Первый из рода

Глава 1

Серия книг «Путь Проклятого»

Попаданец,

Глава 1

Все началось и по сути закончилось с королевского гонца, принесшего весть. В письме гонца, которого позже заживо скормили моим собакам, говорилось, что Король Фридрих Девятый, тот, что сосед наш, собрал войско дабы избавить жителей княжества Альборос от мерзкого Князя-колдуна Генриха Оманского. Мои руки сжались в кулаки, да что несет этот человек на лошади? Если что, я и есть Генрих и Альборос мой дом…

— Да распоследнему юродивому понятно, что им нужны наши земли! — воскликнул рассержено один из моих воинов.

— Все знают что зимой был голод, и весной у них не осталось выбора, теперь они идут за нашей едой и золотом, — произнес я так громко, чтобы меня услышали все люди, собравшиеся в зале замка. — За нашей едой и новыми рабами! Воевода, собирай людей, и вели готовить стрелы! Всех людей из деревень со скарбом в столицу!

Спустя несколько дней пришли еще новости, подтверждающие, что король выдвинулся с армией на войну.

Первый штурм моего города оказался жестоким, после него на стенах остались сотни растерзанных тел и лужи крови, но войска короля все же отступили. Временно.

Вновь затрубил рог, оповещая защитников города о начале нового сражения за будущее своих детей. В сторону вражеского войска полился куцый дождь из последних стрел. Ко второму штурму на стены вышла лишь половина воинов. Слишком многие погибли при первой стычке… Что-же, смерть пришла и ко мне, но умер я достойно, не с коня упал, не от стрелы из-за угла, а в бою, спасая свою родину. Быть правителем города, который встал поперек горла огромной, многотысячной армии ой как непросто. Да, можно было предать горожан, своих подданных, сбежать и бросить всех, но это не мой путь. Мой путь иной. Я вышел на каменную стену, ритуальным ножом надрезал ладонь и улыбнулся своим родным на прощание. Я пожертвую собой, чтобы выжили они, моя жизнь в обмен на их жизни.

— Каждая капля моей крови заберет десятки жизни, — проговорил я в пустоту и меня никто не услышал, так как мое тело уже взорвалось. Магия крови сработала как надо, последнее, что я увидел, это как словно огромная коса уничтожает армию, моя струна из моей крови, и первым умер король. — Эх, все же хорошо быть не самым слабым магом крови. Пригодились навыки…

* * *

— Ну что, я все-таки умер. Любопытно, кем же я буду в следующей жизни — великим ученым, мальчиком-инвалидом? Может девочкой⁈ Ха-ха-ха! — рассмеялся я в пустоте.

Ну уж нет, обойдусь. Но что же оно так долго растягивается, это ожидание забвения? Нет, я точно уверен, что достоин на новую жизнь! Я уже был магом и даже правителем побыл, правда вот не долго… Зато у меня был гарем! У меня было все, но пришел и мой час…

Нет, ну почему так долго!

А может это колесо перерождения знает, что я был далеко не святым?

— Эй, кто там за главного! Я достоин! Давайте быстрее, я устал ждать! — воскликнул я, и не надеясь особо что кто-нибудь ответит.

И вот Тьма наконец окутала меня, разум начал гаснуть, а на ухо словно кто-то прошептал.

— Куда лезешь без очереди! Не мог подождать? Ну, тогда держи по самое не хочу…

* * *

Огромный метрополитен поражал воображение, повсюду сновали люди, а я и понятия не имел, куда мне теперь идти и что делать. Парень, в тело которого я попал, оказался совсем двинутым нариком, и если бы не мои магические знания из параллельного мира, то я так бы и загнулся на этой скамейке с зажатым в руке пакетиком непонятных белых семян. Передозировка убила носителя, мне осталась его память, но в этом теле больше нет его души, он ушел на перерождение.

Что за дрянь они здесь жрут?

Сидя на перроне я тупил, не-е-ет, не думал, именно тупил — знания моей прошлой жизни смешались в кучу с памятью этого «чуда», но в его голове ничего полезного не было.

Дома у него больше нет, друзей толком и не было никогда, да и работы тоже нет. Нет у него ничего кроме любимой наркоты. А зовут его Павликом.

— Мда, это попадалово, однако, — проговорил я любимую фразу бывшего хозяина этого тела.

Так бы я и сидел на скамейке, пялясь в пол, но вдруг меня привлек резкий крик со стороны.

— Помогите!

— Да чё ты ноешь? Сама виновата, что так разоделась. Иди сюда, сладкая.

Мне все равно уже надоело бездействовать, и потому встав с пошарпанной скамейки я решил вмешаться.

Но вышло дерьмово. Драка в метро, испуганные глаза девушки и окровавленный нож в руке моего убийцы.

«Ах, вот ты как, значит?» — пронеслось в моей голове. «Ну ничего, не все потеряно!» — подумал я и из последних сил толкнул его с перрона перед самым поездом. Он упал на рельсы, так и не выронив окровавленный нож. Он знал что творил, впрочем, как и я.

Сейчас, с удовлетворением смотря на оторванные части тела моего убийцы разбросанные по рельсам я немного переживал за машиниста, выскочившего на негнущихся ногах из поезда, но нисколько не жалел о содеянном. Я чувствовал, как мои силы и сама жизнь уходят из тела, чтобы никогда не вернуться.

Окровавленный бок я старательно зажимал ладонью, хоть и знал что это бесполезно, удар смертелен, а времени, минута не более.

«Ну я прямо уличный боец! Ха, вот ведь невезуха» — подумал я. В кармане куртки я, наконец, нащупал последнюю сигарету. У моего уха чиркнула зажигалка, и кто-то из прохожих дал мне прикурить когда я упал на пол и прислонился к бетонной опоре, чувствуя, как сижу на мокрой от собственной крови куртке.

— Вот так все и закончится, — тоскливо улыбнулся я, скривившись от боли, и затянулся сигаретным дымом в последний раз.

— Ну и похрен, ни о чем не жалею.

Так я и умер, во второй раз, с сигаретой в зубах и блаженно улыбаясь. Не повезло, так потерять драгоценную жизнь, надо еще же умудриться!

Но это был не конец, а лишь начало.

Тьма сгустилась вокруг меня, и я вновь почувствовал леденящий шепот Нечто у самого моего уха:

— Тебя ждет последняя жизнь. Ты правильно поступил. Заслужил еще один шанс, но знай, в новой жизни тебе никто и никогда не позавидует, и это последняя твоя жизнь, береги ее.

И тьма охватила меня и сознание унесло в новое тело отключив меня.

* * *

«Да, со мной непросто, а кому сейчас легко?» — подумалось мне когда я вновь начал мыслить. Да по ходу дела разберемся кто кого и чего, ну а пока я нахожусь в новом теле и не пришел в себя надо разобраться с тем, что я имею. Колесо Сансары тот еще механизм, дважды его пройти без потерь невозможно. Нужно проверить, что стало с моей памятью.

Так, что в итоге? Моя изначальная личность почти стерта, и моя память сохранилась лишь фрагментами, но сплав личности двух разных людей сохранена, слава богам, хоть и перемешано моё я теперь с наркоманом. А вот память его прям хорошо сохранилась, вредные привычки были сразу же стерты, это уж я постарался на славу, ну если что буду пользоваться и его знаниями. Вот только откуда у меня в голове появились эти непонятные слова? Эх, это был или отсталый мир или отсталым был сам носитель. Но ничего страшного, логика осталась моя. Воспоминания о всех любимых и родных я убрал в дальний ящик, я к ним уже не вернусь, никогда…

Стоп! Это еще что? Что за предрассудки да слабости? Откуда боязнь заговорить с девушкой? У меня такого не было… А что это такое⁈ Боязнь высоты? Не-ет, мне она точно не нужна.

— Стереть! Стереть! — мысленно воскликнул я.

— Откуда здесь тяга к воровству? Гадить в подъездах? Стереть всё! О боги, да там еще куча всего. Боязнь сцены, замкнутых пространств, вида крови… Да кем ты был, парень⁈ — возмущенно закричал я в пустоту.

Нет, моя личность лучше. До заводских откатим настройки, и заменим еще инстинкты… Настройки? Что это за слово? Нет, все же память наркомана перемешалась со мной сильнее, чем я думал.

Прекрасно, — подумал я. Психику я настроил под себя и вот уже чувствую, что мое новое тело начало просыпаться, жаль только, что в этом теле нет носителя. Да и почему-то памяти в нем тоже нет…

— Ну что, здравствуй новый дивный мир, — мысленно улыбнулся я. — Прими своего господина! И, надеюсь, я не буду девушкой. Нет, против них я ничего не имею, но становиться женщиной как-то не хочется.

Главное оставить легкость мысли, иначе может случиться то, чего я боюсь больше всего. Ослабив хватку я потеряю себя.

И вот я вновь впервые открыл глаза, не понимая где нахожусь. Повсюду чувствовался металлический запах крови и зловоние, от которого начали слезиться глаза. Тело отказалось двигаться, я не мог говорить, не мог закричать и даже пошевелить пальцем. Я лежал на каком-то деревянном столе, связанный кожаными ремнями по рукам и ногам, и это точно был не морг, грязные, каменные стены не походили на отделку ни одного из современных зданий.

В тусклом свете кто-то словно тень ходил между рядами десятков таких же столов, как и мой, где лежали окровавленные трупы, и что-то тихо говорил. А я слева от себя обнаружил на деревянном настиле привязанный ремнями раскуроченный труп женщины. В кровище и жутко вонявший. Итак, подведем итоги. Да, я жив, и это хорошо, но как-то мне сейчас не по себе, такого я еще не видел нигде и никогда. Куда я попал? Где медики или священники, где хоть кто-нибудь⁉

Не по душе мне место, где я нахожусь, но больше всего мне не нравится моя беспомощность. Я не могу сразиться с тем, кто разбирает на органы эти несчастные трупы, не могу дать хоть какого-то отпора.

— Азиз, а этого что еще не разделали на части? — с ленцой спросил кто-то в темноте рядом со мной.

— Это, друг мой Саиди, именно то, из-за чего я вырвал тебя из сладких объятий твоей новой красавицы-жены, — с усмешкой проговорил его собеседник

— Не такие уж они и сладкие. Она мой мозг получше тебя может вынуть из башки, да еще плюнуть и положить обратно. Эх, Азиз, красавицы — услада для глаз, но они любят поедать мужские мозги, — рассмеялся неизвестный где-то за моей головой. — Давай быстрее, у меня сегодня на очереди первая жена, а я её уже вторую неделю не посещал. Что с этим суповым набором не так? Был женщиной — стал мужчиной, или наоборот? Что в нем такого примечательно,что мне пришлось спуститься в твою мясницкую?

Слушая этих двоих мне хотелось кричать, я был прав, меня сейчас могут разобрать, и нет ничего хуже чем, будучи не в силах даже пошевелиться, молчаливо наблюдать как какой-то маньяк режет меня на куски.

— Не угадал, Саиди. Самое удивительное, что оно живое, такое ведь бывает раз в несколько сотен лет. И при этом у него сильное базовое сопротивление тела, его органы и прочие части не подойдут ни одному свободному, — ответил хриплым голосом некто с другой стороны моего стола.

— Сопротивление к какой стихии? — немного оживился голос за моей головой. — Дай угадаю, к тьме?

— Не угадал, — зло проговорил Азиз. — И не угадаешь, потому то ты и тут. У него сопротивление сразу к трем. Я не смог разобрать его заклинанием, потому и потребовался мастер символов для порабощения.

— Хочешь превратить его в раба? Да кому нужен такой раб? Его мозг жив, а такие все либо сумасшедшие, либо мертвые. Второе столетие пошло, как никто не осмеливался использовать выкинутых из порталов кроме как для создания мертвяков, — проговорил мастер символов.

— Есть заказ на устойчивого к стихиям, и чем отвратительней на вид он будет, тем лучше, и мрачная история раба лишней не будет. Платят золотом за вес, а остальное не наша с тобой проблема, — усмехнулся Азиз приблизившись ко мне, и я, наконец, смог рассмотреть этого курносого бородача в чалме и белоснежном халате, на котором виднелись пятна от крови. — А его мозги… Обрежь его ум символами, вырежи ему половину потока мыслей. Мозги рабу не нужны, мне умного раба не заказывали. Им нужен зверь, вот и сделай из него зверя в облике человека.

Пока они говорили я лихорадочно соображал вылавливая суть, все не так плохо, по крайней мере, я смогу выбраться из этого подвала. Придется потерять свободу, но это точно временно. Ну а сопротивление к стихиям это очень даже хорошо, это можно использовать в будущем.

— Д-а-а, труп, что остался живым после того как его отрыгнула бездна, пугает даже меня, — рассмеялся Саид. — Ну а вид… Такого длинного, белесого и худого урода еще надо поискать, но и на человека он все же похож.

— Откормят его худобу, ты свою работу сделай, а? Мастер ты символов или нет?

— Мастер, — угрюмо проговорил Саид, и подошел ко мне. Я увидел лысого, жирного старика с какими-то символами на лбу, что в темноте горели синим цветом. Его указательный палец, черный, словно пораженный проказой, коснулся моего лба.

Я попытался закричать когда холодный палец коснулся моего лба все тело наполнилось огнем, но невидимые путы и слабость в теле не дали мне этого сделать. Что ты творишь, жирдяй? Что ты делаешь своей магией? Я чувствовал, что этот черный палец не просто коснулся моего тела, он коснулся моей сути, он вмешался в отлаженный механизм моего существа, которым управлять даже боги не в силах!

— Огонь, земля и тьма, — палец чертил по моему лбу треугольник, а сам Саид шептал, словно деревенская бабка, заговор, но в его словах слышалась сила, что изменяла меня. — Вот твоя сила, она тебя и запечатает. Даст силу, но между тем в середине будет удерживать печать раба.

Боль и тьма заполнили меня, внутри словно загорелся огонь, тело мое окаменело, сознание раздвоилось и одна часть меня пыталась умереть, пропасть, разрушиться. Память словно пыталась уничтожить сама себя, тускнели самые яркие воспоминания, и разрушалось то, что никогда не забывается. Но я не давал уничтожить то, что осталось во мне. Я по осколкам собирал разрушенное и бережно окрашивал красками воспоминания, что почти потускнели и истаяли.

Подобное я уже проходил, но сохранить все и полностью противостоять неведомой магии было не в моих силах, но что-то я все-таки смог сохранить. Что-то удалил, например, память о порно-звезде, что нравилась Паше, а кое-что запечатал на лучшие времена. Особенно бережно я обошелся с начальными знаниями о магии, чую, она мне понадобится в ближайшем будущем.

Я терял себя, мысли пытались измениться, но я сражался то с тьмой, то с огнем. Я поднимал валун, что пытался раздавить меня в моем же разуме, я сражался, приходя в сознание лишь изредка. И с удивлением узнал, что мое тело без разума все это время действовало, а не валялось где-то на полу. Меня мыли в какой-то канаве, а затем я валялся в углу какой-то клетки, видя над собой то солнце, то луну. Время летело, но мне было плевать на часы, я чувствовал, что если сейчас проиграю в мысленной схватке то Я, личность, которую я знал и создал, исчезнет.

Голова не хотела соображать и все время хотелось есть. Приходя в себя я кидался на то, что выдавали мне кидая на пол, и съедал все без остатка, хоть чашку плесневелого риса или кусок прелого хлеба едой было сложно назвать, но мне нужна была еда, и этих крох моему телу не хватало. Я пытался говорить в редкие моменты ясности разума, но каждый раз, как только я произносил пару слов, силы покидали меня и разум оставлял меня. Стало ясно, что говорить лучше и не пытаться, и стоило мне мысленно сформулировать это правило, как в разуме словно лопнула струна и мне стало легче противостоять давлению на разум. И вот я вновь пришел в себя, наблюдая, как чья-то немытая рука вырывает из моих рук черствый, покрытый плесенью хлеб. Мой хлеб, еду, которую я так желал, то, что могло спасти этот тело! Голод и измотанный разум внутри подстегнули злобу, что уже готова была вырваться из моей души. Злоба, что родилась во время сражения за память и разум захлестнула меня. Вы хотите отобрать у меня все? Сначала разум, память и знания, а теперь даже этот гребаный кусок хлеба? Ну уж нет, не позволю.

— Мая булка! — орал беззубый громила, что в моих глазах выглядел коротышкой, махая передо мной каким-то самодельным ножом.

— Ах ты! — начал я злиться, но как только произнес первые слова мой разум начал тухнуть, и я, едва не упав на пол оборвал себя на полуслове.

Разум стал чистым словно родниковая вода, я же еще не отошел от глупой смерти в метро и сейчас этот проклятый нож очень бесил меня. Не думая долго я ударил первым в нос громилу, а у моего живота мелькнул нож, но не достал. Я же перехватил руку, что мгновение назад отобрала мой хлеб, и вынул нож из его немытой руки. Мне было уже без разницы, где я и что происходит, я хотел есть, и еще меня попытались убить, и потому я отвечу тем же, только покажу как надо. Нож вошел в горло бугая с всхлипом, и только после этого я обернулся и осмотрелся.

— Я соткан из двух личностей, — одарив напоследок умирающего взглядом, подумал я. — И если надо, я убью любого, без сомнений и жалости.

Просторная клетка, в которой кроме меня находилось еще около десятка низкорослых людей. Они смотрели со злобой в мою сторону, но пока не решались нападать. Мне было плевать на них, меня не интересует этот сброд, я поднял с пола покрытый соломой ломоть хлеба и откусил кусок, держа в другой руке окровавленный, грубо изготовленный нож. И какой же была вкусной эта еда, я старался не уронить ни единой крошки. Я не мог успокоить эту толпу, что явно скоро набросится на меня, и договориться не получится, говорить мне сейчас тяжело. Про кастрацию разума я помню и она работает — каждое слово может отрубить меня, а возможно и искалечить мой и без того сшитый из двух личностей разум. И нет, это все не сон, ноги дрожали от эмоций, что били через край, но я разберусь со всем этим, надеюсь, не погибнув при этом. Новый мир, новая жизнь и новый я.

Когда толпа оборванцев уже хотела наброситься на меня словно стая диких собак, внезапно наступившую напряженную тишину нарушил мелодичный женский голос, который просто не мог оказаться в клетке, полной немытых рабов, таких же, как и я.

— Дайте угадаю, вот это? Оно мое?– послышался нежный, немного удивленный женский голос.

Я покосился в сторону огромной клетки, там стояла девушка, укутанная в черную ткань с прикрытым лицом, видны были лишь ее блестящие, черные глаза. Симпатичные глазки, но я чувствовал в них силу, пусть я сейчас инвалид по магии, но моя интуиция выла, что приближаться к этой девушке лучше не стоит.

— Вы правы, госпожа, — крутился около нее бородач в чалме, постоянно сгибаясь в поклоне. — Это существо лучшее, что мы могли бы найти, но, по правде сказать, оно и самое дорогое из всего товара, что мы сейчас рассматривали.

— Он словно зверь, — шагнула к решетке девушка, не отрываясь смотря на меня, и я увидел как посередине моей клетки с легким шипением появилась серая, сотканная из дымки стена, разделяя на две половинки клетку. В одной части осталась злобная толпа рабов, а в другой я, стоя на окровавленном, дощатом поле и жуя хлеб, а возле меня лежало еще теплое тело того, что посмел отобрать у меня еду.

— Жестокий, страшный и бледный как пески сада царского Халифата, — тихо проговорила девушка, словно зачарованная. — И такой урод, что ни одна наложница во всем Хаборе не ляжет с ним ни за какие деньги.

Не понял, это она кого уродом назвала? Я всмотрелся в лужу крови у ног моих и увидел отражение нормального мужчины. Да, бледный, да худой, но урод? Нет, так не пойдет, черноглазка, это у вас мужики все коротконогие, а я красавец! Дайте только пожрать.

— Госпожа, но вы сами заказывали такого, и мы постарались найти его. Как вы видите, мы старались вам угодить, — расстроенно проговорил мужчина в халате, и я узнал его голос, это был именно тот человек, что пытался разобрать меня на части.

— Знаю, — нежно пропела девушка. — Покупаю. Привяжите его и не устанавливайте родовую защиту, чтобы не навредил домашним. Оно будет только моим, и никто не должен быть в безопасности когда он рядом, кроме меня.

— Вы не боитесь, что он перебьет ваших людей? Он безумен, и не поддается контролю как остальные рабы, — взмолился торговец, вознеся руки в мою сторону, словно обвиняя во всех грехах человеческих. — Он только очнулся и уже убил моего боевого раба для другого заказчика!

— Мне плевать, — строго проговорила та, что привыкла повелевать, после чего торговец щелкнул пальцами и мой разум потух.

Уже в который раз Тьма охватила меня, но я не переставал думать даже в беспамятстве и продолжал изучать себя. Благо доступ к телу сейчас у меня был даже больше чем к разуму, который я спас, потеряв большую его часть. Но мне удалось запечатать самое ценное: знания о магии, некоторые боевые искусства… Алхимию? Ах ты чертов наркоман, Павлик! Оказывается, ты алхимию любил. После него тоже осталось немного ценных знаний, взрывчатка, наркотики, различные кислоты и куча мусора. Гребаный нарик.

Само тело было довольно хорошим и напоминало меня…Или Павлика. Высокий, с крепкими костями, самое главное это здоровье, а остальное можно вернуть в лучшее состояние, было бы время.

— «Я попал, это совершенно точно» — думал я следующие несколько часов, наблюдя за тем, что происходит вокруг меня. К счастью, тело могло действовать и без вмешательства разума, словно на автомате, и пока на меня надевали цепи и выводили наружу из лавки рабов, я изучал мир и нового себя, хоть и внешне был практически копией самого себя. Но имелось несколько особенностей — моя худоба, моя злоба и рост.

Когда мы, наконец, вышли на улицу города я заметил, что все встреченные на пути местные оказались едва ли не на полметра ниже меня, и к тому же я был единственным белым посреди этих восточных людей. Повсюду сновали бородатые мужчины в чалмах и одежде, похожей на халаты, и похоже, что кинжалы на поясе тут в почете. Да, местный колорит очень напоминает страны востока моей прошлой жизни, хотя и у Павлика есть знания о чем-то похожем. И тут я, высокий, бледный и с гладким подбородком, на котором почему то не росла щетина.

— Ха-ха, джекпот! Сектор приз на барабане! Я попал рабом в средневековье, в восточную сказку, где явно есть странная, абсолютно незнакомая магия! Вот дерьмо.

Но я все равно был рад. Ведь больше мира на земле мне хочется жить, умирать рабом я не собираюсь, и вот с этим возникает проблема. Хозяйка купила меня точно не для того, чтобы сделать свободным.

Когда меня тащили через город всего опутанного цепями, горожане смотрели на меня с непониманием. Ни охрана госпожи, ни горожане не понимали зачем нужны такие меры предосторожности, да, немного странный, но все же полудохлый раб, от которого, тем не менее, стража с криками отгоняла любого человека, решившего приблизиться. Из-за странного поведения охраны многие обратили на меня внимание, горожане кричали и указывали в мою сторону пальцами. Они смотрели на меня словно на диковинного зверя и сожалели, что не могут приблизиться и пощупать меня, а при возможности и пустить кровь. Вдруг она, как и кожа, иного цвета нежели у них?

— Не подходи к рабу! Под страхом смерти! — кричали охранники во всю глотку. — Не человек — дикий зверь! Не тыкай в него пальцем, голову отгрызет если кинется! Цепи не выдержат! Не удержим!

Мне даже самому было интересно слушать, как про меня на ходу придумывали пугающие истории, но хоть глубоко внутри себя я и смеялся над представлением, однако все время смотрел в сторону кибитки, что шла впереди. К ней и была прикреплена цепь, что шла к шипастому ошейнику на моей шее. Женщина, что там восседала, задумала все это с самого начала, ей было нужно это представление, даже если оно и не совсем правдиво.

Мою хозяйку несли в небольшой кибитке шестеро рабов, она постоянно что-то коротко говорила прохожим мужчинам, что с поклонами подходили к ней, обозначая статус моей хозяйки. Мне уже понятно, что жив я лишь благодаря ей, ведь она явно замыслила как-то игру. И если я захочу жить, и при этом жить хорошо, то придется немного поиграть в её игру. Ей нужен диковинный и кровожадный зверь? Она его получит.

— Хр-р-ра-рар-р, — тихо и зло прорычал я единственное, что не вырубало мой разум. Мне хочется сбежать, стать свободным, я был рождён не знавшим рабства!

«Сбежать легко не получится» — сразу отметил я, смотря на глинобитные домики и небольшие усадьбы, здешние улицы вымощены камнем. И повсюду канавы, в которых смердит не хуже чем на свалке, в рабской клетке или в полевом госпитале. В этом лабиринте городских улиц я потеряюсь на раз-два, да и как при этом добывать себе еду? Да, со знанием языка у меня почему-то нет проблем, но ни торговать, ни воровать я никогда не умел, остается, как вариант, лишь грабить, но с этим как раз и главная проблема. Затеряться мне в толпе не выйдет. Белый, высокий и в набедренной повязке, да кто не обратит на меня внимание? Даже окажись я на ином континенте что-то мне подсказывает, что при необходимости тут же найдут.

— Средневековье, твою мать! — проговорил я в своей голове, так как уже понял суть своего состояния. Говорить или думать выбираю лишь я, и только одно или пара слов могут отправить мой мозг в нокаут. — Как такой большой город вообще живет в таких условиях? И чем накурились вон те ребята, прыгающие по два метра в высоту и передвигаясь по крышам домов? — подумал я смотря на то, как по крышам перелетают, а по иному не скажешь, фигуры в серых одеждах. Здесь без магии точно не обошлось, ну не может человек перепрыгнуть улицу с крыши одного дома на другой. И пусть улица узкая, всего то метров в пять шириной, но прыгать то приходится метров на семь, при этом подлетая вверх метра на два, а то и на три в высоту с крыши соседнего здания.

«И почему стража не замечает этих ниндзя?» — подумал я, и тут у одного из этих прыгунов что-то блеснуло в руке.

«Нападение… Готовятся, как только мы подойдем ближе начнут» — промелькнула догадка в голове и я встал на месте, натянув цепь. Шея хрустнула, но стражники остановились и недоуменно посмотрели на меня, уставившегося на крышу ближайшего здания словно упрямая скотина, готовая задушить себя, но не пойти туда, куда ее тянут.

— Чего встал⁈ — рявкнул бородатый начальник охраны моей хозяйки и обнажил свою огромную саблю в виде полумесяца.

— Махшуд, не кричи зря, — донесшийся мелодичный голос из кибитки тут же остудил мужика. — Лучше проверь, куда смотрит раб.

— Но госпожа, там никого нет! — прокричал мужчина, а я между тем видел как серые, неприметные люди, замерев на крышах, сверлят меня своими взглядами.

Твою ж мать, стражники не видят их, а я вижу. И этим теням это не нравится, очень не нравятся, вон, уже ощетинились оружием. У меня же голые руки в кандалах…

— Там никого, — вновь подал голос начальник охраны, начертав светящийся символ прямо в воздухе. — Нет никого сокрытого, госпожа.

— У раба сейчас коленки затрясутся. И он готовится к бою, — усмехнулась девушка и вдруг резко стальным голосом произнесла:

— К бою!

От её рук пошли волны, словно марево нагретого воздуха, и кибитку окружила прозрачная подрагивающая пелена, затем последовала вспышка света.

— Ассасины! — закричали люди вокруг меня, и в этот момент убийцы атаковали, метнув в одно мгновение десятки небольших ножей в кибитку и воинов, что встали стеной вокруг своей хозяйки. Не забыли ассасины и про меня, и в мою сторону полетел еще один нож.

Время словно приостановила свой ход, я, закованный, уставший и жутко голодный напрягся всем телом, чтобы совершить лишь один шаг в сторону, но ноги не подчинялись. Мышцы выли от боли, в голове лихорадочно шли мысли, а нож все летел, прямо мне в грудь. Хозяйка защитила маревом свою кибитку, напротив которой застыли ножи, и воинов, от которых отскакивали ножи, но не меня.

— Сука! — взвыл я, но из горла вырвался лишь яростный рык. Я сделал проклятый шаг влево и в землю позади меня вонзился нож с зеленоватым лезвием.

Ассасины поспешили скрыться, ибо крыша, на которой они стояли, осыпалась в труху от заклинаний, а на земле у кибитки стояла моя хозяйка, и ее глаза были будто наполненные тьмой. Один из ассасинов взорвался прямо в прыжке, забросав ошметками соседние крыши, пара капель крови упала даже на меня. Еще четверо убийц смогли скрыться, но не думаю, что им удалось уйти без последствий.

— В поместье, — властно бросила слово хозяйка, возвращаясь в кибитку. — В боевом порядке.

И мы пошли еще осторожнее, после нападения начальник охраны шел около меня с саблей наголо, посматривая в мою сторону и внимательно следя, куда я смотрю.

— В том переулке нет никого? — спросил он, на что я лишь мотнул головой. — А там? На крыше?

— Р-р-р, — недовольно ответил я ему, за час дороги он уже успел порядком меня достать.

— С меня кусок мяса и полкувшина вина, — вдруг заговорщицки проговорил Махшуд. — Только ты… никому не говори. Ты молодец, полегли бы мы там, если бы не ты.

— Р-р-р, — соглашаясь, ответил я ему. Мясо и вино мне бы сейчас не помешали. — Жрать. Сейчас.

И хоть я чуть не отошёл в небытие от этих слов, но я не был намерен оставлять в неведении никого в том, что есть хотелось так, что в желудке уже не на шутку все болело.

— Дойдем до поместья и я лично прослежу чтобы тебя накормили, — проговорил Махшуд, и ускорив шаг направился к кибитке хозяйки.

Время тянулось, арабские постройки нищеты сменились пусть и арабскими, но все же дворцами, здесь на улицах более не встречались попрошайки и не было толп людей как в начале пути, от чего мы ускорились. Наконец наш путь закончился возле огромной пятиметровой желтой стены, за которой и скрывался замок с круглыми башенками. Похоже, это место станет моим новым домом. На входе огромные ворота полыхнули магией в виде искрящихся молний, после чего меня увели в небольшой глиняный сарай без двери, где цепь от ошейника прикрепили к стене, а в углу бросили охапку соломы прямо на землю.

— Да, жизнь раба это тебе не курорт, — подумал я, наблюдая сквозь дверной проем как десятки рабов снуют по двору, носят воду и дрова, а буквально напротив меня, за стеной раб-кузнец кует то-ли гвозди, то-ли еще что.

С того момента как я очнулся в этом мире все указывало на то, что огромная часть населения этого города не принадлежали себе, рабы с печатью на теле, клейменные как скот. Рабочие и охрана в отличие от рабского клейма имели на оголенных руках одинаковые татуировки, и, по всей видимости, принадлежали к какому-то сообществу.

Здесь есть кланы или рода? Может общины? Сам пока не понял. Но людей, которые не имели ни клейма, ни татуировки на видном месте тела, было мало, и что забавно, в отражении лужи было видно, что даже в рабстве я был уникален. Треугольник посередине лба, выжженный словно с рождения, и еле заметная серебристая точка внутри треугольника немного пугали меня. И подобного знака я еще не видел ни у кого кроме меня самого.

Единственное, что меня порадовало сегодня, так это то, что Махшуд сдержал свое слово, хоть и наполовину. Килограммовый кусок мяса и полкувшина вина, разбавленный водой, добили меня окончательно и я уснул прямо на земле в углу, еле успев доесть и допить свою, так сказать, праздничную трапезу.

Во сне мне снилась прошлая жизнь, и я не понимал где сон, а где реальность. А краем уха сквозь сон я слышал дивную песню. Приоткрыв глаза я увидел что наступила кромешная ночь, а где-то вдали нежный голос женщины лился на эту грешную землю.

Я не понимал ни слова, но песня резонировала в моей душе, и я решил, во что бы то ни стало узнать, о чем поет это дивный голос.

— Да, узнаю, — усмехнулся я, держа в руках цепь, которая шла к моей шее. — Только вот когда я смогу быть свободным? Через пять, десять лет? Дожить бы до завтра, вот что важно, как никак это моя последняя жизнь.

— Раб, — вдруг раздался голос Махшуда. — Пошли.

— Р-р-р, — ответил я ему. Куда еще идти? Ночь на дворе!

— Приказ хозяйки прибыть к ней, — строго проговорил Махшуд, и он не врал, удар ледяного холода в моем лбу активировал что-то во мне и я против воли встал и последовал за Махшудом.

Меня помыли с ведра, дали новую набедренную повязку и повели в огромный дом, пол которого был сделан из мрамора. У входа меня ждала красивая девушка, в черных волосах которой были вплетены несколько золотых цепочек.

— Далее пойдешь с ней, — проговорил Махшуд и развернулся к выходу, передав цепь от моего ошейника девушке.

— Попробуешь напасть — разорву на части, раб, — улыбнулась девушка, и на моей цепи заблестел иней, а от самой девушки повеяло могильным холодом. Увидев, что я её понял, она прокричала: — Ахирна, ноги!

Словно из ниоткуда появилась девушка и склонившись протерла мои босые ноги влажной белой тряпкой, и только удостоверившись, что я не оставлю грязных следов на дорогом мраморном полу мне позволили сделать следующий шаг. Меня долго вели по извилистым коридорам пока я наконец не оказался в зале, где горел камин не смотря на то, что снаружи было тепло даже мне, рабу в одной набедренной повязке. За столом в середине зала сидели двое, старец в белом одеянии и моя хозяйка, чей лик, как и все тело, был прикрыт черными тканями. Девушка, что привела меня, встала у входа, не далеко от горящего камина, и если я сразу покрылся потом от жары лишь войдя в комнату, то вот полуголая девушка явно не обращала на жаркий камин внимания. И в этой тиши я улавливал беседу, которую вел старик с моей хозяйкой.

— Госпожа, но эликсиры жизни нельзя пить здоровому. И то питание, что просите вы, едят лишь в боевых походах. Надо много работать, чтобы еда усвоилась, и вредна она, а вы запросили еще и легкие мутагены, что наводит меня на неприятные мысли, — тихо и учтиво говорил старик.

— Михир, ты аптекарь, не маг, но и ты должен знать, что эликсир жизни пробуждает тело, и тот, кто будет его пить, не совсем здоров, а мутаген далеко не все используют для химер. Здешние люди не знают тех методов, что знаю я, но это уже не моя печаль, — тихо проговорила хозяйка. — А насчет пищи не беспокойся, это не твоя проблема, меня интересует лишь то, когда поступит заказ.

— Госпожа, все зависит от того, одобрит ли ваш заказ совет города, — скривился старик. — Ваш заказ похож на заказ для армии, он огромен и может вызвать подозрения у совета. Я не могу не доложить о таком заказе, прошу простить меня, о, прекраснейшая.

— Первая часть заказ должна быть поутру, — отмахнулась как от назойливой мухи хозяйка. — Совету я уже послала письмо с объяснениями, у меня болен раб, особый раб, и ему нужно выздороветь, потому этот заказ для него.

— Как скажете, госпожа, — встал и поклонился моей хозяйке старик в чалме и белом халате, — Тогда я пойду, всю ночь я не сомкну глаз своих, но часть заказа к рассвету будет готова.

Еще минуты три ушло на то, чтобы старик вышел из зала, пятясь назад и подобострастно кланяясь.

— Госпожа? — вопросительно и как то жалобно проговорила красавица, что держала мою цепь, уже побелевшую от инея.

— Сира, можешь идти спать. Нужно будет — позову, — проговорила хозяйка и девушка выронив цепь из рук, что жалобно звякая упала на пол, и едва ли не бегом подошла к камину.

— Что она творит! — возопил я в своей голове, смотря, как девушка скинула одежду и вошла в пламя абсолютно голой.

— Спасибо, госпожа, огонь сегодня и вправду хороший, — промурлыкала из пламени девушка. — Горячий и чистый, как слеза младенца.

— Спи уже, Сира, — проговорила моя хозяйка. — Выспись, завтра ты будешь нужна, пока мой хранитель не готов ты будешь следить, чтобы горячие головы не пытались прикончить меня, как сегодня.

— Вы если что зовите, госпожа, — донеслось из пламени. — Спокойной ночи, госпожа.

В зале стало прохладно, не смотря на то, как весело трещали дрова в огромном камине. Девушка, скрытая черной тканью, достала пергамент, и пару минут что-то писала, не обращая на меня никакого внимания, словно меня и не было. А когда наконец отложила перо и пергамент, то посмотрела на огонь камина, и лишь затем на меня.

— Р-р-ра⁈ — произнес я, когда наступила тишина и молчание затянулась.

— Рычишь? — вставая со стула спросила хозяйка, снимая с себя черную ткань и оставаясь в легком платье с оголенными плечами, по которым ниспадали черные, слегка кудрявые волосы.– Это хорошо, что рычишь, а не лаешь. Псы мне не нужны.

— Застыл! — вдруг произнесла она, и меня парализовало. Я напряг мышцы, но не мог шевельнуть и пальцем.

Хозяйка, почти танцуя, изящно покачивая бедрами под тонкой тканью, подошла к столу и, замерев на секунду, подняла длинный кривой нож с рукоятью, украшенной драгоценными камнями — лезвие тускло блеснуло в свете огня.

— Знай, ты будешь убивать ради меня, и убивать по своей воле. Мне не нужен раб, мне нужен страшный, сильный зверь, который будет есть у меня с руки.

— Г-р-р, — вновь издал я рык. К чему она это говорит?

— Преданный мне, но не из-за печати. И если думаешь, что у тебя отняли всё… Ты ведь так думаешь? Я покажу тебе, что это не так. Количеству пыток, изобретенных в Хаборе, нет числа, как и способов причинить боль тому, кто считает что ему нечего терять… Будешь слушаться сам? Нет?

— Рррр…

— Плохой… раб, — длинное лезвие скользнуло под мою набедренную повязку, приподняв ткань с одной стороны.

Я почувствовал обжигающий холод металла между ног.

— Левое? Или… правое? — нож скользнул в другую сторону набедренной повязки.

— Рррра!

— Все ещё думаешь, что тебя нечего больше лишить? — лезвие упиралось прямо между ног, и я силился приподняться, но не мог сдвинуться и на сантиметр выше. — Запомни, раб, чья рука держит меч и цепь, — женщина аккуратно дернула за цепь, намотав на руку, и произнесла в пустоту команду: — Ослабить частичное действие!

И я почувствовал, что могу шевелиться, вздохнул и сразу рванул вверх.

— На колени, — хозяйка дернула за цепь и я рухнул вперед, повинуясь приказу. — Склонить голову! Смотреть в глаза!

Я опустил глаза и только так даже при том, что я стою на коленях, наши взгляды встретились, по сравнению с этой девушкой мой рост был огромен.

— Запомни свое место, раб. Будешь выполнять приказы — будешь жить долго. Слово Арии, хозяйки этой земли и повелительницы, которой принадлежат твое тело, разум и даже душа! И только от меня зависит, кем ты станешь — зверем, кормом для рыб или лучшим рабом. И да, мне нужен зверь, — воркующе проговорила Ария. — Сегодня днем ты показал, что ты видящий и можешь быть полезен… поэтому сегодня… ты останешься… целым, раб, — рука нежно провела ножом по моей щеке. — Считай это благодарностью за спасение госпожи и отсутствием наказания. Если начнешь оправдывать мои надежды, то у тебя будет все, даже больше чем у любого свободного в городе.

— Р-р-р. — огласил я рыком зал вместо ответа. Я не так глуп, нет никакого смысла перечить, когда лезвие касается шеи.

— Запомни, — убрав нож от моей шеи проговорила девушка. — Я Ария, твоя хозяйка. И я нарекаю тебя Рыком, звереем Арии. Это твое имя до тех пор, пока не заслужишь новое имя.

Именно в эту ночь я получил свое новое имя, Рык, и сидя на цепи в своем домике без двери я смотрел на звезды в небе и думал. За что мне это?

Новая жизнь, но жизнь раба, не царя, не бога и не воина. Раба! Ну ничего, когда-нибудь я все же стану свободным, и тогда эта высокомерная сука заплатит мне за все.

Я потер шею, дотронулся до царапины, оставшейся от ножа, и поправил набедренную повязку.

Ей нужен зверь? Я буду им. Зверем, что убивает и выполняет приказы, я буду тем, кого будет бояться вся Хабора, и я буду выжидать. Ждать момента, искать слабости, просчитывать каждое действие и готовиться… чтобы однажды свернуть шею этой суке. Свернуть так, чтобы хрустнули кости.

Жестокий мир — жестокие правила. Ну ничего, я и сам могу сыграть свою роль так, что местные будут меня бояться не меньше чем сама Ария. А она боится меня даже сейчас, боится неизвестности и той силы, что чувствует во мне.

А пока я буду жить. И — ждать. И если в этом мире чтобы выжить нужно стать зверем — я буду им.

Я буду зверем. Жестоким, сильным и страшным. Я стану чудовищем, которым они пугают своих детей, я стану Рыком. И убью Арию, нет, лучше, она станет моей сукой, моей рабыней. Не с тем связалась, по дурости своей, и она мне за все заплатит!

Глава 2

Предрассветная тишина завораживала меня, но в такую рань спали не все, Махшуд сидел на подушке у стола хозяйки, что пила чай и точно не выспалась, но взгляд ее был ясен. И ее черные глаза сверлили меня, словно я был её врагом.

— Рык, я решила проучить одного жадного до денег ублюдка, — спокойно попивая чай из блюдечка проговорила Асира, смотря на алеющий рассвет. — Я могу приказать, и ты умрешь, но выполнишь приказ, однако ни бездумный раб, ни пес на цепи мне не нужны. Я хочу узнать насколько крепки не только твое тело, но и воля. Готов ли ты, Рык, доказать делом что я заплатила большие деньги за тебя не зря?

— Р-р-р, — Ответил я ей. И зачем мне это все слушать? Что она от меня хочет?

— Мой приказ не нарушить, но сегодня ты должен будешь самостоятельно выиграть мой спор. Пес, выполняющий команды это хорошо, но боевой ящер, что всегда готов выполнить свою задачу без указки гораздо лучше тысячи рабов, — тихо проговорила Асира, попивая свой чай из блюдца у мраморного столика, нисколько не стесняясь своего довольно простого наряда в виде серых штанов, и рубахи. — Если выиграешь, то можешь попросить что угодно, но стоимостью не больше одной монеты. Ты согласен?

— Р-р-р-а! — ответил ей я тогда.

— Тогда помни, если проиграешь, то тебя ждет сотня ударов металлическими прутьями. Не помню, чтобы хоть кто-то пережил больше двенадцати ударов, — зло рассмеялась хозяйка.

Я заметил, как Махшуд поперхнулся чаем и посмотрел на хозяйку.

Но это было поутру, а сейчас уже вовсю сияет солнце, а с меня стекает пятый пот.

Солнце нещадно жарило мою спину, и это хорошо, белая кожа скоро потемнеет, перестав так цеплять взгляды аборигенов. Да, нужно мыслить позитивно! Но стоило мне взглянуть на огромную гору каменных блоков, и весь настрой тут же исчезал. Сегодня после утреннего разговора меня привели в каменоломню на окраине огромного города, показали огромную кучу камня, сказали мне, что все это я должен перетащить в телегу и ушли пить чай. Да, работа предстояла тяжелая, но за неё я получу достойную награду, но это в случае если выполню работу, конечно же. Но моя хозяйка Ария, кажется, совсем сошла с ума, тут не одна сотня тонн камня, и я должен все это перетащить в телегу. И на все это мне дали лишь два дня. А желающих, чтобы я не справился с работой, была целая каменоломня, все же моя хозяйка решила поспорить с хозяевами единственной каменоломни в городе. И она выиграет спор только если я выполню свою задачу.

И вот я подошел к первому блоку решив проверить, подъемные они вообще или мне проще сразу ударится головой о камень и отправиться на перерождение? К сожалению, помирать мне нельзя, жизнь последняя и перерождения больше не будет. К черту, лучше бы я остался в мире наркомана.

— Угх-ха-а, — выдохнул я, поднимая камень килограммов под пятьдесят, — Не на такое я рассчитывал, я думал, мозгами буду пробивать себе путь к сладкой жизни, хитростью! Но не руками!

Еще ночью я решил пока подчиняться этой мегере, мне нужно время привыкнуть к этому телу и жизненным обстоятельствам, и по возможности не раскрыть себя. Хоть я уже и спалился по самое не хочу, увидев скрытое, и ассасины это запомнили, впрочем, как и хозяйка. Но благодаря этому мне теперь понятно, что это довольно редкий дар, те убийцы явно не ожидали, что их заметят. Ну да ладно, посмотрим, что будет дальше, а сейчас пора за работу.

Мышцы трещали от нагрузки, но я не уставал, меня утром накормили какой-то химией и вот уже полдня я был полон сил. Вот, наконец, и второй камень оказался в телеге, затем следующий, и еще один, и первая телега ушла к поместью Арии, а я уставился на здоровенный каменный блок, который остался последним из самых маленьких. Эта глыба весит больше меня раза в два!

— И как? — взвыл я в своей голове, ходя кругами около гигантского блока. — Я не штангист, я силен мозгами, словами силен, хитростью! Твою ж за ногу, Ария! Если тебе так нужно было выиграть спор, то сама бы и тягала!

И вот я нагнулся, пустил энергию по телу, оперся ногами, впечатав их в землю, и с рыком поднял блок, да так и застыл с ним в руках с широко открытыми глазами от удивления. Даже рот приоткрыл, я ведь и не ожидал, что смогу его поднять, даже сдвинуть, но видимо утренний допинг я недооценил. И потому, отойдя от шока, я шагнул в сторону телеги, словно нес не огромный каменный блок, а коробку с книгами. И потому через пару шагов блок выскользнул из потных ладоней, чуть не раздробив мне ноги.

— Р-р-а-а! — зло прорычал я на камень. Да чтоб вас всех в каменоломне заперли!

— Не смог! Он не смог, ты видел? Ему не поднять остальные блоки! Ария проиграла! — радостно прокричал один торговец другому. — Я ж тебе говорил, она и десятую часть заказа не заберет за два дня. Плакали её сто золотых, теперь я стану богаче на целую сотню, не так уж она и умна, как говорят!

— Ахэй, — сурово перебил радостного торговца его партнер и по совместительству надзиратель за рабами на каменоломне. Помимо торговцев на мою работу собрались посмотреть и рабы, что смотрели на меня с усмешкой. — Не торопись, он за пару ударов сердца сделал то, что не сделали бы четыре раба и за удар колокола. И не забудь, Ахэй, если она окажется права тебе не заплатят и медяка. Сегодня утром я слышал, что Махшуд поставил двести монет на раба Арии еще на рассвете. Все в харчевне Харуна это видели. А если уважаемые люди, что ставили сегодня на твой выигрыш, останутся без денег, то будут жутко злыми. На тебя, Ахэй, помни!

— Да это попросту невозможно! Два дня сотня рабов таскала сюда эти блоки, ну не может он погрузить это все в телеги и оттащить их из каменоломни! Он один! Всего лишь один! Пусть и силен как бык, да только даже самый сильный бык скорее сдохнет, но не перенесет все это за два дня.

— Сотни быков оттянут повозки к дому Арии, не раб, — печально проговорил торговец рабами. — Этот раб не тупой бык, так что молись богам, чтобы раб сдох быстрее быка.

Я слушал торговцев в пол уха, смотря на то, как покраснели мои руки, они уже дрожали. Эта работа мне не под силу, и все же я схватился за огромный блок и вновь оторвал его от земли.

— Гр-р-р-а-а! — прорычал я от натуги, делая еще один шаг, вспоминая разговор с хозяйкой поутру.

Ну а теперь я рвал жилы, понимая, что для раба одна монета это целое сокровище, и та мерзкая и на вкус и на вид каша, что я судорожно глотал в предрассветной тишине, была помощью Арии, чтобы я выполнил свою задачу. Я должен выиграть спор, это мой шанс получить то, чего я не имею. Мышцы бугрились под кожей, будто силясь порвать её, когда я закинул камень в телегу рабы тут же оттащили ее от меня, подтащив пустую, и я вновь побрел к горе, что никак не уменьшалась. И вот так раз за разом я хватал каменный блок и тащил его, чувствуя, что совсем скоро потеряю сознание от тяжелого труда, к которому я не привык.

— Я не смогу, — билась в голове дурацкая мысль, и руки опускались,но затем в голову пришла гениальная мысль. — А что если я отключу голову?

— Во славу плети! — как дурак заорал я первое, что пришло в голову, удивив всех собравшихся. Они явно не ожидали, что я смогу произнести хоть что-то связное, но никто ничего так и не понял, а мой разум начал привычно отъезжать, только тело все действовало.

А я, хихикая словно идиот, разделив сознание управлял телом, стараясь не думать, и вот работа закипела. Со скрипом суставов, треском сухожилий, но работа пошла. Я носился к телегам словно безумец, сначала перетаскивая по одному блоку, а потом по два, по три, по четыре…

Тело работало не чувствуя веса и не зная усталости, но я ощущал как внутри натягивается струна, готовая лопнуть в любой момент. Но что это за струна я не понимал, да и не мог бы понять, ведь раньше я ее не ощущал.

Блок, второй и вот заполнена одна телега, затем вторая, третья. А гора из камня тает, даже мне заметно, только вот что-то рука болит, ну ничего, поболит и пройдет, блок, еще блок, ноги уже еле передвигаются. Что-то резко темно стало темно, нет, вот опять светло. Глаза режет и что-то в спине щелкает, но я все продолжал и продолжал свой нехитрый, но тяжкий труд, который вдруг стал даже веселым.

— Ры-ы-ы-к! — взревел где-то сзади раненым зверем Махшуд. Похоже, что он пришел проверить охрану и заодно принес мне мой обед, то есть драгоценный допинг. — Рык, остановись! Ты себя убьешь! Рык, очнись!

Я остановился и с непониманием смотрел на то, как два десятка рабов безвольно валяются на земле у телег, не в силах успеть за мной. Они должны менять полные телеги на пустые, но не справились даже с этой простой задачи. Вот слабаки, я даже не запыхался, а они будто упали там, где стояли. А у последней полупустой телеги, стоя на коленях, молились два торговца, вознеся руки к небу. Я прислушался к их голосам и с удивлением осознал, что раньше и не слышал этого шума, для меня существовали лишь каменные глыбы и телеги, куда я их грузил.

— О, великий Осирис, царь усопших, о, Мать всего сущего, заберите в край свой этого сумасшедшего, — кричал торговец. — Он оскорбил нас своим видом и действием, не должно подобное зло ходить по земле, которую освещаете вы своим священным светом. Не может он ходить под твоим светом, не должен существовать он среди рабов твоих.

— Деньги, мои деньги, денежки! Неужели я проиграл? — кричал другой.

— Рык, — подходя ко мне с вытянутыми руками, проговорил Махшуд. — Рык, остановись, ты стал уже краснее, чем раскаленный металл.

— Хра, — выдохнул я, чувствуя, как пылают мои легкие и как боль пронзает мой бок, и три блока килограмм по пятьдесят выпали из моих рук.

— Присядь, — аккуратно коснулся моей руки Махшуд. — Ария говорила, что может быть и такое, но я не думал. Да ты горячий как сковорода!

Я со скрипом во всех суставах сел на выроненные блоки, чувствуя, как бешено бьется сердце, как разрывает болью все мышцы и как одновременно их сковывает, да так, что я не могу двигаться. На мгновение мне показалось, что сердце пропустило удар.

— Да что ты за дурень! — проорал Махшуд мне в ухо, когда мое сердце остановилось, а грудь сделала последний вздох. — Ты убиваешь себя!

Махшуд насильно открыл мне рот, вливая из кувшина какую-то густую жидкость с солоноватым, металлическим привкусом.

— Кровь, — промелькнула со страхом мысль в моей голове, но я уже почувствовал, как жизнь начала возвращаться ко мне. Как чудесный напиток наполнил меня жизненной силой, когда, казалось, мой источник жизни выгорел. Я, наконец, понял, что за струну я чувствовал и был рад, что она все же не порвалась. Сердце забилось ровно, боль начала уходить из тела, а мышцы снова налились силой.

Отдышавшись, я вырвал кувшин из рук Махшуда и начал жадно его опустошать, всего минуту назад я был на грани, и, кажется, мне повезло. Как вообще можно было так быстро нащупать свой предел, границу, за которой человек как загнанная лошадь? Многие годы могут пройти, прежде чем ты увидишь эту черту.

— Ирхат, Харэн, схватили ведра и быстро к колодцу. Рыка надо остудить! — кричал Махшуд. — Изрэиль, бегом к госпоже, расскажи ей что видел. Нет, лучше покажи, раскрыв перед ней свою память.

— О, Махшуд, ваш раб же сдохнет? — взмолился и упал на колени владелец каменоломен. — Махшуд, я дам тебе двадцать монет, если скажешь, что он больше не встанет!

— Ты про кого такое посмел сказать? — прокричал в гневе Махшуд и коснулся черной рукояти своей сабли. — Этот раб не в форме, поверь, будь он при былой силе, то скидал бы все на телеги за два часа.

— Да откуда тебе знать, — зло проговорил второй торговец, тоже коснувшись рукояти кинжала. — Вы его только вчера купили.

— Госпожа Ария так сказала.

— Да-да, я уже слышал, что Ария не ошибается, но этому краснокожему…

— Белому. Он белый, просто перегрелся.

— А мне плевать, пусть хоть зеленый! Абдурахман ибн Суни не проиграет какой-то там женщине!

— Не какой-то, а мудрейшей женщине на всей восточной части Империума, — гордо проговорил Махшуд. — Не грех проиграть спор Арии, и не такие как ты, гордец, склоняли голову перед её умом…

— Р-р-р, — перебил его я, вставая и чувствуя, как по венам течет не кровь, а огонь, я могу вновь взяться за битву. И мы еще посмотрим, кому достанется победа, мне или блохастому торговцу.

— Где вода, кривоногие жуки! — заорал, словно полоумный Махшуд, когда я сделал пару шагов к горе каменных блоков. — Воду! Если Рык вам ноги оторвет за промедление, я мешать не буду!

Вода ударила меня в спину, а затем в лицо, и я нагнулся за огромными блоками на фундамент. Услышал, как скрипит камень под моими пальцами, и улыбка озарила мое лицо. Спина напряглась, бицепсы взвыли и ноги уперлись в землю. Ну, кто кого?

— Гра-а-а-а! — вырвался из меня крик, и огромный валун оторвался от земли.

— Воды, черти! — кричал Махшуд, — Вы что, не видите, охранять его от других рабов или торговцев не надо. Воду! Чтобы Рык не высыхал до самого заката!

— А чего его охранять то? — спросил торговец.

— Вдруг вы нападете на него, — со смехом прокричал Махшуд.

— Без мага? На этого? Махшуд, тебя как часто роняли с лошади в детстве? — спросил торговец. — Он же нас прихлопнет блоком! Нет, я без отряда щитоносцев на вашего Рыка не пойду, даже с магом!

Я же уже не слушал их, вновь отсек мысли и работа понеслась. Боль не чувствовалась, а Махшуд время от времени давал мне испить кроваво-красной жидкости из принесённых им кувшинов. Когда же я готов был рухнуть на землю и просто умереть то мне давали ту кашу, что напоминала чистую химию, и от которой хотелось бежать куда-нибудь вдаль. Забористый допинг варит тот седой аптекарь. И все же с такой скоростью мне не выиграть спор, но у меня нет иных способов.

— Постой-ка, — остановился я как вкопанный. — Я ведь не тупой, если подумать то я должен быть носителем стихий, все же не берется относительная устойчивость из ниоткуда. А значит, три стихии должны помогать мне в моем пути.

— Тьма, огонь, земля, — усмехнулся я мыслям в своей голове. Тот мастер символов, что выжег треугольник на моем лбу, говорил, что усиливает меня и держит внутри печать.

— Земля, я часть тебя — ты часть меня.

Ничего не произошло, как весил сто килограммов каменный блок, так и весит, и я еле оттащил его к телеге. А что если произнести вслух?

— Земля, — рыкнул я вслух. Ну же, камень ведь и есть земля, часть земли!

Холод в позвоночнике стал мне ответом. Разум вновь чуть не покинул меня, но отдышавшись я заметил что более не чувствую веса глыбы, лишь напряжение и усталость остались в теле после тяжелой работы.

— Г-р-р, — радостно прорычал я, схватив разом пять блоков килограмм по двадцать и спокойно потащил их к телеге.

Работает, моя задумка, работает! В душе я ликовал, и пусть я не знаю, как активировать остальные стихии, но как же мне нравилась та сила, что вдруг проснулась. Словно я сам стал каменным, не чувствующим веса, и я уверен, если пырнуть меня ножом, то тот, кто это сделает, очень удивится. Каменные бицепсы, пресс, каждая мышца окаменела и отвердела, но между тем я вновь чувствовал струну в себе, что слегка напряглась, но пока что не вызывала опасений.

— Он опять стал таким! Он что, из тех самых Берсеркеров? Но как жрец с дальних земель мог стать рабом? — закричали торговец и вместе с хозяином каменоломни накинулись на Махшуда. — Мы так не договаривались, мы будем жаловаться! В городской совет! Это невозможно! Простой человек не способен на подобное!

А я наконец-то понял, что сила… Нет, не так. Я понял, что Огромная Сила сокрыта во мне, когда камень в виде ровного блока под полторы сотни килограмм был закинут в телегу. И Ария не продешевила, если её допинг, это снадобье и каша, будут постоянно работать и сохранят свой эффект хотя бы частично то я стану монстром, зверем, который будет уничтожать противника по одному слов той, что держит цепь. А стихии помогут сделать мой путь куда интересней и легче.

— Но я не собираюсь быть рабом, — сжав до боли зубы прорычал я и подошел к огромному валуну. Четырехугольник размером с меня и весом в четверть тонны мне был не по зубам. Никто не отменял законы физики. Но я был зол, земля вздыбилась под моими ногами, пальцы обхватили гладкие грани. Когда в спину ударила вода от меня пошел пар. — Моя свобода уже близка, и Ахроба вздрогнет от моего рыка, не стоило вам создавать и злить Зверя!

— Р-ы-а-р! — зародилось в моей груди злое рычание, и каменный блок оторвался от земли. Камень скрипел и пытался выскользнуть из моих пальцев, но стихия, допинг и моя злоба были невероятны. И я спокойно зашагал к телеге под тихий ропот пораженной толпы, да, теперь в их глазах был не просто сильный раб, а чудовище из легенд.

— Невозможно, — тихо, практически плача проговорил торговец позади меня. — Я опозорен. Проиграть женщине!

— Ты проиграл Арии, а не какой-то там женщине, — успокоил его Махшуд. — И вы, кривоногие, если еще раз от Рыка пойдет пар, каждому по удару прутом, вы меня поняли? Я лично иссеку вас до полусмерти! Бегом к колодцу, твари!

Время слилось воедино, и когда закат заалел на горизонте, то я шел через весь город к поместью дома Акарат, к дому Арии. Я плелся позади верениц телег, запруженных быками, которые шли медленно, везя от десятка до нескольких сотен каменных блоков каждый.

Пусть я и смертельно устал, но шел твердым, неспешным шагом в одной набедренной повязке, с истертыми в кровь руками. И то была не походка замученного работой раба, то была поступь победителя. И мне нравилось, как смотрели на меня горожане с благоговением и страхом, похоже, что уже полгорода знали о пари. Встречались мне и те мужчины, что кричали мне в след проклятия, смотря на вереницу телег. А я лишь улыбался им, сами виноваты, поставили не на того.

— С хозяином этих телег тоже заключено пари, — усмехнулся Махшуд, смотря на хмурых погонщиков быков, что тянули наши телеги. — Эх, Рык, ты ведь еще даже не взялся за меч, а тебя уже скоро будет ненавидеть весь город.

— Р-р-р? — спросил я, и мне показалось, что Махшуд уже начал понимать мое рычание.

— А про тебя теперь в каждой таверне будут говорить, — рассмеялся Махшуд. — И клясть, как и Арию, последними словами. Ведь бились они об заклад, что ты не сможешь, позабыв, что спорил не ты, а Ария.

— Р-р-р? — спросил я, не понимая.

— Почему я с тобой говорю? — рассмеялся Махшуд и задрал рукав, обнажив на плече серебристую печать. — Теперь понятно?

— Р-р-р, — утвердительно прорычал я, взглянув на аналог рабской печати, но более витиеватую, чем моя. Насколько я понимаю, такой печатью помечены несвободные, те, что не были рабами, но и свободными им не быть. Они особые рабы, более ценные, как та девушка, от касания которой за секунду моя цепь покрылась инеем.

— Так вот, Рык, Ария заключила пари не только с владельцем каменоломни, но и с хозяевами перевозок, которые задрали цены для женщины, — рассмеялся Махшуд. — Полгорода поставило на твой проигрыш!

— Р-р-ра, — прорычал я зло.

— Нет, ты, конечно, можешь и отступить, и завтра не догрузить телеги, но даже мне будет обидно, если ты проиграешь, там осталась всего четверть от того, что было, — проговорил Махшуд, а я встал на месте и удивленно уставился на него.

— Да не читаю я твои мысли, просто на твоем месте думал бы так же.

— Р-р-р?

— Ария не покупает рабов просто так, и есть у меня подозрение… — проговорил Махшуд и заозирался, — Ты же никому не скажешь, Рык?

В ответ я утвердительно прорычал. Не тяни, говори уже!

— Видящая она, — тихо проговорил Махшуд.

Мое удивленное лицо послужило ответом Махшуду.

— Я попал в их семью, когда у пиратов меня выкупил её дед, тогда она была еще маленькой девочкой. Так вот, ребенком она была ужасным, — рассмеялся Махшуд. — А я стоял в те времена на воротах, и знаешь, Рык, ни разу мы её поймать не смогли. Вот точно знаем, что она натворила, но вот поймать… Даже с ее дедом ставили ловушки, а он был магистром иллюзий как никак, но все напрасно. А потом находим ее у бабушки своей. И вот она вышла замуж, её дед выбрал ей мужа, богатого и достойного, но какой-то дохлый он оказался, недолго ему жить было отмерено…

Так я слушая Махшуда и шел, понемногу передвигая натруженные ноги, стараясь чтобы они не превратились в камень, по улицам города, и вот уже начали виднеться башни дворцов. Еще немного и совсем скоро закончится нищие районы.

Поместье, которое стало мое пристанищем, выглядело сегодня особо нарядным, желтые стены словно налились светом, а ворота были открыты. По двору суетливо бегали рабы, с которыми я так и не успел познакомиться, а вот они, судя по их взглядам в мою сторону, меня прекрасно знали. Уйдя в свою каморку, которая стояла вдали от рабского жилья, у стены, я с удивлением обнаружил деревянную доску, на которой лежала еда: два куска мяса, еще теплая лепешка и кувшин с молоком. Я сперва подумал, что ошибся и это не моя покосившаяся сарайка. В углу лежало одеяло, пара подушек и даже какой-то коврик.

— Рык, — проговорил позади меня Махшуд. — Ария не отменила свое распоряжение, пора на цепь.

— Р-р-рхы, — вырвалось из моей груди, когда цепь словно змея сама пристегнулась к моему ошейнику и приковала меня к стене дома. Итак, пора подводить итоги дня.

День прошел намного интереснее, чем казалось на первый взгляд, я узнал про стихии и про плюсы моего сознания, а также мне теперь известно, что допинги помогут мне выжить и выполнить свою задачу. Хотя, по всей видимости, они довольно дорогие. Возвращался сюда я как свободный, шел гордым шагом и чувствовал себя победителем, а на самом деле я пес на цепи в своей конуре, куда хозяева бросили пару тряпок, чтобы пес спал лучше.

Вечер был еще только в разгаре и по двору носились люди, спеша приготовить все ко сну и закончить свои дневные дела. Были тут и дети и женщины, и даже старики, но никто не приближался к моему небольшому домику без двери.

Я ждал, когда стемнеет, чтобы я мог, наконец, без опаски заняться экспериментами во тьме, ведь тьма одна из трех стихий, высеченных на моем лбу. Земля уже показала, что может быть полезна, но вот с огнем и тьмой пока не понятно, как именно ими управлять, как их использовать?

— Как думаешь, она согласится на ничью? — вдруг услышал я знакомые голоса торговцев из каменоломни.

— Не знаю, но плату она тогда потребует немалую.

— За что плату-то? — ответил второй голос. — Если что, трубка со мной, метнем иглу в раба и победа будет за нами.

— Метнем, еще как метнем, — ответили ему. — И тогда не выйдем со двора живыми.

Я проследил за двумя тенями, что шли по двору в сумерках под присмотром Махшуда. Торговцы также заметили меня, и смотрели в мою сторону со злой радостью, видя, как я прикован цепью.

— Правильно вы его, — восхитился один из них.

— Надеюсь, вы его хорошо обучаете? Не щадите плетей на такого гада.

— Уважаемые гости, — тихо ответил им Махшуд. — У вас есть возможность спросить все у госпожи Арии, я донесу ей о ваших беспокойствах по поводу жизни Рыка.

Звездное небо надо мной казалось бескрайним, и сидя у стены своего домика, я думал о том, как несправедлива жизнь. Где пророчества, в которых говорится, что мир ждет моего появления? Где великая сила? Нет, то, что у меня есть, никак не походило на великую силу, так, насмешка.

— Шорх-шорх, — раздались шаги во тьме и я напрягся. Кто его знает, может это ассасины, или наемники, нанятые торговцами, чтобы убить меня и тем самым помешать Арии выиграть спор.

— Хария, шевелись быстрее! — недовольно воскликнул знакомый женский голос.

— Госпожа Сира, темно, я ничего не вижу, — испуганно проговорила девушка. — А вдруг он нападет на меня и надругается?

— Хария, не мели чепуху, — рассмеялась та девушка, что вчера грелась в камине. Я вспомнил ее по имени и голосу. — Если он и решится, то нападет на меня.

— Чушь, я красивее. Зачем на тебя нападать, если есть я? — гордо проговорила Хария. — Даже Госпожа Ария сказала, что я красивее.

— Зато я сильней, — ядовито проговорила Сира. — И если захочу, сама возьму его, а ты можешь надеяться только на изнасилование.

— Сила льда, эх… — завистливо проговорила Хария. — И все же женщина сама может взять любого мужчину.

— Ты Рыка то видела? — спросила Сира.

— Нет.

— Мне кажется, он настолько тупой, что даже если ты будешь голой вокруг него плясать, он и не взглянет в твою сторону, — засмеялась Сира.

Из тьмы вышли две девушки в платьях до пола, одна молодая, словно подросток, с округленными глазами от ужаса после того, как увидела во тьме мою белую кожу, которая должна была загореть за целый день под солнцем, однако вечером вновь стала белой. С этой девушкой была и Сира, на вид ей лет двадцать пять, может старше, в более свободном платье. Сегодня в её волосы были вплетены серебряные цепочки, а на земле, где она ступала, шла изморозь.

— Ты что встала? — спросила Сира девушку.

— Я не подойду к нему, — держа в руках небольшой глиняный горшочек, испуганно проговорила Хария. — Не пойду, он страшный!

— И как тогда ты будешь намазывать его мутагеном? — устало проговорила Сира.

— Я не прикоснусь к нему, я свободный целитель, — твердо проговорила девушка. — Имею право!

— Тогда иди к Арии и скажи ей об этом, — забирая горшочек, проговорила Сира.

— К Арии? — испуганно проговорила Хария. — Она же меня не убьет?

— Не убьет. Рада была общаться с тобой, Хария, но боюсь, что утром я больше тебя не увижу, — делая шаг ко мне, проговорила Сира.

— Но… Я попробую. Он же не сделает мне больно? — с дрожью в голосе проговорила Хария.

— Поздно уже решаться, ты свободная целительница. Если сейчас не пойдешь к Арии, я тебя сама выкину из поместья, — холодно проговорила Сира, подойдя ко мне на расстояние, когда длины цепи уже хватало для того, чтобы я мог её достать. — Посмотри на этого раба, он даже двигаться не может. Его мышцы скованны, он ждет помощи, не кричит от боли, не клянет судьбу.

— Не понимаю, з-зачем мне идти к госпоже Арии? — тихо проговорила Хария.

— А что тут понимать? Ты отказала в помощи слуге Арии, а значит, откажешь и Арии, — зло проговорила Сира. — Иди, Хария, не зли меня, я пострашнее Рыка буду, и я не против забрать твою красоту.

Мы сидели вместе с Сирой, прислонившись к стене глиняного дома на соломке, что я вынес из дома. Молчаливо смотря на звезды, мы молчали думая каждый о своем.

— Иногда мне кажется, что лучше иметь раба, чем друга, — тихо проговорила Сира. — А ты как думаешь, раб?

— Р-р-р, — ответил я ей. Возможно, она и права.

— Махшуд был прав, ты прекрасный собеседник, — улыбнулась Сира, и от неё повеяло холодом. — Сегодня тебе не повезло. Из всех людей здесь лишь я и Ария можем правильно намазать тебя мутагеном, а раньше была еще и Хира, но мои руки принесут тебе немало боли, а госпожа Ария не коснется раба.

Я молчал, смотря на звезды, мне было плевать. Я не двигался, потому что мои мышцы сковало из-за сильного переутомления, и даже если бы я хотел встать, то все равно не смог бы. А Сира тем временем сняла крышку с горшочка, и я понял, почему они шли ко мне без света. Зеленый свет лился от того, что было в горшочке. Оно растекалось по рукам Сиры. Она словно ведьма из сказки, озаренная дьявольским светом, ходила вокруг меня. Первая капля мутагена с шипением упала на мою кожу, а затем меня коснулись ледяные руки, Сира втирала в меня мазь, разминая окаменевшие мышцы и спустя некоторое время я уже смог самостоятельно встать на ноги.

— Г-р-р, — тихо прорычал я, разрывая ночную тишину, от меня шел тусклый свет. Я чувствовал, как в меня проникает магия, как во мне что-то изменяется, было страшно, но это был приказ Арии и я не мог сопротивляться.

Её воля определяла, что со мной случится, нас связывала эта проклятая печать, и только Ария как хозяйка могла распоряжаться мной, и потому я злился на неё.

— Хорошо ложится, — проговорила Сира. — Осталось напитать мутаген силой, это будет больно, но тебя это не убьет. Ты готов?

— Р-р-р, — ответил я ей и почувствовал, как к моей спине прикасаются две ледяные женские ладошки.

— Прости, — проговорила девушка, и я почувствовал, как растекается волна энергии по мне, но вдруг я почувствовал, что замерзаю насмерть.

— А-а-а-а! — заорал я что было сил. Я почувствовал, как по моему телу распространился страшный холод, будто вместо крови по моим венам течет замерзшая вода, не лед, но уже и не жидкость. Как ломит кости, будто от обморожения, как мои мозги перестают работать от дикого холода, а перед глазами шло видение.

Заснеженные просторы, где ходят армии мертвых, где огромные львы охотятся на великанов. Над этими снежными пустошами возвышается огромная гора, чья вершина уходит в облака столь высоко, что видно лишь ее подножие. И перед ней стоит огромный мужчина. Лысый, с оголённым торсом, несмотря на вьюгу, и с двумя топорами.

— Все! — послышался, будто издалека, голос Сиры, и ладошки со скрипом отделились от моей спины, после чего я упал на землю, больше не в силах устоять ногах.

— Неплохо, я смотрю, вышло, — донесся до моего уха голос Арии. — Ни монеты не переплатила.

— Госпожа, ему бы отдых, его тело еле держится, он выжат, — проговорила Сира.

Покой ему будет лишь сниться, — практически промурлыкала Ария. — Сира, сколько лет мы искали подобного ему?

— Семь лет, госпожа.

— Вот в этом то и проблема, Сира. Мы его слишком долго искали, — тихо проговорила Ария. — У него нет времени на отдых, через семь дней будет городской совет и мне можно взять лишь одного сопровождающего. Там все и решится.

— Я пойду с вами.

— Нет, Сира, если на меня нападут ты не сможешь использовать стихию, там нет места магии. Нужна сила, огромная сила чтобы выжить, если совет решит избавиться от кандидата на вступление в городской совет.

— Госпожа, не ходите… — умоляющим голосом проговорила Сира.

— Нет, я бы пошла туда и одна, все уже давно решено. Назад пути нет.

Вдали вновь запел голос какую-то песню, и я слушал её, не понимая ни единого слова. И пусть неведомо мне ни слово, ни смысл, но она красива.

— У меня нет иного выбора, — тихо проговорила Ария. — Слышишь песню? Настала пора вновь спускаться в башню. Пятый раз собрали отряд, и он так и не дошел до сотого этажа, как и прошлые. Теперь настал и мой черед идти туда, и мне нужен зверь, воин, на которого я могу положиться…

— Но госпожа!

— Никаких но, Сира, — холодно проговорила Ария, но затем её голос смягчился. — Я смотрю, ты с Махшудом поладили с Рыком. Завтра получите по золотому, купите Рыку что он захочет, все же он выиграл пари.

— Но еще не все каменные блоки были забраны.

— Не все, но гордые торговцы меня целых три часа умоляли согласиться на ничью, — рассмеялась Ария. — Теперь у меня есть одна десятая каменоломни и тысяча золотых монет. Рык уже возместил свою стоимость всего за один день.

Девушки еще долго говорили и смеялись, думая, что я без памяти валяюсь под их ногами, я же слушал, как вдали поется о какой-то башне, в которую мне почему-то предстоит не подняться, а спуститься.

Глава 3

Пока другие герои покоряют разные миры, заводят гаремы и убивают драконов я тут на цепи, загружаю каменные блоки в телегу, но пусть эти рыцари немного подождут меня. Я и сам буду кромсать врагов и моим именем будут пугать царей, и, конечно, покорю этот мир. И пусть сейчас я раб, пусть так, но это не навечно. Я не сдамся и достигну вершины могущества, начав с самых низов. Но уже как сильный телом, а мой дух не сломить никому и никогда.

— Но в этот раз никаких гаремов, — улыбнулся я своим мыслям напрягая руки, на которых уже начали бугриться внушительные мускулы. Казалось, кожа готова порваться, не в силах выдержать мою мощь, но это было всего лишь начало эволюции моего тела. — И никто не знает, где я буду через десять лет. А вот попутешествовать по миру стоит.

Так я и думал, неспешно разговаривая в своем разуме поднимая очередной каменный блок над своей головой. Рассвет лишь только заалел на горизонте, а я уже разминался, пытаясь понять, что произошло с моим телом за эту ночь. Мутаген впитался в кожу полностью, но вены все равно отдавали зеленой, а вот сила повысилась, как и реакция. Но самое главное, моя связь с землей усилилась, теперь хватало мысленного посыла, и холодок магии единения со стихией проносился у меня в позвоночнике. И я чувствовал себя скалой несокрушимой, и сила моего удара была равно безжалостному камнепаду, ужасающим и смертельным. Пока меня скрывала тьма, я пытался победить свою тень и старался сдерживать свои удары, так как хлопки по воздуху были чересчур громкими и могли выдать меня. Но, к сожалению, этот эффект пока держался лишь около получаса. И мне не терпелось уже испробовать силу в деле, но не творить зло, а так, размяться немного.

А сейчас я пытался понять, когда же наконец устану, блок в сто пятьдесят килограмм уже не казался сколько-нибудь тяжелым. Монстр, вот кто я теперь, не похожий на всех в этом мире, и силой со мной в этом городе уже не сможет сравниться. Наверное…

— Утро, Рык, — послышался заспанный голос Махшуда позади меня. — Только не говори мне, что ты теперь у нас присматриваешь за домашними?

— Р-р-р, — ответил я ему и даже попытался улыбнуться, отвечая на вежливое приветствие, с которым ко мне обратился не равный мне по статусу.

— А цепь сам снял? — спросил Махшуд, а я на него уставился как на юродивого. Ну вот как ему объяснить, что Ария приказала Сире за мной приглядывать и что она сняла с меня цепь? А сама она спит сейчас в моем домике, я же слинял сейчас сюда, потому что на три метра от этой ледышки все покрылось изморозью! А я в одной набедренной повязке и сандаликах! Холодно!

— Махшуд, это я сняла. Не кричи, дай поспать, — донесся голос Сиры до нас, от чего Махшуд изменился в лице, переводя свой взгляд то на домик, то на меня.

— Она тебя изнасиловала? Ведь так, Рык? — шепотом спросил Махшуд и тут же прикрыл рот, услышав фырканье из моего домика. — Расскажи старому Махшуду, где тебя трогала это ледяная ведьма, и она заплатит за те ужасы, что сотворила с тобой…

— Махшуд, ты там говори да не заговаривайся, не то я встану и трону тебя. И у тебя отвалится то, что я трону. Лучше возьми его с собой на утреннюю тренировку охраны, –проворчала Сира ворочаясь в моей постели. — И посмотри, что он может да как двигается, у него сегодня день учебы боевому делу. Учителя будут к обеду. Приказ Арии, Рык.

Холодок во лбу напомнил мне о моем положении, раз уж это приказ, то я пойду за начальником охраны, и буду выполнять его приказы во время тренировки. Гребанное рабство, со мной сюсюкаются как со щенком, но цепь с ошейником всегда на мне, даже если она не на шее.

— Ну, пошли тогда, покажу тебя воинам госпожи Арии, и посмотрим, сколько ты протянешь против тренированного бойца, — лениво зевнув проговорил Махшуд.

Обмотав вокруг своей груди цепь, я пошел вместе с Махшудом на утреннюю тренировку и через два часа вернулся к своему домику. Немного устал, а на теле появилось несколько порезов и синяков, и сев у стены я начал дремать, и, конечно, слушать, что происходит во дворе.

И тут со страшным шумом выбежал во двор запыханный Махшуд в металлическом нагруднике и с саблей наголо в сопровождении двух копейщиков, что со злостью поглядывали в мою сторону.

— Сира, попроси госпожу, чтобы она больше не направляла Рыка на наши тренировки! — взмолился Махшуд, подойдя к моему домику, где все еще нежилась Сира на чистых простынях, которые неведомым образом оказались в моей конуре.

— Что случилось, о дорогой мой Махшуд? Неужели Рык оказался не хуже твоих хваленых воинов? — пропела Сира, сев на кровать и скрестив ноги. Ей, кажется, приносил большое удовольствие вид начальника охраны и помятые лица его сопровождающих.

— Нечего делать монстру на тренировке людей, — уклончиво ответил Махшуд. — Да и вы его откормили всякой дрянью, и пока она не выйдет из тела, с ним лучше не проводить учебные бои.

— Бои? И сколько раз проиграл Рык?

— Один. Будь это сражение, я зарубил бы его своей саблей! — гордо воскликнул Махшуд, выставляя напоказ свой любимый клинок.

— Ты дал ему оружие без разрешения Арии? — удивилась Сира и даже села на свою кровать. А после нехорошо так посмотрела на Махшуда, что от домика повеяло лютой стужей.

— Нет-нет, он обмотал руку цепью, да так и сражался, — сразу остыл Махшуд, поняв, что он проверил меня в бою без разрешения хозяйки и без её ведома. — Мы решили, что силовые упражнения проводить с Рыком бесполезно, ну и решили проверить его в кулачном бою. Это была глупая затея, а затем решили проверить, что он может против воина с оружием, и против тройки одновременно.

— Махшуд, срочно доложи о тренировке госпоже Арии. Скоро прибудут учителя на отбор, я же пока подготовлю Рыка, — быстро проговорила Сира. — Возможно, сегодня ты вновь будешь делать ставки, и знай, у Рыка есть теперь два золотых, я думаю, он не против увеличить их количество. Ведь так, Рык?

— Р-р-р, — ответил я. Деньги лишними никогда не будут.

Я же в это время начал улыбаться, ай да Сира, ай да Ария, две женщины, не напрямую, но так ловко манипулируют мужчинами. Вот только как бы сделать ноги от этих женщин? Как⁈

— Смотри, он еще и лыбиться! — вдруг взорвался Махшуд. — Кто поставил фингал Кагану⁉ Кто сломал саблю Хаеру? Лыбится он! Да я же сейчас тебя на куски порублю!

— Хм, — утер я нос и еще шире улыбнулся Махшуду, что держался за рукоять своей сабли. — Р-р-р!

— Ты порычи еще мне! — закричал он, но уже без злобы. — Вот чую, воспитаем мы зверя на свою голову!

— Начальник стражи, ко мне, — тихо донёсся из открытого окна главного дома голос хозяйки.

И, казалось, от этого голоса вздрогнули все, от Сиры и Махшуда до последнего раба, что запнувшись упал у кузни и испуганно посмотрел в сторону окна, откуда послышался голос.

— Вот, ты во всем виноват, — тихо проговорил Махшуд, — Вот если мне сейчас прилетит я тебе потом все передам, Рык, до последнего медяка. Вот купили на свою голову! А можно было пару наложниц старому Махшуду купить, и я бы за это любого воина голыми руками порвал!

Я проводил его с улыбкой, а сам внутри дрожал от перевозбуждения, там, на тренировочной площадке, осознав, что мы будем драться в спарринге, наткнулся на запечатанный пакет знаний в своей памяти, с пометкой — рукопашный бой. Откуда это не пришлось гадать, некая армия из второй жизни, и пусть там было немного, но и этого мне хватило с моей силой.

Блок, бросок, удар головой, повторил еще раз и первая пятёрка охраны поместья развалилась на песке, а остальные, злые как черти, схватились за оружие. Пусть оружие и учебное, тупое, но они хотели применить его против своего врага, меня. А я спокойно встал в боевую стойку, нисколько не испугавшись и сохраняя внешне ледяное спокойствие.

И вот намотанная на руку цепь пошла в бой, согнулась чья-то дорогая сабля, а я уже выбивал передние зубы сопернику, второй же улетел вперед от удара ногой. «Ну ничего, потанцуем!» –пронеслось в голове когда вокруг меня закружила тройка, но и эти воины оказались на песке. И лишь Махшуд смог удивить меня, видно, что он мастер боя, хоть я был сильнее и быстрее его, но он показал, что с саблей родился, и будь это реальный бой порубил бы меня на куски.

А то, что кричит на меня да гневается, так я его прекрасно понимаю, какой-то раб пришел и унизил его людей, словно они ни на что негодные сторожевые псы, которых выгнали против волка из леса. Огромного, быстрого волка, чья жизнь зависит лишь от его тела и злости.

На тренировочной площадке я узнал и пару интересных вещей, когда Махшуд куда-то отходил я услышал разговор охраны нашего поместья. Они, поглядывая в мою сторону, говорили о том, что вот этот зверь наверняка пойдет в башню с Арией, и все спорили, стоит ставить деньги на мое возвращение или нет. И что особенно меня заинтересовало, так это то, что человек, ввернувшийся из башни, станет свободным. Пусть даже войдет в башню раб из седьмого поколения, выйдет он свободным! Вот только что это за башня и какие там ждут опасности пока непонятно.

— Рык, пора есть, — с такими словами передо мной поставили чашку с химией, залитой серой жижей, которая воняла гербицидами и имела отвратительный вкус, словно ешь таблетки горстями и запиваешь это все растворителем. И есть я это не собирался, нет, уж лучше голодным остаться. Вот только мне снова сказали заветное слово. — Приказ Арии.

И руки сами потянулись к еде. Приказ, черт его за ногу! Как же меня бесит то, что мне смеют приказывать! А тем временем ко мне подходили рабы, кто приносил одежду, кто обувь. Да, простая и неприметная серая одежда, но даже штаны раб должен заслужить. Да и шили на меня, ведь такие размеры тут были в редкость. Простые серые штаны и рубаха сейчас казались мне сокровищем, парадной одеждой. Но все же самым главным была обувь, тяжеленые сандалии, в которые была вплетена проволока. Прочность у них была велика, но даже в эту жару я бы предпочел сапоги как у Махшуда и его воинов, вот тогда бы никто из его бойцов не смог бы прийти в себя после пинка во время боя.

— Неплохо, — ухмыльнулся я, мои длинные руки, повышенная реакция и стихия земля даже без мастерства дают мне невиданное преимущество перед местными. Но, к сожалению, по словам Махшуда, все эти парни из охраны простые воины, которым до звания подмастерья очень далеко, а наш город и не был никогда знаменит воинами. — Для начала неплохо, сегодня будет выбор учителей для меня и Арии, посмотрим, что я буду представлять из себя после обучения.

Когда ко мне подошел кузнец с молотом я замер с ложкой во рту. Для местных этот мужик в кожаном переднике наверняка казался огромным, но не для меня, его плечи были не такими уж и широкими, руки были уже моих, но вот его здоровенный молот в руках мне понравился.

— Так… Как там тебя, — грозно проговорил бородатый кузнец с рабской печатью на лбу. — Ай, не важно. Ты не первый, хоть и не последний, ко мне в кузню придешь, буду мерки снимать и оружие на сегодня подбирать по руке.

В один миг я доел мерзкую кашу и уже шел к кузне за кузнецом, как пес, которому пообещали вкусняшек. Я уже предвкушал, каким будет оружие и броня, что мне подарит моя хозяйка, но наверняка она и потребует немало попотеть за это.

В кузне мне пришлось пригнуться, чтобы не задеть потолок, и я сел на чурку, ожидая оружия, а кузнец все подавал мне в руку то меч, то саблю, то маленький кинжал, и просил выйти и помахать оружием перед кузней. Шелест холодного металла, когда я рассекал воздух, мне нравился, но в памяти моего бывшего носителя, наркомана, не было навыков по владению мечами, лишь небольшое умение пользоваться ножом, и то начальное. А свою запечатанную память я не трогал, опасаясь что разум не выдержит моего прошлого и того пласта информации, что сейчас надежно запечатана.

— Не пойдет, — ворчал Кузнец и вынес из кузни двуручник. — Этот меч ковался для боевого раба, что был здесь до тебя, но ему он оказался слишком тяжеловат. Тебя, кстати, ждет такая же участь, не смотря на то, что ты силен, как стадо быков.

— Р-р-р? — спросил я кузнеца, не понимая, к чему он ведет разговор.

— А хоть зарычись, — усмехнулся Кузнец, смотря на меч. — Госпоже нужен тот, кто сможет сделать невозможное, не под силу людям.

Меч в руке лежал прекрасно, но взмахнув им, я понял что он легок для меня, все-таки разница между местными и мной была огромной, особенно с допингом, так что их оружие мне не подходило. А вес клинка важен, чтобы реализовать всю свою силу, мне нужно было оружие под стать моей силы.

— И этот мал? Нет у меня ничего, что подойдет тебе, — развел руками кузнец. — Нужно искать в городе, но под твой вес и с твоим полным отсутствием навыков лишь бревно подойдет.

Тогда я сам подошел к молоту кузнеца и, взяв его за рукоять, красноречиво посмотрел на кузнеца.

— Хорошая мысль, но не молот. У меня были боевые молоты, но по весу они тоже тебе не подойдут. — произнес кузнец, но я не стал дослушивать кузнеца и взял второй молот в другую руку, и похоже он меня понял.

— Два молота разом? И щит на спину? — начал задумчиво ходить кузнец, смотря на меня и бормоча под нос. — Башенный щит на спину, на торс будет сыромятная куртка, ты же у нас ловкий и быстрый. Да и нет денег у Арии на полный латный доспех, я бы посмотрел. Да-а, я бы посмотрел на тебя против городской стражи! Ладно, постараюсь из кожи сделать что-нибудь нормальное к твоему выступлению перед учителями. И с молотами поработаю, а пока иди к себе и жди, когда я принесу тебе твои кувалды. Хотя… можно попробовать… Я попробую найти двуручный топор, купил его у лесорубов на металл, всё удивлялся, зачем нужен вообще топор таких размеров.

Вернувшись к стеночке своего сарая я тут же начал копаться в своей памяти, сектор магии, который я бережно сохранил, был в целости, и я начал его распаковывать, при этом блаженно улыбаясь проходящим мимо людям.

— Так, основные стихии, теория магии земли, — проговаривал я сектора и решил начать с той стихии, что ответила мне вчера. — Ну что, начнем вспоминать все заново.

И стоило мне притронуться к памяти как мир вокруг начал сереть, все краски из него начали моментально пропадать, а мой разум затрещал, расползаясь по швам. Я умирал, а на мое место встал зверь, и его мысли стали мне доступны: жрать, спать и бабу.

— Отмена, отмена! — испуганно верещал я в своем разуме, отключая разум от памяти, и когда, наконец, пришел в себя, решил что с доступом к памяти с первой жизни я немного повременю. — Так, а что с Павликом? Есть у него в памяти что интересное?

Фильмы, игры… Стоп, фильмы, а вот это интересно, красивые воины, классно рубят. Конечно, это все игра, но вот мне нравится, как тот великан крушит врагов. Ну не воин я, и приходится работать с тем, что есть в тех условиях, которые я не предусмотрел. Немного посмеявшись над идеей, я пошёл к колодцу и начал чистить свою цепь, отмыв её и протерев песком обмотал свою грудь цепью, какая-никакая, а защита и оружие, и пошел отдыхать в свой глинобитный дом. На дворе уже стало жарковато, а в моей конуре после Сиры осталась приятная прохлада и запах красивой девушки.

— Рык, — заглянул в мою конуру Махшуд. — Ты точно готов спорить?

— Р-р-р? — прорычал я, не понимая, о чем говорит бородач.

— Я тогда ставлю на тебя, что ты уделаешь половину учителей один твой золотой, второй на то, что уделаешь всех местных, — сказал Махшуд. — Да-да, Рык, ставить тут любят все, были бы деньги, а ты готовься. Если я правильно понял Арию, то будет то еще представление, сейчас придет Сира, ты это, слушай её, а я это, ставить побежал! Мы утрем нос половине города! И разбогатеем на этом!

Сира пришла через пару минут и повела меня на внутренний дворик, где на балконе второго этажа, смотря куда-то вдаль, сидела и пила чай Ария, не скрывая лица в скромном сером платье из ткани, как у меня. Сира же была в облегающей кожаной одежде, что довольно красиво облегала ее формы. И девушка заметила, что мне нравится то, как она выглядит, ну что поделать, у меня же все на лице написано. И о боги, Сира мне даже улыбнулась и тут же отвернулась. Неужели смутившись моего взгляда?

У стены внутреннего двора стояла стойка с различным оружием, от кинжалов до двуручника, того самого, что я сегодня держал в руках, были молоты и огромный топор. Лезвие каждого оружия было обмотало кожаным ремнем, а сверху рукояти овечьей шерстью.

— Контактный бой, — промелькнуло в моей голове. И смотря, как Сира навешивает на свою кожаную куртку из коричневой кожи медные пластины, в моей голове возникло подозрение, что вот он, мой спарринг-партнер. Цепь с груди переместилась витками на мою правую руку, и я застыл в ожидании указаний. Мне не хотелось травмировать девушку, все же проникся я к ней за ночь, да, она мне причинила много боли, но и убирала её тоже она.

— Начнем с рукопашного боя, — нервно проговорила Сира, беря два кинжала со стойки. — Рык, на тебя нападать без оружия самоубийство, но вот тебе придется отражать атаки, и голыми руками, когда будешь сопровождать Арию.

— Р-р-р, — покосившись на цепь в руке, ответил я.

— Рык, Сира, — вдруг обратилась к нам Ария. — Предлагаю начать тренировку как вам удобнее, а затем уже провести как подобает.

— Как пожелаете, госпожа, — слегка поклонилась Сира. — Рык, выбирай оружие.

Дождавшись, пока оружие выберет девушка, к стройке подошел и я, мой выбор был прост: молот, щит на спину, и топор. Ремень щита мне помогла отрегулировать Сира, и пока мы с ней привыкали к оружию Сира мне показывала, как лучше наносить удары. Слуги вынесли небольшой столик на крыльцо, Ария спустилась в белом халате и села поближе к нам, напротив неё поставили кресло из красного дерева.

— Начали! — скомандовала Ария и Сира напала первой, два кинжала в ее руках блокировали мой удар молотом и, развернувшись, девушка ткнула один из кинжалов мне в горло, а вторым в пах.

— Проигрыш за Рыком, — констатировала Ария. — Махшуд рассказал мне, как Рык был жесток с охраной утром, а тут проигрыш. Сира, за тобой что, ухаживает раб?

— Р-р-р! — ответил я ей, перехватывая топор двумя руками и смотря на то, как улыбается Сира, смотрела на меня с огоньком в глазах.

— Какой милый монстр, — улыбнулась Сира, и меня обожгло исходящим от неё холодом. — Пожалел слабую меня? Раб, знай свое место, ты урод, воняешь, и просто жалок…

И сразу без предупреждения девушка начала бой.

В этот раз она атаковала меня саблей, прикрываясь щитом, отклонив саблю топором я пнул по щиту ногой и Сира улетела в стену, ударившись спиной, и сползла вниз. А я даже не напрягся, нет во мне сейчас жалости ни к себе, ни к ней, но я привык платить за добром добро, а это невозможная роскошь для раба. И как только я это понял у Сиры не было и шанса.

— В том же духе и с учителями, что придут через полчаса, — приказала Ария, смотря на встающую с земли Сиру. — Только не убивай их, и помни, тебе нужен лучший учитель, а не самый расхваленный.

После тренировки следующие два часа я сидел за занавеской и слушал, как один за другим приходили расхваленные воины к Арии, пытаясь наняться в учителя. Соискатели были уверены в том, что они будут тренировать Арию и, возможно, залезут к ней в постель. Ну да, кто-то что-то говорил им и про раба, и что их проверят в бою с ним, и на словах эти воины были прям героями.

— О прекраснейшая из прекраснейших, услышав весть, что вы хотите постигнуть искусства меча, — выл слащавую песню первый из учителей. — Я спеша к вам загнал трех лошадей!

— А лошадки то в чем были виноваты? — вздернув бровь спросила Ария.

— Я так спешил… — смутился воин.

— Но лошадей то зачем загнали? — еще раз спросила хозяйка. — В чем они были виноваты?

— Ну как это? Чтобы успеть, — глупо улыбаясь говорил бородач в чалме. — О, несравненная, я не прощу себя, если не смогу обучить тебя, я несравненный воин и…

— «Вас», уважаемый Альгнар, «вас», а не «тебя». Прошу вас ожидать во дворе, ваше испытание начнется через час, — холодно ответила госпожа.

— Испытание? — с кислым лицом спросил воин.

— Испытание. Вас проверит в бою мой раб, — улыбнулась Ария. — Надеюсь, вы не зря загнали бедных лошадок.

Затем послышался лязг железа и во внутренний двор зашел воин, который был весь обвешан мечами, кинжалами, метательными ножами и в довесок нес собой огромный лук. Красиво, но как он собирался сражаться в таком виде, мне было неведомо.

— Вот этого прям избей, — прошептала мне на ухо Сира, обжигая дыханием.

— Р-р-р, — ответил я, не забыв про оскорбления.

— Ну не дуйся, Рык, — надув щечки проговорила Сира. — Мне же надо было как-то разозлить тебя, а это очень просто, если надавить на больное…

— Р-р-р, — ответил я, попытавшись отодвинуть от себя девушку, которая была холодной как кусок льда.

А там, на площадке уже разыгрывалось целое представление. Воин доставал меч за мечом и зачем-то описывал их.

— А этот клинок я взял с трупа главаря пустынников, сотни бандитов полегли в тот день от моего меча, — влюбленно говорил воин. — Да, мои услуги дороги, но что вы хотели? Как-никак, я легендарный Хасоти, мастер тысячи мечей,ай! — вздрогнул мастер тысячи мечей, порезавшись об один из своих клинков.

— Мечи вижу, мастерство проверю, — печально вздохнула Ария, наблюдая, как великий мастер мечей порезал палец, и подняв колокольчик со стола зазвонила им.

— Хасоти, ожидайте во дворе, — проговорила Ария, и когда пришел Махшуд, сказала ему. — Я знала, что все будет плохо, но не настолько же! Махшуд, сколько их там?

— Пятнадцать мастеров стоит у ворот, госпожа.

— Может, ты их проверишь там, на месте, перед тем как приводить ко мне?

— К сожалению, не получится, госпожа, — погрустнел Махшуд.

— Почему?

— Гора каменных блоков, госпожа, — проговорил Махшуд, на что Ария вздернула бровь, и Махшуд шепотом добавил. — Люди догадываются, кто их будет проверять, и желающих уже осталось трое. Остальные, наслушавшись о случае в каменоломне, ринулись туда и попытавшись поднять средний блок решили, что с таким монстром пусть встречаются безумцы, а они будут здесь лишь чтобы посмотреть на представление.

— Замечательно, — улыбнулась Ария. — Проводи оставшихся ко мне.

Их было трое, совсем юный воин, почти мальчишка, в простой, потрепанной одежде, сурового вида мужчина средних лет в дорогом кожаном доспехе, и старец без ног, что сидел на плечах мальчишки.

— Ария, — вышел вперед воин в дорогих доспехах, держа в руках шлем. — Я знаю, что наши дома в ссоре, но, думаю, ты не будешь спорить, что мастер мечей я по призванию.

— Алудар, — улыбнулась и слегка привстала Ария, приветствуя равного. — Я ставила на тебя, но не знала, придешь ты или нет, однако я рада, что ты вспомнил обо мне.

— Подруга детства в беде, как я мог не прийти? Ты пойдешь в башню, и я попытаюсь помочь тебе там, — улыбнулся Алудар. — Так что, думаю, твоя проверка ни к чему, зачем зазря позорить нищих?

Молодой парень коснулся своего меча на поясе и Алудар ответил тем же, а безногий дед дотронулся плеча юноши и, улыбнувшись Арии, с поклоном проговорил.

— Мы пришли не к прекрасной девице. Прошу меня простить, Ария, но вы меня не интересуете, — проговорил дед и Алудар застыл на месте как громом пораженный. Как не к Арии? Но тогда к кому? Этот воин не понимал слов старца. — Мы одеты просто, так как с дороги, были мы в горах когда дошла до нас весть о сильном рабе. Мы хотели проверить его, но, к сожалению, он принадлежит вам. Но, о чудо, вы объявили о поиске учителя для этого уникального человека. Не для вас же. Зная, что вам спускаться в башню, вы наверняка тренировались как минимум пару лет.

— Как вас зовут, мастер? — встала со своего кресла Ария, разговаривая со стариком, как с равным.

— Это не важно, — улыбнулся мужчина в годах. — Я готов заплатить двести золотых за учебный бой с тем, кто вчера удивил весь город, и тогда я решу, интересен ли он мне.

— Это я вам устрою, но вы последний в очереди, — улыбнулась Ария. — И мне неизвестно, сможет ли и он встретить вас в полную силу.

— А вот это уже я решу, — улыбнулся дедушка. — Ария, правильно ли я думаю, что у вас нет магов, что будут присматривать за честностью поединков?

— Нет, к сожалению, у меня лишь один стихийник, маги дороги даже для меня, — поклонилась Ария, будто осознав, кто перед ней.

— Тогда присмотрю я, и покараю любого, что решит смошенничать с помощью артефактов, — посмотрел на Алудара дед. — Вы же не собирались в этих латах проходить испытание?

— Нет, — дрожащим голосом проговорил Алудар. — Но я стихийник, вы должны об этом знать.

— Знаю, не беспокойся, воздушник, вижу, здесь есть еще два стихийника. Ледяная фурия и создание земли. Ария, вы недавно купили голема у магов? — поинтересовался странный инвалид преклонного возраста.

— Не-е-ет, — протяжно проговорила Ария, догадываясь, кто тут может обладать стихией земли.

А меня начали бить в бок, и довольно сильно.

— Почему не сказал, что ты стихийник? — прошептала Сира мне на ухо.

— Р-р-р, — тихо прорычал я, ткнув себя в середину лба.

— Ты просто тупоголовый раб, да? — профыркала Сира. — Выкладывай, какие у тебя там еще тайны?

Сира прижалась ко мне всем телом, смотря в глаза, но я отодвинул ее от себя, за что получил взгляд, полный презрения.

— Ну ничего, я из тебя все выпытаю ночью, — наигранно надула щеки ледяная ведьма.

А тем временем Ария осталась одна и сделала какой-то знак Сире, после чего мы вышли из укрытия. Ария пила вино из золотого бокала, смотря куда-то вдаль.

— Земля, ведь так, Рык? — тихо проговорила Ария, и я почувствовал нестерпимую боль во лбу, словно печать раба впилась мне прямо в мозг — И никто не сообщил мне. Почему ты сам мне не сознался об этом? Как посмел скрыть?

— Госпожа Ария, он раб, а вы хозяйка, — холодно проговорила Сира. — Для него вы враг, он родился свободным, это чувствуется в его взгляде, действиях, и поверьте, он бы свернул вам шею, будь у него возможность. Не будьте к нему так строги, вы хозяйка, а не его госпожа.

— Я знаю, — вздохнула Ария и, взглянув на меня, добавила. — Ступай к Махшуду, Рык, и если проиграешь слабакам, жди наказание за сокрытие стихии земли.

Выходя со двора я услышал голос Сиры, что шепотом говорила моей хозяйке.

— Госпожа, если он пойдет с вами надо дать ему кусок мяса, он чужак и в самый неподходящий момент подставит вас под удар, но если мы ему пообещаем то, чего он жаждет больше всего…

Сира перешла совсем на шепот, и я не смог расслышать все,поэтому решил сконцентрироваться на своих мыслях. Магия, стихии, все это очень интересно, и тот дед скорее всего станет моим учителем. В нем, как и в том юноше чувствуется сила.

Но для начала нужно показать остальным насколько они бесполезны в бою со мной, и мне кажется, я знаю, как совершить, казалось бы, невозможное. Мне поможет грубая сила, разделение разума, и, конечно же, она, земля внутри меня. И мои мозги! Я умнее, чем думают окружающие.

Махшуд уже ждал меня, и тут же начал облачать меня в куртку из сыромятной кожи с медными пластинами, немного маловатую, а также вручил два огромных ножа, которые я повесил сзади на поясе.

— Р-р-р, — указал я на деда с юношей, и потом указал на кошелек Махшуда.

— Да я уже понял, и поставил на то, что ты ему проиграешь, — проворчал Махшуд, — Да и еще неизвестно, одолеешь ты всех местных или нет, а там почти все наши с тобой деньги, на той ставке. Ну как ты, Рык, готов? Там и твои денежки!

— Р-р-р-а!

— Хорошо, тогда жди указаний и готовься к своему первому противнику, — указал Махшуд на красивого мужчину лет двадцати, который разминался, демонстрируя свое тело крыльцу, где уже готовили места для Арии, а со стен на будущий поединок смотрели горожане, которых ради исключения, и я уверен, за немалую плату, пропустили внутрь.

Арена выкладывалась тюками с сеном, рабы посыпали песком площадку, которую до ночи вновь уберут. Вокруг собирались люди, где-то наспех ставили столики для важных горожан, а за стеной уже доносились крики.

— Первый бой! Кто ставит на первый бой? — кричали ораторы. — Несравненный мастер меча против чудовища Арии! Кто выиграет? Воин, что не проиграл ни единого боя, или необученный раб, в жизни не видавший мечника! Ставка один к двадцати!

— Ставлю на мастера! На мастера! На то, что он заставит раба жрать песок! Мастер против раба? Да где это видано! Это позор, который смоют кровью раба! — неистовала толпа за стеной, а через ворота проходила процессия из богато одетых мужчин в чалмах в сопровождении солдат и слуг.

Я сидел на песке, скрестив под собой ноги, и пытался медитировать, страдая от того, что не могу раскрыть ни единого пакета со своей памятью. Мне не хватало знаний, я не знал об этом мире практически ничего. Да и расспросить о нем было проблематично, будь проклят тот символист, что заставил меня молчать! Ладно, с этим я разберусь, жизнь у меня пока не плоха, есть задача показать себя. Что там у моего нарка есть полезного, фильмы? Хм, а это может сработать. Мне не хватает навыков, и потому я буду импровизировать.

Прекрасный воин стоял посреди арены и показывал публике, как умеет красиво вертеть саблями в воздухе. Он так увлекся, что не заметил, как я вступил на арену, приближаясь к нему с оголенным торсом, с огромным топором в одной руке и цепью в другой руке.

— Я великий мастер… — остановил свои сабли воин и наконец увидел меня, огромного, злого варвара, что явно пришел по его душу. Конец моей цепи словно хлыст с силой ударил песок расколов под ним камень брусчатки, не предвещая ничего хорошего для воина.

— Начать проверку боем! — провозгласила Ария позади меня. — Рык против…

Не дожидаясь окончания речи хозяйки я мысленно активировал землю и конец цепи взвился в воздух, произведя оглушительный щелчок. И затем взмахнул топором в другой руке, издав утробный рык.

— Я на такое не соглашался! — тут же истошно закричал воин и, торопливо поклонившись Арии, спрятал мечи и удалился.

— Бой за Рыком!

Второй противник вышел и отказался от боя по причине того, что я не мечник, и у меня нет меча, который он мог бы забрать после своей, несомненной, победы. Что было забавно, но не более, я видел, как он снимает броню, как отдает своему слуге обнаженную саблю, и мне не нравилось то, с какой сдержанностью он делает каждое движение, словно он старается делать все как можно медленнее, но его движения все равно были быстры.

И вот тогда то и вышел друг детства Арии, в одной рубахе и с ножнами от сабли, и тут же размылся в воздухе. А время словно остановилось, я видел застывшее удивление на лицах наблюдающих, но мне они были не интересны, теперь для меня существовал лишь он,

— Вот су… — пронеслось у меня в голове, но я и не рассчитывал, что смогу испугать всех мастеров.

Скорость, с которой я действовал, поразила меня самого, мышцы напряглись, суставы захрустели, но я знал, если я не буду быстрее него, то меня уже ничто не спасет.

Цепь хлестнула там, где еще мгновение назад стоял мой противник, а я почуял, что сзади меня кто-то наступил на песок. Разворот на месте с ударом топора и тень вновь размылась в воздухе.

— На глаза не стоит полагаться, — зло проговорил я самому себе в голове. — Стихийник быстр, мне бы хоть разочек по нему попасть!

Щелчок цепью, еще щелчок, я крутился вокруг себя словно обезумевший, но никак не мог достать его, я все ускорялся и ускорялся, в голове набатом стучала кровь, я уже почувствовал, как из носа потекла кровь и вот передо мной на мгновение застыло победно улыбающееся бородатое лицо.

Он нанес удар ножнами мне прямо в бок, я пошатнулся, сделал шаг влево и отпустил цепь в полет. Топор ушел в пустоту, туда, где всего мгновение назад было лицо, но я просчитал траекторию. В моей руке осталась его рука с ножнами, и он больше не улыбался. Ему не вырваться под моей ладонью, затрещали кости его пальцев, и я нанес удар кулаком свободной руки в бородатое лицо. Удар, еще удар, и из его обессиленной руки выпали ножны, но я только вошел в раж. Удар, удар, удар, я убью тебя, верткий ублюдок!

— Рык, остановись! — послышался голос Арии, и боль сковала меня, рабская печать мгновенно отреагировала на приказ хозяйки и окровавленное, бессознательное тело упало на песок. — Бой за Рыком. Махшуд, Сира, оказать помощь Рыку!

Я стоял ничего не понимая, мужчину оттащили рабы с арены и просто облили водой, после чего раны на его лице зажили мгновенно, а меня под руки повели с арены. А подле Арии стоял тот самый старец, опираясь на юношу.

— Р-р-р? — спросил я, как умел, у Махшуда.

Все тело болело, разум выл от перенапряжения, а из носа ручьем текла кровь. Пока я шел с каждым шагом в глазах темнело, но у меня внутри было желание прикончить своего противника. Я такого еще никогда не ощущал, но мне казалось что он мой враг и что он совершил что-то непоправимое.

— Рык, поздравляю с победой! — радостно проговорил Махшуд и, посмотрев на Сиру, нахмурился. — Ведь он победил, да?

— Да, победил, и на сегодня его учитель определен, — хмуро проговорила Сира, смотря на старика что недовольно тряс головой. — Такая скорость не подвластна без магии, но старик говорит, что стихии просто решили посоревноваться между собой, и земля на этот раз одержала верх.

—? — я рухнул на землю и оперся о стену, чувствуя, как сковывает тело, как болят мышцы и першит в горле, и смотрел не отрываясь на своего противника, что уже стоял на ногах и зло косился в мою сторону, сжимая в руке саблю.

— Когда начался бой, вы оба размылись в воздухе, — пояснила мне Сира. — А когда вновь появились, то ты его убивал, и если бы не Ария то убил бы.

— На сегодня проверка окончена, — послышался голос Арии, и в моих глазах все окончательно померкло. Нет, я не терял сознание, я был выжат до предела схваткой с воздушником. Я засыпал.

Глава 4

Ночь принесла прохладу и спокойствие. У моего глиняного домика тихо горел костерок, а сам я лежал на пучке соломы, обмазанный зеленой жижей, и вслушивался в дыхание Сиры.

Все уже успокоились после моих боев, и спокойствие пришло в поместье Арии. Рабы после боя убрали весь песок со двора и даже приготовили мне ужин: мясо, какие-то овощи и даже пара яблок. Вечер прошел спокойно, Сира после боя многое мне рассказала на эмоциях, и я все-таки понял, куда направляет меня судьба.

— Бой, кровавый и беспощадный, — улыбнулся я, вспоминая слова Сиры. — В котором не будет победителей, вот что меня ждет.

Это все не удивляет, я и сам уже догадался, что моя жизнь может и будет недолгой, но очень яркой. Мне, можно сказать, отчасти повезло, что я попал к Арии, но могло быть все и получше. Жаль, конечно, но уже ничего не сделать.

Сейчас где-то там, в городских харчевнях, обмывал свой выигрыш Махшуд, все таки он выиграл не как я, с десяток золотых, а несколько сотен, и потому, попросив выходной у Арии и пообещав мне подарок, он удалился прочь из поместья. Подарок рабу, смешно, но таков этот мир здесь, в поместье Арии.

— Интересно, что можно подарить рабу? — задался я вопросом, отдыхая после мутагена и активирования его силой Сиры. — Нож, кувшин вина? Надеюсь, это будут сапоги.

Были за этот вечер и неприятные моменты, мой противник не забудет своего поражения еще долгие годы, что он и продемонстрировал этим вечером.

Этот богатый воин, друг госпожи, что совсем недавно собирал пыль у моих ног, поругался с Арией, но она не выполнила его просьбу. Как бы он не просил, что бы ни предлагал, но она не продала меня. А суммы были огромные, и золото здесь даже не фигурировало. Земли, рабы, книги, магические артефакты, что он только не предлагал, даже выйти за него замуж и получить защиту его клана. Торги проходили в кабинете Арии при моем присутствии, и я зло поглядывал на воздушника. Мне он не нравился, и если бы я его тогда убил, как мне думается, было бы намного лучше, но он, к сожалению, выжил.

Хозяйка назвала лишь одно условие, которое помогло бы ему получить меня — если он пойдет с ней в башню вместо меня. Красивый и богатый воин побледнел и отказался.

А я так и не смог расспросить, куда же меня занесет нелегкая воля моей хозяйки. Вот с такими мыслями я слушал, как снаружи отдыхает новый гость поместья Арии. Маг, тот одноногий старик, который имеет звание Мехмед, но так и не назвавший своего имени. Сира ни разу не видела Мехмедов, лишь зная легенды о них. И мне не нравится то, что она рассказала мне, когда я её расспрашивал знаками об этом странном старике и о его то ли ученике, то ли родственнике. Юноша, что сопровождал мага, при мне не произнес ни единого слова и иногда исчезал прямо на моих глазах, словно его и не было, и как бы я ни пытался его увидеть, у меня ничего не получалось.

Маги в этом мире особая каста, что-то вроде ученых, знающих тайные знания, они могущественны и таинственны. Не сильно многочисленны, но все же имелись в этом мире и их школы и даже кланы, но в нашем городе магов было всего трое, и они жили отшельниками, не вмешиваясь в дела остальных людей. Сама магия в этом мире имела множество форм и была знакома практически всем, но управлять ей, создавать что-то сложнее заговора могли немногие, а использовать заклинания было под силу лишь избранным. Стихийники и лекари, что лечили силой, это обыденность для этого мира. Символисты, что двумя знаками могли уничтожить человека или воскресить не были магами. Как и другие обладающие той или иной силой, но были среди магов и те, о которых сами маги, пусть и посредственные, знали совсем мало. И звали их Мехмеды.

Они всегда появляются не просто так, и им не стоит доверять, но их сила, она поистине огромна, архимаги может и сильнее, но связываться с Мехмедом точно не будут. Мехмед не сидит на месте, он всегда что-то ищет, что-то изучает, его проще найти в диких горах, у древних развалин или посреди моря, нежели в крупном городе. И, как сказала Сира, искать Мехмеда бессмысленно, ведь если он будет нужен, по-настоящему нужен, он найдет тебя сам.

— Эй, как там тебя! — окликнул меня старик, что сидел у костра. — Вылазь ко мне, если сон не идет.

Одноногий маг и юный парень наверняка завтра будут назначены в мои учителя, со мной будет обучаться и Ария. Как объяснил маг, не имеет смысла насколько силен буду я если остальной отряд не сумеет использовать эту силу на свое благо.

— Давай вместе посидим, может чего умного расскажу, — вновь проговорил Мехмед у костра.

Тяжело вздохнув я с треском в суставах встал с соломы, ледяное касание Сиры в этот раз не вызвало видений, но было больно, да и бой днем не прошел для меня даром.

Выйдя из своего домика, я выпрямился, все кости трещали, а что происходило сейчас со спиной я даже думать не хотел. Но меня больше волновали мышцы, за пару дней я прибавил в весе, сила в руках стала просто чудовищной, каждый день чувствовать, как на тебе наросло еще несколько килограмм мышц было странно. Особенно было странно ловить взгляды от рабынь, что прикусывали губу, смотря, как я умываюсь у колодца, и норовили помочь мне, но все эти попытки пресекала Сира.

— Хороший экземпляр, жаль еще не в пике своей формы, — улыбнулся старик смотря как я разминаюсь и показывая на место напротив себя. — Когда ты схватился с воздушником не на жизнь, а на смерть я уж думал зря пришел, на куски тебя порвут, но оно вона как вышло, ты сам его чуть не отправил в долину павших.

Я смотрел на него, понимая, что разговора не выйдет, и потому лишь махнул рукой, невероятно сложно разговаривать и общаться мне с этим миром. И вдруг издали вновь полился мелодичный голос, песня, казалось, проникало мне в самое сердце.

— О как тебя песня башенной смотрительницы пробивает, — усмехнулся Мехмед. Это было не его имя, а звание мага, который манипулирует более тонкими материями, чем стихии. — Зовет тебя это песня.

— Уф-ф-ф, — вздохнул я и кивнул головой.

— И ты не знаешь почему? И немудрено это, — улыбнулся старик, подкидывая хворост в огонь. — Ты же не знаешь мертвого языка, отрыгнутому бездной не понять язык живущих на поверхности.

Молчание между мной и стариком продлилось недолго, подкинув еще хвороста в огонь, чтобы пламя взвилось до небес, маг вновь заговорил.

— Ты пойдешь в башню. Даже будь ты свободным, она зовет тебя, — проговорил старец. — И потому я расскажу, о чем поет голос в ночи…

— Р-р-р, — тихо прорычал я, думая о сказанном и слыша как в далеке начала разносится песня. Теперь я знал, о чем поет та девушка, стоя у вершины башни, что возвышаемся над землей на пару метров. Ведь башня уходит вниз, к центру земли.

Тихая ночь простиралась над городом из глины и камней, что словно сошел из восточной сказки, а там, вдали у башни пел красивый женский голос. Пел он о героях и злодеях, о зарождении мира и о его конце. О богах, что послали проклятье на землю, пробудившее зло глубоко под землёй, где находится мир того, что жаждет вырваться и уничтожить людей. Но могущественные древние маги запечатали все проходы, установили башни и своей могущественной магией спасли мир. Но они не боги и их магия не вечна, и зло вырывается из глубин время от времени.

Мир, которой я вижу, он не всегда был таким, он стал им после катаклизма, вполне вероятно, что я никуда и не перемещался. Легенды древних о металлических кораблях, что плавали среди облаков, бочки с десятками людей внутри, что могли сотни дней пролежать на дне океана. Все они живы в этой песне, что поется на языке, на котором никто не говорит. А зло, оно пришло на землю упав с неба и, как говорилось в песне, зло было рождено при участии людей. Оно и стало их погибелью, и только возродившееся человечество с помощью данной им богами магией смогло на время усмирить то, что они же и создали.

— И была война, и победило зло, обретя плоть, — пел голос, пока я смотрел на звезды, слушая рассказ Мехмеда о том, что же говорится в песни. — Но пришли сотни магов, что смогли усмирить погибель всего мира.

Каждые десять лет зло вырывается через врата, и потому идут туда группы воинов чтобы сдержать зло, идут за славой, силой и свободой. Зайти туда могут лишь группы до пяти человек, в составе которых есть выбранный башней проходчик. Каждый год списки с именами родившихся ложатся на ступени башни, и на гранитной плите появляются имена тех, кто через десятки лет спустится вниз. Без этого обреченного на проход башни не пройти и ста метров вниз, и никто не знает почему.

— Десять лет назад случилось невероятное, — старческий сухой голос разорвал тишину, когда песня окончилась чтобы начаться следующей ночью.– Пять лет башня не выбирала никого, и вдруг появилось имя Ария, дочь Фазиза, и ее имя выжгло на мраморе на месте имени того, что умер от её рук, она убила его в честном поединке…

В белом саване с окровавленным ножом и головой мужа в руке она пришла к башне и жива до сих пор, не забита камнями, не замучена. Потому что показала силу, защитилась, и, конечно же, потому что она седьмая в списке пятой очереди групп на проход в башню. Она готовилась к спуску в башню все эти семь лет, но все шло против нее, её воинов травили и саму Арию пытались убить. Она первая девушка, чье имя выдала башня, та, что спустится на сотый этаж и напитает символы древних магией, та, которая претендует на членство в городском совете по праву сильного, и если она вернется с сотого этажа то мужеубийца, первая женщина, прошедшая башню, может претендовать на престол правителя города…

Наступила тишина, вдали замолк голос, воспевавший о героях и о том, что если они не справятся то волна существ, которые за тысячи лет, проведенных под землей, стали нам чужды, хлынут на поверхность. И произойдет это как с дальним континентом, на века будет потеряна связь, и единственное, что спасает сейчас тех, кто живут на поверхности, так это то, что монстры из глубин не живут долго на поверхности. Континенту Каборо понадобилось около трех веков, чтобы вновь спустится в башню и запечатать её. Чтобы не лились более нескончаемым потоком монстры из глубин. Но магические символы древних магов после трех веков без энергии изменились.

И теперь проходчики того континента спускаются в башню каждую неделю за ресурсами и той силой, что может даровать им башня. Они приспособились к такой жизни и даже начали получать плюсы от постоянной зачистки башни, но за это надо платить, очень дорого платить. Десятки тысяч человек гибнут в башнях далекого континента, и такая участь, вероятно, ждет все земли этой проклятой планеты.

— Пока не произошел прорыв в нашей башне, каждый, кто внесен в список, ценен, — усмехнулся Мехмед, достав из сумки кувшин с лепешкой, и начал неспешно есть. — Ну а насчет твоего рабства, башня сотрет все, даже печать. Зайдя туда рабом выйдут свободными.

— Р-р-р, — произнес я, смотря на старика.

— Да ладно тебе, — отмахнулся старик. — Твое ограничение ослабнет, а вот с символами придется разобраться уже потом. Как думаешь, зачем работорговец позвал символиста? Символы это отголосок магии древних, и башня их не тронет. Не думал, зачем тебе их нанесли? А я тебе намекну, потому что работорговцу подсказали…

Шуршание ног неподалеку заставило замолчать старика, а в свете костра к нам вышла Ария в черных одеждах, и в ее карих глазах отсвечивало пламя.

— И кто же подсказал, о, Мехмед? — спросила она его.

— Знаю я кто подсказал, вот только пока вы мне не ответите, — усмехнулся старик. — Не будет знать он.

— А зачем ему знать? — достала подушку из-за спины Ария. — Мне нужен был раб, что дойдет до сотого этажа в обмен на свободу, вот я его и нашла.

— В башню спускаются добровольно, — слова Мехмеда будто пробудили костер, и пламя потянулось к небу. — И пусть он будет рабом или даже животным, только его воля имеет значения.

— Рык, если не пойдёшь со мной в башню я пойму, — улыбнулась мне ослепительно Ария. — Пойму и остановлю тебе сердце. Выбор за тобой.

— Р-р-р.

— Башня вам этого не простит, — тихо проговорил Мехмед. — Башня много что не прощает.

— Да откуда тебе знать, старик? — разозлилась Ария. — Ты говорил, что Рыка зовет башня, а меня она не зовет? Я не желала идти туда, что ты, старик, можешь знать о зове?

— Потому что я был там, — тихо проговорил маг и подкинул в костер хворост. — Тебе нужно лишь раз спуститься и дойти до сотого этажа, а я трижды был в башне и в крайний раз дошел до двухсотого уровня.

У костра наступила тишина и вдруг у моего глиняного домика появилась Сира, она смотрела на Мехмеда ледяным взором, от неё веяло холодом.

— Почему крайний, а не последний? — спросила Сира.

— Я в башню зайду еще раз, так на моем роду написано.

— Но зачем в неё по своей воле заходить трижды?

— Сила, дитя льда, сила и знания, — подкинув побольше хвороста в костер проговорил старик. — Там, во тьме, царит магия. Темная, страшная, изменяющая суть, и очищая каждый этаж, запитывая каждый защитный символ ты становишься сильнее. Великие короли, герои, о которых складывают легенды, проходили через башню, каждый Мехмед проходит башню и не по одному разу. Знавал я Мехмеда, что прошел каждую башню по одному разу, и песня, которую поет смотрительница башни, лишь часть правды, правды нашего мира.

— Расскажи, уважаемый Мехмед, — попросила Ария и Сира села напротив меня,

— А что тут рассказывать? Башня построена сотни и тысячи лет назад, и даже две сотни лет, что прошли с моего рождения, ни капельки их не изменили, — начал свой рассказ маг. — Первые десять этажей переполнены разными мертвяками, часть из этих тел, что там бродят, по подземным каналам и пещерам иногда выбрасывают в озера и реки, что находятся недалеко от башен. Что ты, Рык, так в лице изменился? Да, ты из этих. Часть потом станет мутантами если их не прибрать и не расчленить на части, во мне, например, печень от подобного тебе. Вот ноги уже три года себе ищу, Рык, у тебя хорошие ноги поделишься? Мне для начала много не надо, всего лишь одну!

— Мехмед,– улыбнулась ему Ария. — Рык немногословен, отвечу я как его хозяйка. Его ноги мне нужнее.

— Ну как скажете, так вот, мутантов на первой десятке куча, обычно половина групп там и остается. Вас спустится около ста человек, будьте аккуратнее, — улыбнулся старый маг подкидывая хвороста, так как от Сиры веяло лютой стужей. — Что бы вам не говорили другие группы, вы им живыми не нужны, а за убийство человека башня порой одаривает проходчиков силой.

— Нет зверя страшнее, чем человек.

— Не совсем так, ледяная ведьма, — усмехнулся Мехмед. — Дело в том, что порталы могут перенести к вам еще искателей, не из вашего спуска в башню.

— Откуда? — спросила Ария. — Они нам враги?

— Неправильный вопрос, плохо тебя учила твоя бабка, а она ведь там уже была как проходчик, хоть в башне и не было официально проходчиков из женщин до тебя. — усмехнулся Мехмед. — Правильным вопросом будет «из какого мира», или «из какого времени» будут эти люди. Так вот, первая десятка будет сложной, но смотри за Рыком, чтобы не потерялся. Остальные этажи случайны, но идут как стихии, огненные, водяные, и так далее. Каждый проход башни, он ведь уникален, и вам, к сожалению, нужно дойти до знака на последнем этаже, а далее я вам не рекомендую даже заглядывать.

— А что там? — спросила Сира.

— Ничего хорошего, — улыбнулся Мехмед. — Ария, вы решили, кто будет учить Рыка? Кто подготовит вашу группу?

— Вы лучшая кандидатура. Но мне нужно ваше имя чтобы подтвердить вашу историю.

— Мое имя Джафар Алладин, — улыбнулся старец и посмотрел на меня. — И с вашего разрешения, Ария, полную оплату я стребую с Рыка, если он согласится выполнить одно пустяковое задание для меня, когда станет свободным.

— Он может не вернуться.

— Я сделаю все, чтобы он вернулся, — улыбнулся маг, поглядывая в мою сторону. — Свободным, но с клятвой мне о выполнении одного простого задания.

— Он согласен, — ответила Ария, но маг даже не посмотрел на Арию, он смотрел только на меня, прямо в глаза.

— Да, — выдохнул я, чувствуя, как темнеет в глазах.

— Вот и хорошо, молодой проходчик, — рассмеялся старый маг. — Только после башни не ищи меня, я тебя сам найду.

— Мехмед, — обратилась к магу Ария. — Вы так уверены что он выживет, но прошлые отряды были гораздо сильнее чем мой, они готовились всю жизнь и все же сгинули в башне.

— И в этот раз все отряды сгинут, а он выживет, как и члены его отряда, если пройдут мое обучение, — улыбнулся маг. — Ну хватит разговоров, пора спать. Утро будет тяжёлым для некоторых из членов твоего отряда, Ария. А, чуть не забыл, Ария, на каждом этаже есть символ, который надо запитать силой, и за это он усилит отряд проходчика, только один отряд, а их будет много. Не забудь об этом когда окажешься в башне, ну а теперь мне пора спать.

Старик дунул на костер и огромное пламя потухло, угли и то почернели, этот старик был настоящим магом. И я думаю, что завтра Ария узнает кто такой на самом деле этот Мехмед, Джафар Алладин. Мы не спешили уходить от потухшего костра, сидя вокруг него и каждый думал о своем, ну, кроме старика, который пропал с наших глаз словно его и не было, не издав при этом ни единого шороха при этом. И когда Ария уже встала со своей подушки, послышался шорох и голоса со стороны ворот.

— Икир, это подарок Рыку, — тихо проговорил Махшуд. — Кто начальник охраны, ты или я⁈ Да где бы они оружие спрятали? Не-ет, это грудь, а не булава, спрятанная под платьем! Нет, трогать их низя, я тебе руки по локоть отрублю.

— Девушки, пойдемте, — произнес Махшуд и я услышал тихую поступь троих человек.

— А у него правда большой? — спросил женский голос.

— У него что моя рука, — шепотом проговорил Махшуд. — Дубина! Он ей гвозди забивать может.

— И я точно буду первой у монстра Ахробы?

— Будешь-будешь, ты только кувшин не разбей когда его увидишь. Мясом его приманивай, мясом, а потом уж своими прелестями прикорми и приручай зверя и его дубину. Мясо он любит, особенно хорошо прожаренное, — проговорил явно подвыпивший Махшуд. — Рык! Эй, Рык, вылазь, у меня тут вино и девушки! Рык, ты где?

Я смотрел, как тени зашли в мой глинобитный домик и оттуда тоскливо донеслось:

— Нету Рыка, — немного обиженно проговорил пьяный начальник охраны.

— Где моя дубина, Махшудик? Ты обещал!

— Я бы тоже посмотрела на дубину монстра.

— Рык, ты где-е⁈ — завопил пьяный вдрызг Махшуд, а я ладонью ударил себя по лицу.

— Махш-у-уд, — тихо пропела Сира. — Махшуд, что ты тут делаешь так поздно?

— Пришел к Рыку, мы столько денег получили, вот привел к нему подарок, а то с вами он и правда скоро как зверь завоет, — вышел с двумя кувшинами Махшуд из моей конуры. — Без женской ласки любой мужчина завоет.

— Ты забыл, что Рык принадлежит Арии, а значит даже на женщину ему нужно разрешение хозяйки? — проговорила Сира.

— Я договорился.

— А ты уверен, что договорился со мной? — тихо проговорила Ария и наступила тишина. Мне кажется, будь Махшуд Мехмедом, то он бы также пропал бесследно.

— Госпожа… — тихо с обреченностью в голосе проговорил Махшуд.

— Рык, — почувствовал я приказ в своей рабской печати. — Выкинуть незваных гостей за ворота вместе с Махшудом.

— Р-р-р-р, — отозвался я на приказ.

Глава 5

Мой разум словно расколот на тысячу частей, и я каждую свободную минуту пытаюсь его собрать воедино. И в такие моменты прозрения и чистоты разума я начал четко понимать простые вещи.

Я играю со своей судьбой в опасную игру пытаясь выжить, и потому каждый день идет мне лишь в плюс, я становлюсь сильнее и опаснее на радость Арии. Но моя задача не радовать хозяйку, а остаться в живых в предстоящей рубке, ведь я не свой и не чужой, и, к сожалению, совсем не герой. Все эти улыбки, похвалы и даже зарождающаяся дружба не дороже песка под моими ногами. Приходится надеяться лишь на себя и на призрачную возможность принадлежать только себе, если я пройду башню. Моё упорство в тренировках и познание себя это залог того, что в будущем я сомкну пальцы на шее хозяйки, не умерев при этом. И мы будем на равных, а не как сейчас — приказ Арии, скрежет печати на лбу и я как щеночек бегу вперед. Приказ⁈ Я выполню его! Лучше всех! Вот такое не прощается, такое не забывается. Но у меня нет выбора, служить или не служить, у меня отобрали право выбирать.

Два дня после разговора у костра в ночи пролетели незаметно в труде, крови и боях, и, конечно же, бесчисленных отработок ударов и безумного кача огромными валунами. Ночами мучаясь от боли мне казалось что вот-вот и я сломаюсь. Я не зверь и не готов к предстоящей рубке, но в глубине своей души я знал, что смогу стать пусть и недолго тем, кого они хотят видеть, но они даже и не подозревают, что им стоит бояться того зверя, что они растят.

Я быстрее и сильнее практически всех местных, на моем лбе треугольник из трех стихий, земля, огонь и тьма. Считанные дни ушли на достижение таких результатов, о которых не только местные, но даже и я не мечтал, да, с магией пока все плохо, моё сокровище в виде осколков памяти в разуме пока не тронуты. Но тело, навыки убийцы, которые имею я, в этом мире стоят дорого. И пока отложив магию, я занялся изучением своих стихий, что были закреплены во мне символистом.

И если землю я уже освоил, на начальном уровне усиливая себя, то применение стихии огня мне было неведомо. Да и простое усиление тела это не верх оперирования стихией, и так как меня пыталась обучить носительница льда, я знаю, что не все так просто. Нужны учителя, но обучать меня может лишь носитель стихии земли, а ему это не надо. Сирой занимались в детстве родители, и она сама из книг черпала знания, из книг народов льда, с уникальным секретным языком, шифром. А я не знаю шифра, ни языка, да даже книг еще не видел здесь, и потому все что остается это надежда на себя и на то, что стихия сама укажет мне путь, также как активировалась в бою с воздушником.

Активация огня все никак не хотела происходить, но когда пришло время, то произошла она совершенно внезапно, когда я замерзал ночью после мутагена и напитки силой Сиры. Девушка разожгла костер и просто сидела возле него около получаса, а затем ушла, счастливо улыбаясь.

— Согрелась, — пронеслась мысль с завистью в моей голове, и я сунул в угли руку, которая онемела, и ломило ее так, словно я лежал на морозе, а не у костра. И когда в руку хлынула боль я произнес: — Огонь.

Безумие, да, но это, как ни странно, сработало.

Я начал согреваться, мне было жарко, но угли не обжигали руку, и более никакого применения своей стихии я не нашел, с тьмой было все еще сложнее, она и вовсе не откликалась во мне. Да, Мехмед говорил, что стихии сами дадут о себе знать и все делал упор на тренировки с группой, которую подобрала Ария. Трое наемников из какого-то клана, которых связывала клятва на крови с Арией, по сути они были смертниками. Да, обученные, да, опытные, но смертники. Им не выжить, и это чувствовал даже я.

Ария является частью своего дома и не является одновременно, клан у неё есть, но вот помогать ей никто не собирается. Вот она и вспомнила об одном своем должнике, главе не совсем дружественного клана, ну вот он и исполнил её просьбу, прислал троих. Они были молчаливы, выполняли все, но их уровень и возможности как стихийников воздуха весьма посредственны. Но это не вина моей хозяйки.

Два месяца назад была иная группа, сильная, опасная, которую Ария подбирала много лет, но, к сожалению, они послали мою хозяйку на все четыре стороны. И разъехались по дворцам, которые им подарили недруги моей хозяйки. Кого-то подкупили местом в академии магов, кого невиданным артефактом, но итог таков, что она осталась одна. А ей все еще надо спускаться в башню.

Ария была в отчаянии, и потому искала раба, который теперь является её единственной ударной силой, которой устраивал бы не только её.

— Они умрут первыми, на пятом или седьмом этаже из ста, — сказал Мехмед после первой тренировки с наемниками стоя передо мной вместе с Арией. — Госпожа, вы можете оставить их, но не советую.

— У меня иных нет, — ответила госпожа.

— А как же мы? — раздался позади голос Махшуда.

— Махшуд ты не маг, не стихийник и даже не мастер меча, — отмахнулась Ария.

— Но моя воля несгибаема, а сабля остра! — впервые начал спорить с госпожой Арией начальник стражи. — Моя рука бьет без промаха. Когда вы еще не сказали слово «мама», мои стрелы провожали врагов в мир павших.

— Махшуд, — зло повысила голос Ария, разворачиваясь к источнику раздражения. — Я тебе сказала, нет! Зачем тебе лук? Ты никогда не брал его в руки.

— Госпожа, у старого Махшуда было две жизни, и лук я не брал в руки с того момента как попал в плен к вашему деду, — хитро улыбнулся Махшуд. — Мехмед, я требую проверки на вступление в отряд.

Махшуд стоял в кольчуге с саблей на боку, в шлеме, с белым луком в руке и с двумя колчанами стрел на боку. Он выглядел как богатый кочевник, что пришел пограбить богатых жителей города. Я помню его печать, помнил, что он попал пленным к деду Арии, и сейчас перед нами предстал тот старый Махшуд, которого он сам забыл десятилетия назад.

— Маг, проверь меня, я не буду хуже Рыка, — строго проговорил Махшуд и, вынув стрелу из колчана, наложил её на тетиву.

— Рык, — кинув в меня яблоко, проговорил Старик. — Разбей яблоко об его голову.

Небольшое красное яблоко в моей ладони могло превратиться в оружие. Мои мышцы вздулись, рука метнулась вперед, подпитанная силой земли, и вот яблоко вырвалось из ладони вперед словно пушечное ядро. Я видел, как молниеносно натягивает тетиву Махшуд, как вылетает стрела вперед, а он уже готовит вторую стрелу. Первая пронзила яблоко, замедлив его, вторая отклонила яблоко от заданной мной траектории и вот уже третья стрела вонзилась в яблоко, и оно упало на полпути до Махшуда. Истерзанное стрелами яблоко развалилось на мелкие части, будь оно живым, Махшуд ему не оставил бы и шанса.

С бывшего кочевника лился пот, с пальцев капала кровь. Невозможная скорость и точность, эх ты, старик-кочевник, ты был так сильно похож на местных, но тебя выдал лук. Ты, как и я, свой среди чужих, и чужой среди своих.

— Госпожа, — тихо проговорил Махшуд. — Дайте мне пару дней, и я вспомню, что такое лук в руках.

— Вот у вас в отряде есть и лучник, — улыбнулся старик маг, почесав деревянную ногу. — Очень хороший лучник, кстати, а вы его мне не продадите? Вы же все равно ему откажите в участии в отряде, а мне не помешает мастерский лучник.

— Я решаю, кто будет в отряде, не ты! — зло ответила магу Ария. — И он пока не в отряде.

— Надеюсь, вы поговорили и с ледяной ведьмой, а то, кажется мне, что она тоже решила за вас, кто пойдет, — улыбнулся старый маг, а песчинки закрутились вокруг него словно живые.

— Мехмед, ты смеешь перечить мне? — начала злиться Ария, а песчинки закружились и у её ног.

— Госпожа Ария, мне важно лишь чтобы вернулся Рык. О вас я не говорил, — выставив ладони в защитном жесте, проговорил маг

— Поясни.

— Лучник, ледяная ведьма и вы, начальный Мехмед, хоть вы это и скрываете, как учила ваша бабушка, — улыбнулся маг. — С вами, возможно, он и пройдет башню, без вас он тоже может быть пройдет, но я сомневаюсь, выживите ли вы и остальные члены отряда. А ему без проходчика не выйти из башни, даже если спустится до сотого.

— Я согласна, госпожа, — проговорила Сира за моей спиной. — Можете проверить меня, Рык, ты готов?

— Нет, не в этот раз. Рык устал и проверять тебя попросту бессмысленно, я и без того знаю что ты сильна, — устало вздохнула Ария.

Но все это было два дня назад, а после были тренировки, иногда безумные, а порой просто скучные. Подъем полутонного блока и хождение с ним на протяжении полутора часов, потом увеличение веса до тонны. Или удержание удара тараном щитом, десять рабов били по щиту бревном, и я должен был удержать этот удар. И, конечно же, лекции, как Мехмеда для меня и остальной группы, так и лекции Арии по вечерам уже только для меня. Мне как нерадивому младенцу объясняли непреложные истины этого мира. Не забыли и про обучение бою. Особенно мне нравился ножевой бой, огромные изогнутые парные ножи, что подарил мне Махшуд, были великолепны. Я их носил за спиной, и вынимались они очень удобно, теперь то я понимал, почему я не видел таких ни у кого, ведь это оружие кочевников, которые у городских не в почете. Постоянная отработка действий боевой группы мне даже нравилась, на острие удара всегда был либо я, либо Сира, её ледяную ауру сломить было очень сложно, против нас же стояла Ария. А вот Махшуд был нашей палочкой выручалочкой, который своими стрелами мог убить практически любого, и для этого у него было три лука и десятки различных видов стрел, среди которых были даже зачарованные. И тренировки с ним были особенно опасными, иногда его стрела касалась моих волос или проскакивала у меня между ног, прямо в цель. Он учился стрелять так, чтобы в замкнутом пространстве не убить ни меня, ни Сиру, и подобные занятия меня с ледяной ведьмой очень нервировали. В особенности потому, что мы прекрасно знали, что эти стрелы напитаны нестабильной магией и могут детонировать подобно гранате.

— Но все это было тогда, — улыбнулся я своим мыслям. — А сейчас пора действовать, остался всего один день до башни.

Под лучами заката я стоял у колодца и брил свою голову ножом, всматриваясь в отражение. Всего-то прошла неделя, но я изменился и уже с трудом узнавал себя. Куртка из сырой кожи, гладко выбритая голова, все тот же треугольник на лбу и мощное тело, словно у качка-переростка из фильма про Конана-варвара, оставшегося в памяти моего второго носителя из технологического мира.

— А, нет, — улыбнулся я, всматриваясь в отражение. — Я покруче буду уже сейчас.

Закат нес с собой прохладу, сегодня я пойду с Арией на совет, и она сказала, чтобы я готовился к резне. Может случиться так, что мы больше не вернемся сюда, и сейчас я приводил себя в порядок, кто знает, когда еще я смогу умыться и подстричься.

— А с лысой головой будет попроще, — улыбнулся я своему отражению, никто не знает, как мое отражение может измениться после этого вечера. Останусь ли я живым или погибну не знает никто.

На Арии висело немало различных артефактов, а вот меня никто так защищать не собирался. Мне выдали кожаный плащ, который сшили специально под мой рост из сыромятной кожи, но смотрелся он как куртка с медными пластинами поверх кожи. Два ножа я спрятал в удобные ножны за спиной, а башенный щит лежал у колодца, как и двуручный меч и топор. Сегодня будет решено о выдвижение кандидатуры Арии на пост в городском совете, а на следующий день мы спустимся в башню, и если Ария пройдет её, то станет главой города. Да, то, что она пройдет башню маловероятно, и в тех группах, что пойдут с нами, наверняка будут убийцы, которые постараются не допустить этого. И все равно не все сильные мира сего готовы так рисковать, глава города это не просто мэр, это правитель, который легко может стать тираном. И это не беда, к тиранам тут привыкли, но тиран-женщина… У местных мозги заклинит только от одной мысли об этом.

— Рык, ты готов? — проговорил позади меня Махшуд.

— Р-р-р! — ответил я, проверяя, как легко выходят из ножен мои огромные ножи, и по очереди проверяя землю и огонь так на всякий случай. В мышцах ломило от энергии, силы, что жаждала вырваться на свободу. И все-таки Арии почти удалось создать монстра Ахробы.

— Смеркается, — нервно проговорила сзади Сира. — Смотри по сторонам, Рык, ты единственный кроме Мехмеда видишь сокрытое.

— Р-р-р, — развернулся я к ним, беря в руки башенный щит, обитый медью, и надел двуручный меч за спину. Топор лесорубов — вот мое главное оружие. Обух как булава, а лезвие, что модернизировал кузнец, стало шире и еще опаснее для бронированных и несильно бронированных целей. Вес имел значение, но, как говорил Мехмед, даже этого топора может быть мало для порождений зла, что скрываются в башне. Медленно разворачиваясь, я окинул взглядом тех, с кем мне предстоит совершить невозможное.

Два лучших воина усадьбы стояли рядом при оружии, с луком Махшуд в своем кочевническом наряде, и Сира в легком кожаном доспехе с металлическим наплечником и рукавицей, покрытой инеем, да с коротким копьем метра в два. Её правая рука была без защиты, чтобы сотворенные ею ледяные снаряды не уничтожили броню. Позади них стояло еще полсотни воинов, которыми раньше командовал Махшуд, теперь же по решению Арии он оставил эту должность. Он теперь как Сира и я, в тройке личных воинов госпожи, то есть стали равными ей во внутренней иерархии, где даже раб будет сражаться в одном строю с хозяйкой. И когда на кону жизнь, пусть и временно, забывается иерархия в привычном понимании этого мира, плечо к плечу, и я могу даже опереться на плечо своей хозяйки, но командует все так же она.

— Я готова, — тихо донеслось слева, и я, Сира, Махшуд и полсотни воинов в одном порыве, единым шагом, развернулись к госпоже Арии.

Она стояла перед нами вся в белом, от рук ее исходило синее свечение. На Арии была тканевая броня, как и полагается магу, но в ней чувствовалась и иная сила, черные глаза контрастировали с белой тканью. Она Мехмед, да, еще не ставшая им, но уже одного взгляда хватало, чтобы понять, что эту девушку лучше обходить стороной.

— Отряд! В боевой порядок! — стальным голосом проговорила Ария и сделала шаг вперед, смотря на полсотни воинов. — Сопровождение, двигаться в двадцати шагах позади!

Первым вышагивал я, с башенным щитом и топором в руке возвышаясь над местными на целый метр, и моя лысая голова, рост, мышцы заставляли в городе вскрикивать женщин от неожиданности, что осмеливались выйти в сумерках на дорогу. А бандиты, которые кишат на улицах города, смотрели на меня не по-доброму, ну ничего, когда-нибудь я с вами повеселюсь, братва. Но чутка позже. За мной шагала Ария, вся в белом, и за ней шли Сира и Махшуд. А уже вдали от нас ровным строевым шагом, шли пятьдесят отборных воинов, но они не были не ударной силой.

Мы это уже проверяли, максимум две минуты и их строй будет разбит, я был способен заставить их перейти от наступления к защите, один против пятидесяти. Махшуд же в это время поражал стрелами самых резвых и сильных, не давая меня окружить. Сира находилась рядом, её сосульки, дыхание мороза и копье не позволяли им разделиться на группы. И так уже через три минуты, будь они даже сильнее, будь их тысячи, им всем конец. Ибо после нас ударит Ария и в каждом из воинов будет создана пустота, их порвет на куски, словно в них взорвали гранату. У них будет тридцать секунд, а затем произойдет взрыв посередине их строя, и тогда я добью раненых, но крайний срок три минуты. Ария может использовать магию и сразу, но самая эффективная стратегия, когда важно не количество, а время, которое я смогу их сдержать. Будь их двести, триста, на площади ли, где их может видеть Ария, уже не имеет значение, главное здесь чтобы было время, и тогда победа за нами. Нужна проверка в бою, но где найти пару сотен человек, желающих сдохнуть?

— На совете, — улыбнулась тогда Ария, когда обсуждала с нами эту стратегию и рассуждая, что нам нужно проверить силы.

Город смотрел на группу воинов со страхом, и в то же время весь этот сброд не понимал в чем наша опасность, любой, посмевший выйти на дорогу, был откинут моим топором в сторону, и ни Ария, ни кто-либо из отряда не произнес ни слова. Каждый пройдённый километр приближал нас к городскому совету, который расположился на крыше башни. Огромная километра в три в радиус крыша башни из темного кирпича приковывала глаза. Нулевой этаж, так его называли, рукотворные лестницы уходили вверх, на крышу, так как вход в башню был всего один. Стальные ворота метровой толщины, охраняли две сотни воинов, что не подчинялись никому кроме главы города, но не они были главной силой, охранявшей ворота. Два голема в два с половиной человеческих роста в виде семируких великанов с тремя головами и пятью саблями иногда делали шаги на площади перед воротами. Они ждали то ли приказа, то ли возможности начать резню.

— Они созданы по подобию некоторых тварей башни, — проговорила печально Ария, заметив, что меня впечатлили эти големы из зачарованной глины. — И они, Рык, намного слабее их братьев из плоти и крови, эти даже не обладают магией и разумом.

— Р-р-р, — зло прорычал я и с силой начал шагать вперед, подумаешь, магия земли, во мне она тоже есть.

— Стой, Рык, — приказала тихо Ария, — Мы на месте.

Огромная площадь перед башней была точно неспокойной, навряд ли в сумерках постоянно собирается около тысячи воинов и огромное количество боевых групп. И конечно же не обошлось и без магических животных: огромные быки, на которых восседали големы с внушительным оружием, и странного вида кошки размером с того же быка. Мне даже понравилась одна киска, вся в броне, без одного глаза и без наездника, она мягко ступала по песку в своей черной шубке, сливаясь с полумраком, и даже размер с небольшого быка ей не мешал сохранить пластику дикого зверя. А ее огромные когти, что мои ножи, сильно били по моему самолюбию.

— Большой, самый сильный, — проговорил я в своей голове. — Эта киска мной закусит и даже не подавится кожаной броней.

— Рык, Шаградские коты слабее, чем выглядят, — словно почувствовав мой страх, проговорил Махшуд за моей спиной. — Твой один удар прикончит кошку, главное не попадись ей в когти. Просто нужно ударить первым.

— Рык, порычишь на котика? — съязвила Сира. — Да не бойся ты так, они от магии дохнут как снег на огне.

— Вот успокоила! — возопил я в своей голове. — От магии и я сдохну, а, или нет… У меня же устойчивость, но вот устойчивости к когтям нету!

— М-м-м, — выдохнул я, смотря, как огромная кошка идет за своим хозяином, стариком лет ста пятидесяти, который, казалось, сейчас вот-вот помрет, но все же ковыляет к нам.

Кошка, а это была она, а не он, мне отчасти даже нравилась, но я прекрасно понимал, что бросься она на меня и даже в броне мне будет выжить довольно тяжело. Но кроме хвостатой мой взгляд приковывал и её хозяин, старый, усталый старик в белом халате или кимоно казался простым старцем, но было в нем что-то… Великое? Сильное? Я никак не мог понять, почему этот старик вызывал у меня уважение.

— Приветствую тебя, Ария, — покосившись на меня, проговорил старик. — А это чудо вы где откопали?

— Приветствую вас, Владыка Города. Купила у работорговцев, он был извергнут из бездны, — спокойно проговорила Ария.

— Закопайте обратно, — усмехнулся старик. — Смотрю, ты пришла с армией.

— Не я одна.

— Да, этот совет будет жарким, — вздохнул старик, — Все еще не хочешь отказаться от похода в башню?

— Нет.

— Жаль, — покачал головой старик. — Ну что, пора начинать, вот и настал мой последний день в качестве главы города, Ария, через две недели выберут нового. Успеешь?

— Все зависит от того, примут ли меня в городской совет, — с поклоном ответила Ария. — А время в башне течет иначе, чем на поверхности.

— Верно говоришь, а не принять тебя совет не может, — усмехнулся старик и пошел к центру площади, кошка же легла на песок, поглядывая на меня.

— Я вас приветствую! — громко проговорил старик. — Оставьте своих воинов здесь, и прошу вступить на территорию башни. И прошу вас, в башне не затеивать сор, сейчас же можете поприветствовать друг друга.

Я смотрел в след старику, что шел к башне и не понял последних слов.

— Нулевой этаж подчиняется его воли, и никто не выживет, если он так захочет, монстры же нулевых этажей могут уничтожить половину города, — проговорила для меня Ария, а затем добавила уже для Махшуда. — Отправь полсотни мяса обратно в поместье, пусть готовятся к штурму, здесь мы справимся сами.

— Госпожа, — взмолился Махшуд, видя, как на нас смотрят тысячи глаз. — Они же сейчас нападут.

— Махшуд, я сказала, мы справимся, — зло оборвала его Ария и коснулась ладонью моей спины. — Вперед, Рык, без страха и упрека.

И я сделал шаг вперед, я видел, как сотни воинов тронулись в путь, ни один из входящих в совет не отпустил своих воинов обратно в поместье, но и не оставил их на месте.

— Ну что, сука-а! — проорали справа. — Пора тебе сдохнуть!

Топор взлетел мне на плечо, я сделал шаг назад и прикрыл щитом своих людей, через мгновение в щите уже торчали три стрелы. Бой начался без предупреждения, и теперь, чувствуя близость смерти, я понял, о каком приветствии говорил старец.

— К бою! — кричали со всех сторон, тысячи воинов обнажили свои сабли, а на меня шли стройным рядом две сотни щитовиков, с их стороны и прилетели те стрелы.

— К бою, Рык, — тихо проговорила Ария. — Вперед, пора сокрушить моих врагов.

Холод во лбу и вот я уже сорвался с места, мчась на строй щитовиков. К бою так к бою, а в голове пронеслась мысль: надо продержаться три минуты, всего лишь три минуты…

Главы конец

Нужно мнение о книге, сюжете и прочем, комментариям буду очень рад.

Глава 6

Зря я думал о смерти в тот момент, когда моя жизнь находится волоске, надо делать, а не думать, пострадать можно и потом.

Рубка, шаг влево и удар топором, на прорыв шаг вперед и удар щитом. В бок что-то кольнуло, да и плевать, топор увяз в трупе и я метнул топор вместе с трупом в толпу, зашиб троих. Двуручный меч вылетел из-за моей спины в правую руку, разворот, один удар и щитовик с ростовым щитом разрублен пополам, а в мое плечо тут же вонзились две стрелы. Плевать!

— Быстрее, сильнее, я должен выдержать, — проносились мысли в голове. — Как же тяжело…

Удар мечом располовинил еще одного воина, что пытался заблокировать мой удар своими саблями, удар башенным щитом сминает трех человек и вот уже зачавкали трупы под ногами.

Тех, кто еще был жив, я добивал поступью, под моими сапогами лопались головы и сминались грудные клетки. Я зверь, я Рык, я гребаный танк! Не стойте у меня на пути! Раздавлю!

Разворот и вот толпа зажала меня, но тут же воины получили удар башенным щитом как стеной и разлетелись в стороны. Сила удара была неимоверной, щит развалился пополам, а меч не выдержав жестокой рубки сломался, десятки же воинов лежали на земле, оглушенные моим ударом щита. И я взялся за ножи — пошла жара! Надеюсь, Ария скоро ударит магией, мне же нужно быстро добить оглушенных. Чик по горлышку, кто на новенького? Кто хочет стать покойником⁈

Земля под ногами пошла волнами, между мной и воинами вздыбились камни и начала расти каменная стена. В нашу рубку вмешался тот, с кем мне не справиться, и я с самого начала надеялся, как и Ария, что он вмешается, ведь шансы на победу без помощи для нас были слишком малы.

— Остановитесь, глупцы! — взорвал воздух старческий голос. — Вы на моей территории, и лишь я решаю кому жить, а кому умереть здесь. Ваше приветствие друг друга окончено!

У башни стоял старик и смотрел на нас с осуждением, воины замерли, смотря на него. Затем он начертил в воздухе пальцами знак в виде круга и павшие, которых я убил, начали собираться воедино. Словно и не было кровавой рубки, разрубленные пополам с чавканьем соединялись, а умершие открывали глаза и делали свой первый вдох. Сломанные грудные клетки наполнялись воздухом и изуродованные трупы оживали. Нет, они не могли встать и корчились на земле от боли. Но они были живы. Все! Невозможно! Я, конечно, знал, что магия целительства способна творить чудеса, но и не думал что это возможно на практике.

— Подлатайте раненых, а я жду приглашенных на совет внутри, — строго проговорил старик и развернулся к входу башни. — Коли затеете вновь сечу — убью всех кроме проходчиков.

Старик, хромая, возвращался к башне, и никто даже не думал о том, чтобы нарушить приказ старика. Каменная стена опала и вновь стала частью площади, словно её и не было, а я облегченно вдохнул в себя вечерний воздух. Сегодня смерть была слишком близка ко мне.

Наступила ужасающая тишина в сумерках, воины растаскивали раненых, я смотрел, как их лечили лекари, аптекари, и, конечно же, маги. Я не понимал что происходит, как такое возможно? Какой силой обладает старик, что способен лишь одним жестом поднять павших? Но ясно одно — он спас меня, Арию, Сиару, Махмуда и еще около полусотни наших воинов.

— Рык, — тихо проговорила Ария. — Все хорошо, властитель города не желает, чтобы кто-то умер в эту ночь. Сира, помоги Рыку, он ранен.

— Сейчас, госпожа, — резко проговорила Сира и её руки начали буквально летать по моей кожаной броне, расстёгивая и снимая её.

Из меня выдергивали стрелы, пара скользящих ударов мечом раскроили мою кожаную броню на боку, и там остались неглубокие раны, которые все же нужно обработать и залечить. Но я жалел больше о щите и поломанном мече.

— Это ваше, — подошел к нам воин в дорогом доспехе и протянул Арии мой огромный топор, пока я сидел и получал лечение от ледяной ведьмы. — Встретимся позже, Ария. В следующий раз я проверю твоего монстра в реальном бою.

— Ты надеешься выиграть схватку, уважаемый член совета? — одарила его улыбкой Ария, принимая топор из его рук.

— Не спеши гордиться, то были всего лишь простые люди, — усмехнулся воин. — Настоящие воины не успели вступить в бой.

— И мы, Рассул, еще даже не начали, — усмехнулась ему в спину моя хозяйка. — Рык, ты неплохо сражался, но этого мало. Ты не сможешь противостоять члену совета, что спустится в башню уже во второй раз, твоих навыков недостаточно.

Из меня вытаскивали стрелу, и мне было не до того, чтобы разговаривать с Арией. Я покрепче сжал зубы, первый же бой длиною в две минуты, а я потерял уже половину своего оружия, и мне нечего было сказать Арии в свое оправдание. Но Махмуд почему-то одобрительно на меня смотрел и собственноручно очищал мой топор от крови. В это же время Ария и Сира послали гонца в поместье с заказом на новое оружие.

Интересно, что же тогда будет в башне если даже с людьми я показал себя так хреново? Воином я может и выгляжу восхитительным, но это не отменяет того, что через минуту меня все же убили бы. Я был на пределе. И это еще не башня, и как сказал тот воин,которого я не рассматривал, это были всего лишь простые люди, не подготовленные для башни воины, пушечное мясо. В этой кровавой бойне не участвовал ни один воин из старой группы, что уже когда-то спускались в башню. Во время боя Они лишь наблюдали со стороны. За мной.

— Сейчас будет больно, — прошептала Сира мне на ухо и влила в меня свою силы. Она умела исцелять раны не хуже чем целитель, вот только есть одно но.

Больно, черт возьми! Рваная рана на плече затянулась за секунды, но боль, леденящая, словно я замерзаю насмерть, сводила с ума.

— Смотрите, кто там стоит! — вдруг оскалилась Ария, смотря на тысячную толпу, что расположилась в сотне шагов от нас. — Она все же собралась в башню.

Там вдали помогала раненым девушка, которая однажды отказалась мне помочь, когда я вернулся с каменоломни. Как же её звали? Кажется Хария. Сира говорила, что она должна была стать пятой в нашем отряде как целитель. Единственная, что согласилась вступить в отряд Арии из всех целителей этого города и всех окрестностей на десятки дней пути.

— Я её прикончу, — встала со своего места Сира. — Не здесь, там, в башне. В чьей она группе?

— Одного из трех последних членов городского совета, — сухо проговорила Ария. — Хороший отряд она себе выбрала.

— Сука, через постель пробралась, как целитель она ничто, — сплюнула на землю Сира и направилась к Махшуду, который тихо собирал что-то на площади.

Я смотрел на Харию, что могла быть в моем отряде, и думал о том, как превратна судьба, теперь мы можем оказаться врагами. Правила башни и Ария не смогут сделать нас союзниками. Но меня забавляло и то, что Хария помогая раненым нет-нет да смотрела на меня, но уже не тем взглядом как в ту ночь, «фу, что за урод». Сейчас она оценивала меня и, кажется, немного боялась, все же сейчас она залечивала раны, которые нанес я. И что-то мне подсказывает, что она была бы рада окажись я в её группе, а я был бы рад, чтобы меня лечил целитель, а не ледяная ведьма, что замораживала меня изнутри, отчего сейчас мне было нестерпимо мучительно.

Но Сира все же молодец, от ран не осталось и следа, и потому, пока нам ничего не угрожает, я отдыхал, поглядывая на группы, которые совсем скоро спустятся вместе с нами в башню. Все они выглядели опасно, за исключением магов и целителей, но даже они были явно опытнее нас.

— Рык, смотри, что я нашел, — Махшуд притащил за собой здоровенный мешок, а в руке сжимал двуручный меч. — Смотри какой, из Калганской стали. Он полегче твоего, но зуб даю, крепче раза в три будет, не сломаешь.

Я заметил в толпе воина, что смотрел на меня пронзительным взглядом, и только затем взглянул на меч. Чистый, без щербинок, прекрасное оружие.

— Они проиграли, и потому это оружие теперь наше, — улыбаясь, проговорил Махшуд и открыл мешок. — Смотри, тут не одна сотня золотых будет!

— Нет, — с усилием проговорил я стараясь не потерять сознание, приковав все взгляды моего отряда к себе.

— Оно говорящее! — рассмеялась Сира и подошла к Махшуду.

— Что нет то? — не понял Махшуд.

— Верни оружие обратно, — тихо проговорила Ария. — Он против, против и я.

— Но это же… — начал Махшуд, но увидев, как я отрицательно мотаю головой побрел с мешком обратно. — Благородный раб, голозадый, но благородный.

Через полчаса женский голос позвал в башню тех, чьи имена были выбиты на плите у ворот. Каждый проходчик имел право взять одного помощника, но не мог вносить на нулевой этаж артефакты. Как объяснял Махшуд, артефакты могли детонировать, был у него опыт, когда медальон на удачу разорвал на части глупца, что не снял его перед входом в башню. Только честная сталь, и сила, к тому же на нулевом этаже не работает даже магия, и потому вместе с Арией на городской совет пошел я.

Твердой поступью за миниатюрной девушкой я шагал словно на смертный бой. Руки сами коснулись ножей, когда трое мужчин приблизились к нам. В чешуйчатой броне эти трое смотрелись словно выкованные из стали.

— Ария, что за урод рядом с тобой? — грозно спросил один из воинов, — Монстр, что из башни вырвался?

— Она думает, что он ей поможет выжить на совете, — усмехнулся второй. — Сейчас магия пропадет и можно будет с ней повеселиться.

— Да, Акхар, потрахаем её?

— Р-р-р! — я был готов начать бой, но моего плеча коснулась женская ладонь.

— Не здесь, Рык, пусть войдут в башню, — улыбнулась Ария. — Я жду вас в башне, господа.

Они стояли на площади, смотря, как девушка переступает порог ворот и ждет их, протягивая руки, за нею последовал и я. В руке по огромному ножу, позади топор, и я готов попробовать еще раз вкус жизни на зубок.

— Ну что же вы не идете? — спросила Ария, а позади нас донесся старческий голос.

— Юная красавица, займите свое место, — я развернулся и увидел, как старец смотрит на меня пронзительным взглядом, а ко мне крадется огромная кошка. Заметив тень страха на моем лице он улыбнулся. — Шкирра, лысый тебя увидел. Не охоться на него из сумрака.

— Р-р-р, — ответил я и улыбнулся. Теперь мне понятно, в чем именно главная опасность этой кошки размером с небольшого быка.

— Сейчас или никогда! — раздалось позади, трое воинов, по всей видимости, надумали напасть.

— Акхард, Хирон и Самон, — жестко проговорил старик. — Я предупредил, не испытывайте мое терпение, и ты, лысый, убери ножи.

— Р-р-р.

— Рык, убери оружие, — тихо проговорила Ария. — Мы можем пройти?

— Да, ох и нервные же все, — печально вздохнул старик. — Никто не хочет идти в башню, от совета ничего уже не осталось и все еще непонятно что затаилось в башне. Что уничтожило всех, кто спустился туда в прошлый раз.

Я спрятал ножи и вошел в ворота неспешной походкой. Огромный зал, в котором стояли стулья и круглый каменный стол, что были вырублены в скале. И так как мы зашли первыми то сами выбрали себе места, за нами люди входили постепенно. Было несколько стычек, все постоянно ругались, но когда закрылись ворота наступила тишина.

В зал внесли четыре золоченных кресла, что установили во главе стола, на один из них сел Алухард ибн Сакурай, глава города. Старик, который из последних сил цеплялся за жизнь и мечтает при жизни передать свой пост. Но башня решила иначе. Из пятнадцати членов городского совета, претендующих на место главы совета, осталось лишь трое. Право сильного царствует и в этом мире, а истинная сила дается в башне. За каждый запитанный символ древних, что спрятаны на этажах, башня одаривает силой, скоростью и тайными знаниями. Человек, что смог вернуться, вступит в совет, так как он сильнее практически всех живущих в городе. Но было одно условие, не дающее тем, кто прошел башню, усиливаться бесконечно или же занять пожизненно место городского советника и спокойно управлять городом до самой смерти. Простое правило: в башне все меняется и никогда нельзя предсказать что будет в ней на этот раз. Каждый раз в башню идут три советника в составе группы с проходчиком, ища силы и гарантируя, что у этих групп есть все шансы пройти башню, а советник станет все ближе к заветной цели стать главой города и упиваться властью и богатством, никогда более не спускаясь в башню. Прошедшие башню в первый раз, не проходчики, а в составе группы, делились на две категории, на тех, что жаждут вернуться в башню, и на тех, кто выжил, вернулся, и очень этому рад, но к башне теперь не подойдут и на день пути. Их жизнь изменится безвозвратно, любой человек, что прошел хоть один этаж, уже никогда не станет прежним. Так говорил Мехмед, и сейчас я, смотря на огромный зал и пятнадцать проходчиков, что привели с собой по одному человеку. Явственно видел тех трех, с кем ругалась Ария, они были проходчиками, первоходы, а около них стояли воины, которые скучали. Они не как остальные, они уже знали, что скажет глава города и представляли, что их ждет. И даже без брони они выглядели опасно.

— Традиция, — начал говорить старик, встав со своего стула. — Предписывает мне рассказать вам о правилах, что не требуют огласки, но многие уже знают о них

— Мы еще раз послушаем, — послышался голос с боку, грузный мужчина с золотым перстнем на пальце, с алым камнем члена городского совета, лучезарно улыбнулся. — Знают многие, но не все, в прошлый раз мне это спасло жизнь.

— Мудро, — улыбнулся старик. — Благодарю тебя, Саид. Так вот, в начале каждый проходчик равен другому, и каждый получает кольцо члена совета. Когда вы дойдете до отмеченного в путеводной плите конечного этажа коснитесь символа, даже если он запитан кольцом, и перенесетесь в этот зал совета, со своей группой.

— А можно снять с трупа кольцо и им пройти, если ты не проходчик? — задал кто-то из толпы вопрос.

— Нет, — усмехнулся старик. — Если умрет проходчик группы, то вся группа обречена. Запитывать символы обучены все проходчики, и да, слухи о том, что каждый член группы получит силу от запитки — правда.

— А еще если ты убил того, кто уже запитал символ, к тебе перетечет его сила, — усмехнулся Саиди.

— Это ложь! — взревел старик. — Я был в башне, и сила не перетекла ко мне, хоть я и убил трех обезумевших проходчиков.

— Уважаемый глава, но никто не может быть уверен в ваших словах, — лучезарно проговорил Саиди. — Я десять лет назад уже спускался, в третьей группе, что вышла из башни. И нас чуть не убила группа Хамура.

— Ложь, мы защищались! — вскочил со стула худощавый мужчина в балахоне, что был весь испещрен магическими символами. — Мы защищались от тебя, Саиди!

— Это уже не имеет значение, — развел руки Саиди, — Совсем скоро мы с тобой вновь встретимся там, надеюсь, ты подобрал сильную группу?

— Тишина, — строго проговорил глава города, и все люди, что шептались, мгновенно замолкли. — Вы сперва доберитесь до десятого этажа. Мы не знаем, что происходит на этажах, но знаем, где именно были уничтожены группы.

— А вот это уже интересно, — собрался Саиди. — В прошлый раз нас не пускали на совет, где собирались проходчики с частью совета, и нам это не известно.

— Первая волна проходчиков осталась вся на шестидесятом этаже, — грозно проговорил тихий, с гладко выбритым лицом мужчина с сединой на висках. — Там погиб мой брат, его группа состояла из членов совета.

— Понятно, Харон, — погрустнел Саиди. — А остальные?

— Вторая на тридцатом этаже, — произнес глава совета. — Третья на двадцать пятом, четвертая на двенадцатом.

— Чтобы там ни было, оно поднимается наверх, — произнес Харон. — Стандартная тактика не работает, наша волна слаба по сравнению с прошлыми, надо что-то решать.

В зале замолчали все, молчали как три члена совета с кольцами, Саиди, Харон, Хамур, так и сам глава города.

— Нужна разведка, — разорвала тишину Ария. — Тогда группы проходчиков смогут подготовиться на первом этаже.

— Хорошая мысль, но как её реализовать? — спросил Саиди.

— У портала на нулевом этаже есть задержка по работе, — задумчиво проговорил старик, расчесывая седую бороду пальцами. — Он идет только в одну сторону и откроется через два удара колокола.

— Моя группа готова пойти первой, — произнесла Ария, перебив главу города. — Как откроется портал, мы готовы пойти разведчиками.

— Я против! — воскликнул Саиди, и его поддержало еще около десяти человек. — Она хочет первой, без конкуренции добраться до магических символов!

— Да, хочу, — улыбнулась Ария. — Мне нужно выжить. Сколько дают за мою голову, не расскажешь, Саиди?

— Семьдесят тысяч золотом, — усмехнулся молодой проходчик, практически юноша. За его спиной стоял воин в полном латном доспехе со стальным щитом, на котором была выгравирована змея. — Это кроме всего остального.

— Неплохо, — усмехнулся глава города и обвел всех испытывающим взглядом. — Все? Больше нет соискателей головы первой женщины, что спустятся в башню?

— Мне предлагают двести, — усмехнулся Саиди. — За голову этой мужеубийцы клан её мужа не скупится.

— Продешевил, — усмехнулся Хамур. — Мы сторговались на четыреста тысяч.

— Сколько? — сдавленно воскликнул Саиди.

— Четыреста, — спокойно проговорил Хамур. — Как только она пересечет портал башни или ворота городского совета, но башня предпочтительней. Я уверен, что к каждой группе подходили с подобным предложением.

— Не к каждой, — проговорил третий член городского совета, весь в черном и все также с кольцом на руке. — К Арии не подходили, мне же предложили восемьсот тысяч.

— А мне пятьдесят.

— Сорок.

Тридцать пять!

— Девяносто!

В зале поднялся гул от голосов, которые рассказывали, сколько им обещали за голову Арии.

— Тихо! — гаркнул глава городского совета. — Раздать кольца и приступим к голосованию по поводу предложения Арии.

— А как же ее голова? — спросил Саид.

— Все, что происходит в башне, остается в башне, — безэмоциональным голосом устало проговорил глава города. — Меня волнует запечатанная башня, а не жизнь какой-то девчонки.

Глава 7

Совет решил что наша группа идет на двенадцать часов раньше чем остальные, это возможность как выжить, не попав под удар остальных отрядов, так и гарантия того, что наша группа будет уничтожена неизвестными тварями. Несколько часов шло обсуждение всех моментов, кроме нас было еще три группы, что вызвались идти первыми, но у них не было и шансов, да и они были более полезными для остальных, нежели моя группа, у которой проходчик живой мертвец. Весь отряд из множества групп не имел противоречий и даже они выбрали главу отряда, формально Саид, не формально же Харон, который и не дал начаться бойне во время совета, когда один из проходчиков хотел метнуть нож в Арию. Но это было тогда, а сейчас…

Я стоял у огромной арки, вмурованной в стену, за ней будет первый этаж. Объятая синим пламенем прозрачная пелена позволяла мне взглянуть на первый этаж башни под землей. Серые скалы перемежевались с кристаллами, от которых шел холодный, мертвый свет, здесь никогда не светило солнце, камни здесь не слышали детского смеха. И там во тьме ждали меня, не как воина или достойного противника, а как кусок мяса, который можно сожрать. Не чувствуют там жалости к тем, кто ходит под солнцем, и бой будет безжалостным. Настало время сделать сны явью, здесь рождаются кошмары.

— Земля, — с трудом проговорил я вслух, почувствовав активацию своей стихии.

— Рык, выпей, — протянула мне стеклянную колбу Ария, её маленькая рука вздрогнула, когда мои огромные пальцы её коснулись. Я иду на острие атаки, и от меня зависит ее жизнь. — Это постепенно разгонит тебя, за это время мы должны будем как следует подготовиться к приходу остальных групп, иначе меня убьют.

— Госпожа… — проговорил позади Махшуд. — Может не стоит давать ему сейчас то, что дают перед смертью обреченным воинам…

— В боевой порядок, — стальной голос Арии перебил Махшуда. — Рык! Готовсь!

Сургучовая пробка слетала с колбы, и огненно-горькое содержимое вылилось мне в рот, гадость потекла в желудок и легкие запылали огнем. Сердце захлебывалось кровью, выворачивая в моей груди кости, было больно и очень опасно. Как отразится в будущем на мне принятие этого зелья я не знал, но вряд-ли будет что-то хорошее.

— Хра-а-а-а, — вырвалось из меня и показалось что я дышу огнем, я почувствовал как пылают мои мышцы. Топор в правой руке, а бронзовый щит с заточенным боком в левой, более мне ничего не нужно, и я готов уничтожить любого, кто посмеет встать на моем пути.

— Рык, в бой! — прокричала Ария, коснувшись ладонью моей спины, и подтолкнула меня вперед.

— Гра-а-а! — огласил я башню своим криком и сделал первый шаг, пересекая портал. Во мне кипела ярость и невиданная сила, реакция, разогнанная зельем, позволила заметить как на меня кидается уже на первом этаже башни размазанная тень.

Я тут же ударил щитом в голову и остановил тень, оторвав от нее часть башки. Брызнула кровь, а я уже был готов к следующему.

— Я на первом этаже из ста, — проговорил я в своей голове, видя огромную пещеру, посередине которой рос огромный как скала голубой кристалл. А на полу повсюду шевелись тени, мои глаза еще не привыкли к свету и я не мог понять кто это, но они были гуманоидного типа и ростом примерно как местные люди.

— Сокрытые, — тихо проговорил Махшуд. — Я их не вижу, Рык.

— Рык, видишь их лишь ты, — тихо проговорила Ария. — Шестьдесят ударов сердца и я их накрою волной, до этого же вся надежда на тебя.

— Р-р-р, — отозвался я, видя как две тени несутся на меня и еще около десятка через пару мгновений присоединилось к ним.

Я один против всех, времени на продумывание не было, раз удар — два удар, и на полу лежат серые тела мертвяков. С обрывками волос и даже доспехов, прошло десять ударов сердца, ко мне подступало уже пятеро. Сорок ударов сердца. Мой топор вновь увяз в одном из трупов. Шестьдесят ударов сердца, я лишился своего топора.

— Опять! — разозлился я и, схватив труп за конечности, начал бить его своим лысом лбом. Чувствовать, как ломаются кости под твоим натиском, как разлетаются ошметки мозгов от удара твоего лба — незабываемое ощущение.

— Ваксаи-и, — пропела позади меня Ария, и практически невидимое марево начало исходить из-за моей спины. Оно медленно, но неотвратимо двигалось по каменному залу, уничтожая жизнь на своем пути не жалея никого.

Тени вздрагивали и размывались в воздухе, чтобы через мгновение окропить нас своей кровью, повсюду взрывались тела, словно помещенная в микроволновку кошка. Вонь стояла страшная, но я сдержал рвотный рефлекс и всмотрелся в тьму, живого поблизости видно не было, а воздухе раздавался лишь омерзительный кап-кап-кап от стекающей со стен крови и ошметков, что были даже на потолке. Красивый, завораживающий взор кристалл, испускающий холодный свет, теперь был покрыт слоем крови, окрасив это место в красный цвет.

— Треть удара колокола на очистку одежды, — холодно проговорила Ария.

— Мы зачистили весь первый этаж? — спросил Махшуд,

— И не надейся, это лишь приветственный холл, — рассмеялась Сира, что уже начала оттирать Арию от пары капель крови, ведь она была за моей спиной, как, впрочем, и остальные. — Махшуд, а тебе придется поработать над Рыком.

— Ох ты ж, весь уделался, — посмотрев на меня проговорил боевой товарищ. — Ты как, Рык?

— Р-р-р-р, — улыбнулся я ему.

— Опять топор потерял. Слушай, может, ты его цепью к себе привяжешь?

— Нет, — произнес я прикрыв глаза, тяжесть слова чувствовалась как и раньше, и это меня злило. Моя цепь висела у меня за спиной, моя рабская цепь — мое последнее оружие и защита, так решил я. Надежда на то, что как только я ступлю на первый этаж рабская печать пропадет, не оправдалась.

— Ну, тогда держи, — кинул мне особую тряпку Махшуд и пошел к трупам и кристаллам. — Ты и сам неплохо справишься, а я посмотрю, что тут может пригодиться старому Махшуду и его соратникам.

— Мы уже соратники? — рассмеялась Сира.

— А как же? Все хозяева остались там, на поверхности, как и слуги, — рассмеялся Махшуд. — Тут мы все на равных.

А я не стал их слушать, а шумно вдыхал воздух, вонь прошла, словно её не было. И мне было непонятно, куда она делась, ведь я не видел вентиляции. У моих ног лежал труп. Серая кожа, увеличенные зубы, когти и отсутствие глаз, интересно. Он сухой, его кровь словно испарилась, может, она испаряется? Не знаю, но явно не горюча, это хорошо, но что могло сделать такое с человеком. Мутация, радиация? Эх, Павлик, твои знания меня хоть как-то развлекают, но здесь что-то посложнее примитивной биологии за девятый класс. На лицо мутация и изменение тела, а при смерти, вернее при уничтожении, он потерял всю жидкость, энергию.

— Стой! — громко проговорил я, указав на Махшуда, и тот замер.

— Рык? — спросила Ария. — Ты что-то увидел?

Я не стал с ней сразу разговаривать, изучая огромную залу и медленно, со скрипом, думая. Ну как они сами не могут додуматься? Это были марионетки, и они не смогли бы уничтожить все отряды. Когда я зашел, они лежали в спячке на энергосберегающем режиме, их оставили как сигнализацию, и теперь…

— Хозяин, — с болью проговорил я, пытаясь удержать свой разум от небытия, иначе погибель.

— У тебя вообще-то уже есть хозяйка, — парировал Махшуд. — Наипрекраснейшая из всех.

— Их, — выдохнул я, указывая на серый труп, что начал осыпаться, так как высох окончательно, а еле видимые капли его жидкости унесло вдаль, в сторону единственного выхода из тамбура на первом этаже.

— Сука… — только и мог сказать Махшуд, а за его спиной послышался далекий скрежет.

— Ухресто, импахурда сикура, обмороженный ты тупоголовый кусок камня, — витиевато выразилась Сира. — Раньше не мог сказать?

— Р-р-р, — улыбнулся я, смотря как Ария уже начала делать пассы руками и выводить знаки в воздухе, и эти символы уже начали проявляться. Молодец, она все поняла и готовится, пора и мне сделать свою часть работы.

— Цок-цок-цок-цок, — приближался издали звук поступи десятков, если не сотен ног.

— Идет толпа. Ну ничего, сейчас мы их, — проговорил Махшуд, вкладывая в лук две стрелы, — Буду бить на слух. Интересно, сколько их?

— Не знаю, но немало, — проговорила Сира, ее копье из-за мороза и инея превратилось в посеребрённый посох, от нее повеял адский холод, а у её руки начала появляться полуторакилограммовая сосулька, против которой мало какая броня будет эффективна, по крайне мере чурки в поместье она разносила такими ледышками в щепки. — Буду бить на звук, как и ты.

Я вырвал из мертвого тела топор и, вдохнув воздух, улыбнулся глупым речам. Как же они глупы, не слышат, как шагают эти ноги. Это не отряд монстров, к нам идут не воины, не будут они маршировать тут под счет, раз-два, раз-два-три. И потому обухом топора я ударил по своему щиту, звон разошелся ужасный, мне бы быть по тише, но уже поздно, нужно хоть что-то сделать, иначе…

— Гра-а-а-а-а! — прокричал я, идя навстречу судьбе.

— Ш-ш-ш-ш, ХА! — раздался утробное рычание монстра, и его передвижение, а также цокот ног усилился.

— Хаба-рахда, — ругнулся Махшуд — Зачем он его зовет?

— Чтобы монстр не приготовился к атаке, — проговорила Сира взглянув на Арию, что прикрыв глаза, читала заклинания, подняв руки над головой. Между ее ладонями уже формировался синий пульсирующий шар. — Ария догадалась, также как и Рык.

— Но как? — воскликнул ничего не понимающий Махшуд.

— Подожди, — задумалась Сира, а Махшуд начал подготавливать стрелы. — Трупы, они пустые. Значит он забрал их кровь…

— И зачем его звать⁈ — заорал от ужаса Махшуд, так как цокот прекратился. — Мы могли дождаться, когда Ария подготовится, а затем из-за угла…

— Гра-а-а-а-а-а-а! — орал я что было сил и лупил обухом об щит.

— Оно ослаблено, оно спало, — прокричала Сира то, что я понял пару минут назад. — Если оно проснется и соберет всю силу…

— Иди сюды, тварь! — закричал что было сил Махшуд. — Здоровяк, бей в свою крышку от кастрюли сильнее! За лучших шлюх Ахробы! За вино из винокурни Ахбаса!

— Р-р-р! — силясь проговорить слово я сжал зубы и чуть не теряя сознания, но все же прокричал, идя к тоннелю. — Сира! Место!

Топором я указал на место около огромного тоннеля, метра в четыре в радиусе. Девушка метнулась к нему и приготовила свое копье к атаке, Махшуд же прекрасно расположился сам: воткнув в землю разные виды стрел, он натянул лук. А я прикрыл глаза и вдохнул воздух. Нужно успокоится, было страшно от неизвестности, но совсем скоро мы все увидим, все узнаем.

— Чистый разум, — улыбнулся я, чувствуя что то ли зелье то ли сама башня дали мне мыслить с недоступной ранее скоростью. Вслух же я прокричал:

— Гра-а-а!

Оно с натугой лезло по тоннелю, и я не собирался входить в него, ждал у выхода. Смрад все усиливался, и вот, наконец, со страшным шумом Оно выглянуло на свет кристалла. Огромная, плоская голова с клыками, червеобразное тело и сотни ног как у сороконожки. По костяным наростам текла темная жижа, что на глазах превращалась в плоть. «Это кровь тех, кого я убил» — пронеслась догадка, а я уже несся на огромного червеобразного зверя. Глаз у твари не было, оно ориентировалось на слух, когда я приблизился его пасть открылась, и он отрыгнул в меня сгусток зеленоватой жижи, от которой я с трудом увернулся. Позади раздалось шипение, кислота разъедала камень.

— Ахториус кантос керато! — кричала где-то за спиной Ария, дочитывая заклинание, Сира же молча нанесла удар своим копьем в сочленение между головой и остальным телом монстра, а Махшуд вгонял одну стрелу за другой.

Подскочив к монстру, что уже повернул голову к Арии, я что было сил нанес удар топором в лоб монстра.

— Ш-ш-шш-аа-а! — огласил шипением червеобразный зал пещеры и немного присел на свои костяные лапы.

Еще один мощный удар заставил монстра попятиться, но не смог его убить. Я не способен нанести ему смертельный удар, лишь сдержать.

— Рык, в сторону, — тихо попросила Ария. Ее голос прозвучал устало, замучено, но в её словах была слышна сила. — Приказ!

Во лбу привычно ударило холодом и мои ноги сами понеслись прямо в пасть монстра. Открытая пасть была готова захлопнуться, но на меня не влияли законы физики, мышцы выворачивало и кости затрещали. Тело сделает все, чтобы выполнить приказ хозяйки.

Я проскочил между верхним и нижним клыком, оставив свой щит в пасти чудовища, я мог бы сделать шаг назад и потом отскочить, но тело выполняло этот чертов приказ. Ух, сука, как же я тебя ненавижу!

Серебряный шар пронесся рядом когда я летел спиной в стены, освобождая ему путь, монстр, не видя шара, все же как-то учуял его. Я видел, как пошли искры от его костяных паучьих ног, как он изо всех сил пытался избежать удара. Он пытался, но не смог, шар размером с мою голову медленно вошел в голову монстра, и будто и не чувствуя сопротивления пошел также медленно дальше, монстра затрясло, Оно умирало. Один удар, да, пусть и с долгой подготовкой, убил монстра.

— Рык, — вновь проговорила Ария, и я, лежа на каменном полу, посмотрел в её сторону. Вся бледная, сидя на коленях, смотрела на меня тень, а не хозяйка. — Охрана на тебе и Махшуде, Сира, помоги мне.

Тем временем монстр начал пропадать, он словно истлел изнутри и начал преобразовываться, Махшуд как обычно принес мне мой топор и помог встать, Сира же лечила Арию, подпитывала её после сложного заклинания. В моей хозяйке была сокрыта огромная мощь, но этой мощью нужно еще воспользоваться, и на мне была задача дать это время, а на Махшуде и Сире уничтожить цель, для которой не понадобится сила Арии.

— Ты неплохо сражался, — похлопал по плечу меня Махшуд пока я сидел, как и Ария, на коленях, и не мог встать. Приказ хозяйки отразился на моих ногах, я их не чуял. — Рык, ты чего? Вставай!

— Рык? — задала вопрос Сиара, что уже помогла Арии, и та сейчас пила из своей фляги. — Тебя ранили?

— Да нет на нём ран, — сказал Махшуд.

А я сидел и думал. И что теперь делать? И, конечно же, размышлял о главном, что я сделаю с Арией. Впервые за свою жизнь я никак не мог понять, как начать двигать ногами, я видел их, но не чувствовал. Я был в ужасе даже больше чем когда увидел монстра.

— Сира, помоги ему, — тихо проговорила Ария. — Он выполнил мой приказ, и я боюсь, что это был его последний приказ.

Я смотрел на свои ноги. Я не могу ходить, как так? Какого…

От Автора

На данный момент вы, скорее всего, заметили, что книга стала платной, однако все главы бесплатные. Еще раз, но кратко: оплачивать не обязательно, читайте спокойно. Но если решите все же купить то это будет мне подарком на Новый год, заранее благодарю. (: Скидка также будет включена, скорее всего, только на один день.

Глава 8

Ты можешь думать что знаешь, что познал горький вкус проигрыша, что такое, когда воет твоя душа, знаешь, когда бывает предел. Но каждый раз все оказывается не так, ты вновь и вновь чувствуешь ту горечь, которую подкидывает тебе судьба. Ты и не думал, что все может случиться так, как случилось сейчас, ты думал, что хуже чем тогда уже не может быть. Но вот судьба вновь отвернулась от меня, и я сейчас ощущаю всю горечь, не поражения, не проигрыша, а превратности судьбы. Сидя на берегу небольшой подземной реки, я методично затачивал ножи, это меня немного успокаивало, но не до конца. Что-то щелкнуло во мне и сломалось,и сюда, к этой речке, что словно высекла себе путь прямо в камне, я дошел не на своих ногах. Махшуд с Сирой принесли меня сюда на своих руках, а позади них плелась моя хозяйка в полуобморочном состоянии.

— Дзынь, дзынь, — раздавалось в тишине, а вокруг меня все ходила угрюмая Сира.

— Как, ну как у тебя могли отказать ноги? — взмолилась в очередной раз Сира, она уже пыталась лечить меня дважды, но эффект был нулевым.

— Дзынь, дзынь, — послужило ей ответом. Для меня все уже было решено, мои ноги меня не слушались.

— Я видел, как он проскочил между клыков, — тихо проговорил Махшуд, смотря на Сиру. — У меня глаз быстрее, чем у вас двоих. Такая скорость не подвластна человеку, владеющий стихией воздуха еще бы мог совершить подобное, но думаю, что и он бы не смог все сделать так, как сделал Рык.

— О чем ты говоришь? — переспросила Сира.

— Ну вот смотри, ты можешь пройти по воде? — спроси Махшуд. — Нет, а Рык, я уверен, смог бы, настолько он был быстр в тот момент.

Наступила тишина, Махшуд думал о своем, а Сира села на камень и уставилась на меня немигающим взглядом. Она не могла вылечить меня как бы ни старалась, это знал я, а теперь и она. Нельзя вылечить то, что сломалось внутри человека если нет раны, я сам сломал в себе что-то и оно может восстановиться только само или же не восстановится никогда.

— Рык, встань, — впервые после того, как мы победили монстра, проговорила Ария. — Это приказ!

Оглушающий заряд во лбу и тело само попыталось выполнить приказ хозяйки.

— А-а-а-а! — орал я от боли сидя на коленях и не в силах выполнить приказ.

— Отменяю приказ, — с усмешкой проговорила Ария. — Он не может, теперь он бесполезен.

— И что делать? — тихо спросил Махшуд.

— А что делать, он оказался, к сожалению, бесполезным, и не умер при этом, — устало проговорила Ария. — Лечение не помогает. Пусть остается тут, кто-нибудь из других отрядов добьет его или монстр, что убьет нас, придет сюда да сожрет его. Нам пора зачищать этаж, время идет.

— Вот как, — задумчиво проговорил Махшуд, а каменный зал наполнился мерными ударами точильного камня о нож.

— Дзинь, дзынь, — ничего не говоря, я продолжил свое занятие.

— Рык? — тихо проговорила Сиара, коснувшись моего плеча.

— Дзынь-дзынь, — было ей ответом.

Наступила тишина, практически идеальная, только лишь земля вздрагивала где-то там внизу, кто-то огромный передвигался. Но только я знал об этом, так как активировал стихию земли, и потому точил свои ножи не говоря никому об этом и думая о своем. И заодно слушая о том, как меня хотят бросить. Пусть бросают, как говорится, каждый получит по заслугам, и я не верю, что мне тут суждено умереть.

— И что, — первым проговорил Махшуд. — Вот так просто встанем и уйдем?

— Да, так просто. Встанем и уйдем, оставив ему оружие, ну конечно! Эти два ножа, его топор и щит могут нам еще пригодиться, — спокойно проговорила, вставая, Ария. — Пошли, этаж не разведает себя сам.

— Пойдем, — ответила Сира, и лишь Махмуд замешкался.

— Вы это, я так не могу, — спокойно проговорил Махшуд. — Оставим ему топор и щит, и мой бурдюк с водой.

— У него есть вода, — посмотрев в сторону подземной реки, проговорила Ария. — Оружие можешь оставить.

— Дзынь, дзынь, — Я не реагировал на их слова, но когда около меня упал бурдюк с вином я поднял глаза.

— Мы еще вернемся, — подмигнул Махшуд и прошептал. — Сам понимаешь, разведать надо, а ты пока присмотри за моим винцом. Если не вернемся оно твое, но постарайся все же оставить хотя бы глоток, на всякий случай.

Я улыбнулся этому чудаку, что торопливо хлебнул из бурдюка и побежал к двум удаляющимся девушкам. Прильнул к бурдюку и я, крепленое, эх ты, Махшуд, какой же ты все-таки, гад. Раньше не мог дать мне его глотнуть?

В груди потеплело, а вздрагивания земли прекратилось, то, что было там, затаилось, оно уже знает, что к нему идут. Оно ждет их…

— Ха, — улыбнулся я, смотря на речушку. Эти девушки уже давно решили, еще до того как купили, что я просто кусок мяса, и сейчас лишь жалеют, что не смогли меня использовать до конца и лишь после выкинуть. Вот с такими мыслями я на кулаках спустился в холодную воду, вытянув ноги, которые сразу же начали болеть от холода, но между тем в них почувствовалось расслабленность. Не знаю, что в ногах перемкнуло, что я такое надсадил, но только сейчас мышцы стали расслабляться. И я мысленно послал им благодарность.

— Вы отдохните, — усмехнулся. — Пока не настало ваше время.

И глотнул еще вина, которое неплохо согревало, оставив всю боль там, позади, и поселив радость в моей душе. Оставив меня наедине с самим с собой, они сделали ошибку. Ведь теперь у меня попросту нет иного выбора, как вновь обратиться к своему тайному оружию. Разуму.

— Ну что, начнем? — печально улыбнулся я, хлебнув вина и затем сжал рукояти ножей, что воткнулись в берег реки пока сам я улегся на спине, погружаясь в воду и удерживаясь на плаву лишь благодаря клинкам.

— Тело неплохо раскачалось, осталось подтянуть разум, — подумал я и начал перебирать пакеты со знаниями в запечатанном отделе памяти. — И тогда посмотрим, на что я способен. Эх, наверняка будет весело.

Ноги меня не волновали, я думаю, что это временный сбой. Да, страшно осознавать, что ты неполноценен, но уверенность в том, что это лишь временные трудности, неплохо помогала мне. Но пока ноги ничего не чувствовали я решил не терять время зазря, ведь толчки и дрожь земли нет-нет да все же чувствовались.

— Какой бардак, — вздохнул я печально, закрывая глаза, отдаваясь ледяному потоку и погружаясь в себя.

Боевые искусства — уже не надо. И мне все еще не хватает силы разума даже чтобы прочесть этот пакет с памятью.

— Боевая магия.

— Теория магии.

— Знания темных ритуалов.

Нет, нет и еще раз нет, не потянуть мне сейчас такие пласты, ну вот неужели я не мог оставить ворох мелочи, разделенной на мелкие пакеты? Стой, а почему эти пласты ранее я и не видел даже? Не значит ли это, что в башне мои возможности увеличены? Ищем, что там появилось то? Магия крови, магия огня, бытовая, стрелковое оружие, стоп, это вообще что и откуда? Взрывчатка, наркота,химия… Химия! Ах ты… Павлик, оставил пару нычек как бы я не чистил! Про взрывчатку интересно, эх, поверхностные знания ядерного синтеза это уже не мало, осталось только понять, насколько знания эти поверхностные. Но все это мне не потянуть в данном состоянии, но теперь я знаю что мой маленький чердачок оказался не таким уж и маленьким. Тут столько всего! Как я только умудрился впихнуть невпихуемое не знаю даже.

— Хм, — нахмурился я с закрытыми глазами, чувствуя, как колет большой палец левой ноги. — Все-таки что-то оживает, но я все еще не нашел то, что мне было нужно,

Для простоты работы нужно было визуализировать память, и потому я представил огромный чердак, забитый ящиками, так будет попроще работать с памятью.

Огромные пласты памяти казались деревянными ящиками, обитыми железом, на каждой стороне было написано: опасно, не трогать. И мне их не поднять, ветхий чердак был забит под завязку, но рыская между ящиков, огромных массивов данных, я нашел его. Маленький, практически невесомый, маленький конверт с надписью.

— Анализ, — усмехнулся я, не понимая, чье это и будет ли оно вообще полезным в моей ситуации. Но нужно же с чего-то начать? И так осматривая конверт, я увидел вторую пометку. — Открыть в случае необходимости.

Разворачивание практически невидимого пакета данных было завораживающим, и я получал удовольствие, которое прекрасно знал Павлик. Знания, какой же это кайф, пошла потихоньку теория анализа. Так, что там говорил Геродот? Аристократ что-ли? Интересно, похоже, это знания Павлика, ну ничего, мне не помешает.

— А теперь перейдем к настройке рунного заклинания на разум, — гласил пакет данных. — Он изменит ваше восприятие и упростит понимание вещей, ранее вам не известных, так как базируется на заклинании опознания предметов.

— Стоп, чего, какого⁈ — заорал я в своей голове. — Мой разум к такому не готов! Я же спалю свой мозг! Нинада мне никаких заклинаний! Отмена! Отмена, отмена, мать твою, отмена!

— Поздна, — нервно хихикнул я, и началось.

— А-а-а-а-а-р! — боль затмила меня, я то горел в огне, то умирал во тьме, то превращался в камень. — А-а-а-а!

А между тем перед моими глазами начали появляться руны, огромный массив данных, что основывался не только на магии. Теория математики, физики, химии и биологии, все в ужатом в виде, с ними и философия, скользнули мне в разум, но не для того, чтобы наполнить его знаниями. А чтобы создать инструмент, который в будущем может как помочь, так и стать бесполезным.

Меня трясло, я то терял сознание то вновь ухватывался за мысли, что струились в голове. Казалось, что меня ломают на мелкие куски и вновь собирают по частям, обмазывая части клеем и неровно склеивая. И вот я рассыпаюсь мозаикой, и мое сознание вновь и вновь начинает собирать картину моего Я. Невыносимые муки заставляли меня орать от боли, биться в конвульсиях в воде. Клясть себя за дурость, мучиться от непонимания, зачем и за что мне такое мучение.

Но ничто не вечно, и вот я открыл глаза, уставившись в потолок, где на высоте десятков метров росли зеленые кристаллы, силясь осветить полутьму. Я не понимал кто я и где. Но я знал, что этот зеленый свет искусственен, и что кристалл живой. Это симбиоз органики, которая поглощает камень и перерабатывается бактериями, а те как раз и испускают свет. Форма же кристалла выбрана либо в виде зашиты, либо кристаллы рукотворны, их создал кто-то для освещения, и они самовоспроизводящиеся. Но их цель одна, освещать.

— Тук-Тук-Тук, — почувствовала моя рука дрожание земли, а ноги коснулись скользкого дна подземной реки.

В голове творился бардак, я был собой и не был одновременно, анализ не чувствовался, но в голове возникла идея, посыл: я должен помочь Арии. От неё зависит все.

Словно робот, автоматически выполняя движения я выбрался из речки, и, взглянув на воду, уже начал понимать, что вода не так проста, как я думал изначальна. Она заряжена энергией и имеет удивительные свойства по заживлению и восстановлению биологических созданий. Когда-то на сводах, где растут кристаллы была надпись, что рассказала бы о дивном источнике лечебной влаги, в которую мне посчастливилось погрузиться.

— Мертвая вода, — пронеслось в голове, — А есть ли здесь живая вода?

Но я не стал долго размышлять о самой башне и о дивных её создателях, что продумали все и сделали так, что функционал не был потерян сквозь тысячелетия, даже если все забыли о том, что оставили они здесь навсегда.

Я шел вперед словно зачарованный или зомби, сжимая два ножа в руках и не взяв с собой ни щита, ни топора. Огромные мышцы наливались силой, а лысая голова, казалось, отражала свет кристаллов.

Там вдали шел бой, стены дрожали, было слышно как кричал Махшуд, и, как мне казалось, кричал он о том, что Ария не смогла уничтожить монстра. Но не могли досюда донестись звуки, все это я знал от вибраций, что распространял камень встречая звуковую волну.

— Ш-ш-ш-ш-ш, — послышался звук слева, удар ножом, второй и шум прекратился, а я все шел пока на меня не напали два трупа с огромными когтями.

Удар ножом отрезал руку, второй удар пронзил насквозь голову, а второго мертвяка я прикончил прямым ударом в голову, она хрустнула, и серое тело пало у моих ног. Бездумные монстры проверяли меня, на крепость, я же на них почти не отвлекался пока, качаясь из стороны в сторону, шел по коридору. Меня больше интересовало то, как был построен этот странный коридор, нежели жаждущий моей крови монстр с раздвоенным хвостом длиной метра в полтора.

— Устал, — без боли проговорил я вслух и сел у выхода в огромную залу.

Зал длиной в километр с сорокаметровыми потолками был наполнен светом, там огромный, покрытый каменным панцирем, черепахо-подобный монстр теснил мою группу. Его серые клешни постоянно пытались достать Сиру, что танцевала со своим копьем у самой морды монстра. Он был ослеплен стрелами, а на панцире были отколоты огромные куски камня, но все же это не мешало ему. Тварь была словно создана против Арии, он плохо поддавался магии, и стандартная стратегия против него уже не сработает. Здесь нужна жесткость, грубая сила, которая есть лишь у меня.

— Р-р-р, — родился рык в моей груди.

Шаг мой ускорился, и вот я уже бежал, чувствуя, как содрогается земля от ударов монстра. Передо мной было два пути, напасть сходу и попасть под удар мощного змеевидного хвоста с шипами, и это был легкий путь. Но в моей голове практически отсутствовали мозги, и потому я выбрал второй путь, сложный.

Сапоги коснулись отвесной стены, шаг, второй и самый сложный, третий, и вот я уже бегу по практически отвесной стене с двумя ножами над панцирной серой тварью. Рассматривая её панцирь стало понятно, что на него приземляться нельзя ни в коем случае, оно все в мелких, крючковатых иглах сантиметров в семь. И они наверняка отравленные, и вдруг эти иглы задрожали, и начали отрываться от панциря, разлетаясь в разные стороны.

— Ария, щит! — закричал Махшуд и Сира отскочила от монстра, а над троицей воинов замерцала пелена.

— Хм,– сорвался я со стены, видя, как иглы летят во все стороны.

Огромная пасть была прямо подо мной, но я её не боялся, во мне мозгов как у курицы, страха нет, нет и жалости. Каблук моего сапога со всей силы ударил в лоб монстра, заставив его голову на мгновение коснуться каменного пола. Точный удар вместе с моим весом вырубили монстра на доли мгновения, а мой сапог уже соскользнул со лба монстра. И в полете я нанес два удара ножами по вытянутой морде с рогом на носу, не разбирая, что за тварь стоит передо мной.

Тварь рванула голову вверх, очухиваясь после удара об каменный пол и приходя в сознание, а я скользнул двумя шагами под голову. Я знаю, что бьется в груди этого зверя сердце, а значит это что в нем есть кровь. Если же есть голова, значит и есть шея, и по ней ударили бритвенные лезвия огромных ножей, в мгновение ока погружаясь по рукоять. Два рывка и клинки раскурочили полуметровую рану, и меня окатило кровью. Рывок назад спас меня от удара головы, но было поздно, там, где сокрушая каменный пол опустилась голова монстра, уже не было меня.

— Рык! — закричала Сира.

Я молча взвалил её на плечо и помчался к Махмуду. Схватив словно котенка Арию за шкирку ее тканевой брони, взглянул на Махшуда.

— За мной, — с хрипом проговорил я и сделал два шага назад и в этот момент огромный рог чудовища ударил в стену рядом со мной.

«Ошибка» подкинуло информацию мне сознание. Кровь он чует, но не видит. Бросить девушек нельзя, они в крови. Он их учует.

Два по семьдесят килограмм на плечах, ну я и идиот… Ну да ладно, поиграем, а точнее потанцуем.

Под монстром уже натекла лужа бурой крови, и останавливаться тот фонтан не собирался, он сделал два шага назад и вдыхал воздух, ища меня, его хвост хлестал по земле и стенам. И вот он повернул голову ко мне. Удар!

Пять шагов в сторону, грохот, осколки камней и тысячи иголок сорвались с его спины, и парочка из них воткнулась в Арию и Сиру. Подкат, туша метнулась боком, силясь раздавить меня. От его удара содрогнулись стены зала, чудовище же с трудом стояло у стены. И вот его огромные, массивные ноги дрогнули и он упал. Он умирал, но все еще был жив.

— За мной, — прохрипел я вновь, заметив в своей ноге с десяток игл, а на моей спине, лежали еще в сознании, но парализованные девушки.

Я бежал что было сил, слыша как за мной сперва еле поспевал, а затем и вовсе упал Махшуд. Пришлось развернуться и схватить его за шкирку. Было тяжело, в глазах мутнело, но вот я услышал шум реки, первой в воду полетела Ария, затем Махшуд, а Сиру я аккуратно опустил в реку.

— Ты чего творишь! — первым заорал Махшуд.

— Да заткнись ты! — закричала Ария. — Рык, я тебя прикончу.

— Живой, — прижалась ко мне Сира. — Мы тоже живы.

Сидя в реке, я улыбался — я успел, не вмешайся я и они бы умерли. И это плохо, ведь без Арии мне не выбраться из башни.

— Госпожа, давай ты теперь обойдешься без приказов? — Измученно проговорила Сира, приняв от меня бурдюк с вином.

— Я спать, — устало проговорил я и закрыл глаза. Меня трясли, орали в ухо о том, что скоро придут остальные отряды, но мне уже было плевать. Я спал.

Глава 9

Спокойствие царило на первом этаже, пока я спал Сира и Махшуд разведали его и зачистили от опасной мелочи.

В то же время у берега реки в обнимку спали два члена группы, две ударные силы. Одна обладающая магией, что испепелит все, что стоит на её пути, а вот второй ударной силой группы стал я. Моя физическая сила неудержима, и как показал бой с панцирником, отсутствие меня может погубить отряд. В нашем отряде нет полноценного целителя, и если не будет того, кто будет идти впереди, не боясь умереть, отряду конец. На мне простая задача, встречать своей грудью и сдерживать противника до того момента, пока остальной отряд не расковыряет его стрелами, магией или ледяным копьем, ну и если повезет, самому нанести как можно больше урона. Но это вторичная задача, первичная же в том, что я щит отряда и без меня им не выжить, как и мне не выжить без магии исцеления Сиры, ведь все равно, не смотря на целебную силу мертвой воды в источнике, Ледяная ведьма привела меня в порядок. Иначе мне бы потребовалось, как и Арии, около двенадцати часов сна для восстановления, но хватило всего лишь часа. А Махшуд, как подсказывал мне анализ, оказался лишь на первый взгляд бесполезным.

Махшуд с Сирой сейчас осматривали панцирника, единственного огромного монстра на нашем пути, что не был расщеплен магией Арией. Но им не найти того, что они ищут, артефактов или части силы этого монстра. Я видел то, что не видели они, это не монстр башни, это не порождение зла, что лезло как тот червеобразный костяной монстр из глубин, в желании вырваться на поверхность. Нет, это иной тип, не нападающий, а обороняющийся, и его создала из насекомого сама башня. Чтобы защитить последний оплот, разделяющий один мир от другого. Страж первого этажа башни пал, мы очистили этаж не только от врагов, но и от союзников, и такова судьба каждого этажа.

Сидеть у берега реки было хорошо, прохладно и спокойно, Ария умывалась после сна, понимая, что часы тикают и нам пора вновь двинуться в путь. Вперед к опасностям, ведь скоро придут они, иные проходчики, и нам уже будет не до отдыха — начнется охота.

— Как ты? — вдруг обратилась ко мне Ария.

— Уф-ф-ф, — вздохнул я, лежа на каменном полу, час сна помог мне привести свою голову в порядок.

— Сражаться будешь сам или мне приказать? — смотря мне в глаза, спросила Ария, и я лишь кивнул, сама разберется и сделает, как пожелает, я все еще её раб.

Ария умывала свое лицо водой из реки, посматривая на почти пустой бурдюк с вином, который я держал в своих руках.

— Как же тяжело с Махшудом, — улыбнулась Ария. — Но вино почти кончилось, если бы он попросил мы бы взяли еще, для подкрепления духа.

— Р-р-р, — улыбнулся я, зная о том, что из пяти емкостей с водой, что мы взяли с собой, лишь одна с водой, и то в нее подмешано немного вина для вкуса.

— Ты спас нас, — тихо проговорила Ария, смотря в сторону прохода, где раздавались гулкие шаги Махшуда и Сиры. — Я запомню это.

Мне нечего было ей сказать, и потому я лишь кивнул, проверяя свои ножи и прочее оружие, пока она хозяйка всем её словам грош цена. Как подсказывал анализ, эта сука, а по-другому её не назвать, сейчас играла. Она не была благодарна мне, нет, я же тупой раб, я выполнил то, что был должен. А она удивлена лишь тем, как вовремя я прибежал к ней выполнять то, зачем рожден. А забота и любая благодарность это лишь кость для псины, чтобы та и дальше выполняла свою службу.

— Нашел! — радостно закричал Махшуд в одном из залов первого этажа. — Символ силы! Я нашел.

— Бегом, за мной, — сорвалась с места Ария приказав мне, а я лишь ухмыльнулся и проверил ножи за спиной, да положил на плечо топор. Идя за ней, не смотря на холод печати во лбу, я выполнял приказ как можно медленнее. Здесь, внутри башни, путы моей рабской печати уже, казалось, ослабли, и если я прав, сейчас все и решится…

В тысяче шагов от речки с мертвой водой в огромном зале, освещенном красными кристаллами, я нашел остальных членов отряда у уродливого иероглифа, что был выдавлен прямо в скальной породе. Ария стояла около него в своем белом одеянии и с небольшим ритуальным ножом в руке, и что-то чертила на ладони лезвием, а капли крови падали о землю, разбиваясь на тысячу частей. И вот окровавленной ладошкой она коснулась знака на стене. Кровь заструилась по иероглифу и начала светиться красным светом и застывать, превращаясь в камень.

И содрогнулась башня, казалось что все вокруг пошло трещинами, с потолка падали камни, но тут же исчезали, не пролетев и полуметра. Стены начали покрываться трещинами, земля все норовила уйти из ног, все дрожало и казалось ненастоящим. Пространство вокруг изменялось, под ногами из ниоткуда начала пробиваться трава, а за каменной стеной, на которой был выдавлен иероглиф, что сиял в полутьме, послышался шум воды.

— Магия крови, — пронеслась догадка в моей голове, и вдруг я почувствовал. Я почувствовал то, что успел уже позабыть после перерождения, и потому закричал что было сил. — Свобода! Я свободен!

Словно чугунные оковы спали с меня, как же легко мыслить, как легко говорить! Боги, как же мне сейчас хорошо. То, что, казалось, уже было забыто, потеряно навсегда, заполняло мою суть. Это только кажется, что нет разницы свободен ты или нет, но теперь я ощущал свободу физически, и это было невероятно. Я видел улыбающееся лицо Сиры, что смотрела куда-то под свою кожаную броню и сидящего на полу, прямо на траве, Махшуда. Он уставился на свою руку, где, как я помню, раньше был причудливый узор пленного, клеймо, которое он носил на себе десятилетия, они все чувствовали похожее на то, что чувствовал я.

И тогда я взглянул на Арию, что сейчас смотрела на меня своими черными глазами, полными злобы, она единственная была вошедшей в башню свободной.

— Моё! — искривился её рот в крике, что был наполнен злобы, а из руки вылетело заклинание крови, которое летело прямо мне в грудь. — Вы принадлежите мне!

Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что за заклинание летит в меня, я знал его с позапрошлой жизни, когда магия крови для меня была не пустым звуком. Заклинание подчинения, так вот каков запасной план моей бывшей хозяйки. Ярость во мне затмила на мгновение разум. Она решила отобрать мою свободу? Ну ничего, теперь за нее я буду драться!

Топор полетел в Арию, с размаха разрушив заклинание на самом подлёте, когда оно уже тянуло свои кровавые щупальца к моей свободе. К сожалению, лезвие топора пролетело в сантиметре от головы Арии, заставив на секунду показать магический щит вне магического зрения. Лезвие топора лишь звякнуло, окатив Арию снопом искр, а не расколол её гнилую башку как переспевший арбуз. Топор вошел в каменную стену позади Арии, и из-под его лезвия вырвались струи воды, окатив холодным душем Арию в спину. Магическая защита должна быть нейтрализована, но медлить нельзя, ни мгновения! Хозяйка будет биться с рабом на смерть, не щадя ни себя, ни меня.

Нож словно сам появился в руке, и я в два шага оказался перед Арией, лезвие ножа столкнулось с заклинанием крови, которое вновь послала моя хозяйка. Бывшая хозяйка. Дура, магия крови живая, ее нужно по-иному использовать, сразу видно, не было у неё достойных учителей, и потому я стоял около неё, свободный и живой.

Лезвие ножа прижало ее шею к каменной стене, пробив последнюю пелену защиты, которую я прошел, приложив к ножу неимоверные усилия, а моя рука до хруста сдавила её окровавленную ладонь. В глазах Арии отражалась злоба и бессилие, меня било током, тысячи вольт проходили по мне, заставляя отринуть от девушки, будто я коснулся оголённых проводов, но мое базовое сопротивление ко всем стихиям спасало меня. И я нагнулся к уху Арии.

— Ну здравствуй, сука, — с рычанием проговорил я. — Теперь у тебя нет власти надо мной. Убери защиту, если жить хочешь.

Я слегка ослабил лезвие ножа и удары тока закончилось, хозяйка наконец поняла, что я не шутил.

— Сира! — просипела Ария, и я замер, ожидая удар копья в спину, но его не было, как и стрелы в шее.

Вода стекала по моей голове, леденя кожу, и я медленно повернул голову в сторону моих соратников, как по боевой группе, так и свободе, что они получили вместе со мной. Они так и сидели, как и до момента моего нападения на Арию, и с интересом смотрели на нас.

— Как думаешь? — с ленцой в голосе спросил Сиру Махшуд, держа в левой руке метательный нож с горящими на нем рунами. Как он пронес артефакт в башню я даже представить не могу. — Кто тупее, он или она?

— Думаю… — касаясь копья левой рукой, а правой поправляя волосы, проговорила Сира. — Что она, но и Рык не далеко ушел, если прикончит ее, то станет самым тупым куском мяса на свете. Свободный, помни, она проходчик, без неё нам не выбраться.

— А ты, бывшая госпожа, все равно тупейшая во всем Империуме, — улыбнулся Махшуд. — Чего творишь?

— Заклинание подчинения, вот что она творит, — зло оскалился я, смотря в глаза Арии, поняв, что о моих соратниках беспокоиться надо не мне, а Арии. — Аналог рабской печати наложить хотела.

— Анал-о? Анали, онули… Чего? — переспросил Махшуд. — Это слишком сложно для старого кочевника вроде меня!

— Это значит что заклинание такое же, что и печать раба, — помогла ему Сира.

— Так бы и сказал! — возмутился Махшуд. — А откуда он такие слова знает?

— Ученая у нас зверушка, ты разве не заметил? — усмехнулась Сира.

— Заметил, но он все равно тупой.

— А в чем он тупой?

— Да потому что не дали бы мы ей нас поработить вновь! Я парализующий яд приготовил, вот, ножичек создал наспех уже в башне, — разъяренно прокричал Махшуд, сверкая своим кинжалом с рунами.

— Мы сами виноваты, что не поговорили с ним, — вздохнула Сира, и посмотрев на Арию добавила. — Не дергайтесь, госпожа, сейчас, пока я свободна, по силе буду равна вам. И заклинание крови на мне не сработает, ты же знаешь, мое тело заморозит любую кровь.

— Вот, это и есть главное доказательство, что она тупее Рыка! Ну куда она лезет⁈ Дура, одним словом… — начал говорить Махшуд, как вдали я услышал человеческие голоса, это активировались ворота портала и другие группы вошли в башню, так как они знают, когда запитывается символ на этаже, а значит для них этаж теперь безопасен.

— Найти Арию. В боевой порядок! — Кричали голоса, гремя оружием. — Если она еще жива, нейтрализовать любым способом, а ее группу взять в плен! Нам нужен язык! И отмычки еще пригодятся на иных этажах!

— Прикончи меня сейчас, или доверься до конца, — прошептала Ария, смотря мне в глаза, и я убрал лезвие от её горла. Но сперва я посмотрел на моих невольных союзников, что утвердительно кивнули.

— Живи, и дай мне только повод… — начал говорить я, как меня перебил Махшуд.

— О мудрейшая из мудрейших, давайте я вам все объясню, чтобы не было недопонимания между нами, — вскочил с места Махшуд и даже поклонился слегка Арии, вызвав усмешку Сиры, что помчалась собирать вещи. — Мы уже давно с Сирой договорились, просто Рык, если его теперь можно звать этим тупым именем, что вы дали, не был осведомлен. Так вот, если попытаетесь выкинуть какой фортель и я вам обещаю, что вы пройдете башню, вот только в качестве рюкзака нашего здоровяка, без рук и ног, да и язык ваш я с удовольствием вырежу…

— Ты столько лет верой и правдой служил мне и моему деду, — тихо проговорила Ария, все еще косясь на мой нож.

— Проблема в том, о тупейшая во всем Империуме, я не принадлежал себе, я не мог вернуться в родные края. Не мог завести любимую жену и даже детей, ваш дед поставил на это запрет, не мог я выбрать, что буду делать на следующий день. И теперь за свою свободу я с удовольствием убью и даже умру, — кровожадно улыбнулся Махшуд. — Ваш дед обещал мне свободу после его смерти, со смертью моего хозяина я должен был стать свободным! А этот кусок вонючей лепешки Хаустана за полчаса до своей смерти передал меня вам со словами, что я знаю слишком много о семье.

— Сира, — тихо позвала Ария, когда ледяная ведьма появилась с мешками за плечами и кинула мне мой щит. — Мы же были почти подругами.

— У меня дела на севере, — отчеканила Сира, передавая мне медный щит, пару бурдюков с вином и мешок с едой. — У тебя дел там нет, ты будешь жить в песках до самой смерти и мои дела тебя никогда не волновали.

— Пора идти, — прохрипел я, горло першило, не привык я так много говорить. — Или к ним, или от них.

И я посмотрел на Арию, как и Махшуд и Сира.

— Я… — запнулась Ария, потирая горло, на которой осталась красная линия от лезвия моего ножа.

— Сейчас ты лидер, и не дай бог еще раз ошибёшься, как с ногами Рыка, — по-доброму улыбнулся Махшуд, не убирая стрелы с тетивы. — Я буду следить за тобой. Не вреди нам, и мы не навредим тебе.

— За мной! — воскликнула Ария. — Встретим их на втором этаже, а пока разберемся с усилениями, что нам дали, и попробуем договориться.

— Не убивай и не будешь убит, не искушай и не будешь искушен, — проворчал я. — Ведь нам с тобой жизнь наша не принадлежит, так давай пройдем эту башню шаг за шагом как единый отряд.

— Ой, какой ты красноречивый стал, — промурлыкала Сира, идя за мной в боевом построении, втором его варианте, когда впереди идет Ария. — Прямо находка для любой женщины, большой, красивый, а еще и умный. Как мы с Махшудом будем искать тебе жену? Нет, я могу привести тебе невесту, но как только я уберу нож с её горлышка, она ведь тут же сбежит.

— Прекратить разговоры, — приказала Ария. — Выход на второй этаж где-то тут.

— Где? — спросил Махшуд после минуты блуждания по огромному залу, в котором, казалось, нет ни единого коридора, дыры, или хоть какого-то прохода.

— Здесь, — устало проговорила Ария. — Я чувствую его, но не вижу.

— У нас есть глазастик, теперь еще и разговорчивый, — усмехнулась Сира, посмотрев на меня с издевкой, хотя я и не понимал, чем заслужил такое отношение. — Рык, будь хорошим песиком для бывшей хозяйки, найди проход. Не стоит нам встречаться сейчас с проходчиками, роль отмычки меня не устраивает.

— Что такое отмычка? — спросил я, выйдя вперед и слушая, как к нам осторожно крадутся вдалеке воины в пластинчатой броне, что оглашает каждый их шаг звоном. — Ты рассказывай, а я поищу пока.

— Лучше я, — заговорила Ария. — В нашем отряде отмычка ты, идущий впереди в самых опасных местах, и если что, ты сможешь выдержать опасный удар. Убить тебя, как я и задумывала, далеко не каждый монстр сможет. В башне ловушек что волос на твоей голове.

— Я лысый, — заметил я, чувствуя как напряжение в отряде начало уменьшаться. И хоть за Арией и следила пара глаз, а Махшуд не выпускал из руки свой метательный нож, сейчас мы единый отряд.

Мои глаза искали хотя бы одну мелочь, хоть одну зацепку, но огромный зал казался тупиковым. Огромная скала, наклонённая вертикально, на которой росли кристаллы рядами, словно зубы какого-то гигантского крокодила, никак не могла быть входом, но меня вдруг осенила догадка.

— Скала похожа на голову, — сказал я Арии, и она меня поняла с полуслова, словно сама прозрела, и стрелой сорвалась с места, пробежав прямо между рядами кристаллов и камней, вросших в землю.

— Вход в глотке! — прокричала Ария, коснувшись окровавленной рукой камня в месте, где должно быть горло. — За мной.

Камень впитал её кровь, я видел как начинает оживать камень, как в полости скалы вдруг открывается глаз. На камне начали проявляться чешуйки, а разбросанные по полу залы камни вдруг становились в ряды зубов. Махшуд и Сира уже стояли в пасти каменного, огромного крокодила, а я еще не сделал и шага, смотря на то, как люди сами прыгают в пасть чудовища.

— Рык! — окрикнула меня Ария. — Я приказываю!

— Дура! — прокричала Сира, ударив подругу кулаком под дых.

— Рык, иди сюда! — кричал Махшуд. — Двигай задницей!

Они уже стояли внутри рта каменной твари, а я же со стороны видел, как оживает камень, как неживое становится живым. Как появляются огромные, когтистые лапы рептилии, как кристаллические зубы превращаются в белые зубы монстра, и как камень, на котором стоит мой отряд, превращается в алый, огромный язык.

— Скорее! Ловите гиганта! — закричал кто-то позади меня. — Пока они не спустились на второй этаж!

Ловушка! — кричал мой разум. Это пасть монстра! — видели мои глаза, но собрав волю в кулак, я побежал вперед.

— Гра-а-а-а-а! — кричал я, размахиваясь топором и надеясь не быть сожранным. И открытая пасть ринулась на меня, в одно мгновение проглотив Махшуда, Сиру и Арию. Я от ужаса увиденного метнул в горло каменного зверя топор.

Пасть закрылась за мной, сомкнулись зубы и я в ужасе схватился за один из зубов. Огромная голова вздернулась вверх, силясь проглотить меня, и я завис над горлом. Алый, огромный язык ударил по мне снизу, припечатав к небу огромного крокодила, на мгновение оглушив и заставив разжать руку с зуба. И я медленно покатился к зияющей дыре, то ли ко второму этажу башни, то ли в желудок огромного монстра.

— Сука! — заорал я в ужасе, видя пищевод твари.

Глава 10

Леденящий ужас сводил меня с ума, я чувствовал склизкие стенки пищевода и словно обезумел, пытаясь спастись и не попасть в желудок. Орал, хватался за стенки, слал проклятия и прощался со своей жизнью, и вот когда закончился пищевод, я полетел в свободном падении вниз. Желудок — пронеслось в моей голове, но страшный удар, что едва не переломал мне ноги, заставил изменить мое мнение. Нет, это все же камень. И я растянулся на нем, пытаясь унять страх. Как же было страшно, когда меня заживо глотали, а сейчас меня окружала тьма, и я даже не понимал где я, но, слава богам, не в желудке. И вот внезапно, без предупреждения, мои губы ощутили чужие губы, что прильнули ко мне, сладкие, но до ужаса ледяные, будто уста мертвеца. От страха я схватился за свои ножи, но это оказалась Сира, которую я не мог видеть из-за кромешной тьмы вокруг. Она же мне и помогла подняться на ноги когда разорвала сладостный поцелуй.

— Тише, Рык, тише, — шептала мне Сира, которую еще мгновение назад я чуть не порубил на куски, — Тут нельзя шуметь. Шагай аккуратно, повсюду вода.

Я не произнес ни слова, хоть и хотелось орать во всю глотку, надо было сперва понять где я оказался. Тьма постепенно начинала рассеиваться, глаза привыкали к низкой освещенности, но я все равно ничего не видел дальше двух метров. Меня держали за руку ледяные ладони Сиры, а где-то по близости доносились хлопки по воде, словно что-то тяжелое передвигалось в этом неглубоком водоеме. Вдали замигал свет, и я увидел, как засияла холодным светом ладонь ледяной ведьмы, что замигала в ответ далекому свету. Через несколько ударов сердца ее ладонь погасла и вновь наступила кромешная тьма.

— Иди за мной, — прошептала она мне на ухо, заставив сильно нагнуться. — И не нападай на них, пока они сами не набросятся на тебя, они слепы.

Моих губ вновь без предупреждения коснулись губы Сиры, и она с языком, словно в долгом, страстном поцелуи передала мне изо рта в рот какой-то маленький кубик льда, и я проглотил его, чувствуя, как шумит в моих ушах. И затем я заметил, что начал видеть все лучше и лучше во тьме. Она передала мне заклинание, что создало её тело, так мне подсказал анализ, а для того, чтобы оно меня не убило, ведьма взяла оригинальным образом образцы моей слюны.

— Приятный метод, — улыбнулся я, своим мыслям. — Очень удобно, не надо таскать кучу снадобий на все случаи жизни, хватает лишь того, что всегда под рукой. Рад, что этой магией владеешь ты, а не Махшуд.

— Пошли, — потянула за собой Сира. — Скажешь вслух о первом поцелуе — отрежу яйцо, расскажешь о втором — отрежу и второе.

Я не стал ей отвечать, не потому, что мне было нечего сказать, нет, сейчас я начал видеть на десятки метров вокруг. Передо мной предстала плохо освещенная пещера в которой находилось огромное озеро, берегов которого я не видел. Мелкое, по крайней мере там, где я упал, и озеро было испещрено множеством огромных валунов, что высовывались из воды. А на некоторых валунах, что выступали над водой, сидели огромные, белесые сущности метра в три высотой, червеобразные студенистые туловища с четырьмя лапами. Они вслушивались в тишину. Трубообразные рты, заменяющие им голову, были полны зубов, и из них текла то ли слюна, то ли слизь, что была еще отвратительнее, чем их тела. Постоянно покачиваясь, чудовища ждали, вот в воде что-то проплыло, и огромная червеобразная голова метнула свою голову, ориентируясь на слух, и затем высоко вздернула голову, проглатывая полуметровую рыбу. Но не все монстры сидели на камнях, более мелкие, ростом метра в полтора, бродили по мелководью, то на четырех лапах, а то и вовсе на двух лапах, погружаясь тем самым в озеро там, где было поглубже. Но почему-то эти твари бродили лишь на мелководье, не стремясь в глубь озера, куда как раз сейчас меня и вела Сира. Там, где я упал, воды мне было всего по щиколотку, теперь же я брел по колено в воде, а Сире было уже почти по пояс, и мне не нравилось, что с каждым шагом воды становилось все больше и больше.

— Выглядит опасно, — крепче сжал я руку Сиры, смотря как мимо вальяжно проходит пяти-метровый гигант, отчасти похожий на мутировавшую пиявку. Из его трубоподобной пасти текла слюна, а на голове не было глаз, и только поэтому он прошел мимо. Потому я мысленно успокоил себя: — Эта тварь не похожа на смертельную опасность.

Вдруг с потолка отвалился камень с мою голову в размере, он упал в пятнадцати метрах от нас и шум с брызгами воды гулом разнеслись по пещере. Сира быстро, стараясь не шуметь прижалась ко мне спиной и вытянула вперед свое копье, я развернулся к её спине и обнажил свои ножи. Щит утерян, как и топор, и лишь огромные ножи остались моим единственным оружием.

— Ц-ц-ц-ц-ц-ц, — раздавался неприятный цокот белесых монстров, что понеслись к источнику шума, не издавая при этом ни единого всплеска. И вот я уже видел трех монстров, затем четырех, когда их собралось около десятка я понял, что как только я схвачусь с одной тварью, на огонек к нам заглянет еще половина тварей пещеры, и они разорвут нас на мелкие части.

Два монстра встретились возле упавшего камня, и не найдя ничего живого одна червеобразная голова вцепилась в голову своего сородича. А мощные передние лапы с длинными когтями заработали как ножи, рассекая плоть в полной тишине, неприятное зрелище. И к ним уже спешили их сородичи, около десятка, но когда из глубины практически беззвучно появился десяти метровый монстр, даже мне стало не по себе. Весь покрытый ракушками и грязью со дна озера, с полуметровыми когтями на лапах, он нанес свой удар по беснующимися пиявко-подобным монстрам. И сразу закинул разорванные части тел в свой трубообразный рот, откуда тут же раздался дикий скрежет костей. Его зубы, выстроенные рядами, разрывали плоть и с легкостью пожирали сородичей в один момент. Те же монстры, что не попали под его удары, ринулись в разные стороны, иногда нападая друг на друга. Через минуту пиршество было окончено, и десятиметровый монстр с выпученным животом, где сейчас происходило движение еще не умерших, перевариваемых по частям заживо сородичей, начал уходить вглубь озера, медленно и даже будто урча от удовольствия.

— Пошли, — показала мне знаками Сира, отскочив от моей спины, и медленно зашагала по воде, что закипала от рыбы, приплывшей пожрать кусочки и кровь монстров.

Меня трясло от четкого понимания того, что такого сражения мне не выдержать, слишком много противников, и неизвестно, сколько их еще в воде. Каких размеров, видов, и степеней опасности. Мерзко было смотреть на этот пир, а если еще и участвовать в этой свалке из огромных туш, да против такого гиганта… И потому я пытался идти как можно тише, радуясь лишь тому, что еще не появились отряды кинувшихся в погоню проходчиков этой проклятой башни. Но, к сожалению, я практически уверен, что члены совета, что прошли эту башню однажды, готовы к этому уровню. Хоть Мехмед и говорил, что уровни сменяются рандомно, но это не особо меня обнадеживало, в его рассказах о таких этажах не было и слова. И потому я думаю, что мы влипли по полной, ведь, как говорил все тот же Мехмед, иногда низшие этажи неправильно смешиваются в башне и сотые, пятидесятые становятся в первый десяток. В таком случае башню пройти невероятно сложно.

— Швырк-швырк, — проносились плавники метровых рыб между моих ног, заставляя быть очень аккуратным.

Вот Сира возвела руку над головой и, осветив все над её головой, ладонь вновь потухла, а вдали, около трехсот метров впереди, мигнул пару десятков раз в определенном порядке свет Арии. Сира потянула меня вниз за руку и дрожащими губами прошептала на ухо.

— Впереди глубоко, наши нашли безопасное место, но там, где они прошли, теперь ожидает не меньше сотни тварей, — прошептала Сира. — Рык, я плохо плаваю, ни в пустыне, ни на севере плавать негде. Я плаваю не лучше камня, брошенного в колодец.

— На плечи, — спокойно проговорил я, хоть мое сердце и билось с надрывом. — Поплыву я, а ты на мне.

— Сможешь? Тихо? — дрожащим голосом проговорила Сира.

— Смогу, почему они тебя бросили?

— Тебя долго не было, а там глубоко, я осталась ждать тебя и нашла мель. Здесь вода то опускается, то подымается, — тихо прошептала она мне.

— Чье это решение? — пусть тихо, но все же прорычал я, злясь на Арию.

— Моё.

— На спину, — приказал я, и когда Сира оказалась на моих плечах я ускорил свой шаг, и с каждым метром вода становилась все выше и выше.

Вот я уже брел по пояс в воде, затем по грудь, смотря, как иногда загорается вдали свет. Между мной проплывали рыбы уже не метровой длины, а не меньше двух метров. Они аккуратно проверяли мои оголённые руки своими беззубыми ртами, а кто был похрабрее, дергал за одежду. И чем глубже я погружался, тем крепче становились объятия ледяной ведьмы, она дрожала всем телом, а руки вцепились в копье, которое было поперек моей мощной шеи и упиралось мне в грудь. Ногами она оплела мое тело около живота, и казалось, даже монстр не сможет нас разделить. Даже убив.

Вот и настал тот момент, когда я не нашёл под ногами опоры и нырнул с головой под воду, от ужаса Сира вцепилась в меня изо всех сил, но я был готов к этому, два мощных гребка и мы вновь вдохнули воздуха. Я поплыл, гребя в стороны как лягушка, зная, что Сира помешает мне плыть иначе.

— Спасибо, — прошептала Сира. — Смотри за огоньком Арии, мне так страшно, что я закрыла глаза.

— Не бойся, — прошептал я в ответ, наблюдая как рядом плывет трёхметровая рыба, изучая меня, а позади нее таких же по размеру еще около сотни.

Вдруг рыба беззвучно ушла на глубину и вокруг меня вода словно вымерла, без единого движения, без ряби. Тишина, и лишь внизу, в толще воды, чувствовалось движение воды, огромное нечто двигалось подо мной, но пока что не проявляло себя. Вот вновь встретилась моим глазам серебристая рыба с меня длиной, что плавала на поверхности и собирала какие-то съедобные кусочки на воде, заодно фильтруя воду. Внезапно около нее появился небольшой водоворот, рыбу развернуло вверх, и с глухим чмоканьем она исчезла в глубинах воды, а моей ноги что-то коснулось, большое и явно живое. Я оттолкнулся от этого ногой и напряг руки насколько мог, понимая, что сейчас я могу стать следующим. Рывок вниз и я погрузился в толщу воды. Ноги внезапно начало засасывать, я погрузился в воду с головой, чувствуя, как меня обхватывают все выше и выше, а я не могу и пошевелить ногами.

— Меня проглатывают,– мгновенно появилась догадка, как в руке появился один из моих верных ножей, что я успел вытащить из ножен.

Рот огромной рыбины уперся в Сиру, и все никак не мог ее проглотить, он начал мотать головой, а я ударил ножом в голову, которая проглотила меня уже по пояс. Мои ноги словно сжали тисками, стремясь раздробить, но к счастью у этой твари не было зубов, однако даже так у меня были проблемы. Нож скользил словно по камню, никак не вредя твари, но вот нож соскользнул в очередной раз, зацепился за что-то и меня окатило чем-то теплым. Кровь! Догадка была подобна молнии, и я начал бить все ниже и ниже, чувствуя, как пылают мои легкие от недостатка кислорода, как ослабевают объятия Сиры, что спасает мне жизнь.

Тварь наконец выплюнула меня, посчитав невкусным, и я оказался в толще воды, а Сира разжав руки соскользнула с моей спины, я схватил ее за спину и мощными гребками начал всплывать. Барабанные перепонки ломило от давления, эта тварь утащила меня почти на самое дно. Легкие пылали, мозг приказывал бросить нож, скинуть сапоги, бросить Сиру как ненужный вес.

— Фух-х, — тяжело выдыхая и вдыхая воздух я вынырнул из воды и, взглянув на открывшую глаза Сиру, так и не выпустившую из рук копья, водрузил её одной рукой опять на спину.

Не произнеся ни единого слова я поплыл дальше, медленно, но неотвратимо, а впереди на поверхность вверх белым пузом всплывал, огромный сом. Он был жив, его огромный, плоский хвост ударил по воде, производя страшный по силе хлопок. Этот гигант метров в девять длиной истекал кровью, из его жабр текли струи крови. Вода окрасилась в бордовый цвет и уже начала закипать от огромного количества мелкой рыбы, что пожирала кровь, а сом все бесновался. Я же пытался напрячь усталые руки и уплыть подальше от этой твари, что привлекала внимание всех в этой проклятой пещере. А сом все бил хвостом по воде, словно специально пытался меня добить своим хвостом и забрать с собой в могилу.

— Шлеп! — огромный хвост вновь ударил по воде в полуметре от меня, заставив Сиру издать крик ужаса.

Сом перевернулся и, разинув пасть, поплыл на меня, беззвучно и от того жутко, но тут же свернулся кольцом. Ему в бок впилась пара рыбешек размером с мою ладонь, они вырывали из гиганта куски мяса, и этих серебряных, похожих на карасиков рыбок становилось все больше. Вода вокруг сома начала кипеть, подбрасывая в воздух куски мяса, я видел, как голова сома отделилась от тела, так мне стало понятно, что подплыли хищники покрупнее. Но мне уже было плевать, мои ноги коснулись каменного дна и я что было сил побежал вперед, воды все становилось меньше, а за спиной все шумнее проходило пиршество, и смотреть туда страшно было даже мне.

— Рык, сюда! — откуда-то сверху прокричал Махшуд, и я увидел, как с потолка падает веревка, позади меня же тем временем раздавались тяжелые шаги.

Я бежал что было сил, и как только руки коснулись веревки я полез наверх, лишь на мгновение обернувшись. В считанных метрах от меня шустро передвигались три черепахи, небольшие, всего лишь размером с повозку, запряженную полутонными быками. Панцири были усеяны тысячами шипами, и зеленоватый свет, что исходил от черепах, мне не нравился — ядовитые. Но что их привлекло?

На каменном своде потолка пещеры были будто выдолблены сотни ниш, туда и пробрались Махшуд и Ария, и они были, как и я, напуганы происходящим вокруг.

— Здесь безопасно, –проговорил Махшуд, обняв меня, когда я всё же взобрался на потолок. Оглядевшись, я увидел каменные мосты, что шли над самым потолком, соединяя все части огромной пещеры.

— Точно? — прохрипел я.

— Точно. Сира, как ты? — послышался голос Арии, и только тогда за моей спиной зашевелился мой живой груз.

Сира молча слезла со спины, подошла ко мне и посмотрела в глаза, долго и пронзительно, а затем без предупреждения обняла меня крепко, очень крепко.

— Я плаваю как топор, думала — утону, когда та рыба нас попыталась проглотить. Думала, бросишь, утону, сожрут, — тихо, сопя носом, проговорила Сира. — Но ты не бросил.

— Все хорошо, плавать я умею, — гладя по голове ледяную ведьму, говорил я. С нас все еще лилась вода, было холодно, и обнимать ледяную ведьму было тем еще испытанием.И потому я приказал стихии: — Огонь.

От меня повалил пар, кровь моя словно стала жидким огнем, мне стало жарко, словно я горел изнутри, а Сира все сильнее прижималась ко мне. И я видел, как Махшуд отвернулся, как фыркнула Ария и направилась куда-то по своим делам вглубь этой пещеры, оставляя меня наедине с ведьмой, что не боялась никого и ничего, но внезапно оказалась беспомощным котенком, не умеющим плавать.

— Теплый, — разрывая объятия, проговорила Сира. — Нам пора, Ария, какой это этаж? Тебе удалось выяснить?

— Это не этаж, — проговорил из тьмы Махшуд. — Не пятый и не десятый, и конечно же не второй. Ария, может, ты сама им скажешь?

— Махшуд, я не уверена, — нервно проговорила Ария. — Нигде нет описаний подобных мест в башне.

— Есть! — вдруг встрепенулась Сира. — Три сотни лет назад в записях безумца было подобное место, которое он назвал бонусным этажом.

— Это бред сумасшедшего! — прокричала Ария, и мне показалось, что её руки слегка засветились магическим светом. — Ты не понимаешь! Сира, если это бонусный этаж, то выжить здесь практически невозможно. И любой бедолага, попавший сюда, попросту не мог о нем рассказать!

— Но сумасшедший смог! — это уже кричал Махшуд. — Он писал, что в подобном месте он обрел большее, чем получил за проход всей башни, а он спускался в башню пять раз! Пять раз, Ария!

— Это уже не важно, — выдохнул я, смотря, как внизу на наши крики начали собираться монстры, что просто смотрели, не в силах добраться до нас. — Если это всё-таки этаж, то у него должен быть выход. Ария, ты чувствуешь его?

— Да, — тихо ответила она мне. — Он на дне озера, в самом глубоком его месте.

Настала тишина, Сира вновь прижалась ко мне, ей было страшно, а я смотрел вдаль, на озеро, куда я не хотел возвращаться.

— Должен быть иной путь, — проговорил я.

— И он есть, там журчит вода, — кряхтя, встал и проговорил Махшуд — Уровень озера меняется, именно из-за этого и слышно журчание.

— Я ничего не слышу.

— И не мудрено, — печально вздохнул Махшуд.

— Так прислушайтесь, — посоветовала Ария.

Тишина настала, и я все равно ничего не слышал, так прошло пару минут. Но затем издали начал доносится тихий скрип, и вдруг послышалось журчание. Я взглянул вниз на камни, и увидел, как уровень воды начал падать, быстро и неотвратимо. Но вот скрип и журчание прекратились. Мы, не сговариваясь, собрали те вещи, что у нас остались и пошли от ниши к нишам по каменным мостам в сторону источника звука, что изредка, но все же вновь и вновь повторялся. Пройдя километров шесть по неровным поверхностям и нет-нет, да наблюдая за монстрами внизу, мы подошли к краю. С руки Арии сорвался небольшой светящийся шар, что осветил огромное, каменное колесо, подобное видел я у мельниц, правда, размером мне это напомнило колесо обозрения из мира наркомана. Старое, поросшее мхом, колесо уже не могло крутиться, и его лопасти затыкали проходы стока воды из озера.

— Я чувствую знак башни, — проговорила Ария, протянув ко мне ладонь. — Рык, дай твой нож, мой был утерян.

Огромный тесак в маленьких руках Арии выглядел неуклюжим инструментом, но она смогла правильно и аккуратно порезать ладонь, и кровь хлынула на каменное водяное колесо в полсотни шагов в радиусе. Кровь впитывалась в камень и он словно оживал. Нет, он не превращался во что-то живое, он преображался. Мох, грязь, все исчезло, и колесо уже без скрипов начало медленно крутиться. Когда оно сделало первый оборот, вокруг начали загораться кристаллы, тускло, но их было так много что свет начал резать нам глаза. А на каменном полу вновь, как и на первом этаже начала расти трава. Но самое главное, в свете кристаллов наверху каменного колеса мы заметили фигуру, что смотрела на нас, сверху вниз. Оно было одето в темный халат с капюшоном, а его глаза горели красным.

— К бою, — тихо проговорила Ария, смотря на то, как фигура ступила на колесо и начала медленно, вместе с лопастями, спускаться вниз, к нам, и когда до нас ему оставалась половина пути пещера содрогнулась от мощного голоса.

— Вы кто такие? Я вас не звал! — громогласно проговорил мужской голос. — Идите…

Продолжение следует…

Глава 11

Перезалив после ошибки

Мы были готовы к бою, но странное существо, и не думая нападать, медленно спускалось, стоя на огромном водяном колесе, и чем мы становились ближе, тем сильнее до нас доносилось удивление неизвестного. Все вокруг него преображалось, когда он ступил на каменный пол начала проявляться мозаика, выложенная неизвестными мастерами из маленьких, размером с ноготок, плиток.

Он стоял в темном халате с капюшоном, что скрывал его лицо, и как я ни всматривался, ничего кроме тьмы увидеть не мог, словно там не было ничего, и лишь красные огоньки заместо глаз испускали свет. Он медленно прохаживался перед нами, бурча что-то под нос.

— Значит, этот этаж выпал из списка башни и начал жить собственной жизнью, — шаркая сапогами с металлическими носками о каменный пол и высекая искры, говорило само с собой странное, но разумное существо. — Нет, я не удивлен, подпитки то не было уже давно, и все же система безопасности сработала. Найдя ошибку в алгоритме пустила один отряд на отладку, а временной сбой вызвал разработчика башни для инструктирования местных аборигенов для наладки процесса. Но почему именно я?

— Уважаемый, — попыталась обратиться Ария, но существо в полтора метра ростом, как и все остальные местные, лишь отмахнулось.

— Ну не могло быть все так просто, разработчики переносятся лишь в критической ситуации, — развело руками существо, смотря то на меня, то на Арию. — Или я все же симуляция? Надо проверить! А то вдруг я решил внести себя в башню, скопировав разум? Эй ты, лысый придурок, вдарь мне в лицо!

— Что? — спросил я.

— Ударь его в капюшон, — уточнил Махшуд.

— Ну и безмозглые же проходчики нынче пошли! — начало кричать существо.

Меня просить дважды не пришлось, мощный, здоровый кулак влетел внутрь капюшона не чувствуя ни кожи ни костей, что должен был сломать и разорвать, а лишь упругость. Существо отлетело метров на шесть, ударилось об каменную стену пещеры и тихо сползло на пол.

— Ух-х-х-х-х, — не вставая с пола, произнесло существо, у которого, как оказалось, и ног то не было, а руки в рукавах то ли были, то ли нет. — Неплохой удар, очень даже неплохой, но, к сожалению, недостаточно хороший.

— Так вы создатель башни? — спросила Сира.

— Все-таки это временная аномалия, и это все упрощает. Теперь нужно найти инструкции на подобный случай… — пробормотало существо, взлетая с пола и не обращая внимания на вопросы Арии. — А, нашел! Ну и инструкция, конечно… Так, слушайте меня, искатели…

Существо подлетело метра на полтора над каменным полом и его халат из темной непонятной ткани вдруг начал превращаться в золотой, а его руки приобрели форму, словно высеченные из тьмы. Вокруг него начали светиться кристаллы на потолке, зелёный свет осветил лишь тысячную часть пещеры, но и этого было немало. Километры тьмы вокруг рассеялись и на потолке стали видны линии кристаллов, что срослись воедино и будто нитью шли к водяному колесу, словно провода по дому.

— Проходчики, у меня есть для вас задание! — торжественно произнесло существо. — Возрадуйтесь же, я, Великий и могучий Мехмед древности, решил, что вы достойны, и я готов вас осчастливить. Если вы согласитесь выполнить мою волю, то получите дар, который облегчит ваш путь и выполнить вашу миссию. Можете задать вопрос или попросить о даре, я внемлю вашим просьбам, проходчики!

— Оружие дай, — выкрикнул Махшуд. — И бурдюк с нескончаемым вином!

— Книга знаний древних, — проговорила Ария.

— А что ты на самом деле можешь дать? — единственный правильный вопрос задала Сира.

— Могу зачаровать то, что у вас есть, — скромно проговорила сущность, сияя в своем золотом халате. — Я лишь тень настоящего я, но, думаю, и этого будет немало.

— Что ты можешь рассказать нам о мире? — спросил и я.

— Немало, о, лысый, запертый треугольником, — усмехнулось существо и опустилось на пол, от чего его золотой халат слегка побледнел. — Но сначала задание, а потом уж и все остальное.

— Ну уж нет, начнем с зачарований, а потом уж и твое задание. Иначе, как знать, вдруг мы не сможем его выполнить? Да и не сбежать нам от тебя, пока не выполним твою просьбу, и потому я надеюсь, что оплата будет достойной! — начал раздеваться Махшуд, снимая свои штаны, а затем и вовсе остался в одном исподнем, поймав при этом осуждающие взгляды наших девушек. — Ничего не знаю, мне одна пиявка едва не откусила парочку нужных мне выпуклостей, зачаруй мои штаны на неуязвимость!

— Да что за проходчики пошли, — возвело руки к потолку существо. — Ты даже не знаешь, что за задание тебе предстоит!

— А что тут знать, активировать символ силы на этаже, что находится на дне озера, — пробурчал Махшуд, протягивая мокрые штаны существу. — Так что давай, работай, торговец!

— Я Мехмед! Ты должен радоваться, что я решил с тобой заговорить, низшее создание!

— Это ты кого низшим назвал? — усмехнулся я, вынимая ножи.

— Рык, как думаешь, у него есть кровь? — Спросил Махшуд.

— Сейчас узнаем, — кровожадно улыбнулся я, понимая, что сейчас будет торг.

— Мы нужны тебе больше, чем ты нам, — проговорила Ария, зажигая в своей руке свет. — И ты не Мехмед, ты темный, пусть золотые одежды и выглядят красиво, но ты порождение тьмы, этого не скрыть яркими одеяниями.

— А вы думаете, лишь Светлые Мехмеды строили башни? — усмехнулось существо. — Вы ничего не знаете.

— Так расскажи, — попросила Сира.

— Сперва согласитесь на задание, — усмехнулось существо и вновь взмыло в воздух, а перед каждым из нас в полуметре появился небольшой заостренный кристалл. — Либо вы прокалываете кристаллом палец и принимаете задание, либо я удаляюсь, а вы сами ищите проход с этого технического этажа.

И этот урод без предупреждения начал исчезать, он словно истончался и пропадал, словно его и не было, вокруг же затухали кристаллы и само огромное каменное колесо начало вновь обрастать мхом и останавливать свой ход. Ах ты тварь, я понял его даже больше, чем все остальные. Прошлая моя жизнь быстро объяснила, что тут к чему, это существо не угрожало нам, оно констатировало факт. Ему плевать, сколько еще времени все здесь не будет налажено. Если я правильно все понял, он в каком-то ином времени живёт, а темный он или нет мне глубоко без разницы. Здесь, в башне, особо выбирать не приходится.

— Стоять, — заорал я что было сил. — Я согласен, но только если плата будет равна сложности задания.

— А вот это правильный разговор, лысый, — вновь проявилось существо, вернув все в изначальное состояние. — Я, правда, не ожидал что ты будешь первым, кто все поймет… Ну и, чего ждем? Колем палец и вперед, выполнять задание?

— А как же мои штаны? — протягивая свои портки, жалобно проговорил Махшуд.

— Хатасо икъшяур, ты, безмозглый! — закричало в бешенстве существо. — Да пусть тьма поглотит меня, пускай во мне зажжётся мерзкий свет, но я не буду зачаровывать твои дырявые трусы!

— Это штаны, — обидевшись, проговорил Махшуд, натягивая штаны. — И они не дырявые, они новые, ну почти. Носки зачаруешь?

— А-а-а-а!– потолок пещеры содрогнулся от крика сущности, у которой и рта то нет. Оно разговаривало вибрациями, и когда он кричал свет осветил его лицо, что вибрировало, а глаза растворились во тьме. — Проклятая башня, Ахторус кинрада, во все отверстия этого низшего!

Признаюсь, иногда мне казалось, что Махшуд гений, мудрец, который знает все наперед, он довел неведомую мне сущность до белого каления. Успокоившись, Оно приняло кровавую клятву и взглянув на наше облачение уже, как нам казалось, было более спокойным. И молчаливо согласилось с нашим условием — сперва стулья, а потом уже задание. У Сиры он забрал копье и тут же вернул хозяйке, что-то шепнув ей на ухо, и по таинственной улыбке Сиры я понял, что теперь это не просто копье. Арию существо лишь коснулось, и белоснежная одежда девушки стала черной, а затем вновь вернула свой белый цвет, оставив лишь на рукавах пару темных линий словно молнии. Темный же что-то шепнул ей на ухо и та засмеялась словно одержимая.

— А я? — взмолился Махшуд, потянувшись к своему поясу, но Темный опередил его, и тронул лук, заставив тот пойти трещинами, которые заполнила тьма.

Существо подошло и ко мне, я протянул ему свои ножи, но существо лишь покачало своей головой, и указала на мою руку, которой недавно я и ударил по лицу существа.

— Зачем зачаровывать то, что можно потерять? — спросило существо, а я с замиранием сердца смотрел, как чернеют мои костяшки на кулаке.

Существо приблизилось к моему уху и прошептало, ровно так же, как и остальным, и никто не мог услышать кроме меня, что сказал этот темный.

— Скорее сними треугольник со лба, брат, он сдерживает тебя, — провибрировал странный маг и я не почувствовал его дыхание, но каждое слово его отпечаталось в моей памяти. — Я буду первым наставником на твоем пути, призови тьму и попробуй на вкус силу нашей матери в бою.

Существо, сотканное из тьмы, в золотистом халате смотрело на нас устало, его глаза из красного пламени превратились в белые огоньки, и оно спокойно обрисовывало нашу непростую задачу. Махшуд был прав, на глубине ста метров на самом дне озера стоит каменный трон с печатью древних, её то нам и надо запитать магией крови. Само существо выполнить задание не в силах, так как не может отойти от водяного колеса, где стоит печать силы. К его беспокойству о том, что главная печать находится под охраной твари, что вырвалась из глубин, и за многие сотни лет, за которые никто не посещал этот этаж, лишь усилилось, мы отнеслись серьезно. Но все же, мы высказали свое недоверие, на что назвавшийся Мехмедом рассмеялся. Существо само укололо себя кристаллом в руку, и из нее потекла на каменный пол черная, словно нефть, кровь.

— Я Мехмед в седьмом ранге, Архимаг тьмы пятого круга, глава клана Безликих, оглашаю свое истинное имя. Тианго Тэкво, поданный Империи без Императора под управлением Сегунато, страны, что зовется Хэткого, — торжественно проговорил Темный и кровь его налилась силой, она светилась изнутри. Это клятва на крови, и назвав свое имя он инициализировался для того, чтобы активировались наши клятвы. — Я не замышляю ничего, что навредит одному низшему и трем равным, мое задание направлено лишь на стабилизацию башни и ремонт технического уровня. На этом моя миссия окончена, я вернусь после того, как будет запитана силой печать моего этажа.

После слов Архимаг и по совместительству Мехмед пропал, кровь наша на полу сияла подобно драгоценным рубинам, а Махшуд почесал свои грязные штаны и натянул на своем луке тетиву. На пустой тетиве появилась черная стрела, от неожиданности Махшуд отпустил тетиву и стрела вонзилась в серый камень на треть. Лучник вновь натянул тетиву, и новая стрела вошла в камень, но уже на четверть. Следующая на одну пятую, и после третьей стрелы, что оставила царапину на камне, стрел больше не было сколько бы раз не натягивал тетиву Махшуд.

— Он меня обманул! — расстроено прокричал кочевник. — Где стрелы! Почему только три!

— А ты подожди, когда лук вновь зарядится, — проговорил спокойно я, смотря на свой кулак, который реагировал на мысленный призыв. Стоило мне произнести в голове слово «тьма» как костяшки тут же темнели, если же произнести слово еще раз и рука становилась совершенно обычной. — Сира, ты поняла, как работает твоё зачарование?

— Да, — улыбнулась ледяная ведьма и, кажется, была готова расцеловать свое копьё. — Ария?

— У меня проблемы, — почесала волосы наша главная ударная сила. — Меня одну поставили в тупик объяснения Мехмеда?

—? — поднял я бровь. Похоже, не только мне нашептали на ухо что-то важное.

— Про задание всем все понятно? Или только я не понял, как его выполнить? — раздраженно дергая тетиву спросил Махшуд. — Вы все улыбаетесь, даже Рык лыбится! А мне лук сломали! И штаны, хоть и просил, так и не зачаровали!

— А ты пожелай стрелу, — посоветовала Ария, и вдруг стала на две головы выше, ее мантия, тканевая броня начального Мехмеда до пола, вдруг удлинилась и приподняла девушку, рукава также стали длиннее, и она хлестнула тканью по стене, высекая искру. Боевая мантия — вот подарок существа.

— О, смотрите, появилась! — заорал Махшуд, — Я пожелал и стрела тут как тут, но она слабенькая. Это мне лук сказал!

— Да заткнись ты! — закричала Ария, вдруг закрыла себе рот и вернула свое одеяние в изначальную форму. — Вещи влияют на наши эмоции!

— А почему тогда эти двое так спокойны? — спросил Махшуд, натягивая лук и вынимая стрелу, что появилась, и положил себе в колчан. Затем вновь натянул лук и забрал еще одну стрелу. — Вот вернусь в свое племя, буду стрелами торговать.

— Они получили то, что связано с их стихиями, а нам они противоречат, потому мы должны контролировать эмоции, — объяснила Ария.

— А я не хочу контролировать.

— Махшуд! — одновременно сказали мы на начавшего раздражать кочевника.

— Да шучу я, шучу, — уже спокойно проговорил Махшуд. — Мне не нравится когда во мне пылает желание послать кому-нибудь стрелу в задницу.

— Рык? Сира? — спросила Ария, ожидая, когда мы испытаем свой аванс и начнем все же выполнять задание.

Сира молча подошла к огромному колесу и дотронулась кончиком копья воды, что текла ручьем, и появившаяся огромная сосулька заблокировала колесо.

— Тьма, — мысленный посыл запустил неизвестное заклинание в кулаке. Один удар по сосульке, и та рассыпалась на тысячу осколков, это было ответом моим членам отряда.

Но во мне не было спокойствия, я уловил какую-то странность во всем, что происходило сейчас с нами, но никак не мог понять, что именно меня беспокоило.

Небольшой совет отряда и вот мы уже выдвинулись выполнять задание, доев последние крохи питательного порошка, который смог сохранить лишь Махшуд. Первым делом я занялся каменным колесом, помогая ему раскрутиться еще мощнее, Сира же замораживала воду на верхней точке водяного колеса, чтобы инерция сама разогнала колесо. И так нам удалось за час разогнать колесо до скорости, когда его шум заполнил весь зал огромной пещеры, и еще около часа мы наблюдали, как энергией наполняются кристаллы на неровном потолке и на полу пещеры.

Пещера была огромной, но она была рукотворной, даже на дне озера горели кристаллы, создатели не были слепы и задумались об освещении. А вот монстры уже отвыкли от света, шума водяного колеса и энергии, что наверняка их раздражала. Огромные пиявкообразные монстры начали беситься в глубинах озера, а так как вода была прозрачной, то мы наблюдали, как гиганты убивают друг друга. Рыбы также не оставались в стороне, огромные сомы сожрали несколько черепах, а мелкие кровожадные рыбки пытались пиршествовать на телах еще живых пиявкообразных гигантов. И помирали стаями, когда их засасывали огромные трубообразные рты.

Колесо, раскрученное до предела, потребляло воду из озера, выбрасывая с ней тварей по каналу вниз с такой скоростью, что обитатели озера даже не понимали, как они успели оказаться на суше, ведь еще пару минут назад над ними были метры воды. Огромные рыбы, спруты метров в шесть длиной, какие-то светящиеся черви, да, опасности в этих водах было предостаточно. Но нас приковывало к себе самое глубокое место в озере, огромное яма, в которой скрывалось какая-то невообразимо огромная тварь, защищающая трон и печать силы. И нам не победить монстра, поставленного нашими врагами, просто так, с ходу.

Но через пару минут размышлений мы уже готовились идти на смерть, чтобы в бою заодно проверить и подарки темного.

Сира стояла на выступе каменного моста над самым потолком, над тем самым местом, где затаился монстр. В кожаной броне и с копьем, покрытым инеем, она смотрела в глубины, где чернело тело монстра, что беспокойно двигался в воде. Вот-вот и его тело частично появится на поверхности. Он глубинный монстр, и я подозреваю, что вся остальная живность в пещере развелась лишь для того, чтобы поддерживать его немереный аппетит.

Ария расстелила рукав своей тканевой брони на земле и чертила на нем пентаграмму, она, как и Сира, готовилась к бою. Единственным членом отряда, что решил подремать до начала схватки, был Махшуд. Я, как и девушки, тоже готовился, я призывал тьму и отпускал её, она приходила, но только касалась кулака, а земля, которой я намеревался усилить удар тьмы, беспокоилась. Ей не нравилась близость стихии воды, но я знал, что без неё наш план не сработает.

Время шло, а водяное колесо все работало, и вот уже воды там, где совсем недавно глубина была в сто метров, осталось всего лишь метров семь. Вокруг, насколько хватало глаз, была грязь, в которой барахтались сотни, если не тысячи монстров, пожирая друг друга, либо просто задыхаясь как рыбы. На дне были видны строения, стены зданий, все было разрушено и, как намекали кристаллы, что еще сияли посреди грязи, так просто уничтожить все у тех, кто затопил пещеру и населил монстрами, не получилось. А вот в последнем уголке, заполненном водой, кипело сражение не на жизнь, а на смерть. Черная тварь не терпела соседства, а огромные рыбы и мелкие плотоядные хищники не собирались помирать без воды и пытались отвоевать себе кусочек водной территории. Огромные пиявкообразные твари, которые могли высунуть голову из воды, несмотря на глубину стоя на дне сражались не за воду, а за еду. Их была примерно сотня с небольшим, и против черной твари с множеством щупальцев, что скрывалась в глубине, у них не было и шанса. Щупальца пробивали насквозь их тела, но пиявкообразные твари отрывали своими когтями эти щупальца, ослабляя тварь.

— Сейчас, — проговорила Сира, и шагнула в пустоту, падая с высоты вниз, прямо на монстра.

— Гра-а-а! — взревел я, прыгая вслед за ней, краем глаза замечая, как сорвалась со своего места и Ария, расправляя свою тканевую броню и подхватывая одним из рукавов Махшуда, что уже натянул тетиву с черной стрелой в своем луке.

Было страшно лететь в пучину, где из воды тянутся вверх черные, словно высеченные из камня щупальца, а сама вода красна от крови. Свободный полет замедлился — заклинание Арии сработало и мы уже не падали, а планировали. Копье Сиры увеличивалось в размерах обрастая льдом, и этот холод, что шел от неё, даже мне, уже привыкшему, был страшен. Вокруг неё засеребрился даже воздух.

— Холод! — закричала Сира. — Есть. Я!

Её копье коснулось бурлящей воды и оглушительный треск наполнил воздух, чуть не взорвав мои барабанные перепонки. Толстый, полутораметровый лед застыл под ногами Сиры, что уже выдергивала из него копье. Вода стала льдом на десятки метров вокруг, а щупальца, что торчали над водой, сломались и упали на лед, те же существа, что были на поверхности, заживо вмерзли в лед. Но всего лишь на полтора метра в глубину, и этого было достаточно, чтобы обратить на себя внимание черной твари, что охраняла печать силы.

— Пора помочь Сире,– пронеслось в моем разуме. До льда осталось около двух метров, и потому я заорал что было сил. — Тьма!

Кулак налился тьмой и вся сила моего тела, вся сила моей руки ударила в лед при приземлении. Лед вздыбился подо мной и Сирой, расколовшись на огромные льдины, а из глубины открывшейся воды на нас понёсся монстр, огромная голова с пастью в полтора моего роста и сотня щупалец, готовых нас порвать на куски. И прямо в пасть со свистом вошли две стрелы, на мгновение остановив монстра перед поверхностью, и Сира вновь погрузила свое копье в воду. Холод чуть не убил меня и потому я мысленно призвал к своему защитнику, что не даст мне погибнуть.

— Огонь! — Мысленного посыла хватило, чтобы я внутри запылал и холод не заморозил мою кровь и плоть, превратив, как и воду в лед. Но все равно холод обжигал мою кожу до боли.

Но вот этой твари не повезло еще больше чем мне, краешек её пасти поднялся над водой за мгновение до того, как Сира вонзила в воду свое копье. Монстр на два метра вмерз в лед, но был еще жив и не побежден. Черная стрела со свистом зашла в лед, оставляя трещины в толстом льду, и вонзилась в глотку монстра уже за гранью льда, под водой. И я вновь нанес свой удар не жалея костей и взывая к стихии земли, что наполнило меня силой, и лед треснул вновь, разрывая на неровные куски огромную тварь. Теперь она мертва безвозвратно, и все-таки убили ее не мы, мы на это были просто не способны, убили её стихии, против которых нет защиты.

Сира же не прекращала замораживать воду и после смерти монстра, она вымораживала воду, которую я тут же разбивал на куски вместе с кусками плоти вмерзшей в лед твари и выкидывал вместе с Махшудом, делая колодец, посреди все еще немаленького озера. Там, на самом дне после двух часов, мы, изнеможённые трудом, нашли его, каменный трон. Валун, на котором кто-то высек, словно топором, кресло для трехметрового владельца. Ария долго сомневалась, стоя с одним из моих ножей в руке перед троном, но все же пустила себе кровь.

— Наконец-то, — пронесся тихий шепот по пещере. — После стольких столетий…

На троне сидел наш знакомый Темный, что при первой встрече назвался Мехмедом, но таким как раньше он был не больше секунды и начал изменяться, приобретая иной, пугающий вид. На голове его возникла стальная корона на голове, металлический нагрудник возник на теле и стальные же перчатки на руках. В руке его был зажат гигантский шестопер. Его красные глаза пылали, а его тьма, сочащаяся из под брони, словно улыбалась нам. Он встал со своего трона и направил на нас свою булаву.

— Вы получили свой урок и почувствовали свой предел силы. А теперь, — громогласно проговорила сущность. — ВОООН!

Он взмахнул булавой в нашем направлении и силы покинули меня. Разум решил оставить меня — нас выгоняли с этого этажа. Но кое-что он успел забрать у нас до того, как изгнать. Я видел, как моя тьма на кулаке правой руки с болью вырывается в сторону темного рыцаря, закованного в сталь. Как белеет лук Махшуда, исторгая из себя тьму, как теряет свою силу копье Сиры и как стираются черные линии с белоснежной одежды Арии. Он забрал свои подарки, но дал ли он хоть что-то взамен? То мне было неведомо, ибо в моем разуме наступила тьма. Он изгнал нас со своего этажа, став его полным властителем, отправив нас в неизвестность.

Глава 12

К моей радости, так легко погибнуть нам было не суждено, это существо нас просто выгнало на иной этаж, и я был этому рад. Вокруг не было монстров, и мы можем немного передохнуть. И заодно подумать о том, что нас не убивает, но делает нас сильнее. С каждым этажом мне начинает казаться, что я всю жизнь брожу по этим пещерам. Словно вход в башню был в совершенно иной жизни, что так далека теперь от реальности, ведь сейчас и час отдыха казался мне раем на земле. Тем более что этот этаж уже запитан печатью силы, от чего это место стало похоже на ухоженный сад, повсюду зелень, и лишь птицы тут не поют.

Мы сидели у небольшого ручейка и приводили себя в порядок, я аккуратно чистил свою броню в стороне от отряда, чтобы не смущать наших девушек. Они уже сменили свою одежду на пару кусков белой ткани, и лишь Махшуд отказался отмываться, ополоснув лишь руки и свое бородатое лицо, заявив что теперь чтит традиции своего народа после многолетнего плена и вынужденного не соблюдения, дня омовения. Ну а мне нельзя было пренебрегать гигиеной, я всегда стою в первом ряду, и после подземного озера кровь монстров была на каждой части моего тела, и вонь от нее была хуже, чем от Махшуда. Тем более спешить нам пока некуда, Ария как проходчик имела доступ к знаниям о башне и знала как нам стоит поступать дальше.

Придя в сознание, она сообщила, что мы находимся в башне около двенадцати часов, и потому наш временный командир приказал устроить привал. Отдых, наведение порядка в снаряжении и немного разговоров не помешает. Разведку мы провели практически сразу: мы находимся на пятом этаже, повсюду трава, и даже растут лозы с виноградом, который был не ядовит и подкреплял не только дух, но и тело. Махшуд тут же выкопал пару корешков и спрятал у себя за пазухой. А то, что мы начали употреблять местную пищу, так это всего лишь начало, все же мы потеряли все запасы питательного порошка. Сира с Арией, конечно, сохранили пару мешочков с допингом и пару колб для последнего боя для меня, но еды у нас больше нет. А у меня кроме своей брони, двух ножей и промокших сапог ничего и не было, а жрать мне нужно больше чем остальным. Также разведка местности указало на то, что проходчики тоже сделали привал, но в нашу часть пещеры пока не спешат. Да я и вовсе сомневаюсь, что они знают об этом месте. Не мог Мехмед нас выкинуть со своего этажа сразу в опасное место, и пока мы отдыхаем, я могу немного подумать о произошедшем.

— Забавно, — поедая виноград улыбнулся я, проговорив в слух свои мысли о техническом этаже.

— Рык? — подсела ко мне поближе Сира. — Рассказывай, ты же про встреченного Мехмеда думаешь?

— А разве вы о нем не думаете?

— Кусок лепехи, вот кто он, — скривился Махшуд. — Какой лук у меня был! Слава бездомным богам, я хоть стрелы спрятал в колчане.

— Врешь! — закричала Ария.

— Хитрец, — оскалился я.

— Показывай! — потребовала Сира, незаметно пододвинувшись ко мне еще ближе, а это что-то да значит, все-таки это восточный мир, пусть и не со столь строгими правилами, как в прошлой жизни.

— Я самый хитрый врун на свете, и меня на лжи никто еще не поймал, госпожа Ария, — рассмеялся Махшуд открывая один из своих колчанов и показывая нутро. Колчан был полон стрел, черных, словно сама тьма, и Махшуд, вынимая одну из стрел, передал её мне. — Потому что, госпожа Ария, я говорю правду. Всегда.

Я принял стрелу и с интересом рассмотрел её. И правда необычная, черная, словно отлитая из одного материала, как оперение, так и наконечник с древком, легкая, но при этом одновременно в меру тяжелая. Я, конечно, не лучник, но мне она нравилась.

— Она сохранила свои свойства? — спросил я, и с сожалением передал стрелу Сире.

— Пусть лук теперь иной, но стрела та же, — улыбнулся хитрец. — Когда опробовал, она вошла на треть в камень, еле вытащил.

— Мне нужна одна стрела, — вздохнул я, понимая, что оружия у меня практически нет, а брать копье Сиры или меч у Махшуда нельзя, у Арии же вообще кроме магии ничего нет,

— Я дарю каждому по стреле, — улыбнулся Махшуд, когда стрелу взяла Ария и примерила острие к своей руке. Ей нужно для магии крови что-то свое. — Я вижу, как Рыку служат подаренные мной ножи, и они все еще не потерялись, надеюсь, стрелы послужат вам не хуже.

— Спасибо, — тихо проговорил я, и между нами настала тишина, каждый думал о своем.

Отряды проходчиков находятся вместе с нами на одном этаже, Махшуд как самый незаметный из нас и обученный на тайные вылазки уже успел подслушать разговоры дозорных. Они решили остановиться на этом этаже, так как понесли большие потери, две группы уже в неполном составе а одна и вовсе потеряла проходчика, а нас заранее похоронили, не найдя наших следов ни на втором, ни на третьем, ни даже на четвертом этаже. Вначале они понеслись за нами словно обезумевшие, думая, что мы успели далеко забраться и решили забрать все усиливающие магические печати себе. В таком случае мы стали бы для них серьёзной проблемой, несмотря на то, что наша группа в неполном составе. Но сейчас, так и не обнаружив, они решили, что тот оживший монстр, которого они в последствии убили и прошли на следующий этаж через его нору, уничтожил нас. И это было и хорошей и одновременно плохой новостью, у них теперь есть четыре усиливающие печати, а у нас всего две, и при этом их много, а мы одни, и то одна неполная группа.

И как рассудила Ария, так как сила досталась у них разным группам, они наверняка собрали Общий Совет проходчиков, во главе которого восседают члены совета. И тут я, конечно же, задал давно волнующий меня вопрос — у нас есть уже две печати, однако усилений я не почувствовал. На что мне ответил, как не странно, Махшуд,

Не все сразу, мой лысый друг, — ответил мне Махшуд. Не может тело отреагировать сразу, и если я не заметил за собой особую силу, то заметил Махшуд, я стал не просто умнее, но и гораздо быстрее, да и Ария подтвердила, что моя аура стала целостней и крепче. А вот это интересно, но я и виду не подал, был у меня пакетик по аурам в чердаке памяти, маленький, как и тот конверт, но я решил пока ничего не трогать. Не время. Не стоит делать то, что может меня ослабить в этом месте.

— Ну что, у нас будет совет? — спросила Ария, разорвав порядком затянувшуюся тишину.

—? — поднял я бровь.

— Первый этаж, — немного смутилась Ария. — Теперь я вам не хозяйка, и там, на озере…

Ария замолчала, словно не решаясь проговорить истину, будто смущаясь её.

— Продолжайте, о мудрейшая, — попросил Махшуд. И что меня удивило, именно попросил.

— Не дави, — проговорила Сира. — Ей сложно, говори, подруга.

— Р-р-р-р! — пошутил я, прорычав, тем самым пытаясь разрядить обстановку. Сейчас мы связаны одной нитью, и все же ничто не забыто.

— Неплохой план был придуман нами тогда, именно действуя сообща мы добрались до каменного трона в ситуации, где многие бы полегли, — сказала как отрезала Ария. — Конечно, я все еще не согласна с тем, что в тот раз я не ударила магией, а лишь заставила нас спускаться, словно лист осенний на воду.

— И мы прекрасно спустились, вы мастер, госпожа Ария, — проговорил я склонив в кивке голову, как никак мы равные в отряде, но надо признавать очевидное.

— Не перехвали, — ударила меня локтем Сира. — Иначе в следующий раз полетишь вниз головой.

— О, вы посмотрите, Ария, как она с нашим лысеньким обходится, — рассмеялся Махшуд. — Смотрите, она сдружилась со зверем Ахробы.

— А она нам так и не рассказала, что такого он совершил, что после этого она ему так стала доверять, — поддержала Ария Махшуда, пожалуй, впервые в жизни.

— Я доверила ему жизнь, и он оправдал мое доверие, — сказала, как отрезала Сира, и уже совершенно иным голосом продолжила. — Наш план действия должен исходить из наших проблем. Проблема первая: у Рыка нет оружия, нет щита, нет даже топора. Он не сможет с ножами быть на острие атаки. Вторая же наша проблема…

— Еда и вода, — хмуро проговорила Ария. — Если хоть раз мы съедим не то, даже если один из нас не сможет питаться или пить безопасно для себя, то во время боя это будет стоить жизни всему отряду из-за слабости одного.

— Проблемы понятны, а значит, пора приняться за решение этих самых проблем, — хлопнув ладони, проговорил Махшуд.

И если бы это все было просто, но этот этаж словно лабиринт, мы знали, где примерно стоит основной отряд проходчиков, но вот обнаружить себя не стоит. Новая погоня нам ни к чему, и не стоит быть чересчур самоуверенными, стоит признаться, нам несказанно везет. Даже с Мехмедом повезло, да, мы не забрали его подарки, но есть вероятность, что он нам показал что-то, что мы пока не можем осознать. А сейчас нам пора в набег на уставших проходчиков, этот этаж словно лабиринт, огромен и извилист, и в нем очень сложно расставить дозорных.

Шли мы всей группой, но раздельно, ориентируясь на слабые и сильные стороны друг друга. Первым лез по проходам легконогий Махшуд. Он словно вырос в пещерах, сливаясь с камнями и вслушиваясь в шорохи, он с луком наготове был готов оповестить нас об опасности, а если понадобится, то черная стрела на его тетиве снимет дозорного, прежде чем тот успеет забить тревогу. Вторым шел за ним я, и по сравнению с Махшудом я напоминал медведя, что идет через чащу. Подо мной постоянно скрипели камни, и пару раз я о них запинался. Судя по лицу Махшуда, он наверняка желал мне смерти, но пещера это не равнина, тут неровностей столько, что в один момент мне пришлось ползти по отвесной стене, кидая веревку Махшуду и поднимая его по стенам. Там, где, как он шептал, ни один человек не способен забраться, я был в своей стихии, все же активировав стихию земли я практически не чувствую своего веса. Позади нас аккуратно шли, уже не скрываясь, Ария, которая сканировала местность на наличие магических ловушек, и Сира, что следила за тылом, если на нас все же нападут сзади. Ария была постоянно на виду, чтобы мы могли общаться знаками.

—!?! — поднял руку Махшуд и указал на Арию.

—!– скрестив руки, сигнализировала Ария, указывая на неприметный выступ, на котором лежала груда камней.

—!– коснулся кулаком груди я, давая понять группе, что я все понял и готов как к атаке так и к защите или отступлению, и жду указаний.

На первый взгляд уступ был уступом, и два камня на нем были совершенно безобидными, однако Махшуд следил за ними готовый в любой момент поразить неживой камень стрелой. А Ария творила какое-то заклинание, чертив светящиеся символы в воздухе пальцами словно перебирала струны арфы. Присмотревшись, я заметил, как серый камень бесшумно сдвинулся и переместился на полметра вправо от второго камня.

— Живые, — проговорил я в своем разуме. — Прекрасная маскировка.

Наблюдая за Арией, я видел как течет пот с её лба, она пыталась снять магическую маскировку и наверняка какую-то сигнализацию, так, чтобы при этом не выдать нас. И ей это удалось, до моих ушей начали доноситься отрывистые звуки.

— Гу…

— А… как… Ру…

— А?

— … тя… ет, да.

А затем камни начали приобретать человеческую форму, люди, секунду назад бывшие камнями, были расслаблены и не заметили взлома их системы безопасности.

— Молодец, — раскрыл я ладонь, а Ария просигнализировала сложными знаками то скрещивая руки то бья себя кулаком в грудь, тем самым показав, чтобы Махшуд не убивал их, а я попытался нейтрализовать дозорных без пролития крови.

На выступе сидели двое, маг и лучник, что всматривались в буйную растительность и глядели на кристаллы, что светили словно тысяча лампочек, установленных для освещения пещеры.

— Акир, как думаешь, скоро они решат двигаться дальше? — спросил лучник мага.

— Им надо сперва выбрать отмычку, — погладив черную бороду, проговорил мужчина в дорогом халате, усеянном драгоценными камнями. — Дальше, как говорят члены совета, идти без отмычек сложно.

Мы не решились убивать дозорных, в любом случае ни оружие их, ни броня мне не подходили, и потому на руках я, касаясь кристаллов и легко перенося свое тело по потолку зашел сзади дозорных и легким ударом вырубил их, Махшуд обыскал бедолаг, забрав различные снадобье, Сира проверила их на артефакты, и после мы, крадясь, пошли дальше. Пройдя еще около километра, мы вышли в огромную залу, где Ария сразу почувствовала проход на шестой этаж. По всему полу были раскиданы трупы павших монстров, похожих на гигантских червей, что рыли прямо в камне свои норы. Присутствовали и тела около десятка ящероподобных тварей, размером с быков и весом, наверное, около тонны. Судя по развороченным тушам, они точно были убиты не сталью, а магией, а вот черви были зачастую порублены на куски.

Все указывало на то, что проходчики разбили лагерь у самой печати, которая уже была активной, и около неё был проход, который мы пока не видели. Полторы сотни человек развели костры из хвороста и веток, что выросло в пещере, и жарили части монстров. Они явно опытнее нас, я видел, как у ящероподбной туши ходил здоровяк и потрошил её, выкидывая куски мяса, что были ядовиты для употребления в пищу. Он самостоятельно и с легкостью, это делал иногда советуясь с рядом сидящим магом, который иногда давал советы по той или ной части тела ящера. Такие знания нам бы не помешали, ведь органы тварей могли послужить не только для снадобий, но и усилить простым поглощением как еды или как добавки к пищи.

— Сахат, я не понял, — вдруг заговорил в окровавленном фартуке мясник. — Мы заночуем здесь или нет?

— Совет еще не решил, Ари. Ты что, спешишь вновь обделаться, увидев перед собой раскрытую пасть? — усмехнулся маг в роскошном белом одеянии, что читал книгу у костра.

— Да понимаешь, я бы не прочь расслабиться с одной лекаршей, — усмехнулся мясник, отрубая от туши очередной кусок мяса. — У нее половина группы уничтожена, проходчика нет.

— Нет, Ари, пока ее не признали отмычкой трогать нельзя, она сестра, — лениво проговорил маг, перелистывая страницы и поглядывая на единственный шатер, что был разбит в лагере. — Но мне не хотелось бы продолжать путь без такого целителя. Черви напали неожиданно, если бы не та лекарша Хария, то сколько бы еще полегло?

— Десятка два, не меньше, она хороший лекарь, — печально вздохнув, проговорил мясник. — Но она такая молоденькая. С неё убудет что-ли, если я разок…

— Лечить тебя кто будет? — отложив книгу, спросил маг. — От яда червей только она смогла меня вылечить, а я в отличие от тебя был в авангарде. Если лекарь откажется нас лечить в следующий раз ты ответишь по полной. От тебя же не убудет, если я оторву тебе руку, а, здоровяк?

— Злой ты, Сахат.

— Какой есть, Ари, — усмехнулся маг, смотря в сторону платки, из которой начали выходить люди. — Коли жить захочешь, добряком никто тебя не назовет.

Из платки у самой печати, вышли трое, грузный Саиди в пластинчатом доспехе и с позолоченным шлемом в руке, от вида которого мне стало немного плохо. В этом мире такая броня стоила уже не на вес золота, а намного дороже, и наверняка, она была еще из лучшей стали. Если бы я имел такую броню, то мало кто бы смог со мной сравниться. За Саиди шел худой маг в темной, тканевой и наверняка зачарованой броне Хамура. Как я помню, они ненавидели друг друга, и то, что они объединились, было удивительно. Но поразительнее всего было то, что они смогли уговорить на союз третьего члена городского совета, который был опаснее этих двоих. Харон, что потерял брата в этой башне и был, как говорила Ария, то ли жрецом темных богов и самой смерти, то ли рыцарем веры. Его черные, кожаные доспехи и стальной щит внушали уважение, а вот магический посох за спиной заставлял задуматься, как и булава на поясе и полуторный меч на другом боке. Боевой маг, опаснее него лишь Темный Мехмед, от которого неизвестно что ждать и который нас выгнал со своего этажа. Троица молча прошла мимо костров, иногда приветствуя проходчиков, и не смотря на остальных простых воинов боевых групп. Они вышли за пределы лагеря и встали около туши разделанного ящера, и нам их было как прекрасно видно так и слышно. Грузный Саиди обвел зал пещеры глазами и надел на голову шлем, его рука коснулась меча. Он посмотрел на Хамуру и проговорил слегка дрожащим от волнения голосом.

— Это невозможно, я лично проверял все этажи. Хамор, ты был со мной, ты же сам знаешь!

— А что ты у меня спрашиваешь? Я простой маг, не ведаю я и не смотрю сокрытое, это Харон говорит, что она здесь, — пожал плечами маг.

— Харон! Ты сбрендил? — закричал, обнажив меч Саиди.

— Она здесь, — спокойно проговорил Харон. — Смотрит в нашу сторону.

— Да как они могут быть здесь! Их не было на четырех этажах, ты же сам говорил, что их нет и не было там, — кричал Саиди на Харона.

— А их и не было. А теперь есть, — усмехнулся Харон.

— Ария, я знаю, что ты здесь! — закричал Саиди. — Сука, я найду тебя! Проходчики к бою! У нас враг у порога!

— И они вырубили дозорных в восточном крыле, — спокойно проговорил Харон, в то время как за его спиной начали готовиться воины к атаке от невидимого им врага.– Но не убили, хоть и могли.

— Ария! — все истеричнее кричал Саиди, практически смотря на нас, но не видя. Ария постаралась, прикрыла нас своей маги от глаз людей, но не магов. Хамор нас не видел, а вот Харон смотрел прямо на меня.

— Ария! — вновь закричал Саиди, было видно, что он хотел побежать прямо на нас, но не решался это сделать без прикрытия. Его группа уже собиралась вокруг немго, двое щитовиков с ростовыми щитами уже прикрыли своего господина, а два мага встали чуть позади как главная ударная сила.

Ария знаками попросила нас не мешать, а меня пойти с ней.

— Саиди, ну что ты шумишь? Как на базаре, — спокойно проговорила Ария, и с нас словно спала пелена, что ранее скрывала от глаз сотни воинов, жаждущих нашей крови. — Вот она я, не обделайся только и на этот раз.

Продолжение следует…

Глава 13

Нервы были словно натянутая нить, готовая в любой момент лопнуть. Вот-вот начнется бой, страшный, в котором не будет победителей, а главная опасность, Саиди, уже был в боевом порядке своей группы. Я же сделал шаг вперед, чтобы, если понадобится, начать бой первым и убрать с линии атаки Арию.

И лишь два воина сохраняли ледяное спокойствие, Хамора и Харон, они даже не шевельнулись, лишь убрали свои руки за спину и наверняка знаками сигнализировали своим группам определенные действия. Их же боевые группы что-то шептали остальным проходчикам, скорее всего приказы Хамора и Харона. Но вот Саиди уже готовился к бою, его прикрыли два башенных щита, а маги уже вовсю готовились к атаке, выводя символы в воздухе, только они не светились и никто не мог определить, чем именно собираются атаковать.

— Махшуд, — тихо, с рычанием в голосе проговорил я. — Охлади Саиди.

Ария лишь успела кивнуть, что она поддерживает мои слова. Нашего же лучника дважды просить не надо, черная стрела без свиста вылетела с его тетивы, а вторая уже ждала своего выстрела на тетиве. Капля крови стекла с тетивы белого лука, а черная стрела пробила насквозь два щита и пролетела в полуметре от головы Саиди, после чего вонзилась в тушу ящера, пробив его голову насквозь и вонзившись на четверть в каменный пол.

— Саиди, не глупи! — рявкнул Харон когда я обнажил свои ножи,а Ария уже держала на ладони маленький, белый шарик, который я знал по тренировкам еще на поверхности. Он взрывался не хуже гранаты, и не щадил ничего, даже магические щиты сносила на раз, только вот у неё был совсем небольшой радиус поражения. — Отставить атаку!

— Да пошел ты, Харон, я с ней договариваться не буду, либо сейчас либо никогда. Я убью эту суку! — прокричал Саиди и растворился в воздухе, не смотря на лишний вес двигаясь с невозможной для человека скоростью.

— Тук-тук, тук, — стучало мое сердце в ускоренном ритме, силясь вырваться из груди,

— Воздушник! — вопило нечто в моей душе и дико злилось, стихия земли самостоятельно активировалось во мне, а мысли вторили ярости в моей душе. — Прибью урода.

Мои глаза не успевали за Саиди, что был облачён в позолоченный пластинчатый доспех, но стихия земли не оставила меня слепым. Каждый шаг воздушника по земле я чувствовал, но вот соревноваться с ним в скорости было почти бесполезно, но мне это было и не нужно. Я уже знал, куда он следует и знал, что надо делать, может и умру сейчас, но как же плевать…

— Назвался Зверем, — пронеслась в моей голове молнией мысль, убивая последние сомнения. — Так и будь Зверем. Настало время доказать что человек зверю не соперник.

Песчинки у моих ног начали скользить, мышцы напряглись и я сделал всего лишь один шаг, с такой натугой и скоростью что чуть не потерял сознание. Шаг, один шаг, на большее я не способен, но песчинки подхватили меня и я проскользил словно по льду, и вот Ария уже оказалась за моей спиной.

— Нож вверх! — проревел Зверь в моей голове, мышцы взвыли, силясь выполнить приказ, а натянутые сухожилия взвыли о том, что так они могут и порваться, и все же рука смогла выполнить приказ с огромной скоростью для меня, и я поднял нож на уровне глаз. И через мгновение от лезвия моего ножа пошли искры.

Саиди появился передо мной лишь на секунду, я чувствовал, как он вложил в удар сабли сверху вниз всю свою чудовищную силу. Нож лишь слега отпружинил вниз и мою лысую голову обожгло вражеской сталью, а Саиди вновь пропал. Моя рука, что заблокировала удар, болела словно её сломали, вены вздулись на ней, готовые в любой момент взорваться. А по мне уже наносили второй удар, смертельный, от которого невозможно уклониться и направлен он в грудь. Так подсказала мне мать-земля.

— Смерть близка, — пронеслась мысль у меня в голове, на которую я кратко ответил, как уже однажды. — Плевать, ни о чем не жалею.

Ноги сами заскользили по земле, левая рука с ножом ударила наотмашь, а я пытался уйти с траектории удара, и первым, что я увидел, были искры от ножа. Я попал по сабле, не видя её!

Я уводил удар в сторону, но недостаточно хорошо — бок обожгло сталью. И правой рукой, нанизываясь на саблю левым боком, я нанес удар ножом туда, где через мгновение Саиди появился словно неоткуда. Нож не пробил его броню, золотистые пластины были крепче моей стали, но удар мой был как и всегда крепок, силен и чудовищен. Саиди словно ударило тараном, он отлетел спиной назад, выхаркивая кровь, пару костей я ему точно сломал. Его сабля выскочила из моего бока, так и не пробив его насквозь.

— Швить, — раздалось у самого уха и моего виска коснулось что-то холодное, длинное и тонкое, пощекотав оперением мое ухо.

Черная стрела, пролетела мимо меня, а я видел как Харум и Харон резко бегут в стороны от меня. И в их глазах я видел страх, а вот во мне нет места страху. Просто мне некогда бояться, я шагнул вперед, что было сил напрягая ноги, и воздух вокруг меня стал как будто вязким. Время остановилось, но не до конца, я видел как оперение черной стрелы всего лишь на расстоянии вытянутой руки, в голове моей же творилось безумие. Я смогу ее догнать, я должен попытаться! Красная жидкость залила мне правый глаз. Но мне было плевать, мое стремление догнать стрелу сводило меня с ума.

— Гра-а-а-а! — орал я, пытаясь ускорится и сделать еще один шаг, рвя мышцы и грозя сломать свои кости от натуги.

Стрела тем временем вошла в пах Саиди, что падал и был уже параллельно земле. Он мертв, но вот только позади него остались щитовики и два мага. Нельзя позволить им провести залп. Шаг вперед, еще шаг и я уже начал огибать Саиди, что был на моем пути, нога подвернулась и я начал падать на землю, а из золотистого шлема Саиди вылетела черная стрела.

Упав на левую руку, я оттолкнулся от земли не разжимая кулак с ножом внутри, затем я оттолкнулся правой рукой и с наклоном вперед. Не вставая в полный рост я с рычанием от боли в боку несся вперед, словно зверь, на щитовиков, я должен успеть не дать магам выполнить залп.

— Холод, — просигнализировала мне лысая голова. — Позади, правее, летит прямо в меня.

— Сира, — улыбнулся я своим мыслям, понимая, что из-за своей скорости я оказался на линии огня, и тут же метнулся левее, хоть и всего лишь на один шаг.

Гул летящих снарядов наполнил воздух и кожу обжег мороз — мимо пронеслись две сосульки размером с меня. Они летели вперед с немыслимой скоростью, а я старался не отставать от них по принципу шаг — скольжение, шаг и вновь скольжение.

Щитовики с ужасом смотрели в смотровые щели, и их ужас было легко понять, Харон с Харумом уже бежали к своим группам не оглядываясь, а вдали строилась неровной линией сотня воинов. Но они еще не были готовы атаковать, и их ужас, их страх чувствовал отчетливо даже я. Они боялись меня, боялись мою группу даже больше чем монстров башни, ведь в первую же минуту я убил лучшего, сильнейшего из них. И вот лед встретился с щитами, и загорелись магические символы на башенных, обитых сталью щитах. Но они не помогли, магический лед разорвал сталь, хоть и покрылся трещинами и помутнел, а кожаные доспехи щитовиков плохая защита от магического льда. Щиты разломало на части, а тела, разорванные в один миг, с торчащими в телах сосульками уже падали на землю. И с первыми кусками неровного мяса на землю, где стояли щитовики, ступил я.

— Гра-а! — огласил я каменный зал, смотря на двух магов, что спешили выполнить свой магический залп, напротив них торчали черные стрелы, что зависли напротив магов в двадцати сантиметрах, магические щиты не пропустили к телам магов стрелы, несущие смерть.

Черноволосые бородачи в черных чалмах и позолоченных, широких халатах, наносили последние магические символы в свои пентаграммы, и их руки синхронно тянулись к последним знакам, активирующим магическую атаку.

— Я должен успеть! — пронеслось у меня в голове. Я видел, что они защищены магическими щитами, и как с этим разобраться я не знал, но что с этим делать я решу после того как не смогу их убить. И потому я рванул вперед, чувствуя, как болит сердце, захлебываясь собственной кровью, как в боку, где меня касалась сабля, разливается боль. К этому моменту я уже был слеп на один глаз из-за раны на голове, откуда хлестала кровь и залив мне лицо временно отняла глаз. Ножи в моей руке дрожали, но с напряжением, из последних сил я сделал еще шаг и попросил мысленно о помощи землю.

И она ответила мне, скольжение по песчинкам продолжилось, еще два метра были пройдены, и рвя жилы, делая следующий шаг вперед я услышал сзади крик.

— Ры-ы-ы-ык! — кричала Ария.

Стрелы около магов начали падать на землю, магический щит пропал — она сняла его, и теперь наконец наступил черед выяснить что быстрее — стрела Махшуда, лед Сиры или все же я?

Шаг, еще шаг и я оказался быстрее всех, и тут же нанес удар ножом по руке первого мага, что запитывал последний символ. Лезвие отрубило его два пальца и разрезало ладонь, и, пройдя по предплечью до самого плеча между двух костей, нож вышел из тела живого трупа — все же с такой раной не живут. До следующего мага было еще полтора метра, но сил у меня уже не было, только инерция несла меня на него. Маг даже не понял как он умер, его тонкая шея была настолько хрупкой что лезвие не заметило как перерубило её, оставив голову на месте. Маг от боли просто побежал вперед, а его голова спала с плеч лишь спустя полсекунды. Так и бежало тело без головы к моей группе, уже не представляя ни какой угрозы.

Я стоял и смотрел вперед на сотню выстроившихся в боевом порядке человек, с моих ножей стекала кровь, я встал в боевую стойку подняв свои усталые руки с окровавленными ножами, зажатыми в кулаках, и прокричал.

— Ну давайте! — кричал я. — Кто из вас готов умереть здесь и сейчас⁉

В глазах мутнело, и я не понимал, почему они не нападают, и потому слегка повернулся, чтобы посмотреть, что же творится за моей спиной. Ария висела в воздухе на высоте пяти метров, её белые одежды развевались, а у каждой из рук парил огромный, в полтора метра в диаметре светящийся шар, подобный солнцу жёлтого цвета. И эти штуки не нравились даже мне, а я о них не знал ничего. А вот воины, что стояли напротив меня, наверняка знали о них больше чем я.

А по земле ко мне неслась Сира, её ледяное копье, казалось, увеличилось раза в три превратившись в огромную сосульку, ужасающий и беспощадный холод шел вместе с ней. Там, где она ступала льдом покрывало все на десятки метров, с потолка уже росли огромные сосульки, что падая с потолка устремлялись не на землю, а зависали в воздухе, направленные на сотню воинов, что желали мне смерти.

— Так вот какой ты, — улыбнулся я, смотря Сиру. — Гений льда. Или тебя назвать Ифритом?

Но я так все тихо произнес, что меня навряд-ли кто услышал. В боку болело, легкие пылали, правый глаз не видел ничего, а голова болела так, словно Саиди все-таки вскрыл своей саблей мою черепушку. Чуть позади меня Махшуд сидел на колене и целился из лука в людей. А земля вокруг него была утыкана его же стрелами. На тетиве лежали сразу три магические стрелы, он их, видать, готовил для магов, но я успел расправиться с ними раньше него. Ну ничего, друг, ты уж не обижайся на меня, твои стрелы нам еще послужат. Рано им кончаться, пусть сперва кончусь я, и вот тогда настанет пора твоего лука, старый хитрец.

— Я повторю вопрос Зверя, — потусторонний голос Арии был страшен, и обращен он был к нашим врагам. — Кто желает помереть⁈

Но не было ей ответа, а в это время Сира оказалась рядом и, воткнув передо мной свое гигантское копье, закрыла меня своим телом. Перед нами начала расти ледяная стена, и воины в строю словно ожили, перестав быть статуями. В нас полетели стрелы и магические заклинания, но было уже поздно, когда подлетела первая стрела, она вонзилась в прозрачную ледяную стену. Стрела, что воткнулась в стену, взорвалась, словно была противотанковым снарядом, но лед от этого лишь слегка потемнел. Меня качнуло от взрыва и я, чтобы не упасть, оперся об ледяную ведьму, заставив ту слегка согнуться от моего веса. Какая же ты холодная, Сира! Руку обжигал мороз, но я не разжал свою ладонь с окровавленным огромным ножом. Я все еще был готов продолжить бой.

— Дерьмово выглядишь, мой друг, — улыбнулась Сира, и коснулась моей шеи. В единственном видящем глазе потемнело, и шум от штурма ледяной стены показался таким далеким, а царство морфея таким близким и сладким. — Сейчас я подлатаю тебя, теперь наша очередь. Отдохни, Зверь.

Я впал в недолгое небытие, во время которого мне снилось, что я иду неведомо куда против метели, практически голый, в одной лишь набедренной повязке, по колено в снегу. А вой ветра все усиливался и будто пытался убить меня. А я все шел вперед, и вот во тьме через пелену снега я увидел его глаза, огромный волк стоял напротив меня и я оскалился на него. И мы во тьме под вой ветра бросились друг на друга, и полилась кровь. Я вгрызался в его тело, а он грыз меня, и мы желали убить друг друга, но никто из нас не умирал, как бы мы не старались.

— Рык, проснись, — ласковый голос разбудил меня и я почувствовал что моя спина словно вмёрзлась в лед. — Проснись, потом отдохнешь.

— В могиле я отдохну, — пробурчал я, открывая свои глаза. — Сколько я проспал?

— Не долго, — проговорил Махшуд — Я только успел собрать стрелы и дойти до стены.

Я сидел на полу прижавшись к спине Сиры, а справа возвышалась до потолка ледяная стена, около же небольшого окна, дыры во льду, что появилась от заклинаний магов, стояла Ария. Под потолком же, у границы ледяной стены кружили два огромных желтых шара.

— Нет, Харум, Саиди напал на нас первым, — строго проговорила Ария. — Мы не собираемся убивать проходчиков, если они не нападут на нас.

— Ария, нам нужны отмычки, — хмуро проговорил Харон. — Дальше пятого этажа нам встретятся аурные монстры, и на острие атаки должен был быть Саиди, как стихийник воздуха.

— Условия? — посмотрев на нас, спросила Ария. — Признание того, что мы лишь защищались даже не обсуждается.

— Да какие тебе условия, сука! — заорал какой-то воин за стеной. — Тебе жить предлагают!

— А кто там лает? — скривилась Ария. — Думаете, мы вас опасаемся⁉ Да мы еще даже не разогрелись, я лично убью половину вас своими Архагорос! Маги, что молчим⁉

— Давай! Давай, сука! Попробуй! — надрывался все тот же голос. — Я тебя разрежу на куски, а потом позабавлюсь с твоей задницей! Смотря на твое милое личико в трех метрах от твоей же жопы, сука!

— Аким, — спокойно проговорил Харон и послышался глухой удар чего-то тупого об ледяную стену. — Я забираю у тебя право голоса.

— Мои зубы! — провыл воин. — Мой нос!

— Еще раз заговоришь без разрешения, — спокойно продолжил Харон. — И мы будем забавляться твоей жопой. Ты меня понял, Аким?

Вновь послышался удар об ледяную стену.

— Ты меня понял, Аким?

— Д-д-да, — булькающе, захлебываясь в собственной крови, проговорил воин.

— Я запомнила тебя, Аким, — с улыбкой проговорила Ария. — Харон, как видишь, договориться нам будет сложно. Добраться до нас вам также будет нелегко, у вас же нет стихийников льда?

— Ария, откуда в пустынях найдутся, кроме твоей Сиры, ледяные люди? — усмехнулся молчащий до этого Харум. — Вот только у вас нет ни припасов, ни оружия. Мы нужны вам больше чем вы нам, так что соглашайся на роль отмычки.

— Нам нужно время, чтобы принять решение, — бросила слова Ария в дыру ледяной стены и отошла от неё.

Ария посмотрела на нас, Махшуд лишь хмуро кивнул, протирая ветошью свою черную стрелу, что вытащил из тела Саиди.

— Еда, оружие, — с хрипом и тихо проговорил я. — Броня Саиди моя.

— Нужен лекарь для Рыка, — тихо добавила Сира. — Я его подлечила, но задета кость на его черепе.

— Сука, — выдохнул я, поняв, что дела обстоят еще хуже чем я думал, но мой отряд, кажется, понял меня не правильно, а Ария даже от неожиданности приоткрыла рот. И потому мне пришлось договорить, кивнув в сторону. — Я думал, что он меня всего лишь поцарапал.

— Поцарапал? Да я думала, что у тебя полголовы нет! — возмутилась Сира.

— Значит, нам нужен лекарь, срочно, — нахмурилась Ария.

— Хария, та лекарка, осталась без проходчика, — сплюнув на землю проговорил я. — Ей не выбраться из башни.

— Но мой отряд… — начала Ария.

— Наш отряд, — поправил Махшуд, заработав злые взгляды от всей группы. — Чего? Я просто уточнил.

— Наш отряд изначально был неполным, каждый проходчик может зайти с четырьмя соратниками и выйти в пятером, — задумчиво проговорил Ария, а затем испытывающе посмотрела на нас.

— Согласен, — устало кивнул я.

— Еще одна красивая девушка вблизи от меня, — погладив бороду, задумался Махшуд. — Я не против, гарем такому воину как я не помешает.

Сира лишь кивнула, не обратив внимания на шутку Махшуда, а Ария пошла к дыре во льду.

— Харон, мы решили стать отмычками на шестом этаже, — холодно проговорила Ария.

— Условия?

— Трофеи достаются убийце, — сказала, словно отрезала Ария

— Нет, Ария, желающих надеть броню Саиди немало, берите все кроме брони, — строго проговорил Харум. — Оружие для вашего Зверя у нас есть, в обмен на броню.

— Еда и вода не обсуждаются, — продолжила Ария. — И нам нужен целительница Хария, немедленно.

— Хочешь принять в отряд? — спросил Харон.

— Вы её все равно поставите отмычкой, она так и так обречена, — холодно проговорила Ария.

— Но её проходчик все еще жив, — усмехнулся Харон. — Она борется за его жизнь, от него остались лишь голова да легкие, но он жив.

— Позови Харию, Харон, — приказал Ария. — Пусть она решает.

За стеной настала тишина и через пару минут в стену льда робко постучали.

— Госпожа Ария, — послышался усталый девичий голос. — Я пришла.

Сира открыла в ледяной стене проход и в небольшую арку вошла Хария, в её руках был сверток ткани, что она держала у груди. За её спиной ледяная стена тут же сомкнулась, вновь став монолитной, а мы все смотрели на молодую целительницу, что еле стояла на ногах.

— Хария, мне нужен целитель, — зло проговорила Ария. — Мы зашли вчетвером, и я могу принять тебя в мой отряд и наложить свой знак проходчика поверх твоего старого.

— Я знаю, — заплакала Хария. — Я надеялась, что мой путь пересечется с вашим.

Девушка положила сверток на землю и развернула ткань, остатки все еще живого мужчину заставили меня отвести глаз. Его остатки губ молили о смерти, а в руке Харии был зажат кинжал.

— Я согласна, госпожа Ария, — вознесла над головой кинжал Хария, смотря на своего командира. — Прости за мучения, Махмуд, и спи спокойно.

Сталь сверкнула, тихий крик и вот оборвана жизнь еще одного проходчика, а наш отряд готовился к принятию нового члена. Замученную уставшую девушку, что уже однажды должна была быть в нашем отряде.

Конец главы.

Глава 14

Раньше мне казалось, я знаю, что такое жизнь, что она из себя представляет и что в себе таит, сколь изменчивы люди и как порой изгибаются пути-дорожки, по которым должен пройти каждый из нас. Но сейчас, смотря на то, как меня лечит и следит Хария, и замечая, насколько она изменилась после моей последней встречи с ней, я осознал, что ничего не знаю про жизнь. Девушка лет восемнадцати раньше не хотела даже приближаться ко мне, я был ей неприятен, страшен, но теперь заставив своей магией затянуться мои раны, она потребовала осмотра. Она еще не была принята в отряд и я знал от Сиры как должно пройти принятие, но лекарь уже сейчас требовал о немедленном выполнении своих обязанностей как группового лекаря. Она приняла нас под свое крыло как принимает мать своих детей, и сначала для нее важна работа, и лишь потом все остальное. И даже не думает о себе, а ей не помешает хотя бы час отдыха.

— Я больше не совершу тех ошибок, — проговорила Хария в своем грязном халате и платье под ним, от ее одежды пахло кровью и гноем. Запах смерти. — Зверь, мне нужна яма, выкопай её.

Я не сдвинулся с места и даже не пошевелился, словно не услышав Харию.

— А ты изменилась, — задумчиво проговорила Сира, смотря как Хария разложив свою небольшую сумку, срывает растения, что тут же умирали в её руках и становились сухими, словно их сушили на солнце не один день.

— Жить захочешь и не такой станешь… — оборвала себя на полуслове девушка и, посмотрев на меня, нахмурилась, видя что я не спешу выполнить её приказ. — Зверь, ты меня не понял? Ария? Я что-то делаю не так? Он что, без твоего приказа не сдвинется с места?

— Нет, тебе из нашей группы никто не доверяет, и твои просьбы выполнять никто не собирается, — спокойно проговорила Ария. — Тем более когда ты приказываешь в подобном тоне.

— Понятно, но, кажется, вы меня не понимаете, — спокойно проговорила девушка и села на землю. Скомкав умершие растения, она начала высекать искры кремнем, зажигая небольшой огонь и ставя над ним медный, размером со стакан котелок. — Как я понимаю, у вас в отряде теперь равноправие, но скажу сразу — я не против. Однако не смейте мне мешать выполнять свои обязанности целителя, лекаря и травника. Я не хочу забрать ваши жизни, так как сейчас забрала жизнь командира моего бывшего отряда. За последние десять часов я лично убила десять мужчин, что молили меня о смерти. И я не хочу убивать вас, даже тебя, Рык, и потому я буду поддерживать вашу форму в пике. И мне надо увидеть, как работает тело ударной силы, которое будет на острие атаки. Я видела, как он прикончил Саиди, со мной он бы не получил ни одной раны. Его суставы лодыжек слабоваты для такого роста и веса, сустав кисти левой надо вправить. Сейчас он не максимально подвижен, потому что спружинил во время удержания удара сабли и получил рану на своем черепе, с последствиями которого мне стоит разобраться прямо сейчас, но как срослась его поврежденная внутренняя пленка, что держит его органы внутри мне не известно. Мне нужно посмотреть на то, как функционирует твое тело, Зверь. Впереди еще десятки этажей, и ты не должен сдохнуть, а ты Ария, если понадобится, будешь жить, даже если сама станешь молить меня о смерти. Я хочу выйти из башни. Теперь ты знаешь, кого примешь в отряд. Нужна я вам или нет решать вам.

Ни я, ни Махшуд, да никто не ожидал такой речи от молодой девчонки лет восемнадцати, которая раньше хвалилась своей красотой. А тем временем девушка посмотрела на меня из подлобья.

— Зверь, выкопай уже мне эту проклятую яму, — Зло проговорил лекарь. — Либо начинай отжиматься и приседать, этот кусок мяса я зарою сама.

Она взглянула на кусок ткани, который лежал в стороне, в нем лежали остатки тела её бывшего командира Махмуда. На эти останки смотрели все, Махшуд, Сира, и конечно Ария, понимая, что на месте этого неизвестного нам проходчика может оказаться любой из них. Проходчика нельзя терять, любой ценой.

Тишина затянулась и настала пора действовать, я встал и пошел рыть могилу, думая над словами Харии. В них было больше смысла чем во всем, что я осмыслил за эту третью жизнь. Два этажа, мы прошли всего лишь два гребаных этажа, пусть и порядком срезав, но впереди еще девяносто пять этажей. Эта простая мысль ужасает, а еще наверняка невероятно страшно хоронить тех, кто все время был рядом, и рано или поздно мне придется рыть могилу для не чужого мне человека. Но кто будет первым? Махшуд, Сира, Ария, а может я?

В моей руке появилась сабля Саиди, прекрасная сталь, но совершенно не подходящее мне оружие. И потому я использовал саблю не по назначению. Земля поддавалась плохо, но прочертив пару линий я вырыл руками небольшую ямку, в которую Хария перенесла закрытый сверток и сама его зарыла. Посмотрев на меня, девушка благодарно кивнула. За это время никто не произнес ни единого слова.

И вот настал тот момент, когда Ария должна принять её в отряд. Мы сидели около Харии, что уже похоронила своего проходчика и осмотрела каждого из нас. Мы вчетвером окружили кругом лекаря, что сидел в центре, наши окровавленные ладони были направлены на неё, а Ария творила свою магию крови, что должна была связать нас. Хария следила за действиями Арии, словно перед ней сидит враг, и я видел, как наш лекарь постоянно проверяет стеклянные колбы под своей одеждой. Наверняка какой-то яд. Она не доверяла нам, и знала, что именно должно случиться, и потому осмотрела, но не лечила нас. Но вот четыре капли крови сорвались с наших ладонях и, соединившись в одну, улетели в открытый рот Харии, из закрытых глаз которой лились слезы.

— Теперь ты часть отряда, — проговорила Ария.

— Я знаю, и я вас не подведу, — проговорила Хария, открыв глаза и посмотрев на меня. — А теперь пора за работу.

Что такое лекарь, целитель и травник в одном лице? Это жуткая девчонка, которая своими руками и магией пытается разобрать тебя на кусочки и собрать заново, не снимая с тебя кожу. Она осмотрела каждого члена отряда, но сильнее всего трудилась со мной. На моей лысой голове теперь остался лишь тонкий шрам, как, впрочем, и на боку, и пока Махшуд зашивал бок моей брони да обыскивал тела Саиди и его группы, Хария проходилась по мне магией. Я чувствовал, как обновляется мое тело, словно и не было внутри никакого напряжения. Но отдыху рано или поздно должен прийти конец, Арию позвали подойти к небольшой дыре. И после минуты разговора Ария повернувшись к Сире прошептала:

— Пора.

Ледяная стена истончилась, нас уже ждали. Харон стоял прямо у стены, как и двадцать семь проходчиков без своих групп. Они смотрели на нас уже без ненависти, и один из воинов с особым наслаждением смотрел на золотистый доспех Саиди, вокруг которого валялась куча оружия. Мечи, пара топоров, несколько кожаных доспехов с повреждением от клыков, вырванными или помятыми медными пластинами. Несмотря ни на что эти люди были победителями, нам не справиться с ними со всеми, а теперь мы пойдем первыми, взяв на себя почти всю опасность, ведь никто не знает, что может ждать на новом этаже. Но мы не собирались сдаваться так просто.

— Ну что, отмычки, — усмехнулся какой-то бородач. — Вы готовы к смерти? Жду не дождусь момента, когда вас сожрет какая-нибудь тварь.

— Грихо, ты чего-то перепутал, — оскалилась Хария. — Ты же меня трахнуть хотел, а теперь смерти желаешь?

— Я это не говорил, — смутился бородач.

— Ты думал об этом, кусок навоза, — оскалилась уже Ария. — Рык, кинь кусок мяса этим шакалам.

Броня с золотистыми пластинами оказалась в моей правой руке, и я что было сил метнул его в толпу, и он упал у их ног, весь в крови, грязи и источающий страшную вонь.

— А шлем? — хмуро заметил один из воинов, смотря на шлем в руках Махшуда.

— Рык, — передал мне шлем Махшуд, и толстая сталь согнулась в моих руках, а затем полетела к доспеху.

— Традиция нарушена, — спокойно проговорила Ария, посмотрев на то барахло, что поскидали в кучу для нас взамен драгоценного доспеха. — Трофеи достаются убийце, всегда так было. А теперь вы оскорбили подобным обменом не только нас, но и богов, и башню.

— Да пошла ты! — толпа взорвалась, казалось, что вот-вот и вспыхнет бойня.

— Заткнулись все! — громогласно проговорил Харон выйдя вперед. Склонившись над доспехом он взял в руки позолоченный шлем покойного Саида. — Ария, после вас пойдет мой отряд. Да, традиция нарушена, но моему силачу эта броня нужнее. И если вы будете в опасности, мой отряд вмешается в бой и поддержит вас.

— Если вы выдержите первую атаку, — усмехнулся из толпы Хамор. — Ну а обмен… Ария, ты и правда думала, что мы отдадим твоему Зверю что-то опаснее тех ножей, что висят у него за спиной?

— Дадим! — выкрикнул кто-то из толпы.

Из рядов вышел огромный мужик, всего лишь на полторы головы ниже меня, в глазах местных он тоже считался гигантом. За его плечами висел щит, а в руках он нес меч, и он шел прямо на нас.

— Ария? — спросил спокойно воин. — Я могу подойти к твоему зверю?

— Разрешаю.

Он шел спокойной походкой, и лишь раз наградил злым взглядом Махшуда. Остановившись за три метра до меня, воин заговорил.

— Обмен проведу я, — спокойно проговорил он, его черные глаза сверкали. — У меня в руках то, что впредь будет принадлежать тебе, Зверь,

Он обнажил двуручный меч и воткнул его в землю, сталь без проблем пронзила камень и клинке засверкали руны, что нанес незнакомый мастер.

— Теперь он твой, — громко проговорил воин и развернулся в сторону своего отряда, так и оставив в своих руках ножны.

— Этот тот самый меч, из-за которого перед башней вы меня заставили отдать столько оружия, — прошептал Махшуд.

— Да заткнись ты, — пробурчал я, подходя и касаясь рукояти двуручного меча. — Прекрасная сталь.

Меч был хорош, но почему он не оставил ножны? Остальная же броня и клинки были ужасны, Махшуд снял лишь пару медных пластин с чужой брони и надел на мою, но самое важное, что он нашел в этом барахле мой утерянный медный щит.

— Вы готовы? — спросил Харон, делая знак проходчикам, чтобы те разошлись.

— Пора спускаться? — спросила Ария. — Есть какие-нибудь подсказки на арке?

— Есть, потому нам и нужны отмычки, — хмуро проговорил Хамор, ведя нас к стене, возле которой был разбит шатер. Люди из лагеря уже спешно собирались выступать, они не мешали нам, смотря на нас как на идущих на смерть.

До шатра мы шли в боевом порядке, Ария, потом я в полушаге, а на удалении от меня шла Сира с Харией, что должна успеть в случае надобности вылечить умирающего или спасти от смертельного удара. Замыкал нас Махшуд, что успел где-то поднять с земли мешок с припасами. И сделал это так мастерски, что никто и не заметил как он забрал еще и бурдюк, и как было видно по его ухмылке, бурдюк этот с вином.

— На первом этаже вы вошли в голову монстра, — остановившись у шатра, проговорил Харон. — Мы же вошли в эту голову, когда она превратилась в каменную лестницу.

— И? — задал я вопрос.

— У этой арки нет ничего интересного, — открывая шатер и входя внутрь, проговорил Харон. — Кроме вещи, которой мы касаться опасаемся. Но раньше в башне всегда находился человек, что мог пройти через подобные арки, потому Саиди так и взволновался. Из всех проходчиков только вы еще не видели вход на шестой этаж. И возможно только вы можете пройти через него.

Мы вошли в шатер за ним и встали, замерев на месте: перед нами было огромное, четыре метра в ширину и в три метра высоту черное зеркало, что было вмуровано в каменную стену. В черном, антрацитовом стекле отражался мой отряд, немного измененные, будто спустя многие годы, но нас все еще можно было узнать.

Сира светилась белым, её кожа словно была сделана изо льда, а вот Ария напротив была словно наполнена черным светом, она словно поглощала свет от факелов. Отражение Харии казалось разлагающимся мертвецом, но почему-то в её глазах жизни было больше, чем у всех остальных, и она стояла между Арией и Сирой, словно разделяя, чтобы они не кинулись друг на друга.

Махшуд же словно помолодел лет на двадцать, и над его головой висела еле видимая, полупрозрачная корона. Он стоял и улыбался нам стоя рядом с Арией, и даже поглядывал то на Сиру, то на Харию, и клянусь, если бы мы могли, то услышали бы его шутки. А вот я казался еще больше чем сейчас, по огромным рукам текла то ли кровь, то ли ракетное топливо, так как они светились во тьме. В глазах отражения себя я видел стальную решимость, стоял я рядом с Сирой, без оружия, в одних лишь кожаных штанах и стальных сапогах, по которым иногда проскакивали искры, с оголенным торсом, по которому пульсировала энергия. И пыталась вырваться из меня.

— Это зеркало Агиза, — устало проговорил Харон, стоя перед зеркалом, в котором он почему-то не отражался, как и Харум. — В нем отражается лишь то, что должно случиться, но из всего отряда никто не отражается, и, как я смотрю, даже вы…

— Но я вижу, — проговорил я.

— Ты же видящий, Рык! — радостно проговорила Сира. — Точно, ты видишь сокрытое, так, и что же ты видишь?

— Что ты видишь, Зверь! — потерял спокойствие Харон. — Какой я в зеркале⁈ Что ты видишь, говори!

— Не только ты видишь, светящийся. Ох и дохляком же ты станешь в старости, все твои мышцы словно пропали, и ходить ты будешь без рубахи, — вдруг проговорил помрачневший Махшуд, что раньше всегда был веселым. И сейчас он смотрел именно на себя, особенно пристально на ту прозрачную корону над головой. — А вы, Харон да Харум, добьетесь высоких высот. В отражении вы выглядите счастливыми!

— Правда? — спросил Харон. — Как я выгляжу?

— Помолодевший, весь в золоте, и в руке посох, черный, с рубинами.

— Посох архимага! — выдохнул Харум. — А я? Зверь, что ты видишь?

— Я в этом не особо понимаю, — проговорил я, смотря на корону Махшуда и на Сиру, что светилась холодным светом. И от созерцания их отражений мне почему-то становилось грустно. — Вы в золотом халате, на вашей голове серебряная чалма, а руки усыпаны драгоценными перстнями.

— А еще пояс с двумя саблями, с ножнами из черного камня, — смотря на ничего непонимающего Харума, помог мне Махшуд увидеть то, чего не было в зеркале. — Более ничего не видно, прости нас, Харум.

— Сабли из черного камня, — неживым голосом проговорил Харум и сел прямо на каменный пол, схватившись за голову. — Неужто я стану личным советником императора? Этого просто не может быть.

— Зеркало Агиза никогда не врет, — усмехнулась Ария, посмотрев на зеркало блуждающим взглядом, ни она, ни Хария, ни Сира ничего не увидели. — Рык, весь наш отряд там есть?

— Да, — утвердительно кивнул я.

— Даже я? — оживилась Хария, а её отражение от этого возгласа будто ожило и остальные отражения вдруг от неё отпрянули.

— Есть-есть, красивая такая, — проговорил Махшуд, не отрываясь смотря на черное зеркало. — Ух какие румяна на щеках, а какая коса у тебя на плече. Вот сразу видно — вылитая смерть для всех мужиков, но одеты мы не богато, как и сейчас. Ничем не отличаемся.

— Неудачники, — выкрикнул на нас с пола Харум, смотря на зависшего в своих мыслях Харона. — Вы не станете такими как мы, так и останетесь никем, хоть и жить будете и пройдете башню.

— Зато мы отражаемся, как и вы. — усмехнулась Хария. — Значит, не умрем, пройдя через это зеркало.

— Зато я теперь знаю свое будущее! А вы знаете свое! Ваш Зверь будет немощным нищим, у которого даже нечем прикрыть спину! — рассмеялся Харум. — Я же стану советником самого Императора! А Харон будет архимагом, да я никогда бы не коснулся зеркала Агиза, но знать свое светлое будущее никогда не помешает!

— Да заткнись ты, — зло проговорил Харон. — Вы готовы коснуться проклятого зеркала Агиза?

— Готовы, — твердо заявил за весь отряд Махшуд. — Собирайте проходчиков, пусть готовятся идти сразу за нами.

— А им вы не расскажете, как они отражаются? — Спросила Хария.

— Не стоит понижать их боевой дух, — лучезарно проговорил Харум. — Что если этих несчастных не будет в зеркале?

— Мы оставляем вас, — проговорил Харон у выхода из шатра. — Готовьтесь, шестой этаж встретит вас первыми.

— Пошли уже, — практически вытолкнул Харона из шатра Харум. — Кто бы мог подумать, ты станешь архимагом!

Когда они вышли из шатра настала тишина, мы слушали, как удаляются их шаги и как уже вдалеке они раздают приказы.

— Харум не отражался в зеркале? — спросила Ария, сделав первый шаг к зеркалу одновременно вместе с Махшудом. — Ведь так?

— Не было там ни его, ни Харона, — усмехнулся Махшуд, обнажая свою саблю и касаясь острием зеркала, от которого тут же пошла рябь, словно от водной глади. — Пошли, мы должны оторваться от этих лепешек в хлеву. Раз уж мы отмычки, то заодно станем и сборщиками усиливающих печатей, а потом поговорим с ними. Никто не против стать сильнейшими?

— Я не против, — печально проговорила Хария. — Эх, я надеялась в будущем стать магистром жизни, в белом платье и с золотым жезлом.

— Да с жизнью тебе не пути, — протянул я, готовя двуручный меч и медный щит к бою. — А вот со смертью,…

— Что ты несешь? — хмуро проговорил Махшуд. — Не расстраивай девочку.

— Как скажете, Ваше Величество, — усмехнулся я, подойдя к зеркалу.

— На кол посажу, светлячок, — ответил мне Махшуд. — Ну что, все готовы? Пошли!

— На шестой этаж! — воскликнула Ария, становясь позади меня в боевое построение в месте с Сирой, которая тут же шепнула мне.

— Ты же расскажешь, что видел?

— Расскажу, но чуть позже, — переглянулся я с Махшудом, что рвался идти со мной первым.

— Во славу жизни, — вдруг проговорила Хира позади строя, заставив меня с Махшудом обернуться и так на неё посмотреть, что девушка побледнела.

— Не то славишь, Хария, — Улыбнулся я. — Не то.

— А что надо? — спросила девушка.

— Смерть, Хария, — улыбнулся Махшуд заметив как широко разинула свои глаза девушка. — Да-да, именно ее.

Мы с Махшудом сделали первый шаг вперед, и чернота объяла нас с диким треском бьющегося стекла.

Вперед, на шестой этаж.

Глава 15

Два каменных голема неслись на меня, задевая стены и высекая искры в узком проходе, они с трудом могли идти по каменному коридору, а навстречу им летели стрелы и ледяные снаряды с гулом, проносясь мимо моей головы.

— Рык, печать уже близко! — кричала надрывно Ария где-то позади. — Харон нас уже почти догнал!

— Да знаю я! — кричал я что было сил, пытаясь лихорадочно понять, где же находится слабое место у этих каменных гуманоидов в пять метров ростом и весом по тонне каждый. — Магия, давай залп!

— Манны хватит только на одно заклинание! — прокричала Ария позади, где в хвосте отряда Хария лечила её от попадания ядовитого шипа твари на прошлом этаже. — Если нам встретится еще кто-то дальше…

— Залп! — прокричал я и рванул вперед, раскручивая двуручный меч в своей руке, я уже определился со слабым местом големов. Невидимая пелена магического удара пронеслась вперед прямо на големов, не навредив мне. Их защитные руны, высеченные на каменных телах, вспыхнули огнем и тут же погасли. Теперь очередь за мной, Ария ослабила их из последних сил. Гребаный яд, ну почему ты действуешь лишь на магов?

Подкат, удар мечом по сочленениям ног гиганта и он уже валится вперед, падая у ног Сиры. Второго голема я ударил медным щитом в колено, и гигант рухнул на спину. Медлить нельзя, Сира разберется с тем, что позади, мой же будет тот, что впереди.

— Махшуд! — орал я, прыгая на грудь голема и не давая ему встать. — Молот!

— Несу!– прокричал лучник, когда я стоял на плечах твари, что пыталась встать и тянула ко мне свои каменные руки.

— Куда руки тянешь! — прокричал я схватив громадные руки, и не дал заключить себя в страшных объятиях. Не-ет, силы во мне не меньше чем в этом камне. — Молот мне!

— Держи! — запыхано прокричал верный друг, кидая мне в спину кристаллический молот весом килограмм под тридцать. Два этажа назад я снял его с гиганта, и похоже что Ария все же успела снять с него проклятье.

— Гр-а-а! — я оттолкнул от себя руки голема и развернулся, ловя молот прямо в воздухе. Схватив его одной рукой словно пушинку и вознеся над головой тут же ударил в грудь голема, напрягая все тело. Удар по груди, удар по голове и каменное тело затихло подо мной.

Где-то сзади нас все нарастал гул — звяканье оружия, топот сотен ног и крики становились все отчетливее, проходчики догоняли нас.

— Вперед, они уже у печати! — кричал обезумевший от погони Харон. — Не дайте им запитать и этот этаж!

— Ария! — прокричал я. Големы охраняли печать, что ярко сияла буквально в десяти шагах от меня. — Активируй! Хария, Сира, лечите меня!

Мимо меня в грязном одеянии проскочила Ария, на ходу снимая бинты со своей правой руки. Ее рана еще не успела зажить после черт знает какого этажа. Уже пять или семь этажей подряд мы прошли без отдыха даже на минуту.

Ария коснулась печати и одновременно с этим две ладони коснулись моей шеи. Одна, ледяная ладонь, остужала меня, а вторая залечивала внутренние повреждения и те царапины, что еще не заросли с прошлых этажей. По телу заструилась, забурлила энергия от лекарей и печати, что уже начала передавать мне свою силу. И будь у меня время, я мог бы залезть в свою память и покуситься на массив данных, раньше мне не доступных. Тело же мое сейчас казалось смертоносным оружием, что отлили безумцы из стали, будто не могла природа создать подобное.

— Уроды! А ну стойте! — закричали позади. — Давайте поговорим!

— Нам не о чем говорить, — спокойно проговорила Ария, запитав печать, которая начала открывать нам проход с красной пеленой. — Вы пытались убить нас, и рано или поздно мы встретимся вновь. И убьем вас всех, собрав все печати башни!

— Ария! — Кричал позади Харон, — Остановитесь! Мы тоже хотим жить!

— Поздно, — прокричал им в ответ Махшуд. — Ваши клинки на шестом этаже сказали достаточно, теперь вас ждет лишь погибель!

Я же взяв в одну руку молот, в другую двуручный меч повесил за спину щит и как всегда зашагал в новый проход, что перенесет меня на следующий этаж.

— Тридцать седьмой, — как и раньше, начиная еще с шестого этажа, проговорил я.

— Пятьдесят восьмой, — поправила меня Ария, скорчив печальное лицо напоминая что я уже давно потерял счет этажей. Все же так сказываются многочисленные удары по моей голове. — Ты опять запутался.

— Да уже и не важно какой это этаж, — выдохнул я и шагнул вперед. — Важен лишь первый и последний этаж башни.

Кроваво-красная пелена прохода плотоядно объяла мое тело и меня ослепил свет. Тут же я нанес удар двуручным мечом и затем молотом по воздуху на всякий случай. Сделав пару шагов вперед, ориентируясь только благодаря стихии земли, я замер на месте, ожидая, пока глаза вновь привыкнут к разнице освещения.

— Мы вошли, — проговорила Ария, хотя я и так уже понял, что вся группа появилась на новом этаже.

— Погоня? — спросил я.

— Мой голем уже напал на них, — ответила Сира — Твой голем тоже вставал после оглушения. Этаж меняется, но у них нет столько же печатей, сколько у нас, так что неизвестно, за сколько времени они справятся с големами. И справятся ли они с ними вообще? Прошлого разумного гиганта, у которого я отобрала молот, смертельно ранил ты, Рык. Они его добили, но какой ценой? Десяток проходчиков осталось на веки там, в тени огромного дуба.

— Когда дадим бой? — осматривая этаж, проговорил я. Эта огромная пещера казалась мне раем, река посередине текла неспешно, а вокруг было море зелени и света. В воде даже плескалась некрупная рыба.

— На этом этаже, — ответила мне Хария. — Если сможем перевести дух. Здесь меньше монстров.

— Ты это уже говорила десять этажей назад, — оскалилась злая и грязная Сира.

— Но я же не знала что там есть личинки, которые захотят захватить наш разум! — ответила ей той же монетой Лекарка.

— Тихо, — стальным голосом приказала Ария, что сама еле стояла на ногах. — Махшуд, разведка на тебе.

— Слишком здесь тихо, — проговорил Махшуд выйдя вперед группы. Как ни странно за последние этажи мы поняли что он чуял опасность и мог предсказать можно ли двигаться или же можно немного отдохнуть. А отдых нам позарез как нужен, ведь впереди нас ждет схватка не на жизнь, а на смерть. Это он заметил опасность на пятнадцатом этаже, когда мелкие насекомые начали просыпаться под песком от вибраций и пытались нас сожрать, действуя в песке словно пираньи в воде.

— И вон те мосты под потолком мне знакомы, — задумчиво проговорил Махшуд.

— Ты не чуешь печать? — спросил я Арию, пытаясь проверить свою догадку.

— Она запитана, — с ужасом в глазах, ответила Ария. — Но как она может быть запитана? Кто её мог запитать? Неужели это…

— Технический этаж, — выдохнул я.

— Не может быть, — зачарованно проговорила Ария. — Будем искать Мехмеда?

— Не знаю, кого вы там искать собрались, — угрюмо проговорила Хария, падая на камень. — Но если ничто не спешит прикончить меня, выжрать мозги или сделать из меня матку для появления потомства, как те склизкие черви… Пусть неприятности ждут нас там, вдалеке, а я буду отдыхать здесь!

— Поддерживаю, — упала на пол и Ария. — Я уже чувствую, как во мне готово что-то лопнуть, словно это тонкая проволока из металла.

— Струна, — пробормотал я, зная о чем они говорят, и всмотрелся вдаль, где едва различимо виднелось огромное водяное колесо. — Махшуд, что ты думаешь? Махшуд?

Наш бородач уже подкладывал себе под голову вещмешок и кинул в сторону девушек два мягких бурдюка с рваными плащами, что мы сорвали с местных созданий, но еще ни разу не воспользовались.

— Здоровяк, привал, — сквозь сон пробормотал Махшуд. — Первая дежурная смена твоя, разбудишь меня когда почуешь, что не можешь бодрствовать и что силы покидают тебя.

— Не дождешься, — пошутил я. — Спите спокойно.

— Спасибо, Рык, — проворчала сквозь сон Ария.

— М-м-м-ы-а, — промычала что-то нечленораздельное Хира.

Сира единственная не упала и не уснула прямо на месте. Она стояла с плащом в руках и смотрела на меня, молча, но как-то настойчиво.

—? — вопросительно посмотрел я на неё, и поняв, что она ожидает пока я сяду или лягу, сел у камня где был хороший обзор и меня не должно быть видно. Есть я не хотел, спать тоже не скоро захочу, ведь во мне сейчас бурлило около литра разных допингов, да еще и лечение Сиры и Харии действовало.

— Не так, — подошла Сира и начала меня толкать, мою правую ладонь положила на свою ногу, на землю расстелила плащ, затолкав под меня край плаща с небольшим бурчанием, а свою голову положила на мою ногу и левую руку. И накрылась сверху шкурой огромной землеройки, что атаковала нас этаже на семнадцатом. Или на тридцать пятом? Я запутался.

— Бди мой сон, — пробурчала Сира. — Разбудишь — заморожу ногу.

— Спи, –коснулся я её головы своей огромной ладонью и мысленно активировал стихию огня. Да, трата сил, да, бесполезная, но смотря как нежится мой верный соратник, тем более такой симпатичный, грело в моей душе посильнее чем стихия огня.

— Теплый, — уже сквозь сон пробормотала ледяная ведьма, приобняв мою ногу. — Хороший, Рык хороший.

Я устало улыбнулся и продолжил ее гладить её, а она тёрлась от удовольствия щекой о мою ногу, и по ее розовым щечкам было заметно, как она начала согреваться. И вот она уснула, а я наконец был представлен самому себе. Как бы ни сложилось все дальше, но я почему то уверен что на кого-кого, а на Сиру я могу положиться в любой момент. Не раз и не два я выручал её в бою, но и она меня спасала много раз от смертельного удара. То за ледяной стеной укроет, то сменит, когда рука уже не подымается. Её никогда не надо было просить ни и о еде, ни о лечении, я всегда знал, что она рядом и поможет мне. И эта дружба, началась именно на этом этаже, еще когда он был затоплен, когда та река, что сейчас струится внизу и весело шумит на перекатах, разлилась в огромное озеро с тварями. Именно здесь ковалась наша дружба, на техническом этаже.

— А сталь ковалась на шестом этаже, — улыбнулся я, нежась в неподвижности и чуя, как гудят мои руки, как сами собой дёргаются усталые мышцы, которые помнят каждый этаж, каждого убитого монстра и, конечно же, человека, первым из которых после пятого этажа был Хурам.

Тогда черное зеркало Агиза приняло нас, не тронув и не убив, и как только мы вступили на шестой этаж зеркало покрылось трещинами за спиной Махшуда и взорвалось, вонзив нашему бородачу в штаны пару осколков. Не ожидав столь подлого удара наш храбрый лучник заорал, не столько от боли, сколько от удивления, а во тьме шестого этажа загорелись красным тысячи глаз. Шелест наполнил воздух и на потолке запылали зеленые огни, сотни насекомых, похожих на тараканов, но размером с человека. Эти твари питались друг другом, разрывая более мелких сородичей на куски. Но все же они больше любили мясо, и человеческим мясом, что само пришло к ним, были мы. Бой был жесток, и к тому времени как к нам присоединились остальные проходчики, этих насекомых осталось около десятой части, и то они уже не нападали на нас, а лакомились трупами своих сородичей.

— Печати наши! — закричал Хурам, увидев, как застыла с окровавленной ладонью Ария у печати. — Вы отмычки и не имеете право на силу!

Мы были не согласны, но Хурам и Харон с остальными проходчиками не были глупы и использовали магию крови, чтобы подчинить нас. Подобное хотела использовать на нас Ария на первом этаже, но вышло у них не очень. Ария успела коснуться окровавленной ладонью печати и кровавые щупальца заклинаний, что тянулись к нам от несколько десятков проходчиков, развеялись волной магии древних, что начала изменять этаж. Хурам, что стоял ближе всего ко мне, был мной же и вырублен, а затем мы утащили его на седьмой этаж под грозные крики его группы.

— Отрубленные ноги, отрублены и руки, — я задрожал всем телом, вспоминая песенку, которую бормотала наша целительница, что словно ворон вилась над пленённым членом совета. Ему не повезло оказаться в её нежных объятиях.

— И глазки еле видят, а Хария все пляшет, вот пошли кишочки и девушка смеется, да Хурам все горько плачет, секретики свои уж и не прячет, — все бормотала Хария и я невольно вспомнил ее нечеловеческое отражение в зеркале.

Многое рассказал нам Хурам, вход на седьмой этаж пропустил проходчиков лишь небольшими группами, и как рассказал мой пленный, так всегда бывает, в прошлый его поход все было точно так же. Группы сильных воинов, способных сдержать удар, шли впереди в качестве отмычек, а когда проход на этаж открывался в следующий раз, остальные группы бросались вслед, стремясь не помочь группе, а отобрать силу, магическую печать древних магов. Нельзя позволить отмычкам становиться сильнее, таких сильных отмычек как мы раньше не было на начальных этажах башни, и только поэтому мы успели добраться до печати на шестом этаже быстрее основных проходчиков.

— Махшуд был прав, сила не сразу видна её обладателю, — проговорил я.

Внутренний совет проходчиков, пока мы знакомились с Харией под защитой ледяной стены, раскрыл всем проходчикам, как именно используют отмычек. Их либо подчиняют магией крови, либо они по своему решению выполняют то, для чего и были спущены в башню. Вот она, стратегия победителей, спускаешься в башню и правдами, ложью, силой, угрозами, да плевать как, но объединяешь вокруг себя проходчиков и выбираешь из них смертников. И так до самого конца, конечно, не стоило забывать и о тайном правиле, о котором еще в зале совета на нулевом этаже обмолвился Саиди. Но он сказал не всю правду, что была сокрыта в его словах за ширмой лжи.

— Сила печати достанется убийце носителя печати, — проговорил Хурам когда Хария намотала на свой кулак кишки этого, как он верил, будущего советника самого императора. — Но действует это только внутри группы. Убей друзей, соратников и получишь великую силу.

Каждый проходчик, что вышел из башни, набивает на себе магическую татуировку под крики одобрения своих друзей, что прошли всю башню спина к спине. Набил себе черную татуировку и Хурам, его отряд в прошлом должен был пройти двадцать этажей, у него же на груди была выбито змеевидная цифра «пять».

— У Харона семьдесят пять, — прошептал измученный Хурам. — Я видел его цифру здесь, из башни он вышел один, никто из его отряда в прошлом возвращении из башни не выжил. Как поговаривали, он их сам убил, а я не верил…

— Хария, хватит! — рявкнул тогда я, не выдержав истерзанного тела и приготовился нанести смертельный удар.

— А зеркало соврало, — прошептал мертвец. — Не стать мне советником императора, ведь так?

— Нет, Хурам, зеркало никогда не лжет. В зеркале вас и не было, — ответил я ему и опустил двуручный меч на страдальца.

Информации от Хурама было море, он знал о башне намного больше, чем говорилось в книгах или слухах и легендах. Сила печатей имела свойство накапливаться, и если верить Хураму, Харон мог пройти башню без проблем, если только он не будет идти впереди всех. Этажи подстраиваются под тех, кто идет первым, чем сильнее входящий, тем сложнее и этаж, потому нельзя идти сильнейшему первым, таково негласное правило. В этом и кроется причина того, что всегда используют слабейших, а именно отмычек, им не дают запитывать печати для того, чтобы этажи не стали сложнее.

В отряд назад нас не примут, мы прямая им угроза, и есть вероятность того, что мы их уничтожим, в равном бою. Вот только этому помешает Харон, его истинная сила нам была не известна, но Хурам, утверждал, что его сила также безгранична, как и власть над проходчиками, они просто не могут ослушаться его приказов.

— Ну вообще-то могут, но всего лишь один раз, — усмехнулся я своим мыслям, чувствуя как мои органы пришли в норму и как руки перестало сводить судорогами. — Пятьдесят семь печатей.

Тихо проговорил я, поправляя шкуру на Сире, которая уткнулась в мою штанину носиком и тихо сопела. Пятьдесят четыре у меня, пятьдесят четыре у неё, пятьдесят четыре у Махшуда, и по столько же у Арии и Харии.

— Всего двести семьдесят печатей, — тихо прошептал я в шоке от осознания того, насколько это огромная сила. Сейчас я был монстром по сравнению с простым, пусть и тренированным всю жизнь человеком. Если же я еще и заберу жизни моих соратников…

— Нет, — твёрдо проговорил я. — Я на такое не способен. Я не хочу быть способным на такое, пусть даже ради силы.

Только не после всего, через что я прошел вместе с ними. Мы прошли плечом к плечу и огонь и воду, и кислотные озеры. А тот этаж, где на нас напали те твари, пытались нами управлять, и Сира напала на меня сзади, пытаясь прикончить своим копьем… Мне еще долго будут сниться в кошмарах её безжизненные глаза и копье в моем боку, та рана до сих пор не зажила.

— Убей их, убей, — говорил мой голос в моей же голове в тот момент, когда я вытаскивая из себя окровавленное копьё подруги.

Такое сложно забыть, как и момент, когда огромная змея проглотила меня и я не мог выбраться оттуда. Ария в тот момент занималась устойчивой к магии головой змеи, а Махшуд, Хария, и Сира пытались найти меня в огромном теле змеи. Потом вытащили и еле вылечили. Ух, и дал я потом той чешуйчатой твари оторваться, на куски резал, живьем грыз!

— А если они? — осенила меня мысль. — Вдруг их соблазнит это могущество? Кто откажется от того чтобы стать сильнейшим! Как никак двести семьдесят печатей на кону.

Сира точно нет предаст, а вот Хария… Она пошла в башню за силой, ей не быть хорошим лекарем, так ей сказал учитель. Знаний много, но вот дар… Нет его почти, только упорством, только знаниями она могла конкурировать с другими целителями, и все же сильным магом жизни ей не стать. Была только одна возможность — башня.

Или предаст Махшуд? Зеркало Агиза не врет, у него есть корона или же право на эту корону… Может он? Или…

Ария бывшая хозяйка большинства из нас, для неё наши жизни не стоят ровным счетом ничего, а двести семьдесят печатей это не просто красивое число, они дадут ей такую мощь, о которой она могла лишь мечтать.

— Плохой, плохой, Рык, — вдруг заговорила Сира и я вздрогнул. Наклонив голову я увидел глаза, полные злобы, и надутые щечки. — Плохой Рык. Мне было так тепло, гладь!

— Спи уже, ледышка, — вновь я тронул волосы Сиры и она прикрыла глаза. И вдруг сжала своими пальцами мою ногу, не больно, но неприятно.

— Грей! — воскликнула Сира, но поняв, что переходит границы, ослабила схватку и быстро накрылась шкурой, и оттуда уже ласково проговорила. — Погрей меня ещё, не то пырну копьем.

— Огонь, — тихо проговорил я, и пламя вновь запылало внутри, кровь словно кипела. Моя рука раскраснелась как раскаленная сталь, и от прикосновений к Сире от меня пошел пар.

— Спасибо, — Шмыгнув носом шепнула Сира, и время потекло неумолимо.

Я размышлял, копался в памяти, наблюдал и слушал, что происходит на этаже. Водяное колесо крутилось, посторонних шумов не было, словно здесь нет опасности и ничего живого кроме рыбы. Память стала шире, чем в прошлые разы когда я туда заглядывал, я просмотрел пару маленьких конвертов с громкими названиями, от которых я ожидал так много, но усвоил их с удивлением очень легко. «Смертельный удар» оказался названием неплохого фильма, «смертельная битва» игрой. Еще парочка интересных фильмов, которые я почему-то запечатал в разные конверты и забил их в щели между большими массивами данных, могли бы меня расстроить, если бы я не нашел пару интересных произведений искусства. Павлик захламил мою память очень сильно, но я с удивлением нашел интересный фильм про то, как люди, также как и я, спускаются в башню. Совершенно иной мир и иные правила, но это все равно опыт, а опыта никогда не бывает мало. Их похождения, и уровни, что они получали за убийство монстров, подталкивали меня на интересные размышления. А что если я нахожусь в игре? Технический этаж, само построение башни. Да, оно здесь глубже и сложнее, но в чем истинный смысл башни я не могу понять. Неужели весь смысл заключен в запертом зле? Ну не может быть все так просто…

— Рык, — вдруг обратился ко мне сзади мужской голос и я чуть не подпрыгнул от неожиданности, но это был всего лишь Махшуд. — Моя очередь дежурить. Ничего не случилось, о чем я должен знать?

— Ничего, — угрюмо ответил я, смотря как Махшуд, прихрамывая на одну ногу, идет к реке чтобы умыться. Его нога еще не оправилась от открытого перелома два этажа назад.

— Тепло, — протянулась Сира, и вдруг открыв глаза, посмотрела на меня пристальным взглядом. — Спи, Зверь, я присмотрю за нашим коронованным другом.

Я лишь ухмыльнулся, вероятно эта неприятная мысль о двести семидесяти печатях мучает не только меня, но и остальных,. Что если Сира легла мне на ноги чтобы я не мог встать без её ведома пока она отсыпается? Но тогда за мной должен был кто-то присматривать, не Махшуд же. Хария, Ария? Нет, кажется обе спят. Или мне так только кажется…

— Земля, — мысленно активировал я стихию и по вибрациям в земле начал слушать ритмы сердца каждого из моей группы.

Вот грубые удары Махшуда, совсем близкие, трепетные удары Сиры и мои колокольно-подобные удары, мои. Там, где вместе лежали Ария с Харией был слышен один ровный и тихий стук сердца, как у спящего, который не вызывал подозрений. Но там был также и один частый, взволнованный, но чей же? Это тот, что следит за своим спящим товарищем, тот, кто присматривает за Арией? Или это убийца, что ждет, пока настанет удобный момент? Хария и Ария спят, практически касаясь друг друга, и я не мог понять, чье именно сердце бьется так взволнованно.

— Спать! — чуть ли не зарычал я на самого себя. С такими мыслями мне не уснуть, и потому с усилием воли начал засыпать, не зная проснусь ли я или буду валяться на земле с перерезанным горлом, хватая воздух безвольными губами и видя как угасает мир вокруг меня.

Глава 16

Сны мучали меня недолго, но они были настолько яркими, что в какой-то момент я потерял связь с реальностью. Вот я стою у могилы матери, и из глаз текут скупые слезы, вокруг метель и снег бьет по моему лицу, словно хочет снять с меня скальп. Вот я стою у вулкана, смотря, как в него с разбегу прыгают радостные люди, чтобы раствориться в огненной лаве. Этот бред, казалось, был бесконечным и созданным лишь для того, чтобы измучить меня, но, кто бы это ни был, получалось у него не очень хорошо. Выверты разума настолько отчаялись, что в какой-то момент, в моем изображении появилась совсем невозможная картина. Передо мной предстал огромный школьный класс, за партами по двое сидели твари из башни в школьной форме, пиявки, небольшие големы, ящеры, крокодилы, были даже мертвецы, но все они были небольшими, словно дети, и лишь я один огромный, практически не влезая за парту.

— Класс! — материализовался перед нами огромный призрак, сотканный из тьмы, что смотрел на нас своими красными глазами. — Сегодня у нас экзамен, от которого зависит, выживете вы или нет. Начнем с опроса на знание элементарных вопросов. Клык, как укусить соперника?

— Щелк-щелк, — клацнул огромной пастью крокодил.

— Молодец, — проговорил Учитель. — Рвач, как напугать человека?

— Швик-швик, — ответил трубообразный рот маленький пиявки.

— Как всегда в точку! Ну а теперь перейдем к ничтожеству, — грозно проговорил учитель и посмотрел на меня. — Самые простые вопросы, Рык, не расстраивай нас, ведь в этот раз мы сожрем тебя за тупость. Ты готов, Рык?

— Готов, ответил я, не понимая где нахожусь.

— Ядерный холодный синтез. Как из угля сделать ядерный двигатель, Рык?

— Я не знаю, — в шоке выдавил из себя я ответ.

— Да ты хоть что-то знаешь⁈ — в ярости закричал учитель, становясь все больше и больше, а во тьме стали видны огромные зубы. — Ты не знаешь ни теории вероятности, ни высшую математику, да ты ничего не знаешь! Последний твой шанс! Докажи теорию квантовых струн!

— Да не знаю я её! — закричал я что было сил и, встав со стула, коснулся верных ножей позади себя. — Вы задаете им простые вопросы, а мне сложные.

— Конечно, сложные, ты же еда, — улыбнулась мне тьма с огромными клыками. — Как быстро ты догадался! Дети, завтрак подан. Жрать!

Монстры кинулись на меня, впиваясь в мое тело, я резал, рвал их на куски, но никак мог победить, их было слишком много. Но вдруг сон прервался, когда ящер сомкнул свои зубы на моем горле. Сон сменился зеленой поляной, где у костра играли в карты двое, молодой парень в толстовке и мужик с бородой в средневековой, явно дорогой одежде.

— Ну и что, кто из нас выиграл? — спросил молодой, смотря на карты.

— Ничья, — пробурчал мужчина. — Как всегда ничья. Мы, Павлуша, едины, у нас не может быть такого, что кто-то возьмет верх.

— А жаль, — выдохнул молодой парень, посмотрев на меня, а затем на своего соперника в карточной игре.

— Жаль, — поддержал его мужчина, вновь раздавая карты. — Но вечно это длиться не может, в конце останется лишь один из нас.

— И им буду я, — прорычал я, поняв кто передо мной, и тьма окутала меня, дав немного отдыха от кошмаров и реальности, что так похожа на кошмар.

Просыпаться под запах имбирного отвара с нотками мяты было приятно, не смотря даже на то, что все тело болело и ломало. Нет, ну кто мог пойти на такую глупость и так нас демаскировать? Какой запах! Он приманит чудовищ со всего этажа.

— Вставай уже, — пробурчал Махшуд, что сидел рядом. — Все уже давно проснулись, только ты да Ария все нежитесь. Рык, ты не аристократ случаем?

— А это имеет значение? — прорычал я.

— Уже нет, но я тут подумал… — протянул Махшуд и я все же открыл глаза, и отключил стихию Земли, что даже через сон сигнализировал мне о передвижении людей поблизости. — Рык, мы ведь не знаем о тебе ничего, ни настоящего имени, ни откуда ты родом. Есть ли у тебя семья? Кто ты, в обличье зверя, такой? Не расскажешь?

Оглянувшись, я увидел небольшой костерок, в котором плясало пламя, маленький травнический котелок Харии на нем дымил приятным, сизым дымком, что подымался вверх. А у костра кругом сидели девушки, что смотрели на меня, ожидая ответа. Но вот что им ответить? Я их знаю лучше, чем они меня, но вот насколько хорошо знаю себя я?

— Мое имя, — задумчиво проговорил я, заметив, как подобрались все остальные, ожидая ответов не смотря на то, что я проснулся пару секунд назад. — Забыто в веках, а мой статус уже не имеет значения.

— Как не имеет значения! — воскликнула Ария. — У каждого есть семья, клан, дом!

— А у меня нет, — ухмыльнулся я, смотря, как Сира шепотом повторяет мои слова.

— Забыто в веках…

Молчание воцарилось, но ненадолго, Хария помешивала в котелке ласкающее ноздри содержимое и вдруг посмотрела на меня.

— И где твой дом? — спросила целительница. — Есть же место, в которое ты хочешь вернуться?

— Его нет, — не стал я врать.

— Значит, тебе некуда возвращаться, когда мы пройдем башню? — спросила Сира.

— Некуда, — лениво потянувшись, проговорил я, разгоняя по телу застоявшуюся кровь.

— Как это некуда? — возмутилась Ария и пристально посмотрела на Махшуда и Сиру. — Найдется место и для Рыка, у меня, как выяснилось, освободилась должность начальника охраны. Да и вернувшись из башни, я буду иметь право принять его в свой дом, Махшуд, подтверди.

— Не нужен тебе, Рык, дом Арии, — хмуро проговорил лучник, почесав бороду, и сплюнул в сторону. — Прости, Ария, да, ты уже сейчас можешь принять его в дом, твой поход в башню приравнял тебя к великим мужам своего дома. Но твой дом, этот клан… Ты сама-то рада, что это твой дом?

— Это мой дом! Какой уж есть, иного мне не надо, — выдохнула Ария.

— А иного и не надо, потому что выбора у тебя нет, — оскалился Махшуд.– Ты всего лишь раз проиграла в интригах, и как итог, чтобы выкарабкаться из лап мучителя примерила на себе звание мужеубийцы, что останется с тобой до самой смерти.

— А сам то! Что означают те слова Рыка про корону? — оскалилась уже Ария. Она с Махшудом выглядели словно звери, готовые порвать друг другу глотки. — Кто ты такой, человек, коего я знала под именем Махшуд?

— Отвечу, как и Рык, — усмехнулся Махшуд. — Уже не важно как меня звали тогда, важно, как зовут меня сейчас, о, мудрейшая Ария.

— Но право на престол имеешь? — не унималась Ария.

— Даже если и имею, вашему дому ничего кроме кровной мести в награду за мое пленение не светит, — ответил Махшуд с вежливой улыбкой, достойной если не короля, то принца уж точно.

— Мой дом не знал. Если же кто и знал, то уже наверняка послали бы гонцов и за хороший выкуп… — перешла в нападение Ария.

— О, тупейшая из тупейших камней в каменоломне, неужели ты никогда не задавалась вопросом, какой тип печати запечатлен на мне и почему я так рвался сюда? — пренебрежительно ответил лучник, не дав закончить Арии речь. — Ты думаешь, просто так твой дед завещал тебе из всего, чем владел, лишь меня?

— Хартено-караста, выкидыш кретоно! — вдруг сорвалась с места и с немыслимой скоростью приблизилась Ария к улыбающемуся Махшуду и схватила его за грудки. Словно пушинку оторвала его от земли и холодным, словно лед, голосом громко проговорила прямо в лицо. — Что еще сокрыл он от меня, но знаешь ты⁈ Говори, иначе я замучаю тебя прямо здесь и сейчас.

— О, прекрасная Ария, — улыбнулся Махшуд. — Я служил вашей семье достаточно чтобы ваш Дом объявил за мной охоту. Готов с вами побиться об заклад на все, что у меня есть, в том числе и жизнь, что десятки Ассасинов уже облизали все ваше поместье и всю площадь перед башней, ожидая моего возвращения, так что я уже нежилец.

— Я защищу тебя, — шепотом проговорила Ария. — Защитным знаком дома. Я могу, я уже имею право сделать это.

— Сойдет, — улыбнулся Махшуд. — Но сначала знак, а потом тайны дома. Клятва молчания, что я дал твоему деду, с меня спала вместе с печатью плена после входа в башню.

— Договорились, — отпустила Махшуда Ария, и он словно мешок упал на землю.

— Хм, — задумался я, потянувшись, и на меня устремились злые взгляды, словно я совершил что-то непотребное. — Я бы на вашем месте договаривался о совсем другом.

— И о чем же? — елейным голосом проговорила Ария, но я не спешил, выдерживал паузу. Они, как и я, наверняка думали об этом, и не удивлюсь если причиной разговора о моем имени и прошлом была эта несомненно простая мысль.

— О, лысый мудрец, ты так и будешь томить нас в неведении? — с усмешкой, как и всегда, обратился ко мне пожелавший остаться инкогнито особо хитрый бородач.

— Махшуд, а вдруг он высокороднее тебя будет? — усмехнулась Хария, что была всегда так мрачна, что сейчас меня даже радовал её черный юмор. — А ты его оскорбляешь, смотри, потом как узнаешь…

— Да не, — чуть призадумался Махшуд. — Ну не, не может быть такого.

— Рык король варваров! — аж прикрыла глаза от удовольствия Сира. — Нет, не подходит.

— Рык, Император Островов Смерти, — включилась в разговор Ария.

— Рык, Ужас и Смерть всех ходящих под солнцем, — высокомерно проговорил Махшуд и сам понял, что сказал только когда закончил говорить. Улыбки пропали, а Хария замерла в неудобной позе, забыв помешивать отвар, что начал кипеть, словно показывая, как взбудоражили слова лучника кровь.

— А еще, — оскалился я, напрягая свои огромные руки и как бы случайно подтащив к себе меч, что лежал рядом. Все они знали, насколько я могу быть опасен вблизи, а они близки, очень близки. Один рывок. — А еще Рык, пожиратель ходячих под солнцем, истязатель и мучитель! Ведь есть такая мысль у вас в голове? Или всё думаете о двухстах семидесяти уровнях и мощи, которую получу я, Ария, или Хария. А может вся сила достанется весельчаку Махшуду или как там тебя зовут? Пара сотен дополнительных печатей помогут тебе вернуть свое законное место во дворце или как там твой народ называет, в таборе?

— А почему меня не упомянул? — встала с земли Сира, и сделав два шага навстречу, наступая на меч. — Что молчишь?

— Хм, — нахмурился я.

— Как я понимаю, Рыка беспокоит, что один из нас, — повернулась лицом к остальным Сира, и села на мою руку и меч. — Устроит резню. Ударит в спину.

— Я посчитала, — тихо проговорила Хария. — Если вы убьете меня на последнем этаже, то получите силу, которая не доступна местным, и в городе станете полноправными правителями на десятилетия. Башня будет вас только усиливать, а местные только радоваться таким всемогущим правителям.

— Убить тебя? — спросил я. — Почему именно тебя?

— А что, я в ваш отряд вошла в башне, или Сира забыла, как я презирала её ручного зверька! — злобно прокричала Хария, на что Ария вытащила из-за спины черную стрелу, которая была приспособлена как нож, встроенная в клык огромной змеи. — Или ты думаешь, Ария не проявит свою суть когда я ей уже буду не нужна. Ну что вы смотрите, или ты, зверушка, думаешь, тебя ждет иная судьба? Да открой ты глаза! Тебя прикончат как жертвенного быка на сотом этаже перед самым выходом! Очнись! Когда ты будешь измучен битвой и беззащитен, начнется кровавая жатва сбора печатей!

Ария развернулась в тот момент, когда слегка колыхнулись полы Харии, Махшуд же перекатился и замер в положении лежа. Он держал ногами лук, а руками натянул тетиву, где уже лежали две стрелы, черные, словно глаза моей бывшей хозяйки. Хария держала в правой руке в манере кастета зажатые в кулаке стеклянные колбы, в которых плескались словно радуга желтая, красная, синяя и зеленая жижа.

— Давайте! Попробуйте меня убить сейчас! — прокричала Хария, направляя колбы то на меня, то на Арию, то на Махшуда. — Я вас всех заберу с собой!

— Отставить, — прорычал я, попытавшись встать и вдруг почувствовал, как моего бока коснулось острие одного из моих же ножей.

— Не дергайся, — промурлыкала Сира, что не заметно вынула нож из моих ножен позади. — Мне не нравится, что ты обо мне постоянно забываешь.

— Я разрублю тебя пополам, — прорычал я, и не думая убрать руку с меча, на котором сидела Сира. Стоит лишь его развернуть и рвануть вверх, как он войдет меж её половинок. — Махшуд, Ария, Хария, мы должны решить это прямо сейчас.

— Опять ты забыл про меня, — обиженно проговорила Сира и слегка надавила ножом на мои ребра.

— Потому что я доверял тебе, — усмехнулся я в ответ и Сира убрала нож от моего бока, прислонившись ко мне всем телом.

— Осталось лишь сделать так, чтобы они начали доверять друг другу, — ласково проговорила Сира, обжигая мою щеку ледяным дыханием.

— Ледышка, а сама-то ты нам веришь? — усмехнулся Махшуд, и убрал стрелы с тетевы, заметив, что я отпускаю рукоять меча, ведь теперь мы с Сирой договорились, и против нас не стоит начинать резню. На этажах мы вдвоем не раз становились спина к спине, когда казалось, что шансов нет.

— Не особо, — потянулась Сира, все еще держа в руке нож. — Но мы не пройдем башню, если кто-то будет думать, что в конце его убьют, поэтому предлагаю создать братство и принести клятву верности.

— Магия крови? — оживилась Ария.

— Нет, моя подруга, — улыбнулась Сира. — Любую магию можно снять, она слетит после запитки очередной печати. Надо говорить правду перед богами и перед самим собой, тогда, возможно, Хария не даст нам испить яда в тот момент, когда нам нужно будет лечение, ты не проклянешь при первой возможности, а Рыку не прилетит стрела в спину.

— Не прилетит она, — хмуро проговорил Махшуд. — Как ты вообще могла такое подумать.

— Также как и Хария, — рассмеялась Сира. — Ну что, вы так и будете тут стоять? Хария, у тебя отвар сейчас весь выкипит.

Молчание повисло в воздухе, нас уже было трое, остались лишь две девушки, что не примкнули к нам, но острая фаза уже прошла. Решить эту дилемму мы могли лишь доверившись друг другу, и если раньше мы доверяли потому, что иначе не выжить, то сейчас Сира предлагала заключить соглашение.

— Ария, Хария, — спокойно проговорил я, вставая с земли вместе с мечом и смотря на целительницу, в колбах которой наверняка ядовитый туман. А возможно что-то страшнее, которое она приберегла на самый безвыходный случай. — Нам нечего делить, не дайте недоверию и жажде силы затмить ваш разум.

— Ага, печати на Рыке будут полезнее, — усмехнулся Махшуд, доставая кружку и смотря на котелок. — Что выгоднее, стать сильнее или иметь такого веселого друга как старина Махшуд? Что скажите?

— Может, все-таки прикончим его? — спросил я, — Нам еще идти к Мехмеду, который наверняка не забыл штаны нашего лучника!

— На них три дырки! Он ответит за то, что так их и не зачаровал! — закричал Махшуд. — Ария, будь добра хоть раз и налей мне отвара, у меня вино закончилось, а трезвым с вами быть просто невыносимо. Хария, оно же меня взбодрит?

Несмелая улыбка тронула губы двух девушек и Ария убрала свой нож, а Хария спрятала свои колбы.

— Клятва, говорите, — хмуро протянула Хария. — Я согласна на соломинку, что удержит нас вместе, убивать вас я готова только если вы попытаетесь убить меня.

— Сира, что за клятва? — спросила Ария.

— Я еще не придумала, — надулась Сира. — Вот Рык поумнел, пусть он и думает.

— Я думаю, мне не помешает кружечка отвара, — улыбнулся я, протягивая вперед и свою небольшую кружку.

— Я приготовлю иной, — ударила по котелку Хария, опрокинув его, и содержимое с шипением начало впитываться в почву, местами разъедая камни. — Этот испортился.

Мы молча начали собираться и заниматься подготовкой к дальнейшему походу, не сказав ни слова про отвар. То, что Хария решила нас отравить, было решено не обсуждать. Нет, не забыть, но когда вскипела вода и поднялся новый запах от котелка, первой отвар выпила Хария. А мясо, что заготовили на одном из этажей, мы проверили на Махшуде, он же мясо солил. И один из кусков, был выброшен в реку, от чего несколько рыбин всплыло вверх пузом.

— Ш-Ш-Ш-Ш-Ш, — пронесся звук по этажу и вздрогнуло само пространство. Вдалеке послышались людские голоса, а мы сидели в круге, начертанном на земле, скрестив руки, чтобы каждый касался одного из пятерых, и негромко произносили клятву, которую придумали все вместе.

— И во тьме и в свету, — шептали губы Арии.

— На свободе или в плену, — прошептал Махшуд.

— В радости и в печали, в жизни и смерти, — прошептала Хария. — В здоровье и в болезни.

— В Башне или вне её, — произнес я.

— Мы едины. Мы братство, — прошептала Сира. — Предательство одного — предательство всех. Один за всех и все за одного.

— В смерти и в жизни, — проговорила Хария.

Мы смотрели друг другу в глаза, теперь мы не просто друзья, мы семья, которой нет у нас, и пусть эта клятва не скреплена магией, пусть просто произнесена вслух. Но эта та соломинка, которая может превратиться в сталь, что будет поддерживать наше боевое братство. И кажется, эту клятву приняли сердца каждого из нас, осталось лишь проверить ее на прочность.

— Пора, — слыша, как на этаж проникают сотни проходчиков, проговорил я. — Пора разобраться с ними раз и навсегда.

— Пора, — кивнул Махшуд

— Пора, — зло проговорила Хария.

— Пора, — усмехнулась Ария, посмотрев на Сиру, что лишь кивнула. — Отряд, в боевой порядок! Идем за головами охотников, что сами стали добычей!

Глава 17

Огромная пещера наполнилась громкими звуками, которые она не слышала уже наверняка много лет, сотни воинов выйдя из портала, готовились к сражению, но как-то без особого рвения. Слишком они были замучены погоней за нами, а встреченные ими монстры, пускай и потрепаные, были слишком сильны, ведь печати, что должны были усиливать этих воинов, были взяты нами. А добыча, за которой они гнались, стала опасной настолько, что охотники сейчас чувствовали себя в западне и со страхом ждали того момента, когда мы нападем на них. Десятки проходчиков чувствовали запитанную печать в конце этажа и думали, что мы уже ушли на следующий этаж. Они встали лагерем, и было заметно, что они и не думали отдыхать, по их разговорам я понял, что они только недавно убили големов, которых мы не добили. Сколько у них на это ушло, часов шесть? Следующий же этаж уничтожит их отряд, и мне было их даже немного жаль.

— Харон! — закричал кто-то из толпы. — Они уже ушли! Эта гонка когда-нибудь закончится?

— Да, эти отмычки нас обманули, — недовольно пробурчал кто-то. — Они пройдут башню и на сотом будут решать, кто вернется, а кто останется гнить тут!

— Заткнули пасти! Они могли оставить здесь подранков как в прошлый раз! — нервно прокричал неизвестный.

— Твою-ж, а мы справимся? — испуганно заголосили люди из толпы, они уже не напоминали тех грозных воинов возле башни, сейчас они были больше похожи на испуганных баранов.

— Харон, куда теперь?

— Харон?

— Харон, как быть⁈

— Харон!

А худощавый воин, которому все кричали из толпы, стоял на огромном гранитном валуне и задумчиво, и даже немного печально смотрел вдаль, его дорогая, черная броня была покрыта толстым слоем грязи, а темные круги под глазами выдавали его сильную измотанность. Его хмурый взгляд сканировал каждый сантиметр этажа, я видел как он смотрел то в нашу сторону, то в сторону сотканного из тьмы Мехмеда, которого нам еще не было видно.

— Они тут! — громко проговорил воин, смотря прямо на нас, расположившихся в сотне метров от него, сокрытые за камнем. — Здесь есть еще кто-то. На отмычек не нападать, то, что в центре, не провоцировать и не нападать ни в коем случае, что бы вы не увидели!

— Почему?

— Да потому что вы сдохнете, — резко ответил Харон неизвестному, что был сокрыт от моих глаз. — Идем к центру пещеры, если увидите отряд Арии первыми не нападать, они сильнее нас. Нам нужно с ними договориться.

— Мы же уже пытались, — дрожащим голосом проговорил один из проходчиков в измазанной в крови и грязи броне. — Они жаждут нашей смерти и не желают даже поговорить!

— Плохо пытались,– угрюмо проговорил Харон, смотря в сторону каменного трона, что был сокрыт от глаз охотников. — Там, в центре, чтобы не прозвучало ни одного оскорбления, и во имя Солнца и своих детей, как настоящих, так и будущих, не злите их.

— Кого злить, Арию?

— Увидите, — вздрогнув, проговорил Харон. — Там то, что пугает меня до дрожи, до желания рыть, ломая пальцы, лаз с этого этажа.

— Харон, что же там?

— Не знаю, но лучше в пасть крокодила шагнуть, чем разозлить его, — сплюнув на землю нервно проговорил носитель семидесяти пяти печатей, и мне было видно что он дрожал, не от возбуждения, от страха. — В боевой порядок, стройсь!

Отряд проходчиков встали в строй, где первым шел отряд Харона, и мерно шагая, они пошли в ту сторону, куда надо было и нам. Разведчиков вперед они не пустили по двум причинам, первой был страх перед неминуемой смертью, после прошлых этажей никто уже не соглашался отделиться от толпы и выйти вперед. Это мы узнали, слушая недовольный шепот идущих на смерть, как они себя называли. Вторая же причина была в том, что если впереди затаилось что-то опасное, то разведчики будут первыми, кто примет бой, а учитывая, какой это этаж зверь сожрет разведчиков махом и все равно выйдет на основной отряд проходчиков. И уже перекусивший, рассвирепевший монстр оказывался сильней, и тогда отряду было худо, если с первого удара Харон не утихомиривал чудовище. Вот тогда-то и начиналось веселье, монстры были намного сильнее воинов и маги не всегда могли даже с десятого залпа даже оглушить чудовище, а это значит, тогда воины шли на смерть. Умирали, пытаясь ослабить чудовище, которое на верхних этажах зачастую не брали мечи. И вот в таком настроение они шли вперед, замирая перед каждым шорохом, каждый плеск рыбы в реке воспринимался ими как опасность.

Они шли к трону и, прячась от их глаз, мы следовали за ними, продираясь сквозь буйную зелень. В какой-то момент проходчики встали на месте, не смея сделать шаг вперед, Мехмед уже был близок, я чувствовал, как дрожит само пространство, а с магов проходчиков начали со звоном слетать их магические щиты. Магия Темного не терпела магию иного порядка.

—? — спросил я знаками Арию.

— Все в норме, — ответила она мне, делая наш магический щит, готовый принять первый удар, на мгновение видимым.

—? — вновь спросил я, не понимая, почему проходчики не справляются с магией, что им противостоит.

— Они слабее нашей Арии, — шепнула мне на ухо Сира. — Наши отмычки пока даже не понимают, куда они попали и как им придется разговаривать с нами.

Я лишь улыбнулся — правила поменялись, теперь они наши отмычки и мы не дадим им получать печати. Просто так их убивать был против наш рачительный Махшуд. Если можно получить выгоду, то почему мы должны от неё отказываться? Тем более у них столько припасов… Я уже, кажется, забыл вкус чая, да и их металл мне не помешает. А о скольких алхимических ингредиентах мечтала Хария, которой приходилось использовать местные травы и части монстров, которые она вырезала в попыхах, страшно и подумать. И теперь мешки, больше половины которых нес я, были наполнены, как она говорила, драгоценностями, о которых там, на поверхности, могут лишь мечтать. Но их надо еще сохранить и вынести на поверхность, а впереди еще столько этажей… У проходчиков же как раз есть то, что нужно нам для сохранности особо ценных предметов, которые, как говорит Хария, лечат практически все болезни.

Но вот проходчики собрали волю в кулак и шагнули вперед, осторожно и очень аккуратно, а мы с безопасного расстояния наблюдали за ними, не зная, как их встретит Мехмед.

Мы вышли на каменное плато, оно изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз. Тогда все скрывал лед и толстый слой ила, да и кровь огромного монстра мешала рассмотреть все, что было вокруг, и потому сейчас я с удивлением смотрел на огромную, каменную, ровную плиту, которая на ощупь была теплой, и возвышалась над нами на полтора метра.

Украшенный искусной резьбой, словно плата микросхемы, огромный камень немного гудел, а по его поверхности проносились редкие всполохи света. Местами резьба была повреждена и было видно, что кто-то совсем недавно чинил эту резьбу, соединив линии камнем, который раскалялся докрасна. Но все же самое интересное было в центре зала.

Огромный каменный трон был покрыт трещинами и из них лился зеленый свет, а восседавший на троне Темный, также выглядел иначе. С последнего раза, как мы видели его, он стал больше меня раза в три, все также в кованых перчатках и черном плаще, из широких рукавов которого виднелись стальные руки. Капюшон облегал голову словно вторая кожа, а поверх надетая стальная корона с красным рубином внушала уважение. И есть у меня подозрение, что корона не так уж и проста. Красный камень на ней пульсировал словно живое сердце, но это все затмевала булава, которая свисала с правой руки Мехмеда. Она внушала уважение к Темному, у которого, казалось, нет даже глаз, лишь тьма царила под его плащом, даже там, где должна была быть голова.

— На месте, — указал я кулаком, чуя неладное в том, что увидел, и мой отряд остановился, как и отряд проходчиков,

— Ария, что ты видишь в плане магии? — спросил я шепотом, а сам напрягся всем телом. Искры посыпались от каменного плато, от которого повеяло жаром. Неужели это аналог микрочипа? Что это вообще такое? Мехмед же тем временем вздохнул, и порыв ветра заставил некоторые кусты позади нас жалобно застонать.

— Я ничего не понимаю, — пробормотала Ария. — Тут столько потоков энергии, словно перед нами находится божественное существо, Рык, ты понимаешь, что перед нами? Не ври нам.

Я задумался, могу ли я им показывать свою иную сторону? Меня уже много раз посещала мысль, что я зачастую понимаю башню больше чем они. Они видят место, откуда рвутся чудовища, башню, что запечатали, дабы не выпустить зло. Я же вижу систему, сложную, многогранную, что была создана не для того, чтобы кого-то защитить, Создателям плевать на людей на поверхности. Она создана чтобы производить какое-то действие, которое пока сокрыто от меня. И изначально много тысяч лет назад была придумана система обслуживания, проходчики, которые должны чинить те места, которые были повреждены. В данный момент что-то случилось на сотом этаже, но то, что мы запитали технический этаж, изменило все. Не надо быть гением, чтобы понять что в башне существуют две противоборствующие силы, одна построила башню, к которой принадлежит темный, и та сила, что пытается вырваться наружу, при этом разрушив башню. Охватывая словно вирус этаж за этажом, мы же уничтожаем вирус, и в этот раз неизвестно насколько сможет восстановиться башня, если мы выполним свою задачу. Ведь передо мной на каменном троне сидит не иначе как её хозяин.

— Отчасти, — оскалился я, наблюдая, как Мехмед потихоньку открывает свои глаза или что там у него. Эти красные глаза, красные точки, казались песчинками, но они росли. — Оно выходит из спящего режима и проверяет целостность системы.

— О чем ты? — не поняла Хария, впрочем как и все остальные.

— Башня это система, созданная высокими технологиями и магией, — ответил я.

— Это понятно, — почесывая бороду сказал наш лучник.

— Нет, Махшуд, мне самому не понятно, зачем и как древние это сделали, — оскалился я.

— Чтобы остановить зло.

— Нет, точно не для этого. Хотя… — я задумался, наблюдая за тем, как гаснут огни на огромной плате, а внутри камня даже мне было видно, что начинают гореть огни наверняка энергической системы. Ядерный синтез или что-то посложнее.

— Хра-а-а-а-а,– заставил нас содрогнуться возглас темного и его глаза на мгновение мигнули. Проходчики быстро отступили за огромный валун, не смея стоять на испещренном знаками каменном плато.

Я же незаметно коснулся каменного пола рукой, и в этот момент все плато засияло ледяным синим светом, и вдруг вновь превратилось в безжизненное плато. Камень считал меня, после этого я взял ладонь Сиры и коснулся камня, девушка доверяла мне, и потому не сопротивлялась. И камень отреагировал на неё также, он узнал её, осветив синим светом, так произошло и с Харией, Махшудом, Арией. И я видел как одновременно на противоположном огромном плато коснулся камня Харон, и его осветило красным светом. Не повезло им, и по тому, как дрогнула пещера, я ожидал что проходчикам конец придет прямо сейчас.

— Вы пришли, — грозно проговорил Мехмед. — Я и не надеялся.

— Да, мы пришли! — выкрикнул Харон. — О, страж, нам нужна твоя помощь. Сила! Которая поможет нам пройти башню, ведь нас предали.

Страж? В моей голове ярким огнем вспыхнула догадка. Харон уже знал о Мехмеде, правда, раньше он не напоминал всесильного стража, но это тогда, сейчас же он и правда был внушителен. Но если в легендах, которые наверняка были тайными, фигурирует темный как Страж башни, то мои догадки верны.

— В системе проблемы. Мой этаж запитан, но сбой не решен, нет времени, — громогласно проговорил Мехмед. — Но я не могу заставить, лишь дать выбор. Решить проблему можно быстро, но это опасно, и за это я щедро вас вознагражу, или же идти, как шли все до вас. Но часть из вас пойдет трудным путем, и кто это будет решите вы сами.

— Мы тебя не понимаем, о, Великий, — из-за камня прокричал Харон. — Объясни нам!

Неужели проходчики настолько глупы, неужели они и правда думают, что Мехмед говорит с ними?

— Я жду ответа, — грозно проговорил черный гигант и встал со своего места, в его руке мелькнула булава.

Вокруг настала тишина, я видел по напряженным лицам членов своей группы, что выдавать себя не особо то и хочется, но Мехмед точно был не в духе. И вдруг пещеру огласил крик, а в Мехмеда полетела черная стрела, что воткнулась в каменный трон, отклонившись от лица гиганта.

— Эй ты, врун! — не удержался Махшуд. — Где наши подарки⁈ Наградит он нас, ха! Не пойдем мы сложной дорогой после того как ты нас кинул!

— Ты что творишь?– прошипели мы все на Махшуда, до которого только дошло, что он натворил.

— Отмычки тут! — закричали проходчики.

— Заткнулись! — закричал Харон. — Ария, это страж, вы что творите⁉

Мехмед же лишь махнул своей булавой, и воздушная волна ударила по камню, за которым скрывались проходчики, заставив его качнуться. Огромная каменюга колыхнулась, словно была сделана из бумаги. Да насколько же силен стал этот темный?

— Ваши жизни не важны, важна лишь башня, — громоподобно проговорил Мехмед. — Кто пойдет по сложному пути получит дары, кто пойдет по легкому пути станет великим и приобретет силу, но не получит от меня даров. Но часть проходчиков обязана пройти по сложной дороги.

Этаж вздрогнул, каменное плато засияло и около трона начали расти две горы. Достигнув пятиметровой высоты, в них открылись две дыры, одна черная, другая же светлая. В каждой из них стояла каменная чаша, а вокруг них были разбросаны, камни, черных цветов и алых.

— Время ограниченно, — громогласно проговорил темный. — Выбирайте, либо я убью всех вас.

— Вот так теперь он заговорил, — ухмыльнулся я, смотря на свою группу. — Выбираем легкий?

— Конечно, — ухмыльнулся Махшуд. — Этой твари верить нельзя.

— Согласны, — кивнули наши девушки.

— Великий! — прокричал Харон. — Посуди сам, на смерть посылать слабых не правильно. Пусть трудным путем идут те, что в группе несут больше всего печатей.

— Ваш выбор — легкий путь? — спросил Мехмед.

— Да, о, Великий, мы слабы и пойдем легким путем, и останется лишь одна группа. — улыбался радостно Харон, — Именно они сильнее нас, они смогут выполнить твой замысел.

— Да будет так, — проговорил Мехмед и в каменную чашу у белого прохода упали все черные камни, и лишь один красный камень завис над каменной чашей у прохода, из которого струилась тьма. — Я ослабил монстров, и легкий путь будет легче. Остальные пройдут сложным путем, но коротким, и практически, как и теоретически, непроходимым, почти непроходимым.

— Сука, — выдохнул я, поняв, что темный спешит, — Мы против!

— Решено все безвозвратно, — прогремел голос. — Дар за прохождение пути будет великим.

— А нам плевать! — прокричал Махшуд. — Мы не пойдём!

— Отряд, — закричал Харон. — В светлый проход! Пока они не напали!

— Не позволим! — взревел я и понесся на плато. Но тут же ударился о невидимую стену, в то время как проходчики были уже на полпути к светлому проходу. — Ария!

— Не смогу, ни снять, ни пробить, — коснулась ладонью невидимой стены Ария и пошла вдоль неё. — Вокруг нас купол.

— Ха-ха-хах, отмычки наконец получат по заслугам! — рассмеялись проходчики. — Мы пройдем башню! А вы сдохнете!

— Жаль, что я не трахнул Арию.

— А я Сиру.

— Хария тоже не плоха, Великий, дай нам повеселится с девкой!

— Заткнулись! — взревел зверем Харон. — Резче шаг!

— Ублюдки, — стиснув кулаки, проговорила Ария, смотря как проходят через портал проходчики, как шагнул в пелену первый, а за ним и второй. Один за другим они вошли все до последнего, лишь Харон немного задержался.

— Великий, каковы шансы что выживет группа, которая пойдет сложным путем? — спросил он, не решаясь войти в светлый проход.

— Шанс есть всегда, — громогласно ответил темный. — Но в их случае практически ничтожен.

— Это хорошо, — улыбнулся Харон и, посмотрев на нас, помахал нам рукой. — Мучительной вам смерти, куски дерьма, а я пойду, соберу печати до сотни!

Харон пропал за светлым проходом и тот распался пеплом, словно его и не было, остался лишь один проход, наполненный тьмой, и чаша с красным камнем.

— Вы готовы? — прогремел, словно гром, голос Мехмеда.

— Ты, кусок протухшего навоза! — ответила ему Ария. — Ты посылаешь нас на верную смерть, вот как ты платишь за то, что мы запитали твой этаж? Ты обманул нас, забрал дары за спасение этого этажа, а теперь это! Да чтоб твоя клятва на крови порвала тебя изнутри твоей задницы, если она, конечно, есть у тебя, выродок тьмы! Ты сказал мне что тьма и свет не являются добром и злом, но я вижу, что ты соврал мне!

Мехмед не реагировал и просто ждал, а вокруг нас мигнул огромный купол и пропал, эта темная тварь все уже решила за нас. И я был уверен, если бы мы пришли без проходчиков он отправил бы нас по сложному пути.

— Тьма есть зло! — прокричала Ария и темный вздрогнул. Он развернулся к нам, и я видел, как он хочет поднять свою булаву и раскроить голову Арии.

— Ты, носительница света, даже не понимаешь что говоришь, — спокойно проговорил Темный. — Зло и добро не имеют отношения к свету, а на верную смерть пойдете не вы, а они.

— Ты обманул и их, — тихо прошептала Сира.

— Нет. Время течет неоднородно, — тихо проговорил Мехмед. — И я у вас ничего не отбирал, а лишь на время показал. Выбор, вот что меняет все. Они выбрали свой путь, без вас их все равно ждала смерть.

— Мы не верим тебе! — прокричал Махшуд, на что темный вытянул вперед руку, облаченную в стальную перчатку с когтями, и из пола начал расти темный четырехугольник.

— Если не верите мне то смотрите в зеркало тьмы, — зло проговорил темный и перед нами предстало зеркало.

— Зеркало Агиза, — выдохнула Ария. На этот раз в зеркале отражались не мы, а отряд проходчиков, их трупы усеяли огромную площадь, посередине лежал разорванный на части Харон, а по трупам остальных проходчиков ходят белесые твари, ростом с меня, и лакомятся внутренностями.

— Время течет неоднородно, — тихо проговорил Мехмед. — Они умерли на восемьдесят пятом этаже, для них он был непроходимым.

— Смогли бы мы его пройти?

— Его да, — проговорил темный, и зеркало распалось на тысячи кусков. — По моим расчетам, несмотря на то, что я облегчил путь и вы получите все заряды печатей… Ваш непроходимый этаж девяносто пятый… После ошибки Башня стала непроходимой.

— Что же тогда такое сложный путь? — спросил я, сделав шаг вперед к темному. — Ответь нам.

— Это путь на последний этаж, — произнес темный и сев на свой трон склонил голову, его красные глаза потухли. — Это единственный шанс запитать его и очистить башню от сбоя.

— И каковы шансы, что мы пройдем его? — спросил Махшуд.

— Ровно столько же, сколько было у тех, что пошли легким путем, — проговорил темный. — Башня изначальна была непроходимой, и мое пробуждение практически ничего не поменяло.

— Покажи нам нашу смерть!

— Не могу, вы еще не приняли свой выбор, вы его не сделали, — ответил темный и начал словно истончаться. — Я сделал все, что мог. Я даю вам шанс не умереть на девяносто шестом этаже, но мне неизвестно что произойдет если вас закинуть против правил на последний этаж. Я сделал выбор за вас и иного пути нет, прощайте, последние люди в башне. Если вы не пройдете последний этаж умру не только я, но и вся система вместе с вашим городом который наверняка разбили впритык, вокруг башни. Как бы не сложилось, умрете вы или победите, знайте, это последняя возможность восстановить систему, более шанса не будет. Вымрут города, миллионы существ, если не миллиарды, исчезнут по обе стороны моста, если вы не запитаете печать на последнем этаже. Удачи вам, живые.

Договорив он пропал, оставив нас одних перед входом на последний этаж. Мы стояли и смотрели на тьму, что кружилась в проходе, и молчали, прошло уже около получаса, но никто не решился заговорить, думая, наверняка, об одном и том же. Зеркало Агиза никогда не врет, и если оно рассказало правду, то башне конец. Темный сказал, что от нас зависит судьба миллиардов, и это объяснило мне, что башня это проход, но вот куда?

— Ну что, так и будем стоять? — усмехнулся Махшуд, толкнув меня в плечо. — От нас зависит многое!

— Идущие на смерть, — ухмыльнулся я. — Я приветствую вас.

— Нет уж, умирать я не собираюсь, — рассмеялась Сира.

— И я, — улыбнулась Хария.

— Ну а я так и подавно, — оскалился я.

— В таком случае, — тихо проговорила Ария и, вдохнув побольше воздуха, прокричала что было сил: — Отряд, в боевой порядок! Пройдем эту гребаную башню! Вперед на последний этаж!

И я, возглавляя отряд, ощетинившись ножами, с молотом за спиной, и Сирой, что была рядом с копьем и щитом, чтобы прикрыть меня, шагнул вперед на встречу вязкой тьме, что ждала нас в единственном проходе с этого проклятого этажа, ведущем на последний этаж.

— Без страха, без жалости и без упрека, — промелькнула в моей голове мысль, а позади нас послышался крик того, что, казалось, пропал.

— Удачи, проходчики! — кричал Темный. — Я буду ждать вас после победы над последним чудищем башни!

Глава 18

Последний этаж. Казалось бы, это ничем не примечательное слово, но как же оно будоражит кровь, когда именно от этого этажа зависит твоя жизнь, свобода и судьба, ведь с первых минут жизни я словно заточен в тюрьме и в этой жизни ни разу не был свободен. В первое время меня сдерживала железная цепь у сарая, теперь же вокруг каменные стены пещер, словно моя личная тюремная камера, и не было ни единого часа, когда я мог бы по-настоящему расслабиться и предоставить себя самому себе. Я не мог разобраться со своей памятью и начать наконец жить, а не вырывать чужой пасти возможность дожить до следующего дня.

Во мне есть струна, она есть в каждом, иногда она готова лопнуть от физических испытаний, но сейчас она натянута от испытаний иного плана. Тело выдержит еще немало испытаний, но вот разум… Сколько этих этажей было? Сколько уже раз я должен был сдохнуть, но все же не умер? И вот он, последний. Скоро, совсем скоро все закончится.

— Опасности нет, — прошептал я, вступив на этаж и проведя, как и всегда, упреждающий удар. Из группы мне ответила лишь Ария, и то только знаками.

— Стой на месте, — просигнализировала знаками она, а Махшуд присел на колено и натянул тетиву со стрелой, готовый убить на подлете любое существо.

Ледяное копье Сиры сияло холодным светом и было готово пронзить в любой момент двадцатисантиметровую броню, замораживая при этом плоть в радиусе полуметра. Сира страховала меня слева, зная, что я правша и слева не всегда могу быстро заблокировать удар.

— Ищу ловушки и сокрытых, — предупредила Ария, и я обнажил свои верные ножи. Опыт прошлых этажей говорил мне, что если не слышно огромных монстров, это означает, что здесь есть мелкие твари. А вот с ними крайне тяжело управится молотом или мечом, за последние этажи ножи стали моим излюбленным оружием, что выручали меня не единожды. От чего Махшуд гордился собой и своим народом, ведь, как он говорил, это традиционное оружие именно его народа, которое носит для защиты и работы каждый, и мужчина и женщина. Эти ножи для меня подходили идеально. Только вот они не могли стоить пару золотых, о которых говорил Махшуд, но с этим я разберусь позже. Ножи стоили не один табун лошадей, и тысячи золотых, в цену два золотых за мои ножи я отказывался верить.

Глаза постепенно приходили в норму после светового перепада во время перехода с одного этажа на другой, и я начал рассматривать огромный этаж.

Мы стояли на скале, что совсем немного возвышалась над остальной землей. Приглушенный разноцветный свет создавал своеобразные тревожные сумерки, освещая этаж то красным, то синеватым, похожим на лунный, серебристым светом. Потолок было еле видно, его высота наверняка достигала не менее нескольких сотен метров, тут были даже свои облака, думаю, тому виной влажность, высокая для здешних пещер, а вокруг нас росли огромные высокие и толстые вековые деревья. Некоторые утопали в зелени, но многие из древесных гигантов были мертвы, огромные стволы сухих деревьев в два моих обхвата и высотой по несколько десятков метров были редкостью в башне. Но они росли именно тут, и по журчанию десятков ручейков и зеленой траве под ногами я назвал бы это место заброшенным садом неизвестного садовника. Точно ли это последний этаж? Что он хранит и таит в себе? Где те полчища монстров, которые мы ожидали увидеть, где тот ад, что ожидали мы на последнем этаже? Почему здесь лес, который спит в полутьме?

— Это последний этаж, — прошептала Ария, мой проходчик, который заметно нервничал. Впрочем, мы все нервничали. Ария показала рукой вдаль. — Печать там, в той стороне.

— Монстры, чудовища? — спросил я знаками.

— Их нет, — широко открыв глаза, проговорила Ария. Она не понимала что происходит — это не первый этаж, на остальных этажах монстры есть всегда. И чем тише, тем более опасные монстры населяют этаж. Эту истину мы познали, пройдя пять десятков этажей.

А вокруг царила пугающая тишина, все замерло, словно само время здесь было остановлено, и только тучи двигались по небу, прикрывая свет кристаллов, что росли где-то на потолке. Даже ручьи, казалось, замолкли, вокруг постепенно нарастала тьма.

И вдруг раздался скрип, заставив нас вздрогнуть. Огромное дерево, что стояло впереди на расстоянии сотни шагов, качнулось, словно от ветра. Но откуда под землей ветер?

— Вы это чувствуете? Алахарм-балаги-и, я и не думал, что почувствую его когда-нибудь, — испуганно проговорил Махшуд и его руки задрожали.

—? — спросил я знаком, и мне ответила Хария,

— Ветер, дыхание смерти, зверь, — тихо поведала мне целительница, что уже обнажила свой кинжал и достала колбы с ядами. Похоже, что она собралась продать свою жизнь подороже.

— Ахира макуда Карохо-ова, защити нас, если не побоишься, — тихо зашептал на незнакомом мне языке Махшуд, вглядываясь в закачавшиеся верхушки деревьев. — Мне страшно, Рык, я чувствую, что-то зовет… Меня зовут предки к своему костру.

— Меня никто не зовет, — оскалился, я пригнувшись к траве, и словно зверь пошел в сторону печати, куда указала Ария. Мне было не по себе, ведь моя группа не из боязливых, и то, что чувствовали они, чувствовал и я. Все мое существо, все мои инстинкты вопили об опасности, но иного выбора кроме как пройти этот этаж у нас не было.

Я вел группу за собой словно волк стаю на охоте, самый сильный должен быть готов защитить свою стаю, а стая порвать любого, кто посмеет встать на пути ведущего члена равной стаи. Огромный лес окружал меня, и я двигался зигзагом от камня до живого дерева. Я старался не приближаться к сухим и мертвым деревьям, они мне не нравились своей серой, мёртвой корой, своими острыми, обломанными ветвями. Они внушали мне опасность и сейчас, когда мои инстинкты и внутреннее чутье были на максимуме, я решил довериться им, ведь ни на что иное сейчас положиться нельзя. Высокая трава скрывала меня от чужих взглядов, и я, как и все остальные, старался шагать по лесу бесшумно. Только вот моя основная стихия Земля, и небольшая неаккуратность не давала мне быть по-настоящему бесшумным.

На земле не было ни единого следа, ни единого отпечатка лап или же ног, лишь трава, что местами достигала метровой высоты. И если мне она была по пояс, то всем остальным чуть ли не по грудь. Мой рост тут был проблемой — я был сильно заметен, а каждый камешек под моими ногами норовил произвести столько шума, что мог привлечь внимания зверя, обитавшего на этом этаже, но похоже, он почему-то не ищет нас. Надеюсь, что нам повезет и мы сможем подобраться к печати до того, как монстр нападет, но шансы на такую удачу попросту ничтожны.

— Какая тишина, — пронеслась в моей голове мысль. Лишь легкий ветерок шевелил верхушки мертвых деревьев.

Нам казалось, что этому этажу нет конца, он был действительно огромен, пройдя уже около пяти километров по лесу все еще не было видно стены. И за все это время не было услышано ни единого звука живого существа. По неизвестной причине здесь не было места маленькой ящерке или жучку.

— Уа-а… у-а-а! — вдруг донесся звук до моих ушей и я замер.

—! — я поднял над головой кулак, сигнализируя опасность и отряд замер, вслушиваясь в… Плач?

— У-аа-аа-а! — плач доносился со стороны поляны в самой середине леса и мы, прижавшись к земле, начали медленно красться на звук, каждая веточка на этой проклятой земле могла выдать нас.

— Вижу, — просигнализировала Ария, смотря магическим зрением вперед, ища ловушки либо отблески ауры, и вдруг прошептала. — Это… Это ребенок.

—? — не мигающим взглядом уставился я на отрядного мага. Так и хотелось сказать ей пару ласковых. Что ты несешь, Какой тут ребенок? С поляны же доносился все тот же плач.

— А-а-а, у-а-а,– я явственно слышал плач, жалобный, чистый, и потому встал из травы, приказав всем остальным оставаться сокрытыми от чужого взгляда, и сделал шаг вперед в полный рост, с двумя изогнутыми ножами в руках, напрягая при этом огромные мышцы и готовясь к бою. Не стоит ЭТО оставлять позади себя, оно может быть опасным, но нам нужна информация о тварях, что населяют этот этаж.

На поляне в самом деле сидел ребенок лет десяти. Абсолютно голый, его черные волосы были короткими, словно только что подстрижены, но, судя по голосу, это была девочка. Она сидела на камешке и плакала, у ее ног лежала отрубленная голова мужчины средних лет с черными, длинными волосами, а в руках, прижав к груди, девочка держала голову девушки с белыми, словно луна, волосами.

— Они убили их, убили! — надрывно, сквозь плач бормотала девочка, не поднимая на меня глаз, — Мы ничего им не сделали, жили и никого не трогали, но они пришли и убили папу, а потом пытали маму! Они называли её чудовищем, а… а потом проснулась я…

Я молчаливо наблюдал, вокруг меня колыхалась трава, словно безбрежное море, и вот ребенок поднял на меня свои карие глаза.

— Ты тоже пришел убивать? — шепотом спросила девочка, смотря на меня сквозь слезы, что текли по её бледным щекам, не знавшим солнца. — Они убили маму и папу, и я убила их. Не хочу убивать тебя, хочу уйти.

— Куда ты хочешь уйти? — с хрипом в голосе проговорил я.

— С вами, — утирая слезы проговорил ребенок. — Теперь здесь нет никого, теперь это не мой дом. Теперь он пуст и здесь нечего кушать, я голодна.

— А что ты ешь? — спросил я, разводя клинки в сторону для удара и слегка наклоняясь вперед, тем самым сигнализируя оставшимся в траве о том, чтобы они атаковали вместе со мной. Видя, как ребенок напряженно смотрит на меня, я решил улыбнуться и по-доброму спросил. — Как тебя зовут?

— Папа звал… — немного расслабился ребенок и опустил голову матери на колени. — Дочерью, будущей женой, семечком, а мама… мама называла мучительницей, когда… она не была едина с отцом как я.

— А почему мама называла тебя мучителем? — спросил я, всматриваясь в лицо мертвой девушки и делая шаг вперед.

— Она была не такая, как мы с папой, она долго нас проклинала, но была такой вкусной, — пожав плечами, проговорил ребенок и, печально вздохнув, погладил голову девушки по волосам. — Но это было до того, как она испила моего сока. Папин она принять не могла, они были слишком разные, но после того как испила моего красного сока, она стала единой с нами, с единым корнем. Но потом пришли они и забрали у меня маму и папу. Ты поможешь мне? Ты станешь моим папой? Моим мужем?

Я чувствовал, как волосы на моих руках вставали дыбом, а позади меня слишком громко раздавался шепот, словно молитва. Махшуд будто фанатик что-то яростно шептал.

— Ахтурмади шекатоно, упаси Уфаро, керотомэ отведи, — словно в трансе проговаривал раз за разом Махшуд. — Рык, оно на нас воздействует. Будь осторожнее, оно пока не напало.

Ребенок оживился, услышав шепот, её глаза округлились.

— А кто там, друзья? У них есть что покушать? — спросила девочка с несмелой улыбкой на лице.

— Нет у них еды, — твердо проговорил я. — Что ты ела раньше?

— Я и мама ели отца. Он быстро отрастал, но я, когда была совсем маленькой, иногда ела маму. Отец ругался, но она всегда была такой вкусной, — улыбнулся мне ребенок и я увидел левую сторону лица женщины, что держал ребенок в руках. Она была обглодана, совсем недавно, до самых костей, и даже была видна дыра вглубь черепной коробки, из которой, по всей видимости, был выеден мозг. Ребенок же все говорил, словно он и не заметил изменений в моем лице. — Мы не могли питаться как отец, из единого корня. Мне нужна была иная еда, как и маме. Мы заперты здесь, отец и мама рассказывали, что у вас, там, откуда вы пришли, есть много-много еды. Там папа поймал корнем нашу маму, еще до того как его заперли тут. Ты поможешь мне выбраться отсюда?

— Нет, — проговорил я, активируя силу земли одним мысленным приказом. Огонь я не стал активировать из-за его бесполезности, а тем временем ребенок выронил голову из рук и, шумно вдохнув воздух ноздрями, встал с камня.

— Тогда вы нам и не нужны. Корень теперь знает направление куда рыть, я пойду по вашим стопам и выберусь! — невинно улыбнулась девочка и её детские, молочные зубы засияли в серебристом свете кристаллов. — Корень хочет, чтобы его дети жили там, где живете вы. Там, где полно еды. Я выберусь и засею землю такими же семенами, как и я, а сейчас я поиграю с вами.

— Гра-а-а-а! — я рванул вперед, изо всех сил пытаясь сблизиться с ним, а за спиной загудел воздух — это Ария начала атаку с магического шара, как и на первом этаже, следом за ним тридцать ледяных снарядов размером с мою руку пронеслись мимо, словно пушечные ядра.

Первым цели достиг магический шар Арии, он изменил само пространство, я видел, как в прах рассыпается камень позади ребенка, а он все стоял и улыбался мне. И вот ледяные снаряды встретились с его телом, и все вокруг покрылось ледяным крошевом. И сокрыла тварь от моих глаз, и в это облако льда проскочили одна за другой три черные стрелы. А я успел за это время сделать всего лишь два шага.

— Сира! — взревел я что было сил, когда мне оставалось пять метров до твари. Я не полезу в то, что не вижу, и моя ледяная ведьма меня поняла, облако льда осело.

Ребенок лет десяти все также стоял и улыбался, на её коже были видны синяки, а в руке она держала три поломанные стрелы, чьи наконечники так и не коснулись ее кожи. Я встал на месте как вкопанный, ни один монстр не мог проигнорировать нашу атаку, и если раньше тварь выживала, то только из-за своих огромных размеров или крепкой брони. Я рванул влево, кружа вокруг девочки, что вновь начала говорить.

— Слабо, очень слабо, те люди смогли пустить мне сок первой атакой, а вы нет! — рассмеялась тварь, что выглядело как неразумное, невинное дитя неразумное, и её дьявольский смех проникал в самые темные глубины человека. — Теперь моя очередь.

Вот она стоит у разрушенного камня и вот её нет, лишь сила земли подсказала, что ко мне что-то приближается.

Быстро, очень быстро, я готов был нанести удар, но не с такой же скоростью как движется это существо. Рука напряглась, и я нанес удар вперед ножом, надеясь, что удар был верен и тварь сама напорется на клинок, но когда до меня оставалось около полуметра, тварь перестала касаться земли и сила земли замолкла. И тут же я почувствовал, как маленькие ручки обхватили мою голову. Всего лишь миг, я даже вздрогнуть не успел, а тварь переместилась мне на правую руку, и через мгновение меня обожгло болью. Обнаженная девочка появился лишь на мгновение, она оторвала своими зубами кусок мяса с моего запястья и затем вновь пропала.

— Вкусно, — проговорил ребенок с окровавленным ртом в десяти метрах от меня, а я к этому времени смог лишь закончить свой удар, из моей правой руки хлестала кровь. — Я буду есть вас поочередно. Первым съем тебя, лысый, не умирай быстро, горячее мясо вкуснее холодного.

— Мразь! — прорычал я и ринулся в бой, а девочка вновь пропала, двигаясь с немыслимой скоростью для человеческого глаза.

Я чувствовал её, но не видел, стихия земли вновь подсказывала мне как двигается эта тварь, но сделать я ничего не мог, как не могли ничего сделать ни Ария, ни Сира с Харией, а Махшуд и вовсе бесполезно истыкал всю землю передо мной стрелами, так ни разу и не попав в цель. Тварь из раза в раз забиралась на меня и искала кусок мяса повкуснее, откусит кусок с ноги, прыгнет на меня и полакомится оторванным куском моих мышц с шеи или с бицепса левой руки. Она прогрызала своими жемчужными зубками даже мою кожаную броню и вновь отпрыгивала, играючи принимала все магические атаки, ловила, словно игривая собачка, в воздухе стрелы, и с удовольствием на моих глазах пережевывала часть меня. И вот Хария кинула в поляну колбу с ядом, что разбившись, образовала сиреневый туман, на что эта тварь лишь слегка поморщилась. Отравленный воздух нисколько ей не вредил, ребенок лишь улыбнулся нашей целительнице.

— Хочу попробовать и их. Ты же не обидишься? — улыбнулась по-детски тварь с окровавленными руками и ртом, указывая на Сиру и Арию, и вновь размылась в воздухе.

— Рык! — закричала что было сил Сира и вонзила свое копье в землю.

Я успел лишь развернуться на месте и увидеть, как тварь уже сидит на шее ледяной ведьмы и вонзает свои детские зубы в её шею.

— Это наш шанс, — промелькнуло у меня в голове, и я рванул к Сире. Эта тварь еще не знала, кого кусает, и сейчас получит по полной.

— М-ы-ы-а-а! — взревел монстр, бессильно пытаясь оторвать свой рот от шеи ледяной ведьмы. Мгновение, на которое она замедлилась, затянулось, её пасть примерзла к шее Сиры, а кровь, что потекла по шее девушки, словно азот замораживала все на своем пути. От её копья на метры вокруг пошла ледяная корка, от девченки же шел пар, она отрывала свои руки от шеи Сиры, оставляя пальцы, примерзшие намертво.

— Вжих, — первым отреагировал Махшуд, и стрела пронзила грудь монстра, который все же начал отрывать свою пасть от шеи ледяной ведьмы, что словно в замедленной съемке тянула руки к твари. Чудовище же наконец оторвало свою голову от шеи Сиры с губами, зубами и языком, и отпрыгивала с черной стрелой в груди.

Четыре пальца ног, часть пятки и три маленьких, детских пальца остались на Сире, а Семечко упало на ледяную корку и пыталось вновь ускориться в полутора метрах от меня, в полете вытащив из своей груди черную стрелу. На мгновение Семечко пропало с глаз, но вновь появилось в полуметре от моих клинков, его оголенные, окровавленные ступни примерзали к десятисантиметровой корке льда на земле, от чего тварь стала заметно медленнее. В глазах монстра, что всего минуту назад со смехом отрывал от меня куски мяса, застыл ужас, он попал в ловушку, и видел, как я изо всех сил спешу к нему, чтобы заключить в своих острых смертельных объятиях.

Руки взвыли от боли и напряжения, позвоночник трещал, подкат по земле ускорил меня до предела и лезвие правого ножа загудело, разрезая воздух нанося удар точно в голову твари.

Ребенок вновь пропал из виду, в воздухе зависла лишь его отрубленная кисть. Я промахнулся, не убив, а лишь ранив тварь, а она переместилась на полметра вперед и стояла уже у грани ледяной корки, которую создала Сира. Еще шаг и семечко выйдет из западни, в которую попал, и потому я нанес второй удар ему в спину одновременно с черной стрелой, что пронзило голову твари, точно войдя в одно ухо, и вылезло через другое. Стрела застряла в голове ребенка, а лезвие моего ножа медленно коснулось его бледной кожи, разрезая плоть.

— Ему конец! — пронеслась мысль у меня в голове, но ребенок пропал вновь, как раз в тот момент, когда мой нож уже дробил его ребра и позвоночник.

— Где он⁉ — успела проговорить Сира, прикрывая ладонью шею, с которой текла кровь.

— Я туть, — послышалось позади меня, я развернулся и увидел, как в двадцати шагах стоял ребенок, ее ноги оплетали корни, что вылезли из-под земли, её руки отросли вновь, а губы прямо на глазах восстанавливали свою форму.

— Все ко мне! — прокричала Сира, и я сделал три шага назад, ступив на ледяную корку, что медленно, но верно росла шаг за шагом в диаметре. Вне стихии льда Сиры мне конец. Как и всем остальным, а тварь с улыбкой наблюдала за нами, играючи ловя одной рукой стрелу за стрелой, что пускал Махшуд.

— Корень благодарит вас за новый опыт, — улыбнулась тварь, взявшись за оперение стрелы, что торчало из его уха, и, выдирая её вместе с мозгами, даже не покривилась от боли. — Мы с корнем решили, что она станет моей первой женой. Она невкусная, но очень полезная, а как я ее сделаю ребенка, мы с корнем подумаем потом.

Девчонка протянула в сторону Сиры свою руку, на которой вновь были все пальцы, этот демон успел восстановиться, а его ноги освободили корни, что скрылись под землей. А тварь снова заговорила детским, радостным голосом.

— Нам понравилась твоя сила, здоровяк! — улыбнулось дитя и шагнуло вперед. — Но корень решил, что такой муж мне не нужен, и вам пора умереть, всем, кроме моей жены.

Когда тварь шагнула еще раз нам на встречу пол под ногами вздрогнул из земли, сколько хватало глаз, полезли корни толщиной с меня и длиной в несколько десятков метров. Деревья вокруг нас заскрипели своими ветвями и наклонились в нашу сторону, даже трава ожила и тянулась к моим ногам, желая схватить и удержать жертву для твари, что выглядит как ребенок.

— Наш враг не он, — пронеслось в моей голове. — Наш враг корень, который есть каждое растение на этом этаже!

Глава 19

Мир вокруг вздрогнул и изменился, больше нас не окружал тот лес, пусть и пугающий, но все же нормальный, обычный. Теперь вокруг творился кошмар, кристаллы на потолке потускли и на этаж спустилась тьма, остался лишь неяркий, серебристый свет огромного кристалла. Вокруг же нас задвигались деревья. Корни выворачивали огромные булыжники из земли, а трава со всех сторон собиралась в огромные кучи словно живая. В середине же этого ужаса смеялась девочка, чья бледная кожа светилась во тьме, словно кожа мертвеца, освещённая лунным светом. Огромные дубы и сосны задвигались вперед на своих корнях, их изогнутые ветви превратились в огромные руки, а сучья заострились. Твари из дерева приближались ко мне, по пути, для прочности, встраивая в свою структуру камни. Этот корень был умен, он использовал любую органику и растения как самодостаточные создания, делая при прочих равных лучший выбор. Но и их он изменил, на уровне генетики соединив царства животных и растений, вобрав, казалось, все плюсы, но оставив и несколько минусов. Выносливость и невозможная сила для созданий из плоти и естественная броня соседствовали с отсутствием органов чувств и развитых нервных узлов. Но их было много, даже слишком много, и всем этим управляла тварь, венец творения полуразумной твари. Гибрид, который еще молод и, возможно, предстал перед нами не во всей своей чудовищной силе, но я знаю, что он смог уничтожить опытных воинов. Возможно он, подобно росткам некоторых растений, сильней, живучей и опаснее чем взрослое дерево и подобен хищному цветку, что кажется беззащитным, но семя которого может убить человека или зверя, лишь стоит покуситься им на это растение. И эта тварь лыбится, смотря на меня. Нет, я не проиграю и не дам умереть остальным! Я не дам никому из них сдохнуть! Или я не РЫК!

— Отряд! Слушай мой приказ! — содрогнул мир безумный крик Арии, что, как и все, почувствовала дыхание смерти. — В этот раз всем нам придется выйти на первую линию! Больше нет возможности использовать старую тактику, и если у вас есть что-то в припасах на черный день, что вы скрывали, чтобы защитится друг от друга, используйте это сейчас!

Я услышал шорох позади, сила земли сказала мне, что это на немыслимой скорости передвигается Хария.

Мою шею чем-то обожгло, я увидел боковым зрением как Хария начала плясать вокруг нашего отряда, кидая в нас словно стилеты свои иглы. Было заметно, что на каждой из игл нанесена капля яда либо не менее опасное варево. И если Сире, что начала обрастать льдом, словно единым доспехом, и увеличиваясь в размерах, Хария вколола пять игл, то в меня воткнула, молниеносно размываясь в воздухе, сразу целый пучок.

— Здоровяк, если выживешь после моего варева, будет тебе пожизненная скидка на мои лекарства! А теперь постой минуту на месте, мы ждем тебя в самый разгар схватки, не в начале. Шагнешь вперед чуть раньше — сдохнешь, — шепнула Хария, а я уже почувствовал, как мое тело словно разрывается на части, а кровь превращается в песок, что хочет разорвать мои вены и артерии. Все вокруг окрасилось в красные тона из-за того, что глаза налились кровью. А позади меня зазвучал мужской голос, такой знакомый и в то же время чужой, потусторонний и всемогущий.

— Калибан! Маджан би-э нон карлиен! Туе тудэн мен-ду! — прокричал Махшуд, убрав лук за спину и взявшись за саблю. Он разделил её вдоль одним движением, сделав из одной сабли сразу две, по рукоятям которых текла его кровь. Он стоял, широко расставив ноги и смотря вперед ледяным, мертвым взглядом, в котором не было страха. — Калибан идет напролом! Калибан Велик! Калибан есть Я, и Я есть Калибан! Загрызу любого!

— Загрызу! — прорычал я в унисон крику своего друга, видя, как на нас несутся сотканные из травы големы, как деревья становятся гигантскими зверями, а девчонка, вся покрывшись кровью, бешено хохочет. Ее тело набухло, и Семечко начала меняться, становясь все взрослее, словно за секунду для нее проходят десятилетия.

— Становись печкой! — пронеслось мимо меня вперед белое, ледяное нечто, покрытое снаружи льдом, внутри же было заключено тело красивой девушки, что яростно прорычала на изменяющееся Семечко, закрыв его от меня. — Заморожу! Мужа я выберу себе сама, тварь!

— Я буду сверху, целитель со мной! — прокричала Ария, и взмыла в воздух, держа за шкирку Харию. Глаза Арии стали полностью черными, без белков, а на ее лице и руках проступили черные вены. — Буду бить по площадям!

— Не бойтесь смерти, с того света вырву! — донеся до меня крик улетевшей наверх Харии, а вперёд тем временем, следуя за ледяным монстром, пронесся Махшуд, что словно колдун или шаман из сказок то ли кричал надрывно, то ли пел.

— Маджам би-эн нон карилиэ туде мантудэ, Калибан! Калибан, непоколебим! Зубы его крепки, любого загрызу!– он несся вперед, едва касаясь земли. Вырвавшийся из-под земли корень размером с дерево в обхват ударил его прямо в грудь и пробил насквозь, но Махшуд даже не покачнулся, лишь проговорил: — Калибан!

Его сабля разрубила корень пополам и Махшуд шагнул вперед, с дырой в груди размером с мою голову. Он вновь ускорился и прыгнул вперед метров на восемь, оттолкнувшись ногами от еще одного корня, что выскочил на него, и, не обращая внимания на страшную рану, наш стрелок вновь двигался вперед, рубя саблями все, что вставало на его пути, словно оживший мертвец, которого невозможно убить. И все время пел свою странную песню.

— Калиба-а-н, мача мантабио, мие нон карлио, Калибан!

— Ария, внизу стрелок! — раздался крик Харии откуда-то сверху, и вниз камнем спикировала огромная птица, словно сокол на свою добычу, но это было Ария, её белое одеяние стало черно-белым, темные, изогнутые молниеобразные линии исполосовали белую ткань, черные вены, черные глаза и седые пряди волос. Она пугала своим видом словно чудище, а её полупрозрачные шары уничтожали в щепки деревянных монстров, и вот она достигла Махшуда и из ее одежд протянулась к раненому белая, когтистая рука с изогнутыми ногтями Харии. Даже отсюда я почувствовал как сила, что могла оживить мертвеца, хлынула в моего друга. В дыре грудной клетки Махшуда сначала появилось бьющееся сердце и тянущиеся к нему вены. А затем начала нарастать плоть, которую тут же пронзали кости, а Махшуд все не останавливался, рубя в своей праведной ярости все, что встанет на его пути, крича слово Калибан.

И вот наконец в это мгновение что-то щелкнуло во мне, ярость на мгновение отступила и холод разума начал обжигать мое разгорячённое тело, в котором кипела кровь. Я почувствовал металлический привкус крови на своих зубах, а по щекам проскользили кровавые слезы.

— Я готов, — что-то прощёлкало во мне.

— Земля! — приказал я, чувствуя безумную мощь, что тут же ответила мне и поведала, что я выйду против её врага. — Я уничтожу ее.

Я шагнул вперед с ледяной корки, чувствуя, как мать земля питает меня неведомой энергией силы, чтобы я уничтожил все, что встанет на моем пути.

— Тьма, –осторожно попросил я, и она ответила мне.

— Я слежу за тобой, — промурлыкало чудовище в моей голове, не словами, эмоциями. — И сама решу достоин ты или нет. Не смей звать меня.

Когда я коснулся земли, свободной ото льда, я обратился к Огню, и внутри меня яростно завыло пламя.

— Голод! Вокруг столько дерева! — провыло эмоциями стихия. — Жрать!

Под моими ногами затлела трава, что тянулась ко мне, пытаясь оплетать мои ноги. Время практически встало на месте, замедлило свой отсчет, огромный корень впереди поднял валун в воздух и метнул полуторатонный камень в меня словно из пращи. Во мне полыхала ярость, но холод в разуме боролся с ней, как и с тем пожаром, что бушевал в теле. Кровь уже закипела в моих жилах и будто пыталась превратиться в газ, но охлаждалась в моей лысой голове, на лбу которой шипел треугольник, наверняка накалившись докрасна. Кровавые слезы, что шли из моих глаз, шипели щеках, а огромный камень все приближался. Я не собирался уклоняться, лишь убрал клинки в ножны и протянул одну руку к камню.

Удар. Словно картечь полетела во все стороны каменная крошка, отскакивая от моей раскалённой кожи, и огромный камень завис в моей руке.

— Удержал, — мысленно ухмыльнулся я и метнул камень вперед, а под ногами уже горели небольшие языки пламени, что следовали за моими ногами. Да, я слаб, и мой огонь слаб, но внутри я пылаю.

Огромный камень сорвался с руки, словно огромное пушечное ядро, и устремился вперед, проделывая сквозь лес мне проход, через который я побежал вперед. А позади меня уже плясал голодный огонь. Невысокое пламя сантиметров в десять жадно пожирало все вокруг, и пусть оно еще не разгорелось, но с каждым моим шагом мест, где горела сама земля, становилось все больше и больше. Огромный травяной голем высотой в пять метров встал на моем пути в десятке метров от того, где я стоял. Его каменные кулаки я встретил своими и искры пошли от удара, травяная рука голема взорвалась от нагрузки, а затем опало и все его тело, и на земле осталась лишь зеленая кучка вяло шевелящейся травы. Наспех созданная из травы плоть проигрывала живой, да, были у него плюсы, но вот сравнивать со мной даже этого голема было нельзя, тем более что сейчас я под таким допингом, что еще не известно, выживу ли я.

Древесные големы и вовсе были опасны лишь для тех, кто попал бы под их удар, и потому я вертелся, прыгал и балансировал на грани смерти, и они не могли попасть по мне. Не позволяя тварям связать себя боем, я бежал вперед и замер лишь на небольшом холме. Вдали, возвышаясь над лесом, стояла Она, из плоти и крови. На её лице размещалось шесть крупных глазам, рот шел от уха до уха, огромные острые зубы и полностью лысая голова. Огромное тело в несколько десятков метров в высоту и явно развитая мускулатура. Он возвышался над нами, наблюдала за боем и смеялась. Семечко усвоило мою генетику — гигант был отдаленно похож на меня. Бесполый гигант шагнул вперед и протянул руку вверх, туда, где над потолком носилась Ария, летая словно птица. На руке гиганта блеснуло что-то до боли знакомое.

— Сука! — закричал я что было сил, ведь над рукой гиганта начал появляться ледяной туман.

Бледная кожа гиганта серебрилась словно свежевыпавший снег, эта тварь встроила в свою генетику не только мою кровь, но и Сиры, но он не смог использовать мои стихии, так как они противоречат друг другу и силе ледяной ведьмы. Я несся к гиганту, прорываясь через сотни древесных щупалец и взлетая по их стволам, меня резали шипы, но на это мне было плевать, перед моими глазами стояла лишь та тварь, что посмела взять себе часть меня.

— Вам не победить! — громогласно взвыло чудовище и из его туши, пронзая плоть, вылезли спрутообразные ветви, что тут же начали хлестать по воздуху там, где парила Ария и заклинанием за заклинанием пыталась прикончить Семечко. Однако девочка практически не реагировал на магию, что раньше с легкостью убивала большинство тварей башни. На ее теле, там, где с серебристой кожей гиганта соприкасались заклинания, оставались лишь небольшие подпалены и вмятины.

— Гра-а-а! — прокричал я, ускоряясь, и проскользил еще около десяти метров по земле, словно по льду.

Рывок. Еще рывок вперед, — приказывал я сам себе, пробиваясь к гиганту, проламываясь сквозь нестройные ряды сотен, если не тысяч монстров, что пытались встать на моем пути. Огромный холм, на котором стоял гигант, был усеян поверженными големами — на рубеже стоял Махшуд и не давал ни одному из древесных тварей приблизиться к гиганту.

Ноги гиганта были оплетены огромным, шипастым корнем, который словно вена пульсировал, передавая из земли накопленную энергию своему семечку. Но и тут, на этом рубеже, несмотря на яд, что капал с огромного корня, стоял наш храбрый воин. Черное дерево, что стало частью гиганта, постепенно покрывалось толстой коркой льда, на нем сидела Сира, и как только гигант пытался согнуться, чтобы раздавить ледяную ведьму, его сверху атаковала Ария, не давая ему дотянуться ни до Махшуда, ни до Сиры. И вот ветвь, что тянулась от гиганта, лишь слегка попала по летающей, словно ястреб, Арии, и от нее тут же на моих глазах отделилась наша целительница. Хария падала вниз словно камень, сброшенный со скалы.

Ария кинулась за ней, но ветви гиганта и сорвавшаяся туча ледяных стрел с его руки заставили её взмыть еще выше. Она была ранена, я видел, как белая ткань одеяния Арии моментально окрасилось красным.

— Успею, — взорвала мой мозг мысль, и я понесся вперед, чувствуя, как мир вокруг меня взвыл, как мое сердце остановилось и как лопалась кожа, обнажая красные мышцы.

— Держись там, Ария, о Харии не беспокойся, ведь на земле есть я!

Я должен был успеть, я видел, как Хария летела вниз головой на каменное плато, у которого её уже ждали сотни деревянных монстров, я видел, как потянулись в воздух десятиметровые древесные щупальца. Я злился, злился на то, что я настолько слаб и медлителен, и эта злоба подпитывала меня. Я практически летел над землей, устремляясь вперед, словно молния в поисках несчастного, что встанет на пути.

Передо мной встал огромный, сплетённый из корней деревянный монстр. Не теряя драгоценных мгновений, я взлетел по его руке, что метнулась в мою сторону, и подлетел на десятки метров вверх. Я летел вперед словно птица, вот целительница уже в двух метрах от меня. Я заметил, как расширились глаза целительницы от удивления, моя окровавленная рука обхватила её за талию и мы полетели вниз.

Падая на ноги, я чувствовал, как уходят мои ступни на полметра в землю, как земля спружинила, принимая своего носителя. И я вновь понесся вперед, выхватив свой нож левой рукой и снося по дороге пару ветвей, что пытались вырвать мою добычу. И вот впереди уже показался Махшуд, что крутился возле тварей, словно волк в отаре овец.

— Рык, прикончи ее, — прошептала во время бега Хария. — Мы ждали только тебя. Корни ее усиливают, но они забота Сиры, твоя забота — плоть.

— Р-р-р! — ответил я, сбрасывая целительницу Махшуду, и тут же, получив еще пару иголок и лечение, понесся вперед.

Сира в своем ледяном доспехе уничтожала огромные корни, словно сорняки садовник, вырывая их из под земли, замораживая их своим ледяным дыханием и кроша словно стекло одним ударом. Но она не я, она не могла быть в своем ледяном доспехе такой же прыткой как я, да и корни не подпускали её к телу гиганта.

— Сира! — прокричал я, несясь к ней с немыслимой для меня скоростью. — Подкинь!

Ледяная рука моей подруги разинула свою ладонь, и я тут же прыгнул на неё, видя, как ледяной доспех треснул от удара, но ладонь из льда выдержал мой вес. Сила ледяной ведьмы увеличилась в ледяном доспехе в разы, и сейчас она явно была сильней меня. И я вновь полетел вперед, вот моя нога коснулась колена гиганта и от мощного удара колосс содрогнулся, а я заработал ножами, карабкаясь вверх.

— А-а-а-г-х! — закричал гигант когда мой нож вошел ему между ягодиц, метя в позвоночник, но, по всей видимости, я ударил не туда и нож застрял, а вот второй клинок вошел точно между позвонков, заставив Гиганта встать на колени. Хоть из-за этого я и потеряв свои ножи, но через мгновение уже был на его плечах. Шея гиганта в три моих обхвата казалась мощной, но мой удар был подобен выстрелу из танковой пушки. Кулак вошел на полметра в мясо, отчего мои пальцы взвыли от боли. Но сейчас это было не важно, второй удар кулаком вырвал из шеи кусок мяса весом в пару десятков килограмм. Я не останавливался, отделяя, удар за ударом, голову от тела. Меня окатило красной, с гнилым запахом кровью, но я продолжал свою работу. Наконец, дойдя до костей, я яростно начал дробить кулаками позвонки, однако в отличие от плоти кости не поддавались. Однако, пусть я и не смог пробить позвонки, гигант упал на грудь. Теперь настала пора добраться до его головы.

Толстая кость черепа выдержала мой первый удар, второй, третий и четвертый. Я был бессилен, гигант же начал вновь оживать. К счастью ко мне уже подоспела Сира, она шла по телу гиганта, оставляя на нем ледяную корку и промораживая плоть до костей. Нет, этой твари больше не встать. Ледяной кулак размером с мою голову вошел в затылок гиганта и из возникшей дыры повалил пар. Из головы гиганта на меня что-то метнулось, я почувствовал на своей лысой голове маленькие ладони, что начали отрывать мою голову от тела, и в этот момент меня стошнило разгоряченной кровью, что словно пар вырвалась из моего рта.

Она, замерев, смотрело на меня, её лицо было в ужасе, моя кровь, словно кислота, съедало его глаза и кожу, прожигая плоть до самых костей.

— А-и-и-и! — взвизгнула тварь, отпрыгивая от меня, но я не дал ей это сделать. Схватив ее за ногу, я в исступлении начал бить тварью, словно булавой. То по телу гиганта, то по ледяной броне Сиры, что сразу все поняла и схватила Семечко за руку. Через мгновение я перехватил тварь за голову. За левую ногу чудовища ухватилась подоспевшая Хария, за левую руку его уже держала Ария, а за правую ногу Махшуд. В бешеной ярости я потащил на себя голову и остальные члены отряда не уступили мне. Мы разорвали его на части, и только в моей руке осталось голова с остатками тела по пояс.

— Корень запомнил, я тебя найду! — кричала оскалившееся клыками голова Семечки. — Вас всех! Я найду!

Я сжал ладонь, и голова лопнула, выбрасывая из своей черепушки гнилые мозги, а остатки тела, так и не долетев до земли, вмерзли в огромный кусок льда.

— Хра-а-а! — от дикого, многоголосого крика вздрогнула вся пещера и мы посмотрели вдаль. Там, где раньше был лес, сейчас пылал огонь, что пожирал сотни тысяч деревьев, а из-под земли выбиралась на поверхность огромная гора.

— Корень, — произнесла Ария.

Огромный, в сотни метров длиной черный корень лез из-под земли, чтобы покарать нас. Он был похож не на дерево, а на огромную, склизкую гусеницу. Но что-то блеснуло над самым потолком и мы почувствовали ледяной ужас перед неизвестной стихией, что была чужой нам. Черная воронка накрывала огромный корень, превращая его в пепел, а огонь с ожесточением начал пожирать останки чудовища.

— Проходчики! — появился перед нами Мехмед в стальной короне и с булавой в руках, позади него металось огромное чудовище, пожираемое тьмой. — Я поздравляю вас с прохождением башни! Запитайте печать и уходите, мне нужно зачистить этот этаж.

— Это вообще что было⁉ — прокричал Махшуд, показывая на остатки головы Семечки.

— Эксперимент по озеленению уничтоженных земель, — спокойно проговорил Мехмед. — Затем его переместили в отдел военных разработок для улучшения и создали оружие среднего класса, которое, впрочем, не смогла уничтожить группа зачистки до вас.

— Не понял, — проговорил Махшуд, и Мехмед ответил ему.

— Это злое зло, что было погребено в могилу и запечатано тысячами магов. Но однажды оно вырвалось на поверхность в попытке уничтожить этот мир или же поработить его. Но вы уничтожили его, о, великие герои! — громко проговорил Мехмед, а затем указал стальной перчаткой на Махшуда. — Так понятнее?

— Ты спешил, потому что гибрид мог вырасти, — спросил я, смотря на останки Семечки. В его мозгах блестели странные наконечники, и они явно не от стрел. — И потому, что он мог копировать тебя?

— Все верно. Копирование является сильной стороной образца 18–69, но не единственной, — выдохнул темный и из земли вырос его каменный трон. — Вначале была отправлена технологическая группа, но, к сожалению, она не справилась. Вас же пускать сюда было опасно, но все же на техническом этаже вы показали себя прекрасно и я не видел никаких иных способов подчинить этот этаж себе. Еще вопросы?

— Где подарки⁉ — закричал Махшуд.

— Ты со своим Калибаном вообще помолчал бы, — ответил ему темный. — Мой подарок это уничтожение корня после смерти нового образца.

— И снова обман! — прокричал Махшуд. — Ты нас опять обманул!

— Будет вам подарок, вы только печать запитайте, — ответил нам темный.

— А если мы откажемся? — спросил я и тьма под капюшоном Мехмеда заколыхалась. — Что если ты еще хуже той твари, что мы убили?

— Да как вы смеете! — пещера вздрогнула от крика Мехмеда и он начал расти в размерах, замахиваясь на нас булавой. — Я сказал вам активировать печать! Или умрите, тупые черви!

— Отряд, к бою! — прокричала Ария.

Глава 20

Напряжение было настолько сильным, угрожающим и страшным, что я не знал, умру я прямо сейчас или нет, но я был готов к атаке в любой момент. А Мехмед внезапно начал уменьшаться, а не как обычно увеличиваться в размерах, и что-то недовольно бурчал себе под нос явно не собираясь нападать, а лес вокруг уже догорал, огромные стволы деревьев погибали, сжираемые огнем, что создал я. В отличие от меня, не понимающего что делать, остальные были готовы к бою. Ария не бездействовала и готовилась к немедленной атаке, создав огромные шары, которые светились белым светом, ведь свет должен быть лучшим оружием против Темного. Махшуд встал в стойку, разведя в стороны сабли, а Сира уже создавала серебряный шар, небольшой, но в нем наверняка заключен невероятный холод, она словно вытягивала его из своего сердца. Хария же, встав чуть позади меня, доставала на свет различные колбы с неизвестным составом, и лишь я был расслаблен.

— Нет, и все-таки эти инструкции были написаны полным идиотом, — выдохнул темный, становясь ростом с меня. Когда его стальная булава исчезла, словно её и не было, напряжение, словно стальная нить, порвалось и пропало, стало понятно, что Темный намерен с нами поговорить. — Вы идиоты? Какое еще «к бою⁈» Мы по одну сторону, безмозглые!

— Попрошу без оскорблений, — возмутился Махшуд. — Мы еще не решили, жить тебе или нет.

— Что ты там ляпнул, король без королевства? — возмутился уже темный. — Как вы вообще могли подумать о нападении?

— У нас нет оснований тебе доверять, — выступил вперед я, как единственный, кто понимал Мехмеда наиболее полно, чем все остальные. — До сих пор все твои обещания были пусты, и ни одно из них не было выполнено.

— В техническом этаже я показал вам силу, которую вы должны были получить к сотому этажу, и вы ее получили. А что мои подарки не стали реальностью это уже не моя вина. Тьма не выбрала тебя брат, но обратит на тебя внимание рано или поздно, поверь мне, а ваш крикливый лучник и вовсе выбрал жалкого проклятого зверя, Калибана. А вот маг и ледяная ведьма пошли по тому пути, что я указал. В том, что вы двое не получили обещанного, нет моей вины, — проговорил Мехмед и сел на трон. Гарь от пожара становилось все сильнее и сильнее, пепел уже валил с неба словно снег и совсем скоро поднимется метель из пепла, а жар будет как в печке, что не очень хорошо для нашего отряда, и Темный, кажется, это понял. — Нет, так мы не поговорим. Нужно остановить течение изменений, — проговорил Темный и в его руке появилась стальная булава. Он взмахнул ею вверх и огромное пламя позади Темного замерло, а пепел, что уже начал подыматься вверх, вдруг завис в воздухе. Темный остановил само время.

— Поговорим? — спросил он и между нами, словно вырастая из земли, возник стол с четырьмя каменными стульями, каждый из которых был подписан.

— Хария также часть нашего отряда, — оскалился я, понимая, куда клонит Темный, создав лишь четыре стула. Я видел, как посерела Хария, как она безумно испугалась.

— В башню зашло четверо, — спокойно проговорил Темный. — И выйдут четверо.

— Я останусь вместо неё, — проговорил я.

— А мне плевать, Махшуд и здесь хорошо жить будет! — прокричал бородач. — Я тебе житья не дам, слышишь, Темный?

— Собственное ледяное царство… — мечтательно проговорила Сира, и посмотрела на Арию, которую сейчас молчаливо лечила Хария, что не теряла времени и уже успела подлечить своей силой каждого.

— Не позволю, она часть нашего отряда, — играя желваками проговорила Ария. — Клятва на крови о принятии в отряд была дана по всем правилам башни.

Мехмед сидел на своем троне и смотрел на нас, задумчиво подставив кулак себе под подбородок, по крайней мере там, где он должен находится.

— Кто-нибудь вообще ждет от меня подарков? — задумчиво проговорил темный. — Вам что, так важна эта девушка, что вошла с другой группой и собственноручно убила своего проходчика?

— Да! — Хором ответили четверо мы, и у стола из земли вдруг появился небольшой стул, я бы даже назвал его даже табуреткой. Он был настолько неказист и мал, что наверняка был оскорблением, но он все же был. Мехмед указал на него своей стальной рукавицей, молчаливо говоря о том, что Хария теперь также имеет право выйти из башни. Он признал её, пусть неравноправным подчиненным Арии, но все же частью нашего отряда.

— Ну что же, перейдем к основной теме нашей беседы. Поговорим без инструкций и забудем об угрозах неотвратимости вашей кончины, — предложил Мехмед,и стулья были моментально заняты, хоть чуть и не случилась драка. Хария заняла последнею табуретку, не дав на неё сесть подоспевшему Махшуду. Ей плевать, что таким образом Темный оскорбил её. Она будет жить, она выберется с проклятых богом земель и сейчас на её щеках текли слезы не горя и не обиды, все-таки она воин, но она и девушка. Это были слезы счастья.

— Сначала скажи, что же такое эти башни, — проговорил я, разместив на столе окровавленные руки, которые сейчас страшно болели.

— Для начала нужно понять, в какой именно башне вы находитесь и что сотворили, запитав технический этаж, — развел руками темный, а его глаза загорелись зеленым цветом. — Это низшая по классу башня, единственная из рабочих в этой части планеты. В ней нет торговых пунктов и остальной структуры.

— Торговые пункты? — спросил я, на что Мехмед лишь отмахнулся.

— Межэтажные локации, созданные для облегчения работы обслуживающего персонала, то есть для вас. Формируются эти структуры управляющим, которого в этой башне ранее не было, но поскольку вы разбудили меня, то я и займусь этой башней, хотя без проходчиков мне все равно не обойтись.

— А нам что-нибудь с этого будет, за этот подвиг? — сузил глаза Махшуд и потер руки. — Ведь это хорошо в первую очередь для тебя, и ты нас наверняка хочешь отблагодарить.

— Ничего особенного не получите, вы лишь больше проблем себе создали пробудив меня. Я внес вас в реестр проходчиков, которых теперь могу вызвать в случае возникновении особо сложных проблем. Также нанес на вас метки, они вплетены в ваши печати, — спокойно проговорил Темный. — И да, вы получите развитие в том плане, который был показан в зеркале правды. Возможно, с некоторыми изменениями…

— Жизнь, — печально вздохнула Хария. — Я не хочу стать такой, как увидел меня Рык.

— Пойми, целительница, не по пути тебе с жизнью. Ты борешься со смертью, твой путь связан именно с ней. Полюби её, она ждет тебя. Противостояние с внутренним Я не принесет тебе ничего кроме мучений, — тихо и угрожающе проговорил Мехмед. — Я свяжу тебя с ней. Во время прохода на нулевой этаж она не навредит тебе, лишь поговорит как мать со своей дочерью, до которой никак не может достучаться. Тебе же, король без королевства, пора в путь. Там тебя ждут.

— Знаю, я это чувствую, — прошептал Махшуд. — Но почему именно сейчас? Не раньше?

— Время пришло, — спокойно проговорил Мехмед и перевел взгляд на Сиру. — Ждут и вас, носитель холода. Вам не сдержать кровь ледяных просторов, решите свою проблему сейчас, иначе стихия возьмет свое. Рано или поздно превратишься ты в лед под палящим солнцем пустыни.

— Я не хочу, — ответила гордо ледяная ведьма. — Отказываюсь.

— Это тебе не подвластно. О своем выборе ты должна сказать не мне, я всего лишь сын своей матери, что нашептала мне просьбы иных стихий, которые присматривают за вами или считают своими детьми. Вот моя стезя как Мехмеда, донести их волю до простых существ, — полыхнув красными глазами, немного нервно проговорил Мехмед и обратился уже к Арии. — Дом важнее всего, и ты должна убраться в своем доме, создать основу. Сама, без помощи друзей, они лишь навредят. Твои соратники могут помочь, но это лишь твое дело. Сделать это ты должна сама, иначе твой дом не примет тебя.

Ария не произнесла ни слова, лишь опустила свои глаза, никто не понял слов Темного, наверняка кроме Махшуда, но было ясно одно. Ария прольёт немало крови своих родных, очищая свой клан. И Махшуда ожидает та еще битва, и только Сира пойдет сражаться со своей стихией. Ведь не нужно быть магом или таинственным мудрецом чтобы понять, что ледяная ведьма сильна, но что-то пожирает её изнутри. Не может плоть терпеть такие холода, что идут изнутри, и потому ей нужно срочно разобраться со своей силой.

А темный тем временем смотрел то на меня, то на Харию, выбирая, с кем же заговорить, и вот он посмотрел на девушку, и стальная перчатка впилась в его лицо, состоящее из тьмы. Я видел, как он отрывает часть себя, и зажимает в стальном кулаке.

— Да пойми же ты! — зло прошипел на Харию Темный. — Свет не добро, тьма не зло, а жизнь всегда идет рука об руку со смертью! Твоя сила жизни есть лишь потому, что в тебе сокрыта иная, великая сила, которой ты не даешь выхода. И от этого она злится. Прими этот подарок и не зли меня своими оскорбительными мыслями о добре и зле! Не понимая ничего! Прожив всего лишь несколько мгновений!

Он раскрыл свою стальную ладонь, и мы увидели маленький комочек тьмы что дрожал, и казалось, всматривался в нас, а затем метнулся к Харии под её испуганный крик и исчез в ее одежде. Хария закатала рукав своей одежды и на ее руке показалась искусно изготовленная татуировка в виде черного жезла.

— Только это может пройти с вами через портал башни, — проговорил Мехмед. — Иное будет стерто, так что примите в дар за мое пробуждение то, что будет вам нужнее. И помните, я клялся не вредить вам, примите мои дары с благодарностью.

Мехмед отрывал части от себя, и они перемещались к нам в виде татуировок. Часть тьмы, взятая из-под капюшона Темного, там, где должен быть его рот, ушел Махшуду, и у нашего лучника на руке появилась татуировка в виде смеющегося рта с клыками. Затем Темный запустил стальную руку себе в горло и тьма из его перчатки улетела Сире, на её шее, сзади, появилось маленькое тату в виде черных крыльев, как у летучей мыши. Оторвав себе глаз, что пылал то красным огнем в его стальной рукавице, то зеленым, пытаясь вырваться из стальной тюрьмы, Мехмед заговорил вновь.

— Отрастет через час, — вздохнул темный, отпуская красно-зеленый огонек в полет, что устремился к Арии, и она дотронулась до своей груди. Татуировка образовалась там, куда мне навряд ли когда-нибудь удастся заглянуть.

Тишина настала за столом, мои друзья рассматривали свои татуировки, и даже Ария пыталась заглянуть себе под одежду, а Махшуд и вовсе игрался со своей, напрягая и расслабляя мышцы, чем заставляя зубы и клыки дергаться, словно лицо смеялось.

— Ты ничего мне не сказал, — проговорил я, так и не дождавшись ни слов, ни дара.

— Дай передохнуть, — выдохнул Темный с одним глазом, и постучал себя стальным пальцем по виску. — А что я еще могу сказать тебе, брат? Разберись с головой, в этом я тебе не помогу, но сделай это побыстрей. Тогда мы и поговорим, когда встретимся в следующий раз.

Стальная рука вцепилась в грудь темного и он погрузил ее в свою грудь практически полностью. На мгновение тьма, из которой он состоит, посерела, и Темный вынул зажатую в кулак стальную перчатку из своей груди. В ней что-то дрожало и, казалось, билось.

— Пара часов отдыха и я буду в норме, — прошептал Темный выпуская тьму из своей руки, и я почувствовал, как мои руки сдавливает мертвой хваткой, как нечто, сотканное из тьмы, соединяется на плечах и скользит по моим рукам до самых запястий.

— Цепи, — выдохнул Махшуд смотря на мои руки, а я уже и сам знал, что стоит мне лишь пожелать и они появятся в физическом мире. Тяжелые, нерушимые, и они ни к чему не прикреплены кроме меня самого, потому что я сам сорвал с себя цепи и более не прикован к стене, но эти цепи останутся со мной на всю жизнь. Они само проявление меня, как и то, что было вытатуировано на моих соратниках, и несет скрытый смысл, понятный свои хозяевам с одного мимолетного взгляда.

— Я сполна отплатил вам? — спросил Мехмед, что тяжело говорил, с одним глазом и дрожащими руками в стальных перчатках и стальной короне. — Прощайте проходчики. Когда-нибудь я вновь вас увижу, а теперь прощайте.

И он пропал, словно его и не было, а стол распался пеплом.

— Пора? — спросила Ария, на что Махшуд лишь ухмыльнулся, играя татуировкой на руке.

— Если никто не хочет вонзить мне в спину нож, — проговорил Махшуд, а Ария толкнула его к стене.

— Пошли уже, — проговорил я, смотря за всеми и двигаясь к тому месту, куда вела нас Ария.

— Нет, серьезно, никто не хочет моих печатей? — завопил Махшуд. — Хария, ну хоть ты скажи им!

— Двигайте уже, ваше величество, своей великой задницей, — усмехнулась целительница, и вдруг в её руке возник черный посох. Мы все замерли, смотря на неё, на что она печально улыбнулась. — Я выйду отсюда. Мне не нужны ваши печати и свои печати я не отдам, а посох мне в этом поможет. Думаю, подарок этого существа в том, чтобы никто из нас не знал, что получили другие члены отряда, и убрал искушение. Вот что может твоя ухмылка с клыками? Ты ведь знаешь, колдун, восхваляющий Калибана?

— Знаю, — усмехнулся Махшуд. — Но не скажу. Ария, давай уже быстрее, где эта гребаная печать?

— Она тут, — указала Ария на землю и вытянула руку в мою сторону. — Рык, нож.

Я потянулся к своим ножам за спиной, что были закреплены в ножнах на моем поясе. И увидел, как все напряглись.

— В руку, рукоятью, — уточнила Ария. — Не вонзи его нечаянно мне в голову. И успокойтесь уже, ни я, ни он не собираемся вас убивать.

— Угу, — отдал я нож, после чего Ария порезала ладонь и коснулась земли, которая в одно мгновение покрылась красными линиями, от которых пошло тепло.

— Сейчас или никогда, — напряжённо проговорила Ария, замерев на месте, но ничего так и не произошло, ни один из нас даже не дернулся, хотя сейчас лучший момент для убийства Арии как проходчика. — Значит никто?

— Никто, — хором ответили мы в унисон,

— Отряд, к бою! — в последний раз произнесла Ария свою последнию команду как командир отряда, что не была пустыми словами. Новый портал мог перенести нас в отнюдь не безопасное место.

Внезапно под нами разверзлась земля, и мы упали в кроваво-красный портал, после чего тьма окутала нас. Удар ногами о что-то твердое, шум в ушах, упреждающий удар пока я ничего не видел и наступила тишина. Каждый из нас ждал.

— Жизнь в пяти шагах, — шепнула Ария. Мои глаза уже начали привыкать к свету, и вот я увидел, что перед нами стоит старик в халате, а у его ног сидит огромная, черная кошка. Глава города еле стоял на ногах у небольшого стула.

— Вы справились! — рухнул на стул старик, и прикрыл руками лицо, его голос дрожал. — Вы последние, в башне больше нет людей.

— Сколько нас не было? — спросил я, убирая нож за спиной.

— Тридцать дней, из них первые десять дней вас ждали, — проговорил старик.

— Кто ждал? — спросила Ария.

— Они на площади, сами увидите, — встал со стула старик.– Следуйте за мной, члены совета.

Старик подошел к каждому из нас и вручил по кольцу с голубым камнем. Когда я надел кольцо камень на нем моментально почернел, а затем вновь стал голубым, однако у остальных камень на кольце приобретал свои цвета. У Арии красный, у Сиры белый, у Махшуда, почернев, вообще не изменил цвета, да так и остался черным, а у Харии камень позеленел. Глава города повел нас по коридорам нулевого этажа и тихо рассказывал нам о том, что произойдет после того как мы выйдем на площадь. Сейчас закат, а ночью он придет к нам, чтобы нанести татуировки количества этажей. Такова традиция, и если мы захотим, эта татуировка станет невидимой для чужого глаза, кроме разве что видящих, которых можно по пальцам пересчитать. Хотя подобное мало кому нужно, ведь татуировка это не просто какое-то число, это сила, с которой стоит считаться. Также говорил старик и об Арии, она подтвердила желание стать главой города, что теперь сделать было легче простого. Она последний выживший проходчик, и единственный, что претендует на эту должность, ведь старику хочется уже уйти в мир иной, но при этом он хочет все же успеть передать свой пост, как того требует традиция.

Огромные каменные ворота со скрипом открывались перед нами и яркий свет бил нам в глаза и безумно слепил, не давая толком рассмотреть что творится снаружи. Огромная площадь была заполнена людьми, что разом зашумели, закричали, увидев, что открываются ворота, которые были заперты целый месяц.

— Идут! Башня пройдена! Где Харон, кто там, Саиди⁈ Кто вышел⁉ — возбужденно кричали люди, и чем шире раскрывались ворота и показывали лишь нас, толпа срывалась то в плач, то в проклятия.– Эта сука жива, Зверь жив! Где мой сын, где отец! Где мой брат! Отвечайте!Твари!

Но вот эти крики, полные боли, постепенно стихли, и до наших ушей донеслись совсем иные слова. Когда глаза привыкли к свету мой отряд сделал шаг вперед. Лишь небольшую часть площади занимали местные жители, вокруг же, насколько хватало глаз, стояли воины в блестящих доспехах, и было их многие тысячи.

— Хра-а-а! — в едином порыве проревело войско. От них отделился мужчина с флагом на копье, что побежал прямо на нас, но на полпути словно споткнулся и пал на колено.

— Мы дождались вас, господин! — прокричал воин, стоя на колене и не поднимая глаз. — Как только колдуны сказали, что вы ждете нас, мы стеклись, словно ручьи в одну реку и прибыли выполнить любой ваш приказ. Мы пришли, чтобы смыть кровью свой позор!

— Хра-а! — выдохнули тысячи глоток, и войско в едином порыве встало на колено.

— Мы ждем вашего приказа, господин! — рев тысячи голосов слился в единый голос, а мы смотрели на Махшуда, который скромно улыбался, и как мне казалось, даже стеснялся того, что происходит на площади.

— Я вернулся! — прокричал Махшуд шагнув к воинам, и, набрав побольше воздуха, прокричал что было сил. — Я вернулся, чтобы забрать то, что у нас отняли!

— Хра-а-а-а-а-а! — ответило ему войско, а Махшуд повернулся к нам и, улыбнувшись, произнес.

— Не откажетесь ли вы посетить мой костер в последний раз? — проговорил Махшуд — Как друзья, перед тем как я отправлюсь на верную гибель.

Глава 21

Дым от костра стелил по небу как надо, вдохнув покрепче вечерний воздух я улыбнулся звездам, что смотрели с неба на наш костер. Вот она, свобода, где я не ожидаю каждую секунду смерти. В воздухе спокойствие, вокруг меня мои друзья, а по кругу передается чаша с вином, что раньше я не пробовал, а над костром кипит огромный котел, в котором шкворчит ароматное мясо, и вокруг меня сотни таких же костров, откуда доносятся песни.

Дивные и мелодичные, на вечные темы о жизни и смерти, дружбе и предательстве. Пели и про Калибана, и о священном городе, родом откуда этот народ. О том, как город был основан чудовищем, Калибаном, что стал покровителем народа Махшуда, в честь которого и назвали ныне утерянный века назад город. Проклятый Калибан же до сих пор присматривал за своим народом, только это слово было не совсем его именем, а больше званием раба, что стал свободным, скинув с себя цепи богов.

Удивительная история Калибана перекликалась с историей того, кто был по крови ближе к чудовищу из всех ныне живущих. Махшуд, сын Иракла, законного правителя страны под названием Бесконечные Степи или Арания. И Махшуд законный правитель страны, которой скоро может и не стать, её присоединит к себе пустынная империя, которую называют просто Империум. Однако страна пала не потому, что их воины были перебиты или оказались слабее, нет, Арания так просто бы не сдалась и все еще существует на картах. Империум решил поступить хитрее, мудрее. Зачем воевать с гордым степным горным народом если можно взять все хитростью и вместо бунтовщиков на своей огромной границе получить пограничников на стыке своей территории и территории враждебного государства Архагалак? Династические браки всегда имеют глубокие цели, и Империум шел к тому, чтобы просто соединить два государства, мирно, бескровно и по любви, но готовиться к этому нужно было не одно десятилетие, и мой друг оказался всего лишь первым шагом в плане Империума.

— Отец тогда строго сказал — пора жениться, — ополовинив глиняную чашу проговорил Махшуд, утираясь рукавом и со злостью смотря на костер, словно это он виноват во всех бедах. — У нас с этим строго, отец сказал — вот твоя жена, я сказал — есть. Тем более, как казалось отцу, это свяжет руки Империума, она же их крови. Да и постоянная война на границах и постоянные стычки измотали, истощили Аранию, нам был нужен мир на пару десятилетий как воздух. Мара была прекрасна и я полюбил её, но мое счастье продлилось не долго.

— Она тебя предала? — однажды пройдя сквозь подобные интриги спросил я.

— Нет, Рык, хорошая у меня жена, — помрачнел Махшуд. — Сына мне родила, в котором моя кровь. Имя ему я дал, Айгар…

Наследника признал его отец, внука признал и коронованный дед, признал народ, вот только после этого Махшуд больше не был нужен Империуму. Спустя несколько лет Махшуд тихо сгинул на границе от рук разбойников, что в то время расплодились на окраинах страны. Следом через пару лет, не выдержав горя, скончался и король, потеряв единственного сына. Делами же государственными начала управлять жена Махшуда, Мара, как королева-мать, до тех пор, пока не станет его сыну ровно двадцать лет. Столько ему и исполнилось, вчера. Была у Айгара, сына Махшуда, одна проблема, его отец был жив, и знал об этом весь его народ.

В этом мире нет быстрых способов передачи информации, нет соцсетей или телефона, и даже поговорить с кем-то на другой части города было проблемой. Но было в этом мире нечто, что вносило раздор в мирную жизнь подданных страны Арании, и нет, это были не увеличившиеся корпуса Империума на их земле, и даже не те слухи, что жена Махшуда разделяет ложе с послом Империума. Магия не давала покоя подданным, и особенно связь колдуна Махшуда с Калибаном.

Каждый раз, когда верующие и поданные Арании обращались к своему покровителю, был им один ответ.

— Я жив, — сказал Махшуд, положив руку на место, где раньше, до башни была нанесена серебряная печать. — Только найти меня не могли из-за рабской печати. Моя жена приезжала в столицу, во дворец императора. Там, в зале приемов, стоял твой дед, Ария, а я был его верным оруженосцем, и там, среди вельмож, по красным коврам бегал мой ребенок.

— Но сейчас ты все вернешь, — тихо, шепотом проговорила Ария.

— Что я верну? — усмехнулся Махшуд. — Как только спала с меня печать мой народ узнал где я. В тот же момент моя жена, пока я был еще в башне, объявила любого, кто назовет себя её мужем, самозванцем, а сын пообещал вырвать мне сердце. Я был еще в башне когда корпус Империума двинулся на этот город. Пусть сейчас никто здесь меня не тронет, но буквально до утра, а с первыми лучами солнца я должен уйти с тысячами верных мне, и только мне, в Аранию! Чтобы начать кровавую рубку внутри своей родины! Что я верну, Ария⁈

Тишина настала вокруг, и лишь потрескивание дров колыхало её, а чашу вновь неспешно наполнили вином и она пошла по кругу прошедших башню. В Арании нет башни, но они знали, кто теперь их господин и гордились им, а вот поместье Арии окружено, и на неё саму смотрят как на кусок мяса. Вот тогда-то мне и вспомнились слова Махшуда о том, что не стоит и ей заикаться о его благодарности, ни ей, ни её дому.

Дед Арии был хорош в одном, он любил интриги, любил иметь козырную карту в рукаве на случай любой. А Махшуда после пленения доставили в столицу Империума, где решили изучить и расплодить, нет, не для того, чтобы устроить междоусобицу в Арании. Этот мир сложнее и в сотни раз забавнее тех миров, где был я. Передо мной сейчас сидел колдун, берсеркер и воин в одном лице, ни много немало он носитель генов самого Калибана, чудовища, жившего в образе человека сотни тысяч лет назад. И пусть Калибан мертв, но душа его жива и подпитывается молитвами его предков, одаряя избранных своей силой. Немного, конечно, энергии избранным дает Калибан, но вот когда Махшуд скинул с себя свою печать он вновь смог пустить в себя Зверя и пошла сеча, несмотря на то, что о тренировках по единению с Калибаном мой бородатый друг забыл очень давно. А Империуму не помешала бы армия таких солдат, и пусть они славят кого угодно если будут способны разгромить тысячи вражеских войск или охранять императора. Им будет прощено многое.

— Твой дед украл меня и заставил принять еще одну печать, молчание — сокрытие, подчинение, печать, что блокировала мою связь с Калибаном, — угрюмо проговорил Махшуд и махнул рукой одному из воинов, чтобы тот пропустил к нам старика. Глава города уже прошел третий охранный контур и ждал нас с шаром в руке. — Ну а теперь, с рассветом, я вернусь домой. Никто не хочет посмотреть, как я убиваю свою жену? Или отрубаю голову сыну? Что, никто? Рык, ты меня расстраиваешь.

— У меня есть свои дела, — постучал я по своей голове. — Все слышали слова Мехмеда?

— Слышали, — оскалилась Ария. — И какое требование, ваше величество, ты выставишь моему дому? Или сразу объявишь нам войну?

— Ария, бывшая госпожа всех нас, — нахмурился Махшуд. — Будь благодарна собравшимся здесь за то, что ты еще жива. У нас теперь иная дружба, не порти её. Но меня волнует иной вопрос, кто чем займется, Рык, Сира, Хария?

— Мне пора вернуться в племя, — тихо проговорила Сира. — Я должна поговорить со стихией, не хочу стать льдом.

— Я пока поживу тут, — ухмыльнулся я, принимая чашу и осушая её. Я еще не был так свободен как сейчас. Счастье сейчас казалось близким как никогда, кусок мяса на блюде, удобный ковер подо мной и даже две подушки и красивое до безумия звездное небо над головой. — Найду себе работу по плечу и познаю этот мир. Я ж его почти не видел.

— Альхаз, тэйно деги! — выкрикнул Махшуд, около него тут же появился воин и передал ему свой мешочек, что весел на поясе. Махшуд подкинул в руке мешочек, взвешивая его в руке, и кинул его мне. — Это деньги, ты их честно заработал, если нужно еще…

— Я сама его обеспечу. И работой и деньгами, и если понадобится женами, — оскалилась Ария, смотря на меня. По её глазам было видно, что я дорогая игрушка, и она не упустит шанс прибрать меня к своим рукам. — Ему есть куда идти.

— В сарай без двери? — спросил я. — Нет, спасибо. Теперь я сам по себе и у меня есть дела, Ария. Я не вернусь к тебе, и не проси. Здесь же есть где снять комнату?

— Сними комнату у Бахора, это харчевня, хозяин которой нас приглашал отпраздновать возвращение, — проговорил Махшуд, напомнив мне наше шествие через весь город. У самого края города, где расположилось войско Махшуда, стоит небольшой дом с деревянной бычьей головой заместо вывески, где огромный хозяин в белом фартуке ростом мне по плечо расталкивал всех на своем пути и, крепко обняв нашего лучника, приглашал к себе отметить проход башни. Ему было глубоко плевать на тысячи воинов, и на то, кем стал Махшуд. Он был его другом и им остался.

— Пойдешь в наемники? — спросила Сира.

— Нет, — меня аж передернуло. — Навоевался я, буду изучать мир, займусь кузнечным делом или познанием своих стихий.

— А ты в кузнечном деле то хоть что-то понимаешь? — скривился Махшуд, на что я лишь кивнул. После чего он полез за пазуху и высунул кулак, в котором сжимал что-то небольшое. — Ну, тогда скажи мне, кузнец, от каких стрел эти наконечники?

Он разжал ладонь, на ней лежали пули, крупные и мелкие, я не был экспертом, но одна из пуль была крупнокалиберной.

— Ты их достал из Семечки? — спокойно спросил я. — Или из земли вытащил?

— Я, конечно, теперь принц, но очень не люблю, когда хорошим металлом утыкана вся земля вокруг, — усмехнулся Махшуд. — Там таких наконечников было около сотни, а сколько еще земля спрятала… Парочка таких штук еще в голове твари была, и да, Рык, меня с детства учили читать по лицам. Ты знаешь что это?

— Знаю, но повторить не способен. Есть устройства, из которых вылетают эти наконечниками тысячами за десять ударов сердца, — спокойно проговорил я, смотря, как выжидает глава города, когда мы с ним заговорим.

— Есть такие устройства. И проходчики иных башен порой выносят их на поверхность, — скрипуче проговорил глава города, который молчаливо ожидал, когда сможет заговорить. Сев рядом он взял из моих рук чашу с вином. — Многое дают башни, но в основном бесполезное, как например этот огромный воин. Сейчас тела, что башня выкидывает в озеро, начали скупать с бешеным рвением, но все это пустая трат денег. Как те устройства выстреливают одно из сотня и затем быстро ломаются, так и с вашим Рыком. Он уникален, но мне интересно, когда он сломается? Я поражен, что кто-то из выброшенных прожил так долго. Когда ты сдохнешь, Зверь?

— Никогда, — почесал я свой треугольник на лбу, поняв, что я не думал о нем как о предохранителе. Старик прав, неизвестно что будет, да и пора мне начать распаковывать данные по магии крови, я уверен, что теперь способен на это. Да, есть некоторые проблемы со скоростью моего мышления после выхода на поверхность, но они не были критичными. Хм, разве что скорость передачи нейронных сигналов немного понижена. О боги, да я гений в обличии идиота, да нет, амбала, сурового воина!

— Рык, с тобой все хорошо? — прошептала Сира, смотря на мое изменившиеся лицо. — Ты никого не хочешь убить?

— Все хорошо, — ответил я, улыбаясь, и понимая, что мне сейчас хорошо как никогда.

— Я собираюсь на могильники, — тихо проговорила Хария, решив сменить направление разговора. — Попробую поговорить со служителями смерти. Выйдя из башни, я чувствую себя голой, и если вы не будете таить на меня обиду, то я покину вас прямо сейчас.

Тишина вновь настала у костра, все понимали, что это может быть опасно, но идти с Харией к служителям смерти нельзя. Это только её путь, как и Сиры, и, особенно, Арии. Которая, впрочем, очень сильно рассчитывала на моё плече, но к ее неудовольствию я отказался остаться при дворе.

Я хотел насладиться свободой. И потому после того как глава города провел по моей груди артефактом, что, словно тысячи игл, мгновенно выбил цифру 55, я подхватил мешочек с золотом и пошел обратно в город, оставив у костра своих друзей.

— Свобода, — улыбнулся я, идя по ночным улицам и зная, что позади меня идет пятерка воинов Махшуда, провожая меня до харчевни.

Но за мной следили и иные люди, и не только воры и бандиты, на перекрестке двух дорог меня ждала группа стариков, детей и женщин.

— Зверь по имени Рык, — обратился ко мне один из мужчин с явной сединой в своей бороде. — Не сочти за просьбу или обузу, но мы хотели бы поговорить с тобой.

— Мы подходили к Арии, — вышла вперед девушка и слегка поклонилась мне. — Мы хотим знать, как умерли наши мужья, отцы и дети, Ария нам не ответила.

— Они умерли достойно, — прорычал я угрожающе и шагнул вперед, от чего толпа расступилась передо мной. — А если кто посмеет сказать иное, я вырву ему горло голыми руками. Они достойные воины, которыми стоит гордиться, я горжусь тем, что спустился с ними в башню и бился плечом к плечу.

Быстрой походкой я пошел дальше, понимая, что именно такой ответ я должен был дать, стоило попросить своих друзей отвечать также. Не смотря на то, что жалости к проходчикам я не испытываю, они умерли и это уже не исправить, так зачем клеймить их и их семьи ублюдками, уродами и трусами? Зачем? Пусть спят спокойно в ином мире, так будет правильно, все, что случилось в башне, пусть и остается именно там.

Больше меня никто не останавливал до самой харчевни, у которой уже стоял воин Махшуда. Огромный хозяин в кожаном переднике хмуро смотрел на меня, а я вынул золотую монету из кошелька и протянул ему на крыльце заведения.

— Платы не требуется. Я ждал Махшуда, но рад и его другу, — отодвинул мою руку мужчина. — Твоя комната подготовлена, никто не побеспокоит. Что-нибудь еще требуется?

— Помыться, две простыни, полотенце и бочку вина, — не убирая руку, проговорил я, и трактирщик все же принял монету.

В харчевне была куча народа, но при моем появлении все замолчали и, кажется, замерли на месте, а я прошел за хозяином во внутренний двор. Сидя на камне, я наблюдал как в огромное корыто наливают воду, а рядом сидящий со мной Бахор, хозяин этой гостиницы, молчаливо подливал мне вино и руководил слугами, заодно отпугивая любопытных. Кружка с вином постоянно пустела, а я молчаливо смотрел на луну, затем вновь опустошал кружку, а Бахор наливал вновь. Разговор не ладился, да и сам хозяин харчевни и гостиницы понимал, что говорить о погоде, урожае, и девушках со мной бесполезно. Он лишь спросил, нужна ли мне на ночь женщина, даже там, за углом, послышался женский смех, но я отказался. Не в эту ночь.

— Половина бочки, — тихо проговорил Бахор. — Впервые вижу, чтобы человек был способен на такое.

— А я и не человек, — усмехнулся я.

— А кто же тогда? — удивленно спросил Бахир.

— Зверь я. И не я в этом виноват, а жизнь, — с рычанием в голосе проговорил я, опустошая вино в кружке.

— Было страшно там? В башне?

— Было, — тихо проговорил я, вставая с камня и подходя к корыту. Такое чувство, что я впервые за вечность помылся в чистой воде, пусть и с какими-то травами. Пока я мылся, за мной наблюдали, скрываясь во тьме, из окон из забора, с крыши. Это были просто любопытные зеваки, пьяницы и девушки разных возрастов и профессий. Были даже воины, что хотели проверить меня в бою, хотя бы кулачном, но когда я скинул свою потрепанную одежду желающих со мной подраться или оказаться в постели поубавилось.

А я нисколько не стеснялся ни своей наготы, ни шрамов, которые, несмотря на лечение Харии, усыпали все тело. Мочалка из трав распалась за полминуты и мне подали новую, пожестче, и я начал тереть, пытаясь смыть с себя всю грязь и кровь. Кожа уже хрустела, а я все тер, зная, что мне не отмыться. В голове все задавались бесполезные вопросы о морали, крики умирающих и рычание тварей. А я все тер, тер и отмывал свое тело, словно пытаясь очистить свою душу.

— До крови дотер, — вдруг произнес Бахор, стоя у огромного корыта и протягивая мне два одеяла. — Давай вытирайся, я принес еще один бочонок вина, самое крепкое из того, что есть.

— Благодарю, — тихо ответил я, стоя в полный рост, освещаемый луной и тяжело дыша. В некоторых местах я натер мочалкой до крови и на серой простыне проявились кровавые разводы. Взял небольшой бочонок литров на десять я посмотрел на Бахира. — Комната готова?

— Да, она в отдельном доме, тебя никто не побеспокоит, — проговорил хозяин гостиницы, а я прильнул к бочонку.

Мне нужно было забыться расслабиться, я пил, пил и пил, а бочонок все не пустел, но вот он уже был опустошен на половину и я нетвердой походкой пошел в свою комнату в небольшом глиняном домике, в котором была всего лишь одна комната. В комнате был лишь сундук и огромная постель, как уточнил хозяин, она предназначалась для четверых. Я не стал интересоваться, зачем здесь кровать для четверых, но видя кучу благоухающих трав и тонкий запах духов догадался, что здесь ожидали своего часа как минимум две девушки. И Бахир, видя мое состояние, отменил свой подарок, за что я был ему благодарен. Я допил бочонок с вином, и передал его слугам, после чего положил под подушку свои верные ножи, посмотрел на свои руки, по которым струились цепи, потер свою печать на груди и рухнул на кровать, что, издав жалобный скрип, все же выдержала мою тушу. Сон быстро принял меня в свои ласковые объятия и я захрапел.

— Скрип, — сквозь сон я услышал шорох. Мои руки мгновенно схватили ножи и я полетел над кроватью, что-то ужалило меня в шею и впилось в спину в нескольких местах.

— Гра-а-а! — взревел я раненным зверем. Передо мной в полупустой комнате замерли три тени, серые, в плащах. За мной пришли убийцы, что показались мне смутно знакомыми. И я их узнал. Ассасины!

Удар в горло ножом и один уже обезглавлен, а в моем животе уже торчало два дротика с ядом. Удар кулаком в голову второму и он встретился со стеной, третьего я просто пнул в живот и он сломался пополам, его позвоночник жалобно хрустнул. Толстую деревянную дверь сорвало с петлей от моего удара ногой и я выскочил во двор.

На земле не было никого, а вот на крышах сидели десятки ассасинов. Ночь была еще в самом разгаре, и тьма скрывала их хорошо, даже от меня. Но я еще не сдался, я был готов биться до конца, только умирать были не готовы уже они.

И вот каждый из ассасинов метнул в меня что-то, лишь слегка блеснувшее в свете луны. От половины я смог вернуться, но остальные вошли в мое тело и я почувствовал, как яд заструился в моем теле. Меня качнуло, шаг вперед, еще шаг и вот я вижу на земле Бахира с перерезанным горлом, а из-за угла вышел воин в дорогой вороненной броне. Моя стихия подсказала мне кто это, при помощи ненависти, что вспыхнула во мне. Воздушник.

— Я же говорил, что ты станешь моим, — с улыбкой проговорил Алудар, друг детства Арии. Тот самый воздушник, которого я чуть не прикончил, когда мне искали учителя. — Я рад, что ты не сдох в башне…

— Тварь.

— Как смеешь ты так говорить своему хозяину, — зло проговорил Алудар и размылся в воздухе. Я знал где он появится и нанес упреждающий удар, сделав шаг вперед, но тут же упал на колено — яд уже действовал, а сверху по мне нанесли удар, затем второй, третий, четвертый. Мое тело стягивали судороги, а на моей голове прыгал обезумевший воздушник, и вот зрение покинуло меня. Я мог лишь слушать.

— Господин Алудар, Мастер символов уже в поместье, — тихо проговорил кто-то неизвестный. — Он требует подтверждения, что ему не будут мстить проходчики.

— Никто не будет мстить за этот кусок мяса, — тяжело дыша проговорил Алуар. — Ария продала мне этого раба еще до похода в башню. Просто покажи мастеру купчую.

— А эти не придут? Сира, Хария, Махшуд? У них много воинов, нам не выстоять.

— Да ты достал уже! Ария уже отравила половину отряда Арании во благо Империума. Я сам ей передал яд, на закате, — сплюнув на землю проговорил Алудар. — К рассвету она станет главой города, а этот кусок мяса примет мою печать рабства.

— Он еще в сознании господин.

— Вот же тварь живучая! — удар в голову ногой вырубил меня.

Продолжение следует.

Глава 22

— Кап, кап, — первым, что я услышал, было это раздражающее капание в полной тишине. Я чувствовал, что по моему виску стекала теплая кровь. — Кап, кап…

Я не знаю сколько времени пробыл без сознания и где нахожусь, глаза не открывались, а тело трясло мелкой дрожью. Слабость мучила меня, как и температура, пылающая в моей груди, что выворачивала мои мышцы и суставы, что пылали, словно хотели вырваться наружу. Было мучительно больно и в то же время безразлично.

Я висел над землей на каком-то кресте, мои ноги были туго связаны цепями, которые впились в мою плоть до ломоты в костях. Шея также была стянута до удушения металлом, что оборачивала мою шею в несколько слоев. Мои руки были закована сразу тремя кандалами, а с головы все капала кровь, стекая со лба и глаз и ручьем капая с подбородка.

Вокруг меня в полной тишине бродили двое стражников, а стихия земли подсказывала, что недалеко от меня, там, за стенами, расположилась еще сотня воинов, что взбудоражено переговаривались друг с другом, нервно топая ногами. Они боялись чего-то. Сейчас я действительно жалел что так и не познал ничего атакующего из своих стихий, но даже будь у меня это, бессилие и слабость забрали у меня столь многое, что мне сейчас не хватало сил даже на активацию стихий, и казалось, что земля сама добровольно рассказывала мне обо всем, что она видела, так как я мог только безучастно слушать, не в силах даже открыть свои глаза.

— Прекрасный экземпляр! Когда я встречался с ним в прошлый раз он был жалок, а сейчас вижу просто поразительные изменения… — зачарованно проговорил знакомый и ненавистный мне голос Саиди, мастера символов. Именно он начертал на моем лбу проклятый треугольник, где каждая линия это огонь, тьма и земля, именно он поместил рабскую печать в треугольник, которую я снес посещением башни вместе с первой печатью первого этажа.

Саиди же тем временем продолжал говорить сам с собой практически неслышимым шепотом. — Воин, стихийник… И маг? О, как же я это не увидел тогда? Тело словно из свитков великих ученых, идеальное, мощное и невероятно смертоносное. Да, сила еще не на максимуме, есть куда расти, но он уже словно выкован из бронзы для войны с самими богами. Мясо наросло, а кости усилились, постоянные бои в башне пошли лишь на пользу…

Холодная ладонь коснулась моего тела и провела пальцами по татуировке на моей груди, а затем по рукам. Ладонь скользила по телу, словно по произведению искусства. Пока мастер символов изучал меня, мой враг Алудар стоял поодаль, в полном молчании следя за мастером и ловя каждое его слово.

— Невероятно, — прошептал мастер символов. — Вы уверены, что хотите вновь заключить его в рабство? На вашем месте я бы дружил с ним, и мой вам совет, лучше не пересекаться с ним, когда он в гневе.

— Делай свою работу, а свои советы оставь при себе, — зло проговорил воздушник. — Ты сказал, что сможешь вернуть его рабскую печать.

— Смогу, — рука вновь коснулась моего лба и Саиди начал проводить по моему треугольнику пальцем. — Символы были созданы еще на заре мира и их не так просто снять или повредить, если ты, конечно сам не мастер символов. Мой треугольник всегда будет сохранять место для печати или нового символа, как раба, так и… Хм, ну, например, печать рода.

— Саиди, меньше слов — больше дела. Если бы ты тогда не проговорился, что можешь его вновь подчинить, я бы не рискнул… — оборвал мастера символов Алудар.

— Какой риск? Вы же мне сказали, что он ваш! Я видел купчую, подписанную кровью с магической печатью, — внезапно Саиди сменил тон речи. — Я отказываюсь вносить изменения в этого свободного, пока не поговорю с его бывшей хозяйкой и людьми, что вышли из башни! И молитесь богам, чтобы они подтвердили вашу историю, иначе за вашу жизнь я не дам и плошки риса в сытный день.

— Он никогда не был свободен. Его свобода ошибка и если ты её не исправишь… — раздраженно прокричал Алудар. — Заткнись и делай свою работу!

— Нет, — твердо проговорил символист. — Мне обещали иное, я не замараю рук, я не работорговец и не хочу мести. Я шел сюда чтобы обновить печать раба и не было ни единого свободного, что мог бы подтвердить его свободу. Выходит, что вы не можете подтвердить свои слова. Я отказываюсь выполнять эту работу.

— Ты в своём праве, символист, но и я в своем праве, — тихо ответил Алудар. — Каер, тащи их сюда!

Я смог с трудом приоткрыть свои глаза, что были направлены в пол, я видел лишь ноги людей, что находились в этом темном зале. Я увидел две пары ног, одна из них были женской, и они только что вошли.

— Я тоже в своем праве, Саиди, и мне хочется жить, а без твоей работы мои шансы на выживание слишком малы, — резко проговорил Алудар и я услышал знакомый звук чавканья. На пол упала женщина с перерезанным горлом от уха до уха, и я знал, какой нож был способен на подобное в одно движение.

— Саиди, ты символист и у тебя слишком большая семья! — прокричал Алудар. — Ты или сразу делаешь свою работу, или я посмотрю, на ком ты сломаешься. У тебя было две жены, осталась еще одна и трое детей.

— Не надо.

— Надо, мастер, надо, — прошипел Алудар. — У тебя нет иного выбора, он должен стать рабом пока не настал рассвет, до первых лучей солнца! Иначе все будет потеряно как для меня, так и для тебя.

Я смотрел как льется алая кровь на грязный пол из горла незнакомой мне женщины и думал лишь об одном. В башне все было проще, если монстр пытался меня сожрать, то делал это не из злобы ко мне, не из зависти, не для того, чтобы получить власть над остальными монстрами. Тварь просто хотела утолить голод, а эти твари, что живут на поверхности, страшнее тех чудовищ, что я видел в башне. Они убивают не потому, что хотят есть…

— Печать не будет стабильной, подобно свежей сталь ей надо остыть. Первые сутки печать будет мягкой, — начал оправдываться мастер. — Два дня, не менее. Ты все равно не сможешь использовать раба против тех, кто ему дорог.

— У меня нет времени! Делай свою работу, а остальное не твои заботы! На рассвете Ария станет главой города, я не могу допустить этого! Мне нужен меч, что убьет её, и эта тварь будет моим клинком!– закричал Алудар, на которого я все же смог поднять глаза. Передо мной стоял воин в черном доспехе, по которому текла кровь женщины, у которой все еще билось сердце, а, нет, вот и последний удар. Эта тварь, что стояла передо мной, была безумнее, чем все безумцы вместе взятые.

— Но воины Махшуда все еще в городе, они не позволят… — твердо проговорил символист Саиди.

— Что те воины? Корпус Империума уже в пути! К полудню войско будет уже тут. Кавалерия уже на подходе, но войти в город и пройти по его территории к границе Арании воины смогут лишь с разрешения главы города. Старик еще откроет ворота, Ария — нет. Среди первых прибудут сотня проходчиков, что уже проходили башни, они легко прикончат тварей, что смеют называть себя героями, — спокойно проговорил Алудар. — Есть приказ — не допустить Арию до поста главы города. Махшуд должен умереть в Империуме, иного выбора у нас нет! У меня приказ моего Дома! Умри или выполни!

— Страшно, мразь, да? — с хрипом и с неимоверным трудом проговорил я. — Ты дрожишь? Не бойся, они скоро придут за мной.

— Раб! Тебе не видать свободы, тот, кто рожден рабом, никогда не узнает что такое свобода, — заорал, словно безумный, Алудар, его лицо исказилось гневом и он размылся в воздухе. Я почувствовал первый удар в печень, затем лоб, подбородок, по ребрам. — Ты будешь мучаться, я заставлю тебя страдать!

— Поцелуй меня в жопу, — сплюнул я, попытавшись попасть на него, но только лишь сам уделялся кровью. — Ты сам не знаешь что такое свобода.

— Ты, червь, низкородный выблевыш! Тебе никогда не понять Высокородного из Дома! — заорал Алудар и продолжил мое избиение. Я трижды терял сознание, но когда в третий раз пришел в себя услышал лишь голос Саиди. В комнате не было никого кроме меня и мастера символов.

— Слышишь меня? — тихо спросил символист, и я в подтверждение его слов моргнул.

— Я не поданный Империума, Алудар не может мне приказывать, но я сделаю то, что ему нужно. Мои дети, жена… Ты должен меня понять, да, позже его будут судить за их убийства, но они уже умрут если я не сделаю того, что он хочет… — тихо прошептал мастер символов. — Тебя будут искать и пытаться поработить. Тебе нужно снять треугольник, на это не способен даже я, как создатель символов на твоем лбе. Но если когда-нибудь ты вырвешься на свободу прими родовую печать, она надежно укроет тебя на пару лун. Но не теряй времени, после этого беги в Галусау, там, в горах, ищи учителя. И помни, только став мастером символистом ты сможешь не бояться за свою свободу.

— Почему. Помогаешь? — еле смог прошептать я.

— Спаси моих детей, — прошептал мастер и коснулся моего треугольника словно раскалённым ножом. — Если для меня все пройдет плохо. Тебя все равно не удержать в рабстве, ты сможешь её сорвать, борись с ней, безродный. Осуществи легенду высокородных о том, что их нельзя сделать рабами.

Как только он прошептал это, то отпрянул от меня. У него не было времени, у него не было права на ошибку, и я даже понимал его.

Дверь скрипнула и в комнату вошел окровавленный Алудар, по его черному доспеху стекала алая кровь, а левой рукой он держал мальчишку лет пяти.

— Нет у тебя больше второй жены. Она кинулась на меня, защищая твоих детей, за что и поплатилась, — надменно проговорил друг детства Арии. — Настала очередь твоих детей. Где мой раб?

— Сейчас, — пробурчал символист и шагнул ко мне.

Мастер символов обжёг мой лоб, и я почувствовал, как сотни магических нитей опутывают мое тело. Как я теряю свободу и как воля этого мерзкого ублюдка становится для меня главной во всем моем существе. Я терял себя, а меня замещал новый я, тот, что будет выполнять любой приказ Алудара.

Если нужно я убью себя, если Он прикажет, я сделаю все, чтобы Алудар мне улыбнулся и похвалил, я убью за Алудара, я живу только чтобы выполнять его волю.

— Я закончил, — тихо проговорил мастер символов, а Алудар откинул в сторону мальчишку и направил на меня свою ладонь. Меня вновь пронзил до боли знакомый ледяной холод — привязка к новому хозяину окончена.

— Он мой! — оскалился Алудар, в его руке мелькнул мой нож и он пропал, размываясь в воздухе.

Мастер стоял на месте, на его шее появилась красная линия, а позади него появился Алудар. Голова мастера сорвалась вниз, а мои путы опали с меня. С щелчком опали кандалы и цепи, а я ступил на каменный пол и сразу склонил свою голову перед своим хозяином.

— Раб.

— Да, господин, — против воли проговорил я.

— Готовься, твои друзья уже близко. Ты должен убить их.

— Как прикажете господин.

— Я подготовил для тебя вооружения. Оно стоит как поместье в городе, у них не будет и шансов, — усмехнулся Алудар, осматривая меня.

— Мои ножи? — спросил я, смотря как с лезвия ножа стекает кровь символиста. Мне было плевать на его смерть и на его ребенка, та жизнь, что была у меня прежде, уничтожена, словно её и не было.

— Они мне понравились, а тебе больше не нужны, — усмехнулся Алудар, смотря на труп мастера символов, а затем взглянул на мальчишку, что притих в углу. — Пойдем, раб, тебе пора готовиться к бою. Ты должен выиграть время, когда в город зайдут воины Империума все эти земли станут моими. Я возглавлю свой Дом, выполнив приказ, который никто кроме меня не мог выполнить.

И я шагнул за своим хозяином, мне было плевать на все, на кровь на полу, на плачущего ребенка, для меня существовала лишь воля хозяина. Прошлое рабство было просто легкой версией, сейчас я словно находился под воздействием тяжелых наркотиков. Я шел по двору, окруженному высокой стеной, где все было занято сотнями воинов, подготовленных, в броне, но со страхом в глазах. Как же они жалки, как они могут сомневаться в правильности решения моего хозяина?

Пока мы с господином шли к воротам, к нам подбегали мужчины и докладывали об обстановки. Корпус из десяти тысяч воинов стоит у границы городских земель и уже послали гонца главе города. Сотня проходчиков прибудет совсем скоро к стенам, готовые очистить город от предателей вне зависимости от того, как бы они были не сильны. И на рассвете, если будет разрешение, они войдут в город, но пока старик еще не знает о гонце, и, к счастью, не передал полномочия Арии, у них есть шанс войти в город.

— Еще около часа, — сжав кулаки проговорил Алудар и прокричал слугам. — Несите доспех для моего воина!

Десять человек с трудом несли мою броню и оружие, ни один воин во всем городе не смог бы носить такое облачение. Оно предназначалось лишь мне, и только я мог сражаться в такой броне и с этим вооружением.

Тяжелый стальной доспех, выкованный по моим размерам, упал на меня словно влитой. Сталь толщиной в палец надежно защитит меня от любого удара в грудь.

Пока я был там, в башне, Алудар готовился и ковал мне доспех. Мой хозяин был дальновиднее всех, металлические наплечники, на которых было высечено имя моего хозяина, защищали меня не хуже нагрудника, хозяин бережет меня как себя. На ноги также были надеты пластины из вороненого метала. Два коротких меча по бокам, огромный топор и щит с толстой сталью в палец. А вот со шлемом вышла заминка, он не лез на меня.

— Пока будешь без него береги голову, раб, — приказал Алудар. — Не расстраивай меня.

— Как прикажете, хозяин, — вновь склонил я свою лысую голову.

— Идут! — прокричали со стен. — Проходчики идут!

— Сколько их⁉ — разразился криком Алудар.

— Четверо, — прокричали со стен. — За ними идут тысячи степняков!

— Открывай ворота, — приказал Алудар и бросил мне. — За мной, раб, встретим твоих друзей.

На горизонте была видна алая черта, что струилась вокруг поместья, не смотря на раннее утро город не спал. Люди не понимали что происходит, но они бежали и собирали свой скарб, догадываясь, что ничем хорошим это все не закончится. По боковым улицам шли сотни воинов, а по главной улице лишь четверо. Мой хозяин соврал, мои друзья не предали меня, они пришли за мной. Во мне забрезжила воля, я начал сопротивляться, но магическая печать налилась холодом и вновь я начал терять себя. Лучше бы они этого не делали, ведь теперь я не принадлежу себе. Алудар смотрел на меня с усмешкой и приоткрыл ворота лишь для меня. Сам он не покинет стены, он не хотел умирать вместе со мной, он останется здесь под защитой воинов и стен.

— Убей их, раб, или умри сам, — приказал хозяин и холод отразился в моей печати на лбу, приняв приказ, не смотря на то, что я бы с удовольствием умер бы от рук своих друзей.

Получив приказ, я вышел на небольшую площадь перед домом и молчаливо стоял, смотря на своих друзей. Внутри меня кипело сражение, разум противостоял рабской печати, но мой разум проигрывал. Печать контролировала сознание и не было во мне ни жалости, ни страха перед своими друзьями. Теперь Они всего лишь цель, которую я выполню несмотря ни на что. Ария смотрела на меня печальным взором, в её руках горел белым светом небольшой магический шар. Хария выбирала какие-то стеклянные колбы из своей сумки, а Сира покрылась толстой коркой белого льда, что защищал её полностью, словно монолитный доспех.

И вот Махшуд натянул свою тетиву, а Сира вышла впереди группы, заняв мое место в отряде, готовясь вступить со мной в схватку на короткой дистанции.

— Рык, мы постараемся тебя обездвижить. Мы разберёмся с печатью и Алударом! — прокричала мне Ария. — Ты же попытайся противостоять печати, без этого нам тебя не спасти.

— Нет, — прорычал я, сжимая древко топора и прикрываясь огромным, тяжеленным щитом. — Вы умрете. Так сказал хозяин.

И я сорвался с места ровно в тот момент, когда с тетивы лука Махшуда полетела черная стрела, а затем мгновенно сорвалась вторая, третья. Первая стрела пробила древко моего топора, и лезвие упало на землю, вторая пробила щит и пригвоздила к моему же наплечника. Третья была нацелена пробить мое колено, но я успел убрать ногу с траектории, стрелы. Я рванул вперед, отбрасывая щит в сторону и тем самым вырывая часть наплечника. В сторону полетело и бесполезное древко, оставшееся от топора. Короткие мечи моментально оказались в моих руках и вот я встретился с первым моим соперником в ледяном доспехе. Удар в голову расколол ее доспех, второй удар пошел в горло. Но белый шар, что сорвался с рук Арии, тут же врезался мне в стальную грудную пластину и я промахнулся, а взрыв шара деформировал мой нагрудник и отбросил меня на метр назад. В полете я выронил мечи из рук, и когда коснулся земли, вновь понесся вперед, но уже с голыми руками. Сира моментально ушла обратно в строй и вперед вышла Хария со стеклянной колбой черного света. Я видел, как она сомневается.

— Хария, давай!– прокричал Махшуд. — Это наш единственный шанс!

Целительница разбила колбу о землю, черная жидкость, обгладывая камни, начала превращаться в сиреневый туман, который окутал все вокруг стеной. Я ворвался в туман, ориентируясь лишь на слух и на стихию землю, и, видя, не более метра перед собой, наощупь схватил кого-то за шею. Глаза Арии мне не забыть никогда, мгновение, два удара и изломанное тело улетело в сторону. Махшуд стоял в метре от меня со своими саблями, прекрасно зная, что в ближнем бою я страшен и смертоносен, но в нем не было страха перед неминуемой смертью, была лишь уверенность в своей победе, но он промахнулся в своем коротком и быстром ударе. Я вырвал одну из его сабель и разрубил рядом стоящую Харию пополам. Крики боли и ужаса наполнили воздух, кровь моих друзей была повсюду.

А вокруг все струился сизый туман. Махшуд лежал на земле с вошедшей в глаз наполовину саблей. Осталась лишь она, и я шагнул вперед. Белый снег на земле, серый лед на ней, и мы заключили друг друга в объятия, из моих глаз брызнули слезы. Под моими руками трещал лед, затем ребра той, что я доверял, ту, что я…

Сира умерла, и ее изломанное тело упала подле моих ног, а во мне лопнула струна. Я понял, что совершил.

Руки дрожали, воля, наконец, вырвалась из клетки и уничтожила холод в моем лбу, от чего кровь потекла из середины треугольника. Я упал на колени, прикрыв свое лицо ладонями. Они смогли, они освободили меня, но какой ценой. У меня никогда не было чего-то столь ценного как то, что я разрушил собственными руками. Свобода, я чувствовал, что теперь только я руковожу своими действиями. Но зачем мне эта ненавистная свобода, зачем мне нужна такая жизнь?

— А-а-а-а! — обезумев, я кричал в сторону Алудара, что скрывался за стенами и дрожал от страха. — Алудар, я убью тебя, я убью всех кто дорог тебе! Я уничтожу твой дом!

Во мне пылала боль, мне хотелось взять меч и вонзить себе в сердце, но сначала я уничтожу всех, кто виноват в том, что я совершил.

— Рык, — вдруг донесся за мной голос Сиры и я вздрогнул.

Я боялся оборачиваться. Я боялся увидеть ее живой. Переломанной, изуродованной, на последнем издыхании, но еще живой. Я все же обернулся, в моем разуме уже властвовал лишь я и только поэтому там был страх? Я обернулся, я не верил своим глазам и из них пошли слезы. Я не понимал как такое возможно, и пусть мои глаза меня обманывали, но сила земли не могла так поступить со мной.

— Рык, — передо мной стояла Сира, словно и не было боя. Она стояла в своей потрепанной еще в башне черной, кожаной броне и улыбалась. — Ты теперь свободен. Ты сорвал с себя печать?

— Ты, ты, — я начал заикаться. — Этого не может быть!

— Жива, — улыбнулась она.

— Эй, лысый, мы вообще-то тоже живы! — прокричал из сизого тумана Махшуд. — Ну вот, проиграла ты, Ария. Я же говорил, он и не вспомнит о тебе если увидит Сиру.

— Да иди ты, — фыркнула из тумана Ария, но мне было плевать на их тихую ругань, я задал единственный вопрос той, которую видел вне тумана.

— К-к-как? — давясь каждым звуком, чувствуя ком в горле проговорил я.

— Иллюзия и немного галлюциногенного тумана, — вышли рука об руку из тумана Ария с Харией и в моем мозгу все сложилось.

— Алудар! — прокричал я что было сил, а затем начал готовится к бою, идя к стенам, где скрывался тот, что чуть не отобрал у меня все. — Огонь, Земля… и ты, Тьма, помогите мне.

— Рык, тебе помочь? — прокричали позади мне мои друзья, зная, куда и зачем я иду.

— Нет! — прорычал я, подобрав с земли короткие мечи и срываясь в стремительный бег. — Хария, я позову тебя позже. Он не должен умереть быстро, а иначе я не умею. Мне нужна будет твоя помощь.

— Я жду тебя здесь, здоровяк! — прокричала Хария. — Смотри, чтобы тебя не сильно ранили!

— Постараюсь, — радостно прокричал я, видя как на стенах поместья возникло движение.

Осталось кое-что мое у Альдара помимо мести. Мои ножи и дети символиста. Мастер оказался прав, печать можно сорвать, если пройти потрясения что уничтожат тебя самого, но мои друзья оказались умнее и не дали мне совершить страшное и безвозвратно потерять себя. Я, однажды потерявший все, вновь приобрел все, что потерял, и теперь не допущу ни единой ошибки.

— За свободу! — прокричал я когда со стены сорвалось множество теней. Все воины-стихийники в доме Альдара вступили в бой. — Смерть воздушникам!

Глава 23

Мир словно замер на месте, время остановилось, а мое сердце все медленнее и медленнее билось в груди. Семь воинов воздушников шли навстречу мне ровным строем. Черные мечи, черная броня и черные души, они шли убивать тех, кто мог бы нарушить их планы. Они не скрывали алые печати на своих лицах, не прикрытых шлемами. Они были рабами, как и я, но их печати не похожи на ту, что еще недавно горела в моем треугольнике во лбу. Семь воинов, среди которых были и женщины, размылись в воздухе, атакуя. Вот они пропали с моих глаз, лишь Алудар стоял чуть позади, не вмешиваясь. Он главный, лишь он достоин смерти, эти же воины мне не нужны. Они рабы, как и сам Алудар, на его благородном лице также горела она, кровавая печать.

— Гра-а-а! — выдохнул я и мое сердце замедлилось. Мое восприятие было быстрее сердца, а земля подсказала, где находятся воздушники и я вновь встал на острие атаки.

Сражение с воздушником подобно бою с тенью, ты можешь лишь на интуиции понимать, что они сделают и попытаться выжить. Но я прошел башню, я бился с семечком, а он был намного быстрее. И теперь я свободен, они же нет, а значит, победа будет за мной.

Затылок привычно почувствовал холод и уши услышали свист черной стрелы, что сорвалась с тетевы Махшуда, которого даже не было видно отсюда.

— Погнали! — мысленно приказал я и мечи в моих руках взвились в воздух, защищая грудь. Сноп искр от столкновения мечей. Второй меч защитил шею от кинжала девушки, что появившись на мгновение тут же скрылась от моих глаз. Второй сноп искр. Черная стрела пролетает мимо моих глаз, оцарапав наконечником левую щеку и заставив появиться перед моими глазами девушку, в чей лоб, где горела красным огнем кровавая печать, и летела стрела. Стрела должна была прикончить ее, но вот сбоку появился седой мужчина и пнул ее в бедро, убирая с траектории стрелы. Да, он спас свою, наверняка, дочь, но мой меч уже летел сверху вниз, и слегка изменив траекторию вошел в ногу мужика. В этот момент до меня донесся крик Арии.

— Глава города я, Империум не войдет! — донесся до меня крик Арии, от которого вздрогнули воздушники.

Седой старик вновь пропал с моих глаз, и мое сердце вновь начало биться, еще семь воздушников появились в пяти метрах от меня и замерли, будто не решаясь атаковать. Старик с поврежденной ногой посмотрел на Алудара, не знаю как, но они явно общались, хоть и не было произнесено и слова. Девушка же красноречиво посмотрела на меня. Через мгновение воздушники приняли какое-то решение и вновь пропали, словно их и не было, а мое сердце продолжило биться ровно — земля больше не чувствовала вокруг меня людей кроме Алудара, она говорила мне что воины ушли за стены поместья, и там как раз начали подниматься крики. Они проиграли, Ария сказала свое слово и стала главой города, теперь у них остался лишь один выход — бежать.

— Ты не уйдешь отсюда, раб! — прокричал Алудар, вставая у ворот поместья и скидывая с себя черную, кожаную броню, оставаясь в одной рубахе. — Я твой враг, и убью тебя я.

— Ты меня лишь задерживаешь, — оскалился я, перехватывая мечи и сделав шаг в сторону начал идти по спирали. — Хочешь, чтобы они спаслись?

— Тебе никогда не понять высокородного, — рассмеялся Алудар, вытаскивая мои ножи из своих новеньких ножен. — Жизнь одного не важна, раб. Считай, что ты уже умер, и надейся, что умрешь сегодня как жалкий раб, а не когда у тебе будет что терять.

— Нападай, — тихо проговорил я. — Ты уже проиграл.

Он ничего мне не ответил, в его глазах промелькнуло что-то красное, а затем печать красная на его лбу загорелась алым пламенем и начала захватывать все лицо. И я знал что происходит, как и с лицом Алудара, так и с его войском, что было сейчас в поместье и начало пропадать с чужих глаз, их не могла увидеть даже Земля. Я не раз видел подобное в башне, когда проходил на следящий этаж не первым. Портал. Они уходят, оставив тут когда-то важную, но уже бесполезную пешку на съедение, но при этом уходят не проиграв всю игру, не потеряв всю семью.

— Рык⁈ — донесся до меня голос Арии, она как маг уже поняла что происходит.

— На месте! — проговорил я одновременно с взрывом, что произошел во дворе поместья. Огромное пламя поднялось к небу, а языки пламени, упавшие на стены, продолжили гореть, везде, куда добралась пылающая жидкость, был огонь. И я знал, что это за жидкость. — Греческий огонь?

— Ра-а-аб! — вновь прокричал Алудар, стоя передо мной в серой рубашке с двумя ножами, его шея, его плечи и руки по самые кисти уже были покрыты кровавой вязью печати. — Не отвлекайся, это мой последний бой!

— Давай, — с хрипом проговорил я, видя, как изменилось тело моего врага. Он и понятия не имеет, что я знаком с магией крови. Пусть я не распечатал основной пакет знаний, но не вспомнить печать вассала на крови я не мог. Ему был дан приказ и каким бы безумным он ни был Алудар его выполнит. У него нет права на оспаривания, приказ есть приказ, особенно если твоя кровь, твой род принял кровавую клятву подчинения на вассальной основе, запретной магии, что существует и в моем мире. Но в этом мире она, похоже, не запрещена к использованию.

Силуэт Алудара вдруг размылся, и мой злейший враг исчез, но Земля тут же подала сигнал. Слева. Я смог лишь покачнуться, как плечо тут же обожгло болью. Справа, я сделал рывок, но тщетно, чужой клинок прошелся по груди. Похоже, Алудар целился в сердце, намереваясь закончить все одним ударом, но я оказался быстрее, чем он думал. Я качнулся назад, выставив вперед мечи, и тут же, на самой грани сознания, почувствовал, как проскальзывают, слегка касаясь моего горла, мои и только мои ножи.

— Они не хотят убивать своего друга, — пронеслось в моей голове. — Им не нужен хозяин, им нужен друг.

В воздухе появились искры, мечи встретились с ножами и я почувствовал, как скользки рукоятки мечей, как они вырываются из моих рук. Но я достиг своей цели, Алудар все же появился передо мной. Он быстр, молниеносен и опытен, но и я сражался с тварями башен, не прячась за чужие спины.

Удар ногой в живот и вот прославленный воин летит спиной вперед, выронив МОИ ножи из рук. Алудар оказался оторван от земли, а я же напряг ноги и помчался к нему. С голыми руками, зная, что важен лишь миг, за который он придет в себя. Его спина коснулась земли, а моя нога уже была занесена над его головой. Наши взгляды встретились.

— Ты умрешь, рано или поздно, — читалось в его взгляде.

— Но ты умрёшь первым, — пронеслось в моей голове.

Все закончилось. С самого начала все пошло не так, как я рассчитывал, впереди меня горело поместье, а враги, что отобрали мою свободу, так и не были уничтожены. Я влез в чужие дела по самые уши, на границе города стоят войска Империи, к которой я не имею никакого отношения. Меня попытались сделать уже второй раз рабом и я не смогу жить спокойно пока есть возможность, пусть малая, но заточить меня в цепи. Нога с силой опустилась на голову Алудара, и его жизнь прервалась, сапог вмял голову в булыжники улицы и она треснула, словно переспелый арбуз. А я весь задрожал от тех скоростей, не доступных для человека, на которых велся мой бой. В голове шумело, тело била мелкая дрожь, а в глазах то все потухало, то вновь наливалось красками. Струна лопнула, освободив меня от печати, но что-то сломалось и во мне, я отключался. Уходил в небытие от усталости и от переживаний, и я медленно прикрыл глаза. Все кончено, я могу отдохнуть от этого безумного мира.

— Дети! — пронеслось в моей голове, и я вновь открыл глаза. В моей груди вновь бешено забилось сердце и я бросился вперед. Поместье уже вовсю пылало, но мне нужно было туда, я должен выполнить уговор с символистом, ведь теперь благодаря ему я знал, что должен сделать. Но сначала я должен спасти его детей.

Огонь пылал вокруг, обезумев от ярости, горела даже земля, я рванул на стену, ножами пробивая податливую глину стены, и полез вперед. Там, где-то внутри пылающего ада, еще бились сердца, а над желтыми зданиями поднимались языки пламени.

— Рык, нет! — прокричала подоспевшая Сира, что с ужасом смотрела на меня.

— Огонь! — прорычал я и внутри меня запылал огонь, после чего я прыгнул прямо в огненный ад.

Языки пламени сомкнулись надо мной, моя броня сразу же загорелась, а я, рывком сорвав с себя мгновенно накалившийся нагрудник и наплечники, пошел вперед, прямо по пылающей земле. Истлевшая ткань вместе с остатками брони кусками опадала с меня, штаны догорали в огне прямо на мне, но я нашел тот дом, где еще бились два сердца.

Толстая деревянная дверь разломилась от моего удара ногой. Мальчишка с девочкой лет семи испуганно прижались друг к другу в углу комнаты и с ужасом смотрели на меня.

— Я пришел за вами, — прорычал я, смотря на них.

— Демон, — прошептали дети, остекленевшими от ужаса глазами смотря, как на моих плечах пляшет яростный огонь.

— Пусть будет так, — схватив за шиворот детей и не став спорить, я вышел из дома проломив потолок, и таким способом перебрался на крышу, а оттуда уже спрыгнул во двор.

Там от ворот к нам навстречу шла Сира. Она шла медленно, окутанная паром, и на её пути пламя затухало. Когда Сира дошла до нас от поместья уже мало что осталось, горело все кроме небольшой дорожки изо льда, где прошла ледяная ведьма, и я понесся к выходу по льду, заодно подхватив за талию и саму Сиру. Незнающие ее люди могли бы подумать, что ей не выжить в огненном аду, но она довольно улыбалась, наверняка согревшись в этом пожаре. Наконец вырвавшись из огненного плена на прохладную улицу я почувствовал, что в глазах начало темнеть, и как только я передал детей подоспевшему Махшуду я начал терять сознание. Хария тут же начала колдовать над моим телом, но у неё не выходило привести меня в чувства.

— Перенапряжение, — бормотала целительница. — Наложение и срыв печати не могли пройти бесследно. Он на пределе.

— В мое поместье! — приказала Ария, но тут послышался крик одного из ее слуг.

— Госпожа! Глава города срочно вызывает вас к себе! — прокричал мужской голос. — Город в осаде!

Да, как я и думал, она солгала Алудару, она еще не глава, но её ложь во спасение. Вот только зачем?

И вот силы наконец покинули меня и я мерно задышал. Однако, оказавшись внутри своего сознания, я увидел, что в моей голове сражение было еще в самом разгаре. Маг Крови бился с наркоманом, и мне казалось, что они словно пожирают друг друга. И вот моя память начала разворачиваться, словно разрушая все хранилища. Знания заструились в моем разуме. И я ужаснулся от того, каким разным я был, Маг Крови никогда не был добрым, я жил в мире, где действия Алудара не были чем-то страшными. И даже я в своем мире попытался бы подчинить такого монстра как Рык, но в это же время, я принял и мир наркомана. Кроме жестокого и логичного мышления мага во мне теперь есть мораль того мира, то, что должно было бесследно умереть в наркомане, но осталось мне. Впрочем, все это уже не важно, ведь знание магии крови наконец открылось во мне! Пусть там и осталось еще много непознанного, но пласт знаний распечатался.

— Проснись, — тихо позвал меня голос. — Проснись, пора решать твою судьбу.

Глаза с трудом открылись, и я увидел, что надо мной горит звездное небо, а около меня сидит Ария. Я не знал, сколько пробыл во сне, все тело болело, но, кажется, меня уже подлечила Хария, чувствовался резкий запах её мазей.

— Где я?

— На крыше, мой друг, на крыше нулевого этажа, — печально улыбнулась Ария. — Это твоя последняя ночь в городе, на рассвете ты должен покинуть его.

— Почему?

— От твоих рук пал голос императора, — тяжело вздохнула Ария. — Войска Империума именно так называют теперь Алудара. Они вручили мне свиток, подтверждающий это. На рассвете я объявлю тебя преступником, рабом, что убил своего хозяина, и предателем Империума. У меня нет иного выбора Рык, ты должен уйти…

— Махшуд?

— Уйдет на рассвете, как и ты. Он внизу, на нулевом этаже, — спокойно проговорила Ария. — На рассвете ты и он станете самыми разыскиваемыми преступниками в Империуме.

— Мне нужна твоя помощь, Ария, — еще слабым голосом проговорил я.

— Я тебя слушаю, мой друг, — слабо и печально улыбнулась Ария.

— Мне нужна печать рода, — тихо проговорил я.

— Моего Дома? — с дрожью в голосе спросила Ария. — Теперь нет, я не могу принять тебя. Ты теперь изгой, за твою голову назначена награда и я не могу тебя принять.

— Я могу создать свой род?

— Да, — кивнула Ария. — Каждый достойный может создать свой род, но с тебя спросят как люди, так и боги, имеешь ли ты право стать основателем рода. Каждый высокородный при встрече с тобой увидит что ты глава и создатель рода, и попытается либо уничтожить, либо подчинить тебя, все зависит от того, покажешься ли ты достойным в его глазах.

— Что нужно для основания рода? — твердо проговорил я, понимая что род, будет не просто обузой и защитой, но и большой проблемой в будущем.

— Одобрение главы города, что прошел башню, — склонила голову Ария.

— У меня оно есть?

— Не спрашивай глупостей, мой друг, — печально проговорила Ария. — На закате я стала главой города. Какое имя будет носить твой род? Это важно, если ты ошибешься боги убьют тебя прямо там, у книги всех родов, когда ты коснешься её.

— Пока не уверен насчет имени, — вздохнул я, поднимаясь с небольшой кровати на крыше нулевого этажа башни. — Мне нужно время. И я хочу попросить благословение у кое-кого.

— Хария приказала тебе оставаться на крыше, почти до самого рассвета, — встала с небольшого стула Ария. — Твоя энергетика нарушена, но башня стабилизирует тебя. Рык, на рассвете в город войдет отряд корпуса Империума, две сотни магов и проходчиков, они специализируются на устранении таких как я и ты…

— Я понял, — вздохнув, я коснулся своей лысой головы, что пылала. — Попроси подняться ко мне Махшуда, если тебе не сложно.

Рассвет был уже близок и я устало спустился на нулевой этаж. После разговора с Махшудом создание рода заняло около получаса. Огромная книга, в которой записывались рода, новорожденные и горожане была размером с небольшую комнату. Ария собственноручно перелистнула страницу размером с одеяло и коснулась руны на корешке книги. Книга заставляла дрожать все мое нутро, из неё исходили такие волны силы, что, казалось, пожелай она и все в комнате умрут. И я уверен, она разумна, она словно всматривалась в меня, не только в тело, но и в саму душу.

— Новый род, — тихо произнесла глава города под присмотром старика, что теперь передавал ей свои обязанности.

Чистая страница засияла белизной и я ножом разрезал себе ладонь и коснулся середины страницы. По руке прошли разряды тока и через мгновение даже пошли искры, как и предупреждал меня Махшуд. Это хороший знак, это значит, я не умру, и моя просьба была услышана богами.

— Я первый из рода, — с рычанием произнес я и страница засияла. Мой кровавый отпечаток остался на странице и начал менять цвет с красного на черный. Книга рода приняла меня. Отпечаток менял свою форму и вот знак в виде змея черного света засиял на белой странице. И теперь эта страница моего рода, куда будет записан каждый из моих потомков.

— Коснись своего лба, — тихо указала мне Ария. — И назови свой род.

— Имя, что ненавидят и боятся даже боги, — тихо с рычанием проговорил я, касаясь своего лба и чувствуя, как треугольник налился жаром, но жаром приятным, принимая печать первого из рода. — И имя моему роду Калибан!

— Не может быть, — прошептала Ария, вглядываясь в мой лоб, на котором сияла печать в виде змея с разинутой пастью. — Книга, боги и сам он приняли это имя!

У выхода из башни меня ждали трое дорогих мне человек, они знали что я должен уйти, как и им самим уже настал срок покинуть эти земли. И нашим душам было больно, небожителям, оказывается, тоже бывает больно. Если бы мы только знали в начале пути, что окажемся так близки друг другу. Но пора вершить великие дела. Махшуд обнял меня и назвал братом, бестолковым и большим, и пообещал найти меня, Хария лишь коснулась меня и передала мешок с разными склянками и мешочек с деньгами за части монстров, что мы вынесли из башни. Долго объясняла, как и что пить и при каких случаях, и постоянно косилась то на Арию, то на ледяную ведьму. А Сира пошла со мной к городским воротам, во тьме ночной. Больше никто не пошел провождать меня, дав побыть нам напоследок наедине.

— Ты вернешься? — спросила она.

— Ты как и я скоро покинешь эти земли, — ответил я. — Куда мне возвращаться?

— Ко мне, Рык, ко мне, — произнесла Сира и внезапно приблизилась. Она наклонила мою голову и поцеловала, нежно и робко, холодный поцелуй был настолько прекрасен, что мир вокруг меня, казалось, пропал, и очнулся я лишь когда Сира заговорила вновь. — Ты вернешься ко мне, Рык?

— Да.

— Я буду ждать тебя, здоровяк, — улыбнулась Сира. — А если сильно задержишься, я найду тебя сама и напомню о твоем обещании.

— Я буду помнить его всегда.

— Ты свободен лишь миг, — улыбнулась Сира. — И вот опять не свободен?

— Пусть будет так.

— До встречи, первый из рода, — слегка поклонилась мне Сира и вновь поцеловала, а затем, сделав шаг назад, скрылась во тьме. — Я буду ждать тебя, первый из рода, и буду помнить твое обещание вечно.

Она пропала во тьме, и я знал, почему она так спешила уйти. Не стоит мне видеть её слез, всё-таки она воин. И я знаю, что вернусь к ней несмотря ни на что. И не имеет значения, где она будет, но сначала я должен быть уверенным в том, что никто больше не сможет сделать из меня раба и от моих рук никогда не пострадают мои друзья.

* * *

Огромный бархан, на котором я стоял, возвышался над остальными барханами на пару десятков метров, и потому отсюда открывался прекрасный вид на город, что утопал в зелени по сравнению с теми песками, что устилали все дали позади меня. От города, озаренные рассветом, уходили несколько тысяч всадников в сторону степей, где никто не видел песка, а с другой стороны к городу подходила огромная армия Империума. Все было решено, армия остановится около города на пару недель, Ария даст личную вассальную клятву императору Империума и вновь спокойная жизнь коснется Ахробы. Но не меня, странника, укутанного в халат и с огромным мешком за плечами, который еще помнил вкус губ той, что запала мне в сердце глубже, чем я хотел бы.

— Новая жизнь, новое имя и новый род, — улыбнулся я, разворачиваясь спиной к городу. Мой путь идет через пустыню, которую я пересеку в составе каравана, что найду в дне пути отсюда, у торгового поста.

Песок хрустел под ногами словно снег, мне придется пересечь и море по пути к горам, где начнутся мои поиски учителя. И мой путь не будет легким, Ария объявила на заре, что за мою голову объявлена городом награда. Но награда назначена за голову Рыка, безродного, которого уже нет, а есть первый из рода Калибан, чье имя я сохранил в тайне.

— Ну что, настала пора попробовать свободу на вкус? — улыбнулся я сам себе и ускорил шаг, спускаясь с бархана переходя на бег. — Вперед, Калибан, навстречу неизвестному! Я не знаю этого мира, и теперь пришло время познать его, и я уверен, что эта жизнь мне дана навсегда.

Я шел вперед, к неизвестному, чтобы стать символистом, и снять со своего лба проклятый треугольник, и навсегда стать свободным. Нет я не думал что все будет легко, но я верил, чтобы не случилось все будет мне по плечу, и я найду учителя, и смогу стать достойным родоначальником рода Калибан.

Интерлюдия: Два Мехмеда. Башня, сто второй уровень.

Огромная пещера утопала во тьме, запах гари все еще был заметен в воздухе, именно здесь закончилось недавнее прохождение башни. Темный уничтожил каждое растение и каждая пядь земли была выжжена. Местами в земле были видны огромные воронки, что указывали на то, что Темный Мехмед искал остатки корней Семечки.

И именно здесь во тьме пещеры у огромного каменного стола, за которым сутки назад сидела группа проходчиков, теперь сидел безногий старик, Мехмед, что помог группе собраться и войти в башню. Он подготовил их и незримо готовил к этому походу. Он знал, что Махшуд пойдет в башню, ведь это не кто иной, как Мехмед обернулся девушкой в харчевне, что внедрила бородатому стрелку простую мысль: пора вернуться домой, без тебя затухает твой род. Это он написал письмо ледяной ведьме от Ковена Льда, что она скоро умрет так и не найдя человека, способного растопить её ледяное сердце, и он же предсказал, что в башне она найдет того, что растопит лед.

Он обманул их, так и не назвав своего истинного имени. Свое имя Джафар он принял совсем недавно. Его же истинное имя затеряно в веках, но все равно помнилось людьми через легенды. И зная его имя, Ария никогда бы не спустилась в башню, зная, кто им помогает, уж скорее бы покончила с собой. Ведь если вмешивается в жизнь простых людей безногий старик, то ничем хорошим эта жизнь не закончится. Отец Проклятых не просто так им стал, и не просто так он отрезал собственноручно свои черные ноги, чтобы его не узнали, даже через века. Со стариком был и юноша, вечный сопровождающий, на вид которому было не больше семнадцати зим, но так думали лишь те, кто не знал его.

— Во тьме еще есть жизнь? — пронёсся по огромной пещере старческий голос, и в непроглядной тьме, там, где мгновение назад не было ничего, вспыхнули два красных огня.

— Тьма всегда жива, — отозвался темный и в середине пещеры зажглись зеленым светом потухшие кристаллы, освещая черный каменный стол за которым сидел старик, а напротив него Темный в своих стальных перчатках, и стальной короне, в навершии которой горел алый камень. — Приветствую тебя, безногий, я рад, что ты прошел сквозь тысячелетия, но когда ты очнулся?

— Два десятилетия назад, — спокойно проговорил старик. — Иннесерал пробудил меня.

— Совет двадцати решил, что пора? — проговорил темный. — Пора возродить то, что мы разрушили?

— Да, пора, — сухо проговорил старик и сомкнул пальцы на своих руках. — Башни уже не контролируемы, зло вырывается. Настало наше время, время проклятых.

— Я знаю, сам еле остановил опасное создание, если бы оно вырвалось в первозданном виде, то пришел бы конец мирам по обе стороны, — вздохнул темный. — В следующий раз башня может и не удержать родившееся в ней зло.

— Сам остановил? — усмехнулся старик. — А я уж предполагал, что это моя заслуга. Думал, что я неплохо поработал над объектом, из-за которого башня устояла…

— Рык? — дождавшись утвердительного кивка темный продолжил. — Неплохой экземпляр, согласен. Да, ситуация была критической, но теперь Семечко под моим контролем, я его кастрировал…

— Ты уверен, что оно еще башне? — оживился старик. — По моим данным оно ускользнуло.

— Нет его в башне, он ушел за своим убийцей с моей меткой, — выдохнул темный, заставив дрожать воздух. — Он ускользнул, но я уверен, что ничего страшного не произойдет.

— Гибрид на поверхности и ты думаешь, что ничего не произойдет? — со злостью воскликнул старик. — Ты сошел с ума! Тьма свела тебя окончательно на темную сторону, очнись, это путь в никуда…

— Нет, ничего не случится, — выдохнул темный, под его капюшоном завибрировала тьма. — Он лишен возможности размножаться.

— Корень уже как-то раз обошел это ограничение, — почесав бороду, проговорил старик. — Ну да ладно, темный, ты уже знаешь, что я все подстроил, и твое пробуждение в том числе. Теперь же пора поговорить о причине. Я решил взять управление миром на себя.

— Безногий, а не слишком ли много ты берешь на себя? — оживился темный. — Неужели ты нашел? Да неужто ты нашел ключ контроля башнями!

— Нашел, — усмехнулся старик и посмотрел на юного юношу, что стоял рядом, как всегда безмолвствуя. — Но ключ к миру дастся только тому, кто переродился дважды, а Мехмеды, сам знаешь, лишь один раз…

— Здоровяк? Ну и зачем ты его послал сюда? — спросил темный. — Ты ведь не забыл, что наш брат рано или поздно придет в себя, и узнает все? Хо, где же ты будешь прятаться? Проклятого так просто не остановить, и в его судьбу лучше не вмешиваться со злым умыслом. На это не решусь даже я! Его рабство и само появление в этом мире тоже твоих рук дел?

— Ну, к его возрождению я имею очень поверхностное отношение, — усмехнулся старик. — А вот ко всему остальному самое что ни на есть прямое.

— Как?

— Внедрить мысль Арии о том, что ей нужен боевой раб было просто, как и лишить её отряда, что она собирала несколько лет. Всего-то несколько мешков презренного металла и все было решено, — развел руками Мехмед. И вдруг его морщинистое лицо начало разглаживаться, а юноша, что стоял около него, стал внезапно стареть. Всего мгновение и вот у стола сидел молодой безногий парень, а рядом с ним стоял седой и по-прежнему молчаливый мужчина. Подобная перекачка энергии спасала безного от смерти, что охотилась за ним уже много лет. Вот только приходилось каждые два года менять сопровождающего, так как те бедняги, все как один умирали в муках после седьмой перекачки и тело их попросту не выдерживало. — Потом нахождение тела, в котором была перерожденная душа… Мне нужен был воин, и вот он шагает туда, где я его буду ждать.

— И куда же он идет?

— Он идет становиться мастером символов, — усмехнулся юноша за столом. — Без этого он не дойдет до ключа от мира. Без знаний символов он не справится, уж ты мне поверь. Я пробовал в прошлый раз и оставил там ноги.

— Хорошо, вот только я никак не могу понять, почему ты говоришь все это мне? — спросил темный.

— Мне нужно, чтобы в ту развитую лабораторию древних вошла группа, сильная группа, — вкрадчиво проговорил безногий юноша и вдруг вновь начал стареть.

— Плата? — Спросил темный. — Надеюсь, ты не оскорбишь меня презренным металлом.

— Тебе нужно тело чтобы выйти на поверхность и, наконец, покинуть место своего заточения, — вкрадчиво проговорил старик. — Это будет лучшее тело которое я когда либо находил. Тело Рыка. Тело проклятого выдержит тебя, иного тела тебе не найти, я отдам его тебе после того, как он сделает то, что нужно мне. Ты же хочешь вновь вкусить жизни? Женщин, вина… власти над людьми?

— Я перемещу группу туда, куда ты укажешь,– спокойно проговорил темный.– Но помни, братья не должны вредить друг другу.

— Как скажешь, у Рыка не останется иного выбора, как впустить тебя. Я все устрою, так что ты ему поможешь, а не навредишь, — улыбнулся старик и темный пропал, словно его и не было, на что старик усмехнулся и посмотрел на его сопровождающего юношу. — Вот и еще один владыка башни попался. Скоро, совсем скоро башни рухнут, а Мехмеды склонятся передо мной.

Внезапно юноша изменился в лице, его глаза побелели, а с носа пошла кровь. Мехмед сразу понял, что происходит и от того смертельно испугался.

— Я жду этого, слуга, — открыл рот юноша и грубым, металлическим голосом сказал безногому старику. — Я слишком долго ждал, не огорчи меня.

— Я не посмею, мой господин, — склонил голову могущественный маг перед юношей. — Я жив только по вашей прихоти.

И мир померк. Мехмеды покинули башню, словно их никогда здесь и не было. И никто не должен был их слышать, но в земле под столом колыхался маленький, зеленый росточек маленькое растение, чьи листочки были еще молоды и так малы, что никто не заметил его. Зато он их слышал, так и оставшись незамеченным, и дождавшись окончания разговора Семечко шевельнул своими листочками и спрятался под грунт. Он теперь знал тайну о том, что его убийце скоро придет конец, и только он может исправить его судьбу.

— Я найду тебя, — детский девичий голос огласил обгоревшие стены пещеры. — Где бы ты ни был, мой убийца!

Конец.

Вторая книга по ссылке: https://author.today/reader/198370

От автора

От автора

Дорогой читатель, благодарю за прочтение книги и поддержку моего творчества. Если ты дошел до этого момента, то тебе понравятся и мои остальные книги, я в этом уверен.

Законченная серия из пяти книг ждет тебя: Демон рода Шосе, жанр бояр-аниме. Ты пройдешь путь от ребенка, который борется за свою жизнь, до великого воина, перед которым предстоит сложный выбор и испытания, леденящие кровь. Мир, подобный нашему, но в нем соединились вместе магия и технологии. А значит танки на поле битвы могут столкнуться с магами и рыцарями, в чьих руках сжаты пулеметы.

https://author.today/reader/19193/127195

Серия из трех книг в жанре попаданец в мир магии не сможет тебя не удивить, так как придется посмотреть на смерть с иной стороны и стать её помощником в мире меча и магии, где боги не хотят умирать, желая жить вечно. Но путь Синигами противоречит их планам.

Синигами Первые шаги.

https://author.today/reader/62347

Механикус. Нет попаданства, но есть тайна, есть проблемы, которые стоят перед семнадцатилетним, парнем, что должен пройти сквозь то, что не всякий мужчина сможет преодолеть. Он всматривается во тьму своей души, где его ждут твари, против которых бесполезен револьвер. Мир дизельпанка, времена перехода с пара на дизель. Мир, где надежный револьвер и винтовка хороши, но вблизи нет ничего лучше чем старая, добрая сталь. Ведь перо во все времена замечательно входит под ребро.

https://author.today/reader/123482

Оповещение о второй книге

Оповещение о второй книге.

Ссылка на вторую книгу: https://author.today/reader/198370/1707027

Аннотация:

Добрый путник смотри, приключений каскад, вновь унесет же тебя, тут и сладость и грех перемешенный весь, не уйти отсюда назад. Тут используют всех, и улыбка тут ложь, ведь отравленный нож, приготовлен уже для тебя. И имя твое, не повеет добром, а сереет лицом те кто услашат его, ведь имя твое Калибан!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Первый из рода

Content

Первый из рода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11 Перезалив после ошибки

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

От автора

Оповещение о второй книге

Nota bene