Мэтт Бролли

Спуск

Matt Brolly

The Descent

* * *

Copyright © Matt Brolly, 2020

This edition is published by arrangement with Hardman and Swainson and The Van Lear Agency LLC

© Липинская А. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание, оформление. ООО «Издательство „Омега-Л“», 2023

* * *

Посвящается Клэр Луизе Бролли

Пролог

Со стороны церкви св. Николая в Апхилле им открывался несравненный вид на Уэстон-сьюпер-Мар и прилегающую береговую линию. Поодаль располагался мыс Брин-Даун, а чуть ближе вырисовывалась церковь в Апхилле и устье реки Экс. Прямо внизу, под крутым обрывом, располагалась, как называли ее местные, верфь мертвых лодок.

Эми Карлайл плотнее завернулась в легкий плащ. За последний час дневное тепло спало, и маленький костер не мог согреть ее. Она провела несколько ночей в съемной комнате, ожидая вестей от Джея, и вот наконец получила сообщение.

Сидевшая на сухой траве церковного кладбища Эми покосилась на Джея, стараясь не выдать себя. Он был старше остальных и чувствовал себя явно более уверенно. Его длинному худощавому телу была присуща непринужденная грация танцора. Он сидел по другую сторону от костра, обнимая Клэр. Само по себе это не означало, что Клэр выберут сегодня ночью, но, судя по событиям последних месяцев, настал ее черед. Мысль эта принесла с собой смесь ревности и облегчения. Время Эми еще придет, но, сидя над городом, сияющим огнями, над морским приливом, она начала сомневаться в себе. Замешательство длилось считаные секунды. Ей оказалось достаточно вспомнить о комнате, отчего-то всегда холодной, несмотря на стоявшую последние несколько дней жару, и о том, почему она здесь вообще, чтобы принять решение вернуться.

Присматриваясь к Джею, она поймала на себе взгляд Меган. Меган была в группе новенькой, и при свете огня она казалась невозможно юной. Эми улыбнулась ей, и Меган подошла и села рядом.

– Рада, что ты здесь, – сказала Меган.

Джей нашел Меган шесть недель назад. На последней встрече он попросил Эми приглядеть за ней – как поступал со всеми новыми женщинами – и с тех пор они регулярно общались в закрытой онлайн-группе. Меган было под тридцать, в Бристоле она ночевала на улицах. Она сказала Эми, что Джей подыскал ей место, но, поскольку встречаться помимо собраний группы запрещалось, не сказала, где именно. «Я рада, что ты тоже здесь», – сказала Эми, когда Меган придвинулась поближе; от ее кожи тяжело пахло потом и дезодорантом.

– Надеюсь, он выберет меня, – сказала Меган.

– Возможно, тебе придется проявить терпение.

Меган положила голову на плечо Эми. В прошлом Эми не приняла бы подобной навязчивости, но сейчас ей нравилось – тело Меган было легким, как воздух. Джей встал и принялся обходить группу, предлагая всем чашки с чаем, который вскипятил на костре.

Чай назывался аяхуаска. Джей впервые дал ей чаю в ту первую ночь в Кьюстоке, когда она спала на пляже. Тогда она была беспечна, терять ей было, в общем, нечего. Доза оказалась небольшой, но при помощи Джея она пережила что-то такое, что казалось ей немыслимым. Придя в себя, она подумала, что отсутствовала несколько часов, хотя на самом деле прошли считаные минуты.

– Видишь? – сказал Джей, и тут же все стало немного понятнее.

Джей пристроился между Эми и Меган.

– Рад, что вы так поладили, – сказал он, улыбаясь и протягивая им чай.

Эми так много хотелось сказать, но она молча взяла напиток и ответила лишь неловкой улыбкой.

По указанию Джея они все выпили остывающий чай. Аяхуаска содержала изменяющий сознание наркотик диметилтриптамин, и, хотя Джей дал им маленькую дозу, Эми скоро почувствовала его воздействие. Ее обдало теплом, тело завибрировало. Она закрыла глаза – еще здесь, но уже далеко, и в сознании замелькали геометрические фигуры. Это, конечно, не то же самое, что принять полную дозу ДМТ, лишь взгляд за край, и несколько минут спустя ей захотелось большего. Она видела то же желание у других членов группы – Меган пристально смотрела на нее, приходящую в себя, широко раскрытыми глазами цвета ореха.

Джей встал, и группа притихла. Эми и любила, и ненавидела такие моменты, когда члены группы один за другим объясняли, зачем они здесь. Было больно слышать все эти истории, но с чаем все же полегче. Когда настала ее очередь, она рассказала о себе без стеснения, радуясь, что Меган сидит рядом.

– Эйдан был прекрасным малышом. Знаете, они иногда они бывают уродливы. Понимаю, звучит ужасно, но это правда. Некоторые младенцы, прямо скажем, не блещут красотой. Такие сморщенные и скрюченные, будто плохо сформировались. Но Эйдан был другой. Он был совершенен с того момента, когда я впервые взяла его на руки. У него была копна рыжих волос, такой славный хохолок. И когда я взяла его, он посмотрел прямо на меня, и я была уверена – он знает, кто я такая. Это трудно толком объяснить, хотя теперь, благодаря Джею, я понимаю лучше, но тогда он словно мог видеть меня насквозь. Это не кажется полным бредом?

Группа ответила, что нет, разумеется, нет, и Эми почувствовала, как Меган протянула к ней руку.

– Ну, я тогда ощущала это именно так. Он видел меня насквозь, и я была не против. Это связало нас навсегда. И хотя я знала, что он не сможет вспомнить этот момент, меня немного утешало, уж это у меня никому не отнять.

Они забрали его позже в тот же день. Это было частью сделки. Я не могла предложить ему ни деньги, ни дом, ни семью. Они были милой парой, и я не виню их в случившемся. У них не могло быть своих детей, но им так хотелось подарить любовь кому-нибудь. Я не сказала им, что назвала его Эйданом, а они и не спросили.

Плакала ли я, когда его забрали? Разумеется, да. Но я знала, что между нами есть эта связь. Он видел меня, а я видела его. Теперь он был моей частью, которую никто и никогда у меня не отнимет.

Джей приобнял ее, и она прислонилась к нему. Он знал, что сейчас будет, и она была признательна за поддержку. Первый раз, когда она говорила перед группой, он сказал ей, что нет необходимости продолжать, но она справилась с собой и вот теперь была готова повторить.

– Больше я его не видела. Я знала, где он живет, но, если бы увидела его, меня бы это уничтожило. И это было бы нечестно по отношению к нему и его новым родителям. – Эми помолчала, во рту у нее пересохло. Она глубоко вздохнула и продолжила: – Узнала я по чистой случайности. Можете себе представить? – Слезы щипали ее холодную кожу. – Я прочла в «Меркьюри» в разделе некрологов. Если бы я не решила отправиться в тот день в библиотеку, то никогда бы не узнала. Так и думала бы, что он жив.

Меган рядом с ней вздрогнула.

– Все хорошо, Меган. Маленький Эйдан умер незадолго до своего четвертого дня рождения. У него был порок сердца, о котором я не знала. Родители сделали для него все возможное, я точно знаю.

Эми сжала руку Меган, Джей крепче обнял ее.

– Разумеется, я была совершенно раздавлена. Не имело значения, что я не видела его с самого первого дня. Он был моим сыном и всегда им будет.

Я совершила ошибку – решила поговорить с его родителями. Мать в особенности не могла меня понять. Она была поглощена горем, теперь я понимаю, но, когда она сказала мне, что Финли – так они назвали маленького Эйдана – не мой сын, это был удар прямо в сердце.

По правде говоря, я была не в лучшем состоянии, когда узнала это. Я уже пила и употребляла. Жизнь моя была полное дерьмо, пока я не встретила Джея.

По группе снова пробежал одобрительный шепот, Джей обнял ее еще крепче.

– Я уже задумывалась о самоубийстве, но не хватило духу. Я отчасти думала, что это будет предательством по отношению к Эйдану, но это трусость говорила во мне.

Эми снова умолкла и посмотрела на Меган, которая, пусть и слышала уже эту историю, была в слезах.

– Признаюсь, я сомневалась, когда Джей предложил мне ДМТ. К тому времени я перепробовала практически все и не верила его словам. Как я ошибалась!

Раздался дружный смех.

– Я хочу поблагодарить Джея за то, что он показал – что-то ждет нас впереди, Эйдан не потерян. Я встречала его, когда бывала там, и мне не терпится воссоединиться с ним. Понимаете, он клеймил мою душу в тот самый миг, когда взглянул на меня, и я знаю, просто знаю, что он ждет меня там.

Несколько секунд спустя, когда группа переварила услышанное, Джей отпустил ее и подвинулся к Клэр.

Клэр улыбнулась.

– Я готова.

Джей обнял ее.

Эми прежде несколько раз говорила с этой женщиной. Ей было за тридцать, последние лет десять она моталась по хостелам. За спиной ее развевались прямые черные волосы, и, когда она улыбнулась Джею, стало видно, что у нее отсутствует несколько зубов.

– Это твой выбор, – сказал Джей успокаивающим голосом, звук утонул в далеком рокоте моря.

– Я готова, – сказала Клэр, и Эми видела по ее глазам и беззубой улыбке, что она говорит правду.

Глава первая

Инспектор Луиза Блэкуэлл припарковала машину и побежала к школе, но тут же наткнулась на толстые металлические ворота. Эмили ждала ее в школьном кабинете, выглядывая из окна, словно арестантка. Одинокая учительница нахмурилась, провожая Луизу в здание.

– Луиза Блэкуэлл, тетя Эмили. Простите, что так долго добиралась – от самого Уэстона. – Луиза посмотрела на Эмили, сидевшую на стуле, скрестив руки и ноги. Племянница не ответила ей улыбкой. Она была совсем понурая, словно вот-вот расплачется.

– Уверена, завтра вам опять позвонят из школы, – сказала учительница, придерживая дверь. – До свидания, Эмили, увидимся завтра.

Эмили побрела к выходу.

– Привет, дорогая, – сказала Луиза. – Прости, что заставила так долго ждать. Пойдем поедим где-нибудь?

Эмили раскачивалась на носках, уставившись на свои туфли.

– Где папочка?

Луиза присела на корточки и посмотрела ей в глаза. Ей звонили в участок. Сорок минут назад ее брат Пол не забрал дочь из школы. Она позвонила родителям, которые жили неподалеку, но услышала автоответчик, и пришлось ехать по трассе М-5 из Уэстона. Эмили держалась молодцом, но глаза у нее покраснели, и по левой щеке скатилась одинокая слеза. Луиза хотела было соврать, но Эмили не заслуживала подобного.

– Уверена, он в порядке, просто не смог вовремя приехать.

– Он снова пьяный?

Луиза прижала девочку к себе, в отчаянии от этого вопроса, удивительного в устах пятилетнего ребенка.

– Уверена, он в порядке, милая.

Девочка дрожала у нее в руках, и в который раз Луиза пожалела, что не может защитить ее по-настоящему от всего, что произошло за ее короткую жизнь.

Пол уже так поступал. Мать Эмили, Диана, умерла два года назад от агрессивного рака. Все удивились, как быстро это произошло, и, разумеется, для Пола удар оказался наиболее тяжелым. Впрочем, пьянство начало выходить из-под контроля лишь год назад, и последние полгода Луиза еще думала, что он справился, но три недели назад все началось снова, в годовщину смерти Дианы.

Луиза винила себя в том, что все зашло настолько далеко, но это не избавляло брата от ответственности. Она хотела найти его, высказать все, что думает о его поведении, но с ней была Эмили.

В машине она снова позвонила родителям.

– Привет, Лу, – сказала мать, – прости, нас с папой не было дома, вот только получили сообщение.

Луиза прикусила язык, чтобы не спросить, почему у них были выключены мобильники.

– Эмили со мной. Мы едем обедать.

– Привет, Эмили.

– Привет, бабуль.

Луиза выехала на обочину, чтобы можно было поговорить без громкой связи. Она вышла и аккуратно прикрыла дверь.

– Тебе нужно поговорить с Полом.

– Папа уже едет.

– Так не может продолжаться, мама, – тихо сказала Луиза, пытаясь не заплакать.

– Знаю, дорогая, знаю. Когда поедите, привози Эмили к нам. У меня есть кое-что из ее школьной одежды, и она пока может пожить у нас.

Вечно они находили временное решение проблемы с Полом. Он отвергал любые предложения помощи и отрицал, что с ним что-то не так. Он был верным мужем, и Луиза никогда не видела его таким счастливым, когда он жил с Дианой. Он обожал новорожденную Эмили, и, хотя после смерти жены не перестал ее любить, присутствие дочери словно напоминало ему о женщине, которую он потерял. Луиза была уверена, что он никогда не причинит Эмили вред преднамеренно, но он не понимал, что уже вредит ей.

Луиза отвела племянницу в «Пиццу экспресс». Она не торопила девочку, давала ей поесть спокойно в тишине. Отец прислал ей сообщение – он нашел Пола в квартире. Тот был в отключке, но уже пришел в себя. Луиза сказала Эмили, что с папой все хорошо, и девочка чуть улыбнулась, нитка расплавленного сыра свисала у нее изо рта. А что еще могла Луиза сказать? Ребенок, конечно, спросил, не пьян ли отец, но она была слишком мала, чтобы объяснять ей, что отцу нужна помощь, что он ведет себя так лишь из-за того, что случилось с ее матерью. Она и так слишком многое пережила. Луизе снова отчаянно захотелось схватить девочку и увезти подальше от всего этого.

Луиза не стала брать десерт, Эмили съела сандей с мороженым.

– Сегодня переночуешь у бабушки. Ладно?

Эмили кивнула.

– Папа болен, да?

Луиза не знала, о чем она – просто об отцовском похмелье или его психическом состоянии в целом, но уточнять не стала.

– С ним все будет хорошо, но тебе пока лучше побыть там. У бабушки здорово, правда?

– А ты тоже останешься? – спросила Эмили с надеждой; она выглядела счастливой впервые с того момента, когда Луиза забрала ее из школы.

♦ ♦ ♦

В доме родителей Эмили бросилась к бабушке. Мать Луизы посмотрела на дочь, крепко прижимая девочку к себе. Глаза у нее были сонные.

– Папа там, внутри.

Отец Луизы расхаживал по гостиной. Крепкий, сильный мужчина под семьдесят, Дэнни Блэкуэлл был самым милым человеком, которого она знала. Она обожала его в детстве, чем, возможно, навредила своим будущим попыткам строить отношения. Она еще не встречала мужчину, способного сравниться с ним, пусть и знала, что это не вполне честное сравнение, что это, возможно, способ защититься, не дать себе всецело привязаться к кому-то еще.

Луиза редко видела отца рассерженным, но сейчас это было очевидно.

– И что он там?

Отец остановился. Он не заметил, как она приехала, и сейчас на миг смутился.

– Я не смог добиться от него ни одного разумного слова. От него несло выпивкой. Бормотал что-то про клуб утренних встреч по вторникам в местном пабе, на столе стояла полупустая бутылка виски. Я затащил его в ванну с холодной водой – без толку. Знаю, Луиза, ему нелегко, но он жалкий, эгоистичный ублюдок. Как он вообще мог так поступить с Эмили?

– Знаю, папа. Знаю.

– Что я могу сделать? Я не знаю, чем могу помочь.

Ее отец тяжело опустился на диван, отчаянным усилием пытаясь сдержаться.

– Деда!

Эмили вбежала в комнату.

Отец Луизы вытер глаза, когда Эмили подбежала к нему.

– Золотко мое, – сказал он, протягивая руки, чтобы обнять внучку.

Луиза вернулась на кухню и поставила чайник.

– Думаю, будет неуместно предлагать что-то покрепче, – сказала ее мать, поднимая бровь.

– Мама, – Луиза помотала головой. Ее мать обладала мрачноватым чувством юмора и обычно первая разряжала сложную обстановку.

Они пили чай вместе, улыбаясь тому, как Эмили играет с дедом, и избегая обсуждать случившееся.

– Что там на побережье?

– Наконец-то стало теплее.

– Интересные дела есть?

Она спросила лишь из вежливости. Она всегда поддерживала решение Луизы служить в полиции и гордилась ею, но на самом деле не хотела знать подробности, сталкиваться с реальностью работы Луизы.

– Мне скоро возвращаться, но нам надо обсудить то, что случилось сегодня. Знаешь, что работники школы вправе обратиться к соцслужбам? Представь, если они сейчас отправятся к Полу? Эмили могут забрать, мам.

Луизу одолевали эмоции, она поражалась, как ее брат умудрился натворить дел, даже не присутствуя лично.

Мать улыбнулась. Ее как будто ничто не трогало, но Луиза знала, что она несет на себе бремя всего, что случилось с ее семьей. В последние недели жизни Дианы и после она держалась лучше всех. Она годами не давала семье распасться, пока Пол проваливался в алкоголизм. Луиза редко признавала это, но ей повезло иметь таких родителей и брать с них пример.

– Мы с отцом обсуждали это все и решили, что присмотрим за Эмили несколько месяцев, во время летних каникул.

Она говорила так, будто ожидала, что Луиза станет спорить.

– С Полом уже говорили?

– Пока нет.

– Не думаю, что он согласится, мам.

– У него не будет выбора. Ты сама сказала, рано или поздно соцслужбы займутся им, и даже твой брат не такой дурак, чтобы рискнуть потерять Эмили. – Мать потянулась к ней, взяла за руку. – Слушай, я не то хотела сказать. Твой брат не глуп, вовсе нет, но сейчас он не сможет справиться сам. Я поговорю с ним и объясню, что это для его же блага. Надеюсь, это и будет тот самый целительный пинок под зад. Мы уже говорили ему, что поможем, и повторим это завтра. – Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. – Он убивает себя, Лу. Твой старший братишка убивает себя, и мы должны ему помочь.

– Ох, мама, – сказала Луиза, обнимая мать. Ей стало не по себе от того, какая та легкая; от шеи знакомо пахло лавандой.

Мать смутилась и осторожно отстранила ее.

– Ты смо…

– Я сделаю все возможное, мам. Я постараюсь проводить здесь все выходные и смогу помогать по вечерам.

– Да что ты себе вообразила? – с улыбкой спросила мать. – Думаешь, мы с отцом что ни ночь вечеринку закатываем?

– А разве нет? – Луиза притворилась удивленной.

– Спасибо за предложение, мы будем обращаться к тебе. Когда понадобится, но я хотела попросить тебя поговорить с Полом. Не сегодня, но в течение ближайших нескольких дней. Скажи ему, что поддерживаешь наше решение, и попытайся убедить его принять помощь.

Луиза сомневалась, что брат будет это все слушать, но все равно согласилась.

– Хорошо, – сказала мать, сжимая ее руки, будто теперь-то на белом свете все хорошо. – А теперь езжай, у тебя наверняка куча работы, а мне нужно уложить в постель маленькую леди.

Глава вторая

На обратном пути в Уэстон Луиза почти все время думала о Поле и Эмили. Она вспоминала день, когда Пол и Диана объявили, что у Дианы рак. Небольшие изменения, которые вдруг стали заметны в том, как держалась и двигалась невестка, – словно постарела. Тем не менее быстрое ухудшение состояния Дианы за последующие недели стало для всех потрясением. В следующий раз Луиза увидела ее уже на больничной койке, угасающую на глазах. Они говорили об Эмили. Диана благодарила Луизу за то, какую роль та играет в жизни ее дочери, Луиза давала ненужные обещания, что позаботится о ребенке. Тогда Луиза и увидела впервые, что Пол изменился: взгляд стал жестче, появились дерзость и отчаяние, от которого он так и не оправился.

Изменения эти были малоприятны, но вовсе не внезапны. Луиза уже видела подобное раньше. В детстве Пол был добрым и заботливым старшим братом, и, хотя они периодически ссорились, как бывает у детей в одной семье, в целом отлично ладили. Иногда, как бы ни обидно было это признавать, Пол оказывался лучшим из ее друзей. Ей неизменно становилось грустно при мысли о том, как эта дружба постепенно сошла на нет. Вроде и неизбежная часть взросления, но ей все еще было больно вспоминать, как Пол стал подростком и в конце концов отдалился от нее.

Строго говоря, началось все именно тогда. Ему было, должно быть, лет пятнадцать-шестнадцать, когда он начал пить. Поначалу родители Луизы не слишком беспокоились – ну, подумаешь, подросток пьет дешевый сидр в парке по соседству, – но Луизе изменения в нем были ненавистны. Он стал мрачным и замкнутым, тусил в школе с какой-то новой компанией, а если и говорил с ней, то коротко и нетерпеливо. Маленькая Луиза чувствовала себя виноватой, будто это она стала причиной того, как он переменился.

Лишь когда у Пола появились более неоднозначные привычки, родители стали разделять ее беспокойство. Один злосчастный выходной, последний, который Пол провел с ними, никогда не упоминали на семейных встречах. Они были в Корнуолле, когда отец Луизы нашел спиды в карманах Пола. Она никогда не видела, чтобы отец настолько выходил из себя. Пол только что весьма скверно сдал на аттестат, и после внезапной находки обстановка была настолько тягостная, что они все поехали домой в тот же день.

Несколько недель спустя Пол уехал в политехнический университет. Он обнял Луизу на прощание, но их отношения уже безвозвратно изменились. В универе брат фактически три года закатывал вечеринки и продолжал в том же духе, когда бросил учебу и устроился на бесперспективную работу в телемагазин.

Вероятно, он бы и жил так, если бы не Диана. Он изменился в одночасье – меньше выпивки, никаких наркотиков. Луиза видела, как возвращается добрый и любящий мальчик, каким когда-то был Пол. Это было замечательно, и к моменту рождения Эмили Луиза давно перестала переживать за него.

Луиза надеялась, что Эмили даст Полу силы жить после смерти Дианы, но, возможно, недооценила влияние жены на него. Он пытался, она точно это знала, но без Дианы ничто уже не могло помешать ему вернуться к старым привычкам.

Луиза съехала с шоссе, миновала поток машин, покидающих прибрежный городок, – туристы и местные, целый день жарившиеся на солнце. Симона, офис-менеджер полицейского участка, приняла тот звонок из школы и, вне всякого сомнения, делилась своим мнением насчет того, почему Луизе пришлось уехать в такой спешке, а Луиза не имела ни малейшего желания испытать на себе вопросительные взгляды и слушать колкие замечания.

Она уже прожила в Уэстоне больше двух лет, но умудрялась держать свою частную жизнь – ее жалкие крохи – в тайне от коллег. То, что ей пришлось переехать в прибрежный городок, было секретом Полишинеля. Прежде она работала в MIT, большом отделе расследований в Портисхеде. После расследования, в ходе которого она застрелила безоружного человека – пусть и серийного убийцу по имени Макс Уолтон – ей предложили уволиться по собственному желанию. В то время она была не в силах скрыть негодование, и это отчасти мешало ей влиться в коллектив. За семь месяцев, прошедших с момента удачного раскрытия убийства, ситуация улучшилась, но Луиза все еще была аутсайдером в маленькой группе полицейских Уэстона.

В своем маленьком бунгало в Уорле, на окраине Уэстона, Луиза в одиночестве обедала перед телевизором. Жуя какое-то непонятное бурое мясо, она покосилась в окно, занимавшее половину стены в гостиной. Восемь месяцев назад стену кремового цвета сплошь покрывали фотографии. Не самое приятное зрелище (в конце концов, это были по большей части снимки жертв жестокого убийцы, прозванного в прессе «Убийцей пенсионеров»), они тем не менее наполняли Луизу мрачной решимостью. С того времени ее работа инспектором уголовного розыска была такой же унылой, как и сам городок. Последним ее успехом был арест торговцев марихуаной в Бурнвилле – дело, за которое она бы и браться не стала в свою бытность в MIT.

Она поставила тарелку в посудомойку, которую запускала в лучшем случае раз в неделю, и отправилась в постель. По привычке перед сном проверила телефон, почти ожидая нежеланное сообщение от бывшего коллеги из Бристоля. Она попыталась уснуть, но мысли вновь и вновь возвращались к брату и племяннице.

Пол запил не сразу после смерти Дианы. Какое-то время он вел себя нормально. Луиза тогда восхищалась им, тем, как он оберегал Эмили, едва понимавшую, что вообще происходит. Потом однажды в воскресенье он не явился на семейный обед. Луиза поехала к нему и нашла его спящим на диване, рядом стояла бутылка из-под водки, а Эмили сидела в кресле и смотрела телевизор. Нужно было принять меры еще тогда, незамедлительно помочь ему, но они запустили проблему. Теперь Луиза переживала, что ничего уже сделать нельзя.

Она внезапно проснулась в полшестого. Пытаться снова уснуть было бесполезно. Она поставила вариться кофе, приняла душ, переоделась в полубессознательном состоянии. Когда она наконец-то смогла отхлебнуть кофе, запищал телефон. «Бойся своих желаний», – пробормотала она, читая сообщение.

♦ ♦ ♦

Двадцать минут спустя Луиза припарковалась в гавани Апхилла, хотя «гавань», конечно, преувеличение. Место это, по идее, было связано с морем, но лишь во время прилива через извилистые притоки реки Экс. Так-то здесь обычно просто сваливали старые лодки. Дряхлые суденышки боролись за место в грязи над уровнем моря – Луиза сомневалась, что хоть одно из них когда-нибудь еще спустят на воду.

Луиза последовала за полицейскими к отгороженной площадке у подножья отвесной скалы, где стояла белая палатка, – к месту преступления. Над ними руины церкви святого Николая блестели на солнце, словно вид с открытки.

Тело молодой женщины нашел этим утром владелец приморского кафе, когда отправился пройтись перед открытием заведения. Сначала Джайлс Лоусон решил, что предмет у подножья скалы – мешок с мусором. Лишь подойдя ближе, он понял, что это искалеченное мертвое тело.

Все это он рассказал Луизе у палатки криминалистов, в которой коронеры и патологоанатом Стивен Демпси рассматривали труп. В глазах владельца кафе стояли слезы, когда он вспоминал, как обнаружил тело. «Раньше никогда не видел мертвых», – сказал он.

Луиза посочувствовала ему – когда она сама впервые увидела труп на работе, ее вырвало. Она рассказала бы ему, если бы знала, что это поможет. Вместо этого она сдала свидетеля одному из полицейских в форме и надела белую блузу, прежде чем войти в палатку.

В замкнутом пространстве Луиза подавила приступ клаустрофобии и приблизилась к изувеченному телу. Женщина упала лицом вниз. Ее уже сфотографировали, и место преступления сняли на видео, а теперь она лежала на спине, и было видно, что осталось от ее лица. Луиза горячо задышала в защитную маску, подавляя тошноту. Сотрудники фотографировали кровавое месиво лица, вспышка освещала палатку, словно останавливая время.

– Мэм, мы тут вот что нашли. – Криминалист протянул ей кошелек в полиэтиленовом пакете. – Имя узнали по страховому полису, а удостоверения личности с фото не было. – Он покосился на раздавленное лицо женщины, словно подразумевая, что от фотокарточки толку все равно мало.

– Как ее зовут?

Сотрудник не отрывал взгляда от женщины, словно пытаясь что-то понять.

– Клэр Смедли, мэм.

– Спасибо.

В тот момент, как бы она обычно ни жаловалась на унылую и нудную работу, Луизе больше всего на свете хотелось сбежать из палатки, подальше от бедняги, лежащей у ее ног. Запах и давящая атмосфера пробудили столько плохих воспоминаний, что обернуться и сбежать было бы совсем нетрудно. Но она опустилась на колени рядом с патологоанатомом.

Демпси был в маске, но она поняла, что он улыбается, по расходящимся от глаз морщинкам. В начале своей жизни в Уэстоне Луиза провела с ним ночь. Она делала ошибки и похуже, но больше всего жалела, что это повредило их профессиональным отношениям, пусть Демпси и притворялся, что все нормально.

– Вот, кажись, еще одна прыгунья, – сказал Демпси вместо приветствия.

Луиза не знала, испытывать ей облегчение или замешательство. Полтора месяца назад двадцативосьмилетняя Виктория Уоррингтон упала со скалы в Брин-Дауне. Виктория жила в обшарпанной съемной квартире в высотке в Олдмиксоне. Вердикт коронера еще не пришел, но все указывало на самоубийство. В маленьком приморском городке самоубийства не редкость, но способ и сходство между двумя женщинами озадачивали.

– Следов борьбы нет?

– Пока, по крайней мере, не вижу. Падая, она выставила правую руку вперед, прикрывая лицо. Следов самообороны не видно, но точнее узнаем позже.

– Нужен как можно скорее отчет токсиколога, – сказала Луиза.

– Ладно.

Демпси замялся, будто хотел что-то ей сказать, потом снова занялся трупом.

У палатки Луизу остановил детектив Томас Аирленд.

– Почему задержался? – спросила она.

Утро стояло жаркое, и после палатки на воздухе стало не особенно легче.

Томас усмехнулся, и она отвела глаза, ругая себя за такую эмоциональную реакцию. Из всех коллег он более других подходил под определение «друг», и в минуты слабости она признавалась себе в мыслях о том, как их отношения могут выйти за рамки профессиональных. В прошлом подобные мысли были просто фантазиями, но после года ссор Томас с женой решили подать на развод. Это ничего не изменило бы между Томасом и Луизой, и она решила, что все происходит только у нее в голове, но то и дело ловила его многозначительные взгляды. Да что толку? Томас был у нее в подчинении, и она не собиралась заводить роман с мужчиной на грани развода. И потом, полицейский участок Уэстона, да и весь городок, если на то дело пошло, не место для тайн. Луизе и так было нелегко вписаться, не хватало еще прослыть начальником, который спит с подчиненными.

– Имя у нас есть, – сказала она, пряча смущение под растерянным взглядом Томаса.

– Хочешь, чтобы я проверил?

Луиза хотела лично выяснить все про эту молодую женщину, но протянула Томасу пакет с документами Клэр.

– Дай знать, когда найдешь ее родных. Я бы хотела присутствовать.

Томас повернулся и зашагал прочь, и Луиза велела себе собраться. Она дала ему пять минут и покинула парковку пешком. Еще и девяти утра не было, но солнце уже высоко стояло в безоблачном небе. В такие дни она любила Уэстон, пусть они и выпадали редко. Свет преображал городок, не подчеркивал его недостатки, но каким-то образом скрывал их, преображая окрестные виды. Даже воздух был какой-то другой, запах далекого моря скорее притягивал, чем отвращал.

Луиза зашла за угол и принялась подниматься по крутому склону холма к руинам церкви. Она с удивлением заметила несколько коров в поле у входа. Она запыхалась, колени казались свинцовыми. «Когда это я успела растерять форму?» – подумала она и обещала себе, что снова начнет бегать в свободное время.

Отсюда было видно справа побережье Уэстон-сьюпер-Мара, оба пирса – Большой и старый полуразрушенный пирс Бирнбек, выступавшие из грязи там, куда к вечеру доберется прилив. Еще дальше из мутного моря торчала груда камней, известная как Крутой холм. Теперь всякий раз, видя этот островок, Луиза вспоминала события, развернувшиеся здесь в прошлом году, когда она искала убийцу по прозвищу «Убийца пенсионеров». Она рассеянно коснулась шрама на предплечье, который навсегда связал ее с этим местом.

Вместо палатки криминалисты отгородили участок у края скалы, рядом с церковной стеной, обращенной в сторону Брин-Дауна и грязного устья реки Экс. Здесь все еще шла работа, но одна из сотрудниц вышла за пределы полосатой ленты, чтобы поговорить с ней. Она подняла маску, и Луиза узнала Дженис Саттон, с которой много раз работала в Бристоле.

– Ну и жара! Ты-то как, Луиза? Не видела тебя с той жуткой прошлогодней истории.

– Рада видеть тебя, Дженис. Думала, ты тут больше не появляешься.

– Ты же знаешь – куда надо, туда и поеду. Не уверена, что на данный момент могу многое тебе рассказать. Земля такая сухая, что следов почти не видно. – Она покосилась на пучок травы, растущей практически на голом песке и засохшей грязи. – Видишь, тут был костер, – добавила она, показывая на кучку обгорелых веток. – Думаю, вчера ночью. Мы изучаем этот участок – ну, как обычно.

– Следы борьбы есть?

Дженис пожала плечами, словно ей и в голову не приходило, что это не самоубийство.

– Пока невозможно определить. Крови точно не нашли.

Дженис показала на человека в полной форме криминалиста, стоящего на краю скалы.

– Судя по всему, упала она оттуда. Пока туда лучше не ходи, – добавила она, глядя на ботинки Луизы.

– А мог быть несчастный случай?

– Думаю, да. Как видишь, там обрыв. Вероятно, Демпси сможет сказать больше. В темноте, может статься, пьяная была, упала – вот и несчастный случай.

Луиза почесала в затылке, не зная, что тут хуже – прыгнуть по доброй воле или упасть случайно.

Глава третья

Эми закончила мыть пол в кафе, перед тем как уйти на весь день. Кит, владелец кафе, нахмурился, протягивая ей небольшую долю чаевых в коричневом конверте, словно делал ей одолжение. Он крепко держал конверт, когда она потянулась за ним.

– Не потрать все сразу, – сказал он, явно наслаждаясь ее реакцией.

Эми опустила глаза, и Кит ослабил хватку. Она не была злым человеком, но в этот момент желала лишь дурного своему тучному боссу, который водил взглядом по ее телу, пока она снимала жуткий бордовый рабочий передник.

– Не опаздывай завтра, – предупредил он, облизывая толстые потрескавшиеся губы.

Эми ушла молча, и на улице, на солнце, настроение ее сразу улучшилось. Была середина дня, и она прогулялась от грязной кафешки Кита до Гроув-парк. Дома ее никто не ждал, лишь сырые серые стены съемной комнаты. Она прошла мимо театра в конце улицы и кинула пятьдесят пенсов в потрескавшуюся миску бездомного с собакой.

Парк был великолепен. Она шла мимо аккуратных клумб, чуть вверх по склону, через лесок. Эми почти поверила, что это – ее жизнь. Она представила себе маленький частный домик на вершине холма над единственным знакомым ей городком. Как просто и радостно было бы каждое утро переходить дорогу и входить в эту чудесную зеленую страну, пусть и на время. Это не решило бы всех проблем, но точно было бы лучше, чем сейчас.

На вершине холма она присела на парковую скамейку под возмущенный вздох уже сидевшего там пенсионера. Эми пожалела, что не захватила с собой книгу. Она смотрела на город. Море подошло близко, отражение безоблачного неба скрывало его обычный бурый цвет. Она проследила взглядом береговую линию, но не смогла найти место, где была вчера. Воспоминание напомнило ее печалью. Клэр обняла всех на прощание, перед тем как Джей вколол ей полную дозу ДМТ. Группа смотрела, оберегала ее, пока она была там, в другом месте, и рука в руке с Джеем она подошла к обрыву, там выпустила руку Джея и пошла дальше.

Она была рада за другую женщину, но в этот момент решила не смотреть. Аяхуаска все еще гнала кровь по жилам, но она отвернулась, когда Клэр сделала последний прыжок, и принялась напевать себе под нос, чтобы не слышать, как далеко внизу с глухим звуком упало тело Клэр. Она обернулась, услышав, как затаила дыхание вся группа. Джей посмотрел за край скалы и сказал, что Клэр совершила переход, – и она почувствовала руку Меган в своей, все обнимались и целовались, восхваляя жизнь Клэр и ее переход в новое место, где она в безопасности и счастлива.

До знакомства с Джеем ей и в голову не приходило, что покончить с собой может быть хорошо. Да, у нее и раньше были такие побуждения, но лишь как проявление желания избавиться от печали. Теперь она была уверена, что это скорее начало, чем конец. Прежде она не попадалась на уловки религии и засомневалась, когда Джей впервые предложил ей попробовать ДМТ. Однако то, что он ей показал, превзошло самые смелые фантазии. Она не только видела, но и буквально ощутила более широкую Вселенную. Конечно, это звучало грубо, но она была довольна, что Клэр покончила с собой, что она перешла на иной уровень существования. Она сама надеялась однажды там оказаться.

Она жалела, что не спросила у Меган адрес или телефон. Теперь вот хотелось с ней увидеться, пусть это и запрещено. Их общение ограничивалось онлайн-группой. Джею было лучше знать, и Эми уважала его волю, но все равно хотела повидаться с Меган и поделиться странным чувством опустошенности, охватившим ее после вчерашних событий.

Она вздохнула, поднялась и пошла вдоль дороги на Бристоль к себе в Милтон, думая, нашли ли уже тело Клэр.

♦ ♦ ♦

Все тот же пыльный затхлый воздух коснулся ее ноздрей, когда она открыла входную дверь дома. Запах навсегда въелся в ковер и посеревшие обои, ободранные, словно кожа, обгоревшая на солнце. Квартирка Эми представляла собой, по сути, практически одну комнату, дополненную все же собственной ванной и маленькой кухней. Она знала в лицо большинство жильцов, хоть толком и не общалась с ними. Каждый держался сам по себе, погруженный в свою тайную жизнь, они лишь обменивались неизбежными кивками и приветствиями.

Из небольшого холодильника, занимавшего полкухни, Эми достала яйца и немного овощей для омлета. Она нагрела воды в сковороде, заменявшей чайник, и кинула туда яйца, лук и помидоры. Получившаяся масса напоминала скорее яйца всмятку, чем омлет, но она сытно пообедала на работе – единственное преимущество работы на этого урода.

Она сидела с тарелкой на коленях и смотрела с ноутбука клипы на Ютубе. Она не могла сконцентрироваться, мысли блуждали. Она не знала, испытывала по отношению к Клэр жалость или зависть, и эта неопределенность пугала.

Когда она только познакомилась с Джеем, все казалось таким понятным. Она рассеянно потерла левое запястье там, где он коснулся ее в первую ночь. Это не казалось вторжением, ощущение его кожи и добрые слова успокоили ее, как ничто прежде. Она не верила в любовь с первого взгляда, но между ними была связь, какую она прежде сочла бы невозможной. Он говорил с ней, не сводя с нее темных глаз, и казалось, что они знакомы всю жизнь. Ей толком не пришлось объяснять, через что она прошла – отсутствующий отец, мать-наркоманка, годы, проведенные в различных приютах, где с ней обращались так, что жизнь в одиночку казалась недостижимой мечтой, была ее единственной целью. А когда она рассказала ему про Эйдана, он слушал внимательно и не осуждал, лишь сострадал.

Джей знал ее лучше, чем она сама. Он слушал и понимал, и те несколько драгоценных дней, что они провели вместе в последующие месяцы, были лучшими в жизни Эми.

Она больше не оказывалась с ним наедине – с этим пришлось смириться. У него была слишком важная миссия. Она видела, как он магически влияет на других, и гордилась, что он помогает столь многим, даже если это отнимало время, которое они могли бы провести вместе.

Это могла быть ее последняя ночь – Клэр присоединилась к группе всего пару месяцев назад, и, хотя ей этого все еще хотелось, она невольно отвела взгляд, когда Клэр спрыгнула с обрыва. Она поймала в тот момент взгляд Джея и испугалась, что расстроила его, но тут он украдкой улыбнулся ей. Один простой жест – и мир вновь обрел смысл. Она не сомневалась в нем, просто отстранилась от физиологии – то, как хрустнули кости, когда Клэр упала, кровь и краткий миг боли перед уходом в иную реальность.

Яйца, пусть и щедро посыпанные солью и перцем, были безвкусные. Она заставляла себя глотать, будто ей было больше нечем перекусить. Как ей хотелось еще того чаю, который Джей дал ей вчера вечером. Это была, конечно, не полная доза, которую получила Клэр, – Эми такое удовольствие выпало лишь раз – но она все равно подействовала. С подачи Джея она научилась расшифровывать послания наркотика: взаимосвязь различных реальностей, обещание иного, чего-то лучшего. Вчера она почувствовала себя частью большой Вселенной, существования, выходящего за пределы убогой комнатушки, и ей снова хотелось этого.

Выключив Ютуб, она принялась возиться с регистрацией в чате. Джей принял меры предосторожности, чтобы их разговор оставался без свидетелей, но возни было столько, что порой ей становилось все равно.

Десять минут спустя, перескакивая с одного IP-адреса на другой (а вайфай был тут не сильно лучше старомодной связи через модем), она добралась до закрытой группы. Ей стало тепло при виде зеленого значка рядом с аватаркой Меган – и три точки означали, что та печатает сообщение.

Привет, дорогая, я ждала, когда ты выйдешь в Сеть. Ты в порядке?

Эми закрыла глаза и погрузилась в кресло. Удивительно, но в этот момент она чувствовала себя так, словно Меган сидела в той же комнате. Она ответила, другие присоединились к разговору. Они говорили на условном языке, которому их научил Джей, и не упоминали, где были вчера и что видели. Эми хотела поговорить с Меган наедине, но была согласна делить ее со всей группой. Каждый на свой лад согласился с тем, что произошло, и вот это ощущение общности очень помогало.

Лишь пролистав список участников, она заметила, что имя Клэр уже удалили.

Глава четвертая

За последний год Луиза бог весть сколько времени провела в церквях, но в разрушенной церкви святого Николая на скале прежде никогда не бывала. Она заглянула в запертые ворота и туда, где когда-то была крыша, и тут к ней подошел мужчина, одетый как священник, со связкой ключей.

– Тристан Ривз, – представился он. – Священник Церкви на холме, отвечаю за это прекрасное строение. Мне сказали, что меня кто-то спрашивает.

Викарий был бледен, рука, держащая ключи, тряслась. Луиза объяснила, что случилось накануне ночью. Он был высокий, в очках, и говорил с красивым, трудноопределимым акцентом, выдававшим в нем приезжего.

– Сколько ей было?

Голос его дрожал.

Луиза представила кучу мяса и костей, которую они нашли у подножья утеса.

– Тридцать с чем-то. Мы думаем, что ее звали Клэр Смедли. Она, случайно, не была вашей прихожанкой?

– Не думаю. У вас есть ее фото? Понимаете ли, мы тут больше не проводим службы.

Луиза прочла объявление на доске, хотя и по отсутствию крыши все было понятно.

– Я вам добуду, как только мы уточним идентификацию. Так что, тут много туристов бывает?

– Да. Ну как же, место красивое, и церковь довольно старая. Мы иногда открываем ворота, чтобы можно было посмотреть интерьер.

– Мы считаем, что вчера тут разжигали костер, за церковью. Вам об этом ничего не известно?

– Иногда тут бывает молодежь, прячется от любопытных глаз. После них часто приходится прибираться. Сплошь банки из-под выпивки и бутылки, вот это вот все, но я тут бываю не чаще раза в неделю. У нас есть служащий, который проверяет все по выходным, и, если хотите, я могу дать вам его контакты.

Луиза записала контакты и поблагодарила священника. Криминалисты закончили работу на месте преступления, и Дженис впустила ее за ленту. Луиза побаивалась высоты и осторожно забралась на высокий камень, отделяющий церковное кладбище от обрыва. Там была поросшая травой площадка – метрах в шести-семи от края. Она присела на землю, радуясь, что Дженис рядом с ней, и заглянула за край. Обрыв был совершенно отвесный, внизу стояла белая палатка криминалистов.

Луиза вернулась к стене и перебралась обратно, ей стало легче по другую сторону барьера. Она попыталась представить, как нужно отчаяться, чтобы шагнуть за край – эти несколько шагов потребовали бы невероятной отваги, – но знала, что нет смысла пытаться представить все с точки зрения прыгающего. Если ты не находишься на грани – от каких-то событий, депрессии или похожего заболевания, невозможно вообразить, что происходит в голове того, кто готов сам лишить себя жизни.

Не то чтобы у Луизы не было подобного опыта. Будучи полицейским-стажером, она работала в Клифтоне близ Бристоля. Одна из местных достопримечательностей – Клифтонский подвесной мост над рекой Эйвон. Создавалось ощущение, что ее каждый день вызывают к шедевру Изамбара Брюнеля – то попробовать отговорить желающего прыгнуть вниз, то помочь с тем, кто уже упал. Часто это была отчаянная мольба о внимании, о хоть каком-то человеческом участии. Луиза считала своим большим достижением, что спасла несколько прыгунов с моста и организовала для них последующую помощь. У каждого была своя история: утрата любимого человека, вышедшая из-под контроля аддикция, неизлечимая болезнь, одолевающая депрессия.

Параллели с Полом были очевидны, и Луиза тревожно вздрогнула, представляя, что такое может случиться с ее братом. Это были не просто фантазии. Болезнь Пола не сводилась к алкоголизму. Вполне понятно, что смерть Дианы изменила его. Ему пытались помочь, но воспоминания пожирали его. Алкоголь стал побочным продуктом отчаяния, но смерть жены запустила болезнь, уничтожавшую его изнутри. Луизе было страшно это признать, но да, она вполне могла представить, что он в состоянии покончить с собой.

♦ ♦ ♦

Из Апхилла Луиза отправилась в новый штаб через центр города. Такие дни напоминали ей о семейных поездках в Уэстон времен ее детства. Лишь много позже Уэстон перестал ассоциироваться у нее с солнечным светом. Она ехала, довольная, с Полом на заднем сиденье от Бристоля. Они устраивали пикники на пляже, гуляли по пирсу, а иногда им разрешали сходить в «Тропикану» – бассейн под открытым небом, который теперь уже не работал. Было грустно вспоминать того Пола – бледного беззаботного мальчишку, которого больше нет. И все же, как бы она ни хотела избавиться от боли, приходилось думать об Эмили. Она хотела схватить брата за шиворот и велеть ему собраться, но, как доказала женщина, лежащая в белой палатке, жизнь редко настолько проста. Пятнадцать минут спустя она добралась до участка. Специально построенное серое здание располагалось в унылой промзоне Уорла. Сюда удобнее добираться, но ей не хватало старого здания на Уинтерстоук-роуд в нескольких сотнях метров от побережья. Новое помещение создавало ощущение изоляции и было настолько невыразительным, что Луизе казалось – оно могло находиться в принципе где угодно.

Тихое жужжание кондиционера приветствовало ее в отделе уголовного розыска на втором этаже. Новые офисы, пусть и бездушные, были лучше оборудованы, и она не то чтобы скучала по запаху старого здания – там пахло немытым телом и подогретой едой, такое вряд ли забудешь.

Она остановилась у рабочего стола Томаса и спросила, что нового. Она только сейчас заметила, что он выглядел уставшим, под глазами темные круги. Он уже просил, чтобы его не расспрашивали, как там продвигается развод, но Луиза чувствовала, что вроде как подводит его, будто ее собственные сложные чувства не дают ей по-настоящему его поддержать. К счастью, он заговорил и тем спас положение.

– Нам подтвердили имя и адрес самоубийцы. Клэр Смедли. У нее квартира в Кьюстоке. В детстве осиротела, жила как придется – то в приюте, то нет. У меня есть адрес приемных родителей, но она ушла от них в тринадцать лет.

Луиза взяла у него адрес.

– Все нормально, Томас? Что-то ты осунулся.

– Просто немного устал. Живу у родителей, пока… ну, ты знаешь. Снова, блин, чувствую себя подростком.

– А Ноа?

Это был четырехлетний сын Томаса.

– Хорошо. Толком не понимает, что происходит. Я все равно через день навещаю его, так что все хорошо.

Голос Томаса звучал, как будто на самом деле – ничего хорошего.

– Я здесь, если захочешь поговорить, – сказала Луиза. Ей страшно не нравилась неуместность этих слов.

– Спасибо, Луиза, я это очень ценю. Тебе составить компанию?

Должно быть, она выглядела совсем ошарашенно, потому что он добавил:

– Адрес. Дом Клэр Смедли.

– Да. Было бы неплохо.

♦ ♦ ♦

Они сидели в дружелюбном молчании, пока Луиза вела машину по старому шоссе в Кьюсток. Ей нравилась эта скрытая часть Уэстона, узкие змеящиеся дороги и одиноко стоящие дома. Это было похоже на путешествие в прошлое, и при любой возможности она ездила в центр города именно так. В небольшой деревеньке она свернула на Сэнд-Бей[1]. Как было ясно из названия, это была приморская местность, выходившая на то же побережье, что и ее более блистательный сосед. Луизе больше нравилось здесь. Берег выглядел не так кричаще, здесь было тише, даже несмотря на пляж и виды, которые, по мнению Луизы, были красивее, чем в Уэстоне.

Луиза очень старалась сосредоточиться на деле, но мысли снова возвращались к Эмили. Она обозвала себя истеричкой, но, увидев тело Клэр у подножья скалы, лишь стала сильнее беспокоиться за племянницу.

Как и Клэр, Эмили сейчас была в каком-то смысле сиротой. К счастью, у нее все равно была любящая семья, но слишком легко представить ее на месте Клэр. Она все еще мало знала о жизни Клэр, но была практически уверена, что утрата родителей в юном возрасте так или иначе поспособствовала ситуации, в которой самоубийство казалось единственным выходом. Было нетрудно представить, как Эмили пойдет по тому же пути, если они не будут осторожны.

– Эй, ты тут? – сказал Томас.

Луиза глубоко вздохнула.

– Прости, отвлеклась.

Клэр жила на самом побережье, в конце проулка над шиномонтажной мастерской. Человек в голубой спецовке прервал работу, увидев, как Луиза и Томас вышли из машины. Он подошел к ним, вытирая грязные руки о грудь.

– Детектив Айрленд? – спросил он Томаса с сильным западным акцентом.

– Мистер Эпплби, спасибо, что встретили нас.

– Но я же тут живу, не?

Невысокий коренастый человек с обтянутым спецовкой брюшком, он соответствовал своей фамилии[2]. Он был владельцем сдававшихся внаем квартир над гаражом. Томас заранее связался с ним и рассказал, что случилось с Клэр.

– Это моя коллега, детектив Блэкуэлл. Будьте добры, покажите нам квартиру Клэр.

Эпплби что-то буркнул, рассматривая Луизу, но не глядя ей в глаза.

– Ладно, – пробормотал он и вернулся к гаражу.

Внутри на гидравлическом домкрате опасно завис побитый «фиат пунто». Он был без колес, насквозь проржавел, Луиза усомнилась, что он когда-нибудь вообще поедет.

– Славная тачка, если хотите знать, – сказал Эпплби, снимая ключи с ржавого крючка. – Сюда. – Он открыл боковую дверь, ведущую на полутемную лестницу.

– Сколько здесь квартир? – спросил Томас, пока они поднимались. Луизе было худо от запаха мочи и никотина.

– Четыре, но сдается только три. Сейчас вообще две, кажись. Больше возни, чем прибыли. Вот. – Эпплби открыл дверь, покрытую облупившейся краской. – В каком оно тут состоянии – я ни при чем.

Луизе стало холодно, едва она переступила порог. Холод окутывал комнату, хотя через темные занавески пробивался яркий солнечный свет. Назвать это место квартирой было в высшей степени преувеличением. Это была комната с узкой односпальной кроватью и дешевым пластиковым столом, на котором стояли чайник и тостер.

– Здесь не полагается готовить, – сказал Эпплби, когда Луиза пробежала пальцами по жирной столешнице.

– А где она готовила?

– Есть общая кухня.

– И, надо полагать, общий санузел?

Эпплби уловил презрение в ее голосе и проигнорировал ее. Луиза, открыв окно, впустила в комнату свежий воздух. «Никто не должен так жить», – подумала она. Похоже, у Клэр не было личных вещей, кроме кое-какой одежды в комоде и на полу.

Томас наклонился рядом с кроватью.

– Вот кабель. Для ноутбука.

Луиза посмотрела на Эпплби, не в силах скрыть обвиняющий взгляд.

– Вы тут бывали в последнее время, мистер Эпплби?

– Нет, – сказал Эпплби несколько подчеркнуто.

– И если мы тут проведем обыск, то не найдем ноутбук Клэр?

– Вы вообще о чем? Вот он позвонил мне два часа как, и я с тех пор все в гараже работал. Я сюда без надобности не хожу.

Луиза легко могла в это поверить.

– В этом ноуте могут быть важные улики. Если вы знаете, где он, сейчас самое время сказать нам.

– Понятия не имею. Видел ее за ноутом – такая древняя махина, небось еще в восьмидесятые сделан. Даже если бы у меня возникла такая мысль – эта развалюха ничего не стоит.

Луиза сорвала одеяло с кровати. Все в комнате было покрыто слоем пыли.

– Телефон у нее был?

– У меня есть ее номер, так что, думаю, да.

– На теле никакого телефона не нашли. А Интернет? У вас он есть?

– За небольшую плату. Общий пароль от вай-фая.

– Как щедро. А теперь подробности, пожалуйста.

– Какие? Мне пора работать.

– Девушка погибла, мистер Эпплби, – сказала Луиза.

– С какого ж хрена мне знать? Я-то тут при чем, и кто заплатит ее гребаную ренту?

У Луизы мороз прошел по коже. Она посмотрела на Томаса, и тот покачал головой.

– Спасибо, мистер Эпплби, – сказала она, – вы нам очень помогли.

Глава пятая

Детектив Робертсон вызвал Луизу к себе в кабинет, едва она вернулась. Начальника переезд в новое здание радовал примерно так же, как и Луизу. Кабинет у него был вполовину прежнего, окна выходили на серый асфальт парковки. Как и она, Робертсон был аутсайдер. Родом из Глазго, он сохранил характерное произношение, пусть и прожил полжизни к югу от границы[3].

– Эта девушка, Клэр Смедли, – мы подтвердили ее самоубийство? – спросил он, когда Луиза села напротив.

– Пока все указывает на это, но мы смогли поговорить только с одним человеком, знавшим ее лично. Рядом с церковью есть следы небольшого сборища прошлой ночью. Погасший костер, пустые бутылки.

– Тогда, может, все же несчастный случай? – Робертсона эта мысль порадовала, но тут он вспомнил, что речь идет о жизни молодой женщины. – Может, там сидела компания, она упала, а все испугались и убежали?

– Мы проходим через все обычные процедуры, чтобы выяснить, кто там был. К сожалению, у церкви нет камер, хотя видеосъемку из гавани мы изучаем.

Робертсон откинулся в кресле и кивнул сам себе, словно прикидывая, какова вероятность несчастного случая.

– Не заметили сходства с делом Виктории Уоррингтон? – спросила Луиза.

Робертсон перестал раскачиваться, будто она прикрикнула на него.

– Не хотелось бы, чтобы это оказалось очередное самоубийство, Луиза.

– Не уверена, что это мы решаем, Иен.

Она тут же пожалела о неуместном комментарии.

– Ну, вы же знаете, что пресса сделает с этой информацией?

– Что-нибудь присочинит на ровном месте?

– Да не в этом дело. Городок еще не пришел в себя от этого психопата Симмонса.

Робертсон имел в виду убийцу по кличке «Убийца пенсионеров».

– Не думаю, что городок уж прямо страдает. Судя по тому, что я слышала, жилье активно бронируют, да здесь никогда не было столько народу.

– Вы не хуже меня знаете, что это лишь видимость. Зимой мы несколько недель не вылезали из новостей, и это пробудило любопытство паршивцев с вуайеристскими наклонностями. Пройдет лето – и все вернется в норму. Я о местных говорю. Тех, кто прошел через все это дерьмо. Не надо недооценивать психологический эффект, который подобное происшествие может оказать на сообщество вроде нашего.

– Хватит читать мне нотации, Йен, – раздраженно сказала Луиза. Из них двоих она значительно больше имела дело с насильственными преступлениями и их последствиями. Но он был в чем-то прав. Она заметила, что городок немного переменился, трудно даже понять, в чем именно. Здесь стало тише, особенно ночью, словно население все еще чего-то опасалось. Робертсон был прав: меньше всего им нужна еще одна трагедия, типа связанных друг с другом самоубийств.

Это было непохоже на ее работу в Бристоле. Подвесной мост давно облюбовали самоубийцы – малоприятный момент, связывающий его с подобными местами по всему миру. Печально – да, но там подобные происшествия были ожидаемы. Суицид был трагической реальностью, достаточно привычной, чтобы принять ее без лишней помпы, и инциденты на мосту толком не появлялись в новостях.

Однако если смерть Клэр – это все же самоубийство, тогда сходство с судьбой Виктории встревожит городок, будь то совпадение или нет.

– Понимаю вашу озабоченность, Иен, но если Клэр покончила с собой, нам придется с этим разбираться. Да, смерть двух молодых женщин, упавших с большой высоты, может стать ужасным совпадением, но мы можем постараться не делать из этого драму, – сказала Луиза, сама не веря себе.

– Но записки пока вроде нет?

К этому времени расследование смерти Виктории уже свернули. В доме, где, кроме нее, жили еще шестеро обитателей Олдмиксона, нашли записку. Она просила прощения, что не предупредила соседей, и просила их не беспокоиться, поскольку она отправляется в лучшее место.

Именно поэтому, выйдя из квартиры Клэр, Луиза велела оцепить дом, и команда полицейских в форме, к великому неудовольствию Эпплби, обыскала каждый дюйм. Она слышала, как один полицейский сказал, что это уже перебор, и этот офицер услышал ее личное мнение по данному поводу, отчего изрядно смутился. Луиза хотела, чтобы жизнь Клэр имела хоть какой-то смысл, и для начала нужно было найти записку.

– Если записка есть, мы ее найдем, – сказала она.

Холодная атмосфера открытого офиса не способствовала рабочему настрою. В MIT сотрудник ее ранга не занимался подобными происшествиями напрямую, и даже сейчас она думала, что, возможно, тратит на это слишком много времени. Несмотря на беспокойство Робертсона, смерть Клэр могла оказаться просто несчастным случаем. Ничто не указывало на связь двух смертей, кроме возраста жертв и способа, – и что тогда она так с этим носится?

Быстрый взгляд на дела, которыми она на тот момент занималась, дал ответ: мелкие кражи в Уинскомбе, наркоторговец, которого заметили рядом со средней школой, тяжкие телесные повреждения в ночном клубе в центре (да и то дело уже передали в Королевскую прокурорскую службу). Луизе хотелось большего. Хуже – когда-то оно у нее было, да вот отобрали.

♦ ♦ ♦

Сорок минут спустя Луиза вышла из офиса и пошла по крутому берегу Брин-Дауна. Показались облачка, Луиза шагала на гору, преодолевая сопротивление ветра. Над головой кружили чайки. Они двигались, словно подхваченные воздушным течением, поднимаясь и опускаясь, а крылья будто оставались неподвижными.

Поднявшись на вершину, Луиза отдышалась. Брин-Даун был самой близкой к Крутому Холму частью суши, и с места, где она стояла, остров было видно лучше всего. Она посмотрела через залив – кусок скалы, который она в последний раз посетила в прошлом году, был связан с дурными воспоминаниями. Пронзительный крик прервал ее размышления: чайка ринулась к мальчишке, державшему бутерброд. Мальчик закричал – и от испуга, и от восторга, будто это была игра – а его мать отогнала птицу. Луиза улыбнулась матери, и та закатила глаза, давая понять, что парнишка виноват не меньше чайки.

В двадцати ярдах от них находилось место, где покончила с собой Виктория Уоррингтон. Именно оттуда, откуда она спрыгнула, мужчину средних лет в шортах и футболке тянул ротвейлер. Собака была совершенно счастлива – виляла хвостом, вывалив язык, а хозяин пытался удержать ее. Поводок натянулся до предела, шлепанцы мужчины скользили по траве – эти двое веселились, не представляя, какая трагедия произошла здесь несколько недель назад.

Луиза посмотрела вниз на острые камни – обрыв куда круче, чем в Апхилле. Два места было трудно сравнить. Знала ли Виктория, что ждет ее в темноте – острые скользкие камни, которые практически отрежут ей голову? Смерть наступила мгновенно, но Луиза задалась вопросом, как и в Апхилле, испытала ли Виктория на долю секунды невообразимую боль, когда упала на скалы.

Еще час – и тело вообще не нашли бы. Пожилая пара обнаружила труп во время утренней прогулки и позвонила в полицию, прежде чем его унесло бы в море. Соответственно, у криминалистов практически не было возможности изучить место – вода смыла все следы, едва они забрали тело.

А потом все было просто. В квартире Виктории нашли предсмертную записку – еще одна молодая девушка, столкнувшаяся с тем, что не готова была принять.

Луиза сама не знала, зачем пришла сюда, но посетить это место сегодня казалось правильным, наподобие дани уважения. Она была на похоронах Виктории и пришла в ужас от того, что кроме нее, работников кладбища и чиновников, никто не явился. Это была не ее работа – ну невозможно же постоянно думать о тех, с кем ей приходилось иметь дело каждый день. Так или иначе, она видела столько смертей, что, если помнить о них всегда, она просто не смогла бы работать. Но ей было горько, что память о Виктории сотрется, едва ее тело попадет в крематорий, – и, похоже, память о Клэр Смедли постигнет та же участь.

Луиза отвернулась, а то ей уже начало мерещиться разное: изломанное тело Виктории на скалах, потом Эмили в такой же ситуации. Она поспешила вниз по каменной тропке. Отдышавшись, она взяла в кафе стаканчик кофе с собой. Пол позвонил, когда она шла через парковку. Она не брала трубку, пока не дошла до машины, и ответила, прислонившись к дверце со стороны водителя.

– Пол.

– Это ты предложила маме с папой забрать Эмили? – спросил он вместо приветствия.

Луизе захотелось повесить трубку. Говорить с ним, когда он в таком состоянии, без толку, впрочем, она была так взволнована, что спор оказался бы к месту.

– Мы могли отправить ее ночевать на улице, если тебе от этого станет легче.

– Не неси чушь. Они не имели права ее забирать.

– Да ты хоть слышишь себя, Пол? Ты так напился, что не забрал дочь из школы. Жутко напился.

Отец поехал к тебе, но так и не смог привести тебя в чувство. Это-то ты хоть понимаешь?

Ответа не последовало, и она хотела было завершить звонок, когда Пол вдруг сказал:

– Я совершил ошибку.

Луиза поставила кофе на крышу машины. Парковка выходила на грязную лужу, которой в данный момент был Бристольский пролив. Порой было сложно поверить, что море может доходить до самого заграждения.

– Ошибку? – прошипела она. – Бывают, знаешь ли, ошибки, а бывает проклятая безответственность. Ты хоть понимаешь, что при желании я могла бы задействовать соцслужбы? Странно, что школа еще этим не занялась.

– Да пошли они.

– Боже, ты что, пьян?

– Нет.

– Пол, тебе пора браться за ум. Если не ради себя, то ради дочери. Ты же ее потеряешь, Пол. – Луиза помолчала, не хотелось упоминать его жену – а то при упоминании ее имени брат тут же замыкался в себе. – Думаешь, этого бы хотелось Диане?

– Не надо, – нетвердо сказал Пол.

– Три года прошло. Я не говорю, что ты должен перестать скорбеть, Пол, но нужно привести свою жизнь в порядок ради Эмили. Мы можем помочь, главное, чтобы ты сам хотел принять помощь.

– Это была просто ошибка, Лу.

Луиза потерла лоб.

– И сколько ошибок тебе нужно, Пол?

– Этого больше не повторится.

Луиза не верила ни единому слову брата.

– Нет, Пол, тебе нужна помощь.

– Мне, блин, не нужны советчики, Лу. Они, блин, сами не знают, о чем говорят.

– Мы найдем тебе самую лучшую помощь. Я же говорила. Просто позволь нам помочь тебе.

– Сегодня заберу Эмили обратно.

Луиза отвернулась от телефона и стиснула зубы.

– Слушай, Пол, даже не пытайся ее забрать. Никто не запрещает тебе видеться с ней, но будет лучше, если она пока останется у мамы с папой.

– Я ее заберу.

– Пол, если ты попытаешься это сделать, я обращусь к властям. Понимаешь?

Он не слышал ничего.

– Ты так поступишь с родным братом?

– Я сделаю это, чтобы защитить Эмили.

– Тогда пошла к черту, сестрица.

Луиза повесила трубку. Она в какой-то мере понимала его поведение – он подсел, причем очень давно, и пережил трагедию, которая по многим ударила бы весьма тяжело – но почему он не может подумать об Эмили? Только этого сейчас не хватало.

Уезжая, она попыталась снова думать о расследовании. Так легко забыть Клэр Смедли. Она уже чувствовала, как все пошло своим чередом. Да, это трагедия, но порой случаются ужасные вещи. Что до расследования как такового, Луизе больше нет необходимости участвовать в нем. Отчет коронеpa предсказуем, и скоро Клэр станет статистикой, просто одной из тех, кто ежегодно кончает собой в Великобритании.

Но Луиза не могла оставить это так. Она вспомнила обшарпанную комнату, где жила Клэр, и тут всплыло то, что бессознательно не давало ей покоя весь день.

Нужно снова нанести визит владельцу квартиры.

Глава шестая

Центр города стоял в пробках. На исходе дня машины, припаркованные на пляже (причудливая местная вольность), по одной покидали пандус. Луиза ехала вдоль берега. Еще не настал вечер, но группы гуляющих уже готовились как следует оторваться ночью. Несколько парней без рубашек прошли по променаду, распевая песни и передавая друг другу большую пластиковую емкость с буроватой жидкостью. Они остановились, когда компания девиц в кислотно-розовом пересекла дорогу. Буквально через несколько мгновений начались неприличные реплики, и Луизу рассмешило выражение лиц парней, когда девушки быстро их уделали. Луизе стало не по себе при мысли о том, как могла бы развернуться та же ситуация несколько часов спустя, когда мужики осмелеют.

Справа от нее была «Калимера», греческий ресторан, в который она раньше заходила каждое утро перед работой. Она скучала по этому тихому месту, где можно было выпить кофе рано утром, глядя на пустынное побережье. Ей не хватало даже суровости Джорджины, хозяйки ресторана, которая обращалась с ней, явно сдерживая враждебность. Луиза никак не могла оправдать свои ежедневные заходы в ресторан с тех пор, как участок переехал, и все же было нужно найти подходящую альтернативу. Возможно, если завтра она выйдет на полчаса пораньше, получится забежать ненадолго.

Машины все еще еле ползли, когда она направилась в сторону гавани. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на скалу вдалеке, потирая зажившую рану на предплечье, оставшуюся после последнего визита туда. В ту ночь она пустилась в путь с этого самого места у озера. Она все еще ощущала вкус соленой воды, чувствовала кожей холод, когда лодка неслась сквозь темноту. Все произошло словно вчера, и она поняла, что всегда будет ассоциировать эту часть города с событиями той ночи.

Она не одна ехала из города по этой дороге, любуясь пейзажем. Платная дорога мимо пирса Бирнбек, или старого пирса, как его называли местные, медленно ползла – туристы возвращались к своим фургонам и съемным домикам на берегу, чтобы переночевать. Луиза подумала о предсмертной записке Виктории, о том, что на ее похороны никто не пришел. Летом Уэстон – сущий проходной двор, население меняется чуть ли не каждую неделю, а зимой он пустеет. Луизе он напомнил ночной клуб, в котором на исходе ночи выключили свет: иллюзорный мир огней разрушила мрачная реальность. Лето прошло, и Уэстон стал таким ночным клубом – холодным, обшарпанным, и веселые туристы разъехались. Так легко понять, насколько тяжело было Виктории и Клэр в подобном окружении. Они жили на окраине, куда не заглядывают туристы летом и где местные не показываются зимой.

Луиза свернула в сторону пляжа, и тут же заревел клаксон. Шофер бурно размахивал руками, съезжая в сторону платной дороги, в машине у него было полно детей. Луиза не обратила на него внимания и поехала дальше к месту жительства покойной Клэр Смедли.

Эпплби находился на улице, он возился с машиной, работники в спецовках уже разошлись. Он был в майке – надо полагать, когда-то белой. Но она была так выпачкана в грязи и масле, что сказать с уверенностью не представлялось возможным.

– Опять вы?

Эпплби вытер руки тряпкой, еще более грязной, чем его майка. Он усмехнулся, и Луизе это показалось неприятным. Она представила, что думала о нем Клэр, которой приходилось каждый раз идти через гараж, возвращаясь домой.

Луиза подалась вперед. Эпплби тяжело дышал, лоб был покрыт потом. Она подозревала, что утром он солгал, и теперь ее подозрение перешло в уверенность. Она решила сама сыграть на полуправде.

– Сегодня утром из комнаты Клэр кое-что пропало.

– Да что вы говорите? – Эпплби снова вытер руки тряпкой. – Вашим коллегам так не показалось. Они обыскали ее квартиру дюйм за дюймом.

В этот момент Луиза была готова его арестовать. Она знала, что он сделал, но решила пойти более простым путем.

– Мы полагаем, смерть Клэр может стать частью серьезного расследования. Любое ваше сотрудничество с нами будет очень ценно.

– Не понимаю, о чем вы, – сказал Эпплби, энергично вытирая руки, словно в попытке избавиться от улик.

– Допустим, к примеру, что Клэр оставила вам кое-что на хранение, а потом ушла. Вы могли и позабыть об этом, мистер Эпплби, ничего страшного. Может, ноутбук?

Эпплби вытер лоб грязной тряпкой, щурясь на солнце. Луиза увидела, как он лихорадочно соображает и наконец приходит к выводу, что ему дали шанс.

– Вот теперь, когда вы сказали, я вспомнил. Она и правда мне кое-что оставила, я собирался позвонить вам, когда закончу с машиной. Ну и денек, совсем позабыл в суматохе.

– Понимаю.

Луиза скрестила руки на груди.

Она прошла вслед за ним вовнутрь, и он достал ноутбук из кладовки.

– Положите его на верстак, – сказала Луиза, больше не изображая добросердечие. Она надела перчатки и положила ноутбук в защитный контейнер. – А еще что-нибудь было? Может, записка?

Эпплби помотал головой, и по страху в его глазах она поняла, что на этот раз он говорит правду.

♦ ♦ ♦

В отделе уголовного розыска было пусто, лишь детектив Грег Фаррелл возился с ноутбуком, и фосфоресцирующий свет отбрасывал блики на его прилизанные волосы. Фаррелл был восходящей звездой отделения, молодой, честолюбивый, и, хотя Луиза и восхищалась его энергичностью, они иногда конфликтовали, когда его тщеславие оказывалось сильнее целеустремленности. В некотором смысле они были родственные души. Никому из них не хотелось застрять в Уэстоне. Фаррелл хотел большего и прилагал к этому усилия, Луиза же хотела вернуться к тому, что у нее отняли.

– Эй, босс, не заметил, что ты пришла, – сказал Фаррелл, поднимая глаза от экрана, когда Луиза села за рабочий стол.

– Что-то ты допоздна засиделся.

Фаррелл усмехнулся. Раньше этот жест раздражал ее. Скорее ухмылка, чем улыбка, и ей всегда казалось, что он пытается таким образом ее задеть, но теперь стало понятно, что он просто вообще такой.

– Эти кражи со взломом в Уорлбери. Нужно собрать воедино показания свидетелей. Не то чтобы прямо сверхинтересное расследование, но что поделать. А ты над чем работаешь?

– Самоубийство в Апхилле.

Фаррелл нахмурился, но глаза его все еще светились.

– Таня Эллиот вот сегодня спрашивала. Сказала, позвонит тебе.

Таня Эллиот была местная знаменитость, журналистка. После истории с «Убийцей пенсионеров» она сделала себе имя, продавая репортажи по всей стране. На данный момент она работала в «Бристоль Пост», но ситуацию в городке отслеживала.

– Я пропустила звонок от нее. И пускай, сейчас не до того.

Луиза достала из ящика стола защитные перчатки.

Как и говорил Эпплби, ноутбук Клэр Смедли напоминал здоровенный кирпич. Луиза хотела осмотреть его в первом приближении, прежде чем отослать в компьютерный отдел в Портисхеде на следующий день. Машина зажужжала, когда она нажала кнопку, вентилятор явно был перегружен. Фаррелл покосился в сторону источника шума и вернулся к работе.

На экране были десятки иконок. Луиза удивилась, обнаружив ссылку на MySpace – она-то думала, эта соцсеть больше не существовала. Она кликнула на иконку – электронный адрес и пароль Клэр вводились автоматически. В профиле обнаружилась разве что фотография Большого пирса десятилетней давности. Луиза поискала в более популярных соцсетях, но не нашла там профилей этой женщины. Технари, возможно, будут более результативны в своих поисках, и, если в ноутбуке что-то есть, они это обнаружат.

Машина нагревалась, вентилятор завывал, будто внутри что-то сломалось. Луиза не хотела сломать машину и была готова закрыть ее, когда вдруг заметила иконку текстового редактора. Не пришлось долго скроллить, чтобы обнаружить то, что она искала. Файл был ровно один, и назывался он просто: «Прощайте».

Глава седьмая

Эми провела следующие три часа, переключаясь туда-сюда между групповым чатом, Ютубом и бесплатными телеканалами на ноутбуке. Ее немного утешало, что чат открыт. Все равно как ты не совсем в одиночестве. Каждое новое сообщение высвечивалось внизу экрана, пока она смотрела комедийную передачу. Вообще говоря, для этого обычно нужно платить, но ее никто не проверял – а если что, она прикинется, что не в курсе, и будет надеяться, что отсутствие у нее телевизора – хорошее оправдание.

Сообщения приходили о чем угодно. Кто-то из членов группы был склонен вещать банальности. Было много общих мест про бессмысленность жизни и про то, что же там, по другую сторону. По большей части стандартная чушь, которую можно услышать от человека под наркотой, и Эми полагала, что в таком состоянии и находится почти вся группа. И все же, как и она, они все пережили нечто, что позволяло забыть об их болтовне под кайфом – Джей собрал их.

Джей открылся ей в течение нескольких недель. Ко времени второй или третьей встречи она знала, что их отношения в чем-то необычны. Да, разумеется, он ей нравился – но могло ли быть иначе? Такой архетипический высокий смуглый незнакомец, воплощение ее фантазий. Она хотела быть с ним с того момента, когда впервые его увидела, но он каким-то образом был по ту сторону физического. Тогда, да и сейчас, она была готова принадлежать ему, но, хотя они иной раз держались за руки и обнимались, Джей к ней не подкатывал. Она понимала, что уклончивость – часть его притягательности, и именно поэтому так желала его, но этим все отнюдь не ограничивалось. Она прежде не встречала никого подобного. Он знал то, чего не знали другие. Он путешествовал по миру и видел то, что она могла лишь мечтать увидеть.

В свое время он рассказал ей, как побывал в тропических лесах Перу и как это изменило его жизнь. Поначалу она не понимала, когда он вспоминал о времени, проведенном среди аборигенов, и когда он рассказал о том, как впервые попробовал наркотик, казалось, в жизни ничего хуже быть не может.

– Мне придется рассказать тебе все, чтобы ты поняла, – сказал он, прежде чем сообщить ей, как он провел следующую ночь, когда ему было видение.

Кому угодно другому она бы не поверила. В свое время она достаточно баловалась наркотой и пережила достаточно трипов, чтобы опознать другого нарика, но эмоции в его голосе заставили ее слушать. Она раньше слышала о ДМТ, но ни разу не пробовала, и вообще разве только иногда позволяла себе косяк. Она слышала подобные истории об откровениях, но они ее не привлекали. Но то, как говорил Джей, заставляло все выглядеть иначе, как будто это могло изменить всю жизнь. Он рассказал ей об иных мирах, в которых побывал, о своей теперь несокрушимой уверенности, что за пределами этого мира их что-то ждет.

– И я могу это тебе доказать, – сказал он, и она поверила.

Она была уже готова выключить ноут, когда на экране всплыло сообщение от Меган. Разговор тянулся уже с полчаса, обсуждали любимые времена года, и она благополучно все игнорировала, только сказала, что лично она больше всего любит весну. Она подождала, не ответит ли Меган, но та написала комментарий лишь сейчас:

Лично мне нравится лето. Больше всего люблю долгие прогулки в парке летним утром. Свет в парке Эшкомб – это нечто, не увидев, не поверишь.

У Эми забилось сердце. До парка Эшкомб от ее дома было меньше полумили. Меган исподволь обращалась к ней? Джей постоянно напоминал им о запрете встречаться офлайн, особенно после «перехода» Клэр. Он редко присутствовал в чатах, но они знали, что он наблюдает. Со стороны Меган это был рисковый поступок, но уже четверо сказали, как они любят летнее утро, даже не думая о возможности зашифрованного послания. Эми не ответила, не стала рисковать – вдруг кто-то догадается, что она поняла намек. Вместо этого она пожелала всем доброй ночи и разлогинилась. На следующий день на работу только после обеда. Что может быть лучше, чем провести утро в парке Эшкомб?

♦ ♦ ♦

Эми проснулась в шесть утра. Голова болела. Она плохо спала, все думала о том, как увидеться с Меган, и сама не знала, отчего эта мысль так волнует ее. Вообще говоря, они были едва знакомы. Может, дело было просто в возможности поговорить с кем-то, кроме Кита и одних и тех же посетителей, которых она каждый день видела в кафе.

Позавтракав черствым тостом и чаем, она вышла из дома навстречу утреннему солнцу. Уже давно у нее не было такого ощущения предвкушения – за все то время, что прошло с ее последней встречи с Джеем, впервые казалось, что перед ней открываются бесчисленные возможности. По ночам, когда их созывали, предвкушать было некогда – их предупреждали в лучшем случае за день, и тело было настолько наполнено адреналином, что она не могла в полной мере оценить ситуацию. Теперь она наслаждалась этим ощущением, идя по Милтон-роуд в сторону парка. В последний раз она была там в детстве, когда с другими ребятами прогуливала школу, всякий раз меняя маршрут, можно подумать, их кто-то мог хватиться.

Эми шла по длинному газону, где раньше было поле для мини-гольфа. Она улыбнулась при виде детской площадки – вспомнила, каким она была угрюмым подростком. В кошмарной бурой школьной форме она сидела на качелях с другими прогульщиками и курила сигарету за сигаретой, редко вдыхая дым и думая, что выглядит круче некуда. Теперь она сидела на тех же качелях одна, без сигарет, в старых трениках и просторной футболке, и ждала того, кто, возможно, и не придет в парк этим утром.

Ветви деревьев над головой заслоняли солнце. Эми обхватила себя руками, ей было зябко. Она жалела, что так мало общалась с Меган в чате с вечера. Парк огромный, и, если комментарий содержал зашифрованное послание, не факт, что они найдут друг друга. Показался мальчишка на велосипеде, при виде Эми он остановился и уставился на нее, словно на призрак. Он был слишком мал, чтобы представлять собой угрозу, но ей не понравилось, как он посмотрел словно сквозь нее.

Под его взглядом Эми сошла с качелей, в желудке ощущалось знакомое напряжение. Она постаралась не броситься бежать, но паника охватила ее, и, глядя в землю, она врезалась в другого человека, который, надо полагать, все это время стоял у нее за спиной.

Глава восьмая

Луизе не понадобилось много времени, чтобы заметить сходство между двумя записками. Каждая рассказывала печальную историю трагической жизни, но не это привлекло ее внимание. В глаза бросался повтор двух строк в обоих письмах:

Есть иные миры, кроме этого.

Смерть – еще не конец.

Она помнила такие строчки в записке Виктории. Тогда они показались ей странными, не стыкующимися с основным текстом, да и теперь выглядели диссонансом. Прошлой ночью особо ничего не удалось сделать, и Луиза распечатала записку Клэр и поместила ноут в сейф, чтобы передать компьютерщикам. Она узнала вторую строчку про «смерть – не конец», это было название песни Боба Дилана. Она скачала текст песни вчера вечером, и это было первое, что она увидела с утра, пробудившись от тревожного сна об изломанных телах Виктории и Клэр.

Когда она приняла душ и позавтракала, было еще только полседьмого. Мистер Торнтон, ее молчаливый сосед, ждал снаружи. Пожилой мужчина почему-то выносил мусор именно тогда, когда Луиза выходила из дома. Она думала, что он одинок, но на любую ее попытку заговорить он давал односложный ответ. Она, однако, не оставляла попыток.

– Какая сегодня погода хорошая, а?

Ей самой стало неловко от такой банальщины.

– Слишком жарко, – сказал Торнтон и скрылся за дверью.

– Понимаю, – сказала Луиза и села в машину. Для нее все выглядело иначе. Она любила такую погоду, меняющую не только городок, но и его обитателей. Это была иллюзия, но из тех, которым приятно поддаться.

Она выехала из Уорла по платной дороге, миновала поворот на Сэнд-Бей и место жительства Клэр Смедли. Записка лежала на сиденье рядом с ней. Было так странно думать о надежде, заключавшейся в последних словах. Ее усталое воображение подкинуло видение записки, на этот раз подписанной Эмили.

До встречи с Робертсоном оставалось полтора часа, и она припарковалась на побережье и прошла к «Калимере». Она не была в греческом ресторане с момента переезда участка, и хозяйка, Джорджина, встретила ее не то чтобы тепло. Рослая статная женщина опустила голову в знак приветствия, сведя темные брови и сощурив глаза.

– Рада вас видеть, Джорджина.

– Кофе?

Луиза улыбнулась. За первый год посещения ресторана она даже не узнала имя владелицы. Со временем между ними установилось своего рода взаимопонимание. Луиза приняла ее загадочное поведение и решила извиниться за долгое отсутствие.

– Думаете, я открываю заведение рано лишь в надежде, что вы объявитесь?

На тяжелом лице Джорджины показался некий намек на улыбку.

Луиза окинула взглядом пустые стулья.

– Обещаю, постараюсь заглядывать почаще.

Джорджина отвернулась от нее и варила кофе.

Она принесла горячий напиток пять минут спустя и, к удивлению Луизы, села рядом.

– Почему вы так рано открываетесь? Я раньше никогда не спрашивала.

– Не могу спать дольше трех-четырех часов. Прихожу сюда спозаранку и берусь за работу. Так почему бы не открыться? Вы не единственный наш клиент.

Это не прозвучало враждебно, и Луиза была рада ее обществу. Когда она только переехала в Уэстон, «Калимера» была ее прибежищем. Иногда она думала, что вообще выжила в городке лишь благодаря этим тридцати минутам тихого размышления перед работой.

– И как там этот ваш красавчик коллега?

Джорджина не отличалась разговорчивостью, но хорошо чувствовала людей. Она заметила, что Луизу влечет к Томасу, когда та сама еще этого не поняла.

– Разводится.

Джорджина лукаво покосилась на нее, но промолчала. Она когда-то ходила в школу вместе с Томасом и знала его с детства. Не то чтобы Луиза собиралась с ней это обсуждать. Томас был в запретном списке и, по идее, надолго. И так все слишком усложнилось.

Она подумала о сынишке Томаса и вспомнила, что обещала вечером навестить Эмили. Вчера у нее не хватило времени заехать к маме, и она беспокоилась, как там Эмили без отца.

– Пора мне, – сказала она, допивая кофе.

– Надеюсь увидеть вас до конца года, – сказала Джорджина безо всякого выражения.

Когда Луиза вышла из ресторана, первая волна туристов уже направлялась к пляжу. Прогноз погоды обещал очередной жаркий день, и машины уже тянулись к побережью. Луизу охватила ностальгия по детству, полному надежд. Ей не хватало брата, каким он был тогда, его энтузиазма и неистощимой энергии. Она была в ужасе от того, что с ним стало, а еще больше – от того, как он отреагировал на эти события. Еще мрачнее она становилась от мыслей о Клэр Смедли. Солнце словно высветило обратившиеся в ничто надежды девушки, и Луизе только сильнее хотелось узнать, что погнало ее навстречу смерти.

Луиза влилась в поток едущих в сторону Бристоля – ей нужно было на станцию на Локинг-роуд, в викторианское здание, блестящее на солнце, а потом в Уорл. Когда она заехала на привокзальную парковку, пульс ее участился: она узнала мужчину за рулем новенького «мерседеса». Он говорил по телефону и не заметил ее. Она припарковалась, проклиная зачастивший пульс, и подождала, пока он не уедет.

Это был детектив Финч, в настоящее время – ведущий сотрудник MIT, детектив из Портисхеда. Они работали вместе, когда Луизе отказали в повышении после убийства ею безоружного человека, Макса Уолтона, виновного в убийстве десятерых ни в чем не повинных людей. Финч сказал тогда Луизе, что Уолтон вооружен, а во время слушаний отрицал это. Луиза так и не простила ему эту ложь, и после ее переезда в Уэстон их отношения только ухудшились. Создавалось ощущение, что обвинение против Луизы и его собственное повышение дали ему свободу быть тем, кем он являлся по сути. Следующие полтора года он добивался отставки Луизы. Он присылал ей анонимки чуть ли не ежедневно и попробовал вмешаться в последнее крупное дело.

В участке было тихо, словно все готовились к последствиям визита Финча. Когда она вошла, то явственно почувствовала в воздухе запах его лосьона после бритья. Глаза защипало.

– Привет, Луиза, – сказала менеджер Симона.

Луиза проигнорировала ее смешок и направилась прямиком в кабинет Робертсона. Робертсон поднял руку, когда она вошла без стука, словно предупреждая ее желание заговорить.

– Что он здесь делал?

– Кто?

– Не прикидывайтесь, Йен. Вы, блин, отлично знаете кто. Я просто видела Финча на парковке. Это и есть причина, по которой нам было не увидеться до полдевятого?

– Сядьте, Луиза. Разумеется, нет. Финч заглянул, да. Я и пригласил его пораньше в надежде, что вы разминетесь. Думал, все эти игры уже в прошлом, Луиза.

Луиза расширила глаза. Робертсон был в курсе и в целом очень ее поддерживал, так что его замечание удивило ее.

– Он пытался подставить меня и получить повышение вместо меня, Иен, – сказала она, не веря своим ушам.

– Вам придется угомониться. Сколько там времени прошло, три года?

– Я никогда не угомонюсь, Иен. Полагаю, вы это понимаете.

Робертсон прикусил губу, качая головой.

– Вам придется привыкнуть, что вы с ним будете то и дело сталкиваться. Думаете, у меня тут нет врагов? На прошлой неделе ездил вот на совещание в Эйвонмут и, будь у меня пушка, с радостью пристрелил бы человек пятнадцать-двадцать. – Робертсон умолк, задумавшись. – И не пожалел бы.

Луиза откинулась в кресле. Робертсон умел разрядить обстановку, ей стало полегче.

– И все же зачем он приезжал?

Она еще не рассказала Робертсону про записку Клэр Смедли, так что появление Финча явно с этим не связано.

Робертсон заерзал, словно правда была неприятной.

– Он хочет одолжить Фаррелла.

– Одолжить?

– У них пара сотрудниц в декрете, и тут наметилось дело, связанное с организованной преступностью. Думаю, ему будет полезно.

– Финчу или Фарреллу?

– Сейчас у нас нет особой запарки, и Фаррелл хорошо показал себя.

Луизе было нечем возразить. Она не хотела его терять, но согласилась, что Фарреллу такой опыт будет полезен.

– Возможно, он не вернется, понимаете?

– С чего бы ему все бросать? – Робертсон развел руками. – И потом, вы же вроде ко мне пришли?

Луиза не стала спорить, хотя была уверена, что Финч манипулирует ими. В бристольском отделении можно было найти надежную замену из числа своих, и у Финча вовсе не было прямой необходимости забирать кого-то из ее команды. У Финча точно вовсе не было совести. Ему оказалось мало разрушить ее карьеру. Его бесило, что она все еще на плаву, что здесь, в Уэстоне, она хорошо справляется. Согласно своей извращенной логике, он не остановится, пока она не уйдет из полиции… если вообще остановится. Стараясь забыть о Финче, она показала Робертсону распечатку предсмертной записки Клэр Смедли, и детектив побледнел, когда Луиза подчеркнула текстовыделителем строки, такие же, как в записке Виктории Уоррингтон.

– А это не может быть совпадением? Нет, я не шучу, но разве «смерть – еще не конец» прежде никогда не появлялось в записках самоубийц?

– Я не утверждаю, что нет. – Луиза не разделяла уверенности начальника. – Но нужно все же рассмотреть возможность, что это не совпадение.

– А что-то указывает на то, что они были знакомы?

– Пока ничего, но мы еще не все изучили. Нужно бы поднять ранг до «серьезного преступления».

– Думаете, не самоубийство?

– Я ничего не утверждаю. Но, что бы это ни было, боюсь, это не последняя смерть, которую нам придется расследовать.

Глава девятая

Эми поборола легкое головокружение и обернулась посмотреть, кто же стоит за спиной. Она уже оказывалась в подобной ситуации, в детстве слишком много раз приходилось уступать нежеланным знакам внимания. Она замкнулась в себе и тут услышала голос:

– Эми?

Она открыла глаза и с огромным облегчением увидела Меган. Эми обхватила ее руками и почувствовала, как та напряглась от неожиданности, потом расслабилась, обнимая ее в ответ. Отстраняясь, Эми осознала, что плачет.

– Эми, что стряслось? – обеспокоенно спросила Меган.

Это должно было ее утешить, но тревога Меган лишь заставила ее чувствовать себя еще хуже. Ее затрясло от рыданий.

Вдалеке парнишка укатил на велике вверх по холму. Сейчас казалось, что воспринимать его как угрозу просто смешно.

– Прости, Меган, я немного на взводе.

– Ничего, милая. Я тоже. После того, что случилось с Клэр…

Предполагалось, что они не смеют обсуждать деятельность группы за пределами форума или нечастых встреч, впрочем, считалось, что они и вовсе не должны видеться друг с другом. Разумеется, Меган была права. Как бы она ни верила в Джея, вполне понятно, что смерть подруги тяжело ударила по ней. Она испытывала то же самое по поводу Виктории. Была так рада за нее, даже завидовала, но все же уже не первую неделю ее снедала меланхолия. Это хотя бы объясняло, почему она так издергана.

– Поверить не могу, что ты здесь, – сказала она, будто Меган и не упоминала вчерашние события.

– Ты поняла мое сообщение, – улыбнулась Меган. Радость делала ее моложе, и это в свою очередь заставило улыбнуться Эми.

– Я не была уверена, что это сообщение для меня, но вот пришла.

– Знаю, нам вроде как нельзя видеться, но мне нужно было побыть с кем-то. Чат, конечно, хорошо, но иногда мне одиноко. Понимаешь, о чем я?

Эми положила руку на плечо Меган, чувствуя твердую кость и стесняясь недавнего проявления эмоций.

– Джею не обязательно знать. Покуда мы осторожны, большого вреда не будет.

Они вместе поднялись на холм, и Эми шагала так легко, как ей уже давно не доводилось. В парке еще было безлюдно, и на какое-то время он стал их собственным садом. Меган побежала, ее худое тело буквально поглощало расстояние, длинные волосы развевались за спиной, она смеялась на бегу. Эми последовала за ней, сама невольно перейдя на бег. Вместе они добежали до самой высокой точки парка. К этому моменту Эми уже запыхалась. Она уперлась в колени, пытаясь отдышаться, легкие разрывало, но улыбка не сходила с лица.

Они пошли по дороге на Бристоль. Меган предложила ей сигарету. Они сами не знали куда направляются, и Эми нравилось просто идти без цели.

– Думаешь, Джей прочел мое сообщение? – спросила Меган, когда они подошли к автобусной остановке. Отсюда было видно Бристольский залив и море грязи, блестевшее на солнце.

Джей редко что-то комментировал на форуме, но был вездесущ. Во время собрания, на котором Виктория совершила переход, он упрекнул троих членов за обсуждение ДМТ в мессенджере. В тот момент исчез милый любящий человек, которого они знали, и его окружила тьма, какой они прежде не замечали, так что все притихли, а тех троих ощутимо трясло. Темнота проявилась на мгновение, и потом Джей снова благожелательно улыбнулся, напоминая о рисках.

– Они не поймут, – сказал он группе. – Они попытаются нас остановить. Нам нужно быть осторожными, особенно в ближайшие недели и месяцы.

Эми боялась снова увидеть эту его сторону, но не озвучивала свои опасения.

– Пока мы никому не расскажем, все будет в порядке, – сказала она Меган.

Они прошли по парку в город. Это было рискованно, но Эми никогда не встречала Джея в центре. Она не знала, где он живет, но создавалось впечатление, что далеко отсюда, за пределами городка. Он приезжал на собрания на старом фургоне – как-то раз она была внутри, но остаться он ее ни разу не пригласил.

Они прошли по мосту в Найтстоуне, соединявшему залив с гаванью. Во время прилива морская вода заливала перешеек, и даже сейчас она плескалась у скал по обе стороны дороги. Они остановились и вгляделись в горизонт, словно бросая вызов приливу.

– Я видела его с Клэр, – сказала Меган, все еще глядя на море и острова – Плоский Холм и Крутой Холм, поднимающиеся из бурой воды.

– Кого?

– Джея.

У Эми похолодело в животе.

– О чем это ты, Меган?

– Он был с ней той ночью, когда, ну, знаешь…

– Мы все были.

– Я пришла раньше всех. Они приехали вместе на его машине. Они держались за руки.

Смешно ревновать к умершей, но Эми почувствовала знакомую боль.

– Она знала, что пришло ее время, – сказала Меган, откликаясь на ее реакцию.

– Ты-то откуда знаешь?

– Говорила с Лизой. Она сказала, что Виктория перед смертью провела ночь с Джеем.

Эми вдохнула морской воздух. На дорожке рядом с ними две чайки дрались за какую-то еду. Слова Меган причинили ей боль, но она приняла их. Она расслышала боль в голосе подруги и разглядела ревность на ее лице. Остальные члены группы любили поговорить друг с другом. Временами Эми чувствовала себя этакой квочкой. Она была самая старшая и думала, уж не поэтому ли Джей ее еще не выбрал.

– Так хорошо, что мы все нашли друг друга, Меган. Скоро придет наше время. Нужно быть терпеливыми.

Это вроде бы успокоило Меган, с лица ее исчезла тревога, взгляд упал на воду и понемногу возвращался к тропинке. Вместе они побежали назад, прочь от прилива, крича от радости.

Эми снова запыхалась. Она обняла Меган на прощание.

– Мне пора на работу.

Она заметила, какая Меган хрупкая.

– Увидимся завтра? В парке?

– После обеда. В три – подойдет?

– Увидимся, – сказала Меган.

Глава десятая

После обеда Луиза поговорила с Фарреллом. Он был на утреннем совещании по поводу Клэр Смедли и Виктории Уоррингтон, но она ему не давала поручений относительно этого дела. Они сидели в одном из помещений для допросов, Фаррелл – напротив, будто подозреваемый.

– Ну что, уезжаешь от нас в большой город?

Фаррелл как-то сник, под глазами появились морщинки, волосы напоминали солому, но знакомая усмешка была на месте.

– Типа того. Слушай, Луиза, хочу, чтобы ты знала: я не просил, чтобы меня перевели. Ко мне подошел Финч. Он запомнил мое участие в деле «Убийцы пенсионеров». Ну, я и подумал, понимаешь, это же MIT.

– Кончай трепаться, Грег, – мягко сказала Луиза, успокаивая молодого детектива. – Для тебя это хорошая возможность. Я просто хотела поговорить с тобой, пока ты не уехал. Возможностью, как эта, пренебрегать просто нельзя. Жалко, конечно, если ты не вернешься, но, если тебе это на пользу, никто в участке не станет тебе препятствовать.

– Спасибо, босс, мне очень важно это услышать.

Луиза замялась. Фаррелл знал, как она работала в MIT и как из-за оговора Финча ее перевели в Уэстон. Она хотела предупредить его насчет Финча, но чтобы это не выглядело как сведение личных счетов. Наверняка Фаррелл будет тесно взаимодействовать с Финчем по работе, и ей не хотелось, чтобы Финч знал, как он ее достал.

– Ну, что тебе сказать, Грег, – береги себя.

– Понимаю, босс.

Фаррелл сощурился.

Когда-то они коротко обсудили, что случилось с Луизой во время работы с Финчем, и Фаррелл сам видел, что Финч может сделать с командой во время расследования.

– Просто смотри, кому ты доверяешь.

– Мэм, – сказал Фаррелл ей вслед.

Луиза повторно открыла расследование смерти Виктории Уоррингтон. Теперь ее рассматривали как подозрительную, вместе с гибелью Клэр Смедли. Выделили отдельное помещение рядом с отделом уголовного розыска. Весь день прошел в изучении обстоятельств жизни обеих женщин, но пока не было установлено, что они знали друг друга. Сдававшего Клэр квартиру мистера Эпплби вызвали на допрос, как и хозяина квартиры Виктории. Расследование зашло в тупик, и Луиза видела – часть сотрудников вовсе не убеждена в его необходимости. Единственная зацепка – две записки, а одинаковые строчки могли оказаться простым совпадением.

Телефон зазвонил, когда она вернулась к рабочему столу. Это была ее мать. Луиза уже написала ей сообщение, поняв, что задержится на работе допоздна.

– Привет, мам. Прости, сегодня не смогу повидать Эмили.

– Привет, Лу. Не волнуйся, она поймет. Я не поэтому звоню. Ты занята?

– Всегда, но поговорить смогу. Что случилось? – Мать умолкла, и Луиза подумала, что причина звонка – Пол. – Что он натворил?

– Пытался вчера забрать Эмили из школы. Твой папа был там, и они, ну, поругались.

– Боже, я совсем недавно с ним поговорила. И что потом?

– Твой папа яснее ясного сказал ему, что Эмили едет с ним.

– А она?

Мать снова помолчала.

– Поехала, но, боюсь, сегодня ситуация повторится.

– Бога ради, мама, что ж ты вчера мне не сказала?

– Не хотела тебя беспокоить.

Луиза мысленно засмеялась. Лучший способ ее побеспокоить – это сказать сейчас, когда она не сможет помочь.

– Я сегодня туда не смогу, мам, завал по работе.

– Ну, я же и не прошу. – В голосе матери чувствовалось нетерпение.

– Тогда в чем дело?

– Не знаю. Так ты поговорила с Полом?

– Да.

– И что он?

– Бурчит, упирается. Пол есть Пол.

– И что нам делать, Лу?

Луиза сжала телефон.

– Слушай, в выходной я приеду. Постараюсь побыть с Эмили, чтобы ты передохнула, и придумаем, как быть дальше.

– Ладно, дорогая, так и сделаем.

– Хорошо, мам. Пока.

Луиза запустила пальцы в волосы, кожа головы пересохла и чесалась. Она даже не представляла, какой тут план можно придумать. Разрешить ситуацию мог лишь Пол, но он уперся и планомерно уничтожал себя и свою семью. Может, столкновение с папой встряхнет его, заставит задуматься, как близок он к тому, чтобы потерять Эмили. А может, уже поздно.

Луиза оглядела офис, беспокоясь, что коллеги могли услышать разговор. Ей не хотелось тащить свою личную жизнь на работу и выслушивать обвинения, что она недостаточно собрана.

На ноутбуке она загрузила фото Клэр Смедли и Виктории Уоррингтон. Глядя на изображения женщин, она невольно представляла себе их в возрасте Эмили. Проигрывала в голове всевозможные сценарии, которые привели их от счастливого детства к самоубийству. Мать Эмили умерла, отец ее эгоистичный алкоголик. Не нужно слишком уж напрягать воображение, чтобы представить, что ее племянница повторит участь этих двух несчастных.

Луиза закрыла ноутбук, как никогда полная решимости выяснить обстоятельства смерти Клэр и Виктории, словно понимание причины трагедии каким-то образом могло уберечь Эмили в будущем.

Глава одиннадцатая

Четверо мужчин в кричащего цвета шортах и майках-алкоголичках преследовали Эми с тех самых пор, как приехали сюда утром. В воздухе пахло алкоголем, когда она накрывала завтрак.

– Спасибо, киска, – сказал один из них, бритоголовый здоровяк, с сильным акцентом Блэк-Кантри[4], приобнимая Эмили за талию.

Эми выскользнула и покосилась на Кита, который стоял за прилавком и, улыбаясь, наблюдал за происходящим.

– Не думал, что здесь еще водятся такие стесняшки.

Эми привыкла к подобным инцидентам. Кафе буквально притягивало таких мужчин, словно чувствовавших в Ките родственную душу. Когда Эми вернулась сварить кофе для дядьки, в одиночестве курившего на террасе, Кит подошел к компании парней. Вместо упрека он, похоже, сказал что-то смешное, и Эми, проходя мимо, услышала отголоски хохота.

– Да взбодрись, крошка, ничего не случится, – сказал бритоголовый.

– При таком отношении – разумеется, нет, – заметил Кит и снова вызвал смех у аудитории.

Эми остановилась у дверей. Ей понадобилось собрать всю волю в кулак, чтобы не развернуться и не выплеснуть кофе в лицо начальнику. Скоро придет время, и она так и сделает, но пока ей была нужна работа, и она открыла дверь и поставила кофе на столик, причем посетитель проигнорировал ее, будто кофе появился прямо из воздуха.

Кит остановил ее в подсобке два часа спустя, когда она уже собиралась уходить.

– Этот парень был в чем-то прав, – сказал он. Как всегда, Кит стоял слишком близко. Пот и грязь покрывали его тело, изо рта пахло растворимым кофе и сэндвичами с яйцом. Эми выдохнула ртом, комната словно уменьшилась в размерах. – Тебе бы и правда быть повеселее.

С чего это мужчины решили, что можно отпускать подобные комментарии? Она выслушивала подобное всю жизнь, с раннего детства – мужчины велели ей улыбаться, сидеть прямо, вести себя прилично. Она бы высказала Киту все, что думает о его понятиях и о его мерзких дружках, но пока что более всего беспокоилась из-за тесноты и того, что жирная туша Кита перекрыла выход.

– Кажется, у меня есть то, что поможет тебе взбодриться, – сказал Кит, подходя ближе, так что Эми увидела потную шерсть у него на груди под поварским фартуком.

Ну вот, и это она тоже слышала сто раз.

– Я иду домой, Кит. Оплата готова?

Кит задышал глубже. Он не ответил, просто раскачивался на месте, словно погруженный во внутренний монолог.

– Там, на прилавке.

Он не двинулся с места.

Эми пришлось протискиваться мимо него. Она была готова поклясться, что он пускает слюни, но не хотела вглядываться в его лицо и заспешила прочь. Подхватив коричневый конверт, она покинула кафе и уже боялась туда возвращаться.

Никогда в жизни она так не радовалась прохладному ветерку с моря. Она не стала плакать из-за Кита, лишь вышла переулками к морю и гавани. Ей хотелось увидеться с Меган, но та нашла себе временную подработку на турбазе в Брин-Даун. С того утра в парке Эшкомб они виделись довольно часто. Было так непривычно, что с кем-то можно поделиться, она сама удивилась, как ей не хватает сейчас Меган.

У рукотворного озера она разулась и помыла ноги в бурой морской воде. Суббота обычно считалась пересменком, но отдыхающих было полно. Дети строили замки из песка, родители грелись на солнце, курили и пялились в телефоны.

Вид счастливых детей напомнил ей об Эйдане. Теперь он был бы уже подростком, и она представляла, как он играет с другими детьми на песке. Эми легла, в волосы и за шиворот попал песок, солнце нагревало кожу. Джей был первым, кому она рассказала об Эйдане за долгие годы, и именно он помог ей разделить боль с группой. Она думала – а когда будет следующая такая возможность?

Пока что ей было неплохо и среди отдыхающих. Она пошла и купила себе мороженое – куда дешевле в супермаркете, чем на самом берегу в киосках – и вернулась на набережную, пока оно не растаяло. Ее рассмешил вид полной дамы в бикини на водных лыжах, лавировавшей среди лодок. Казалось, это небезопасно: трос, тащивший ее, мог легко оборваться, а она проносилась прямехонько мимо рыбачьих и гребных лодок, но женщина беззаботно предавалась отдыху. Эми позавидовала ей: жаль, она сама не могла ничем заняться столь же самозабвенно и позабыть обо всем. Она едва не выронила мороженое от смеха, когда трос ослабел, и женщина рухнула в море головой вперед, но ее тут же спас, все так же улыбающуюся, водитель катера.

Доев мороженое, Эми перешла дорогу и спустилась по вытесанным в камне ступеням к пляжу. Она сняла туфли, в которые уже попал песок, и пошла по пляжу к Большому пирсу. Запах моря пробудил в ней самые разные воспоминания. Она вспомнила, как приходила сюда в детстве – плескалась в море, как-то раз даже прокатилась на ослике, но детство у нее было не такое уж и безоблачное, и трудно поверить, чтобы она была здесь счастлива. Но морская вода заставляла ее испытывать некое подобие счастья.

Недавнее воспоминание о столкновении с четырьмя туристами и Китом словно погасло, и она пошла вдоль берега. То и дело вода касалась ее ног, и она давала пальцам погрузиться в холод. Жаль, что Меган не было рядом. Эми представила, как та плещется в волнах, больше всего ей хотелось видеть подругу рядом, смеющуюся.

У пирса стайка чаек дралась за добычу. Эми приблизилась, ей вдруг стало холодно до мурашек. Добычей чаек оказались остатки голубя, чьи тусклые потрепанные перья только и давали понять, кто это. Едва она отошла, чайки вернулись, еще более шумные – у них отобрали добычу.

Эми выбежала на другую сторону, радуясь, что вернулась на солнце, подальше от темной стороны пирса.

Она вышла на набережную. Ей не хотелось в первый же день растратить жалкую получку, но вход на пирс стоил всего фунт, и она могла оттуда насладиться зрелищем – мерцанием огней, гудением игровых автоматов, беспокойной энергией детишек. Лишь подойдя к кромке воды, она остановилась и опустилась на корточки, будто совершила что-то противозаконное.

Там, у входа на пирс, стоял Джей. И он был не один.

Глава двенадцатая

У Луизы на посту детектива не было выходных. В принципе, она могла иногда не выходить на работу, но реальность вечно вносила свои коррективы. Даже теперь, доехав от Уорла до дома родителей в Бристоле, то есть совсем недалеко, она испытывала вину за то, что покинула участок. Последние два дня она по большей части занималась делом о самоубийствах и все больше заходила в тупик. Пока очень мало что связывало Викторию и Клэр. Обе уроженки Уэст-Кантри[5], они, однако, ходили в разные школы и выросли в разных семьях. Клэр жила в детдоме с тринадцати лет, а Виктория – с матерью, пока та не умерла, когда Виктории было девятнадцать. Они внимательно изучили места, где жили жертвы, но пока что сходство обнаружили лишь в предсмертных записках. Даже отчеты токсикологов не помогли – общим были лишь следы марихуаны у обеих в крови. Луиза запросила дальнейшее исследование, но результаты должны были прийти не раньше чем через неделю.

Она поехала по трассе А-370, которая ей нравилась больше, чем монотонная М-5 – сплошь повороты мимо маленьких деревушек, отделяющих Уэстон от большого города.

Эмили ждала ее. Заезжая во двор родителей, Луиза увидела лицо племянницы, та стояла, прижавшись к окну гостиной, и, когда она вышла из машины, Эмили уже выбегала из входной двери. Луиза присела на корточки, и племянница обхватила ее, словно заранее не желая отпускать обратно. Эмили еще не научилась толком выражать эмоции словами, но то, как крепко и как надолго она ее обняла, сказало Луизе все, что нужно было знать о чувствах ребенка.

– Давай пойдем в дом.

Луиза осторожно отцепила от себя девочку.

– Бабуля блинчики жарит, – сказала Эмили, прыгая по коридору.

– Да? А меня в детстве не угощали блинчиками.

– Вкусное – внукам, а не детям, – сказала Эмили. Ее этот факт явно радовал, но Луиза заметила нелицеприятное замечание о родительстве, которое малый возраст племянницы заставил звучать еще жестче.

В доме ее мать переворачивала блинчики на плите, а отец пил кофе и читал субботние газеты. Она поцеловала обоих в щеку и, испытывая что-то вроде ностальгии, села за кухонный стол.

– Как ты, милая? – спросил отец, откладывая газету.

– Устала.

– Ты слишком много работаешь.

– Кто бы говорил.

– Ну вот, – сказала ее мать, ставя на стол панкейки, – налетайте.

Отец потер руки.

– Дай-ка мне кленовый сироп, Эмили.

За разговором никто не упоминал отсутствующего члена семьи. Предполагалось, что Пол возьмет Эмили погулять после обеда, и Луиза надеялась, что к тому времени у него пройдет похмелье.

Эмоции племянницы было так легко прочесть. Улыбка появлялась и исчезала на ее лице, пока она ела добавку блинчиков, словно в голове царил хаос. Луиза была не уверена, что простит брата, который заставил ее пережить такое.

– Давай-ка переодевайся, – сказала она, когда они закончили с едой. – Хочешь, пойдем в парк?

Эмили просияла и умчалась наверх.

– Когда вы в последний раз говорили с Полом? – спросила Луиза, едва та удалилась на достаточное расстояние.

– Вчера, – сказала ее мать.

– И что он?

– Был, судя по голосу, не в лучшей форме, но сегодня обещал прийти вовремя.

Луиза загрузила посудомойку, заметила усталость в глазах матери при свете солнца.

– Он еще что-то сказал по поводу того, что Эмили живет здесь?

– Спросил, когда сможет ее забрать. Сказал, что поругался с тобой по телефону.

– А вы что сказали?

– Что поговорим с ним, когда он приедет.

Отец налил себе еще кофе.

– Не уверена, что просто разговоров будет достаточно, – сказала Луиза.

– А что ты предлагаешь? – спросила мать.

– Нужно, чтобы он понял: это серьезно.

Мать опустилась на стул, тихонько кряхтя.

– Он передал нам, что ты сказала.

– А что вы хотели, чтобы я ему ответила?

Луизе самой не нравилось, что она говорит, будто оправдываясь.

– Даже если бы Эмили могла жить с нами постоянно, подумай, как это может повлиять на нее. Все равно что потерять обоих родителей.

– Мам, не думаю, что до этого дойдет, но Пол должен понимать – это не исключено. На него может подействовать лишь страх потерять Эмили. Мы ему можем помочь, но лишь если он сам того захочет. Если угроза потерять Эмили может заставить его действовать – значит, мы ее применим.

– Я не хочу без папы.

Луиза мысленно выругалась, когда на кухне показалась грустная Эмили.

– Подслушивать нехорошо, – сказала ее мать.

– Не хочу без папы, – повторила Эмили, чуть не плача.

Отец Луизы подхватил девочку и прижал к себе, она расплакалась.

– Никто не хочет, чтобы ты уезжала от папы, – сказал он, и у него у самого покраснели глаза.

– Прости, Эмили, – сказала Луиза, подходя к племяннице. – Ты же знаешь, папа сейчас не в порядке.

– Он скучает по маме, – сказала девочка, всхлипывая.

– Знаю, милая, мы все скучаем. Мы хотим помочь твоему папе справиться – всей семьей. Так что, пойдем в парк?

Эмили нахмурилась, поцеловала деда и схватила куртку в коридоре.

– А ты сможешь остаться, чтобы мы могли поговорить с Полом все вместе? – спросила мать тихо, чтобы Эмили не услышала.

Луиза отвернулась.

– Мне пора возвращаться, мам. Я и так не имела права уезжать.

– Так выходной же.

– Знаю. Возможно, стоило попросить отгул, но через час мне пора.

– Ладно. Понимаю.

Впрочем, язык тела ее матери противоречил словам.

В парке в конце дороги Луиза сама играла в детстве, ей вспомнилось, как они играли там вместе с Полом, и это счастливое воспоминание тут же испортило другое: годы спустя он же, с друзьями, пьет и курит, велит ей идти домой и этим причиняет боль.

Эмили все еще была не в духе, когда они прошли в сторону теннисных кортов.

– Может, на качели?

Племянница нахмурилась, будто услышала глупейший вопрос, и Луизе в этот момент было легко представить, каким подростком Эмили однажды станет. Она подняла руки.

– Ладно, просто предложение.

– Неудачное, – сказала Эмили с ноткой юмора.

– Тогда чем ты хочешь заняться?

– Можем просто погулять.

Такой хорошей идеи Луиза давно не слышала.

Должно быть, они обошли парк раза четыре, прежде чем отправиться домой, причем последние два круга Эмили держала ее за руку. Они шли практически молча, наслаждаясь тишиной в воздухе и просто тем, что были вместе.

Когда они вернулись к дому родителей, Эмили остановилась и посмотрела на нее. В глазах ее была такая печаль, что Луиза невольно отвернулась.

– Что такое, милая?

Эмили помолчала сосредоточенно.

– А ты все еще любишь папу?

– Конечно, глупышка, разумеется, да. – Луиза присела на корточки и обняла девочку. – Все любят твоего папу. И как раз поэтому мы хотим, чтобы он снова был в порядке.

Луиза осталась дома столько, сколько могла. У нее было вечернее совещание с техспецом из Портисхеда, на которое нельзя опаздывать, но было так тяжело покидать Эмили, даже под присмотром родителей. Девочка смотрела на нее так грустно, что Луиза хотела бросить все и остаться с ней. Из пробки на шоссе А-369 она хотела было позвонить Полу, но поняла, что не вынесет еще одной ссоры. Придется надеяться, что он поступит правильно, а она сделает все возможное, чтобы так оно и было.

Глава тринадцатая

Отдел полиции Эйвона и Сомерсета располагался в специально построенном здании в Портисхеде на окраине Бристоля. Оно напоминало новый участок в Уэстоне, только более старый и побольше. Один из техспецов, с которыми Луиза прежде работала, Саймон Коулсон, оказал ей любезность и согласился ускорить обследование ноутбука Клэр. Он закончил работу накануне ночью и предложил встретиться после обеда.

Луиза ненавидела возвращаться сюда. Все приятные воспоминания, связанные с этим местом, были уничтожены делом Уолтона и его печальным исходом. Она отказывалась робеть перед Финчем: если он окажется там – пускай, они типа члены одной команды, но все равно испытала облегчение, дойдя до отдела ИТ и не встретив никого знакомого.

– Приношу дары, – сказала она Коулсону, как всегда, прячущемуся за монитором. Она поставила кофе и положила круассаны, и он поднял голову, пусть и не сразу.

– Луиза, рад вас видеть.

Он не без труда посмотрел ей в глаза.

У Коулсона была бледная кожа человека, проводящего слишком много времени перед светящимся экраном. Белки его глаз покраснели, и Луизе стало интересно, а часто ли вообще он выходит на улицу.

– Я тоже рада, Саймон. Похоже, погодка не та, какая вам по нутру.

На улице ярко светило солнце.

– Ну, вы же знаете – пока я тут, что мне до погоды?

Она отчасти завидовала его одержимости. Он буквально жил работой и точно просиживал бы за компом, даже если бы ему за это не платили. При желании он мог быть общителен, обладал суховатым чувством юмора и не боялся говорить открыто, но Луиза была уверена, что жизнь его почти полностью посвящена работе. Возможно, именно поэтому он сейчас и сидел за работой – впрочем, как и она: иронию ситуации нельзя было не оценить.

– Ну, и что тут у вас есть для меня?

Она откусила от круассана.

Лицо Коулсона переменилось так заметно, что Луиза невольно улыбнулась. Его словно включили – в глазах появились жизнь и любопытство, и он вытащил два ноутбука из ящика стола.

– Старые машины. Вот эту забрали из дома Виктории Уоррингтон. – Он протянул ей технику в защитном пакете. – Одинаковые. Я удивился тому, что нашел – и, надо признать, я не нашел почти ничего.

Энтузиазм мешал ему говорить по делу.

– И что вы нашли, Саймон?

– А, да, простите. Вот. – Он показал скриншоты на своем ноутбуке. – Пришлось копнуть глубоко, чтобы обнаружить это. Ловко было спрятано. Видите ли, пользователь вводит IP-адрес в строку поиска, чтобы получить доступ к странице, но программа автоматически уничтожает адрес в истории страницы и в самой системе. Это похоже на доступ к так называемому дарк вебу, но сложнее, особенно для такой допотопной техники.

– И куда они пытались зайти?

– В том-то и дело, что не знаю. Есть история поиска, все как обычно – соцсети, порнушка и так далее, но я не могу определить, когда использовалась эта прога и использовалась ли в принципе.

– Есть идеи?

– Говорю же, какой-то гребаный дарк веб. Возможно, пользователь заходил на спрятанный сайт, через который мог связываться с другими пользователями. Может, что-то продавал или покупал.

– И вы это нашли на обоих ноутбуках?

– Да, совершенно одинаковые программы.

– Может, совпадение?

– В MIT есть отдел, который занимается такими случаями, возможно, они помогут. Я передам им ноутбуки. Я уже написал им, чтобы выяснить, не сталкивались ли они раньше с таким софтом, он новый и пока не внесен в базу данных.

– Спасибо, Саймон. Как собираетесь провести остаток выходного?

– Возможно, останусь тут поработать. А вы?

Луиза пожала плечами.

– Примерно так же.

И тут в кабинет вошел детектив Финч.

Прежде чем обернуться, она почувствовала запах его лосьона после бритья, тот самый, цитрусовый. Ей стало худо при мысли, что когда-то ей нравился этот запах.

– Луиза, какой сюрприз. Мне сказали, что ты вернулась на прежнюю делянку, – сказал Финч, подчеркивая слово «прежняя»: можно подумать, Луиза забыла, что она тут больше не работает.

Луиза поборола прилив адреналина. Коулсон снова скрылся за монитором и старался не бросаться в глаза.

– А я как раз уходила.

– Я тебя провожу, – улыбнулся Финч.

Было стыдно думать, что когда-то ей нравилась эта улыбка, а теперь хотелось содрать ее с его лица. К чести Коулсона, он поднял глаза, чтобы удостовериться, что Луизу устраивает предложение Финча.

– Спасибо за помощь, Саймон, – сказала она и кивнула. Финч открыл перед ней дверь.

Уже не впервые Луизе стало интересно, не поставил ли Финч на ее телефон какой-то прибор слежения. Когда она была одна, он посылал ей анонимные сообщения, обычно перед сном – и вот, пожалуйста, явился лично. Это уже отдавало паранойей, и ей было невыносимо, что Финч довел ее до такого. Она не заговорила с ним, просто шагала по извилистым коридорам, и больше всего на свете ей хотелось убраться отсюда как можно скорее.

– Ваш человек тут отлично справляется, – сказал Финч, все еще улыбаясь.

– Фаррелл хороший сотрудник.

– Я бы сказал, лучший в вашем отделе.

Коридоры казались уже, чем Луизе помнилось, и даже в таком сравнительно безопасном месте, как полицейский участок, ей было не по себе наедине с Финчем. Не то чтобы он пугал ее, но она беспокоилась о том, что будет делать, если придется терпеть его близость еще какое-то время. По выражению его лица было ясно – Финч это понимает. Он хотел, чтобы она совершила ошибку, сказала или сделала что-то, что заставит ее выглядеть непрофессионально, но она не намеревалась доставить ему подобное удовольствие.

– Что тебе было нужно от Коулсона?

Его явно разочаровывало отсутствие у нее сколько-нибудь заметной реакции.

– Сам-то как думаешь? Он же айтишник, вот и подумай.

– А конкретно?

– Вот иди и спроси его сам, Тимоти, – уверена, стоит мне уйти, как ты это тут же сделаешь.

Финч поморщился при звуке своего полного имени.

– Не знал, что мы имеем обыкновение что-то скрывать друг от друга, Луиза.

– Ты много чего не знаешь, Тим. Полагаю, все по-прежнему.

Луиза направилась через стеклянные двери на парковку.

– Увидимся, – крикнул Финч ей вслед.

Луиза не дрогнула под его возмущенным взглядом, открыла дверцу машины и села, глубоко выдохнув, хотя на самом деле хотелось заорать.

Больше всего на свете ей хотелось вернуться в Бристоль коротким путем и провести остаток дня с Эмили и родителями. Ей было жаль одиночку-фанатика Саймона, но сходство с ее собственной жизнью было слишком очевидно. Почти весь ее отдел наслаждался отдыхом, а она, как и Коулсон, работала в выходной. В MIT было ровно так же, но иногда она спрашивала себя, зачем тратит столько сил в ущерб всему остальному. Она не могла отрицать, что все еще хочет оправдаться и показать себя в деле. Отступать тяжело, но конфликт с Финчем подорвал ее уверенность в себе. С ней, конечно, поступили нечестно, но в итоге на нее с подозрением смотрели и в штабе, и в Уэстоне. Не будет преувеличением сказать, что многих бы порадовала ее отставка. Такой легкий выбор. У нее были ценные навыки, которые могли пригодиться в другом месте, и ей уже предлагали работу с приличным окладом и более щадящим графиком. Но она не даст никому указывать себе – столько сил вложила, чтобы подняться, и, хотя ее нынешнее положение было далеко от идеала, она все еще видела разницу, и если это будет означать одиночество и неоплачиваемые сверхурочные – что ж, так тому и быть.

Коулсон обещал прислать ей по электронной почте всю обнаруженную информацию, и она направилась обратно в Уэстон. Она совершенно правильно перевела смерти Виктории и Клэр в разряд подозрительных, но правота отнюдь не приносила ей покоя. Проще всего было предположить, что они нашли друг друга на каком-то форуме для самоубийц. Луиза видела такие группы, иногда вполне открытые, когда работала в Клифтоне. Сначала они казались ей странными, такие непонятные темные места, где люди обсуждают, как бы покончить с жизнью. Но чем дольше она листала обсуждения, тем более банальными они казались. Просто обычные люди, переживающие ненормальный период своей жизни. В таких сообществах порицалась критика, напротив, почти всегда оказывалась моральная поддержка. Никто никого не побуждал расстаться с жизнью, и неизменно присутствовали ссылки на ресурсы, где можно было проконсультироваться и получить помощь. Луиза думала, что подобные ресурсы спасали каждый год не одну сотню жизней.

Теперь, узнав об одинаковых программах в обоих ноутбуках, она была убеждена, что в ближайшие недели станет ясно, что же связывало двух женщин. Ужасно, что они в конце концов приняли такое решение, но немного утешало, что до этого они могли хотя бы обсудить друг с другом свой выбор.

Пока что Луизу больше всего интересовало, общались ли они с единомышленниками. Мысль о дальнейших самоубийствах не давала покоя, и Луиза мысленно вернулась к ситуации с Эмили.

Рациональная часть ума говорила ей, что она неизбежно будет сравнивать детство погибших и то, что сейчас происходит с Эмили, но ей было неприятно, как переплелись ее частная жизнь и работа. Выражение лица Эмили, когда девочка спросила, любит ли она еще Пола, не давала покоя и влияла на то, с какой позиции она рассматривала дело. Мозг словно вышел из-под контроля, и мысль о том, как повзрослевшая Эмили может подписаться на сайт для самоубийц и поделиться своим отчаянием с незнакомцами в Сети, не оставляла ее всю дорогу.

Жара обессилила ее, и Луиза обрадовалась, что не встретила мистера Торнтона, когда подъехала к дому, – на сегодня с нее точно хватит светских бесед. Она налила себе воды и села в гостиной бунгало, глядя на крошечный садик. Со стороны других домиков не доносилось ни звука. Это был настоящий квартал пенсионеров – во всем, кроме названия. Луиза представила целую улицу стариков, торчащих у себя дома, прямо как она сейчас. Ей нравилось, как тут спокойно, но было страшно состариться раньше срока. До переезда в Уэстон она жила в квартире рядом с Клифтон-Уилидж в Бристоле, среди шумных баров и ресторанов. Это бунгало отличалось так сильно, будто она переехала в другую страну, а не на какие-то двадцать миль.

Эта мысль побудила ее к работе. Она достала фотографии Виктории Уоррингтон и Клэр Смедли и приколола их на пустую доску на стене гостиной. Внизу она добавила распечатки их предсмертных записок. Она провела вертикальную разделительную линию и написала внизу «программа». Возможно, она уделяла этому делу слишком много внимания, но ей хотелось, чтобы эти две жизни обрели какой-то смысл. Учитывая то, что происходило сейчас с ней самой, это казалось даже важнее, чем прежде. Кроме записок и условий проживания, она знала о жертвах так мало. Пока что единственным человеком, знакомым с Клэр лично, был хозяин квартиры, Эпплби. Луизе не хотелось думать, что это вообще единственный ее знакомый. На месте смерти девушки нашли остатки костра, и там явно были другие люди в момент, когда ее жизнь закончилась. Луизе было нужно их найти и придать смысл жизни Клэр.

Следующие несколько часов Луиза изучала в Интернете форумы для самоубийц, пытаясь найти упоминания Виктории и Клэр и следы их активности. По большей части там были анонимы, как и следовало ожидать, но в одном месте упоминались две женщины – пусть и безымянные, но подразумевались явно погибшие в Уэстоне.

Когда Луиза закрыла ноутбук, было уже темно. Она приготовила себе сэндвич и посмотрела перед сном какую-то незатейливую фантастику. В темноте спальни она прислушивалась к далекому гулу машин, едущих по шоссе, и думала то о брате и племяннице, то о Виктории, Клэр и о том, что еще только предстояло выяснить.

Глава четырнадцатая

Эми поборола уколы ревности. Джей ей не принадлежал. Они разве что целовались, и она столько раз видела его в окружении других женщин. Тогда почему было так тяжело видеть его наедине с женщиной?

Ее звали Салли, и она стала членом группы раньше Эми. Низенькая, коренастая, на голове копна черных волос, которая словно жила своей собственной жизнью. Эми несколько раз говорила с ней на собраниях и нашла ее дружелюбной и радушной. Они с Эми не враждовали, не стоило смотреть на нее в таком ракурсе. Эми вспомнила, что Меган сказала по поводу Клэр, которая приехала с Джеем в ночь, когда совершила прыжок, и слухи, что Виктория спала с Джеем перед смертью. Значит ли это, что Салли – следующая?

Она смотрела на расстоянии, как Джей купил две порции мороженого, такого белого, в рожках, в киоске у пирса. Даже отсюда было видно – Салли выглядела счастливой, как никогда, когда они шли вдвоем по пирсу.

Стоит ли рискнуть и проследить за ними? Если Джей увидит ее, то догадается, что она следит, пусть у нее сначала и не было такого намерения. И чего она добьется? Она нехотя осталась на месте и наблюдала за ними от входа на пирс, пока они не исчезли из виду. Мимо спешили туристы, улыбающиеся, равнодушные к ее чувствам.

Когда Эми прошла мимо мороженщика, недавно обслужившего Джея, ей пришло в голову, что Джей мог знать о ее встрече с Меган. Он что, наказывал ее? Она подумала, что Джей выше подобных вещей, но, с другой стороны, под таким углом они на него еще не смотрели. Она сидела на заграждении и смотрела на пирс, ожидая, когда парочка вернется. Джею можно доверять – это она точно знала. Она прежде не доверяла никому в такой степени. Смешно, особенно для циника вроде нее, но еще на первой встрече она знала – он ее понимает. Было так легко все рассказать ему, он будто и так все знал с самого начала – даже про Эйдана. «Вижу по глазам, ты кого-то потеряла», – сказал он, и она заплакала впервые за много лет.

И вот теперь он с Салли – ну и что?

Она прошла мимо площадки с аттракционами в сторону главной улицы. У Салли тоже были проблемы, нечестно лишать ее помощи Джея. Он поможет, как когда-то помог ей самой. Он учил ее, что ревность бессмысленна, показал ей, что за пределами этого мира нет места подобным мелочным заботам.

Так что пусть Салли побудет с ним, ее время еще придет.

Но, идя по Гроув-парку и чихая от запаха подстриженной травы, Эми все думала о том, что Салли и Джей сейчас вместе. Куда бы она ни взглянула, повсюду счастливые пары и группы улыбающихся людей наслаждались солнцем. Как будто, кроме нее, в городе больше нет одиночек. Обычно это ее не беспокоило и даже скорее радовало, но, понимая, что на пирсе с Джеем могла быть она сама, она чувствовала себя в изоляции. В какой-то момент она даже думала сесть на автобус и приехать вот так вдруг на работу к Меган, но вспомнила, что не знает ее рабочего графика.

В конце концов она с облегчением вернулась домой. Включила радио, потерялась на время в бессмысленной музыке, лежа в постели за задернутой шторой. В такие минуты ей хотелось посмотреть спрятанные под кроватью фотографии, но она обычно сопротивлялась этому порыву. В последний раз она видела их, когда положила в коробку, через несколько недель после репортажа в газете. Их было всего три, и, хотя она помнила каждую до мельчайшей детали, ей не хватало духу взять их в руки.

Она подогрела готовый обед в микроволновке и отдернула штору, решив, что не будет вот так уж прятаться от мира. Она снова напомнила себе, что у Джея важная работа и что с ее стороны ревновать его эгоистично, но все же тосковала по времени, когда они только познакомились.

Тогда прошло не меньше месяца перед тем, как он впервые вколол ей ДМТ, разбавленный, вроде того, какой они пили с чаем. Ей было довольно приятно, и ощущения намекали на то, что ждет впереди. Джей подготовил ее к тому, что ей предложат что-то еще и что за пределами телесного мир не заканчивается. Она не в первый раз принимала галлюциноген и в обществе Джея чувствовала себя расслабленно, так что все прошло хорошо. Он обещал ей, что, когда все будет по-настоящему, она зайдет намного дальше, и, хотя он не говорил об этом вслух, предполагалось, что впереди ее ждет нечто необычайное.

Укол ей он сделал несколько недель спустя. Она ненавидела уколы и все утро волновалась, но он сказал, что так будет проще контролировать процесс. Сначала он предложил ей чай, так что к моменту укола она расслабилась. Он так хорошо помог ей успокоиться, что она смотрела, как игла входит в тело, перед тем как закрыть глаза и понять, что жизнь ее изменилась навсегда.

Ей казалось, что это самый счастливый период ее жизни. Джей принадлежал ей, они виделись не реже двух раз в неделю. Он помог ей найти жилье и устроил на работу в кафе. Тогда группа была меньше, и на собраниях они только пили чай. Она поняла, что это-то ее и беспокоило. Салли состояла в группе с самого начала, так что в центре внимания Джея она уже побывала – и вот опять, так нечестно.

В девять вечера на экране ее ноутбука появилось сообщение. Меган еще не залогинилась, и Эми не обращала особого внимания на переписку. Когда Джей писал, ноутбук всегда шумел – такой тройной гудок, который заставлял Эми реагировать, будто Джей лично находился в комнате.

Читая сообщение, она поняла, в чем дело. В этот четверг, пусть еще и не конец месяца, они снова встретятся, в новом месте, в лесу близ Уорлбери. В этот момент Эми показалось, что лишь она понимает, к чему идет дело.

Ей стало интересно, знает ли об этом Салли.

Глава пятнадцатая

Сев в машину утром понедельника, Луиза практически сразу решила, что не будет посещать «Калимеру» ежедневно. Ей было нужно в участок. Почти все воскресенье она изучала онлайн-сообщества самоубийц, но ей не терпелось продолжить изучать подозрительные случаи.

Полицейский в форме за столом у главного входа проигнорировал ее и опустил голову, когда она входила.

Наверху в отделе уголовного розыска была только Симона.

– Забыла спросить – с племянницей все хорошо?

Луиза застыла на месте. Она даже не была в курсе, что Симона знает про Эмили.

Вероятно, на лице ее явственно читалось смущение, потому что Симона добавила:

– Ну, из школы же тогда звонили.

– А, нет, там была небольшая накладка, и все.

Луиза открыла стеклянную перегородку, ведущую в следственный отдел, не желая продолжать разговор.

Накануне она связалась с родителями. В субботу Пол приходил к обеду. Он был с похмелья, но не пил и ушел довольно рано и вполне мирно. Учебный год заканчивался. Ее мать сказала, что Эмили плакала, когда Пол ушел, но пока что была рада пожить у них. И все же после последнего телефонного разговора с братом она задумалась, не устроил ли Пол чистой воды шоу для родителей, изображая образцового папашу, чтобы ему беспрепятственно вернули Эмили.

Луиза вздохнула, перелистывая папку. Все, что можно было сделать в ходе расследования, уже сделали, оставалось ждать. Подробные результаты анализов, которые она запросила, могли прийти в любой момент, и сотрудникам технического отдела MIT не требуется иметь специальный пропуск. Если бы делом занимался младший офицер, она бы сказала ему все отложить, так почему же она сама так не сделает? Она посмотрела на фотографии Клэр и Виктории на стене – такие же, как и на доске в ее гостиной, – прежде чем последовать собственному совету.

Порой лучше отойти в сторону, пусть даже на несколько часов, и вернуться со свежими силами. Симона фальшиво улыбнулась, когда она вернулась за свой стол в офисе проверить текущие важные расследования. Ей снова бросилось в глаза, как это отличается от дел, которыми она занималась в Бристоле. Возможно, именно поэтому она была натурально одержима подозрительными смертями. На фоне серии краж со взломом и жалоб на торговцев марихуаной в окрестностях средней школы это всяко выглядело поинтереснее.

Один за другим появились сотрудники участка. Томас задержался у ее стола и спросил, как дела. Он выглядел получше, чем накануне, видимо, удалось поспать.

– Как Ноа?

– Хорошо. Пробыл с ним весь выходной. – Это объясняло перемену настроя Томаса. Он еще постоял, словно хотел что-то сказать, потом отошел.

Сидеть в помещении в такой день – сущая пытка. Кондиционер поддерживал постоянную температуру, но солнечный свет мучил Луизу через окно. Она просмотрела все важные дела и перебрала две папки Фаррелла. Работа была такая монотонная, что она почти обрадовалась, когда Симона соединила ее по телефону с редактором местной газеты «Меркьюри».

Доминик Гаррет, с которым ей пару раз доводилось пересекаться, напоминал Фальстафа. Каждый раз она заставала его в баре – и каждый раз с напитком в руке. Жуткий сплетник, он знал практически всех в городе. Она не помнила, чтобы он вот так звонил раньше, и несколько секунд спустя пожалела, что взяла трубку.

– А, инспектор Блэкуэлл, рад вас слышать, как жизнь?

Звучало искусственно, но он всегда так разговаривал. Он словно жил в пьесе, и это было заметно даже по телефону. Она представила, как он сидит в людном баре и все притихают, когда он открывает рот.

– Прекрасно, мистер Гаррет, а вы?

– Ну-ну, давайте не будем к этому возвращаться, ладно? – Он ссылался на давний разговор.

– Простите, забыла. Доминик, как вы? – Луиза подыграла ему.

– Лучше некуда, инспектор. Начало недели, солнышко светит, я собираюсь покинуть офис – собственно, поэтому и позвонил. Было интересно, не согласитесь ли вы отобедать со мной и моим бывшим работодателем.

– Я заинтригована, Доминик, но сейчас немного занята.

– И вы даже не хотите узнать, кто он?

– Надо полагать, Таня Эллиот?

– Прекрасно, вот потому вы и инспектор!

Особой догадливости тут было не нужно: она избегала звонков Тани с тех самых пор, как нашли тело Клэр, но вот ведь на что пошла журналистка, чтобы увидеться с ней!

– А что за дело, Доминик?

– Преинтересное, инспектор. Мисс Эллиот работает над большой статьей – ну, знаете ли, вкусила славы и жаждет большего.

– А я-то тут при чем?

– Бросьте, инспектор, – речь о тех двух несчастных, что лишили себя жизни.

– В смысле?

– Пусть юная леди расскажет вам больше. У нее есть предположение, как эти смерти связаны между собой.

Луиза вздохнула.

– Где и когда?

♦ ♦ ♦

Луиза поставила машину на парковке торгового центра у самого побережья. Когда она пересекла центр и выехала на главную улицу с пешеходными зонами, ее охватило ощущение дежавю – те же лица, те же звуки, бесконечная болтовня и крики чаек над головой. Уже начался приток отдыхающих, которых станет вдвое больше к концу недели, когда закроются школы, но Луиза остро чувствовала, какой же городок маленький. Главная пешеходная улица видывала времена получше. В ее детстве тут было полно народу, и было так здорово идти по ней, не рискуя угодить под машину. Была тут и кофейня, не сетевая, как сейчас, а настоящая, в ней продавали кофе в зернах. Запах казался ей странным и придавал редким визитам экзотики. Теперь улица словно утомилась, обшарпанные фасады пестрели лавками аксессуаров для мобильников и букинистическими магазинами.

Доминик Гаррет ждал ее в баре отеля «Королевский дуб». Он широко улыбнулся, заметив ее, и приветствовал густым баритоном:

– Инспектор Блэкуэлл, какая радость. Вы же помните Таню Эллиот. Увы, она больше не наш сотрудник, но все равно неразрывно связана с нашей скромной газетенкой.

Луиза протянула руку журналистке. За последние пару лет Таня стала совсем другой. Исчезла притворная уверенность, которая, надо полагать, сжирала все ее силы при каждой их встрече. Появилась расслабленная уверенность того, чьи усилия и достижения признаны всеми. Она даже оделась иначе – строгий деловой костюм с дорогими аксессуарами на шее и запястье.

– Рада видеть, Луиза.

Тон ее был нейтрален, словно она оказала Луизе любезность своим присутствием.

Гаррет заказал напитки, и Луиза удивилась, когда для себя редактор попросил минералки с газом.

– Я перешел с принципа «где-то на свете точно шесть часов» к привычке пить не раньше шести, – пояснил он. – Талии моей уже точно не поможет, но хоть днем голова ясная.

Отсутствие выпивки никак не повлияло на его манеры – он и так легко перехватил в баре всеобщее внимание. По дороге к столику он поговорил с тремя разными людьми, пожимал руки и шутил.

– Вы что, вообще со всеми знакомы? – спросила Луиза, когда они уселись с видом на дворик-патио.

– Кажется, в Уорлбери есть семейство, с которым я еще не познакомился.

Он сел, покряхтывая.

– И чем могу быть вам обоим полезна? – спросила Луиза, поглядывая на журналистку, которая пока что молчала.

Таня покосилась на Гаррета, достала из сумочки лист бумаги и все так же молча положила перед Луизой.

Луиза внимательно посмотрела на обоих, потом развернула бумажку, приготовившись не выдавать свою реакцию, бегло осмотрела и лишь тогда заговорила:

– Полагаю, бессмысленно спрашивать, откуда это у вас?

Это была копия предсмертных записок Виктории Уоррингтон и Клэр Смедли. Таня подчеркнула одинаковые строчки.

– Прошу, объяснитесь.

– Скажем так: это улика, и ее у вас не должно быть.

– Мне прислал анонимный источник.

Луиза не знала, что ее больше беспокоит – что записки у журналистки или что кто-то из ее команды сливает информацию.

– Никак у нас тут намечается пандемия самоубийств, – сказал Гаррет и поморщился, отпивая минералку.

– Это уж слишком даже для вас, мистер Гаррет.

– Пандемии ведь с чего-то начинаются, разве нет?

– Помните, что случилось в Бридженде? – спросила Таня.

Луиза закатила глаза. У журналистки явно был нюх. Несколько лет назад молодежь массово совершала самоубийства в шахтерском городке Бридженд в Южном Уэльсе – за два года двадцать шесть случаев. Отдел, где тогда работала Луиза, принимал участие в расследовании. Все ребята повесились, кроме одного.

– Думаю, это сравнение преждевременно, Таня. Довольно часто люди договариваются покончить с собой – так могли поступить и эти женщины. Сейчас мы разрабатываем именно эту версию, и предполагать что-то еще на данный момент было бы в высшей степени безответственно.

– Девушки были знакомы друг с другом?

Луиза боялась этого вопроса, пусть и ожидала его.

– Не могу ни утверждать, ни отрицать, расследование еще не закончено.

Таня подняла бровь, глядя на Гаррета, – все понимали смысл ответа Луизы. Гаррет сделал еще глоток, всем своим видом выражая недовольство отсутствием выпивки.

– Я бы согласился, что публиковать что-то на данной стадии непрофессионально. Возможно, мы придем к соглашению, – сказал он.

– К соглашению?

– Я сейчас ничего не печатаю, а вы взамен сообщаете мне о всех новостях расследования раньше, чем другим, – сказала Таня.

Звучало так, будто она ждет новых смертей. Луиза решила это не озвучивать и дала согласие. Это ее особо ни к чему не обязывало. Луиза не собиралась оповещать журналистку – разве что если та сама вдруг позвонит. А пока что будет лучше, если история не просочится в прессу, а то другие воспримут ее как подсказку и покончат с собой, чего Луизе уж точно не хотелось.

Глава шестнадцатая

На этой неделе Эми ходила в парк Эшкомб каждое утро. Она знала, что не встретит там Меган – та сообщила всем в чате, что вкалывает по полной программе на турбазе – но ежедневные вылазки все же немного успокаивали Эми. Ей страшно хотелось рассказать хоть кому-то про Джея и Салли. Знание тяготило. Во сне Эми постоянно видела, как Салли падает навстречу смерти, и ей было нужно, чтобы хоть кто-то сказал – все нормально, Салли именно этого и хочет.

Настал четверг, день церемонии. Она пробыла в парке больше часа, сидя на качелях и наслаждаясь одиночеством. Через пятьдесят минут нужно было быть на работе, и при мысли об этом сильнее хотелось остаться здесь. Она оттолкнулась от земли и взлетела выше. Раскачиваясь, она смотрела вверх и видела лишь деревья на холсте мутно-серого неба. Каждый раз на взлете она думала, не отпустить ли натянутые цепи и выяснить, взлетит ли она в облака или упадет наземь.

Упершись ногами в землю, она остановила качели. К этому времени она успела вспотеть. Она представила себе подросшего Эйдана, улыбающегося, пока она раскачивает качели. Конечно, чистой воды плод воображения, но действовало сильно. Ее лишили таких простых радостей, но это не значило, что всему конец. Джей показал ей это, и, пусть даже слезы и текли по небрежно накрашенному лицу, она ему верила.

♦ ♦ ♦

На работе было тихо. На следующий день заканчивался учебный год в школах, так что все готовились к притоку отдыхающих. Кит нанял на время девушку ей в помощь. Николь было девятнадцать, она только что окончила первый курс университета Суонси. Это было тихое, хрупкое создание, и Эми уже заметила, что Кит посматривает на нее. Эми посмотрела график на ближайшие недели. К счастью, сезон намечался такой тяжелый, что Николь точно не останется один на один с хозяином кафе, но это не означает, что она будет вне его досягаемости.

После смены Эми проводила Николь до остановки автобуса. Не на работе та была поразговорчивее и рассказала Эми про университетский курс материаловедения. Для Эми это был темный лес, но ей было приятно, что девушка оживилась.

– Полагаю, говорить тебе специально нет нужды, но остерегайся Кита, – сказала Эми, едва собеседница умолкла.

– Он что, типа пристает? – зло сказала Николь. – Было у меня такое подозрение. Я еще удивилась, как трудно найти работу этим летом, все приличные места заняты… ой, я не хотела тебя обидеть.

Эми рассмеялась.

– Да ладно. – Она хотела предупредить Николь, что Кит не просто развратен – доказательств не было, но она была уверена, что он опасен. – Ты уж прости, но если найдешь другое место – не вздумай отказываться.

– Что, все так плохо?

И тут подошел автобус Николь.

Эми пожала плечами.

– До завтра.

– Пока.

Николь неловко вошла в автобус.

Идя домой через город, Эми пожалела, что была так прямолинейна с Николь. Вот уж не хватало вывалить ей все в первый же день работы, лучше было подождать хотя бы до первой получки и не пугать ее. Она же все равно будет работать практически ежедневно еще четыре недели. Конечно, дело плохо, но она сможет присмотреть за девушкой, и, может статься, тем временем Николь подыщет другое место.

Она беспокойно ждала вечера и была слишком взволнована, чтобы нормально поесть – разве что половина испанской тортильи и стакан молока. С ней всегда было так перед церемониями, и чувство это лишь усилилось с той ночи в Брине, когда Виктория прыгнула. Раньше больше всего ее волновала предстоящая встреча с Джеем, и, хотя это чувство никуда не делось и ей по-прежнему не терпелось увидеть его, еще она ждала встречи с Меган. Но не только. Если ее предположение верно, сегодня прыгнет Салли.

Ее раздирали противоречия. Именно поэтому они все были частью группы. Джей с помощью ДМТ показал им всем, что за пределами этого мира ждет кое-что получше. Раньше она бы не поверила, сочла бы полной чушью, пустыми мечтаниями, но Джей показал ей. Тогда почему ей хочется предупредить Салли? Разумеется, Джей уже все ей сказал и подготовил ее, как обещал делать неизменно.

Эми списала все на нервы. Она никогда прежде не знала заранее, чья очередь настала, так что сейчас на нее накатила паника. Да нормально все будет. Она верила в Джея. Он знал, что делает, и то, что она видела его с Салли, ничего по сути не меняет.

Она помылась, не без труда удалив с кожи грязь из кафе, и накрасилась. С подросткового возраста она не выходила на улицу без макияжа, но не из тщеславия; это была своего рода защита, маска, спрятавшись за которой, она могла быть кем угодно.

Жара изматывала. На небе все еще были облачка, но каким-то образом от этого день казался лишь жарче. Перед тем как выйти, Эми постояла в тени дома, стараясь дышать ровно. Ее трясло от нетерпения, по виску стекала капля пота. Она простояла минут пятнадцать, прежде чем прохлада помогла успокоить пульс и снизить температуру тела.

Место встречи находилось ярдах в трехстах в глубине леса за парковкой на шоссе. Эми пришла рано. Она не спеша направилась туда, бросая лихорадочные взгляды в поисках Меган и других членов группы.

Несколько мужчин, молодых, совсем мальчишек, засвистели ей вслед, пока она шла по Милтон-Хилл. Эми улыбнулась и показала им средний палец. Скорее всего, они ничего особенного не имели в виду, но это не извиняло их поведения: нечего компании, подогреваемой тестостероном, донимать одинокую женщину. Один из них явно испытал неловкость, он поднял руку, словно извиняясь, но у Эми почему-то именно он вызвал самое сильное отторжение.

Стало прохладнее, когда она направилась по крутому склону к парковке. Наползали грозовые тучи, и она сообразила, что совершенно не готова к подобному повороту событий. Когда она оказалась на парковке, все вокруг стихло, словно лесные обитатели почуяли надвигающуюся грозу. Она узнала фургон Джея, помимо которого тут было только две машины, и сердце ее невольно сжалось. Она ступила на зеленую тропу, ведущую в чащу леса.

Стараясь унять панику – вообще ей нравилось быть одной, но сейчас это скорее действовало на нервы – Эми заспешила по сухой тропке, пока не увидела группу, собравшуюся у большого платана.

Джей встретил ее широкой улыбкой и обнял, и она едва не расплакалась.

– А мы не можем в следующий раз выбрать не такое жуткое место? – спросила она, когда он притянул ее к себе. Она могла стоять так сколько угодно, пусть даже и под взглядами других членов группы. Она закрыла глаза, чтобы абстрагироваться от них, наслаждаясь запахом шеи Джея и теплом его кожи, а потом он мягко отстранил ее.

Отходя, Эми поймала на себе взгляд Салли. Та как будто изменилась с того дня у пирса. Эми толком не могла сформулировать, но женщина как будто казалась старше, даже мудрее, как бы смешно это ни звучало. Салли была совершенно спокойна, даже когда Джей ее обнял. Теперь Эми была уверена: Салли знает, что сегодня ее черед. Эми надеялась, что в нужный момент она будет так же спокойна.

Меган приехала последней пятнадцать минут спустя. Эми поборола дурацкую ревность, когда Джей крепко обнял ее, прикрыв темные глаза.

– Боялась опоздать, – шепнула ей Меган, когда они шли через лес. – Пришлось сказаться больной, чтобы отпустили с работы.

Прежде никто не смел не явиться на церемонию, и дело было не в страхе. Каждый раз можно было стать избранным. Теперь Эми понимала, что Салли следующая, но все остальные продолжали считать, что сегодня у них есть шанс.

Дорожка вела вглубь леса. Джей шел впереди без карты, пока они не пересекли шоссе, а потом снова пошли по лесу до самого обрыва. Пока все разбивали лагерь, слышалось одобрительное бормотание. Вскоре они уселись вокруг костра, Эми придвинулась к Меган, как и в прошлый раз – сейчас это казалось даже более уместным, и Эми хотелось поделиться тем, что она знает о Салли, но времени не было.

Джей встал, лицо его освещал огонь костра. Небо у него за спиной потемнело. Облака исчезли, и замигали звезды. Джей снял котелок с костра, чтобы остудить.

Он обходил всех одного за другим и предлагал им чай с аяхуаской. Эми знала, что сегодня очередь Салли, но все же на минуту засомневалась, когда Джей двинулся к ней, словно собираясь ее выбрать.

– Это тебе.

Он протянул чай, и она приняла напиток и тут же выпила, мелодичный голос Джея рассеял все ее сомнения. Она уже привыкла к резкому запаху, отдававшему землей и показавшемуся ей таким отталкивающим в первый раз.

Материальный мир словно растворился, она двигалась по длинному тоннелю к месту, который называла залом ожидания. Здесь было четыре стены, а так «зал» звучало, разумеется, преувеличенно. Эми словно парила за пределами комнаты, где, она знала, ждал Эйдан. На этот раз она не совершила переход, чай был недостаточно крепким, но она осознавала присутствие иных измерений.

Когда она вернулась, оказалось, что Джей ждет ее. Еще двое были в процессе. Напротив в неверном свете костра сидела Салли – она уже вернулась. Она казалась спокойной, словно примирилась с этим миром.

Один за другим они начали рассказывать. Эми это каждый раз причиняло боль, но это было важно.

Джей говорил – катарсис, очищение. Она не сразу поняла, что имеется в виду, но теперь знала. Плакать было можно – и она плакала, снова рассказывая группе об Эйдане.

Она рассказывала последнюю, мучительную часть своей истории, когда Меган обняла ее, – и тут же она поймала на себе взгляд Джея, очень быстрый, он словно ревновал к вниманию, которое она получила от подруги. Раньше она никогда не видела у него такой взгляд и решила, что придает этому слишком большое значение. Впрочем, поразмышлять толком не удалось – настала очередь Меган говорить.

Историю Меган каждый раз было тяжело слушать. Удивительно, что она вообще это все выдержала. Она впервые подверглась насилию в трагически юном возрасте, и так продолжалось два года, а потом ее забрали у матери и отчима, но это не закончилось. Меган все еще винила себя в том, что произошло потом. Она рассказывала группе, вся в слезах, как шла по рукам в одном приюте, потом в другом… С ней обходились даже хуже, чем с Эми. Меган придвинулась еще ближе к ней, слишком хрупкая, словно из тонких прутиков, и снова Эми увидела, что Джей это заметил. На этот раз он перехватил ее взгляд и улыбнулся, словно поощряя ее заботу о подруге. Ей было больно думать так, но она не была убеждена, что это искренне.

Джей встал и поблагодарил всех. Он достал из сумки матерчатый мешочек с завязками и приготовил шприц. Как-то раз он показал группе, как перуанский шаман научил его курить лозу – и вот методом проб и ошибок он понял, что контролировать дозу проще шприцом.

Они запели, и Джей пошел у них за спинами, касаясь их плеч, словно проверяя, готовы ли они. Эми тоже пела, слова «Смерть – не конец» срывались с ее губ, но впервые она поставила ритуал под сомнение. Если Джей уже выбрал Салли, зачем притворяться?

Дважды он останавливался рядом с разными членами группы и задерживался ненадолго, пока пение не ускорялось до полной потери смысла слов, переходя в ритмический шум.

И тут он остановился за спиной Салли и пение прекратилось.

Салли была на удивление спокойна, практически безэмоциональна, когда закатывала рукав. Как и Эми, она раньше принимала ДМТ вместе с Джеем. И все равно игла выглядела жутко, Эми вспомнила, как показывают наркоманов в кино, но Джей оставался хладнокровен, как врач. Салли бросила быстрый взгляд на группу и кивнула Джею.

Она «ушла» через несколько секунд.

Эми знала, что она испытывает. Чай не шел ни в какое сравнение. Эми имела некоторое представление о воздействии ДМТ еще до своей первой дозы, но не была по-настоящему готова к тому, что случилось. Она слышала рассказы про ДМТ – диссоциация тела и души, убежденность многих, что пережитое ими реально и не является плодом воображения. За годы она успела понять, что алкоголь и наркотики могут заставить поверить во что угодно. Под наркотой она столько раз принимала решения, думая, что пришла к некой форме понимания, но все изменилось после первой полной дозы ДМТ.

С помощью Джея ДМТ привел ее к чему-то выходящему за пределы понимания. А главное, воздействие не угасло со временем – это не была иллюзия, это случилось взаправду. Как и многим, кому случалось употреблять этот наркотик, ей толком не удавалось облечь пережитое в слова. Сказать, что она побывала в иной реальности, было не совсем верно. Она пережила нечто, что хотела назвать любовью, но слово казалось недостаточно сильным, не передавало всю полноту. И, хотя она так и не нашла нужных слов, Джей был прав. Она краем глаза видела вечность, где, как ей казалось, ее ждал Эйдан. С того момента она не могла думать ни о чем другом.

Салли «вернулась» через полчаса. Все по очереди обнимали ее. Вибрации ее тела прошли сквозь Эми, когда она ненадолго обхватила женщину руками. Она видела уверенность в ее взгляде, когда Джей отвел ее в заросли за лагерем.

Обрыв здесь был круче, чем в Апхилле. У подножья скалы среди густого леса торчали острые камни. Когда Джей отвел Салли подальше от них, члены группы принялись повторять нараспев: «Смерть – не конец!» – но на этот раз Эми сдерживала себя.

Салли не колебалась. Она улыбнулась и шагнула в пустоту. Эми отвернулась, когда шумное падение заставило стаю птиц подняться в воздух. Тишина обволокла собравшихся, пение оборвалось на полуслове. Они встали и так застыли, размышляя об уходе Салли, пока Беатрис не посветила фонариком вниз и не прервала тишину пронзительным воплем.

– Что такое? – спросила Эми.

Беатрис передала ей фонарик.

– Кажется, она еще жива, – сказала она, вся дрожа.

Глава семнадцатая

Школьная спортплощадка кишела замученными родителями и гиперактивной детворой. Увидев Луизу, Эмили бросилась к ней.

– Тетя Луиза!

Она буквально влетела к ней в объятия.

– Последний день полугодия, вот мы и решили сделать тебе сюрприз, – сказала мать Луизы, стоявшая рядом с мужем.

Эмили обняла Луизу, и улыбка сошла с ее лица. Боль и растерянность, которые Луиза видела в глазах девочки, были непереносимы.

– Папа завтра приедет повидать тебя.

Эмили смотрела на нее, словно отыскивая намек, что Луиза говорит неправду. Луиза старалась улыбаться, мысленно проклиная брата, и невольно выдохнула, когда Эмили наконец кивнула, будто поверила.

Местная пиццерия уже наполнилась семьями, когда они дошли туда. Луиза испытывала усталость от одного пребывания среди взбудораженной ребятни. Она задумалась, решится ли когда-нибудь сама завести ребенка. Она всей душой любила Эмили, но любить легче при мысли, что в конечном счете не она тут ответственное лицо. Отец когда-то шутя говорил Полу и Диане, что лучшее в статусе деда – возможность вернуть детей в конце дня. В последнее время эта шутка больше не звучала.

В доме родителей, пока Эмили рисовала в гостиной, Луиза спросила о брате. Она не общалась с ними после той самой ссоры по телефону.

– Понятия не имею, – сказала мама. – Я уже решила было, что все хорошо, а потом он не пришел во вторник, хоть мы и договаривались. Мы звонили столько раз – и ничего. Папа даже не поехал выяснять, в чем дело, мы просто решили, что он пьет – дома или где-то еще. Вчера он в обед прислал нам сообщение, извинился. Сказал, что назавтра возьмет Эмили. Боюсь, мы совершили ошибку, забрав у него Эмили. Надеялись, он одумается – а он, похоже, просто получил желанную свободу.

– Пол любит Эмили, мама.

– Никто этого и не отрицает, Луиза.

В голосе матери послышалась ледяная нотка, будто Луиза виновна в поведении брата.

– А он спросил, когда можно будет забрать Эмили?

– С прошлой недели не спрашивал, это-то меня и заботит.

– Я приеду завтра и поговорю с ним?

– Было бы здорово, спасибо.

В принципе, на сегодня Луиза закончила с работой, но все равно проверила почту, пока шла с Эмили до парка. Неспокойная выдалась неделька. Расширенные анализы крови ничего не дали, кроме следов кокаина у Клэр Смедли, а компьютерщики из Бирмингема не выходили на связь по поводу ноутбуков.

Она отвела Эмили на детскую площадку и, глядя, как та носится туда-сюда, хоть немного отвлеклась от забот. Было трудно поверить, что племянница уже год отучилась в школе. Она помнила, как та родилась, какой хрупкой казалась, когда она впервые взяла ребенка на руки. С тех пор столько всего произошло. Они потеряли Диану, Луиза потеряла работу, и вот теперь Пол так изменился, возможно, безвозвратно. Разве что Эмили оставалась. Луиза почувствовала такой порыв любви к девочке, что заплакала, думая, сколько той пришлось вынести за такую короткую жизнь.

– Пойдем, – сказала она, когда Эмили неловко соскочила с качелей.

Они пошли рука об руку.

– Я отправляюсь на каникулы, – сказала Эмили, и тут телефон Луизы запищал: пришло сообщение.

– Знаю. У тебя каникулы, – повторила Луиза, отвлекаясь на срочное сообщение.

Она звонила в офис, когда Эмили принялась стучать в дверь дома бабушки и дедушки. Открыла мать Луизы, и та показала на телефон и направилась к машине.

– Симона, детектив Блэкуэлл слушает.

– Привет, Луиза, тут у нас, похоже, очередное тело.

♦ ♦ ♦

Луиза совершенно напрасно свернула на Пятое шоссе, опасаясь, что другие дороги забиты – в итоге она оказалась в пробке: отдыхающие решили выехать в Девон и Корнуолл пораньше. Проехав Нейлси, Луиза включила фары на своей машине без мигалки и свернула на обочину.

Симона рассказала ей не так много, но достаточно, чтобы заподозрить связь с другими смертями. Вода выбросила на скалы у шоссе Кьюсток тело молодой женщины. Его обнаружили туристы. Прилив должен был достичь максимума в 9.13 вечера, и Луиза не знала, дойдет ли вода до тела. Вызвали криминалистов, но она хотела посмотреть на тело, пока его не тронули.

Она свернула с шоссе в Уорле и поехала по проселку. Шоссе было перекрыто сразу после поворота на Кьюсток. Она открыла окно и обратилась к Хьюзу, полицейскому:

– Куда мне теперь?

– У нас тут разбито два лагеря, мэм. Один наверху и второй внизу, на берегу. До тела трудно добраться.

Луиза свернула к побережью. Перед ней предстало странное зрелище – криминалисты в белых костюмах, ползающие по острым скалам. Патологоанатом Демпси переодевался в защитный костюм как раз тогда, когда она вышла из машины. Луиза посмотрела на часы. Четверть восьмого.

– У нас мало времени, Стивен.

– Кто бы говорил. Пойдем? Помоги мне, – он показал на два мешка на земле.

Луиза кивнула и переоделась в костюм, который всегда возила с собой. Несмотря на вечерний час и облака, было влажно.

– Веди, – сказала она сквозь маску, и Демпси направился к скалам, где лежал труп.

Море было опасно близко. Без солнечных бликов оно напоминало наползающее с каждой секундой бурое одеяло. Луиза засмотрелась, поскользнулась и оцарапала колено об острый серый камень.

– Ты там в порядке? – окликнул Демпси.

– Нормально. Иду.

Это оказалось сложнее, чем она рассчитывала. До ограждения они шли больше десяти минут. Ее бывшая коллега из Бристоля Дженис Саттон ждала у подножья острых скал, там, куда упала женщина.

– Я знаю. Каковы шансы? – спросила Дженис, когда Демпси прошел мимо туда, где работали криминалисты.

– Что у нас тут? – спросила Луиза.

Дженис протянула ей пакет с уликами.

– Опять девушка. На этот раз у нас хоть документы с фотографией.

Луиза была в перчатках, но пакет открывать не стала. Она и так видела водительское удостоверение сквозь пленку. Салли Кеннеди, двадцать восемь лет.

– Разумеется, нужно проверить. Увы, лицо сильно пострадало. Впрочем, волосы приметные, и я думаю, что это все же она.

Луиза посмотрела на фотографию улыбающейся женщины с густыми кудрявыми черными волосами.

– В курсе, что у нас мало времени?

– Да нам вообще повезло. Учитывая, сколько она там пролежала, отлив остановился в нескольких метрах от нее.

Слева от Луизы по склону карабкались двое в белых костюмах.

– Там, наверху, площадка, с которой она упала. Сейчас там работает целая команда.

Луиза пошла вслед за Демпси. Двое офицеров снимали место преступления на фото и видео. Луиза не хотела вмешиваться, но казалось важным увидеть тело прямо здесь.

Она выглянула из-за Демпси, который осматривал труп, торопясь, чтобы успеть до прилива. К камню прилип клок волос Салли, испачканный кровью. Ее перевернули на левый бок, а правой стороной она, вероятно, и ударилась при падении – от лица там практически ничего не осталось.

– Еще одна прыгунья, – сказал Демпси сквозь маску.

Луиза не знала, что и подумать о нем, особенно с учетом, что как-то сразу по приезде в Уэстон они переспали по пьяни. Уже какое-то время что бы он ни говорил, раздражало ее. Смягчилась она, лишь поняв, что он, вероятно, испытывает к ней чувства, а она относилась к нему жестче, чем могла бы. И все же ее раздражала его уверенность и то, что он все еще касался тела погибшей.

Он обернулся, нахмурившись.

– В чем дело, Стивен?

– Похоже, смерть наступила спустя несколько минут после падения.

Глава восемнадцатая

С пляжа в Сэнд-Бее Эми и Меган смотрели, как люди в белой униформе стекаются по песку к телу Салли. Они уже сами едва не вызвали полицию, зная, что отлив может унести труп. Так что они даже испытали облегчение, заметив группу туристов, которые обнаружили тело.

Беатрис оказалась права, падение убило Салли не сразу. Когда Эми посветила фонариком, было видно легкое движение – последние вздохи Салли. Эми так и держала фонарик, когда группа запаниковала. Казалось правильным светить и смотреть, как она уходит. Чем тут помочь – разве что спрыгнуть со скалы вслед за ней. Эми покосилась на Джея, и его нерешительность обеспокоила ее.

– Пора расходиться. По домам, и ни с кем не разговаривайте, – сказал он наконец.

Потом он забрал у Эми фонарик.

– Она ушла, – тихо сказал он. Эми бросила последний взгляд на Салли – та, похоже, наконец перестала дышать.

– Наверно, ей больно.

– Она ушла, после такого не выжить, – сказал Джей, когда все стали прощаться.

В итоге она ему поверила. Меган потянула ее за руку обратно в лес. Меган ночевала у нее, и они на первом же автобусе уехали в Сэнд-Бей.

Джей был бы в ярости, если бы узнал. Он всегда предупреждал их – нельзя возвращаться на место, где кто-то ушел. Они не ходили в лес и даже не видели тело Салли, но Эми поняла, где она должна лежать, и тем утром они вместе смотрели, как море поднимается: вода почти дошла до скал и там остановилась.

– У меня кое-что есть для тебя, – сказала Меган, раскачиваясь на месте и обхватив колени худыми руками. – Собиралась отдать вчера. Но после всего случившегося…

Эми с трудом оторвала взгляд от работающих полицейских в белом.

– Телефон?

В руке Меган действительно был допотопный телефон.

– Возьми. Добыла у ребят в парке развлечений. Он полностью перепрошит, и я купила тебе симку. Теперь можем оставаться на связи друг с другом.

Эми не знала, что и сказать. Она взяла телефон и обняла Меган.

– Ну что, пойдем? – сказала Меган, когда Эми ее отпустила.

– Давай подождем, просто хочу убедиться, что они ее забрали.

Они толком не обсуждали вчерашние события. К своему удивлению, Эми заснула сразу же, как они пришли к ней домой, а утром, когда она сказала Меган, что хочет увидеть Салли, та тут же молча согласилась. Эми никак не могла понять, что же не дает ей покоя. Единственной разницей между смертью Салли и Виктории с Клэр было то, что Салли умерла не сразу. К этому никто не был готов. Если на то дело пошло, ее паника была вполне естественной реакцией. Было тяжко думать о боли, которую испытывала Салли, пусть даже и считанные минуты.

Полицейские в белом быстро забрали тело. Сначала Эми думала, что они поднимут его на тросах, но, даже если так и предполагалось, вышло все иначе. Эми стало худо, когда четверо полицейских протащили черный мешок по скалам. Это последнее унижение было труднее всего перенести. Эми прежде не думала, что делают с телами, когда их обнаруживают. Ей было достаточно знать, что они теперь не испытают боль этого мира. Но вид Салли, которую тащили, словно мешок с мусором, заставил ее усомниться во всем, включая Джея.

Накануне она видела сторону его личности, прежде ей незнакомую, – намек на ревность, когда он заметил их с Меган, и нерешительность во взгляде, когда оказалось, что Салли еще жива. Возможно, это паранойя, но до сих пор она считала Джея практически безупречным. Казалось естественным усомниться после того, что произошло: вдруг Джей не такой, каким она его себе вообразила? Думать так эгоистично, особенно теперь, когда Салли погрузили в карету скорой помощи, но Джей обещал ей, что боли не будет. Однако же Салли было больно, и что, если с ней получится так же?

Меган взяла ее за руку, словно услышав ее мысли.

– Мне пора, – мягко сказала она. – Нельзя пропустить еще одну смену.

Эми в то утро сказалась больной. Она оставила сообщение и не боялась, что на следующий день Кит будет в ярости. Ему в жизни не найти никого на это место, да еще и за столь жалкую плату. Больше всего ее беспокоило, что Николь там весь день с ним одна.

Рука об руку с Меган Эми направилась на автобусную остановку у моря в Сэнд-Бее. Было так красиво, что на миг она позабыла, где они находятся. Она пыталась ухватиться за это ощущение, но его портили мысли о Салли у подножья скалы. Все так быстро померкло, и, когда автобус вез их в Уэстон, мимо мигающих огней спецмашин на дороге, Эми заставляла себя цепляться за веру в Джея. В конце концов, он – человек. Откуда он знал, что Салли переживет падение? Все длилось считанные секунды, и реакция его была вполне человеческой.

Эми видела то, что лежит за пределами. Джей показал ей это, и он отведет ее туда. Если придется перенести несколько минут боли, чтобы туда попасть, чтобы снова быть с Эйданом, что ж, так тому и быть.

Глава девятнадцатая

Словно призраки, в белых костюмах, светящихся в лунном свете, они несли тело по скалистому берегу к ожидающей их машине скорой помощи. Луиза ушла вперед, поднимающееся море грозило дотянуться до нее.

Полицейские погрузили тело в машину, сирены не было – работала лишь мигалка. Луиза уже узнала адрес Салли Кеннеди на парковке фургонов в Уинскомбе. Туда отправили команду полицейских. Луиза знала, чего следует ожидать: ноутбук и предсмертная записка, и она попросила, чтобы это постарались найти в первую очередь.

Когда машина уехала, Луиза подумала о том, что ей сказал Демпси. Салли прожила несколько минут после падения – это вроде как не должно было ее беспокоить, а вот поди ж ты. Луиза подумала: интересно, а девушка была в сознании те несколько минут, что истекала кровью?

Жалела ли она о том, что сделала, пыталась ли позвать на помощь? Или она просто еще сильнее хотела, чтобы смерть пришла за ней?

Теперь Луиза была практически уверена, что три самоубийства связаны друг с другом. Как минимум это доказывало, что она интуитивно верно сочла гибель Клэр и Виктории подозрительной. Дело открыли, особенно с учетом найденного софта. Что-то должно связывать трех женщин, и если она найдет, что именно, то окажется на шаг ближе к ответу на вопрос, столь мучающий ее: почему?

Луиза была готова отправиться туда, где жила Салли, когда подъехала другая машина. Она даже особо не удивилась, увидев, как журналистка Таня Эллиот паркуется и идет к ней, узкое лицо обрамлено стрижкой.

– Инспектор.

Блокнот она держала, словно оружие.

– Давно не виделись, Таня. Как вы?

Таня хмыкнула в ответ на ее сарказм, и тут Луиза поняла, что они когда-то вполне могли подружиться.

– Жаль, что встретиться пришлось по такому поводу, – сказала журналистка, поводя рукой, словно само место было виновато. – Еще кто-то сиганул, да?

Луиза хотела уже отмахнуться, но после той встречи поняла, что важно иметь ее в качестве союзника. Репортаж о трех самоубийствах – это катастрофа, и важно, чтобы он не выходил как можно дольше.

– Похоже, очередное самоубийство, но пока не могу ничего утверждать. Я помню наш разговор, Таня. Обещала, что буду держать вас в курсе – и буду.

– Вы знаете имя покойной?

– Да, но пока еще не подтвердили.

– Думаете, ее смерть связана с Клэр Смедли и Викторией Уоррингтон?

– Слушайте, Таня, вы не хуже меня знаете, что об этом пока судить рано. Мы только что погрузили бедняжку в черный мешок.

– Это уже третья женщина, которая рассталась с жизнью, прыгнув со скалы, явно ведь не просто совпадение, а, инспектор?

Луиза глубоко вдохнула морской воздух.

– Мы это уже обсуждали. Я пока не могу давать комментарии, Таня, но, когда появится конкретика, дам вам знать. Если вы опубликуете какую-либо гипотезу, это очень помешает расследованию.

Таня продолжала говорить, словно не слышала ее:

– Думаете, это будет последнее в череде самоубийств, инспектор Блэкуэлл?

– Надеюсь, Таня, вы не записываете?

– Нет, конечно.

– Честно, не знаю, но, уверена, вам бы не хотелось, чтобы на ваших руках была еще чья-то кровь.

– Это уже мелодрама какая-то.

– Разве? Нам нужно узнать, что связывает этих женщин, почему они прыгнули. Нельзя создавать панику и уж тем более подавать идеи уязвимым людям.

– Это моя работа, инспектор.

– Понимаю, Таня, но прошу вас подождать.

– Вы мне сообщите, как только подтвердите имя жертвы?

Луиза подавила в себе ярость и согласилась.

– А если найдете записку?

– Нужно будет поработать с ней, но я сообщу вам первой.

– Могу подождать еще сутки, но не могу рисковать, чтобы кто-то перехватил эту историю.

– Понимаю. Вам нужно быть первой – и вы будете первой.

Луиза не могла и не хотела прятать презрение в голосе.

♦ ♦ ♦

Томас находился по адресу Салли, который они нашли, и руководил обыском дома. Снаружи казалось, что в фургоне Салли никого нет. Он не был отремонтирован, как почти все фургоны на стоянке, такой старомодный трейлер. Длинный, ржаво-коричневый, он опасно балансировал на двух сдутых шинах и стопках кирпичей.

– Мы говорили с владельцами парковки, – сказал Томас. – По-видимому, Салли перебивалась тут временными работами, и взамен ей разрешили поставить фургон.

– А это вообще законно?

Луиза вошла внутрь. На этом фоне ее домик выглядел настоящим дворцом. Две комнаты, одна жилая для сна, другая – маленькая, как шкаф, видимо, изначально предназначенная под туалет.

– Он связан с канализацией, но трубы не проложены, – сказал Томас. – Владельцы утверждают, она пользовалась общим душем и ей разрешали готовить на кухне, но готовила она редко.

Луиза могла, конечно, испытать шок от образа жизни Салли, но в свое время знавала и худшее. У Салли хотя бы было место, которое она могла назвать домом.

– Ноут нашли?

– Да, и к нему была прикреплена записка.

Он протянул ей лист бумаги, упакованный в пленку.

Когда она прочла записку, все сомнения рассеялись. На этот раз не было никакой истории жизни, только две строчки, которые и так уже успели достать Луизу до печенок:

Есть иные миры, кроме этого.

Смерть – еще не конец.

Учитывая, что ноут Клэр насилу нашли, то, что записка Салли была прикреплена к ее компьютеру, казалось чем-то преднамеренным. С учетом ошибки в квартире Клэр создавалось ощущение – всем трем женщинам было важно, чтобы их записки нашли.

– А еще что-нибудь существенное обнаружено?

– Только это.

Томас протянул ей второй пакет с несколькими бумажными жетонами.

Луиза узнала бумажные ваучеры из автоматов в парке аттракционов, которые выдавались вместо настоящих призов. Ваучеры можно было собирать и потом обменивать на призы в сувенирных лавках. Та еще дрянь – стоимость игры намного превышала цену награды. Ничего нового. Луиза сама в детстве изредка собирала такие жетоны, когда ее возили в город. Однажды она копила их два лета подряд и купила игрушку – пластикового человечка с парашютом. У Пола тоже был такой, и вместе они запускали своих человечков с пирса. Луиза все еще помнила свое изумление, когда ветер унес их в грязь – год предвкушения растаял в считанные секунды.

– Вроде свежие, – сказал Томас.

– Известно, откуда они?

Томас покрутил жетон. В полутьме фургона Луиза прочла мелким шрифтом: «Собственность Большого пирса».

Глава двадцатая

На следующее утро Луиза была на берегу в шесть утра. После нескольких звонков дежурный согласился встретиться с ней и Томасом в семь. Она сказала Томасу, чтобы тот встретил ее на пирсе, и пошла в «Калимеру» одна.

Джорджина молча подала ей кофе. Раньше ей казалось, что владелица просто ее недолюбливает, а теперь Луиза подумала, что на нее дуются за долгое отсутствие.

– Как идут дела? – спросила она, когда Джорджина поставила кофе на стойку.

– Сами судите.

Джорджина показала на пустой ресторан.

– Тут обычно никого. Я в такой ранний час редко вижу еще кого-то.

– Не в этом дело.

Джорджина отвернулась и ушла на кухню.

Луиза могла обойтись без выпендрежа владелицы ресторана, но в итоге она улыбалась, неся кофе себе за столик у окна с видом на море. Здесь ей всегда было спокойно, и Джорджина реагировала так лишь потому, что соскучилась. Листая записи, она снова пообещала себе заглядывать сюда почаще.

Накануне она ушла со стоянки фургонов уже за полночь. Она совсем загоняла команду. Вместе они обыскали каждый дюйм бедного жилища Салли. Луиза нашла потрепанную адресную книгу и велела коллегам рано утром в офисе проверить все номера и адреса. Она хотела найти кого-то, кто знал Салли, кроме владельца стоянки, да и должна же была найтись какая-то связующая нить с теми двумя погибшими женщинами.

Луиза ерзала на стуле, ожидая семи утра. Ее раздражало, что на ее должности, в числе прочего, приходится подлаживаться под чужой график. Ей хотелось уже разобраться, и она с радостью увиделась бы с дежурным накануне в любое время.

Оставив оплату на прилавке, поскольку Джорджина так и не появилась, Луиза направилась через дорогу к берегу моря. Школы закрылись накануне, и сегодня намечался один из самых шумных дней сезона. Было уже тепло, и знакомые запахи моря и свежескошенной травы вызвали у Луизы ностальгию по детству. Когда они приезжали сюда с Полом, Большой пирс был все равно что Святой Грааль. Они играли на пляже и, с несколько меньшим удовольствием, в грязном море, но каждый день их целью было провести время на пирсе, где светло и шумно и все сулит безграничные возможности.

До семи оставалось еще десять минут, главный вход на пирс был закрыт. Она согласилась встретиться с управляющим у входа, но все же протиснулась в боковую калитку, через которую несколько уборщиков в форменной одежде выходили на пирс.

Лавочки у входа были закрыты щитами, и ранним утром все это место казалось городом-призраком, иллюзия, которую он создавал днем, рассеялась. К ней подошел человек в плохо сидящем сером костюме.

– Инспектор Блэкуэлл?

Луиза показала ему удостоверение.

– Стивен Дэли. Я сегодня дежурю.

Дэли отличала нездоровая бледность курильщика. Луиза посмотрела на его пальцы – и действительно, они пожелтели от никотина. Руки его слегка дрожали, и она подумала – интересно, он нервничает по поводу встречи или просто давно не курил. Она показала ему жетоны.

– Они отсюда?

– Разумеется.

Дэли показал на эмблему Большого пирса.

– Мы ищем видеозапись человека, который выиграл эти жетоны. Вы не подскажете, из какого они автомата?

– В главном здании их несколько. Если хотите, покажу.

– Пойдемте.

– Ненавижу подобные места, – пробурчал Томас, когда они шли вслед за Дэли.

– Ты просто стареешь.

Луиза и сама чувствовала себя именно так. Как и все в городе, пирс изменился до неузнаваемости со времен ее детства. Она чувствовала это, глядя на доски под ногами. В детстве она могла увидеть в просветах между досками грязь и даже море. Неуловимое ощущение опасности волновало ее тогда, но теперь щели были заделаны. Ничто не могло сравниться с волнением, которое она испытывала в детстве, но даже сам пирс казался бездушным. В прошлом тут было нечто хаотическое – комната смеха, поезд призраков. Теперь все было как-то слишком уж аккуратно, да еще и ни души внутри.

Еще не все аппараты были включены, но многие уже мигали и жужжали, так что в ушах звенело и в глазах плыло.

– Начнем отсюда, – сказал Дэли, показывая на некое подобие рулетки.

– Значит, получается – платишь и в обмен получаешь вот это?

– Если выиграешь.

Дэли провел их по пирсу, останавливаясь у разных автоматов. Луиза помнила один из них, с кеглями и кольцами, с самого детства.

– Ив чем смысл этих жетонов? – спросила она, вспоминая зеленого пластмассового парашютиста, которого запустила с конца пирса.

– Игроки могут воспользоваться ими в магазине.

Кое-что никогда не меняется. В магазине были такие же дешевые призы, как и в ее детстве. За тысячу жетонов можно было получить мягкую игрушку размером с ладонь. За прилавком стоял электронный прибор, который стоил десять тысяч жетонов.

– Это ж нужно потратить целое состояние, чтобы выиграть что-то такое, – сказал Томас.

Дэли пожал плечами, словно счел замечание неуместным.

– И кто же считает жетоны? – спросила Луиза.

Дэли показал на аппарат в глубине магазина.

– Кладете их туда, и он пересчитывает.

– А есть еще автоматы, которые выдают такие билетики?

– Еще пара у входа на пирс.

Луиза подняла глаза. По всему залу висели камеры.

– Все записывается на видео?

– Да, у нас довольно серьезная система слежения.

– Ладно, нам понадобятся записи с этими автоматами за последний месяц.

– Месяц? Да там сотни, нет, тысячи часов съемки.

Луиза показала Дэли фотографию Салли.

– Эта молодая женщина умерла, и, похоже, совсем незадолго до смерти она приходила сюда. Я хочу узнать, с кем она приходила. Это вас убедит, мистер Дэли?

Дэли покраснел, услышав упрек.

– Вы получите их сегодня же утром, если хотите.

– Нам нужно поговорить с работниками, – сказала Луиза Томасу, когда Дэли направился в свой кабинет. – Дэли прав, там уйма часов. Давай посмотрим, может, кто-нибудь видел Салли в последнюю неделю, например.

Если Томас и решил, что запрос видеозаписи – это уже перебор, то вида не подал.

– Я там внизу поспрашиваю.

– Сообщи мне, когда Дэли подготовит запись. Я соберу команду в офисе.

Луиза надеялась, что работа окажется проще, чем можно было подумать.

♦ ♦ ♦

Файлы от Дэли пришли после обеда. Луиза вызвала Саймона Коулсона и удивилась, что он согласился собрать в Уэстоне команду для просмотра записей. Вместе с пятерыми сотрудниками полиции, которых смогла привлечь Луиза, они заняли оперативный штаб.

– Даже на тройной скорости мы тут целую вечность будем это смотреть, – пробормотал Коулсон себе под нос, раздавая инструкции команде. – Остановите видео, когда почувствуете, что устали. Зазеваетесь – упустим то, что ищем.

Полицейские были не в восторге от перспективы часами созерцать зернистое изображение на мониторах.

– У нас есть еще фотографии Салли? – спросил Коулсон, когда они начали. – Я отсканировал детали и могу прогнать видеозапись через программу распознавания лиц, но лучше бы нам еще какие-то данные – чем больше ее фото, тем лучше.

– Посмотрю, что тут можно сделать, но пока у нас только водительские права и фото с места ее гибели.

– Ладно, займусь.

Коулсон вернулся за стол.

Луизу впечатлили произошедшие в нем изменения. Он словно стал другим человеком. Занялся ситуацией и вообще ожил, не то что тогда, в Портисхеде.

– Похоже, он к тебе неравнодушен, – сказали у нее за спиной.

Луиза обернулась и увидела Симону. Она нахмурилась. Луизе было не до светских бесед с менеджером.

– Саймон – увлеченный профессионал, Симона. Мы все должны стремиться быть такими.

И она ушла на свое рабочее место.

♦ ♦ ♦

Томас вернулся после обеда.

– Никто не помнит, чтобы видел Салли. Впрочем, я не удивлен. К тому времени, как я ушел, пирс превратился в какой-то дурдом, в жизни не видел там столько народу. Мне это место никогда не нравилось, а теперь я терпеть его не могу.

Томас прожил в Уэстоне всю жизнь, так что Луиза была удивлена.

– А в детстве тебе тут нравилось?

– Не особо. У родителей было туго с деньгами, и когда мы приходили, то разве что смотрели, как другие развлекаются.

– Бедный. Напомни мне, когда все это закончится, свожу тебя на автодром.

– Ловлю на слове.

Луиза посмотрела на ноутбук и вспыхнула.

– Я вот что хотела сказать, Томас, если тебе нужно повидать Ноа, езжай, без проблем.

– Ладно. На этой неделе он у Бекки, так что я свободен.

Луиза постаралась проигнорировать намек, реальный или воображаемый, и молча вернулась к работе.

Еще несколько человек присоединилось к просмотру видео. Новости о самоубийствах распространились по участку, и Луиза была горда тем, что и ее подчиненные, и рядовые сотрудники пришли на помощь. Она сама участвовала и прекрасно понимала, насколько это муторная работа.

За окном темнело. Она решила вознаградить команду, заказав еду. Все радостно зашумели, ей нравилось, что их объединяла общая цель. Большинство проголосовало за индийскую кухню, и вскоре в офисе появились пластиковые лотки и разнесся запах острой еды. Луиза была готова наброситься на бириани с креветками, когда зазвонил телефон.

– Привет, мам, все нормально? – Во рту собралась слюна, пока она ждала ответа. – Мам?

И только тут она вспомнила, что обещала заехать и поговорить с Полом, когда в последний раз общалась с матерью.

Тишина начинала ее пугать, и она спросила более настойчиво.

– Мам, да что такое?

Заговорил ее отец:

– Прости, Лу. Это папа. У нас тут кое-что случилось.

– Бога ради, папа, что именно?

– Возможно, мы слишком мнительны, но Пол сегодня взял Эмили на прогулку и пока еще не вернулся. Он должен был появиться после обеда. Трубку не берет. Я только что был у него дома – зашел, а там никого.

Глава двадцать первая

Родители Луизы были не склонны делать поспешные выводы. Они совершенно правильно забеспокоились и не стали бы ей звонить, если бы не были убеждены, что это необходимо. Луиза оставила Томаса за главного и направилась к машине. Она не паниковала, скорее, сердилась на Пола, что опять такое устроил. И все же по дороге в Бристоль она проигрывала в уме худшие из возможных сценариев. Проезжая мимо разбитой машины на А-370, она вспомнила многочисленные аварии, на места которых выезжала за эти годы, ужасные ранения и бесчисленные загубленные жизни. Ей сразу же представился Пол, ведущий машину в нетрезвом виде. Она надеялась, что он все же до такого не дойдет, особенно с Эмили, но, с учетом его поведения в последнее время, такую возможность исключать было нельзя. Она представила и другие вероятные исходы, одновременно оставляя сообщения для Пола. Пол в пабе с Эмили, не в том состоянии, чтобы посматривать на телефон или приглядывать за дочерью; Пол в машине, в отключке, а растерянная Эмили пытается растолкать «папочку». Он что, правда настолько не думает ни о ком, кроме себя? И так уже натворил дел после смерти Дианы, но такое было бы вовсе непростительно.

Отец ждал ее в квартире Пола. Он вошел и все осмотрел, словно заправский криминалист. Он не мог скрыть, насколько беспокоится за свою единственную внучку. Это было написано у него на лице, в морщинах, глубоко прорезавших лоб и залегших у глаз. Куда тяжелее было Луизе видеть его разочарование. Ее отец не был склонен к бурному проявлению эмоций – крупный рослый мужчина стоического темперамента. Добрый и заботливый, но сдержанный. Его беспомощный вид вызывал у нее чувство вины, словно это она, а не Пол, так подвела семью.

Тоном профессионального полицейского она велела ему не переживать – Пол наверняка задержался допоздна, и у него сел телефон. Паниковать рановато. Если бы с чем-то таким позвонили в участок, то они не стали бы открывать дело. Пол отвечает за Эмили по закону и пробыл с ней всего несколько часов. И все же она разделяла его беспокойство. Пол обещал привести девочку вовремя, а с учетом последних событий невыполнение обещания уже настораживало.

Она окинула взглядом квартиру, сама не зная, что пытается найти.

– И куда он сказал, что возьмет ее?

– Собирались в город за покупками, потом в кино у моста.

– Не знаешь, что они хотели посмотреть?

– Кажется, нового «Человека-паука». Мама точно знает, спрошу ее.

Слышать нотки беспокойства в голосе отца было больно. Оставался шанс, что Пол объявится в любую минуту, но она все равно тщательно осмотрела комнату. Она снова позвонила ему, вполголоса выругалась в автоответчик, и тут вернулся отец.

– Мама говорит – да, «Человек-паук». Сеанс в четыре двадцать. Пол сказал, что потом сразу поедет к нам. Это последняя соломинка, Лу.

Луиза подошла и обняла его, чувствуя, как он напряжен.

– Давай поедем домой, – сказала она. – Не стоит оставлять маму одну.

Из машины Луиза позвонила бывшим коллегам. Она хотела, чтобы кто-нибудь проверил последних пострадавших, поступивших в больницу после аварий, но хорошо бы, чтобы в Уэстоне об этом никто не знал – она легко могла представить наигранное сочувствие Симоны по поводу исчезновения племянницы.

Трейси Пью не только работала с Луизой в MIT, но и помогала ей в Уэстоне в деле «Убийцы пенсионеров». Из прежней команды в отделе Финча осталась она одна. Финч убрал остальных, по большей части добиваясь перевода сотрудников в другие места. Трейси работала на Финча, но Луиза доверяла ей и была рада, когда она ответила.

– Я-то думала, ты не в городе, все же суббота.

– Не отказалась бы, но, блин, приходится торчать в конторе с одним из твоих чуваков.

Луиза немного растерялась, решив, что это Финч, но потом вспомнила, что Фаррелл там тоже работает.

– И как он?

Вопрос был задан из чистой вежливости.

– Пашет, надо отдать ему должное. Так по какому поводу столь поздний звонок?

Луиза объяснила. Трейси была вроде как друг семьи, Эмили любила ее, и про Пола Трейси была в курсе.

– Да не беспокойся, займусь. Проверю базу данных и свяжусь с больницами. Поезжай к маме.

Луиза медленно выдохнула, словно сдерживала дыхание с момента звонка родителей.

– Спасибо, Трейси. Только между нами, ладно?

– Спрашиваешь еще. Езжай к семье. Уверена, он скоро найдется, но я позвоню, если что-то узнаю.

Ей стало спокойнее от мысли, что Трейси всем займется. Оказаться по другую сторону забора было нелегко. Она всегда умела посочувствовать людям в подобных ситуациях, но теперь, когда все случилось именно с ней, она куда лучше поняла, как можно беспокоиться о пропавшем человеке. Если будут новости, Трейси все выяснит, и она права – Пол может объявиться в любую минуту, с покаянным видом, готовый, что на него обрушится гнев всего семейства.

Мать Луизы подошла к ситуации не столь рационально. Она пила вино из налитого до краев бокала.

– Я не должна была отпускать его, – сказала она вместо приветствия.

Луиза обняла мать и осторожно забрала у нее бокал.

– Понимаю, но его нет всего несколько часов. Могла машина сломаться. Я попросила Трейси навести справки. Она знает, что они ездили в кино, и все проверит.

Луиза едва не упомянула больницы и аварии. Она включила радио, чтобы хоть как-то прервать гнетущую тишину. Наливая себе вина, она вспомнила, что ее беспокоило с самого звонка родителей. Она отпила терпковатое вино и закрыла глаза. Как можно быть такой глупой?

– Я кое-что вспомнила. – Ей не понравилось ожидание в широко раскрытых глазах родителей. – Когда я вчера видела Эмили, она сказала, что едет на каникулы. Тогда я не обратила внимания, подумала, что речь просто о том, что каникулы начались, но что, если она поехала отдыхать с Полом?

– Думаешь, Пол мог сказать ей и не предупредить нас? – спросил отец.

– Честно говоря, я надеюсь, что все так и было – можно было бы, черт возьми, выдохнуть. Мы бы хотя бы знали, что они вместе, – сказала ее мать, оглядываясь в поисках бокала с вином.

– Нужно было спросить ее, что она имеет в виду. Меня отвлекло сообщение.

– Перестань, ты не виновата, Луиза, – сказал ее отец. – Это вина одного-единственного гребаного парня, о чем он уж точно узнает, как только заявится домой.

Но Луиза все же чувствовала, что она в ответе за случившееся. Уговорив родителей идти спать, она уселась в гостиной со вторым бокалом вина. Пол вечно заставлял ее испытывать чувство вины за то, что, вообще-то, натворил он сам.

Она допила вино и забрала ноутбук в свою старую спальню. Там сделали ремонт, выкрасили стены в нейтральный кремовый цвет, но, оставаясь на ночь, она всякий раз чувствовала, будто попадает в прошлое. Что толку сидеть и беспокоиться, когда можно поработать, и все же ей было совестно, когда она открыла ноут и загрузила файл видеосъемки с Большого пирса. Томас с командой все еще был в участке, и ей казалось важным тоже внести свой вклад.

Глядя на ускоренную съемку людей, снующих туда-сюда, закидывающих монетки в автоматы и получающих жетоны, она была словно под гипнозом. Салли вроде должна быть где-то здесь – но даже если они ее заметят, чем это поможет? Луиза не знала, почему ей так важно найти видеозапись с ней. Она решила, что в глубине души надеется, что Салли была не одна, что с ней та (или тот), кому предстояло совершить следующее самоубийство. Луизе отчаянно хотелось предотвратить его, и она смотрела, пока не заснула, а во сне видела бесконечные потоки туристов, на утроенной скорости несущихся по пирсу и один за другим прыгающих в море.

Глава двадцать вторая

Всю свою смену Эми косилась на телефон. В списке контактов был всего один номер, да и телефон не зазвонит просто от того, что на него смотрят, но все же каждую свободную секунду она проверяла, не звонили ли. Этих свободных секунд выдавалось немного – Николь заявилась поздно, да еще и с похмелья, и толку от нее было ноль. Кит смотрел на нее со все возрастающей враждебностью, когда она делала ошибку за ошибкой, обслуживая клиентов, – воскресным утром их было сравнительно немного.

– Все нормально? – спросила Эми, ставя кофе на поднос. Она чувствовала исходящий от девушки запах алкоголя, который та пыталась перебить сладковатыми духами.

– Долгая ночь выдалась.

Николь дрожащими руками взяла поднос и направилась к группе юных девиц, находившихся примерно в таком же состоянии.

– Приведи ее в чувство, – крикнул Кит, стоявший у гриля.

«С каких это пор я должна присматривать за работниками?» – подумала Эми и ушла, чтобы не ляпнуть чего-то, о чем позже пожалеет.

Промахи не кончались, и, когда Николь уронила чайник, едва не ошпарив посетителя, Кит вызвал ее в помещение на задворках кафе. Эми приняла расчет и направилась за ними.

– Не твое дело, – сказал Кит, уперев руки в бедра. Живот его едва не прорвал передник.

– А нельзя заняться этим попозже? Там народу набежало, а я одна.

Николь смотрела на Кита, съежившись, словно ожидая удара. Кит не привык скрывать эмоции, и его карикатурно-суровый вид скорее смешил.

– Марш за работу, обе, – сказал он, брызжа слюной.

– Спасибо, – сказала Николь, проходя мимо нее. Лоб ее взмок от пота.

– Просто попробуй сосредоточиться. Может, и протянем остаток смены без происшествий.

Эми последовала за Николь, оставив Кита возмущаться в одиночестве.

Эми решила остаться, пока не кончится смена Николь. Она не знала, с чего вдруг принялась так защищать сослуживицу. Николь была не первая и точно не последняя молодая работница в этом кафе, так что же в ней ее так заинтересовало? Видимо, дело было в событиях вне работы. Последние два дня выдались совершенно изматывающими, и она не могла избавиться от мыслей от Салли, лежавшей в темноте в одиночестве, с переломами, но еще живой. Она была в сознании? Эта мысль казалась невыносимой. Она обесценивала все то, что они делали вместе, хуже – она заставляла усомниться в Джее.

Она помогла Николь прибраться и вывела ее из кафе, не дожидаясь упреков Кита.

– Спасибо, что осталась. Очень тебе обязана.

– Не давай ему возможности наезжать на тебя. Если снова явишься на работу в таком виде, я не смогу тебе помочь.

– Знаю. Ну, не задался день. Мне вообще не следовало приходить на работу. Но мне просто очень нужны деньги.

– А что такое?

– Потратила вчера все заработанное.

Николь пожала плечами.

Эми узнала в ней себя. В ее возрасте она была такая же, хотя потом многое изменилось. Возможно, именно поэтому она стремилась защитить девушку. У нее был шанс не дать Николь наделать тех же ошибок. У Николь были возможности, которых никогда не было у Эми, и жизнь ее еще могла сложиться иначе.

– Поезжай передохни, – сказала Эми, когда подъехал автобус Николь.

Она услышала свой голос – словно голос родителя. Эта мысль погрузила ее в меланхоличное настроение, в воспоминания об Эйдане. Она снова проверила трубку и подумала, что стоит позвонить Меган, даже если та еще на работе.

Меган иначе отреагировала на смерть Салли. Эми была благодарна, что она сходила с ней на пляж. Меган удивительно тактично напомнила ей об их цели, о том, зачем они пошли в лес той ночью. Салли обрела свой путь, и Меган напомнила Эми, что теперь она в лучшем мире. И хотя Эми согласилась, она жалела, что не может ясно выразить причину своего беспокойства – да если бы она сама могла ее понять в полной мере!

Эми не смогла заставить себя залогиниться в групповом чате и легла спать рано: проверила телефон еще раз – и уснула без сновидений.

♦ ♦ ♦

На следующее утро она встала рано и пешком отправилась в город. Смена была во второй половине дня, и она решила сходить в центральную библиотеку. Она любила влажноватый запах старого здания и, хотя больше не была заядлым читателем, видела в книгах что-то особенное – сотни разных миров, готовых открыться любопытствующим.

В справочной библиотеке она полистала газеты, отыскивая сообщение о смерти Салли. «Меркьюри» выходил только по пятницам, и событие было наверняка не настолько важное, чтобы попасть в газеты, выходящие по всей стране. Ничего удивительного: люди вечно кончают с собой, и в газетах пишут только о звездах и прочих важных особах. Лучше будет подождать, когда после полудня выйдет «Бристоль Пост». Учитывая, сколько вечером было полицейских на месте происшествия, заметка просто должна появиться. Эми не была уверена, что ей захочется прочесть, но ей просто важно было услышать от кого-нибудь, что Салли не испытывала страдания.

Николь во время своей смены была в куда лучшей форме. Похмелье практически прошло, и она была словно другой человек и ловко лавировала между столиками. Кит оставил ее в покое и читал бульварную газету, одновременно приглядывая за грилем, так что день прошел без происшествий.

В конце смены Эми проводила Николь до остановки. Она снова вела себя словно родитель, и на этот раз мысль об этом вызвала у нее улыбку.

Когда они уже подходили к станции, Николь остановилась.

– Завтра у меня выходной. Можно угощу тебя по этому поводу мороженым?

Эми была ошарашена.

– Вовсе нет необходимости.

Николь поморщилась.

– Нет, надо. Вчера я была в жутком состоянии. Если бы не ты, то точно бы не справилась. А ты еще и защитила меня от Кита. Это, полагаю, было нелегко.

– Да ну его. Ладно, если так настаиваешь. Мороженое – замечательно, и я знаю одно место.

Эми прошла с ней до небольшого супермаркета, они купили мороженое и направились к гавани. Море отступило, и рукотворное озеро казалось гигантской лужей. Детишки строили замки из песка, но море было далеко; по небу, несмотря на жару, плыли облака, и в целом народу было поменьше, чем в последнее время. Они сели, привалившись спинами к волнорезу, Эми наслаждалась приторной сладостью мороженого. Она сидела здесь одна столько раз, что прийти с Николь так скоро после встречи с Меган казалось чем-то запредельным. Они были совсем разные. Ей казалось, что Меган она знает целую вечность, хотя их отношения только зарождались, а по отношению к девушке она испытывала что-то вроде материнских чувств.

– Я тебе не рассказала всю историю про вечер субботы, – сказала Николь, откусывая мороженое и глядя куда-то в сторону.

– И что ты тогда натворила? Не говори мне, что там еще и парень замешан.

Николь нервно рассмеялась.

– Отчасти поэтому мне и было так худо. Я застряла в Бристоле, так что потом пришлось нестись переодеваться и на работу. Родители все еще не разговаривают со мной.

– А он того стоил?

– Думаю, да. Написал мне вот утром.

Эми нравилось, что девушка так счастлива. В том, как она говорила, было что-то невинное, и Эми не хотелось все портить, расспрашивая о ее жизни.

– Будь осторожна.

– Говоришь, прямо как моя мама.

Эми покраснела. Интересно, мама, если бы была жива, стала бы предупреждать ее насчет парней? Возможно, это уберегло бы Эми от большой беды. Она тут же пожалела об этой мысли, как будто предала Эйдана – а это единственное хорошее, что с ней вообще случилось.

– Просто береги себя, ладно?

И она погрозила пальцем.

Меган позвонила, когда она провожала Николь на остановку. Она впервые услышала, как телефон звонит. Она не знала, как отрегулировать звук, поставленный на максимум, а то прохожие оглянулись.

– Трубку брать будешь? – сказала Николь.

Эми повозилась с трубкой и наконец нажала зеленую кнопку.

– Алло?

– Эми? – Голос Меган звучал странно, словно на грани истерики. – Так рада, что ты ответила. Мне нужно увидеть тебя. Срочно.

– Ладно, ладно. Что-то случилось?

– Нет, мне просто нужно увидеть тебя. Сможешь прийти в парк?

– Да, но скажи мне, в чем дело.

– Через час.

Эми засмеялась.

– Хорошо, раз ты этого хочешь.

– Чудесно. Тогда увидимся.

Меган повесила трубку.

♦ ♦ ♦

Оставив Николь на остановке, Эми пошла по дороге на Бристоль до парка Эшкомб. Тучи сгущались, но жара лишь усилилась – было так душно, что на ее коже выступила испарина. Мороженое с Николь и взволнованный звонок Меган взбодрили ее, и она почти забыла о той ночи, пока не увидела стопку газет в киоске. В заголовках не было ничего о Салли, и Эми решила отложить пока чтение газет, чтобы сосредоточиться на хорошем, пока это хорошее вообще есть в ее жизни. Но любопытство в итоге пересилило, и она купила газету и ушла на детскую площадку, где договорилась встретиться с Меган.

Ближе к вечеру здесь было совсем иначе. Площадка кишела орущей малышней и гиперактивными ребятишками постарше, носящимися туда-сюда. Эми присела на скамейку, стараясь не выделяться, и пролистала газету.

Она с удивлением обнаружила материал в середине. О смерти Салли было написано всего несколько строчек, имя ее не упоминалось. Она была просто тело, которое нашли на скалах по дороге, ведущей из Уэстона. Эми закрыла газету и подумала, что у Салли, видимо, не было при себе документов. Она знала об этой женщине лишь то, что та сама рассказывала на церемониях. Как и многие из них, она была, в сущности, сиротой. Мать ее умерла, когда Салли была маленькой, а биологический отец не хотел иметь с ней ничего общего. А так Эми знала о Салли очень мало. Не знала, где та живет, и, помимо групповых сессий, видела ее лишь тогда, в Уэстоне, с Джеем. Она не могла понять, почему ее так ранила мысль о «безымянности» Салли. Та ведь теперь обрела покой, и те, кто был для нее важен – Джей и остальные члены группы – знали, что она теперь в лучшем мире. И все же казалось, что в этом есть что-то неправильное: она теперь просто безымянное тело. Эми придется каким-то образом сообщить властям, кто это был.

Мысли прервались, когда кто-то прикрыл ей глаза руками.

– Меган, – сказала она, чувствуя слабый запах духов подруги.

– Угадала!

Меган убрала руки.

Маниакальное счастье, которое Эми почувствовала по телефону, было теперь еще больше заметно. Лицо Меган пылало, радость читалась в ее широко распахнутых глазах и такой же широкой улыбке, даже в сиянии кожи. Руки Меган двигались словно сами по себе, и вместо слов она просто обняла Эми.

– Да что такое случилось?

Меган не сразу отпустила ее, в глазах ее стояли слезы.

– Это так чудесно, Эми, просто поверить не могу.

– Мне что, клещами из тебя информацию вытаскивать?

Эми улыбалась, но у нее похолодело в желудке при мысли о том единственном поводе, который мог так осчастливить подругу.

– Он сегодня приходил ко мне. Джей.

Меган сказала так, будто об этом и помыслить невозможно.

– Круто.

Эми стало окончательно не по себе.

– Он хочет видеть меня завтра. Думаю, я буду следующей.

Глава двадцать третья

В понедельник утром Луиза ехала в «Калимеру», словно в тумане. Спать дома оказалось не спокойнее, чем если бы она заночевала у родителей. Мысли ее метались между делом о самоубийцах и беспокойством об Эмили и Поле. Страхи просочились в сны, где обнаруженные тела заменяли то Эмили и Пол, то ее мать и отец.

Все воскресенье ушло на проверку и перепроверку съемки. Работа долгая, муторная, так легко что-то пропустить. Саймон Коулсон снова вызвался помочь и прогнал записи через программу распознавания лиц, но они и на шаг не приблизились к обнаружению Салли.

Луиза была благодарна Трейси, согласившейся на столь раннюю встречу. Та ждала ее в «Калимере», болтая с Джорджиной, словно со старой подругой, с которой давно не виделась.

– И где тебя носило, – сказала Трейси, убирая со щеки спутанную черную прядь.

Было так приятно увидеть радостное лицо подруги. Эта улыбка помогла ей пережить трудные времена, и ее позитивный настрой уже заразил Луизу.

– Вот, – сказала Джорджина, ставя на барную стойку свежесваренный американо.

– Спасибо. – Луизу удивил этот жест. – Ты ведь ей ничего не рассказала, правда? – спросила она Трейси, когда они сели вдвоем у окна.

– За кого ты меня принимаешь? – Трейси изобразила обиду. – Как в былые времена, да?

Трейси в прошлом году на несколько недель откомандировали в Уэстон. За это короткое время она здесь обжилась – она вообще легко ладила с людьми, и Луиза ей завидовала. Когда она вернулась в Портисхед, отсутствие ее ощущалось, но Луиза сомневалась, что, буде она уедет, кто-нибудь вообще это заметит.

– У нас, похоже, открылась вакансия, если тебе интересно.

– Пожалуй. Думаю, Финчу нравится молодой Фаррел.

Разговор застыл при упоминании Финча. Он был начальником Трейси, и все же слышать его имя, произнесенное вслух, было неприятно. Он не написал Луизе ни слова с момента последней встречи, но она думала о нем.

– Спасибо, что приехала. Да еще и в такую рань.

– Думала, поймаю немного солнышка в выходной. Хотя погода обычно вот такая, – Трейси показала на серое небо.

– Все равно рада тебе.

– Взаимно. – Трейси подняла чашку с кофе. – Твое здоровье.

Они еще поговорили о Бристоле и о том, как Фаррелл осваивается в участке.

– Я еще не сказала ему про Пола и Эмили, – заметила Трейси, возвращаясь к исходной теме разговора.

– Это хорошо. Я ему доверяю. Кажется, – сказала Луиза, немного подумав. – Разумеется, сейчас чем меньше народу об этом знает, тем лучше.

– В Уэстоне никто не в курсе?

– Нет.

Трейси нахмурилась.

– Мы можем подключиться, если ты так обеспокоена.

Кофе Луизы был горький и еще чуть слишком горячий.

– Обеспокоена, но не думаю, что стоит официально открывать дело. Дело в моих родителях. Я-то думаю, Пол просто повел себя как засранец, чтобы доказать нам, что может делать все что ему заблагорассудится и что он может присмотреть за Эмили.

– Все может быть.

– Он еще и плохо соображает ко всему прочему. Но вот я-то конкретно сглупила. Эмили сказала, что отправляется на каникулы, и мне тогда еще следовало понять, что он задумал.

– Не надо так.

– Что – не надо?

– Винить себя. Именно этого он и добивается. А он сам безответственный. Опасно безответственный.

Трейси была права. Брат и прежде делал явные глупости, но в этот раз перегнул палку. И все еще может стать хуже. Если он в ближайшее время сам не выйдет на связь, ей придется взять дело в свои руки. Что бы там ни говорили о родительской ответственности, но так растить ребенка нельзя, и, если вынести это на публику, у него будут конкретные проблемы.

– Ты права. Он свое получит, когда вернется.

♦ ♦ ♦

Трейси предложила заехать в участок помочь с видеозаписью, но Луиза отказалась.

– У тебя же выходной, – сказала она, договорившись о встрече за обедом, если время позволит.

Даже несмотря на встречу с Трейси за кофе, она все равно появилась в участке первая. Она включила кофемашину и проверила диспетчерскую. Пока кофе заваривался, она пролистала досье в поисках свежих данных. В перечне вещей, найденных в фургоне Салли, обнаружился новый предмет. Луиза щелкнула на ссылку и как раз собиралась посмотреть, когда громкий голос с шотландским акцентом заставил ее подскочить:

– Луиза, ко мне в кабинет!

Луиза налила себе кофе и направилась в кабинет Робертсона.

– Не знала, что вы здесь, сэр.

Она присела.

Робертсон смотрел на нее пристально, без тени эмоций.

– Вы что-то хотели мне сообщить?

Он держал в руках распечатки.

Луиза давно не видела его таким серьезным.

– Сэр?

Робертсон сунул ей бумаги.

– Вот вы можете мне сказать, что это за хрень?

Перед ней был список имен и чисел – сверхурочные, накопившиеся за выходной. Луиза опустила глаза. Она была старшим офицером и лично отвечала за дело, но сверхурочные все равно можно было брать лишь с ведома Робертсона. Сначала она подумала, что можно объяснить ошибку срочностью расследования и тем, что она не видела Робертсона с пятницы, но это будет неправильно. Она совершила ошибку, и существенную, судя по количеству чисел на листе, и нужно за это ответить. Увы, она понимала, что простого извинения будет недостаточно.

– Я совсем закопалась.

– Вот именно. Мне придется как-то оправдать эти цифры, и, судя по всему, вменяемого оправдания потраченным человеко-часам не найдется.

Робертсон, похоже, сам себя укусил за руку, и Луиза подавила неуместный смешок.

– И долго вы так собираетесь возиться? – он ткнул пальцем в сторону общего офиса.

– Мы обработали только четыре последних дня.

– Только четыре? И что такое вы надеетесь найти?

Ну, что ей было тут сказать? Луиза и так задавала себе этот вопрос весь выходной. По правде говоря, они очень мало знали о Салли. Как и Виктория и Клэр, она жила, словно невидимка.

– Знаю, это не бог весть что такое, но если мы найдем кадры с ней и еще кем-то на пирсе, то, вероятно, получим кое-какие ответы. Возможно, не дадим подобному случиться с другой женщиной.

Робертсон нахмурился. На свой грубоватый лад он всегда поддерживал Луизу с тех пор, как она переехала в Уэстон. Он редко вмешивался в ее работу и уважал ее опыт.

– Вы себе ничем не помогли, Луиза. Это расследование и так наделало много шума, и оплата сверхурочных лишь все усложнит.

– Шума?

– Не прикидывайтесь дурочкой, вы понимаете, о чем я. Три самоубийства за семь недель. Три почти одинаковые записки. Есть подозрение, что ситуация лишь ухудшится, и, когда меня спросят, что мы делаем, я не горю желанием рассказывать, как мы целый день пялимся в экраны и просираем деньги.

– Но разве в наши дни полиция работает как-то иначе, сэр?

Робертсон почесал в затылке. Она не могла понять, ухмыляется он или морщится.

– Это последний день сверхурочных.

– А кто заменит Фаррелла?

– Точно, я вот прямо сейчас наколдую вам нового сотрудника.

В голосе Робертсона стал заметнее выговор уроженца Глазго.

– А вернуть его нельзя?

– Не настаивайте, инспектор. У вас есть что-то еще?

Луиза побрела на свое рабочее место. Она была рада, что другие сотрудники еще не подошли. В разговоре с Робертсоном она отчасти попыталась преуменьшить значение промаха, но на самом деле ошибка была очень значительная, недопустимая для столь опытного работника. Пришлось признать, что постоянное беспокойство за Пола и Эмили мешало ей работать. Луиза сочла это неприемлемым. Что бы раньше ни творилось в ее жизни, она всегда могла сконцентрироваться на работе – выбора просто не было. Учитывая историю с Финчем и перевод в Уэстон, она всегда была под колпаком. Подобный промах мог ее погубить, к тому же теперь и Робертсон будет за ней приглядывать.

Она принялась задавать себе вопросы. Уповать на видеозапись особо не стоит, даже если они установят, когда Салли была на пирсе, это им ничего толком не скажет. В любом случае разговор с Робертсоном лишний раз напомнил, насколько одиноки были Клэр, Виктория, а теперь и Салли в Уэстоне. Летом было особенно трудно избавиться от иллюзии, что все отлично проводят время. И все же эти три женщины жили незаметно, без семьи и друзей, по крайней мере выглядело все именно так. Это заставило Луизу поставить под сомнение собственные жалобы на ее место в городе. У нее были и родные, и друзья, а периодические уколы одиночества – ничто по сравнению с тем, что пережили три погибшие женщины.

Луиза смотрела, как коллеги приходят на работу, и пыталась понять, знают ли они о ее оплошности. Лишь когда Томас остановился у ее стола, она поняла, что это уже паранойя. Он проработал весь выходной, но выглядел хорошо. Побрился, в глазах впервые за бог весть сколько времени появился свет.

– Снова за экраны, босс?

– Да, – сказала Луиза, полагая, что вопрос не несет в себе двойной смысл. – И хватит называть меня «босс».

– Я делаю так, лишь чтобы выставить вас в хорошем свете, босс.

– Вот в этом мне твоя помощь точно не нужна. Но сегодня последний день. Роббо уже напрягся, так что давайте что-нибудь найдем.

– Обалдеть идея, – сказал Томас и удалился в диспетчерскую.

Пытаясь забыть о своей ошибке, Луиза просмотрела список вещей, найденных в фургоне Салли. Ее внимание привлек один предмет, значившийся как «зеленая мягкая игрушка». Она не помнила, чтобы видела в фургоне нечто подобное, и вывела изображение на экран – явно очень дешевого игрушечного динозавра.

Она не видела его в фургоне Салли, но игрушка казалась подозрительно знакомой.

♦ ♦ ♦

Оставив Томаса за главного, она поехала в центр города и припарковалась на Соверен-сквер. Место нашлось лишь на верхнем уровне парковки. Казалось, тучи разогнали отдыхающих с пляжа. Они облепили пирс, словно муравьи, и, когда Луиза дошла до дальнего конца, шум толпы и неутихающее жужжание автоматов вызвали в ней желание уйти.

Но она вытерпела и пробилась сквозь полчища туристов к киоску обмена жетонов. Девчонки-подростки с пачками билетиков разглядывали призы на полках, прикидывая, что они смогут забрать.

А на нижней полке Луиза обнаружила именно то, что искала: зеленого динозавра, точно такого же, как в фургоне Салли, всего за пятьсот жетонов.

Она включила камеру на телефоне и подождала, пока хихикающая молодежь разойдется, потом заговорила с молодым человеком за прилавком. Он сам толком не вышел из подросткового возраста, но шея его была сплошь покрыта татуировками. В брови торчал пирсинг в форме шипа, в левом ухе – серьга-«тоннель». Его вид и ее собственная неизбежная реакция заставили ее почувствовать себя старой. Она не понимала, зачем он все это с собой сотворил, а по его взгляду было яснее ясного: ее мнение о его внешности не значит для него ровно ничего.

Чтобы ускорить процесс, она показала ему удостоверение. Парень отреагировал до смешного уклончиво.

– А вы ведете запись игрушек, которые выдаете?

Юноша некоторое время обдумывал вопрос.

– Вон там все записано, на кассе, – сказал он неожиданно густым баритоном.

– Вы сможете сказать мне, когда именно был приобретен один конкретный предмет?

– В смысле?

– Ваш менеджер, Стивен Дэли, на месте? – Луиза начала терять терпение. Парнишка пожал плечами, и Луиза облокотилась о прилавок. – Лучше все же найдите.

Юнец попятился и стукнулся головой о полку позади себя.

Лишь через сорок минут Луиза получила то, что нужно – распечатку выдачи зеленых динозавров за последний месяц. Она удивилась (бог весть по какой причине сорок восемь человек остановили свой выбор на этой игрушке), но все же была под впечатлением – на распечатке были точно указаны время и даты обмена.

Она сфотографировала распечатки и переслала Томасу. Когда она вернулась в участок, там уже нашли данные о Салли.

Глава двадцать четвертая

Томас показал ей двухминутные съемки Салли у прилавка, едва она объявилась в участке. Салли выглядела довольной, как ребенок, когда разглядывала призы. Но Луизу интересовала не ее реакция, а тот, кто был с ней.

– Мы занимаемся съемками того дня, – сказал Томас, когда Луиза принялась пересматривать видео.

Кадры были на удивление приличного качества, и Луиза смогла получить довольно четкое изображение спутника Салли.

– Вот кого мы искали.

– Я уже отправил Коулсону. Займется этим в первую очередь.

Луиза снова посмотрела на спутника Салли. Он был значительно выше и тоньше девушки. Классический красавчик – темные волосы, большие грустные глаза, полные губы, которые сложились в улыбку, когда Салли выбрала дурацкого зеленого динозавра. Но когда Салли отвернулась, улыбка исчезла, сменилась сосредоточенной отстраненностью. Луиза видела такое выражение на лицах нетерпеливых родителей, которые развлекают детей чем-то, что их самих вовсе не интересует. Только в данном случае это изменение казалось более глубоким. Под взглядом Салли само тело мужчины менялось. Он расслабил плечи и весь осветился улыбкой. Но, едва она отвернулась, он напрягся, спина выпрямилась, с лица начисто пропало хоть какое-то выражение.

– Заметил? – сказала Луиза, показывая видео Томасу.

– Похоже, он не слишком счастлив там находиться.

Луиза запустила видео дальше. Салли схватила игрушку, и парочка скрылась из виду.

– И она вообще не похожа на самоубийцу, – сказала Луиза. – Понимаю, конечно, что это упрощение.

– Нет, я тоже так подумал. Считанные дни спустя она покончила с собой. В этот момент еще невозможно судить о ее эмоциональном состоянии, но что-то же явно случилось и заставило ее сделать это.

– Например?

– Он бросил ее? Ну типа если они встречались.

Луиза подумала о том же. Было грустно думать, что женщина на видео могла покончить с собой из-за мужчины, но такую возможность нельзя исключать.

– Но это не объяснит, почему Клэр и Виктория поступили так же и почему у них предсмертные записки одинаковые.

Один из сотрудников нашел еще съемки этой пары. На этот раз они шли рука в руке по пирсу, и свободной рукой Салли прижимала к груди динозавра.

– Вот на этом и сосредоточимся, – сказала она собравшимся коллегам. – Я хочу знать, кто этот человек, и хочу переговорить с ним как можно скорее.

♦ ♦ ♦

Вернувшись за стол, Луиза снова попыталась дозвониться до Пола. После того как ее отчитал Робертсон, само это действие вызывало у нее чувство вины, но мысль об Эмили не оставляла, ее невозможно было игнорировать. Инстинкт подсказывал, что девочка в безопасности с отцом, в каком бы он там ни был состоянии, но отчаянно хотелось узнать, что там с племянницей. Она тихо выругалась, в очередной раз услышав автоответчик. Краем глаза она заметила Симону, вдруг остановившуюся, – похоже, та подслушивала.

– Чего тебе, Симона? – спросила она, громко положила телефон и посмотрела на менеджера.

Симона пожала плечами, будто не понимая, о чем говорит Луиза, и молча удалилась.

Симона докладывает Робертсону? Она отбросила эту мысль так же быстро, как та появилась. Ну вот еще, совсем уже в паранойю ударилась.

Вторая половина дня прошла за просмотром видео с Салли и таинственным мужчиной. Было важно не нестись впереди паровоза и не придавать этой ситуации преогромного значения, но сцена у магазина оказалась не единственным доказательством двойственности этого человека. Возможно, у него просто характер такой, но она отметила его лишенное всякого выражения лицо, когда они шли по пирсу, и на втором видео, где пара играла в автоматы, было то же самое. Так что радость, появлявшаяся на его лице под взглядом Салли, казалась еще более притворной.

Ее уже взяла досада на то, как медленно продвигается дело, и хотелось оказаться где угодно, но только не в участке. Она завидовала Трейси, что у той выходной, и с куда большим удовольствием провела бы время с подругой, а не перемалывала без конца одно и то же. Но опыт подсказывал, что это необходимо: ей было ясно, что чего-то недостает, и единственный способ обнаружить эту аномалию – продолжать работать.

И потом, было невозможно забыть ее ошибку, касающуюся сверхурочных.

Всякий раз, когда мысли касались Пола и Эмили, она заставляла себя вернуться к работе, а в итоге появилось чувство, что она не уделяет ни той ни другой ситуации должного внимания.

– Тебе звонят, Луиза, – сказала Симона.

– Здрасьте, детектив Блэкуэлл, это доктор Элис Эверсон из Управления криминалистических исследований в Лондоне. – По настоянию Луизы туда отправили на анализ образцы с места гибели Клэр Смедли и Виктории Уоррингтон. – У нас тут выяснилось интересное соответствие. Не в крови, но в волосах. У нас проводится новая программа по психоделикам, и мы обнаружили следы ДМТ в телах обеих женщин.

Не то чтобы Луиза раньше часто сталкивалась с ДМТ.

– Я очень слабо представляю, как работает это вещество, доктор Эверсон. Это же что-то вроде ЛСД или грибов?

– И да, и нет. Когда ДМТ используют для досуга, его обычно курят. В зависимости от дозы он может вызвать сильные галлюцинации.

– А он мог повлиять на состояние их рассудка?

– Кроме галлюцинаций?

Луиза объяснила, что случилось с Клэр и Викторией. Ей хотелось знать, не мог ли наркотик побудить их покончить с собой.

– Ну, в зависимости от дозы, которую по нашим образцам невозможно оценить, их состояние могло подвергнуться сильному воздействию. Однако это не тот случай, когда кто-то закинулся кислотой и возомнил, что может летать. ДМТ действует мгновенно, в зависимости от способа приема и очень сильно. Маловероятно, что они могли сотворить такое под кайфом. Трип длится недолго, но все это время человек, по сути, обездвижен.

– А это могло усилить суицидальные наклонности?

– А вот это вполне. Зависит от того, с чем смешать. Однако в крови мисс Смедли не обнаружены следы другого наркотика или алкоголя. Там же была вроде еще одна жертва?

Быстро, однако, разлетелись новости, подумала Луиза.

– Верно.

– Тогда маловероятно. Может, в каком-то отдельном случае, но чтобы это заставило троих совершить самоубийство – едва ли. Разумеется, необходимо учесть и внешние факторы, например душевное здоровье человека. Я могу прислать подробную информацию о наркотике. А мысль интересная, и есть много рассказов о разделенных видениях. Не уверена, что это поможет вашему расследованию. Очень важно учесть, в каких обстоятельствах эти женщины приняли наркотик. Эффект психоделика очень зависит от того, где и с кем его принимают.

– Значит, в плохом окружении и трип соответствующий?

– В общем, да. Если их заставили, или обстоятельства были из ряда вон выходящие, или рядом оказались люди, которых они не знали или которым не доверяли, это могло сказаться.

– Как быстро вы сможете проанализировать кровь и волосы третьей женщины?

– Присылайте, займусь ими в первую очередь.

Луиза поблагодарила доктора и повесила трубку. Она собиралась поискать в Сети информацию о наркотике, когда заметила, что Симона опять слоняется вокруг ее стола.

– Прости, ждала, когда ты договоришь.

– В чем дело, Симона?

– К тебе посетитель.

На лице менеджера появился намек на улыбку, и Луиза сначала подумала, что это Финч. Не желая скрывать нетерпение, она спросила:

– Кто это?

– Та журналистка, Таня Эллиот. Сказала, ты захочешь с ней поговорить. Я отправила ее во вторую комнату для допросов. Сказать ей, чтобы зашла?

Вообще говоря, журналистам не стоит заявляться в участок без приглашения, но после последней встречи с Таней казалось разумным ее выслушать.

– Буду там через пять минут, – сказала она Симоне и снова сосредоточилась на экране.

Десять минут спустя она вошла во вторую комнату для допросов. Таня пила чай за столом и не встала, когда Луиза вошла. Луизе было не до любезностей. Есть неписаное правило, что журналисты не общаются с полицейскими прямо у них на работе, и извиняться за то, что заставила ждать, Луиза не хотела.

– Чем могу вам помочь, Таня?

В голосе ее не было и тени интереса. Она подошла и села напротив.

– Визит вежливости. У нас завтра в «Пост» выходит статья, и я подумала, что вам, вероятно, захочется внести свою лепту.

Таня протянула Луизе два листа бумаги.

– А о чем статья?

– Полагаю, вы догадываетесь. Мне нужны ваши комментарии самое позднее к завтрашнему утру, если вдруг не хотите поговорить со мной сейчас.

Таня вопросительно наклонила голову, и Луизе тут же захотелось вышвырнуть ее из участка. Она перевернула листы – заголовок буквально кричал:

«ЭПИДЕМИЯ САМОУБИЙСТВ ОХВАТЫВАЕТ ПОБЕРЕЖЬЕ»

Глава двадцать пятая

Луиза опустила глаза, пытаясь успокоить пульс.

– Да блин, Таня, вы издеваетесь, что ли?

Журналистка сохраняла спокойствие, и Луиза была благодарна за это – даже тень ухмылки заставила бы ее отреагировать так, что она потом об этом пожалела бы.

– Прошу, прочтите.

Луиза немного успокоилась. Ей хотелось вышвырнуть Таню из участка, но любопытство пересилило.

– Это чистой воды раздувание сенсации, – сказала она, закончив чтение. Таня верно связала друг с другом три самоубийства, но самодовольный тон заметки взбесил Луизу.

– Три убийства всего за шесть недель. Вы же согласны, что они связаны, инспектор Блэкуэлл?

– Я на это не подписывалась, Таня.

– Я видела две первые записки. А у Салли такая была?

Таня будто игнорировала ее.

– Мы вроде договорились, что от этого будет больше вреда, чем пользы?

– Это вы так решили. Может, статья, наоборот, насторожит всех и заставит их быть внимательнее к близким.

Луиза не была уверена, что у кого-то из жертв были близкие, но не собиралась сообщать это Тане.

– Я не могу запретить вам напечатать это, Таня, но, если опять пойдут самоубийства, вам будет о чем задуматься.

– Думаете, три самоубийства связаны, инспектор? И если да, то как?

– Если вам от меня что-то нужно, соблюдайте правила. Понятия не имею, зачем вы явились сюда.

– Говорю же вам. Профессиональная вежливость. Я не хочу враждовать с вами, Луиза. У меня есть работа, как и у вас. Я благодарна за время, которое вы уделили мне во время расследования дела «Убийцы пенсионеров», и хотела вернуть должок.

Луиза сталкивалась с прессой, что называется, с обеих сторон. Иногда журналисты помогали, но во время дела Уолтона, из-за которого она в конечном счете покинула MIT, она пострадала именно от них. Ее словно судили без суда. Естественно, что после подобного она не особенно доверяла журналистам, и чтение Таниной статьи не заставило ее поменять свое мнение.

– Ну что ж, спасибо. Я поговорю с нашими пиарщиками, и они будут на связи, если понадобится.

И она вышла.

– Не допускай, чтобы это повторилось, – сказала она Симоне, переслала статью пиарщикам и выключила компьютер. Неужели она сделала еще одну ошибку? Можно было повнимательнее проследить за Таней после их встречи, можно было обратиться к Доминику Гаррету, чтобы он помог предотвратить это. Но что толку гадать? Она схватила телефон и посмотрела, не писал ли Пол, а потом покинула участок.

Снаружи она, несмотря на гнетущую жару, испытала облегчение. Она неохотно позвонила Трейси, чтобы отменить встречу. Общаться совершенно не хотелось, даже с подругой. Но она не хотела и оставаться в одиночестве, так что она просто влилась в поток машин, покидающих Уорл, и направилась по Пятому шоссе к дому родителей.

♦ ♦ ♦

Она долго проторчала в пробке на дамбе Криббс и в итоге доехала только через час. В доме отчетливо ощущался мрачный настрой родителей. Они сидели в гостиной, в полутьме, мать снова пила вино. Луиза оценила иронию ситуации, но не стала забирать бокал.

– Трейси занялась этим. Я вот только говорила с ней, и она даст нам знать, если что-то прояснится. За последние семьдесят два часа в больницы не поступал никто похожий на Пола или Эмили по описанию. Уверена, он увез ее куда-то, просто вот так наказывает нас – эгоист, что уж.

Мать вздрогнула при упоминании больницы и снова отхлебнула вина. Луиза переглянулась с отцом, но оба промолчали.

Луиза приготовила пасту на троих, и они честно сделали вид, что смотрят вечернюю телепередачу. Когда мать пошла за второй бутылкой вина, отец остановил ее и заварил чай. Пока чайник кипел, зазвонил телефон матери.

– Это он, – сказала она и страшно побледнела.

Отец схватил трубку, опередив Луизу.

– Пол, – сказал он скорее с надеждой, чем рассерженно.

Луиза внимательно пригляделась к отцу и едва не заплакала, когда увидела, что он расслабился.

– Вот какого хрена, сын? Эмили хоть в порядке?

– Включи громкую связь, папа, – сказала Луиза.

– Отлично, – сказал Пол.

Мать плакала. Луиза забрала трубку у отца.

– Где тебя носит, Пол?

Теперь, когда первое облегчение ушло, ее охватил гнев.

– И не подумаю тебе говорить.

– А где Эмили?

– Спит.

– Тебе нужно вернуться сюда завтра, Пол. Ты хоть понимаешь, каково нам было?

– Брось ты свои гребаные нотации.

– Ты что, опять пьян?

– Да, пьян, и что?

– Тебе придется привезти ее завтра, я серьезно.

– А не то что? Я отец Эмили, а вы, похоже, об этом забыли.

Он перешел на крик, и Луиза боялась, что он бросит трубку.

Отец все понял и взял у нее телефон.

– Слушай, сынок, мы просто хотим добра тебе и Эмили. Прошу, вернись. Мы все уладим. Мы любим тебя.

Луиза услышала, что брат чуть не плачет, и обняла мать. Эгоистичный ублюдок, подумала она, в то же самое время по-сестрински сочувствуя. На него было трудно сердиться. Смерть Дианы медленно разрушала Пола, и никто не знал, как ему помочь.

Она услышала, как он всхлипывает.

– Вернусь к концу недели.

– Пол, Пол! – кричал отец. Но звонок был окончен.

Глава двадцать шестая

Эми не могла сосредоточиться на работе. Она прожила день словно в вакууме, обслуживая безликих клиентов на автопилоте. Работать в кафе всегда было ужасно, но сегодня даже хуже, чем обычно. Грязь будто висела в воздухе, покрывала кожу и волосы, забивалась в легкие. Ей хотелось как следует помыться – снаружи и изнутри. Она устала от тупой работы, от Кита в потной майке, даже не скрывавшего, что подкатывает к Николь.

– Ты в порядке? – спросила Николь. Они вытирали столики на улице, накрапывал дождь.

– Просто немного замоталась.

Меган ночевала у нее. Сначала они легли на кровать вдвоем, но Меган так разволновалась от предстоящей встречи с Джеем, что Эми пришлось перебраться на диван. Но все равно уснуть не получилось.

Поначалу волнение Меган было заразительно. Эми искренне радовалась за подругу и до сих пор была рада, но вскоре ее начал беспокоить истинный смысл этой встречи. И это была не ревность. Конечно, в желудке холодело при мысли, что Джей видится с Меган без нее, но она давно усвоила, что Джей ей не принадлежит.

Это был суровый урок. Она с самого начала усвоила, что были и другие – работа Джея слишком важна, чтобы его ограничивать – но все еще с ужасом вспоминала ночь, когда ее представили остальным членам группы. Конечно, все были очень милые, но это не остановило панику, когда Джей представил ее. Она отчасти думала или, по крайней мере, надеялась, что это неправда, что Джей принадлежит ей одной, и увидеть остальных стало для нее потрясением.

Она видела такое же выражение на лице Клэр, когда ту представили – последнюю из учениц Джея, теперь группа была заполнена – несколько месяцев спустя: растерянность, ужас, зарождающееся понимание, что теперь все изменилось навсегда. И хотя боль от необходимости разделить Джея с другими так до конца и не прошла, она хотя бы ослабла. Быть частью работы Джея – нечто важное и особенное. Эми была частью чего-то большего, чем она сама, и ставить это под сомнение эгоистично и безответственно. Тогда почему новость от Меган так потрясла ее?

Следовало бы радоваться за подругу, и она тщательно изображала, что это и правда так. Меган страдала больше остальных членов группы и заслуживала быть с Джеем, заслуживала возможность уйти в то особенное место, которое он им показал. И, по правде, Эми за это на нее не сердилась. До нее наконец дошло, что беспокоит ее не скорая смерть Меган, а то, что потом она снова останется одна.

♦ ♦ ♦

По дороге домой она собралась было позвонить Меган, но передумала. Та встречалась с Джеем в обед, и телефон ее все равно должен был быть выключен. Меган не станет рисковать и не выдаст Джею, что они видятся помимо общих собраний.

Эми купила утренний номер «Пост» и взяла его в Эшкомб-парк. Дождевые тучи рассеялись, и ей нравилось, что детишки шумно носятся по площадке. Она села и нашла маленькую заметку про Салли. Имя все еще не называли, и Эми хотела было позвонить в полицию, ей было невыносимо, что Салли покинула мир безымянной.

Закрыв газету, она осознала, что вскоре прочтет такую же заметку про Меган. Кто-то из родителей беспокойно покосился на нее, когда она разрыдалась.

Глава двадцать седьмая

Когда телефон Луизы, уже собиравшейся ко сну, пискнул, она с удивлением увидела на экране имя Робертсона, но удивление сменилось досадой, когда она прочла сообщение: в семь утра на работе будет совещание.

Она снова переночевала у родителей и вышла рано утром, когда они еще спали. Все засиделись допоздна за еще одной бутылкой вина. Луиза пила с ними – в первую очередь чтобы не дать матери напиться, и теперь пожалела об этом: во рту было сухо, голова немного побаливала.

Она забежала в бунгало принять душ и переодеться и приехала в участок одновременно с Робертсоном. Он нес две чашки кофе и у входа отдал одну ей. Она поблагодарила его, он не ответил, и она молча последовала за ним в кабинет, ожидая очередную выволочку.

В чем Робертсона нельзя было упрекнуть, так это в злопамятности. Он не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу.

– Неплохо поболтал вчера с помощником главного констебля.

Луиза застыла. Неодобренные сверхурочные – простая ошибка, странно, что о ней сообщили аж помощнику старшего констебля.

– Он спросил, не знаю ли я что-нибудь об этом.

Робертсон протянул ей распечатку той самой статьи Тани Эллиот.

Сначала Луиза выдохнула – дело не касается злополучных сверхурочных, но облегчение тут же обернулось отчаянием. Она отправила статью пиарщикам, но Робертсону копию не посылала.

– Не думала, что вас тоже нужно поставить в известность, Иен.

– Разве?

– Час был не ранний, и я решила, что пиарщики разберутся.

В принципе, так оно и делается, но, конечно, имело смысл включить Робертсона в рассылку, особенно после истории со сверхурочными.

– Они и разобрались. В панике переслали статью Морли – и вот они, реки говна.

Луиза помотала головой. Да, статья могла добавить им проблем, но она занимала достаточно высокую должность, чтобы не делать все через Робертсона. Вне всяких сомнений, Морли увидел в статье ее фамилию и решил создать проблему на ровном месте.

Помощник старшего констебля Морли стоял за ее переводом из MIT. Если бы он смог тогда добиться желаемого, ее бы уволили за случившееся во время дела Уолтона. Он был всецело на стороне Финча, повысил его до детектива и дал ему карт-бланш в MIT. Луиза была уверена, что Морли ожидает ее ухода в отставку. Перевод в Уэстон – это все равно что увольнение, но она выстояла, а он так и ждал, что она совершит оплошность.

– Не знаю, что вы хотите, чтобы я сказала, Йен. В статье по большей части факты. Это третье самоубийство, и записки почти одинаковые.

– Но она хоть не упоминает третью записку?

– Нет, это ей еще не слили.

И Луиза тут же пожалела о своей дерзости.

Робертсон откинулся в кресле и потер подбородок.

– Боже, Луиза, что ж все сразу-то, а?

Они посидели молча, Луиза разглядывала Робертсона, который уставился в потолок, словно рассчитывая найти там ответ.

– Кроме этих записок, девушек еще что-нибудь связывает?

– У нас есть софт с компьютеров первых двух женщин, – сказала Луиза и показала ему съемку спутника Салли. – Это засняли за два дня до того, как мы нашли тело.

– Мы знаем, как его зовут?

– Пока нет. Есть еще кое-что.

Она рассказала ему о своей беседе с доктором Эверсон и о том, что в волосах Виктории и Клэр нашли ДМТ.

Робертсон выдохнул, надул щеки, потом втянул их.

– Вот уж чего городу не хватало, так это очередной истории с наркотиками. Журналистка уже в курсе?

– Нет, только я и доктор Эверсон.

– Пусть пока так и останется, ладно? – Робертсон откинулся назад. – Есть хоть какой-нибудь способ остановить эту Эллиот и не дать ей заниматься этой историей?

– Разве что арестовать.

– И вот что она не свалит отсюда в Лондон? Но нет, торчит тут и донимает нас. А не сможете уговорить ее отложить публикацию или попросить Гаррета убедить ее?

– Мне это все тоже не нравится, Иен, но, по правде, она откопала хорошую историю.

Робертсон едва открыл рот, когда одновременно зазвонили их телефоны. Луиза посмотрела на сообщение – похоже, Тане Эллиот было мало протащить историю в вечернюю газету – статья уже вышла в одном из общенациональных таблоидов.

♦ ♦ ♦

То, как быстро находятся ресурсы, когда делом заинтересовался помощник старшего констебля – досадно, но вовсе не удивительно. К вечеру участок кишел полицейскими, и никого не беспокоил вопрос о сверхурочных. Дело о самоубийцах стало единственным приоритетом, и Робертсон, которого вызывали к Морли в Портисхед одного, без Луизы, отменил все отгулы. Фотографии трех погибших женщин увеличили и перенесли из диспетчерской в отдел уголовного розыска, где они заняли центральное место наряду со снимком спутника Салли на пирсе.

Квартиры Виктории, Клэр и Салли снова обыскали, и в какой-то момент Луиза заметила, как один из младших офицеров ведет на допрос мистера Эпплби, хозяина квартиры Клэр. Саймон Коулсон натурально переселился в Уэстон. Он пытался понять, каким образом три женщины связаны в Сети. Их ноутбуки считались в техническом отделе приоритетом.

Но, несмотря на всю эту бурную деятельность, они знали сравнительно мало. Разве что одинаковые программы, три записки и образцы волос. Девушки никогда не жили и не работали вместе, однако же все указывало на наличие какой-то связи.

Телефон Луизы разрывался от звонков газетчиков. Она буквально слышала, как журналисты точат карандаши. Население городка поголовно сидело в соцсетях, и, когда Симона положила ей на стол свежий номер таблоида, Луиза знала, что внимание лишь возрастет. Заголовок гласил:

«Суицид у моря».

Опыт подсказывал Луизе, что теперь у нее два возможных пути: сопротивляться вмешательству прессы или воспользоваться этим в собственных целях. Она выбрала второй и позвонила Тане, пока не передумала.

– Здрасте, Луиза, – сказала журналистка, как будто в тот день между ними не случилось ничего из ряда вон выходящего.

Луиза могла отомстить Тане и сразу обратиться в общенациональную газету, но решила, что пока лучше быть с ней на одной стороне.

– У меня есть фото, которое я хочу распространить. Мужчина, возможно, один из последних, кто видел Салли Кеннеди живой. Как думаете, можно напечатать это фото сегодня в вечернем номере «Пост»?

Луизе показалось – она слышит, как Таня выпрямилась на том конце провода.

– Сможете прислать по почте? Я постараюсь. Спасибо, Луиза, это очень ценно.

Луиза повесила трубку, думая: интересно, чего стоит эта похвала.

Томас стоял у ее стола.

– Босс, кажется, у меня кое-что есть. Я смог найти отца Салли. У него другая фамилия, и в свидетельстве о рождении не записан, но у нас есть данные о нем от соцработников с того момента, как Салли сдали в приют. Работает на складе в Нейлси.

– Сейчас отправлю вот это и сразу подойду к тебе.

♦ ♦ ♦

Луиза дала Томасу сесть за руль и читала сообщение от Трейси, пока тот вел машину. Луиза рассказала ей про вечерний звонок Пола, и Трейси спрашивала, хочет ли Луиза продолжать поиски. Луиза позвонила бы ей, но не хотела втягивать Томаса. Она ему доверяла, но не могла позволить себе рисковать, что новости про Пола и Эмили распространятся.

Она живо представляла довольную ухмылку на лице Симоны, узнающей, что Луиза не может даже толком позаботиться о своей семье. Она написала в ответ:

«Буду ему звонить. Пока оставь это дело». «Ну, хотя бы знаем, что они в безопасности. Целую», – ответила Трейси.

Трейси была права, но от этого не становилось легче. Приходилось учитывать склад ума Пола. Ему хватило мозгов увезти Эмили, никого не предупредив, значит, он снова может так сделать? Насколько она понимала, страховка за жизнь Дианы позволила оплатить квартиру и обеспечила ему приличную сумму денег. И хотя он уже немало пропил, надо полагать, что-то еще осталось.

Фабрика находилась в промзоне на окраине Нейлси, похожей на место, где находился новый полицейский участок, только более обшарпанной. Томас позвонил заранее, и тот, к кому они ехали поговорить, ждал на проходной.

– Дэвид Ланкастер, – представился он.

Это был настоящий гигант. Ему пришлось пригнуться, когда они прошли в дверь. Сложно было поверить, что это отец миниатюрной Салли.

– Что у вас за дело? – спросил он с сильным западным акцентом.

– Ваша дочь, Салли, – сказал Томас.

Мужчина сощурился. Лицо его напоминало бетонную плиту с выступающими нижней челюстью и лбом.

– Салли не моя дочь, – сказал он после недолгого молчания.

Томас покосился на Луизу и протянул Ланкастеру распечатку письма от соцслужб. Тот рассмотрел ее.

– А, это. Я просто записал себя как отца – так было проще всего. Анджела была уже беременна, когда мы познакомились. Странная была девица. Когда она умерла, заботиться о Салли было некому, и я обратился в соцслужбы. А что еще оставалось?

Ланкастер выставил челюсть вперед, словно обороняясь.

– Боюсь, у нас плохие новости. Салли нашли мертвой на этой неделе. Полагаем, она покончила с собой.

Ланкастер нахмурился. Луиза не могла понять, расстроен ли он.

– А вы не хотели сами за ней присмотреть? – спросила она, когда он не ответил.

– Да я ж ни хрена не знаю про детишек-то. Ну, расписался в бланке, чтобы помочь Анджеле. Салли было четыре года, когда Анджела умерла. Я и ее-то плохо знал, даже не жил с ними. Так, встречались. Без меня ей было лучше. И, разумеется, без ее матери.

– Вы общались?

– С Салли? – Мужчина поскреб затылок, и Луиза увидела в его глазах тень сожаления. – Как-то наткнулся на нее в прошлом году. Она вообще не представляла, кто я такой. Я даже не собирался с ней говорить, просто узнал, потому что она – вылитая мать.

– Но все же заговорили?

Он пожал плечами.

– Да. Я сказал ей, что знал ее маму, и ей стало интересно. Я купил ей чашку чая и рассказал ей, что помнил – ну, про плохое умолчал, конечно, а было его навалом.

– Мама Салли, Анджела – она что, тоже покончила с собой? – спросила Луиза.

– Она была самовлюбленная… – Ланкастер прервался. – Я не хотел говорить Салли, но все же сказал.

– А разве она не знала? – спросил Томас.

– Нет. Ей не сказали. Впрочем, ей было все равно. Она несла какую-то чушь про то, что все в мире вроде как связано. Я не понял вообще, что это за хрень.

– Думаете, она могла употреблять?

– Наркотики? Она явно была под кайфом. А теперь, когда вы мне сказали, что она поступила, как ее мать, я, в общем, не удивлен.

Ему показали фото спутника Салли на пирсе, но Ланкастер его не узнал.

– Могу я идти?

Казалось, новость о смерти Салли была для него лишь мелкой неприятностью.

♦ ♦ ♦

В машине Томас погрузился в мрачную задумчивость. Он сосредоточился на дороге, будто ожидая, что на него что-нибудь выпрыгнет. Луиза всякого насмотрелась, работая в полиции, но бесчувствие, с которым она порой сталкивалась, неизменно удивляло и обескураживало. Вообще-то Ланкастер был для Салли вроде отчима. То, что он нимало не расстроился по поводу ее смерти и того, какую жизнь она вынуждена была вести, озадачило и рассердило Луизу. Она невольно сравнила Ланкастера со своим братом, но тут же пожалела об этом. В последнее время Пол наделал ошибок, но никто не мог усомниться в его любви к дочери. Ланкастер бросил Салли, когда его партнерша умерла, а Пол буквально цеплялся за Эмили. Он думал, что принимает верные решения, и она совершенно зря сравнила двоих мужчин.

– Скоро день рождения Ноа, – сказал Томас, нарушая тишину.

Луиза была рада обсудить что-то более жизнеутверждающее.

– Уже? – Она удержалась от затасканной фразы про чужих детей, которые быстро растут. – Будет праздник?

– Ага, желе, мороженое и все такое. Хотя по большей части все же хумус и роллы.

– Что там с Ребеккой?

– Лучше. В смысле мы не собираемся снова быть вместе, но хотя бы не орем друг на друга при каждой встрече. Забавно, теперь, когда мы расстались, я чаще вижу сына. Ребекке удается отдохнуть, и она стала спокойнее. Жаль, у нас так не получалось, когда мы были вместе.

Из всех сотрудников она меньше всего ожидала развода от него. Через это проходили очень многие коллеги. График непредсказуемый, и даже странно, что люди их профессии иной раз все же сохраняют отношения. На самом деле среди лучших примеров были браки между двумя полицейскими. Как бы заезженно ни звучало, но профессия требовала определенного склада ума, и понять такого человека лучше всего мог именно коллега. Он казался счастливым семьянином, но подобные вещи, как известно, весьма непредсказуемы.

– Такие случаи заставляют меня задуматься, принимаю ли я верное решение, – сказал Томас.

– О чем ты?

– Эти бедные женщины. Они все из неполных семей. Может, если бы у Салли был не такой ублюдочный отчим, ее жизнь сложилась бы иначе. А что, если я подвергаю Ноа подобному риску? Сейчас он, возможно, не понимает, но подрастет – и будет в обиде на меня.

– Это не одно и то же, Томас, ты же знаешь. У него двое любящих родителей. У Салли не было никого.

Луиза хотела сказать ему, что точно так же беспокоится об Эмили. Племяннице придется расти без матери, а ее отец – алкоголик. Если кто ее и мог понять, так это Томас, но она не могла заставить себя признаться ему. Ей нужно было оставаться профессионалом и не отвлекаться ни на что.

Томас словно смутился собственному признанию и не смотрел на нее.

– Да, возможно. Кстати, как твоя племяшка? Давно ее не видел.

– Отлично.

У Луизы перехватило дыхание.

– Непременно как-нибудь возьми ее с собой в участок.

– Конечно. – И тут ее внимание привлекло кое-что на воротах гаража. – Вернись к той заправке, пожалуйста.

Томас развернулся и припарковался перед заправкой. Похоже, Таня всерьез взялась за работу. На постере газеты красовался портрет спутника Салли с подписью: «Местного жителя ищут, чтобы допросить».

Луиза купила две газеты и вернулась в машину.

– Теперь какие только придурки нам не позвонят, – сказал Томас, показывая на номер телефона в статье Тани – номер участка.

Луиза смотрела на фото спутника Салли. Кадр взяли из видеозаписи, но он был вполне четким.

– Ну и ладно, если это поможет нам в конечном счете узнать, кто этот человек.

Глава двадцать восьмая

К тому моменту, когда они вернулись в участок, туда уже вовсю названивали по поводу статьи в «Пост». На столе Луизу ждала стопка записок, и она боялась, что реакция на фото завалит их работой выше головы. Звонила доктор Эверсон, так что Луиза занялась сначала этим вопросом и отдала записки Томасу.

Она сразу дозвонилась в Лондон.

– Простите, что не смогла ответить сразу, доктор Эверсон.

– Не страшно. Мы проанализировали образцы тканей третьей женщины, Салли Кеннеди, и нашли практически такие же следы ДМТ в ее волосах. Можете делать свои выводы, но результаты говорят, что она приняла столько же ДМТ, как Клэр Смедли и Виктория Уоррингтон.

– Ладно, я даже не уверена, что хотела это услышать.

– Да. – Эверсон словно что-то отвлекло. – Да, вот так. Хорошо, что вы позвонили. Я обсуждала это дело с коллегой. Он не работает в полиции, но интересуется психоделиками, особенно ДМТ. Сейчас он проводит клинические испытания в Лондоне. Ему будет интересно с вами поговорить. Он сейчас на конференции в университете Эксетера и сказал, что будет рад увидеться с вами. Это недалеко от вас, да? Его зовут доктор Марк Форрест.

– Это было бы замечательно, – сказала Луиза, записывая контакты. Она дозвонилась до Форреста, пока тот еще не уехал, и договорилась с ним о встрече на следующее утро.

Перед тем как уйти, она переговорила с Томасом, который дежурил на телефоне после возвращения из Нейлси.

– У нас есть несколько имен – и все разные, – сказал он.

Она подумала, не пригласить ли его выпить, но за день вымоталась до предела. Хотелось домой, поесть и в душ, а потом нормально выспаться хоть раз. Она задумалась, чуть слишком надолго.

– Все нормально, босс?

Луиза помотала головой.

– Прости, отвлеклась. И хватит уже называть меня «босс».

♦ ♦ ♦

Дома она позвонила матери, пока варила равиоли. Несмотря на последние бурные несколько дней, звонок Пола несколько успокоил ее родителей. Мать соображала вполне ясно, была похожа на себя прежнюю.

– Он все еще не отвечает на звонки, но, думаю, просто не хочет, чтобы мы поняли, где он, – сказала она Луизе.

Луизе не понравилось, как мать выгораживает Пола, но он хотя бы позвонил. Всем предстоят тяжелые две недели, но Полу все же хватит совести позвонить еще.

– Как папа?

– Ты же его знаешь. Молчит. Страшно подумать, что будет, когда они вернутся, но пока я хотя бы рада, что оба в порядке.

– Позвонишь, когда он снова выйдет на связь?

– Естественно.

– Ладно, мам, доброй ночи.

Луиза пыталась отследить телефон Пола в приложении, но не знала его логина. Она хотела было попросить Коулсона о помощи, но не была уверена, что он сможет хоть что-то сделать, и не хотела больше никого втягивать. Однако она составила мысленный список мест, куда Пол мог увезти Эмили. Вычеркнула самый очевидный вариант, Уэстон, но были и другие возможности. Он вполне мог отправиться в Корнуолл. Они когда-то бывали там на каникулах, и Пол с Дианой пару раз возили туда Эмили, еще совсем крошку. Луиза пока не собиралась устраивать поиски брата по всей стране, но хотя бы понимала, с чего начать, если все же придется.

Пока она ужинала, на телеэкране возник снимок спутника Салли. Луиза закрыла глаза, когда диктор новостной программы повторил номер телефона, и подумала – интересно, будет ли хоть один звонок по делу.

Вопреки своим планам, она не легла сразу. Налила себе водки из бутылки, которую держала в холодильнике, обновила файлы. Все еще трудно было свыкнуться с газетным заголовком: «Суицид у моря».

Выпивка подействовала сразу, напряжение спало, когда алкоголь попал в кровь. Она встала, немного пошатываясь, и провела линию, связывающую фотографии трех женщин на доске. Внизу она подписала «ДМТ» и привязала это к фото спутника Салли – «мистера X».

Глава двадцать девятая

Радость была написана на лице Меган. Она чувствовалась в ее раскованных движениях, когда та шла навстречу Эми через улицу, выйдя с работы. Эми испытывала уколы зависти, но не сердилась на подругу. Она поняла – Меган хочет рассказать ей все здесь и сейчас. Та только собралась заговорить, как Эми представила ей Николь, прятавшуюся у нее за спиной, словно в поисках защиты.

– А, привет, – несколько смущенно сказала Меган.

– Мы шли за мороженым.

Лицо Меган стало жестче, и она не ответила.

– Ладно, я что-то устала, – сказала Николь. – Идите вдвоем, до завтра.

Напряжение в теле Меган явственно чувствовалось, и Эми спросила себя, что же такое с ее подругой.

– Ладно, Николь, если ты так хочешь.

– Да нормально все, увидимся завтра. Приятно было познакомиться.

Меган подняла голову и что-то невнятно пробурчала. Эми смотрела на нее, пока Николь уходила.

– Что?

– Это было вообще-то грубо.

– Прости, но да. Мне просто нужно рассказать тебе про вчерашнее, не могла же я при ней. Пожалуйста, извинись перед ней за меня завтра.

Свет вернулся в глаза Меган.

Они ушли к пирсу и спустились на песчаный пляж. Море наполовину приблизилось, белая пена исчезала, коснувшись берега. Меган торопливо шагала рядом с Эми, пытаясь рассказать все сразу. Эми почувствовала, что не воспринимает ее толком – она сосредоточилась на легком ветерке с моря, соленом запахе, на солнце, согревающем кожу.

– Мы приняли его снова. Вместе, – сказала Меган, когда они проходили мимо старого здания, где раньше находился парк «Тропикана».

Слова донеслись до Эми, и она резко остановилась.

– ДМТ?

Меган кивнула раза три, волнуясь, словно ребенок.

– Полную дозу, как когда…

Она умолкла, все еще улыбаясь, при мысли о других, тех, кто ушел.

– Он сделал тебе укол?

– Да.

– И себе тоже?

Глаза Меган удивленно расширились.

– Сначала себе. Я сидела с ним. Он был такой спокойный. Говорил с ними и сказал мне, что они снова ждут.

– А они?

Меган расплакалась.

– Да. Это было даже яснее, чем когда я курила наркотик. Они взяли меня за руку и показали мне. Теперь я по-настоящему понимаю, Эми. Они ждут меня. Я знаю, что меня ждет кое-что лучшее – разве это не удивительно?

Эми обняла подругу. У «них» были разные имена – стражи, сущности, проводники, пришельцы. Эми не слишком поверила, когда Джей впервые рассказал ей про наркотик и о том, чего ей следует ожидать. К тому моменту она много чего перепробовала, разве что, к счастью, еще не ширялась. Психоделиков тоже было немало – грибы, ЛСД и прочее, и она точно знала, что приход каждый раз отличается. Она сама пережила настолько разные реакции и столько раз наблюдала их у других. Она знала тех, кто зашел слишком далеко и на кого наркотик повлиял безвозвратно. К моменту встречи с Джеем она уже несколько лет с ними не общалась. Да, она слышала про ДМТ, но он был не то чтобы очень доступен, так что пробовать не доводилось.

Она расхохоталась, когда Джей рассказал ей о стражах. Слухи, конечно, ходили, но, если о таком рассказать, звучать будет просто бредово.

– Есть немало доказательств, – сказал Джей, которого позабавила ее реакция. – Тысячи людей по всему миру пережили то же самое. Не может же быть, что приход у всех одинаковый.

Он рассказал ей, как жил в Перу, как путешествовал с любителями экстремального спорта и несколько месяцев провел с двумя амазонскими племенами и там в конце концов принял участие в церемонии аяхуаски.

– У них там настоящая жизнь, – сказал он. – Они все еще не утратили связь, – сказал он, показывая на уличные фонари и офисные здания, – а мы потеряли путь.

Он дал ей несколько книг, и она согласилась со многим из того, что он рассказывал, но все еще сомневалась – до того дня, когда он дал ей как следует распробовать наркотик. Он взял ее с собой в уединенное место на полуострове Брин. Прежде он давал ей попробовать, но в этот раз впервые предложил ей укол.

Ее беспокоила перспектива воспользоваться шприцом – насмотрелась в свое время, к чему приводит совместное пользование одной иглой, но Джей очень заботился о безопасности. Он не заставлял ее, она сама должна была сделать выбор. Когда она согласилась, он давал ей советы, успокаивал и направлял, пока ДМТ растворялся в ее крови. Он сказал ей, чего следует ожидать – ощущение полета, кружащиеся геометрические фигуры, зал ожидания и стражи – и, пусть и не вполне так, как она себе представляла, его предсказания сбылись.

Воспоминание о том, что было потом, не потускнело со временем. Она наслушалась всякого про наркотики и лично пережила несколько выходов за пределы обычной жизни, но это затмило все. Мир словно растворился, и она стала частью чего-то иного. Она скорее ощущала, чем видела, зрение и слух словно затуманились. Она чувствовала это внутри себя и знала – тогда и потом – что это все на самом деле. В парящем зале ожидания было двое стражей. Они не говорили, но объяснили ей, что ждут, когда она совершит прорыв, и увели ее в лабиринт цветов и форм, где она начала различать очертания двух фигур.

Ей не понадобилось объяснять, что случилось с Джеем. Он знал. И хотя Эми, что вполне естественно, ко многому относилась с подозрением, с того момента она поверила в силу наркотика. И вера ее стала лишь тверже от рассказов других членов их маленькой группы, включая Меган, которая пережила нечто подобное.

И когда Джей сказал ей, что она может однажды покинуть этот мир и отправиться в то особенное место, ей не было страшно – ей отчаянно хотелось туда.

– А что было потом?

Эми самой ужасно не нравились нотки ревности в голосе.

– Мы провели ночь вместе.

Меган зарделась.

Эми никогда не спала с Джеем. Они никогда не обсуждали почему, и она знала, что он не спал с другими, по крайней мере до того, как наступала их очередь совершить переход.

Эми не смогла сдержать лихорадочно колотящееся сердце.

– Это значит…

Меган смотрела на нее с таким торжественным спокойствием, что было трудно выдержать ее взгляд.

– В этот выходной. Джей скоро нам всем напишет. Он просил меня оставить кое-что.

Меган протянула ей листок бумаги.

Эми развернула записку, и обе расплакались, когда она прочла о жизни Меган. Эми взяла подругу за руку.

– Я буду скучать по тебе.

Меган крепко обняла ее.

– Смерть – это не конец. Я буду ждать тебя.

Глава тридцатая

Утром Луиза первым делом позвонила доктору Форресту. Она не отказалась бы встретиться с ним лично, но ехать в самый Эксетер ради лекции о наркотиках – все же перебор, да и дел в участке хватало.

Доктор отнесся с пониманием.

– Хорошо, чем я могу помочь?

Луизу удивил его высокий голос, даже разочаровал – она ожидала несколько иного.

– Доктор Эверсон говорила вам, что следы ДМТ были обнаружены в телах трех жертв самоубийства в нашем городе за последние несколько недель?

– Да, ужасная история.

– Что вы можете мне рассказать?

– А что вы уже знаете о ДМТ?

– Из разговоров с доктором Эверсон – самое основное. Это ведь галлюциноген?

Форрест прочистил горло, в наушнике у Луизы что-то пискнуло.

– Да. Признаюсь, инспектор, я думал об этой истории с тех пор, как узнал о ней от доктора Эверсон. Меня заинтересовали предсмертные записки. Эта идея взаимосвязи, иного мира. Могу прислать литературу по теме. Было интересное долговременное исследование ДМТ, и действительно, идея иного мира, параллельной Вселенной встречалась там очень часто. Особенно странно, что многие испытуемые считали, что их переживания реальны.

– В смысле?

– Ну, после приема галлюциногенов типа ЛСД обычно задним числом признают, что по большей части это иллюзии, вызванные веществами. Однако многие принимавшие ДМТ настаивают, что все было по-настоящему, что наркотик переносил их в другой мир. Более того, они часто могут вспомнить пережитое очень детально даже много месяцев спустя. И потом, эти проводники.

– Кто?

– Многие добровольцы в ходе исследования утверждали, что в параллельных мирах их встречали проводники. Они могут выглядеть по-разному, мне, например, нравится формулировка Теренса Маккены, назвавшего их «самопреобразующимися механическими эльфами», но их видят многие из принимающих наркотик.

– Какая-то научная фантастика, честное слово.

– Вот-вот. Пока что неизвестно, почему именно ощущения многих так совпадают. Исследование происходит таким образом, что результаты очень трудно интерпретировать. Однако некоторые любители ДМТ в какой-то момент начинают верить в жизнь после смерти. Разумеется, это только предположение, но, вероятно, именно это побудило девушек покончить с собой. Интересно, да. И еще, возможно, вам будет интересно узнать про взаимосвязь ДМТ и ОП.

– Боюсь, я не вполне понимаю, доктор Форрест.

– Простите, иной раз я злоупотребляю терминами. ОП – это околосмертные переживания. Уверен, вы о них слышали. Многие пациенты, пережившие клиническую смерть, например при остановке сердца во время операции, рассказывают, что видели свет в конце тоннеля или словно покидали свое тело и видели со стороны себя на больничной койке. Опять же, пока мы не располагаем объяснением, но наблюдаются определенные аналогии между ОП и тем, что наблюдают под воздействием ДМТ. Может статься, это поможет понять, что двигало теми женщинами. Правда же, удивительно?

Луиза не стала комментировать это «удивительно» и напоминать, что женщины вообще-то мертвы. Разумеется, связь с околосмертными переживаниями интересна. Если ДМТ каким-то образом убедил девушек в существование «посмертия», это могло побудить их покончить с собой.

– Возвращаясь к проводникам, я все же не могу представить, чтобы под воздействием этого наркотика все видели одно и то же.

– Разумеется, не все, и, конечно, не совсем одно и то же, хотя бы потому, что стражи могут выглядеть по-разному. Более того, самое подробное на данный момент клиническое исследование включало шестьдесят участников, и лишь половина из них рассказывала об ином уровне существования и встрече со стражем. Очевидно, сам факт, что испытуемые принимают сильный галлюциноген, усложняет интерпретацию полученного материала. Многие вообще не могли толком описать, что они видели, и потом, есть возможность воздействия некоторых обстоятельств.

– То есть…

– Выражаясь обычным языком, пережитое испытуемыми можно объяснить иными факторами, например обстоятельствами и влиянием тех, в чьем обществе они употребляли наркотик. И, разумеется, приходится учитывать чистоту самого наркотика. Есть бесчисленные его вариации, и его могли также смешивать с другими веществами.

– Вы хотите сказать, принимавших ДМТ могли убедить, что они увидят что-то определенное?

– Я хочу сказать, что вопрос спорный, но, конечно, обстоятельства существенным образом влияют на содержание галлюцинаций. Никто не станет принимать психоделик не в том расположении духа или в экстремальной ситуации. Стражей, однако, упоминают так часто, что этому необходимо найти объяснение. Но да, можно допустить, что в какой-то мере принимающий наркотик поддается внушению. Я пришлю вам литературу. Прошу, держите меня в курсе, и я с радостью помогу.

Луиза повесила трубку и выпила уже третий кофе за день. Она позвонила родителям и отправилась на работу. Пол не звонил, и это даже не удивляло.

♦ ♦ ♦

Направляясь в участок, она обдумывала разговор с доктором Форрестом. Все эти иные миры, стражи, пришельцы и околосмертные переживания выглядели полным бредом. И то, что она услышала подобное от известного ученого, которого ей рекомендовал специалист из Лондона, лишь еще больше озадачивало.

Дождь хлынул как из ведра, едва она доехала до участка. Словно бы лето кончилось, ограничившись несколькими прекрасными днями. Над участком низко нависло серое небо. Парковка была уже забита, и, входя в здание, Луиза почувствовала, что внутри кипит бурная деятельность. Она не знала, над чем именно все работают. Может, пытаются понять, почему девушки покончили с собой. Или пытаются подавить невольное подозрение, что это были не последние самоубийства.

Она просмотрела ожидавшие ее на столе записки по поводу возможной личности спутника Салли, включила компьютер и обнаружила множество писем, включая мейл от доктора Форреста с обещанными статьями. Луиза не была уверена, что готова сказать коллегам о связи всей этой истории с зелеными человечками, но все равно прошла по ссылкам.

Она не была ученым, но не увидела в прочитанных статьях ничего сколько-нибудь внятного. По большей части просто гипотезы – хотя доктор Форрест был прав относительно постоянного упоминания стражей. Пока что эта информация могла принести больше вреда, чем пользы, и она обрадовалась, когда Томас поставил ей на стол чашку кофе.

– Босс.

– Спасибо, очень кстати.

Луиза выпила кофе, точно утоляла сильную жажду.

– Думал, тебе будет интересно, мы вроде как выяснили, кто наш таинственный незнакомец. Трое позвонивших назвали его имя. Джей Чеппел. Можно?

Он посмотрел на ее клавиатуру.

– Конечно.

Томас открыл «Фейсбук» и нашел профиль Джея Чеппела. Страницу не обновляли больше года, но мутная фотография напоминала спутника Салли.

– У нас есть адрес в Ньюпорте, Уэльс. Туда уже едут тамошние сыщики.

– Не стоит говорить, что от прессы мало толку.

– Это еще не все. Не уверен, что именно это значит, но Коулсон нашел какие-то онлайн-группы, в которых состоит Чеппел. Я пришлю тебе ссылки. Какая-то хрень про иные миры.

Луиза напряглась.

– Какие такие иные миры?

Томас рассмеялся.

– Прости, там правда не очень понятно. Вот. – Он коснулся ее руки и принялся набирать на клавиатуре. – Что-то про перуанские джунгли, племена, к которым он ездил.

– Вот это да!

Луиза по опыту знала, что не стоит придавать излишнего значения совпадениям, но, читая про поездку Чеппела в джунгли и про аяхуаску, она невольно почувствовала надежду.

Еще больше она удивилась, когда час спустя Симона привела в участок того самого человека.

Глава тридцать первая

В комнате все утихли. Луиза подошла к Симоне.

– Это Джей Чеппел. Его только что опросили в приемной, – сказала Симона.

– Я вчера видел свое фото в газете, – сказал Чеппел. Он оказался выше, чем можно было подумать, по меньшей мере шесть футов два дюйма. Он улыбался ей, почти доброжелательно, словно ситуация его забавляла.

– Детектив Луиза Блэкуэлл. Спасибо, что пришли. Симона, пожалуйста, найди переговорную для мистера Чеппела. Вы не против ответить на несколько вопросов?

– Разумеется, буду рад помочь.

– Хорошо бы работа была всегда такой легкой, – сказал Томас, когда Луиза вернулась за блокнотом.

– Я сама с ним поговорю. Смотри по видеосвязи, вдруг что заметишь. И Коулсона позови. Важно, чтобы была хорошая запись.

Чеппел встал, когда она вошла в переговорную. Перед ним стоял стакан с водой.

– Еще раз благодарю вас, что так скоро зашли к нам, мистер Чеппел. Должно быть, вы удивились, увидев свое фото в газете.

– Вообще да, но куда больше меня задели вести о Салли. И можете называть меня Джей.

Веселье исчезло из его взгляда, сменилось вдумчивой серьезностью.

Луиза объяснила формальности и предложила Чеппелу правовую помощь в случае необходимости. Она старалась выглядеть как можно менее напряженной.

Чеппел отмахнулся.

– Нет, я знаю, почему вы хотели поговорить со мной. Я был с Салли незадолго до того, как она…

Его замешательство выглядело искренним, глаза увлажнились.

– Вы можете рассказать, какие отношения связывали вас с Салли Кеннеди?

Чеппел шмыгнул носом и достал из кармана платок.

– Простите. Мы были знакомы несколько лет, дружили, хоть и виделись, увы, нечасто.

– Вы держались за руки на пирсе, – сказала Луиза таким тоном, будто этот комментарий ничего не значил.

Он пожал плечами, пристально глядя ей в глаза. Луизе подумалось, что многие могут счесть такой взгляд тревожащим – или лестным.

– Но ведь друзья могут держаться за руки?

– Разумеется. Итак, как вы познакомились с Салли?

– Говорю же, это было давно.

– На пирсе она выглядела совершенно счастливой.

Чеппел опустил глаза.

– Да. Вот потому-то я и не понимаю мотивов ее поступка.

– Когда вы видели ее последний раз, Джей?

– В тот день. Мы поехали на автобусе до ее дома, там я попрощался с ней и отправился домой.

– В Ньюпорт?

Луиза заметила признаки беспокойства. Он сузил глаза и ответил не сразу.

– Я больше не живу в Ньюпорте.

– Разве?

– Нет, я живу здесь – конкретно в Бэрроу. Могу дать вам адрес.

– Спасибо.

Луиза протянула ему блокнот и ручку.

Она изучала его, пока он записывал. Вживую было еще заметнее, что он хорош собой. Он держался очень уверенно – на допросе в полиции это удается немногим. Он с улыбкой протянул ей блокнот, и она заметила, что у него на шее шрам.

– Знаю, вопрос непростой, но Салли не говорила, не делала ли она что-нибудь такое, что могло бы указать на ее намерение покончить с собой?

Чеппел смотрел Луизе в глаза, обдумывая вопрос.

– Мне она казалась счастливой, но она страдала, инспектор Блеэкуэлл.

– Страдала? Как?

– Вы видели, где она жила?

Луиза кивнула – молча, давая ему возможность продолжать.

– У нее была не жизнь, а сплошная травма. Постоянные перепады настроения. Простите, это не совсем верно. Я преуменьшаю. Что-то большее, чем просто перепады – она страдала от депрессии. Та то приходила, то отступала. Я удивлен и потрясен случившимся, поймите меня правильно, но, по правде, этого можно было ожидать.

– Она вам в тот день что-нибудь говорила?

– Нет, повторяю, она была совершенно счастлива. – Он сознательно повторил слова Луизы. – Вот в том-то и проблема – депрессия может нагрянуть словно ниоткуда.

Луиза смотрела, как он щелкает пальцами, так что звук был слышен по всей комнате.

Она моргнула, прежде чем спросить его, знал ли он Викторию Уоррингтон и Клэр Смедли.

Надо отдать должное, он был изворотлив и практически не отреагировал.

– Нет, простите. Я читал статью. Это другие женщины, которые тоже покончили с собой?

– Салли упоминала их?

– Нет, разумеется, нет.

Луиза поджала губы, борясь с искушением отвести глаза.

– А вы можете рассказать о своей поездке в Амазонию?

На этот раз он отреагировал – чуть наморщил лоб.

– Вы точно хотели просто со мной поговорить?

Своим вопросом Луиза нарушила динамичность разговора и поняла, что отныне нужно действовать очень аккуратно.

– Мы просто хотим понять, кто вы, Джей. Обнаружились интересные вещи. Вы же принимали там аяхуаску?

На лице на мгновение появилось выражение неловкости – и тут же исчезло.

– Вы же не посадите меня за это? – Чеппел улыбнулся. – Все же другая страна, личные цели и все такое.

Луиза ответила ему улыбкой.

– Но это же нечто.

– Вы себе не представляете. Изменило всю мою жизнь.

– Похоже, и жизнь Салли изменило.

Это было рискованно, но Джей пока что так лихо выкручивался, что она почувствовала стремление сбить его с толку.

Она не поняла, сработало ли. Он пожал плечами.

– О чем вы?

– В теле Салли нашли следы ДМТ.

Чеппел приоткрыл рот, словно собираясь задать вопрос.

– Как вам, возможно, известно, обычно мы такое не проверяем.

Чеппел нахмурился, он был явно взбешен.

– Мне-то откуда знать?

Чувствуя, что разговор принял иное направление, Луиза сказала:

– Вы не против, если мы возьмем ваши отпечатки пальцев и сделаем тест на ДМТ? Простая формальность.

Луиза уловила в его ответе насмешку.

– Я пришел помочь, а вы обходитесь со мной как с преступником.

Луиза встала.

– Повторяю, мистер Чеппел, это лишь простая формальность.

Глава тридцать вторая

Томас увел Чеппела. Признаки гнева и пренебрежения, которые Луиза уловила в конце беседы, исчезли. Он словно был рад помочь и ушел улыбаясь с Томасом. Луиза не знала, что с ним делать, но его реакция на вопрос о ДМТ казалась красноречивой. Он воспринял это как личное оскорбление, и ее заинтриговала перемена в его поведении. До этого он вел себя образцово-показательно – спокойный, вежливый, пусть и немного самоуверенный. Гнев намекал, что это все могла быть только маска. Сообщение, что в теле Салли нашли ДМТ, встряхнуло Чеппела, и Луиза была убеждена, что он что-то скрывает.

За столом ее ждали два пропущенных звонка – от матери и от журналистки Тани Эллиот. Она сначала позвонила матери, не проверяя автоответчик.

– Мам, все нормально?

– А ты не слушала сообщение?

– Нет, решила, что перезвонить будет быстрее.

Мать вздохнула, словно эта мысль казалась ей бредовой.

– В общем, мы сегодня получили открытку. От Эмили.

Луиза напряглась.

– Откуда?

– На фото пляж в Сеннене. Марка из Корнуолла.

Сеннен – красивое место в Корнуолле; когда Луизе было двенадцать, они замечательно провели там каникулы. Они последний раз были счастливы вместе – на следующий год отец нашел наркотики у Пола в кармане. Лето выдалось редкое для Корнуолла – солнце и никакого дождя. Похоже, Пол провалился в прошлое, пытаясь испытать вместе с дочерью толику былого счастья.

– Что пишет Эмили?

– Ну, ничего такого. Типа нам тут хорошо, скучаем. Похоже, сама не поняла, что ее похитили.

– Мама, в этом нет необходимости!

Луиза все еще чувствовала себя виноватой, поскольку пропустила слова племянницы про каникулы, но то, что Пол позвонил и вот теперь прислал открытку – уже хорошо.

– Ну, – сказала мать, и по ее голосу явственно чувствовалось, что она рассержена, – и ты не пошлешь туда никого?

– В Корнуолл?

– Да.

– Зачем?

– Разумеется, чтобы их нашли и вернули.

Луиза понимала чувства матери, но не могла сейчас поступить так.

– Не могу сейчас об этом говорить. – Она оглянулась в поисках Симоны. – Но не думаю, что сейчас нам нужно так поступать. Уверена, скоро он снова позвонит, и мы сможем все с ним обсудить.

В ответ – молчание и слабые всхлипывания.

– Мам, да нормально все будет. Он позвонил и прислал открытку, то есть, вообще-то, не прячется от нас.

Она шептала, крепко сжимая трубку.

– Я позвоню вечером, Лу.

– Ладно, мам, пока.

Луиза потерла лоб. Уже чуть ли не в сотый раз за месяц она мысленно прокляла брата, но потом напомнила себе, что открытка – хороший знак. Она огляделась. Вот как ни старайся, нельзя полностью разделить личную жизнь и работу. Не хватало еще, чтобы Робертсон и остальные решили, что она слишком занята семьей и не уделяет должного внимания расследованию. Столкновение интересов грозит ошибками. Эта история со сверхурочными, а еще она не заметила, как Эмили сказала про каникулы. Нужно собраться, сосредоточиться. Она справится с тем и с другим, но нужно разделить эти две сферы. Пока что главное – работа.

– Он ушел, – сказал Томас, возвращаясь.

– Ты видел разговор?

– Да. Ему не понравилось, когда ты сказала про ДМТ. Явно не просто совпадение. Он был в тропиках и пробовал эту аяхуаску, следы которой нашли в телах трех женщин, покончивших с собой.

– Наша задача – доказать, что это не совпадение, – сказала Луиза, хотя, по правде, сама не знала, что это может означать. Можно найти связь между Чеппелом и Салли, и Чеппел, в сущности, признал, что употреблял наркотик. Однако он явился в участок добровольно и помог следствию. В Перу употреблять наркотики не запрещено. Может, если бы он продал вещество Салли и остальным, и удалось бы доказать, что они покончили с собой под кайфом, была бы причина преследовать этого Чеппела, а пока что… это только предположение.

Она уже представляла, что подумают Робертсон и помощник старшего констебля. Без прямой взаимосвязи такие дела почти всегда заходят в тупик. Главное – понять, в каком состоянии человек покончил с собой. Пока что есть только предсмертные записки, и вот теперь – рассказ Чеппела о депрессии Салли. Если Луиза пойдет к Робертсону и попробует выставить Чеппела подозреваемым, он ее попросту засмеет.

Но что-то было не так. Чувствам и наитию не место в работе полицейского, однако Луиза разбиралась в людях. Связи между предсмертными записками и ДМТ было достаточно, чтобы она весьма сильно заинтересовалась Чеппелом. Он что-то скрывал, и ради памяти этих трех девушек она должна идти до конца и выяснить, что именно.

♦ ♦ ♦

Вечером на совещании она говорила преимущественно о Джее Чеппеле.

– Нам нужно узнать о нем все, что только можно. Я имею в виду прошлое и настоящее. Томас, сосредоточься на вопросе о ДМТ. Саймон, ты к нам надолго?

– Вроде как насколько понадобится.

– Знаю, работы много, но можно мы еще раз просмотрим записи? Нам нужно понять, как связан Чеппел с Клэр и Викторией.

Без Фаррелла народу явно не хватало. Так всегда бывает в небольших участках. Если Робертсон вообще вернется с этой встречи с Морли, она непременно попросит вернуть Фаррелла – по крайней мере теперь она сможет внятно объяснить логику расследования.

♦ ♦ ♦

Пока не стемнело, Луиза решила посетить три места самоубийств. Она хотела снова изучить их, теперь, когда появилась связь между ДМТ и Чеппелом. По дороге к церкви св. Николая она боролась с растущей досадой. Все словно из рук валится. Она рисковала сделать ошибку, искать что-то, чего на самом деле не существует. Три женщины несомненно связаны между собой, но… не более того. Гипотеза может убить любое расследование, поэтому факты и только факты. Теперь она знала, что Чеппела интересует ДМТ и что наркотик нашли в волосах девушек, но это само по себе не может стать поводом для расследования.

Пошел дождь. Она поднялась по крутой тропинке к церкви, где покончила с собой Клэр Смедли. На кладбище было пусто, туман мешал ясно видеть побережье. Казалось невероятным, что они совсем недавно нашли остатки костерка у этих могильных плит. Луиза перелезла через каменную ограду. Стоя спиной к стене, она любовалась на полуостров Брин, полускрытый дымкой.

После смерти Салли пресса заинтересовалась самоубийством Клэр, как никогда не интересовалась ее жизнью. Луизе вспомнились ее убогая комнатушка и жирный хозяин, Эпплби. Как легко было забыть этот случай, очередной крик одинокого человека о помощи. Она действительно настолько отчаялась, что не видела иного выхода? Если так, повлиял ли на ее решение Джей Чеппел? Может, если бы она не видела ту вспышку гнева в глазах Чеппела, то не подумала бы ни о чем подобном, но просто не могла о ней забыть.

Ее внимание привлек скребущий звук, и Луиза увидела на кладбище двух зайцев. Она перескочила обратно, рука скользнула по позеленевшему мокрому камню. Она устала и представляла себе, как было бы здорово отправиться домой, выспаться после трудного дня, но посетить места, где простились с жизнью Виктория и Салли, казалось важным.

В машине она включила обогрев, чтобы обсохнуть. Она уже собиралась отправиться ко второму месту назначения, в Брин-Даун, где умерла Виктория, когда зазвонил телефон.

– Трейси, все нормально?

– Привет, Лу. Да, все хорошо. Беспокоиться не о чем, но я подумала, что тебе стоит быть в курсе. В последнее время в Ноуле грабят дома. Я просматривала список и вдруг увидела, что один из домов принадлежит твоему брату.

Глава тридцать третья

Меган снова осталась на ночь. Как и раньше, она мирно уснула, а Эми ворочалась, то просыпалась, то вновь проваливалась в тревожные сны, которые потом не могла вспомнить.

Утром Меган была такой же счастливой и умиротворенной, когда на прощание поцеловала Эми в щеку. Ее хорошее настроение отчасти передалось Эми и уменьшило тревогу, так что ей подумалось, что все может и обойтись. Впрочем, это чувство мгновенно испарилось, едва она заметила вчерашний номер «Пост» в ящике для макулатуры у входа в дом.

При виде фотографии Джея Эми остолбенела, ее сердце так сильно билось в груди, что она сама слышала его стук. Она стиснула газету дрожащими руками, когда сосед вышел из дома и пробормотал приветствие.

Джея искали для допроса в связи с подозрительной смертью Салли Кеннеди. На втором фото, поменьше, был Джей на пирсе вместе с Салли – в тот день, когда Эми видела их вместе. Эми потерла глаза, сомневаясь, что это все ей не померещилось. В статье был указан номер телефона, и на миг она подумала, что стоит позвонить.

И что она им скажет? «Значит, вы видели Джея и Салли вместе? Вы были там в ночь, когда Салли приняла ДМТ и ушла в лес навстречу своей гибели? Сидели на пляже с Меган и ждали, что кто-то найдет тело Салли, пока его не унесло в море, не зная точно, мертва она или нет?»

Она бросила газету назад в ящик с макулатурой и ушла, стараясь не паниковать и не расплакаться.

На работе она думала только об этом, умудряясь игнорировать Кита, докапывавшегося до нее и до Николь. Кто-то ведь узнает Джея. Никто из группы его не выдаст, но в городе его точно кто-то знает. Тут она осознала, как мало на самом деле знала о нем. Она даже не знала, есть ли у него работа, хотя он каким-то образом оплатил ту поездку в Амазонию и выглядел всегда прилично. И что будет, если его опознают? Прежде она не думала, что в их занятии есть что-то криминальное. Виктория, Клэр и Салли сами хотели покончить с собой, но Эми была уверена, что власти не станут смотреть на это благосклонно, особенно когда узнают, что остальные члены группы присутствовали при этом. Она подумала, что не дать человеку совершить самоубийство – это в своем роде долг. Эгоистка ли она? Может, они делали что-то дурное, может, ей все же стоит позвонить и не дать этому случиться с Меган?

– Все нормально? – спросила Николь, когда они ждали автобус, на котором Николь ездила домой. – Ты за весь день и слова не сказала.

– Просто устала.

И это была не то чтобы совсем неправда.

– Ты никогда не думала открыть собственное заведение?

В голове Эми проносилось столько мыслей и образов Джея и остальных, что она едва услышала вопрос.

– А?

– Собственное кафе. Ты же все необходимое знаешь, еще бы повара – и можно приступать.

Наивный оптимизм Николь отвлек Эми.

– Боюсь, что этого будет мало. Сначала бы собственное жилье.

– Можно взять кредит на бизнес.

Эми рассмеялась.

– Таким, как я, кредиты не дают.

Николь нахмурилась.

– Я могу помочь. Я изучаю бизнес, и мои родители…

Эми прервала ее.

– Сейчас не время для таких разговоров.

Несмотря на недавние сомнения в Джее и в группе, ее будущее было уже спланировано. Ей не хотелось оставаться в этом мире, и она уже смирилась. Она нерушимо верила, что Эйдан ждет ее. Объяснить бы это Николь, но ведь не поймет.

К ее облегчению, подошел автобус.

– Подумай, – сказала Николь, поднимаясь по ступенькам.

Эми улыбнулась и отвела глаза.

♦ ♦ ♦

По дороге домой она проверяла телефон, хотя единственный человек, который мог позвонить, сегодня работал до полуночи. Она купила «Бристоль Пост» в киоске рядом с домом и по дороге успела пролистать его раза три. Вчерашняя газета казалась каким-то розыгрышем, здесь не было фото, только восемь строчек и сообщение, что полиция разыскивает того, кто последним общался с Салли.

Она помылась, дрожа, будто выпила слишком много кофе. Приготовила себе пасту с покупным соусом и залогинилась в групповом чате, отчаянно надеясь найти ответ, но там никого не было, с прошлой ночи никто не заходил. Она быстро закрыла чат, боясь, что совершила ошибку, что чат мониторят и полиция в любой момент постучит в дверь.

Однако, когда полчаса спустя позвонили в дверь, это была не полиция.

Глава тридцать четвертая

У дверей квартиры Пола на первом этаже стояла Трейси. Она смущенно улыбнулась при виде Луизы, будто была каким-то образом повинна в краже со взломом. Луиза осмотрела пролом в окне – странно, что стекло не обвалилось.

– Они что-то бросили изнутри, – сказала Трейси. – Проникли через входную дверь. Похоже, просто сломали замок.

– И когда это могло произойти?

– Думаю, вчера вечером. Кто-то из местных сообщил утром о разбитом окне, когда увидел, что входная дверь открыта.

Луиза приоткрыла дверь, и тут же потянуло сквозняком. Она ходила по этому коридору сотни раз, Эмили подбегала и запрыгивала к ней на руки. Девочка уехала всего несколько дней назад, и Луизе пришлось напомнить себе, что она просто на каникулах, но разбитый замок на двери придавал знакомому месту мрачный и заброшенный вид. На стенах висели фотографии Пола, Эмили и Дианы. Смотреть на них было больно, особенно на Пола: этот беззаботный улыбающийся человек словно больше не существовал.

Она собралась с духом и вошла в гостиную. Ей много раз доводилось бывать на месте подобных преступлений. Для пострадавших вторжение было ужасной травмой, и Луиза скоро поняла, как важно отгородиться от эмоций, которые вызывали такие происшествия. Иначе не получится нормально работать, и, оглядывая перевернутый разодранный диван, темное пятно на стене там, где стоял телевизор, она старалась быть бесстрастной. «Это просто очередная кража со взломом», – сказала она себе. Возможно, подростки-хулиганы, которые видели, что Пол и Эмили уезжают на каникулы. Но, пока она ходила по квартире, решимость покинула ее. В комнате Эмили она села на кровать, взяв в руки одну из книг в мягкой обложке, которые были разбросаны повсюду. К счастью, Трейси осталась внизу и не видела, как она дрожащими руками листает книжку. Ее бросило в жар, когда она представила, как незнакомцы громят комнату Эмили, отчаяние перешло в гнев, она крепко стиснула книгу и подумала, что она готова сделать с виновниками.

Вся квартира была примерно в таком же состоянии. Везде все было перевернуто вверх дном, но забрали мало что кроме отсутствующего телевизора. Луиза понимала, что, жертвы краж со взломом страдали не столько от потери имущества, сколько от вторжения. Она знала так много семей, которым пришлось после подобного переехать, они просто не могли жить в месте, которое перенесло вторжение чужаков.

– Мы думаем, это часть общей тенденции. В районе было еще несколько случаев, – сказала Трейси, которая ждала ее на кухне.

– Взяли не то чтобы много, но все перевернули.

Трейси пожала плечами. Они обе знали, что объяснения случившемуся нет. Луиза беспокоилась, что ищет нечто несуществующее, но казалось, что тут что-то не так, что кража телевизора – только предлог.

– Думаешь, это может быть связано с отъездом Пола и Эмили?

– И с чего бы это пришло тебе в голову? – сказала Трейси.

Луиза невесело усмехнулась.

– Я понимаю, Лу, но подумай сама. Представь, что ты сама ведешь это дело. Это просто совпадение. Да, твой брат ведет себя по-идиотски, но это все. Просто юнцы вот так глупо оторвались. Если бы это не был дом Пола, ты бы не усомнилась.

Луиза знала, что она права.

– Можешь ехать. Я вызову слесаря.

– Я останусь, помогу прибраться.

– Не надо. Я закрою квартиру и вернусь завтра.

Трейси задержалась на секунду и быстро обняла ее на прощание.

– Ты знаешь, где меня искать.

♦ ♦ ♦

За отсутствием чего-либо иного Луиза заварила себе растворимого кофе и принялась прибираться на кухне. Трейси, разумеется, была права, но она все равно не могла избавиться от чувства, что взлом связан с исчезновением Пола.

Она поморщилась, отхлебнув безвкусного кофе, – ну вот, Пол опять отличился, кто еще до сих пор пьет растворимый? Вытряхивая рассыпанные хлопья в мусорку, она сказала себе, что во всем виновен ее брат. Сюда бы никогда не вломились, если бы он не уехал с Эмили, и Луизе с родителями не пришлось бы маяться, ожидая их возвращения, как будто жизнь остановилась.

Прибраться оказалось сложнее, чем она думала, силы иссякали, пока она ходила из одной комнаты в другую, пытаясь создать хотя бы видимость порядка. В какой-то момент придется сказать родителям, но она не могла набраться духу и обрушить на них еще и это. Придется вернуться завтра. Она снова мысленно обругала Пола за все эти хлопоты. У нее были занятия поважнее, чем прибирать за ним, – и так казалось, что она провозилась слишком долго.

Луиза в последний раз обошла квартиру. Она подумала, не составить ли список пропавших вещей, но вспомнила лишь телевизор. Пол бы вспомнил, а так вроде ничего особо не заметно.

В последнюю очередь она зашла в комнату Пола. Запах напомнил ей о временах, когда он был подростком, – застарелый запах пота в давно не проветривавшемся помещении. Было непонятно, заходили ли сюда вообще грабители или одежда и пустые коробки из-под пиццы и до этого валялись на полу.

Она проверила прикроватную тумбочку и нашла один из старых телефонов Пола. Она знала имена некоторых его друзей, но не помнила их номера. Если удастся открыть контакты, может, получится поговорить с кем-то, кто знает, что за хрень происходит в жизни ее брата, и это, возможно, хоть немного поможет ей в ситуации с Эмили.

Глава тридцать пятая

После непродолжительных поисков Луиза нашла зарядник. Телефон был старый, и Пол его не запаролил. Звоня старым знакомым Пола (с момента смерти Дианы никто из них с Полом и не виделся), она то хотела убить брата, то думала о нераскрытом деле. В голове возник образ Джея Чеппела, по телу прошла дрожь, когда она вспомнила утренний разговор с ним. Теперь его ДНК и отпечатки пальцев переданы в Портисхед для перекрестного изучения. Если бы только удалось связать его с Клэр или Викторией, появился бы повод для новой беседы с ним.

Луизу удивило, какие сильные эмоции это у нее вызывает. Результаты по ДНК и отпечаткам придут только через несколько дней, Чеппел пока что не подозреваемый, и торопиться никто не будет, пока что лишь одни догадки, но она была убеждена, что с этим человеком дела еще не закончены.

С шестым звонком ей улыбнулась удача. Один из школьных товарищей Пола, Джон Эверетт. Эверетт был на свадьбе Пола и Дианы. Он набрался еще до того, как начали говорить речи, и вел себя все хуже на протяжении вечера. Она не помнила, чтобы Пол говорил о нем потом, и с того дня сама о нем, в сущности, позабыла.

– Кто это?

– Джон, это Луиза Блэкуэлл, сестра Пола.

В трубке повисло молчание, и Луиза решила, что Эверетт прервал звонок.

– А, Луиза, – сказал он наконец, растягивая слова, будто тщательно подбирая их.

– Привет, как ты?

– Нормально.

Ответ звучал так, будто это на самом деле был вопрос.

– Я подумала, может, ты сможешь мне помочь. Пол не отвечает на звонки, а я пытаюсь найти его.

– А.

Было ясно, что Эверетт пьян и что он что-то знает.

– Джон?

– Я толком ничего не знаю, Луиза. Прости.

– Это ничего не проясняет, Джон. Ты где? Было бы хорошо пересечься. Выпить.

Она помнила, как он смотрел на нее на свадьбе Пола, и то, как они оба иногда проводили время с Полом в былые времена, и решила воспользоваться его влечением к ней.

Она буквально слышала, как он думает. Быстрое неглубокое дыхание – он соображал, зачем она решила поговорить с ним.

– Было бы отлично. – Он говорил чуть невнятно. – Завтра вечером?

– Я бы хотела выпить сейчас, Джон. Ты где?

В его голосе снова послышалась неуверенность.

Он знал, что она работает в полиции, и его колебания заставили ее думать. Что он что-то скрывает.

– Завтра лучше…

– Больше предлагать не буду, Джон.

Это привлекло его внимание.

– Ладно, встретимся в «Торговом зале». Через час?

– Ладно, Джон, вот так – подойдет.

Ей было немного жаль Эверетта. Она схватила ключи. «Торговый зал» – бар в центре Бристоля, куда круче местных забегаловок, где он обычно пил в Южном Бристоле. Он то ли пытался произвести на нее впечатление, то ли надеялся, что никто не увидит их вместе.

Она сразу заметила его. Он буквально излучал неуверенность, стоя в баре с полной пинтой горького и оглядывая толпу, словно буквально все вокруг представляли угрозу.

– Джон?

Эверетт учился с Полом в одном классе, но выглядел лет на десять старше ее брата. Его стаж алкоголика начался раньше, чем у Пола, и продолжался; брат же бросил старые привычки и женился на Диане. Это было заметно по его внешности: грязные тусклые волосы, худое лицо с обвисшей кожей, живот, казавшийся неуместным на тощем теле. Он потянулся дрожащей рукой за воображаемой сигаретой.

– Рад видеть, Луиза.

Она заказала минералку с газом и еще выпивки для Эверетта, присматриваясь к нему и пытаясь увидеть парня, которым он когда-то был, но безуспешно. Он так отличался от того, кого она знала, словно был попросту другим человеком. Она закрыла глаза, абстрагируясь от шума в баре и надеясь, что еще не слишком поздно и что Пол сохранит то, что потерял Эверетт.

– Ты в последнее время часто видишься с Полом? – спросила она, едва они обменялись любезностями. Она улыбнулась, помогая ему расслабиться.

Его лицо было слишком легко читать. Глаза выдали его, когда он попытался притвориться, что обдумывает вопрос.

– Да выпиваем то и дело, – сказал он, будто речь шла о сущей ерунде.

Значит, Эверетт – один из тех, кто спаивает Пола. Она не могла винить его лично – ну, просто симбиоз такой. В каждом рано открывающемся баре города можно наблюдать бесчисленные примеры подобных отношений. Когда на той неделе Пол не забрал Эмили из школы, он провел весь день, напиваясь в местном баре. Она представила его с Эвереттом за байками про войну и дешевым бухлом.

– Он в последнее время много пил?

– Смотря что считать за «много».

Эверетт будто оправдывался.

– Скажем, достаточно, чтобы забыть забрать дочь из школы?

Бледное лицо Эверетта пошло красными пятнами.

– Я слышал про это.

Он опустил глаза.

– А ты говорил с ним в последние несколько дней?

Эверетт помотал головой.

– Джон, посмотри на меня. Это важно.

Он поднял глаза. Луиза подумала – интересно, что у него в голове творится, какие бессвязные мысли?

– Я ему звонил несколько раз, но у него телефон выключен.

Луиза забарабанила пальцами по барной стойке. Эверетт всегда был добр к ней в школьные годы. Она была на несколько лет младше, но он никогда не обижал и не дразнил младшую сестру Пола. В любом случае он относился к ней как ко взрослой, и она это не забыла. Она решила довериться ему, надеясь, что часть его прежнего все же сохранилась.

– А ты знаешь, что Пол увез Эмили?

– В смысле – увез?

– Они уехали на каникулы, но Пол никому не сказал, и мы не знаем, где он.

– И?

– Что значит – и?

– Она же вроде как его дочка.

– Конечно, Джон, но дело не в этом. У Пола есть типа группа поддержки. Мы все заботимся об Эмили. На него непохоже – вот так взять и уехать. Мы за него волнуемся. Мы волнуемся за Эмили, Джон.

Эверетт присосался к краю стакана. Он едва не плакал.

– Ты ведь знал, что он уезжает, да, Джон?

– Я сказал ему не ехать. Или хотя бы не брать Эмили.

– А куда он мог отправиться без Эмили?

Эверетт покачал головой, глядя в почти пустой стакан.

– Я обещал… – пробормотал он.

– Подумай об Эмили, Джон. Пол не в себе. Ты должен это знать, Джон.

Эверетт не мог на нее смотреть. Он напряг шею, словно пытаясь удержать голову вертикально.

– Пол в беде. Он кое-кому задолжал денег – тому, к кому не надо бы залезать в долги.

Глава тридцать шестая

Эми смотрела в окно на фигуру во дворе. Джей словно знал, что на него смотрят, и поднял на нее глаза. Он помахал, и Эми затрясло.

– Сейчас спущусь.

Эми подумала, что он зря не предупредил ее о своем приезде. Он был тут только один раз, когда она переехала. Она стыдилась своего жилища, но сейчас оно выглядело еще хуже. По комнате была разбросана одежда, пахло застоявшимися запахами. Она отпрянула, увидев свое отражение в зеркале – кухонный жир в волосах и на неровной коже. Ей хотелось принять душ, вымыться дочиста, но она не могла заставлять его ждать. Она торопливо переоделась, сменив серые спортивные штаны и футболку на джинсы и черную майку.

Заставила себя спуститься по лестнице шагом, в то время как каждый нерв буквально призывал ее бежать. Несмотря на недавние сомнения, отчаянно хотелось увидеть его.

Она пять раз глубоко вдохнула, прежде чем открыть входную дверь парадной, но все же застыла, онемев, когда он улыбнулся ей.

– Эми, так рад тебя видеть.

Он притянул ее к себе.

Она наслаждалась его теплом, запахом кожи, гулкими ударами сердца в его груди. Как и всякий раз, в его присутствии она забывала обо всем на свете. Она могла оставаться вот так навечно.

– Можно с тобой поговорить? – сказал он глубоким голосом, который тут же завибрировал в каждой клеточке ее тела.

– У меня такой бардак, – сказала Эми, когда Джей отстранился от нее.

Ее улыбка показала ей, что это неважно. Он взял ее за руку.

– Проводи меня.

Эми чувствовала на себе его взгляд, ведя его наверх, но он как будто сам вел ее, крепко держа.

– Прости, если бы я знала, что ты зайдешь… – пробормотала она, ведя его в свою комнату.

Джей приложил палец к губам.

– Это неважно.

Он сел на деревянный стул рядом с ее видавшей виды обшарпанной кроватью.

– Конечно.

Она не стала спрашивать, хочет ли он есть или пить. Вместо этого она присела на кровать как можно ближе к нему. Он сидел немного выше, и казалось, что он смотрит на нее сверху вниз. Неплохо – ей нравилось смотреть снизу вверх на его улыбку, и она положила руки ему на колени, ожидая, когда он заговорит.

– Видела газеты?

Он взял ее за руки.

Она не могла ему солгать, но все же не выдержала его взгляд и кивнула.

– Ты беспокоишься?

Эми подавила эмоции, которые вызвал этот простой вопрос. Она вечно беспокоилась не об одном, так о другом, но забота в голосе Джея едва не вызвала у нее слезы. Она что, посмела усомниться в нем? Теперь это казалось бредом. Он показал ей многое. Буквально, наглядно продемонстрировал то, что ждало ее за порогом обыденности. Да, она беспокоилась и выдала себя, зарывшись в колени Джея, и полились слезы, которые она так долго сдерживала.

Джей бормотал успокаивающие слова, гладя ее по волосам. Если бы она сейчас могла совершить переход – что ж, она не будет против. Его слова, то, как он пробегал пальцами по ее голове, вызывало у нее желание закрыть глаза и исчезнуть.

– Мы так близки, – прошептал он, и она согласилась. – Но теперь нам нужно быть осторожными.

Эми неохотно оторвалась от него и вытерла глаза.

– О чем ты?

– Я закрыл онлайн-группу. Сейчас нельзя рисковать.

Эми заморгала.

– Рисковать чем?

– Сегодня я был в полицейском участке. Беспокоиться не о чем, но мы не можем допустить, чтобы они вмешались в нашу работу. Встретимся завтра вечером. Я всем расскажу лично.

Эми было трудно дышать. Она понимала, что она – не единственная. Она боролась с ревностью, видя Джея с Салли, потом слыша о том, как Меган провела с ним день – и ночь. Но она надеялась, что этот его визит – что-то особенное. А вот, оказывается, нет, он просто всех обходил, и это ранило ее больнее, чем она могла ожидать. Ей хотелось узнать, в каком порядке он их навещает. Была ли она первой или последней?

Словно заметив ее тревогу, Джей снова взял ее за руку. Она попыталась отстраниться, но он крепко держал.

– Ты для меня особенная, Эми, ты должна это знать. Твое время придет, но его нужно внимательно выбрать. Ты должна быть готова снова увидеть Эйдана.

Джей ослабил хватку, и Эми позволила держать себя за руки. Упоминания об Эйдане оказалось достаточно, чтобы ее сомнения развеялись, не успев материализоваться. Знает ли он, что Меган рассказала ей, как они вместе провели время? Странно, если нет. Он знал все о ней, обо всех – с того самого дня, когда они познакомились.

Он сказал ей, где состоится встреча следующим вечером. Она хотела спросить, настала ли очередь Меган, но этот вопрос стал бы предательством, и она просто улыбнулась и согласилась прийти.

Пустота настигла ее, когда она провожала Джея по лестнице. Она хотела, чтобы он остался, но его ждали где-то еще.

– До завтра, – сказал он, сцеловывая слезы с ее щек.

– До завтра.

Она неохотно позволила ему высвободиться из ее объятий.

Глава тридцать седьмая

Прогулявшись в темноте и поняв, что не сможет снова уснуть, в пять утра Луиза решила, что поедет в Корнуолл. Она подождала до восьми, чтобы позвонить сержанту Джослин Меррик в маленький прибрежный городок Сент-Айвз, и к этому времени она уже давно была на территории графства.

Было полдесятого, она сидела в сетевой кофейне при супермаркете на окраине Сент-Айвза. Джослин сидела напротив, рядом с дочкой, деловито рисовавшей в блокноте и отстранившейся от разговора при помощи огромных наушников.

– Спасибо, что согласилась встретиться.

– Типа у меня был выбор, – сказала Джослин с легким местным акцентом. – А что ты собиралась делать в случае, если я не отвечу?

Она усмехнулась.

– Ну, я так далеко не загадывала. Возможно, хлебнула бы чаю со сливками – и домой.

Джослин засмеялась, и ее дочь подняла глаза, но тут же вернулась к рисованию.

– Да запомни ты уже: если ешь сконы, сначала варенье, и только потом сливки.

– Такое точно не забуду.

Луиза познакомилась с Джослин во время поимки «Убийцы пенсионеров», и они с тех пор поддерживали общение. Джослин была замужней матерью двоих детей и, судя по всему, фактически возглавляла маленький участок в Сент-Айвзе.

После встречи с Эвереттом Луиза забеспокоилась, что Пол уехал в Корнуолл вовсе не за тем, за чем он хотел, чтобы они думали. Эверетт рассказал ей о его финансовых затруднениях. Похоже, страховка, полученная после смерти Дианы, за три года все-таки закончилась, с учетом, что он сильно пил и работал лишь время от времени. Луиза слышала, что он вроде бы одалживал деньги у семейства Мэннингов. Это была захудалая семейка преступников из Бристоля, но не настолько незначительная, чтобы не представлять угрозы для тех, кто нанесет ей ущерб. Она не могла понять, что в этой ситуации беспокоит ее больше всего: что Пол натворил таких глупостей или что она была настолько слепа, что не знала о них.

Джослин терпеливо слушала ее объяснения. Она была на несколько лет старше Луизы, и за время работы через ее руки, надо полагать, прошли сотни дел о пропавших людях. Когда Луиза закончила, она не стала делать поспешные выводы, хотя так легко было отмахнуться от беспокойства Луизы.

– Ты мне не кажешься той, кто склонен к скоропалительным заключениям. Могу разве что представить, каково было твоему брату, да и всем вам, потерять твою невестку. Ты же понимаешь, что бы я сказала тебе, будь ты гражданским лицом?

– Вот поэтому я и обратилась к тебе напрямую, Джослин. Не хочу, чтобы это все вышло на официальный уровень.

– Но мне придется кое о чем спросить. Ты правда думаешь, что Эмили в опасности?

– Что бы я там ни думала про Пола, он точно не допустит, чтобы с ней что-то случилось.

Джослин покосилась на рисующую дочь.

– Луиза, я спрашивала не об этом.

Луиза глубоко вдохнула. Она обычно быстро анализировала ситуации, но когда дело касалось Пола и Эмили, плохо соображала.

– Я не знаю, сколько именно Пол задолжал Мэннингам. Это уже следующий вопрос. Не думаю, что у них есть ресурсы или даже желание ловить Пола аж в самом Корнуолле. Так что сейчас – нет, не думаю, что Эмили в опасности.

Луиза обдумала собственные слова – не кажутся ли они нарочитыми?

Она достала открытку из сумки и передала Джослин.

– Понимаю, что это не сузит горизонты поиска, но марка из Пензанса. Мы ездили туда в детстве. Я составила список мест, где мы останавливались, и пляжей, куда ходили с семьей.

Джослин прочла список, сосредоточенно щурясь. Она была под впечатлением от собеседницы с самой первой встречи и восхищалась тем, как она умудряется служить сержантом полиции и одновременно заботиться о семье. Она думала о том, насколько дальше могла бы продвинуться ее карьера в населенном пункте покрупнее и если бы, как у Луизы, у нее не было собственной семьи.

– Ты же ехала через все графство?

– Я знаю, это большая просьба – и большая работа.

Теперь настала очередь Джослин вздохнуть.

– Я вернусь к работе ближе к концу недели, но смогу связаться кое с кем, кто обзвонит кемпинги и парковки фургонов. Можем начать с этого списка. Вообще-то есть один человек, прямо созданный для этой задачи, – улыбнулась она. – А твой брат мог остановиться у кого-нибудь из местных?

Луиза приставала к Эверетту ровно с тем же вопросом.

– Не думаю. У нас в этих краях ни родни, ни друзей, о которых я бы знала.

– Разумеется, исключая того, кто с ним сейчас.

Джослин сделала вид, что хмурится.

– Спасибо, Джослин, я очень признательна, правда.

– Да всегда пожалуйста. Значит, так, – она отобрала у дочери наушники, – нам пора. Не стоит опаздывать к Нане Босуэлл.

♦ ♦ ♦

Луиза вышла с парковки. Отсюда было видно море притягательного сине-зеленого цвета. Она не помнила, когда последний раз была в настоящем отпуске.

То есть как-то раз ушла в отпуск, но никогда не уезжала больше чем на выходной с момента ухода из MIT. Тогда она обещала себе, что как следует отдохнет, когда это все закончится. Устроит каникулы с родителями, Полом и Эмили. Она поняла, что прежде принимала все как должное, что до смерти Дианы у нее была идеальная семья, но она этого не ценила. Даже когда Пол запил, она пустила все на самотек, хотя следовало бы вмешаться. Уже давно были звоночки, но она позволила ему заниматься саморазрушением, будто надеясь, что однажды Пол просто прекратит, сам найдет решение и изменит свою жизнь. Ну, она правда изменится, когда он вернется. Она будет настаивать, чтобы он нашел себе помощь, и поможет ему наладить все с Мэннингами.

Она поехала через соседний пляжный городок Хейл, ища где бы перекусить. Свернула на главную улицу, и тут ее дыхание перехватило при виде далекого силуэта мужчины, державшего за руку маленькую девочку, ровесницу Эмили. Она заморгала, сердце забилось так быстро, что она подумала, что в таком состоянии вести машину нельзя.

Она отдышалась и все смотрела на тех двоих, пока они не свернули на парковку у супермаркета. Машины двинулись вперед, та, что впереди, перегородила путь, не давая ей свернуть, и она с досадой ударила по рулю. «Ну давай же!» – закричала она на водителя, без особого толку, потом свернула к супермаркету, чуть превысив скорость.

На нее нахлынула меланхолия при виде отца с ребенком, все еще рука об руку заходящих в супермаркет. Дыхание участилось, потом снова замедлилось, когда они исчезли из вида. Она поразилась собственной глупости. Как она могла подумать, пусть и на миг, что это Пол и Эмили?

Она сообразила, что машина перегородила аж три парковочных места, и выехала на шоссе. Пыталась отвлечься от мыслей о Поле и Эмили, сосредоточившись на деле, и из-за этого чувствовала себя виноватой, но не менее виноватой оттого, что не может всецело сконцентрироваться на работе.

Ее все еще беспокоил внезапный добровольный визит Джея Чеппела в участок. Причина оставалась неясной. Очевидно, что мотивы его нельзя было счесть совершенно бескорыстными. Его фото появилось в газете, так что ему имело смысл обелить свое имя, но в его театральном появлении и в том, как он отвечал на вопросы, будто был по определению вне подозрения, ощущалось тщеславие. Она привыкла иметь дело с людьми, настолько уверенными в себе, что они считали себя умнее и лучше полицейских, которые их допрашивали, но Чеппел превзошел всех. Она видела в нем какую-то редкую неколебимую уверенность, которую невозможно сымитировать. Она не понимала, что все это значит, но Чеппел явно что-то скрывал.

Она позвонила Томасу узнать, нет ли чего нового. По ее просьбе он изучал обстоятельства жизни Чеппела, но пока ничего не нашел. Он не стал спрашивать, куда она подевалась, и она не стала объяснять, хотя в глубине души хотела поделиться. Она даже не сказала родителям, что едет в Корнуолл, и на данный момент о проблемах Пола с Мэннингами знали лишь она, Эверетт и Джослин.

Возможно, ее бы мучило, что ей некому выговориться, если бы не Трейси. Она решила, что по возвращении расскажет подруге про Мэннингов, пусть даже единственные показания получены от одного из собутыльников Пола.

Она медленно ехала назад по шоссе М-5 и чувствовала, что отключается. Опустила окно, и холодный ветер взбодрил ее. Она бы остановилась выпить кофе, но и так ощущала вину за свое отсутствие в Уэстоне.

♦ ♦ ♦

В участок она добралась чуть после полудня. Ее встретила, как и всегда, стена молчания, невольно наводя на мысль, что все знают про Пола и Эмили и про то, где она была утром. Симона встретила ее враждебным взглядом. Просто удивительно, сколько эмоций было способно выразить ее лицо. Она казалась одновременно разочарованной и осведомленной, и Луиза отвернулась, прежде чем ей пришлось бы что-то сказать.

Электронных писем было множество, и она смотрела на экран в безотчетной надежде, что они исчезнут. Таня Эллиот оставила ей два сообщения на вахте, а потом еще и написала. Луиза проигнорировала мейлы и начала проверять новую информацию о Джее Чеппеле.

К сожалению, как и сказал Томас, информации по-прежнему было очень мало. Только самое основное: налоговые отчеты, места работы, образование, предыдущие адреса – но больше почти ничего. Она что, опять не с той стороны подошла к делу? Возможно, ясности ее мышления мешала ситуация с братом, но все же она могла думать лишь о Чеппеле. Она закрыла ноутбук, не в силах сосредоточиться, и вышла из офиса подышать свежим воздухом.

Полчаса спустя она припарковалась у дома Чеппела в Бэрроу, сама не зная, зачем сюда приехала. Как и она, Чеппел жил в бунгало, разве что этот дом был раза в три больше, покрашен в грязно-белый цвет и окружен лужайкой – больше высохшей грязи, чем травы.

Она подошла к входной двери, еще не успев понять, что делает, и позвонила, надеясь, что ей придет в голову что-то интересное, когда Чеппел ответит. Внутри раздался звонок, но никто не ответил. Она посмотрела в окошко в двери, но стекло было непрозрачное. У нее не было особых причин находиться здесь, но она не могла заставить себя уйти. Она заглянула в окна и попыталась разглядеть что-то в просветы жалюзи, но внутри было темно, будто Чеппел что-то прятал. Она улыбнулась этой мысли, сочтя ее чистой воды паранойей, но едва не перепрыгнула через забор, чтобы осмотреть сад.

Похоже, вовремя удержалась – когда она шла к машине, подъехало еще одно авто. Луиза была в самом боевом настрое, когда дверь открылась и вышел Джей Чеппел.

Глава тридцать восьмая

Луиза увидела улыбку словно бы раньше, чем его самого – свет исказил лицо Чеппела, так что сначала действительно бросалась в глаза ухмылка до ушей.

– Инспектор, – сказал он, и она наконец смогла разглядеть его черты. – Какой приятный сюрприз.

Луиза посмотрела вниз – он протягивал ей руку Она не протянула свою в ответ. Чеппел пристально, почти яростно смотрел ей в глаза.

– Мистер Чеппел, рада, что вы вернулись. У меня к вам есть еще несколько вопросов.

Чеппел наконец опустил руку.

– Разумеется. – Такой ответ удивил ее. – Чем могу помочь?

– Пройдемте внутрь.

Чеппел усмехнулся, словно издеваясь.

– Простите, инспектор, но вы растиражировали мое фото в газетах, унизили меня сбором отпечатков пальцев и ДНК, а теперь собираетесь войти в мой дом без приглашения. Прошу, не принимайте на свой счет, но я бы все же предложил поговорить здесь, на улице.

Луиза подумала, не предложить ли ему проехать в участок, но его будет не заставить, и там он ничего нового не сообщит.

– Понимаю. Возможно, отложим до следующего раза.

Улыбка вернулась на лицо Чеппела, глаза его заблестели.

– А что, будет следующий раз?

– Полагаю, да, мистер Чеппел.

Чеппел не пошевелился, на его лице появилось странное загадочное выражение, и она не могла отвести взгляд.

– Какого черта, – сказал он, внезапно разведя руками. – Я немного занят, но несколько минут найду. Входите же.

Луиза хотела отправить сигнал о своем местонахождении, но не захотела, чтобы Чеппел почуял ее тревогу, и ее ведь можно будет найти по сигналу GPS.

– Спасибо.

Она прошла за ним по дорожке к входной двери.

Чеппел провел ее в гостиную с кремовыми стенами и грязным голубым ковром, который выглядел так, будто его не чистили десятилетиями. В комнате стояли плетеный диван и кресло, а кроме них – разве только книжный шкаф до потолка, забитый до отказа. Обычно хорошая домашняя библиотека располагала Луизу в пользу собеседника, но сейчас она чувствовала нечто иное.

– Я не слишком прихотлив, – сказал Чеппел, явно объясняясь. – Дайте мне кресло, книгу – и я буду счастлив. – Они стояли посреди комнаты. Смотреть ему в глаза становилось трудно из-за его пристального немигающего взгляда, но Луиза была не готова отвернуться первой. – Ох, да что же это я? Может, хотите пить?

Он все еще смотрел на нее.

– Нет, благодарю вас.

– Тогда, прошу, садитесь.

Луиза села в одинокое кресло, явно пыльное. Древние пружины пробивались сквозь тонкую обивку. Она хотела больше узнать о Чеппеле, но не приготовила вопросы заранее. О том, что она хотела узнать – не накачивал ли он наркотой Салли, Клэр и Викторию – спросить было не так-то просто.

– Итак, – сказал Чеппел, садясь на диван напротив.

На миг Луиза не могла понять, кто контролирует ситуацию. Это походило на допрос, причем как будто допрашивали ее. Она отбросила эту мысль.

– Спасибо, что заехали к нам вчера, это правда помогло расследованию.

– Всегда пожалуйста.

– Как я упомянула во время нашего прошлого разговора, мы нашли следы ДМТ в образцах волос не только Салли, но и других двух девушек, покончивших с собой.

Чеппел на этот раз был больше готов к такому вопросу. Луиза не заметила признаков гнева, только усталость.

– Думаю, я ответил на этот вопрос в прошлый раз.

Он так и смотрел ей в глаза, говоря низким, рокочущим баритоном.

– Удивительно интересно, – сказала Луиза, меняя подход и пытаясь вытащить Чеппела из зоны комфорта.

Он сдвинул брови, будто это замечание привело его в замешательство.

– Наркотик ДМТ, – подсказала Луиза.

– Да.

– Вы его принимали?

– Полагаю, с этим мы разобрались.

Луиза подалась вперед.

– И как оно?

Чеппел отзеркалил ее, сцепил руки и тоже подался вперед.

– Вот так вопрос.

– Я читала об этом.

– И к каким выводам вы пришли?

Он, похоже, действительно заинтересовался, и она продолжила разговор:

– Я раньше никогда с ним не сталкивалась. Слышала о нем, но не знала, какие проводятся исследования, особенно о разделенных галлюцинациях.

На лицо Чеппела было удивительно интересно смотреть. Морщины на лбу углубились, когда он задумался о том, что она сейчас скажет.

– Вы читали «Принцип бога»?

– Нет, пользовалась в основном Интернетом.

Чеппел встал и подошел к книжному шкафу.

– Вот. – Он показал зачитанную до дыр книжку в мягкой обложке. – Это вроде дневника, написанного шаманом из перуанских джунглей. Конечно, записано с его слов, но, мне кажется, вполне правдиво. – Чеппел протянул книгу. Он, похоже, защищался. – Друг дал мне, когда я был в шестом классе. Изменило всю мою жизнь.

В первый раз с того его визита в участок Луиза краем глаза увидела настоящего Джея Чеппела. За личиной харизматичного сдержанного человека скрывался энтузиазм восторженного школьника. Луиза пролистала книжку, и Чеппел улыбнулся ей:

– Можете взять почитать.

– Спасибо. Значит, именно это привело вас в ту поездку по Амазонии?

– Я не собираюсь подставляться.

– Принимать наркотик в другой стране – не преступление, мистер Чеппел.

– А здесь?

– Я не намерена арестовывать вас за то, какие наркотики вы принимали раньше в личных целях. Думаю, мы оба это понимаем.

Чеппел более или менее собрался. Он откинулся назад.

– Я пытался найти его в этой стране и, пусть не с первого раза, преуспел.

Луиза кивнула, поощряя его продолжать.

– Если вы никогда не принимали его, то не поймете, но тот первый раз, первый настоящий, был для меня откровением. Вы, наверно, читали о таком – выход за пределы тела, ощущение мира за пределами нашего повседневного опыта, стражи, такое нужно пережить лично. Я не могу рассказать вам больше, чем то, что читал, но, возможно, это изменит ваш образ мыслей.

Он кивнул на книгу.

Он отвлекся и снова утратил уверенность. Заерзал, все еще глядя на нее, словно пытался изменить свой облик.

– Зачем же тогда ехать в Перу?

Луиза хотела, чтобы он еще больше разволновался.

Увы, вопрос возымел обратный эффект. Чеппел выпрямился, глаза его понимающе заблестели.

– Мне был нужен тот, кто руководил бы, нужно было испытать ДМТ в его чистейшей форме. Я пытался найти шамана, но там много проходимцев.

– Шамана?

– Знаю, звучит как что-то из эпохи хиппи. – Чеппел сочувственно улыбнулся. – Но без руководства нельзя в полной мере понять, что ты испытываешь. Нужно, чтобы вас вели. Эффект психоделиков в какой-то мере определяется тем, где вы и с кем.

Объяснение согласовывалось с тем, что рассказал доктор Форрест. Луизе стало интересно, не выдал ли собеседник больше, чем собирался.

– И вы нашли духовного проводника?

Лицо Чеппела приняло мечтательное выражение.

– Да.

♦ ♦ ♦

Десять минут спустя Луиза сидела в машине за углом, листая книжку, которую ей дал Чеппел. После упоминания шамана разговор как-то развалился.

Чеппел притих, его былая словоохотливость исчезла без следа, ответы стали односложными. Луиза не стала развивать тему Луизы и Клэр, зная, что разговор подошел к своему естественному завершению. Для нее тот факт, что ДМТ нашли в образцах тканей всех трех женщин, был еще хотя бы отчасти совпадением, но она понимала, что будет и более удачный момент, чтобы развить тему.

Она сама не знала, почему еще не ушла и ждала его, будто он сейчас поведет ее куда-то. Как ни трудно признать, было в Чеппеле что-то завораживающее. То, как он держал себя, его уверенность и глубокая убежденность. Она понимала, почему Салли была так им очарована, и даже когда он забылся, говоря о ДМТ, в его энтузиазме все же оставалось что-то привлекательное.

Луиза бросила бы книжку, если бы та не была настолько «по теме». Скверно написанная и, похоже, скверно переведенная, но даже упоминание околосмертных переживаний, духовных пробуждений и контакта с «ними» в первой главе не до конца пробудило в ней скепсис. Она не сомневалась, что наркотики вызывают подобные переживания, но именно убежденность шамана, что все это происходит взаправду, побудила ее продолжить чтение.

Она усмехнулась, представляя, как скривится Робертсон, если даже просто показать ему книжку. Что толку ждать тут, пока Чеппел начнет действовать, когда в участке столько дел. Она бросила последний взгляд на дорогу, закрыла книгу и направилась на работу.

Глава тридцать девятая

Место проведения церемонии озадачило Эми, хотя остальные казались менее обеспокоенными. После того как Джей ушел накануне, она чувствовала себя опустошенной. Хотелось позвонить Меган, но она не знала, как объяснить, что с ней. В ней все еще бушевали противоречивые чувства. Негативные – растущее сомнение, страх перед тем, что случится с Меган, – лишь усилились из-за того, где Джей назначил встречу.

Они стояли на парковке гавани в Апхилле. Казалось, что вернуться так близко к месту смерти Клэр – неправильно. В темноте над ними нависала церковь св. Николая, и место падения Клэр находилось в считанных метрах от них.

Без Меган и Джея их было всего четверо.

– Джей сказал мне, куда нам нужно идти, – сказала Беатрис. Самая младшая в группе, огненно-рыжая девушка, которая всегда очень заботилась о своей внешности.

Эми не понравилось, как она это сказала – будто личный глашатай Джея.

– Я думала, мы должны встретиться здесь.

Она с неудовольствием отметила нотки зависти в собственном голосе.

И Эми стало еще хуже, когда Беатрис ответила, опустив глаза:

– Прости, Эми. Джей подумал, что будет лучше, если настоящее место встречи будет знать только один из нас. А мне сказал лишь потому, что увиделся со мной в последнюю очередь.

– А что Меган?

– Джей сказал, что она придет с ним.

Группа притихла, каждый пытался понять, что это может значить.

– Лучше веди нас, – сказала Эми, кладя руку на плечо Беатрис и тем самым демонстрируя, что не испытывает к ней вражды.

Беатрис повела их через кладбище лодок, вдоль превратившейся в пересохшую грязную лужу реки Экс в сторону Бристольского залива. Исправных лодок тут было всего ничего, и даже те, что стояли на реке, выглядели так, будто точно не перенесут извилистой дороги к морю.

Без Джея Эми не испытывала изумления и предвкушения, когда шла через лес в Уорлбери. Впрочем, ее беспокоило не только это. Беатрис заявила, что Меган придет с Джеем – значит, сегодня точно ее очередь совершить переход. Она хотела испытывать радость за подругу и знала, что Меган это важно, но из эгоизма не хотела терять Меган. Она думала, не спросить ли Джея, можно ли и ей совершить переход сегодня. Так все было бы куда проще и избавило бы ее от долгих дней сомнений без возможности заручиться поддержкой Меган.

Но это, конечно, чистые фантазии – Джей не позволит. Ей нужно будет приготовиться, быть в должном состоянии ума, чтобы полностью отпустить себя. Джей показал ей это во время ее первого трипа. Сказал, чего стоит ожидать. Они говорили о том, как можно перестать цепляться за себя, за свое тело, а сейчас она просто неспособна на такое.

Она поскользнулась на траве. Постепенно стоянка лодок осталась позади, как и великолепный вид на церковь на холме. Морской воздух колол сухие губы, в воздухе пахло лесом.

Джей уже был там, он сидел у костерка с излучающей счастье Меган. Эми испытала те же телесные реакции, какими всегда отвечала на присутствие Джея, у нее подскочил пульс и ей стало жарко. То, что здесь была и Меган, усилило ее эмоции, и, вопреки всему, она тут же почувствовала прилив умиротворенности, будто именно в этот миг на свете не было места лучше для нее.

Меган встала и обняла ее, прежде чем обратить внимание на остальных.

– Привет, Эми, – сказал Джей, обнимая ее, и ей сразу вспомнились ощущения, испытанные накануне у входа в дом. – Я так рад, что ты здесь, – прошептал он ей на ухо.

Она полагала, что так он говорит всем, но все же было приятно слышать именно эти слова. Его присутствие делало все проще. Эми поняла это по тому, что рядом с Джеем друзья двигались намного расслабленнее.

Лагерь располагался в начале пляжа, там, где река впадала в море. Начинался прилив, но до воды было еще далеко. Костер горел, вода в котелке кипела, и Джей пригласил всех сесть.

Эми хотела спросить, почему они здесь – в низине, почти на самом побережье, так что слышно рокот моря, а не на возвышенности. Она смотрела, как Джей готовит чай с аяхуаской. Он казался беззаботным и сосредоточенным на работе, и, когда они все тесным кружком уселись у костра, она снова успокоилась.

Джей благословил аяхуаску заклинаниями и песнопениями, которым научился в джунглях, и наполнил их чашки одну за другой. Эми молча приняла свою, и когда Джей посмотрел ей в глаза, все сомнения рассеялись.

Шум моря стал громче, когда наркотик попал ей в кровь. Она думала, что слышит сквозь рокот волн шепот, который помог ей сосредоточиться. Она слышала, как Джей глубоким голосом успокаивает группу: «Отпустите себя. Идите к залу ожидания и проходите, если у вас есть силы. Вы в безопасности. Вас любят. Идите к тому, что ждет вас, к вашим небесам».

Эми почувствовала легкость, невесомость, словно могла просто просочиться во влажный песок, на котором сидела. Все было хорошо. Джей прав, все хорошо. Ее беспокойство о Меган, обо всем рассейвалось, пока она двигалась в причудливо устроенных пространствах, тело ее пело в экстазе.

Когда она вернулась, Джей улыбнулся ей, и в этом жесте было столько тепла и красоты, что Эми казалось – она могла разлететься на миллион осколков. Она вернулась первой, и на краткий миг в гаснущем свете были только она и Джей.

– Было красиво? – спросил он.

Эми могла лишь улыбнуться, все еще обдумывая путешествие, в которое ее отправил ДМТ.

Когда вернулись все члены группы, они начали рассказывать свои истории. Как и было до перехода Салли, они по очереди объясняли, зачем пришли сюда. Эми повторила причиняющие боль слова, которые произносила уже столько раз.

– Теперь твоя очередь, – сказал Джей Меган.

Меган держалась ближе к Эми, рассказывая о себе. Одиночество, которое мучило ее с детства, было понятно всем, но от этого слушать легче не становилось, и когда Меган снова пересказала, каким ужасающим мучениям ее подвергали, Эми пришлось закрыть глаза и попытаться сосредоточиться на чем-нибудь другом.

Когда Меган умолкла, началось пение. Джей развернул полотняный мешочек и достал шприц. Пока он ходил по кругу, рука его нашла плечо Эми и задержалась на нем на удивление долго, и Эми стало интересно, чего он этим хочет добиться. Он же уже решил, что сегодня очередь Меган, и, когда он остановился рядом с ней, она почувствовала, что ее вроде как обманывают.

Пока Джей готовил укол, Эми подошла к Меган.

– Ты уверена? – спросила она, крепко обнимая подругу.

Все происходило слишком быстро. Она хотела еще кое-что рассказать Меган, но Джей уже подошел и вколол ей ДМТ, а все распевали «смерть – это не конец» уже в каком-то лихорадочном темпе.

Глаза Меган широко раскрылись, потом закрылись. Она застонала, тело ее дернулось – ДМТ мгновенно проник в кровеносную систему.

Все зачарованно смотрели, пение перешло в тихий гул. Думали ли они о своих собственных путешествиях, как Эми? Эми могла легко представить то, что было с ней, хоть и не сумела бы найти нужные слова. Обостренные чувства – дело обычное, но она воспринимала то, что с ней было под воздействием ДМТ, как реальное. Она вышла за пределы этого мира, и неважно, что об этом думали остальные. Все члены группы понимали, а главное – понимал Джей.

Он говорил им, что именно они увидят. Меган сейчас будет там. Свободная от себя, в другом измерении, готовая совершить переход. Сейчас ей оставалось лишь оставить позади собственное тело.

Мысль об этом болезненно вернула Эми в реальность. Они же на равнине. Как Джей поможет Меган пройти последнюю стадию?

Словно в ответ Джей поднялся на ноги.

– Мы собираемся помочь Меган совершить переход иным путем. Ей не хотелось падать, и мы облегчим ей переход в иной мир другим способом.

Меган никогда не говорила Эми, что не хочет падать, и Джей говорил им, что это необходимая часть процесса. Чувство полета, парения в бесконечном пространстве – это часть пути, и падение, как он говорил Эми, облегчает переход.

Она нагнулась и взяла Меган за руку. На лице подруги появилась улыбка, хотя сейчас она была где-то далеко.

– Нужно отвернуться, – сказал Джей, склоняясь над Меган.

Эми держала Меган за руку и смотрела на Джея.

– Пожалуйста, – выговорил он.

Пение стало громче и ускорилось, и Эми отвернулась. Она проговаривала слова, но беззвучно. Она чувствовала, как Меган трясется и бьется в конвульсиях на песке, пение стало лихорадочным. Пронзительный рефрен – «Смерть не конец, смерть не конец» – разрывал ей уши, когда она обернулась и увидела руку Джея, накрывающую нос и рот Меган.

– Прекрати, – сказала Эми, но слова застряли в глотке или были заглушены пением. Меган перестала двигаться, и Джей отпустил ее.

Пение прекратилось, и Эми подумала, что никогда еще не слышала такой звенящей тишины. Джей обнял ее.

– Все хорошо, она ушла. Она там, где ей нужно быть.

Когда их слезы смешались, Эми подумала, что верит ему.

Они по очереди простились с Меган, и Джей потушил костер. Почему-то это было еще хуже, чем когда они оставили Салли у подножья скалы. Джей проверил пульс Меган – она была мертва, но казалось, что оставлять ее на грязном берегу неправильно.

– Море скоро придет, – сказала она Джею.

Даже в темноте она могла разглядеть его лицо.

Взгляд его пронзал темноту.

– Море заберет ее, Эми. Она хотела именно этого.

♦ ♦ ♦

От лодочной стоянки все разошлись кто куда. Идя домой, Эми думала о том, что сказал Джей – что Меган не хотела падать и что она хотела, чтобы ее забрало море. Ей было непросто сомневаться в Джее, ведь он показал ей так много всего, навсегда изменил ее жизнь к лучшему, но она не могла не думать, что он создал такую ситуацию, преследуя собственные цели. Даже если это так, она могла понять. Ему пришлось иметь дело с полицией, и очередное тело у подножья скал заставит их еще больше заинтересоваться им. Но она думала, что он совершенно напрасно не сказал об этом в открытую и лишь все запутал.

В городе вовсю шло веселье. Пабы кишели – местные и туристы толпами передвигались из заведения в заведение. Трудно поверить, что когда-то Эми тоже была частью этой жизни. У нее редко хватало денег на клубы, но те несколько раз, когда все же довелось сходить, ей понравились. Она покупала выпивку сама, или за нее платили парни.

Она посмотрела на свою убогую одежду, на прямые волосы, липнущие к коже. Да в любой очереди в ночной клуб ее засмеют, прежде чем она сможет попасть в само заведение.

Она купила бутылку вина в круглосуточном нелегальном магазине на Милтон-роуд и направилась к себе. Стены комнаты словно сомкнулись, она открыла бутылку и выпила, тело еще было вялым от аяхуаски.

Она не могла поверить, что Меган больше нет. Она представила тело подруги, одиноко лежащее в грязи, и подумала: интересно, забрало ли ее уже море? Меган ушла в лучший мир, но все равно казалось неправильным оставить ее вот так, на милость волн.

Эми еще отхлебнула вина с медным привкусом, голова кружилась. Стены надвигались на нее с каждой секундой. Она потянулась за телефоном и посмотрела на последнее сообщение, которое оставила ей Меган: «Нужно увидеться».

– Мне тоже нужно увидеть тебя, – сказала она и набрала другой номер.

– Алло, экстренные службы, какую службу вам нужно?

Эми помолчала, переводя дыхание.

– Полицию, пожалуйста.

Глава сороковая

Ночь осветила голубая полицейская мигалка. Луиза свернула на Апхилл. Там после полуночи получили анонимный звонок. Она все еще не спала, буквально пожирая книжку, которую дал Чеппел, и доехала за пятнадцать минут.

Побережье уже перегородили. За оградой, где она парковалась накануне, боролись за место две полицейских машины, скорая помощь и пожарная машина. Полицейский узнал ее машину и пропустил Луизу.

Офицер Хьюз подошел, когда она вышла из машины.

– Вы первым ответили? – спросила она.

– Да, мэм. Я был со Стрейки – сержантом Стрейченом, мэм, – у киноцентра на Долфин-сквер, ждали закрытия пабов, когда поступил звонок. Сержант, мэм, сейчас с парамедиками и пожарными, пытается найти тело.

– А вы слышали это анонимное сообщение?

– Нет, мэм, диспетчер пересказал.

– Ладно, а кто-нибудь может переслать мне это сообщение?

Томас стоял у старых лодок. Они все были подняты на козлы в ожидании ремонта. Он был нечесаный, в мятой одежде.

– Вас вытащили из кровати, Айрленд, – сказала она вместо приветствия.

– Типа того. Зачем мы снова здесь?

– Анонимное сообщение. На пляже оставили мертвую женщину, возможно, связано с другими случаями.

Томас прищурился, соображая.

– И что там в сообщении?

– Пока у меня есть только транскрипция. Похоже, никто не хочет дать нормально послушать. Пойдем.

И она направилась ко второй отгороженной площадке. Полицейский и двое пожарных устанавливали заграждение. Луиза узнала одного из них – помощника начальника пожарного участка Джона Макки.

– Джон!

Макки был низенький пухлый громогласный человечек.

– Луиза, я бы не советовал вам обоим идти дальше. Там у нас целая команда ищет тело. Прилив еще не до конца подошел, а потом будет слишком опасно.

Он говорил звучным тенором с валлийским акцентом, светя фонариком вдоль причудливой линии воды, ведущей к заливу.

– Ничего, разберемся, – сказала Луиза, когда зажужжала рация.

– Это Стрейчен, мэм. Мы нашли тело. Женщина, насколько понимаю, лет тридцати.

– Хорошо, никого туда не пускайте. Сейчас подойду.

– Вот в этом-то и дело, мэм, ее оставили на берегу. Похоже, море наступает, придется ее подвинуть.

– Насколько срочно?

– Прямо сейчас.

Луиза потерла глаза.

– Ладно, по возможности не отходите далеко. Если получится, сфотографируйте. Я сейчас буду. Томас, выясни, где криминалисты, и сразу же направь их на место преступления.

Пожарный связался со своими коллегами и сказал:

– Я провожу.

♦ ♦ ♦

Макки неодобрительно покосился на обувь Луизы, когда они прошли мимо лодок к лугу. Вода подошла близко и залила извилистое русло реки.

– Будем надеяться, что не застрянем в грязи.

– Будем, – сказала Луиза, закатывая глаза.

Вдали светили фонарики.

– У нас не было выбора, – сказал Стрейчен, когда она подошла. Тело лежало в нескольких футах от кромки воды. – Тут вроде нормально будет.

Тело переместили, но Луиза все же не хотела искажать место преступления сверх необходимого. Глаза женщины были закрыты, на лице застыло умиротворение. Луиза вдруг представила на ее месте Эмили и прогнала нежеланный образ, яростно замотав головой.

– Где вы ее нашли?

– В проливе. Спина вся в грязи, – сказал Стрейчен, словно в подтверждение своих слов показывая заляпанные руки.

– Давайте перегородим эту область и подождем криминалистов. Нет предположений, отчего она погибла?

Стрейчен помотал головой.

– На первый взгляд – нет. Ни крови, ни переломов.

Луиза осветила местность фонариком. Было трудно поверить, что это Уэстон. Несмотря на ночное время, было жарко, и Луиза поняла, насколько это заброшенное место, лишь когда посмотрела направо и увидела далекие огни у моря и выдающийся вперед пирс.

Клэр Смедли покончила с собой неподалеку, но место было совсем другое, чем в случае тех трех смертей. Ближайшая скала, та, с которой упала Клэр, находилась в гавани. Судя по тому, что Луиза сама видела и что ей сказал Стрейчен, покойная умерла не от последствий падения.

Пока она дожидалась криминалистов, мысли ее вернулись к Чеппелу. Он был так спокоен, когда общался с ней. А не мог ли он быть как-то во всем этом замешан? Луизе пришлось признать, что это маловероятно. Если он и замышлял что-то, то хорошо это скрывал. Однако она допускала, что он на такое способен. Он обладал такой уверенностью, которую она мало у кого видела. Она легко могла вообразить, что, приглашая ее к себе домой, рассказывая про ДМТ и поездку в Амазонию, он все это время планировал события сегодняшней ночи.

Не то чтобы она была готова озвучить свои мысли. Она уже, несмотря на выучку и опыт, проявляла признаки одержимости и совершала дурацкие ошибки. Ходить к Чеппелу точно было незачем. Но если он виновен? Вдруг ее визит подсказал ему, какую роль сыграть в смерти этой женщины?

Подошли криминалисты, и она удалилась на парковку с начальником пожарных.

– В последнее время такое часто случается, молодые женщины… – начал Макки, словно чтобы прервать тишину. Под его сапогами хрустела сухая земля.

В его словах не было осуждения, просто усталая констатация факта. Он явно знал про три других случая, трех женщин, покончивших с собой. Легко, пусть и несколько скоропалительно, было бы предположить, что это похожая ситуация.

– Будем надеяться, просто совпадение, – сказала Луиза.

– Я из Южного Уэльса, знаете ли.

– В жизни бы не догадалась, – безо всякого выражения сказала Луиза.

– Семья в Бридженде.

Луиза опустила глаза, когда поняла, зачем он ей сказал, откуда родом.

– Ужасно.

– Странно. Вся эта молодежь, которая кончает с собой. Думаете, здесь та же история?

Луиза вспомнила, что на эту же связь намекала Таня Эллиот. Самоубийца сегодняшняя жертва или нет, трудно не думать, что в городе происходит что-то странное. Может, именно поэтому у нее все мысли вертятся вокруг Чеппела. Поиск несуществующего объяснения.

– Не знаю, Джон. Надеюсь, просто печальное совпадение.

Они переглянулись, признавая, что надежда порой – синоним иллюзии.

– Вот оно, – сказал подошедший Томас.

– Надеюсь, это не заразно, – сказал Макки и удалился к пожарной машине.

– Вот. – Томас протянул Луизе телефон. Она прослушала сообщение и снова нажала кнопку.

«– Полиция, чем могу вам помочь?

– Тут тело. Вам надо его забрать, пока его не унесло в море. Это тело моей подруги.

– Могу я записать ваше имя?

– Времени нет. Вам нужно ехать туда срочно.

– Ваша подруга в опасности?

– Это Меган. Она мертва».

Голос звонившей был до странности спокоен. Она подробно объяснила, куда ехать, и повесила трубку.

– Проследить можем?

– Пока у нас только номер. Телефон выключен. Я попросил, чтобы с телефонной станции дозвонились. Коулсон может попробовать выяснить, откуда звонили. Он сейчас едет в участок.

Луиза снова прослушала сообщение. Она решила, что звонившей лет за тридцать, хотя только по голосу понять сложно. Она закрыла глаза и различила тяжелое дыхание женщины. Та словно заставляла себя успокоиться. Когда она сказала, что времени нет, слова будто наползали друг на друга, сливаясь, как в речи пьяного.

Она вернула телефон Томасу.

Он смотрел на нее, словно силясь понять, что у нее на уме.

– Похоже, ты собираешься что-то предпринять.

Луиза запустила пальцы в волосы. С момента приезда она не думала об Эмили и Поле, точнее, сознательно не вспоминала, они были на периферии ее сознания, ждали – и, поняв это, она почувствовала усталость.

– Пойдем-ка разбудим этого Чеппела, – сказала она из чистого озорства.

Томас загадочно улыбнулся ей, и это ее не порадовало – похожее выражение она видела у Чеппела.

– Не уверен, что это хорошая идея, босс.

Луиза поморщилась:

– Если называешь меня боссом, веди себя соответственно.

– Я просто…

Луиза удержала его:

– Знаю, знаю.

Конечно, это была плохая идея, Чеппел же явился в участок по доброй воле. Пока что с делом его связывала лишь съемка с Салли на пирсе. Луизе еще предстояло включить вчерашний визит к нему в отчет, но появление посреди ночи по поводу, который может оказаться не имеющим отношения к делу, – это непрофессионально и вполне может привести к жалобе.

– Иди-ка домой и поспи. Похоже, завтра будет долгий день, – сказала она.

– Понимаю, это не мое дело, но, возможно, вам бы тоже стоило… босс.

Луиза расширила глаза, изображая возмущение.

– Возможно, ты таки прав.

Она подавила зевок.

Глава сорок первая

Луиза приехала домой в четвертом часу ночи и толком не успела поспать – ее разбудил звонок в шесть утра.

– Мам?

Она прикрыла ладонью глаза от солнца, бьющего в окно спальни.

– Прости, что разбудила, Лу.

Луиза села в кровати, на нее словно обрушились события вчерашнего вечера, последних нескольких недель.

– Что такое, мам? Пол? Эмили?

Она заметила, что произнесла имя племянницы высоким срывающимся голосом.

– Все хорошо. Вечером звонил Пол.

– Что он сказал и почему ты мне не позвонила?

Было слишком рано, и она не выспалась и не могла понять, чего от нее хотят.

– Он звонил сказать, что все хорошо. Эмили отлично проводит время, и они вернутся на следующей неделе. Вчера не хотела тебя будить, потому и звоню сейчас.

Луиза уже хотела напомнить матери, что, вообще-то, шесть утра.

– Когда он звонил?

– Сразу после полуночи.

– И как голос?

– Нормально.

– Пьяный?

Мать прищелкнула языком, словно показывая, что не Луизе задавать этот вопрос.

– Ну, немного невнятно говорил, но я ему верю, Лу.

Они обе знали, что, будь оно так, мать не звонила бы, но Луиза не стала настаивать.

– А он сказал, где он?

– Нет.

– Ты спросила?

Вздох.

– Вот что, Лу. Думаю, стоит попытаться тебе. Он тебя послушает.

– Попробую, мам.

Луиза и так звонила брату каждый день с того момента, как он увез Эмили.

Она приняла душ и переоделась на автомате, налила себе кофе на работу. Лето ушло, его сменило море серых туч над городом, таящее в себе угрозу. Осталась лишь жара, и, несмотря на ранний час, рубашка липла к телу. Она открыла дверцу машины и жестом поприветствовала выходящего из дома мистера Торнтона.

Она поставила кофе в держатель и высунула голову.

– Похоже, сейчас будет дождь.

Мистер Торнтон кивнул, и она уловила подобие улыбки, когда он снова скрылся в доме.

Дождь действительно мог вот-вот пойти, но не пошел, пока она ехала в участок. Передвигаясь по пустым улицам, она слушала на повторе тот анонимный звонок. Звонившая оставила женщину у моря? Оставила ее умирать или та была уже мертва? Эти вопросы роились у Луизы в голове, и пока что ни на один не было ответа.

Когда она припарковалась и пошла в офис, оказалось, что она – не единственный, кто ищет ответы.

– Детектив Блэкуэлл. Можете подтвердить, что вчера рядом с Апхиллом было обнаружено еще одно тело?

Вопрос прозвучал, едва она вышла из машины.

Луиза посмотрела на тучи, будто могла найти ответ там, и только потом – на человека, который задал вопрос.

– Могу подтвердить, что в гавани найдено тело, Таня. А насчет того, что это «еще одно» тело…

– Еще одно самоубийство, инспектор.

Луиза закрыла глаза, надеясь, что, когда она их откроет, журналистка исчезнет. Она очень остро чувствовала собственное тело – тяжесть каждой мышцы, сухожилия, кости, гул крови в ушах, усталость навалилась на нее.

– Да печатайте, что хотите, – сказала она, открыла входную дверь участка и захлопнула перед самым носом журналистки.

Она с удивлением обнаружила, что Томас уже на работе.

– Думала, ты спишь.

Он предложил ей кофе, и она буквально вцепилась в стаканчик.

– Я думал то же самое про тебя.

– Было не уснуть.

Впрочем, Луизе казалось – стоит ей опустить сейчас веки, она немедленно отключится.

– Та же история. Демпси забрал тело. Похоже, мы знаем имя, – сказал Томас, показывая на фотографию тела на стенде. – Меган Дэвис. Я только что закончил поиски информации. Адрес тоже известен. Съездим?

– Инспектор Блэкуэлл, на два слова.

Луиза не знала, что Робертсон здесь, и его гулкий акцент уроженца Глазго в пустом офисе отдавался в ее костях скрипом мела по доске.

– А вот и Роббо, – Томас ушел к своему столу.

– Ах, благодарю, Айрленд.

Луиза направилась в кабинет начальника.

– Еще одна? – спросил он, не успела она присесть.

Напряжение было ощутимым – отношения с начальником были натянутыми после той беды со сверхурочными. Нужно было как-то переломить ситуацию, и она думала, что поможет лишь успешное завершение дела. Если она будет продолжать создавать проблемы, рано или поздно он решит, что в MIT она вела себя ровно так же. А тогда ей будет не удержаться на рабочем месте. Она жалела, что вот прямо сейчас ей нечем его обрадовать.

– Возможно. Но смерть наступила совсем иным образом. Пока мы не знаем, самоубийство ли это. Может, просто несчастный случай.

– Будем надеяться.

– Благодарю за напутствие, сэр, но у меня работа. Мы, похоже, узнали имя и адрес этой женщины.

– Вы знаете, что я сделаю, как только вы уйдете.

Луиза буквально видела, как силы покидают ее тело.

Робертсон выпятил верхнюю губу, словно хотел нахмуриться, но сдерживался.

– Позвоню помощнику старшего констебля Морли.

– Да пожалуйста.

– Луиза, да как же так – четвертое тело!

– Можно подумать, это я их убиваю, Иен.

– Возможно, и нет, но что я скажу Морли?

– Скажите, что в Бридженде было больше двадцати самоубийств.

– Да вы, черт возьми, в своем уме? Я ему скажу, и об этом узнают в штабе, еще прежде чем я повешу трубку.

Луизе показалось, что вся ее жизнь в Уэстоне была прелюдией к этому разговору. Робертсон неизменно поддерживал ее. Он никогда этого не говорил, но точно верил тому, что она рассказала про дело Уолтона. Как Финч солгал, как Морли вознамерился выжить ее из полиции. А еще она знала, что он тоже под давлением. Морли возомнил себя любимчиком прессы и больше всего на свете ненавидел дурной пиар. Но у всего есть своя цена.

– А вы не задумывались, зачем нам тут отдел уголовного розыска, Иен?

Робертсон замотал головой.

– Я серьезно. В чем смысл? Только у нас какое дело – Морли и прочие из штаба тут же грозят его отобрать.

– Вы же знаете, Луиза, не все так просто.

– Возможно, но я не хочу каждый раз помимо работы еще и бороться с Портисхедом. Думаете, MIT вообще взялся бы за это дело? Так вот – никогда в жизни. По крайней мере до того, как погибла Салли. И даже потом – не уверена. Именно я нашла ноутбук Клэр Смедли. Я нашла связь между ней и Викторией Уоррингтон. Можете сказать это Морли.

Робертсон потер лоб, словно к нему что-то приклеилось.

– Этот свидетель, Джей Чеппел – с ним что-то прояснилось?

– Возможно.

Луиза вздохнула.

Робертсон посмотрел на нее и, похоже, решил, что проиграл спор. Он развел руками.

– Ладно, ступайте.

♦ ♦ ♦

Они с Томасом поехали в кемпинг Брин-Даун, где жила Меган Дэвис. Луиза покосилась на Томаса, когда он провел машину мимо места, где она останавливалась вчера, за углом от дома Джея Чеппела.

Сама не зная почему, она чувствовала себя виноватой. Она только не внесла данные об этом визите в отчет, вот и все. Возможно, дело в том, как она осматривала окрестности дома, как думала, не вломиться ли туда, чтобы посмотреть, что такого прячет Чеппел.

Книга, которую он дал, была у нее в сумке. Интересно, что бы об этом подумал Томас? Она обещала себе внести ее в отчет, как только они съездят к Меган домой, и попыталась прогнать ощущение, что взять книгу было очередной ошибкой. Она почти дочитала ее. По большей части полная чушь. Перевод и впрямь ужасный, да и текст – в основном абстрактные размышления на духовные темы. Луизу заинтриговало то, что шаман пересказал не только свои наркотические видения, но и видения своих учеников. Речь шла о так называемых стражах – иногда очень странно описанных, пугающих, и, если бы не тот разговор с Форрестом, она бы просто отбросила книжку. Но ее беспокоила реакция Чеппела. Он сказал ей, что книга изменила его жизнь – нужно понять, что именно это значит.

Солнце еще не пробилось сквозь плотные тучи. Под серым небом курорт и лавчонки на пляже казались печальными и неуместными. Она задумалась, зачем сюда вообще ездят – погода непредсказуемая, море бурое, а других мест так много.

Не то чтобы здесь совсем не было красиво. Когда Томас заезжал на парковку, Луиза окинула взглядом Брин-Даун. Сквозь дымку было видно, как выдается в море мыс. Группа людей в дождевиках совершала утреннюю прогулку, они поднимались по каменным ступеням, которые отсюда казались невозможно крутыми.

Томас припарковался. Луиза раньше была на этой парковке с Фарреллом. Это было зимой, но, выйдя из машины, она подумала, что здесь все так же мрачно. Одинаковые двери фургонов были закрыты, и казалось, что тут пусто, ни души.

Томас взял связку ключей у охранника, и Луиза подумала – интересно, сколько еще раз придется это делать, сколько жилищ умерших девушек ей придется осмотреть, прежде чем они поймут, что происходит.

– Арендуют у турбазы, – сказал охранник. – Иногда на пике сезона сюда селят сотрудников.

– Спасибо. Мы обратимся к вам, если еще что-нибудь понадобится, – сказала Луиза, дожидаясь, когда охранник, явно нехотя, уйдет и можно будет открыть фургон.

Внутри было намного приличнее, чем в жутком месте, где жила Салли. Мебель старая, но ухоженная, и, похоже, тут недавно прибирались, словно в ожидании новых жильцов. Лишь когда они добрались до маленькой спальни в глубине, нашлись хоть какие-то вещи Меган. Аккуратная стопка одежды лежала в ногах кровати, рядом – косметичка.

– Странно как-то, – сказал Томас, показывая на розовую наволочку и пододеяльник с диснеевской принцессой.

– Утешение в вещах из детства, – сказала Луиза. Она постаралась не дать Томасу заметить, что отвернулась – на пододеяльнике был любимый персонаж Эмили, у племянницы были три куклы диснеевских принцесс и еще платья для них. У Луизы на глазах выступили слезы, ей пришлось выйти. К счастью, Томас не пошел за ней.

Она прижалась спиной к холодной стенке фургона, ветерок холодил ей кожу.

Меган было двадцать восемь. Луиза представила ее в фургоне одну ночью, укутавшуюся в детское одеяло. Одиночество – боль, которую она вполне понимала. Иногда оно грозило поглотить ее, и, похоже, от того же страдали все те четыре девушки. Не это ли заставило Меган покончить с собой? Провести еще одну ночь в одиночестве на пустынной стоянке, когда вся жизнь проносится мимо, оказалось невыносимым испытанием?

Луиза старалась не думать о повзрослевшей Эмили, одинокой и укутанной в такое же одеяло. Ее пугало, как легко представить, что подобное может случиться с племянницей. Не то чтобы на то была нужна причина, но мысль еще сильнее побуждала ее выяснить, что же случилось с четверыми несчастными женщинами.

Когда она вернулась, Томас посмотрел на нее и ничего не сказал. Она подумала, не беспокоит ли его нечто подобное, не проецирует ли он происходящее на будущее сына, раз уж разводится. Ей было больно от мысли, что, возможно, она никогда не узнает, что их отношения недостаточно близкие для подобных разговоров.

– Давай поищем записку, – сказала она.

Поиски продлились недолго – у Меган было не так много вещей. Записка была аккуратно сложена и лежала в большой сумке в шкафу. Она оказалась длиннее остальных. Луиза старалась не отвлекаться на содержащиеся в записке воспоминания об ужасающих издевательствах, но обещала себе, что, как только это все закончится, откроет дело по расследованию прочитанных ею обвинений. Записка заканчивалась такими знакомыми словами:

Есть иные миры, кроме этого.

Смерть – это не конец.

Луиза положила записку в мешок для улик и добавила туда плюшевого медведя с кровати Меган.

– Какой допотопный, – сказал Томас, доставая из-под матраса телефон и протягивая его Луизе.

Пароля не было, и Луиза без проблем получила доступ к контактам. Впрочем, оказалось, что в телефонной книжке Меган хранила только один контакт.

Не нужно было проверять, чтобы понять: он принадлежал той, которая вчера сделала анонимный звонок. Теперь они располагали именем. Луиза нажала на номер.

– Похоже, мы ищем кого-то, кого зовут Эми.

Глава сорок вторая

Из своего окна на четвертом этаже Эми высунула голову, наверное, уже десятый раз за день. Серые тучи казались неуместными, будто прятали небо, пусть они и отражали ее настроение. Было два часа дня, и она не позвонила в кафе сказать, что сегодня не выйдет на работу. Телефон был все еще отключен – она не касалась его после того звонка в полицию, и он лежал под кучей нестираной одежды. Но принцип «с глаз долой – из сердца вон» не работал: телефон и события, вынудившие ее позвонить в полицию, – вот и все, о чем сейчас могла думать Эми.

Она то беспокоилась, что совершила ошибку, то хотела знать, что стало с Меган, то сомневалась, стоило ли звонить, то приходила в отчаяние оттого, что позвонила слишком поздно. Были ли сообщения для нее? Восприняла ли ее полиция серьезно? Успели ли они найти тело Меган?

Она точно не знала, зачем звонила в полицию, разве что казалось неправильным дать морю унести тело Меган, да и ночные события вызывали неловкость.

Джей никогда толком не говорил, что их ждет после перехода, за границами духа. Эми подумала, что для него в этот момент тело теряло значение: возможно, именно поэтому его не слишком волновало, что Салли пусть и недолго, но прожила после падения в Сэнд-Бее. Если верить Джею, она уже перешла в иной мир. Тогда почему он хотел, чтобы тело Меган унесло море?

Единственный логичный вывод, к которому Эми могла прийти – это его нежелание, чтобы власти нашли тело. Это вполне понятно, учитывая, что его фото напечатали в газете и что его допрашивала полиция. И все же Эми это казалось неправильным. Она верила в Джея, все еще думала, что ее будущее – последовать за Меган и другими под его руководством, но ей не нравилось, что Меган вот так просто канула в небытие. Эми и остальные члены группы были единственной семьей Меган, лишь они будут знать, что она исчезла, если ее тело не найдут. И, что бы там ни говорил Джей, что тело лишь сосуд, и даже несмотря на ее собственный краткий опыт побега из этой тюрьмы, Эми не нравилось думать, что тело Меган не найдут.

Впрочем, на самом деле ее беспокоило не это – по крайней мере не только это. Как бы она ни старалась забыть об этом, пришлось признать: вчера Джей убил Меган. Он держал ее и душил, пока Эми бестолково хваталась за ее руку. Она сказала себе – это то же, что и всегда. Джей вел Викторию, Клэр и Салли к смерти, практически столкнул их всех со скалы. Тогда почему это казалось настолько иным? Она хотела верить, что просто реагирует на физическую реальность смерти Меган. Джей сказал им, что Меган не хотела падать, но разве не было более легкого пути проводить ее в иную жизнь?

Несмотря на тучи снаружи, в комнате было удушливо жарко. Эми подумывала уже прогуляться, но была к этому еще не готова. В одном белье она забралась на диван и смотрела видео с ноутбука. Она всеми силами старалась не думать о Меган. Следовало бы радоваться за подругу, но то, как она умерла и что случилось потом, притупляло ее эйфорию. Она пыталась сосредоточиться на собственном вчерашнем трипе, но в неприукрашенной реальности трудно поймать чувство отстраненности, успокоение, которое она испытала, выпив чай. Если бы только она могла вернуться туда, все ее беспокойство из-за Меган и Джея исчезло бы. И когда зазвонили в дверь, она подумала, что время придет скорее рано, чем поздно.

Она натянула футболку и снова высунулась в окно, но с удивлением не увидела знакомую фигуру Джея.

– Николь, – позвала она, – что ты тут делаешь?

– Проверяла, жива ли ты, – крикнула девушка.

– Погоди, я тебя впущу.

Запыхавшаяся Николь подошла к двери ее квартиры. Она была бледная, с влажным от пота лбом.

– Ты в порядке?

– В порядке ли я? Где ты была сегодня? Кит в ярости.

Эми не могла себя заставить переживать из-за начальника. Она вообще второй раз в жизни была на больничном. Кит наверняка найдет способ вычесть из ее зарплаты, ну и ладно.

– Он тебя послал?

– Нет, конечно, я просто беспокоилась о тебе. Нашла твой адрес в книге записи сотрудников.

Эми покраснела. От этих слов ей стало лучше.

– Прости, Николь. Спасибо, что пришла.

– И что же с тобой?

– Ну, с утра стало нехорошо. Телефон разрядился, и я постоянно вырубалась. Надо было позвонить, конечно. Прости.

– Не надо передо мной извиняться. Я просто рада, что ты в порядке. Лекарство приняла?

Беспокойство было буквально написано на лице Николь, и Эми постаралась ее успокоить.

– Да все хорошо. Видимо, просто переутомилась. Поела супа с хлебом, теперь куда лучше.

Николь уставилась на нее, удерживая ее взгляд, почти как это делал Джей.

– Ты что-то скрываешь?

– Ничего. Я в порядке. – Эми старалась и себя убедить. Она только сейчас вспомнила, что Николь в тот раз видела Меган. Плохо, что Николь так и не довелось узнать настоящую Меган. В тот день та была как не в себе, жалко, что Николь запомнила ее такой. Эми надеялась, что воспоминания Николь о ней будут лучше.

Она приготовила чаю, Николь открыла окно.

– Признаться, я тут по другой причине, – сказала Николь после минуты дружелюбной тишины.

Эми поборола приступ паники, решив поначалу, что полиция проследила за ней и заходила к Николь в кафе.

– Да, и по какой?

Николь протянула ей буклет.

– Вот, бесплатный курс в библиотеке. Основы бизнеса. Подумала, что мы могли бы сходить вместе и понять, как открыть свое дело.

Эми улыбнулась. Невинность и оптимизм девушки были заразительны. Работа с Китом выбьет это из нее, хорошо, что она скоро вернется в университет.

– Дай взгляну. Хотя мне бы поспать, конечно.

Николь была невольно уязвлена. Эми хотела бы, чтобы она осталась, ее общество помогало приободриться, но Николь опасно находиться рядом. После звонка в полицию и фото Джея в газете не хотелось втянуть Николь во что-то, чего та не заслуживала. Сейчас знакомство с Эми ей лишь во вред.

– Я посмотрю, Николь, – повторила Эми, провожая ее к выходу.

– Прости, не хотела быть навязчивой. Просто…

– Все хорошо. Не думаю, что скоро открою свой первый мишленовский ресторан, но, возможно, это будет прикольно. – Она помахала буклетом. – Поговорим завтра после работы?

Это вроде бы успокоило Николь, та ушла с улыбкой на лице. Несмотря на недавние события, Эми радовалась одиночеству, и когда десять минут спустя в дверь постучали, она не ответила. Она не слышала звонка и решила, что это кто-то из соседей. Кто бы это ни был, он проявил изрядную настойчивость, и после третьего захода Эми побрела открывать.

Она удивилась, увидев Николь, все еще улыбающуюся, но это было еще ничего в сравнении с потрясением при виде Джея, стоявшего за спиной девушки.

Глава сорок третья

Гул кемпинга просочился сквозь стенки домика, который им выделили для допросов. Шум развеселившихся подростков, гудение игровых автоматов, пусть и не столь громкое, все же напомнили Луизе то, что ей пришлось слушать на пирсе на прошлой неделе. Покинув фургон Меган, они тут же отправились переговорить с ее бывшими коллегами в надежде больше узнать о ней и о той, кто позвонил тогда, – теперь они знали, что ее зовут Эми.

Утро прошло скверно. Создавалось ощущение, что они переговорили со всеми молчаливыми подростками страны, и все твердили одно и тоже: Меган держалась особняком, и нет, они не знают никакой Эми.

Перед уходом Луиза снова попыталась дозвониться до Эми.

– Эми, это Луиза Блэкуэлл. Мы нашли ваше имя – единственный контакт в телефоне вашей подруги Меган. Знаю, вы, вероятно, напуганы и не хотите идти в полицию, но, прошу, свяжитесь с нами. Также можете переговорить лично со мной, если вам покажется, что вам что-то угрожает, или просто захочется поговорить. Я могу помочь, Эми. Прошу, перезвоните.

Луиза указала свой личный номер и повесила трубку.

– Думаешь, она в опасности? – спросил Томас, когда они сели в машину.

Луиза пожала плечами. Она подумала о сдерживаемой панике, которую различила в голосе Эми. Та явно передумала, когда оставила подругу у моря, но тревога ее, как показалось Луизе, говорила, что девушка хочет сообщить что-то еще.

Когда она вернулась, участок было не узнать. Утренний город-призрак исчез, создавалось ощущение, что повсюду толпа. Она села за стол и проверила почту. Джослин прислала ей на личный адрес зашифрованное письмо: оказывается, она пока не смогла найти Пола. Еще была просьба позвонить Стивену Демпси в офис коронера.

– Привет, Луиза, спасибо, что перезвонила, – сказал Демпси. – Вот, решил пораньше заняться телом, которое нашли утром. Меган Дэвис.

– Мертвый сезон?

– Да не то чтобы. – Демпси проигнорировал ее попытку вести светскую беседу. – Я посмотрел еще раз, когда ее отвезли в морг, потому что на месте преступления было темновато, и я рад, что сделал это. Я пропустил синяки вокруг рта и носа, и, вместе с кровью в глазах и высоким уровнем содержания углекислого газа в крови, это говорит, что ее задушили. Нужно еще провести некоторые обследования, но, похоже, это не просто очередное самоубийство.

Луиза повесила трубку и тут же сказала Томасу о находках Демпси.

– Получается, помимо трех самоубийств, у нас еще и убийство?

Луиза прикусила щеку изнутри.

– Не думаю. Помнишь, Меган оставила предсмертную записку. Думаю, в этом деле – четыре убийства.

♦ ♦ ♦

Следующие два часа Луиза готовила необходимые документы по делу Меган Дэвис, пока Томас просматривал три предыдущих отчета о вскрытии на случай, если они что-то пропустили. Луиза отзвонилась Демпси попросить, чтобы этим делом он занялся в первую очередь, затем позвонила и поручила направить образцы волос доктору Эверсон. Все равно было понятно, что результатов придется ждать долго. Она вновь почувствовала беспокойство и досаду, сопровождая Томаса в бунгало Джея Чеппела. Если удастся найти на теле Меган его отпечатки пальцев или ДНК, его можно будет арестовать. А пока оставалось надеяться, что лондонские коллеги выполнят обещание и займутся делом Меган как можно скорее.

– Час исповеди настал, – сказала она Томасу, когда он направил машину в Бэрроу.

Томас комично вытаращил глаза. Ей нравилось работать с ним последние несколько дней – как будто прежний Томас вернулся. Теперь он редко являлся на работу с похмелья. Глаза больше не были налиты кровью, он одевался поприличнее и брился, отчего выглядел на несколько лет моложе. В другой ситуации ее бы потянуло к нему, но сейчас было слишком сложно, и просвета не предвиделось.

– Ну?

– Вчера я ездила к Чеппелу. Пока не успела внести в отчет.

Томас не сразу переварил услышанное.

– Не успела?

– Если ты вдруг не заметил, в последнее время у нас тут много чего происходит.

Томас сосредоточился на дороге. Разумеется, он был прав. Как бы они ни были загружены, она должна была записать это в отчете еще вчера. Если совсем честно, что-то ее удерживало. Она не знала, в чем дело, – в том, какого рода разговор был у них с Чеппелом, в книге, которую он ей дал, или в том, что она проторчала полчаса за углом его дома после встречи с ним. В ее действиях был некоторый оттенок одержимости, и в глубине души она беспокоилась, что Чеппел смог ее зацепить. Она вспоминала его теплый глубокий голос, то, как он говорил с ней почти успокаивающе. Все то, что она не хотела выкладывать Томасу и уж тем более заносить в полицейский отчет.

Как и вчера, на дорожке не было машины. Томас постучал в дверь, а Луиза заглянула в окно сквозь шторы.

– И что случилось, когда ты говорила с ним вчера?

Они вернулись в машину, Луиза оставила Чеппелу сообщение на телефоне.

– Я вошла в дом и опросила его. – Луизе самой было неприятно, что она как будто оправдывается. – Могу все записать для вас, если пожелаете.

Томас не отреагировал. Он съехал с дорожки, чуть улыбнулся, и Луизе стало спокойнее. Они направились прочь из Бэрроу.

– Простите.

– Нет нужды извиняться, ты же босс.

Она пропустила это мимо ушей.

– Нам надо привлечь к этому делу всех, кого только можно, Томас. И мне нужно срочно переговорить с Чеппелом.

– Он вроде не работает?

– Официально – нет.

– А дом при этом ничего себе.

– Снаружи – да. – Луиза вспомнила убогий интерьер просторного бунгало. – Тебе ничто не показалось странным, когда ты работал с ним?

– Не особенно. Думаю, он был не слишком тронут всей этой историей. Не нервничал, не напрягался. Его как будто ничто не волновало.

– Да уж, уверенности ему не занимать. – Луиза забарабанила пальцами по панели. – Хочу направить туда кого-нибудь.

Она позвонила Симоне и велела ей организовать наряд полиции на машине, который ждал бы возвращения Чеппела рядом с его домом. Раз Эми найти пока не удалось, поговорить с Чеппелом казалось логичным решением, а раз у него не было рабочего адреса, разумно будет дождаться его у дома – и Луиза вовсе не хотела оправдываться по этому поводу перед Симоной.

– Как племяшка? – спросил Томас, прерывая ее внутренний монолог и подкидывая ей иной повод для беспокойства.

Он задал ей тот же вопрос на днях в Нейлси, и ей в первый момент показалось, что он знает, что стряслось с Эмили.

– Хорошо.

Она проверила его реакцию. Не хотелось врать Томасу, но чем меньше народу знает, что Пол буквально удрал на каникулы, тем проще будет разобраться с этой проблемой.

– Знаю, это клише, но дети растут так быстро, да? Ноа сейчас четыре, почти пять. Я вижу, как он меняется, буквально при каждой встрече. Думаю, это тем более заметно, что мы не живем вместе на постоянной основе.

Иногда на работе было трудно учитывать, что у других людей свои проблемы. Вот она переживает из-за брата и племянницы, а Томас разводится и не живет вместе со своим единственным ребенком.

– Да, они удивительно быстро меняются. Я иногда не вижу Эмили по две недели кряду, и вот она уже как будто другой человек. Прости, надеюсь, это…

– Нет, нет, я знаю, о чем ты, и это на самом деле не так уж и плохо. Теперь я вижусь с ним больше, чем раньше. Ищу вот квартиру на двоих на этот выходной. Думаю, я вечно буду на мели, но с ним хочется побыть в приличном месте.

– Замечательно, Томас, рада за тебя. А где примерно?

– В Уорле.

– Серьезно?

– Не волнуйся, – Томас улыбнулся. – Я не преследую тебя, Уорл – довольно большое место.

Луиза улыбнулась в ответ.

– Просто не жди, что я буду сидеть с ребенком.

Она сама удивилась, когда на глазах снова выступили слезы при мысли о том, как Томас один присматривает за сыном. Параллель с ситуацией Пола и Эмили была очевидная, но сила ее реакции… Она всегда умела разделять личное и профессиональное, и то, что теперь это оказалось непросто, да еще и ошибки, которые она наделала – это начинало ее тревожить.

– Все нормально?

Томас внимательно смотрел на дорогу.

Луиза сморгнула слезы.

– Да, просто немного устала. – Томас свернул на парковку участка. – Ну вот, опять, – добавила она, заметив на месте своей машины машину Финча.

Глава сорок четвертая

Эми прежде никогда не видела у Николь такого выражения лица. Та покраснела, и улыбка на губах делала ее зрительно намного старше. Долго ли она говорила с Джеем? Ушла ведь больше десяти минут назад. Она все это время была с ним? Эми не могла определить, ревнует она или беспокоится. Учитывая все то, что случилось с Меган, ей хотелось защитить младшую подругу. И тем не менее появление Джея сильно подействовало на нее. Она почувствовала, что ее собственное лицо вспыхнуло, и сердце забилось, как у восторженной школьницы на первом свидании.

– Я встретила твоего друга у дома, – сказала Николь и посмотрела так, словно хотела спросить: «А почему ты меня раньше с ним не познакомила?»

Джей поднял руки.

– Я там не просто так болтался, клянусь.

Эми с трудом отвела взгляд от его совершенной улыбки и посмотрела на Николь.

– Спасибо, Николь. До завтра, – сказала она, беспокоясь, что это звучит как слишком откровенная просьба удалиться.

– Может, ты с нами? – спросил Джей.

Николь снова покраснела. Эми разглядела на ее лице нерешительность. Она знала, как Джей действует на людей, и понимала ее реакцию.

– Думаю, Николь уже пора, да? Родители будут волноваться.

Эми тут же пожалела, что сама звучит как строгая родительница. Она бессознательно принижала подругу, подчеркивая ее юность. Ей снова стало интересно, в чем тут дело – в ревности или желании защитить.

Если Николь и задел этот комментарий, она и виду не подала.

– Приятно было познакомиться, – сказала она, кивая Джею.

– Мне тоже очень приятно, Николь.

Джей взял ее за руку.

Николь вспыхнула так, будто вот-вот лишится чувств. Ее невинный восторг так напоминал о Меган, что Эми пришлось подавить рыдания.

– Иди сюда, – тихо сказал Джей, как только Николь ушла.

Он протянул руки, и Эми обняла его, как будто возвращаясь домой. Она погрузилась в его тепло, запах цитруса на коже был таким знакомым, что она не могла вспомнить время, когда не знала его. Сила его тела удерживала ее на месте. Она закрыла глаза, вспоминая, как он обнимал Меган, как тряслось ее тело, когда он вел ее в другой мир. Уткнувшись ему в грудь, Эми задумалась, что же случится, если он сожмет ее сильнее. Сможет ли он задушить ее? Будет ли она сопротивляться, если он попытается?

Словно в ответ Джей отпустил ее.

– Ты сегодня не была на работе?

Вопрос вернул ее в действительность. Она раньше никогда не видела его в кафе – с чего бы он вдруг решил зайти к ней туда?

– Неважно себя чувствовала.

И только тут она заметила небольшую спортивную сумку, которую он, надо полагать, оставил У двери.

Джей обернулся и проследил за ее взглядом. Когда он посмотрел на нее, на лице его была та же невинная улыбка, что и всякий раз, когда он хотел, чтобы она что-то сделала.

– Думал, может, переночевать у тебя.

Можно подумать, это был вопрос и у нее был выбор.

Если бы он вот так появился вчера, колебаний бы не было, да что там, она этого лишь и желала, но сейчас, когда пришло время, она проявила осторожность.

Джей вернулся к ней, протягивая руки. Эми нахмурилась и тоже протянула руки, и, когда он схватил ее кисти, по ней прошла волна силы.

– Знаю, ты наверняка сомневаешься, Эми. Особенно после вчерашней ночи. Не все понимают, чего мы стремимся достигнуть. Меган поняла. Она хотела, чтобы именно я провел ее на следующий уровень.

Эми все еще не знала, успела ли полиция обнаружить Меган. Она выключила телефон и с тех пор не смела на него смотреть. Он был закопан под кучей одежды в углу комнаты. Что скажет Джей, если узнает про телефон, про тот ее звонок? А если он уже знает? Казалось, он все знал, даже про то, что она еще не успела сделать. Может, поэтому он и пришел – наказать ее за то, что испортила его работу.

– Ты ведь понимаешь, да?

Эми попыталась унять дрожь. Джей казался таким искренним, что было невозможно в нем усомниться. Он никогда ее не подводил, и у его присутствия могла быть лишь одна причина. Пришел ее черед.

– Отлично. Может, выпьем чаю? – сказал Джей.

Вся решимость Эми исчезла, едва Джей извлек материалы из сумки. Она любила смотреть, как меняется его лицо, когда он работает с лекарством. Он точно отмерял чай, сосредоточенно наполнял шприц – и всякий раз с отрешенным выражением, будто находился где-то далеко. Она видела, что это самое важное дело в его жизни, превыше всего и всех. Она заметила это еще в первый раз, когда он делал чай в фургоне, и с тех пор знала – отчасти это и делает его особенным.

– Сегодня сделаем немного покрепче. Подготовимся.

Значит, так и есть? То же самое было с Меган. Значит ли это, что Эми – следующая?

– Расстегни одежду, приляг на диван.

Голос его стал на октаву ниже, отражался от пола и окон, гудел в ее костях и уже сам по себе успокаивал.

Она сделала, как велено, дышала, как он ее научил, готовя себя к воздействию чая.

– Готово.

Она напряглась, когда его ладонь подхватила ее под спину и понемногу направляла, пока она принимала сидячее положение. Если Джей и заметил, он и виду не подал. Он понюхал отвар, подождал секунду и протянул ей.

На миг ее охватила нерешительность. Она никогда так не чувствовала себя рядом с Джеем. Она закрыла глаза, представляя, как Меган бьется в его крепком захвате. Он ведь никогда сознательно не причинит ей боль, правда?

– Возьми, Эми, – сказал Джей, все еще протягивая чай.

Должно быть, он заметил ее нерешительность, когда она взяла у него пиалу. Руки ее тряслись, но дороги назад не было. Она поборола приступ тошноты и залпом проглотила теплый напиток. Вибрации прошли по всему телу. На этот раз она прочувствовала все глубже, чем вчера, Джей действительно заварил покрепче. Она осознавала собственное тело, но, едва закрыла глаза, перед ней предстал другой мир, сплошь яркие цвета и узоры. Она летела сквозь этот мир, то в ту, то в другую сторону, меж причудливых фигур, все остальное потеряло значение, мысли и заботы остались где-то далеко. Она проталкивалась мимо этих фигур, чувствуя, что лежит за ними то, что ей на самом деле хотелось увидеть, и в то же время хотелось просто быть там, полностью погрузиться в вечное парение.

Когда она пришла в себя, Джей смотрел на нее и улыбался так сострадательно, что она едва не расплакалась. Вибрации ослабевали, но ее кожа обрела такую чувствительность, что по ней от легчайшего сквозняка шли мурашки. Она не знала, сколько времени прошло, когда наконец заговорила:

– Я готова.

– Знаю.

Джей подался к ней и снова заключил ее в объятия.

Глава сорок пятая

Напряжение охватило тело Луизы, когда Томас припарковался. Ее злило, что она все еще не может преодолеть непроизвольную реакцию при виде Финча. Если Томас и заметил, то виду не подал. То и дело наезжал кто-нибудь из Портисхеда, и Финч не собирался обходить Уэстон стороной только из-за Луизы. Она знала, как он наслаждается своим статусом, думает, что положение в MIT делает его особенным. Парковка на ее месте – дешевый трюк, ничего нового. Куда больше ее беспокоило, что Финч опять объявился, когда важность дела возросла. Она представила его в офисе, буквально влезающего в процесс расследования, делающего тонкие замечания относительно недостатков их подхода.

Она не удивилась, застав его за болтовней с Симоной. Симона старалась скрыть свое влечение к нему всякий раз, когда он приезжал. Теперь она приглаживала волосы, наклоняясь в сторону Финча, пока он рассказывал ей что-то якобы ужасно смешное.

Луиза услышала за спиной приветствие.

– Эй, босс.

Финч оглянулся, и она повернулась к источнику возгласа.

– Грег, рада видеть. Ты у нас проездом или насовсем?

Фаррелл был, как всегда, безупречно одет, волосы приглажены гелем и зачесаны на пробор, блеск начищенных ботинок и зубов.

– Боюсь, что проездом. Я приехал с детективом Финчем, – сказал он с ноткой извинения в голосе.

– Все хорошо?

– Да, дела идут отлично.

– Как здорово, Грег, правда.

– Луиза, как жизнь?

Финч оставил Симону беседовать с самой собой и подошел.

– Тим.

Луиза боролась с искушением назвать его Тимоти при Фаррелле.

– Этот мальчик творит в штабе сущие чудеса. Как вам удалось продержать его здесь так долго?

Луиза проигнорировала едва прикрытое оскорбление – и его снисходительную похвалу, и очевидно неблагоприятное сравнение ее рабочего места в Уэстоне с MIT; впрочем, последнее она сама не могла отрицать.

– Если у тебя найдется минутка, Роббо хочет кое-что сообщить нам обоим, – сказал Финч после недолгого молчания.

Да уж, не то слово, подумала Луиза.

– Подойду в пять, – сказала она.

Финч вернулся к Симоне.

– Значит, ты нас покидаешь?

– Он подал запрос, чтобы меня перевели на будущий год, – сказал Фаррелл.

– Ясно. Слушай, жалко, что ты уходишь. Не отказалась бы, чтобы ты остался, но понимаю – большой город имеет свои преимущества.

– Спасибо, босс. Я ценю все, что вы сделали для меня. И…

– Просто берегите себя, детектив Фаррелл. Думаю, вы понимаете, о чем я.

– Мэм.

Она не стала бороться, просто приняла, что Фаррелл уедет навсегда, как только его перевод одобрят, хоть и не ожидала, что это случится так быстро. Фаррелл был в курсе относительно того, что случилось между ней и Финчем, и, видимо, еще не полностью подпал под чары Финча. Она приняла лживую благодарность Финча, подписывая документы Фаррелла, и даже встала, когда Финч покинул офис.

– Ну, кажется, прошло спокойнее, чем я ожидал, – сказал Робертсон.

Запах Финча все еще витал в офисе, и Луиза уже не в первый раз задумалась – как она вообще когда-то могла быть с ним близка? Как она дала ему обмануть себя?

– Я не собираюсь мешать своим личным мнением карьере Грега, Иен. Он это заслужил, и Финч, думаю, делает это не чтобы досадить мне.

Робертсон сложил ладони вместе.

– Возможно, мне не стоит упоминать, что Финч также предложил нам помощь в этом деле о возможных множественных убийствах, да?

– Не надо, Иен.

– По крайней мере, я этого ожидал. Так и сказал ему, но нам может понадобиться помощь MIT, если все пойдет по нарастающей.

– Я дам вам знать, когда дело дойдет до этой стадии, сэр.

– Уж пожалуйста.

♦ ♦ ♦

Робертсон и Фаррелл ушли к тому моменту, когда она вернулась во внешний офис. Томас щелкнул пальцами.

– Вот и отбыл.

– Ты, возможно, будешь следующим. На самом деле это должен был быть ты.

– Не я, босс. Я буквально сросся с Уэстоном.

– Вот и славно.

– Тебе звонят, Луиза, – сказала Симона из офиса.

– Детектив Блэкуэлл. – Луиза подняла трубку со стола Томаса.

– Луиза, это Элис Эверсон. Мы утром получили еще один образец волос. Прислал Стивен Демпси. Меган Дэвис.

– Стивен постарался.

– Да, и мы тоже. Марк, то есть доктор Форрест, сказал мне, что вы ему звонили. И когда я увидела это, то взяла на себя смелость поторопиться с анализом. Результат положительный. Как и у остальных, у Меган Дэвис значительное содержание ДМТ.

– Показатели те же?

– Похожие. Очевидно, образец к нам попал совсем свежим, и это сказалось. Подробности пришлю по почте. Надеюсь, это поможет вашему расследованию.

– Спасибо. Увы, да.

Луиза пересказала все Робертсону. Она видела, что, пока она говорит, энергия буквально покидает его, рука тянется к подбородку, и он опирается на нее.

– Это все подтверждает, что четыре женщины связаны друг с другом? – сказал он приглушенным голосом.

– Да, и, полагаю, всех их можно считать потенциальными жертвами убийства.

– По крайней мере нас перестанут обзывать Суицидом-у-Моря. Что вам нужно именно от меня?

Луиза ожидала этого вопроса.

– Патрульная машина дежурит у дома Чеппела. Думаю, нам понадобится ордер на обыск.

– Он не дома?

– С обеда – нет.

Робертсон присвистнул сквозь зубы.

– Понимаю, почему он может быть под подозрением. Можем мы связать его с кем-то, кроме Салли Кеннеди?

– Пока напрямую нет, но он знал про ДМТ и был с Салли в ее последний день. По мне, так это многовато для просто совпадения – уверена, судью мы тоже сумеем убедить.

– Мы – то есть я?

– Сэр.

– А эта Эми?

– Насчет нее я не уверена. Она могла быть в опасности, могла быть в сговоре с Чеппелом.

– Давайте посмотрим, может, мы сможем ее найти. С ордером я разберусь. Позовите Симону.

Едва Луиза успела отправить Симону к Робертсону, появилось очередное знакомое лицо.

– Трейси?

Было яснее ясного – Трейси не хватало обычного ее благодушия. Луиза сначала решила, что что-то случилось с Финчем, возможно, из-за перевода Фаррелла.

– Давай поговорим с глазу на глаз, – сказала Трейси.

Луиза оглядела офис – особо любопытные уже вернулись к работе.

– Да что случилось? – спросила она, едва они оказались в одной из комнат для допросов.

Трейси поморщилась и сказала совсем тихо:

– Пол.

Глава сорок шестая

Луиза закрыла шторы – глаза офиса, смотревшие на нее. Интересно, это так себя чувствуют подозреваемые, ожидая допроса? Она села, дыхание ее было слышно в тесном пространстве комнаты, и в голове проигрывались многочисленные сценарии, один страшнее другого.

– Что случилось, Трейси?

Она хотела спросить о многом, но дала Трейси говорить.

– Я тут кое-что выяснила. Боюсь, что у Пола куда более серьезные проблемы, чем ты могла предположить.

– Какие проблемы?

– Он игрок.

– И насколько именно все серьезно?

– Не знаю точную сумму, но она значительная.

– Боже. Значит, я была права. Знаешь, кому он задолжал?

– Думаю, Мэннинги – лишь посредники, но они взяли за него ответственность. Если он не достанет денег, Лу, боюсь, что он не сможет вернуться в Бристоль живым и здоровым.

Луиза села, голова пошла кругом. Она хотела спросить себя, как она могла быть такой глупой, но на самом деле была не особенно удивлена. И не это вызывало у нее страх до тошноты. Она не понимала, как он мог рискнуть втянуть во все это Эмили.

– Из всего, что натворил этот эгоист…

Она помотала головой.

– Не знаю, что тут можно предложить, разве что попробовать его найти – и мы уже ищем.

– Я его сама убью, если найду.

– Хочешь, чтобы это было официально? Если думаешь, что Эмили в опасности…

Луиза знала, что теперь нужно думать об Эмили. Если будет объявлено об их пропаже и если их найдут, Пол окажется в опасности, едва выйдет за порог полицейского участка. Но открытие дела об исчезновении человека, возможно, ни на что не повлияет. Пол сказал Луизе и прочим домочадцам, что он на каникулах. Он звонил и прислал открытку. Школы еще не работают, так что ничего неправомерного в этом смысле он не сделал. Если бы к ней с тем же самым пришло гражданское лицо, она бы тоже не смогла толком ничего сделать. Опасность для Пола, исходящая от того, кому он задолжал денег, на данный момент была гипотетической.

– Я снова поговорю с Меррик, но не знаю, что еще можно сделать.

– Не думала, – сказала Трейси. – Слушай, я сделаю все возможное. Найду, кому именно он должен. Разберемся.

– Спасибо, Трейси.

– Знаю, тебе сейчас только этого не хватало.

– Вот уж точно. Ты видела Финча, когда приехала?

– Как раз выезжал с парковки. Не думаю, что он меня заметил. Что он тут делал?

– Фаррелл к вам насовсем, ребята. По крайней мере на следующий год.

– Хорошо. Ну, для нас хорошо.

Луиза рассказала ей, как продвигается дело.

– Я читала про этот ДМТ. Типа похоже на то, как умираешь, да?

– Так люди и умирают на самом деле, вот в чем дело.

– Думаешь, Чеппел накачивает их наркотой и убивает?

– В нем что-то такое есть. Если бы мы не видели его с Салли Кеннеди, то даже и не узнали бы, что он существует. Но это его знание ДМТ и то, что на данный момент он не имеет официальной работы, заставляет меня подозревать, что он причастен.

– Тогда дай мне знать, если я чем-то смогу помочь. Финч получил своего золотого мальчика и вроде оставил меня в покое. Тем временем сосредоточу все внимание на Поле и Эмили.

– Спасибо, Трейси. Я правда очень благодарна.

Они встали и обнялись, запах никотина и духов Трейси действовал отчего-то успокаивающе.

– Ладно, я – работать. Не хочу, чтобы эти прихвостни болтали больше обычного, – сказала Луиза и открыла шторы.

♦ ♦ ♦

Для нескольких сотрудников были оформлены сверхурочные, и они ждали до вечера, пока будет подписан ордер. Луиза была признательна, что Робертсон промолчал, когда получил свою подпись для одобрения. Она провела остаток дня, пытаясь дозвониться Полу и женщине, которую, как она теперь знала, звали Эми. «Если безумие – это делать одно и то же раз за разом, ожидая разных результатов, тогда я понемногу схожу с ума», – подумала она.

– Не так-то все просто, – сказал Робертсон, протягивая ей подписанную бумагу. – Судья Бутройд уперся, но я убедил его, что нам это нужно.

Луиза не была уверена, чего именно Робертсон добивается этим сообщением – во всяком случае, приободрить ее ему не удалось, – но отвечать не стала.

– Спасибо, Иен. Я дам вам знать, когда мы что-нибудь найдем.

Все были готовы, и они выехали немедленно. Луиза ехала одна впереди машин сопровождения в сторону Бэрроу. Она не знала, что она надеялась найти в доме Чеппела, и еще толком не понимала, как он замешан в деле кроме того, что знаком с Салли и употребляет ДМТ. Да, он высокомерен, но не то чтобы она редко встречала эту черту у тех, с кем имела дело. Хорошо бы Чеппел вернулся домой и его можно было снова допросить. Если он как-то связан с гибелью этих женщин, едва ли он настолько глуп, чтобы оставить дома что-то подозрительное. Оставалось надеяться, что ее предыдущий визит припугнул его и вынудит его совершить ошибку.

Она остановилась рядом с патрульной машиной, чтобы удостовериться, что Чеппел не вернулся, потом заехала на дорожку. Издалека доносился шум моря, перебиваемый стрекотом кузнечиков. Томас выстроил полицейских вокруг бунгало, и тогда Луиза постучала в дверь и крикнула в ящик для писем. Никто не ответил, и она распорядилась, чтобы полицейские воспользовались тараном.

Когда она переступила через порог, в ноздри ударил запах рыбы. Она прошла на кухню и нашла остатки жареного лосося в немытой сковородке.

– Похоже, он уехал в спешке, – сказал Томас. – Когда ты приезжала, тут был такой же бардак?

– Я видела гостиную – совсем пустую, там только книжный шкаф.

Луиза вышла в коридор. Помимо кухни и гостиной, тут были три спальни и ванная, и все совершенно голое, кроме самой маленькой спальни, явно игравшей роль кабинета. Повсюду были книги: на полках двух ветхих шкафов, кучами на столе.

– Источник вдохновения? – спросил Томас, показывая томик под названием «Кавардак».

Луиза взяла книгу и прочла краткое содержание на четвертой странице обложки – это оказалась биография Чарльза Мэнсона, лидера культа.

– Да там еще есть, – сказал Томас, показывая на серию биографий других предводителей культов. Там было и четыре книги о резне в Джонстауне.

– Хочешь сообщить Робертсону, что мы тут накрыли нового Джима Джонса? – вздохнула Луиза. – Не уверена, что он нас поймет.

– Предоставлю это тебе, босс.

Среди прочего там были документальные книги о преступлениях и томики в мягких обложках, по большей части старая научная фантастика и ужасы. Она, конечно, пошутила, но предположение, что Чеппел – глава культа, вовсе не казалось бредовым. Вовсе не обязательно калибра Джонстауна или Мэнсона, но легко было вообразить, что Чеппел имел какое-то влияние на тех четверых женщин. Уже выяснилось, что он был близок к Салли Кеннеди, и, судя по съемке с пирса, она обожала его. Он несомненно был харизматичен и владел даром убеждения, а если учесть уязвимость тех женщин, он мог создать для них некое подобие культа.

Дальше уже начинались чистой воды предположения, но не могли девушки быть знакомы не только с Чеппелом, а и друг с другом? ДМТ нашли в волосах всех четверых. Он убил их после того, как они приняли наркотик? Это какой-то ритуал, которому каждая подвергалась по очереди?

Луиза поставила книгу про Мэнсона обратно на полку, радуясь, что не озвучила свои взгляды. Пока у нее были предположения, неожиданные выводы, почти ничем не подтвержденные.

– Вон что нашел.

Томас прервал мысли Луизы, протягивая ей фото Чеппела в рамке с двумя женщинами и мужчиной в каком-то церемониальном облачении.

Луиза вынула фотографию из рамки. На обороте были напечатаны дата и место.

– Коимбра – это вообще где?

Томас поискал в телефоне.

– Португалия.

Луиза снова вставила фото в рамку.

– Давай обыщем тут все, вообще все. Неплохо бы найти наркотики, особенно ДМТ.

– Надо бы сказать команде, как это может выглядеть.

– Все подозрительное кладем в пакеты. И выясни, кто эти люди на фотографии.

Глава сорок седьмая

Уже ближе к полуночи Луиза покинула бунгало Чеппела. Чеппел еще не вернулся, а поиски пока что не дали результатов. Она сидела у себя в гостиной, держа в руках фото, найденное у Чеппела: сам Чеппел, явно моложе, чем сейчас, с двумя молодыми женщинами и мужчиной в церемониальном одеянии. Она попробовала поискать по изображениям, но ей не хватило навыков и оборудования. Она уже отослала фото Коулсону и надеялась, что он сумеет сотворить чудо.

Хотелось спать, но мозг лихорадочно работал, и она приготовила себе чашку хлопьев и включила телевизор. Она сама не знала, чего именно ожидала от себя в тридцать девять, но уж точно не сидения в одиночестве в пенсионерском бунгало в Уэстоне за полночь и ужина хлопьями.

Она рухнула на диван как подкошенная и вернулась к скачанным статьям про культы. Пусть мысль о том, что Чеппел руководил из своего бунгало в Бэрроу каким-то культом, казалась смехотворной, он обладал многими характеристиками, ассоциирующимися с главами сект. Луиза не могла отрицать его харизму и то, как он умел удерживать ее взгляд. Она уже знала, что он умен, и не было большой натяжкой вообразить, как он манипулирует Салли Кеннеди и остальными.

Впрочем, сказать «секта» при Робертсоне и других коллегах она не могла – слово обладало коннотациями, могущими привести к неверной интерпретации. На данный момент у Луизы было лишь рабочее предположение, что Чеппел обладал какой-то властью над Салли. Связь с ДМТ еще не была доказана, и, не связав Чеппела с тремя другими женщинами, она не могла продолжать эту линию расследования. В любом случае она не успокоится, пока снова не переговорит с Чеппелом. Возможно, то, что он не вернулся домой в эту ночь – просто совпадение, но, если он не вернется и завтра, возможно, стоит запросить ордер на его арест.

Она вздохнула, снова попробовала дозвониться до Пола и Эми и пожалела об этом, едва только выключила свет. В голове проносились худшие сценарии, какие только можно было вообразить. За время работы в полиции она навидалась всякого, и мозг упорно помещал Эмили в эти сценарии один за другим. Луиза попыталась убедить себя, что это просто истерика, что Эмили с Полом где-нибудь далеко в кемпинге в безопасности – но тут же вспомнила разговор с Трейси о деньгах, которые задолжал Пол, и о людях, с которыми он имел дело. Она могла простить брату почти что угодно, но не была уверена, что когда-нибудь простит себе, что подвергла Эмили такой опасности. Еще придется сказать родителям, но лишь тогда, когда Эмили будет снова с ними. Луиза собиралась убедить родителей взять опеку над Эмили на постоянной основе. Прямо сейчас она не знала иных способов привести Пола в чувство.

А если она не сможет, что тогда? Луиза вздрогнула, представляя повзрослевшую Эмили в руках манипулятора вроде Чеппела. Вообразить это было так легко, что казалось Луизе почти неизбежным. Без матери, с таким безответственным отцом – хорошее будущее для племянницы было трудно представить.

Когда в шесть утра зазвонил телефон, она чувствовала себя так, будто вовсе не спала. Она с удивлением увидела на экране имя Саймона Коулсона, нажала зеленую кнопку и закрыла глаза.

– Детектив Блэкуэлл, я вас не разбудил? Простите, я думал…

– Ничего, Саймон. Что там у вас?

– Я всю ночь пытался разобраться с тем фото и наконец сумел. То есть это случилось в три часа ночи, но я не хотел вас беспокоить. Я хотел…

Луиза заставила себя открыть глаза.

– Помедленнее, Саймон. Скажите мне, что вы нашли.

– Мужчина на фото. Тот, в странной одежде. Жил под именем маэстро Бьянки, называл себя шаманом. Держал ретрит в Коимбре в Португалии для тех, кто хотел испытать воздействие аяхуаски.

Луизе не понравилось, что Коулсон говорит в прошедшем времени.

– Что случилось?

– Он мертв. И те две девушки на фото тоже.

– Только не говорите, что…

Но Коулсон все же сказал:

– Подозревают самоубийство.

♦ ♦ ♦

Коулсон ждал с полным распечатанным отчетом, когда полчаса спустя она приехала в участок.

– Вы что, прямо тут и спали? – спросила она, с улыбкой принимая чашку кофе, который он сварил для нее.

– Вообще не спал. Вот газетная заметка. Надеюсь, вы не против – я связался с португальской полицией. Следователь, названный в заметке, появится на работе только через два часа, но они обещали, что он сразу же позвонит вам. Инспектор Да Коста.

Луиза взяла распечатку.

– Спасибо, Саймон. Надеюсь, вы говорили не по-португальски?

– Нет, на плохом английском.

Коулсон распечатал два отчета, которые нашел в Интернете. Оба были об одном и том же. На ретрите в районе Коимбры разыгралась трагедия. Две девушки и так называемый шаман маэстро Бьянки были найдены мертвыми, они висели на деревьях в лесу.

– Я разузнал про эти места. Прием ДМТ, или этого чая с аяхуаской, запрещен у нас, но держать его дома и употреблять в личных целях в Португалии вполне легально. Там есть несколько церемониальных ретритов, куда люди ездят принимать наркотик.

– И не нужно ехать в Амазонию.

– Точно.

– Ладно, спасибо, Саймон. Будем надеяться, этот Да Коста прольет свет на происходящее.

Луиза налила себе еще кофе. Было ясно, что участие Чеппела – не просто совпадение, и она сделала некоторые записи, готовясь к приезду Робертсона. Она хотела начать полноценную облаву на Чеппела, как только начальник приедет на работу.

Робертсон этим утром решил, как обычно, заявиться последним. Она звонила ему, но и тут натыкалась на автоответчик. Она не могла начинать без его одобрения, поэтому принялась пока что инструктировать коллег. Несмотря на усталость, Луизе пришлось делать над собой усилие, чтобы не метаться в ожидании приезда Робертсона и звонка из Португалии.

Уже по привычке она позвонила Полу, и звук автоответчика был ожидаем, но одновременно вызывал досаду. Она была готова в очередной раз (снова без особого толку) позвонить Эми, когда появился Робертсон.

– Я что-то пропустил? – проворчал он, проходя мимо ее стола.

Луиза прошла за ним в его кабинет и закрыла дверь. Робертсон сел, подождал секунду и заговорил:

– Рассказывайте.

Лицо его было непроницаемым, пока Луиза объясняла. Она осторожно выбирала слова, избегая слов «секта», «ретрит» и «шаман», насколько возможно.

– Жаль, я не остался в постели, – сказал он, когда она закончила.

– Нам нужен ордер на арест.

– А мы знаем, когда Чеппел был в Португалии? Звучит как какой-то гребаный кибуц.

Луиза нахмурилась. Было ясно, что Робертсон толком не знает, что такое кибуц, но она не собиралась спорить.

– Согласно фотографии, которую мы нашли в доме, это было в том же месяце, что и самоубийства. Теперь уже не стоит говорить о простых совпадениях, Йен.

– Согласен. – Он вздохнул. – Он был у нас под стражей.

Луиза опустила глаза. Когда Чеппел объявился в участке, они никак не могли знать, что он станет подозреваемым номер один, и даже ее подозрений было недостаточно, чтобы задержать его. И все же не прозвучала ли в словах Робертсона нотка обвинения?

– Это едва ли наша вина, Йен. Нам нечего было ему предъявить.

Робертсон пробежал ладонью по лицу.

– Похоже, мне нужно еще раз переговорить с судьей Бутройдом.

– Думаю, нам пора обратиться к прессе, Йен.

– Да?

– Он явно знает, что мы охотимся за ним. Нам нужна вся возможная помощь, чтобы он не исчез навсегда.

– Подумайте, Луиза. Нас и так обзывают Суицидом-у-Моря. Мы начинаем сообщать им про эти злополучные ретриты и церемонии с наркотой, а они… вот тут-то они и оторвутся.

– В какой-то момент это всплывет, Иен.

– Давайте пока не будем спешить. Они уже напечатали фото Чеппела. Будет выглядеть скверно, если мы попросим их снова сделать это – теперь, когда они знают, что мы его допрашивали. Выставит нас какими-то непрофессионалами, верно?

Прежде чем Луиза смогла ответить, в дверь постучала Симона.

– Тебе звонят, Луиза. Инспектор Да Коста.

Луиза включила громкую связь, представила Робертсона португальскому коллеге. Ей было стыдно, что тот бегло говорит по-английски, в то время как она толком не знает португальского. Да Коста пару раз что-то пробормотал, пока она объясняла ситуацию.

– Это очень интересно, детектив Блэкуэлл, – сказал он, когда она закончила. – Вы думаете, есть некая аналогия с тем, что происходит тут.

Луиза не поняла, вопрос это или утверждение.

– А вы не расскажете мне, не было ли в том, что случилось на ретрите, чего-то подозрительного?

– Кроме того, что четыре человека покончили с собой?

– Четыре? Я думала, только трое.

– Четыре попытки. Три успешных. Простите, в данных обстоятельствах это слово неуместно.

– Погибшие были местные?

– Нет, все четверо иностранцы. Шаман, Бьянки, португалец, но родом из Перу. Две женщины, Грета и Сандра, из Германии. Выживший мужчина – из Англии. Я думал, у вас есть данные.

Луиза покосилась на Робертсона.

– Пожалуйста, скажите, как звали этого человека.

Голос ее взволнованно дрожал.

– Мистер Чарли Бартон.

Из Робертсона словно воздух выкачали.

– Это не тот, кого вы ищете?

– Нет. Увы, нет. Вы не могли бы рассказать о случившемся подробнее? Как Бартон выжил?

– Чистое везение. Четыре тела обнаружил другой член коммуны. – Да Коста помолчал. – Да, Мила Баккер. Из Нидерландов. Она заметила, что шамана и остальных нет, и пошла их искать. Нашла трех мертвецов на деревьях. Ветка, на которой повесился мистер Бартон, сломалась. Он был без сознания и серьезно повредил шею, но выжил.

Луиза подумала о бледных шрамах, которые видела у Чеппела.

– Наркотики были?

– Да, по словам Бартона, все четверо выпили чая с аяхуаской перед тем как покончить с собой.

– А Бартон не объяснил зачем?

Голос Да Косты изменился, приобрел трудноуловимые резкие нотки.

– Он сказал нам, что они все видели иную сторону. Что их ждали.

– Кто ждал?

– Могу прислать вам транскрипцию. Мы решили тогда, что наркотик повлиял на его мышление – и на остальных троих тоже. Направили его на лечение, но он замолчал.

– Были ли признаки того, что он как-то воздействовал на погибших?

– Нет, нет. Он не мог подделать такие травмы. Я его не понял. Он, казалось, расстроился, что выжил. В конечном счете его отпустили в Соединенное Королевство.

– Инспектор Да Коста, могу я записать ваш номер мобильного? Хотела бы прислать вам фото.

– Да, разумеется.

Луиза прислала ему фото, которое нашла в доме Чеппела, с Чеппелом, шаманом и двумя девушками. Она показала фото Робертсону, пока они ждали ответа.

– Да, это они, – вскоре сообщил Да Коста.

– Они?

– Да. Трое самоубийц и мистер Бартон.

Глава сорок восьмая

Было восемь утра, но от человека, стоявшего перед Эми, разило алкоголем. Глядя отсутствующим взглядом, он заказал завтрак. Он словно сам не мог понять, где он и зачем. Николь не пришла, Кит отказался отходить от гриля, так что Эми одна бегала между столиками. Она думала о предложении Николь создать собственное заведение и улыбалась при мысли о наивности девушки.

Впрочем, какая разница. Ни отсутствие Николь, ни бесполезность Кита не могли испортить ей настроение. Джей впервые провел с ней ночь. Когда она вспоминала об этом, по телу разливалось тепло. Вообще-то она сама не могла поверить в происходящее. Они раньше никогда не спали вместе, и, хотя Меган намекнула, что занималась любовью с Джеем, Эми не думала, что между ними такое произойдет. Джей был добр и нежен, именно так, как она представляла бесчисленное количество раз.

В промежутках они говорили и говорили. Они обсуждали, как на кого действует ДМТ, удивляясь сходству: воспоминания о фигурах и звуках, отделение от собственного тела, существа, которые ждали, чтобы проводить их в иной мир. Такое не объяснишь тому, кто сам не пробовал. Легко счесть это причудами воображения, но Джей знал, как и она, что это не просто трип, расширенная иллюзия, порожденная воображением. Было слишком много общих моментов, и просто создавалось ощущение, что это – реальность. Это не было похоже на сон. Эми не сомневалась, что ДМТ перенес ее в иную реальность, и именно поэтому давно перестала бояться смерти – более того, благодаря Джею ждала ее с радостью.

И, когда он попросил ее написать записку, она не колебалась. Перечислять причины для совершения перехода было своего рода катарсисом, пусть она и плакала, когда писала об Эйдане. Она не спорила, когда он попросил добавить две строчки в конце. Для нее они несли глубокий смысл.

Есть и другие миры. Смерть – это не конец.

Но, возможно, это и было причиной теперешнего беспокойства. Не ДМТ, не существование чего-то за пределами этого мира, но Джей и то, как недавние события все изменили. Может, это просто нервы шалят в последний момент, но Эми чувствовала, Джей спешит – чего никогда прежде не было. Ей не хотелось сомневаться в нем. Он дал ей так много, а она дала ему так много себя, что сомнение казалось предательством. Утром она оставила его спящим и так спешила, что забыла про телефон, который спрятала под кучей одежды. Она не знала, что сделает Джей, если найдет его. В телефоне все еще были сообщения от Меган, хуже – там было голосовое сообщение от женщины-полицейского. Но это ли беспокоило ее на самом деле?

Она пошла в туалет, стараясь сосредоточиться на том, что ее так сильно волновало. Джей велел всем собраться сегодня вечером, а после записки и ночи с Джеем она знала, что это значит. Последние несколько месяцев вели к этому моменту, так почему она в таком состоянии?

– Где тебя носило? – вопросил Кит, когда она вернулась.

– В туалете была, устроит?

– Шестой столик просит счет.

Эми уставилась на хозяина кафе. Она могла прямо сейчас уйти и больше никогда его не видеть. К завтрашнему дню от этой работы и всего, что с ней связано, не останется и воспоминания. Там, куда она уходит, нет воспоминаний. Тогда почему она не послала Кита куда подальше и не вышла прочь? Потому что она боялась не суметь пройти через все это или не была уверена, что Джей выберет ее сегодня?

Она еще мгновение смотрела Киту в глаза, так что он нахмурился, потом направилась к шестому столику с терминалом. Если повезет, ей больше не придется этого делать.

♦ ♦ ♦

Она пришла домой в час дня. Она не ожидала увидеть Джея, но все равно была разочарована его отсутствием. Он не оставил ничего из своих вещей, и на секунду ей показалось, что она просто нафантазировала все это. Она рухнула на кровать, на ту сторону, на которой в ту ночь спал Джей. Она все еще чувствовала тепло его тела, его запах на подушках и простынях. Она напрасно сомневалась в нем. Он показал ей так много. Если бы он только был здесь, она рассказала бы ему обо всех своих заботах, о том, как много он для нее значит.

Автоматически, не зная, где и когда они встретятся ночью, Эми порылась в куче одежды, где спрятала телефон. Она запаниковала, когда не смогла его найти, – в животе, а потом и в груди похолодело, но тут же обнаружила его в кармане серых треников. Сердце забилось в более или менее привычном ритме, и она попыталась включить телефон, но экран оставался черным.

Еще немного поисков – и на этот раз она нашла зарядник, который ей подарила Меган. Тот был в спальне. Она загрустила, вспоминая, когда получила этот подарок от подруги. И все же, пусть и было грустно, что она больше не увидит Меган – по крайней мере в этом облике – ее утешало сознание, что та сейчас в лучшем мире. Она запаниковала, когда позвонила в полицию, сбитая с толку сменой ритуала и грубостью действий Джея, но теперь поняла. Он пытался сбить полицию со следа. Их осталось четверо, вместе с Джеем – пятеро, и они заключили договор, который она была готова соблюсти любой ценой.

На телефоне высветилось двадцать восемь пропущенных звонков, все с одного номера: полицейская, Луиза Блэкуэлл. Эта женщина казалась искренней, но ей не понять. Решила, что Эми в беде, но это не так. Она не стала перезванивать и вместо этого позвонила Николь выяснить, что с той случилось, но телефон запищал, соединяя с голосовой почтой.

Эми не сразу решилась оставить короткое сообщение. Возможно, они больше не увидятся.

– Береги себя, – сказала она и повесила трубку.

Она уже собиралась снова выключить телефон, когда тот завибрировал в руках.

Глава сорок девятая

– Вы уверены, что мужчину на фото зовут Чарли Бартон? – спросила Луиза, косясь на Робертсона, который сидел с широко открытыми глазами, непривычно притихший.

– Он был не в таком хорошем состоянии, когда я его видел, но это определенно он. Где вы взяли это фото?

– Что с ним стало? В смысле после того, как его увезли в больницу.

Луиза проигнорировала вопрос Да Косты.

Да Коста помолчал, словно собираясь настаивать на своем, но потом ответил:

– Он находился под наблюдением три недели. Как я и говорил, мы допросили его. А в чем дело, инспектор Блэкуэлл? Вы ищете мистера Бартона?

Луиза объяснила, что считает Бартона Чеппелом – или наоборот.

– А что было после больницы?

– Мы разрешили мистеру Бартону вернуться домой. Дело было закрыто. Мы убедились, что те трое умерли по своей воле, и проинформировали ваши власти.

Неохотно приняв сообщение Да Косты, что португальские власти точно установили личность Бартона, Луиза и Робертсон собрали команду сообщить, что у Чеппела есть вторая личность. Если информация о Бартоне есть в архивах полиции или если в базе данных есть его отпечатки, должно быть совпадение с данными Чеппела. В любом случае Луиза немедленно зашла в Национальную базу данных полиции все проверить.

На Бартона было небольшое досье с упоминанием инцидента в Португалии, но после его возвращения отпечатки не стали снимать. Двадцать минут спустя нашлись и водительские права, номер страховки, сведения об образовании Чарли Бартона. Луиза сравнила все это с информацией о Чеппеле, которой располагала. Права Чеппела были более свежие, и, поскольку Да Коста утверждал, что проверил паспорт Бартона, пришлось заключить, что «Чеппел» псевдоним, а «Бартон» настоящее имя человека, которого они искали. Она написала имя Бартона рядом с Чеппелом на стенде.

– Давайте извлечем из этой новой информации все возможное. Посмотрим, получится ли найти его семью и друзей. Возможно, он прячется у кого-то из них. Томас, проверь адрес в Торнбери. Попробуй связаться. Я подробнее займусь этой португальской историей. Кто-то же должен был присмотреть за вернувшимся Бартоном.

Когда команда разошлась, Луиза вернулась за стол. Она проверила телефон, не особо надеясь, что Пол или Эми звонили ей. Она проигнорировала пустой экран и принялась искать имена, которые дал ей Да Коста – имена троих самоубийц. Помимо короткой заметки в португальской газете, об инциденте на ретрите не было ничего. Она немного удивилась, что история с участием британского гражданина не появилась в прессе Соединенного Королевства.

Эта мысль заставила ее проверить вебсайты газет, с которыми была связана Таня Эллиот. Она тут же пожалела об этом решении. Таня написала заметку-рассуждение о том, почему молодые женщины могли покончить с собой в Уэстоне, и сравнила это с самоубийствами в Бридженде в минувшем десятилетии. Робертсону точно позвонят по поводу внимания прессы (если еще не звонили), и давление на нее только усилится. По крайней мере, не упоминалось убийство, и теперь у них был подозреваемый: даже помощник главного констебля Морли не мог поспорить, что Чеппел, он же Бартон, представляет немалый интерес.

По привычке она позвонила Полу, и лишь присутствие Симоны удержало ее от потока ругательств, которые потом выслушает брат.

Она едва не забыла позвонить Эми – это уже начинало казаться пустой тратой времени – и не могла поверить, когда телефон зазвенел.

Луиза щелчком пальцев позвала Симону.

– Быстро приведи Робертсона и Коулсона.

Симона поморщилась.

– И что я им скажу?

– Быстро!

Луиза повысила голос, и тут на звонок ответили.

– Эми, это вы? – тихо сказала Луиза. Она чуть подождала, и пульс ее участился, когда в телефоне послышалось бормотание.

– Да.

– Я так рада, что вы ответили, Эми. Это Луиза. Луиза Блэкуэлл. Я вам оставляла сообщение.

– Знаю.

Ответы были односложные, но трубку все же не вешали.

– Эми, вы сейчас в опасности? – спросила она, когда появился Робертсон в сопровождении переполошившегося Коулсона. Она не могла рисковать, включая громкую связь, но подождала, когда подойдет Робертсон и будет свидетелем разговора.

– Я одна. У меня все хорошо.

– Прекрасно. Могу только вообразить, каково вам сейчас. Хочу, чтобы вы знали, что вам ничто не угрожает. Мы просто хотим вам помочь. Мы знаем, что это вы звонили в экстренную службу по поводу Меган Дэвис. Она была вашей подругой?

Эми явно была в шоке.

– Да, – слабым голосом ответила она. – Вы… вы нашли ее?

– Мы обнаружили ее тело. И мы бы не смогли это сделать, если бы не вы. Я бы очень хотела встретиться с вами, Эми. Можете рассказать мне, что случилось?

– Нет, не думаю…

– Вы знаете Джея Чеппела?

Луиза подняла глаза на Робертсона. Она знала, что рискует, но Эми уже была готова повесить трубку. Луиза услышала, как она глотает воздух.

– Это не то, что вы думаете, – неуверенно сказала Эми.

– Это он не тот, кем вы его считаете. – Луиза не стала терять время и как можно быстрее и понятнее рассказала Эми о португальском инциденте. – Его даже зовут не Джей. Его настоящее имя – Чарли Бартон.

Луиза слышала в трубке учащенное дыхание девушки, когда Робертсон сунул ей листок бумаги.

– Позвольте мне приехать, Эми, – сказала Луиза, считывая бесполезным предложение Робертсона определить, где находится Эми.

– Нет, не думаю, что это необходимо. Мне надо подумать.

– Он заставляет ваших подруг убивать себя?

Эми замялась.

– Это не так. Он… мы сами делаем выбор.

– Давайте встретимся, и вы мне объясните. Вам не нужно приезжать в участок. Мы поговорим, и вы мне все расскажете.

– Нет, простите.

Голос Эми был полон эмоций.

– Позвольте мне помочь вам, Эми, – сказала Луиза и только тут поняла, что собеседница повесила трубку.

Глава пятидесятая

Эми сидела на диване, обхватив колени. Она поняла, что ответить на звонок было ошибкой, в тот момент, когда сотрудница полиции заговорила, но не смогла повесить трубку. Это не могло быть правдой. Джей не мог солгать ей – или другим – да еще вот так. Луиза, сказала, что его настоящее имя Чарли. Эми закрыла глаза, представляя Джея, его добрые глаза и улыбку. Он – Джей, ее Джей. Полицейская лжет. Это ловушка – иначе не может быть.

Она перешла в спальню и легла на ту сторону кровати, где прошлой ночью лежал Джей. Теперь кровать остыла, и запах больше не ощущался. Она обдумала то, что Луиза рассказала ей про Португалию, как Джей пытался покончить с собой и не смог. Она видела шрамы на его шее и груди, неровности кожи. Как Луиза могла узнать об этом?

Телефон нагрелся в руке. У нее даже не было его номера, чтобы позвонить и спросить. Эми подумала обо всем, что произошло между ними с того дня, как он ее нашел. То, что они делали вместе, тайны, которые они разделяли. Если Луиза сказала ей правду, сможет она простить его? Ладно, он мог солгать про свое имя, но что реально это меняет? Он, очевидно, изменил имя, чтобы иметь возможность продолжать работу. Он не рассказал группе о Португалии – а именно об этом она хотела узнать – но то, что там произошло, было похоже на то, что творилось сейчас: группа единомышленников рвала оковы своих жизней.

Луиза сказала, что Джей опасен, но разве Эми в это поверила? Он не сделал ничего, чего они сами не хотели бы. Ведь так?

Она поморщилась, вспомнив, как Меган билась в его руках в ту ночь у наступающего моря. Это была просто физиологическая реакция, ее тело пыталось остаться в этом мире, и она была так счастлива при мысли, что наконец оставит все позади. Она боролась, но она хотела умереть, хотела остаться в новом мире, которого достигла.

Эми подумала о других своих подругах – Виктории, Клэр и Салли. Воспоминание подсказывало, что они добровольно пошли навстречу смерти. Да, Джей был с ними, проводил их в иной мир, но не казалось, что он заставлял их хоть сколько-нибудь.

Не пытается ли она убедить себя? Сопротивлялась не только Меган. Салли выжила после падения в Кьюстоке, пусть и на считанные минуты. Не начала ли Эми сомневаться в Джее именно тогда? Она провела следующий день на пляже с Меган, ожидая, когда заберут тело Салли. Она пыталась поделиться беспокойством с Меган, но та сразу все отмела. Конечно, Джей не хотел, чтобы Салли страдала, но разве у него не было какой-то своей причины помогать им совершать переход? Они это делали по своей воле или, как, похоже, намекала Луиза, Джей в каком-то смысле их заставлял?

Подумав немного, Эми заключила, что она просто больше ни в чем не уверена. Как и у всех членов маленькой группы, у Джея были свои скелеты в шкафу. Он никогда этого не скрывал. Он не был мессией, даже если в группе кто-то относился к нему именно так. Он – обычный человек, которому довелось увидеть что-то за пределами этого мира. Эми до сих пор не понимала до конца, через что он прошел. Полицейская рассказала ей о неудачной попытке суицида в Португалии. Он никогда не рассказывал об этом группе, но это не значило, что он лгал или, как подразумевала Луиза, был опасен. Джей мог лишить себя жизни потом, в любой момент. Но он посвятил свою жизнь помощи другим. Потерянным, как Виктория, Салли, Меган и – как она сама.

Эми могла лишь догадываться о цене такой ответственности. Она видела его лицо, когда он удерживал бьющуюся в конвульсиях Меган. Это не приносило ему никакого удовольствия. Она видела его внутреннюю борьбу, боль в его печальных глазах, когда он забрал жизнь Меган. Эми запаниковала, а он остался спокоен. Джей показал такую силу и готовность продолжать, когда каждая клетка тела, возможно, кричала ему, что пора остановиться, а Эми предала его.

Она больше не повторит эту ошибку. Она верила в Джея. Другие не поймут, и она не винила их в этом – но у нее ничего не осталось. Она отдала все ему и была вынуждена поверить, что он действовал в ее интересах.

Это было мучительное решение, и напряжение достигло высшей точки, когда в дверь позвонили. Эми выглянула в окно и увидела Джея рука об руку с Николь.

Глава пятьдесят первая

Луиза с грохотом положила телефон на стол, краем глаза заметив, что Симона отошла в другой конец офиса.

– Полагаю, мы не можем определить, откуда был сделан этот звонок, – сказала она Коулсону, стоявшему за спиной Робертсона, будто за щитом.

– Дайте я перезвоню и посмотрю, что тут можно сделать. Но прямо сейчас, если она не возьмет трубку, я не смогу, нет. Нужно будет снова переговорить с телефонным оператором.

Коулсон набрал номер и спустя несколько секунд помотал головой.

Эми, судя по голосу, была во власти неуверенности. Луиза рискнула и рассказала, кто такой на самом деле Чеппел. Возможно, он с ней или вскорости с ней встретится. Когда он узнает, что они в курсе, что он Чарли Бартон, неизвестно, что он сотворит.

Робертсон тут же озвучил свое мнение:

– Теперь он будет форсировать события.

– Он уже знал, что мы занялись им, – сказала Луиза, досадуя, что приходится оправдываться.

– А если нет, то узнает теперь, но вы правильно рассказали ей о Бартоне. Думаете, есть шанс, что она передумает и поможет нам?

– Она в смятении, но он обладает сильным влиянием на нее. Думаю, Эми будет следующей, – сказала она Робертсону.

– Тогда нам лучше найти ее как можно быстрее, – сказал Робертсон.

Луиза не знала, что можно предпринять прямо сейчас – не ставить же полицейских у каждой скалы в радиусе десяти миль?

Коулсон вернулся с ее телефоном.

– Простите. Сейчас свяжусь с провайдером. Может, сумеем понять приблизительно, где она, даже если она использует одноразовый телефон. Если она снова включит телефон, мы сразу заметим.

– Я даже не могу сказать, насколько это важно, Саймон, – сказала Луиза и подскочила: телефон снова зазвонил. Она покачала головой – Робертсон и Коулсон тут же удалились, а телефон продолжал звенеть в тишине офиса.

– Привет, мам, я немного занята. – Она взяла с собой телефон в переговорную. – Все нормально?

В трубке послышались всхлипывания.

– Мам, что такое?

Перед глазами Луизы замелькали жуткие картины.

Ее мать заговорила, потом прервалась, словно слова застревали у нее в горле. Было, наверное, лучше дать ей собраться, но у Луизы не хватило терпения.

– Мама, в чем дело? – Она старалась не выдать волнение. – Это Пол? Эмили?

Послышался слабый шум, и заговорил ее отец.

– Это я, Лу. Твой брат снова нам позвонил.

Он явно подчеркнул слово «брат».

– И что он сказал, папа?

– Ну, я толком не понял, он был пьян в стельку. Вот разве что плакал и извинялся перед твоей мамой, что само по себе вроде и неплохо, но у него наша внучка, а на дворе утро, и это уже несколько беспокоит.

Твой брат. Наша внучка. Луиза проигнорировала эти выплески. Ее отец мог так говорить, когда волновался. Она могла либо почувствовать себя уязвленной его словами, либо пропустить их мимо ушей. Как всегда, она выбрала второй вариант.

– А он не сказал, где он?

– Корнуолл – по-прежнему.

– Ты говорил с Эмили?

– Нет, бог знает, где она.

– Ладно, пап, слушай, я сейчас повешу трубку и поговорю с коллегой из Корнуолла. Попробуем его найти, хорошо?

Луиза почувствовала, как от напряжения заболела голова. Она положила ладонь на лоб, пытаясь мыслить ясно. Ее буквально разрывало, что вело к нерешительности и потому настораживало. С профессиональной точки зрения, нужно было сосредоточиться на поисках Эми, но как она могла сидеть вот так и не обращать внимания на проделки брата?

Луиза оценила иронию ситуации – брата искать пришлось сразу после поисков Чеппела. Она позвонила Джослин.

– Подождите минутку, детектив Блэкуэлл. Вот так лучше, – сказала Джослин несколько секунд спустя. – Луиза, как ты?

– Не блестяще.

Луиза быстро описала ситуацию с Чеппелом и со своим братом.

– Черт, Луиза, я просто не знаю, что сказать.

– Ты все верно подытожила. Не сможешь найти Пола?

– Ты же знаешь, что это значит?

Все будет официально. Чтобы получить информацию, придется зарегистрировать Пола и Эмили как пропавших и столкнуться со всеми неизбежными последствиями. Луиза не видела иного выхода. Задним числом она понимала, что и так затянула. Ей было стыдно, что все дошло до того, что мать буквально не находила слов от боли.

– Пора. Я не хочу подвергать Эмили риску.

– Ладно, у меня есть номер. Пока предоставь все мне. Нужно зарегистрировать дело, потом попробую найти, где они. И даже тогда…

Отследить – не значило понять, где именно, и Пол мог сменить местонахождение с тех пор, как в последний раз пользовался телефоном. Луиза понимала, что Джослин не может ничего обещать.

– Знаю. Мы тут делаем примерно то же самое. Спасибо, Джослин, я тебе очень обязана.

– Не волнуйся, просто скажи родителям, что я этим занялась.

Луиза позвонила родителям и вернулась в офис. Коулсон висел на телефоне и вел переговоры с телефонными компаниями. Этот технарь оказался настоящим подарком – интересно, что думает Финч относительно того, что он на них работает. Внутренний параноик, впрочем, намекал, что Финч послал Коулсона следить за ней.

Она вернулась к столу и обхватила голову руками: пульсирующая боль во лбу перешла на глаза. Интересно, сможет ли она теперь всецело доверять хоть кому-нибудь? Когда она подняла глаза, у стола стоял Томас.

– Я только что дозвонился до матери Чеппела, в смысле Бартона. Думаю, вы захотите это услышать, босс.

– Хорошо бы услышать что-нибудь жизнеутверждающее.

– Ну, не то чтобы жизнеутверждающее, но может подтвердить твою гипотезу.

– Давай, просвети меня.

Луиза откинулась в кресле.

– Его отец умер, а мать все еще живет в Торнбери. Не видела его с тех пор, как он ушел из дома в шестнадцать. Довольно быстро рассказала мне о его темной страсти.

– В смысле?

– О смерти. Вроде бы типично для подростков – черная футболка, дэт-метал[6], все дела. Только у него интерес более специфический. Она рассказала о его сочинении для урока английского – про смерть Курта Кобейна.

– Певца?

– Ну да, певца, который застрелился. Похоже, юный Джей Чеппел, то бишь Чарли Бартон, весьма интересовался суицидом, и вот что стало стимулом.

В голове у Луизы прояснилось, и она была рада этому. Ей не хотелось представлять, откуда у юного создания могла взяться подобная одержимость. Увы, мозг предал ее и сотворил образ Пола, лишающего себя жизни.

– Что? – спросила она громче, чем собиралась, и поморщилась от звука собственного голоса.

– Когда Бартону было семнадцать, его подружка покончила с собой.

– Как?

Луиза уже и сама знала ответ.

– Повесилась, и это Бартон нашел ее.

Глава пятьдесят вторая

Луиза оторопело смотрела на Томаса. Она поморгала и встряхнула головой, крикнула Коулсону:

– Саймон, как у нас там с поисками Эми?

– В процессе, – сказал Коулсон, не отводя глаз от экрана.

Луиза не знала, послужил ли этот эпизод с самоубийством возлюбленной триггером последующего поведения Чеппела. Из отчета Томаса можно было заключить, что суицид интересовал молодого Чеппела, то есть Бартона, задолго до смерти подруги. Она не знала точно, почему он убивал именно так – бессознательно пытался вернуть девушку к жизни или наказать тех, кто был повинен в ее решении, но она была готова на все, чтобы не дать ему сделать это еще раз.

– Нужно отправить кого-то к матери Чеппела. Узнать, что именно случилось.

– Я могу поехать, – сказал Томас.

Луиза замялась. Чеппел прятался – это совершенно очевидно. Луиза беспокоилась за Эми и за всех, до кого мог дотянуться Чеппел, и не знала, можно ли рисковать и отсылать Томаса из участка в такой критический момент.

– Поеду сейчас и к вечеру вернусь, – сказал он.

– Ладно. Посмотрю, можно ли на несколько дней заполучить Фаррелла назад.

Сообщив Робертсону о том, как продвигается дело, Луиза постояла несколько минут над столом Коулсона.

– Они обещали, что свяжутся со мной в течение часа, – сказал он, будто оправдываясь.

– Нет. Все хорошо. Саймон. Вообще-то я хотела поблагодарить вас за все, что вы делаете.

Коулсон повернулся на стуле.

– А, да что там. Честно…

Луиза улыбнулась, когда Коулсон опустил глаза.

– Что-то случилось, Саймон?

Коулсон огляделся.

– Моя сестра. Покончила с собой, когда ей было пятнадцать.

– Боже, Саймон. Мне очень жаль, не знала этого.

– Здесь никто не знает. Ее травили. Вы же знаете, какими бывают дети. Тогда мы сразу не поняли, а потом ее не стало.

Луиза помотала головой. Вот что тут скажешь? Ужасное откровение напомнило ей о тайнах, которые люди носят в себе, о ее собственной тайне, которую она прятала от большинства коллег.

– Я подумал, ну, когда услышал об этих самоубийствах и когда вы приехали в Портисхед… – Коулсон отвернулся. – Я подумал, что, возможно, смогу помочь. Глупо, конечно, но я подумал, что если я как-то смогу помочь этим женщинам, то вроде бы смогу почтить память Ханны. – Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, словно с надеждой. – Это встречается куда чаще, чем можно подумать.

Увы, Луиза знала, что каждый год тысячи людей добровольно расстаются с жизнью.

– Уверена, Ханна бы вами очень гордилась, Саймон.

У Коулсона покраснели глаза. Он вернулся к работе. Луиза положила руку ему на плечо.

– Я здесь, Саймон. Если вдруг захотите поговорить – серьезно. Хорошо?

– Хорошо. Спасибо, Луиза.

♦ ♦ ♦

Кофе закончился, и Луиза поставила кофейник снова. Не то чтобы это лучшее средство от головной боли, но ей был нужен кофеин. Она все еще переваривала признание Коулсона. Бедняга, наверное, все время расследования думал о своей сестре, но никому не сказал. Когда землистый запах кофе наполнил комнату, она снова подумала о своих собственных тайнах, о том, куда они могут ее завести и как могут повредить расследованию.

Она позвонила доктору Форресту и обожгла кончик языка свежезаваренным кофе, пока ждала ответа.

– Детектив Блэкуэлл, я читал свежие публикации об этом деле в газетах.

– Значит, мне будет легче вам объяснить.

– Вы подогреваете мой интерес.

Он слушал молча и перебивал Луизу лишь чтобы что-то прояснить, а она рассказывала, как продвигается работа, включая последние открытия относительно псевдонима Чеппела и предполагаемые самоубийства в Португалии.

– Ничего себе история, – сказал ученый, когда она закончила.

– Не то слово. Теперь мы рассматриваем эти четыре смерти как убийства. Чеппел признал, что употребляет ДМТ. Ретрит в Португалии рекламировали как место, где можно принимать аяхуаску в безопасном окружении. Мужчина-самоубийца был шаманом, что бы это ни значило.

– Да, я видел много таких шаманов и в Англии. Увы, иной раз непонятно – то ли шаман, то ли шарлатан.

– Вот уж не знаю. Знаю только, что шаман рекламировал употребление этого чая с ДМТ.

– Аяхуаска, да.

– Знаю, мы уже это обсуждали – ну, возможность манипулировать тем, кто принимает наркотик. Но ДМТ как таковой может вызвать желание покончить с собой?

– Коротко говоря, нет, – тихо сказал Форрест. – Думаю, вполне возможно, что у кого-то прием ДМТ вызовет неприятный опыт, но ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь принял – и убил себя.

– А есть ли шанс, что четыре женщины сделали это независимо друг от друга?

– Практически нулевой.

Луиза повторила информацию о ДМТ, полученную от Трейси, – что ощущения, как будто умираешь.

– Да, в целом она права. Я исследовал только добровольцев в клинике. Есть статьи о похожих исследованиях и много случайных свидетельств. Как вы понимаете, изучение психоделиков имеет свои ограничения. Я занимаюсь возможной ролью наркотика при лечении психических заболеваний. Мы наблюдаем за пациентами до, во время и после приема наркотика. Идея о том, что ДМТ вызывает ощущения как перед смертью, объясняется ощущением отделенности от собственного тела. Некоторые говорят, что это сродни просветлению, как в буддизме. Остановите меня, если я ударился в мистику. Я ученый, но свидетельства таковы, каковы они есть.

– Нет, прошу, продолжайте.

– Итак, когда ДМТ попадает в кровь, пациенты часто утверждают, что они чувствуют отделение не только от собственного тела, но и от своей личности. Отсюда чувство как перед смертью.

– Это всегда неприятный опыт?

– Отнюдь.

– Значит, употребившие могут хотеть вернуться в это состояние.

– Разумеется.

Луиза выдохнула.

– Вы прежде упоминали, что употребившие часто считают свои переживания реальностью.

– Верно.

– Значит, можно представить, что они захотят остаться в этом состоянии навсегда?

– Как я уже говорил, употребляющие ДМТ часто утверждают, что больше не боятся смерти. Отчасти это и составляет привлекательность вещества. Многие – в наших экспериментах и в предыдущих исследованиях – сообщают о желании не возвращаться из этого состояния. Многие уверены, что их сознание продолжит существовать после их смерти на земле. Один из респондентов недавно сказал мне, что ДМТ надо давать пациентам хосписов, чтобы подготовить их.

Луиза почесала затылок.

– А вы?

– Я?

– Что вы думаете?

Форрест хмыкнул.

– Я бесстрастный ученый, я просто собираю и интерпретирую данные.

– Ну, хорошо. Но вот, к примеру, приняли вы ДМТ, увидели небеса – вы же захотите вернуться к этому состоянию как можно скорее? Может это объяснить серию самоубийств?

– Я понял, о чем вы. Мы наблюдаем, что респонденты, которые это пережили – ну, жизнь после смерти – обладают повышенным чувством святости жизни. Они чувствуют себя вправе прожить свою жизнь, как им самим захочется.

– Потому что познали вечность?

– Вроде того, да.

Луиза пыталась осмыслить этот совершенно сюрреалистический разговор и была рада, что их никто не слышит.

– Так почему, по-вашему, эти женщины лишали себя жизни? Мог ли Чеппел в каком-то смысле вынудить, давая им наркотик?

– Возможно. Опять же, я с таким не сталкивался, клинических исследований не было. Однако место и обстоятельства приема психоделика нельзя недооценивать, как я уже говорил. Мы воспринимаем это очень серьезно и стремимся добиться, чтобы участники экспериментов были спокойны и чувствовали себя в полной безопасности. Мы также не работаем с теми, кто когда-либо страдал от психических заболеваний и депрессии и, к примеру, не рекомендуем принимать вещество в одиночестве или после выпивки, и уж тем более не в дурном настроении и недолжном окружении. А можно ли вынудить кого-нибудь покончить с собой… Я правда не могу дать вам определенный ответ. Если это случилось во время трипа, думается, они не были бы настолько в сознании, чтобы лишить себя жизни.

– Но шагнуть со скалы они могли?

– Возможно, с чьей-то помощью.

– А повеситься?

– Видимо, тут нужно смотреть более конкретно, но я, опять же, полагаю, что им почти наверняка понадобилась бы помощь.

– А они могли принять наркотик и тут же совершить самоубийство?

– Воздействие ДМТ начинается практически мгновенно, хотя это зависит от способа употребления, так что если они собирались это сделать, то пришлось бы подождать, пока пройдет.

– Так Чеппел мог накачать их наркотой и предложить самоубийство?

– Простите, детектив Блэкуэлл, я не могу дать вам конкретный ответ. Уверен, вы понимаете, что природа такого рода исследований, по крайней мере на данный момент, затрудняет ответы на подобные вопросы. Я бы сказал, что обстоятельства могут все поменять очень-очень сильно. Так что да, этот ваш Чеппел мог сильно на них подействовать.

– Благодарю, доктор Форрест, вы нам очень помогли, – сказала Луиза, чувствуя, что знает теперь меньше, чем в начале разговора.

У нее не было времени на дальнейшие размышления – в дверь постучал Коулсон.

– Входите, Саймон.

Технический консультант был весь красный и потный.

– У вас там все нормально?

– Да. Мы нашли координаты телефона Эми.

Глава пятьдесят третья

Эми отошла от окна и принялась лихорадочно соображать – ни один из сделанных выводов ей не нравился. Видимо, Джей договорился с Николь о встрече, когда пересекся с Николь. Она помнила, как вспыхнуло вчера лицо Николь при встрече с Джеем. Эми узнала этот полный обожания взгляд. Она видела его на лицах Меган и других членов группы, видела его в зеркале. Нужно было понять еще тогда, когда Николь не пришла на работу, – что-то тут не так.

Она тяжело вздохнула и взяла плащ – знакомая тяжесть джинсовой ткани немного успокаивала. Телефон лежал на столе и все еще был выключен. Иметь телефон запрещалось, не говоря о том, чтобы брать его на церемонию, но она все равно захватила его и прикрыла оттопыренный карман джинсов просторной черной футболкой.

Едва она вышла, Николь подбежала к ней и обняла, будто они не виделись несколько месяцев как минимум. Эми сразу почувствовала себя… взрослой. Она покосилась на Джея, который в ответ загадочно улыбнулся, как будто присутствие Николь – нечто само собой разумеющееся.

Вместе они прошли по Верхней Бристольской дороге и спустились в город через Гроув-парк. Идя по крутому склону, Николь держала ее за руку. Джей натянул на голову капюшон худи и шел впереди, давая Эми возможность расспросить подругу.

– Все точно нормально?

– Да просто чудесно. Прости, что сегодня не дошла до работы. Много было народу?

– Ты была с ним? – спросила Эми. Вопрос звучал более агрессивно, чем ей хотелось бы, и Николь вдруг остановилась.

– Он сказал, что ты не будешь против.

Счастье будто соскользнуло с лица Николь.

Эми закрыла глаза, погружаясь в щебет птиц и запах цветов.

– В принципе, я не возражаю, – сказала она, и в глаза ей хлынул свет солнца, вышедшего из-за тучи. – Меня беспокоит, что ты сама не знаешь, что делаешь.

– Я не ребенок, пойми. Ты не настолько старше меня.

– Я этого и не говорю, Николь. – Эми помотала головой. Джей стоял у подножья холма. Даже издалека она видела улыбку у него на лице, его уверенность – можно подумать, он сам спланировал эту небольшую стычку. – Он сказал тебе, чем мы занимаемся?

– Он мне показал. – Николь улыбнулась. – Не страшно, я уже пробовала наркотики. Бога ради, я же учусь в универе.

– Что вы принимали?

– Джей заварил мне чай. Аяхуаску. Он сказал, что именно я увижу, – и так оно и было. Не представляешь, как я счастлива. Или же представляешь, – Николь подалась к ней.

Ей и нужно бы порадоваться за подругу. ДМТ – это дар. Он изменил ее жизнь. До встречи с Джеем она была словно окутана пеленой. Она бы и раньше покончила с собой, но ее остановили трусость и извращенное чувство, что она опорочит память Эйдана. Джей показал ей, что ее ждет, и хотя она не видела Эйдана во время трипа, но знала, что он там тоже был.

Но из того, что это так для нее, вовсе не следует, что и для всех так же. У Николь впереди целая жизнь, у нее нет причин думать о переходе. Все, кому помог Джей – Виктория, Клэр. Салли и Меган и еще трое, кто еще был жив, – у них была причина принять ДМТ, увидеть иную жизнь и однажды совершить переход. Что за история у Николь?

Она не могла отрицать, что чувства ее были окрашены ревностью. Иногда ей было трудно видеть, как Джей делит себя между ними. Но это не могло полностью объяснить ее беспокойство. Поведение Джея становилось странным. То, как он помог Меган совершить переход, и рассказ женщины-полицейского о его втором имени уже служили достаточными доказательствами. А теперь стало ясно, что он скрывается. Она все еще верила в него, была уверена, что он действует всецело в интересах ее и остальных, но что, если оказываемое на него давление заставляет его рисковать и потому совершать ошибки?

– Вы идете? – крикнул он снизу Эми схватила Николь за руки.

– Ты ведь знаешь, что тут происходит?

– Да.

Николь улыбнулась.

– И знаешь, что сегодня это буду я?

В глазах Николь мелькнуло сомнение – и тут же исчезло.

– Джей сказал мне, что сегодня будет нечто особенное.

И она развернулась и побежала вниз по склону.

Они втроем прошли по городу. Был воскресный вечер, бары уже вовсю работали. У «Королевского дуба» люди стояли группами, пили и курили, не обращая на них ни малейшего внимания.

– Где мы встречаемся с остальными? – спросила Эми.

Джей повернулся к ней, и, хотя он был в худи и огромных солнечных очках, она все равно отреагировала на его улыбку.

– Осталось недалеко. Эми, ты слишком много переживаешь.

Ей было достаточно слышать, как он произнес ее имя. И если это заклинание слабело, оно все еще действовало достаточно сильно, чтобы ей хотелось следовать за ним, даже в сопровождении Николь.

Что же она чувствовала, идя мимо увеселительных заведений Риджент-стрит, – ностальгию или сожаление? Николь шла рука об руку с Джеем, и Эми вспомнились те наивные времена, когда они тусовались здесь. Волнение (разумеется, тщательно скрываемое), курение под пирсом, поцелуи с мальчишками, дешевый белый сидр. Тогда она чувствовала себя такой взрослой, а на самом-то деле у нее было мало забот, кроме обычной растерянности подростка.

Если бы она могла вернуться в прошлое, сделала бы она это? Эйдана она родила, будучи еще подростком, и тогда же его потеряла, но ни за что не отдала бы то время, что они провели вместе.

– Давай, подтягивайся уже, – сказала Николь, которая ждала ее у пешеходного перехода напротив пирса, где, казалось, целую вечность назад она видела Салли с Джеем.

Эми взяла Николь за руку и безошибочно уловила волнение в ее глазах. Она знала, что ДМТ полностью вымывается из организма после первой же волны воздействия. Но Николь была как будто сама не своя. Ее зрачки не были расширены, хотя Эми могла бы поклясться, что девушка на каких-то веществах. Ей страшно не хотелось сомневаться в Джее, но она перестала понимать, что происходит.

– Можно?

Джей забрал у Николь руку Эми.

Николь отпустила ее и поскакала вперед, словно ребенок, которому родители сказали, что им нужно поговорить одним.

– Что происходит, Джей?

– Николь в беде. Я понял это в тот самый миг, когда впервые ее увидел.

– В какой беде?

Эми самой не понравилось, что голос ее прозвучал пренебрежительно.

Джей нахмурился, и ее ранило то, что она вызвала его неудовольствие.

– Думаю, ты, больше, чем кто бы то ни было, знаешь, что нельзя по умолчанию верить всему, что видишь.

Эми заморгала и отвернулась. Когда они с Джеем познакомились, она была ожесточенной одиночкой. Практически бездомная, она была вынуждена бороться буквально за все. Она создала более жесткий образ себя и заставила себя в него поверить. Джей разглядел это, и отчасти потому она доверилась ему так быстро.

– Ей пока рано, она не поймет, – сказала она.

– Сегодня будет иначе.

Джей остановился на дорожке и посмотрел на нее.

– Я просто не уверена.

Эми едва не назвала его Чарли, чтобы посмотреть на реакцию, но это был бы нечестный прием, а он заслуживал большего.

– Я понимаю, Эми, конечно, понимаю. – Джей подался к ней и снова взял ее руку в свои. – Ты ведь доверяешь мне, правда?

Таких печальных глаз у него она прежде не видела.

Эми чувствовала, что вот-вот заплачет. Она не могла поверить, что вообще усомнилась в нем.

– Конечно, – всхлипнула она.

– Тогда пусть это доверие продлится еще немного.

Глава пятьдесят четвертая

Они собрались у многоквартирного дома в конце Аппер-Бристол-роуд, откуда в последний раз поступали сигналы телефона Эми. Луиза звонила Коулсону, когда подъехала Трейси.

– Я привезла вам подмогу.

С пассажирского сидения поднялся детектив Фаррелл.

Луиза повесила трубку.

– Вот и хорошо, веселее будет. А мы тут, кажется, нашли ее квартиру. Квартира 12а сдается мисс Эми Карлайл.

Она позвонила, потыкала в разные кнопки, потом кто-то впустил их в подъезд. Оттуда запахло сыростью и, кажется, мочой. Они направились к лестнице.

– Грег, подожди тут, – сказала Луиза и вместе с Трейси пошла наверх.

– Жуткое место, – сказала Трейси.

Луиза согласилась. В воздухе буквально висела сырость, обои висели клочьями, обнажая плесень.

Это напомнило ей дом Клэр Смедли в Кьюстоке, но как будто еще более холодный и неуютный.

Теперь болела не только голова, а все тело, руки и ноги казались тяжелыми. Надо бы выпить таблетку, возможно, воды, но некогда.

Квартирка Эми была на четвертом этаже. Луиза снова попробовала позвонить по телефону и, когда услышала автоответчик, постучала в дверь. Опять никакого ответа. Они постучали соседям, и наконец открыла пожилая женщина из квартиры 12с.

– Простите за беспокойство, мэм, мы ищем вашу соседку Эми Карлайл. Могу я спросить, как вас зовут?

– Миссис Харрис, раз уж так – хотя мистера Харриса уже нет в живых. Давно умер, понимаете ли.

– А вы сегодня видели Эми, миссис Харрис?

Старушка пожала плечами.

– Эми? Сдается мне, ее нет дома.

– Похоже, да, – сказала Луиза. – Мы о ней немного беспокоимся. Не помните, когда вы последний раз видели ее?

– Скорее уж слышала. Тут заходили красавчик и такая хорошенькая девица – я их не знаю.

– Когда это было?

Луиза просматривала фото на телефоне.

– Около часа назад.

– Мужчина – вот этот?

Луиза показала ей снимок Чеппела.

Женщина улыбнулась, показывая красные десна и зубные протезы, которые явно давно не чистили.

– Да, он. А ничего так, правда?

– Значит, около часа назад. А вы не знаете, куда они могли пойти?

– Я просто из окна смотрела – это ведь не преступление? А чем мне еще заняться?

Женщина смотрела на Луизу, будто готовясь защищаться.

– Нет, вы не сделали ничего дурного, миссис Харрис. Вы не видели, куда они пошли?

– Вроде как вниз с холма.

– Эми была в порядке? А другая девушка?

– Да уж, в полном порядке, улыбались, за руки держались. Явно что-то затеяли.

– А вы помните, во что они были одеты?

Миссис Харрис сощурилась, будто ей в глаз что-то попало.

– Не особо. Парень был в такой синей штуке с капюшоном.

– Худи? – уточнила Трейси.

– Вроде того, милочка.

– Спасибо, миссис Харрис, вы нам очень помогли, – сказала Луиза.

Женщина промолчала и захлопнула дверь.

– Куда ты меня притащила? – спросила Трейси, спускаясь по лестнице.

– Боже, не начинай.

Когда они вышли, Луиза выдала отряду указание искать Чеппела, Эми и вторую женщину.

– Думаешь, у нас есть повод получить ордер на обыск? – спросила Трейси.

Луиза позвонила Робертсону, чтобы уточнить.

– На данный момент у нас даже нет достоверного изображения Эми. Только этот адрес. Если мы получим доступ, то сможем найти что-то, что поможет спасти ей жизнь, и не только ей.

Луиза поняла: Робертсон не в восторге, что от него ждут немедленного решения, но она не хотела ставить под угрозу расследование и свою собственную карьеру. Финч и Морли ждали, что она совершит ошибку. После всего, что случилось, незаконное вторжение легко сместит равновесие в их пользу.

– Ладно, думаю, у нас достаточно оснований войти в квартиру, – сказал Робертсон.

Луиза поблагодарила его, все еще досадуя, что вечно приходится его спрашивать. Она распорядилась, чтобы один из полицейских принес таран.

– Так вот и привыкнуть недолго, – сказала она Трейси, когда они присоединились к Фарреллу наверху. – У тебя нет аспирина или ибупрофена?

Головная боль перешла в настоящую мигрень, и Луиза испугалась, что заболела.

– Тебе повезло, – Трейси достала пластиковую упаковку таблеток из кармана куртки. – Хочешь, принесу воды? Честно, выглядишь неважно.

– Да я в порядке.

Луиза проглотила две таблетки без воды.

Трейси потерла руки.

– Интересно, что мы найдем, – сказала она, когда подошел полицейский с тараном.

Луиза скрипнула зубами.

– Вот-вот.

Дверь подалась от первого удара, и стала видна единственная комната, как у Клэр Смедли, с двумя смежными помещениями – спальней и санузлом. Это жилище выглядело так же убого. Она нашла под матрасом в спальне три фотографии, непонятно, насколько старых. На каждой была девушка, явно моложе двадцати. На руках она держала малыша с копной рыжих волос. Луиза отвела глаза – слишком было похоже на фото с малышкой Эмили.

– Давайте выясним, кто эти двое, – сказала она одному из полицейских.

– Кажется, я кое-что нашел.

Фаррелл вынырнул из кучи белья в углу гостиной с ноутбуком в руках.

Луиза забрала у него ноутбук; голова заболела сильнее, пульс участился. Она подумала о предсмертных записках, которые довелось читать в последнее время, и понадеялась, что сейчас не найдет такую же.

Как и у Клэр Смедли, этот ноутбук не был защищен паролем. Луиза открыла текстовый редактор – среди недавно открытых документов была записка. Она заканчивалась так же, как и остальные.

– Эмили будет следующей, – сказала Луиза, внезапно почувствовав слабость и вернула ноутбук Грегу.

Грег побледнел и покосился на Трейси, которая тоже прервала работу.

– Ты хочешь сказать, Эми?

Луиза опустила глаза. Боль была везде. Она чувствовала ее в челюстях, когда говорила – громко, в попытке скрыть ошибку.

– Просто пусть кто-нибудь отвезет это Коулсону.

Она проигнорировала вопрос Фаррелла.

Фаррелл помедлил и удалился.

– Все нормально? – спросила Трейси, когда они оказались на улице.

– Я в порядке, – сказала Луиза. Она уже передала найденные под кроватью снимки полицейским, ведущим поиски в центре города, и рассказала остальным про записку, пытаясь убедить себя, что голова сейчас пройдет.

– А вдруг мы слишком поздно? – спросил Фаррелл.

– Твои радостные открытия делают работу с тобой сплошным удовольствием, – сказала Луиза. – Думаю, пока что нет. Мне надо связаться с Коулсоном. Похоже, телефон у Эми с собой. Нужно быть готовыми на случай, если она снова позвонит.

Трейси и Фаррелл курили на улице. Пока Луиза звонила Коулсону, ей снова подумалось, что Трейси и Фаррелла прислали лишь для того, чтобы Финч был в курсе. Она представила себе, как он подъезжает на машине, а за ним – помощник шефа, и оба готовы отстранить ее от дела. Она доверяла Фарреллу и Трейси, но им приходится выполнять приказы, а, зная Финча, она была готова допустить, что они и не догадаются, что их используют.

– Ее телефон все еще выключен, – сказал Коулсон, тут же взявший трубку. – Как только его включат, мы узнаем. Если бы у нас был номер договора…

Луиза передала информацию команде.

Казалось, успех дела сводится к тому, найдут они договор с телефонной компанией или нет.

Глава пятьдесят пятая

Беар, Рейчел и Лиза ждали их на пляже у пирса Бирнбек. Беатрис обняла Эми, ее рыжие волосы рассыпались по плечам подруги. Потом она обняла Джея, а остальные встали.

– Это Николь, – сказал Джей. – Сегодня она присоединится к нам.

– Добро пожаловать, – сказали три девушки практически хором.

– Садись, у нас тут и еда есть, – сказала Беатрис.

Эми перехватила взгляд Джея и поняла, что все хорошо. Они никогда прежде не встречались при свете дня, и, учитывая интерес полиции к Джею, Эми это показалось как минимум неразумным.

Старый пирс поднимался из грязи, вдали мелькала морская вода. Эми никогда не ходила по этой постройке – старому городскому пирсу. Он был в таком состоянии, что на него никого не пускали, к тому же в прошлом году там убили человека.

– Сегодня будет нечто особенное, – сказал Джей. – Ради Николь я решил назначить встречу пораньше.

Он оторвал полоску фоккаччи со стола, приготовленного Беатрис, и макнул ее в пластиковую мисочку оливкового масла. Николь прижалась к нему, справа от нее сидела Эми.

Эми не могла отрицать, что место красивое – когда море приблизится, будет вообще как на открытке, – и пыталась не обращать внимания на уколы тревоги, на то, что в желудке похолодело. Она ела, пытаясь разделить радость, которую видела в глазах остальных членов группы. Они беседовали, как обычная компания друзей, обо всем и ни о чем, но все, как и Эми, знали, что сегодня одна из них умрет.

Время медленно текло, и Николь стала увереннее, она спокойно болтала с остальными. Эми гордилась подругой, и узел в желудке ослаб. Джей не хотел рисковать и жечь костер, и, когда стемнело, они надели плащи и прошлись по берегу. Зеркальная гладь моря приближалась к старому пирсу. Эми почувствовала, как Джей взял ее за руку, кожа его была прохладной.

– Я приходил сюда в детстве, – сказал он ей и только ей.

От его внимания ей стало теплее.

– На пирс?

Джей кивнул.

– Городок. В детстве я жил не здесь. Мы жили в Глостершире, а сюда ездили изображать счастливые семьи. Раз в год, пока мне не исполнилось шестнадцать.

Джей прежде никогда не говорил о своем детстве.

– А что случилось тогда? – спросила Эми, вспомнив рассказ сотрудницы полиции.

– Тогда я начал свое путешествие. Я встретил здесь человека, который открыл мне глаза на то, что лежит за пределами этого мира. Здесь все и началось.

Он не стал вдаваться в подробности, и Эми не стала его расспрашивать. Он созвал всех. Улыбаясь, он показал на конец пирса, где в грязи торчали остатки спасательной шлюпки.

– Вот наша цель на сегодня, – сказал он. – Лучше пойдемте, пока не начался прилив.

Глава пятьдесят шестая

Два часа спустя они все еще не могли найти местонахождение телефона и идентификационный номер, который мог привести их к Эми. Вечерело, небо становилось темным. Фаррелл отправился в город руководить поисками Чеппела и Эми. Воскресным вечером город был полон местных и приезжих гуляк. Они ходили от бара к бару и прочесывали побережье, но Фарреллу было не о чем докладывать.

Луиза уже и не ожидала, что день испортится еще больше, когда у дома Эми остановилась машина и вышла Таня Эллиот, разодетая, словно на бал. Она была в элегантном пальто поверх черного платья, каблуки стучали по тротуару.

– Инспектор.

– Мы что, оторвали вас от чего-то?

– Просто ужинала с другом. Не хотите объяснить, зачем вы тут выстроили целый отряд полицейских?

– Не горю желанием.

– Это имеет отношение к погибшим женщинам? Потенциальный подозреваемый?

– Пока без комментариев, Таня.

– Ну же, Луиза, вы наверняка можете рассказать больше. Я думала, у нас соглашение.

Луиза не смогла подавить смех. Улыбаться было приятно, но она боялась, что смех перейдет в истерику, если она с ним не справится. Таня отошла, будто ошеломленная такой реакцией.

– Любые соглашения, какие у нас были, развеялись, едва вы придумали этот «Суицид-у-Моря».

– Это не я. Я бы не позволила себе такую грубость. Можете мне не верить, но я люблю этот городок и не стала бы так легкомысленно говорить о самоубийстве.

– Если это так, прошу прощения. Но у меня для вас ничего нет.

Таню извинение удивило не меньше, чем смех. Похоже, она сдержалась, промолчала и о чем-то задумалась.

– Я бы предпочла добрые рабочие отношения с вами, детектив Блэкуэлл.

Луиза слишком много раз страдала от прессы, чтобы еще хоть раз задуматься о сотрудничестве с журналистом. Пресса порой была полезна, и просто так отмахиваться от Тани не хотелось, но она не собиралась на данный момент ничего рассказывать об Эми и Чеппеле.

– Я это ценю, Таня, но у нас тут полным ходом идет расследование.

– Джей Чеппел – подозреваемый по делу?

– Без комментариев.

– Его нет дома, и там я тоже видела полицейских.

– Вот ведь вы не угомонитесь. Без комментариев, Таня. А теперь позвольте мне продолжить работу.

Журналистка замялась, словно в ее сознании шла внутренняя борьба.

– Я узнала, инспектор Блэкуэлл, что у вашего брата финансовые трудности, – сказала она наконец.

По крайней мере, она удосужилась принять смиренный вид. Луиза с трудом сдержалась, чтобы не ударить ее.

– Очень осторожно выбирайте слова в моем присутствии, Таня.

– Я бы сказала, обществу небезразлично, если ведущий детектив, расследующий дело об убийстве четырех женщин, сестра дегенерата-игромана.

Луизу мутило от нахлынувшего адреналина. Таблетки Трейси облегчили головную боль, но она страшно устала и была напряжена. Она ответила не сразу, стараясь унять сердцебиение.

– Это похоже на угрозу, Таня.

– Это не угроза, а факты.

Ей прежде не приходило в голову, что проблемы Пола можно обернуть против нее самой. Она хотела найти его, но беспокоилась в первую очередь об Эмили. Что будет, если Таня узнает, что он исчез вместе с ее племянницей? Она напомнила себе, что, как только Таня уйдет, надо позвонить родителям и предупредить их, чтобы ни с кем не разговаривали.

– Вы расспрашиваете об этом расследовании с надеждой воспользоваться историей с моим братом?

– Это был бы шантаж.

Луиза помотала головой.

– Хорошо, что вы наконец показали свое истинное лицо. Но, вероятно, вы не знаете, что сломать меня не так-то просто. Печатайте свою статью, если вам так угодно, бога ради. Но помните: все узнают об этом разговоре. Все узнают, что вам нельзя доверять.

– Какая жалость, Луиза.

– Называйте меня «инспектор».

И Луиза ушла.

– Лу, на два слова, – сказала Трейси. Она держала телефон и выглядела так же смущенно, как и журналистка.

Луиза ущипнула себя за переносицу, сердце ее забилось нормальном ритме, когда она услышала, что журналистка уехала.

– Что такое?

Прозвучало резче, чем ей хотелось.

– С тобой пытается связаться Джослин Меррик. Она записала мой номер в прошлый раз.

Луиза посмотрела на три пропущенных звонка от Джослин и шесть пропущенных звонков от родителей – за то время, что она говорила с журналисткой.

– Она сказала, что ей нужно?

Лицо Трейси не выражало ничего – дурной знак.

– Она думает, что, возможно, установила местонахождение Пола.

Глава пятьдесят седьмая

Никого не волновало, что они прошли туда, куда ходить нельзя. Эми прежде никогда не бывала на старом пирсе, но знала, что им регулярно пользовались группы подростков – вот буквально в прошлом году таких пришлось спасать, когда они оказались заперты на основной части пирса. И все же запретное манило, хотелось в темноте забраться на променад при тусклом свете фонарика Джея.

Эми шла последней, чувствуя себя кем-то типа старейшины, когда она помогла удержаться Николь, поскользнувшейся на мокрой скале.

– Круче, чем работать в кафе, – сказала Николь. Эми никогда еще не видела ее такой счастливой.

Прилив наступал, поднялся ветер, и Эми окатило брызгами, когда они собрались у входа на главную часть пирса острова Бирнбек. Старые деревянные двустворчатые двери были заперты, их удерживал здоровенный замок на толстой цепи. Эми едва подумала, что Джей что-то не учел, как он тут же достал ключ.

– К счастью, я тут не впервые, – сказал он и отпер замок.

Внутри было холоднее, чем снаружи. Они вшестером вошли один за другим, и Джей запер дверь изнутри.

– Сюда, – сказал он и повел их в помещение большего размера, напоминающее пещеру. Воздух проходил сквозь трещины в крыше и ветхих стенах, но не мог замаскировать запахи экскрементов, аммиака и более резкий запах бензина.

– Тут чинили спасательные лодки, – сказал Джей, включил несколько фонарей на батарейках и выстроил их в круг посреди комнаты.

Остальные осматривали комнату.

– Смотри, тут можно выйти на променад, – сказала Беатрис, показывая Николь, куда глядеть.

Прогулочная часть пирса была в жутком состоянии и закрыта для публики, деревянные доски прогнили и представляли опасность. Беатрис тронула дверь.

– Открыто, – сказала она и потянула рассыпающуюся деревянную преграду. В помещение ворвались крики чаек и несмолкаемый шум моря. Джей улыбнулся, и Эми увидела в его жесте оттенок нетерпения.

– Пойдемте, у нас много работы.

Беатрис закрыла дверь, и все сели в круг, магнетическому призыву Джея было трудно сопротивляться.

– Во-первых, я хочу принять Николь в нашу маленькую группу, – сказал он, когда все собрались. – Уверен, вы будете по-настоящему гостеприимны. Она присоединилась к нам в совершенно особенный момент.

Свет фонарей отбрасывал на стены пустой комнаты длинные тени. Лицо Джея было освещено наполовину, и Эми задумалась, почему они здесь, а не на улице, как раньше, под открытым небом вокруг костра.

Джей встал и достал из сумки флягу аяхуаски. В комнате все еще сильно пахло бензином. Эми понюхала воздух, Джей посмотрел ей в глаза, и она увидела в его взгляде прежде невиданное – сомнение. Оно исчезло так же быстро, как и появилось, но совершенно поразило Эми. Она все еще хотела, чтобы это все закончилось, отчаянно хотела вернуться в то особое место, где ее ждал Эйдан, но ей нужна была уверенность. Она сказала, что хочет в туалет, и открыла входную дверь, пока Джей готовил для всех чай.

Закрыв за собой дверь, Эми смотрела на пирс, словно бесконечный, уходящий в темноту. Огни Уорлбери мигали ей сквозь темноту, словно передавая послание. «Я не хочу прекращать то, что должно случиться», – сказала она себе, включила телефон и нашла телефон той женщины из полиции. «Просто на всякий случай», – пообещала она себе и сунула телефон обратно в карман, зная, что полицейской хватит одного нажатия кнопки, чтобы найти их.

Глава пятьдесят восьмая

Должно быть, Пол позвонил родителям и тем самым запустил программу слежения. Луиза постаралась удержать волнение в рамках разумного и позвонила Полу (опять никто не взял трубку), затем Джослин. Пока она звонила, поступил еще один звонок от родителей.

– Привет, Луиза. Он включил телефон минут двадцать назад. Я позвонила, как только мне сообщили.

– Ты знаешь, где он?

– Кемпинг на окраине Пензанса. Теперь нужно только твое одобрение, чтобы приступить к делу. Я в тридцати минутах от того места.

– Спасибо, Джослин. Скоро перезвоню.

Мать, когда ответила, была в слезах.

– И что он сказал, мам?

– Я его все спрашивала, что случилось, хотела поговорить с Эмили. Он вообще лыка не вяжет, Лу.

– Ладно. Слушай, мам, я не могу говорить, работаю с командой в Корнуолле, и они полагают, что знают, где он.

– А Эмили?

– Да, мама, перезвоню, как только смогу.

Трейси все это время смотрела на нее и подошла, как только она повесила трубку.

– Поезжай, я тебя подменю.

Луиза потерла лоб. Они располагали лишь последним известным местонахождением Пола. С того момента он мог покинуть кемпинг и сейчас быть где угодно. Если поедет Джослин, все будет детально записано. Но разбираться с ним должна она сама. Более того, неизвестно, как Пол среагирует – он, судя по всему, был в том состоянии, в каком невозможно критически оценивать собственные действия. А если он ударит Джослин или кого-то из ее сослуживцев? Пусть она и знала, что он ни за что на свете не причинит Эмили вреда намеренно, было непонятно, во что все выльется.

– Я не могу вот так просто бросить расследование убийства, – сказала она Трейси, словно пытаясь убедить саму себя.

– Никто тебя не винит – ты делаешь это ради своей семьи.

Луиза не разделяла убежденности Трейси. Она уже наделала достаточно ошибок. Финч и Морли ждали еще одного подобного срыва. Она уже могла представить, как они заявят: если она, мол, не в состоянии управиться с собственной семейкой, как она вообще может командовать отрядом полицейских?

Но какая разница? Сейчас она могла думать только об Эмили. Трейси права, она никогда не простит себе, если что-то случится с племянницей из-за ее бездействия.

– Мне нужно знать о каждом шаге, – сказала она, садясь в машину.

– Обещаю, Лу, как только хоть что-то прояснится, я позвоню.

Если Пол подверг Эмили опасности, она не будет нести ответственность за его действия. Последние пару лет она прощала ему практически все, но не была уверена, что их отношения переживут все это. Как она сможет простить ему то, как он обошелся с родителями, и то, что он увез Эмили? Она была готова признать, что его алкоголизм – болезнь, но это не оправдывало решения, которые он принимал. Он не просто так взял и увез Эмили, наверняка спланировал все заранее. Он сознательно подверг ее риску, и Луиза только об этом и думала, когда вела машину по окраине города через Уорл в сторону шоссе. Она позвонила Джослин и попросила ее проследить за кемпингом, но не приближаться к Полу, пока она не приедет, и свернула на М-5.

Она проехала не больше мили, когда на телефоне высветилось имя Коулсона.

– Что такое, Саймон?

– Простите, не знал, что вы заняты, Луиза, но подумал, что вы захотите знать. Эми включила телефон, и мы точно знаем, где она.

Глава пятьдесят девятая

Жар тела Николь согревал Эми, близость девушки успокаивала. Джей ничего не пил. Он наблюдал за группой, которая теперь распределилась по всему помещению, и был готов помочь тому, кому это понадобится. Он сидел по другую сторону от Николь. Эми слышала его – как будто издалека: он шептал Николь что-то успокаивающее. Такая доза (а иногда и более серьезная) еще позволяла говорить с тем, кто принял наркотик. Николь что-то бормотала про фигуры и числа, и это напомнило Эми, как она впервые приняла ДМТ с Джеем. Это было особенное время – Джей вел ее, аккуратно увеличивая дозу, пока она не смогла пробиться. В каком-то смысле она завидовала Николь, которая была только в начале пути, но теперь, по большому счету, уже не до этого.

Эми выпила чай и легла на спину, ее чувства обострились, когда наркотик попал в кровь. Эффект казался практически мгновенным. Вибрации, как обычно, сотрясли ее тело, она закрыла глаза и погрузилась в мир калейдоскопических фигур, на миг задумавшись, не был ли чай крепче, чем обычно.

Чуть позже, когда первое воздействие ослабло, Эми села и осмотрелась. Остальные все сидели как будто в ступоре. Эми снова уловила запах бензина, принесенный ветром, и забеспокоилась, что эти испарения каким-то образом усилили воздействие чая.

Возможно, она просто устала, или ей дали большую дозу, чем остальным, но она не помнила, когда в последний раз так чувствовала себя после чая. Когда Николь поднялась, Джей заговорил, его голос гремел в пустом пространстве, словно в каждом углу стояли усилители.

– Начнем?

Как всегда, рассказы были самой трудной и драгоценной частью их пребывания вместе. Эми никогда не бывала на групповой терапии, но по фильмам знала, что они делают что-то похожее. Один за другим они рассказывали другим, почему они здесь. Теперь, когда их было всего шестеро, включая Николь, истории стали более однообразными. Беатрис рассказала, как ее в детстве изнасиловал близкий родственник и какие ужасные последствия это имело, Лиза говорила о проблемах со здоровьем: постоянной физической боли, которую ей приходилось выносить, и о том, как ей хотелось навсегда погрузиться в то, что лежит по ту сторону. Когда Рейчел рассказала, как она с рождения находилась в приюте и что у нее никогда не было настоящей семьи, Эми приготовилась говорить следующей. Джей никогда не делился, и он никогда не заставлял новичков говорить на первой для них встрече.

Чай обострил чувства Эми. Металлический интерьер пирса был очерчен резче, чем обычно, как и лица членов группы, особенно Николь, сиявшие в искусственном свете фонарей. Джей внимательно слушал, пока Рейчел не закончила, и поблагодарил ее. Эми почувствовала прилив любви к нему, когда он повернулся к ней. Она была готова поделиться своей историей в последний раз и сделать последний шаг, но рука ее, словно сама по себе, потянулась в карман и легла на большую кнопку вызова на телефоне.

– Все хорошо? – спросил Джей с такой теплотой, что это едва не разбило ей сердце.

– Я готова, – сказала она и вынула руку из кармана, лишь нажав зеленую кнопку.

Глава шестидесятая

Луиза выругалась громче, чем хотелось бы: Коулсон еще не повесил трубку. Она вела машину по внутренней полосе, зная, что следующий поворот – через три мили.

– Насколько точно?

– Сигнал идет из центра острова Бирнбек.

– Что?

– Я думал, что это место заброшено.

– Верно. Но это не останавливает тех, кому охота туда забраться.

Охрана была усилена после зверского убийства одного из сотрудников в прошлом году, но Луиза решила, что особо упорные все же могут туда пробраться.

– Вы уверены на все сто, Саймон?

– Вот прямо сейчас смотрю на красную светящуюся точку.

– Ее телефон еще включен?

– Да. Знаю, что вы… заняты сейчас другим. Хотите, чтобы кто-нибудь позвонил ей отсюда?

Луиза замедлила ход из-за фургона впереди, который ехал не меньше чем на тридцать миль в час медленнее положенного, и выехала на среднюю полосу. Именно ей следовало позвонить Эми, но она еще колебалась. Если она позвонит прямо сейчас, та поймет, что за ней следят. Нужно дать Эми время самой принять верное решение.

До поворота на Бернам-сьюпер-Мар была всего миля, и Луиза оказалась перед необходимостью непростого решения. Она знала, что если будет слишком много раздумывать, то увидит лицо племянницы и не сможет сделать взвешенный выбор. Нужно рассуждать логически. Джослин более чем в состоянии справиться с Полом. Не будь он ее братом, Луиза бы точно отправила туда коллегу. Если его придется арестовать – что ж, так тому и быть. Сейчас нужно было думать об Эмили, а ее племянница не могла ждать, пока она будет еще три часа ехать до Корнуолла.

Но верное ли это решение или она обманывает себя? В последнее время она приняла столько неверных решений, что доверять себе стало непросто. Эмили ее постоянно беспокоила, больше, чем она была раньше готова признать. Она по ошибке назвала Эми именем племянницы тогда, в квартире, и теперь видела, как отъезд Пола с Эмили повлиял на ее профессионализм в ходе расследования. Разумеется, всем очевидно, что она не в себе, и, если она теперь поедет в Корнуолл, ее карьере конец. Да, ошибка со сверхурочными простительна, но все расследование шло как-то наперекосяк. Чеппел сам явился в участок – и они упустили его. Она была дома у Чеппела и не сообщила об этом. Это была не только ее вина, но другие увидят ситуацию иначе, особенно если сразу после того, как они обнаружили главного свидетеля и возможного подозреваемого, Луиза уедет в Корнуолл.

Она включила полицейскую мигалку, напугав водителя шедшей впереди машины, которая едва не остановилась, и понеслась к повороту. Она делала ошибки не только в расследовании. Всю ситуацию с Полом запорола. Эмили сказала ей, что уезжает, а она пропустила мимо ушей, и ей было больно, что отношения с братом испортились настолько, что она не знала о его игромании и долгах. Хотелось кричать, но головная боль снова усилилась.

Она ехала со скоростью семьдесят миль в час, а потом развернула машину влево и позвонила Джослин.

– Я понимаю, Луиза. Ты все правильно решила, – сказала Джослин, когда Луиза все ей объяснила. – Я сама найду Пола, и мы постараемся сделать все как можно аккуратнее. Надеюсь, сможем взять его под стражу без особого шума. Протрезвеет, и сможешь его забрать. Тем временем я присмотрю за твоей племянницей. Работай спокойно.

Луиза почувствовала настоящий взрыв эмоций. Она поблагодарила Джослин и, сама того не ожидая, прорыдала целых десять секунд, потом свернула на перекресток с круговым движением и направилась по противоположной стороне шоссе в Уэстон.

♦ ♦ ♦

Фаррелл и Трейси ждали ее на парковке рядом с пирсом Бирнбек. Луиза прежде бывала там – в прошлом году там оставил свою машину «Убийца пенсионеров», как раз перед тем, как его арестовали. Все время по пути от шоссе Луиза боролась с желанием повернуть на Корнуолл и позвонить Эми. В итоге она не сделала ни того, ни другого. Коулсон отправил ей на телефон карту, на которой еще была видна мерцающая красная точка, обозначающая местонахождение Эми.

Она глянула на свое лицо в зеркале, прежде чем выйти из машины. Трейси тут же подошла к ней.

– Все в порядке? – спросила она уже второй раз за день.

Луиза кивнула в ответ, и тут показался Фаррелл. Он смотрел то на Луизу, то на Трейси и молчал. Наконец он сказал:

– Мы пытаемся связаться с охраной, чтобы его открыли, но можем и срезать замок, если надо. Как видишь, море наступает, и у нас нет иного способа добраться до центральной части пирса.

Луиза посмотрела за бетонное ограждение парковки. Море действительно наступало, бурлило под гнилыми досками и ржавыми поручнями променада. Она хорошо представляла, как небезопасен пирс – сама прошла по сломанным доскам в прошлом году.

Она не представляла, что там может делать Эми, но это было опасно, и туда нужно было добраться как можно скорее. Она подозвала Трейси и Фаррелла и собиралась позвонить Эми, когда зазвонил телефон.

– Эми, это вы?

Было слышно дыхание девушки. Затрещало статическое электричество, послышался далекий мужской голос.

– Свяжись с Коулсоном, – сказала она Фарреллу. – Я хочу слышать это отчетливо.

Звук был приглушенный, но она разобрала слова мужчины. Это был вроде Чеппел, хотя и не точно.

– Ладно, Эми, когда ты будешь готова.

Эми заговорила, и звук стал намного четче.

Глава шестьдесят первая

Эми произносила эти слова уже столько раз, тогда почему на этот раз так трудно? Не потому ли, что здесь Николь, которая не знает ее историю? Или потому, что она рассказывает в последний раз? Может, она еще не отошла от чая, но слова словно спутались в голове, и ей нужно было собраться с мыслями, а уже потом говорить. Она не очень ясно понимала, почему позвонила той женщине-полицейскому, но ее отчего-то успокаивало то, что ее могут услышать через телефон в кармане, что о случившемся останется свидетельство.

– Эйдан был невероятно красивый ребенок, само совершенство. У него была копна рыжих волос, такой, знаете, хохолок.

Все отозвались, поощряя ее продолжать, и Эми почувствовала, что Николь протянула к ней руку Девушка удивленно наклонила голову на бок, ее глаза словно говорили: не знала, что у тебя был ребенок.

Пока Эми рассказывала, Николь до боли сжала ее руку. Когда речь пошла о смерти Эйдана, Николь плакала.

– Что? Что ты говоришь, Эми?

– Ничего, Николь. Маленький Эйдан умер как раз перед своим четвертым днем рождения. У него был порок сердца. Я об этом не знала.

– Нет, нет, не верю. Мне так жаль, Эми. Ты никогда…

Эми стиснула руку Николь и продолжала. То, что Николь здесь, что ей приходится выслушивать эти рассказы – неправильно. И неправильно, что ей придется увидеть, что потом будет с Эми. Но Эми ничего не могла с этим поделать – Николь была членом группы, как и все остальные.

Все, кроме Николь, захлопали.

– Спасибо тебе, Эми. Это было прекрасно. Спасибо, что поделилась, – сказал Джей, снова обнимая ее, пока она пыталась дышать. – Спасибо вам, всем вам, – сказал он, отпуская ее. – Вы все прекрасны. Перед тем как мы продолжим, давайте вспомним наших подруг, которые совершили переход. Викторию, Клэр, Салли и Меган.

Все склонили головы, и Эми посмотрела на Николь. Она увидела, что подруга догадалась, и подумала, не встанет ли та сейчас и не уйдет ли – и что в таком случае будет делать Джей. Однако Николь осталась на месте, потрясенная.

Джей поднял голову и встал.

– Да, я знаю, что в последнее время дела шли странно, и ценю, что вы все рядом со мной. Увы, нас торопят. Мы знаем, что другие никогда не поймут нас. Чтобы принять ДМТ и позволить ему отвести вас в другой мир, нужно быть особенным человеком.

Он достал из сумки большой кожаный бумажник.

Было слышно, как все вдохнули, когда он открыл бумажник и показал шесть шприцов.

– Поэтому я принял решение, что сегодня будет наша последняя встреча.

Глава шестьдесят вторая

Луиза прижала палец к уху, когда Чеппел умолк. Силы ее были на исходе.

Несмотря на решение разделять личное и профессиональное, она поняла, что невозможно не думать об Эмили, слушая рассказ Эми про Эйдана. Эмили уже потеряла мать и могла потерять отца, если Пол не сделает что-то со своей жизнью в ближайшее время. Если что-то случится с родителями Луизы или сама Луиза не сможет за ней присмотреть, так легко представить, что Эмили попадет в приют или что ее удочерит другая семья. А если она уедет? Если Луизе придется узнать о ее смерти, как Эми узнала об Эйдане?

Она подскочила, когда Трейси положила руку ей на плечо, радуясь, что ее вырвали из ужасных фантазий.

– Мы же сделали запись, Саймон? – спросила она, переключаясь в режим профессионала за работой.

– Да, мэм, – отозвался Коулсон по рации.

– И где же смотритель? – спросила Луиза Фаррелла, все еще пытаясь переварить то, что только что услышала – историю Эми и последнее предложение Чеппела: «Сегодня будет наша последняя встреча».

– Будет здесь в десять.

– Скажи ему, чтобы поторопился.

– Босс, как думаете, о чем это Чеппел?

Луиза была в отчаянии. Часть ее внимания все еще была обращена на Корнуолл, и она постоянно проверяла телефон, даже когда слушала Эми.

– Не знаю, но эти ворота нужно открыть как можно скорее.

Она не хотела это озвучивать, но для нее утверждение Чеппела могло означать примерно вот что. Сегодня он покончит с собой – или же лишит жизни Эми и всех остальных, кто находится на пирсе вместе с ним.

– Пойдем со мной, Трейси, – сказала она и двинулась к металлическим дверям. Луиза посмотрела в щель и, прищурившись, различила осыпающуюся дорожку, уходящую в тень. У входа стоял издерганный полицейский с набором кусачек.

– Я войду, – сказала Луиза, давая офицеру знак перекусить цепь, и тут она снова услышала голос Чеппела:

– Это ваше решение, как и всегда. А теперь скажите мне – да или нет.

На миг Луиза решила, что он обращается к ней. Она подняла палец, слушая ответ. Почти хором несколько голосов сказали «да». Сколько именно, она не знала, но точно не меньше трех.

– Давай!

И полицейский, кряхтя, с четвертой попытки перекусил цепь.

♦ ♦ ♦

Джей начал с Беатрис. Группа начала распевать: «Смерть – еще не конец», но в звуке и ритме чего-то недоставало, будто все были заняты тем, что им предстоит. Беатрис легла на спину, Джей зашептал ей на ухо и сделал укол. Эми видела, как она задергалась, когда наркотик попал в кровь.

– Я готова, – сказала та полминуты спустя.

Джей опустил ее голову и подошел к Лизе.

– Ты в порядке? – спросила Эми у Николь.

Девушка потрясенно посмотрела на нее.

– Да… Разве я…

– Нет, ты не должна делать то, чего ты не хочешь сама, Николь. Да и зачем? У тебя впереди целая жизнь. Любящая семья. Все это ждет тебя. Почему не повременить еще лет семьдесят?

– Кому охота дожить до такого возраста?

Николь улыбнулась, глаза у нее все еще были красные от слез.

– Я имею в виду, не надо торопиться. Ты уже принимала полную дозу с Джеем?

– Да.

– Значит, возможно, ты понимаешь, что там такое, но я после первого раза не была готова, а честно говоря, даже и после третьего и четвертого. Это долгий процесс. У меня есть причина уйти, Николь, а у тебя – нет. Прошу, не бери, если предложат.

Джей уже сделал укол Лизе и перешел к Рейчел. За последнее время уже не первый раз складывалось впечатление какой-то спешки. Джей сказал, что все уйдут сегодня ночью, но как? Скалы тут не было, значит, он собирался подойти к ним по очереди и проводить, как проводил Меган? Она не была уверена, что выдержит это. Тело ее будет бороться, и даже пусть это продлится несколько секунд, мысль о том, что у нее буквально отберут воздух, была невыносима.

Но у нее не было времени на дальнейшие размышления. Джей уже подошел, словно привидение.

– Пора, Эми, – ласково сказал он, и она легла на землю, словно запрограммированная.

– Ты же не дашь Николь уйти?

Джей загадочно улыбнулся и постучал по ее руке.

– Твои земные заботы теперь останутся позади. Постарайся пробиться и передай от меня привет Эйдану.

Эми вздохнула, и Джей сделал ей укол, по телу распространилось тепло.

– А ты? – с трудом выговорила она, прежде чем закрыть глаза.

♦ ♦ ♦

Луизе пришлось перескочить через первый ряд сгнивших досок. Когда она приземлилась, деревянная панель треснула под ногами, и она ухватилась за обросший водорослями металл пирса, чтобы не потерять равновесие.

Фаррелл последовал за ней, Трейси наблюдала. Не то чтобы было подходящее время для таких мыслей, но она пожалела, что с ней нет Томаса. Казалось несправедливым, что здесь Фаррелл, а не он. Она услышала, как Эми говорит с молодой женщиной по имени Николь, потом с Чеппелом. Когда он сказал «Пора, Эми», Луизе хотелось опрометью броситься на помощь. Десять шагов спустя она порадовалась, что не сделала этого: нога провалилась в прогнившую панель, и, если бы она бежала, сломала бы лодыжку.

Они держались ограждения. Луиза продвигалась вперед так быстро, как только могла. Внизу сквозь дыры в мостках было видно коричневое море.

– И вот что сюда народ не пускают, непонятно, – сказал Фаррелл, обходя особенно опасную дыру.

– Ты уверена? – сказал в наушнике голос Чеппела.

– Уверена, – ответила Николь, которая как будто плакала.

Не то чтобы спешить было разумно, но Луиза ничего не могла с собой поделать. Голоса Чеппела и Николь звучали вдали, остальных она не слышала.

– Скажи Трейси, чтобы вызвала сюда бригаду медиков, – велела она Фарреллу, пробегая мимо ям и обрывов, то и дело резко разворачиваясь или прыгая, пока не оказалась на той части пирса, что была заасфальтирована. Этот клочок земли называли островом Бирнбек.

Два шага внутрь – и горло ее защипало от паров бензина.

– Запах чувствуешь? – спросил Фаррелл, догоняя ее.

– Трейси, уж не знаю, как ты там управишься, но пожарные нам тоже нужны. Пахнет бензином, и, думаю, это неспроста, – сказала Луиза по рации, и тут ее привлек мерцающий свет слева. – Вон там, – сказала она, показывая на ветхие деревянные двери.

Они оба достали дубинки, Фаррелл встал сбоку, Луиза пинком открыла дверь.

– Рад снова вас видеть, инспектор Блэкуэлл, – сказал Чеппел, когда в помещение вошли двое полицейских.

Луиза закашлялась, ужасно воняло бензином. Она не понимала, как Чеппел вообще переносит такой запах. Она насчитала на полу пять тел – все женщины. Она подошла к ближайшему телу и проверила пульс – очень частый, не меньше ста десяти, женщина была жива.

– Положите-ка это, сэр, – сказал Фаррелл, кивая на канистру с бензином в руке у Чеппела.

– Разумеется.

И Чеппел уронил на асфальтовый пол почти пустую пластиковую канистру.

– Что здесь происходит, Джей? – спросила Луиза.

Чеппел ухмыльнулся, свет ламп исказил его черты.

– Я хочу, чтобы вы знали – это ваша вина.

– Очень жаль, Джей, – сказала Луиза, пытаясь успокоить его.

– И вы тоже отойдите, – сказал Чеппел Фарреллу. В правой руке он держал мокрую тряпку, другой достал зажигалку. – Я готов в путь, а вы?

♦ ♦ ♦

Эми смутно слышала, что прибыла полиция. Звук, ощущение, в ее нынешнем состоянии воспринимавшееся как во сне.

Она была уже за пределами материального мира, отделена от тела. Многие рассказывали, что ДМТ дает ощущение умирания без смерти как таковой, и она была с этим согласна. Последние несколько раз после приема наркотика она не хотела возвращаться. Она отделилась от тела, могла представить, как оно лежит на бетонном полу пирса, но могла слышать и, если бы открыла глаза, видеть, что происходит на периферии ее существования.

Теперь ее реальностью было бесконечное пространство перед мысленным взором, геометрические фигуры и, что самое главное, ощущение, что она там. Абсолютную любовь, которую она испытала в тот самый миг, можно как-то объяснить в материальном мире, но она знала – это реальность. Тогда за что она еще держится? Она уже должна была отдаться этому миру всецело, но звуки и запахи еще взывали к ней. Лишь страх мешал ей перейти черту, но именно это нужно сделать, если она хочет снова увидеть Эйдана.

Но она, как бы ни старалась, не могла все отпустить и начала проваливаться обратно в свое тело, легкие болели и были наполнены сильным неприятным запахом. Она открыла глаза, глотая воздух – и увидела, как разрушают все, во что она верила.

♦ ♦ ♦

Луиза не знала точно, сколько длилась эта сцена. Память подсказывала ей, что они пробыли там целую вечность, и тишину пустой оболочки пирса нарушали лишь биение ее сердца и рокот моря внизу. Чеппел подносил зажигалку к тряпке, Фаррелл стоял рядом с ней, готовый отреагировать.

В реальности наверняка было намного быстрее. Чеппел не дал им возможности начать переговоры и не стал объяснять свои действия. Фаррелл бросился к нему, когда тот зажег тряпку – и, пусть это заняло считанные секунды, было слишком поздно.

Огонь распространялся завораживающей цепной реакцией по спиралям разлитого бензина, превращая помещение в пылающий ад. Чеппел, опустив плечи, побежал к двери и врезался в Фаррелла, который не успел защититься.

– Грег, ты в порядке? – закричала Луиза, одновременно торопясь к женщине, лежавшей в пяти метрах от нее. Она не знала, в чем дело – шуме или в испарениях – но только у этой были открыты глаза. Луиза силой подняла ее на ноги.

– Беги!

У нее все похолодело внутри при виде того, как огонь пожирает другую сторону пирса, забирая с собой трех женщин.

Фаррелл был на ногах и продвигался к ней, но к тому моменту, как она добралась до него, она почти ничего не видела из-за густого дыма.

– Пожалуйста, найдите Николь! – сказал чей-то голос.

Луиза протянула руку – та женщина все еще была рядом с ней.

– Уведи ее, Грег, – сказала Луиза, кашляя и отплевываясь, и вслепую двинулась туда, где видела другую девушку.

Едкие слезы текли по лицу Луизы, и на миг ей показалось, что, если она коснется лица рукой, кожа слезет. Она знала, что оставались считанные секунды, прежде чем дым поглотит ее, и потянула за ногу. Сознание словно играло с ней, в какой-то момент она подумала, что тащит сквозь черный дым Эмили.

Сверху пролились потоки воды, и она поначалу решила, что случайно упала с пирса в море, но тут же ее подхватили чьи-то руки и вытащили на сравнительно безопасное место снаружи.

Глава шестьдесят третья

Пожарные еще работали на пирсе, когда Луиза очнулась. Она надышалась дымом и не могла понять, теряла ли она сознание и давно ли ее перенесли в безопасное место. Ее прислонили к ограде, подставив холодному ветру. Она попыталась встать, но ей тут же положили руку на плечо.

– Эмили? – пробормотала она, еще не успев понять, где находится.

– Просто отдыхай пока, Лу, – сказала Трейси.

Луиза заморгала, глаза страшно болели от сажи, покрывавшей все ее тело. Всего в нескольких метрах огонь пожирал все на своем пути, и она подумала: интересно, долго ли пожарные смогут препятствовать его распространению до главного променада пирса.

Рядом с ней присела женщина-медик и накинула ей на плечи сложенное одеяло, пока Трейси говорила по рации.

Луиза чувствовала себя как с похмелья и неважно соображала. Она попыталась вспомнить, что именно случилось на пирсе, и привстала, когда перед глазами мелькнул образ Чеппела с горящей тряпкой.

– Прошу, сядьте, мэм, – сказала врач.

– Где Грег? – спросила Луиза, игнорируя просьбу.

– Он там, Лу, – сказала Трейси, садясь на корточки и показывая на дальний конец пирса, где на останках скамейки сидел Фаррелл. Он поднял руку, и Луиза никогда еще не была так рада видеть его широкую улыбку, обычно вообще-то бесившую ее.

– Я в порядке, – сказала Луиза, отмахиваясь от медика и поднимаясь на ноги. Она глубоко вдохнула, будто морской воздух мог очистить ее легкие от дыма. Трейси выглядела неуверенной, но не стала ее удерживать.

– А две женщины?

– Одну увезли в больницу. Она была без сознания, но, думаю, вне опасности. Другая вон там, рядом с Грегом. Все же присядь, а?

– А Чеппел?

– Мы его взяли.

– Где он?

– В фургоне. Не пострадал.

– Там три тела, – сказала Луиза, и перед глазами замелькали красные пятна. Она попробовала справиться с головокружением и паникой.

– Знаю, Лу. Фаррелл сказал нам. Туда опасно заходить. Они пытались. Это не…

Луиза отвернулась. Она подошла к уцелевшей женщине, которая сидела на проходе и говорила с другим медиком.

– Я Луиза Блэкуэлл.

– Эми, – отозвалась женщина, силясь улыбнуться.

– Вот мы и встретились, – сказала Луиза и тяжело опустилась рядом. Она на несколько секунд прикрыла глаза – простое действие отняло последние силы.

– Простите, – сказала Эми.

Луиза помотала головой. Она не до конца понимала, что произошло, но не думала, что стоит винить Эми.

– Вы в безопасности, и это сейчас главное.

В этот момент она, видимо, уснула – когда Трейси снова подняла ее на ноги, она чувствовала себя так, будто не разговаривала уже несколько минут, и Эми больше не было рядом.

– Эми?

– Она в порядке, ее повезли в больницу. И тебе, по-хорошему, тоже надо туда.

– Со мной все нормально.

– Не люблю пренебрегать приказами, Лу, но на этот раз ты сделаешь, как я скажу.

И Трейси повела ее по пирсу к машине скорой помощи.

♦ ♦ ♦

На этот раз она и правда уснула. Вроде бы только что ее подвели к машине скорой помощи и она нехотя легла на носилки, и вот она уже проснулась в больничной кровати. Все остальное было словно в тумане, но она была рада, что по-прежнему в своей одежде, хоть и пропахшей дымом.

– Хорошо, что ты снова с нами, – сказала Трейси, отводя занавеску. – Вот, принесла тебе чистую одежду, а то ты не хотела, чтобы тебя переодевали в больничное.

Трейси явно мялась, не зная, что стоит ей сообщить, а что нет.

– Я хорошо себя чувствую, – сказала Луиза. – Надышалась дымом, но, когда переоденусь, буду как новенькая – эта-то одежда безнадежно пострадала.

И это отчасти была правда – ей стало лучше, чем на пирсе, хотя без последствий не обошлось. В голове еще была каша, и она снова попросила Трейси объяснить, что произошло.

– Эми и та девушка, которую ты вытащила из огня, Николь, они обе в порядке. Грег отдыхает вон там, рядом. Чеппел здесь. Его охраняют двое полицейских. Он немного обжег лицо и в ближайшее время никуда не поедет.

Луиза крепко зажмурилась. Чего-то ей не хватало.

– А остальные?

– На месте преступления нашли три тела.

– Боже, мой телефон! – запаниковала Луиза. В гуще событий она совершенно позабыла о звонке Джослин и прерванной поездке в Корнуолл.

– Он у Саймона.

– Принеси, пожалуйста. Из Корнуолла нет вестей?

Трейси помотала головой.

– Можешь им позвонить? Мне нужно поговорить с Чеппелом.

– Думаешь, это разумное решение?

– Говорю же, я в порядке, – сказала Луиза несколько агрессивнее, чем собиралась. – Мне нужно поговорить ним сейчас, пока он не успел сфабриковать объяснение.

– Ну что ж, воля твоя, – сказала Трейси, пожала плечами и задвинула занавеску, давая Луизе переодеться.

Вскоре Луиза отдернула занавеску. Блуза, которую нашла Трейси, была ей велика на пару размеров. К своему удивлению, она увидела Томаса, который как раз поднялся на ноги.

– Трейси сказала мне, что ты переодеваешься.

Он подался вперед, будто желая ее обнять, и Луиза ничего на свете не хотела сейчас так сильно, как этого, но сдержалась и сделала шаг назад.

– Собирался посмотреть, как ты, – сказал Томас, глядя в пол, будто его отчитывали.

– Да просто дымом надышалась. Типа как если выкурить тысячу сигарет за несколько минут.

– Тогда ладно. – Он улыбнулся, и она пожалела, что отошла подальше. – Нет, правда, ты точно в порядке?

– Да. Спасибо, Томас. Ты смог поговорить с матерью Чеппела?

– Да. Узнал об этом, едва вышел от нее. Сейчас будешь общаться с ним?

– Да.

– Тогда тебе нужно кое-что знать.

♦ ♦ ♦

– Что там с моим телефоном? – спросила Луиза у Трейси, стоя у дверей Чеппела. Он сидел на кровати, прикованный к ней наручниками. Посмотрел на Луизу через застекленную дверь и улыбнулся ей, будто к нему пришла с визитом давно забытая родственница.

– Саймон сейчас принесет его. Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

– Спасибо, Трейси, не надо. Со мной будет Томас.

На лице Трейси явственно читались беспокойство и страх, и Луиза была благодарна, что коллега не попыталась ее остановить, лишь тронула ее за плечо. И они обменялись кивками.

Когда она открыла дверь, Чеппел никак не отреагировал. Он сидел на кровати совершенно спокойный, и лишь чуть подвинулся, когда Луиза села на стул рядом.

– Вот мы и встретились, Джей.

Чеппел повернул голову и улыбнулся, на этот раз совершенно непритворно. Она увидела в его ухмылке злобу и очевидное презрение к ней.

– Рад снова видеть вас, Луиза.

– Мне называть вас Джей или лучше Чарли?

Буквально на долю секунды в глазах его мелькнуло удивление.

– Тогда Джей.

Луиза представила Томаса и коснулась необходимых формальностей – что Чеппел арестован и имеет право на представителя в суде. Как она и ожидала, он был слишком уверен в себе, чтобы просить адвоката. А может, он совершенно справедливо заключил, что его случай безнадежный. Два полицейских видели, как он устроил на пирсе пожар, стоивший жизни трем женщинам. Теперь им оставалось лишь убедиться, что он также виновен в убийстве Виктории, Клэр, Салли и Меган.

– Как себя чувствуете, Джей?

– Несколько лучше, чем вы выглядите.

– Знаете, как мы вас нашли?

Чеппел явно был недоволен вопросом, он посмотрел на Томаса, который молча стоял у дверей.

– Вас предали, – сказала Луиза, осторожно выбирая слова после того, что ей рассказал Томас.

Чеппел прищурился.

– Как скажете.

Она достала телефон и включила запись части разговора на пирсе. Чеппел реагировал слабо, но она увидела, как он закатил глаза, думая, что же случилось.

– Эми?

– Да, ваша подруга Эми привела нас к вам.

Джей нахмурился, и Луиза увидела на его лице неподдельное разочарование.

– Вы знали, что она связалась с нами после того, как вы убили Меган?

Чеппел пожал плечами.

– Что вам нужно? Хотите, чтобы я признался? Я не собираюсь признаваться, ведь я ничего не сделал.

– Ничего? Вы убили семь женщин, – сказала Луиза, думая, что число, надо полагать, на самом деле больше.

– Вот тут вы ошибаетесь, инспектор. Они сами решили покончить с собой.

Луиза едва совладала с собой, чтобы не вспылить – это лишь заставило бы Чеппела молчать, а сейчас ей было нужно, чтобы он говорил.

– Вы возомнили себя вроде как мессией, так ведь, Джей? Шаманом, наподобие вашего маэстро Бьянки.

Чеппел снова нахмурился, он явно не ожидал, что она знала о Португалии.

– Вы хорошо поработали, надо отдать вам должное. Вы убили Бьянки в Португалии, и этих двух бедных женщин, Грету и Сандру, потом…

– Нет! – пронзительно закричал Чеппел.

Томас подошел, взгляд его метнулся к цепям, звеневшим о металлическую раму кровати Чеппела. Луиза протянула вперед руку.

– Нет?

– Нет. Это ошибка.

– Вы не собирались их убивать, не собирались убивать вашего учителя?

Чеппел прикусил губу.

– Потому что он был мужчиной? Но вы хотели убить остальных?

– Вы не понимаете и никогда не поймете.

– Ну-ну.

– Я бы все объяснил, но вы не станете слушать.

– А что вам терять? – сказал Томас. – Вы вроде как никуда не спешите.

– Прекрасно. Так вот, мы помогали им.

– Помогали кому? Грете и Сандре?

– Да. Они видели другую сторону. Мы с маэстро Бьянки собирались помочь им перейти на следующий уровень, потом что-то пошло не так. Мы приняли слишком много аяхуаски. Думаю, вы знаете, что произошло.

– Все трое умерли от повешения, а вы уцелели.

– Это тоже получилось случайно.

– Вы хотели убить себя?

Чеппел отрицал.

– Нет, но это почти произошло, разве нет?

Он поднял голову, показывая шрамы на шее.

– Что вы имеете в виду, когда говорите про следующий уровень, Джей? – спросил Томас.

– Об этом я вам рассказать не могу. Я мог бы показать, но…

– Ах да, мы прекрасно знаем о вашей любви к ДМТ. Следы его нашли в образцах тканей Виктории, Клэр и Меган.

Чеппел был в замешательстве.

– Что вам рассказала Эми?

На этот раз улыбалась Луиза.

– Так вот, о предательстве. Эми сказала нам то, что мы уже знали. Вы накачали этих бедных женщин наркотиками и потом убили их.

– Я их не убивал. Они сами лишили себя жизни. Я им помогал. Вы точно не понимаете, я же говорил.

Чеппел растерялся, и Луизе захотелось как следует надавить на него.

– Я читала вашу книгу. Я понимаю больше, чем вы думаете.

– Вы употребляли?

– Нет.

– Тогда вы ничего об этом не знаете.

– Я знаю, что это похоже на смерть. Употребляющие часто думают, что они побывали в других мирах или измерениях.

Чеппел чуть улыбнулся.

– Вы читали книжку и несколько статей в Интернете? – Он хмыкнул. – Вы не сможете описать то, что происходит, дура несчастная. Вы можете только пережить это.

Томас снова двинулся к арестованному и остановился, когда Луиза помотала головой.

– Вы что, серьезно в это верите? Вы же знаете, это просто наркотик. Ваш ум играет с вами, подбрасывает вам иллюзии.

Лицо Чеппела исказила ярость, и он плюнул в нее.

– Катись к чертям!

Томас схватил Чеппела за горло.

Луиза вытерла лицо.

– Значит, вы в это верите. Удивительно. И как это получилось? Вы дали тем беднягам наркотик, а потом вынудили их покончить с собой?

Она дала Томасу знак отпустить Чеппела.

– Говорил же, вы не поймете. Все они – Виктория, Клэр, Салли, Меган, Беатрис, Рейчел, Лиза, Николь и Эми, особенно Эми – хотели этого. Они хотели совершить переход. Я показал им нечто особенное. Это был их выбор.

– Выбор спрыгнуть со скалы, быть задушенными, сгореть заживо, больной ублюдок? – сказал Томас.

Чеппел пожал плечами, и Луиза увидела, что Томас вот-вот набросится на него.

– Слушайте, Джей, дело в том, что я знаю – вы хотите нас убедить. Будто помогали тем женщинам. Что у вас была высшая цель. Но, возможно, вы сможете прояснить один момент.

– Какой?

– Вы с ними спали?

– Что?

Краска залила покрытую шрамами шею Чеппела и его лицо, словно сыпь.

– Мы знаем про вашу бывшую девушку, Мейбл.

– Я не хочу об этом говорить.

– Сегодня я говорил с вашей матерью, Чеппел, – сказал Томас, не скрывая своего торжества.

– Что? Что за хрень тут вообще творится?

– Она была у вас первой, Джей? – спросила Луиза.

– Это не…

– Знаете, что мне рассказала ваша мама? О своем драгоценном мальчике? Она сказала, что вы были влюблены в Мейбл, – сказал Томас.

– Слушайте, я не стану…

– И она разбила вам сердце, да, Джей? – добавила Луиза.

– Разумеется, во время расследования мы об этом не знали, – сказал Томас. – Вы солгали и сказали всем, что она в депрессии и принимала наркотики, но ваша мама знала и молчала – до сегодняшнего дня.

– И зачем вы это сделали, Джей? – спросила Луиза. – Ваше сердце было разбито, и вы жаждали мести?

Джей втянул носом воздух, он на глазах терял воинственный настрой.

– Мы заключили договор.

– Договор?

– Мы приняли ДМТ и договорились, что нас ждет что-то иное, лучшее. Я обещал помочь и затем последовать за ней.

– Что произошло, Джей? Вы струсили? – спросил Томас.

– Когда я увидел, как она умерла, я понял, что она ушла в лучшее место – и я решил помочь остальным…

– Вы с ней спали, Джей? – перебила Луиза.

– Что?

– Вы спали с Мейбл, прежде чем убили ее?

Чеппел откинулся назад, наручники зазвенели.

– Вы сами не знаете, о чем говорите.

– Она знала, что вы знаете о ее измене?

Лицо Чеппела приобрело нормальный оттенок, и Луиза пошла в атаку. Когда Томас передал ей рассказ матери Чеппела, у нее возникло предположение. Если сейчас не надавить на него, правда может и не выясниться никогда.

– Нет, но что…

– Вы спали с Викторией? Клэр? Салли? Меган? Я знаю, что в последнюю ночь вы спали с Эми, Джей. Вот как оно работает?

Она была в нескольких дюймах от его лица, чувствовала его кисловатое дыхание, запах дыма от кожи.

– Да, – крикнул он ей в лицо. – Я с ними спал. Я спал с ними со всеми. Разумеется, вам не понять. Я спал с Мейбл, прежде чем она ушла, и она унесла меня с собой. Я видел это на ее лице, когда она умерла. Я видел это на всех их лицах.

– Больной ублюдок, – сказал Томас.

Луиза отодвинула стул.

– Не думаю, что вы так невинны, Джей. Вы знали, что делаете. Не уверена, что Мейбл правда причинила вам боль. Возможно, вы рассердились, что она вам изменила, но это дало вам шанс. Вы спали с ней, чтобы получить это что-то назад, а потом сделали так, чтобы она точно больше никогда вам не изменяла.

– Это ведь так? Вы не мессия. Вы просто застряли в подростковом возрасте и не смогли пережить, что ваша девчонка трахалась с кем-то еще. Вот и все. Грустное и жалкое зрелище, – сказал Томас.

– Да верьте во что хотите, – сказал Чеппел.

– Но он же не до конца прав, Джей? Это не имело никакого отношения к мести и к тому, чтобы перевести их на иной уровень существования. Вы использовали и уничтожали этих женщин, прежде чем убить их. Зачем? Ради развлечения?

Чеппел ухмыльнулся, подтверждая то, на что намекала Луиза – что церемонии с ДМТ и разговоры об иных мирах были просто фантазией, созданной, чтобы служить извращенным желаниям Чеппела. Они, возможно, никогда не поймут его мотивы, разве что он любил контролировать и убивать молодых женщин. Он явно будет держаться этой истории про мессию, но ее он будет рассказывать до конца своих дней в тюремной камере.

– А теперь, если не возражаете, я хочу спать.

Он отвернулся.

Луиза пробежала пальцами по волосам, она страшно устала. Она открыла дверь и увидела, что по коридору к ней несется Коулсон.

Он протянул руку, в которой был ее телефон.

Глава шестьдесят четвертая

Трейси вела машину, Томас сидел на пассажирском сиденье, Луиза сзади. Луиза была словно во сне, она рухнула на пол после телефонного разговора, словно из нее выбили воздух и она больше никогда не будет дышать.

Врачи сказали, что ей нельзя покидать больницу, но она сказала Трейси, что так дело не пойдет.

– Я тебя отвезу, – сказала подруга, и вот они гнали машину по дороге, голубая мигалка и вой сирены вели их туда, к чему Луиза была не готова.

Она все еще чувствовала запах дыма, прилипший к ней, словно вторая кожа. Дымом пах пот под губой, дым она выдыхала, открывая рот. Часть ее словно осталась на пирсе и смотрела, как с ужасной быстротой распространяется огонь, пробуждая тех трех несчастных для последних нескольких секунд ужасающих мучений.

Да, они поймали Чеппела, и ей удалось спасти Эми и ее подругу Николь. Но какой ценой!

Трейси свернула к кемпингу на головокружительной скорости.

Луиза ударилась головой о дверцу, Трейси извинилась и замедлила ход при виде палатки криминалистов, чисто-белой на фоне мигающих синих огней.

– В этом нет необходимости, – сказал Томас, когда Трейси остановила машину, но Луиза уже открыла дверцу. Она выбралась наружу, ботинки скользили по мокрой от росы траве. В ушах звенело, будто она только что вышла с особенно шумного концерта поп-музыки. Полицейский протянул руку, останавливая ее, и Луиза посмотрела на него, словно не могла поверить, что он без шлема.

– Она со мной, – послышался голос.

– Слушаюсь.

– Луиза, ты в порядке? Выглядишь неважно, – сказала Джослин Меррик, одетая в форму криминалиста.

Женщина обняла ее, и Луиза закрыла глаза, запах дыма усилился.

– Мне нужно его увидеть.

– Понимаю. Я провожу ее, – сказала Джослин Томасу и Трейси, возникшим за спиной Луизы, словно ангелы-хранители. – Тебе придется переодеться. Мы тут не закончили.

Они втроем помогли Луизе надеть спецкостюм, словно родители, одевающие ребенка. Собственное тело казалось ей бесплотным, будто она находилась не здесь и смотрела на происходящее чужими глазами.

– Уверена? – спросила Джослин, зная, какой ответ она может услышать.

Луиза вышла из палатки, словно не слыша ее. Запах линолеума смешался с запахом дыма. Криминалисты отошли, фотограф опустил камеру, будто был готов к приезду Луизы.

– Идиот, ублюдок, – выговорила она, наклоняясь, едва не падая на колени. Джослин подхватила ее. Даже в полубреду Луиза знала, что нельзя прикасаться к брату. Она была рада, что глаза его закрыты. Раны на груди и животе казались слишком несерьезными, чтобы убить его, и она подумала, что, может быть, это все сон. Она чувствовала, будто находится не здесь, и в любой момент кто-нибудь может ее разбудить, и она очнется в больнице в Уэстоне.

Джослин помогла ей подняться, и кровь прихлынула к ее голове. Она постояла немного, пытаясь справиться с тошнотой. Ей хотелось только лечь и больше ни о чем не думать.

– Пойдем, тебе надо подышать, – сказала Джослин.

– Где она? – спросила Луиза, выходя из палатки.

– В безопасности, Луиза. Она в больнице с моими лучшими сотрудниками. Думаю, тебе надо туда. Пойдем.

И Джослин повела Луизу к машине скорой помощи.

Эпилог

Три месяца спустя

Луизу то и дело мучило горе, вызванное смертью Пола, но оно временами отпускало, а чувство вины – нет. Какая разница, сколько раз ей повторяли, что она тут ни при чем и что если бы она все же поехала в Корнуолл, а не обратно в Уэстон, это бы ни на что не повлияло, что Пола зарезали примерно тогда же, когда Луиза помогала спасать Эми и Николь на пирсе.

Больше всего ее мучило то, что она не смогла вовремя достучаться до Пола. Это она позволила всему зайти так далеко. В тот же день, когда он увез Эмили, ей нужно было бросить все силы на его поиски и вернуть его в Бристоль. Она чувствовала себя так же виновной, как и тот, неизвестный, кто семнадцать раз погрузил нож в тело ее брата.

Был выходной, и родители привезли Эмили навестить ее. Было еще даже не обеденное время – а ее мать уже пила. Раньше она не злоупотребляла спиртным, а теперь словно наверстывала упущенное.

Когда мать налила себе стакан белого вина, отец посмотрел на Луизу, словно говоря – ну, что тут поделаешь?

Было трудно не заметить, что мать пошла по той же дорожке, что и Пол, но что могла сказать Луиза? Родители не говорили ничего, и она думала, что так и не скажут никогда, но она была уверена, что они винят ее за то, что не спасла брата. Они будут отрицать это и даже, может статься, сами не поймут, что испытывают нечто подобное, но Луиза не сомневалась. Она сама так чувствовала, так почему же им должно казаться иначе?

Луиза протянула отцу чашку кофе и остановилась у стеклянной двери в гостиной, ведущей в маленький садик. Она помахала Эмили, которая играла с бесчисленными садовыми гномами, оставленными предыдущим жильцом. Племянница подняла глаза, но ответного жеста не последовало.

После обеда Луиза отвезла их в город. Они припарковались у торгового центра и перешли через дорогу к пешеходной зоне. Теперь, больше чем когда-либо, Луиза чувствовала, будто бросается в глаза жителям маленького приморского городка. Ее отправили в отпуск, и вернуться она была должна только после Рождества. Томас временно подменял ее. Робертсон сказал, что ей нужно время пережить то, что случилось с Полом, но Луиза подозревала иное. Она все еще ожидала вызова к начальству, и будущее ее было неясно. В ее пользу служил лишь арест Чеппела, суд и три пожизненных срока. Она позволила личным делам повлиять на работу, и, смотря кто примет решение, это могли счесть непростительным.

– Можно, мы сходим на пирс? – спросила Эмили.

– Конечно, можно.

Луиза была безумно рада уловить намек на счастье на лице племянницы.

Они все еще не знали, насколько подробно Эмили видела убийство отца, но, когда Джослин нашла его тело, девочка была рядом. Эмили с того момента находилась под наблюдением психолога, и было неясно, как это все на нее подействует в долгосрочной перспективе. Она ходила в школу и вроде бы неплохо справлялась, но Луиза видела в ней перемены, и это пугало ее больше всего. Каждый раз, когда ей приходилось читать о ком-то из жертв Чеппела, это было похоже на предвидение будущего Эмили. За исключением Николь, подруги Эмили, которая стала членом группы Джея буквально в последний момент, все жертвы были сиротами или родители бросили их в детстве. С этим сравнением Луиза пока не могла примириться. Стоило подумать о том, что Эмили – сирота, и у нее случался нервный срыв. Теперь она отвечала за девочку, и ее единственной настоящей целью было не дать племяннице повторить судьбу несчастных жертв Чеппела.

Не то чтобы их все считали жертвами – у Чеппела нашлись сторонники, несмотря на вердикт суда и на вновь открытые дела в Португалии и Англии. В Интернете распространяли такой бред, что она давно за этим не следила. Для кого-то Чеппел был своего рода мессией, который пытался спасти этих женщин, – он сам говорил так на заседании суда. Луизе было интересно, остались бы его сторонники при своих взглядах или нет, если бы были на пирсе той ночью и им пришлось бы вдыхать запах горелой плоти.

Когда Эмили вдоволь накаталась на каруселях и машинках, они купили мороженое и пошли на пирс. День стоял ясный, он напоминал о недавнем великолепном лете. Бурое море плескалось у решеток под пирсом.

Луиза посмотрела на Бристольский пролив, на острова Крутой Холм и Плоский Холм. Справа она различила остатки старого пирса. Во рту появился вкус дыма, она обернулась и почувствовала, что ее тянут за руку.

– Спасибо за мороженое, тетя Лу, – сказала Эмили, и ее ручка в перчатке оказалась в руке Луизы.

Мать Луизы увидела это и отвернулась с полными слез глазами.

Луиза стиснула руку племянницы, ей тоже хотелось плакать.

– На здоровье, – сказала она и достала из кармана игрушки, которые купила в магазине на пирсе. Два пластиковых солдатика с парашютами. – Твой папа любил такие игрушки. Ну, давай?

И они запустили игрушечных парашютистов с края пирса. Ветер ненадолго поднял человечков, потом они медленно опустились в грязь.

♦ ♦ ♦

Эми недоплатили как минимум сорок фунтов. Она пересчитала деньги в присутствии Кита и воззрилась на него, ожидая объяснения.

– Что тебе сказать, Эми? Времена тяжелые. Ты не хуже меня знаешь, что зима – не сезон.

– Я в этом месяце работала каждый день. Отдай мне то, что положено, – сказала Эми, но в голосе ее не было убежденности. Все карты были у Кита. Он ежедневно упорно напоминал ей, что вовсе не был обязан снова брать ее на работу. После ночи на пирсе полиция подробно допросила ее. Была большая вероятность, что ее осудят как пособницу Джея. Но как только возможность обвинения была снята (следователи неохотно признали, что Джей обладал почти сверхъестественным влиянием на нее), Кит согласился снова принять ее на работу, уменьшив почасовую оплату на четверть.

– Думаешь, ты тут найдешь другую работу? – сказал он, и ей пришлось признать, что не найдет.

Кит встал, выставив вперед жирный подбородок.

– Если хочешь вернуться на следующей неделе, забирай это и вон отсюда.

Эми схватила конверт и вышла на улицу, по которой гулял ветер. Она была слишком легко одета для осеннего вечера – поношенный плащ, серые треники, раздувавшиеся на ветру, – и пошла в центр.

Если люди и узнавали ее, то не подавали виду. Это была сенсация по городским меркам: разрушены почти все сооружения на острове Бирнбек, дело прогремело на всю страну. Но если Джей стал знаменитостью, современным основателем культа, то об Эми вскорости забыли, как и об остальных жертвах Джея.

Эми зашла в книжный магазин, чтобы согреться. Она читала названия детективов и любовных романов, когда увидела ее. Николь стояла к ней спиной, вместе с родителями, и разглядывала отдел канцтоваров. Эми замерла. Она не видела подругу со времени заседания суда, и даже тогда они не общались – об этом позаботились родители Николь.

Первой ее заметила мать Николь. Она словно увидела самого Джея, на лице ее отразилась смесь ярости и страха, она инстинктивно обняла дочь за плечи.

Николь обернулась, и Эми была благодарна, что та не стала повторять реакцию матери.

– Эми, как ты?

Николь сбросила руку матери.

– Николь, я правда не думаю… – начал отец, но Николь прервала его:

– Пожалуйста, подождите на улице. Я сейчас.

Родители обеспокоенно переглянулись, но подчинились и оставили Эми наедине с Николь.

– Прости, они немного перебарщивают с опекой с тех пор, как…

– Конечно. Я понимаю.

– И как у тебя сейчас дела?

– Так себе. А у тебя? Вернулась в универ?

– Взяла академ на год. До следующего сентября. Уверена, мама не отпустила бы меня, даже если бы я сама хотела. Даже не знаю, отпустит ли на следующий год.

Николь улыбнулась.

Эми покачала головой, в груди стало тесно.

– Прости, что втянула тебя во все это. Мне правда очень жаль.

– Эми, тебе не за что извиняться. Ты такая же жертва, как и я. Я сама сделала выбор. Ты нас не знакомила, даже пыталась делать так, чтобы он держался подальше от меня.

– Но в тот день я должна была отправить тебя домой.

– Ты бы не смогла. Ты меня видела. Я была увлечена. Прошу, не вини себя.

– Довольно, – крикнул отец Николь, и несколько покупателей обернулись.

Николь подалась вперед, и они обнялись – первый человеческий контакт для Эми с той самой ночи.

– Береги себя, – сказала Николь.

– И ты тоже.

♦ ♦ ♦

У дома ее поджидала журналистка.

– Эми, как вы?

Таня Эллиот вышла из машины и сняла огромные солнечные очки, прикрывавшие сильно накрашенные глаза.

– Я не хочу с вами говорить.

Таня начала донимать ее через несколько дней после ночи на пирсе. Сначала она сказала, что пишет статью про Джея и хочет узнать ее точку зрения, но статьи появлялись одна за другой. Теперь она якобы писала книгу, где Эми должна была стать главной героиней.

– Я вам заплачу, – сказала Таня и извлекла пачку новеньких банкнот из кармана длинного пальто, словно фокусник на арене.

– Я же сказала, мне не нужны ваши деньги.

За последние несколько недель Эми узнала, что Таня не любит, когда ей отказывают.

– Может, стоит дать это вашей подруге Николь. Уверена, она оценит.

Эми засмеялась.

– Ну-ну.

– Да бросьте, Эми. Неужели вы не хотите, чтобы люди увидели историю вашими глазами? Вы же знаете, как к вам относятся в городе.

– В смысле?

– Вы знаете, о чем я. Поговаривают, что вы с Джеем работали вместе и что вы втянули Николь в группу.

– Если не ошибаюсь, Таня, вы в числе тех, кто распространяет подобные слухи.

– Тогда давайте все поправим. Я расскажу людям, что произошло на самом деле.

Эми двинулась к входной двери.

– Вынуждена быть полностью откровенна с вами, Таня: не думаю, что вас вообще волнует правда.

– Это не так, – сказала журналистка, но Эми уже поднималась по лестнице, и голос Тани казался ей бессвязным шумом.

«А если бы я рассказала ей историю со своей стороны, что бы она сказала», – подумала Эми, жуя пасту с кетчупом.

Понравилось бы Тане и ее аудитории то, что она могла сказать? Что она жалеет, что не умерла на пирсе в тот вечер. Что она все еще верит в Джея, что бы он ни вытворял в их последние несколько недель вместе – даже после того, что она выяснила, что он по большей части врал ей. Что поездки в Амазонию никогда не было. Что он изменил имя и убил свою первую девушку и еще троих в Португалии. Как это понравится читателям Тани?

Да, Эми ценила все, что сделала для нее отважная женщина-полицейский, и была благодарна за спасение Николь. Но она не могла сказать с уверенностью, что произошедшее с Беатрис, Рейчел и Лизой было ошибкой. Они хотели совершить переход, как Меган и остальные. Метод, конечно, ужасный, но они этого хотели.

Джей пытался объясниться на суде, но ему не дали этого сделать власти и полиция. И неудивительно. Он же сам говорил – невозможно понять воздействие ДМТ (ей не нравилось, когда говорили «наркотик») тому, кто его не пробовал.

И у Эми осталась одна доза, которую ей когда-то давно дал Джей на всякий случай. Эми прятала ее на работе и была рада, что поступила так – полиция дважды обыскивала ее дом.

Она заварила чай так, чтобы сохранить контакт с телом и быть в состоянии совершить должное. Она написала две записки – для Николь и для спасшей ей жизнь сотрудницы полиции – и выпила аяху-аску.

Что у нее осталось? Джей был в тюрьме, Николь не позволяли с ней общаться, Меган где-то далеко. Но это касалось не их, а ее. Так или иначе ее жизнь оказалась полностью провальной, сейчас она это ясно видела. Она понимала, что Джей – шарлатан, но то ли намеренно, то ли по ошибке он показал ей единственное, что оставалось – выход.

Она дала наркотику попасть в кровь и, дрожа, вышла на площадку за дверью. Она подумала о Джее и надеялась, что скоро он найдет свой путь. Подумала о Николь и пожелала девушке счастливой наполненной жизни.

Наконец она подумала о своем сыне Эйдане, закрыла глаза, и наступила темнота.

Благодарности

Спасибо всем, кто помог мне в работе над этой книгой. Моему агенту Джоанне Свейсон за замечания и рекомендации, Джеку Батлеру и всем сотрудникам издательства «Томас и Мерсер» за постоянную поддержку и помощь в совершенствовании этой серии, Расселу Маклину за бесценные идеи и предложения, которые всегда к месту.

Огромное спасибо всем, кто уже поддержал серию, и отдельная благодарность замечательным читателям и книжным блогерам, которые уделили время написанию рецензий.

И, наконец, спасибо моей семье и друзьям за неизменный энтузиазм и поддержку. Благодарю мою сестру Клэр, которая одолжила мне свое второе имя для Луизы Блэкуэлл, а также Элисон, Фрейю и Хэмиша, которые меня вдохновляли и очень поддерживали.

Об авторе

Мэтт Бролли получил юридическое образование, в студенческие годы заинтересовался криминалистикой и окончил магистратуру по писательскому мастерству в университете Глазго.

Автор популярной серии романов о детективе Ламберте: «Мертвые глаза», «Удача мертвеца», «Мертвые угли», «Мертвое время» и «Мертвая вода» и триллера о Линче и Роузе «Контролер». Автор признанного критиками детективного романа о ближайшем будущем «Ноль». Первый роман серии о детективе Луизе Блэкуэлл, «Перекресток», опубликован в 2020 году.

Мэтт также пишет детские книги под именем Эм Джей Бролли. Его первая книга для детей – «Спящий Жук».

Мэтт живет в Лондоне с женой и двумя детьми. Больше узнать о нем можно на сайте www.mattbrolly. co. uk или в его твиттере @Mattbrollyuk.

Примечания

1

«Песчаный залив» (англ. – Здесь и далее прим. пер.)

2

Англ. Яблоко-Пчела. – прим. пер.

3

Между Англией и Шотландией; выговор уроженцев Глазго считается особенно трудным для восприятия.

4

Диалект одного из регионов центральной Англии с ярко выраженными фонетическими особенностями.

5

Неофициальное название региона на юго-западе Англии, букв, «западное графство».

6

Направление рок-музыки, для которого характерны агрессивное звучание и мрачная тематика текстов, от англ. death – смерть.

Content

Мэтт Бролли
Спуск

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят восьмая

Глава пятьдесят девятая

Глава шестидесятая

Глава шестьдесят первая

Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят третья

Глава шестьдесят четвертая

Эпилог Три месяца спустя

Благодарности

Об авторе

Примечания