Владимир Андриенко

Под чужим знаменем: Крысиная тропа

Глава 1

Мелита Видерман.

Резиденция рейхсфюрера СС.

30 июля, 1944 года.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер дал согласие принять в своей резиденции Мелиту Видерман из министерства пропаганды. Сделал он это по просьбе начальника службы военных корреспондентов штандартенфюрера[1] СС Гюнтера Альквена. Рейхсфюрер не смог ему отказать – старый долг того требовал. Сам шеф ордена СС после событий 20 июля[2] не слишком горел желанием выслушивать Мелиту известную своей резкостью.

– Вам стоит её выслушать, рейхсфюрер! Эта женщина очень умна, – сказал Альквен. – Я давно с ней знаком. И не сомневаюсь в её верности рейху и фюреру!

– Я знаю кто такая Видерман, Гюнтер. Но я не забыл тот разнос, который устроил мне фюрер год назад! И сейчас Видерман заведет старую песню.

– Рейхсфюрер[3]! Сейчас стоит проявить твердость!

Гиммлер усмехнулся:

– Значит мне не принимать Видерман? Это будет проявлением твёрдости.

– Я говорил не б этом. То, что говорит Видерман подтверждается не словами, но делами на восточном фронте!

– Хорошо! Я приму фрау Видерман! Вы можете сообщить ей это лично, Гюнтер!

Мелита Видерман давно дружила с Гюнтером Альквеном и тот состоял в её единомышленниках. Она в пух и прах разнесла брошюру «Недочеловек», которую министерство пропаганды распространяло на восточном фронте.

– Вы сами читали эту ерунду, Гюнтер? – спросила она его.

– Имел такое задание по своей должности.

– И что скажете по поводу прочитанного?

– Полная чепуха. Наши солдаты на фронте не знают ни сна, ни отдыха. Меня не раз спрашивали отчего у недочеловеков танки не хуже наших? Получается, что мы плохие сверхчеловеки, если нас лупят недочеловеки.

– Он меня примет? – спросила Видерман.

– Да. Я убедил его. Но вот будет ли толк от этого, Мелита?

– Я должна его убедить во имя Германии! Во имя нашей победы. Ведь мимо каких возможностей мы проходим, Гюнтер!

– Я с тобой согласен, но от Гиммлера зависит не все. Еще есть фюрер – Адольф Гитлер.

– Но многое он может…

***

Мелита хотела лично убедить Гиммлера в необходимости расширить силы генерала Власова до полноценной армии и использовать их в войне на востоке.

– Я готов выслушать вас, фрау Видерман. Но времени у меня не так много. Потому прошу сразу перейти к делу, – сказал Гиммлер.

– Я добилась вашей аудиенции не для себя, рейхсфюрер!

– Я знаю вашу преданность фюреру и рейху, фрау Видерман. Прошу вас, перейти к делу.

– Мы уже с начала года ведем работу по формированию армии генерала Власова. Человека, который на деле доказал свою преданность рейху.

Гиммлер вспомнил реакцию фюрера на подобное предложение год назад 6 июня 1943 года.

– Я никогда на это не пойду! – кричал Гитлер. – Никогда! Сформировать части из русских? Кто вас надоумил, Генрих?

– Мой фюрер, но если провести переговоры с представителями русского национализма…

– Нет! Это только помешает эксплуатации восточных территорий! И пусть ни у кого не создается впечатление, что мы собираемся создать русское государство!

– Мой фюрер, но это даст нам многочисленных союзников! И так мы получим около миллиона солдат!

– Нет! – возразил Гитлер. – Так мы не получим ничего! Ни одного человека. Так мы совершим только безумный поступок!

После этого сторонники Власова в Германии притихли. Его армия существовала на бумаге и в её ряды вербовали добровольцев, но о серьезном использовании власовцев никто не думал. Только вспомогательные цели.

Гиммлеру много докладывали и деятельности Мелиты Видерман, которая несмотря ни на что оставалась верной соратницей Власова. Она была секретарем в организации «Атака», которая состояла под патронатом Геббельса и была редактором сборника «Действие».

– Фрау Видерман вы ведь знаете мнение фюрере по данному вопросу!

– Фюрера стоит убедить в обратном, рейхсфюрер! Теория «недочеловеков» в отношении восточных народов, и прежде всего русского народа, опровергнута самой практикой жизни! Они превосходно сражаются, рейхсфюрер! Это видно всякому, кто был на фронте!

– Я готов с вами в этом согласиться, фрау Видерман.

– Они жертвуют всем ради отечества. Они производят превосходное оружие и способны на многое. Но почему не использовать все это в наших интересах? Ведь посмотрите какие массы восточных рабочих есть в рейхе! И сколько еще военнопленных томится в наших лагерях. А все эти силы можно использовать против большевиков! Нам стоит лишь устранить из наших теорий пропаганды «недочеловеков».

Гиммлер во многом был согласен с Видерман.

– Наши лозунги о «недочеловеках», – продолжала Видерман, – помогают Сталину организовывать общенародную войну. Ненависть к нам русских безгранична. Но русское крестьянство, значительная часть интеллигенции, средний командный состав Красной Армии являются противниками большевизма! Они легко могут стать не нашими врагами, но врагами Сталина.

– И что вы хотите в итоге, фрау Видерман?

– Единственный выход из создавшегося положения – новая восточная политика! Создание национальных государств на Востоке и формирование Русской освободительной армии генерала Власова!

– Я вас услышал, фрау Видерман. Но мне даны фюрером четкие указания по поводу отношения к армии генерала Власова. Но я буду стараться изменить это мнение.

***

После ухода Видерман секретарь рейхсфюрера Рудольф Брандт представил отчет, который составил для Гиммлера.

– Альквен прав, рейхсфюрер. Многие разделяют его мнение, и мнение фрау Видерман. Группенфюрер СС фон Готтберг, протектор Белорусии высказался за изменение восточной политики еще в начале 1944 года. Бригаденфюрер СС Альфред Фрауэнфельд, генеральный комиссар Крыма, использовал резкие выражения по нашей оккупационной политике еще раньше Готтберга. Он считает то наша политика будет дорого нам стоит, рейхсфюрер.

– Я знаю мнение Фрауэнфельда. Но он не в чести у фюрера.

– Те, кто в чести у фюрера ныне, совсем не понимают психологии этой войны. Война разрушила многие иллюзии, рейхсфюрер.

Гиммлер ничего не ответил Брандту. Многие в СС стали задумываться о том, что произойдет в случае катастрофы. Ведь скоро всё, во что они верили, может рухнуть.

– Я все понимаю, Брандт. Но сейчас плохое время для разговора с фюрером. Он занят только наказанием заговорщиков. Я ведь и ранее поддержал Шелленберга, когда он сделал свой доклад. Удары, нанесенные нам один за другим в течение 1943-1944 годов: капитуляция под Сталинградом, поражение африканской армии в Тунисе, высадка англичан и американцев на Сицилии, падение Муссолини и его арест, капитуляция Италии. Все это заставляет задуматься.

– Но время еще есть, рейхсфюрер! Нужно действовать!

– Я подумаю, что можно сделать по предложению Видерман…

***

Москва.

Управление НКГБ СССР.

30 июля, 1944 года.

Начальник 2-го управления НКГБ СССР комиссар государственной безопасности[4] Максимов[5] был вызван на совещание к Генеральному[6] комиссару Берии.

***

Личное дело:

Максимов Владимир Иванович – комиссар государственной безопасности 3-го ранга. Сотрудник ВЧК с 1918 года. С 1923 года сотрудник ОГПУ. Работал в Центральной аттестационной комиссии по единовременной аттестации личного состава. С 1934 года сотрудник ГУГБ (Главного управления госбезопасности). В марте 1938 года в связи с упразднением ГУГБ, переведен во 2-е управление НКВД СССР. С сентября 1938 года по инициативе первого заместителя наркома Берии сотрудник 2-го управления особого отдела. С 1941 года сотрудник Главного управления государственной безопасности.

***

Генеральный комиссар задал вопрос:

– Ты знаешь, что меня интересует, Максимов!

– Так точно, товарищ маршал. Варшава.

– Именно Варшава!

– В городе готовят восстание, товарищ маршал. Руководство Армии Кайовой и их хозяева в Лондоне желают освободить город от немцев до прихода наших частей.

– Значит, военное восстание против немцев политически направлено против нас?

– Именно, так, товарищ маршал. Когда наши войска пересекли старую советско-польскую границу Волыни, поляки из АК активизировались.

– Эмигрантское правительство Польши в Лондоне активизировалось. Они при поддержке Англии хотят вернуть власть. И они знают, что мы видим будущую Польшу совсем, не такой какой она была до войны! – сказал Берия.

– Так точно, товарищ маршал. Войску Польскому, что действует на нашей стороне, они хотят противопоставить свои успешные действия. Хотят сохранить независимость от Красной Армии. Они хотят организовать нападение на разбитые нашей армией немецкие части и самостоятельно освободить некоторые области Польши. Там они сразу провозгласят власть того правительства, что сидит в Лондоне под крылом у англичан.

– И проблемы у нас начнутся с нашими союзниками англичанами.

– Именно так. Они стремятся, чтобы сопротивление возглавил польский командир, за плечами которого битвы с немцами.

– Хотят почувствовать себя хозяевами положения?

– Именно так, товарищ маршал. И главная их цель – Варшава. Они берут под свой контроль административный и культурный центр Польши. Передают власть в руки делегатов, что на деле эмиссары правительства в Лондоне. И мы имеем проблемы с Великобританией если не признаем этого правительства.

– Кто стоит за разработкой плана восстания?

– Организация NIE (НЕТ). Это собрание польских офицеров внутри АК. Возглавляет её полковник Людвик.

– И что ты скажешь о нем?

– Хороший офицер.

– Это все?

– Людвик не будет играть главной роли. Он в этом случае идейный вдохновитель. Возглавит операцию в Варшаве генерал Бур-Комаровский, главнокомандующий АК. Но поляки не могут начать такое дело без согласования с нами, товарищ маршал.

Берия ответил Максимову:

– Готовится встреча с представителями польского эмигрантского правительства, комиссар.

– Когда?

– В августе.

– Но восстание уже начнется к этому времени, товарищ маршал!

– Я знаю, но Станислав Миколайчик, премьер-министр польского правительства с делегацией будет в Москве и станет говорить с товарищем Сталиным.

– Иными словами они поставят нас перед фактом?

– Да. И потому верховного интересует все, что касается восстания!

– Отчет уже готовится, товарищ маршал…

***

Максимов, вернувшись к себе на Лубянку, сразу вызвал своего заместителя Ивана Артуровича Нольмана.

Старший майор[7] НКГБ СССР Нольман с осени 1941-го года работал под началом Максимова. Ранее они не сильно жаловали друг друга. Причиной раздора был негативный отзыва Нольмана о работе Максимова в 1935 году.

Нольман тогда успешно работал в Иностранном отделе ОГПУ[8], под руководством «Дугласа»[9] и там они пересеклись в первый раз.

Максимов хорошо помнил ту их встречу. Тогда Иван Артурович сидел в кресле начальника…

****

– Вы сотрудник ВЧК с лета 1918 года? – спросил Нольман.

– Так точно, – ответил Максимов

– В вашем деле нет указаний на ваше образование? Вы учились в гимназии?

– Нет. Только приходская школа.

– Но вы проситесь в Иностранный отдел, товарищ Максимов. Вы говорите на иностранных языках?

– Немного по-польски. Воевал там с Тухачевским.

– Иностранный отдел ОГПУ – это особый отдел, товарищ Максимов. Я лично говорю по-немецки, по-французски, по-английски и немного знаю итальянский.

– Насколько я знаю, товарищ Нольман, в вашем отделе есть и люди, слабо знающие языки. В Европе много русских эмигрантов. И я готов учиться.

– А с чего вас так тянет в нашу группу, товарищ Максимов?

– Хочу быть полезным своей стране.

Нольман еще раз посмотрел в послужной список Максимова.

– В вашем деле есть запись от 1919 года. Вы были в плену?

– Да меня захватили люди из колчаковской контрразведки.

– И как вам удалось выжить?

– Меня отпустили, – честно признался Максимов.

– Отпустили? Из контрразведки адмирала Колчака? Оттуда выпускали только на тот свет.

– Но как видите, товарищ Нольман, я сижу перед вами.

– Хорошо, товарищ Максимов. Я сделаю заключение и передам товарищу Шпигельглассу…

***

В итоге с подачи Нольмана Шпигельгласс ответил Максимову отказом. За несколько последующих лет группа «Дугласа» совершила ряд громких политических убийств и похищений. Это они выкрали и доставили в СССР генерала Миллера[10] и убили в Роттердаме видного украинского националиста Коновальца[11].

Но время иностранного террора прошло, и руководство предпочло избавиться от группы. Шпигельгласс был в ноябре 1938-го года арестован по обвинению в шпионаже. А в 1941-ом расстрелян. Такая же судьба ждала и Нольмана. Но его спас Берия. Ставший уже тогда всесильным при Хозяине[12] Лаврентий Павлович высоко ценил аналитические способности Нольмана.

В 1940 году они встретились во второй раз – Нольман и Максимов. Но на этот раз в кресле начальника уже сидел Максимов.

– Я прочитал в вашем личном деле, товарищ Нольман, что вы в 1919 году работали в специальном отделе под руководством товарища Кедрова?

– Да впоследствии это Особый отдел ВЧК.

– Здесь прилагается ваша характеристика, выданная Особым отделом ВЧК в 1920 году. «Товарищ Нольман состоял сотрудником Особого отдела ВЧК и проявил себя честным и заслуживающим доверия работником».

Нольман ничего не сказал на это.

– Затем вы, товарищ Нольман были уполномоченным ВУЧК в Киеве. В 1921 году вас отозвали в Москву. Вы заняли должность в КРО ГПУ. А затем перевелись к Шпигельглассу в Иностранный отдел ОГПУ. Все верно?

– Да.

– Так, – Максимов перевернул лист. – Но вот запись иного рода в вашем деле, товарищ Нольман. Вот послушайте «За измену Родине, участие в заговорщицкой деятельности, шпионаж и связь с врагами народа» вас арестовали.

– Это так! – ответил Нольман.

– Вы признались в том, что здесь написано?

– С меня сняли все обвинения, товарищ комиссар.

– Но вы признались? Как признался ваш руководитель Шпигельгласс?

Нольман повторил:

– С меня сняли все обвинения. Обратитесь к наркому внутренних дел СССР товарищу Берии, товарищ Максимов…

***

Уже три года они работают вместе. И Нольман ни разу не подвел своего начальника.

Старший майор вошёл в кабинет.

– Вызывали, Владимир Иванович?

– Проходи, Иван Артурович.

– Как все прошло у Генерального комиссара?

– Лаврентия Павловича интересует Варшава.

– Я составил отчет из донесений наших агентов в Варшаве, Владимир Иванович.

– Я вызвал тебя по другому поводу, Иван Артурович. Как твой протеже Рогожин?

Максимов интересовался агентом, которого Нольман рекомендовал к заброске. Андрей Сергеевич Рогожин не был профессиональным разведчиком. Он был студентом МГУ и подал заявление о призвании его в ряды Красной Армии. Нольман предложил использовать способности молодого человека, владеющего четырьмя языками.

Рогожин отправился в армию под своей настоящей фамилией и Нольман «организовал» для него попадание в плен к немцам. Целью Андрея Рогожина был учебный центр РОА в Дабендорфе.

– Адаптируется, Владимир Иванович.

– Не слишком ли долго?

– Рогожин агент на перспективу, Владимир Иванович. Пока он мало что может, но в будущем этот агент нам сослужит хорошую службу. Помяните мое слово, товарищ комиссар.

– Он все еще на старом месте?

– Нет. Мой агент Ласточка видела его в последний раз во время миссии в отряде Сокола[13].

– Это когда погибло много наших десантников?

– Да. Но если бы не Рогожин, и Ласточка могла бы погибнуть. А вины Рогожина в гибели наших людей не было, Владимир Иванович. Это война.

– Никто твоего Рогожина не обвиняет. У тебя сейчас есть с ним контакт?

– Нет, Владимир Иванович.

– Плохо, Иван Артурович.

– Рогожин все еще проходит адаптацию. Скоро он даст о себе знать. Да и учебный центр в Дабендорфе весьма интересует нас.

Глава 2

Бригада Каминского.

К новому месту службы.

30 июля 1944 года.

Рота капитана Антюхина из 2-го гренадерского полка РОА[14], после инцидента с нападением на литовский карательный батальон СС и массового бегства военнопленных из лагеря[15] могла быть полностью разоружена, если бы не помощь штурмбаннфюрера (майора) барона фон Дитмара. Тот выхлопотал для Артюхина и его солдат перевод в русскую дивизию РОНА, которая дислоцировалась в Варшаве. Вернее, выхлопотал это не Дитмар, а его шеф – штандартенфюрер СС (полковник) Цорн.

Сам Вольф Цорн, сотрудник РСХА, не хотел, чтобы эти русские, которые могли много знать, остались живы. Но Цорну была известна щепетильность барона фон Дитмара в таких делах. И обижать ценного сотрудника он не хотел. Потому выполнил его просьбу, но выполнил так, как было выгодно ему самому.

Цорн добился перевода остатков роты Артюхина на доформирование в состав бригады РОНА[16] Бронислава Каминского[17] в Варшаву.

Цорн позвонил своему старому товарищу из гехайме фельдполицай, который занимался делом Артюхина и сказал:

– Клаус? Это Цорн.

– Рад тебя слышать, дуг мой.

– По твоему ведомству проходит капитан Артюхин из РОА?

– Это тот самый, что по ошибке завязал бой с литовским картельным отрядом? Да. Я занимаюсь этим делом. Майор Фогель был отправлен для его ареста.

– Что грозит капитану?

– Расстрел.

– Как расстрел? За что?

– Слишком они хорошо поработали с литовскими солдатиками. Их командир погиб, а его заместитель подал жалобу.

– Какое тебе дело до литовцев? Это не немцы.

– Вольф, ты же знаешь, что расследование необходимо.

– Клаус, русские с Артюхиным неплохо себя показали, и расстреливать таких людей ныне роскошь.

– Ты хочешь сказать…

– Их нужно освободить, Клаус.

– Но, друг мой, это сделать трудно. Впрочем, если ты отдашь мне приказ.

– Клаус! Я не отдаю приказа, я тебя прошу. Тем более что я не хлопочу об их жизнях. Они отправятся туда, где скоро буде очень горячо. Бригада РОНА Каминского.

– К этим подонкам? Скажу тебе честно, что там Артюхину самое место, Вольф.

– Не стоит бросаться такими совами. Клаус. Ныне бригада Каминского это 29-я ваффен-гренадерская дивизия СС.

– Ты не шутишь?

– Какие шутки, Клаус. У нас катастрофически не хватает людей. А русские наступают, как ты и сам знаешь.

– Говори, что мне делать с Артюхиным, Вольф.

– Отпусти его и вручи новое предписание. Пусть отправляется в Варшаву.

– Уже сегодня он и его люди будут в поезде.

– И его рота должны быть в полном составе, Клаус. Дополни её людьми.

– У меня как раз есть несколько десятков солдат разгромленного восточного легиона.

– Кто такие?

– Картельный отряд из легиона «Ост». Слышал про них?

– Да. Это сброд из уголовников и полных дегенератов.

– Кстати некоторые из них уже служили ранее под командой Каминского. Еще во времена Локотской республики.

–Вот и отлично, Клаус. Я твой должник. И могу поручиться, что скоро все они отравятся в иной мир, но перед смертью принесут пользу Рейху…

***

В эшелоне были старые знакомые: Андрей Рогожин, Иван Отсапчук, Серёга Осипов, Игнат Васильев и братья Воиновы[18]. Все бывшие курсанты школы в Дабендорфе и солдаты 2-го гренадерского полка 1-й дивизии РОА. Они обсуждали будущее место службы.

– Говорят, новое место нашей службы еще тяжелее будет, – сказал Серега Осипов. – Я тут узнал кое-чего.

– У кого узнал? – спросил Андрей Рогожин.

– Дак у соседей в вагоне наши будущие сослуживцы. Пополнение для РОНА. Нас-то мало осталось менее половины от штатного состава роты. Дитмар отправил в Варшаву только тех, кого могли повесить.

– Так уже и повесить, – сказал Игнат. – За что вешать-то? Эти литовцы сами на нас напали.

– Но мы их побили хорошо. И если они напали по ошибке, то мы знали, с кем сражались, – возразил Андрей. – Вполне могли если не повесить, то расстрелять. Так что спасибо майору фон Дитмару. Но Серега не договорил, что хотел сказать.

Все посмотрели на Осипова.

– И чего они тебе сказали? – спросил Роман Воинов. – Соседи в вагоне. Что сказали?

Серёга ответил:

– Это парни из РОНА. Русской Освободительной Народной Армии. Так они раньше назывались. А ныне это 29 ваффен-гренадерская дивизия СС.

– И что? Какая разница. Второй гренадерский полк РОА, или 29-я дивизия РОНА, – сказал Игнат Васильев.

– Не скажи, Игнат. Дивизия новая и принадлежит к войскам СС. Командует дивизией Бронислав Каминский. Те парни уже воевали под его началом. Ныне он целый бригаденфюрер СС. По-нашему генерал-майор.

– Да плевать нам кто он. Дитмар наши шеи спас и на отдых отправил. Варшава, – сказал Иван Отапчук, – это вам не передовая.

– Ты шутишь, Ваня? – спросил Алексей Воинов. – Но советы наступают как раз в том районе. Нас снова ждет ад, а не отдых.

– Нет, – ответил Остапчук. – Красных остановили на другом берегу Вислы. Это я слышал.

– По радио? Пропаганда не более. А нас зашлют в самое пекло. Уже не в первый раз.

– Кто знает, где ныне опаснее всего? – спросил Андрей. – И возможно мы окажемся на передовой раньше, чем думаем.

– Нет, – сказал Осипов. – РОНА на передовую не ходит. Это полицейская часть. Охрана тылов и все такое.

– Слышал я про РОНА, – сказал Алексей Воинов. – Каратели. Воюют с партизанами и с мирным населением. Ничего хорошего там нет.

– Посмотрим, – оборвал Алексея унтер Васильев. Он боялся, что тот снова наболтает лишнего…

***

Варшава.

Накануне восстания.

30 июля 1944 года.

Барон фон Дитмар прибыл в Варшаву самолетом.

***

Личное дело:

Макс Ульрих Готтлоб фон Дитмар, барон, штурмбаннфюрер СС. Офицер 3-го управления РСХА (Главное управление имперской безопасности). Принадлежал к старинному дворянскому роду из Пруссии, который был связан с Россией. Одна ветвь Дитмаров с 18-го века была на русской службе. Дальний родственник Макса барон Николай Николаевич фон Дитмар окончил Николаевскую военную академию в 1914 году и был командиром 11-го гусарского Изюмского полка[19]. Осенью 1941 года барон был руководителем службы СД в Брасовском районе[20].

***

Дитмара отправили в Варшаву в качестве представителя штандартенфюрера Цорна из 3-го управления РСХА. Он уже собирался лететь в Берлин, но получил неожиданный приказ.

– Я уже сегодня буду в Берлине, герр Цорн.

– Нет, барон. Не сегодня.

– Что вы хотите сказать, герр штандартенфюрер?

– Вы сегодня же летите в Варшаву, Дитмар! – приказал ему Цорн по телефону.

– В Варшаву, герр штандартенфюрер?

– Там по сведениям разведки, готовится большое восстание.

– Восстание? Но русских остановили на восточном берегу Вислы.

– Да. Но они оставили за собой два плацдарма Магнушевский и Пулавский.

– Но насколько я понял, русские убрали с этого участка большинство техники. Наступления там, в ближайшее время не предвидится.

– Потому поляки и задумали восстание, Дитмар. Они хотят сделать то, чего не сделали во Львове. Захватить город до прихода русских. Им нужно вернуть изгнанное в 1939-ом году правительство.

– Какая моя задача, герр штандартенфюрер?

– Сведения разведки есть сведения разведки. Но мне нужно присутствие моего офицера при военном коменданте Варшавы генерале Рейнере Штаэле. Кстати, там и ваши русские будут.

– Русские?

– Те, которых вы спасли из второго гренадерского полка. Они уже ныне едут в Варшаву. Я перевел роту Артюхина под команду Каминского…

***

И вот Дитмар с аэродрома на машине мчится в штаб военного коменданта Варшавы.

Генерал-лейтенант Штаэль создал пять секторов обороны города. Он постоянно созывал совещания и приглашал руководство СД. Его волновали донесения о возможном восстании.

Агентура СД давала противоречивые сведения. Сам шеф штандартенфюрер Зейдлиц не мог дать точной информации Штаэлю.

– Если это восстание возможно, то нам нужно больше солдат. И нужно перебросить в город части с обороны варшавского направления от генерала Формана.

Командующий 9-й армии фон Форман, который отвечал за оборону Варшавы, как крупного узла коммуникаций, считал, что в городе у Штаэля больше 16 тысяч солдат вермахта и этого достаточно для подавления любого выступления местных жителей.

– Итак, Зейдлиц, что вы скажете о планах командования АК[21]? Мне докладывают, что многие из них в Варшаве. И все говорят о восстании!

– Мои люди сбиваются с ног, генерал. Но сами знаете какая обстановка на фронте. Местные совсем обнаглели, когда стали слышны русские пушки.

– Они решатся на восстание?

– Не могу сказать, герр генерал. Однако настроения у местных жителей решительные. Они готовы вцепиться нам в глотки. И если руководство АК бросит клич, то может быть все.

– Я подготовил имеющиеся у меня части к обороне, если они посмеют восстать.

– Нужно просить помощи у Формана, герр генерал.

– Он не станет снимать свои части с позиций. Да и у нас есть войска для подавления возможного выступления. Хотя немецких частей не так много. Русские Каминского из бригады РОНА, азербайджанский батальон СС. И зондеркоманда СС Оскара Дирлевангера.

При упоминании зондеркоманды даже Зейдлиц поморщился. Подразделение Дирлевангера было сформировано из заключённых тюрем – немецких уголовников.

Первоначально эта команда называлась «Ораниенбург», затем выросла по численности до полка, а затем и до бригады. Но её по-прежнему именовали в штабе Штаэля зондеркомандой. Хотя в списках СС она именовалась как 36-я пехотная дивизия…

***

Дитмар прибыл в штаб-квартиру СД и сразу же прошел к начальнику штандартенфюреру Зейдлицу.

– Штурмбаннфюрер барон фон Дитмар!

– Мне уже звонили из канцелярии Цорна. Прошу вас, барон. Я знаю, что вашего шефа интересует возможность восстания. Я только что был на совещании у генерала Штаэля.

– Это интересует рейхсфюрера СС Гиммлера. Рейхсфюрер придает Варшаве огромное значение. Итак, есть ли действительная возможность выступления поляков?

– Донесений об этом много. Конечно, руководство Армии Крайовой желает этого восстания. Они хотят захватить власть в городе до прихода красных. А если сюда успеет вернуться их правительство в изгнании, то большевикам придется с этим смириться под давлением Англии и США.

– Это уже давно известно моему шефу, герр штандартенфюрер. С политической составляющей он знаком. Его интересует ваше мнение относительно сил и возможностей восставших, если они готовы действовать.

– Не думаю, что они готовы выступить против нас. Желание у них есть. Это я не отрицаю. Но возможности?

– Насколько мне известно, генерал польской армии Бур-Комаровский в городе, и ваши агенты не напали на его след.

– Пока не напали. Но все это дело времени.

– Есть сведения о результатах боя в районе Варшава-Седец? – спросил Дитмар еще не успевший ознакомиться с информацией.

– Еще вчера дивизия «Герман Геринг» остановила корпус Радзиевского. Но в районе Отвоцка 73-я дивизия сдала свои позиции врагу. Туда сейчас перебрасывает танковые части дивизий «Мертвая голова» и «Викинг». Попытка красных взять сходу предместье Варшавы Прага провалилось.

– Сейчас для Бур-Комаровского идеальный момент для начала восстания. Будь я на его месте, так бы и сделал…

***

И Дитмар оказался прав. На следующий день 1 августа 1944 года восстание началось. В Варшаве появились листовки с обращением командующего АК Бур-Комаровского:

«Солдаты столицы!

Сегодня я отдал приказ, столь долго ожидаемый всеми вами, приказ на открытую борьбу против немецких захватчиков. После пяти лет вынужденной подпольной борьбы сегодня мы открыто беремся за оружие!»

И поляки взялись за оружие.

Дитмар и Зейдлиц увидели большую группу вооружённых людей совсем рядом со зданием, где размещалась служба СД.

– А вот и ответ на ваш вопрос, герр штандартенфюрер. Смогут ли они подняться или нет? Они поднялись.

Зейдлиц уже говорил по телефону с генерал-лейтенантом Штаэлем.

– По всему городу? Поляки восстали? Больше 30 тысяч? А вы не преувеличиваете, герр генерал? Так точно! Я понимаю всю серьёзность момента!

Шеф местного СД бросил трубку на рычаг.

– Восстание! – сказал он.

– Это видно прямо из вашего окна, герр Зейдлиц. У вас здесь много солдат?

– Рота охранного батальона СС.

– И все?

– Я вызвал подкрепление. Скоро здесь будет еще одна рота солдат…

***

Рота капитана Артюхина только успела одеть новую форму с черными шевронами с георгиевским крестом – эмблемой 29-й дивизии СС РОНА, как поступил сигнал тревоги.

Рота поступила под команду майора Фролова, командира 2-го батальона нового сводного полка РОНА в 1700 человек, при поддержке 4 танков Т-34.

Артюхин представился Фролову:

– Капитан Артюхин, командир 2 роты.

– Майор Фролов. Откуда к нам, капитан?

– Служил во втором гренадерском полку РОА.

– И за какие грехи к нам?

Артюхин не ответил на вопрос майора.

– Сюда просто так не ссылают, капитан. Ты не обижайся. Я ведь начинал еще в составе войск Локотской республики[22]. Тогда РОНА была иной. А ныне у нас набрали такой швали, что и служить с ними позор. Состав вашей роты?

– 120 человек. Но не все служили в РОА.

– Вот как?

– Со мной только 15 человек, из РОА. Этим могу доверять. А остальные – новый состав из катаральных отрядов Остлегиона.

– Остлегион?

– Так точно. Нас доформировали солдатами этой части.

– Каратели! Такого добра у нас хватает. Но здесь им придется воевать. В Варшаве восстание и наш сводный полк будет принимать участие в подавлении.

– Каратели смогут применить свои умения, – с горечью сказал Артюхин.

– Думаете это не более чем карательная акция? Нет. Нас ждет настоящая война, капитан. Поляки станут сопротивляться по-настоящему. В моем батальоне 430 солдат. Но люди все новые. Никакой спайки нет. Сейчас мне некогда, вызывают в штаб полка. А завтра поговорим. Иди к своей роте, капитан.

Артюхин вернулся к своим.

– Игнат! – позвал он Васильева. – Найди Рогожина и вдвоем ко мне!

Когда они пришли, Артюхин запер двери, достал бутылку водки и кружки.

– Садитесь.

Васильев и Рогожин сели.

– Невеселые новости, капитан? – спросил Андрей.

– Познакомились с нашими новыми взводными командирами? – спросил капитан.

– Имели удовольствие, – ответил Васильев. – Наш взводный командир из людей РОНА. Лейтенант Стромбах. Пока тебя не было, успел нас построить и рассказать кто он такой…

***

Стромбах служил под началом Бронислава Каминского давно. Принимал участие в многосменных карательных операциях. Брался за самую грязную работу. За это его ценил Каминский, ибо знал, что немцы сами не любили пачкать рук и доверяли особо жестокие акции русским.

Каминский, став генералом, оставил Стромбаха при своем штабе. Но теперь, получив мало знакомых людей из сводного полка, пожелал иметь своего человека среди них.

– Нам пристали пополнение из Остлегиона. Как я слышал это настоящий сброд, – сказал Каминский.

– Люди эти не только из Остлегиона, генерал, – сказал Стромбах. –Я познакомился с делами. Часть – остатки разбитого партизанами отряда Шверина. Часть из Остлегиона. И часть из РОА. К нам прибыл некто Артюхин. Капитан РОА.

– Из РОА? А этих как к нам занесло? – удивился Каминский.

– Говорят, капитан Артюхин провинился на прошлом месте службы и его сосали к нам, вместо расстрела.

– Мне нужно знать, что там за люди! – сказал Каминский.

– Они вошли в состав нового сводного полка, генерал. Командует ими майор Фролов.

– Он храбрый офицер. Но задача у нас специфическая. И меня интересует рота из РОА.

– Но собственно солдат из РОА там мало, генерал, – сказал Стромбах.

– Вот и узнаешь кто они такие, лейтенант. И возьми с собой наших людей. Самых проверенных. В случае чего они тебе пригодятся…

***

Стромбах получил взвод в роте Артюхина. Он приказал построиться солдатам. Прошел перед строем и остановился рядом с Василевым.

– Унтер-офицер Васильев!

– Где служили?

– Второй гренадерский полк РОА!

– Принимали участие в боях?

– Так точно!

Лейтенант прошёл дальше и остановился рядом с Романом Воиновым.

– Рядовой Воинов! Второй гренадерский полк РОА!

– Бравый боец. Как попал в РОА?

– Доброволец!

– Отлично! Коли сам пошел воевать против большевиков – молодец!

Роман не стал рассказывать лейтенанту про лагерь.

Тот остановился рядом с Алексеем.

– Рядовой Воинов! Второй гренадерский полк РОА!

– Снова Воинов? Это твой брат?

– Так точно, брат, господин лейтенант! – отрапортовал Алексей.

Стромбах обратился к солдатам:

– С сего часа я ваш командир! Я привык, что мои приказы исполняются с первого слова! Особенно это касается боя! Всем слышно?

– Так точно, господин лейтенант! – ответили солдаты взвода.

– Хорошо! Никто не должен забывать, что мы на войне, а не на прогулке! Никакой жалости к врагу! Он нас жалеть не станет! Это война на уничтожение! Либо враг нас похоронит, либо мы его!

***

Унтер Игнат Васильев рассказал капитану о знакомстве с взводным командиром. Затем спросил:

– А как новый комбат?

– Майор Фролов? Вроде нормальный мужик. Но состав батальона пёстрый. Половина бывшие каратели. Но и это не самое страшное. Скоро идем в бой.

– С восставшими?

– А то с кем же? Не с карателями же. Боюсь, такое увидим, чего и не видеть лучше. И наша служба в РОА раем покажется для тебя, Андрей. Выпьем, чтобы пережить это.

Они выпили.

– Тебя, Рогожин, я поставил своим ординарцем.

– Я пулеметчик.

– Это оставим на потом. При мне будешь. А то еще ляпнешь чего при новом взводном. Стромбах сразу застрелит. А ты Игнат как унтер-офицер смотри за нашими. Всех я определил под твою команду.

– Главное чтобы Леха Воинов не сказал чего. Роман за него горой стоит. Может произойти конфликт. Я их пока услал из общей казармы, – сказал Васильев.

– Правильно. Что там в казарме?

– Карты и водка. Они всегда так воевали. Хотя люди есть разные. Я сказал нашим, чтобы не играли.

– Водку пьют и играют. А тон задают люди Стромбаха?

– Они самые. Люди отчаянные. Зверье настоящее.

– В бою нашим стоит держаться рядом…

Глава 3

Восстание.

Варшава.

4 августа 1944 года.

Восстание началось. Командование АК располагало крупными силами в 35 тысяч человек, но вооружения было недостаточно, всего около тысячи винтовок, 300 автоматов и 2 тысяч пистолетов. Также имелись 60 ручных и 7 станковых пулеметов, больше ста тысяч гранат, но изготовленных в основном кустарным способом. Незначительным был запас боеприпасов не более чем на пять дней боев.

Поднялись варшавяне дружно. Ненависть к немцам у них переплескивала через край. Они с 1939 года находились в оккупации и натерпелись со стороны гитлеровских гауляйтеров. Многие хотели выступить первыми и свергнуть нацистов до прихода Красной Армии. Этого желали представители эмигрантского правительства, находившегося в Лондоне. Поставить Сталина перед фактом, что поляки без помощи его армий смогли добиться свободы, и потому они сами станут определять свою дальнейшую судьбу.

Основная политическая задача – подчеркнуть независимость польского государства и привести к власти Правительство в Изгнании и не допустить прихода к власти Польского комитета национального освобождения.

Потому советник Гросс прислал своего человека к Дитмару. Тот быстро нашел его в Варшаве. Это было сделать не трудно. Стоило только найти местное отделение СД.

Гросс предупредил своего посланца:

– Задача кажется совсем простой, но помни – за бароном могут следить.

– Но вы говорили, что фон Дитмар на хорошем счету.

– И что с того? Сейчас в Германии такое время, когда все следят за всеми.

– Я буду осторожен.

– Встреча должна произойти на улице. Выбери подходящее место. Время также выбери сам. Никаких записок. Для Дитмара это должна быть неожиданность. Встретились два человека, поговорили и разшлись. Все!

– Я вас понял.

Агенту пришлось немного понаблюдать за маршрутом Дитмара. Поселился тот рядом с отделением СД и утром, идя на службу, проходил под небольшой аркой между домами, где их никто видеть не мог.

«А вот и место для встречи с бароном».

Но в первый день подойти он не смог. Гросс был прав – за Дитмаром следили. Пришлось ждать. И только следующим вечером, когда Дитмар возвращался со службы, он решился приблизиться.

– Здравствуйте, герр фон Дитмар. Не оборачивайтесь! Вам не стоит меня видеть.

– Здравствуйте. Кто вы?

– Вам привет от дядюшки Адама, герр фон Дитмар.

– Вы сошли с ума?

– Вы не ответили, герр фон Дитмар. Вам привет от дядюшки Адама.

– Он него давно не было писем. Как здоровье тети Линды?

– Она в добром здравии и проживет еще лет двадцать, коли богу будет угодно.

– С чего вы утроили встречу именно здесь под окнами местного СД? – строго спросил Дитмар.

– Отсюда нас никто не видит, герр фон Дитмар. Вчера за вами следили.

– Кто? – удивился Дитмар.

– Этого я не знаю. Но могу поручиться что «хвост» был. Может вас проверяет местное гестапо?

– Не думаю. У них много забот и без меня. Проверять посланца Олендофа глупо. Но вы ведь пришли не за тем, чтобы меня предупредить?

– Вы правы, барон. И времени у меня нет. Я уже сегодня покидаю Варшаву.

– Что велел передать мне герр Гросс?

– Это восстание весьма интересует тех, кто стоит над Гроссом. Хотя мне на месте видно, что все это обречено на провал. Они в Лондоне не видят всей картины и потому могут надеяться на чудо. А его не произойдет.

– И вы хотите, чтобы чудо совершил я? – спросил Дитмар. – От меня здесь мало, что зависит.

– Нет. На чудо я не рассчитываю. Я хочу передать вам задание, которое вам по плечу, герр фон Дитмар.

– Говорите.

– Нужно убрать Каминского.

– Командира дивизии СС РОНА?

– Его и нескольких его офицеров, замешанных в преступлениях против польского народа. Я вам назову их имена. В ходе восстания бригада Каминского станет сражаться на улицах Варшавы и сделать это будет не так трудно.

– Вы предлагаете мне стрелять? Я здесь как представитель 3-го управления РСХА.

– Вам самому ничего делать не нужно, герр фон Дитмар. Офицеров могут убрать ваши люди. А что до Каминского то вы способны создать ситуацию, когда его уберут сами немцы. Разве не так, барон?

На этом разговор был окончен. Агент передал задание и удалился…

***

Известие о восстании в Варшаве привело Гитлера в бешенство. Фюрер придавал городу большое значение городу в дальнейшей обороне против большевиков. Он вызвал к себе Гиммлера:

– Поялки должны ответить за этот удар в спину! Вы меня слушите, Генрих?

– Да, мой фюрер!

– Вы ведь располагаете там значительными силами! Войска СС должны выполнить свою задачу!

– СС верны своему долг, мой фюрер!

– Что у вас есть в Варшаве?

– Бригада СС «Дирлевангер». Два батальона 111 азербайджанского полка СС. Бригада СС РОНА. 608-й охранный полк вермахта и охранные отряды полиции «Вартеланд».

– Нужно поставить во главе верного и решительного командира, Генрих! Дело нужно сделать быстро!

– Да, мой фюрер!

– Займитесь этим лично, Генрих!

Рейхсфюрер СС Гиммлер прибыл из Восточной Пруссии в Познань для организации подавления восстания. По его личному приказу группенфюрер Хайнц Рейнефарт отправился из Познани в Варшаву для координации действий…

***

4 августа сводный полк РОНА получил боевой приказ выдвинуться в район Охоты в центре города, наиболее населённой части Варшавы.

Командир полка собрал всех командиров батальонов.

– Господа! – сказал полковник. – Вы знаете, какое значение придает командование Варшаве и наша с вами задача в короткие сроки занять центральную часть города – Охоту.

– Герр полковник, в моем батальоне нет солдат, умеющих сражаться в условиях города.

– Вот сейчас они наберутся опыта, капитан.

– А поддержка огнем?

– Будет. Но не сразу. У нас нет танков и артиллерии. Вернее почти нет. Начальник штаба капитан Еременко познакомит вас с обстановкой подробнее.

Еременко подошел к карте.

– Господа. Повстанцами руководят военные. Они поднялись довольно организованно и заняли важные узлы городской инфраструктуры. Наша с вами задача – Табачная монополия «Редут Калишский» и «Редут Вавельский». Три наши батальона занимают позиции вот здесь, здесь и здесь. Начинаем выступление одновременно.

– Сколько у нас времени для реализации плана?

– Два дня, – ответил начштаба.

– Если у поляков там крупные силы нам не хватит и пяти дней. Это если наступать без поддержки танков и самоходных орудий.

– Там около 300 человек. Возможно больше. Но большая их часть плохо обученные горожане. Военного опыта они не имеют.

– Это не имеет существенного значения, капитан. Они будут сидеть почти в крепости. Выбить их оттуда задача не такая простая…

***

Сводный полк был брошен на штурм опорного пункта повстанцев в здании табачной монополии «Редута Калишского».

Майор Фролов, после совещания у полковника, показал Артюхину на карте:

– Вот здесь! Табачная фабрика или что-то такое. «Редут Калишского». Так они это называют. Наша задача выбить от туда поляков. Остальные силы сводного полка идут к опорному пункту на Охоте к «Редуту Вавельского». Он перекрывает улицы: Вавельскую, Университетскую, Мяновскую.

Капитан сразу понял, что задача трудная.

– Со всех сторон простреливается. Сколько у них людей?

– У противника около 300 человек. Но это не солдаты. Многие в первый раз взяли в руки оружие.

– Но позиция у них хорошая. Я бы в такой с сотней и полк задержал. Только бы патроны были.

– Патроны у них есть. По меньшей мере, на несколько дней боев. Но есть еще иная опасность, капитан.

– Какая?

– Охота довольно густо населена. И далеко не все мирные жители ушли из места боев. В районе позиций вашей роты много женщин, стариков и детей.

– Я не воюю с мирными людьми, господин майор.

– Я это знаю и потому хочу предупредить. В вашей роте есть люди, которые хорошо воюют именно с женщинами и детьми. Может вспухнуть конфликт.

– Вы о лейтенанте Стромбахе?

– О нем. Это любимец Каминского, капитан. Не забывайте про это…

***

Артюхин осматривал в бинокль позиции повстанцев. Рядом с ним был унтер-офицер Игнат Васильев. Он тоже присматривался к месту будущего боя. В окнах Игнат видел пулеметные точки. Расположили их правильно. На верхних этажах засели стрелки с винтовками.

– Васильев! У них хорошо расположены пулеметные точки. Они превратили дом в крепость.

Игнат ответил:

– Вижу. Эдак они половину роты положат.

– Роты? – Артюхин посмотрел на унтера. – Половину батальона. Нам придется наступать по открытой местности.

– Хорошо бы танки нам помогли. В полку есть 4 танка Т-34. Вон из той точки можно было бы вести огонь и подавить их пулеметные точки.

– Есть, но они не на нашем участке. Пара миномётных расчетов, нам бы помогли. Но и их нет.

Вдали затрещали пулеметные трели. Это солдаты Фролова вступили в бой с повстанцами.

– Началось! Первая рота вступила в бой.

– Капитан! – позвал ефрейтор-радист. – Вас вызывает командир батальона.

Артюхин отошел к рации.

– Второй у аппарата.

– Второй? Ни черта не слышно!

– Второй у аппарата.

– Первая рота уже завязала бой. Выставить пулеметные расчеты в точках, о которых мы с вами говорили ранее.

– Будет исполнено.

– Вперёд не лезьте без приказа, капитан. Закрепитесь на подступах и вышлите разведгруппу. Просто так людей не ложите.

– Как прикажете.

Артюхин отправил первый расчет – три человека – занять позицию у перевернутой будки чистильщика. Но солдаты даже не успели поставить МГ-34 на станок. Второго номера сразила пуля снайпера. Оказалось, что у противника есть профессиональные солдаты, а не только неопытные гражданские, что впервые взяли в руки оружие. Повстанец, вооруженный снайперской винтовкой Маузер-98 К, больше чем с тысячи метров убивал его солдат.

– Проклятие! – выругался Артюхин.

Капитан знал, что такое карабин Маузера с оптикой в умелых руках.

– Снайпер, – проговорил Васильев. – Точно бьет…

***

Сводный полк РОНА был организован по немецкому образцу. В пехотном отделении командир унтер Игнат Васильев имел пистолет-пулемет МП-40, его заместитель магазинную винтовку «Маузер 98», три стрелка пулеметчика: первый стрелок – пулемет МГ 34 и пистолет «Вальтер», второй стрелок – помощник пулеметчика – пистолет «Вальтер», третий стрелок – помощник пулеметчика – винтовка «Маузер-98», пять стрелков с винтовками «Маузера-98». Основой боевой мощи был именно пулемет МГ-34.

Вся тактика пехотного отделения строилась вокруг единого пулемета, который позволял вести огонь, как со специального станка, так и с сошек, или с плеча второго номера. В отделении при необходимости, пулеметчиком мог стать любой боец…

***

Артюхин отправил два расчета из первого и второго отделений первого взвода.

Смерть второго номера не остановила расчет. Третий номер установил пулемет и открыл коробку с лентами. Но снайпер повстанцев уложил и его. Бортик будки не помог, пуля из «Маузера» прошила его насквозь и попала бойцу в голову. Пулеметчик, видя это, спрятался за грудой битого кирпича.

Тоже произошло и со вторым расчетом. Но там первым убило пулеметчика.

Капитан Артюхин выругался и сказал Игнату:

– Бой еще не начался, а мы уже потерли троих. Рогожин!

– Я здесь, господин капитан.

– Придется вспомнить свои навыки пулеметчика. Справишься?

– Справлюсь. Но мне нужен мой второй номер. Рядовой Осипов.

– Бери его и выдвигайся к той точке. Там есть один человек, который сейчас прячется, и полный боекомплект.

В этот момент пуля убила солдата. Прятался он недостаточно хорошо. Второй снайпер, позиция которого располагалась на верхнем этаже, сделал свою работу. Остался только сам пулемет и боекомплект.

Артюхин чертыхнулся.

– У них два опытных снайпера! Никто не заметил где он?

– Стреляли сверху, – сказал Васильев. – У него позиция где-то на крыше здания.

– Не думаю, что на крыше. Внимательно смотрите на верхние этажи.

– Капитан! – Васильев указал на передвижение отряда повстанцев. – Похоже они нацелились на наш пулемет.

Капитан посмотрел в бинокль.

– Отдавать им МГ-34 нельзя. Винтовку!

Ему передали «Маузер». Артюхин подождал, когда поляки подошли ближе и произвел выстрел.

– Отлично! – вырвалось у Васильева. – Вам и оптика не нужна, капитан! Залегли!

Артюхин повернулся к Андрею:

– Идите, Рогожин! Теперь вас двое! Берите Осипова и зайдите со стороны дома. Понапрасну не рискуйте.

– Есть, капитан.

– Их достанут, как только они подойдут к пулемету, – сказал унтер Васильев.

– Не достанут. Мы отвлечем их внимание…

***

Артюхин отправил десять бойцов занять позиции с противоположной стороны улицы, и повстанцы отвлеклись на это. Андрей и Серега смогли переставить станок пулемета в другую точку. Теперь их прикрывала насыпь из битого кирпича.

Осипов приготовил ленту. Андрей осматривал позиции врага. Он видел в окнах третьего этажа людей с винтовками. По флангам они установили пулеметные точки. Андрей узнал английские Брены и один устаревший Виккерс. Брен было легко узнать из-за коробчатого магазина с 28 патронами, который крепился сверху ствольной коробки. Темп стрельбы Брена была много меньше чем у МГ-34 или МГ-42 – 500 выстрелов в минуту.

– У них с этой стороны два Брена и Виккерс, сказал Андрей Сереге.

– Виккерс? Старый Максимка? Похож этот Виккерс на наш пулемет. Я ведь Максимку хорошо знаю.

– Машина старая, но неприятностей Артюхину доставит немало.

– Мы отсюда их достанем. Наша машина много лучше, чем у них

– Если высунуться сможем.

Пуля снайпера снова ударила в насыпь.

– Видал? Высунемся и пули будем иметь в своих головах. Удачно снайперов расставили. Вон как лупит.

В этот момент капитан снова отвлек внимание защитников. С другой стороны затрещали выстрелы, и солдаты отделения стали быстро перемещаться к позициям врага.

Снайпер из роты Артюхина смог заметить своего противника на верхнем этаже.

Рогжин получил возможность взяться за пулемет.

– Пора!

Андрей выскочил из укрытия и повернул МГ-34 в сторону дома и дал несколько очередей по окнам. Повстанцы спрятались.

Десяток солдат РОНА добрались до цели. Но зайти в дом через битые окна первого этажа им не дали. Английский «Брен» на близком расстоянии сделал свое дело. Трое упали. Остальные залегли, используя укрытия.

– А эти парни воевать умеют, – отметил про себя Артюхин. – Что же наш Рогожин экономит патроны?

Словно в ответ на это снова заработал пулемет.

– Молодец! Прижимай их к полу. Не давай высовываться.

Осипов сменил ленту.

Несколько пуль из винтовок ударились о насыпь. Но это уже стрелял не снайпер…

***

Артюхин отправил разведчиков в поиске обходных путей. Но занявшие оборону в «Редуте» повстанцы выслали против разведчиков солдат элитного полка «Кедива», которые находились в их составе. В стычке погибли еще 7 бойцов из роты Артюхина.

Солдаты РОНА отступили. Завязалась перестрелка. Бойцы стреляли по позициям врага, но большого урона такой бой противнику не принес.

Всего капитан Артюхин потерял за 4 августа 22 человека.

Майор Фролов вызвал капитана по рации:

– Где ваши разведчики? – открытым текстом спросил он.

– Отошли.

– Какого черта они отошли?

– Они столкнулись с настоящими солдатами. Эти поляки умеют воевать в условиях города. Мы несем ощутимые потери.

– Сколько?

– Я потерял 22 бойца. Все безвозвратные.

Майор недосчитался за этот день больше 50 солдат убитыми и ранеными. «Редуты Калишский и Вавельский» захвачены не были.

***

Варшава.

6 августа 1944 года.

За первые дни боев бригада Каминского РОНА, неся потери, почти не добилась существенных результатов. Единственным успехом батальона майора Фролова был захват «института Радия», где у повстанцев располагался госпиталь.

Унтер Васильев с десятком солдат прорвался внутрь. Рогожин и Осипов установили свой МГ на втором этаже. Позиция была прекрасная. Отсюда они могли прикрывать наступление роты…

****

Роман и Алексей Воиновы осматривали другие помещения здания института и на нижних этажах обнаружили множество людей. Оказалось, что это был полевой госпиталь повстанцев.

Внутри небольшого зала стояли походные койки, на которых лежали раненные. Рядом с ними несколько женщин. Они, очевидно, знали о репутации солдат охранного гарнизона Варшавы и были страшно напуганы. Но раненых оставить не смогли.

Молодая женщина в переднике с красным крестом вскрикнула, увидев солдата с винтовкой.

– О Езус!

– Здесь бабы и раненые, Алеха! – сказал Роман, опуская винтовку.

Медсестра стала просить:

– Благам не стрелять, панове. Тут раненые.

– Кто вы?

– О! То пан не немец?

– Нет. Вы медсестра?

– Так, пан. Благам не стрелять!

–Я не стану стрелять, панночка! Вы успокойтесь.

Алексей осмотрел помещение.

– Здесь у них госпиталь, брат.

– И много раненых у вас, панночка? – спросил Роман.

– Много есть, пан. И здесь и в других помещениях. Всего 92 человека, пан. Я из Красного креста, пан. Красный крест.

– Да вы успокойтесь! Мы не воюем с ранеными, панночка. Леха! Ты здесь останешься. Присмотри за ними. Как бы наши их не обидели.

– А ты брат?

– Я к Игнату схожу. Доложить нужно про нашу находку…

***

– Игнат! – Роман Воинов вошел в комнату. – Унтер здесь?

– Я здесь, Рома. Что у тебя?

– Здесь раненные.

– Какие раненные? – не понял Васильев.

– В этом здании у повстанцев госпиталь.

– Раненые повстанцы? – спросил Осипов.

– Да.

– Много? – спросил унтер.

– Много. 92 человека. Я с ними Алеху оставил. Медсестры их верещат и все про красный крест болтают. Я сказал им, что ничего с ними не случится. Мы не воюем с ранеными.

– Это ты поторопился, Рома. Мы, может, и не воюем, а вот наш взводный командир, что скажет?

– А что он скажет? Чем нам опасны раненые?

Васильев педвидел, что произойдет дальше. В здание ворвались люди командира взвода лейтенанта Стромбаха.

– Где командир отделения? – спросил он у солдата.

– Вон там.

– Унтер! – позвал Стромбах. – Васильев!

– Я здесь, господин лейтенант.

– Что у вас? Проверили здание? Пусто?

– Никак нет, господин лейтенант.

– Что значит нет? Я отдал приказ зачистить здание.

– Здесь уже нет солдат противника. Только раненые. Это госпиталь.

– Госпиталь?

– Да. Здесь находятся раненные и медицинский персонал. Теперь они перешли в разряд военнопленных.

– Военнопленных? Некогда мне возиться с пленными. Расстрелять!

– Стрелять? Пленных?

Стромбах посмотрел на унтера и махнул рукой:

– Впрочем, вы же чистоплюи из РОА. Спорить не станем, У меня есть люди, умеющие не рассуждать. Малов! Приказ ясен?

– Все сделаю в лучшем виде, лейтенант, – сказал высокий детина с автоматом. Это был в прошлом солдат Остлегиона Малов. Для него расстрелы не были чем-то новым.

Унтер-офицер Игнатьев возразил командиру взвода:

– Там 92 человека.

– И что? – спросил Стромбах. – У вас мало патронов, Малов? Хватит на всех?

– Я возьму с собой Туреева. Он даже патроны тратить не станет. Мы с ним бывало и штыками управлялись.

Игнат возразил снова:

– Мои солдаты первыми вошли в здание и открыли другим дорогу.

– И что? – не понял Малов. – Сам желаешь пострелять? Так я не жадный. Идем с нами. Развлечемся!

– Мы не станем расстреливать раненых! – сказал Игнат. – Это военнопленные!

– Это приказ!

– Да мне плевать на твой приказ! – Васильев надвинулся на Стромбаха. – Мои люди выполняют только мои приказы. Мы солдаты РОА.

– Я командир взвода! Твой командир взвода, унтер!

– А я не привык воевать с раненными и женщинами, лейтенант!

– Я не заставляю тебя лично стрелять, унтер. Это сделают мои люди. Солдаты твоего отделения смогут спать спокойно.

– Я запрещаю выполнять этот приказ на моем участке! В РОА так не поступают!

– Но ныне ты в дивизии СС РОНА! Генерал Каминский не потерпит такого обращения. А у него кроткий разговор, унтер.

– И где сейчас твой Каминский? Где он? Я его здесь не вижу! Когда нужно было войти в здание, это сделали мои солдаты! Это пленные и мы не стаем их стрелять! Кроме того здесь еще 30 человек персонала госпиталя.

– И что вы намерены делать с этими людьми, унтер? – спросил Стромбах.

– Отправить их в лагерь для военнопленных.

– Сейчас нет времени конвоировать пленных. Это те, кто стрелял в наших солдат! Мой взвод потерял почти десять бойцов.

Васильев сказал твердо:

– Стрелять в раненных людей я не позволю, лейтенант. И не советую вам хватиться за автомат. Рогожин!

Андрей снял пулемет со станка и повернул его к Стромбаху и его головорезам.

– Вот так значит? – спросил лейтенант.

– Так!

– Унтер! Это мятеж!

– Какой мятеж. Лейтенант? Мы сражаемся с повстанцами, а не с бабами из Красного креста.

– Мы поговорим после боя, унтер-офицер!

– Как вам будет угодно, герр лейтенант.

Стромбах больше спорить не стал. Он ушел из здания.

– Андрей! – Игнат обратился к Рогожину. – Следи! Стромбах может привести сюда всех своих головорезов. А они с удовольствием выполнят его приказ.

Андрей кивнул и позвал Серегу.

Но Стромбах не стал больше лезть на конфликт. Он оставил здание госпиталя и повел своих по соседним домам. Зачисток в этот день хватало с избытком…

***

Наступление бригады РОНА в этот день пошло быстрее, ибо Каминский выпросил поддержку бронетехники, которую ему дало командование 19-й танковой дивизии. 73-й панцергренадерский полк выделил несколько машин, и они подавили огнем артиллерии огневые точки противника. Это позволило бригаде Каминского солидно продвинуться и уничтожить более сотни повстанцев…

***

Люди Стромбаха после боев начали повальный грабеж мирного населения. Впрочем, так делали не только люди Стромбаха. Вся бригада Каминского и полк Дирлевангера втянулась в массовые грабежи и пьянство.

Капитан Артюхин прибыл в госпиталь и похвалил унтера Васильева за отказ выполнить приказ Стромбаха.

– Он подал на тебя жалобу, – сказал капитан. – Жалобу командиру батальона.

– И что майор Фролов?

– Он не стал вмешиваться. В этой бригаде в порядке вещей не выполнять приказы. Воют они неплохо, но дисциплина у них совсем не та, что в РОА.

– А что наша рота?

– Кроме солдат РОА все участвуют в грабежах. И мне посоветовали не вмешиваться, если не хочу получить пулю в голову.

– А что немцы? – спросил Рогожин. – Как им нравится такое поведение?

– Немцам нужно подавить восстание. Сам Гиммлер требует этого, и они используют все силы, что есть в наличии. Сейчас им не до сантиментов.

– Я, если сказать по правде, сочувствую повстанцам, – признался Андрей капитану.

– Сочувствуй и дальше. Но воевать надо хорошо. Я никого не заставляю ненавидеть поляков. Нужно воспринимать их как противника. Они убивают нас, а мы убиваем их. Это правило войны.

– С этим правилом трудно спорить, господин капитан.

– Вот и не нужно…

***

Следующей ночью люди Стромбаха изнасиловали пять женщин. И две их них оказались немками из КДФ (Kraft durch Freude), организации «Сила через радость». Это была политическая организация под покровительством нацистской партии, которая занималась организацией досуга в рейхе. КДФ входила в состав Германского трудового фронта.

Одна из женщин, молодая блондинка, лет 20, сумела вырваться из рук пьяных насильников и забежала на позиции унтера Васильева.

– Ich bin deutsch! Versteht hier jemand deutsch? – орала она и металась среди солдат.

– Что она говорит? – спросил Васильев Рогожина.

– Ich spreche deutsch, fraulein, – сказал Андрей.

– Ich bin von der Organisation Kraft durch Freude.

– Что она лопочет, Рогожин?

– Говорит, что она немка и работает в организации «Сила через радость».

– Что это за организация? Никогда о такой не слышал.

Андрей пояснил:

– Есть такая. Существует официально и существует под эгидой национал-социалистической партии.

– И что ей нужно?

– Was willst du, Fraulein? – спросил Андрей.

– Ich wurde von wilden Tieren vergewaltigt, – кричала немка. – Und meine Freundin!

–Говорит, что её изнасиловали. Её и её подругу из КДФ.

Васильев посмотрел на своих солдат.

– Это сделали солдаты Стромбаха.

Немка, услышав фамилию, заговорила, что он так и представился – лейтенант Стромбах. Андрей спросил, сказала ли она ему кто она такая? Женщина ответила, что да.

– В этот раз Стромбах перешёл черту.

– Да плевать ему на это. Стромбах с Каминским еще с 1943 года. Генерал возьмет его под крыло. Так уже не раз было, – сказал один из солдат, который хорошо знал лейтенанта. – Думаете, ему есть дело кого насиловать? В Белоруссии они грабили и убивали без разбора. Это звери, а не люди. И Стромбах и его десяток головорезов. Особенно Малов из Остлегиона. Этот родную мать зарежет и не поморщится.

Вдалеке послышались выстрелы.

– Вот, – сказал солдат. – Они всегда так делают. Подружка этой фрау уже мертва. Стромбах свидетелей не оставляет.

Артюхин обратился к Рогожину:

– Андрей, проводи фрау до постов немецкого полицейского отряда «Вартеланд» и сдай её в целости и сохранности. А то люди Стромбаха её ликвидируют.

– А где этот отряд?

–В трех кварталах отсюда люди из немецкой полиции. Мне совсем недавно сообщили по рации.

***

Андрей исполнил приказ.

– Нам стоит пройти по неудобной дороге, фройлен, – сказал он, глядя на её туфли. – В такой обуви вам будет неудобно.

– А куда вы меня ведете?

– Вам не о чем беспокоиться, фройлен. Я вам вреда не причиню. Мой капитан желает вас спасти.

– Спасти? А моя подруга? Мне нужно найти Гретту.

– Скорее всего Гретта уже мертва, фройлен. Стромбах никого не составляет в живых.

– И вы, немец, среди этих зверей? – спросила она.

– Я русский фройлен. Андрей Рогожин. А вот тот зверь как раз наполовину немец, фройлен…Вы не назвали вашего имени.

– Марта.

– Так вот тот самый лейтенант наполовину ваш соотечественник, фройлен Марта. И служит он в бригаде СС.

– И вы тоже солдат этой бригады?

– Да. Но я здесь всего несколько дней, как и мои товарищи. Надеюсь, что мы в таком месте не задержимся.

– Я подам жалобу немецким властям!

– Как вам будет угодно, фройлен Марта, но для начала нам нужно найти немцев. В этой части города только бригада РОНА генерала Каминского.

– Слышала про него много плохого.

Андрей выполнил свою задачу на удивление легко. По пути им никто не встретился, и он передал Марту немецкому патрулю. Те весьма удивились такому сопровождению женщины из КДФ. Они знали, что означает шеврон со знаками РОНА.

Офицер спросил:

– Вы немка?

– Да. Марта Грензель из Берлина. Я работаю в КДФ.

– Как вы оказались в зоне боев?

– Выполняла задание моего руководства. Мы с подругой делали фоторепортаж по заданию отдела пропаганды. И потом начались бои. Мы нашли приют в госпитале среди медперсонала повстанцев.

– Вот как? Вас не обидели?

– Они обращались с нами хорошо. Но вот солдаты бригады СС обошлись с нами…

– Что они сделали? – спросил офицер. – Хотя догадаться не так трудно. Это солдаты Каминского. А вот этот ефрейтор тоже из тех?

– Нет, Что вы он и его капитан оказали мне помощь. А вот моя подруга Гретта мертва. Я должна сообщить про это немецкому командованию.

– Я помогу вам это сделать, фройлен…

Глава 4

Конец бригады Каминского.

Варшава.

10 августа 1944 года.

В течение 7-8 августа бои на линии бригады Каминского были особенно ожесточёнными. Каминский потерял больше 500 человек. И самые большие потери были именно в сводном полку. К 10 августа «Редуты Калишский и Вавельский» были взяты. Повстанцы отступили.

На позиции майора Фролова прибыл бригаденфюрер СС начальник войск полиции Эрих фон дем Бах-Залевски.

– Майор Фролов! – представился командир батальона.

– Капитан Артюхин!

– Вы здесь старшие офицеры? – спросил бригаденфюрер.

– Я командую батальоном, а это один из моих командиров рот. На этот час он один выжил. Остальные ротные убиты в бою.

– Вы неплохо поработали, господа, – сказал фон дем Бах-Залевски. – Но меня привели сюда иные дела, господа. В вашем умении драться я не сомневаюсь и никогда не сомневался. Но на бригаду поступают жалобы. Командующий 9-й армии фон Форман недоволен поведением ваших солдат. Массовые случаи пьянства и мародёрства. И ваш командир генерал Каминский никак не отреагировал на это. Потому я прибыл на позиции.

– Эти случаи имели место, – признался Фролов.

– И именно на позициях вашего батальона!

– Это так, герр бригаденфюрер.

– И как вы это допустили, майор?

– Я потерял почти половину состава батальона, герр бригаденфюрер. Передо мной поставили боевую задачу, и если стану расстреливать за мародерство, то мне не с кем будет воевать. Не я набирал штатный состав батальона. Воюю с теми, кто есть!

– Вы откровенны, майор. Но и я не могу не реагировать на сигналы.

– Я не прошу пощады для мародеров, герр бригаденфюрер. Но унять их нет никакой возможности. Тем более что наш командир генерал Каминский на их стороне.

– Это так, майор. Командиры бригады РОНА не желают слушать моих приказов. Они исполняют приказы только генерала Каминского! Через несколько дней вас сменит полицейская группа «Вальтер». А мародеров я бы вешал.

– Это вызовет открытый бунт.

– Вот как? Вы настолько не контролируете своих солдат?

– Они умеют хорошо сражаться, герр бригаденфюрер. Но в основном это люди совершенно неуправляемые. Вот только часть солдат капитана Артюхина понимает значение слова «дисциплина».

Фон дем Бах с интересом посмотрел на капитана:

– А с чем это связано, капитан?

– Мы пришли сюда недавно из второго гренадерского полка РОА.

– О! Генерал Власов! – воскликнул фон дем Бах. – И что вас занесло в Варшаву, капитан?

– Обстоятельства.

– Вы были свидетелем изнасилования двух немецких женщин из КДФ?

–Никак нет, герр бригаденфюрер. Мой командир отделения унтер-офицер Васильев пытался воспрепятствовать преступлению. Но лейтенант Стромбах его непосредственный начальник.

– Так это сделал он? В рапорте есть имя Стромбаха.

– Не только, герр бригаденфюрер. Вместе с ним были и другие военнослужащие роты.

– Русские? – строго спросил фон дем Бах.

– Двое русских и двое фольксдойче (восточные немцы). Один из них Стромбах.

– Майор, – генерал обратился к Фролову. – Вы подвали жалобу командованию бригады на поведение лейтенанта Стромбаха??

– Я обратился к моему полковнику. Но меры приняты не были.

– А сейчас ваш полковник убит?

– Так точно, полковник пал в бою вчера вечером.

– Где лейтенант Стромбах сейчас?

– На передовой позиции, герр бригаденфюрер. С ним его люди. Те, с которыми он с 1943 года. Они его не сдадут. Да и другие офицеры батальона его поддержат. Арестовать Стромбаха сейчас будет сложно…

***

Фон дем Бах знал, что подобные инциденты были не только в бригаде РОНА, но и в бригаде Дирлевангер. Каратели просто озверели и расстреливали мирных жителей сотнями. Массовые жалобы о насилии над женщинами, грабежи, мародерство. Генерал-лейтенант Штаэль не предпринимал никаких действий. Ему были нужны все его силы для скорейшего подавления восстания. Этого требовал от него Берлин.

– Мне плевать на поляков, бригаденфюрер! Это они подняли восстание и нечего жаловаться, что они страдают. Да, мне не все равно и мне стыдно за поступки людей Каминского. Но они делают свою работу.

– Но они изнасиловали немецких женщин, генерал. Они работали в организации «Сила через радость», которая входит в состав Германского трудового фронта.

– Это прискорбный инцидент, бригаденфюрер. Весьма прискорбный.

– Я не могу оставить это без наказания, генерал.

– Пусть так. Но сейчас идут бои, и ничего предпринять мы с вами не сможем.

– Я желаю посетить позиции сводного полка РОНА. Того, где произошел инцидент.

– Как вам будет угодно, герр бригаденфюрер. Я позвоню в штаб Каминского. Они встретят вас и покажут все, что захотите.

– Не стоит привлекать штаб бригады. Я отправлюсь непосредственно на позиции полка.

– Ваше право, герр бригаденфюрер. Но кто станет отвечать за вашу безопасность?

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что сказал, герр фон дем Бах. Там идут бои и люди, которые их ведут, крайне ожесточены…

***

И вот фон дем Бах в расположении сводного полка. Солдаты смотрят на него с неприязнью. Их можно понять они смертельно устали от боев. Плюс они привыкли к тому, что их командир Каминский всегда прикрывал все их бесчинства.

Майор Фролов и капитан Артюхин ему понравились. Это были офицеры совсем иного склада, чем обычные каратели Каминского.

– Я обязан принять меры по лейтенанту Стромбаху, майор. Но если он пал в бою, то я мог бы просто составить необходимый рапорт.

– Но Стромбах жив, герр бригаденфюрер.

– Вот именно, майор. А мог бы и умереть. Ведь в последние дни убито много офицеров.

Фон дем Бах сделал намек и ждал когда майор и капитан поймут его.

Артюхин сделал вывод первым:

– Очевидно, скоро Стромбах будет убит, герр бригаденфюрер.

– Вот и отлично. Я прикажу составить рапорт о его гибели. А вы не подведите меня, господа.

Фон дем Бах покинул позиции сводного полка.

– Он желает убрать Стромбаха нашими руками, – сказал Фролов.

– Вам его жаль?

– Мне? – Фролов посмотрел на Артюхина. – Нисколько. Я даже был бы рад его смерти. Тогда я вернул бы веру в высшую справедливость.

– Я найду исполнителей для такого дела.

– Найдете?

– Найду.

– Хорошо. Давайте избавим трибунал от лишних хлопот, капитан. Кому это можно доверить?

– Рогожину и Осипову.

– Исполнят?

– Сделают все как надо. Попадет наш лейтенант под пулеметный огонь. Как раз у нас есть захваченный у повстанцев Брен.

– Но сделать всё нужно чисто. Скандал никому не нужен. Пусть всё выглядит так, словно Стромбаха прикончили повстанцы в бою…

***

Артюхин нашел Рогожина и Осипова. Они укладывали пулеметные ленты в короба.

– Рогожин!

– Капитан! – Андрей понял, командиру роты что-то нужно. – Снова работа для нас?

– Откуда такое предположение?

– У вас всегда такое лицо, когда есть трудная работа, капитан. Не угадал?

– Работа есть. Но вам она придется по душе.

– Вот как? – Серега Осипов посмотрел на Артюхина. – И что это такое?

– На лейтенанта Стромбаха составлен рапорт. Рапорт о его героической гибели в бою.

– Стромбах убит? – удивился Андрей.

– Нет. Пока есть только рапорт. Но нужно привести его в соответствие. Как вам работа?

– Убрать Стромбаха?

– Вычеркнуть его из списков живых.

– Отличное задание! – сказал Серёга.

– Инструментом станет захваченный ручной пулемет Брен. Итак?

Андрей посмотрел на Серегу. Тот кивнул.

– Согласны!

***

Варшава.

11-12 августа 1944 года.

Командующий немецкой 9-й армии Николас фон Форман в телефонном разговоре с генералом Гудерианом сообщил о положении дел. А тот доложил Гитлеру. Генералы требовали удалить бригаду РОНА и бригаду Дирлевангер с Восточного фронта как неуправляемые.

Гитлер согласился и приказал полностью распустить бригаду Каминского. На фюрера произвёл впечатление инцидент с изнасилованием немецких женщин.

11 августа РОНА покончила с последними повстанцами района Охоты. В полдень стороны приняли решение о прекращении огня, для эвакуации раненных.

12 августа сводный полк РОНА вышел к площади Старыкевича.

Андрей и Серега пока не смогли выполнить задание Артюхина. Вчера они нашли отличную позицию, но им помещало перемирие. И вот сегодня новый шанс.

– Вон из того дома работает польский снайпер, Серёга. Нам стоит пробраться туда и завалить Стромбаха под видом поляков. Потом бросаем Брен и уходим к нашим. Докладываем Атрюхину.

– Как нам туда попасть?

– Вдвоем пройдем за теми развалинами. Только стоит поторопиться. Нам еще цель выслеживать.

– Вчера была такой шанс! Стромбах стоял в полный рост. Если бы не перемирие.

– Ничего. Сегодня мы своего шанса не упустим…

***

На позиции сводного полка явился штурмбаннфюрер фон Дитмар.

Начальник службы СД Варшавы после разговора с Гиммлером по телефону был мрачнее тучи.

– Герр штурмбаннфюрер! Вы мне нужны! Я только что говорил с рейхсфюрером СС! Рейхсфюрер недоволен! Информация о бесчинствах бригада Каминского дошла до Берлина. Не могу понять, как это произошло так скоро!

– Что сказал рейхсфюрер?

– Сам фюрер выразил ему свое недовольство! Сам фюрер! И он недоволен изнасилованием немок из КДФ. Фюрер сказал, что немцы на подобное не способны! Ему доложили, что это сделали русские из РОНА. И Адольф Гитлер приказал рейхсфюреру СС наказать виновных!

– Прикажете знаться этим мне?

– Нужно только проследить, чтобы виновный пал в бою. Это уже доложено мною рейхсфюреру. И фон дем Бах Залевски подтвердил информацию в своем рапорте. Проследите, чтобы все совпало, герр фон Дитмар. Прошу вас.

– Я все сделаю, герр штандартенфюрер!

И вот Дитмар на позициях сводного полка. Он искренне обрадовался капитану Артюхину.

– Капитан! Рад вас видеть живым. Вы были в настоящей мясорубке.

– Герр фон Дитмар? Вот так встреча в неожиданном месте.

– Как вам на новом месте?

– Если честно, то ничего хорошего в бригаде РОНА нет. Но вы спали наши шеи и за это вам моя искренняя признательность.

– У вас в роте большие потери?

– Почти половина личного состава, герр фон Дитмар.

– А что Рогожин?

– Жив.

– И где он?

– Сейчас выполняет важное задание командира батальона. Он на передовой позиции. Вместе со своим другом Осиповым. Но что вас привело на позиции моего полка?

– Приказ генерала фон дем Бах Залевски. Местная служба СД поставлена в щекотливое положение, капитан. И все из-за немок из КДФ. Некто доложил в Берлин и об инциденте знает сам фюрер.

– И что вы хотите?

– Должен проследить, чтобы все прошло тихо.

– Тихо?

– Без скандала. Стромбах и его люди уже мертвы?

– Возможно, что да. Этим занимается ефрейтор Рогожин.

– Рогожин?

– Он выполняет это здание. Он и рядовой Осипов.

Дитмар поморщился.

– Стромбах старый служака. Смогут ли Рогожин и Осипов?

– Смогут, герр фон Дитмар. Такое задание они исполнят…

***

Андрей и Серега затаились внизу. Вход на этот этаж изнутри был завален щебнем. Выстрелом из танкового орудия была обрушена стена внутреннего перекрытия. Затем танк РОНА, который произвел этот выстрел, был подбит повстанцами. Он стоял неподалеку. Экипаж давно его покинул, башня была повернута в сторону дома.

Сверху располагались повстанцы и вели прицельный огонь по наступавшим силам сводного полка.

Андрей высматривал Стромбаха. Но тот как назло, ни разу не показался.

– Этак мы его не дождемся, Серега.

– Потом прищучим, – спокойно сказал Осипов.

– Потом нельзя. Ты не понял Артюхина? Он обещал начальству, что Стромбах умер. Подведем капитана.

– Тогда стоит сменить позицию.

– А толку? Выше подняться нельзя. Нас заметят и свои, и чужие. Здесь лучшее место.

– Смотри! Это те самые парни из картелей подбираются к дому.

Андрей вгляделся, но лейтенанта среди них не было.

– Стромбаха нет.

– Но и они не ангелы.

– Нам нужен Стромбах. Главное – Стромбах.

– Сам черт его бережет. Слышь-ка, Андрюха, а ты веришь в судьбу?

– Что?

– В судьбу веришь? Ежели суждена тебе смерть сегодня, то умрешь. А коли нет, то и бояться нечего.

– Ты стал фаталистом?

– Кем?

– Фаталистом. Это тот, кто верит в судьбу.

– Не знаю. Вот высматриваем Стромбаха, а его нет. Знать не судьба ему сегодня помереть.

– Еще не вечер, Серега…

***

Лейтенанта Стромбаха в тот день действительно хранила судьба. Пули словно отскакивали от него. Утром две винтовочные только скользнули по его каске. Днем в результате атаки две продырявили рукав его мундира, и одна сорвала погон с правой стороны.

– Чисто срезала! – сказал Стромбах. – Словно в примерочной у портного.

– Твой амулет тебя спасает, командир.

– Сегодня уже в пятый раз. Мы почти выбили поляков с позиций.

– Как только закончим, придут немцы и все припишут себе. Попомнишь мои слова, лейтенант.

– Плевать. Зачем нам их слава? Пусть выслуживают чины у умирающего рейха. Мы набили карманы тем, что имеет цену.

– Это верно. В моем мешке есть несколько хороших золотых вещичек из Варшавы.

– Несколько? – Стромбах посмотрел на товарища. – Ты шутишь? На твою долю можно год жить безбедно в Париже.

– После войны там не самое лучшее место. Лучше убраться туда, где не было этой войны. А ты знаешь, как советские русские станут охотиться за нами. То, что лежит в моем вещевом мешке, еще нужно суметь пустить в оборот.

– Это дураки станут ждать, когда русские со своими союзниками прихлопнут Гитлера. Мы уйдем от них раньше.

– Это когда же?

– А вот сразу после этой операции. Хватит нам служить рейху. Довольно переделано работы нашими руками. И работа была грязная. Теперь пусть немцы сами защищают свой фатерланд.

– Но как мы сможем уйти?

– Мы не станем их спрашивать.

Ординарец окликнул лейтенанта:

– Господин Стромбах! Лейтенант Стромбах!

– Я здесь!

– Прибыл начальник штаба сводного полка капитан Еременко. Он ищет вас.

– Меня? На кой я ему сдался?

– Не знаю. Приказал срочно вас найти!

Стромбах посмотрел на своих подельников.

– Узнали о наших делах? – спросили его.

– Немка подала жалобу! Та немка, что сбежала от нас!

– Да плевать нам на немку. Что они смогут сделать? Половина бригады насиловала баб в Варшаве. Что им эти немки?

– Не скажи, Еременко может и сам расстрелять! Он мужик крутой. Тебе не стоит торопиться к нему, лейтенант…

***

Капитан Еременко высматривал Стромбаха среди людей в первой линии. Он наблюдал, как солдаты РОНА вышли к северной оконечности Иерусалимских аллей.

– Мы полностью выполнили задачу. Которую поставило командование, – сказал Еременко. – Но Стромбаха я не вижу. Неужели и, правда, погиб?

– Его совсем недавно видели живым, капитан.

– А где ординарец?

– Еще не вернулся.

Капитан передал бинокль унтеру и решил сменить позицию. Он поднялся на ноги и сделал шаг из укрытия. Этим воспользовался вражеский снайпер, и пуля пробила Еременко голову…

***

Серега указал Андрею на группу солдат:

– Андрюха! Глазам не могу поверить!

– Что?

– Стромбах собственной персоной идет прямо на нас!

Рогожин и сам уже видел того, за кем они охотились. Он припал к прикладу Брена. Палец замер на спусковом крючке. Ошибиться было нельзя. Если промазать, то Стромбах заляжет и больше шанса убить его не будет.

– Чего ты ждешь? – спросил Осипов. – Стромбах на мушке.

– Погоди!

– Чего годить? Стреляй!

Андрей нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила грудь лейтенанта, положив конец его везению. Но остальные солдаты карательной команды не пострадали. Больше того они засекли место откуда вели огонь из пулемета.

– Готов! – сказал Рогожин. – Не думаю, что он сможет выжить после такого.

– Какое выжить. Готов наверняка. Уходим.

Но уйти теперь было сложно. Сбежать по галереям внутренних помещений не было возможности, ибо все выходы были завалены. А выйти снаружи через разбитые окна они уже не могли. Солдаты Стромбаха залегли по периметру и не давали высунуться.

– Нам не уйти! – сказал Андрей и снова поставил пулемет на сошки.

– Разве перебить их всех!

Андрей дал еще одну очередь, но пули только высекли искры о камни.

– Серега снаряжай магазины. Патронов у нас в достатке.

Осипов уже делал это.

Поляки с верхних этажей прекратили огонь. Получилось что Рогожин и Осипов, солдаты сводного полка РОНА, прикрывали отступление повстанцев. Позиция у них была удобная, а уйти им было просто некуда.

– Серега! Они обложили нас со всех сторон!

– Сверху больше никто не стреляет. Вот и перекинули все силы на нас.

– Нужно выходить из игры. И сами погибнем и капитана подставим.

– Тогда бросай пулемёт.

– Рано! Нужно отогнать их подальше.

Рогожин опустошил еще два магазина.

– Пора!

Они отошли в сторону большого завала внутри помещения. Осипов приготовил гранату.

– Ложись, Андрюха!

Прозвучал взрыв и помещение заволокло пылью…

***

Андрей очнулся он воды. Кто-то лил на него воду из фляги.

– Ефрейтор!

– Да?

– Вы меня слышите?

– Слышу. Кто здесь?

–Унтер-офицер Царев. Ефрейтор, вы кого-нибудь здесь видели?

–Двоих, – сказал Андрей.

–Двоих?

–У пулемета были двое в сером. Мы с Осиповым подошли. Затем взрыв и все. Больше ничего не помню. А Серега где? Серёга жив?

– Жив, – раздался голос Осипова.

– Здесь больше нет никого. Только пулемет и пустые магазины.

– Значит, они ушли, – сказал кто-то унтеру. – Увидели наших и ушли.

Унтер Царев осмотрел все внутри.

– И куда они могли деться? Отсюда нет выхода во внутренние помещения. Только через окна. Но мы бы тогда их заметили.

– Значит, лаз есть! Нужно его найти!

– Зачем? – сказал кто-то. – Они уже давно смазали пятки. Все равно нам их не найти. Да и черт с ними!

– Верно! Их все равно пристрелят рано или поздно. Мы свою задачу выполнили. Вот они Иерусалимские аллеи.

Но Царев не унимался. Он не мог понять, как здесь оказались Осипов и Рогожин. С какой стороны они могли проникнуть в помещение. Да и откуда здесь солдаты из отделения унтера Васильева?

– Ефрейтор! Как вы сюда попрали?

– Я?

– Вы.

– Через боковое окно. Вон через то.

– И вас не заметили?

– Не знаю. Об этом стоит спросить у стрелка, который был у пулемета. Но его сейчас нет.

– Если вы прошли через окно, то он не мог вас не видеть.

– Значит, его внимание отвлекли в тот момент. Мы с Осиповым рисковали жизнью, унтер-офицер. А вы устраиваете нам допрос.

– Я не могу понять, как вы здесь оказались? Ваше отделение не на этом участке.

– Случайность боя, унтер-офицер. Но я не понимаю смысла ваших вопросов. Вы не мой командир отделения. Меня может спрашивать или офицер или мой унтер Васильев.

– Я доложу об этом, ефрейтор.

– Как вам будет угодно, унтер-офицер. А сейчас мы покинем это помещение с вашего позволения…

***

Серега выглядел озабоченным.

– Андрюха, он заподозрил неладное.

– И черт с ним!

– Этот Царев дотошный.

– Меня Царев не пугает. Что он может? Донести на нас? Ничего он не докажет. А смерть Стромбаха мало кого расстроит.

– Она расстроит генерала Каминского.

– До генерала далеко.

Но он ошибался. Каминский лично прибыл в расположение сводного полка…

***

Бронислав Владиславович Каминский, узнав о гибели Стромбаха, сам решил забрать его тело для достойных похорон.

Майор Фролов доложил о действиях полка.

– Я знаю о мужестве ваших солдат, Фролов. Но я послал к вам моего офицера для поручений. Лейтенанта Стромбаха.

– К сожалению, он пал в бою, герр генерал.

– Я с ним почти два года вместе воевал. У нас даже легенда сложилась о везучести Стромбаха.

– Это война герр генерал!

– Разрешите доложить, герр генерал! – к группе офицеров подошел Царев.

– Что? – Каминский повернулся к унтеру. – Что такое, унтер-офицер?

– Я был свидетелем смерти моего командира лейтенанта Стромбаха. И в этой смерти не все чисто!

– Что это значит, майор? – Каминский посмотрел на Фролова.

– Ничего про это не слышал, герр генерал. Что вы несете, унтер? У вас голову отшибло после контузии?

– Никак нет, герр майор! С моей головой все в порядке. Я не был контужен.

– Тогда что за бред вы несете? Лейтенант Стромбах убит повстанцами во время последней атаки. Его сразили пули из вражеского оружия.

– Я должен доложить о конфликте между капитаном Антюхиными и лейтенантом Стромбахом. И я полагаю, что смерть лейтенанта связана с этим конфликтом…

***

Каминский выслушал унтера Царева и вызвал к себе майора Фролова и капитана Артюхина.

– Господа, то, что я узнал о смерти лейтенанта Стромбаха, наводит на мысли, что вы имеете к этому отношение.

Фролов ответил решительно:

– Господин генерал, я и капитан Артюхин не имеем никакого отношения к смерти Стромбаха. Да, нам не понравилось его поведение, но мы не имели никакого права наказывать офицера и не делали этого.

– Вы отрицаете показания Царева?

– Отрицаю, генерал. Этот унтер-офицер не показал себя в бою как солдат, но показал себя как склочник и дебошир. Чего стоят его показания? Я отвечаю за моих солдат.

– Царев тоже из них, майор.

– В семье не без урода, генерал. Да и Царев кое-что упустил.

– И что это?

– Визит на позиции полка бригаденфюрера фон дем Бах Залевски. Он прибыл сюда с намерением разобраться в ситуации с изнасилованием двух немецких женщин из КДФ. В этом поступке обвиняют лейтенанта Стромбаха.

– Бригаденфюрер хотел арестовать Стромбаха?

– Точно так, генерал. И гибель лейтенанта в бою снимает с него все обвинения.

– Пусть так. Но меня интересуют ефрейтор Рогожин и рядовой Осипов. Я оставлю здесь моего офицера для поручений. Пусть он разберется в ситуации.

– Как прикажете, генерал.

– Полковник Улагай. Вы останетесь здесь. Разобрать ситуацию и наказать виновных!

– Да, господин генерал!

Каминский не попрощался с офицерами сводного полка и отбыл из расположения. Генерал был недоволен…

***

Варшава.

13 августа 1944 года.

На позициях сводный полк РОНА сменила штурмовая полицейская группа «Вальтер». Полк отвели от места боев. Капитан Артюхин отметил, что все его люди из РОА остались живы, и никто даже не был ранен. Среди погибших были солдаты из Остлегиона.

О преступлениях солдат Каминского и мародерстве в бригаде РОНА было доложено наверх начальнику оперативного управления ОКВ Альфреду Йодлю. Йодль сделал доклад Гитлеру и тот лично отдал приказ о роспуске бригады Каминского.

Однако генерал Каминский успел бы расстрелять Рогожина и Осипова. Его офицер для поручений хотел арестовать их, но барон фон Дитмар лично явился в расположение сводного полка и отменил приказ Улагая.

Дитмар вызвал Рогожина на беседу.

– Прошу вас, ефрейтор, – сказал Дитмар по-русски. – Садитесь. Хотите кофе?

– Да, спасибо, герр фон Дитмар.

Тот распорядился. И вскоре им принесли поднос.

– Угощайтесь, ефрейтор.

– Спасибо, герр фон Дитмар.

– Я знаю о ваших проблемах и потому явился сюда. Ныне никакой надобности в ваших услугах для меня нет. Но я хочу вам помочь.

– Значит, меня обвиняют…

– В убийстве лейтенанта Стромбаха. И я думаю, что так оно и было, ефрейтор. Ну да бог с ним. Мне совершенно не жаль Стромбаха. Это хорошо, что он умер. Одной задачей меньше для меня.

– Вы о чем, герр фон Дитмар?

– Я выведу вас из-под удара. Расследования не будет. Но что вы думаете делать дальше?

–Я? А у меня есть выбор?

–Вы человек образованный, Андрей. В РОА нехватка переводчиков. И вы можете претендовать на офицерское звание. Хотя лично я вам этого не советую.

–Я и не стремлюсь к офицерским погонам.

– Я помогу вам получить чин фельдфебеля РОА. Это упростит вашу жизнь и не подвергнет слишком большой опасности, после поражения Германии.

–Герр фон Дитмар, перед вызовом к вам, я переводил солдатам выступление доктора Геббельса.

Дитмар засмеялся в ответ.

–В последнее время если слушать выступления Геббельса, то может показаться, что Германия не ослабела, но стала много сильнее. А большевики, наоборот, ослабли до невозможности. Но их армии стоят у самой Варшавы. Еще шаг и они на границах рейха.

– Доктор Геббельс говорил о новом оружии рейха…

– Андрей, не стоит продолжать. Какое новое оружие? Рейх уже ничто, и никто не спасет. Недавний заговор генералов против фюрера, это была попытка трезво мыслящих людей в Германии заключить мир на Западе. С Гитлером ни Черчилль, ни Рузвельт на мир не пойдут. Но могли бы пойти на мир с новым правительством Германии. Однако заговор провалился.

– И сколько, по-вашему, осталось?

– Рейху? Думаю, что около полугода. И тогда умным людям нужно подумать о себе.

– У вас есть на меня планы, герр фон Дитмар? Я вас понял верно?

– Верно, Андрей. Вы отлично справились с тем, что я поручил вам во Львове.

– И я вам нужен здесь? Среди бригады Каминского?

– Нет. Бригада Каминского будет расформирована. Это информация из первых рук. Сам фюрер недоволен РОНА. И могу предсказать, что генерала Каминского скоро предадут военно-полевому суду.

– Вот как? Я думал, что его ценят.

– Ценили. Но теперь он более не нужен.

– А что будет с нами? С нашими людьми из РОА?

– Капитан Артюхин отправится в одну из частей РОА.

– Мы вернемся к Власову?

– Лично вас я хочу перевести в Дабендорф, в школу РОА.

– А какой от меня толк в Дабендорфе? Что я там будут делать?

– Работа для вас найдется.

– Я будут работать лично на вас, герр фон Дитмар?

– Именно так, Андрей. И в награду за это я возьмусь устроить вашу судьбу после этой войны…

***

Дитмар оказался хорошим пророком. Бронислав Каминский был арестован и 28 августа 1944 года расстрелян зондеркомандой СС. Бригада РОНА была расформирована. Капитан Артюхин, унтер Васильев, ефрейтор Рогожин, Остапчук, Серега Осипов, братья Воиновы получили назначение в одну из частей РОА…

Глава 5

Барон фон Дитмар.

Хмельник.

Отделение службы СД.

12 сентября 1944 года.

Штурмбаннфюрер фон Дитмар прибыл в Хмельник, где располагался штаб 56-й дивизии 11-го армейского корпуса СС, который входил в состав 17-й полевой армии вермахта.

Именно сюда временно перебросили роту капитана Артюхина из 2-го гренадерского полка РОА, поле Варшавы. Они несли караульную службу в составе отдельного охранного батальона. Андрей Рогожин получил Знак отличия восточных народов 2-го класса с мечами и чин фельдфебеля.

Дитмар был отмечен за Варшаву. Его работу похвалил сам рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Он получил недельный отпуск и после этого вернулся к работе в аппарате 3-го управления РСХА под началом бригаденфюрера СС Цорна, который также получил повышение и железный крест с дубовыми листьями.

Цорн поручил Дитмару важное дело в армии генерал-полковника Гарпе на Сандомирско-Силезском направлении.

– Вы понимаете всю важность этого оборонительного рубежа, Дитмар?

– Конечно, герр бригаденфюрер. Это кратчайший путь в центральную Германию.

– И потому фюрер приказал создать здесь неодолимую преграду против большевиков. Здесь создаются 7 рубежей обороны глубиной 450 километров. Генерал-полковник Гарпе получил 4-ю танковую и 17-ю полевую армии.

– Я понимаю всю важность данного рубежа, герр бригаденфюрер.

– И вот здесь, – палец Цорна указал на отметку на карте, – зафиксирована работа вражеского передатчика. Есть подозрение, что в штабе 11-корпуса СС, который входит в группу Гарпе работает вражеский агент.

– Корпус назван так в честь своего командира Маттиаса Кляйна, который имеет чин обергруппенфюрера СС.

– Так вот из его штаба вытекают сведения.

– А кто начальник штаба у Кляйна? – спросил Дитмар.

– Штандартенфюрер СС Герхард Гизе. Он уже в курсе вашего приезда. Ваша задача найти и обезвредить большевистского агента…

***

И вот штурмбаннфюрер фон Дитмар в Хмельнике. Местный начальник СД оберштурмбаннфюрер СС Беккер принял его радушно и был готов оказать содействие.

– Но я не думаю, что большевистский агент работает при штабе, герр штурмбаннфюрер.

– А вот бригаденфюрер Цорн считает иначе, герр оберштурмбаннфюрер.

– Но, герр фон Дитмар, я на этом месте владею информацией…

– Герр Беккер. Вот перед вами часть плана оборонительной системы вашего участка обороны, посмотрите.

Дитмар протянул Беккеру лист бумаги. Тот просмотрел его и спросил:

– Откуда это?

– От пойманного нашими людьми агента. Передать это красным он не успел. Но участок ваш. А теперь скажите, кто мог кроме работников штаба получить подобную карту?

Беккер вынужден был согласиться с Дитмаром.

– Мне нужны личные дела всех работников штаба. И особенно недавно принятых.

– Я все подготовлю, герр штурмбаннфюрер.

– Хорошо! И еще вопрос, герр Беккер. Здесь стоит рота 2-го гренадерского полка?

– Да. Это солдаты из РОА. Штандартенфюрер Герхард Гизе считает их непригодными для передовой. И они несут службу по охране складов с продовольствием с двумя ротами ополчения вермахта.

– Я знаю капитана Артюхина и его солдат. Это хорошие воины, герр оберштурмбаннфюрер. Намного лучше, чем части фольксштурма, которые я видел.

– Но наш фольксштурм – это немцы, герр Дитмар. Немцы готовы умереть за фюрера!

– Возможно, герр Беккер. Я ведь прибыл сюда не за тем, чтобы давать штабу советы о боеспособности войсковых частей. Мне нужен фельдфебель Рогожин. Если он в должности командира взвода и в звании фельдфебеля. Я сам его рекомендовал.

– Конечно. Я помню этого человека.

– Вот как? Начальник службы СД помнит фельдфебеля из РОА? Похвально, герр Беккер.

– Но этот Рогожин доставил мне много неприятностей, герр Дитмар. Потому я его и запомнил.

– А что такое?

– На него дважды покушались.

– Покушались? – удивился Дитмар.

– Да.

– Кто?

– Местные подпольщики. Хотели его выкрасть. Я после первой попытки, подумал, что фельдфебель случайно попал в поле зрения врага. Но после второго покушения понял – им нужен именно Рогожин.

– Но насколько я знаю фельдфебель Рогожин в прошлом рядовой у красных. Сдался в первом же бою. Какой интерес он может вызвать у подпольщиков? Тем более польских? Он не каратель. За что они могут обижаться на него?

–Этого я не знаю, герр штурмбаннфюрер. Но факт есть факт. Мой агент доложил мне некоторое время назад, что в город прибыл некий человек. Очевидно, агент большевиков. Я сразу взял его под наблюдение, чтобы выяснить связи и явки.

– И что дало наблюдение? – спросил Дитмар.

– Этот агент прибыл сюда за Рогожиным.

– Что за ерунда? Зачем присылать агента за простым солдатом?

– И они не хотят его убить, герр фон Дитмар. Они его хотят захватить живым.

– И это как-то связано с утечкой сведений из штаба?

– Не думаю, герр фон Дитмар. Фельдфебель РОА никакого отношения к штабным секретам не имеет. Рота капитана Артюхина – это вспомогательное охранное подразделение. Никаких выходов на штаб у них нет. А если бы были, то красные стали бы охотиться на офицеров. Зачем им фельдфебель?

– А вы не использовали Рогожина как переводчика? Например, при допросах? – спросил Дитмар Беккера.

– Нет. У нас хватает переводчиков. Да и командующий не доверят русским. Нам просто запрещено их использовать.

– Тогда я ничего не могу понять. Но могу вам обещать, что от проблем с Рогожиным я вас избавлю.

– Вот как?

– Я заберу его отсюда…

****

Дитмар в ту ночь спать не собирался. Нужно было пересмотреть личные дела работников штаба 11-го корпуса. Ему нужен был агент. И он должен его поймать обязательно.

Дитмар перед самым отъездом в генерал-губернаторство (имеется в виду Польша) встретился с человеком от Гросса. Тот удачно перебрался в Великобританию и помнил о Дитмаре.

Гросс просил его и дальше пользоваться доверием своего начальства. Он был нужен для ряда важных заданий и потому Цорн должен доверять ему полностью.

Поймать русского агента – еще раз доказать свою преданность делу фюрера. И Гросс не возражал против этого. Англичане были не против того, чтобы русские потеряли как можно больше своих солдат на фронте с немцами…

****

В двери постучали.

– Прошу! – крикнул Дитмар.

Вошел фельдфебель РОА.

– Герр штурмбаннфюрер …

– Проходите, фельдфебель. Я вас вызывал.

– И вам спасибо от всех наших, герр барон. Ваше слово сняло с нас все подозрения.

– Садитесь.

Андрей сел на стул.

– Я хочу знать, зачем вы нужны красным, Рогожин?

– А с чего вы взяли, что я им нужен?

– Вас уже дважды собирались выкрасть. И красные снова повторят попытку. И потому вам стоит рассказать мне все откровенно, фельдфебель.

– Вы прибыли сюда за этим?

– Нет. Но я хотел вас найти, Рогожин. Найти и перевести подальше от фронта.

– Зачем?

– Вы помогли мне, а я помогу вам. Да и там вы мне пригодитесь. Скоро вашу роту отправят в Германию. Командованию этой группировки вы не нужны.

– И куда нас отправят?

– Вас лично в Дабендорф.

– В школу?

– Да. В распоряжение главного начальника школы.

– А нашу роту?

– Они уедут в расположение 1-й дивизии РОА. В полк майора Артемьева. Хотя он уже подполковник. Не думаю, что капитан Артюхин будет против этого.

– Конечно, не будет.

– Все равно исход войны от этого не поменяется, фельдфебель. Англичане и американцы прут с запада. Рейх обречен. Нас бомбят каждый день, и хваленные люфтваффе Геринга не могут нас защитить.

– В этом вы правы, герр фон Дитмар. Но вы ведь еще не сказали главного.

– Главное? Это вопрос. Зачем они охотятся за вами, фельдфебель?

– Я не знаю, зачем я нужен красным, герр фон Дитмар. Никакой ценной информацией я не владею. Но я сын профессора и я жил в Москве. Возможно, это из-за того, что я принимал участие в подавлении восстания в Варшаве?

– Нет. Если они и хотят мстить за Вапршаву, то почему вам? Вы не командир бригады.

–Тогда политический процесс?

– Вы о чем?

– Я сын красного профессора. И служу немцам.

Дитмар задумался, а затем сказал:

– Слишком много усилий, фельдфебель. Даже для такого! Вы не генерал Власов, который был любимцем Сталина и предал его. Вы не офицер даже.

– Но другого объяснения у меня нет, герр фон Дитмар.

Андрей не хотел рассказывать Дитмару о встрече с Ириной.

– Русский агент, который работает здесь, знает это.

– Но я не знаю русского агента.

– Именно, фельдфебель. Но на вас можно ловить как на живца. Им нужны вы, а нам нужны они. Понимаете мою мысль? Мне дали задание сделать быстро и, главное, хорошо, сложную работу. Работу, для которой нужна подготовка и основательность.

– У вас нет зацепок?

– Почти никаких. Вернее одна – фельдфебель Рогожин. Я вызвал вас сюда. Это еще больше подогреет их интерес.

– Их?

– Тех, кто охотится за вами. Офицер от бригаденфюрера Цорна вызывает фельдфебеля РОА. Итак. Времени у нас мало, фельдфебель.

– Что я должен сделать?

– А придумывать ничего не нужно. Вы получите предписание убыть в Дабендорф. И они станут действовать. У них не останется времени на раздумья.

– И снова будет предпринята попытка меня похитить?

– Уверен в этом, если мои предположения верны…

***

Хмельник.

Конспиративная квартира «Ласточки».

14 сентября 1944 года.

Рогожин сильно рисковал, когда сам явился на встречу с Ириной Ланской. Ласточка строго приказала ему никогда не появляться в её доме в Хмельнике. Но у Андрея не было выбора.

– Андрей? – удивилась она. – Проходи скорее.

Он вошел в дом. Она заперла двери.

– Почему ты здесь?

– Я имею, что тебе сказать.

– Это не могло подождать до завтра?

– Нет.

– Проходи в комнату.

Он прошел.

– Говори, – приказала Ласточка.

– Я скоро покидаю Хмельник.

– Что это значит? Рота Артюхина уходит отсюда?

– И это тоже. Но я отправляюсь в Дабендорф.

– По чьему приказу?

– Барона фон Дитмара.

– Дитмар здесь?

– Прибыл вчера.

– Зачем?

– Ищет агента. Дитмар побывал у штандартенфюрера СС Герхарда Гизе. И он знает, что человек из НКГБ здесь в Хмельнике, Ира.

– Знает или подозревает?

– А есть разница?

– Огромная.

– Штурмбаннфюрер фон Дитмар прибыл сюда не так просто. И он сказал мне, что станет ловить агента на живца.

– А живец это ты?

– Ты все поняла верно. Ваша акция прикрытия прошла не совсем чисто, Ира. Дитмар задавал мне вопросы по поводу интереса диверсантов к моей особе.

Ланская сама организовала фальшивые покушения на Рогожина, дабы отвлечь внимание начальника службы СД в Хмельнике оберштурмбаннфюрера СС Беккера.

– И что сказал Дитмар?

– Он не понимает, зачем покушались на меня.

– И что ты сказал?

– Что это политическая акция, ибо я сын красного профессора из Москвы.

– И он поверил?

– Не знаю. Но решил сделать меня живцом. А затем после проведения операции отправить меня в Дабендорф. Потому я и пришел к тебе сам. Ты должна знать, что все контакты со мной твоя группа должна прервать.

– Я отдам приказ нашим покинуть Хмельник. А наш человек в штабе затаится. У немцев пока на него ничего нет…

***

Шифровки:

«Ласточка – Общему Другу»

«В Хмельник прибыл из Берлина майор фон Дитмар с заданием от Цорна обезвредить агента «Оскара». «Унтер» должен помогать в разоблачении «Оскара». Операцию свернула. Люди ушли из Хмельника.

«Унтера» отзывают из расположения.

Ласточка».

****

«Общий Друг – Ласточке»

«Концерты» приказываю прекратить и рацию отправить в отряд Максима. Из Хмельника сеансы запрещаю. С «Унтером» все связи прекратить. Его решено законсервировать.

Общий Друг»

Глава 6

Дабендорф.

Дабендорф.

Октябрь 1944 года.

Андрей Рогожин получил предписание убыть в Дабендорф в распоряжение начальника школы. Через три дня он был на территории Германии. Восточный фронт для него закончился…

***

Андрей явился к немецкому начальнику школы капитану Рихарду Вильфриду Ланге. Тот был искренне удивлен тем, что видит перед собой Рогожина да еще со знаком отличия на груди и с погонами фельдфебеля.

– Неужели это вы, Рогожин?

– Так точно, господин капитан! Прибыл с фронта.

– И вас снова направили к нам?

– Так точно!

Он вручил Ланге предписание.

– У вас есть сильный покровитель, Рогожин.

– Не понимаю вас, господин капитан.

– А что тут понимать? Я лично принял бы сюда унтер-офицера Васильева. Но мне прислали вас.

– Я получил приказ, господин капитан.

– И с чего именно вам эта честь? Быть сотрудником школы в Дабендорфе почётно.

– Я военный и получил приказ! – отрезал Рогожин. Спорить с Ланге он не желал.

– Здесь даже рекомендация при возможности присвоить вам офицерский чин. Рядовой у большевиков в пехотном полку, вы стали рядовым РОА. Но всего за несколько месяцев в нашей армии стали фельдфебелем и уже рекомендованы в чин поручика РОА.

– Я не заслужил этой чести, – сказала Андрей. – И я не рвался в Дабендорф, герр капитан.

– Вы можете идти, фельдфебель.

– Что мне делать сейчас, господин капитан?

– Пока отдыхайте и ждите решения!

– Разрешите идти, господин капитан?

– Идите, фельдфебель! И прошу вас запомнить, что штурмбаннфюрера фон Дитмара здесь нет.

Андрей вышел из кабинета. Было ясно, что Ланге не желает с ним работать. Но он и не рвался стать в ряды сотрудников школы. Прикажут уехать – уедет.

Он прошел в общежитие для унтер-офицеров и показал свои документы. Дежурный оформил его на временное довольствие и выделил койку в одной из комнат.

– Вы пока будете там один, господин фельдфебель, – сообщил ему провожавший его ефрейтор. – Хотя в комнате три койки.

– Это хорошо, ефрейтор. Я побуду один.

– Но уже завтра к вам могут кого-нибудь подселить.

Андрей пожал плечами. Что будет – то будет…

***

Ночью его разбудили. Кто-то осторожно тряс его за плечо.

Он открыл глаза.

– Кто здесь?

– Тише, – услышал он женский голос.

– Что такое?

– Это я, Андрей. Тише.

– Ирина? – искренне удивился он. – Мне это снится?

– Нет, это действительно я.

– Но как ты здесь?

– Я фельдфебель РОА, как и ты. И я работаю в школе после фронта.

– Но я не могу понять…

– Чего?

– Ты снова в Дабендорфе?

– Да. В Хмельнике моя работа завершена. Там остался другой человек.

– И те смогла получить направление в Дабендорф?

– Я и ранее была инструктором в Дабендорфе.

Он не знал, можно ли произнести вслух то, что он хотел спросить.

– Ты можешь говорить все, Андрей, – тихо произнесла она. – Здесь нас никто не подслушает. Но не говори громко.

– Ты принесла мне новый приказ?

– Ты пока не станешь исполнять заданий Центра, Андрей.

– Но я и так почти ничего не далал для Центра, Ира.

– Твое время ещё придёт. Не торопись умирать, Андрей.

– Но что мне делать?

– Сулужи в Дабендорфе. Делай карьеру.

– И ради этого меня отправили сюда?

– Ты еще не адаптировался, Андрей. И Центр дал приказ тебя не использовать. Твоя задача служить здесь. Нам нужно чтобы фон Дитмар стал тебе доверять.

– Он и так мне доверяет.

– Андрей! Это приказ, и он не обсуждается.

– Я понял. Буду адаптироваться. Но здешний начльник школы…

– Ланге не желает тебя оставлять в школе. Я это знаю.

Андрей засмеялся.

– Тебе смешно? Или тебя ввело в заблуждение его невысокое звание капитана? Ланге здесь влиятельное лицо.

– Я это уже понял.

– Он написал характеристику на тебя и отправил её русскому начальнику школы подполковнику Пшеничному.

– Что будет, то будет.

– Тебя могут услать далеко.

– Дальше фронта не сошлют. И мне плевать на Ланге. Если я ему не нравлюсь, то пусть откомандирует меня обратно. Я уже был на фронте.

– Центру не нужно чтобы ты был на фронте, Андрей! Общему Другу не нужна твоя смерть.

– А если и нужна, то не сейчас. Я все верно понял?

– Ты должне зацепиться за Дабендорф, Андрей. Завтра тебя вызовет к себе подполковник Пшеничный. Постарайся произвести на него хорошее впечатление…

***

Дабендорф.

Октябрь 1944 года.

Подполковник Пшеничный.

Главным русским начальником Дабендорфской школы с октября 1944 года стал подполковник Пшеничный. Немецким начальником школы остался капитан Рихард Вилфрид Ланге.

Пшеничный лично принял фельдфебеля Рогожина. Ланге дал крайне негативную характеристику на бывшего курсанта, и русскому начальнику захотелось самому поговорить с этим солдатом.

Андрей вошел в кабинет и представился.

– Господин подполковник! Фельдфебель Рогожин!

– Прошу вас, фельдфебель.

Пшеничный пригласил Рогожина сесть.

Андрей много слышал об этом человеке. Но видел его впервые. Во время их выпуска на параде его не было. Высокий, подтянутый офицер с волевым лицом. Подполковнику было больше 40 лет, но время пощадило его.

Пшеничный был в армии с 1916 года, принадлежал к семье потомственных военных. Его прадед был героем Бородинского сражения, кавалером креста святого Георгия. С ноября 1918 года он стал командиром Красной Армии и был одним из тех, кто добыл красным победу.

И вот Андрей видит на нем немецкую форму. Офицерские погоны и ордена вермахта и в том числе железный крест с дубовыми листьями за храбрость. После ухода из школы генерала Трухина Пшеничного перевели в Дабендорф.

– Я прочитал ваше дело, фельдфебель. Немецкий командир школы капитан Ланге аттестует вас крайне негативно. Он пишет, что вы ненадежны и склонны к предательству. Он обвиняет вас в трусости. Сообщает, что вы готовы на все, чтобы спасти себя. Что можете сказать по этому поводу?

– Я не согласен с такой характеристикой, господин подполковник.

– Но отчего капитан Ланге так настроен против вас? Как вы думаете?

– Я был комсомольцем и студентом советского вуза, господин генерал.

– И что с того? Я служил в Красной Армии с 1918 года. Хотя в партии большевиков никогда не состоял.

– Но я не могу назвать иной причины ненависти ко мне капитана Ланге, господин генерал. Я учился как все, и воевал как все. Мне никто не может бросить упрека за мое поведение на фронте с вашей стороны.

– Я читал ваше дело и рекомендацию штурмбаннфюрера фон Дитмара. Этот офицер рекомендует вас с самой лучшей стороны. Но я хочу спросить именно вас, что заставило вас предать своих?

– Я испугался смерти, господин генерал. И потому случайно попал в ряды РОА.

– То есть ваше решение не было продиктовано ненавистью к большевикам?

– Никак нет, господин генерал.

– А затем в школе и на фронте?

– Там у меня не было времени думать. Я стал воевать.

– Но вы не испытываете ненависти к советской власти?

– Нет, господин генерал. Но я понимаю, что для меня нет обратной дороги.

Пшеничный вытащил из папки лист бумаги и протянул его Андрею.

– Ознакомьтесь с этим документом, фельдфебель.

Андрей прочитал постановление военного трибунала. Это был его смертный приговор!

– Красные осудили вас заочно как предателя и приговорили к смерти. Эти сведения получены нами по линии агентурной разведки. Кроме того, ваши отец и мать публично отреклись от вас как от предателя Родины.

Андрей побледнел. Хотя уже знал об этом. Нольман предупреждал еще тогда перед отправкой. Что оставалось его родителям там в Москве? Он испортил им жизнь, а быть родителями «предателя Родины» глупо. Да и убеждения его отца были четкие. Он коммунист.

Пшеничный продолжил:

– У вас один путь – пусть с вермахтом. И потому я решил зачислить вас в штат сотрудников газеты «Доброволец». Это ничего что капитан Ланге против вас. Я благодарю вас за откровенные ответы. Вы не стали юлить, и я уважаю это. У каждого свой путь и каждый станет отвечать потом перед богом.

Андрей стал и втянулся по стойке смирно.

– Идите, фельдфебель Рогожин!

Андрей повернулся кругом и вышел из кабинета начальника школы…

***

Редакция газеты «Доброволец».

Капитан Крылов.

Андрей вошел в помещение редакции и представился старшему офицеру.

– Господин капитан! Фельдфебель Рогожин прибыл в ваше распоряжение!

– Слышал о вас, Рогожин! Вы будете служить под моим началом. Имеет опыт журналистской работы?

– Нет, господин капитан.

– Это ничего. Я слышал, что вы человек образованный из интеллигентной семьи.

– Я из семьи советских интеллигентов, господин капитан.

– Вы недурно говорите по-немецки.

– И по-английски, господин капитан – Андрей перешел на английский язык.

– О! Вы владеете языками? Это прекрасно, фельдфебель! Если зарекомендуете себя с лучшей стороны, вам будет присвоено офицерское звание.

Крылов показал Андрею сверстанный номер.

– «Доброволец» еженедельная газета для наших солдат на русском языке.

Андрей увидел фото генерала Андрея Власова. Первая полоса была занята под его вступление.

«Признавая независимость каждого народа, – говорил Власов, – национал-социализм представляет всем народам Европы возможность по-своему строить собственную жизнь. Для этого каждый народ нуждается в жизненном пространстве. Обладание им Адольф Гитлер считает основным правом каждого народа. Поэтому, оккупация русской территории немецкими войсками не была направлена к уничтожению русских, а наоборот – победа над Сталиным возвратит русским отечество в рамках семьи Новой Европы».

– Необходимо, чтобы каждый воин РОА знал, во имя чего мы сражаемся.

Андрей кивнул. Что он мог сказать капитану Крылову? Его лично слова Власова совсем не убедили. Тем более что с территорий СССР немцев уже вышибли.

– Наш генерал 16 сентября встречался с рейсфюрером Гиммлером. И Гиммлер сказал ему, что он утвержден главнокомандующим.

– Это говорит о том, что наши части станут сражаться с большевиками более активно? – спросил Андрей.

– Именно, фельдфебель. А вы, как фронтовик, знаете, как умеют сражаться герои РОА.

Андрей кивнул.

Крылов продолжал:

– Скоро состоится учредительный съезд Комитета освобождения народов России.

– И где будет проходить съезд? В Берлине?

– Нет. В Праге. Но до этого далеко, фельдфебель. Вам стоит поучаствовать в создании нового номера газеты. Это будет номер 76. И откроет его статья «Национальная гордость». Вот для вас и первое задание. Посмотрите наброски и подумайте, что можно добавить.

– Да, господин капитан.

Так для Андрея Рогожина началась новая работа. Теперь ему предстояло сражаться при помощи пера и бумаги…

***

Редакция газеты «Доброволец».

Ирина Ланская.

– Рогожин! – Крылов остановил фельдфебеля в коридоре.

– Я господин капитан!

– Чем вы заняты сейчас?

– Аналитической справкой. Из английских газет последнего месяца.

– Отставьте это пока. В редакционном отделе возьмите подшивку «Добровольца» за этот год. Изучите все материалы, касающиеся фронта.

– Понял, господин капитан. Но зачем это?

– Мне нужно свежее мнение относительно таланта наших корреспондентов. Мне все время твердят, что газета «Доброволец» вполне успешно справляется со своей задачей по пропаганде. Но так ли это? Вы у нас новый человек. Мне нужно знать, как воспринимают «Добровольца» на фронте.

– Никак, господин капитан. Мало кто читает газеты на фронте.

– Как же так?

– Я сам фронтовик и могу это утверждать.

– Но офицеры пропаганды на фронте должны заниматься разъяснительной работой, фельдфебель. Впрочем, не время сейчас это обсуждать. Итак, мне нужно ваше мнение.

– Как прикажете, господин капитан…

***

Андрей принялся изучать подшивку газеты «Доброволец» за 1944 год. Корреспонденты много писали о подвигах солдат РОА на войне на разных участках. Вот сводка из Италии, где батальон РОА сражался с партизанами. Вот с Запада, где полк РОА стоял против американцев. Вот с Востока с главного направления борьбы с большевиками.

Тон статей не мог его убедить. Эти строки не звали на бой. Совсем иное дело было в Москве, когда, прочитав публикации военных корреспондентов c фронта, хотелось самому стать в строй бойцов. Рогожин вспомнил стихи поэта и военного корреспондента газеты Волховского фронта «Отвага» Всеволода Багрицкого. И стихи Константина Симонова, которые они читали в институте в 1942 году.

«Вот у кого стоило бы поучиться. Или у большевиков или у тех же немцев. В их газетах есть хорошие материалы. Как вдохновенно они пишут о подвигах своих солдат в газете «Фелькишер Беобахтер» (Народный обозреватель»). А что в «Добровольце»? Казённый язык «сухих» лозунгов».

К нему в редакцию неожиданно зашла Ирина.

– Здравствуй, Андрей. Тебя можно поздравить с новой работой?

– Да. Я принят в штат газеты «Доброволец». Вот изучаю статьи.

– И как?

– Пока не впечатлило.

– А чем ты хочешь впечатляться?

– Статьи должны звать в бой, как сказал мне капитан Крылов.

– А статьи не зовут?

– Море пафоса и фальшивых фраз.

– И ты не боишься говорить это мне, Андрей?

– А чего мне бояться? Кстати, что ты сама здесь делаешь? У тебя есть доступ в редакцию?

– Есть, – ответила она. – Я делала для «Добровольца» переводы с английского. Выдержки из англо-американской прессы. И вот узнала, что Андрей Рогожин здесь.

– Ты знаешь о приговоре? – вдруг спросил он.

– Приговоре? – она выглядела удивленной.

– О приговоре мне как изменнику родины. О заочном приговоре. Хотя я и не генерал и не полковник. Я только фельдфебель РОА.

Она поняла зачем он задал этот вопрос. Здесь их вполне могли прослушивать.

– Возможно, это связано с твоим поведением на фронте? Ты сражался против большевиков, о чем говорит знак храбрости на твоей груди.

– Такие же знаки есть и у других. Но ни Серегу Осипова, ни Игната Васильева не приговорили к смерти.

– А твое московское прошлое?

– Я был комсомольцем, как и половина нашего состава в РОА. И что? Мы сражались на фронте. Я и мои товарищи. Пусть не за высокую идею, а за свои жизни, но сражались.

– Андрей ты забыл кто твой отец, а кто отец Васильева или Осипова?

– Ты думаешь дело в этом?

– Андрей, зачем это обсуждать? Ну, приговорили тебя. Хода в Россию для нас нет.

– Я не о том, Ирина. Люди живут не только в России. Но советы вцепились именно в меня мертвой хваткой.

– Расскажи подробнее.

– Слишком длинный это будет рассказ, Ира.

– Ты прав. Времени сейчас нет. Но вечером? Вечером я жду тебя в моей комнате. Ты знаешь, что у меня есть отдельная комната?

– Нет.

– Так я повторю. Она есть.

– И я могу прийти?

– А зачем я тебе это говорю сейчас? – сказала она. – Это приглашение…

Глава 7

Адольф Гросс.

Берлин

Октябрь 1944 год.

Штурмбанфюрер фон Дитмар.

Барон фон Дитмар вернулся в свою квартиру вечером. Налета авиации союзников этой ночью можно было не ждать. Он открыл двери и вошел в квартиру. В небольшой комнате горел свет.

Дитмар замер на месте. Он точно помнил, что не мог забыть его выключить. Его рука потянулась к кобуре.

– Вам не стоит беспокоиться, герр фон Дитмар, – послышался голос из комнатки. – Я пришел с миром.

Дитмар узнал голос Адольфа Гросса. Он снова застегнул кобуру и пошлел в комнату.

– Герр Гросс? Как вы сюда попали?

– Здравствуйте, барон.

– Здравствуйте, герр Гросс. Но вы не ответили.

– Я зашел в вашу квартиру, потому что у меня есть ключ.

–Я не о квартире. Что вы делаете в Берлине? Это опасно. Идут суды над участниками заговора против фюрера. И постановление о вашем аресте есть.

– Вам не стоит беспокоиться, барон. Я здесь под чужим именем. Я гражданин Швейцарии Берг, скромный служащий министерства иностранных дел. У меня дипломатический паспорт.

– Если вас узнают – это вас не спасет. Вы могли не рисковать.

– Я прибыл к вам, барон. Вашу работу оценили там по достоинству. Вы передали много ценной информации.

Месяц назад Дитмар передал информацию о перехваченных телефонных разговорах, которые велись по трансатлантическому кабелю между Англией и США. Несмотря на изоляцию кабеля, немцам удалось, благодаря использованию коротковолновых приборов, записывать переданные по кабелю высокочастотные импульсы, а затем их расшифровать.

– Особенно моего шефа впечатлил перехваченный службой СД разговор между Черчиллем и Рузвельтом.

– Я рад что меня признали полезным, герр Гросс.

– Вы особо ценный источник, барон. Да и задание в Варшаве вы выполнили. Каминский ликвидирован. За что вам большое спасибо от поляков.

– Я думал, что материалы по агентам Абвера, оставшимся с той стороны, наиболее важная часть моей информации, герр Гросс.

– И это тоже, барон. После ареста адмирала Канариса, службой разведки руководит Шелленберг.

– Шелленберг не станет этим заниматься, герр Гросс. Законсервированные агенты перейдут к победителям. Ныне они на территории большевиков. А скоро Англия и США столкнутся с большевистской угрозой. Личные дела агентов нужны и большевикам. И они уже получили списки из многих диверсионных школ Абвера. Их разведка также умеет работать.

– Это мелочь, барон. Абвершколы проиграли войну советам. Агенты из военнопленных и уголовников совершенно себя не оправдали. Один из ста работал эффективно. А я говорил им еще в 1941-ом году. Говорил Канарису. Но он не пожелал меня слушать. И где теперь адмирал Канарис?

– Я готов передать вам список Георга Хансена, который был расстрелян в сентябре этого года. Ныне эти списки у бригаденфюрера Цорна, моего шефа. Но я хожу по лезвию ножа, герр Гросс.

– Вас подозревают?

– Нет. Я на хорошем счету.

– Тогда я хочу поговорить с вами про ответственную миссию, герр фон Дитмар! Собственно, ради это я в Берлине сейчас.

– И это не касается агентов Абвера?

– Нет. Это миссия в Праге.

– В Праге?

– Именно в Праге.

– Но я работаю в Берлине. Вам не нужен список Хансена?

– Это может подождать. Сейчас нам нужна Прага. Скоро там начнет работу съезд организации Освобождения народов России.

Дитмар немного помолчал, а затем сказал:

– Вам нужен агент в Праге, герр Гросс?

– Да. Но вы догадались зачем?

– На след ваших людей в Праге вышло гестапо.

Гросс кивнул головой:

– Вы это знатете?

– Работает над этим не наш отдел. Но информация у моего шефа Вольфа Цорна имеется. Ищейки Мюллера умеют работать.

– У меня были планы, барон. Я даже готов вам раскрыть наши секреты. Контакты с рейхсфюрером СС Гиммлером.

Фон Дитмар был удивлен:

– Вы назвали имя рейхсфюрера, герр Гросс?

– А что вас так удивило, барон? Осенью 1944 года многие в рейхе стали мыслить трезво. Я предложил некоторым официальным лицам в Британии провести предварительные беседы с авторитетным представителем Германии.

– Контакты на уровне секретных служб?

– Именно так, барон.

– И ведутся эти контакты через Шелленберга? – догадался фон Дитмар.

– Да. Ибо рейхсфюрер СС непоследователен в своих суждениях. Но дело сейчас в другом. Мне нужно отвести удар от наших людей в Праге. И для этого мне нужна ваша помощь.

– Я готов, герр Гросс.

– Мне нужен один из ваших людей. Не имеющий серьезного отношения к разведке.

– Вас интересует кто-то конкретно?

– Тот ефрейтор, через которого вы связались со мной во Львове.

– Фельдфебель Рогожин. Он уже фельдфебель. Я помог ему получить звание после Варшавы.

– Это не имеет значения. Где он теперь?

– В Дабендорфе. Фельдфебель Рогожин ныне корреспондент в газете «Доброволец».

– Отлично! Это то, что нужно.

– И что вы намерены ему поручить? Он мало что умеет.

– Рогожин будет только подставным лицом. Мне нужно подставить кого-то под удар. Пешку вместо настоящей фигуры.

– А что будет с Рогожиным?

– Он так важен для вас, барон?

– Я хотел бы его сохранить.

– Зачем?

– Считайте это моим небольшим капризом, герр Гросс.

– Я дам вам явки к моим людям в Праге. Они передадут задание Рогожину от вашего имени. И нужно сделать так, чтобы именно Рогожина приняли за важную фигуру. А в Праге сейчас работают и большевики. Сталина интересует этот съезд Освобождения народов России. К генералу Власову большевики проявляют интерес.

– А ваши работодатели, герр Гросс?

– Власов интересует их мало. После того как рейх падет ссориться со Сталиным из-за него никто не будет.

– Значит его сдадут?

– Без сомнения. Сталин, по нашим сведениям, жаждет наказать этих людей. Мы дадим ему такую возможность. Но это потом. Сейчас мне нужен фельдфебель Рогжин. И нужен он мне в Праге.

– Я смогу организовать для Рогожина командировку в Прагу. Корреспондент едет для освещения съезда в русскоязычной прессе.

– Отлично. Добейтесь его назначения, барон.

– Детали операции, герр Гросс?

– Я ничего не стану от вас скрывать, барон. И вопрос вашего вознаграждения – сумма в 20 тысяч фунтов на ваш счет в банке Англии. После успешного завершения операции прикрытия.

– Предполагается и мое присутствие в Праге?

– Если у вас получится выбить командировку и для себя, барон.

– Я постараюсь это сделать, герр Гросс…

***

Дабендорф.

Школа РОА.

Октябрь, 1944 год.

Штурмбаннфюрер барон фон Дитмар приготовил для Вольфа Цорна отчет о работе агентов. Цорна недавно повысили в звании до бригаденфюрера СС[23]. Гросс передал барону «отработаннный материал» – «засвеченных» агентов. Этот отчет был поводом для командировки Дитмара в Прагу.

Цорн выслушал, но не пожелал отпускать Дитмара из Берлина.

– Вы мне нужны здесь, барон. Особенно сейчас.

– Что-то случилось, герр бригаденфюрер?

– Случилось! Вы слушали речь Геббельса? Германия и её союзники, фюрер и его армия берут судьбы мира в свои руки! Уверенность фюрера в нашей конечной победе должна стать уверенностью каждого немца. Уверенность и еще раз уверенность! Вот что сказал доктор Геббельс!

Дитмар молчал.

– Что скажете на это, майор?

– Я солдат фюрера, герр бригаденфюрер.

– Барон! Мы с вами не на партийном митинге. Наша работа по востоку теряет всякую актуальность.

– Но агенты…

– Сейчас перед нами поставили иную задачу.

– Иную?

– Я хочу поручить это вам. И вам предстоит командировка в Берн.

– В Швейцарию? – удивился Дитмар.

– Именно. И миссия эта будет не совсем официальной, барон. Я много раз помогал вам, и теперь прошу ответной услуги.

– Вы можете рассчитывать на меня, герр бригаденфюрер. Но для начала мне нужно сьездить в Дабендорф.

– Для этого вам понадобится один день, Дитмар. И я дам вам этот день. Я даже выделю вам автомобиль с водителем.…

***

Дитмар понимал, что времени было мало. Скоро его отправят в Берн. Барон догадался, что нужно Цорну и стоящему за его спиной группенфюреру[24] Олендорфу. Они хотят подготовить для себя пути отхода. А делать это крайне опасно особенно сейчас.

Но у барона был отличный помшник, который мог все устроить. Фон Дитмар успел переговорить с Гроссом. Он изложил суть дела и спросил:

– Вы сможетет мне помочь?

– Вы о миссии в Швейцарии? Нет ничего проще. Наши люди сделают все.

– И «окна» будут готовы?

– В самое короткое время. А что насчет моей просьбы, барон?

– Я сегодня отправлясь в Дабендорф. И уже завтра фельдфебель Рогожин отправится в Прагу…

***

Новый «Mersedes benz» остановился у ворот. Офицер охраны увидел жетон СД и приказал открыть ворота.

По телефону с поста охраны о приезде штурмбаннфюрера доложили Рихарду Вилфриду Ланге.

Автомобиль остановился у административного здания.

Шофер вышел из машины и открыл дверцу. Штурмбаннфюрер был в полной форме.

– Штурмбаннфюрер фон Дитмар! – он показал жетон офицеру охраны. – Мне нужен капитан Ланге.

Лейтенант вызвал капитана по телефону.

– Господин капитан! Здесь штурмбаннфюрер фон Дитмар из СД. Да! Желает видеть вас! Так точно! Будет исполнено!

Офицер повесил трубку и сказал:

– Герр Ланге ждёт вас, герр штурмбаннфюрер…

****

Капитан Ланге поднялся навстречу Дитмару.

– Хайль Гитлер!

– Хайль!

– Рад вас видеть, герр штурмбаннфюрер!

– И я рад, герр Ланге. Хотя вы и крайне нелюбезно приняли моего протеже.

– Если вы о фельдфебеле Рогожине, – лицо Ланге стало суровым, – то я считаю его ненадежным.

– Вот как? – усмехнулся Дитмар. – И чем он вам так не угодил?

– Обычный предатель. Нельзя полагаться на таких людей, герр фон Дитмар.

– Не стоит играть словами, герр Ланге.

Капитан предложил Дитмару сигару.

– Прошу вас, герр штурмбаннфюрер.

Дитмар закурил.

– Это не игра, герр фон Дитмар.

– Многие из подопечных вашей школы есть предатели. Большинство русских в РОА предатели. Но они предали большевиков. Все зависит от угла, под которым смотреть.

– Я употребил это слово не в общем смысле, герр барон. Но Рогожин предаст и рейх, герр штурмбаннфюрер.

– У вас есть основания для такого заявления?

– Я говорил с ним и помню его по школе. Я читал его дело, и он сразу мне не понравился.

– Это не основания для таких подозрений.

– Герр фон Дитмар, вы знаете, что фельдфебель Ланская, знала фельдфебеля Рогожина раньше?

– Ланская?

– Фельдфебель связи. Она была знакома с Рогожиным в Москве.

– И что?

– Она характеризует его как простого приспособленца. Он готов менять свои убеждения кардинально в зависимости от обстоятельств.

Дитмар засмеялся.

– Это можно сказать о половине населения Европы, герр Ланге. Мир состоит из приспособленцев. Таких достаточно в рейхе. Да и кто такая эта Ланская? Отчего она дает характеристику Рогожину? Что вы сами скажете о фельдфебеле связи Ланской?

Ланге охарактеризовал её с лучшей стороны.

– Она хорошо служит, и отлично показала себя на фронте. Безупречный послужной список.

– И тоже можно сказать о Рогожине. Он участвовал в боях в Белоруссии в составе 2-го гренадерского полка. Он принимал участие в подавлении восстания в Варшаве в составе дивизии СС РОНА.

– Неужели вы верите в его искренность? – Ланге смотрел на Дитмара.

– Как можно проверить искренность, герр Ланге? Искренними ныне являются те, у кого нет выбора. А у Рогожина его нет. Ланская же вызвала мой интерес.

– Вот как?

– Рогожин совсем не умеет притворяться. А вот она, очевидно, умеет. Мне нужны обстоятельства её перехода к нам…

***

Ирина Ланская попала в плен летом 1944 года. Её захватили случайно. Рота из специального батальона СС прорывалась через позиции красных и захватила полковой командный пункт. В планы это не входило, но командир роты отдал приказ захватить радистку с собой, а не прикончить с остальными. Зачем он это сделал? Скорее всего, просто пожалел молодую и красивую женщину.

Но, так или иначе, а Ланскую притащили в штаб армейской группы и сдали службе СД. Оказалось, что это женщина настоящий клад. Знает радиодело и владеет языками. Причем она оказалась совсем некрепкой и сразу дала согласие на сотрудничество. Её даже пугать было не нужно.

Ирина отправилась в Дабендорф и получила чин фельдфебеля связи. Затем была на фронте. Ланге отправлял на Восток пять своих радистов – лучший резерв. И только три вернулись обратно. И капитан радовался, что Ланская среди них. Её можно было назначить даже преподавателем радиодела…

***

Дитмар выслушал сведения о пленении Ирины Ланской.

– Вам, ничего не показалась странным, герр Ланге?

– Странным, герр фон Дитмар? В поведении Ирины? Нет.

– Ланская сдалась нашим войскам.

– Она не сдавалась. Её взяли в плен, герр штурмбаннфюрер. А это не одно и то же.

– Но и Андрей Рогожин сдался не сам, если следовать вашей логике, капитан Ланге. Больше того он был лагере для военнопленных, а Ланская там не была.

– Однако есть донесения о его разговорах, герр фон Дитмар.

– Я читал доносы агента из группы новых русских курсантов Дабендорфа. Там нет ничего интересного. Да и поведение Рогожина на фронте говорит само за себя.

– Вы хотите использовать Рогожина, герр фон Дитмар?

– Да. Я хочу отправить его в Прагу. Как журналиста.

– В Прагу на съезд Организации освобождения народов России?

– Именно, капитан Ланге. Думаю, что он справится.

– Но дело это серьезное. И есть более достойные кандидатуры.

– Не сомневаюсь в этом, герр Ланге. Но мне нужен именно Рогожин.

– Могу я составить особое мнение, герр штурмбаннфюрер?

– Это дело не в вашей компетенции, герр гауптман Ланге.

– Я начальник школы, герр фон Дитмар.

– Я не забыл этого герр, Ланге. Но вы забыли, что мой шеф бригаденфюрер Вольф Цорн исполняет приказы рейхсфюрера СС. Мы сами разберёмся с нашими делами.

– Как вам будет угодно, герр барон.

– И прекратите преследовать фельдфебеля Рогожина и строчить свои рапорты, гауптман (капитан). Это мешает мне работать. А я выполняю задание генерал-майора СС Цорна…

****

Дитмар посетил редакцию газеты «Доброволец».

– Герр фельдфебель! Я прибыл к вам с радостной вестью!

– Герр штурмбаннфюрер?

– Я прибыл к вам, господин Рогожин. Как вам служится на новом месте?

– Хорошо, герр штурмбаннфюрер. У меня все в порядке. И этим я обязан вам. Хотя гауптман Ланге меня терпеть не может.

– Жаловался на вас мне только что. Считает ненадежным элементом. Чем вы ему так не угодили?

– Моя биография, герр фон Дитмар. В школе Дабендорфа таких как я мало.

– Вы хотите сказать о своем происхождении?

– Именно, герр фон Дитмар. Все мои товарищи так сказать пролетарско-крестьянского происхождения.

– А вы нет?

– По линии деда со стороны матери – да. Но моя мать совсем иное дело. Она получила образование и, как и отец, относится к советской элите. Мы олицетворяем тот режим, который так ненавидит русский немец капитан Ланге.

****

Дитмар хорошо знал биографию немецкого начальника Дабендорфа. Рихард Вилфрид Карл Ланге родился в 1896 году в Риге в Российской империи. Учился в Реформатской гимназии в Петербурге и закончил её в 1915 году. В том же году поступил добровольцем в русскую армию и получил первое офицерское звание. После революции 1917 года воевал на стороне белых. Затем жил в Риге в 1924-1939 годах работал представителем фирмы «Круп». А в 1939 году был репатриирован в Германию.

С начала войны работал переводчиком. А после знакомства с генералом Власовым стал его другом и соратником. Власов поручил ему Дабендорфскую школу РОА.

***

– Вы верно оценили его, фельдфебель. Он эмигрант, у которого большевики забрали будущее. Монархист, который ненавидит коммунистический режим.

– Работать нормально в газете «Доброволец» он мне не даст.

– Погодите, фельдфебель. Вы не знаете, что я вам привез.

– Неужели перевод в действующую часть РОА?

– Нет. Поездка в Прагу.

– В Прагу? – удивился Андрей.

– Да. Там состоится учредительный съезд Комитета освобождения народов России. И вы отправитесь туда корреспондентом от вашей газеты. Это получше, чем попасть под огонь на фронт.

– Прага? Я там никогда не был.

– Красивый город. Пока это территория рейха. Ловите момент, фельдфебель.

– Это отличная новость, герр штурмбаннфюрер. Судьба редко радует меня в последнее время такими подарками.

– А ваши товарищи по полку снова в армии во 2-ом гренадерском полку 1-ой дивизии. И снова под командованием Вячеслава Артемьева.

– Капитан Артюхин командир роты?

– Да в первом батальоне. И с ним все ваши: Васильев, Осипов, Остапчук, Воиновы.

– Хотел бы их увидеть.

– Не стоит, фельдфебель. Я хочу, чтобы вы выжили в этой войне. Но у меня есть к вам еще один вопрос.

– Хочу ли я ехать в Прагу?

– Это не обсуждается, фельдфебель. Вы мне нужны в Праге. А мой вопрос в ином. Вы ведь хорошо знаете Ирину Ланскую?

– Да. Мы были знакомы с ней давно.

– Дело в том, что Ланская характеризует вас крайне отрицательно, фельдфебель.

– Отрицательно?

– Да. Ланге основывает свои подозрения насчет вас на её показаниях. Вы имеете, что сказать по этому поводу?

Андрей вспомнил о своей встрече с Ириной в лесу в Западной Украине. Сказать про это Дитмару? Или он и сам знает, и вопрос всего лишь проверка? Нет. Не говорить. Это может ей повредить. Если что, он потом сумет выкрутиться.

– С чего Ланская плохо говорит о вас?

– Я сам в этом виноват, герр фон Дитмар. Слишком распустил язык в её присутствии.

– Неужели все только ради близости с этой девицей?

– Можно сказать и так, герр фон Дитмар.

– О, женщины! Что они с нами делают. Но вам стоит думать о том, что говорите. Хотя в ближайшее время вы с ней не увидитесь.

– Значит, Прага обязательна?

– Это даже не осуждается, фельдфебель. Командировка согласована с вашим начальством…

Глава 8

В Прагу.

Москва.

Управление НКГБ СССР.

10 ноября 1944 года.

Старший майор Нольман укрепил положение Рогожина в Дабендорфе. Так считал сам Иван Артурович. Ирина Ланская (Ласточка) была знакома с Рогожиным в Москве. Они вместе учились в одной группе на историческом в МГУ. Штурмбаннфюрер Дитмар наверняка обратил на это внимание. Потому Нольман и приказал ей «пытаться» очернить Рогожина перед начальством в школе РОА.

Но комиссар государственной безопасности Максимов высказал сомнение:

– Вы используете Ласточку, Иван Артурович. Но с чего вы взяли что барон фон Дитмар попался? Он может всего лишь вам подыграть.

– Не думаю, Владимир Иванович. Ланская имеет близкие отношения с Рогожиным. Они давно друг друга знают.

– Тем более неубедительно то, что вы придумали.

– Я думаю инче. Владимир Иванович. Никто не заподозрит в них агентов именно при такой тактике. Да и Андрей Рогожин слишком прост для разведчика.

– Но так получилось, что он разведчик, Иван Артурович.

– Пока нет, Владимир Иванович. В этом и состоит мой план. Рогожин не имеет специальной подготовки. Работает под своим именем. Все что с ним произошло – это произошло с ним. Это не легенда. Он даже не понял, как попал в плен. Мои люди все сделали так, что у немцев и тени подозрения не возникло.

– Но вы используете Ланскую для укрепления положения Рогожина.

– Да. Она дает ему отрицательную характеристику. И капитан Ланге уже не желает, чтобы Рогожин служил в Дабендорфе. Это говорит об успешности моего плана.

– Мы хотим обмануть не Ланге, но барона фон Дитмара из СД.

– Но именно барон фон Дитмар ныне стоит за Рогожина. Он взял его под свое покровительство! И нам Рогожин еще окажет много услуг, хоть и не разведчик пока.

– Что сообщает Ласточка? – спросил Максимов.

– Рогожин едет в Прагу.

– В Прагу?

– На Конгресс. Едет как корреспондент газеты «Доброволец».

– Вот как? А это хорошо, Иван Артурович. В Праге он может завести полезные знакомства. Тем более что в Праге будет наш агент Ева Шрат[25]. Приглядит за ним если что.

– У Евы иная задача, Владимир Иванович. Я не думаю, что стоит подключать Еву к делу Рогожина.

– А почему нет?

– Рогожин агент на долгую перспективу, Владимир Иванович.

– Иван Артурович, вы читали последние донесения группы Эдельвейс?

– Я курирую эту группу, Владимир Иванович. Все донесения на моём столе.

– Именно, Иван Артурович. И скоро это весьма заинтересует Хозяина.

– Но что сможет Эдельвейс в этом вопросе? Почти ничего. И здесь мы задействуем Рогожина.

– Но он будет там только как журналист. Простой наблюдатель.

– И от простого наблюдателя иногда многое зависит, Иван Артурович. Я боюсь, что немцы после этого съезда наших предателей, сделают ставку на Власова.

– Не думаю, Владимир Иванович. Мнение Гитлера по поводу русских частей высказано уже давно. Да и Хозяина волнует не столько РОА, сколько судьба предателей после войны. Наказание должно последовать для всех, кто предал Родину.

– Я это хорошо помню, Владимир Иванович.

***

В поезде.

10 ноября 1944 года.

В поезде Андрей делил купе с офицером пресс-службы РОА подпоручиком Новиковым, который был корреспондентом газеты «Заря», еще одного печатного органа в Дабендорфе. Ранее Рогожин Новикова никога не видел и даже не знал, что в «Заре» есть такой коррепондент. Этот человек Рогожину сразу не понравился. Вел себя странно, постоянно суетился.

«А ведь его подсадили ко мне специально, – подумал Рогожин. – Не похож этот парень на офицера и журналиста. Чистый лагерный провокатор. Ухо стоит держать востро. Хотя и поиграть с ним можно. Только когда он начнет свой разговор по душам?»

Андрей ехал в гражданской одежде, а не в мундире. Костюм он купил накануне в Берлине, куда заехал на один день. Новиков был в форме с немцкими знаками различия. Это был еще дин вопрос – с чего ему такая «честь», если он никогда не был на фронте?

– Вы жили в Москве? – спросил Новиков, желая начать разговор.

– Да. А как вы узнали?

– Вы похожи на москвича. Я и сам из Подмосковья. Как вам понравился Берлин?

– Красивый город. Был красивый.

– Был?

– До того, как его начали бомбить. Видел много развалин. Но мне был дан лишь день на его осмотр. Что можно успеть за день.

– После победы у вас будет время с ним познакомиться, – ответил подпоручик.

Андрей с удивлением посмотрел на офицера. О какой победе он говорит?

– Здесь нет подслушивающей аппаратуры, подпоручик.

– Я знаю, – ответил Новиков.

– Тогда, о чем вы говорите? О какой победе?

– А вот взгляните на мою газету. Это свежий номер «Зари». В передовице сказано, что рейх скоро сломает хребет сталинской России.

Андрей усмехнулся.

– Вам смешно? – спросил Новиков.

– А вам нет? Вы видели карту? Видели, где стоят русские?

– Видел.

– А на фронте были?

– Нет.

– А я был. Они наступают, подпоручик. Наступают.

– Не боитесь вести такие разговоры?

– Нет, – сказал Андрей. – Я уже доказал свою преданность, если не идее национал-социализма, то своим товарищам по полку.

– А я уже почти год как журналист в РОА.

– А до того? – спросил Андрей.

– До того также был журналистом, но фронтовой газеты «Красное знамя». Смешно? «Красное знамя» и «Заря».

– Попали в плен? – спросил Андрей.

– Да. Меня захватили немцы во время рейда. Их фронтовая разведка.

– А зачем им журналист?

– Они ошиблись. Я был в окопах и меня приняли за фронтового офицера. Притащили в штаб и там разобрались. Хотели поставить к стенке, но рядом был батальон РОА. Мне предложили поступить туда, и я сразу согласился.

– Не хотелось умирать?

–Нет. И сейчас не хочется.

– Но вы сказали, что не воевали.

– А я пробыл в батальоне недолго. Узнав о моем журналистском образовании, немцы отправили меня Дабендорф.

– У меня почти такая же история, подпоручик. Я сдался в плен и попал лагерь. Там предложили стать солдатом РОА. И я сразу согласился. И теперь нам с вами не стоит обсуждать пафосные статьи из вашей газеты. Вы еще речь Геббельса вспомните, где он говорит о «стальной мощи армий фюрера», которые вот-вот снова станут наступать на «обессилевших большевиков». Сейчас мы с вами одни и можем говорить откровенно.

– Говорить о чем?

– А что нас с вами интересует больше всего, подпоручик? О том, что нас ждет.

– И что нас ждет? – спросил Новиков.

– Ждет после победы, господин Новиков.

– После победы?

– Именно. После победы. У каждого своя судьба, подпоручик. А я уже достаточно покопался в себе за время службы в РОА. И могу сказать, что хочу жить.

– Значит, на ту сторону вам пути нет.

– Мне? Вы сказали мне?

– Пусть я оговорился. Нам назад пути нет.

– Там смерть. Они не простят нам того, что мы сделали, господин Новиков.

– И что делать?

– С запада идут американцы и англичане.

– Думаете, они нас не выдадут советам?

– Советы после победы захотят вернуть всех, кто их предал, – сказала Андрей. – Уж это я знаю точно. Я среди тех, кого уже осудили там. Меня уже приговорили. Я знаю это.

– Мало ли что хотят советы, господин Рогожин. Вы ведь еще не у них в плену. У американцев своя голова.

– К ним нужно еще попасть, господин Новиков.

– Но даже если нам с вами это удастся. Не стоит забывать, что англосаксы и советы союзники, – сказал Новиков.

– Надолго ли? Скоро они станут врагами.

– И как долго осталось жить…рейху? Что вы думаете про это, фельдфебель?

– Не думаю, что больше года, подпоручик. Армии советов уже стоят у самых границ рейха. А ранее Геббельс говорил о несокрушимости Атлантического вала. Мол союзники разобьют лбы о его стены! Но что произошло? Англичане и американцы высадились в Нормандии и наступают…

Глава 9

Съезд КОНР.

Прага

Отель для офицеров.

Провокатор.

13 ноября 1944 года.

Двое встретились на вокзале. Встречающий был в «образе» рабочего-носильщика. А приезжим оказался подпоручик Новиков из газеты «Заря».

Новиков сразу узнал «носильщика».

– Позвольте ваши чемоданы, господин офицер?

– Прошу вас.

– Вы опоздали, Новиков.

– Я прибыл точно по графику, – ответил тот.

– Я ждал вас вчера. Вы ехали с ним? – спросил мужчина «носильщик».

– Да. В одном купе.

– И что? Каков результат? Шеф ждет подробного отчета, Новиков.

– Мы много говорили. И скажу вам, что он наговорил такого, что его хоть сегодня можно арестовать.

– Вот как? – удивился «носильщик».

– Да. Этот фельдфебель Рогожин человек крайне ненадежный. И я готов составить отчет о наших с ним разговорах.

– Нас ждет гаптштурмфюрер Лютер, Новиков. Мы сейчас же поедем к нему.

– Гауптштурмфюрер уже в Праге?

– Да.

Больше они не говорили. Новиков устроился в машине. «Носильщик» забросил чемодан в багажник и сел за руль, «превратившись» в шофера.

Новиков действительно не был ни подпоручиком, ни журналистом. Он работал на гестапо. Сначала в лагере для военнопленных его заметил офицер Абвера в 1942 году летом. Новикова забрали в разведшколу, но использовали как информатора. И он был полезен на своём месте. После ликвидации Абвера, «способности» Новикова пригодились в гестапо. И сейчас его приставили к важной работе – проверить фельдфебеля РОА на лояльность.

Вскоре авто остановилось у офицерского отеля.

– Это здесь, Новиков. Идите в отель. На втором этаже вас встретят.

– А вы?

– Моя миссия на сегодня окончена, Новиков. Я еду в гараж.

– А я после визита к Лютеру?

– Гауптштурмфюрер вам все расскажет в отеле.

Новиков поднялся на второй этаж и его провели к офицеру гестапо Лютеру.

– Здравствуйте, господин Новиков.

– Здравствуйте, господин Лютер.

– Вы принесли мне, что-то важное?

– Да, господин Лютер. Подозрения относительно Рогожина, фельдфебеля РОА, полностью подтвердились.

– Говорите, – приказал офицер гестапо.

– Фельдфебель Рогожин сразу выдал свои мысли, герр Лютер.

– Сразу?

– Именно так. Меня самого это удивило.

– Мне нужно знать, что он вам сказал.

– Фельдфебель Рогожин не верит в победу рейха!

Лютер усмехнулся словам провокатора.

– Он сам вам это сказал?

– Именно так, господин Лютер. Рогожин заявил, что рейх не спасёт никто. И сказал, что не верит словам доктора Геббельса о скорой победе рейха!

– И что он предлагает?

– Бегство. Считает, что солдатам РОА нужно сдаваться американцам или англичанам на западе.

– Американцам?

– Да.

– Не советам?

– Он говорил про американев и англичан.

– И это все?

– А разве этого мало? Рогожин готов предать, герр Лютер. И это делает его изменником.

– Он предложил перейти в врагу? – спросил Лютер.

– Но разве сдача американцам, не переход на сторону врага?

– Можно сказать и так, господин Новиков. Но разве Рогожин предлагал вам передавать секретную информацию врагу?

– Информацию? – не понял Новиков.

– Он предлагал вам служить советам?

– Советам? Нет.

– А американцам?

– Он предлагал им сдаться.

– Когда? – уточнил Лютер.

– В будущем.

– Когда? – повторил свой вопрос гауптштурмфюрер. – Говорите точнее, Новиков.

– Фельдфебель РОА Рогожин предлагал сдаваться американцам в случае поражения рейха, герр гауптштурмфюрер!

– А вы сами, Новиков?

– Что?

– Вы сами разве не предпочли бы американцев советам?

– Я? Но я верю в победу рейха, герр гауптштурмфюрер. А вы разве нет?

– И я верю. Но если просто допустить предположение, что рейх будет повержен, то сдача американцам лучший выход, чем сдача советам. Вы не согласны со мной, Новиков?

– Возможно, – неопределённо ответил провокатор.

– А Рогожин не предлагал вам перейти на сторону большевиков? Может не прямо, но намекнул на это?

– Нет. Он сказал, что от большевиков нам пощады не будет.

– И в этом он совершенно прав, господин Новиков, Вам стоит продолжать общаться с Рогожиным.

– Как прикажете, герр Лютер. Но это значит, что выводов из моего долкада вы делать не станете?

– Стану, Новиков. Я уже сделал один вывод.

– Какой?

– Рогожин оказался умнее вас.

– И из чего же следут такой вывод, герр гауптштурмфюрер?

– Из того, что он намренно начал с вами этот разговор! И он понял, что вы не журналист!

– Не думаю, что вы правы.

– А вам не нужно думать, Новиков! Вам нужно только исполнять мои приказы!

– Да, герр гауптштурмфюрер!

Новиков не мог понять отчего Лютер так злится.

– Вы станете вместе с Рогожиным посещать все заседения в Пражком замке. Жить будетет с ним в одном двухместном номере в гостинице «Крон-принц»…

***

Прага

Пражский замок.

Съезд КОНР.

14 ноября 1944 года.

14 ноября 1944 года в Пражском замке состоялось первое заседание Комитета освобождения народов России. В президиуме сидели генерал Андрей Власов, генерал-майор Михаил Меандров, генерал Туркул, Михаил Бисскупский – глава русских белоэмигрантов в Праге, Алексей фон Лампе – начальник Русского Общевоинского Союза, генералы белой армии атаманы Петр Краснов и Андрей Шкуро. С немецкой стороны в зале приуставали группенфюрер воск СС и полиции Карл Франк, генерал воск СС Вернер Лоренц, президент Протектората Богемии и Моравии Эмиль Гах.

Андрей расположился в ложе прессы и готовился делать пометки в блокноте. Корреспондент газеты «Заря» подпоручик Новиков сидел рядом с ним.

– Представительство солидное, – сказал Новиков.

– И дело они затеяли нешуточное. Им нужен широкий антибольшевистский фронт.

– Сейчас выступит Власов, – тихо сказал Новиков. – Он стоит во главе Комитета освобождения. Вы уже слушали его речи, фельдфебель?

– Не имел чести, – ответил Андрей. – Я совсем недавно занимаюсь этой работой, как вы знаете, подпоручик. До этого был на фронте – Второй гренадерский полк Первой дивизии.

– Здесь кроме нас есть и другие офицеры из Дабендорфа.

– Где? – поинтересовался Андрей.

– Вон в той ложе. Смотрите налево, фельдфебель.

Андрей увидел двух офицеров, Он их не знал.

– Кто они?

– Капитан Галкин и капитан Штифанов. Я их знаю.

– Я с ними не сталкивался во время учебы в Дабендорфе.

– Это птицы не того полета. Они работают над главной идеологией.

В будущем Галкин и Штифанов выпустили «Блокнот пропагандиста Освободительного Движения Народов России». Рогожину довелось познакомиться с ними в 1946 году.

– И что они пишут?

– Многие статьи в «Заре» и в «Добровольце» используют материалы этих господ. Говорят, что они встречались с самим Геббельсом.

– Вот как?

– Да. Но тише. Сам идет на трибуну.

Новиков показал на высокую фигуру во френче. Власов поднялся на трибуну и стал говорить:

– Соотечественники! Братья и сестры!

В час тяжелых испытаний мы должны решить судьбу Родины! Судьбу наших народов и нашу собственную судьбу!

Новиков нагнулся к уху Андрея:

– Слыхали? Как Сталин в 1941 году. «Братья и сестры».

Власов продолжал:

– Человечество переживает период великих потрясений. Эта мировая война смертельная борьба противоположных систем! Борются силы империализма во главе с плутократами Англии и США. Борются силы Сталина, мечтающего о мировой революции и уничтожении национальной независимости других стран и народов. Борются свободолюбивые народы, жаждущие жить своей жизнью…

Голос генерала Власова стал громче:

– Силы разрушения и порабощения прикрывают свои преступные цели лозунгами защиты свободы, демократии, цивилизации и культуры. Под защитой свободы они понимают завоевание чужих земель…

Новиков снова тихо проговорил:

– Не желаете после заседания выпить со мной?

– А почему нет? Вы знаете, где это можно сделать?

– Здесь есть небольшой и уютный ресторанчик. После того как все это кончится, можно будет направиться прямо туда…

***

На заседании был озвучен основной документ организации – Манифест КОНР или Пражский манифест – политическая платформа Комитета освобождения наров России. Основу составили дореволюционные политические традиции и некоторые элементы несталинского коммунизма.

Манифест состоял из 14 пунктов и провозглашал основные принципы будущего устройства русского национального государства. Целью стали: свержение сталинской тирании и освобождение народов России от большевистского режима, возвращение народу России прав, завоёванных ими в феврале 1917 года.

После заговора генералов против Гитлера РОА перешла из Вермахта в СС. Еще в сентябре Власов встретился с рейхсфюрером СС Гиммлером. Разговор шел о создании вооружённых сил под эгидой СС.

***

Прага.

Отель «Крон-принц».

15 ноября 1944 года.

Андрей Рогожин и подпоручик Новиков остановились в отеле «Крон-принц». Здесь номера были дорогие и сдавались только офицерам. Для Рогожина сделали исключение по протекции барона фон Дитмара.

С утра 15 ноября фельдфебель и подпоручик были совершенно свободны, и решил посвятить день осмотру достопримечательностей Праги.

– Вы ведь никогда не бывали в этом прекрасном городе? – спросил подпоручик, когда они пили в ресторане утренний кофе.

– Нет. Откуда. Я родился в Москве. И территории СССР никогда не покидал. Мы с отцом бывали только в Ялте. Там был санаторий его ведомства.

– Никогда там не был. Там хорошо?

– Еще как. Море. Это воспоминания моего детства. И скажу вам, подпоручик, хорошего детства.

–Да, но возврата к той жизни уже нет. Разве поверить в то, что мы вчера с вами слышали.

– Вы о свержении сталинского режима? Не думаю.

– И я не думаю. Хотя говорить о таком здесь не стоит. Немцы не любят тех, кто сомневается в их победе.

– Хотя среди них множество сомневающихся, – усмехнулся Андрей.

Они вышли из отеля, и пошли по Золотой улице.

– После съезда я возвращаюсь в Дабендорф, – сказал Новиков и спросил, – Вы также?

– Не знаю, – честно ответил Андрей. – Я более не располагаю собой, подпоручик.

– У вас приказ остаться здесь?

– До особого распоряжения. Но вот когда оно поступит? Могу ли я это знать?

– Не завидую вам, фельдфебель…

***

Человек в сером плаще и шляпе подошел к Андрею на улице. Это было у отеля, где Андрей остановился на Золотой улочке в доме 22.

– Здравствуйте, герр Рогожин, – сказал он по-немецки.

– Вы меня знаете?

– Я по поручению барона фон Дитмара. Должен передать вам это.

Человек протянул ему сверток.

– Берите скорее.

Андрей взял.

– За этим к вам придут. Но упаси вас бог – это потерять.

– А что здесь?

– Это ваша новая жизнь. Не советую вам туда заглядывать, герр фельдфебель. Это то, зачем вас сюда пригласил барон фон Дитмар. Прощайте.

Человек ушел и больше ничего не сказал Андрею…

***

Новиков сразу доложил своему куратору в Праге.

– Встреча состоялась, герр гауптштурмфюрер. Рогожин получил пакет!

– Вы отвечаете за свои слова, Новиков?

– Отвечаю. То, о чем вы говорили, уже у него.

– Если этот так, то сейчас вы должны сталь более чем осторожны!

– Я всегда осторожен, герр гауптштурмфюрер.

– А сейчас нужна двойная. Тройная осторожность! Он ничего не должен заподозрить.

– Но вы можете его брать!

– Нет! Не сейчас! Мне нужна вся сеть! Все предатели в одном мешке. Если допустим хоть одну промашку все они станут разбегаться в разные стороны как крысы! А мне нужно собрать всех в один мешок!

– И что делать мне?

– Продолжать «сопровождение» Рогожина.

Глава 10

Ласточка.

Дабендорф.

11 ноября, 1944 год.

Ирина Ланская также получила направление на съезд Комитета освобождения народов России в Прагу. Капитан Ланге из-за большого объема работы в Дабендорфе отпускать Ланскую не хотел. Но Ирина надавила на то, что в Праге находится малонадежный фельдфебель Рогожин.

– Ведь Рогожина туда отправили как журналиста. А вы не журналист, фройлен.

– Я не сказала бы что и фельдфебель Рогожин журналист. Когда он успел им стать? Он написал сего несколько заметок и две статьи. И уже поехал в Прагу на съезд. А мероприятие это важное. Особенно для нас – русских.

– В этом я с вами согласен, фройлен.

– И вы дадите мне направление на съезд?

– В качестве кого?

– Кого хотите. Наблюдателя или корреспондента.

– Но вы не штате газет.

– Так введите меня в штат. Это в вашей власти, господин капитан Ланге. Неужели вы оставите все вот так? А если Рогожин враг?

– Но это слишком, фройлен. Рогожин ненадежный человек. С этим я согласен. Я не доверил бы ему важного дела, но враг? Враг это тот, кто работает против нас на другую сторону.

– Я этого не скзала.

– Вы назвали его врагом. И не стоит забывать, что покровительство Рогожину оказывает барон фон Дитмар. Потому от газеты «Доброволец» отправлен в Прагу Рогожин.

– Но ведь есть еще и «Заря», герр капитан.

– И от «Зари» есть человек в Праге.

– Кто? – удивилась Ланская. – Насколько мне известно, от «Зари» там никого нет. Ни один корреспондент «Зари» Дабендорфа не покидал.

– От «Зари» в Праге работает подпоручик Новиков.

– А это кто?

– Человек, который представляет «Зарю». Мне приказали оформить его как корреспондента и направить в Прагу.

– Кто приказал?

– Это информация не для ваших ушей, фройлен Ланская. Его прислали из Берлина.

– Кто?

– Я не могу задавать вопросы людям в Берлине в высоких кабинетах.

– Но вы ведь знаете где находятся эти кабинеты?

– В канцелярии Главного управления имперской безопаности. Но не требуйте большего, фройлен Ланская. Я и так сказал вам много.

– И что делает этот Новиков? С чем его послали в Прагу? Следить за Рогожиным?

– Мне не сказали о цели Новикова, фельдфебель. Но мне кажется, что цель не Рогожин. Кто он такой, чтобы им интересовались люди из РСХА?

– Тогда мне просто необходимо самой быть в Праге, герр капитан. Я буду вашими глазами и ушами.

Ланге задумался. А ведь она права! Не все чисто с этим Рогожиным. И не все так просто с фон Дитмаром. С чего это он так обхаживает этого вчерашнего большевика? Барон считает его, капитана Ланге, не слишком крупной фигурой в игре и не посвящает в свои планы. А если он вмешается? Ведь Ланская может последовать за Рогожиным.

– Но под каким предлогом я вас отправлю?

– В Дабендорфе гостит госпожа Видерман из министраства пропаганды.

– Это так.

– Познакомьте меня с ней. И я получу возможность отправиться в Прагу…

***

Ланге так и сделал. Он сам навестил Мелиту и наговорил ей комплиментов.

– Фрау Видерман! Я много слышал о вашей работе и рад с вами встретиться лично!

– И я рада, герр капитан. Но вы ведь пришли не просто так?

– Хочу отдать дань вашему таланту и вашей смелости.

– Только это?

Видерман знала, что Ланге не слишком боролся за усиление РОА. Этого русского немца интересовало теплое место и карьерный рост. Спорить с начальством Ланге не любил. Её активность он никогда не поддерживал, а ныне сам набивается в друзья.

– Я бы хотел познакомить вас, фрау Видерман, с фельдфебелем связи Ириной Ланской.

– Я никогда не слышала этого имени, герр капитан.

– Это русская девушка, что перешла в РОА из Красной Армии. Она из тех, кто готов сражаться с большевиками во имя новой России.

– Вы хотите, чтобы я что-то сделала для неё, герр Ланге?

– Она желает отправиться в Прагу на съезд Комитета освобождения народов России. И, насколько мне известно, сами вы скоро отправитесь туда, фрау Видерман.

– И зачем я стану вам помогать, герр Ланге?

– Мне? России, фрау Видерман. Будущей свободной России.

– Хорошо, герр капитан. Я готова поогворить с Ланской. Но если она мне не понравится, я не стану оказывать ей покровительство.

– Большего я и не осмелился бы просить, фрау Видерман…

***

Видерман поговорила с Ланской через час в кабинете капитана Ланге. Ей понравилась эта девушка внешне. Открытый взгляд, приятное лицо, никакой подобострастности и заискивания, которые Видерман терпеть не могла.

– Вы в прошлом служили в Красной Армии, Ирина.

– Да, фрау Видерман.

– Потому меня интересует ваше мнение.

– По какому вопросу, госпожа Видерман?

– Называйте меня, Мелита. Я хоть чуточку старше вас, но тоже немного русская. Я родилась в Петербурге. Я хочу знать, как лично вы относитесь к Сталину?

– Я?

– Но вы же родились в Москве? И учились в МГУ? Я не ошиблась?

– Это так. Я была студенткой исторического факультета МГУ.

– Учились в школе тоже в Москве?

– Да. После окончания школы я сразу поступила в МГУ.

– И вам с детства «вколачивали» совесткие истины? – спросила Видерман.

– Пропаганда одна из частей советского вопитания.

– Но вы попали в плен и стали служить Германии.

Ирина поправила Видерман:

– Я служу в РОА, Мелита. А это русская армия.

Видерман ответ понравился.

– Вы правы, Ирина. Но вы не ответили на вопрос насчет Сталина.

– Сталин обрек нашу родину на страдания. Теперь я это точно поняла.

– А конкретнее, – настаивала Видерман.

– Я познакомилась с положением крестьян в Советском Союзе. И поняла какое зло для народа таит в себе сталинская система.

– А ранее вы про это не знали?

– Я ранее читала совесткие газеты, Мелита. Только советские, ибо у нас в Москве иных не было.

– Но вы ведь читаете не только по-русски?

– И по-немецки, и по-аглийски. Но иностранной прессы у нас не было.

– Но вы ведь могли читать и книги.

– И я их читала. В библиотеке моего дяди были многие издания еще с дореволюционного времени. Но выводов тогда не делала. Это уже здесь я поняла какую чудовищную машину создал Сталин.

– Но вы перешли на другу сторону не сами. Вас взяли в плен.

– Как и большинство тех, кто учится в школе Дабендорфа, Мелита. Судьба распорядилась именно так. Тепрь я на этой стороне…

***

Ирина перед отьездом в Прагу успела передать через берлинскую группу сообщение о своей поездке. Те провели внеплановый сеанс связи с Москвой.

За полчаса до отьезда Ланской из Дабендорфа с ней связался мужчина, которого она знала только по имени – Курт. В Дабендорфе он появлялся периодически. Всё время в штатском. Ланская понятия не имела кто он, и как ему удавалось получать пропуск в школу.

– В Праге вы остановитесь в отеле «Крон-принц», – скала Курт. – Там с вами свяжутся.

– Пароль для связи?

– Имя.

– Имя?

–Вам нужно знать только имя, фройлен. Илья Федорович Ланг. Тот, кто его назовёт – придет к вам от имени Общего Друга.

– Ланг?

– Не имеет ничего общего с начальником школы в Дабендорфе капитаном Ланге.

– Что я должна сказать в ответ на имя?

– Ничего. Этот человек вам все скажет сам.

– Это приказ Общего Друга?

– Да. И в Москве довольны вашей командировкой в Прагу. Это как раз то место, где вам нужно быть сейчас. Кстати, с вами отправится Мелита Видерман.

– Мы едем вместе?

– Я не так выразился. Не вместе. Она также поедет в Прагу. И там вы встретитесь. Похоже, что вы ей понравились, Ирина. А Общего Друга интересует эта женщина. Она может стать опасным врагом.

– Она уже враг.

– Но пока в руководстве рейха к её словам мало прислушиваются…

***

Прага.

Отель «Крон-принц».

16 ноября, 1944 год.

В Праге в отеле «Крон-принц» Ланская расположилась в своем номере и начала разбирать чемодан. Она приеахала не в военной форме, к которой привыкла. На скаладе, по приказу Ланге, она получила все необходимое.

Ирина давно отвыкла от гражданской модной одежды. А вещей такого выского качества она вообще никогда не видела. Потому снова принялась рассматривать платья, туфли, жакеты и юбки своего нового гардероба.

В двери постучали. Ирина бросила кофту, которую намеревалсь примерить, обратно в чемодан и пошла открывать.

На пороге стоял среднего роста мужчина лет сорока-сорока пяти в сером добротном костюме бизнесмена средней руки.

– Здравствуйте, госпожа Ланская.

– Здравствуйте. Мы знакомы?

– Пока нет, но я надеюсь, что сейчас мы исправим это и познакомимся. Я могу войти в ваши апартаменты, фройлен?

– Прошу вас.

Мужчина вошел. Ирина пригласила гостя сесть в кресло. Сама поспешно закрыла чемодан, убрала его под кровать и расположилась на стуле у небольшого столика.

– Я вам помешал, фройлен? – мужчина улыбнулся. – В такой момент беспокоить девушку – кощунство.

Ланская сохраняла серьезный вид и шутки не приняла:

– Итак, вы знаете мое имя.

– Я знаю кто вы, фройлен Ланская.

– Но я не знаю кто вы.

Незнакомец представился:

– Мое имя Ланг Илья Федорович.

– Это вы? Рада знакомству. Но…

Она жестом обвела рукой комнату. Знаком спросила можно ли здесь говорить открыто. Ланг все понял.

– Прослушки здесь нет. Вы не интересуете местное гестапо, фройлен. Хотя я точно знаю, что кое-где они слушают гостей отеля.

– Вы из Москвы, Илья Федорович?

– Нет. Россию я покинул давно в 1920 году вместе с Врангелем. С тех пор я эмигрант. Но многие годы моего изгнания я провел в этом благословенном городе под названием Прага.

– Вы эмигрант?

– А что вас так удивляет? Здесь много русских эмигрантов. Я один из основателей Русского национального союза участников войны. Это организация бывших белых офицеров, которую возглавляет генрал Антон Васильевич Туркул. Мы в 1936 году выделились из РОВС (Русского общевоинского союза) и основали новую организацию.

– Вы бывший белый офицер?

– Я офицер русской армии, фройлен. Ротмистр Лейб-гвардии карасирского полка. Воевал на фронтах Великой войны (Первой мировой). Принимал участие в 1-ом Кубанском походе Корнилова в составе 1-го конного полка.

– Но сейчас…

– Сейчас я не враг своей родине. С 1940 года я агент Абвера.

– Абвера?

– Той самой организации, которой больше нет. Мой непосредственный начальник граф Рудольф фон Редвиц участник заговора против Гилера 20 июля. Сейчас он уже казнен. И мой нынешний шеф Рихард Клаудер из бюро «Клата».

– И Клаудер…

– Я не могу вам расказать о том, на кого работает Клаудер. Но могу сказать, что он еврей по рождению. Эта информация должна вам что-то сказать, фройлен.

– Сейчас вы работаете на Общего Друга?

– Не совсем. Я помогаю Общему Другу на этом временном участке. И меня попросили вам помочь. Вы ведь еще только учитесь, фройлен. И можете оступиться. А это опасно.

– Что вы хотите сказать, господин Ланг?

– Только то, что сказал. В Праге работает агент гестапо из Берлина. Это некто Лютер. Человек весьма одареннный в деле сыска. Они прибыл не по вашу душу, но вы можете случайно попасть в его поле зрения.

– Мне сказали, что именно вы раскажете мне о моём задании здесь.

– Москва интересуется съездом КОНР и армией генерала Власова. Некоторые круги в Германии готовы оказать им поддержку. И среди них ваша знакомая фрау Видерман из министерства пропаганды.

– И вы, хорошо знакомый с русской эмиграцией, можете дать прогноз по армии Власова?

– Если говорить об эмиграции, то серьезной поддержки немцам от них не будет. Но ведь большинство в армии Власова не эмигранты. Это бывшие граждане СССР. А вот настроения, которые витают среди них разные, фройлен. Сам Власов настроен против советов весьма решительно. Это можно сказать и о его ближнем окружении. Это генералы и полковники Красной Армии. Многие были большевиками и имели награды. Например, генерал Мальцев, который формирует ныне военно-воздушные силы – Fliegerregiment Luftwaffe der ROA. Это он автор книги «Конвейер ГПУ», которая служит целям немецкой пропаганды против Сталина. Да разве дело в книге? Мальцев популярен и у него в команде есть даже Герои Совесткого Союза. Эти летчики ныне сражаются с лётчиками Красной Армии. Этот генерал умеет убеждать.

– Герои Совесткого Союза? Это не трюк немецкой пропаганды?

– К сожалению нет. Это истина, фройлен Ирина.

– Вы знатет о господине Рогожине, Илья Фёдорович?

Ланг спросил:

– Это молодой человек из какой-то русскоязычной газеты?

– «Доброволец». Печатное издание на русском языке в Дабендорфе.

– Я видел его. Здесь даже кое-кто говорит о важной мисии этого человека. Но я в это не верю. Он не производит впечатления профессионала.

– Но внешний вид может быть обманчив, именно из-за профессионализма.

Ланг ответил:

– Не в случае с Рогожиным. На него напустили тумана значимости, но он совсем не фигура. Я бы предположил, что его хотят подставить для отвлечения внимания.

– Вы уверены?

– Это мое предположение. Но мне нужно больше информации.

– Рогожин прибыл в Прагу от газеты «Доброволец». Но вместе с ним из Дабендорфа прибыл еще один корреспондент. Из газеты «Заря». Но все корреспонденты «Зари» остались в Дабендорфе. Как вам задача?

– Подсадной? – догадался Ланг.

– Некий подпоручик Новиков.

– Откуда информация? – спросил Илья Фёдорович.

– От начальника школы в Дабендорфе. Вашего почти однофамильца.

– Капитана Ланге? Но Ланг и Ланге разные фамилии. Хотя созвучие имеется. И он вам сообщил такую информацию?

– Проговорился.

– Рихард Ланге? Он достаточно опытен. Хотя и на старуху бывает поруха, как говорили у нас в России. Значит Новиков из гестапо? И его приставили именно к Рогожину?

– Может быть. Хотя фельдфебель Рогожин не владеет никакой важной инфрмацией.

– Я понимаю, что он агент на перспективу. Но похоже некто желает его подставить.

– Зачем? – спросила Ирина.

– Причин можеть быть много. Например, отвлечь внимание от чего-то или кого-то важного. Здесь в Праге ныне целый узел противоречий. Гестапо ищет агентов советской разведки. Есть местное подполье. Есть формирующаяся разведка РОА Власова. Есть чесшские патриоты- антифашисты. Наверняка есть и хвост британской разведки. Они активно изучают здешнюю почву. А еще этот нелепый заговор против Гитлера. Гестапо ищет немецких антифашистов. И кое-кто из них здесь в Праге.

– Рогожин пользуется покровительством штурмбаннфюрера СС барона фон Дитмара.

– Дитмар? Это человек группенфюрера СС Олендорфа?

– Барон фон Дитмар служит под начлом Вольфа Цорна, штандартенфюрера СС.

– Цорн человек Олендорфа. Он уже бригаденфюрер. А что нужно Олендорфу я догадываюсь.

– И что же это?

– Установить контакты с британской секретной службой. В Берлине это слишком опасно. А вот в Праге сейчас самое место для этого.

– Вы хотитет сказать, что группенфюрер СС…

– Ищет выход на британскую разведку. Олендорф задумался о своем будущем. Впрочем, как и многие другие. Даже шеф СС Гиммлер сейчас думает о будущем. Они все понимают, что рейх обречен. Но сейчас вас лично интересует фельдфебель Рогожин и его роль во всем этом. Я дам команду своим людям проследить за подпоручиком Новиковым. Возможно, он выведет нас куда следует…

***

Прага.

Кафе «Пражски-град».

17 ноября, 1944 год.

Андрей Рогожин узнал Ирину Ланскую. Прибыла в Прагу вскоре после него и остановилась в том же отеле «Крон-принц». Она была в не в военной форме. Рогожин отметил, что выглядела она в синем пальто и шляпке весьма эффектно.

Один раз Ланская посетила заседение съезда КОНР. Рогожин увидел её на балконе рядом с какой-то женщиной.

– Вы знатете кто это? – спросил он у подпоручика Новикова.

– Кто?

– Вон та женщина на балконе.

Новиков внимательно посмотрел в указанном направлении

–О! Да это сама госпожа Видерман.

– Кто?

– Мелита Видерман из министраства пропаганды доктора Геббельса. Вы не знали?

– Отуда.

– Она родилась в России, насколько я знаю. Большой друг генерала Андрея Власова. Пытается убедить высокие круги рейха оказать доверие РОА и создать полноценнную русскую армию в составе вермахта.

– И у неё имеется влияние?

– Трудно сказать. Многих людей она знает. Но пока в ставке фюрера к этому ранодушны. А вот дамочку рядом с Мелитой я совсем не знаю.

– Она из Дабендорфа, – сказал Рогожин.

– Вот как?

– Насколько мне известно из связисток.

– И что она делает рядом с Видерман?

– Откуда же мне это знать, подпоручик?

***

Рогожин стал думать, как ему связаться с Ириной, но возможности в тот день не представилось. Он не смог отделаться от Новикова, который привязлся к нему как хвост. А говорить о том, что хорошо знает Ланскую, Андрей ему не собирался.

– Вы постояно смотрите на эту девку, фельдфебель.

– Я?

Новиков усмехнулся:

– Я вас понимаю. Почти мирная обстановка. Хороший отель и почему не завести интрижку.

– Я не собираюсь заводить никаких интрижек, подпоручик.

– Напрасно, Я бы не отказался.

Рогожин сдела вид что не слышит Новикова.

После заседения они покинули Пражский замок, и Андрей решил сразу направиться в отель.

– Я в отель.

– А обед? – спросил Новиков.

– Я не стану сегодня обедать, подпоручик.

Новиков также отказался от обеда.

– Вы правы. Перехватить пару бутербродов можно и в отеле.

– Но вы собирались в ресторан, подпоручик. Вам не стоит из-за меня менять свои планы.

– Ничего страшного. Я с вами в отель.

По пути, в салоне такси, Новиков все время болтал и пытался вызвать Андрея на разговор, но тот отвечал коротко и в беседу не втягивался.

В отеле «Крон-принц» они вернулись в номер. Андрей снял шляпу, пальто и ботинки. Затем сел в кресло и взял со стола книгу, которую начал читать вчера. Новиков понял, что поддерживать беседу Рогожин не станет и покинул номер. Сказал, что будет в ресторации при отеле.

Рогожин остался один.

«Как попасть в номер к Ирине? – думал он. – Новиков наверняка в отеле не один за мной присматривает. Если пойду к ней, то про это сразу узнают. Она сама также меня избегает. Чего-то боится. А раз боится, то наверняка есть причина».

В двери номера постучали.

Андрей отбросил книгу и поднялся с кресла.

Он окрыл двери, но на пороге никого не было. Рядом с номером стоял столик, на который поставили кофейник. Так делали часто, дабы гостей отеля не беспокоить. А Андрей часто заказывал кофе.

Он взял поднос и вернулся в номер.

Под кофейником оказалась записка.

Это было послание от Ирины. Она просила его сразу по прочтении записку уничтожить. Ланская ждала его через час в кафе «Пражски град». Сказала, как незаметно покинуть оттель.

Рогожин скомкал листок, бросил его в пепельницу. Щелкнула зажигался. Бумага обратилась в пепел. Он вытрусил его в уборной в унитаз. Пельницу вымыл. Следов не осталось никаких…

***

В небольшом кафе «Пражски град» посетителей было мало. Он сразу увидел Ирину и подсел к ней за столик.

– Разрешите? – спросил он по-немецки, делая вид что они не знакомы.

– Прошу вас.

– Фройлен скучает одна?

– Я совсем не скучаю, но от общества не откажусь. Я хочу узнать последние новости. А вы мужчина и можете их знать.

Андрей заказал кофе.

– У меня в номере целый свёрток новостей, – сказал он тихо.

– Что это значит?

– Мне передали свёрток.

– Кто?

– Человек, которого я не знаю.

– И что же он вам передал?

– Я уже сказал. Свёрток.

– Незнакомец просто так передал вам нечто?

– Сказал, что он знает обо мне от барона фон Дитмара. Передал свёрток и сказал, что это важно.

– И все?

– Еще сказал, что мне не стоит заглядывать внутрь.

– И вы не заглянули?

– Как я мог удержаться.

– И что там?

– Несколько папок с зашифрованными списками. И микроплёнки.

– Плёнки?

– Да. И много. Около сорока штук.

– И что на них, ты не знаешь?

– Откуда я могу это знать?

– Прошу тебя веди себя непринужденно. Мы ведь «только познакомились».

– На нас никто не смотрит.

– Хорошо если так, но нужно предполагать худшее.

– Что мне делать, Ира?

– Куда тебе приказано передать сверток?

– Никуда. Мне сказали, что за ним придут.

– Кто?

– Этого я не знаю.

– Но что тебе должны сказать?

– Не знаю. Мне передал сверток человек и сказал, что за ним придут. Это все.

– И он не сказал кто придет?

– Нет. Сказал только, что сверток нужно беречь больше, чем свою жизнь.

– Даже так?

– Я думаю, что там что-то важное. Дитмар не просто так отправил меня в Прагу. И он снабдил меня деньгами.

– И какова же была его щедрость?

– Пять тысяч рейхсмарок.

– Сколько? – удивилась Ланская.

– Пять тысяч. И я подумал, что это много. Такого содержания не дают даже офицерам в ранге полковника. А я только фельдфебель. Потому я искал встречи с тобой. У тебя есть связь в Праге?

– Да. Ты принес что-то с собой?

– Вытащил две кассеты с микропленками наугад. Каждая опечатана. Ты сможешь сказать там, чтобы все вернули в том виде, в каком я это передаю?

– За это не беспокойся…

***

Прага.

Отел «Крон-принц».

18 ноября, 1944 год.

Ланская принесла кассеты к Илье Федоровичу. Объяснила ситуацию.

– И микропленки у вас?

– Да. Вот они. Но как вы видите, каждый контейнер опечатан.

Ланг внимательно осмотрел контейнер.

– Черт возьми!

– Что такое? – встревожилась Ланская.

– Печати Абвера. Abteriiung Abwehr II Sonderdiienst.

– И что это значит?

– Это похоже на архив Отдела II.

– А что это за отдел?

– Это были агенты для терактов, диверсий и особенных задач. И это люди, что остались с той стороны у советов! Все опечатано, как и положено. Если герметичность контейнера будет нарушена, то все сведения, что содержатся на пленке, потеряют цену.

– Вы сможете это проверить? И проверить так, чтобы никто ничего не заметил.

– Сколько у Рогожина таких контейнеров?

– Сорок.

– Сорок? Так много? Тогда я не понимаю, почему Рогожин?

– Его используют втемную, Илья Федорович. Очевидно люди, что стоят за Дитмаром не желают рисковать. И за Рогожиным следит гестапо. Следит через Новикова. И возможно, что это настоящие архивы агентов. Вы понимаете, что это такое?

– Я хорошо понимаю, что это может быть дезинформация.

– Не думаю, что это так. Мы ведь не могли понять зачем здесь Рогожин. Не могли понять, что задумал Дитмар. А если это та самая удача, о которой мечтает каждый разведчик? – спросила Ирина. – Как скоро вы сможете сделать копии и все проверить?

– Не знаю пока. Здесь есть один специалист, но нужно показать ему контейнер. Когда к Рогожину за этим придут?

– Он не знает.

– Как не знает?

– Ему не сказали. Он сильно рискует и времени у нас мало. Нужно проверить и по результатам проверки дожить в Москву….

Глава 11

Забота бриагаденфюрера Цорна.

Москва.

Управление НКГБ СССР.

21 ноября, 1944 год.

Иван Артурович Нольман просмотрел донесение. Ласточка передала информацию через Ланга. Похоже, что в руки Рогожина попал так называемый список «Б». Это «законсервированнные» сотрудники Абвера. Архив Abteriiung Abwehr II Sonderdiienst. Каждая микропленка опечатывалась начльником того отдела, который агентами занимался. Затем настоящие материалы уничтожались в присуствии трех офицеров разных отделов.

– Владимир Иванович, – Нольман доложил комиссару госбезопаности Максимову. – Похоже, что это списки Abteriiung Abwehr II Sonderdiienst. Вот расшифровка и вот то, что нам прислали.

Максимов просмотрел документы.

– Это слишком хорошо, Иван Артурович. Потому не может быть правдой.

– Я тоже так подумал, Владмир Иванович. Но если это правда?

– Никто не стал бы использовать Рогожина для этого, старший майор.

– Обстоятельства бывают разные. Даже Ланг сомневается. А Ланг человек опытный. Но он не может дать гарантии, что все это дезинформация.

– Если это деза, то твоего Рогожина Дитмар раскрыл. А значит он ведет с нами Игру.

– А если нет, Владимир Иванович? Я отдал приказ агенту «Ольге» в Берлин. Пусть проверит в управлении РСХА. Там много бывших офицеров Абвера.

– Это ставит Ольгу под угрозу, старший майор.

– Но проверить информацию нужно, Владимир Иванович. Игнорирвать такое мы не можем.

Максимов с Нольманом согласился….

****

Берлин.

Дом Вольфа Цорна.

25 ноября, 1944 год.

Барон фон Дитмар выполнял задания своего шефа Вольфа Цорна и своего куратора с другой стороны Адольфа Гросса.

***

Личное дело:

Адольф Гросс – советник по восточным вопросам гражданской администрации дистрикта Галиция. До 1933 года состоял в социал-демократической партии Германии. После прихода к власти Гитлера вышел из партии. С 1941 года сотрудничал с английской разведкой. В 1943 году группа Гросса провалилась и советнику грозил арест и концентрационный лагерь. Но штурмбаннфюрер СС барон фон Дитмар не дал делу хода. После покушения на Гитлера 20-го апреля 1944 года советник Гросс вынужден был бежать из рейха. Скрывался в Берне и жил под именем гражданина Швейцарии…

***

Гросс больше использовал Дитмара по мелочам. То нужно было обеспечить прикрытие для бегства, вытащенного из лагеря смерти еврея; то пацифиста, которого искали гестаповцы; то избежавшего ареста офицера, принимавшего участие в заговоре против фюрера. Иногда Дитмар передавал небольшие суммы денег агентам Гросса в Берне. Снабжал беглецов фальшивыми документами.

Самым трудным из этих дел была переправа в безопасное место одного из агентов генерала фон Трескова, который сумел сбежать из тюрьмы.

***

Утром 25 ноября Цорн позвонил барону и отдал приказ.

– Дитмар? Я жду вас в Берлине!

– Как скоро, герр Цорн?

– Завтра!

– Но я выполняю здесь…

Цорн не дал ему договорить.

– Завтра, Дитмар!

Вольф Цорн звонил из своего кабинета на Принц-Альбрехт штрассе и знал, что разговоры могут прослушиваться. Потому прервал штурмбаннфюрера. Пусть приезжает в Берлин и там все узнает.

Дитмар был недоволен приказом, но ослушаться не мог.

***

Личное дело:

Вольф Цорн – бригаденфюрер СС, генерал-майор полиции, сотрудник 3-го управления службы внутренней СД в Главном управлении имперской безопасности (РСХА). В 1929 году вступил в НСДАП (партийный билет № 12543). В 1930 году зачислен в СС (№1234). С 1936 года поступил на работу в аппарат СД. С 1940 года служил под началом Отто Олендорфа, начальника 3-го управления РСХА.

***

Утром следующего дня барон прибыл в Берлин. Цорн пригласил его не в свой кабинет на Принц-Альбрехтштрассе, а к себе домой в пригород Берлина.

– Здравствуйте барон. Я давно вас жду.

– Герр бригаденфюрер, много работы по восточному отделу? Для этого я здесь?

– Кому сейчас нужен восточный отдел? Сейчас все заняты иным. Для этого я вас и пригласил.

– Я вас слушаю, герр Цорн.

– Сейчас, барон, многие только о том и мечтают, как бросить все и уехать в благополучную Швейцарию или Испанию. В те места, где нет войны. И сами понимаете, что уехать они хотят не просто так, а прихватив с собой кое-что от гибнущего рейха.

– Это я понимаю, герр Цорн.

– Еще бы вы этого не понимали, барон. У вас проблемы, Дитмар.

– Проблемы, герр Цорн?

– Провокация, барон.

– Провокация?

– Меня вызывал группенфюрер Олендорф! И это после беседы с ним я вернул вас в Берлин, барон! Вы знаете о том, что бывший чиновник восточного отдела Адольф Гросс тайно побывал в Берлине?

– Нет, – соврал Дитмар.

– А в гестапо у Мюллера считают, что знаете!

– Это из-за того, что тогда, во Львове, Гросс сумел сбежать? Но так повернулись обстоятельства.

– Гросс давно сотрудничает с английской разведкой. И сюда он приезжал для встречи со своими агентами. У него есть связи в Берлине.

– А кто знанимается этим делом, герр бригаденфюрер? – спросил Дитмар.

– Штурмбаннрер Курт Лишка.

– Он сейчас в Берлине?

– Да. Но его помошник гауптштурмфюрер Лютер в Праге. Курт Лишка имеет хорошую агентуру.

– Он считает меня агентом Гросса? – спросил Дитмар.

– Именно это он и заявил. И учитывая вашу работу в Берне цепочка потянется длинная.

Дитмар добился в Берне многого благодаря Гроссу и связям с английской секретной службой. Его переговоры с епископом Алоизом Худалом прошли успешно.

– Епископ Худал обещал добиться разрешения для немецкоговорящих граждан перебраться в Испанию по линии Ватиканского совета. Далее будет подготовлена более далекая страна – Аргентина. Для этого Худал ведет переговоры с кардиналом Антонио Каджиано из Аргентины.

– Для нас предпочтительнее Испания.

– Я это понимаю, герр Цорн. Но вы отозвали меня в самый неподходящий момент.

– Никогда не стал бы вам мешать, Дитмар. Но я уже объяснил вам обстоятельства моего решения. Вас могли взять прямо в Берне и доставить в Берлин в тюрьму гестапо. А вытащить вас, ни я, ни Олендорф не смогли бы. Тем более что у Лютера есть информация против вас, Дитмар. Я не хочу вас попрекать контактами с Гроссом. Это на пользу дела. Но мне пришлось вас спасать, барон.

Дитмар понимающе кивнул:

– Лютер хорошая «ищейка» и выйдет на меня, герр Цорн. Рано или поздно, но выйдет.

– Именно. Поэтому нужно срочно убирать вашего фельдфебеля Рогожина из Праги!

– Но…

– Убирать!

– Яволь, герр бригаденфюрер!

– Я бы сам отдал приказ о ликвидации Рогожина. Но Лишка тогда продолжит копать. Проклятый фанатик! Потому Рогожина нужно просто убрать из Праги.

– Я отправлю его обратно в Дабендорф!

– Нет. В Дабендорфе его быстро достанут! Лучшее место для солдата – на фронте. Там его трогать не станут.

– Курт Лишка ведь не просто делает карьеру и желает выслужиться? За ним кто-то стоит? – спросил Дитмар.

– Наверняка. Он слишком осторожен чтобы действовать без высокого прикрытия. И планы у него далеко идущие. Не такой он дурак, чтобы думать о карьере в рейхе. Ибо, что есть война США и Великобритании против рейха? Это борьба экономических групп. Это бизнес. Что есть демократия, свобода печати, свобода совести, религия, как не простая приманка для масс? Поэтому разведке американцев будет плевать на то, кто служил в СС или СД. Им будут нужны верные люди в тайной войне против большевиков. Но я не желаю терять вас, барон. Поэтому миссия в Праге завершена.

– Но что по поводу русских, герр Цорн?

– Вы про аримю Власова? Ничего это уже не изменит. И борьба Мелиты Видерман за создание полноценной армии из русских тепрь ничего не стоит.

– Вы не верите, что это помжет рейху, герр Цорн?

– Поздно, барон. Слишком поздно…

***

Берлин.

Квартира барона фон Дитмара.

26 ноября, 1944 год.

Барон фон Дитмар на следующий день вызвал агента от Адольфа Гросса срочной эстафетой. Это означло, что случилось нечто такое что требовало немедленной связи.

К удивлению Дитмара, на встречу явился сам Гросс.

– Это? Вы сошли с ума?

– Но вы просили меня прийти. Или нет?

– Я не думал, что вы все еще в Берлине! Гестапо знает про вас!

– Ах вот вы о чем! За это беспокоиться не нужно, барон. Я до сих пор имею сильных покровителей в Берлине. И они понимают ценность моей жизни.

– Вы напрасно чтоль беспечны, герр Гросс.

– Я осторожен, барон, и не стоит вам переживать о моей особе. Что у вас случилось?

– Фельдфебеля Рогожина отзывают из Праги.

– Что это значит? Мы не завершили операцию! Микропленки еще не переданы!

– Так завершайте её скорее, герр Гросс. Времени у нас нет.

– Но что произошло?

– В дело вмешался штурмбаннфюрер Курт Лишка. Мой шеф Вольф Цорн приказал прекратить операцию в Праге!

– Проклятие! Это портит все мои планы, барон. Рогожин еще почти ничего не сделал. Он заинтересовал большевиков. В этом я уверен. Но они сейчас только раздумывают над тем, что само плывет им в руки. А нам нужно чтобы они получили эти микропленки, Дитмар.

– Я это понимаю, но приказ Цорна категоричен! Ни Цорн, ни Олендорф рисковать не желают.

– Что будет с Рогожиным?

– Его отзовут в Дабендорф а затем отправят на фронт в состав гренадерского полка РОА, в котором он служил. Торопите операцию!

– Это может вызвать подозрения в Москве, барон. А они должны клюнуть на приманку. Сколько у меня времени?

– День.

– Мало. Неделя, барон. Мне нужна неделя!

– Герр Гросс! Я сказал вам что приказ исходит не от меня.

– Так придумайте что-нибудь.

– Я задержу Рогожина в Праге до 29 числа, герр Гросс. Но это максимум того, что я могу. И это весьма рискованно. А если Курт Лишка возьмет Рогожина? Тогда мне конец, герр Гросс.

– Придется рисковать, барон.

***

Прага.

Кафе «Пражски град»

27 ноября, 1944 год.

Корреспондент газеты «Доброволец» Андрей Рогожин получил сообщение – послезавтра к нему придут за посылкой.

– Так скоро? – встревожился Рогожин.

– Что значит скоро? – переспросил посланец. – Вы только хранили посылку.

– Я знаю, но это…

– Вам передали приказ.

– Приказ будет выполнен.

Гросс приказал своим людям в Праге форсировать операцию. Агент Карел удивился приказу, как и Рогожин:

– Но герр Гросс знает, что все только началось?

– У вас был приказ торопиться.

– У меня был приказ делать все так, чтобы не вызвать подозрения у русской разведки.

– Карел! Я ничего сделать не могу. Это приказ.

– Но зачем тогда все это затевали?

– Обстоятельства изменились и Гросс требует свернуть операцию. Что успели сделать, то успели.

– Значит слать гонца к Рогожину?

– Да.

– Сроки до послезавтра?

– Именно так…

***

Андрей сразу отправился в кафе, где встречался с Ириной. Встреча была внеплановой и Ланская приказала ему делать так только в случае экстренной необходимости.

– Разрешите, фройлен?

– Прошу вас. Признаюсь, что не ждала вас сегодня.

– Я знаю, что вы бываете в этом кафе ежедневно.

– Да. Здесь хорошие прирожные. Не желаете попробовать?

– Нет. Я не люблю сладкого, фройлен.

Рогожин заказал себе кофе.

– А вот кофе у них отменный.

– Итак, что вас привело? – спросила Ланская, когда официант принес заказ Рогожину.

– Я не пришел бы просто так. Послезавтра придут за посылкой.

– Как?

– Я получил уведомление. И вы знаете, что все плёнки должны быть к этому времени у меня. И все контейнеры должны быть опечатаны.

– Для этого времени недостаточно, – сказала она.

– Тогда они поймут, что контейнеры вскрывали. А это поставит крест на этой информации. Если они узнают, что агенты засвечены, то все это не будет иметь никакого смысла.

– Я это понимаю. Но и завершить дело за столь короткий срок наши не смогут.

– Тогда нужно остановиться на том, что уже есть! Часть луше, чем ничего, – сказал Андрей.

– Я все поняла. Завтра все будет у вас. Что ваш сосед по комнате?

– Новиков? Он вчера ночевать не приходил.

– Вот как?

– Он еще накануне предупреждал, что нашёл себе в Праге женщину.

– Еще одна проблема, – сказала Ланская.

– Новикова трогать нельзя. Вы помните про это?

– Помню. Ничего с ним не случится…

****

Прага.

Упраление службы безопасности (гестапо).

26 ноября, 1944 год.

Штурмбаннфюрер СС Курт Лишка выслушал доклад гауптштурмфюрера СС Лютера.

– Похоже, герр штурмбаннфюрер, что мы тянем пустышку. Рогожин это подставная фигура.

– И на чем основан этот вывод, герр Лютер?

– Слишком явно они нам его подсовывают.

– Но документы Абвера, которые уплывают у нас из-под носа, Лютер!

– Вот об этом я и говорю, герр штурмбаннфюрер. Документы уйдут пока мы занимаемся Рогожиным. Дитмар отвелекает наше внимание. Они просто направили нас по ложному следу.

– Вы думаете, что у Рогожина находится фальшивый архив?

– Именно, герр штурмбаннфюрер. И если мы сейчас станем раскручивать ниточку, которую нащупали, то сыграем на пользу врагам!

Лишка задумался. Если Лютер прав, то большевики сейчас получают фальшивый архив.

– А если вы не правы, Лютер?

– Дитмар связан с советником Гроссом, герр штурмбаннфюрер. За это я могу поручиться. Не просто так тогда во Львове Гросс мог исчезнуть. И приказ о его аресте не выполнил именно Дитмар. Но не думаю, что все сходится на самом бароне. У него есть сильные покровители. И они стоят за этим.

– Олендорф?

– Переговоры с миссией шведского графа Бернадота не обходятся без внимания английской разведки. А в этом замешан Шленберг и возможно…, – Люрет сделал паузу, – возможно даже сам рейхсфюрер СС Гиммлер.

– Вас слишком заносит, Лютер!

– Ничуть.

– Доказательства?!

– Доказательств у меня нет. Но советник Гросс спокойно посещает Берлин! Хотя есть приказ о его аресте и преданию суду за участие в заговоре против фюрера!

– Это всего лишь домыслы, Лютер.

– Гросс бывает в Берлине совершенно свободно. И его охраняют люди из управления Шеленберга! Барон фон Дитмар только пешка, герр штурмбаннфюрер. А если изучить его командировки в Берн? Что там всплывёт? Дитмар ищет пути отхода после поражения рейха, герр штурмбаннфюрер! А чем занимаемся мы? Пасем фельдфебеля из Дабендорфа, который наверняка ничего не знает. Он даже не пешка в игре. Пешка – это барон фон Дитмар.

– И что вы предлагаете, Лютер?

– Оставить Рогожина в покое.

– Отозвать Новикова?

– Именно так. Дитмар и его покровители не ждут этого от нас. Мы довольно потеряли времени…

Глава 12

Забота барона фон Дитмара.

Дабендорф.

2 декабря, 1944 год.

Штурмбаннфюрер СС барон фон Дитмар прибыл в Дабендорф. Целью его приезда был фельдфебель РОА Андрей Рогожин, который после возвращения из Праги, снова работал в редакции газеты «Доброволец».

Андрей занимался переводами с немецкого на русский, делал аналитическую справку, просматривал материалы из английских газет. Капитан Ланге больше не придирался к нему и старался обходить фельдфебеля стороной.

***

– Рогожин! – обратился к нему начальник типографии, где проверяли сигнальный образец нового номера.

– С номером все в порядке.

– Я не о том. Тебя вызывают в штаб.

– В штаб?

– Прибыл штурмбаннфюрер барон фон Дитмар.

– Дитмар?

– Он интересуется тобой или нашей газетой? Это большой человек из РСХА.

– Возможно. Откуда мне знать?

– Тебе ли не знать? Он твой покровитель.

– Ума не приложу, что ему нужно от меня.

– Ну-ну, – покачал головой начальник типографии. – Тебя ждут в штабе.

Андрей вскоре уже был в кабинете штурмбаннфюрера.

– Фельдфебель Рогожин!

– Не стоит так официально! – сказал Дитмар по-русски. – Здравствуй, Андрей. Садись.

Рогожин сел.

– Кофе?

– Нет спасибо.

– Коньяк? Как говорят у вас русских – за встречу? Отказ не принимается. Коньяк у меня хороший. «Мартель». Знаешь, как его называют? Напиток богов.

Дитмар наполнил рюмки. Андрей никогда не пробовал французского коньяка, и признаться не оценил его достоинств.

– Я прибыл исключительно ради тебя в этот раз, – сказал Дитмар. – Ты в прошлый раз оказал мне услугу. Ты рисковал жизнью.

– Не по своей воле, герр фон Дитмар. Вы не посвятили меня в свой план.

– Не мог. Но все вышло как нельзя лучше.

– У вас для меня новое задание?

– Ты знаешь, что происходит на фронте?

– Это знают все, герр фон Дитмар. Нам здесь хватает работы с этой информацией. Вот сегодня передовицу хотели задержать. Но все пошло в первоначальном варианте.

– Пишете о будущей победе?

– Пересказываем на русском языке речи доктора Геббельса. На второй полосе сведения о награждениях. Многие наши получили новые звания.

– Умирающий рейх стал чрезвычайно щедрым на них, – усмехнулся Дитмар. – Никогда так они эти звания и награды не раздавали. Мне кажется, что Гитлер намерен напоследок раздать весь запас железных крестов. Ты слышал о скорой встрече лидеров большой тройки – Сталина, Рузвельта и Черчилля? Нет? Великобритания и США будут договариваться с Советским Союзом. И часть этого договора коснется тебя.

– Меня? – удивился Андрей.

– Ну не лично тебя, а тебя как солдата РОА. Всех тех, кто воевал против Сталина.

– И что они решили по этому поводу?

– Выдача советам всех, кто попадет в английскую или американскую зону.

– Всех?

– Всех. Эмигрантами считаются лица, уехавшие из страны до 1938 года. Все, покинувшие страну после, станут перемещёнными лицами и подлежат возвращению на родину независимо от их желания.

– А возращение на родину для меня означает одно – смерть. Я ведь уже приговорен.

– Война еще не завершена, так, что время есть.

– Много?

– Времени? Возможно четыре месяца. Не думаю, что больше. И для этого ты мне и нужен.

– Что я должен делать?

– Новая поездка.

– Я не понял, герр фон Дитмар.

– Твои товарищи по Дебендорфу – Осипов, Остапчук, Воиновы.

– Что с ними?

– Сейчас они сражаются в составе 1-й дивизии ВС КОНР. И тебе придется отправиться туда.

– Я согласен, герр барон!

– Вот так сразу?

– Но ведь выбора у меня нет?

– Нет. Твое спасение отправиться на фронт.

– Я готов хоть завтра.

– Не так скоро. Сдашь дела и получишь новое предписание. После Нового Года присоединишься к своим…

***

Позиции запасного батальона РОА.

Январь, 1945 год.

В январе 1945 года Гитлер назначил генерала Власова Андрея Андреевича главнокомандующим русскими вооружёнными силами и передал ему командование не только над РОА, но и над всеми русскими вооружёнными формированиями. Немцы признали РОА вооружёнными силами союзной державы, временно подчиненными командованию вермахта.

Первая дивизия ВС КОНР (РОА) под командованием генерала Буняченко была переброшена в группу армий «Висла». На РОА была возложена задача оборудования тыловых промежуточных позиций сразу за немецкой линией обороны. Но опытных солдат у вермахта не хватало, и их бросили в бой. В самое пекло. Дивизия сражалась в обороне. Бойцы 2-го полка удерживали позиции у Фюрстнеберга. Первая атака была отбита, и полк РОА не отошел с позиций.

Майор Вячеслав Артемьев был произведен в подполковники.

Генерал Буняченко, командир дивизии лично поздравил его:

–Звание подполковника и железный крест с мечами! Второго я стану добиваться для вас от немецкого командования. Но дело еще не кончено, подполковник!

– Мы стоим на позициях, господин генерал. Полк понес большие потери.

– Я это знаю, подполковник. Но резервов для вас у меня нет. Хотя, я дам вам 10 самоходных противотанковых пушек «Ягдпанцер».

– А вот за это отельное спасибо, господин генерал.

– Мне доложили, что у вас погибло много офицеров.

– Да, генерал. В первом батальоне убито два ротных командира и четверо взводных. Во втором – один ротный и три взводных.

– Свободных офицеров для вас у меня нынче нет. Но ставьте на их место унтеров и фельдфебелей.

– Уже сделал это. Ситуация безвыходная.

На следующий день атака на позиции полка повторилась. Противник продвинулся на 700 метров, овладел первой линией окопов и попытался в них закрепиться. Но рота капитана Артюхина снова отбила окопы. Однако потери полка составили 360 человек.

Буняченко потребовал отвести 1-ю дивизию в тыл на доформирование и отдых. Генерал Власов после доклада Буняченко о потерях поддержал его просьбу. Немецкое командование согласилось.

– Какие у вас просьбы лично ко мне, Сергей Кузьмич? – спросил по телефону Власов у Буняченко.

– Нехватка людей, Андрей Андреевич.

– Это не только у вас, Сергей Кузьмич. Но я уже решаю эту проблему. Мы дополним состав восточными рабочими, которые в избытке есть на территории рейха. Мне уже сегодня доложили, что навербовали больше 500 человек добровольцев.

– Но восточные рабочие не солдаты, Андрей Андреевич.

– Придется вам обучать их в бою, Сергей Кузьмич…

***

После этого Первая дивизия переведена из группы армий «Висла» в группу «Центр». Теперь РОА стали частью 5-го немецкого армейского корпуса. В состав потрёпанных полков влилось больше тысячи человек пополнения. Это были по большей части остарбайтеры и небольшое количество военнопленных, которых извлекли из концентрационных лагерей.

Рота капитана Артюхина была отведана в тыл вместе с другими частями после ожесточенных боев, и теперь бойцы наслаждались отдыхом. Пока немцы не отягощали их работой, помня о мужестве солдат у Фюрстенберга.

Рогожин прибыл в расположение 5-го корпуса. Его надолго задержали в штабе полевой жандармерии. Там показались странными новые документы. Хотя Андрей показал пропуск, которым его снабдил Дитмар. Барон уверял Рогожина, что пропуск избавит от всяких проблем, и его всюду беспрепятственно станут пропускать на военные объекты. Но жандармы придрались и даже отобрали личное оружие.

Майор жандармерии звонил в штаб дивизии, а те связались с Берлином.

– Майор! Вы меня слышите? Я только что говорил с Берлином! Немедленно отпустите этого фельдфебеля! Вы меня слышите?

– Так точно, герр подполковник. Но его документы…

–Мне из-за вас устроили головомойку.

–Я отпущу фельдфебеля. Раз вы отдали такой приказ, герр подполковник.

–И сделайте это быстро! Мне надоели звонки из управления РСХА.

Майор жандармерии положил трубку и спустился в подвал, где содержали задержанного.

– Фельдфебель.

– Я, герр майор.

– Вы свободны.

– Проверка завершена? – спросил Андрей.

– С вашими документами все в порядке.

– Я могу, наконец, попасть в лагерь 2-го полка?

– Можете. Больше я вас не задерживаю. И даже дам провожатого на мотоцикле. Он быстро доставит вас по назначению…

***

Андрей нашел капитана Артюхина и поручика Любушкина в небольшом доме, где квартировали офицеры батальона.

– Господин капитан Артюхин?

– Я капитан Артюхин. С кем имею честь? Вы русский?

– Вы меня не узнали, капитан?

– Нет. А мы знакомы?

Любушкин оказался более наблюдательным.

– Это рядовой Рогожин! Вот кого никак не ожидал здесь увидеть.

– Фельдфебель, – поправил Любушкина Андрей и показал на свои погоны.

– Что? – не понял тот.

– Вы назвали меня рядовой, господин поручик. Мое звание – фельдфебель.

– Ах вот как! Вы сбежали из Дабендорфа, фельдфебель?

– Выехал официально и имею разрешение.

– Я слышал, что вы сделали карьеру как журналист?

– Немного пришлось поработать в газете «Доброволец».

Глава 13

На позициях Второго гренадерского полка.

Берлин.

Дом Вольфа Цорна.

Февраль, 1945 год.

Вольф Цорн вернулся домой после совещания у рейхсфюрера. Он совершенно не понимал на что надеются многие лидеры рейха. Поражение Германии стало очевидным и уже ничто не могло спасти национал-социализм.

Он попросил вызвать к нему барона фон Дитмара.

– Найдите его, – попросил он адъютанта.

– Как прикажете, герр бригаденфюрер.

– Пусть явится ко мне домой.

Дитмара нашли быстро. Он был в канцелярии РСХА. Его сослуживец оберштурмбаннфюрер Зейдлиц сказал:

– Неужели тебя отправят наконец в Швейцарию?

– С чего ты взял?

– Были такие разговоры. Там ныне хорошо.

– В Берне спокойно. Но не думаю, что меня ждет Берн.

Штурмбаннфюрер сел в машину и приказал везти его к особняку Цорна.

– Придется ехать в объезд, – сказал шофер.

– А что такое?

– После налёта американцев снова перекрыли дорогу, герр штурмбаннфюрер. У бомбоубежищ снова столпотворение.

– Вчера наша машина попала под бомбежку, Иоганн?

– Да. Это машина Клауса, герр штурмбаннфюрер. Он возил оберфюрера Штольца.

– И что?

– Штольца в машине не было. Клаус вез его жену и детей. Никто не пострадал кроме разве автомобиля оберфюрера. А вас не собираются отправить в Берн, герр штурмбаннфюрер?

– И ты туже же, Иоганн.

– Хорошо было бы, если бы вы поехали машиной. Я вас быстро домчу. Наш аппарат в полном порядке.

– Посмотрим, Иоганн.

Через сорок минут водитель остановил авто у ворот особняка.

– Прикажете ждать, герр штурмбаннфюрер?

– Да. Я не думаю, что это надолго.

Дитмар позвонил. Открыла служанка Цорна старая фрау Херц.

– Герр Цорн ждет вас, герр барон.

Она приняла фуражку и шинель Дитмара.

– Поднимайтесь на второй этаж. Герр Цорн в своём кабинете.

Дитмар поднялся по лестнице.

– Разрешите, герр бригаденфюрер?

– Входите. Вы слышали новости с фронта, Дитмар? – спросил Цорн.

– Да, герр Цорн.

– И что скажете?

– Могу сказать то, чего ждут от каждого немца. Я верю в победу рейха!

Цорн даже не улыбнулся этой шутке Дитмара.

– Мне кажется, что они там совсем выжили из ума. Фюрер твердит о скорой победе. О том, что они остановят красных у стен Берлина.

– Но что нам делать с нашим делом, герр Цорн. Вы снова отложили мой выезд в Берн?

– Сейчас ехать нельзя, Дитмар.

– По-моему мнению, самое время, герр Цорн.

– Вы не бываете у рейхсфюрера, Дитмар, и потому не знаете всех подводных течений. Сейчас к окружению Олендорфа, к нам с вами, весьма пристальное внимание.

– Но время уходит.

– Немного времени у нас еще есть, барон. Но дело сейчас не в этом.

– А в чем?

– Мы сворачиваем операцию.

– Как? – не поверил Дитмар. – Но она еще толком и не началась.

– Это приказ Олендорфа, барон.

– Герр Цорн!

– Не стоит меня уговаривать, барон. Я и сам на вашей стороне. Но это строгий приказ Олендорфа. А ему отдал приказ сам Гиммлер. Операцию нужно свернуть за два дня. Люди Кальтенбрунера не дадут работать эффективно. А мы не можем подставлять рейхсфюрера. Сами знаете, чем это грозит.

– Герр Цорн, если так, то отправьте меня в Берн. Все равно в Берлине от меня сейчас нет никакой пользы.

– Сейчас от половины сотрудников РСХА нет никакой пользы, Дитмар. Так что вы не одиноки. Покидать Берлин вам пока нельзя. Наш шеф группенфюрер СС Отто Олендорф под пристальным вниманием.

– Я не понимаю, герр Цорн. Неужели у них нет иной работы? Что это за постоянная грызня? Иное дело в 1940 году, когда на кону стояли лакомые куски. Но сейчас? Что они делят сейчас? Зачем им влияние на фюрера?

– Как раз сейчас это важно, барон. Неужели не видите никакой выгоды?

– Нет. Многим из них надеяться не на что.

– Но человек такое существо, что надеется до последнего. Они продолжают игру, Дитмар. Они считают, что это конец только для фюрера…

***

Позиции 2 гренадерского полка.

Апрель, 1945 год.

1-я дивизия ВС КОНР имела в своем составе 13 тысяч солдат. Три пехотных полка, артиллерийский полк легкой артиллерии, тяжелый гаубичный дивизион, два кавалерийских эскадрона, танковую роту, истребительно-противотанковой дивизион.

2-й гренадерский полк получил пополнение. На этот раз из совершенно неподготовленных людей. Молодые восточные рабочие, которых уговорили одеть форму РОА, оружия в руках не держали. Отправлять их в лагеря подготовки времени не было. Командиры полков должны были сами на позициях обучить их основам военного дела.

Командовал 2-м полком подполковник Вячеслав Артемьев. Ему позвонили из штаба дивизии:

– Подполковник Артемьев?

– Артемьев на проводе.

– Распределили пополнение по батальонам?

– Так точно, господин полковник. Но все они неопытные в военном деле.

– Иного пополнения у меня для вас нет, подполковник. Этих с большим трудом навербовали.

– Боюсь, господин полковник, что они драпанут с позиций, как только врага увидят.

– А вы постарайтесь, Артемьев, чтобы не драпанули. Но у меня есть для вас приятная новость. К вам скоро прибудут пятеро военнослужащих во главе с фельдфебелем Рогожиным. Ранее они служили в роте капитана Артюхина. Он жив?

– Капитан Артюхин по-прежнему командует ротой пехоты в моем полку.

– Отлично! Пусть прибывшие пять солдат отправляются именно в роту капитана Артюхина…

***

Второй гренадерский полк принимал участие в сооружении второй линии обороны. Создавались площадки для полковой артиллерии, минометов.

Рогожин был зачислен в состав роты Артюхина пулемётчиком. Вторым номером у него был Серёга Осипов. Не смотря на звание фельдфебеля, его подчинили по должности унтеру Васильеву[26]. Впрочем, Андрей не возражал против такого расклада. Командовать он не стремился.

Капитан Артюхин сказал:

– Солдат, проверенных в деле, не хватает. Пополнение пришло хуже некуда. Молодежь из остарбайтеров. Оружия в руках не держали. Отправляйтесь к поручику Любушкину, фельдфебель. У него положение совсем плохое. Из тридцати человек восемнадцать новички. Они с правого фланга позиции оборудуют. Вон там!

– И Игнат Васильев там?

– А где ему быть? Я бы его хоть сейчас в офицеры произвел.

– И зачем дело стало?

– Сейчас не до того, фельдфебель.…

***

Поручик Любушкин обходил позиции, наблюдая за работой солдат, и увидел Рогожина и Осипова.

– Фельдфебель Рогожин. Вы на этом участке?

– Поручик, – Андрей зло посмотрел на Любушкина. – Отправляйтесь к капитану и спросите его. Он знает кого и куда ставить.

– Да ты не кипятись, Андрей, – примирительно сказал Любушкин. – Я не хочу ссориться. Нам воевать вместе.

– Это вторая линия.

– И что?

– Но это линия для артиллерии. Говорят, что в бой нас не пустят, – сказал Осипов.

– Немцы и не хотели полагаться на нас, – ответил Любушкин. – Но обстоятельства. Это участок генерала Теодора Буссе.

– И кто такой Буссе?

– А Буссе это тот генерал, – пояснил поручик, – который желает бросить нас в бой.

– А куда именно? – спросил Андрей.

– Плацдарм Эрленгоф. Наш комдив генерал Буняченко требует приказа лично от генерала Власова. Как он сказал, РОА подчиняется командованию ВС КОНР. А командующий КОНР – Андрей Власов. Но Власов отдаст приказ. Он много раз просил немцев дать его солдатам настоящую работу.

Осипов сказал, что совсем недавно они сражались с красными и два дня держали позиции. Чего немцам еще нужно от 2-го гренадерского?

Любушкин махнул рукой и пошел дальше…

***

Андрей сказал Сереге:

– Ты говорил, что едва не погиб в последнем бою?

– Было.

– Это когда я отдыхал в Дабендорфе?

– Не хотел бы повторения того боя. Того самого, что был перед твоим приездом. Врагу не пожелать. Помирать нет охоты.

– Не померли раньше, и сейчас, даст бог, выживем.

– Ты поверил в бога?

– К слову пришлось.

– А я бы поверил. После последней рукопашной схватки.

– Мы при пулемете, Серёга. Нас беречь будут. Или нет.

– Ты о чем?

– Бой покажет…

****

Подвезли полевую кухню. Солдаты устроились у небольшого перекопанного холма и застучали ложками по котелкам. К Андрею и Сереге присоединилась Игнат Васильев и Ваня Остапчук.

– А немцев неплохо кормят даже сейчас, – сказал Васильев. – У них порядок.

– У них всегда порядок, – ответил Осипов. – Это у нас завсегда с обедом опаздывали. В артучилище получше было. А как попал в часть, так и прошло и поехало. То грузовик перевернулся, то повара убило, то еще что-то. Говорят, будто Власов просит для нас места на передовой? Так?

– Слышал такое, – ответил Васильев.

– И чего будет теперь?

– Воевать станем…

****

Генерал Андрей Власов просил немецкое командование использовать 1-ю дивизию РОА в бою. Генерал Буняченко получил его приказ.

– Вы должны показать, на что способны ваши солдаты! – говорил Власов по телефону. – Я сам неустанно повторяю немцам, что вооруженные силы Комитета – это настоящая армия. Армия способная побеждать.

– Значит, полки дивизии бросят в атаку?

– Не исключено.

– Я был у командующего армией генерала Буссе. Он ничего такого не говорил во время совещания.

– Еще скажет. Не посрамите нашего знамени, генерал.

****

Буняченко просил у командующего 9-й армией немцев генерала Буссе перед наступлением частей РОА провести артподготовку. Командующий обещал обрушить на позиции красных 28 тысяч снарядов.

Для атаки был выбран 1-й гренадерский полк и сводная рота из добровольцев других полков и батальонов. 2-й гренадерский подполковника Артемьева был в резерве, о чем он и сообщил своим офицерам.

Капитан Артюхин вздохнул с облегчением, когда услышал эту новость от комполка. Он быстро вернулся в расположение роты и вызвал к себе фельдфебеля Рогожина. Тот явился к командиру.

– Господин капитан, фельдфебель Рогожин.

– Да брось ты это. Не на плацу. Я говорить с тобой хочу. Садись. У меня имеется даже коньяк.

Капитан выложил на стол небольшую флягу.

– Хочу шепнуть тебе кое-что по секрету, Андрей.

– Нас бросят на штурм позицией красных? Это уже ни для кого не секрет.

– Не нас, – сказал капитан.

– А кого?

– Первый гренадерский. Наш Второй остается на запасных позициях. А знаешь почему? Их доформировали неделю назад лучшей частью прибывшего пополнения. А для нас и для Третьего полка остались те, кто похуже.

– И, слава богу.

– Я думаю также. Хотя, – капитан махнул рукой. – Всех нас ждет смерть.

– Рано или поздно она ждет всех.

– В том все и дело. Я пожил бы еще лет пятьдесят.

– Сталин потребовал в Ялте от Рузвельта и Черчилля выдать всех русских, которые попали в Германию после 1938 года. Из тех, кто попадет в американскую и английскую зоны оккупации.

– Вот как? Станут ли англосаксы соблюдать договоры со Сталиным?

– Американцы думают прежде всего о выгоде. А какая от нас выгода? Сам посуди.

– Могу задать тебе вопрос, Андрей?

– Я даже догадываюсь о чем. Хочешь знать о том, почему я снова здесь? Дитмар постарался.

– С чего так?

– Спасти меня захотел.

– Спасти? Перевел из Дабендорфа на фронт? Странная забота.

– В Дабендорфе мне стало неуютно, капитан.

– Почему? Надоело получать хорошее довольствие?

– Капитан Ланге меня невзлюбил.

Так капитан и фельдфебель проговорили довольно долго…

****

На следующее утро капитан Артюхин получил приказ из штаба полка:

– Капитан Артюхин?

– Артюхин, господин подполковник!

– По приказу генерала Буняченко создается особая группа для поддержки наступления 1-го полка.

– Особая группа? – не понял Артюхин.

– Это штурмовая рота из добровольцев. Из состава вашей роты нужно выделить 20 солдат в её состав.

– Добровольцев?

– Они будут названы добровольцами. И вам нужно обеспечить 20 человек.

– Я вас понял, господин подполковник.

– И еще одно, капитан. В состав добровольцев должны войти люди из Дабендорфа.

– Я сам из Дабендорфа. Из школы РОА.

– Я имел в виду солдат и унтеров. Приказ генерала Буняченко найти для группы самых лучших. И это выпускники школы в Дабендорфе.

– А если они не пожелают записываться в добровольцы, господин подполковник?

– Так убедите их, капитан. Это приказ. Кого прикажете бросить в бой? Ваше новое пополнение? Они разбегутся при первом выстреле.

– Разрешите вопрос, господин подполковник?

– Спрашивайте.

– А я с кем останусь, господин подполковник? Останусь после того, как полягут бывшие курсанты из Дабендорфа?

– Подполковник, вы не видите, что происходит на фронте? Выполняйте приказ!

– Есть, господин подполковник.

Артюхин положил трубку и обратился к телефонисту:

– Вызвать ко мне Рогожина.

– Но он совсем недавно…

– Вызвать снова. И быстро.

– Слушаюсь, господин капитан…

****

– Рогожин!

– Здесь!

– К командиру роты!

– Я только от него! Что случилось?

– Откуда мне знать. Получен новый приказ! Срочно!

Андрей был удивлён срочным вызовом. Он отложил пулемётную ленту, которую набивал.

– Серёга! – Рогожин позвал Осипова.

– Что-то случилось?

– Меня вызывают к ротному. Продолжай за меня, – он показал на ленту.

– На кой ты ему сдался?

– Откуда мне знать. Я только прибыл от него и снова должен идти.

– Новый приказ? – предположил Осипов. – Может обратно тебя в Дабендорф затребовали?

– Нет, – покачал головой Андрей. – Тут что-то иное. Менее приятное для меня.

Артюхин подтвердил его догадку.

– Господин капитан…

– Андрей! Плохие новости.

– Что случилось?

– По приказу Буняченко создается отдельная штурмовая группа из добровольцев. И в состав группы должны войти все, кто обучался в Дабендорфе.

– Вот как? И что это за группа?

– Смертники. Хотя в штабе их так никто не называет.

– Оно и понятно. Это те, кто своими телами проложит путь к цели солдатам Первого полка.

– Именно так. В группу войдут добровольцы из всех частей дивизии. Но мне приказано выделить 20 человек. И выбора у меня нет. Мне его просто не оставили.

– Я все понимаю, капитан.

Андрей должен был сообщить своим товарищам, что они станут «добровольцами» в предстоящей операции. Совсем недавно он думал, что принесет им возможность выжить в этой войне. Но оказалось, что он принес им смерть…

Глава 14

Последний приказ.

Позиции 1-й дивизии РОА.

Эрленгоф.

11-13 апреля, 1945 год.

Генерал Буняченко получил заверения от немецкого командования, что на позиции, которые им придется атаковать, будет выпущено 28 тысяч снарядов.

– В штабе 9-й армии заверили, что вы не понесете больших потерь, генерал.

– Меня больше всего пугают такие вот заверения.

– Что вы хотите сказать, генерал?

– Обманут, – коротко ответил Буняченко.

– Командующий дал слово немецкого офицера.

– Мои солдаты выполнят приказ. Раз Власов дал согласие на операцию.

– Это шанс доказать фюреру вашу эффективность, генерал.

– Неужели мы еще её не доказали…

****

11 апреля 1945 года в 5:15 начался обстрел плацдарма «Эрленгоф». Солдаты штурмовой группы ждали окончания артподготовки.

Унтер Василев отметил, что немцы снарядов пожалели.

– Они и трети того, что было намечено, не потратили, – сказал он Рогожину и Осипову, которые расположились рядом с ним.

– А чего им нас-то жалеть? – спросил Осипов.

Раздался голос поручика Любушкина:

– Приготовиться к атаке!

– Давно готовы, – сквозь зубы процедил Васильев. И отдал приказ. – Пулемётный расчет! На позиции!

Андрей и Серега переместились в заданную точку. Они быстро перебежали в большую воронку, от авиабомбы и заняли позицию. Их задачей было прикрыть свою наступающую пехоту.

Рогожин поставил МГ-34 на сошки. Осипов раскрыл коробку с лентами.

– У красных в окопах еще нет никого, – сказал Андрей. – Отошли на время артподготовки.

– Сейчас вернутся. Да вон они бегут. Смотри налево.

Рогожин увидел бойцов Советской армии. Они занимали места.

– Нашей штурмовой группе придется туго.

– Еще бы. Их Любушкин поведет.

– Наши самолеты из РОА поддержат. Хотя сколько их будет?

После этого штурмовая группа пошла в атаку. С другой стороны открыли огонь. Бойцы РОА залегли…

****

Андрей Рогожин взялся за работу. Хотя урона красным от его пулемета не было никакого. Солдаты в окопах первой линии только пригнулись. Но и прицельный огонь вести не могли.

Любушкин снова поднял солдат.

– Смотри ты, – сказал Андрею Серега. – А Любушкин не только языком молоть может.

– Храбрость отчаяния.

Первые добровольцы добрались до вражеских окопов. Среди них были Роман Воинов и Игнат Васильев. Они ворвались в первую траншею и завязали рукопашный бой. Это позволило другим солдатам добраться до окопов и занять позиции врага. Добровольцы Любушкина смогли продержаться до подхода солдат капитана Будерацкого с ротой второго батальона 1-го гренадерского полка.

– Господин капитан! Мы заняли первую позицию. Ударная рота выполнила свою работу, – сказал поручик Любушкин.

– Вы ранены? – капитан обратил внимание на кровь на рукаве мундира поручика.

– Царапина.

– Ваша задача закрепиться на этих позициях. На тот случай если мы не сможем продвинуться дальше.

– Уверен, что этого не произойдет, господин капитан.

– Кто знает.

Любушкин приказал своим людям оборудовать пулеметные точки. Андрей Рогожин и его второй номер заняли место на новой позиции, где у красных также была пулеметная точка. Там даже остался совершенно неповреждённый «Максим» с боезапасом.

– Разворачивайте позицию, Рогожин. И уберите, ради бога, вражеский пулемет. А то может так случиться, что здесь снова будут красные и они воспользуются им против нас.

– А чего его убирать? – сказал Серега. – Мы будем его использовать. Здесь боезапас солидный. Грех не использовать. Я с этой машинкой работать умею.

Любушки махнул рукой (делай, как знаешь) и пошел далее по позициям…

****

В этот день 11 апреля ударному отряду и 1-му гренадерскому полку удалось продвинуться вглубь вражеских позиций всего на 600 метров. Будерацкий захватил вторую линию траншей, но затем противник прижал власовцев к земле огнем, и они отошли. Третий рубеж взят не был, хоть командир дивизии Буняченко требовал выполнить приказ.

– Полковник! Что там у вас происходит?

– Командир первого полка на проводе! Заняли вторую линию. Но не по всей линии, господин генерал.

– Почему медлите?

– У меня большие потери. Попытка батальона Будерацкого пройти дальше захлебнулась. Пока я закрепляюсь на второй линии, генерал. Это все, что я могу.

Буняченко прервал связь. Что толку было попросту сотрясать воздух?

Начальник штаба дивизии полковник Николаев понимал, чего хотят немцы от Буняченко.

– Вместо 28 тысяч снарядов они выпустили по позициям красных всего 6 тысяч и еще хотят чего-то! Что скажешь, Николай Петрович?

– То и скажу, что ранее говорил, Сергей Кузьмич. Эта немецкая операция «Апрельская погода» окончится провалом. И они хотят заплатить за поражение не немецкими трупами, но трупами русских из РОА.

– Что предлагаешь?

– Хватит нашим лезть на позиции красных. Пусть переходят к обороне. Ты же знаешь, Сергей Кузьмич, чем это все кончиться. Дня через два будет отдан приказ отступать! Зачем нам губить людей?

****

12 апреля части Советской армии пошли в контратаку на позиции власовцев. Но атака захлебнулась под пулеметным огнем. Солдаты залегли и затем отступили на свои позиции.

Любушкина пригласили к командиру батальона Будерацкому.

– Наши дела будут отмечены командованием вермахта, – мрачно сказал капитан. – Так мне передали из штаба дивизии. Всех офицеров ждет повешение в чине и награда. Сегодняшнее наступление красных мы отбили, господа. И отбили без потерь. Но скоро они станут более настойчивы. Сюда подойдут танки, и наши позиции начнут утюжить штурмовики.

Один из командиров рот сказал:

– Нам не выдержать налета ИЛ-2. Они превратят наши окопы в пустыню.

– Нам обещали поддержку немецкой авиации.

– А реально она будет? – спросил другой офицер.

Будерацкий только развел руками.

– Господин капитан, – вмешался поручик Любушкин. – С моего участка вчера сняли 30 бойцов и усилии ими первую роту.

– В перовой роте большие потери, поручик.

– Но мой участок обороны слишком велик. Как прикажете его защищать? Сегодня мы удержались только благодаря тому, что красные не были настойчивы. Нам обещали поддержку огнем. Её не было.

– И не будет, – сказал Будерацкий. – Я доложил командиру полка. Но ответа от него нет. Не стоит говорить мне то, что я и сам отлично понимаю. Нам позиций не удержать. Но немцы того требуют от генерала Буняченко. Наша задача измотать красных в обороне.

– Ценою своих жизней? – спросил Любушкин.

– Мы на войне, поручик!

– Капитан! Я много раз говорил своим бойцам, что это большевики не ценят жизней русских солдат. А что мне сказать сейчас? Нас бросили в мясорубку, в которой нет никакого смысла!

– Поручик!

– Он прав, господин капитан. Немцам уже плевать на нас. Все выпускники Дабендорфа должны здесь лечь? Уже убито 13 человек из тех, кто окончил школу. Зачем вы создали сводный отряд? Чтобы положить его?

– Я командир батальона, господа. Я, как и вы, выполняю приказы…

****

Андрей Рогожин ножом открыл банку с тушенкой.

– Сергей! Присоединяйся.

– Как думаешь, надолго мы здесь? – спросил его Серега Осипов.

– Ты есть будешь?

– Нет. Наши впереди отбили атаку. Сегодня красные на нас уже не попрут.

– Дело времени, – ответил Андрей. – Нам позиций не удержать. Стратегом быть не нужно. В конечном итоге мы откатимся назад.

– И ради чего все это?

– Война. Что можно сказать, Серега. Но одно точно – немцам мы больше не нужны.

– Ни ты, ни я, ни Воиновы, ни Осипов, ни Васильев не ранены даже. Вот судьба. А они хотели, чтобы мы все здесь подохли.

– Кто они? – спросил Андрей.

Осипов только махнул рукой.

Андрей сказал:

– Еще не вечер, Серега. Завтра красные снова атакуют. И рано или поздно нас сметут. Большевики солдат не жалеют по-прежнему. Ты заметил, чему учат пехотинца у красных в первую очередь?

– Откуда мне знать. Я артиллерист. И чему вас учили? Стрелять?

– Нет. Стрелять практически не учили. Показали, как заряжать винтовку. Инструктор сказал, что это дело освоим в бою. Первое это штыковой бой. Как сказал наш великий Суворов: «Пуля дура, а штык молодец!»

– Дак это когда было. При Суворове не было ни пулеметов, ни танков, ни самолетов.

– И что? Все равно пуля дура, а штык молодец. А вот немцев штыковому бою не учат. Это для них последнее дело. В рукопашной вероятность потерь – половина личного состава. Немцы ставят свою последнюю точку при помощи огня стрелкового оружия на расстоянии.

– И что ты хочешь сказать?

– Только то, о чем нам не говорили в тылу.

– У красных или у немцев?

– У красных. Они бросают пехоту в атаку и не считаются с потерями. Массировано в плотном боевом порядке. Кто-то да доберётся до вражеских позиций.

– И мне должно стать легче от твоих слов? Я уже почти поверил, что выберусь из этого дерьма.

– Я и сам не знал, чем это кончится, Серега.

– Да я тебе не в попрек, Андрюха. Все думают, что нынешняя ночь может стать последней для нас. Проснёмся утром и не доживем до следующего вечера.

– Кто знает, Серега. Но жить хочется.

– Еще как. Особенно весной умирать тяжело…

****

14 апреля батальон РОА оставил завоёванные позиции. Солдаты отошли на исходные рубежи, потеряв треть своего состава. Дальнейшее сопротивление дивизии было бесполезным.

Генерал Буняченко приказал прекратить наступление, несмотря на приказ немецкого командования 9-й армии. Больше того он собрал на совет всех командиров полков, и они вместе приняли решение о прекращении боев и уходе с позиций…

***

Берлин.

Дом Вольфа Цорна.

28 апреля, 1945 год.

Дитмар весь апрель работал в Берлине, не имея возможности его покинуть официально. И только 26 апреля по приказу Олендорфа ездил в Шарлоттенбург в западной части Берлина. Некогда это был отдельный город, но в начале 20-х годов он был включён в состав Большого Берлина.

У него было поручение к группенфюреру СС Фигелейну начальнику 4-го управления РСХА. Вольф Цорн не смог найти его в ставке фюрера, где он должен быть.

– Дитмар!

– Герр Цорн? Что-то случилось?

– У меня поручение к Фигелейну от Олендорфа. Срочно узнайте, где он, и передайте ему вот это.

– Да, герр бригаденфюрер.

Оказалось, что Фигелейн покинул расположение бункера и отправился к себе домой в Шарлоттенбург. Дитмар доложил и его срочно отправили домой к Фигелейну.

– Разыщите его, Дитмар! – кричал в трубку Олендорф. – Как мог он уехать, никого не предупредив? Он нужен здесь.

– Я выдвигаюсь немедленно.

– Потом доложите Цорну! Вы меня поняли штурмбаннфюрер?

– Так точно!

****

Но поговорить с Фигелейном и тем более передать ему документы, Дитмар не смог. Он опоздал. Люди из гестапо арестовали группенфюрера СС Ганса Фигелейна.

Об этом Дитмар и доложил Цорну.

– Вы видели, как его взяли, Дитмар?

– Видел, герр Цорн.

– Это были люди из гестапо?

– Вне всякого сомнения, герр Цорн.

– Кальтенбруннер и Мюллер все доложат фюреру.

– Но Фигелейн муж сестры Евы Браун, герр Цорн. Он выкрутится.

Цорн засмеялся.

– А вы знаете, за что его вязли, Дитмар?

– Это очевидно. Он задумал сбежать и бросить фюрера в бункере.

– И его наверняка арестовали по личному приказу фюрера. А через день-два его расстреляют во дворе рейхсканцелярии. И тоже по приказу фюрера.

– Все так серьезно?

– Более чем, Дитмар. У этого кретина сдали нервы, и он ударился в бега раньше времени. Но меня волнует не возможная смерть Фигелейна. Не развяжет ли он свой язык? Кретин! Какой кретин. А ведь ему стоило подождать всего несколько дней.

– Вы хотите сказать, герр Цорн…

– Я хочу сказать, что вам больше не следует надевать мундир, Дитмар.

– Я и так его не ношу две недели.

– Завтра вы покидаете Берлин, Дитмар.

– А вы, герр Цорн?

– Я уйду из Берлина 2-го или 3-го мая. Олендорф в ставке фюрера. И он еще не дал отмашку. Но вы можете покинуть столицу рейха, Дитмар. Ваше звание это позволяет.

Вольф Цорн еще не знал, что Адольф Гитлер 30 апреля застрелится, и пост рейхспрезидента перейдет адмиралу Дёницу.

Штурмбаннфюрер барон фон Дитмар выехал из Берлина 29 апреля 1945 года. Если бы он мог знать, что покидает его навсегда. Больше в этой жизни ему было не суждено вернуться в столицу Германии…

***

Прага.

Части 1-й дивизии РОА.

3 -8 мая, 1945 год.

3-го мая 1945 года 1-я дивизия КОНР под командованием генерал-майора Буняченко остановилась у чешской столицы города Прага. Дивизия двигалась в Австрию, ибо именно там было намечено соединение всех сил КОНР.

Немецкий комендант Праги генерал Туссен связался с Буняченко. Он отдал строгий приказ дивизии «прекратить» отступление и влиться в войска вермахта.

Посланец Туссена передал Буняченко, что за неисполнение приказа его ждет суровая кара.

Генерал-майор только посмеялся:

– Суровая кара? Вы шутите, герр оберст (полковник)? Вы не слушаете радио? Фюрера больше нет.

– Но есть новый президент рейха адмирал Дёниц!

– А что сможет предпринять генерал Тиссен, если я не подчинюсь его приказу?

– Ваша дивизия будет разоружена и вас лично объявят дезертиром, равно как и офицеров вашего штаба.

– Разве у коменданта Праги есть силы, чтобы разоружить мою дивизию? Насколько я знаю у Рудольфа Тиссена таких сил нет. Да и красные наступают, герр оберст.

– Вы давали присягу!

– Оберст! Не стоит произносить громких слов. Вы и сами понимаете, что рейха больше нет. Красные у ворот вашей столицы.

– Что передать генералу Тиссену?

– Мой отказ выполнять его приказы!

Но сразу вслед за посланцем Тиссена прибыл другой посланец от Чешского национального совета. Алберт Пражак и Рихард Бинерт усмотрели в 1-й дивизии силу, что могла помочь им в реализации планов по созданию нового правительства. Чешские националисты опасались влияния СССР на будущее Чехословацкого государства и решили освободить Прагу своими силами. Восстание возглавил генерал Карел Культвашр. В городе повстанцы срывали немецкие флаги и заменяли их чехословацкими. Немецкая полиция стала стрелять, а чешские полицейские перешли на сторону восставших.

Восставшие захватили почтамт и центральный телеграф, мосты через Валтаву. По всему городу строились баррикады. Но немецкое командование группы армий «Центр» в протекторате Богемия и Моравия нуждались в Праге. Генерал-фельдмаршал Фердинанд Шёрнер решил идти на запад и сдаться американцам. Для этого ему была нужна Прага и он приказал подавить восстание.

Потому генерал Карел Культвашр прислал к Буняченко своих офицеров с предложением союза. Командир 1-й дивизии КОНР собрал офицеров своего штаба и командиров полков для обсуждения положения:

– Господа! Я остановил движение дивизии потому, что к нам прибыл посланец от чешского комитета от генерала Культвашра. В Праге началось восстание с целью свержения немецкого господства до прихода в город красных. Они просят нас помочь в борьбе против фашизма и большевизма.

Начальник штаба Николаев ответил:

– Чехов можно понять. Правые националисты хотят править без чешских коммунистов, которых поддержит Сталин. Потому они хотят сами освободить свой город. Так они покажут Сталину, что они сами свергли немецкое господство без помощи советов. А это даст им шанс привести к власти демократическое правительство, которое обратится за помощью к США и Великой Британии.

– Что нам за дело до их будущего правительства? – спросил командир 3-го гренадерского полка.

– Большое дело, – ответил начштаба. – Это даст нам возможность просить здесь политического убежища. Мы поможем чехам. А они помогут нам.

Заговорили другие офицеры:

– Но нам нужны гарантии!

– И придётся сражаться с немцами.

– И что из того? Мы сразимся с ними если нужно…

****

6 мая 1-й и 2-й гренадерские полки дивизии подошли к западным пригородам Праги. Они вступили в бой с немецкой дивизией СС «Валленштейн».

2-й гренадерский взял гору Петршин и район Кулешовицы. Чехи встречали их как освободителей. Рота капитана Артюхина вошла в город одной из первых.

Игнат Васильев и Андрей Рогожин уже стали командирами взводов. Все лейтенанты кроме Любушкина погибли. И два дня назад самого Любушкина назначили командовать 3-й ротой. Там пропал командир. То ли сбежал. То ли погиб, никто толком ничего не знал.

Андрей Рогожин и его товарищи в последние два дня воспряли духом. Все они были живы: Рогожин, Васильев, Остапчук, Осипов и Воиновы.

Унтер Игнат Васильев после боя за гору Петршин заявил солдатам:

– Наш генерал требует у чехов гарантий для нашей дивизии.

– Гарантий чего?

– Безопасности после войны. И если все выйдет, то можно будет остаться здесь.

– Хорошая страна, – сказал Осипов. – Чего нам еще искать? Но вот дадут ли гарантии?

– А куда им деваться? Мы им нужны, —сказал Васильев. – Ведь у них здесь крепкие немецкие части. Без нас им не справиться.

– Но если Берлин уже сдался, как говорят, то рейху конец? – спросил Остапчук.

– Рейх это не только Берлин. Капитулировал только немецкий гарнизон столицы. Но не вся Германия.

– А что осталось от Германии?

– Осталась армия. И не все дивизии капитулируют вот так быстро как хочется красным…

****

Но в это время судьба 1-й дивизии РОА уже решилась. Руководители Чешского комитета не могли дать Буняченко никаких гарантий. А Буняченко требовал для своей дивизии статуса союзников чехословацкого народа ни больше, ни меньше. Генерал Культвашр щедро давал обещания, но не давал гарантий, что эти обещания сможет выполнить.

Капитана Артюхина снова вызвали в штаб, и вернулся он мрачнее тучи. Он собрал командиров взводов.

– Все! Сказке конец!

– Ты о чем, командир? – спросил Васильев.

– Буняченко отдал приказ – уходить из города.

– Уходить? – спросил Андрей. – Но мы побеждаем немцев. С чего нам уходить?

Капитан ответил:

– Наши командиры не договорились с чехами. Гарантий они нам не дали. А скоро здесь будут советы. Нам просто нельзя оставаться.

– Но немцы еще сражаются в городе.

– Скоро здесь будут красные. Через день-два. Нам нельзя оставаться. Буняченко прав…

****

В ночь на 8 мая части 1-й дивизии КОНР покинули Прагу. Андрей и его друзья уходили из города.

– И куда на этот раз? – спросил Серега Осипов у Андрея.

– Говорят сдаваться американцам.

Мимо промчался автомобиль с чешскими офицерами.

– Видали? – спросил Остапчук. – Третий раз за сегодня. Ездят нашего генерала уговаривать не оставлять город. Без нас-то им немца не одолеть.

– Скоро здесь будут красные. А вот что будет с нами? – спросил Алексей Воинов. – Что нас ждет?

– Это смотря куда попадем, – спокойно ответил Андрей. – Если в руки красных, то расстрел. А у американцев, возможно, выживем.

– Выживем? Ты сам говорил о том, что у них с советами есть договор о выдаче тех, кто сотрудничал с немцами.

– Мало ли. Вдруг они не станут выполнять этот договор? Кто знает? И есть Женевская конвенция.

– А это еще что?

Андрей ответил:

– Женевская конвенция говорит: «Военнопленные имеют право, чтобы с ними обращались, исходя из того, какая форма была на них в момент сдачи в плен, и пленившая их страна не должна без их согласия определять их гражданство или национальность иначе, как на основании их военной формы».

– И что это значит?

– Нас могут не выдать.

– Но могут и выдать? «Так?» —спросил Васильев.

– Там у нас есть хоть какая-то надежда. А здесь нет никакой.

Никто с этим утверждением спорить не стал. К вечеру Буняченко снова собрал командиров полков, а те в свою очередь комбатов и ротных. Пришло важное сообщение – Германия капитулировала. Война кончилась.

Новость и обрадовала, и напугала солдат дивизии. Всех устраивало, что воевать большее не нужно, но люди задумались о будущем. На войне это дело второстепенное. Будешь ли еще жив. А вот когда войне конец – то самое время мечтать о том, что будет после.

– Главный вопрос, что нам делать теперь? – спросил Серёга Осипов.

– Думаю, что нам стоит уходить отсюда, – сказал Остапчук.

– Уходить куда? – спросил его Андрей.

– А что ты предлагаешь, фельдфебель? Ждать? Мы ведь ничего не знаем. Где красные? Где американцы?

– Он прав, Андрюха, – поддержал Остапчука Осипов. – Теперь самое время подумать о себе. Я вот слыхал, что ребята из 3-й роты собрались в бега.

– Их сразу отловят. Нужно знать куда бежать и нужно иметь документы. А с солдатской книжкой РОА далеко не уйдешь. Тем более что мы даже не знаем где сейчас красные.

Алексей Воинов предложил иное:

– А если к своим пойти? С повинной?

– Чего? – не понял его брат Роман. – Ты о чем? Ты забыл приказ Сталина власовцев в плен не брать?

– Так то война была. А ныне мир.

– Не дури, брат. Думаешь, они тебя простят, и домой отправят? В лучшем случае лагерь в Сибири.

– Нам на Сибирь рассчитывать не стоит, – сказал Андрей. – Мы служили в РОНА в августе 1944-го. Не забывайте об этом.

– Да сколько мы там служили? – спросил Алексей. – Всего месяц? Кто станет вспоминать про это? Как они узнают? К тому же мы не стреляли в мирных жителей.

– Мы были в составе сводного полка дивизии СС РОНА. Красным этого достаточно, чтобы поставить нас к стенке…

***

Последний приказ.

Части 1-й дивизии РОА.

12-15 мая, 1945 год.

10 мая 1945 года генерала Власова, главнокомандующего ВС КОНР, принял американский генерал и потребовал от него безоговорочной капитуляции всех подчинённых ему частей.

– Вам следует издать приказ об этом немедленно, господин генерал.

– Я согласен, – ответил Власов. – Я переговорю с офицерами моего штаба. Все будет сделано…

****

Части 1-й дивизии РОА оказались в американской зоне. Генерал Буняченко отправился на встречу с командованием армии США. Полки дивизии были построены в последний раз. В последний раз по радио командир дивизии созвал офицерский состав в штаб. Буняченко от имени главнокомандующего генерала Андрея Власова освободил офицеров от присяги.

Командиры полков долго в штабе не задержались. Им предстояло довести последний приказ до своих солдат.

Командир 2-го гренадерского полка Артемьев зачитал приказ и отдал последнюю команду «Разойдись!»

– И что теперь? – спросил капитан Артюхин у командира.

– Мы пленники американской армии, капитан. Офицерам дано разрешение оставить личное оружие. Солдаты должны его сдать полностью.

– А потом?

– Американцы заверили Буняченко, что персонал РОА будет демобилизован, и мы перейдем на гражданское положение.

– Мы останемся в американской зоне? А что выдача советам?

– Если нас переведут на положение штатских, то мы останемся здесь. Вы же знаете генерала Меандрова, начальника офицерской школы РОА, капитан?

– Знаю.

– Он сказал мне, что скоро будет создан комитет из офицеров РОА.

– Комитет?

– Организация похожая на КОНР. Мы станем сотрудничать с американцами и англичанами. Идея русского сопротивления большевизму, идея справедливости и социального мира не должна умереть. Американцы это хорошо понимают.

– Значит, есть надежда?

– Есть. Если Меандров взялся за дело, то возможно нас не выдадут…

****

Автомобиль с представителями миссии Красного Креста остановился у штаба. Из него вышло двое мужчин в штатских костюмах. Они приехали осведомиться о положении военнопленных. Американцы предоставляли различным миссиям посещать лагеря с проверками. Им нужно было настроить общественное мнение в свою пользу.

– Господа! Прошу вас! Вам окажут содействие во всем, что вы захотите узнать.

– Рады вашему понимаю, господин подполковник. Здесь у вас русские военнопленные из состава армии генерала Власова.

– Именно так. Хотя лагерь намерены немного расширить в ближайшем будущем. Итак, с чего вам угодно начать?

– Со списков, господин подполковник.

– Со списков? Вас интересуют определённые военнослужащие РОА?

– Именно так, господин подполковник.

В штаб пригласили нескольких младших офицеров, унтеров и солдат. И среди них по странной случайности оказался фельдфебель Рогожин.

– Ты не ошибся, Серёга? – спросил Андрей. – Они назвали мою фамилию?

– Да. Эти двое сейчас в штабе. Они интересуются нашим положением. Американцы разрешили им говорить с солдатами. И они хотят видеть тебя.

– Странно.

– Иди туда и все узнаешь сам. Пока нам жаловаться нечего. Американцы обращаются гуманно. А вот с теми из наших, кто остался в Праге не церемонились.

– Ты о чем? – не понял Андрей.

– А ты не слыхал, что рассказывал Васильев, вчера вечером?

– Нет. Я сразу заснул.

– Он общался с одним унтером, что сбежал из Праги чудом. Переоделся в гражданскую одежду и выдал себя за контуженного чеха.

– И что?

– Дак всех наших раненых в Пражских госпиталях постреляли. Без суда и следствия.

– Не может быть? Они сражались на стороне восстания! Они были ранены в бою. Как чехи могли их отдать?

– Да кто их спрашивал? Красные взяли Прагу. И если с пленными немцами они соблюдают правила, то с нашими нет. Хотя немцы эти из частей СС.

– Хорошо, что мы сдались американцам.

– Надолго ли? – спросил Серега. – Наши все приуныли. Так что иди и узнай откуда ветер дует.

Андрей отправился в штаб. Там он представился американскому сержанту:

– Sergeant Rogojin. Arrived on call.

– Speak English? Your name is on the list. Go down the hall. Room 12.

Андрей прошел. У двери с табличкой «№12» никого не было. Он постучал и вошел.

Мужчина в костюме стоял к нему спиной и смотрел в окно.

Андрей представился:

– Фельдфебель Рогожин.

Человек обернулся. Это был барон фон Дитмар!

– Герр…

Дитмар сделал знак рукой. Он призвал Андрея к молчанию.

– Я Иоганн Мейер, представитель миссии Красного креста.

– Рад видеть вас, герр Мейер.

– Садитесь, господин Рогожин.

Андрей сел.

– Я хочу узнать, хорошо ли вас содержат?

– Жаловаться нельзя. Пока никакого давления на нас не оказывают. Офицерам оставили личное оружие.

– На питание нет жалоб?

– Нет.

– По решению Ялтинской конференции вас должны выдать советам, герр Рогожин. Вы граждане СССР. Советы претендуют на ваше возвращение. И пока повода отказать – у американцев нет. Им нет дела до вас, герр Рогожин. Ваша дивизия обречена. Советы уже делят военнослужащих РОА на группы: офицеров, унтеров и солдат. У солдат есть шанс выжить.

– Но я и так приговорен. Мне спасения нет.

– И не только вы. Потому я и здесь.

– Но разве вы не прибыли как…

– Представитель Красного Креста? Да. Но это прикрытие. Я хочу вытащить отсюда нескольких офицеров РОА. Такое у меня задание.

– Офицеров?

– Командира 2-го гренадерского полка Артемьева, капитана Артюхина, поручика Любушкина и несколько других. Мы вывезем их по фальшивым документам. Американцы не станут чинить нам препятствий. Это нужно сделать быстро пока списки не ушли к представителям советской стороны.

– А что со мной и с моими товарищами?

– Только офицеров, – ответил Дитмар.

– Но и я не офицер.

– Андрей, – Дитмар заговорил по-русски. – Я хочу тебя спасти. Но думаешь сделать это так просто? Далеко не все зависит от меня.

Рогожин мало переживал за себя. Ему как раз на той стороне ничего не грозит. Но вот Осипову, Воиновым, Астапчуку, Васильеву что делать? Андрей не хотел их гибели. Да и связи с Москвой у него давно не было. Ведь готовили его с долгосрочной перспективой. А предложение Дитмара, как и готовило эту самую перспективу.

– Значит только меня?

– Извини в нашу легковушку больше никто не поместиться. И то, это большой риск для меня.

– Спасибо, герр Мейер. Но не стоит вам рисковать.

– Что ты сказал?

– Не стоит вам рисковать. Я не смогу бросить друзей.

– Ты сказал не подумав.

– Нет. Я хорошо подумал, герр Мейер.

– Андрей, твои товарищи из рядовых еще могут выжить, но для тебя спасения не будет.

–Игнат Васильев тоже не рядовой. Какой совет вы нам можете дать?

– У вас нет шансов. Через две-три недели вас выдадут. И скоро охрана усилится. Так что ваш шанс – бежать. Хотя я в успех такого побега не верю, но все же это попытка выжить. Для тебя и Васильева.

– Я поговорю с друзьями.

– Андрей! Мы через полчаса покидаем лагерь. Больше меня здесь ты не увидишь. Подумай.

– Нет. Спасибо вам, герр Мейер.

– Погоди. Вот. Это тебе, – Дитмар протянул Андрею пачку денег.

– Что это?

– Это американские доллары. Могут пригодиться.

– Спасибо, барон. Если останусь жив, никогда не забуду этой услуги.

– Да хранит тебя Бог, Андрей…

****

Андрей оказался в бараке и подсел на кровать к Сереге Осипову и остальным.

– Что там? – спросил Осипов.

– Ничего хорошего. Все, что сказал Игнат Васильев о наших раненных, правда. Но это еще не самые плохие новости.

– Нас собираются выдать? – догадался Серёга.

– Да. Переговоры по этому поводу уже ведутся. Американцы не станут нас спасать. Мы будем переданы в руки советских властей как бывшие граждане СССР.

– Вот засада!

– Как же так?

– Они же знают, что большевики добивали наших пленных в Праге.

– Тише, – остановил возгласы Андрей. – Не стоит кричать и никому про это говорить. Я имею, что вам сказать.

– Ты о чем?

– У нас есть призрачный шанс на спасение.

– Какой?

– Бегство из лагеря…

Глава 15

Побег.

Лагерь для военнопленных.

16 мая, 1945 год.

Андрей еще раз задал вопрос своим товарищам:

– Осипов, Остапчук, Воиновы, вы готовы идти с нами?

– А что нам остается? – спросил Роман Воинов.

– Говорят положение по рядовым уже не такое, как было в 1944-ом году. Нам с Игнатом терять нечего, а вот у вас есть шанс выжить в советском лагере. Вас могут и не расстрелять. Хотя никаких гарантий нет.

– Я иду с вами, – сказал Серёга.

– И я, – поддержал его Остапчук.

– И мы с братом с вами, – сказал Роман Воинов. – Но как нам уйти?

– Возможность есть, – сказал Андрей. – У меня есть деньги.

– Деньги? Какие деньги?

– Американские. Доллары.

– Откуда?

– Какая разница? Главное, что они есть.

– Ты, прав, Андрей. Но чем это нам поможет? У нас только солдатские книжки РОА.

– Их мы сразу выбросим, как только покинем эти стены.

– И дальше? Допустим, мы вышли из лагеря. Что дальше?

– Раздобудем гражданскую одежду на деньги. В ближайшем поселке.

– А если нас выдадут?

– Придётся рисковать. Итак, переоденемся и станем выдавать себя за беженцев. Ныне много таких кто потерял дом. Но нам придется разделиться, друзья. Такой компанией нам далеко не уйти. Уж больно вы на солдат похожи.

Андрей понимал, насколько утопичен этот его план спасения. Переодеться в гражданскую одежду они смогут. Но выдать себя за местного можно только зная язык. Даже он сам говорил с легким акцентом, а что говорить о Воиновых или про Остапчука. Их сразу же схватят на первом посту.

– А как мы покинем лагерь? – спросил Остапчук.

– Как это делают другие, – ответил Игнат Васильев. – Ты не знал, что наши выходят в город?

– Нет. Их выпускают?

– Временно выпускают. Американские часовые. За взятку, конечно.

– И для этого нам снова понадобятся доллары, – сказал Андрей. – Мы выйдем двумя группами днем. Якобы за водкой в соседний поселок. Там покупаем что-то из гражданской одежды и уходим отсюда подальше.

Роман Воинов возразил:

– Нас поймают в дороге. Ныне всюду патрули. Отловят и поминай как звали. Переведут на особое положение и все. Потом не сбежать. Торопиться не стоит. Нужно все продумать.

– Я и не предлагаю действовать бездумно. Это только общий план побега.

Андрей помнил слова Дитмара о малых шансах на побег, но друзьям ничего говорить не стал…

****

Серега Осипов был вызван в штаб для беседы с американским следователем. Это был молодой светловолосый мужчина лет 25-28. Он отлично говорил по-русски.

– Здравствуйте, я сержант армии США, Залесский.

– Сергей Осипов.

– Вы рядовой Русской освободительной армии?

– Точно так. Я Осипов Сергей. Рядовой 2-го гренадерского полка 1-й дивизии РОА.

– У меня есть к вам несколько вопросов, рядовой Осипов.

– Готов ответить со всей откровенностью, господин следователь. Мне скрывать нечего. Я солдат.

– Вы добровольно поступили в состав РОА?

– У нас все добровольцы, господин следователь. Но я согласился на службу в РОА в лагере для военнопленных солдат Красной Армии. А вы, наверное, слышали, что такое немецкий концентрационный лагерь.

– Я хорошо знаю, что это такое. Моя сестра погибла в концлагере Дахау.

– Простите, я это не знал.

– Ничего. Итак, вы согласились служить немцам?

– Я согласился служить в РОА. А это Русская армия.

– Но сражались на стороне фашистской Германии.

– Да. Это отрицать трудно, – согласился Сергей.

– Вы, как показали некоторые ваши сослуживцы, принимали участие в карательных акциях летом 1944 года на Украине. Это так?

– Карательных? А кто говорит такое?

– Сейчас не имеет значения, кто это сказал. Сейчас имеет значение, что кажете вы, рядовой Осипов.

– Ни в каких карательных акциях я участия не принимал. На Западной Украине действительно был. Но мы не каратели. Мы солдаты РОА. Мы сражались на фронте как солдаты.

Следователь все записал.

– Что можете сказать о фельдфебеле Рогожине?

– А что мне говорить о нем?

– Но ведь вы его должны знать хорошо, господин Осипов.

– Я его знаю.

– Вот и расскажите мне то, что вы знаете.

– Мы с Андреем Рогожиным вместе пришли в военную школу в Дабендорфе.

– Вы давно знаете друг друга?

– Нет, мы познакомились в Дабендорфе. В казарме для солдат. И вместе учились. Затем вместе приняли присягу, и попали на фронт.

– А летом 1944 года вместе принимали участие в карательной операции?

– Я уже вам говорил, что ни в какой карательной операции мы участия не принимали. Если не считать стычки с литовским карательным батальоном СС.

– А вот про это прошу подробнее, господин Осипов.

– Капитан Артюхин с частью своей роты столкнулся с карателями и завязался бой.

– С немецкой частью?

– С литовской, – поправил его Сергей.

– Но эти литовцы служили в СС?

– Да, – ответил Осипов.

– И вас за это не наказали?

– Хотели, но потом передумали.

– Почему?

– Откуда мне знать, господин следователь? Я простой солдат. Мне отдавали приказы. Но в мирных жителей ни я, ни Андрей Рогожин никогда не стреляли.

– Хорошо, господин Осипов. Скоро мы с вами снова встретимся. И продолжим наш разговор. А пока вы свободы.

– Я могу идти?

– Идите в расположение своей роты.

После разговора Серёга вышел из кабинета и нос к носу столкнулся с женщиной в элегантном костюме. Он сразу узнал её. Видел ранее в Дабендорфе! И тогда на ней была форма со знаками различия фельдфебеля связи!

Женщина спокойно прошла мимо и вида не показала, что знает этого солдата…

****

Серёга ворвался в барак и подбежал к кровати Андрея. Тот лежал с книгой в руках.

– Андрюха! Никогда не угадаешь, кого я видел.

– И кого? – равнодушно спросил Андрей. – Неужели самого Сталина, который приехал забрать из лагеря фельдфебеля Рогожина?

– А ты не шути. Я видел в штабе твою знакомую связистку из Дабендорфа!

– Ирину? – Андрей отбросил книгу в сторону.

– Её. Столкнулись нос к носу.

– А она откуда здесь?

– Откуда я могу знать? Она мне не доложилась.

– А как она была одета? В форме?

– В штатском костюме.

– В штатском? Но почему не в форме?

– Кто знает? Но можно догадаться, откуда она приехала сюда.

– Ты не мог ошибиться?

– Нет. Это она.

– Она приехала одна?

– Ее сопровождали двое или трое мужчин в штатском. Но в помещение штаба они не входили. Ждали нашу «связистку» на улице у авто. Что скажешь на это?

– Скажу, что она здесь не просто так. В этом ты прав.

– Теперь не смешно? Шутить нет охоты?

– Шутить с Ланской не стоит. Как же они так быстро меня нашли, Серега?

– А чего сложного? Ты служил в дивизии Буняченко. Проследить путь дивизии совсем не так сложно.

– Не скажи. Отследить простого фельдфебеля дело не слишком быстрое.

– Я тебе еще не рассказал о том, что спрашивал меня следователь.

– Следователь?

– Сержант армии США Залесский.

– Залесский? Поляк?

– Этого я не знаю. Но по-русски говорит чисто. Без акцента.

– И чего он хотел от тебя? – спросил Рогожин.

– Спрашивал о моей службе и о тебе.

– Обо мне?

– Именно так, Андрюха. Кто-то дал им информацию, что мы с капитаном Артюхиным принимали участие в карательной акции на Украине.

– Что за ерунда? Какая акция? Мы в лагере пленных спасали.

– Но ведь этого кроме нас и Дитмара никто не знает. Некто «стучит» на нас, Андрюха.

– Тебя еще будут вызывать к Залесскому?

– Он сказал мне сам, что наш разговор не завершен.

– В следующий раз постарайся выяснить у него, что он знает о нас и нашей миссии в Западной Украине.

– Попытаюсь. Но я думаю, что нам стоить поторопиться с реализацией нашего плана.

– Согласен. Но нужно немного времени. Стоит еще раз проверить маршруты и выбрать самый безопасный…

***

Ирина Ланская прибыла лагерь в поисках Андрея Рогожина. Нольман приказал ей разыскать его. Приказ привез капитан Яковлев из Москвы.

– Товарищ Нольман уже комиссар госбезопасности 3-го ранга. И он весьма обеспокоен судьбой Рогожина. Я прибыл содействовать его поискам.

– Но я уже занимаюсь его поисками. Пока безрезультатно. Последние сведения о нем совсем неутешительны.

– А что такое?

– Он был на передовой.

– Но комиссар госбезопасности Нольман сказал мне, что Рогожин служил в газете «Доброволец».

– Но его еще в январе нынешнего года перевели в действующую армию. 2-й гренадерский полк 1-й дивизии ВС КОНР был под Эрленгофом.

– И что там делал Рогожин? Он ведь корреспондент.

– Переведен в действующую часть и его полк был в настоящем пекле. Наши там положили многих власовцев. И, возможно, что Андрей Рогожин погиб.

– Я должен это выяснить точно, товарищ Ланская.

– Я собираюсь посетить лагерь для военнопленных, где содержат власовцев.

– В американской зоне?

– Да.

– И в качестве кого вы поедете?

– Хочу побывать там в качестве представителя нашего командования.

– Американцы не будут с вами откровенны. А сели я добуду вам удостоверение миссии Красного креста?

– У вас есть возможности сделать это быстро?

– Да. У меня есть там хорошие связи. Потому товарищ Нольман и прислал меня…

***

Ланская прибыла в лагерь с документами Шведской миссии Красного креста. Её принял лейтенант Донели и был готов предоставить Ирине возможности переговорить с солдатами РОА, которых выберет она.

– Кто вас интересует, мисс?

– Вот люди, с которыми я хотела бы говорить.

Донели прочитал фамилии на листке и вернул его Ланской.

– И вы уверены, мисс, что эти люди здесь?

– Я не просто уверена, я знаю, что они здесь, – соврала Ланская для большей убедительности.

Донели действительно нашел в своих списках фамилии, которые значились в бумаге Ланской.

– А почему вы хотите говорить именно с этими людьми, мисс?

– Вы признаете, что он у вас?

– Да. У нас многие солдаты и офицеры 2-го гренадерского полка.

– Эти люди попали в мой список из-за того, что к нам обратились их родственники.

– Но это русские, мисс. Русские из Советского Союза.

– Но у именно этих русских из Советского Союза нашлись родственники за границей. Я же не прошу дать мне возможность говорить с высокими чинами. Это простые солдаты и унтера.

– Я дам вам возможность поговорить с каждым, мисс. Кого вы желаете видеть первым?

– Фельдфебеля Андрея Рогожина…

***

Через час Рогожин сидел перед Ириной.

Она знаком предупредила его не подавать вида, что они знакомы. Рогожин понял, что комнату могут прослушивать.

– Вы Андрей Рогожин?

– Да. Андрей Сергеевич Рогожин. Фельдфебель из 2-го гренадерского.

– Вы жили в Москве?

– Да. Я родился в Москве.

– Учились в МГУ?

– На историческом факультете, но курса не завершил. Меня призвали в армию.

– К немцам пришли добровольно?

– Если можно так сказать. Я был в лагере и выбора у меня не было. Жизнь или смерть. Я выбрал жизнь.

– Понятно. Ваши родственники интересуются вашей судьбой, господин Рогожин.

– Родственники? Мои мать и отец живут в Москве.

– Но у вас есть двоюродный дедушка по матери. И он живет в Бостоне. Он подал запрос о вас в Красный крест.

– Но я не знаю ни о каком родственнике в США, мисс.

– Ваш отец не афишировал это в СССР. Ваша мать тоже. И вам, очевидно, не сказали…

***

Лагерь для военнопленных.

Сержант Залесский.

22 мая, 1945 год.

Лейтенант Донели просмотрел записи допросов некоторых солдат и офицеров дивизии. Несколько человек служило в дивизии СС РОНА и принимало участие в подавлении Варшавского восстания. И это были именно те, кем интересовалась Ланская.

Сержант Залесский, как поляк по национальности, проявил настойчивость и собрал сведения об участниках этой акции. Донели сказал ему:

– Русские заинтересованы в выдаче этих солдат и потому здесь их представитель.

– Вы хотите сказать, лейтенант, что Шведская миссия Красного Креста, это представители советов?

– Это СМЕРШ. Как представители Швейцарской миссии той же организации были немцами из СД.

– Вы не шутите? – удивился Залесский.

– Нет.

– Но почему вы не приняли мер, лейтенант?

– Залеский, вы с луны свалились? Наше командование знает об этом лучше меня. И они желают спасти нескольких офицеров РОА.

– Спасти?

– Не выдавать их советам, а тайно переправить в Швейцарию по поддельным документам. И ни я, ни вы, здесь ничего не сделаем. Капитан Артюхин в их числе.

– Тот, кто командовал ротой в сводном полку РОНА в Варшаве?

– Именно так. Его дело у меня забрали, и им занимается капитан Грин.

– Из разведки? – спросил Залесский.

– Именно так. Капитан Грин и представитель миссии Швейцарского Красного креста Мейер. Он имел разговор с одним военнослужащим РОА. И знаете с кем?

– Нет. С кем он общался?

– С фельдфебелем Рогожиным. А этот именно тот, кто интересует посланцев со стороны СМЕРШ.

– Рогожин! Снова Рогожин! – вскричал Залесский. – Я уже не раз встречал его фамилию. Этот человек успел отметиться во многих местах. В Дабендофе. Во Львове. В Варшаве.

– И Мейер говорил именно с ним.

– И вы знаете, где сейчас этот Рогожин?

– В одном бараке со своими сослуживцами. Рогожин, Васильев, Осипов, Остапчук, братья Воиновы.

– И что вы намерены делать, Донели?

– А чего хотите вы, Залесский?

– Выдать их СМЕРШу! Эти люди не должны избежать заслуженного наказания.

– Согласен с вами. Вот вам их дела. Помогите женщине из СМЕРШа. Вы уполномочены сделать это, сержант…

****

Ланская не была рада помощи поляка. Но пришлось сделать вид. Она не могла раскрыть своей истинной цели в лагере. Новые хозяева должны полностью доверять Рогожину. И для этой цели Нольман позаботился о том, что вместе с ним ушли из лагеря и его товарищи.

– Вы готовы выдать нам этих людей? – спросила Ланская.

– Хоть сегодня! – ответил Залесский. – Но вы ведь здесь как официальные представители Красного креста, а не советского командования.

– Я сообщу, что вы готовы передать нам предателей и здесь уже завтра будут представители нашей военной миссии. Но нужны доказательства их службы в картельной дивизии РОНА.

– Они есть. И сегодня я дополню эти материалы новыми показаниями.

– Я могу сообщить своему руководству? – спросила Ланская.

– Да. И сделайте это как можно скорее.

– А почему такая срочность, сержант?

– Я не посвящен в детали, но кое-кто из власовцев заинтересовал американскую разведку. Их могут вытащить отсюда.

– Разведку?

– Я не знаю всего. Я маленький человек. Но здесь были представители разведки с документами Красного креста. И они под покровительством высшего командования нашей армии. Но официально этого никто не признает.

– Я понимаю.

– Так что вам стоит действовать быстрее. Эти пятеро карателей из РОНА не должны избежать наказания…

***

Ланская в тот же день передала сведения Яковлеву.

– Рогожин здесь! И им интересуется американская разведка.

– Вы уверены?

– Мне сказал американский сержант Залесский. Он поляк по национальности и ненавидит тех, кто был участником подавления восстания в Варшаве в 1944-ом году. А все приятели Рогожина, и он сам, были там.

– И он выдал такую информацию по Рогожину?

– Залесский не желает добра этим людям, капитан. Потому распустил язык. Я сделала вид, что обрадовалась.

– Он вам поверил?

– Думаю, что поверил.

– Если так, то все идет хорошо. Мы нашли Рогожина и он жив и здоров.

– Но нам нужно чтобы он попал к американцам, или англичанам.

– А кто им интересовался? – спросил Яковлев.

– Залесский сказал, что некий герр Мейер из миссии Швейцарского Красного креста.

– Наверняка бывший сотрудник СД! Они окопались вокруг этой миссии. Мы на верном пути. Я составлю доклад для Нольмана. И сам утром позвоню в Москву.

***

Москва.

Управление НКГБ СССР.

24 мая, 1945 год.

Иван Артурович Нольман мог сделать доклад начальству. Его ставка на Рогожина сработала. Капитан Яковлев доложил, что Рогожина собираются забрать американцы.

Максимов спросил:

– И как вы думаете все сделать, Иван Артурович? Американцы должны знать, что мы требуем выдачи Рогожина! Нам нужно это показывать постоянно.

– Рогожину давно вынесли приговор как предателю, и они это знают.

– Но как он сможет уйти к американцам? Что вы придумали?

– Среди администрации лагеря, где содержат власовцев, есть некий господин Залесский.

– Кто такой?

– Работает с военнопленными. Выясняет степень вины. И особенно его интересует Рогожин и его товарищи по полку?

– А чем они смогли так заинтересовать?

– Залесский поляк по национальности. И участие Рогожина и его товарищей в подавлении восстания в Варшаве заставляет его помогать в выдаче Рогожина.

– Он связался с Ласточкой?

– Да и выразил желание помочь передать Рогожина советскому правосудию.

– С одной стороны – это хорошо. Лишнее доказательство того, что мы хотим наказать Рогожина. Но ведь нам нужно, чтобы он попал на ту сторону. Нам нужно чтобы западная разведка приняла его.

– Некий герр Мейер из миссии Швейцарского Красного креста, изъявил желание побеседовать с Рогожиным.

– Мейер?

– Залесский считает, что этот человек прибыл для отбора офицеров, которых они хотят тайно переправить на Запад.

– Он работает на американцев?

– Возможно. Но может быть и на английскую разведку. Нам и так, и так хорошо.

– Но этот Мейер не вывез Рогожина?

– Нет. Пока нет.

– Почему? В чем причина задержки?

– Этого Залесский не знает. Но, возможно, Рогожин сам отказался бежать без своих товарищей по полку.

– Хорошо, если это так, Иван Артурович. А если нет? Если американцы сомневаются?

– Не думаю. Ласточка дает положительный прогноз по Рогожину.

– Она смогла с ним поговорить?

– Да, но помещение прослушивалось и потому говорили они эзоповым языком. Но Ланская утверждает, что Мейер верит Рогожину.

– Но она не поняла кто этот Мейер?

– Возможно, кто-то из бывшей немецкой разведки.

– Барон фон Дитмар? Ведь он исчез. Как в воду канул.

– Возможно, Владимир Иванович. Исчезли из нашего поля зрения и бригадефюрер Цорн и группенфюрер Олендорф. Начальники барона фон Дитмара.

– Вы пока не сказали, как думаете переправить Рогожина на ту сторону.

– Я думаю над этим, Владимир Иванович.

– Но какие мысли у вас есть?

– Побег с этапа.

– После того как его передадут нам?

– Да. Это самый простой вариант.

– Может вызвать подозрения у западной разведки. Лучше бы Рогожин сбежал из самого американского лагеря.

– У нас нет возможностей устроить ему такой побег, Владимир Иванович.

Но судьба ворожила Нольману. Андрей Рогожин сам подготовил побег для себя и своих друзей из РОА…

***

Лагерь для военнопленных.

Бегство.

25 мая, 1945 год.

Сержант Залесский вызвал на допрос Осипова.

– У меня к вам несколько вопросов, господин Осипов.

– Не могу понять, что я вам могу рассказать еще? Я рядовой. Только исполнял приказы.

– Но вы не сказали о вашей службе в 29-й дивизии СС РОНА в августе 1944 года. Где вы под командой капитана Артюхина убивали восставших жителей Варшавы.

– Господин сержант. Я, как и мои товарищи, только выполняли приказ. Мы не сражались с мирными жителями Варшавы.

– Вот как? Но вам известно, что ваш командир генерал Каминский был расстрелян немцами за исключительную жестокость к мирным жителям? Всем известно, чем прославились молодчики РОНА – насилиями, грабежами, массовыми расстрелами польских граждан. Неужели вы с фельдфебелем Рогожиным и унтер-офицером Василевым не замарали своих рук?

– Нет. Никто из наших в расстрелах мирных жителей не принимал участия!

– Хорошо. Назовите имя вашего командира взвода.

– Я был в роте капитана Артюхина.

– Это мне известно, но кто был вашим взводным командиром?

– Лейтенант Стромбах. Но он был убит в ходе боев.

Сергей не мог сейчас рассказать, что это они с Андреем тогда убили Стромбаха. Все равно этот поляк ему не поверит.

– Лейтенант Стромбах, во взводе которого вы служили, проявил себя в подавлении восстания. И его кровавый путь не остался без внимания, господин Осипов.

– Но я не Стромбах. И я не могу отвечать за его поступки.

– Но вы утаили во время нашей первой встречи факт вашей службы в карательных частях СС РОНА…

***

Сергей вернулся в барак и подошел к своим. Они по его лицу поняли, что дело плохо.

– Что там? – спросил Васильев.

– Они знают о РОНА. И знают, что мы воевали под предводительством Стромбаха. Стромбах то мертв, а мы ответим за все его зверства в Варшаве в августе 1944-го.

– Какие зверства? Мы тогда спасли раненных и медицинский персонал госпиталя восставших! – вскричал Васильев. – Стромбах их приказал расстрелять. Но я и вы не дали этого сделать.

– Но кто про это знает, Игнат? – спросил Серега.

– Ты мог ему сказать. Пусть проверит информацию.

– Станет он терять время! У него есть факт нашей службы под командованием Стромбаха. И что с того, что мы с Андрюхой его сами ухлопали? Кто нам ныне поверит? У нас нет никаких доказательств.

– Он прав, – поддержал Серёгу Андрей. – Никаких доказательств у нас нет. Но они вцепились в нас. И здесь работают люди из СМЕРШ. А если этот поляк Залесский взялся им помогать, то нам недолго оставаться в лагере.

– Думаешь, выдадут? – спросил Иван Остапчук.

– Уверен в этом. И медлить они не станут.

– И что делать? – спросил Роман Воинов.

– Бежать! – сказал Остапчук.

– Когда?

– Прямо сейчас! Пока контроль за нами не усилили.

– Но как это сделать? – спросил Игнат Васильев.

– Вы видели, что машина, армейский грузовик, стоит на разгрузке? Заберемся в него и выедем в кузове.

– А если проверка? – возразил Сергей. – Нас арестуют и посадят под замок. Второго шанса бежать не будет. Грузовик не есть выход.

– Он прав, так нельзя, – поддержал Осипова Рогожин.

– Возможно, вы правы, – согласился Остапчук. – Возможно. Это был крик отчаяния. Простите. Но я не знаю, что делать…

****

Днем 25-го мая 1945-го года охрана лагеря была усилена. Выяснилось, что десять солдат дивизии пытались совершить побег, но были пойманы патрулем.

Лейтенант Донели сообщил об этом перед строем солдат дивизии. Дабы в будущем исключить возможность побегов, по решению командования, лагерь переводится на особое положение.

Андрей посмотрел на Серегу.

– Теперь все – сказал Осипов. – Эти парни перепортили нам все дело.

Андрей не знал, что ответить. Судьба перестала ему покровительствовать…

****

Вечером 25-го мая 1945-го года в лагерь въехала машина с солдатами в советской форме. Из кабины выпрыгнул лейтенант и представился дежурному американскому офицеру. Они пожали друг другу руки и вместе прошли в штаб.

Рогожин наблюдал эту сцену со стороны. Он почувствовал, что это приехали за ними. Грузовик с вооруженной охраной и офицер СМЕРШа.

Он побежал в барак.

Игнат Васильев сидел с иглой и зашивал свой мундир.

– Что-то случилось?

– Люди из СМЕРШа прибыли.

– Много?

– Один грузовик с охраной.

– Один? Это не страшно. Чтобы вывезти наш лагерь нужна сотня машин.

– Но это за нами, Игнат.

– За нами?

– Они прислали людей за теми, кто служил в РОНА у Каминского.

– С чего ты взял?

– Интуиция. Офицер прошёл в штаб. У нас есть час или полтора пока он будет там все оформлять.

– И что мы сделаем за час, Андрей?

– У меня есть одна мысль. Хотя это рискованно, но попробовать стоит.

– Что ты задумал?

– Это я сделаю сам. А ты предупреди остальных. Путь будут готовы.

– Готовы к чему?

– К переезду, если все получится.

– К какому переезду?

– У нас два варианта. Или мы отправимся в грузовике с русскими или в другом грузовике с американцами.

– Второе лучше. Но как это можно сделать? – спросил Васильев.

Андрей не ответил. Он отправился к зданию штаба…

***

Рогожин знал, что все планы побега, которые они задумали с товарищами были практически неосуществимы. Он один, зная немецкий в совершенстве, еще мог выдать себя за немца, у которого пропали документы. И то это сработало бы до первого толкового командира патруля. Он плохо знал Германию и был совершенно не подготовлен к такому повороту. Но все же фон Дитмар когда-то, в разговоре, еще летом 1944 года, сказал ему нечто важное.

Барон служил в РСХА в 3-м управлении под началом Олендорфа. Но во Львове Дитмар как-то рассказал о контактах с 4-м управлением РСХА. Отдел службы контрразведки «Восток», во главе которого стоял штурмбаннфюрер СС Вальтер Кубицки.

Уже в этом лагере Рогожин слышал разговоры, что американцы не выдают сотрудников Абвера и контрразведки СД. Конечно, ни он сам, ни тем более его друзья, таковыми никогда не были. Но американцы станут проверять, и это даст им время.

Андрей по дороге в штаб задал себе вопрос: отчего же сам Дитмар не посоветовал ему этого во время их последней встречи? Возможно, что такая мысль просто не пришла ему в голову. Ведь он, Андрей Рогожин, совершенно ничего не понимал в деле разведки.

Но сейчас Андрей решил на этом сыграть. Информацию такого рода разбирал не лейтенант Донели, но начать стоило с него. К высокому начальству его самого просто так не пустят.

В штабе Андрей обратился к дружному сержанту и попросил срочно провести его к Донели. Тот сделал это.

– Фельдфебель Рогожин?

– Так точно, лейтенант. Фельдфебель 2-го гренадерского полка РОА Андрей Рогожин!

– Вы хотели со мной говорить?

– Да, господин лейтенант.

– У вас хороший английский язык. И что же вам нужно, фельдфебель?

– У меня важные сведения.

– Я вас понял, фельдфебель.

– Поняли? Я еще ничего не сказал, господин лейтенант.

– Вы видели русских и офицера СМЕРШ? Так? Вы сделали верный вывод, господин фельдфебель. И хотите просить меня отсрочить вашу выдачу? У меня нет к тому показаний, господин Рогожин.

– Есть, господин лейтенант.

– Вот как? И что это за показания, господин фельдфебель?

– Я работал на 4-е управление РСХА.

– Что?

– Я работал на 4-е управление РСХА, – повторил Андрей.

– РСХА? Вы?

– Это Тайная государственная полиция рейха. Отдел контрразведки «Восток». Большего вам я сказать не могу.

– Вы лжете!

– Лейтенант! Подумайте сами, отчего русские так хотят заполучить меня и моих товарищей? Я только фельдфебель. Васильев унтер-офицер, а остальные рядовые. Они наверняка сказали вам, что причиной тому наша служба в РОНА? Но это для отвода глаз. Мы нужны им по другому поводу.

Донели знал о приказе собирать все работников специальных ведомств. Он сразу взял трубку телефона попросил соединить его с подполковником Фриманом. Сам такой вопрос он решить не мог. Но нельзя было не доложить.

– Что вам нужно, Донели? Я же приказал беспокоить меня в самом крайнем случае.

– Именно такой и произошёл, сэр!

– Говорите, лейтенант! – приказал подполковник.

– Фельдфебель Рогожин должен быть выдан советскому командованию. За ним уже прибыли солдаты и офицер с той стороны.

– И что? Какое мне дело до какого-то фельдфебеля? Я занимаюсь серьёзными делами, Донели.

– Этот фельдфебель только что был у меня. И через час его увезут отсюда русские. И он сообщил, что является агентом отдела контрразведки «Восток» 4-го управления РСХА.

– Фельдфебель?

– Да. Сэр. Я доложил вам и жду вашего приказа, сэр!

– Пришлите его ко мне, лейтенант…

****

Фриман принял Рогожина в своем кабинете. Андрей понял, что здесь ему предстоит настоящий «бой». Это не Донели, которого было легко обмануть.

– Вы сказали, что являлись сотрудником отдела контрразведки «Восток»?

– Так точно, господин подполковник.

– У вас хороший английский, господин фельдфебель.

– И немецкий, господин подполковник.

– Кто был вашим непосредственным начальником?

– Штурмбаннфюрер СС Вальтер Кубицки.

Фриман сделал пометку в своем блокноте.

– Насколько мне известно, русские прибыли сюда за вами, господин Рогожин. Они знают об этой вашей деятельности?

– Думаю, да. За мной охотились еще в 1944 году. Меня неоднократно пытались похитить. Не убить, а именно похитить, господин подполковник.

– И как вам удалось избежать пленения?

– Мне оказывал помощь штурмбаннфюрер барон фон Дитмар из 3-го управления РСХА. Он был связан с моим шефом Кубицки.

– Почему сразу не явились ко мне с такой информацией?

– Хотел утаить эту часть моей биографии, господин подполковник.

– А что изменилось?

– Прибыли русские, которые смогли меня найти.

– Я познакомился с вашим личным делом, господин Рогожин. И здесь много чего непонятно. Изучение его требует времени. Потому я переведу вас из этого лагеря.

– Меня одного?

– А что такое?

– Но и мои товарищи имеют отношение к контрразведке «Восток». Если вы посмотрите мои документы, то увидите, что в самых разных местах мы были вместе с ними.

– Их фамилии и звания?

– Унтер-офицер Васильев. Рядовой Осипов. Рядовой Остапчук. Рядовой Воинов Роман. Рядовой Воинов Алексей. Их нельзя выдавать русским. Они многое могут вспомнить и рассказать. Особенно по Западной Украине. Там они видели наших агентов, и знают их в лицо.

– Что могли видеть рядовые?

– Нынешние агенты ранее были солдатами УПА и вместе с нами выполняли здания.

Фриман снова сделал пометку…

***

– Капитан? Это подполковник Фриман. Русские из СМЕРШа у вас в отделе?

– Да, господин подполковник.

– Они просят документы по пятерым русским Рогожину, Васильеву, Осипову, Остапчуку, братьям Воиновым.

– Да, сэр. Я все исполнил. Подготовил сопроводительные документы, сэр.

– Вы уже передали им документы?

– Нет. Собирался это сделать перед тем, как вы позвонили. Русский офицер ждет в соседнем кабинете.

– Ничего не передавать! – приказал Фриман.

– По Рогожину?

– По всем пятерым.

– Но русским дано обещание! Они станут обвинять нас в том, что мы не держим слова.

– Открылись новые обстоятельства. Все дела вы передадите моему помощнику. Он уже отправился к вам.

– Русские захотят говорить с вами, сэр. Не думаю, что их удовлетворит мой отказ выдать пленных.

– Хорошо. Я сам им все объясню, капитан…

***

– Я вынужден отказать вам в выдаче русских солдат, господин лейтенант, – сказал Фриман офицеру СМЕРШа. – Дело в том, что мне позвонили из штаба центральной группы и сообщили, что есть запрос на выдачу этих людей французскому комитету.

– Но какое отношение имеет к ним французский комитет? Это бывшие граждане СССР, которые совершили преступление – измена Родине и война на стороне врага.

– Эти люди принимали участие в подавлении восстания в Варшаве и приняли участие в расстреле граждан французской республики.

– В Варшаве?

– Именно в Варшаве. Там находились медицинские работники из числа французов. А именно эта часть сводного полка РОНА захватила госпиталь. Но вам не о чем беспокоиться. Возможно, что вопрос будет решен в вашу пользу и их передадут вам. Нужно лишь немного подождать, господин лейтенант.

– Я должен доложить моему начальству.

– Это как вам будет угодно, господин лейтенант.

****

Лейтенант СМЕРШа встретил Ирину у грузовика и передал, что дело сорвалось.

– Как же так? Все документы были готовы!

– Подполковник Фриман сказал, что они затребованы французами.

– Французами? Что за ерунда? Никто из них не воевал на Западе.

– Но во время подавления Варшавского восстания они принимали участие в расстреле французских граждан.

– Это всего лишь повод их не выдавать. Но что могло случиться? Отчего американцы вдруг взялись их защищать?

– Этого я не знаю, товарищ Ланская. Но мне придётся возвращаться назад ни с чем! А это вызовет недовольство майора Гаврилова. Вы обещали, что их выдадут.

– Но так все и было! Мне даже помогали Донели и Залесский. Я постараюсь выяснить, что произошло.

Ирина обрадовалась. Всё произошло само сбой. И даже лучше, чем надеялся Нольман! Они готовили побег с этапа, но американцы отказались отдавать Рогожина! Завтра она обрадует товарища Нольмана успешным завершением первой части операции…

***

Машина с солдатами армии США увезла всех пятерых военнослужащих РОА в неизвестном направлении.

– Как ты этого добился? – тихо спросил Серега Осипов Андрея.

Но сержант конвоя строго сказал:

– Не разговаривать!

Андрей только усмехнулся и смотрел, как удаляется их грузовик от лагеря для военнопленных. Он смог выполнить приказ. Его ждала новая жизнь и новая борьба…

***

Владимир Андриенко

Луганск

Декабрь 2021.

***

Корректура В.Андриенко

24.12.2021-28.12.2021

****

Действующие лица романа «Под чужим знаменем»:

НКГБ:

Нольман Иван Артурович – комиссар государственной безопасности 3-го ранга. С 1918 года сотрудник Особого отдела ВЧК. Затем сотрудник Иностранного отдела ОГПУ в группе «Дугласа» («Дуглас» – Сергей Михайлович Шпигельгласс руководитель группы ИНО ОГПУ, затем ИНО НКВД. В 1939 году преподаватель в Школе особого назначения НКВД СССР. С 1941 года старший майор госбезопасности и сотрудник 2-го управления НКГБ СССР. В 1944 году комиссар государственной безопасности 3-го ранга.

Максимов Владимир Иванович – комиссар государственной безопасности 2-го ранга. Начальник 2-го управления НКГБ.

РОА:

Андрей Рогожин – агент старшего майора Нольмана. Курсант в военной школе в Дабендорфе.

Ирина Ланская (Ласточка). – агент старшего майора Нольмана.

Рихард Ланге (Вильфрид Штрик-Штрикфельдт), капитан. Начальник школы РОА в Дабендорфе.

Сергей Буняченко, генерал-майор ВС КОНР (Вооружённые силы Комитета освобождения народов России), командир Первой дивизии.

Федор Трухин, генерал-майор, начальник штаба ВС КОНР.

Сергей Осипов. Рядовой РОА. Бывший сержант Красной Армии.

Иван Остапчук. Рядовой РОА. Бывший рядовой Красной Армии, сдался сам.

Игнат Васильев. Унтер-офицер РОА. Бывший сержант Красной Армии, сдался сам.

Роман Воинов. Рядовой РОА. Бывший рядовой Советской Армии.

Алексей Воинов. Рядовой РОА. Бывший рядовой Советской Армии.

Семен Артюхин, поручик (затем капитан). Офицер РОА. Командир взвода (затем роты) 2-го гренадерского полка 1-й дивизии РОА.

Павел Любушкин, поручик РОА, в прошлом лейтенант Красной Армии.

СД:

Вольф Цорн, бригаденфюрер СС. Сотрудник РСХА.

Макс Ульрих Готтлоб фон Дитмар, штурмбаннфюрер СС. Офицер 3-го управления РСХА (Главное управление имперской безопасности).

Адольф Гросс – советник гражданской администрации Львова.

****

Серия «Сотрудник Абвера»:

«Вдова»: Метроном смерти» (события осени 1941 года).

«Вдова»: архив царского профессора Пильчикова» (события лета 1942 года).

«Вдова»: полковник из Аненербе» (события осени 1942 года).

***

Серия «Протокол допроса»:

«Протокол допроса»: Операция «Крыса в норе» (события осени 1943 года).

«Протокол допроса»: Ликвидатор» (события весны 1944 года).

***

Серия «Рыцарский крест»:

«Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева» (события лета 1944 года).

«Рыцарский крест: Русская карта» (события осени 1944 года).

***

Серия «Республика»:

«Республика: Охота на бургомистра» (осень 1941- зима 1942 гг.).

«Республика: Офицер РОНА» (1942 год).

***

Серия «Под чужим знаменем» состоит из романов:

«Под чужим знаменем: курсант из Дабендорфа». (события весны-лета 1944 года).

«Под чужим знаменем: Крысиная тропа». (события осени 1944 года – весны 1945 года).

Примечания

1

Штандартенфюрер – звание в СС и СА.; cоответствовало званию оберста (полковника) в Вермахте. В 1929 году этот чин был введён в структуру СС для руководителей территориальных подразделений СС – штандартов (SS Standarte). Обычно штандарт формировался из членов СС большого города или двух-трёх малых городов.

2

Операция «Валькирия», заговор 20 июля, или заговор генералов, с целью устранения Адольфа Гитлера от управления Германией.

3

Рейхсфюрер СС – первоначально до 20 июля 1934 года специальная должность, а затем и высшее звание в СС.

4

Комиссар государственной безопасности— специальное звание высшего командного состава ГУГБ НКВД СССР и НКГБ СССР. Следующие звания были введены 7 октября 1935 года: Комиссар государственной безопасности 3-го ранга – примерно соответствовало званию комкор (генерал-лейтенант). Комиссар государственной безопасности 2-го ранга – примерно соответствовало званию командарм 2-го ранга (генерал-полковник).

5

Максимов Владимир Иванович – вымышленный персонаж, дествует во всех романах серий «Сотрудник Абвера», «Протокол допроса», «Республика», Рыцарский крест», «Под чужим знаменем». Комиссар государственной безопасности 2-го ранга. Начльник 2-го управления НКГБ СССР.

6

Генеральный комиссар государственной безопаности – специальное звание в 1935-1945 годах. По статусу соотвестовало званию «Маршал Сосвесткого Союза».

7

Старший майор государственное безопасности – специальное звание сотрудников начальствующего состава НКВД и НКГБ СССР в период с1935-1943 годов. Соответствовало званию комдива (командира дивизии) в Красной армии. Знаки различия – два ромба в петлицах.

8

ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление.

9

Шпигельгласс Сергей Михайлович – служил в разведке ИНО НКВД. Арестован во время большой «чистки» в 1938 году. Расстрелян в январе 1941 года.

10

Евгений Людвиг Карл Миллер – русский военачальник, В 1919 -1920 года главнокомандующий мосркими вооруженными силами России, действовавшими против Советской власти на Севере.

11

Коновалец Евгений – полковник легиона Украинских Сечевых стрельцов. Основатель Организации Украинских Националистов (ныне запрещенной в РФ).

12

Хозяин – И.В. Сталин.

13

События книги «Под чужим знаменем: Курсант из Дабендорфа».

14

РОА крупное вооруженное формирование созданное в Германии из числа изменивших присяге советских военнопленных в составе Вермахта.

15

События книги «Под чужим знаменем: Курсант из Дабендорфа».

16

РОНА – Русская Освободительная Народная Армия Локотского самоуправления.

17

Бронислав Каминский – создатель и руководитель РОНА, генерал-майор войск СС.

18

Андрей Рогожин, Иван Отсапчук, Серёга Осипов, Игнат Васильев и братья Воиновы – герои романа «Под чужим знаменем: курсант из Дабендорфа».

19

Речь идет о Николае Николаевиче фон Мирбахе, который воевал на стороне Российской империи и погиб в бою в 1915 году. У автора вместо фон Мирбах дается имя фон Дитмар.

20

События изложены в романе «Республика: Охота на бургомистра».

21

АК (Армия Крайова) – «Отечественная армия» подпольная польская военная организация времен Второй мировой войны. Действовала в 1942-1944 годах в пределах довоенной территории польского государства.

22

Локотская республика – Локотская волость, административное формирование на оккупированной нацистами в годы Второй мировой воины части советской территории. Официальное название «Русское государственное образование – Локотское окружное самоуправление».

23

Бригаденфюрер – «бригады лидер», военизированной чин в нацистской партии (НСДАП) которая использоваласьпериод с 1932 по 1945 год Соотвествовал армейскому чину генерал-майора.

24

Группенфюрер – одно из высших званий в СС, СА с 1933 года соответствовало званию генерал-лейтенанта.

25

События романа «Рыцарский крест: Русская карта».

26

Чин фельдфебеля был выше чина унтер-офицера.

Content

Владимир Андриенко
Под чужим знаменем: Крысиная тропа

Глава 1 Мелита Видерман.

Глава 2 Бригада Каминского.

Глава 3 Восстание.

Глава 4 Конец бригады Каминского.

Глава 5 Барон фон Дитмар.

Глава 6 Дабендорф.

Глава 7 Адольф Гросс.

Глава 8 В Прагу.

Глава 9 Съезд КОНР.

Глава 10 Ласточка.

Глава 11 Забота бриагаденфюрера Цорна.

Глава 12 Забота барона фон Дитмара.

Глава 13 На позициях Второго гренадерского полка.

Глава 14 Последний приказ.

Глава 15 Побег.

Примечания