Геза Шварц

Элла и магия вереска

Gesa Schwartz

Ella Löwenstein – Eine Welt voller Wunder

Original title: Ella Löwenstein – Eine Welt voller Wunder by Gesa Schwartz

© 2021 by cbj Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München, Germany

© Пудова Е., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

1. Фантастический подарок

Когда Элла Лёвенштайн по пути из школы подошла к своему дому, то просто не поверила глазам. Посреди улицы сидел и громко храпел тролль. Размера он был почти такого же, как небольшой дом жёлтого цвета, в котором девочка жила с родителями, и этот тролль перекрыл ей дорогу к жилищу. Его взлохмаченные чёрные волосы спадали на спину, а массивное тело вздрагивало каждый раз, когда он с шумом выдыхал. Длинные острые зубы торчали над губами, как клыки кабана. Выглядел тролль действительно устрашающе. Любая десятилетняя девочка при виде него точно бы перепугалась. Но Элла Лёвенштайн была необычным ребёнком.

Её глаза были цвета синих чернил, а курносый нос так дерзко торчал вверх, будто она была из рода гномов. Светлые волосы обычно спадали на плечи, как львиная грива, – если только она не заплетала их в две косички, как сегодня. И Элла давно уже не испытывала страха при виде этого создания: она много раз встречала его и даже втайне дала ему имя: Фридолин. Конечно, девочка понятия не имела, как тролля зовут на самом деле, ведь он ещё ни разу не заговорил с ней. Обычно он прятался от людей в лесу рядом с городом, но иногда, наевшись до отвала черники, внезапно засыпал глубоким сном. Элла уже не раз видела, как он мирно похрапывал в самых неожиданных местах.

Однако сейчас это было уже слишком. Спать вот так, посреди улицы, было попросту опасно. Конечно, другие люди не могли видеть тролля, но это никак не меняло тот факт, что он сидел прямо тут, посреди дороги. А если человек столкнётся с троллем – и тут не имеет значения: пешком, на велосипеде или на машине – ничего хорошего из этого не выйдет. Элла прекрасно это понимала. К сожалению, тролль спал очень крепко – никто и ничто не могли разбудить его. Ну… или почти ничто. Всё-таки в мире было то, что Фридолин любил ещё больше, чем чернику.

Элла оглянулась. Для исполнения её замысла свидетели были совершенно ни к чему. А особенно это касалось этой противной Фридерики из класса, которая давно уже по-настоящему бесила её. Вместе со своей гандбольной компашкой Фридерика не упускала ни единой возможности досадить Элле. К довершению всех бед она ещё и жила в соседнем доме.

К счастью, на улице никого не было видно. Элла быстро скинула рюкзак, достала из кармана красной куртки сладкую мятную палочку[1] и подбежала к Фридолину.

Этот трюк с мятными палочками она узнала совершенно случайно в тот день, когда впервые встретила Фридолина в лесу – он топал прямо на неё. От испуга Элла уронила рюкзак и убежала, потому что из всех прочитанных ранее книжек со сказками знала: тролли обожают лакомиться человеческими детьми. Только отбежав на приличное расстояние, девочка обернулась и увидела, что тролль с громкими причмокиваниями принялся осматривать брошенный рюкзак. Интересовали его там лишь мятные палочки. Вот и сейчас, когда девочка приблизилась к нему с угощением в руке, он начал жадно втягивать носом воздух.

От Фридолина пахло черникой, мхом и… танцующим снегом. Элла называла этот снежный запах ароматом магии. Она часто ощущала его, когда приближалась к таким существам, как Фридолин. «Волшебные существа», как называл их её отец. Странные создания, которых обычные люди видеть не могли, но которые при этом жили с ними бок о бок. Все те существа, в которых дети в возрасте Эллы давно уже не верили, но которые присутствовали в их жизни точно так же, как ветер или дождь. Обычно Элла старалась держаться от них подальше. Но если огромный тролль преградил вам путь домой, то выбора уже нет. Элла почувствовала мощный порыв ветра, когда Фридолин выдохнул, и сильный аромат черники заполнил всё вокруг. Застонав, тролль выпрямился, его глаза были ещё наполовину прикрыты. Элла помахала в воздухе мятной палочкой и танцующей походкой пошла по улице в сторону леса. Она махала руками, подпрыгивала и всячески пыталась привлечь его внимание, пока Фридолин не заметил в её руке мятную конфету. Наконец он двинулся за девочкой. Земля под ногами задрожала, но прежде чем тролль успел протянуть руку за палочкой, Элла швырнула её в лес так далеко, насколько могла.

Фридолин помчался за конфетой как собака, учуявшая колбасу. Элла улыбнулась, когда он с радостным хрюканьем склонился над любимой сладостью. Как же просто было осчастливить тролля! Не успела она об этом подумать, как услышала хихиканье. И если огромный тролль не смог её напугать, то при этом звуке она вздрогнула и нахмурилась. Глубоко вдохнув, Элла повернулась. Перед ней стояла Фридерика в окружении своих подружек.

– Ты чего тут разбегалась? – Одноклассница зашагала рядом, а её гандбольная компашка следовала за ними по пятам. – Не хочешь ещё раз показать свой странный танец? Выглядело очень элегантно!

Девочки рассмеялись, а Элла стиснула зубы. А что она могла сказать? Что Фридерика могла бы радоваться тому, что её не растоптал или не сожрал Фридолин? Тогда они точно бы объявили её ненормальной. Ни одна обычная девочка не могла видеть троллей, которые спали на улице. Да любых троллей. Для Фридерики это выглядело так, будто Элла сошла с ума и решила исполнить странный танец с мятной палочкой прямо посреди улицы.

– Ну, давай! – закричала Фридерика. – Покажи моим подругам, что ты тут вытворяешь, когда тебя никто не видит!

Никто, кроме тебя, – чуть не произнесла Элла. Потому что любимым тайным делом Фридерики было украдкой подсматривать за людьми. К сожалению, именно из-за этого дурацкого хобби Эллу уже несколько раз заставали за очень странными занятиями. Раньше, пока она не поняла, что иных существ чаще всего совсем не интересует контакт с людьми, она время от времени пыталась заговорить с ними. А раз Фридерика, как и любая другая девочка, не могла видеть волшебных существ, для неё это выглядело так, словно Элла пытается разговаривать с воздухом. С тех пор она считала её чокнутой и каждый раз досаждала, как только представлялась такая возможность. До летних каникул Эллу это не особо раздражало, потому что рядом была её лучшая подруга Ханна. Но она уехала на юг Германии к отцу, и Элле теперь приходилось справляться одной. А она и правда была одна. Кто же захочет дружить с ненормальной?

– Давай, поговори немного вон с тем деревом, – крикнула ей Фридерика. – Оно наверняка сможет многое тебе рассказать. Уверена, оно видело уже множество таких же сумасшедших, как ты!

Как по команде подружки Фридерики затянули:

– Элла свихну-улась! Элла свихну-улась!

Элла не могла больше сдерживаться. В ярости она повернулась к ним:

– Дерево точно смогло бы сказать что-нибудь более умное, чем ты, – ведь это несложно!

Она увидела, что лицо Фридерики покрывается пятнами гнева, отчего становится ещё краснее, чем было.

Затем развернулась и побежала.

– От кого ты убегаешь? – закричала Фридерика ей вслед. – Ты что, боишься злобных троллей в лесу? Вот, прихвати для них каштанов! В подарок!

Элла предпочла бы разъярённого Фридолина, чем толпу этих визжащих девчонок, которые бежали следом. Ядра каштанов со свистом пролетали мимо. Один из них больно ударил её по затылку. Наконец Элла добралась до маленького жёлтого домика, открыла садовую калитку, пронеслась по гравийной дорожке и с грохотом закрыла за собой входную дверь.

Девочку тут же окутало успокаивающее тепло родного дома. Снаружи о входную дверь глухо стукнули каштаны, а затем воцарилась тишина. Элла совсем запыхалась и пощупала шишку, которая выросла на затылке. Она была просто счастлива, что удалось сбежать от Фридерики, и её подружек, и всего того, что ещё бродило там, на улице, и отчаянно усложняло ей жизнь. Здесь, внутри, были только родители и она. И сейчас девочка могла…

Хр-р-р-ря-яясь!

Она так сильно испугалась, что даже отпрыгнула от двери. И только затем выдохнула. Одно было ясно: не только тролли умели громко шуметь. В искусстве поднимания шума папы от них ничуть не отставали.

Элла направилась прямиком к рабочему кабинету отца.

– Кабинет – это звучит солидно, – любил повторять он. То есть это что-то важное и серьёзное. Но вот само помещение на самом деле выглядело совсем не солидно и далеко не серьёзно. Повсюду вперемешку друг с другом стояли музыкальные инструменты, листы с нотами валялись на полу в полнейшем беспорядке, а посреди всего этого хаоса перед барабаном сидел её папа Эдгар с растрёпанными волосами и что-то писал на листе бумаги. Когда Элла вошла в дверь, половицы старого дома скрипнули. Отец поднял на неё глаза, затем сдвинул обратно на нос маленькие круглые очки:

– А ты сегодня рано!

Девочка плюхнулась в старое кресло, сидя в котором часто с самого раннего детства наблюдала за репетициями папы. Он был музыкантом и играл в группе. Кроме того, работал учителем музыки – это и было причиной того, что в их маленьком жёлтом домике постоянно что-то хряскало и бумкало.

– Ага, – сказала Элла. – Я бежала. А ты теперь работаешь на полу?

Отец провёл рукой по волосам.

– Сегодня я, похоже, ещё более рассеянный, чем обычно. Все мои карандаши странным образом куда-то подевались, и одной барабанной палочки не хватает. А этот огрызок карандаша я нашёл в футляре от скрипки, можешь себе представить?

– Похоже, всё дело в возрасте, – ответила Элла. Отец улыбнулся.

– Наверное, ты права.

Тут его взгляд стал изучающим, и девочка поняла, что потирает затылок, сама того не замечая.

– Фридерика Ужасная? – спросил он.

Элла кивнула. Эдгар был прекрасно осведомлён обо всех её проблемах с одноклассниками и даже о причинах, которые привели к такой ситуации. «Раньше я тоже мог видеть волшебных существ, – говорил он иногда. – Но постепенно разучился. Некоторые говорят, что это и есть взросление». Произнося эти слова, он всегда выглядел немного расстроенным.

Элла рассказала ему о произошедшем и горестно вздохнула. В такие дни, как сегодня, она готова была отдать что угодно, только чтобы стать взрослой.

– Мы можем сделать рогатку для каштанов, – ободряюще сказал отец. – Спорим, если Фридерика снова будет шататься у нашего дома, то на её спине появится парочка синяков.

Элла устало улыбнулась:

– Классная идея, но я как-нибудь сама разберусь. Скоро уже выходные, надеюсь, хоть тогда она оставит меня в покое.

Честно говоря, в это не особо верилось, но со своими проблемами всё же хотелось справиться самостоятельно. Хотя Элла и понятия не имела, как это у неё должно было получиться. Что она могла сделать против Фридерики и её подружек из гандбольной команды?

– Кстати, о покое или, скорее, его отсутствии, – сказал отец. – К нам заходила твоя тётушка. Эту картину она нарисовала для нас с мамой. А тебе в подарок она принесла этот восхитительный куст. Честно, я не могу выбрать, что из всего этого выглядит ужаснее.

– Ох, – выдохнула Элла. Картина представляла собой мешанину из красок. Скорее всего, на ней должен был быть изображён помидор. Или слон в балетной пачке. Точнее было сказать сложно, но Элла отчётливо представила себе тётушку Карлотту, усердно работающую над картиной: сиреневые локоны, забранные вверх кисточкой для рисования, как заколкой, пятна краски на щеках и вдохновлённая улыбка на лице. Карлотта была художницей и стремилась изображать всё как можно более реалистично. Для этих целей она тащила в квартиру всевозможные природные материалы. Это уже привело к тому, что однажды у неё дома произошло нашествие муравьёв, а в ванную как-то ночью нанёс визит жук-олень.

Вместе с этим она постоянно пыталась сделать дом своего брата немного уютнее. Например, она разом прислала ему ни много ни мало, а целых двенадцать соляных ламп: они должны были сделать воздух в доме лучше и превратить гостиную в оазис здоровья. Ну или вот этот куст вереска, который стоял перед картиной и выглядел весьма потрёпанным и печальным.

– Она сама его выкопала, можешь себе представить? – Отец Эллы смотрел на несчастное растение со смесью жалости и растерянности. – Собственноручно, да ещё и там, где это запрещено! И всё для того, чтобы преподнести его тебе в подарок. Да, он нуждается в некоторой заботе, но разве он не прекрасен? Прямо так мне и сказала, представляешь? Но намерения у неё по крайней мере были хорошие, а это ли не самое главное? Во всяком случае, я от всей души поблагодарил её от твоего лица.

Элла посмотрела на растрёпанный куст, в жизни которого явно бывали дни и получше. Если говорить начистоту, выглядел он так же, как она себя и чувствовала.

– Просто фантастический подарок.

– Ты можешь выкинуть его в компостную кучу, – предложил отец. – А картину абсолютно точно можно отправить в контейнер для опасных отходов. Но хуже всего то, что Карлотта пригласила меня и маму в субботу на свой вернисаж[2]. «Встреча в предрассветных сумерках», как она назвала это всё, что бы это ни значило. В любом случае нам придётся выезжать в самую рань, а вернёмся мы вообще далеко за полночь. Я уже заведомо «рад».

Эдгар глубоко вздохнул.

– Будь добра, избавь меня хотя бы от этого кустарника. Может быть, тогда у меня получится дописать песню и приготовить пиццу до прихода мамы.

Мысль о пицце сразу же улучшила настроение Эллы. Папа снова склонился над листком, и она вышла из комнаты, прихватив с собой куст.

Уже начинало смеркаться. Вскоре с работы придёт мама Хенриетта, и они будут все вместе сидеть на кухне и есть домашнюю пиццу. После всех происшествий с троллем и Фридерикой день всё же обещал закончиться хорошо.

С цветочным горшком в руках Элла направилась к задней двери, ведущей в сад. Вереск в руках закрывал обзор, а горшок, казалось, становился с каждым шагом всё тяжелее. Не дойдя до двери, она остановилась и посмотрела на куст.

Элла не могла припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни видела столь несчастное растение. Внезапно она почувствовала жалость к нему. Осторожно сорвав пару увядших листьев, девочка вдруг решила, что оставит этот кустик себе и будет за ним ухаживать. Он же не может быть в ответе за поступки её сумасшедшей тётушки. Однозначно было ясно одно: несчастные должны держаться вместе.

Недолго думая, Элла направилась в свою комнату на втором этаже. Комната была не очень большая, но в ней было всё, что требовалось девочке: уютная кровать с электрической гирляндой, фотографии на стене, две забитые книгами полки, письменный стол со стулом, шкаф для одежды и лучший вид из окна во всём доме. Элла поставила цветочный горшок перед дверью балкона так, чтобы кустик мог видеть прекрасный дикий сад, который простирался позади их дома.

Мама работала ландшафтным архитектором, поэтому ей постоянно приходилось отвечать на уже надоевший вопрос: ради всего святого, почему именно у неё такой запущенный сад?

– Сапожник без сапог, – отвечала она иногда, но Элла знала, что мама любила их сад именно таким. Так же, как любила Эллу такой, какой она была. Всё свободное время, которого было совсем немного, она старалась проводить с дочкой. И мама не уставала повторять, насколько важны в жизни фантазия и воображение.

«Хорошо ей говорить», – думала Элла. Ведь мама даже понятия не имела ни о русалке, обитавшей в садовом пруду, ни о человечке, жившем на яблоне, ни о его самых безумных лётных испытаниях, которые он проводил с помощью малюсеньких летательных аппаратов. Элла назвала его господин Лилиенталь после того, как папа рассказал ей о знаменитом пионере авиации Отто Лилиентале[3]. Конечно, она не знала, правда ли его так зовут. Как и с Фридолином, с маленьким человечком она также ни разу не обмолвилась и словом. И похоже, так будет продолжаться всегда.

Вздохнув, Элла села за письменный стол. Её взгляд упал на стоявшую около лампы большую розовую миску в виде бегемота с хвостом, который напоминал пружину. Как обычно, она была до краёв заполнена яблоками. Эта миска тоже была подарком тётушки («Ну разве она не преле-е-естна?»). Элла закатила глаза. Для мамы было очень важно, чтобы она питалась здоровой пищей, особенно в те дни, когда папа готовил пиццу. Но никто на свете, даже розовый бегемот, не смог бы съесть столько яблок, сколько мама всё время накладывала в миску.

Элла начала делать домашнее задание. Математика. Она терпеть не могла математику. Интересно, а разбирается ли Фридолин хоть немного в математике? Она прилагала все усилия, чтобы перестать думать о тролле. Только она с головой ушла в сложное задание, как вдруг услышала позади какой-то шум. Будто кто-то что-то скоблил позади неё.

Но когда Элла обернулась, то ничего не увидела, кроме нескольких комочков земли на полу. Девочка пожала плечами. Наверное, земля просыпалась, когда она тащила цветочный горшок. Элла снова склонилась над тетрадкой. Прошло совсем немного времени, и она услышала потрескивание, а потом негромкий стук. Отец на первом этаже играл на барабане, но звук явно доносился из её комнаты. Сдвинув брови, девочка встала и внезапно заметила около кровати обёртку от шоколадки. Но ведь она не ела никакого шоколада… или ела?

Прежде чем она смогла найти ответ на этот вопрос, стук раздался вновь. Ей показалось, что шум доносится из-за кресла. Заглянув за спинку, Элла обнаружила там папин карандаш и… потерянную барабанную палочку. Неужели она уже настолько сошла с ума, что начала прятать вещи за мебелью, даже не помня об этом?

Элла почесала голову и ещё раз потрогала шишку. Может, ушиб был серьёзнее, чем она подумала сначала, и как раз из-за него начала вытворять странные вещи? Она рванула в ванную и распустила косички. Припухлость стала почти незаметной и не выглядела опасной для здоровья. Элла покачала головой по поводу странной ситуации и вернулась в комнату. Может быть, это папа решил подшутить над ней и…

Продолжить мысль она не успела, потому что в тот момент, когда она зашла в комнату, то разом увидела две вещи: тень размером примерно с сапог, которая тут же с молниеносной скоростью исчезла за креслом, и цветочный горшок, который вместе с кустом вереска завис на небольшой высоте над полом и весело раскачивался туда-сюда.

Остановился он только в тот момент, когда Элла с шумом втянула носом воздух. На мгновение показалось, что они смотрят друг на друга: девочка с гривой растрёпанных волос и цветочный горшок, «причёска» которого благодаря видавшему виды кусту вереска удивительным образом напоминала причёску Эллы. Создалось впечатление, что горшок почувствовал себя в ловушке. Затем послышался воинственный рык – и он на безумной скорости помчался к Элле.

У неё не было времени даже удивиться. Она инстинктивно отпрянула в сторону – и как раз вовремя. Цветочный горшок просвистел рядом с головой и помчался за ней, когда Элла попыталась спастись бегством в направлении письменного стола. Молниеносно схватив миску в виде бегемота, она швырнула яблоки себе за спину, а саму миску надела на голову, как защитный шлем.

Горшок быстрым зигзагом увернулся от яблочного обстрела и, как взбесившийся шмель, полетел за ней по комнате. Ловя ртом воздух, Элла перекатилась по кровати и жёстко приземлилась на пол. Около шкафа она схватила прислонённый к стене зонтик и проскользнула в нишу между шкафом и кроватью. Отсюда бежать было уже некуда. И вот цветочный горшок уже нёсся на неё. Девочке даже послышался его победный смех. Но в этот момент она выскочила из укрытия и, прежде чем противник сумел уклониться, врезала по нему зонтиком. Звонкий удар пришёлся в бок и отправил горшок в хаотичный полёт по комнате. Элле показалось, что она слышит звуки торможения. Вскоре после этого горшок с клацаньем врезался в стену, повернулся вокруг своей оси и, как оглушённый, упал на пол.

Элла часто задышала. Она вполне могла себе представить, как выглядела со стороны: зонтик поднят вверх для самозащиты, ещё и эта глупая миска в виде бегемота на голове. Неудивительно, что Фридерика считала её сумасшедшей. Девочка глубоко вздохнула. Сейчас не время было думать о надоедливой соседке.

Осторожно подойдя к цветочному горшку, Элла наклонилась к нему, втянула носом воздух – и поморщилась. Танцующий снег. Этот запах был окончательным доказательством того, что она и так уже поняла: похоже, в её комнате появился ещё один жилец. Она повернулась к креслу, за которым исчезла тень. Но кто подселился к ней – или правильнее было спросить что?

2. Говорящая с феями

Где-то вдалеке часы пробили полночь. Элла лежала в кровати и, полуприкрыв глаза, смотрела в непроницаемую темноту, сгустившуюся вокруг. Лежать вот так, отвернувшись к стене, и притворяться, что она спит, было совсем не просто. Мысли постоянно возвращались к цветочному горшку, стоявшему рядом, всего в паре метров. Накануне вечером она несколько раз пыталась выставить его на балкон. Но стоило только отвернуться, как он вновь оказывался в комнате, будто открывая дверь с помощью магических сил. Сейчас у неё было такое чувство, что из темноты за ней кто-то наблюдал – и, скорее всего, так и было. Кто-то или что-то там точно было.

Элла сжала в руке связку из зубчиков чеснока, которая висела у неё на шее. Пахли такие бусы просто зверски, но безопасность прежде всего! Правда, вампиры вроде не живут в цветочных горшках… но кто это проверял? В любом случае она понятия не имела, что за создание пробралось в её комнату. Она была убеждена, что лучше предполагать всё возможное, чем потом быть застигнутой врасплох встречей со смертельно опасными зубами вампира. Хотя, честно говоря, от запаха чеснока уже понемногу начинало тошнить. Если бы её сейчас увидела Фридерика, то хохотала бы до слёз, это уж точно. Ну или упала бы в обморок от запаха.

Тут Элла услышала какой-то шум. Нет, не какой-то шум, а тот самый шум, которого она и ждала. Девочка задержала дыхание. Это был шорох. Однозначно. Молниеносно Элла вскочила и нажала на кнопку выключателя света. Гирлянда засияла во всю мощь, торшер осветил комнату. Настольная же лампа ослепила какое-то существо, которое стояло в центре, склонившись над плиткой шоколада (та лежала там, будто нарочно забытая). Существо с измазанным шоколадом ртом растерянно смотрело на Эллу.

Девочка не знала, кто это мог быть. Возможно, действительно мини-вампир, фея с сияющими крыльями, гном в набедренной повязке или туманный дух, который постоянно менял форму и смотрел на неё светящимися глазами. За исключением вампира, она всех этих существ уже видела издалека, но то создание, которое она обнаружила перед собой, заставило её застыть с открытым ртом.

Это был лохматый монстр ярко-розового цвета. Или скорее монстрик, потому что он был довольно маленького роста – не выше, чем сапоги Эллы. Нос у него был картошкой, плюшевые ушки, хвост с кисточкой, как у льва, и острые зубы, которые немного выглядывали из широкого рта. Шерсть, покрывавшая всё тело, на голове переходила в дикую гриву, а на маленьких ручках сверкали острые когти. Одно было ясно точно: такого существа Элла ещё ни разу не видела.

Монстрик, по всей видимости, тоже был удивлён не меньше, чем она. Круглыми чёрными, как уголь, глазами он смотрел на неё, медленно вытирая шоколад со рта, а потом сделал шаг назад. Затем ещё и ещё один, пока не остановился около торшера. Он испытующе взглянул на Эллу и – р-раз! – исчез за торшером. Или правильнее сказать, исчезла только его часть. А вот пушистый живот и густая грива выглядывали по обе стороны торшера. Элла нахмурилась.

– Это самая неудачная попытка спрятаться из тех, что я видела, – сообщила она.

Монстрик вздрогнул так, что его шёрстка пошла волнами. Он осторожно выглянул из-за никудышного укрытия:

– Ты что, можешь меня видеть?

Голос напомнил Элле шум дождя. Невольно она заулыбалась.

– Наверное, я сплю, но ясно вижу маленького ярко-розового монстра с довольно грязными ногами.

Глаза монстра широко распахнулись.

– Монстра?! – закричал он вне себя от злости и одним прыжком выскочил из-за торшера так, будто там было недостаточно места одновременно для монстрика и его возмущения. – Я – Казимир, вересковый кобольд, и вовсе я не розовый, а цвета сирени! Это огромная разница!

Казимир посмотрел вниз, на свои ноги:

– А вот насчёт ног ты, пожалуй, права, – смущённо добавил он, но тут же опять нахально сверкнул глазами на Эллу. – Но, знаешь ли, глупо обзаводиться такими светлыми коврами. На них видно любое пятнышко.

Элла сердито выдохнула.

– Если бы я знала, что однажды у меня поселится розо… сиреневый вересковый кобольд, выбрала бы ковры цвета грязи. Прости, что не подумала об этом!

– Ничего! – ответил Казимир великодушно. – Никогда не поздно это исправить. Тёмные ковры сразу сделают всю комнату в целом гораздо уютнее. Ну раз уж ты сама об этом заговорила, то и балкон можно было бы обставить гораздо приятнее. Например, неплохо бы повесить там гирлянду, ту, что у твоей кровати. Правда, за меня можешь даже не беспокоиться! Мне бы и в голову не пришло поселиться у человека!

Он так выделил голосом слово «ЧЕЛОВЕК», будто ему было противно его произносить. Затем он добавил:

– Меня утащили насильно.

– Утащили насильно? Кто?

– Какая-то ненормальная женщина с волосами странного цвета, – ответил он, с любопытством прохаживаясь вдоль полки с книгами. – Свалилась на меня как снег на голову, выкопала мой дом, засунула его в цветочный горшок и приволокла сюда. А раз мой дом и я навеки связаны друг с другом, то и выбора у меня не было – мне пришлось отправиться вместе с ним.

Казимир говорил о тётушке Карлотте – это Элла сразу поняла. А вот вторая часть его речи показалась настолько непонятной, что у неё заболела голова.

– Твой дом? Ты о чём?

Он показал через плечо на вересковый куст, и Элла начала постепенно понимать, что к чему.

– Ты живёшь в этом растении?

– Вообще-то да, – ответил монстрик. – Сейчас оно, конечно, выглядит слегка растрёпанным, и это, естественно, твоя вина. В целом, скажу я тебе, невежливо избивать чужие дома зонтиками.

Элла фыркнула:

– Вообще-то невежливо натравливать на людей летающие дома. Мне пришлось бегать от тебя по всей комнате! Это ведь был ты? Или твой дом живёт своей собственной жизнью?

– Иногда мне начинает так казаться, – задумчиво проговорил Казимир, пожимая плечами. – Особенно когда в нём заводится дикий беспорядок. Но нет, ты, конечно, права. Это я направил горшок на борьбу с тобой. Ты пялилась на него так, будто собиралась его съесть! Мне не оставалось ничего другого. Нападение – это же лучшая защита!

– Не каждый день в моей комнате появляется летающий цветочный горшок, – возразила Элла. – К тому же он совсем не маленький. Ты мог меня просто убить!

Казимир замахал в ответ руками:

– Мой дом вовсе не такой злыдень. Наоборот! Он очень уютный, если, конечно, ты владеешь способностью уменьшаться. В нём есть всё, что пожелает сердце кобольда: кровать изо мха, запасы фундука в шкафах и даже тики-бар[4]. Я бы в порядке исключения пригласил тебя в гости, если бы ты смогла протиснуться в дверь. Мой сад тоже прекрасен, и там есть бассейн с грязью. Ты сможешь его увидеть, когда отнесёшь меня домой.

Элла сдвинула брови. Она не имела ни малейшего понятия, о чём тут разглагольствовал этот кобольд, но Казимир полностью игнорировал её непонимание.

– Не будем терять времени, – продолжил он. – Чем дольше я нахожусь вдали от Пустоши, тем слабее становится моя магия, и…

– Магия? – спросила Элла. – Ты что, хочешь сказать, что ты волшебник? Гарри Поттер, покрытый мехом, или ещё кто-то подобный?

Казимир презрительно фыркнул:

– Не знаю, о ком ты там болтаешь, но, естественно, кобольды умеют творить магию. Однако мы стараемся не использовать сильные заклинания, потому что на них приходится тратить ужасно много сил. Иногда даже слишком много. – Он чуть-чуть помолчал. – Во всяком случае, нам необходимо спешить, и не только из-за моей магии. Каждую минуту, которую мы тут тратим просто так, я теряю свою силу, а ведь ещё нужно найти место, откуда был выкопан мой куст. Вересковая пустошь большая, а путь далёкий и опасный. В любом случае нам стоит…

– Так, подожди, – перебила его Элла. – С чего ты взял, что мы отправимся в путешествие по Вересковой пустоши вместе?

– Ну ты же Говорящая с феями! – ответил он.

– Я… кто?

– Г-о-в-о-р-я-щ-а-я с ф-е-я-м-и, – повторил он по буквам, произнося очень чётко каждый звук.

Поняв, что до Эллы всё равно никак не доходит смысл его слов, он глубоко вздохнул:

– Ты человек, который может видеть нас, волшебных существ, и даже говорить с нами. Таких, как ты, осталось совсем немного. Точнее говоря, я ещё ни разу никого из вас не встречал. Но многое слышал, и все утверждают, что Говорящие с феями – друзья волшебного мира. Разве ты ничего про это не знала?

Элла покачала головой, и Казимир ещё раз вздохнул.

– Ох уж эти люди! Но не переживай, я помогу тебе, насколько смогу. А сейчас пойдём!

Элла уставилась на него:

– Ты это серьёзно? Я должна с горшком под мышкой и кобольдом сиреневого цвета на плече бегать по Пустоши посреди ночи, чтобы найти… какую-то там яму?

– Не какую-то там яму, – возразил он, – а посадочную яму, где рос мой куст, – то место, где я дома. Или ты боишься? Это было бы очень по-человечески!

Он издевательски взглянул на её импровизированные бусы из головок чеснока.

– Конечно, волшебный мир состоит не только из чудес, – продолжил он. – В нём ещё полно опасностей. Но ты не волнуйся! Я буду защищать тебя. Мы, кобольды, больше, чем иногда выглядим, поверь.

Элла чуть не расхохоталась, когда Казимир расправил плечи и с воинственным видом вздёрнул подбородок, но потом покачала головой:

– Я не Говорящая с феями, или кем ты там меня назвал. Я самая обычная девочка, которая, придётся это признать, может видеть странных существ. Но эта возможность создаёт мне пока что одни проблемы. А теперь ты хочешь, чтобы я, как сумасшедшая, бегала по Пустоши с цветочным горшком и кобольдом? Если Фридерика и её компашка увидят меня за этим занятием, то я могу сразу поставить крест на остатке учебного года! Они мне больше покоя не дадут. Я стану посмешищем для всей школы. Прости, но я никогда этого делать не стану!

– Люди чаще всего совсем не способны на подвиги, – тихонько сказал Казимир. – Но вот после стольких лет я встречаю Говорящую с феями. А она оказывается всего лишь маленькой трусливой девчонкой.

Поражённая, словно ударом, его последней фразой, Элла внезапно и правда почувствовала себя ужасной трусихой. Вместе с тем она разозлилась: на саму себя, на волшебный мир – и на кобольда, который ворвался в её жизнь и требует каких-то поступков, которые могут ввергнуть её в пучину неприятностей.

Она подбежала к балкону, открыла дверь и вытолкнула цветочный горшок наружу.

– С маленькой трусливой девочки хватит! – решительно заявила она. – Я не позволю себя оскорблять. Это моя комната, и я хочу, чтобы ты немедленно исчез отсюда!

Казимир ещё раз взглянул на неё большими чёрными глазами. Затем низко опустил голову и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Элла закрыла за ним дверь и для надёжности подставила под ручку двери стул. Она энергично задёрнула штору, но когда девочка уже лежала в кровати, отвернувшись к стене, её гнев постепенно начал улетучиваться.

Она представила Казимира: а вдруг он стоит с той стороны балконной двери и с опущенными плечами смотрит на штору? Он вовсе не выглядел сердитым или разочарованным. Только бесконечно печальным. И хотя Элла так и не решилась впустить его обратно, странные слова всё ещё звучали в ушах и вызывали лёгкое щекотание где-то в животе.

Говорящая с феями… Неужели она, правда…?

* * *

– Элла Лёвенштайн! – Господин Хубер стоял в дверях класса и демонстративно смотрел на часы. – Ты опоздала!

– Больше не повторится. – Элла, согнувшись под строгим взглядом учителя, проскользнула в класс. Она проспала. В голове всё ещё гудело, будто на неё упали сразу три магических цветочных горшка. Со стоном она рухнула на своё место.

– Ну что, натанцевалась вчера вечером? – прошипела ей Фридерика. – Ведь ты уже радуешься гандбольному лагерю?

Элла закатила глаза. Лагерь гандбольного общества, который устраивали в Вересковой пустоши, – как она могла о нём забыть? Дюжина групп мальчиков и девочек, которые только того и ждали, чтобы послушать истории Фридерики о её чокнутой соседке. Этот лагерь организовывали раз в год, и это приводило к тому, что Элла пару дней просто не могла выйти из дома. По правде говоря, это тоже не помогало.

– Мы придём навестить тебя, – сказала Фридерика приторно-сладким голосом. – Обещаю!

Девочка поймала на себе её злобный взгляд. Потом господин Хубер начал урок. Элла полезла в рюкзак за тетрадкой – и вляпалась рукой во что-то липкое.

– Ой, фу! – вырвалось у неё, когда она увидела прилипшую обёртку от шоколадки. Только услышав хихиканье, она заметила, что все в классе повернулись к ней.

– Элла, ты что-то хочешь сказать по теме урока? – спросил господин Хубер.

Она покачала головой и спрятала руку вместе с обёрткой под парту. Вздохнув, учитель продолжил урок. Элла, насколько смогла, вытерла пальцы о бумажный платок. Похоже, утром в спешке она случайно положила обёртку от шоколадки вместе со своими учебниками. С отвращением Элла завернула её в бумажный платочек. Она никогда бы в жизни не подумала, что слюна кобольда такая липкая.

Элла уже почти успокоилась, когда вдруг заметила какую-то тень впереди, за учительским столом. Внезапно стало очень холодно. Эта тень выглядела знакомо. Глаза её не обманули: там, прямо рядом с учителем, стоял Казимир и нагло смотрел на неё. Поначалу он просто, не трогаясь с места, изображал господина Хубера. У него настолько хорошо получалось, что Элла чуть было не расхохоталась. Внезапно учитель взмахнул рукой, чтобы что-то продемонстрировать. Казимир сделал вид, что господин Хубер попал по нему, пролетел по воздуху в направлении окна – и неожиданно исчез. Элла широко раскрыла глаза от удивления. Как он это сделал?

– Элла, – спросил учитель, – у тебя всё в порядке? Ты что-то не поняла?

Она испуганно покачала головой.

– Нет, я… – начала она. Но в этот момент внезапно снова появился Казимир. Казалось, что он приклеился к окну снаружи, расплющив лицо о стекло, плоский, как камбала. При этом выглядел он так смешно, что Элла не удержалась от смеха.

– Простите, – сказала она, когда учитель нахмурился, а все остальные вновь обернулись к ней. – На меня просто напала икота.

– Да уж, – прошипела Фридерика. – В голове!

– Может, тебе стоит выпить стакан воды? – сказал господин Хубер, прежде чем продолжить урок.

Элла последовала его совету, чтобы все решили, что её слова про икоту – правда. Но только она взяла стакан, как послышался неприятный звук, напоминавший скрип мела по доске.

От испуга девочка выплеснула воду себе на руку и тут увидела, как Казимир с высунутым языком сползает вниз по стеклу. Коротко подмигнув ей, он опять исчез.

Элла глубоко вздохнула. Нужно взять себя в руки. Он хочет её спровоцировать, это ясно как день. Надо просто игнорировать его, тогда…

В этот момент на середину её стола приземлился клубок меха цвета сирени. Она отпрянула назад и лишь в последний момент, когда господин Хубер посмотрел на неё, смогла сделать вид, что прогоняет муху. Фридерика и другие захихикали.

Элла вспотела от страха, увидев, как Казимир прыгает с парты на парту. Он топал по тетрадям её одноклассников, толкал некоторых из них в бок, так что они думали, что это их стукнул сосед по парте. В конце концов кобольд снова приземлился на парту перед Эллой.

С ангельской улыбкой он схватил карандаш её отца. Казимир вытащил грифель, и в его руке оказалась только полая трубочка. Другой рукой он подкидывал малюсенькие бумажные шарики.

– Ты что задумал? – прошипела ему Элла и попыталась схватить Казимира, но лишь громко стукнула рукой по парте. Поймав на себе укоризненный взгляд учителя, она вынуждена была молча наблюдать, как Казимир с удовольствием заталкивает себе в рот один за другим бумажные шарики.

Он жевал их, громко чавкая. Когда Элла поняла, что он задумал, ей сначала стало жарко, а потом холодно. Она увидела, как кобольд поднёс ко рту деревянную трубочку и с огромной скоростью (так, что даже слышны были негромкие щёлкающие звуки) начал выплёвывать шарики прямо в Фридерику. Та с визгом подскочила с места, когда плевательные шарики стали врезаться в неё со звуками, напоминавшими хлопки. На мгновение сердце Эллы остановилось. Казимир с совершенно невинной миной ухмыльнулся, подскочил и, глядя на неё, безмолвно сунул в руку девочки плевательную трубочку.

В тот же миг Фридерика повернулась к ней и в дикой ярости уставилась на предмет в руке Эллы.

– Какая гадость! – закричала Фридерика, и в этом случае, в порядке исключения, Элла была вынуждена согласиться с ней. Бумажные шарики запутались в её волосах, стекали вниз по щеке и с хлюпающим звуком шлёпались на парту.

– Она плевалась в меня! Посмотрите сами!

Её подруги тут же заверещали, господин Хубер крайне безуспешно пытался добиться тишины в классе, а головы всех учеников повернулись к Элле. Та мысленно застонала. Лучше бы осталась дома, в своей кровати.

Когда Элла вернулась из школы, то была рада, что родителей не было дома. Ей хватило сегодняшнего дня: визита к директору, тяжёлого разговора с рассерженным господином Хубером и Фридерикой, ей пришлось придумывать сотню отговорок, почему она плевалась во Фридерику липкими шариками (чего она на самом деле и вовсе не делала. Всё это было проделками кое-кого другого).

Она бросила рюкзак у кровати, отодвинула штору – и встретилась взглядом с круглыми глазами Казимира. Кобольд с самым невинным видом сидел на вересковом кусте и посасывал что-то, внешним видом напоминавшее малюсенький кокос. Совершенно спокойно он склонил голову набок.

– Ну как? – поинтересовался он, когда Элла открыла дверь. – Хорошо у тебя день прошёл?

Элла, скрестив руки на груди, остановилась в дверях. Она придумала уже тысячи возможностей наказать его. Среди всех способов мести больше всего ей нравилась идея фламбировать[5] кобольда. Но в конце концов она решила, что не станет ничего делать с ним. Ей определённо было необходимо поговорить с Казимиром.

– Если я тебе не помогу, то ты будешь вытворять подобное каждый день, да?

Дьявольский блеск появился во взгляде Казимира.

– Я бы мог, – сказал он и сделал большой глоток из кокоса. – Согласись, у меня есть комедийный талант. Но я добрый кобольд. Так что, скорее всего, такие трюки я буду повторять не каждый день, а через день. Это же просто курам на смех! Ты не бежишь в страхе от троллей, вступаешь в борьбу с цветочными горшками, но боишься своих одноклассниц. Нет, ну ты серьёзно? Говорящая с феями, которая боится нескольких глупых девчонок?

Элла вздохнула:

– Ты кобольд, поэтому ничего в ситуации не понимаешь. Если бы ты был мной, Эллой Лёвенштайн, которой приходится постоянно вступать в разборки с Фридерикой и её гандбольной компашкой, то смотрел бы на вещи совсем по-другому.

– Гандбольная компашка? – повторил Казимир и поморщился. – Звучит не очень.

– О да, – ответила Элла. – Особенно когда они взъелись на меня. Не упускают ни одной возможности, чтобы не досадить.

– Но почему они это делают?

– Потому что… понятия не имею. Потому что я не такая, как они. Они думают, что я ненормальная, потому что раньше я разговаривала с воздухом…

– Но так и правда делают только сумасшедшие, – возразил Казимир.

Элла закатила глаза.

– Я же не с воздухом разговаривала на самом-то деле, а с волшебными существами. А раз Фридерика не может их видеть, то она считает, что у меня винтиков в голове не хватает.

Казимир невозмутимо пожал плечами:

– Вообще-то это её проблема, а не твоя.

– Всё это не так просто, – возразила Элла. – Можешь себе представить, насколько я не хочу повторения сегодняшней ситуации? Поэтому у меня есть к тебе предложение.

Казимир навострил уши, хоть сам и попытался сделать совершенно бесстрастное лицо.

– Я слушаю.

– Я отнесу тебя обратно к твоей посадочной яме, – начала Элла. – Но при трёх условиях: во-первых, ты постараешься быть максимально незаметным, если вблизи окажется Фридерика и другие.

– Не вопрос! – тут же согласился Казимир. – Невидимка – это моё второе имя.

– Во-вторых, ты расскажешь мне всё о волшебном мире, всё, что я захочу узнать.

Казимир галантно кивнул:

– Вот здесь ты как раз по адресу. Вряд ли кто-то знает столько о волшебном мире, сколько знаю я.

– И в-третьих, когда мы найдём посадочную яму, ты навсегда отстанешь от меня.

Казимир помотал головой туда-сюда, скрипя зубами, как будто серьёзно размышляя. Потом улыбнулся и протянул Элле руку:

– Договорились!

Рука Казимира была мягкая и тёплая, на ощупь напоминала облако цвета сирени. Мохнатое лицо кобольда сияло, и тут Элла в который раз почувствовала странное щекотание в животе, отчего на какой-то короткий миг забыла даже о Фридерике.

– Кобольд и Говорящая с феями на спецзадании, – сказала она и посмотрела на растрёпанный куст вереска.

– Полагаю, результатом этого может быть только первостатейный хаос. – Казимир задорно подмигнул ей. – И ещё огромная порция приключений! Знаешь, что я тебе скажу: это путешествие ты не забудешь никогда в жизни.

Элла выдавила из себя кривую ухмылку, не понимая, расценивать это как угрозу или обещание.

Но она верила каждому слову Казимира.

3. Чёрный всадник

Как можно тише Элла выскользнула из дома. Её родители только недавно уехали на «Встречу в предрассветных сумерках» тётушки Карлотты, и было ещё очень рано. Так рано, что ещё пахло росой, а первые солнечные лучи только появлялись над кронами деревьев.

В обычной ситуации Элле никогда бы в голову не пришло вставать в выходные ни свет ни заря. Но, как часто повторяла мама, необычные обстоятельства требуют необычных решений. О том, что в жизни Эллы как раз и наступило то самое исключительно необычное обстоятельство, свидетельствовали три вещи: рюкзак с провизией на спине, громадный цветочный горшок в руках и кобольд, который сидел у неё на плече и каждые несколько секунд пыхтел ей в ухо.

– Отвернись от моего уха, – прошептала ему девочка. – Ты пыхтишь, как морж.

Казимир презрительно фыркнул и стал обиженно смотреть в другую сторону. Элла строго-настрого запретила ему издавать хоть какие-то звуки, пока они пробираются мимо дома Фридерики. Тем сильнее испугалась Элла, услышав чьи-то голоса. Она осторожно выглянула над живой изгородью и увидела на улице всю гандбольную компашку.

На однокласснице был надет неоново-зелёный свитер: она, как всегда, задавала тон. Под её руководством девочки тянулись и растягивались так, что у любого наблюдающего начинали ныть кости. При мысли, что эта компания скоро отправится в лагерь – как раз в Вересковую пустошь – туда же, куда направлялась и она, Элла неслышно вздохнула.

Знаками она дала понять Казимиру, что просто четвертует его, если тот издаст хоть один звук. Кобольд так сильно закатил глаза, что Элле показалось, что они сейчас выкатятся из глазниц. Затем, пригнувшись, девочка стала осторожно пробираться вдоль живой изгороди. Между ней и забором была щель, которую порой использовали олени, желавшие полакомиться яблоками с дерева господина Лилиенталя. Проскользнув через эту лазейку, Элла оказалась бы почти у кромки леса – это могло помочь ей сбежать незамеченной. Нужно было только тихонько дождаться подходящего момента, чтобы…

Яркий мерцающий свет выдернул её из размышлений. Испуганно она уставилась на Казимира, который внезапно оказался одет в узкий вязаный костюм, который сиял всеми цветами радуги. Существо лихорадочно нажимало на какую-то кнопку на бедре, но костюм от этого мерцал ещё ярче. Элла быстро схватила его за воротник, прижала к себе и вместе с ним быстро спряталась за изгородью.

– Вы тоже это видели? – спросила одна из девочек. – Этот мигающий свет?

Элла через щёлочку в изгороди увидела, как Фридерика подняла голову.

«Никогда до этого она не видела ни малейшей частички волшебного мира», – промелькнуло в голове у Эллы. Почему именно сейчас это должно измениться? Но всё же она затаила дыхание, когда Фридерика, сощурив глаза, стала осматривать сад перед домом. Кажется, она ничего не заметила и лишь пожала плечами:

– Здесь всегда нужно быть готовым к каким-то странностям. Вы же видели эту чокнутую Эллу. Может, это она опять решила исполнить один из своих танцев.

Остальные залились смехом, а Элла стиснула зубы. Больше всего на свете ей хотелось швырнуть сияющего кобольда прямо ей в голову. Мысль о Казимире заставила её взглянуть на него. Девочка немного ослабила хватку, и существо тут же начало хватать ртом воздух. Видимо, она прижала кобольда к себе слишком сильно. По крайней мере, сиять он перестал.

Элла подняла его к глазам. Она не сказала ни слова, но одного её взгляда было достаточно, чтобы лицо Казимира начало быстро менять выражение от: «ты что такое творишь?» до «нечего тут изображать!» «А затем и о’кей, о’кей, мне очень жаль!» Элла схватила цветочный горшок. Проверив, не смотрит ли Фридерика и другие в её сторону, она протиснулась между забором и изгородью. Стремглав она понеслась вдоль по улице и свернула на узкую лесную дорожку.

– Мой маскировочный костюм уже не раз выручал меня, – заметил Казимир, когда они отдалились от улицы на достаточное расстояние, и выбрался из своего вязаного наряда. – Я никак не мог предположить, что кнопка заест именно сейчас.

Элла фыркнула:

– И где это можно спрятаться с помощью такой странной штуки? Может, на радуге? Мы должны радоваться, что Фридерика нас не заметила, иначе бы…

Она замолкла, так как в этот самый момент Казимир начал потирать друг о друга кончики пальцев, отчего его костюм рассыпался в сверкающую пыль. Кобольд сдул блестящее облако в сторону верескового куста, где оно, как капли сияющего дождя, ушло в землю, а затем самоуверенно посмотрел на Эллу.

– Иначе бы мне пришлось распаковать мою плевательную трубку и выстрелить ей прямо в глаз, – закончил он её предложение. – Ты же знаешь – я хорошо умею целиться.

Вспомнив, как обслюнявленные шарики сползали по щеке Фридерики, Элла улыбнулась:

– Должна признать, что ты прав. А что это сейчас было? Магия?

Казимир пожал плечами.

– А как же! Или ты не знаешь, что обычно вязаные костюмы не превращаются в сверкающую пыль?

– Что, правда, нет? – съязвила Элла. – А я думала, они только весь день этим и занимаются!

– Так я и думал. В конце концов ты всего лишь человек, а люди по своей природе не особо умные создания – они редко что-то понимают.

У Эллы мелькнула мысль швырнуть Казимира о ближайшее дерево за такую наглость, но всё же решила этого не делать.

– Получается, ты умеешь управлять летающими цветочными горшками и заставлять исчезать костюмы цвета радуги. Почему ты тогда хотел спрятаться в своём маскировочном костюме? Фридерика тебя всё равно не может видеть.

– В моём мире есть существа гораздо более опасные, чем какая-то девчонка с её гандбольной компашкой, уж поверь мне. Здесь поджидают такие создания, которые могут без причины – а просто так! – сотворить с нами самые ужасные вещи. Тут, скажу я тебе, лучше быть подготовленным.

– Звучит пугающе. – Элла вздрогнула от его слов. – А что это за существа, которые… ой, боже мой!

Элла испуганно распахнула глаза. Прямо перед ними стояло нечто ростом с человека, с ног до головы чёрное, словно ночь. Элле показалось, что, когда она смотрела на него, её взгляд устремлялся в бездну. Внезапно у неё закружилась голова. От страха она резко отпрыгнула за дерево. Казимир наблюдал за ней, ничего не понимая.

– Что с тобой?

– Ты что, не видел этого… кто-бы-он-ни-был? Оно стоит прямо посреди дороги!

Сердце девочки готово было выпрыгнуть из груди, но кобольд спокойно взглянул на дорогу и пожал плечами.

– Собирателя снов? – спросил он так, будто Элла указала ему на безобиднейшую белку. – Конечно, видел. Сумерки – его самое любимое время, но иногда он встречается и в полночь, когда летает над вершинами деревьев. Не волнуйся, он не опасен. По крайней мере, пока мы не спим.

Элла открыла рот и снова его закрыла, так ничего и не сказав. Выглянув из-за дерева, она увидела, как таинственное существо бесшумно уходит в подлесок[6]. Теперь Элла смогла рассмотреть, что на нём было пальто, которое сверкало, будто было усыпано тысячами осколков. Когда существо повернуло голову и взглянуло на них, Элле показалось, что она смотрит в два синих, укутанных дымкой сновидений глаза, огромных и прекрасных, как море. Её страх словно ветром сдуло.

– Собиратель снов, – прошептала девочка. Ей показалось, что она попала в сказку.

– Я же говорил, что волшебный мир полон чудес, – напомнил с улыбкой Казимир. – И раз уж ты отправилась в путешествие по нему, то он тебе покажет ещё великое их множество, это точно.

И действительно, Элле показалось, что лес в одночасье преобразился. Словно резко слетела некая завеса. Когда она последовала за Казимиром по извилистой тропинке, взору предстали мерцающие домики фей, парившие в кронах деревьев, лужицы воды, сиявшие в свете начинающегося дня так, словно они состояли из чистого золота, зеленоволосые гномы, поглядывавшие на путников из-за поросших мхом валунов. Казимир был прав: мир, в который они вступили, был настоящим космосом, полным чудес, и он был невероятно прекрасен.

– Чего же ты боишься? – спросила она, когда они уже какое-то время шли молча. – То есть ты же вересковый кобольд, который способен отразить любую атаку! Я сама уже успела в этом убедиться.

Существо ухмыльнулось, будто тоже вспомнив о летающем горшке. Но тут же лицо снова стало серьёзным.

– Да, – проговорил он тихо. – Однако в этом мире есть сущности, против которых даже я ничего сделать не в силах. И в особенности тогда, когда я нахожусь далеко от собственного дома, и чем я дальше, тем всё больше слабеют мои силы. Здесь есть не одно существо, которое только того и ждёт, чтобы схватить меня и…

Он так неожиданно остановился, что Элла в замешательстве посмотрела на него. Казимир стоял как вкопанный. Краска исчезла с его лица, и теперь шерсть на щеках кобольда, казалось, совсем выцвела. Он стоял и в оцепенении смотрел вперёд. Там, впереди, на некотором расстоянии между деревьями, поднимался туман, зловеще окутывавший стволы деревьев.

– Что случилось? – прошептала Элла.

Словно в ответ, ледяное дуновение коснулось её щёк. Ей стало холодно. Только сейчас она заметила, как резко исчезли все звуки. Замолкли птицы, листья без единого шороха недвижимо свисали с веток. Казалось, даже ветер стих.

– Они идут, – тихо ответил ей Казимир.

Вскоре Элла тоже это почувствовала: по земле шёл такой грохот, будто тысячи грузных тел приближались к ним. Невольно Элла отпрянула назад, не в силах отвернуться от тумана, неумолимо приближавшегося к ним.

– Кто? – спросила она, затаив дыхание.

Но Казимир уже не успел ответить, потому что в этот момент из тумана появилось бесчисленное количество кобольдов, кожа которых не была покрыта шерстью. У них были длинные уши и отсвечивающие жёлтым глаза.

На них были кожаные доспехи с плащами, а в руках были кнуты. Они восседали на неестественно больших жабах, кузнечиках и крысах. Впереди всех ехала тёмная фигура: крупнее, чем остальные, в капюшоне, скрывавшем лицо. Всадник был не выше предплечья Эллы, но от него исходил такой холод, что девочка поёжилась.

– Чёрный всадник и его болотные кобольды, – едва слышно выговорил Казимир. – Они нашли нас.

В тот же миг кобольд с капюшоном поднял кулак, и вся его армия бросилась вперёд.

Казимир испустил громкий крик ужаса.

– Беги! – рявкнул он и помчался прямиком в лес.

Элла не стала ждать ни секунды. Болотные кобольды хоть и были маленькими, но на их поясах сверкали ножи, да и крысы тоже не выглядели безобидными. Быстро, насколько было возможно, она, крепко сжимая цветочный горшок, понеслась вслед за Казимиром. Преследователи глухо обменялись командами, а их плётки так громко защёлкали в воздухе, что Элла втянула голову. Девочка чувствовала себя загнанным зверем.

Туман сгущался, она постоянно спотыкалась о корни и камни и вскоре уже не видела ничего – только Казимира, который прыгал по лесу, как пушистый резиновый мячик. Краем глаза она замечала тёмные тени, которые подходили всё ближе и ближе.

– Осторожно! – закричал Казимир. – Они стреляют!

Элла оглянулась, но перед ней были лишь туман и тени, которые частично принимали самые неестественные формы и тянули к ним свои когтистые лапы. Она снова быстро взглянула вперёд. Тут же что-то с шипением пролетело мимо её уха. Малюсенький плевательный шарик врезался в дерево прямо перед ней и запылал, как факел. И прежде чем она успела задаться вопросом, будет ли такой выстрел опасен для неё, как в девочку попали.

Она увидела лишь небольшой язычок пламени, и сразу боль, возникшая в запястье, следом пронзила всё тело. Рука онемела, перед глазами поплыли тёмные полосы. Голова закружилась так сильно, что Элла пошатнулась. Оглушённая, она упала на землю, но корни деревьев внезапно оказались намного больше, чем были до этого. Листья тоже стали просто огромными. Она уставилась на руки, которыми до этого держалась за сломанную ветку дерева. В один миг ладони стали слишком маленькими, а пальцы больше не могли обхватить палку. Ледяной холод охватил девочку, когда она поняла, что с ней случилось: она уменьшилась!

Сейчас она во много раз сильнее ощущала дрожание земли от грохочущего топота крысиных лап. Элла поднялась на ноги. Посмотрев по сторонам, она содрогнулась. Корни деревьев возвышались перед ней, словно стены, сами деревья превратились в великанов, а хлопья пепла от сгоревшего плевательного шарика были величиной с её ладошку. Элла стала такой крошечной, что укус грызуна легко мог её убить. Девочка беспомощно повернулась вокруг своей оси. Чёрт возьми, куда подевался Казимир?

Кто-то фыркнул Элле в затылок. Повернувшись, она застыла на месте. Прямо перед ней стояла крыса, почти такого же размера, как она сама. Своими злобными маленькими глазками она смотрела на Эллу, будто размышляя, какая часть девочки окажется самой вкусной. Всадник окинул Эллу мрачным взглядом, и тут из тумана появились другие кобольды. Угрюмо глядя, они окружали её, тем самым перекрывая все пути для бегства. Вперёд сквозь ряды выдвинулся он – сам чёрный всадник. У его крысы была лохматая шерсть, которая, подобно иголкам, торчала во все стороны, но Элла этого даже не замечала.

Всё её внимание было приковано к кобольду, который сбросил капюшон и теперь смотрел на неё сверху вниз ледяными голубыми глазами. Взгляд его был ужасен, кожа натянута над крючковатым носом, а зубы, которые он демонстрировал в жестокой ухмылке, были острыми, как ножи.

– А кто это тут у нас? – спросил он грубым голосом, спрыгнув с крысы. – Давно в нашей пещере не бывало людей – даже слишком давно!

Элла не знала, что он хотел этим сказать, но ещё никогда в жизни слово «пещера» не вызывало бо́льшего ужаса. Медленным шагом всадник шёл к ней, положив левую руку на нож, свисавший с пояса. В её голове все мысли перепутались. Нужно бежать – но как это сделать, если тело стало таким крошечным и к тому же почти не слушается её? Ещё и это головокружение, которое совсем не облегчало и без того сложную задачу. Перед глазами снова поплыли чёрные тени. Всё тело Эллы охватила паника. Ещё чуть-чуть и чёрный всадник будет уже рядом, схватит её и утащит в свою проклятую пещеру, и тогда…

Её размышления прервал тихий свист. Она только успела заметить, как кобольды вокруг подняли головы, когда было уже слишком поздно. Сразу после этого мимо Эллы пролетел огненный шар размером с кулак – и врезался в ногу чёрного всадника.

– А-а-а-а! – взревел он, отшатнувшись назад. Вне себя от боли он прижал руку к раненой ноге, где пламя уже жгло плоть. Всадник врезался в свою крысу, в бешенстве хлеставшую хвостом вокруг себя. При этом она задела трёх жаб, которые начали возмущённо скакать вокруг, создавая хаос. Кобольды пытались успокоить ездовых животных, но сталкивались друг с другом, устраивая тем самым чудовищный переполох. Элла увернулась от кузнечика, который топал по земле всеми шестью лапками, – и от неожиданности вздрогнула, когда рядом с ней приземлился Казимир.

Странно было видеть его своего размера, или вернее, себя его размера. Но у девочки не было времени удивляться. Казимир схватил её за руку и плюнул в неё. Машинально Элла хотела возмутиться, но тут ледяной холод пронзил руку, отчего у неё перехватило дыхание. Онемение исчезло – и Элла начала расти. Она успела заметить, как листья вновь становятся привычных размеров, и обнаружила, что снова очутилась посреди безумного клубка, состоявшего из крыс, жаб, кузнечиков и кобольдов.

На мгновение она встретилась взглядом с чёрным всадником, всё ещё державшимся за раненую ногу. Элла едва удержалась от хохота, увидев его ошеломлённое выражение лица. Тут же она заметила, как тот схватился за плевательную трубку на поясе. И прежде чем он успел прицелиться, она стукнула по нему рукой, отправив всадника в полёт вместе с крысой в направлении его орды. Быстро схватив цветочный горшок, она бок о бок с Казимиром побежала оттуда.

– Так вот что ты имел в виду, когда говорил об опасностях волшебного мира? – воскликнула она, когда они с кобольдом пробирались через кусты. – Болотных кобольдов?

– Как пример, – сказал в ответ Казимир. – Они живут на болоте, что, собственно, понятно из их названия, и обожают охотиться: особенно на ослабших существ, чтобы потом утащить в свою пещеру. Там они их сжирают или делают рабами. Ещё и заставляют прислуживать себе, а в особенности их предводителю.

– Какой ужас! – охнула Элла.

– Да, – кивнул Казимир. – Херберт…

Элла удивлённо распахнула глаза.

– Херберт? – переспросила она и рассмеялась. – Чёрного всадника зовут Херберт?

– Ты быстро перестанешь так радоваться, если окажешься в его пещере, закованная в цепи, – сказал Казимир, но при этом ухмыльнулся и сам.

– Херберт, – повторила Элла, уперев руку в бок. – Теперь-то мы избавились от него и его кобольдов или…?

Шипение, которое раздалось в воздухе, стало ей достаточно ясным ответом, заставив бежать ещё быстрее. Она слышала треск древесины, в которую попадали огненные шары, и понимала, что сегодня явно не её день. Если в неё попадут ещё раз, то спасения от пещеры кобольдов больше не будет.

– Туман, – закричал Казимир и показал вперёд. – Там он становится не таким густым!

Со всех ног они понеслись вниз по холму. Когда они почти уже достигли просвета, Элла споткнулась о корень дерева и растянулась на земле во всю длину. Казимиру тоже не повезло. Он, похоже, также за что-то запнулся и приземлился рядом с ней. Девочка быстро вскочила на ноги, как тут же налетела на нечто твёрдое. Ничего не понимая, она снова рухнула на землю. Зато именно теперь она услышала, как вокруг всё стихло, а ещё почувствовала дурманящий запах танцующего снега. Подняв голову, она увидела самые зелёные глаза из всех, которые когда-либо встречала.

Перед ней стоял молодой человек с благородными чертами лица и длинными почти белыми волосами. Его одежда была тёмно-зелёного цвета, и даже если бы Элла не увидела остроконечных ушей, и так было ясно – перед ней стоял эльф. Ещё и потому, что в его глазах были не только все оттенки цвета леса, но и мудрость, выходившая далеко за пределы её понимания. Однако выглядел он вовсе не дружелюбно, как раз наоборот: между его бровями легла тень. Когда он наклонился к Элле, то окинул её таким враждебным взглядом, что девочке почти сразу захотелось вернуться обратно к болотным кобольдам.

Он схватил её за руку. В который раз ледяной холод затопил её тело, и, не успев понять, что происходит, она потеряла сознание.

4. Властелин леса

Элла пришла в себя от травянистого вкуса во рту. Она резко подняла голову – и застыла. Девочка лежала на поляне, её руки были прикованы мерцающими цепями к кольцу в земле. Рядом на корточках сидел Казимир: от холода он весь сжался, прижав руки к телу. Неподалёку валялся перевёрнутый цветочный горшок. В некотором отдалении от них стояли трое эльфов, время от времени поглядывавшие на них, будто размышляя: кого первого из пленников следует прикончить.

Разговаривали они друг с другом на своеобразном языке, и хотя, судя по всему, они спорили, слова их звучали как музыка. Элла узнала молодого эльфа, который постоянно показывал на неё и Казимира и, казалось, был очень взволнован. Стоявшая рядом эльфийка пыталась его успокоить.

Она была одета в длинный тёмно-зелёный плащ, и даже издали Элла увидела, какие у неё прекрасные синие глаза. Около неё стоял пожилой эльф с белоснежными волосами, который очень серьёзно слушал, что говорит их молодой спутник. На поясе у старца висела великолепная сабля. Время от времени он произносил что-то, но Элла не понимала что. В ответ молодой эльф показывал в сторону путников.

Девочка поняла, что положение их весьма незавидное. Вместе с тем она не могла отвести от эльфов заворожённого взгляда. Сколько раз она читала про этих существ – и вот они, самые настоящие, стояли перед ней! Они выглядели такими благородными и недоступными, что Элле больше всего на свете хотелось узнать о них побольше и просто как можно дольше смотреть на них.

Тошнота нахлынула на неё так внезапно, что она скорчилась и тут же закашлялась. Казимир вскочил на ноги. Раздался громкий хлопок, когда он (на удивление сильно!) ударил её по спине. Задыхаясь, Элла выгнулась и выплюнула пучок травы – видимо, он показался ей особенно аппетитным, когда та упала в обморок лицом в траву. Чуть было не погибнув от удушья, она наконец-то смогла вдохнуть и только в этот момент заметила, как все вокруг замерли. С сильно колотящимся сердцем она взглянула на эльфов и увидела, что все трое смотрят на неё и пучок травы, только что вылетевший изо рта, – выражения их лиц выдавали явное презрение. Младший из существ бросил на своих спутников взгляд, в котором явно читалось только одно слово, произнесённое самым уничижительным тоном: «Люди!»

Когда он приблизился к ней, Элла заметила, как у него на скулах ходят желваки. Его пожилой собрат и эльфийка последовали за ним. Элла подумала, что сейчас её опять схватят, но в этот момент молодой эльф остановился. Колючий взгляд был направлен на Казимира, который, казалось, превратился в маленький лохматый соляной столб.

– Что тебе здесь нужно? – зло спросил его эльф. Голос звучал как далёкий раскат грома, и Элла почувствовала, какая силища могла развернуться в нём, если эльф повысит голос.

– Дарион, – с уважением обратился к нему Казимир и поклонился, – прошло уже много времени с тех пор, как мы виделись последний раз, и…

– Неужели? – холодно возразил Дарион. – Я вот прекрасно помню тот вечер поздним летом, когда выудил тебя из пруда Ундины. Ты чуть было не захлебнулся в нём.

Казимир смущённо почесал голову.

– Она пела, – проговорил он, пожав плечами. – А против её пения у бедного верескового кобольда нет никакой защиты.

Он криво усмехнулся, но Дарион не выказал никакого сочувствия.

– Бедному вересковому кобольду положено оставаться в Пустоши, где его дом, – сказал он твёрдым голосом. – Ты, конечно, не такой, как все, но в этом лесу есть законы, которые распространяются и на тебя. Сколько ещё раз я должен повторять, что твои визиты к людям ставят под угрозу безопасность всех нас!

Элла с удивлением посмотрела на кобольда. Визиты к людям? К тем самым, кого он называл не иначе как «ох-уж-эти-люди» и кого он, по его собственным словам, на дух не переносил? Похоже, существо заметило её взгляд, потому что сразу расправило плечи и выпятило подбородок.

– Хонориус Двенадцатый лично отправил меня на это задание, чтобы…

– Чушь! – возмущённо перебил его Дарион. – Я уже знаком с заданиями главы твоего клана: они состоят в том, чтобы собирать ягоды и грибы! А вовсе не в том, чтобы бегать в людские поселения! Ты хоть знаешь, что ты натворил? Твой клан это понимает, и я тоже!

Его голос стал громче, и от этого умолк не только Казимир, но и у Эллы по коже поползли мурашки.

– Раньше мы закрывали глаза на подобные проделки, – продолжил Дарион. – Но в этот раз ты зашёл слишком далеко.

Говоря это, эльф перевёл взгляд на Эллу. Девочка, застыв, сидела на месте. Взгляд его сверкающих зелёных глаз пронзал её насквозь. Казимир открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут в разговор вмешалась эльфийка, до этого молча слушавшая перепалку.

– Ты знаешь законы этого леса, – сказала она негромким, но уверенным голосом. – Законы Оберона, нашего короля. Они запрещают вступать в контакт с человеком. Ты должен быть в курсе, какое наказание ждёт всех нарушивших этот закон.

Услышав это, Казимир задрожал, а у Эллы от страха пересохло во рту. Она прочитала в глазах эльфийки нечто, от чего ей сразу стало очевидно, сколь затруднительно их положение. Под наказанием она явно подразумевала не домашний арест или «без-ужина-в-постель». Речь шла о чём-то по-настоящему страшном.

– Но, – начал Казимир, но ему пришлось откашляться: настолько хриплым внезапно стал его голос, – Элла не обычный человек. Она Говорящая с феями.

Слова прошелестели над поляной, как порыв ветра. Элла заметила, как в выражении лиц эльфов что-то изменилось. Старший эльф изумлённо приподнял брови, эльфийка задумчиво наклонила голову, а Дарион впервые взглянул на Эллу не с ледяной злостью на лице, а с внимательным любопытством. Однако этот момент длился недолго.

– Говорящих с феями больше не существует, – сказал пожилой эльф и положил руку на свою саблю, будто готовый разрубить пополам любое возражение. – Мой дед лично был знаком с последними из них.

Но Казимир продолжал стоять на своём:

– Элла – Говорящая с феями, – настаивал он. – Проверьте её! На её глазах нет заклинания, позволяющего ей видеть волшебный мир! Она видит его сама!

Казалось, что эльфийка начала сомневаться. Она протянула руку к Элле. Порыв холодного ветра коснулся лба девочки, и показалось, что она сейчас утонет в синеве эльфийских глаз. Женщина опустила руку. На её губах появилась улыбка… но почему-то полная печали.

– Ты прав, – сказала она. – У этой девочки есть дар свободного виденья. Но чтобы быть Говорящей с феями, необходимо больше. Гораздо больше! И ты, кобольд, вообще-то это знаешь. У тебя не было никакого права рассказывать ей обо всём.

Краем глаза Элла увидела, как Казимир пошатнулся. Отвернувшись, эльфийка подошла к обоим своим спутникам. Они переговаривались так тихо, что их голоса были подобны ветру, ледяное дыхание которого, как рука мертвеца, коснулось волос Эллы.

– Что случилось? – спросила она Казимира. – Это ведь правда – то, что ты им сказал! Я же Говорящая с феями! Что она имела в виду, говоря, что для этого необходимо гораздо больше?

Кобольд стоял так неподвижно, что девочка подумала – он её не слышит. Все краски исчезли с его лица, а шерсть казалась такой серой, будто была покрыта пеплом.

– Быть Говорящей с феями означает не только уметь видеть мир, полный чудес, – пролепетал он так тихо, что Элла едва расслышала. – Прежде всего, это означает – хотеть его видеть. Эльфы сомневаются в том, что ты действительно желаешь обладать своим даром.

Немного помолчав, он отвёл взгляд от эльфов и посмотрел прямо на девочку.

– Они не верят, – повторил он, но тут гордо выпятил вперёд грудь. – А вот я верю!

Его лицо на мгновение осветила улыбка. Элле показалось, что он погладил её по щеке (или прямо по сердцу) своей маленькой мягкой, как облако, рукой. Так нежно, что всё напряжение и волнение в душе сразу обратились в тепло. Всю жизнь она стыдилась своего дара. Ханна всё равно была рада дружить с ней, да и родители тоже любили, несмотря ни на что. Но ещё никто никогда до этого момента не верил в неё… не вопреки, а благодаря наличию у неё этого дара.

Казимир дёрнулся, когда к ним подошёл Дарион. Старший эльф поводил рукой по воздуху, и прямо перед ним возник хрустальный шар. Элла почувствовала прохладу, исходившую от него. Она разглядела внутри широкую, покрытую снегом долину. Её охватил страх, когда молодой эльф схватил кобольда за воротник. Дарион что-то сказал ему, и, хотя слов она не поняла, догадалась, что должно было сейчас случиться. Казимира отправят в изгнание: в эту бесконечную ледяную пустыню, что так или иначе означало для него верную гибель – и всё из-за неё.

– Вы не можете этого сделать! – вне себя от страха закричала девочка.

Но Дарион не удостоил её даже взгляда. Он с Казимиром в руках решительно направился к хрустальному шару. Старший эльф и эльфийка, казалось, тоже её не слышали. Невозмутимо они смотрели на ледяную пустыню, над которой начал кружиться снег.

Элла вскочила на ноги. Стоило ей дёрнуться, как цепи врезались в руки, но она этого почти не заметила. Она видела только Казимира, смотревшего на неё чёрными глазами. Существо всё ещё продолжало улыбаться, отчего у девочки на глазах выступили слёзы. Шёрстка кобольда развевалась на морозном ветру, дувшем из шара, и уже первые снежинки приближались к нему, кружась в воздухе.

– Вы не правы! – закричала Элла, когда Дарион поднял Казимира прямо над шаром. – Вы меня не знаете!

Она изо всех сил дёрнула кандалы – и почувствовала, как они поддаются ей. Со звоном те упали на землю, но Элла не обратила на это никакого внимания. Так быстро, как только могла, девочка побежала к Казимиру. Внутренне она приготовилась к жестокому столкновению с Дарионом, уже ожидая, что может быть или ранена саблей старшего эльфа, или её поразит заклинание, летящее из его светло-голубых глаз. Но в тот момент ей было всё равно. Казимир мог быть самым вредным из всех маленьких вересковых кобольдов – но он в неё верил. Она ни за что на свете не могла позволить ему погибнуть.

С громким криком девочка оттолкнулась ногами от земли и прыгнула. Она успела рассмотреть лица эльфов, резко приблизившихся к ней, почувствовала холод, который исходил от шара, а сразу же после этого ощутила в своих руках маленькое тело Казимира. Приземлившись, она с бешено колотящимся сердцем прижала к себе кобольда и только пару секунд спустя обнаружила, какое торжественное безмолвие царит вокруг. Элла осторожно ослабила хватку на теле Казимира, вместе они подняли головы. Путники лежали на поляне, а эльфы, хрустальный шар и даже магические оковы… исчезли.

– Что за… – начала Элла, но закончить предложение она не успела, потому что в кустах внезапно мелькнула тень. Девочка различила очертания оленя: он был необычайно большой, а глаза его были цвета золота. Элла ответила на его взгляд, и тут же её словно наполнили солнечные лучи. Олень склонил голову в поклоне. От него исходило золотистое сияние, которое заставило Эллу улыбнуться. Затем он исчез.

– Кто это был? – прошелестела она так тихо, что почти не расслышала собственных слов.

– Это был Оберон, – ответил Казимир, и она впервые услышала в его голосе благоговение. – Властелин леса.

5. Словно из морских глубин

Было так тихо, что Элла не слышала ничего, кроме собственного дыхания и негромкого потрескивания, когда Казимир, шедший впереди неё, запинался за сучок. Они ненадолго остановились: лишь для того, чтобы перекусить, но путники были всё ещё далеко от края леса. Всё из-за того, что эти «треклятые эльфы» уволокли их куда-то в самую глубь лесной чащи. Но где бы они ни оказались из-за «треклятых эльфов», Элла не могла не улыбаться, вспоминая оленя с золотистыми глазами. Существа отпустили их, и они встретили Оберона. Не так-то много волшебных существ, и вряд ли уж кто-то из людей мог похвастаться, что встречали его хоть раз в жизни – если то, что сказал Казимир, было правдой. И кроме того, она узнала о Казимире такое, о чём даже предположить не могла. Не из-за этого ли он вдруг стал таким молчаливым?

– А ты вовсе не считаешь людей такими противными, как рассказывал, правда ведь? – спросила Элла, когда он остановился на развилке дороги и стал испытующе оглядываться по сторонам.

– Не понимаю, с чего ты это взяла, – возразил он и быстро зашагал дальше.

Элла не отставала от него:

– Я слышала, что говорили эльфы. Похоже, ты уже не раз бывал в гостях у нас, у людей. Или ты хочешь сказать, что это была ложь?

Казимир замигал, будто размышляя, не стоит ли ему сказать, что эльфы соврали. Но потом кобольд вздохнул и ответил:

– Ну ладно, это правда. Я часто предпринимал небольшие экскурсии в ваш мир, поскольку… Ах, да что уж скрывать! В общем, я вовсе не считаю людей такими уж противными.

– Так значит нет? – спросила Элла. – Но мы же все, по твоему мнению, ужасно трусливые и глупые.

Казимир пожал плечами, а затем всё-таки признался:

– Возможно, не все. Иногда вы бываете по-настоящему восхитительны. Вы изобретаете наикрутейшие вещи: например, карандаши, которые можно легко переделать в плевательные трубки! Вы часами смотрите в четырёхугольные ящики, смеясь и плача при этом, – за это я считал вас сумасшедшими, пока сам не попробовал. С тех пор для меня нет ничего более расслабляющего, чем сидеть перед вашими окнами и смотреть вместе с вами фильмы. А ещё у вас есть шоколад. Всё это просто… – он замолк, подбирая слово, – чудесно-фантастическое!

Элла не смогла не улыбнуться его словам.

– Почему ты мне сразу не сказал?

– А когда я должен был это сделать? – спросил Казимир в ответ. – До того, как ты набросилась на меня с зонтиком или после? Кроме того, ты бы вряд ли меня поняла в тот момент – так сильно ты хотела от меня избавиться.

– Ты ошибаешься, – тихо возразила Элла. – Хотя я вовсе не считаю людей особенно восхитительными, но я понимаю, почему тебе нравится навещать наш мир. Ты этого не знаешь, но… для меня так же обстоит дело с волшебным миром. Я часами могу сидеть и наблюдать за господином Лилиенталем, маленьким человечком, живущим на нашей яблоне. Он постоянно испытывает самые странные в своём роде летательные аппараты.

Казимир подмигнул ей:

– Только будь осторожна. В противном случае тебя может увидеть кто-нибудь из гандбольной компашки.

Элла вздохнула.

– Можешь мне поверить – это совсем не весело, когда в школе тебя постоянно высмеивают и считают чокнутой. Но я всё равно давно мечтала познакомиться с кем-нибудь из волшебных существ и заговорить с ним. Однако этого никогда не происходило… – Девочка с сомнением замолчала. – В конце концов я, наверное, просто сдалась.

Казимир некоторое время смотрел на неё молча, затем покачал головой:

– Ты явно не тот человек, который так просто сдаётся. Я это точно понял, когда ты попала своим зонтом по моему дому. Если бы ты сдалась, твоего дара свободного виденья давно бы уже не было. Это подарок, настоящий талант, пусть ты этого пока и не осознаёшь. Но если ты не будешь работать над ним, он исчезнет.

Элла наблюдала, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, заставляют светиться мех Казимира. Его слова заставили её задуматься. Она представила папино печальное выражение лица, которое появлялось всякий раз, когда он говорил о волшебном мире: том, который он когда-то мог видеть, но, став взрослым, потерял эту возможность. Интересно, а раньше, когда он ещё мог видеть мир, полный чудес, так же, как и она, проклинал свой дар? Внезапно Казимир захихикал.

– Что случилось? – поинтересовалась Элла.

– В чём я точно уверен, – сказал он, – так это в том, что первый разговор с существом волшебного мира ты представляла себе совсем по-иному! По крайней мере, без торшера между вами.

Элла тут же вспомнила выглядывающий из-за лампы маленький пушистый животик кобольда и тоже рассмеялась, а Казимир, покачав головой, продолжил:

– У меня чуть сердце не остановилось, когда внезапно зажёгся свет! Ты ещё и уставилась на меня – правда, я был уверен, что ты не можешь меня видеть.

Элла на это повела плечами.

– А я была уверена, что ты меня на дух не переносишь.

– Так и должно было быть, – ответил Казимир, вздохнув. – У нас, вересковых кобольдов, не принято общаться с людьми или хотеть с ними общаться. Раньше всё было по-другому. Не было никакой завесы, разделявшей нас. Люди и волшебные существа знали друг о друге. Они вместе учились, как делать мир лучше. Иногда люди и волшебные существа даже сообща творили магию… тогда они знали, что на этом свете возможно всё. В моём народе до сих пор поют песни о знаменитых огнях святого Эльма[7]. Но те времена уже прошли: ты же слышала, что сказали эльфы. Но мне всё же трудно с этим смириться. Наверное, поэтому я и стал белой вороной в своём клане.

– О, это мне хорошо знакомо, – ответила Элла. – С семьёй у меня хорошие отношения, но вот с одноклассниками… Ну ты сам их видел.

Казимир кивнул:

– Кстати, Фридерика Ужасная вполне соответствует своему имени[8]. – Он немного помолчал, а потом добавил: – А мы оба с тобой не совсем нормальные. Думаю, поэтому можно с полным правом утверждать, что мы искали и нашли друг друга. По крайней мере, я спасаю далеко не каждого человека, попавшего в лапы кровожадных болотных кобольдов.

Элла вспомнила, как совсем крошечная лежала у ног чёрного всадника, и содрогнулась.

– Ты действительно меткий стрелок! Херберт так громко взвыл, когда ты попал в него.

Казимир довольно расправил плечи:

– А ты тоже молодец! Я бы очень хотел посмотреть на лицо Дариона, когда ты подбежала к нему. Жаль, что я был очень занят, считая последние секунды до своего отправления в эту смертельную ледяную пустыню.

– Мы оба спасли друг друга, – поправила его Элла. – Как думаешь, мы стали братом и сестрой после такого?

Ухмыльнувшись, кобольд вновь стал серьёзным и тихо, почти неслышно, произнёс:

– Возможно, мы стали друзьями.

Элла почувствовала торжественность момента. На мгновение она увидела их со стороны: смотревшие друг на друга девочка и существо – Ненормальная и Кобольд, не такой, как все. Они нашли друг друга. Элла ответила на улыбку Казимира. Девочка знала, что в этот момент он думает то же самое, что и она: в мире есть вещи и похуже, чем быть не совсем нормальным.

– Тише!

Неожиданно Казимир приложил палец к губам и указал вперёд. На некотором расстоянии от них по перелеску тянулась полоска тумана. У Эллы перехватило дыхание. Как же раньше она могла так спокойно наблюдать за подобными клубами?

Теперь-то, зная, что может скрываться в них, она покрепче прижала к себе цветочный горшок.

Казимир вздрогнул. Он начал туда-сюда водить носом, а выражение его лица омрачилось.

– Болотные кобольды, – подтвердил он опасения Эллы. – Нам надо спешить.

Как можно тише они побежали через лес, подальше от тумана. Девочка могла себе только представить, насколько был зол чёрный всадник. Он наверняка сделает всё что угодно, лишь бы найти их. Она даже думать не хотела, чем может закончиться их новая встреча. Одного воспоминания о его жестоких глазах было достаточно для того, чтобы по коже пробежал мороз.

Тем большее облегчение почувствовала Элла, когда через некоторое время расстояние от них до полос тумана увеличилось. В конце концов дымка, тянувшаяся справа от них, совершенно скрылась из глаз. Элла собралась было обратить внимание Казимира на озеро, которое, подобно огромному, чёрному, сверкающему камню, проглядывало перед ними через листву деревьев, как вдруг услышала голоса.

Сейчас была уже очередь Эллы пугаться и пребывать в замешательстве. По дороге им постоянно встречались люди, гулявшие по лесным тропинкам. В такие моменты Элла и Казимир старались незаметно свернуть с их пути, чтобы не привлекать внимания. Но голоса, которые девочка услышала в лесу, были ей очень хорошо знакомы. Это была Фридерика и её подруги, которые, судя по всему, тренировались совсем неподалёку.

Казимир остановился, облизнул палец и поднял его вверх.

– Болотные кобольды обходят озеро справа, – прошептал он. – Они всё ещё довольно близко и могут почуять нас, если мы пойдём в их сторону.

Элла обречённо вздохнула:

– А слева от озера тренируется Фридерика со своей гандбольной компашкой. Их и отсюда видно.

Действительно, за деревьями мелькал неоново-зелёный свитер Фридерики, а рядом было много мальчиков и девочек. Как хорошо организованная команда, они по свистку тренера бегали по поляне и бросали друг другу мячи.

– Удивительно, на что только люди не тратят своё время, – пробормотал Казимир, глядя на них со смесью восхищения и неприязни.

Задумчиво скрипнув зубами, он повернулся к Элле:

– У нас есть четыре прекрасных варианта действий: мы или идём обратно и пытаемся не попасться на глаза тыловым отрядам болотных кобольдов, при этом делая огромный крюк, или мы поворачиваем направо, где кобольды уже нас ждут, или…

– Или налево, где Фридерика будет просто счастлива увидеть меня и вересковый куст. А какой четвёртый вариант?

В глазах Казимира вспыхнул лукавый огонёк, отчего Элла сразу поняла, что тот задумал что-то опасное.

– Или мы пройдём между ними.

– Между ними? – повторила Элла. – Ты имеешь в виду…

Она посмотрела на водоём. Казимир кивнул:

– Именно. Мы пойдём через озеро.

Не дожидаясь ответа, Казимир крадучись подошёл ближе к озеру. Элле не оставалось ничего другого, как просто последовать за ним. И вот они уже бок о бок стояли на самом берегу.

– Не знаю всех способностей вересковых кобольдов, – прошептала Элла. – Но я смогу перебраться через это озеро только одним способом – вплавь.

– Я бы не советовал, – отрезал Казимир. – Во-первых, слишком холодно, во-вторых, слишком сыро. А в-третьих, есть шанс, что, выйдя из озера, ты не досчитаешься парочки конечностей.

Элла усмехнулась:

– И что это значит? В озере живёт белая акула-людоед или ещё кто-то?

Казимир смотрел на неё так серьёзно, что ей сразу стало ясно – что бы или кто бы ни жил в этом озере, он гораздо страшнее любой акулы.

– В мире, полном чудес, есть существа, которые намного старше всего людского рода, – тихо начал объяснять Казимир. – Старше нас, кобольдов, и старше даже первых эльфов. Они могущественны, опасны и очень не любят, когда нарушают их покой. Не зря даже болотные кобольды обходят это озеро стороной.

У Эллы будто ком встал в горле.

– И как, по-твоему, мы сможем целыми и невредимыми перебраться через озеро? Ходить по воде – точно не моя суперспособность.

– Невозможно уметь всё, – снисходительно заявил Казимир. – Приглядись: под водой валуны и ствол поваленного дерева, видишь? Если мы всё сделаем правильно, то сможем перебраться через озеро, никем не замеченные. Но нам нужно действовать тихо.

Элла с нехорошим предчувствием смотрела на подозрительно неподвижную гладь воды. Ветер свистел между деревьями, но на поверхности озера не возникало ни единой, даже самой малюсенькой, волны. Девочка уже раздумывала, не стоит ли им всё же рассмотреть вариант более длинного пути (с обходом озера со стороны тыловых отрядов болотных кобольдов), как вдруг почувствовала холодный порыв ветра, Казимир оглянулся:

– У нас больше нет времени. Отряды приближаются. Если мы промедлим ещё немного, они нас обнаружат.

От мыслей об острых зубах крыс кобольдов, о плевательных шариках, от попадания которых тело начинало уменьшаться, у Эллы перехватило дыхание.

– Ладно, – пробурчала она. – Похоже, пришло время, когда мне придётся с цветочным горшком в руках скакать через всё озеро.

– Самое время, между прочим, – согласился с ней Казимир.

Он осторожно и бесшумно прыгнул на первый камень, который Элла поначалу даже не заметила, настолько он был почти скрыт под водой. Лишь наклонившись, она разглядела его мерцающее поблёскивание.

Девочка никогда не умела хорошо прыгать в длину, а уж тем более с цветочным горшком в руках. Но сейчас у неё не было выбора. Элла наклонилась вперёд и прыгнула на валун – тихо, как только могла.

Она с трудом удержала цветочный горшок и улыбнулась в ответ Казимиру. Первый этап был пройден. Оставалась всего какая-то дюжина подобных прыжков. Кобольд дружески хлопнул Эллу по плечу и, развернувшись, прыжками преодолел ещё три камня.

Он был совсем недалеко от неё, когда неожиданный порыв ветра развеял волосы Эллы. Она пригнулась и внезапно почувствовала, что, покинув своё укрытие за деревьями, стала ужасно беззащитной. Девочка словно попала в адский котёл между Фридерикой, болотными кобольдами и неизвестным злобным монстром, жившим в этом озере и, возможно, уже давно наблюдавшим за ней.

Сама того не желая, Элла взглянула в смолянисто-чёрную воду. Поверхность была похожа на тёмное зеркало. В нём она увидела своё отражение: светлые волосы, развевающиеся на ветру, цветочный горшок в руках. Отражение ответило на её взгляд – и внезапно ухмыльнулось в ответ, показав ряд длинных острых зубов.

Элла испуганно отшатнулась и потеряла бы равновесие, если бы Казимир не вернулся к ней. Удивительно, но маленький кобольд смог удержать её и не дать упасть.

– Не смотри в воду, – предостерёг он её. – Отражения ужасны, но у них нет власти, если не смотреть на них. Помни о том, что мы окружены врагами!

Элла кивнула и бросила взгляд на Фридерику, которая всё ещё бегала туда-сюда по поляне. Если она хоть раз взглянет сквозь листву деревьев, то увидит её, скорчившуюся посреди озера. Элла отлично представляла, как весь лагерь гандболистов будет потешаться над ней. Услышав, как под порывами морозного ветра зашуршали кусты, она выпрямилась. Отовсюду их могли заметить, а в озере таились опасности пострашнее жутких отражений. Надо было собраться с силами и как можно скорее добраться до другого берега.

Стараясь не дышать, она прыгнула за Казимиром на следующий камень, потом ещё на один и ещё. Чем ближе они были к середине озера, тем более скользкими становились под ними валуны. Много раз ноги Эллы чуть было не съезжали с поросшего водорослями камня; девочка с трудом удерживала цветочный горшок от падения.

Она старалась не смотреть в ледяную воду, не обращать внимания на отражения, мелькавшие на поверхности озера в причудливом, угрожающем виде, игнорировать ветер, который, казалось, пытался схватить её своей холодной рукой. Вместо этого она упорно смотрела на Казимира. Он уже почти добрался до поваленного дерева, выходившего на противоположный берег. Оставалось уже совсем немного.

Элла была на расстоянии всего двух камней от ствола, когда ветер резко поменял направление. Из-за этого голоса Фридерики и остальных зазвучали над озером во много раз громче. Элла дёрнулась: у неё возникло ощущение, что Фридерика кричит ей прямо в ухо. Девочка оступилась, постаралась удержать равновесие. Цветочный горшок чуть не выскользнул у неё из рук, но в последний момент она смогла удержать его. Элла вцепилась пальцами в мокрый камень – и в этот миг её левая нога соскользнула с него. Когда она коснулась воды, не раздалось ни единого всплеска, но тело Эллы тут же пронзил ледяной холод. В панике она отдёрнула ногу и встретилась взглядом с Казимиром. Тот уже добрался до упавшего дерева и стоял, застыв от ужаса. Краем глаза Элла увидела, что Фридерика и остальные ничего не заметили. Но ей было не до них: она всё сильнее чувствовала тяжёлую дрожь камней под ногами… как будто что-то гигантское двигалось в глубине.

Всё это больше напоминало пульсацию: казалось, в тёмной бездне начало биться древнее сердце. С каждым ударом Казимир становился всё бледнее, пока лицо не приобрело меловой оттенок. Его взгляд был устремлён в одну точку на поверхности воды. Элла тоже заметила там нечто странное: по водной глади стали расходиться тонко очерченные круги.

И тут из глубины поднялось нечто, напоминавшее тело огромного змея, чёрного, как смола, с гребнем острых шипов. Существо плавно появилось из воды и тут же снова скрылось из виду. Воцарилась тишина.

Элла не слышала ничего, кроме собственного дыхания, быстрого и прерывистого. Затем воздух наполнился таким грохотом, что от него грозили лопнуть барабанные перепонки. Вода всколыхнулась, словно на озере начался шторм. Девочка пригнулась и изо всех сил прижала к груди цветочный горшок. До неё доносились стоны деревьев на ветру, а ещё голоса Фридерики и участников лагеря, которые поспешно покидали место тренировки из-за внезапно испортившейся погоды.

Одной рукой Элла держалась за камень, но ей казалось, что все отражения в воде впиваются в неё своими острыми когтями. В воздухе раздались раскаты грома, постепенно переросшие в один общий ужасающий треск. Вокруг Эллы всё потемнело. Когда её волосы взметнулись под порывом ледяного дыхания, она уже поняла, откуда пришла тьма: она исходила от тени, падавшей на неё сверху. Тени чудовища, которое потревожила девочка.

Элла задрожала всем телом. Все мысли из головы будто выдул ветер. Где-то далеко-далеко она увидела Казимира, который большими круглыми глазами не отрываясь смотрел на неё. Совсем рядом с ней из бурлящей воды возвышалось туловище какого-то громадного чудища.

От него исходил столь жуткий мороз, что вокруг начинал клубиться пар, а дыхание Эллы буквально застывало в воздухе. Её взгляд скользнул вверх по мерцающей, покрытой чешуёй чёрной коже. Когда девочка наконец увидела голову чудовища, у неё всё закружилось перед глазами – настолько огромным был тот, кто предстал перед ней. Внешним видом он был похож на змея или дракона. Из ноздрей вырывался пар, гигантские зубы выглядывали из широкой пасти. Элла поняла, что там нашло свою смерть несметное количество живых существ.

Девочка не могла припомнить, когда ещё в жизни она испытывала подобный страх. Но прежде чем ужас успел парализовать её, она сумела вскочить на ноги. В голове промелькнуло, что она больше не та маленькая трусливая девочка, какой была раньше.

Если ей действительно суждено быть проглоченной гигантским озёрным змеем, то она постарается доставить своему противнику максимум неудобств. Элла с упрямством посмотрела чудовищу прямо в глаза, не зная, что ждёт её впереди. Может, её встретит убийственный и жадный взгляд, пылающий красным огнём, а может, это будет ледяной взгляд акулы?

Но в ту же секунду паника отступила.

Вместо этого ей показалось, что она смотрит в море из звёзд. Вокруг зрачков змея носились целые рои сияющих серебряных искр: от них исходило такое тепло, что дрожь у Эллы мгновенно прошла. Эти глаза видели начало мира, видели, как появлялись небо, и море, и первые горы. Они знали все тайны. И несмотря на устрашающие зубы, несмотря на то, что весь облик змея был жутко страшен, Элла была не в силах оторвать от него удивлённый взгляд. Никогда прежде она не видела такого света, как в тот миг, когда взглянула в глаза змею. По её лицу невольно и робко скользнула улыбка. Она смотрела в глаза настоящему чуду.

Бесконечно медленным движением озёрный змей склонил голову прямо к лицу Эллы. Теперь девочка могла рассмотреть на его голове тонкие шрамы от ран, которые, скорее всего, были в давние времена нанесены ему мечами.

Изучающий взгляд существа, казалось, тронул Эллу в самое сердце. Он мог прочитать любую её мысль, любое её чувство он будто впитывал в себя. В ответ Элла увидела в его зрачках, каким на самом деле было озеро вокруг них.

Чёрная зеркальная поверхность воды расступилась: под ней оказался мир из сияющих кораллов, растений, светящихся в темноте, стаек малюсеньких рыбок, тела которых всё время разноцветно мерцали. Там, в глубине, скрывались пещеры, а озеро уходило вниз так далеко, что дна его не было видно. Всё, что Элла могла рассмотреть, было идущее откуда-то снизу голубоватое свечение. Оно освещало всё озеро и отражалось в зрачках змея. Элла внезапно поняла, что это озеро было глубоким, как море.

Незаметно озёрный змей открыл свою пасть. Казалось, что он улыбается, мягко и изумлённо, будто уже давным-давно не встречал человека, который бы смотрел на него как Элла.

Змей выдохнул. Порыв тёплого ветра вылетел из ноздрей и с шумом промчался у девочки над головой, сразу высушив её одежду и волосы, раскачав ветки верескового куста в руках. Затем чудище слегка склонило голову: создавалось впечатление, что он хотел навсегда запомнить эту девочку, стоявшую перед ним с зачарованной улыбкой на губах. Он отвернулся, без единого всплеска скользнул обратно в воды озера и исчез.

Медленно, с цветочным горшком в руках Элла направилась к Казимиру, чувствуя, как дрожат её колени. Кобольд смотрел на неё, открыв рот, но не проронил ни слова, даже когда они бежали по стволу упавшего дерева к берегу. Шёрстка существа медленно начала обретать цвет. Когда они наконец-то добрались до берега и остановились среди деревьев, Казимир оглянулся на озеро.

– Видишь, – сказал он, – волшебный мир скрывает не только ужасы и опасности. Я же говорил тебе.

Друг сверкнул глазами: так же дерзко, как при первой встрече в её комнате.

– А ты Элла Лёвенштайн – Говорящая с феями. И ещё какая при этом!

Кобольд улыбнулся, будто всегда знал об этом.

6. За завесой

– Наконец-то!

Казимир с сияющими глазами остановился на краю леса. Элла проследила за его взглядом и увидела перед собой уходящую вдаль Вересковую пустошь, которую пересекали извивающиеся тропинки. Кое-где она увидела отдельно стоящие деревья. Кусты были окутаны нежно-сиреневой дымкой, а когда лучи солнца залили светом пологие холмы, вереск засиял мягким золотистым светом.

– Мы почти у цели, – произнёс Казимир, выйдя из леса. – Вон там, впереди, видишь?

Он указал на маленькую возвышенность, но сколько Элла ни пыталась, у неё не получалось рассмотреть среди сиреневого ковра вересковых кустов посадочную яму, в которой скоро должен был расти дом Казимира.

– Знаешь, я… – начала она, но Казимир, кажется, совсем не ждал ответа. Он заспешил вперёд, и Элле не оставалось ничего другого, как двинуться следом за ним.

По дорожкам гуляли люди, но они были довольно далеко от них и не замечали девочку с цветочным горшком. Уже через несколько шагов Элле стало казаться, что вокруг неё разворачивается таинственное волшебство. Хотя Пустошь всегда была для неё особым местом. Девочка даже не могла припомнить, сколько раз она гуляла по этим тропам, представляя себе, какие тайны могут скрываться в корявых стволах деревьев и кто эти волшебные существа, которых она видела лишь издали. Но у Эллы всегда было ощущение, что Пустошь хранила много своих тайн: целое царство, полное волшебства, о котором так хотелось узнать. И сейчас оно открылось для неё. Перед девочкой лежал новый мир.

На вековых деревьях она увидела гнёздышки фей, изящные, как коконы из серебряной нити, у подножия деревьев были холмики, из которых торчали крошечные дымоходы. Элла догадалась, что это жилища гномов. Ещё она рассмотрела маленьких полуголых созданий, гревшихся на камнях в дневных лучах. Волшебные существа глазели на Эллу с любопытством. Девочке казалось, что по воздуху, словно мелодия, летают несколько слов. «Говорящая с феями», – нашёптывал ветер. Это заставляло Эллу улыбаться.

– Позволь тебе представить, – сказал Казимир, когда они подошли к подножию небольшого холма. – Гора кобольдов, одно из двухсот шестидесяти трёх поселений моего народа в Пустоши.

Элла широко распахнула глаза:

– Их так много? Я ведь до встречи с тобой никогда не видела верескового кобольда! Кажется, встретить вас почти невозможно!

Казимир только отмахнулся:

– На самом деле это не так сложно, если просто быть внимательнее. Во-первых, даже Говорящая с феями должна точно знать, что она ищет, чтобы суметь увидеть кого-то из наших. Во-вторых, представители моего народа обычно очень сознательные: мало кому из них придёт в голову показаться человеку. Если, конечно, на то нет серьёзной причины.

Элла искоса посмотрела на него:

– Это что за причины?

– Ну, например, когда не такой, как все, кобольд возвращается домой вместе с Говорящей с феями. Пойдём, я живу тут рядом. Буквально за углом.

Они прошли всего несколько шагов, когда Элла заметила кобольдов, которые выглядывали из кустов вереска. Ей приходилось внимательно вглядываться, чтобы распознать этих существ среди цветов, потому что их шёрстка очень уж напоминала ветви растений. Но стоило глазам привыкнуть, как она смогла рассмотреть не только кобольдов, но и крошечные дверные таблички, прикреплённые к веткам, аккуратно проложенные дорожки, которые вели мимо кустов, и даже широкую улицу, вдоль которой стояли магазинчики. Домики-кусты были разные: большие и многоэтажные, маленькие и уютные. Элла сильно удивилась, когда увидела куст: особенно густой, с башенкой из веток, перед которым собрались и беседовали несколько существ. Да этот холм был настоящей маленькой деревней кобольдов!

– Чао[9]! – послышался тоненький голосок, принадлежавший кобольду, который казался одинаковым что в высоту, что в ширину. Он весело раскачивался на ветке своего куста:

– Казимирэ! Ти возвращатьсйа![10]

Элла улыбнулась его забавному итальянскому акценту, а Казимир приветливо помахал кобольду рукой.

– Пабло! – поздоровался он с ним. – Рад тебя снова видеть. Я уже почти перестал верить, что этот момент наступит!

Он поднял глаза на Эллу:

– Элла, это Пабло. Если я белая ворона среди моего народа, то он, по крайней мере, светло-серая, но его это вполне устраивает.

Пабло подмигнул, словно точно понял, что это значит.

– У тебйа был интересный приключения? – спросил он с любопытством.

Казимир кивнул.

– Ещё какое! К счастью, со мною рядом была Элла Лёвенштайн. Она Говорящая с феями! Ты знаешь, что это значит. Для меня она настоящая героиня.

Элла смущённо улыбнулась. Пабло удивлённо взглянул на неё.

– Бонасера, синьорина[11]! – вежливо сказал он и изобразил поклон. – Большой честь для миньа!

Потом вместе со своим кустом он наклонился к Казимиру так, что всё растение перекосило в его сторону.

– А где есть женщина с красивые волосы?

Казимир бросил на Эллу вопросительный взгляд, а девочка с трудом догадалась, что Пабло имеет в виду её тётушку Карлотту. Она чуть было не расхохоталась:

– Моя тётя, скорее всего, работает над новыми картинами, – ответила она. – Вересковые кусты она выкапывает только в своё свободное время.

– А-а-а-а, – протянул Пабло. – Она писать картини? Как и йа! Могу йа показывать вам картина?

Он уже собрался слезать с куста, но Казимир махнул ему рукой:

– В другой раз, Пабло. Я очень устал после долгого пути. Давай в ближайшие дни устроим встречу в грязевой ванне? Тогда я расскажу тебе о своих приключениях, а ты покажешь мне свои новые шедевры.

Пабло кивнул:

– Бэне[12]! – воскликнул он и всплеснул руками в воздухе. – Хорошая вечер вам! Чао!

Они простились и отправились дальше.

– Он такой милый, – сказала Элла. – Не всем так везёт с соседями.

Девочка вздохнула при воспоминании о Фридерике, но Казимир только пожал плечами:

– Пабло – это исключение. На самом деле его зовут Филиппо, но все называют его Пабло из-за странных картин, которые он рисует. Знаешь, его прозвали так в честь Пабло Пикассо, его кумира. По правде говоря, он хороший парень, и иногда я спрашиваю себя: почему его здесь всё устраивает? Может, он доволен жизнью здесь, потому что в своей живописи рассматривает других кобольдов как объекты для изучения? Он действительно рад, что я вернулся. А вот остальные кобольды с нашей горы… хм… ну да. Я думаю, они были бы не против, если бы я никогда не возвращался.

Лицо Казимира помрачнело, и, обернувшись, Элла поняла, по какой причине. Они приближались к склону холма: здесь вереск рос особенно пышно, сады были идеально прибраны, а между домиками тянулись аккуратно огороженные дорожки. С первого взгляда всё выглядело очень мило и живописно, если бы кое-где из кустов не выглядывали мордочки кобольдов. Стоило им заметить Эллу и Казимира, как они сразу поджимали губы и прищуривали глаза. До друзей доносился их приглушённый шёпот. Казимир втянул голову в плечи, и Элла отлично поняла, насколько тяжко он себя сейчас чувствовал. Для неё было таким же мучением каждый раз пробегать к остановке автобуса мимо Фридерики и остальных или неправильно отвечать на уроке.

Наконец Казимир остановился, на его лице показалась улыбка.

– Мы пришли, – сказал он, и его голос прозвучал торжественно.

Элла проследила за взглядом и увидела, что там, чуть в стороне от склона холма, среди ковра из вереска зияла яма. Вокруг неё был разбит небольшой сад, который напомнил Элле о её собственном, выглядевшем таким же одичавшим и заброшенным по сравнению с идеальным порядком вокруг. В саду Казимира повсюду громоздились груды камней, формой напоминавшие различных животных, там же был ров с грязью, игравший, скорее всего, роль бассейна, и песчаная дорожка, которая вела прямо к посадочной яме.

Казимир подбежал к ней и обнял перевёрнутый флюгер в виде петуха, валявшийся во мху. Элла предположила, что кобольд сделал его из выкинутых в мусор жестяных банок и офисных скрепок. Глаза у флюгера были закреплены на пружинках и раскачивались взад-вперёд, словно металлическая птица хлопала глазами от радости, что вновь видит своего хозяина. Но, похоже, только она и Пабло были довольны возвращением Казимира. Отовсюду Элла слышала шорохи и постукивания, будто кругом все спешили поскорее закрыть ставни, однако Казимир не обращал на это никакого внимания.

– Вот я и вернулся, – сказал он своему флюгеру, ласково погладив его по голове. Кобольд повернулся к Элле: – Ну что? Разве я хоть что-то преувеличил, когда рассказывал о своём прекрасном саде?

– Нисколечко. Он действительно чудесен. Всё в нём так творчески обустроено.

Казимир с гордостью кивнул.

– Тебе здесь всегда будут рады. – Он осторожно поставил флюгер на своё место, вытер руки о шёрстку и возвратился к Элле.

– Итак, – сказал он, и девочка заметила, что его голос слегка дрогнул. – Вот мы и добрались.

– Да, мы добрались, – повторила за ним девочка и поставила цветочный горшок рядом с посадочной ямой. Тут же она почувствовала ком в горле. От мысли, что надо будет уходить отсюда уже без кобольда, стало как-то не по себе. Элла прикусила губу. Что это с ней такое? Она же всё время только и ждала этого момента! Немного нерешительно они посмотрели друг на друга.

Казимир хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Ну что ж! Давай пересадим мой дом на его прежнее место. А после я наколдую нам грязевой коктейльчик в моём тики-баре. Он тебе понравится, обещаю!

Элла от души рассмеялась. Она осторожно вытащила вересковый куст из цветочного горшка и они вместе с Казимиром посадили его обратно в ямку. Девочка зачарованно наблюдала, как при этом маленькие сиреневые искры скользили с руки Казимира по стволу кустика. Затем она достала из своего рюкзака бутылку с водой и полила корни, прежде чем как следует примять землю вокруг них. Бок о бок с Казимиром они стояли около куста вереска. Элла надеялась, что в любую секунду куст начнёт магическим образом врастать корнями в землю, как ей много раз до этого рассказывал кобольд.

– Когда вересковый куст возвращается домой, происходит что-то необычное. Будь готова к настоящему невероятному спектаклю! – говорил он.

Но ничего не происходило – лишь один единственный листок повернулся вокруг своей оси и с тихим шорохом упал на землю. Казимир застонал и схватился за грудь.

– Казимир! – воскликнула испуганно Элла. – Что, что случилось?

Кобольд часто дышал. Элла схватила его руку и почувствовала, что она была холодной, как лёд.

– Что-то не так, – прошептал он слабым голосом. – Мой дом, он… засыхает…

И Казимир был прав: как в ускоренной съёмке, остальные листья один за другим начали съёживаться. В тот же миг кобольд стал белым как мел. Он пошатнулся, и хотя Элла держала его за руку, он упал на колени. Существо открыло рот, чтобы что-то сказать, но тут порыв ледяного ветра с силой толкнул его, и Казимир замолк. Кровь отлила от головы Эллы. Она обернулась. Этот пронзающий холод был уже слишком хорошо знаком девочке, чтобы та могла оставаться спокойной.

Её взгляд пробежал по расположенным вокруг холмам. Все кобольды исчезли, и теперь Пустошь лежала перед ними, будто вымершая. Со всех сторон на них надвигался туман.

Не отрывая от него взгляда, с бешено колотящимся сердцем Элла вскочила на ноги. Казимир с трудом сумел забраться ей на плечо. Туман не оставлял им ни одного шанса для бегства: со всех сторон он тянулся к ним всё ближе и ближе, пока не остановился совсем рядом с Эллой и Казимиром. Девочке казалось, что тысячи глаз наблюдают за тем, как она стоит здесь, перед щупальцами тумана, беспомощная и мёрзнущая в наступающей волне холода, с дрожащим кобольдом на плече. И тут показались преследователи.

Ряд за рядом к ним приближались болотные кобольды. Их было так много, что у Эллы чуть не остановилось сердце. Они держали наготове ножи, а лица были мрачные и злобные. Каждый выглядел так, будто именно он собирался свести с ними счёты. Только чёрный всадник ухмылялся, шагая между рядами своих солдат. Остановившись недалеко от Эллы и Казимира, он смерил их победным взглядом. На его обожжённой ноге были видны бледно-розовые рубцы, оставшиеся от огненного шара, так точно отправленного в полёт Казимиром. Девочка взволнованно сглотнула: улыбка чёрного всадника была в тысячу раз страшнее, чем все мрачные лица кобольдов вместе взятые.

– Посмотри-ка, посмотри-ка, – сказал он и между делом положил руки на поводья ездовой крысы, – кто это у нас тут? Не та ли это маленькая рослая девочка и непослушный вересковый гномик? Вы же не думали, что сможете просто сбежать от нас, правда?

Ужас от хохота его приспешников пронзил Эллу до мозга костей. Казимир же презрительно фыркнул.

– Было бы нечестно убегать от хромого, – язвительно заметил он. – Вот мы и решили дать тебе последний шанс сохранить лицо в глазах твоих солдат. Хотя, честно говоря, лицо это красотой совсем не блещет!

Если бы Казимир не был так бледен, никто бы и не подумал, что ему страшно. Он стоял как настоящий воин и смотрел прямо в глаза Херберту, который от его слов подавился смехом:

– Я надеюсь только на то, что во время побега вы не сильно исхудали. Я люблю сочную добычу!

Он поднял кулак – как по команде все всадники подняли плевательные трубки. Элла хотела отклониться назад, но почувствовала руку Казимира у себя на щеке. По её коже заструилось ощущение тихой радости, и нечто покрыло защитным слоем всё тело девочки. Она посмотрела на друга: от его взгляда струилось такое тепло, что страх Эллы в ту же секунду отступил, а на её лице невольно появилась улыбка.

– Я же обещал, – тихо сказал он, – что буду тебя защищать. Я всегда держу свои обещания.

Он резко повернулся вперёд. Элла проследила за его взглядом, и как раз вовремя: Херберт вытянул перед собой кулак, и прямо на Эллу и Казимира полетел залп из огненных шаров. В попытке защититься Элла упала на колени и пригнулась. Краем глаза она увидела, как Казимир, совершив дикий зигзаг в воздухе, прыгнул прямо на всадников. В следующий миг на неё градом посыпались огненные шары.

Тлеющие шарики зарывались в землю прямо перед ней, а те, что попадали в неё, тут же распадались, как песчаные фигурки. Широко распахнув глаза, она увидела, что её кожу покрывает тонкая сиреневая дымка, в то время как шёрстка Казимира, бежавшего навстречу врагам, стала серой, как пепел. Элла всё ещё ощущала защиту, которую она получила от друга, и сердце забилось сильнее, когда она поняла, что это значило: Казимир закрыл её защитным заклинанием. Он потратил последние магические силы, чтобы уберечь её.

Элла вскочила на ноги, схватила ветку, которая лежала на кустах. Широко расставив руки, она начала вращаться по кругу, попав веткой сразу по полдюжине болотных кобольдов: те вместе со своими верховыми животными улетели далеко в туман. Позади неё Казимир бросился на Херберта, но два других кобольда схватили его и повалили на землю. Элла разглядела блеск ножей и быстро прыгнула вперёд. Вновь взмахнув веткой, девочка ударила злых существ прямо по груди. Задыхаясь от удара, они пролетели по воздуху и приземлились прямо у лап толстой крысы, которая, с писком встав на дыбы, сбросила своего наездника.

– Быстрее! – крикнула Элла, помогая Казимиру подняться на ноги. – Держись за меня. Вместе мы сможем прорваться сквозь туман!

Маленькое тело Казимира казалось почти прозрачным. Его глаза выглядели огромными. Он жутко закашлялся, когда забирался Элле на плечо. Со всех сторон на них с рёвом неслись болотные кобольды. Элла, не глядя, швырнула ветку, которую до этого держала в руках. Она сумела попасть по нескольким нападавшим на них, но на месте одного упавшего противника тут же появлялись двое новых. Девочка пыталась восстановить дыхание и безуспешно найти выход в этой путанице тел. Их было слишком много, даже больше, чем слишком много.

И тут Херберт мощным прыжком направил свою крысу прямо к ней. Пролетев над остальными всадниками, крыса бросилась Элле наперерез. Девочка подняла руку в попытках защитить Казимира, но чёрный всадник резко выкинул вперёд кулак и швырнул в неё каким-то красным песком. Элла постаралась уклониться, но было поздно. Песок попал ей прямо в лицо, глаза начало ужасно жечь. В следующее мгновение она ощутила сильную боль, которая, словно огонь, обожгла всё тело.

Элла закричала и стала тереть глаза руками, но от этого боль только усилилась.

Как в полусне, она почувствовала, что Казимира схватили и куда-то утащили, но увидеть это она не могла: перед глазами плясали яркие всполохи пламени. Голоса всадников постепенно удалялись. Девочку качнуло, и она упала на колени. Слёзы катились по лицу. Последнее, что она услышала, был хриплый крик Казимира. Потом наступила тишина.

Красные языки пламени погасли так внезапно, что Элла дёрнулась. Она провела руками по лицу, чувствуя, что на ладонях остаётся тонкий налёт мельчайших частиц пыли. Затем она всё-таки рискнула открыть глаза.

Элла увидела перед собой всё тот же небольшой холм. Рядом с ней в песке лежал перевёрнутый цветочный горшок, чуть дальше торчали ветки засохшего куста. На своих местах остались и извивающиеся тропинки, и вековые деревья, и сиреневые вересковые кусты. Но пропали из виду гнёздышки фей, так же, как и обитатели холмов со своими садиками. Даже болотных кобольдов больше не было видно: волшебный мир исчез.

Сердце Эллы замерло. Чёрный всадник выкинул её за волшебную завесу. Глаза больше не могли видеть мир, полный чудес, и его существ. Но это было не самое худшее. Её взгляд беспомощно скользил по холму, и тут девочку пронзила такая боль, которую она, казалось, с трудом могла выдержать: Казимир тоже исчез.

7. Огни святого Эльма

Элла оцепенела. Она просто сидела на холме и смотрела на куст вереска, который когда-то был домом кобольда. Теперь он лежал в яме, засохший, с облетевшими листьями. Казалось, что это был просто страшный сон, но стоило ей поднять глаза, как она поняла, что это не так. Ни в одном сне мир не мог выглядеть так серо и безнадёжно, каким был теперь.

– Элла Лёвенштайн! – раздался голос позади неё.

Её тело пронзил такой ужас, что она чуть не подпрыгнула. Перед ней стояла, небрежно уперев руки в бока, Фридерика, которую окружили больше дюжины мальчиков и девочек из её спортивного клуба. Судя по всему, они только что занимались бегом. С раскрасневшимися лицами они смотрели на Эллу сверху вниз.

– Элла Лёвенштайн, – повторила Фридерика и злобно усмехнулась. – Она же – моя чокнутая соседка.

Во рту у Эллы тут же пересохло. Давно они тут стоят? Они видели, как она, словно ненормальная, размахивает веткой и ведёт разговоры сама с собой? Даже если нет, то что они видели сейчас? Что она, растрёпанная и в грязи, с отчаянным видом сидит около засохшего куста вереска? Большинство из них ещё ни разу не видели Эллу, но девочка заметила, что у многих уже было вполне сложившееся о ней мнение. И вот она предстала перед всем гандбольным клубом в самом жалком виде, прямо как настоящая сумасшедшая. Она так давно боялась этого момента… но, как ни странно, её ужас от ситуации оказался не таким сильным, как девочка себе представляла.

Фридерика нагло вздёрнула подбородок и едко спросила:

– Ты наконец-то нашла себе дружка? Надо же, у вас почти одинаковые причёски!

С этими словами она презрительно посмотрела на куст вереска – и тут в душе Эллы поднялась такая волна ярости, что она чуть было не бросилась на Фридерику.

Её противная одноклассница просто не имела права так смотреть на дом Казимира! Но стоило Элле только подумать про маленького кобольда, как гнев сразу прошёл, а в сердце осталась глубокая печаль. Какое ей дело до того, что о ней думают другие? Никто из них и знать не знал, кем она была! Лишь одно существо знало об этом. А ведь она и правда нашла друга. Но теперь потеряла его… навсегда.

Слёзы выступили у неё на глазах, но, собрав всю волю в кулак, Элла смогла не расплакаться. Девочка не хотела рыдать перед Фридерикой и остальными. Нет уж, такого удовольствия она им не доставит. Казимир тоже смог бы взять себя в руки – никогда и ни за что он не позволил бы себе плакать перед Хербертом. Элла упрямо посмотрела на Фридерику и на какой-то миг заметила, как у той в глазах мелькнула неуверенность.

В воздухе раздался свисток: тренер гандбольной компашки крикнул, чтобы те поторапливались. Ворча, ребята начали возвращаться к тренировке. Напоследок Фридерика ещё раз мрачно взглянула на девочку и, больше ничего не сказав, побежала за остальными. Вскоре они пропали из виду.

Ветер разметал волосы Эллы, и она почувствовала, как её горло сжалось. Как часто она чувствовала себя одинокой, как часто казалось, что она совершенно одна, когда другие её обижали, как часто она желала никогда больше не видеть волшебный мир! Но только сейчас, когда волшебная завеса стала для неё непроницаемой, а сама она сидела и плакала в этом ледяном сером мире, Элла наконец-то поняла, что такое настоящее одиночество. Именно теперь, когда она навсегда потеряла мир, полный чудес… и самого лучшего друга, который у неё когда-либо был.

– Ну и? – сказал кто-то совсем рядом с ней.

Элла от неожиданности подпрыгнула: так сильно она испугалась. И тут девочка увидела маленького толстого кобольда, который осторожно выбирался из-за верескового куста.

– Пабло! – закричала Элла, не веря своим глазам. – Я тебя вижу!

Кобольд улыбнулся:

– На это йа надейусь. Йа тебе сам менйа показывать. Но ти плакать. Почему?

Элла нервно сглотнула. И правда, она могла видеть только Пабло – весь остальной мир выглядел по-прежнему так же серо и уныло, как раньше.

– Казимир, он… – начала она и всхлипнула. – Он исчез.

– Нет-нет, – быстро возразил Пабло. – Йа мочь его слишать, недалеко. Жуткий болотный кобольд Херберт его схватить! Казимир защищать себйа! Но долго он не протянуть!

От мысли, что в этот самый момент Казимира тащили в пещеру болотных кобольдов, у Эллы к горлу подступила тошнота. В волнении девочка воскликнула:

– Я должна ему помочь! Я просто обязана что-то сделать!

– Импоссибиле[13], – отрезал Пабло и покачал головой. – У тебйа одной нет ни одной шанса. Казимирэ нужно вернуть обратно свой сила!

Элла потёрла руками глаза: проклятый песок всё ещё жёг их, как огонь.

– Но как? – спросила она кобольда. – Мы думали, всё будет хорошо, когда он снова вернётся домой, но куст не прижился. Сам посмотри на него, он погиб!

Пабло с искренним сожалением посмотрел на куст:

– Есчо не совсем, но уже почти. Но это не намного хуже, чем било раньше. Казимирэ никогда не бил здесь дома. Можно било видеть это по несчастный куст. Неудивительно, что твойа тётйа забрала его. Куст выглядел… террибиле[14]! – Пабло содрогнулся, произнося это слово. – Раньше куст расти здесь, потому что куст просто не знать ничего другого. Но сейчас…

Он не договорил, начав что-то искать в саду, а Элла задумалась. Со словами Пабло нельзя было не согласиться. При первом взгляде на вересковый куст девочке тоже стало его жаль, но сейчас у неё не было ни сил, ни времени переживать о доме Казимира, и ей не хватало терпения просто смотреть, как толстый кобольд по какой бы то ни было причине бегал по саду Казимира. И тут Пабло выдернул флюгер, с размаху плюнул на него и с довольным видом протянул Элле.

– Вот! – гордо воскликнул он, будто только что совершил великое открытие.

Элла сдвинула брови. На крыле петуха можно было рассмотреть какие-то буквы, которые, по-видимому, Казимир аккуратно высек на перьях птицы. «Мы дома там, где наше сердце», – прочитала Элла и непонимающе посмотрела на Пабло:

– Что это значит?

Пабло глубоко вздохнул.

– Давным – давно Казимирэ отдать своё сердце миру людей, – наконец сказал он. – Только никогда раньше ему не било места там. До встречи с тобой.

Вокруг было так тихо, что Элла не слышала ничего, кроме ветра, убаюкивающе шелестевшего по Пустоши.

– Ты хочешь сказать… его дом у меня?

Пабло замахал руками:

– Не, у папи римского! Наверньака, хорошайа человек, э… – Он замолк и опять закачал головой. – Канечна, у тебйа! Ви друг друга падходить как… как Буги и Вуги!

Элла, ошеломлённая, сидела перед флюгером и смотрела на выгравированное предложение. Девочка вспомнила, как Казимир взглянул на неё перед самым своим исчезновением: с той самой теплотой, которая подарила ей ощущение из прошлого, когда она в старом папином кресле слушала, как тот репетирует, или когда засыпала в маминых руках… подарила чувство защищённости и ощущение «ты-как-раз-такая-как-надо». Ощущение, что ты… дома.

– Дом Казимирэ жить, – продолжил Пабло и вернул флюгер в горшок. – Он просто ждать… Казимирэ… и тебьа. Ты мочь его сама спросить. Он ответить – промессо[15]!

Элла заворожённо посмотрела на куст, затем осторожно дотронулась кончиками пальцев до одной из засохших веток. Несколько (невыносимо долгих!) секунд ничего не происходило, а потом по ветвям прошёл лёгкий шелест. С тихим звуком, напоминавшим шёпот, куст стал расцветать прямо на глазах – именно там, где его коснулась девочка.

От восторга Пабло захлопал в ладоши, а у Эллы вырвался крик радости. «Вот оно, решение!» – пронеслось у неё в голове. Пабло прав. Куст не прижился здесь, как они ожидали, потому что дом Казимира был уже не в Пустоши. Его дом был у неё!

– Но я больше не могу видеть волшебный мир, – произнесла Элла. – Для меня его словно и не было никогда. Как мне тогда найти Казимира?

Пабло серьёзно посмотрел на неё:

– Говорйащайа с фейами… ты сдаватьсйа из-за песка в твой глаза?

Слова Пабло эхом зазвучали в ушах, отчего в ней сразу проснулась решительность. Покачнувшись, Элла вскочила на ноги. Взгляд всё ещё не мог видеть сквозь завесу, скрывавшую от неё мир, полный чудес, но девочка постаралась побороть подступавшее отчаяние. Элла закрыла лицо двумя руками. В конце концов она же Говорящая с феями! Она смогла противостоять и болотным кобольдам, и эльфам, не говоря уже об озёрном змее! Горстка какого-то песка не остановит её: она должна помочь Казимиру!

С этими мыслями девочка провела руками по глазам. Песок жёг так, будто цеплял глаза маленькими крючками, но Элла мужественно выдержала боль. Она осторожно попыталась убрать из глаз песок, брошенный чёрным всадником, и когда Элла наконец подняла голову, всё вернулось: гнёздышки фей на ветвях деревьев, сады вересковых кобольдов и тихий, хорошо различимый в сумерках оконный свет их домиков. Элла почувствовала на себе взволнованный взгляд Пабло. Несколько секунд они стояли неподвижно. Казимир был прав: эта возможность видеть волшебный мир была настоящим подарком, и девочка прочувствовала это каждой клеточкой своего тела. Она больше ни за что не хотела бы потерять этот дар.

– Вернитесь домой, – прошептал Пабло, не отрывая взгляда от верескового куста. – Вместе.

Элла поняла, что впервые он всё сказал без ошибок. Но прежде чем она смогла что-то ответить, в воздухе раздались голоса, от которых у неё внутри всё сжалось. Она повернула голову и увидела невдалеке туман, тут же распознав неясные силуэты болотных кобольдов – и маленькую сиреневую фигурку, которая вырвалась из рук Херберта и теперь зигзагами убегала от него и его солдат. Казимир отважно боролся с врагами. При этом он кричал и звал Эллу по имени.

Девочка коротко кивнула Пабло – тот очарованно смотрел на неё. Затем Элла перевернула горшок и вытащила вересковый куст вместе с корнями. Больше нельзя было терять времени: она должна была помочь своему лучшему другу вернуться домой!

Элла как можно быстрее побежала прямо к туману. В левой руке она держала цветочный горшок, а в правой – вересковый куст. С корней растения стекала вода, комья земли падали вниз, а на плече у Эллы сидел Пабло и по-итальянски подбадривал её. Он крепко держался за её куртку, но при каждом шаге то и дело подпрыгивал вверх-вниз, из-за чего Элла не раз спотыкалась. Однако она почти не обращала на это внимания. Девочка смотрела только на бледно-сиреневую точку посреди тумана, которая на огромной скорости мелькала среди всех крыс, жаб, кузнечиков и постоянно уходила от чёрного всадника и его кобольдов.

Подбежав, Элла нырнула в самую дымку тумана, полосы которого тут же, словно змеи, опутали её щиколотки. На небольшом возвышении она упала на колени. Поставив на землю цветочный горшок, девочка чувствовала, что сердце готово выпрыгнуть у неё из груди. Пабло соскользнул с её плеча: он запыхался, но ободряюще подмигнул ей.

Элла схватила вересковый куст и вскочила на ноги. Оглядев путаницу из тёмных тел, копошившихся рядом, она обнаружила сиреневого кобольда, который нашёл убежище на невысоком дереве. Острым сучком он пытался уколоть своих преследователей.

– Казимир! – крикнула Элла изо всех сил. Её голос разнёсся над холмами. Как удар грома, он поразил болотных кобольдов, которые тут же развернулись и побежали прямо к ней. Но девочка видела только Казимира, который перестал размахивать веткой и теперь смотрел на неё своими огромными сияющими глазами, с недоверчивой улыбкой на лице. Она подняла вверх вересковый куст, от цветов которого исходил слабый сиреневый свет, и на какой-то момент Элле показалось, что время остановилось. Существовали только она и Казимир, окруженные тьмой, и этот свет.

Её друг тихонько засмеялся. Девочка не могла этого услышать, но она прекрасно увидела – как и то, что шёрстка кобольда начала вновь медленно обретать цвет. Он решительно развёл руки – и прыгнул над своими преследователями прямо к ней.

Неожиданно что-то ударило Эллу в лоб. Колючая боль, казалось, пронзила её череп. Она заметила, как множество болотных кобольдов несутся к ней, и в следующий миг в лицо брызнули искры от огненного шара, попавшего в неё. Элла стёрла их с лица: она всё ещё чувствовала на своей коже защитную магию. Девочка схватила несколько лежавших на земле камешков, прицелилась в нападавших и попала двоим из них в грудь. Она швырнула их с такой силой, что от удара кобольды вместе с ездовыми животными отлетели далеко назад. Пабло тоже вооружился камнями. При этом он очень умело уклонялся от летевших в них огненных шаров. Они стояли бок о бок, не давая противникам подступить ближе. Элла чувствовала дикий восторг, отбивая одного кобольда за другим, как вдруг раздался крик, от которого девочка вздрогнула.

Это был голос Казимира – она увидела его лежавшим на земле. Он был уже совсем недалеко от неё. Их взгляды ненадолго встретились, но тут кнут захлестнул ногу кобольда, и чёрный всадник подтащил Казимира к себе. С жутким смехом он дёрнул его вверх, отчего Казимир крутанулся в воздухе и снова жёстко упал на землю. Херберт выскочил вперёд, и его ездовая крыса опустила вооружённые когтями передние лапы прямо на Казимира. Он вскрикнул, а крыса продолжала его крепко держать, как пойманную мышь. Чёрный всадник уже склонялся к Казимиру.

Защитная магия на коже Эллы начала предательски мерцать, но ей уже было всё равно. Она схватила флюгер, который всё ещё был в вересковом кусте, покачала его в руке, словно взвешивая, затем размахнулась и бросила. Металлическая птица со свистом рассекла воздух и с громким клоньк! попала Херберту в лоб. Чёрный всадник взревел от боли, крыса испуганно развернулась – и Казимир оказался на свободе.

Вскочив на ноги, он стремительно побежал к Элле. Со всех сторон к ней устремились болотные кобольды: впереди всех был Херберт, крыса которого уже приготовилась к повторному прыжку.

Сверкающие когти взметнулись вверх, но Казимир успел увернуться от нападавших. На четвереньках он прошмыгнул по песку, перепрыгнул через камни и корни – и огромным скачком приземлился точно перед Эллой и вересковым кустом.

Они посмотрели друг на друга. Слова им были не нужны: оба знали, что делать. Вместе друзья обхватили вересковый куст и вернули его в цветочный горшок. По руке Казимира заструились искры, и Элла затаила дыхание. В этот раз всё было правильно, она почувствовала это. Вместе с Казимиром девочка наконец-то поняла, где был его настоящий дом, и была рада кобольду от всего сердца. Если только ещё не слишком поздно!

Пабло вскрикнул, уклонившись в самую последнюю секунду от огненного шара. Элла поняла, что с её тела исчезла защитная магия, и увидела чёрного всадника, который привстал, направляя свою крысу в очередной прыжок, и ударил своим кнутом в сторону Казимира – и тут куст расцвёл. С лёгким шуршанием раскрылись его цветы, и из их сердцевин, разгоняя сумерки, полилось сияние, такое яркое, что Элла, ослеплённая им, сощурилась.

Прикрывая глаза рукой, девочка взглянула на Пабло, который изумлённо наблюдал за сиянием. Затем куст засветился со всей силы, и вместе с этим шёрстка Казимира полностью вернула свой былой цвет. Его глаза сверкали, когда он радостно ответил на улыбку Эллы.

«Иногда люди и волшебные существа даже сообща творили магию, – словно услышала она в голове его голос. – Тогда они знали, что на этом свете возможно всё».

Свет вновь замигал – и вечер осветился яркими огнями святого Эльма. Мощными молниями они разорвали туман, ударили в Херберта и в его кобольдов. Огни подхватили всех врагов, словно сияющими щупальцами, и швырнули их куда-то далеко-далеко.

Потихоньку вспышка стала уменьшаться. Сверкающие огни начали гаснуть, и в конце концов сияние как будто втянулось обратно в вересковый куст. Мягкий свет легко вспыхнул ещё раз, а затем полностью растворился среди ветвей растения. Но восходящие в выси неба звёзды на пару секунд блеснули на прощание сиреневым цветом. Элла, Казимир и Пабло, укрытые бархатной темнотой, ошеломлённо сидели вокруг верескового куста.

Первым в себя пришёл Пабло.

– Ке спеттаколо фантастико[16], – едва слышно произнёс он.

– Да, – согласился Казимир. – Действительно, фантастический спектакль! Но чего ещё можно ожидать, когда объединяются сумасшедшая Говорящая с феями и кобольд, который не такой, как все?

Элла рассмеялась:

– Ничего, кроме первостатейного хаоса…

А затем вместе с Казимиром добавила:

– И ещё огромной порции приключений!

8. Тайна в цветочном горшке

Когда Элла и Казимир собрались домой, уже наступила ночь. До этого они ещё довольно долго сидели вместе с Пабло, празднуя победу над Хербертом и болотными кобольдами. Они дали взаимное обещание часто навещать друг друга. Поначалу Пабло сомневался, ведь даже для такого смелого верескового кобольда, как он, экскурсия в мир людей была довольно опасным путешествием, но стоило Элле упомянуть тётушку Карлотту, как сомнения Пабло улетучились.

– Такой красивий волоси, – бормотал он, направляясь домой. – Да ещё и рисовать, как йа! Манифико[17]!

Казимир проводил друга грустным взглядом, и Элла прекрасно его понимала. Какими бы недружелюбными ни были его соседи, Гора кобольдов всё же долгое время была для него домом. Наконец Казимир глубоко вздохнул.

– Ну что, как у тебя дела? – спросил он с прежним лукавством в глазах. – Ты ещё осилишь дорогу домой, Говорящая с феями?

Элла насмешливо приподняла одну бровь:

– Поосторожнее со словами. Или ты собираешься сам тащить свой дом?

Казимир ограничился ироничной ухмылкой, и вместе они отправились в обратный путь. Элла несла цветочный горшок, Казимир сидел в кроне своего куста, и девочка подумала, что, скорее всего, именно этой дорогой Казимир уже один раз попал в мир людей. В тот самый раз, когда тётушка Карлотта утащила его из Пустоши вместе с кустом. Она не удержалась от смешка: в этот раз он не ехал зайцем[18], нет, он стал её соседом по дому, а ещё и другом, к которому она по-настоящему привязалась.

В молчании шли они через лес, наблюдая за феями, которые на мерцающих крыльях парили между кустами. Им показалось, что они увидели собирателя снов, скользившего над вершинами деревьев. Его плащ развевался на ветру, как занавес из самих звёзд, и Элла глубоко вздохнула. Как прекрасен был мир, видеть который она всё же отважилась! Она ещё раз громко вздохнула от распиравшей её радости и тут же удивлённо замерла. Пронёсшийся по лесу грохочущий вздох шёл точно не из её груди – или всё же?

Она взглянула на Казимира, который в этот момент смотрел совсем в другую сторону. И тут она увидела огромную тень посреди поляны – это был Фридолин, который смотрел на звёздное небо с мягкой улыбкой на лице.

– Давай обойдём его, – прошептала Элла Казимиру. – У меня с собой нет мятных палочек, которыми можно было бы отвлечь Фридолина.

Казимир непонимающе приподнял брови:

– Фридо… что? Ты имеешь в виду Ургглуграгоррглакрабантойс?

– Ургглу… прости, что?

Кобольд от всей души рассмеялся.

– Имена троллей выговорить довольно трудно, понимаю. В любом случае он не представляет для нас опасности, разве что может на нас сесть. Он вегетарианец.

– Правда? – Элла явно не ожидала такого ответа. – Хотя я знала, что он ест чернику в огромных количествах, а ещё обожает мятные палочки. С их помощью мне часто удавалось увести его, когда он засыпал в самых неподходящих местах, например, на улице.

Лицо Казимира просияло:

– Ты всегда была Говорящей с феями, даже когда не подозревала об этом. Но постой-ка. Мне кажется, тебе стоит познакомиться с Ургглу.

Девочка не знала, что на это возразить, да и Казимир уже выскочил из куста и весело поскакал к Фридолину, то есть к Ургглу. Кобольд молниеносно забрался на дерево и осторожно пошёл по ветке, пока не оказался на уровне глаз тролля. Тихими горловыми звуками кобольд поприветствовал его, и у Эллы перехватило дыхание, когда тролль перевёл взгляд на Казимира. Его густые брови на секунду угрожающе сошлись, но потом лицо просветлело, и он громко расхохотался.

Голос Ургглу был мягким и глубоким. Кобольд ухмыльнулся, а затем сделал Элле знак, чтобы она подошла. Девочка осторожно последовала его приглашению. До этого момента так близко к троллю она оказывалась, только когда он спал. Элла окаменела, когда до неё донёсся выдох из его огромного рта, но стоило ему посмотреть на неё, как его карие глаза осветились мягким светом. Тролль глухо произнёс какие-то слова. Элла вопросительно посмотрела на Казимира и вполголоса поинтересовалась:

– Что он сказал?

– Он поблагодарил тебя, – громко ответил кобольд. – За мятные палочки. И он обещает больше не засыпать на улицах, если, конечно, сможет. Я бы не был так уверен, что он сможет сдержать это обещание. Он всего лишь тролль, а всем известно, что троллям верить не стоит.

Элла широко улыбнулась:

– Скажи ему, что я рада познакомиться с ним. И если вдруг на него снова нападёт его черничный сон, то я постараюсь быть рядом, чтобы разбудить.

Казимир перевёл, и Ургглу снова засмеялся громким низким смехом. Потом он указал на небо, ничего при этом не сказав. Этого было и не нужно: он просто хотел показать им, как прекрасна была ночь, и Элла поняла его без слов. Какое-то время они молча все вместе смотрели на звёзды. Затем Ургглу склонил голову. Он попрощался с ними и, тяжело ступая, потопал через кусты.

– Тролль-вегетарианец, – пробормотала девочка. – Да ещё и романтик. Кто бы мог подумать?

Они двинулись дальше. Эллу переполняло чувство такого волшебного восторга от всего происходящего вокруг, что ей хотелось бежать вприпрыжку. Среди кустов летали феи, у неё на плече сидел кобольд, а совсем недавно она смотрела на ночное небо вместе с самим троллем. Как здорово быть Говорящей с феями, как волшебно и…

Фигуры людей возникли на их пути так внезапно, что мысль её оборвалась, не завершившись. Элла встала как вкопанная: она узнала Фридерику и её подружек, которые стояли невдалеке от неё.

– Вот их мне только не хватало, – пробурчала она, но Казимир захихикал.

– Давай я запущу плевательные шарики им прямо в глаза? – воинственно спросил кобольд. – Ты же знаешь, что я целюсь великолепно! Даже в темноте.

Но Элла покачала головой:

– Тогда они подумают, что это снова была я. Давай пройдём мимо них побыстрее. Больше всего не хочется, чтобы парочка глупых девчонок испортила мне такой вечер.

Она пошла дальше, но Казимир тихо заскрежетал зубами: верный знак того, что он что-то обдумывал.

Потом он приподнялся.

– Подожди немного, – прошептал он ей прямо в ухо. – У меня есть одна идея.

И прежде чем Элла успела его остановить, кобольд соскочил с её плеча и исчез в лесу. В тот же миг Фридерика и остальные подошли к ней.

– Ну что, твой маленький дружок с тобой? – издевательски спросила Фридерика. – Ты же знаешь, что разговаривать с растениями – это явный признак сумасшествия, правда?

Элла прямо посмотрела на Фридерику. Она думала, что в этот момент разозлится или на неё опять нападёт печаль, как случалось раньше, когда кто-то досаждал ей. Вместо этого девочка всё ещё ощущала на своей коже свет звёзд и слышала, как вересковый куст в руках тихо шелестит листьями.

– Это именно ты хочешь объяснить мне, какие бывают признаки у сумасшествия? – спокойно возразила она. – Именно ты, которая не знает лучшего занятия, кроме как подглядывать за другими, чтобы потом поиздеваться?

Фридерика открыла было рот, чтобы ответить, но Элла не позволила ей этого сделать. Она медленно, шаг за шагом, стала подходить к Фридерике. Девочка вспомнила, как смотрела в глаза озёрному змею, в этот безграничный звёздный огонь, и ей показалось, что серебряный свет пронзает и её взгляд. Фридерика и остальные удивлённо уставились на неё.

– Вы даже не представляете, кто я, – продолжила Элла, и в голосе звучал такой лёд, какой можно было встретить только в Пустыне изгнания. – Вы и понятия не имеете, что я могу. И вы даже не знаете, что здесь, вокруг вас – в ваших снах, в ваших домах… и в этом лесу!

Ветер загадочным образом подхватил её последние слова: они начали эхом метаться между деревьев. Только Элла узнала голос Казимира. Для Фридерики и остальных он звучал как песнопения призраков. Некоторые из её подружек резко побледнели, но Фридерика задрала подбородок.

– Ты меня не напугаешь! – заявила она и сделала шаг в сторону Эллы. – Ты всего лишь…

Каштан стукнул её прямо в лоб. Фридерика закричала, но когда она злобно посмотрела на Эллу, из леса вылетели новые каштаны. Со звуком барабанной дроби они сыпались на Фридерику и её компашку, которые в испуге подняли руки, пытаясь защититься. Они растерянно смотрели в кусты, но не могли рассмотреть кобольда, который, как резиновый мячик, скакал туда-сюда и швырял в них каштаны: двумя руками сразу, между ног и из-за спины. Каждый его бросок попадал в цель. В конце концов град из каштанов прекратился. Фридерика и остальные, перепугавшись, отбежали, а когда Элла почувствовала глухое дрожание земли, то её лицо озарила уверенная улыбка:

– Я – Элла Лёвенштайн, – закончила она предложение Фридерики. – Убирайтесь отсюда, немедленно!

Другие не хуже неё почувствовали сотрясения почвы. Они в панике сначала смотрели на землю, потом на кусты, и в тот миг, когда позади Эллы раздался громкий треск, они резко развернулись и с визгом понеслись во все стороны. Только Фридерика смотрела огромными круглыми глазами на тень, продвигавшуюся через лес позади Эллы. Было ощущение, что предводительница гандбольной компашки буквально приросла к земле. Но потом огромное существо за спиной у Эллы с шумом вдохнуло воздух. Непроизвольно она подняла руки к ушам – и в следующий миг воздух прорезал жуткий рык. Он, словно волна, подхватил Фридерику. В панике одноклассница подпрыгнула в воздухе, развернулась и закричала так жутко, что Элле почти стало жаль её. Дико размахивая руками, Фридерика побежала вслед за остальными, ни разу не обернувшись.

Элла хохотала так сильно, что у неё заболел живот. Дикими прыжками к ней прискакал радостный Казимир. Лёгкими движениями он закинул оставшиеся каштаны в кусты и с такой силой приземлился на своём вересковом кусте, что некоторые цветки сорвались и закружились в воздухе.

– Теперь-то они точно нескоро вернутся. – Казимир улыбался от уха до уха. – Но даже если и осмелятся, то здесь кругом лежит ещё немало подарочков.

Элла удовлетворённо кивнула:

– Лицо Фридерики, когда она увидела вышедшего из леса Ургглу, я ещё долго не забуду!

Она повернулась. Тролль всё ещё стоял среди кустов – уже не в виде жуткой тени, но его облик всё же мог запросто напугать кого угодно, если не знать, кто это. Ургглу поднял руку для приветствия и затем снова растворился в темноте. Некоторое время Элла стояла неподвижно и вместе с Казимиром смотрела в тёмный лес. Затем кобольд перевёл взгляд на неё:

– Ну что, Элла Лёвенштайн, Говорящая с феями и наводящая ужас на самых ужасных? – спросил он с хитрыми искорками в глазах. – Пойдём теперь к нашему маленькому жёлтому домику?

– Да, – сказала Элла радостно. – Теперь мы идём домой.

Маленький дом жёлтого цвета был окутан тишиной. Горели только соляные лампы в гостиной – она рассмотрела их ещё с улицы и ускорила шаг. Её родителей ещё не было дома, но девочка знала, что скоро они вернутся с вернисажа тётушки Карлотты: в родное тепло, которое уже много лет всегда ждало их в этом домике.

Элла пробежала по своему саду, и у неё возникло ощущение, что она не была здесь целую вечность. Девочка выходила из дома тайно, прижав к себе цветочный горшок с вересковым кустом, а сейчас спокойно и расслабленно шла по дороге, как будто так было всегда. Но не только она изменилась: Казимир тоже смотрел с улыбкой на дом, в который его совсем недавно притащили против воли. А вересковый куст цвёл так ярко, словно старался наверстать всё то время и все те цвета, которых у него не было годами до этого.

– Наконец-то дома! – закричал Казимир, когда Элла открыла дверь в свою комнату. Он соскочил с куста, приземлился на ковёр и рванул прямиком к упаковке шоколада, которая до сих пор лежала на письменном столе с половинкой плитки внутри.

Элла вздохнула:

– Одно можно утверждать точно. Мне срочно нужны ковры цвета грязи.

Казимир посмотрел на грязные следы, которые оставил своими ногами. Он смущённо пожал плечами и усмехнулся, успев уже измазать мордочку шоколадом.

– Я с удовольствием помогу тебе их выбрать, – предложил кобольд. – Я прекрасно разбираюсь в вопросах внешней и внутренней отделки помещений. Так, площадь комнаты вряд ли позволит разместить тут грязевой бассейн, но как насчёт небольшого тики-бара?

– Давай начнём с того, что сделаем более уютным балкон, – выдвинула ответное предложение Элла. – Завтра утром можно купить электрические гирлянды и всё остальное, что тебе нравится, а потом…

– …а потом мы станем самыми лучшими соседями из всех, которые когда-либо существовали! – закончил за неё Казимир.

Элла поставила вересковый куст перед балконной дверью и посмотрела на сад. Господин Лилиенталь вернулся обратно в свой домик на яблоне, из окон падал золотистый свет, а в пруду тихо плескалась русалка. Девочка видела фей, поодиночке летавших по воздуху. Если честно, в саду всё осталось так же, как было, когда она уходила. Но что-то всё же изменилось. Элле понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что же это. Она положила ладонь на живот. То неприятное чувство беспокойства, охватывавшее девочку всякий раз, когда она смотрела на их одичавший сад, исчезло. Вместо него по телу медленно растекалось ощущение теплоты. «Какое счастье, – пронеслось у неё в голове, – что у нас такой сад».

Казимир забрался рядом с ней в свой вересковый куст. Какое-то время они молча наслаждались видом. Внезапно кобольд прыснул со смеху.

– Что случилось? – спросила Элла, искоса глядя на него.

– Ах, да ничего особенного, – ответил он. – Я просто внезапно вспомнил о нашем спектакле в лесу. Мне кажется, Фридерика грохнулась в обморок, если бы Ургглу вышел из кустов.

Элла хихикнула при мысли об этом, а потом спросила:

– А эльфы не разозлятся на него за то, что он нам помог?

Она ещё очень хорошо помнила, как лежала в лесу, прикованная к земле. Да и про шар ледяного изгнания забыть ей вряд ли удастся. Девочка ни за что не хотела бы, чтобы у тролля из-за них возникли проблемы. Но Казимир только отмахнулся.

– Ургглу ещё хуже, чем я, – ответил кобольд. – Он делает всё, что ему заблагорассудится, и даже эльфы не могут ему помешать. К тому же, я думаю, что они ничего не имели против.

Элла удивлённо приподняла брови:

– Почему ты так решил?

– Ты Говорящая с феями, – проговорил Казимир. – Не только волшебный мир нуждается в защите, и не только мир людей. Ты тоже. Именно это Ургглу и сделал – защитил тебя. Давай не будем забывать: сам Оберон отпустил нас. Мне кажется, у него были на то причины. Может, он хочет, чтобы ты выполнила своё предназначение. Возможно, тебе суждено стать посредником между мирами и их обитателями, кем раньше и были Говорящие с феями.

В животе у Эллы защекотало от волнения. Какие приключения ждут их ещё? Какие неведомые существа? Какие истории? Она посмотрела на цветочный горшок, из которого в полном цвету возвышался вересковый куст. Сама того не осознавая, тётушка сделала ей огромный подарок. Она подарила девочке не только полное приключений путешествие, не только лучшего друга, какого только можно себе вообразить, – она ещё и подарила ей её саму, Эллу Лёвенштайн. Ту, кем она всегда была на самом деле.

Её взгляд вернулся к Казимиру. Вот они вместе, Говорящая с феями и кобольд, смотрели на заколдованный сад. Какие бы ещё испытания их ни ждали, в одном точно не было никаких сомнений: рядом всегда будет самый лучший друг и спутник во всех мирах.

– Кстати, ты был прав, – призналась Элла. – Это путешествие, которое мы с тобой совершили… я точно никогда в жизни не забуду.

– Это было только начало, – уверенно сказал Казимир и лукаво улыбнулся. – Сама увидишь.

Шварц Г. Элла и горное волшебство (отрывок)

1. Печальный самолёт

– И раз! И два! И три!

Элла Лёвенштайн сонно моргнула. Было раннее субботнее утро. Первые лучи солнца протянулись к её кровати. Девочка повернула голову туда, откуда шёл голос, разбудивший её, и Элле показалось, что она ещё спит. На балконе стоял сиреневый кобольд с повязкой на голове и приседал под свои громкие команды.

Любая другая десятилетняя девочка, наверное, очень удивилась бы, увидев кобольда. Но Эллу больше поразила повязка у него на голове.

Потому что в отличие от большинства других детей её возраста она могла видеть волшебных существ, а Казимир, вересковый кобольд, был её лучшим другом. Вместе они уже пережили немало приключений. Однако спортивные тренировки пока что не входили в список их совместной деятельности.

Элла вышла на балкон, прядки её светлых растрёпанных волос торчали во все стороны.

– Доброе утро, – сказала она, широко зевая. – Хочешь избавиться от лишних килограммов после поедания шоколада? Или почему ты превратил наш балкон в тренажерный зал? И откуда у тебя эта повязка на голову?

Казимир с размаху запрыгнул на перила и сделал стойку на руках.

– Во-первых, у любого приличного кобольда изысканный гардероб. В нём, конечно же, есть спортивный костюм. И, во-вторых: нет, я ничего не собирался делать со своими лишними «шоколадными» килограммами. Потому что, вообще-то, у меня их нет. На моем языке шоколад мгновенно превращается в счастье, любовь и ничего больше. Вот так у нас всё просто.

Элла усмехнулась.

– Как удобно.

– Правда?

Казимир закончил делать стойку. И так сильно потянулся, что у него прохрустели суставы.

– Мне просто хотелось подвигаться. Может быть, потому, что твои родители разбудили меня. Они уже несколько часов сильно шумят внизу.

Казимир был кобольдом, поэтому слух у него был намного более чувствительным, чем у Эллы.

Девочка прислушалась. Теперь и она тоже услышала шум.

– Они упаковывают вещи, – объяснила она.

– На случай конца света? – насмешливо спросил Казимир. – Я думал, они уезжают всего на одну ночь!

– Всего на одну. Но они хотят хорошо выглядеть на этом торжестве.

Элла посмотрела вниз на заросший сад. Он регулярно вызывал у всех удивление. Мама Эллы, Хенриетта, была известным ландшафтным дизайнером, и большинство людей просто не могли понять, почему у неё именно такой сад. Обычно они говорили «такой» с очень кислым выражением лица, как будто в пирожке вместо изюма им попался таракан. Мама Эллы отвечала на все эти глупости: «Потому, что я считаю его идеальным. Это самый красивый сад в мире». Элла была с ней полностью согласна. Она не могла сдержать улыбку, когда люди в ответ смущенно отводили взгляд.

Для своих клиентов мама создавала тоже прекрасные сады, и её пригласили принять участие в фестивале, в завершение которого собирались вручить ей награду. Фестиваль проходил где-то в никому-не-известном-маленьком-городишке, как мама сказала. Но в глубине души она была рада, Элла это видела. И ещё она видела, что её отец, Эдгар, очень гордился своей женой. Однако им обоим было не по себе оставить Эллу дома одну на выходные. Но у них не было выбора, ведь в ином случае Элле пришлось бы сидеть в комнате какой-нибудь гостиницы почти сутки и тоже в полном одиночестве.

В любом случае Элла была уверена, что остаться дома без родителей – это просто здорово. Правда, её тётя Карлотта с удовольствием присмотрела бы за племянницей, но тётя могла приехать только ближе к вечеру, потому что собиралась на открытие художественной выставки. Карлотта была художницей, и у неё всегда была припасена для Эллы парочка занятных историй из жизни живописцев.

А до тех пор Элла могла наслаждаться домом, оказавшимся в полном её распоряжении: смотреть один фильм за другим (Казимир любил кино), есть всё, что хочется, спокойно наблюдать за феями… Кстати о феях!

Девочка перегнулась через перила, опершись на них спиной, и посмотрела на крышу. Но, прежде чем успела разглядеть гнездо фей, позади неё раздался громкий ВСПЛЕСК! Элла тут же поняла, что издало такой звук, – то был хвост русалки, нырнувшей в пруду между елями. Русалку звали Леонора Песнь-Волн, это всё, что девочка о ней знала. Русалка всегда сразу исчезала, как только видела Эллу.

Зато другие волшебные существа всё внимательнее наблюдали за девочкой. Вскоре над её головой раздалось хихиканье. Под торцом крыши висело жилище фей, похожее на сверкающее гнездо шершней. Перед ним, нахально улыбаясь Элле, трепетали своими полупрозрачными крыльями сами феи с бледно-зелёной кожей. Размером они были с большой палец. Некоторые держали перед глазами тростинку, как бинокль. Они притворялись, что внимательно наблюдают за человеческой дочерью, то есть за Эллой. Они часто так делали, но быстро исчезали, как и русалка, лишь только Элла подходила ближе.

Феи что-то шептали. Падруньяр. Это было единственное слово, которое девочка знала на их языке. Оно означало «Говорящая с феями». Так волшебные существа называли Эллу, то есть человека, который мог видеть их и разговаривать с ними, друга волшебного мира, посредника и доверенное лицо. Но феи шептали это слово с насмешкой в голосе. Элла вздохнула.

– У тебя снова такое задумчивое лицо. – Казимир сел на перила, свесив ноги.

– А как, в конце концов, моё лицо должно выглядеть?

Казимир скорчил такую страшную гримасу, что девочка не смогла сдержать смеха.

– Но я прав, – настаивал он. – Ты опять погрузилась в какие-то размышления.

Элла пожала плечами.

– В конце концов, кому понравится, когда над ним смеются? Ты же тоже можешь слышать фей. Они вообще не воспринимают меня всерьёз.

– Не расстраивайся, – сказал Казимир. – Это просто немного глупые феи.

Элла снова посмотрела в сторону пруда.

– А русалка?

– Всего лишь русалка, – констатировал кобольд.

– Большое спасибо за информацию, – ответила Элла. – Русалка, которая всего лишь русалка, в любом случае тоже не хочет общаться со мной.

Казимир ободряюще улыбнулся ей.

– В Волшебном мире так давно не было Говорящей с феями. Ты ведь сама только недавно узнала, что ты одна из них. И теперь должна сначала завоевать доверие других волшебных созданий.

– Я думаю, они представляли себе Говорящую с феями немного не так. Например, как в песнях, которые поют в Волшебном мире. Там Говорящие с феями всегда невероятно сильны, невероятно храбры и невероятно умны…

– Ты тоже, – прервал её Казимир. – Во всяком случае, иногда.

– Очень смешно.

Элла задумчиво прикусила нижнюю губу.

– Я хочу быть хорошей Говорящей с феями. Но я понятия не имею, что я должна для этого сделать.

Казимир на мгновение замолк.

– Слушай своё сердце, – сказал он затем. – Это лучший советчик во всех жизненных ситуациях. И когда дело дойдет до главного, ты уже будешь знать, что делать.

Когда Элла вспоминала об их недавнем большом совместном приключении, она начинала понемногу верить словам Казимира. Но сравнивая себя с персонажами героических песен, снова чувствовала себя маленькой девочкой. Элла ещё раз вздохнула.

– Я надеюсь на это. Но вряд ли всё будет так просто, как ты говоришь.

– Ба-а-а, – насмешливо проворчал Казимир. – Если просто, то каждый сможет. А ты уже добилась довольно больших успехов в том, что касается твоего сближения с Волшебным миром.

Едва он закончил свою фразу, Элла услышала приближающийся гул. Её настроение резко улучшилось, когда она увидела маленькую фигурку, летящую к ним с яблони.

Крошечный самолёт направлялся прямо к Элле и Казимиру. Это был биплан, построенный из тончайшей древесины. И он сильно раскачивался, когда заходил на посадку.

– Осторожно! – раздался слабый голосок из кабины. – Осторо-о-ожно!

Жуткий грохот заставил самолёт вздрогнуть.

Сразу после этого он начал разгоняться. На бешеной скорости он нёсся к балкону. В последнюю секунду Элла и Казимир успели отпрыгнуть в сторону. Пролетев мимо них, самолёт на одном колесе скользнул по перилам и, круто развернувшись, остановился у самого их края. Двигатель заглох, и из машины выпрыгнул маленький человечек.

По правде говоря, он был вовсе и не человеком, а миниатюрным великаном. Но выглядел он при этом очень элегантно: на нём были лётные очки, ярко-красный шарф и старомодный костюм, из кармана которого выглядывал нагрудный платок того же цвета, что и шарф. В руке он держал складную трость, которая придавала ему ещё более элегантный вид. Аккуратно подстриженная бородка не скрывала широкую улыбку, появившуюся на его лице, когда он подбежал к Элле и Казимиру.

– Вы это видели? – закричал он в восторге. – Вы это видели?

– О да, – любезно ответил Казимир. – Нас чуть не протаранил самолёт. Мы всё видели, господин Лилиенталь. Абсолютно точно и ясно.

Своим именем – господин Лилиенталь – миниатюрный великан был обязан Элле. Он жил в саду на яблоне и с увлечением конструировал самые разные летательные аппараты, на которых затем исследовал окрестности. Раньше, когда она не знала его лично и наблюдала за ним только со своего балкона, Элла тайно называла его в честь пионера немецкой авиации Отто Лилиенталя. Потом она выяснила, что она Говорящая с феями, к ней переселился Казимир и по-соседски пригласил господина Лилиенталя, как и всех других обитателей заросшего сада, на яблочный чай.

Господин Лилиенталь был единственным, кто принял это приглашение, и после этого они стали друзьями. Его новое имя так понравилось миниатюрному великану, что с тех пор он хотел, чтобы его называли только так.

Господин Лилиенталь подбежал к ним и сорвал с лица лётные очки. Его небесно-голубые глаза засияли, когда он увидел Эллу, а волосы у него торчали дыбом, как у маленького мальчика.

– Прошу прощения, – вежливо сказал господин Лилиенталь. – Гертруда всё ещё немного неуклюжа при приземлении, но, по крайней мере, на этот раз мы не опрокинулись. А как она держится в воздухе, я вам скажу! Это действительно великолепно!

Элла не смогла сдержать смех.

– Так забавно, когда ты копируешь выражение лица Казимира, господин Лилиенталь.

– Не более забавно, чем называть меня господином Лилиенталем, и при этом обращаться на «ты», юная леди, – смеясь, ответил он. – В любом случае вы не поверите, сколько пике мы с ней пережили на сегодняшний день.

Миниатюрный великан с нежностью посмотрел на свой самолёт.

– К счастью, у меня возникла идея немного доработать крылья, чтобы решить эту проблему.

Он бросился к Гертруде и с энтузиазмом принялся объяснять отдельные элементы её устройства. Элла заметила, что Казимир с большим трудом подавил тоскливый вздох. Действительно, господин Лилиенталь мог несколько часов подряд говорить на свою любимую тему. Однако сегодня внезапного порыва ветра было достаточно, чтобы он оборвал себя на полуслове. Маленький жёлтый домик, в котором Элла жила со своими родителями и Казимиром, стоял в конце узкой улицы между лесом и Вересковой пустошью. Здесь, на окраине, не было ничего необычного в том, что так неожиданно поднялся ветер. В последние дни это случалось довольно часто, что, по словам Казимира, было верным признаком лёгкой осенней грозы. Но миниатюрный великан съёжился, как будто его внезапно ударили. Он резко оглянулся, но тут же притворился, что ничего не произошло. И просто продолжил разговор. Казимир, казалось, не заметил ничего необычного. Он прикрыл глаза и в мыслях, похоже, давно уже вернулся к своим приседаниям.

Однако Элла внимательно наблюдала за господином Лилиенталем, и ей бросилось в глаза, что с каждым порывом ветра он становился всё бледнее.

Элла сдвинула брови. С ним что-то было не так.

– Всё в порядке? – спросила она, когда господин Лилиенталь снова бросил беспокойный взгляд через плечо.

– Конечно, – ответил он. – Я просто беспокоюсь о Гертруде. Благополучно садиться она уже научилась, а вот взлетать, тут пока ещё… – Он снова съёжился под порывом ветра. Услышав вопрос Эллы, Казимир очнулся от задумчивости. Теперь и кобольд заметил, что господин Лилиенталь ведёт себя странно.

– И поэтому ты так дико оглядываешься по сторонам, как будто за тобой стоит жуткая гномиха? – спросил Казимир.

Элла усмехнулась. Гномы и великаны терпеть не могли друг друга, это было общеизвестно, а гномих особенно боялись из-за их физической силы.

Существовало множество песен, в которых говорилось, как великаны боятся гномих. В обычной ситуации господин Лилиенталь просто посмеялся бы, потому что он был великаном с отличным чувством юмора. Но сейчас он побледнел ещё больше.

– Это из-за ветра, – пробормотал он. – Он завывает так мрачно и зловеще, как будто надвигается что-то опасное.

Мурашки пробежали по спине Эллы, когда она услышала, как дрожит его голос.

Господин Лилиенталь был довольно эмоциональным созданием, но никогда ещё его голос не звучал так встревоженно и испуганно.

Казимир рассмеялся и похлопал господина Лилиенталя по спине.

– Ох уж ты и твои настроения. Лучше расскажи нам ещё что-нибудь о Гертруде. Что это у неё за проблемы при взлёте?

Господин Лилиенталь расправил плечи.

– Увы, – вздохнул он. – В большинстве случаев я просто не могу набрать достаточно скорости. Её не хватает даже для обычного полёта, не говоря уже о тех трюках, которым я её обучаю. И, похоже, дальность полёта полностью зависит от её настроения. На сегодня она, кажется, уже израсходовала всю свою энергию. Она хочет летать, я это знаю. Но иногда у неё это просто не получается. Время от времени на неё нападают приступы хандры.

Казимир бросил взгляд на самолёт.

– Приступы хандры? Ты не забыл, что говоришь сейчас о неодушевлённой вещи, у которой не может быть чувств и эмоций?

Господин Лилиенталь посмотрел на него очень обиженно.

– Что бы ты сказал, если бы я заявил, что твой вересковый куст – это просто какое-то обычное растение?

Теперь настала очередь Казимира обидеться. Он был волшебным образом связан со своим вересковым кустом, который рос в цветочном горшке на балконе Эллы. Казимир жил в нём и беззаветно любил свой дом.

Элла заметила, что он уже приготовился к ожесточённому спору, и быстро сказала:

– Возможно, Гертруде просто нужна правильная мотивация.

– Я тоже так думал, – ответил господин Лилиенталь. – Однако никакие уговоры до сих пор не помогли. При этом мне очень хотелось сегодня совершить облёт Пустоши. Но для этого мне, вероятно, понадобится более сильный импульс. И, к сожалению, я его ещё не нашёл.

Элла улыбнулась погрустневшему великану.

– Не волнуйся. Ты найдёшь решение, чтобы вылечить Гертруду от хандры. Я ведь не зря назвала тебя в честь пионера авиации. Ты хочешь летать, поэтому ты будешь летать. Поверь мне. Всё, чего тебе не хватает, – парочки хороших приёмчиков. И пока ты не нашёл их, я могу помочь тебе.

Господин Лилиенталь удивлённо приподнял брови.

– И как ты собираешься это сделать?

– Возможно, у меня не так много сил, – ответила Элла. – Но их хватит, чтобы задать тебе необходимый импульс. Господин Лилиенталь, капитан «Печальной Гертруды», пожалуйте на борт!

Господин Лилиенталь поспешил забраться в кабину и надел свои лётные очки. Когда Элла осторожно взяла самолёт в руки, его глаза за стёклами снова заблестели в ожидании приключений.

– Ты права! – воскликнул он. – Кто хочет летать, тот будет летать!

Элла перегнулась через перила. Она поводила носом, определяя направление ветра. Девочка не раз видела, как точно так же делал господин Лилиенталь, а затем подбросила Гертруду высоко в воздух.

Господин Лилиенталь громко закричал от восторга. Двигатель взревел. Гертруда, сделав широкую петлю, взлетела над верхушками деревьев и направилась в сторону Вересковой пустоши. Элла смотрела вслед самолёту. И вот она, Элла Лёвенштайн, Говорящая с феями, стояла здесь и помогала миниатюрному великану поднять в воздух его печальный самолёт. Она улыбнулась. Возможно, это был не особо героический поступок. Но это было началом.

Порыв ветра коснулся лица Эллы. Может, ей показалось, но ветер как будто стал холоднее? Она оперлась о перила бедром и обхватила себя за плечи. Вдалеке прогремел гром.

– А вдруг господин Лилиенталь не ошибся? – спросила она. – Возможно, и правда надвигается сильная гроза?

Казимир отмахнулся от её вопроса, как от надоедливой блошки на своём любимом доме-кусте.

– Да ерунда. У господина Лилиенталя постоянно возникают какие-то предчувствия, и это просто его эмоции – больше ничего. Вот теперь у него ещё и самолёт, оказывается, умеет испытывать печаль! Стоит ли в это верить?

Элла пожала плечами.

– Он создаёт летательные аппараты, используя большое количество магии и любви. Кто знает, может быть, в Гертруде действительно есть что-то большее.

– ЕРУНДА! – воскликнул Казимир. Это слово он использовал в последнее время всякий раз, когда считал, что, безусловно, прав.

– Господин Лилиенталь всегда ко всему относится ужасно серьёзно. В конце концов, эти мрачные предчувствия нашего великана глупы. И что же, по-твоему, должно произойти? Конец света, к которому готовятся твои родители, пакуя чемоданы?

Элла не смогла сдержать усмешку.

– Тогда они неплохо экипированы для такого случая.

– Самое главное, чтобы у них был с собой шоколад, – отметил Казимир. – Во всяком случае, тебе не стоит беспокоиться о господине Лилиентале и его предчувствиях. Я уверен: то, что происходит, – всего лишь небольшая осенняя гроза.

Он посмотрел мимо Эллы на небо.

– Последние несколько дней было так тепло и сухо. Там… это… это.

Голос Казимира с каждым словом становился всё тише. Его глаза, всё ещё устремленные на небо, приобрели почти круглую форму. Он громко втягивал в себя воздух.

– Ах ты, вереск мой!

Элла обернулась – и не поверила своим глазам.

Примечания

1

Мятные палочки – длинные конфеты со вкусом мяты, одна из самых любимых сладостей детей в Германии. (Здесь и далее примечание переводчика.)

2

Вернисаж – торжественное мероприятие в честь открытия художественной выставки.

3

Карл Ви́льгельм О́тто Ли́лиенталь – немецкий инженер. Он создал науку о планеризме и сам построил множество планеров.

4

Тики-бар – бар, оформленный в гавайском стиле.

5

При фламбировании блюдо на последнем этапе приготовления сбрызгивают, например, ромом, а затем поджигают.

6

Подлесок – кустарники и мелкие деревья, не достигающие высоты основного лесного массива.

7

Огни святого Эльма – природное явление, названное в честь покровителя мореплавателей (святого Эльма). Оно выглядит как огоньки (разряды электричества) на мачтах кораблей, вершинах деревьев или остроконечных башнях. Возникает при высокой напряжённости электрического поля в атмосфере. Появление таких огней считалось хорошей приметой.

8

«Фридерика», или «Фридерике», – так был назван циклон, который бушевал на территории Германии и других европейских стран в январе 2018 года. Его считают одним из самых сильных природных катаклизмов за последние сто лет.

9

Ciao (чао) – привет или пока (итал.).

10

Здесь и далее друг Казимира говорит с итальянским акцентом, коверкая слова и грамматические конструкции.

11

Buonasera, Signorina! – Добрый вечер, синьорина! («Синьорина» – уважительное обращение к девочке, девушке в Италии.) (итал.)

12

Bene – хорошо (итал.).

13

Impossibile – невозможно (итал.).

14

Terribile – ужасно (итал.).

15

Promesso – обещаю (итал.).

16

Che spettacolo fantastico – какой фантастический спектакль (итал.).

17

Magnifico! – Великолепно! (итал.)

18

Ехать зайцем – ехать без билета (фразеологизм).

Content

Геза Шварц
Элла и магия вереска

1. Фантастический подарок

2. Говорящая с феями

3. Чёрный всадник

4. Властелин леса

5. Словно из морских глубин

6. За завесой

7. Огни святого Эльма

8. Тайна в цветочном горшке

Шварц Г. Элла и горное волшебство (отрывок)

1. Печальный самолёт

Примечания