верзила с молотом является псиоником, здесь есть кто-то ещё.

— Опасным врагом и достойным соперником! — продолжал верзила. — И хоть ты убил всех моих родных, ты заставил себя уважать!

Серьёзно?! Градус пафоса аж зашкаливает. Так и захотелось спросить что-нибудь с быдлобульварной интонацией вроде «Чё ёпта?!» Что он несёт? Что и… зачем… Да он же просто тянет время! Надеется на какую-то помощь?

Я не стал выяснять на какую именно: боевой коктейль уже подействовал, меч уже в руке. Так и не сказав ни слова, я одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и нанёс рубящий удар наискось — от плеча к бедру. Он, видимо, не ожидал такого поворота и успел лишь поставить жёсткий блок рукоятью молота. Однако чёрно-красный металл, из которого было сделано его оружие, выдержал.

Блок пришёлся на начало второй четверти клинка (в местной фехтовальной школе клинок делится на четыре четверти от острия к гарде), я не стал наносить новых красивых и размашистых ударов или ждать контратаки противника. Вместо этого я подшагнул к нему в плотную, не убирая клинка, и вмазал кулаком в печень. Больше для отвлечения внимания. А потом изменил наклон клинка и резанул им по открытой шее Изменённого.

Из рассечённой артерии хлынула кровь, но противник нашёл в себе силы, чтоб попытаться оттолкнуть меня рукоятью молота. Я успел перехватить его левой рукой за край кирасы у горла, притянувшись к верзиле почти вплотную, и заблокировав локтем его оружие. И с изумлением заметил, что края раны на его шее затягиваются буквально на глазах.

Не давая противнику опомниться, я ударил его лбом в лицо, а потом, перехватив меч обратным хватом (делать это одной рукой рискованно, но я решил, что координации движений у меня с избытком), резанул четвёртой четвертью клинка его по горлу. Влево… Вправо… и ещё раз… кровь хлестала мне в лицо, но я не останавливался, пока не отпилил природному Изменённому голову. Бой вышел некрасивым, без всякого пафоса, но зато эффективным.

Звук спускаемой арбалетной тетивы показал зачем тянул время ныне покойный верзила. Лишь благодаря действию боевого коктейля и, наверное, чуда, я успел сместиться в сторону и прикрыться обезглавленным телом — расстояние между мной и стрелком не превышало десяти метров. Арбалетный болт прошил навылет тело верзилы и ощутимо ткнул меня в пластину кирасы.

И стрелком оказалась всё та же чёртова амазонка! Но посмотрев на то, как на моих глазах затягивалась рана верзилы, я этому не слишком-то и удивился: похоже, и без того неслабые способности к регенерации у природных Изменённых под воздействием высокого фона А.Т.-энергии возрастают многократно и становятся как у мифических вампиров.

С силой толкнув от себя обезглавленный труп так, чтоб он полетел в амазонку, я рванул за ним следом. От тела своего напарника она успела увернуться, отшагнув в сторону, и даже попыталась парировать мою атаку стальными плечами арбалета, но это ей удалось лишь частично, и мой клинок пробил ей не грудь слева, а живот справа. Оружие выпало из её рук. Повернув меч в ране, я выдернул его — снова на меня полилась кровь, — и ударил с разворота, метя по шее. Амазонка попыталась прикрыться руками, но бил я от души и со всей силы, так что просто перерубил и руки, и шею.

Ну если и после этого я увижу её живой…

Хм… попробую сжечь.

Глава 34

Покончив с последними из этой семьи природными изменёнными, я не стал расслабляться, даже меч продолжал держать в руке. В открытую на меня нападать больше никто не спешил: живые мертвецы больше не появлялись после той атаки с целью задержать меня и дать Изменённым перегруппироваться и устроить засаду, а фантомы перестали появляться с того момента как я зашёл в здание института.

Беспокоил меня так и не показавшийся псионик. С упорством, достойным лучшего применения, он раз за разом атаковал меня всё тем же способом — пытался перехватить контроль над моим телом. И у него также ничего не получалось. А у меня не получалось найти его…

Возможно, он какой-то… невидимый? Ага, а ещё неслышимый и необоняемый… Но, что вероятнее, его просто нет. Любому псионику для воздействия на человека или любое другое живое существо нужен зрительный контакт. Проще говоря, он должен видеть цель, и по-другому не бывает — ну или я о таком не слышал. Ходить за мной по зданию он просто не мог: обладай он в действительности той самой супер-невидимостью, давно бы мог меня прикончить.

Для самоуспокоения я провёл последний тест: зашёл в туалет, сразу же закрыл за собой дверь и отошёл за стенку (ну, чтоб даже теоретически, через щели в двери он не мог меня увидеть), подождал немного… Сообщение о заблокированной попытке перехвата контроля над моим телом повторилось…

Да ну бред! Будь это действия псионика, он бы уже давно понял, что этот трюк со мной не сработает, и попробовал бы что-то другое; а если не может больше ничего сделать, оставил бы попытки. Нет тут никакого псионика — похоже, «система» сбоит. Хотя о сбоях микрокомпьютера я тоже никогда не слышал… кроме тех баек про сошедших с ума изменённых, которыми пугают друг друга горожане Ньюхоума…

От этой мысли в желудке как-то похолодело: словно кусок льда туда положили, или, скорее, там внезапно оказался кусочек космического вакуума… Стоит проконсультироваться с Юджином, когда вернусь в Ньюхоум. А пока надо найти серверную, где должна быть нужная мне информация, забрать искомое и валить из этого гостеприимного места…

Планов института не сохранилось в Ньюхоуме, по крайней мере, мне не удалось их найти, зато уже на месте я обнаружил останки внутренней сети института: несмотря на развитие беспроводных технологий, она всё же представляла из себя сеть проводов, по которым я и нашёл серверную. И даже больше: мне удалось найти в ней вполне рабочую машину, из которой я узнал точно, что и где лежит.

Согласно новым данным, в институте была ещё и лаборатория, где хранились практические образцы экспериментов по интересующей меня теме, но наложить на них лапу мне не удалось: лаборатория находилась на цокольном этаже, и из её недр как раз и рос странный оранжевый кристалл. Наводит на некоторые мысли…

А вот носители информации (некоторое подобие жёстких дисков) мне удалось собрать почти все. Я даже прихватил лишних, может, хранящиеся на них данные тоже будут интересны, это пусть уже специалисты «Инсауро» разбираются, а моя миссия здесь выполнена — можно возвращаться.

В лагере оказалось всё в порядке: мои спутники ждали меня, нашего костерога никто не схарчил и сам он никуда не сбежал — хотя, несмотря на угрожающий вид, этим флегматичным животным такие фортели вообще не свойственны.

Когда мы уже свернули лагерь и устроили Тарака на костероге (травмы Изменённого оказались неопасными, но тяжёлыми: ему перебили ахиллесово сухожилие, и хотя наниты, курсирующие в крови любого Изменённого, скрепили повреждение и травмированная часть оказалась жестко зафиксирована, местная медицина и высокие технологии имеют свой предел), травмированный бангор вспомнил об оставшемся в живых парне из экспедиции «Техносатилит».

— Да может и хрен с ним? — поморщился я. Лезть снова в мёртвый город совсем не хотелось. — Мы не армия спасения. И вообще, если бы им удалось добраться до информации, нам бы пришлось убить их всех…

— Но им не удалось, а нам не пришлось! — отрезал Норман, вперив в меня очень неодобрительный взгляд. — Послушай, парень, Изменённые изначально были созданы, чтоб помочь людям выжить. — видя, что я хочу что-то возразить, Норман надавил: — И не важно, как эти люди к тебе относятся! Если ты можешь помочь, тем более тебе это не слишком-то и сложно, а для человека это вообще может быть единственный шанс, просто помоги! — и чуть смягчившись добавил: — Не ради них, и не жди благодарности. Сделай это ради себя.

Я пристыженно покивал, прихватил из походных рационов пару бутылок питательной смеси (парень долго голодал, и другая пища могла повредить ему) и снова отправился в мёртвый город.

***

Подробный отчет Михаэлю, после которого мне ещё пришлось составлять его копию, видимо, для истории (причём к видеозаписям ещё и текстовый документ со своими наблюдениями и выводами), рапорт городской страже о ликвидации группы природных Изменённых, поселившийся в мёртвом городе, прочие административные мелочи… Всё это заняло весь день, причём утомило меня, пожалуй, даже больше, чем бои с теми же Изменёнными.

А в самом конце дня, когда я уже наконец принял душ и приготовился приятно провести вечер с книжкой в своей комнате, мне пришло сообщение от княжны Хлои Энсторской… кажется, это начинает становиться традицией…

В сообщении Хлои говорилось о том, что в Ньюхоум наконец прибыл её старший брат, княжич Гриндорн Энсторский, и он хочет встретиться со мной завтра в своём особняке. А княжна Хлоя хочет сопроводить меня к нему — во избежание разного рода эксцессов (ага, чтоб я не заблудился, наверное), для чего хочет встретиться со мной сегодня, где обычно…

— Ага, вот уже и «где обычно»! То есть это у нас уже норма… — усмехнулся я, но княжне, конечно, отказывать не стал.

А утором, не слишком ранним… строго говоря, совсем не ранним, Хлоя действительно проводила меня к своему брату. И несмотря на то, что на княжне была шляпка с закрывающей лицо вуалью, опознать её при желании не составляло никакого труда. А пройтись под руку с негражданином, более того, Изменённым… Это, мягко говоря, эксцентричный поступок… Смело… смело…

— Грин, — щебетала по дороге Хлоя, — он очень умный и хороший! Строгий, но хороший. Он всё решит.

Строгий, но очень хороший княжич Гриндорн встретил нас в кабинете, отделанном красным деревом. Кивнув мне на кресло напротив своего стола, он первым делом безапелляционно выставил за дверь Хлою:

— Хлоя, подожди в гостиной.

— Но, Грин… — попыталась было возразить княжна.

— В гостиной! — прервал её Гриндорн, чуть повысив голос, и даже для наглядности указал рукой на дверь. И спорить с ним младшая сестра больше не стала.

— Я разобрался в ситуации, — не стал ходить вокруг да около Гриндорн. — Ты, судя по моим данным, далеко не дурак, и уже разобрался откуда ноги растут? — я молча кивнул. — Айлину я укорот дам. С Камиллом будет чуть сложнее — он не просто слуга, а друг семьи, но и с ним разберусь. Но вот твоя интрижка с Хлоей… — княжич поморщился. — Всё понимаю: молодость, гормоны… Но по городу уже ползут ненужные слухи… У меня нет никаких предрассудков в отношении Изменённых, и ты мне даже симпатичен, но ты же понимаешь, что у вас с Хлоей нет никакого будущего?

— Конечно, — снова кивнул я.

— Я думаю, мы сможем договориться. Убивать тебя слишком накладно… Я с тобой честен — вообще никогда не вру без необходимости. Тебе нужно уехать из Ньюхоума. Да, я в курсе твоего долга перед корпорацией «Инсауро», но мне проще… дешевле выплатить его за тебя, чем решать проблемы с тобой другим способом. Предлагаю следующее: я прямо сейчас закрываю твои долги, а ты не продляешь постоянный контракт с «Инсауро» и уезжаешь из Ньюхоума в ближайшее время. И не появляешься здесь, скажем, … года три. За это время, я думаю, всё утрясётся. Договорились? — Спросил княжич, протягивая мне руку.

— Да, — согласился я, вставая и пожимая протянутую мне ладонь.

— С Хлоей я поговорю сам — я хорошо знаю свою сестру, поверь, так будет лучше.

К зданию корпорации «Инсауро» я шёл в легкой прострации. Как-то это всё… неожиданно… Хотя, конечно, как-то должна была разрешиться эта ситуация с семейством Энсторских, и хорошо, что вышло так. А мой короткий роман с княжной Хлоей… Ну что ж… у него и правда не было будущего, это прекрасно понимал и я, и Хлоя — она умная девушка. Да и не по моей инициативе он начался, если честно… Девушка мне, конечно, нравилась, но не более того. Не больше, чем нравится Эйра, например… И гораздо меньше, чем Эстера…

Нет, лямурные дела к моему состоянию не имели никакого отношения. Просто все мои последние усилия были направлены на то, чтоб выжить и расквитаться с висящим на мне долгом, это было основной целью. И тут вдруг раз! — и всё. Нет ни долга… ни цели.

От мыслей о дальнейшем смысле жизни меня отвлекло пришедшее сообщение. Не от Хлои, как я подспудно опасался. Сообщалось о том, что мой долг полностью погашен и контракт с корпорацией «Инсауро» завершён. Да, княжич Гриндорн слов на ветер не бросает и дел в долгий ящик не откладывает.

А зачем я, собственно, вообще иду в здание «Инсауро»? Личных вещей у меня там нет, по крайней мере, тех, за которыми стоило бы возвращаться — всё, что у меня есть, на мне… голодранец! Правда, со счётом в банке… Разве что попрощаться с Норманом и Юджином…

Только вспомнил о Юджине, как пришло сообщение от него:

«Искандер, зайди ко мне — есть дело. Как можно быстрее. Это важно!» — Ну, вот и какая-никакая цель обозначилась…

Юджин встретил меня в своём рабочем состоянии — глаза бешеные, шерсть дыбом!

— То, что ты встретил в мёртвом городе, это очень и очень важно! — с порога начал он. Без всяких предисловий, ни здрасти тебе, ни до свидания. — Это во многом меняет наши представления о сущности созданий А.Т.-энергии!

— Рад, что добытая мной информация оказалась настолько полезной… — осторожно начал я.

— Да причём тут это?! — перебил Юджин. — Нет, сведения там тоже не безынтересные, но главное — это то, что ты там видел!

— Изменённые… — предположил я.

— Кристалл! Есть все основания полагать, что он обладает разумом! Именно он производил на тебя атаки, возможно, он подчинил разум природных Изменённых или им удалось договориться о сотрудничестве! Это поразительно! Ещё при изучении обелиска мемориального комплекса заподозрил что-то подобное!

— Угу, — кивнул я, не зная, как и отреагировать на всё это.

— Тебе нужно вернуться к кристаллу и попробовать установить с ним контакт! Как бы я хотел сам во всём этом поучаствовать! Но кроме тебя сейчас это сделать никто не сможет, слишком высок фон А.Т.-энергии!

— Что-то этот кристалл не пробовал со мной договориться — сразу атаковать начал…

— Логично! Ты же преследовал его союзников. Ты должен попытаться! Ну или, если не удастся установить контакт, взять образцы тканей — исследовав их, я смогу сказать больше.

— Юджин, тут ещё одно… Я закончил контракт с корпорацией и больше не являюсь её сотрудником….

— Да, я уже знаю, — отмахнулся от такой мелочи учёный. — Но это не важно. Я подготовил контракт для тебя. Ты ведь не перестанешь выполнять контракты «Инсауро»?

— Ну… по мере сил… — согласился я.

***

Я принял контракт от Юджина. Даже не потому, что деньги неплохие, а работёнка по сути не сложная — ведь без семейки природных Изменённых, никакой серьёзной опасности в мёртвом городе нет. Это было скорее желанием помочь учёному, к которому я питал тёплые дружеские чувства, я отлично понимал его нетерпение и то, что ему это действительно важно. Ну и, наверное, этот контракт был для меня своеобразным прощанием с жизнью в долгах у корпорации «Инсауро».

Не самой плохой, надо сказать, жизнью, не сказал бы, что мне так уж плохо жилось с этим долгом: есть что есть, есть где спать…. Или как там говорил Норман? Да, с долгом жилось неплохо, но без него лучше.

Я помнил, что согласно нашему договору с княжичем Гриндорном, мне нужно покинуть Ньюхоум, но не обязательно же делать это немедленно: закончу контракт, зайду в «Пьяного Василиска» и, если не попадётся попутной работёнки вроде сопровождения каравана в сторону Центральных земель, то отправлюсь в ту сторону сам. Я пока не собираюсь в Центральные земли — кому я там нужен, но ведь в той стороне есть лагерь клана Кровавой травы, моего клана. И у меня есть там дом…. И друг — Бобо.

Я старался закончить это задание в максимально сжатые сроки, дело ведь и в правду очень несложное. Даже воспользовался химическими стимуляторами, за что получил неприятное сообщение от «системы», в котором говорилось, что мой организм повреждён и самостоятельно не может справиться… и список повреждений, полностью состоящий из каких-то специальных медицинских матов. Короче, мне нужно перестать злоупотреблять разгоняющей мои способности химией и пройти процедуру восстановления.

Неприятно, но не смертельно, процедура не дешёвая, но денег мне хватит. И проходит она довольно быстро: вернусь в «Инсауро», полежу пару часов в специальной капсуле — и готово. Зато успею вернуться сегодня же. Должен успеть…

Разумный, предположительно разумный кристалл на контакт со мной выходить не пожелал… Что только я не делал: прикладывал к нему руки, активировал порт, которым пользуюсь для прямого подключения к компьютерным сетям, обнимался с ним, разговаривал; даже пытался медитировать на него, пока не припёрлись несколько живых мертвецов и не прервали это действие. Я только с бубном вокруг него не танцевал — ну не взял я с собой бубен! — кристалл всё так же тупо и безуспешно пытался взять мой разум под контроль, и на этом всё. Не представляю, как природным удалось с ним договориться. Я сдался и просто взял пару образцов его, так сказать, тканей… или вещества, из которого он состоит, и отправился обратный путь.

От прострации, навалившейся, когда я окончательно осознал, что мои долги закрыты и я полностью свободен, не осталось и следа. Наоборот, меня обуяла жажда действий: хотелось побыстрее разобраться с этим заданием и покинуть Ньюхоум; добраться до поселения клана Кровавой травы, проверить как там Бобо и заняться делами клана, начать обживать свай дом, наконец!

Спешка, как это часто бывает, не довела до добра… Время ночных кошмаров застало меня на краю Песчаного каньона. На его дне появлялись рюксы — скорпионоподобные твари, опасные, как и любые порождения ночного кошмара. Лучше было бы дождаться окончания времени ночных кошмаров или заложить крюк и обойти каньон, но я решил не терять времени и пройти по его краю — рюксы ведь не покидают его пределы.

И… банально провалился: солидный кусок края каньона с грохотом отломился (видимо, склон выветрел, образуя карниз) и рухнул вниз, разваливаясь на куски, и я, конечно же, полетел вместе с ним. Я пытался оттолкнуться и отпрыгнуть с края, но только ускорил падение того куска, что был у меня под ногами.

Рюксов ничуть не смутило падение части стены — они вообще на него не отреагировали, но вот меня атаковали сразу. Я успел отбить клинком одно жало, уворачиваясь от клешней, но жало другого рюкса впилось мне в бедро.

«Внимание! Вы отравлены. Высокий уровень токсинов. Обнаружены вредоносные микроорганизмы», — порадовала меня «система».

Я выругался. Это ж надо было так вляпаться на равном месте! Взобраться обратно по склону каньона нечего и думать — стена состоит из песка и глины и будет просто осыпаться подо мной. Придётся прорываться через рюксов.

Мне только каким-то чудом удалось прорваться через каньон. О том, чтоб сражаться с рюксами, я и не думал — всех не перебьёшь, и твари очень крепкие. Я просто бежал, прыгал, уворачивался и отбивал жала и клешни. Но рюксам удалось достать меня ещё два раза. Дотянуть бы до Ньюхоума…

Кружилась голова, зрение сбоило, двоилось в глазах. Первый раз в этом мире меня рвало — не справляющийся с отравлением организм пытался очиститься всеми возможными способами. Возможности Изменённого тоже не безграничны, а яд рюксов двухкомпонентный и кроме крайне активных токсинов содержит микроорганизм наподобие вирусов, которые быстро плодятся в крови и те самые токсины вырабатывают.

«Система» заваливала меня паникующими сообщениями — как будто искусственный псевдоинтеллект тоже не хотел умирать вместе со мной. Я уже не бежал… брёл, с трудом переставляя ноги. А потом и полз.

Нет, не может всё кончится так… надо дотянуть… надо дотянуть, там помогут… только не так… так… глупо…

Эпилог

— Где я… и что со мной? — губы Александра с трудом шевелились, а сиплый голос был еле слышан.

Но пожилой и грузный мужчина в белом халате его услышал и ответил:

— Вы в палате интенсивной терапии городской больницы номер 3. Вы попали под машину, получили множество травм и три месяца находились в коме. Мы и не думали уже, что вам удастся из неё выйти.

В ответ Александр лишь глухо застонал и закрыл глаза…

На поправку Александр пошёл очень быстро, что отмечали и врачи, и родственники. Последние не могли нарадоваться, ведь они уже начали терять надежду на выздоровление своего близкого, и прогнозы врачей были неутешительны: «организм молодой и продолжает бороться за жизнь, но полученные им травмы… они просто не совместимы с жизнью».

И тут… всё изменилось! Как говорится, если пациент хочет жить — медицина тут бессильна! А то, что парень мрачен и неразговорчив, так это ж понятно — человеку столько пришлось пережить! Но вот сколько и чего на самом деле пришлось пережить Александру, они даже близко не представляли, а тот не спешил рассказывать о своей жизни Изменённого — понятно ведь, что всё это было просто бредом травмированного мозга. Но ведь каким реалистичным бредом! И помнил он всё в деталях… до мелочей…

Через месяц Александра выписали на амбулаторное лечение, но и дальше он скрупулёзно выполнял все предписания врачей, занимался лечебной физкультурой, выполняя, или даже перевыполняя (если разрешали врачи), норму упражнений.

И после окончания реабилитации продолжил фанатично укреплять своё тело. И не только физически: упражнения на развитие память, скорости реакции и многое другое. Родители поначалу радовались таким переменам в характере сына, но по прошествии некоторого времени это начало их даже пугать…

Вместо очень улыбчивого, добродушного и дружелюбного парня Сани они получили мрачного, целеустремлённого молодого человека Александра. И ещё… он больше не улыбался. Вообще.

— Сынок, ты бы сходил погулял, — мама, зайдя в комнату, застала Александра за чтением толстенной книги. — Погода на улице вон какая отличная стоит.

— Да, — чуть подумав сказал Александр. — Схожу.

И, закрыв книгу, пересел к компьютеру, открывая какое-то приложение. «Общая химия» — прочла мама на обложке книги.

— Что ты делаешь, Саня? — заинтересовалась она.

— Прокладываю маршрут прогулки. Думаю, семи километров на сегодня будет достаточно…

И в этом был весь её так изменившийся сын…

***

Истерично заверещал звонок входной двери, и Александр оказался на ногах, хотя только что еще спал. Свет был тусклым и лился из непонятного источника, казалось, будто светился сам воздух — за окном царила непроглядная тьма. Александр понял, что это сон — вот и на ногах он оказался мгновенно. Он не вставал. Просто он лежал — и вот он уже в вертикальном положении. Во сне так часто бывает. Но дверной звонок не унимался и, пожав плечами, парень пошёл открывать дверь.

За дверью оказались двое: высокий серокожий мужчина и огромных размеров собака с большой головой.

«Ты стал совсем слабый, человек! Тебя даже хромой рогач догонит и затопчет!» — разнёсся голос в голове Александра.

Серокожий скрестил руки на груди, чуть наклонив голову вбок, и, оглядев Александра сквозь ироничный прищур, с ухмылкой сказал:

— А тебя было чертовски трудно найти, Искандер! Надеюсь, оно того стоило?

Конец

Content

Изменённый третьей серии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог