«Дедские игры в двух измерениях» (Дедушки-4)

Глава 1

В. Перемолотов.

«Дедские игры в двух измерениях» (Дедушки...-4)

(Внутреннее время книги - Июнь 1974 года.)

1.

Темнота светилась…

Краем сознания я понимал странность этого ощущения, но темноту и впрямь пронизывали тускло красные волнистые линии, словно кто-то размотал клубок выцветшей красной шерсти и несильный ветер шевелил эти обрывки у меня перед глазами.

И абсолютная тишина.

Я не слышал ни звука, и поэтому вся это черно-красная фантасмагория походила на древнее, немое, неумело снятое цветное кино. Ленты и линии медленно переплетались, становясь то тусклее, то ярче, то шире, то уже. Какими-то ленивыми червяками одни уползали из поля зрения и снова возвращались, а другие крутились, свиваясь в медленные спирали.

Какое-то время я смотрел на все это ничего не понимая, но потом возникло новое ощущение. Пришла боль. Она не была огромной или нестерпимой, она просто была, и мне стало понятно, что мир вокруг не ограничен темнотой и цветом. Вокруг меня существует целый мир, а не только несколько тусклых красок.

Именно боль потащила меня из темноты. Линии стали ярче и в какой-то неуловимый момент темнота стала светом. Белым светом.

В этот момент я почувствовал себя живым.

Надо мной парил потолок. Белый, словно снег. Двигаться было необычайно тяжело и меня хватило только на то, что повернуть голову. Одного взгляда достало, чтоб понять, что я в больнице. Казенная кровать с белой металлической спинкой, стойка с капельницей и какой-то аппарат с круглым темным экраном, на котором пульсировала зеленоватая линия. Повернув голову в другую сторону, я увидел друзей.

- Как вовремя-то,- сказал Сергей, увидев мой взгляд, а Никита, уловив страдальческую гримасу, поинтересовался:

- Ты как?

- Живой,- неопределенно прохрипел я.

Я еще не соображал ни где я, ни когда я. Не до этого было. Немножко подумав, добавил:

- Рука болит…

С трудом повернув голову, я посмотрел туда, где болело. Руку, в районе локтя, охватывала марлевая повязка и из неё торчала игла. Сразу стало понятно, что за боль вытащила меня из темноты. Капельница.

- Хорошо, что только рука. Тебя тогда неслабо приложило…

Слова из меня вылезали с трудом, соображалось тоже не очень, и я не ответил.

Когда я понял, что я скорее жив, чем мертв, мне стало спокойнее. По ощущениям понятно было, что мне изрядно досталось, но ведь жив же! Несколько минут я, просто молча дышал. Друзья также молча смотрели на меня. Мне показалось, что они чего-то ждут и спросил:

– Я что-то пропустил? Что-то случилось? Грузовик? Столб?

Сергей с Никитой переглянулись.

- Он еще ничего не понял, - сказал один другому.

От этих слов веяло неприятностями и напрягся. Вот только что я чувствовал себя довольным жизнью от того, что выжил, не погиб под обломками, но от слов друзей внутри сделалось как-то нехорошо. Похоже было, что я что-то важное упустил.

- Чего я не понял?

- Ну-ка вспомни-ка чего-нибудь… - предложил Сергей.

- Что вспомнить?

Друзья молча смотрели, не пытаясь подсказывать. Я напрягся, наморщил лоб. Мыслей в голове вообще никаких не было. Казалось, что внутри, в черепе, что-то гудит, словно трансформатор работает… Трансформатор... Электричество… Столб… Током меня что ли ударило? Или просто столбом приложило? Что ж они, гады, молчат? Я же помню, как тот столб валился на нас. С трудом ворочая языком я заговорил перемежая каждые два слова вздохом.

- Берлин помню... С Ленноном виделись… Пиво пили… Столб помню...

Мысль о столбе заставила тело содрогнуться, словно меня снова шибануло током.

- Ты будущее вспомни.

Я неуверенно улыбнулся. В голове продолжало гудеть, но я успел удивился связке слов «вспомни» и «будущее». Вспомнить то можно только прошлое! Что-то такое шевельнулось, но мысль мелькнула хвостом и ускакала.

- Вспомнить что?

С внезапным раздражением Сергей почти крикнул.

- Что будет через год, помнишь? А через десять лет? А музыку помнишь?

Эти вопросы я попросту не понял. Они не имели смысла, да интересовало меня в данный момент иное.

- Мы где? И когда?

Не дождавшийся внятного ответа Никита сказал, глядя на Сергея.

- Он, похоже, вообще ничего не понимает… И не помнит.

- Столб помню,- напомнил я,- и грузовик. Берлинский. И Джона Леннона.

Сергей сожалеюще поморщился.

- Мы уже в Москве. В госпитале.

Друзья сидели рядом, и я только сейчас обратил внимание, что они одеты в одинаковые больничные халаты. Почему-то мне вспомнился кусочек «Небесного тихохода», тот момент, где герои песни песню, прогуливаясь по парку.

- Мы в военном госпитале? - уточнил я. – Где летчики? Почему?

Сергей повернулся к Никите.

- Похоже, что этот чертов столб на него не один раз, а, по крайней мере, дважды.

- Ага,- поддержал его Никита,- и оба раза на голову. А потом еще и грузовик по мозгам туда-сюда проехал…

Мне стало смешно. Я засмеялся и пожалел. Было весело- стало больно. Смешно и больно.

- Хватит ржать,- сказал я. – Больно же… Рассказывайте, что тут в конце концов происходит.

- Лучше ты расскажи, как себя ощущаешь?

Требовательный взгляд друзей заставил меня напрячься и попытаться честно ответить на вопросы. Дурнота в организме куда-то потихоньку уходила. Словно туман в мозгах развеивался.

- Я же говорю - живой, а остальное приложится.

- Тогда вспоминай.

- Что?

- Все что вспомнишь.

- С какого места?

- С какого вспомнишь.

- А это поможет? – усомнился я.

- Поможет, поможет,- ответил Никита. – Давай... Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

Я наморщил лоб, вспоминая прошлое. В мозгу перед мысленным взором потянулись картинки... Вот школа, музыка, концерты. Вот Фестиваль… Потом всплыло лица Андропова, Пугачевой… Люди они, конечно, приятные, но от воспоминаний здоровья у меня не прибавилось.

- Помню. Только чувствую все равно хреново…

- Лет тебе сколько? – влез Сергей, не выдержав. Дурацкий вопрос.

- Восемнадцать…

Друзья переглянулись. Я видел, что мой ответ радости им не прибавил.

- Вот и нам по столько.

Кто-то из нас изрядно тупил. То ли они, то ли я.

- А сколько должно было быть?

Я все еще никак не мог понять, что вокруг меня происходит.

- Мы остались одни,- сказал Никита. – Мы - одни. Мы теперь только молодые. Мы теперь не умные и не опытные. Мы ничего не помним о Будущем.

Каждое следующее «не» звучало все громче и громче.

И тут я вспомнил ВСЕ.

События последнего года промелькнули перед глазами цепочкой стоп-кадров. Конкурсы, пластинки, статьи в журналах, выступления… Как высоко взлетели! К сожалению, трамплином для этого взлета стал не наш талант, а чужое знание. Чужое? Мысль дернулась, остановилась. Или не очень? Там же ведь были тоже мы… Точнее не мы, а... Мы другие, более старшие, более опытные, более знающие… В моей черепной коробке какое-то время назад жил кто-то другой! Более мудрый, более знающий и именно он стал тем, кто превратил никому неизвестных школьников в тех, кем мы сейчас стали.

Я попытался вспомнить хоть что-то из того будущего, в котором скрылся великовозрастный я, но ничего не получилось. Нет. Там не было никакой стены между Сегодня и Завтра. Стену можно было бы попытаться пробить взорвать или обойти, но тут… Там вообще ничего не было. Это было как конец провода. Вот он есть и вот- его уже нет…

Я закрыл глаза и снова попытался нырнуть в прошлое, что-то понять, что-то вспомнить... Ничего. За закрытыми глазами было темно, и только тускло переливались красноватые линии. Я видел, как они бледнели и снова наливались светом. Неужели все кончилось? Кто мы теперь без них? Никто? И звать нас «Никак»? КПВТ! Т- талантливые!

Захотелось зло рассмеяться и тут… Тут я вспомнил анекдот. Про мужика, нашедшего лампу с джинном. «У тебя все было!»… Это ведь про нас. Про нынешних нас!!!

Даже боль в рёбрах не остановила моего смеха.

- Вспомнил что-то? – встрепенулся Сергей.

- Да,- прокашлял я. – Анекдот… Старый.

Меня никто не понял. Им было не до анекдотов. Безуспешно обыскав свою память, и не найдя там ничего, друзья искали спасение в моей, но и в ней не нашлось ничего, кроме этого древнего анекдота, да черных дыр беспамятства. Зато их там нашлось столько, что… Короче, все наши планы, все надежды, верно шли на.., в... и ко... В смысле- ко дну.

- Про джинна помните анекдот? «У тебя все БЫЛО…»

Анекдот они вспомнили, но не улыбнулись. А ведь действительно это было смешно- мы стали реальными персонажами анекдота. Как и у того мужика из анекдота, у нас все было. Молодость, деньги, , репутация, связи... Не каждому в жизни так может повезти. Я вздохнул. В груди кольнуло.

Было и прошло… Было и сплыло в неизвестном направлении.

- Плохо нам будет, - подвел я итог безуспешным попыткам прорваться в Будущее.

- Плохо будет не только нам, - сказал Сергей. – Ты про Андропова подумал? Ему-то как в этой ситуации? Он на нас надеялся, а мы…

Вот тут Сергей был прав на все сто процентов. Наши беды - вот они тут и нам понятны, но ведь есть еще КГБ и Юрий Владимирович. То, что случилось с нами его не просто огорчит… Это расстроит какие-то планы. Что мне, что моим друзьям хватало жизненного опыта понять, как может повернуться дело. Только вот в этот момент я больше думал не об Андропове, а о нас.

- Значит, нам будет еще хуже, чем просто плохо… Если мы ничего не помним, если все наши планы перетерты в пыль, то что в сравнению с этим какое-то КГБ?

Я сказал и тут же спохватился.

- А вы кому-то говорили?

Друзья отрицательно качнули головами.

- Пока некому. Вокруг нас только врачи и санитары.

Я облегченно выдохнул.

- Хорошо… Значит пока есть время подумать над этим. А где мы?

Я огляделся более внимательно, но ничего нового не нашел. Палата она и есть палата. Нас тут лежало трое, но определенно раньше комната была рассчитана на четверых. Приглядевшись, увидел на полу метки, следы от четвертой кровати, что наверняка вынесли из комнаты, чтоб поставит столик с телефоном. Понятно, что никаких лишних ушей рядом с нами быть не должно – вдруг мы тут бредить начнем и рассказывать о позавчерашних тайнах? Подумал так и снова испытал острое чувство обиды. О забытых нами тайнах!

За окном шелестела листьями крона какого-то дерева, береза, похоже. Третий этаж как минимум. И погода хорошая. Лето.

- Какой-то военный госпиталь. Скорее даже не военный, а комитетский.

- А вы-то сами как?

Я оглядел друзей повнимательнее. Ну синяки, ну ссадины на лице… Но ни бинтов, ни гипса... Значит обошлось без переломов. Можно было бы сказать, что легко отделались, если б не потеряли самого главного. Вот и подергали Мироздание за усы…

- А долго мы тут…

- Три дня. Нас оттуда самолетом. Мы-то еще вчера в себя пришли, а тебя, похоже, и впрямь посильнее долбануло. Только вот сегодня и вынырнул.

Утомлённый новостями я прикрыл глаза и тут же открыл их, вспомнив фразу Сергея.

– А что значит «вовремя»?

Сергей недоуменно поднял брови.

- Ну, когда я очнулся, ты сказал «вовремя»?

- А! Сегодня наш майор Иванов должен приехать. Все здоровьем интересуется.

Новость была, конечно, ожидаемой. Рано или поздно это должно было произойти. Никита поежился, и я понял отчего. Чувство у нас сейчас было одно на всех. Это было чувство потери и неуверенности. И страха. Майор ведь придет не просто интересоваться здоровьем. У майора- служба. Ему нужно нас информационно доить. А у нас такое…

- У разведчиков это называется провал… Что ему скажем?

Мне никто не ответил и тогда я снова спросил.

- Страшно?

Наш поэт неожиданно покачал головой.

- Нет. Скорее необычно… Я ведь помню ощущение, как мы с ним и с самим Андроповым на равных разговаривали, а теперь внутри пробую так говорить и…

Он сморщился, словно не хотел, но вынужден был признаться.

-… не получается.

Никто не возразил. Нам ведь действительно придется заново выстраивать заново отношение с окружением.

- Если не можем быть, придется казаться… Про концерт не забыли? Концерт на «День Советской молодежи»? С ним что?

Я задал этот вопрос, что поддержать ребят, ободрить их и вдруг с ужасом понял, что не могу на него честно ответить. Этот вал ужаса был побольше того, что я испытал, сообразив, что остался один и не помню будущего.

В этот момент я не мог сейчас сказать, что я могу и чего не могу. Умею ли я играть сейчас также хорошо, как до поездки в Берлин и подлянки Мироздания?

Меня снова затрясло. Что мы все сейчас можем? Чего мы стоим?

То, что память пропала это, конечно же беда и Андропова мы сильно огорчим… А вот делать, если из головы исчезло умение играть? Как без этого дальше жить? Снова учиться? То, что мы не сможем дать миру что-то новое- это одно. Это плохо, но терпимо, а вот если мы сможем повторить даже старое… В горле мгновенно стало сухо, а в животе холодно.

- Гитара тут есть? – хрипло спроси я.

Друзья одновременно пожали плечами – мол откуда в больнице гитара? А меня снова словно холодом сыпануло. Я-то ведь помню, как я играл! Я умел играть! Я и сейчас аккорды помню… А что теперь?

- Капельницы тут есть, а с гитарами проблема...

- Нет гитары. Так что остынь и жди.

В палате повисло напряженное молчание. Страх все глубже и глубже вгрызался в душу. Я боялся даже представить, что это такое - потеря умения играть. Очередной вал паники остановил Сергей.

- Я попробовал представить себя за барабанами,- сказал он и, прикрыв глаза, выпрямился, словно уселся за воображаемую ударную установку. Руки его поднялись и, на мгновение замерев, вдруг проворно замолотили по воздуху. Руки летали беззвучно, но ветер пробежал по палате, разгоняя запах лекарств. Это продолжалось секунд тридцать. Сразу видно было, что стучит он в своем воображении не по парочке пионерных барабанов, а по полноценной ударной установке.

Потом наш барабанщик открыл глаза и с улыбкой пояснил.

- Мышечная память, похоже, не потерялась. Помнят ручки-то…

Стало чуть легче. Это хоть что-то… Луч света в темном царстве.

- Ох, твои ручки…- пробормотал я немного успокаиваясь. - Ну дай бог…

Ему-то было хорошо. Он уже знал, что может… А мы с Никитой? Может быть и впрямь не все так страшно? Глядишь, может быть и обойдется. Страх не ушел, но я затолкал его куда-то поглубже.

Я закряхтел и попробовал сесть, как друзья. Получилось. Смысла думать о дальних неприятностях сейчас не было. Нужно было готовиться к ближним неприятностям. Нужно ждать майора.

- Майор ведь для разговора придет… Сознаваться будем?

- Сознаваться нам пока вроде бы не в чем, - ответил Никита.

- Ты не ерепенься, - остановил его я. – Сам же понимаешь ситуацию. Даже если мы играть по-прежнему сможем, то им-то от нас не музыка нужна, а информация…

- А ты сам не напирай, - обозначил свою позицию поэт. – Может быть, через день другой все войдет в норму и станет, как было?

Этому разговору положил конец скип открывающейся двери. Сквозняк шевельнул занавесками на окне и в палату вошел Иванов. Разумеется, в гражданском и с белом халате на плечах. В руке, как и всякий нормальный посетитель больницы, майор держал белый целлофановый пакет. Сквозь пластик явно выпирали яблоки, а может быть и груши. Только я ждал не этого…

- А гитару случайно не принесли? – стараясь не показывать волнение, спросил я.

Гость улыбнулся.

- Значит, на поправку идете? - довольно сказал он. – Хорошо! Так и доложу.

Я нервничал и надеялся.

- Доложите, доложите. Гитара-то есть?

- А не рановато вам? – с сомнением спросил чекист, кивая на мою капельницу.

- Нормально,- ответил Никита. – Нам песня строить и жить помогает.

- Ага,- добавил Сергей. – А также выжить и выздороветь!

Майор улыбнулся еще шире. Это была улыбка Деда Мороза – человека с подарками! Для меня это было сейчас важнее всего. Выйдя в коридор, он вернулся с моей гитарой.

- Как знал, что она вам понадобится…

Игла в вене мешала, и я выдернул её. Сейчас для меня не было ничего важнее этой проверки.

Я с трудом разжал сведённые судорогой страха кулаки взял аккорд. Скрюченные пальцы царапнули струны, как вороньи когти. Струны задребезжали, и холодный комок продавился вниз, в живот. Сердце пропустило удар, но я взял себя в руки. Через десяток глубоких вздохов я все-таки смог сыграть начало «Лестницы в небо». Когда я понял, что умение играть, никуда не делось, я чуть не расплакался. Глядя на Никиту, я передал инструмент ему. С каменным лицом он принял гитару, взял один аккорд, другой… Того зажима, что был у меня, у него не было и он сразу заиграл «Ты меня на рассвете разбудишь…»

Умение никуда не делось!

- Пронесло,- сказал Никита, и я рассмеялся, а сквозь смех поправил его. - Миновало…

Майор, не понимая, чем вызвана наша радость, все-таки посмеялся вместе с нами. Для того, чтоб избавить себя от его вопросов следовало перехватить инициативу и спрашивать самим.

- А что там произошло? – поинтересовался я. - Ну, в том кафе…

Майор глянул остро, но никакой провокации на моем лице не обнаружил.

- Ничего страшного. Одна случайность нашла другую… Бывает…

- А врачи что говорят? – поинтересовался Сергей. – Вы у них были?

Майор кивнул.

- Говорят, что легко отделались, но дня три-четыре полежать придется. Так что вам лежать и выздоравливать.

Никита хотел что-то возразить, но майор строго взглянул на него, обрывая прения.

- Я к вам на минутку заскочил, мимоходом… Ничего нового для Юрия Владимировича у вас нет?

Мы все трое разом покачали головами. Без тени огорчения он кивнул в ответ.

- Ну, тогда отдыхайте спокойно. За вами тут присмотрят.

Он положил на столик рядом с телефоном пакет с передачей.

- Это вам, чтоб быстрее выздоравливали. Фрукты. С родителями мы связались, успокоили. Так что и вы о них не волнуйтесь. Да и вот телефон, позвоните… А мне пора.

Глава 2

2.

- «Случайность»,- пробормотал Никита, когда звук майорских шагов стих в коридоре. – «Одна нашла другую»…

Он вздохнул и посмотрел на нас.

- Про Мироздание такому ведь не расскажешь?

Мы промолчали. Молчание - знак согласия, а грустное – тем более

- А если и расскажем, то быстренько превратимся из просто «больных» в «психбольных»... Вопрос остается прежним - что делать-то будем?

Предложений не последовало.

Я вспомнил тот самый первый день, когда мы, еще школьники, сидели на школьном дворе и вместе с теми, кто сейчас нас покинул, задавались теми же самыми вопросами. Тогда вопросов было вдвое больше. Тогда это было «Кто виноват?» и «Что делать?», а теперь вопрос остался только один… Насчет того, кто во всем этом виноват сомнений ни у кого из нас не было. Явно ведь что не берлинский столб и не немецкий грузовик.

- Хорошо бы все исправить,- сказал Сергей. – «Вернуть на круги своя…»

- Знать бы как…

- Да, - мечтательно протянул Никита. - Если б всё вернулось!

Он провел пальцами по струнам.

- Это, конечно, лучший вариант, - согласился я. - Вернуть все обратно, и мы в шоколаде…

Мне хотелось того же самого, только я не испытывал иллюзий.

- И деды у нас были бы при деле, и нам было бы хорошо…- мечтательно продолжил Сергей.

- Не будет того,- возразил я.- Вероятность этого - ноль. Так что давайте выбираться из ситуации своими силами. Без потусторонних сил.

- Почему? - повернулся ко мне Сергей. Он улыбался. Мне показалось, что он прикидывает из чего можно прямо тут сделать еще одну бомбочку о которой нам рассказывали деды, что забросила их в наш мир. - Что мы знаем о вероятностях?

- Кое-что знаем… Например то, что снаряд в одно тоже место не попадает,- напомнил я.

- А пуля - попадает! – парировал наш барабанщик. – В «десяточку». Если винтовка в руках снайпера. Может быть, и бомбочка тоже в десяточку попадет? Я…

Я остановил собравшегося что-то сказать Сергея.

- Давай без бомбочек! Ты у нас не снайпер. Ты, скорее, артиллерист…Тебе только по площадям бить.

- Или сапер-подрывник,- поддержал меня Никита. - Хватит нам первого раз. Тем более, что не ты бомбочку ладил, а твой дед.

Сергей понял, что отклика в массах его идея не нашла.

- Если б хватило, то сейчас не сидели бы тут как лишенцы и не причитали,- проворчал он, сдаваясь. При этом он явно остался при своем мнении. Я почувствовал, что Серёга как-то завелся и подумал, что он ведь может всё-таки, пойти своим путем. Как Ленин… Только вот Владимир Ильич не захотел делать бомбы, как его старший брат, а Сережа вполне способен пойди по этому пути до конца и сделать еще одну бомбу. И взорвать. Следовало его остановить.

- Что мы знаем о вероятностях? – более спокойно и миролюбиво повторил я.- Тут ты прав. Мало знаем… Но одно понятно уже сейчас. Поверь, даже если у тебя что-то и получится, то все равно не получится.

- Это как? – удивился Сергей. - Не вижу логики. «Если получится- то не получится» …

С настоящим сожалением в голосе я обрисовал ситуацию так, как сам её видел.

- Если твоя бомбочка у нас тут сработает, то знаешь, что будет?

- Что?

- Не они вернуться к нам, а нас перекинет туда. В двадцать первый век. И что мы там делать будем со стариковскими болячками и незнанием реалий той жизни? Подумал?

Сергей погас.

- Вот так всегда,- сказал Никита назидательно. – Всегда есть очевидное, простое и неправильное решение… Бомбочка- это вот оно самое решение и есть.

- Но ведь что-то надо делать!?

Вот в этом наш друг был прав. В тот день, когда деды появились в нашем мире, они тоже думали, как все исправить. Тогда одним из предложений было «воззвать» к высшим силам. В тот раз это не сработало. Высшие силы на нас не обратили внимания. Может быть, попробовать в этот?

- Требовать у Мироздания мы не можем. Только просить…

Оба посмотрели сперва с непониманием, а потом Никита догадался:

- Воззвать? Думаешь кто-то ответит?

Он даже сморщился, словно я сморозил какую-то глупость. Не смущаясь, я кивнул. Одно чудо нас уже посетило, почему это не может случиться во второй раз? Кто тут только что говорил о пулях и снайперах?

- Да. А вдруг да получится? Вдруг да кто-то ответит?

Тогда Сергей тоже покривился и, покачав головой, процитировал:

- «Когда ты говоришь с Богом это молитва, а когда Бог говорит с тобой - это шизофрения». Мирозданию наши беды сейчас не интересны…

-Вот мы его об этом и спросим... Годится?

Никита кивнул, но Сергей перевел разговор в материалистическое русло.

- Кстати о неприятностях. Прежде чем взвывать к Мирозданию и плакать ему в жилетку, давайте как-то обозначим их границы.

Он, подошедший к столу и распотрошив пакет, начал выкладывать майорские подарки. Там что-то тонко звякнуло. Я насторожился. На больничном столе одна за другим появились румяные яблоки, крупный виноград, пачка печенья «Юбилейное», бутылки с виноградным соком… Майор был «правильный». Принести гитару он догадался, а вот на то, чтоб принести нам бутылочку вина интуиции ему не хватило. Интуиции или широты мышления.

Рядом с телефоном стоял казенного вида графин с водой и три стакана. Барабанщик посмотрел их на свет, дунул, выдувая какие-то соринки, и налил сок из подаренной нам бутылки. Ободрительно крякнув, словно это не сок был, а вино, он начал:

- Мы не помним будущего и, следовательно, теперь мы не интересны Юрию Владимировичу и «Дальрыбе».. Насколько я помню, какую-то информацию ведь из нас выкачали? Будем считать, что откачали её до дна. Всю, сколько мы знали…

- Мы?

- Ну не мы, а они, которые…

Я в этой ситуации, чтоб самим не запутаться, в разговорах нужно будет как-то разделить нас нынешних и тех нас, которые ушли в будущее. Нужно было как-то сказать самим себе, чтоб не путаться, да и других не путать. Не нужно было забывать, что нам еще Андропову объяснять, что тут такое случилось.

- Давайте так условимся,- предложил я, остановив многоэтажную конструкцию Сергея. – Мы есть мы. А вот те, кто из нас ушел – деды. Так всем понятнее будет…

Сергей кивнул, а Никита пожал плечами.

- Запомнили? Чтоб не было дальше путаницы. Мы - это мы. А они - это деды.

- Пусть так,- согласился Сергей прихлёбывая. - В любом случае дедов нет и колодец пуст…

- Пчелы улетели и мёд в улье закончился,- добавил Никита свою поэтическую иллюстрацию.

- Это плюс или минус? – спросил я.

- Пока не знаю. Давайте определяться. По-моему, это плюс, если нас перестанут дергать с предсказаниям, то нам останется заниматься своими делами.

Я не верил с то, что для нас все так легко закончится, но промолчал, а Серёга видя моё недоверие, продолжил:

- И дураку ведь понятно, что нам сейчас никакие инъекции от «Дальрыбы» никак не помогут. Каким шприцем и в какое место их не делай. Хоть в левое полужопие, хоть в правое. Делай-не делай, разницы не будет.

- Да ты оптимист,- сказал я.

- А что? – оценил Сергей мой сарказм. Пришлось объяснять.

- Хорошо, если они нам поверят. А то ведь…

- А что «а то ведь»? – обиделся Сергей. - Нет памяти-то.

- А если не в полужопие, а между? – предположил я.

- Это как? - удивился такой анатомии Сергей, а я продолжил.

- Это не шприцом, а клизмой.

Я улыбался, вроде как шутил, но улыбка у меня была кривоватой, так как я вполне допускал, что именно так и может всё обернуться.

- И не чудесными институтскими микстурами, а раствором типа «полведра скипидара с патефонными иголками»? Не появится от того память-то?

Сергей немного остыл, тряхнул головой и признался.

- Да… Такое даже представлять не хочется.

- А ведь может именно так и получиться. Что в этом случае делать?

- А в этом случае нам придется фантазировать,- сказал Никита. – В целях сохранения здоровья.

Я покачал головой.

- То есть врать? Не хотелось бы….

Сергей был со мной солидарен.

- После второго сеанса и сами расколемся.

- Будем надеяться, что ничего такого не случится.

Кузнецов вздохнул.

- Давайте всё-таки будем оптимистами. Ведь то, что мы играть по-прежнему умеем - это самый толстый и очевидный плюс!

Сергей отсалютовал ему стаканом и отхлебнул.

- Толстый как сытый Карлсон,- продолжил его Никита. - Да. Это уже как минимум не плохо.

- Что и минусов нет? - спросил я.- Прямо вот даже ни одного?

- Есть, есть,- не поддался Сергей на провокацию. – Но я сперва о плюсах. Помним еще, что у нас тут полсотни зарегистрированных песен, с которых нам продолжает капать денежка. Неплохо?

- Неплохо, - согласился я с ним. – Только хватит о плюсах. А с музыкой-то что делать? С новой музыкой?

Ответом на него была тишина. Она длилась, длилась, длилась...

- А что с ней делать, если её просто нет? - Спокойно ответил наконец Сергей. - И это, конечно, очевидный минус…

- Очевидный и толстый. И этот второй Карлсон поупитаннее первого будет.

- Правда у нас есть список… – напомнил Никита. – Помните? Мы же список составляли…

Он подумал и поправился.

- Мы с дедами…

Конечно, все помнили про список.

- А что с того списка? – спросил я. - Там одни названия и даты…

- Не только, – сказал Никита. - Я…

Он запнулся в термине, в определении.

- Ну не я конечно, а тот я, который…

Я понял, что он имел в виду.

- Говори «мой дед».

- Ага. Мой дед. Он как чувствовал что-то. Он мне кассету оставил.

От удивления Сергей чуть не выпустил стакан.

- С песнями?

Он не поверил нашему счастью и оказался прав.

- Ну как «с песнями» …. С мелодиями…- уклончиво сказал Никита.

- А точнее? - потребовал я, просто кожей чувствуя, что Мироздание насторожилось. Ну никак сейчас мир вокруг нас не мог оказаться так хорош, как нам бы всем хотелось.

- Он их насвистел….

- Насвистел? – переспросил Сергей упавшим голосом.

- Что-то насвистел, что-то налялякал и набубнил.

- И что? Что-то понять можно?

- Можно,- поджал губы Никита и, защищая своего деда, язвительно добавил. – Твой-то об этом вообще не подумал, а мой хоть что-то нам дал.

Сергей собрался было возразить, но Никита не собирался давать своего деда в обиду.

- Твой бы, если бы даже что-то вспомнил, то не насвистел, а настучал бы её. А из твоих барабанов вообще ничего не поймешь…

Я остановил пикировку.

- Ну хоть что-то… По крайней мере можно будет с чем-то работать. Вот это действительно плюс!

Я посмотрел на друзей.

- Кроме того есть ведь и наши собственные песни…

Никита хотел было что-то возразить, но я и сам понимал, что он хочет сказать.

- Понимаю, что это будет не те шедевры, да и слова слабоваты. Но!

Я поднял гитару и взял несколько аккордов. Звук был хороший, бодрый.

- Играем-то мы сейчас всяко лучше, чем год-два назад, когда эти песни придумывали, а что касается слов… Да и со словами вывернемся как-нибудь.

Я посмотрел на Никиту, но тот печально усмехнулся. Похоже, сбежавший из его головы дед прихватил с собой и свой старческий жизненный опыт и накопленное с годами умение писать. Поэтому я предложил другой путь.

- Например, станем подбирать к мелодиям стихи хороших поэтов.

Друзья молчали.

- Так что не будем падать духом! Попробуем как-то жить без них. Тем более кто знает, какие планы у Мироздания? Может быть со временем что-то и впрямь восстановится.

- Нам без них плохо,- сказал вдруг Никита. – А, интересно, как им без нас?

- Им хуже, чем нам, - убежденно сказал Сергей. - Старые, больные… Они нас сделали тем, что мы есть, а что им-то осталось? Вспоминать, что было, да доживать?

Он вдруг с каким-то ожесточением сказал.

- Надо, чтоб все как-то исправилось! Что бы все как раньше…

В раздражении Сергей грохнул кулаком по столу и графин жалобно звякнул. А может быть, это хихикнуло Мироздание? Я вздохнул и предложил:

- Давайте успокоимся и еще раз попробуем вспомнить хоть что-нибудь? Хоть что-нибудь!

- Ну давай, вспоминай первым. Мы посмотрим, – предложил Никита.

Я закрыл глаза. Призыв друга прозвучал как глас вопиющего в пустыне. Память была не просто темна. Она была пуста. Несколько минут мы сидели молча с закрытыми глазами. Я первым открыл глаза и дождался, когда это сделают друзья.

- Ну что? Кто-нибудь хоть что-нибудь вспомнил?

Я печально констатировал:

- Я помню только, что был старым и больным…

- Да оптимизмом тут не пахнет.

3.

Посередине кухни стоял маленький стол, вокруг него стояли табуретки, а посреди стола стояла полупустая бутылка. Большая бутылка. На табуретках сидели мы. Сидели и цивилизованно выпивали.

Нет. Мы не запили с горя, но разговаривать о том, что с нами случилось, без выпивки и закуски мы уже не могли. Горько было.

За окнами весело гудела автомобильными клаксонами Москва третьего тысячелетия, летнее солнце гладило кроны деревьев и детей на бульваре. За окном было тепло и весело, а у нас...

Мы вспоминали о том, что было, о том, что держали в руках и потеряли… Пусть не своей волей, но потеряли же!

Бутыль была наполовину пустой, а мы- доверху наполнены воспоминаниями. Вот уже второй час мы травили ими свои души. Они были хоть и приятными, но едкими, как слезогонка. Разумеется, никто не плакал, но… Как это было сказано в одном из фильмов? «Мужчины не плачут. Мужчины огорчаются». Вот и мы, хоть и не плакали, но сильно огорчались. В воспоминаниях мы жили жизнью, которой, увы, жить уже не сможем….

После очередного «А помнишь, как мы тогда…» Никита стукнул кулаком по столу.

- Ну, что слезы льем? Что сопли на кулак наматываем?

И ехидно добавил:

- Соскучились по славе и почестям?

За его ехидством проглядывалась нескрываемая печаль. Ему, как и всем нам, самому жаль было тех возможностей, которыми мы лишились.

- Кто бы говорил, - отозвался Сергей. – Все мы в одной лодке.

- Мы в одной…

Я задумался, каким словом обозначить наше нынешнее положение, нашел его, но, из присущего мне оптимизма, его не использовал, а заменил на другое.

- … луже.

- Мы-то что,- продолжил Никита. – Мы старики, нам терять нечего кроме своих цепей...

- Нашелся пролетарий,- фыркнул я, но товарищ отмахнулся.

- Да. Нам хреново, - уже серьезно согласился он. - А вот про них вы подумали? Им-то еще хуже.

- А что это «еще хуже»? - возразил Сергей. Уж слишком Никита нагнетал. – Здоровье и молодость при них остались. Репутация, вот… Связи…

- Вот-вот.

Кузнецов поднял палец, подчёркивая главное.

- Репутацию нужно поддерживать. А есть им…

- Нам,- быстро поправил его я.

- А? Ну да. Конечно нам... Есть нам чем?

Он смотрел то на Сергея, то на меня.

- Честно скажу, что я какой-нибудь суперхит сочинить не способен.

Сергей хмыкнул.

- Значит, будет у них период творческого застоя. А что? Некоторые группы годами ничего не выпускают и ничего. Играют свои старые песни. Вон «Роллинги» уже лет 20-ть молчат.

- А они вообще живы? – спросил я. - Как-то я от мира рок-музыки оторвался.

- Живы, живы…- успокоил Сергей, и продолжил. – Так что будут старые песни на концертах играть или, если приспичит, сочинять свои средненькие песенки. Не каждый же месяц им…

Он оговорился и тут же поправился.

- Нам! Нам шедевры выдавать?

Никита спорить не стал. Смысла в споре не было. Он постучал пальцами по столешнице, не то что привлекая внимание, а просто от нервов и повторил.

- Вернуть бы все назад…

Мне тоже хотелось этого, но я только вздохнул.

- Мироздание сказало «нельзя».

- А если нельзя, но очень хочется, то можно! - упрямо сказал Кузнецов.

Предложение было ожидаемым. Рано или поздно, но к этому должно было прийти. Мы ведь действительно в душе все хотели одного и того же- музыки, творчества, здоровья, осознанного будущего… Только я охладил водоворот желаний, круживший наши головы.

- Как? Через баночку? – спросил я как можно ехиднее. - Хочешь, чтоб Серёга всех нас поубивал насмерть? Одна баночка – три трупа.

- Это в лучшем случае,- поддержал меня неожиданно наш сапер-изобретатель. – В худшем случае три калеки…

Никита сморщился.

- Пессимисты! В лучшем случае мы туда обратно попадем! – уперся поэт. Мы промолчали. Молчание висело над нами ощутимо, как полог, как штора, отделяющее одного от другого. Но через десяток секунд Сергей как-то со значением, настороженно что ли, спросил.

- Почему ты так считаешь? Тебе что, Мироздание подсказывает?

Никита постучал пальцем по лбу.

- Здравый смысл. Если один раз сработало, то почему бы этому не сработать во второй раз? А?

Он посмотрел на нас с надеждой и сожалением.

- Вы поймите! Мы ведь тут не живем толком, а так… Существуем. Жизнь-то она там осталась…

Он махнул рукой за спину.

- А тут мы только кислород потребляем и продукты переводим.

«А ведь он может нас и уговорить на авантюру» - подумал я. - «Мы-то ведь и согласиться сможем… А баночки…»

Я посмотрел по сторонам.

Мои древние диафильмы никуда не делись. Там их было столько, что можно было бы не только в конец двадцатого века залететь, но, пожалуй, и в начало пятнадцатого. Ну, если сильно-сильно повезет. А баночки то вот они… Рядом стоят… Манят...

- После того, не значит вследствие того. О себе не думаешь, так о родных подумай. Зачем их жизни превращать в хоспис? А ведь к этому придет…

Мы замолчали, и молчание показалось мне знаком смирения. Но я ошибся.

- Но терять надежды не будем. Мы ведь главное теперь знаем...- сказал Сергей.

- А что главное?

Он посмотрел очень серьезно.

- Что связь с другими реальностями возможна! Через баночку или через что-то еще, но возможна! Может быть, следует поискать другой путь? Поискать и найти?

Предложение было из числа тех, что звучат в детских мультиках. «Надо найти клад!». Я и сам был не прочь, но…

- Ищут пути ученые из «Дальрыбы» ищут, а мы даже не дилетанты.

Я посмотрел на полупустую бутылку. Хотелось поставить точку в этих разговорах. Рука дернулась к водке, но я остановился. Она ведь не решала нашей проблемы. Нужно было как-то встряхнуться, вынырнуть из омута негатива…

- А что сидеть да горевать? - сказал я, решительно поднимаясь и отодвигая рюмки. – Сидя тут мы проблему точно не решим.

Друзья посмотрели на меня так, словно я нашел решение наших проблем и прям сейчас скажу, что нужно делать. А я его действительно нашел. Ну, может быть, не решение, а верный путь к нему. За окном светило солнце, гудели машины. Москва жила своей жизнью и никому там не было интереса к путешественникам из одной Вселенной в другую.

- Поехали по местам боевой славы!

- В смысле? - переспросил Никита.

- Съездим туда, где все началось. - предложил я. - Посмотрим что там и как. Вспомним молодость…

- В школу что ли?

- И туда тоже. В ДК, В Райком…. Может быть там найдем какие-то подсказки?

Глава 3

4.

Майор Иванов из «Научно Исследовательского Института Рыбоводства» сидел напротив Председателя КГБ и смотрел на начальника. На лице майора читались два чувства. Спокойствие и сосредоточенность. Хотя на душе было очень неспокойно, так как он понимал, что принес шефу не самые приятные новости.

Разумеется, в том, что произошло, не было никакой его вины, и он всего лишь гонец, но ведь в истории не раз оказывалось так, что приносивших плохие вести гонцов попросту вешали. Не за дело, а просто потому, как говориться, попались «под горячую руку».

Пока он сидел в приемной, в голове вертелись Пушкинские строки « …в гневе начал он чудесить и гонца хотел повесить…» Слова классика заставляли внутренне трепетать, но он держал себя в руках.

Нет, он естественно понимал, что времена, конечно сейчас не те, и дело веревки точно не дойдет, но … Но вполне может дойти до чего-нибудь другого, современного. Например, до Кушки, где придется до пенсии сидеть гарнизонным особистом. Эта мысли у него мелькнула и пропала, когда следом пришла другая - «Так кто ж его туда отпустит с такими то знаниями и допусками?»

То о чем он собирался докладывать, могло легко сломать как жизнь, так и карьеру.

Привлеченный к этому странному проекту с мальчишками, невесть как узнавшими что-то о Будущем, он почувствовал, что «попал в случай». Такой крупной удачи в его жизни у него еще не случалось. Но вот теперь эта ветреная дама, похоже, повернулась к нему спиной. Ну, или, по крайней мере, стала в профиль.

То, что произошло, грозило похоронить Проект и вместе с ним карьеру майора, а второго такого случая в жизни могло и не представиться.

Когда телефон у секретаря негромко звякнул, и секретарский взгляд уперся в майора, все невеселые мысли Иванова мгновенно испарились.

Двойная дверь, несколько шагов по ковровой дорожке, остановка. Андропов жестом предложил сесть. Что станет темой этого разговора, шеф КГБ еще не знал.

- Ну, как они? – спросил Юрий Владимирович. – Головы у твоих студентов, в Берлине, не поотрывало?

Майор, положивший на колени папку с документами, ответил уклончиво.

- Врачи говорят, что общее состояние у всех более-менее нормальное, но есть сложности…

Открыв папку, он протянул хозяину кабинета несколько машинописных листов.

- Это запись их разговора в палате. Там у них телефон, ну я дал команду их немножко послушать. Похоже, Берлинские события не обошлись для них без последствий.

Председатель КГБ прочитал один лист, другой… Отложив бумаги в сторону спросил:

- Они знают о прослушке?

- Думаю, что нет.

- А у вас нет ощущения, что они этими разговорами просто хотят «соскочить с крючка»? – спросил Андропов. – Внушить нам, что стали для нас неинтересны, а после этого своими делами. У больно все как-то кстати.

Майор промолчал, понимая, что шеф просто размышляет вслух.

- Надоело этим творческим личностям сотрудничать с нами и хотят они отправиться в свободное плаванье безо всяких обязательств перед Страной? Вроде как мы все забыли, ничем не можем быть вам полезны. Отставьте нас в покое… При этом «мироздание» какое-то…

Он поступал пальцами по столу и требовательно посмотрел на майора. Взгляд он понял, как предложение высказать свою точку зрения. Иванов постарался быть очень осторожным. Сам понимал, что идет по лезвию.

- Не думаю, товарищ Андропов. Есть в их поведении определенная неправильность… С памятью у них точно что-то случилось.

- Аргументы, - потребовал Председатель.

Майор внутренне собрался. Аргументы у него имелись.

- В пользу этого говорит следующее. Они так и не вспомнили, что не так уж и давно уже лежали в этом госпитале и именно в этой палате, хотя хоть как-то должны были отреагировать на это. Но в разговорах про это ни слова. Так что похоже, что часть их памяти действительно исчезла…

Председатель КГБ шевельнул бровями.

- Вот именно что только похоже…

Майор не рискнул настаивать. Андропов, откинувшись в кресле, задумался, и вдруг улыбнулся.

- Но это можно будет легко проверить. Если они перестанут выдавать на-гора свои музыкальные находки, то может быть так оно и есть…

Майор понял, что оргвыводов не будет. Ему просто обозначили новое направление в работе. Через секунду шеф уточнил:

- Только надо провести их через лабораторию… Попробуйте что-нибудь новенькое.

Майор кивнул. Новенькое у институтских профессоров появлялось постоянно.

- И если можно, без вреда для здоровья…

5

Мы пролежали в госпитале еще три дня, но перемен к лучшему не случилось. Разумеется, это не касалось синяков и шишек. Как тем и полагалось, они потихоньку сходили, царапины зарастали, но вот память не возвращалась.

Да душе было неспокойно, но понимали, что лежа в кроватях ситуацию не исправим, а сидеть и чего-то ждать в палате уже никому не хотелось. Тогда мы потребовали выписки. Насильно нас удерживать не стали и на четвертый день мы покинули гостеприимные госпитальные стены.

Мы уходили оттуда полные здоровой спортивной злости - хотелось заняться каким-то делом, тем более, что проблем перед нами стояло множество. Одной из них, может быть и не самой главной, была встреча с родителями. Мы ведь реально изменились. Не поглупели, конечно. Но… Мы потеряли стариковскую мудрость и вести начали иначе. Они ведь обязательно заметят. А нам придется объяснять…

Как оказалось, думали мы об одном и том же. Идя через больничный парк к станции метро Никита выразил общую мысль:

- Интересно как нас предки встретят? Они ведь не могут не заменить, как мы все изменились…

- Сколько нашим дедам было? Лет по шестьдесят?

- Похоже постарше…

Никита ногой поддел бумажный стаканчик от фруктового мороженного за семь копеек, и перепасовал его мне. Я хотел было перекинуть его Сергею, но вместо этого остановился и негромко выругался. До меня вдруг дошло, что не все наши потери мы пересчитали. У нас ведь теперь ни одного из нас нет ни единого высшего образования… Ну деды нам и подсуропили… Ни начертательной геометрии в голове, ни сопромата. Я ведь и Маркса с Лениным теперь не помню! Ну, может быть, разве тез цитат, что на плакатах на каждой стенке прочитать можно. И как теперь с людьми разговаривать?

А потом стало еще грустнее, когда осознал, что и вот теперь классиков Марксизма-Ленинизма сызнова изучать и, причем, всерьез… А что делать? Положение обязывает.... Все придется начинать с самого начала. Я объявил об этом друзьям и Никита ответил:

- Ну вот… Дожили... Теперь ни ума, ни опыта, ни степенности.

Стаканчик я поднял и бросил в урну. Оставалось хотя бы в мелочах оставаться взрослым...

...Дома меня ждали. Мама с бабушкой поохали, посмотрели и потрогали синяки. Я отмахнулся, что, мол, все нормально, заживет как на собаке и, пообещав все рассказать потом, ушел к себе, оттягивая опасный разговоры, но не получилось. Отец зашел следом, словно что-то почувствовал.

Отодвинув в сторону гитару, он уселся напротив, заглянул в глаза.

- У тебя точно все в порядке? Или что-то еще случилось?

Если б он знал, что и сколько! Почти полтора года мы общались с ним на равных, два взрослых человека, а теперь… Я решил не тянуть и решить все разом.

- Да. Случилось. Ты знаешь…

Возникло малодушное желание вильнуть в сторону, но я сдержался. Глядя поверх его головы сказал:

- Я резко помолодел и поглупел.

Он посмотрел, не понимая меня. Потом улыбнулся. Подумал, что я пошутил и ответил в тон.

- Так ты и был не старый. 18 лет - это молодость.

- Я о другом, - сказал ему без улыбки и глядя в глаза. - Помнишь, что я рассказывал о том, что случилось с нами, о Будущем.

Он кивнул.

- Так вот ничего этого у меня в голове уже нет…

Папа смотрел, и взгляд его требовал продолжения.

- Там, в Берлине, что-то случилось… Не знаю что. После того несчастья я все позабыл. У меня в голове нет ничего о том, что будет.

Я постучал пальцами по голове.

- Там нет места Будущему. Я его не помню.

Он меня понял, стал серьёзным.

- Только у тебя или…

- У всех. Всё, что мы помнили - ушло… Всё...

Он не мог осознать, что это значит для нас эта потеря и спросил о том, что оставалось главным для него.

- Но сами-то вы остались прежними?

Я молча кивнул.

- То есть ты теперь просто мой сын, а не всезнающий старик? – уточнил он. Как же мне хотелось сказать «нет», но пришлось ответить, как есть.

- Да.

Я не знал, что он скажет, но он и не стал ничего говорить. Просто обнял меня. Я уперся головой в отцовское плечо и зажмурился. Для него я был сыном и останусь им, до какого бы возраста он тут не доживет. Да и я сам им останусь, сколько бы не прожил.

Он прижал меня, потом чуть отодвинулся, заглянул в глаза.

- Но для мамы постарайся держаться как-то посолиднее. Она-то не знает, что ты теперь снова пионер, а не пенсионер.

Я улыбнулся. После этого разговора на душе стало легче. Перестал давить груз недосказанности.

Отец вышел, а я усевшись перед окном с гитарой, задумался. О сложившихся несчастьях думать смысла не было, все эти охи и ахи надоели, как и душевные терзания. Нужно было выплывать со дна накрывшей нас тоски и думать позитивно. Вспомнив Никиту, я подумал, что мой дед может быть и не хуже его деда. Может быть и он оставил мне какую-то закладку на такой же случай? Ведь разговоры, я помню, были и планы строили.

На всякий случай я решил поискать в столе. Специально что-то дед прятать ничего бы не стал, и в бумагах, которых вокруг меня было множество, что-то могло и обнаружиться.

Так оно и оказалось. В одном из ящиков письменного стола нашлись несколько листочков с аккордами и названиями. Список делился на две части. Над первым моим почерком написано было «Для дела». На другом листочке «Для души». Я приободрился, но не сильно обрадовался. Повод, конечно, для радости был, но незначительный - аккорды я понимал, и названия были понятны, а вот как их перевести в полноценную музыку?

Первым в списке «Для дела» значилось «Я, ты, он, он, вместе целая страна…» и две фамилии Р. Рождественский и С. Ротару. И цифры 1978 год. И что мне с того? Повертев листок туда-сюда, взял в руки гитару. Аккорды были сами по себе, а вот музыка осталась в голове у деда.

Побренчав на гитаре, я решил, что разбираться с этим нужно не в одиночку, а всей компанией и позвонил друзьям. Ребятам тоже дома не сиделось, и мы вышли пройтись и поговорить.

Мы собрались во дворе, около песочницы. Вокруг бегала малышня, но дети не мешали серьёзному разговору. Я показал принесённые с собой листочки, но друзья посмотрели их и ожидаемо пожали плечами. Никто ничего не понял и никто ничего не вспомнил.

- Ну, Рождественского мы, слава Богу, знаем, и ходы к нему есть,- сказал Никита. - Надеюсь, что он не забыл, кто музыку к «Москвичу в Ленинграде» написал. А вот Ротару?

- Может быть соавтор? – предположил Сергей, глядя на меня. Я отрицательно покачал головой. Когда я сам отыскивал разгадку этого ребуса, то как вариант, допустил и это, но подумав, отказался от этой версии.

- Теоретически может быть. Только я сильно сомневаюсь, что такой поэт как Рождественский нуждается в соавторе, – возразил я. - Скорее всего, это исполнитель. Певец.

- Ты такого певца знаешь?

Я пожал плечами.

- А может быть композитор? – сказал Никита. Возражать никто не рвался и наш поэт уже увереннее добавил:

- Логично, что композитор. Как на пластинках и в программках пишут- «слова и музыка»…

- Ты про такого композитора слышал? – поинтересовался я.

- Я? Нет.

Этот вопрос ткнул нас в самое болезненное место. В память. Никита невесело усмехнулся.

- Я теперь много чего не знаю. Но ведь не просто так твой дед такое написал? Что-то он имел в виду?

- «Что имею, то и введу…» - пробормотал я. - А ведь это можно узнать!

- Ну?

Я не стал разочаровывать друзей.

- Только придется походить. Надо просто пройтись по магазинам и поспрашивать пластинки этого самого Ротару. Фамилия-то редкая.

- И явно не русская, – оживился Сергей. - Иностранец. Румын какой-то?

На счет фамилии он точно был прав. Я об этом не подумал.

- Может быть и румын. Во всяком случае, если ему приходилось с таким поэтом сотрудничать, и такие песни сочинять, то наверняка, мужик талантливый.

Сергей черпанул горстью песок из песочницы и начал струйкой пересыпать его из ладони в ладонь.

- А какие это «такие» ты что уже и музыку знаешь?

- Нет, конечно. Есть только аккорды. Только вот логику никто не отменял.

- Это ты к чему?

Он ссыпал песок обратно в песочницу.

- Но ведь деды отчего-то её отметили? – ответил я вопросом на вопрос. -Значит, есть в песне потенциал.

Никита задумался.

- Верно. Надо будет попытаться соединить тот бубнёж, что мой дед на пленке записал с этими аккордами. Может быть что-то и получится…

Я не возражал.

- Я попробовал играть что-то лирическое, но ничего путного не получилось. Я по-всякому пробовал, но больше всего на эти аккорды ложится ритм марша или строевой песни.

Друзья посмотрели на меня... странно.

- Марши мы еще не писали…

Никита вздохнул и неуверенно добавил.

- Значит, критики скажут, что мы открылись этой песни с новой неизвестной им стороны.

- Ну почему не писали? - возразил я - А про Ленина? Это ведь тоже, считай комсомольский марш. Так что критикам придется писать о том, как плодотворно и успешно мы развиваем направлением комсомольской песни.

Спорить никто не стал, но ситуация с это песней понятнее не стала.

- Давайте с другой стороны зайдем. – предложил Кузнецов. -Что за поэт Рождественский мы знаем. А вот кто такой композитор Ротару?

Никита ткнул пальцем в листок.

- С. Ротару. Какое имя может быть на «С»?

- Саша?

- Был бы Саша, то написали бы «А». Александр.

- Тогда Семен?

- Семен и Рождественский? – Никита кисло улыбнулся. - Нет. Не верю!

- Нашелся Станиславский!

Сергей тоже не поверил в Семена.

- С такими именами только под гармошку частушки петь, а тут все-таки серьезная музыка. Скорее всего, Сергей. Или Станислав...

- Да уж не Самуил…

- А почему не Самуил?

Спор потихоньку перетекал в препирательство.

- Да что мы гадаем? – остановил его Никита. – Включаем мозги. Такой поэт как Рождественский абы с кем сотрудничать не будет. Наверняка этот самый Ротару уже сейчас как-нибудь себя проявил, а к 1978 году станет настолько высоко летать, что ему такую песню доверят сочинить.

- Такую?

- Конечно такую. Деды плохого не посоветуют!

- Деды, оно, конечно, деды,- с сомнением протянул Сергей. - Но марш?

Никита повернулся ему, ткнул в бок.

- А хотя бы и марш! Повторюсь. Они нам плохого не посоветуют и плохому не научат.

Он решительно поднялся.

- Пошли в «Культтовары». Посмотрим, нет там его пластинок.

- Не сразу,- остановил я порыв поэта. - Давайте через библиотеку. Тем более тут все рядом.

Библиотека действительно находилась в соседском дворе.

- Всяко-разно сборник такого поэта как Рождественский там наверняка есть. Слова узнаем, а уж потом в магазин.

Так оно и оказалось. Пролистав поэтический сборник, мы наши и стихотворение. Даже по внешнему виду стало ясно, что это не вальс… Мы смотрели, и строчки выглядели как ступени, по которым должен был скакать читатель, а в нашей ситуации и слушатель.

- Я,

- Ты,

- Он,

- Она.

- Вместе.

- Целая страна…

Стихи были с социальным, а может быть и политическим подтекстом. Прочитав стихотворение до самого конца, Никита озабоченно сказал:

- Тут явный Кобзон просвечивается. Прямо–таки во все щели лезет. Или хор Александрова.

Я тоже читал, но у меня военный хор как-то к тексту не привязывался. Мирные слова были. Потому я с Никитой не согласился.

- Наверное, все-таки Кобзон. Это хоть и марш, но какой-то миролюбивый. Или...

Я задумался.

- Или детский хор. Вон слова-то какие: про радугу, про тропинку в тайге...

Спорить он не стал, а выразительно вздохнув, достал заготовленный блокнот и начал переписывать слова.

- Значит, придется беспокоить Иосифа Давидовича.

Я остановил полет фантазии.

- Погоди еще. Текст есть, а музыки-то нет. Так что сидим на попе ровно.

Сергей, заглядывавший через Никитино плечо, беззвучно шевелил губами, читая печатные строки.

- Это, скорее всего не марш, а какая-то революционная речёвка. Ну как у Маяковского… Неужели не чувствуете?

- Неужто рэп? – удивился Никита.

- Типа того…

Серёга, как барабанщик тонко ощущал заложенный в стихах ритм, и к нему следовало прислушаться. В моей голове уже крутились варианты мелодии, которые я пробовал воссоздать по аккордам, как палеонтолог целого динозавра по его костям и вроде бы что-то началось прорисовываться. Марш- не марш, но что-то энергичное.

- Может быть ты и прав….

Никита закрыл блокнот.

- Ладно. С этим понятно. Теперь в магазин.

А в магазине нас ждал сюрприз…

- Вот вам и Сергей,- сказал Сергей, вертя в руках маленькую пластинку.

- И Самуил…

Никита смотрел на жизнь хоть и шире, но конкретнее.

- Вот вам и мужик… К тому же не румын, а румынка.

Я обратился к продавщице.

- А что это за девушка? Иностранка?

Девушка улыбнулась.

- Нет. Наша, советская… Из Молдавии.

Сергей попросил её поставить, и мы несколько секунд слушали молодой, красивый, сильный голос.

- А неплохо… Потом она, скорее всего, еще лучше петь стала, потому и дедам наверняка больше известна.

Пластинку мы купили- шестьдесят копеек не деньги - и пошли к дому. Разговор все время вертелся около новой песни. Друзья прикидывая, что будет лучше: не корежить историю музыки и поискать выходы на Ротару или всё-таки предложить песню Кобзону или Пугачевой.

Пока они спорили, я все крутил в голове слова, прикидывая какой в итоге должна получиться песня и думал, о композиторе, у которого мы музыку позаимствуем. Надеюсь у него не одна такая…

Доводы друзей друг на друга не действовали, и я решил поработать третейским судьёй, пока они не переругались.

- Давайте, чтоб не биться лбом в стену, будем выбирать между Кобзоном и Пугачевой. Эти-то в нас верят, и их не придётся убеждать в том, что песня будет хорошей.

Ребята отмахнулись. Им было интересно спорить друг с другом.

- Да хватит вам! Как дети малые… Песни еще нет! Нам её еще сочинить нужно,- напомнил я.

Улица вокруг нас была полна звуками. Ехали машины, говорили люди, чирикали птицы. Отодвигая эти звуки в сторону, заглушая их, обрушались звуки стойки. Мы шли мимо строительной площадки. Там что-то взрезывало, трещало, ухало, но весь этот звуковой вал перебивал ритмичный грохот. Где-то за забором строительный копёр вбивал в землю бетонные сваи. Бум, бум, бум… Этот ритм… Это было то, что нужно!

Я встал. Ребята, продолжавшие спорить, уперлись в мою спину.

- Что?

Я тряхнул головой и начал читать стихи. «Я, ты, он, она…» На каждый удар копра, готовившего фундамент для нового дома, накладывались слова из стихотворения. Удар- слово, еще удар – новое слово…

- Вот оно! Это основной ритм!

Сергей постучал ступней по асфальту, ловя ритм, кивнул. Перебивая звук копра, пулеметной очередью протрещал отбойный молоток. Серёга застучал чаще… Никита наступил ему на ногу.

- А вот это слишком… С таким ритмом песен о Родине не бывает. Это же рок-н-рол!

Глава 4

6.

Дорогу в школу мы не забыли. Хоть и было это почти полвека назад, а ноги всё равно помнили и вели куда нужно. От метро «Рязанский проспект», дворами, не торопясь мы дошли до нашей «альма-матер». Ноги сами шли куда нужно, а мы вертели головами и удивляясь как все вокруг изменилось. Магазины, магазины, новые дома, опять магазины…

А вот школа осталась прежней. Белая пятиэтажка с барельефами классиков на фронтоне.

Мы обошли её со всех сторон и выбрали ту лавочку около спортплощадки, где так давно и так недавно сидели, и решали главные для себя вопросы. Все тут было, как и в тот раз.

- Пивных пробок стало меньше….

Пробки выглядели по-разному. Какие-то блестели, слово только-только упали на землю, а какие-то уже покрылись ржой, попавшие туда Бог знает когда. Носком кроссовки я выбил одну из таких на траву.

- Между прочим вот она может быть одной из тех, что мы сами в те временя в землю вбивали,- пошутил я.

- Вселенная не та,- серьезно ответил Сергей. - Ты ни сам не сбивайся и нас не сбивай.

- А нынче тут больше баночное пьют,- Никита кивнул на урну, полную смятых банок. - Старшеклассники нынче богатые.

- Вот и нас так…- грустно сказал я. Мы переглянулись и одновременно улыбнулись. Вспомнили, какой ценностью были такие вот банки во времена нашей школьной молодости. Те взрослые, кто ездил за границу или мог отовариваться в «Березке», брали пиво там, банки отдавали детям. Каждая из них была предметом зависти и поклонения, как, собственно и фантики от жвачки. Времена изменились и шкала ценностей тоже.

- Да ладно… Живы и слава Богу…

Сергей крутил головой что-то отыскивая.

- Ничего не чувствуете?

Мы, вынырнув из воспоминаний, насторожились.

- А что?

Он демонстративно потянул носом.

- Мирозданием тут не пахнет?

- Тьфу на тебя…

- Ну тогда хватит рассиживаться.

Он хлопнул ладонями по ногам, поднялся, предлагая следовать за собой. Мы не торопились. Сидеть на тёплых досках, вспоминать прошлое было очень приятно. Да и старческая спина просила пощады.

- С этой скамейки стартовать в прошлое не получится, - повторил Никита. - Тогда чего тут сидеть? Пошли, пошли дальше.

Он усмехнулся.

- По волне моей памяти…

Этот Тухмановский диск помнили все.

…В этот день мы хорошо походили.

Райком по-прежнему оставался средоточием власти, но, разумеется, знакомого нам секретаря Саши там уже не было, магазин «Культтовары» тоже остался на старом месте, и, разумеется, на своём месте остался Дом Культуры. В то, что само здание останется на своем месте я не сомневался, но вот то, что в оголтелые 90-е не снесли скульптуру Стаханова во дворе, и что в этих стенах продолжал тлеть очаг культуры реально обрадовало.

В родные стены мы входили с особым трепетом. Запахи там остались прежними и звуки тоже, словно они не принадлежали этому времени, а остались с тех благословленных времен.

- Слышите? - Серёжа поднял палец и придержал нас. - Слышите?

Да! Где-то наверху маленькие детские ножки вытанцовывали что-то народное. Едва слышно баянист выводил простую народную мелодию.

- Наверняка и сейчас там мальчики в дефиците…

Даже расписание занятий осталось висеть на том же месте. Хотя, чему удивляться? Как говорится «намоленное место» ....

На разлинованном листе чернели названия кружков и секций. Часть из них словно перенеслась из прошлого, но имелись и нововведения.

- А что ты хотел? Вот тут и карате, и ламбада и бальные танцы… Ого!

Я подумал, что огляделся, подошел поближе, но всё так и было. Кружки для пенсионеров!

- Вон и для пенсионеров тоже что-то есть,- обрадовал я друзей. - Хоровое пение и танцы.

- Зато ни одного ВИА или рок-группы…

Не сговариваясь, мы двинулись на второй этаж, в тот зал, где когда-то познакомились с директором, а потом и репетировали.

- В любом случае не зря пришли… Сразу для себя раздвинули горизонты. Если у нас ничего не изменится, то значит будем этим заниматься.

Сергей загадочно замолчал.

- А что делать-то предлагаешь?

- Играть, - сказал Сергей.

Я посмотрел на него с удивлением.

- На «Радио ретро»? Так там все эти песни в оригинальном исполнении есть, все записи… В переходах только если рубли сшибать.

- А ресторан? – оживился Никита.

- А если в ресторане, то с нашим древним репертуаром мы много не заработаем.

- В столовой, - понизил планку Никита.

- За еду?

Я засмеялся.

- …. В столовой какого-нибудь санатория или, а еще лучше там же на танцах,- серьезно ответил Никита. - Вы слышали про городскую программу «Активное долголетие»? Будем играть на танцах для пенсионеров…

- А после танцев мести пол, чтоб убрать высыпавшийся из страперов песок.

Мы посмеялись, так как имели право. Мы и сами были точно такими, как и те, над кем смеялись.

Каждый из нас хоть немного, но верил в чудо. А как не верить, если мы уже один раз стал его свидетелем и даже участником? Мы шли и ждали, что вот-вот Мироздание подмигнет нам и мы… Мы же хорошие! И вели себя хорошо…

Но ничего такого не произошло. Мы побродили по ДК, сунулись в большой зал, в котором шла репетиция какого-то хора, были изгнаны оттуда и отправились восвояси.

7.

Мы сидели в кафе на улице Горького и печально молчали.

А вот на улице место печали не было. Там зеленели липы, там шлялся хорошо одетый народ, шелестели шинами автомобили... Жизнь крутилась, показывая нам самые привлекательные стороны – от шикарных иностранных авто до очень хорошеньких девушек, но мы на это не обращали внимания. Нет, смотрели, конечно, не сидеть же в кафе с закрытыми глазами, но скорее всего этот действие нужно было называть по-другому. Мы не смотрели, а взирали.

Настроение было паршивое- память не возвращалась и в самой ближайшей перспективе маячил визит в «Дальрыбу», а там совсем недалеко и поход к самому Юрию Владимировичу. Дедам было хорошо – говорили почти на равных, а нам как? С такими новостями... Ох, неуютно.

Каждый из нас чувствовал одиночество. То место, что в памяти занимал я-дед, зияло черной холодной пустотой и заполнить её было нечем. Только летнему дню наплевать было на наши переживания.

Мороженное в моей вазочке таяло. Солнце медленно превращало белый сугроб в талую белую лужу и зима в моей чашке явно проигрывала лету. Рядом со мной друзья задумчиво разгребали свои порции сладкого лакомства.

«Ложка- весло», - подумал я.- «А я плыву... Только вот куда плыть дальше? Куда грести?». В приоткрытое окно в зал залетали голоса пешеходов и рев проезжающих машин. За окном как-то особенно солидно взревело. Я повернул голову. Мимо окон не спеша проехала машина какого-то посольства с флажком на капоте. Длинный автомобиль с тонированными стеклами.

- Пуленепробиваемые, наверное,- Никита оторвался от своего блокнота и снова уткнулся в него. Он, единственный из нас, занимался делом - переплавлял свое настроение в стихи. Самое то настроение, что б сострогать печальную балладу или блюз.

- Тут ещё у меня вопрос вертится,- задумчиво сказал Сергей, проводив машину печальным взглядом. - Политический.

- Даже так? - удивился я.

- Да.

Он вздохнул.

- Вот наши деды о спасении СССР беспокоились. А теперь мы одни. Сами по себе. Какова наша личная позиция будет по этому вопросу? Мы то как в этом вопросе? Поддерживаем их или?...

Я промолчал. Не ожидал я такого вопроса.

- У дедов позиция и знания, - продолжил Сергей. - Точнее знания и из того - позиция. А у нас? За то мы дело взялись?

- У нас ничего, - ответил Никита, отложив в сторону карандаш и шевеля пальцами. - Но я думаю, что они не дураки были. В смысле еще будут. Думаю, нам их позиции придерживаться нужно. Тем более, что процессы тут у нас они, видимо, запустили.

Сергей выслушал его и продолжил с рассеянным видом разгребать мороженное. Тогда Никита повернул свою вазочку так, что весёлый солнечный зайчик упал на лицо Володина.

- А почему спросил? Что-то вспомнил?

Сергей покачал головой, вздохнул.

- Какие тут воспоминания?

Он помолчал, но потом признался.

- Я разговоры наши вспоминаю. Я... Ну я- дед, после этой самой Перестройки где только не побывал. Турция Египет, ФРГ... А у нас что-то такое будет или мы продолжим болтаться между ГДР и Болгарией?

Думаю, что такие мысли залетали в головы каждому. Памяти о Будущем не было, но в головах оставались какие-то обрывки воспоминаний о непрожитой еще жизни и, что говорить, эти воспоминания часто походили на тропических бабочек- ярких, экзотических. Их было немного и набор был у каждого свой, но это были теплые, родные воспоминания.

- Предлагаешь все назад вернуть? Уже не получится...

А Никита спросил:

- Маяковского помнишь?

Сергей не ответил, но как оказалось вопрос был риторическим.

- «Я себя по Ленином чищу, чтобы плыть в Революцию дальше...» - твердым голосом продекламировал поэт. Сергей пожал плечами. Как не помнить? Эти строчки школа вбила в наши головы на века.

- Не слишком пафосно? - не скрывая иронии спросил Сергей. - Эти-то тут причем? Ну, Ленин и Маяковский?

- Нет. Не слишком,- серьезно ответил Никита. – Нам всем тоже почиститься не мешает. Не под Лениным, конечно, а под своими дедами.

Он задумался, пытаясь привести мысли в более обыденный вид.

- Давайте будем считать дедов не глупее нас. Они - это ведь по существу, мы сами. Мы же и сейчас не дураки, и со временем точно не поглупеем. У нас только жизненного опыта прибавится, которого сейчас не имеем. А уж если мы в тех обстоятельствах заняли именно такую позицию, значит тогда в стране так страшно было, что про такие пряники, типа по заграницам ездить, даже не подумали.

Его серьезность подействовала и на Сергея. Тот кивнул.

- Ну значит и дальше им будем помогать. Курс не меняем.

- Это точно. Только вот надо решить, как. –Я постучал по голове. - В башке-то пусто...

Мимо нас прошла компания школьников, года на два младше нас. Тот, что шел позади всех, напевал «Москвич в Ленинграде».

- Гости столицы? – предположил Сергей и тут же без перехода предложил: - А помните мы с студентами ВГИК-овцами встречались? Может быть их как-то дёрнуть?

Я припомнил ту самую встречу в редакции «Московского Комсомольца», разговоры о будущем с будущими режиссерами. Хорошие попались ребята.

- Пересечься конечно можно. Телефоны где-то есть, но... Зачем? Те двое, которых деды шибко не любили, отправились уже в даль светлую.

Я махнул в сторону выхода и повернулся к Никите.

- Куда их? Не помнишь?

Тот прищурился, припоминая.

- Африка и Австралия, кажется?

- Вот! Далеко и надёжно... Что мы студентам сказать сможем? Попросить заменить одни фамилии на другие? А на какие?

- Пойти к Андропову и спросить...

Это предложение меня реально рассмешило. Прийти и спросить...

- Хорошая шутка, - одобрил я. - Он привык на своем месте не отвечать на вопросы студентов, а выслушивать чужие ответы. Не нужна ему в этом вопросе наша помощь.

- Да,- вздохнул Никита. - К тому же если спросит, что нового, а нам ему и сказать нечего.

- А ведь разговаривать рано или поздно придется...

- Когда у нас в «Дальрыбу» майор приглашал?

- Послезавтра.

- Вот после этого и поговорим.

- Покаемся, – буркнул Никита.

Я не возразил. Именно так, если ничего не изменится, и придется делать.

8.

И кабинет был для нас знакомым и человека сидящего за столом мы не первый раз видели, а всё-таки нечто эдакое я почувствовал. Что-то было не так... Что было не так с нами я отлично знал, а вот что было не так с хозяином... Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

Наверное, его взгляд. Андропов смотрел на нас как-то рассеянно. Мне даже показалось, что он наперед знает, что мы ему собираемся сказать. Он молчал, смотрел на нас, мы ждали. Я ждал, что хозяин кабинета начнет с того, что спросит, что нового нам удалось припомнить, но он заговорил о другом.

- Ну как вы? Пришли в норму?

Мы одновременно кивнули.

- Ну и как у вас дела?

- Какие у нас дела, Юрий Владимирович? Дела у Прокурора,- неожиданно для самого себя пошутил я. Юрий Владимирович откровенно удивился. Не ждал такого, но, похоже, не обиделся.

- Похоже вы действительно пришли в норму.

- Если бы! - сказал я, не желая затягивать нашу встречу в этих стенах. Хотим мы этого или нет, но этот разговор должен был состояться, чем бы он не грозил закончится. - Неприятности у нас.

- У вас? Какие?

Он даже не удивился. Я посмотрел на друзей.

- Нет. Не только у нас. У нас с вами.

Он ничего не спросил, но заинтересованно наклонил голову. Взгляд шефа КГБ подталкивал к откровенности.

- Мы не знаем, чем это объяснить, но после того, что случилось в ГДР, мы потеряли знание о Будущем.

Я говорил о потере спокойно. Мы трое уже успели смириться с ситуацией. Я ждал, что Андропов удивиться, но этого не произошло. Он вообще как-то вяло отреагировал. Ни ахнул, ни в лице не изменился, хотя на мой взгляд, должен был что-то сделать, но он остался спокоен.

- Жаль, - сказал он, и повторил. - Жаль....

Кто б из нас ему возразил!

- Как это получилось? Когда?

Я прикрыл глаза и вспомнил "как".

- Столб. Грузовик. Взрыв. Шок.

Андропов покивал, не то соболезнуя, не то отметая все то, что я сказал.

«Он точно все уже знает, - подумал я. - Но вот только откуда? В «Дальрыбе» мы ни о чем таком не говорили».

- Получается, что вы не только не расскажете мне о Будущем, но и не сможете писать свои песни.

Я не понял был ли этот вопрос искренним сожалением или тонкой издёвкой, но он ударил в самое больное для нас место и я ответил неоправданно резко.

- Ничего. Мы продолжим писать свои собственные песни.

Никита почувствовал мою агрессию и положил руку мне на плечо.

- С этим все не так уж плохо, - пояснил он. - У нас остались кое-какие записи. Мы с ними разбираемся. Возможно из этого что-нибудь и получится.

Шеф КГБ посмотрел на каждого, словно как-то переоценивал нас и искал место в какой-то иной комбинации, если уж мы оказались негодны к старой работе.

- А как вы это почувствовали?

- Пустота, - сказал Сергей. - Ощущение пустоты. Очень неприятное чувство. Словно вчера получил стипендию, положил ее в кошелек, а утром открыл и...

Он развел руки.

- Открыл и ничего не нашел. Бумажник тот же, но пустой.

Андропов понимающе покачал головой, но жест смотрелся фальшиво. Как ему было понять, что мы почувствовали, когда поняли, чего лишились? Это ведь не деньги, которые можно найти или заработать? Это совсем иное!

- В лаборатории, насколько я понимаю, вы уже были?

- Да,- разом кивнули мы. Воспоминания о нашем последнем посещения «Дальрыбы» были особенно неприятными. В этот раз нас накачали какой-то особенной гадостью, но и с ней ничего путного не вышло. Будущее забилось в какую-то нору и не показывало нос.

- Ничего.

- Ну что ж... - неожиданно спокойно сказал Юрий Владимирович после продолжительного молчания.- Как говорят французы, даже самая красивая девушка не может дать больше того, что имеет.

Мы скромно молчали, не желая спорить с французами. Нас всего трое, а французов- миллионы.

- Посмотрим, что будет дальше. Надеюсь, что со временем все исправится и наша работа продолжится.

Я с облегчением понял, что разговор заканчивается без оргвыводов. Мы сказали, что хотели, а он выслушал и принял решение. Правда на мой взгляд подозрительно быстро и подозрительно легко.

- Если всё-таки что-то изменится, что-то всплывет в памяти, то...

- Разумеется, - ответил Никита поднимаясь. Ему, как и мне, не сиделось в этом кабинете. - Если что-то вернется, то мы всегда...

- Разумеется, - кивнул Андропов. - Как и вся советская молодежь. Кстати, с наступающим вас...

Мы вышли, молча прошли по коридорам. Разговаривать в этих стенах не хотелось. Да и не о чем было говорить. Выйдя на улицу все также молча повернулись к "Детскому Миру". За мороженным. Замораживать неприятности.

- Поверил он нам или нет? Как думаете? - задал всех занимавший вопрос Никита.

- А вам не показалось, что мы ничего нового ему не сказали? Что он и без наших откровений все про нас знал?

- Почувствовал? - переспросил Сергей

- Нет. Именно знал.

- На таком посту не чувствуют, - Никита придержал дверь магазина пропуская нас вперед. - На таком посту знают все наперед... Мне, кстати, тоже так показалось. Не удивился он и не огорчился, хотя и должен был вроде бы. Такое впечатление, что он тоже с этим фактом уже смирился.

Мы остановилась, выглядывая в толчее покупателей, мороженщика. В «Детском Мире» тетки в белых фартуках всегда продавали с лотков пломбир в вафельных стаканчиках.

- А что ты ему про прокурора то сказал? – спросил Сергей. -Дурацкая шутка.

Я ответил честно.

- А черт его знает. Откуда-то вылезло.

- Шутки у тебя... Неудачно пошутишь и... Ты же сам понимаешь, что у него из окна и Камчатку видно и Магадан.

- Да,- покаялся я.- Как-то по-стариковски получилось... Не моя это шутка, а явно дедовская.

- Это не дедовская, а твоя. Ты так шутить начал после того, как тебя немецким столбом придавило.

Я отмахнулся.

- Но вот интересно откуда он узнал?

- Да какая вообще то разница? Наверняка из «Дальрыбы».

- Мы там про такое не говорили...

Отыскав лотошницу с ящиком самого вкусного в мире московского пломбира мы встали в очередь. Несмотря на наше настроение, народ вокруг радовался жизни. Люди улыбались, строили планы куда-то пойти и что-то купить. Дети смеялись и кончили у родителей подарков игрушек. Рядом с нами возникло движение и вдоль прилавка начала формироваться очередь.

- Ого! ГДРовские железные дороги выкинули, - оживился Никита. - Там тоже есть столбы и грузовики. Купим?

Подколол, называется. Я поморщился, но стерпел.

- Съешь мороженку, остынь. Тем столбом, что в игре, только палец прилепить можно. Масштаб не тот...

- Да и не забывай, что ты теперь не потенциальный железнодорожник, а студент ВКШ и лаборант «Дальрыбы»... – добавил Сергей, подмигнув мне.

Никита лизнул подтаявшее лакомство и спросил.

- А вот, кстати, как считать теперь, мы сейчас в органах или нет?

- А как бы тебе хотелось? - спросил я. Тот пожал плечами.

- Мне бы хотелось бы определенности.

Этого, конечно же хотели все. И не просто определенности, а такой, когда в наших «Трудовых книжках» появится надпись «Уволены из «НИИ рыбоводства» и печать...

- Скорее всего все пойдет, как и было. В таких конторах вход бесплатно, а выход- рупь... Будем считать, что мы просто в отпуске по болезни.

- Вот в день зарплаты и узнаем сняли нас с довольствия в «Дальрыбе» или нет.

Никита передернул плечами о отвращения.

- Я когда о «Дальрыбе» вспоминаю, мне плохо делается. Чем они нас в последний раз накачали? Хожу как пыльным мешком по голове трахнутыхй...

- И у меня накатывает...- признался Серёга. – Может быть еще по стаканчику?

- А почему вопрос? - Спросил я уходя от темы. Не хотелось в таком людном месте говорить о таких интимных вещах. - Неужели денег не хватает?

- Хватает, - ответил поэт. - Но хотелось бы уяснить свой социальный статус. И вытекающие их него обязанности.

- Агент, - сказал Сергей, глядя как бойко разносится по чужим руками железная дорога. - Даже если у нас в трудовых книжках написано «лаборант»...

- Ладно, - остановил я ненужный разговор. - Хватит о грустном. Заканчиваем эти разговоры и пошли куда-нибудь.

- Куда?

- Куда-нибудь подальше. А то вдруг шеф передумает и пропишет нам полезные клизмы?

- Клизмы? - не понял Никита. - Так это же у нас, вроде пройденный этап?

- Все в Природе движется по спирали, - философски заменил Сергей. - Так что он может быть передумает и тогда...

- Или пошлет нас в далёкую неприятную командировку, за нежелание сотрудничать, - продолжил я. – Чтоб именно там мы обрели уверенность в своих силах и оставили свое нежелание сотрудничать с компетентными органами....

- Нежелание? Да мы же сами...- удивился Никита, но я его успокоил.

- Ну он ведь может не поверить? Только что ведь Сергей говорил, что из его окна очень далеко видно. И Магадан, и Колыму...

- Жаль, что не Северную Америку, - пожалел Сергей. Я не стал его разочаровывать.

- Её тоже видно, но у нас с Юрием Владимировичем разный в тех местах интерес... Мы ему там не нужны, хотя я бы не его месте и там нашел бы нам применение.

Никита справился со своей порцией и прислушивался с организму не добавить ли к первой порцией вторую.

- Не пугай нас. Времена теперь не те.

- Времена может быть другие, - согласился я с ним. - А вот общие принципы работы компетентных органов остались прежними. И именно поэтому я бы предпочел куда-нибудь из Москвы на время удалиться. И подальше.

- Между прочем на счёт Колымы это интересная мысль, - сказал Сергей совершенно серьезно. - Пошли к Тяжельникову.

- На счёт концерта уточнить? – оживился я. - Это не к нему.

Тот махнул рукой, мол и сам знаю.

- А мы к нему. И о концерте узнаем и поинтересуется может быть удастся с какой-то агитбригадой на БАМ съездить? Чтоб тут никому глаза не походить.

Мы не ответили. Предложение было неожиданным. Из числа «из ряда вон». Подумав, я показал ему большой палец.

- Во!

Никита еще не оценивший прелести и пользы предложения молчал, а мы ждали.

- А что? Лето... – наконец сказал он. -Можно и съездить. Но я бы хотел предложить вам другое.

Глава 5

9.

Свое предложение Никита сформулировал очень просто: «Давайте пройдемся по знаковым местам. Может быть кого-то из нас и торкнет»?

- Это все хорошо…- одобрил Сергей. – Мысль здравая. Пошли у школы посидим… Может быть и не придется никуда ехать, если все на свои места само-собой встанет?

Так мы и сделали.

По причине лета школа была безлюдна. Дети вокруг не бегали, окно закрыты... Не сговариваясь, мы обошли белую пятиэтажку и отыскали ту самую скамейку, на которой сидели в тот, самый первый день. Тут мало что изменилось. Глядя на созвездия пивных пробок, Никита вздохнул:

- Были бы мы с дедами в головах, то зашли бы к директору... О жизни поговорили бы. А теперь и не знаешь о чем с ним говорить...

- А что, хочется поговорить? – прищурился Сергей. Никита неопределенно пожал плечами.

- Мы же не с Креймерманом разговаривать пришли? – продолжил он. – Давайте просто тихо посидим. Подумаем о Мироздании.

- А что его своими мыслями-то теребить?... Если что, Мироздание о нас и само вспомнит,- вмешался я. – Давайте про дела поговорим. Скоро концерт...

- И что? Думаешь не сыграем?

- Сыграть-то конечно сыграем, вопрос что именно.

- Есть предложения?

Сергей потянулся. Как кот. Солнышко светило, тепло. Настроение минорное... Мироздание молчит и никак себя не проявляет.

- Есть. Продолжим топтать тропу в Будущее?

- Торкнуло? – быстро спросил Никита.

- Нет,- разочаровал я его. – Просто подумал, что пора нам Серегин рэп нашему миру предъявить. Зря что ли новую песню о Щорсе сочинили?

Никита покивал.

- А как подавать её будем? Как что?

- В смысле? - удивился я. - Будет песня о Щорсе. Текст-то есть.

- Ну с текстом все понятно... – махнул рукой Никита.

- А что тогда непонятно?

- Это ведь не просто новая песня. Это целое новое музыкальное направление! Надо будет как-то его назвать.

Сергей удивился.

- Как оно и было - рэп. Рэп есть рэп. Зачем что-то новое придумывать, если слово уже есть? Только самим путаться.

- Придется объясняться, что это такое.

- Сокращение, - быстро сказал Сергей. – Как у нас водится. НЭП, «Дальрыба», РЖД, КПВТ…

- Сокращение чего? –Никита был терпелив и дотошен. - Тогда давай по буквам. Расшифровывай. Ведь наверняка рано или поздно кто-то потребует расшифровки и объяснение.

- Ритмическая проза, – мгновенно ответил Сергей сориентировавшись в буквах. - Ритм есть? Есть!

Никита попробовал слово «на вкус» и возразил:

- Тогда это будет «рипр» а не «рэп». Или «рипра».

Сергей поскреб подбородок, согласился.

- Да. Некрасиво... Да и не хочу стать основоположникам «рипра».

Мне это расшифровка тоже не понравилась.

- Не годится. Ведь наверняка найдется какой-нибудь пошляк, который скажет, что «КПВТ стали основоположники риперной музыки», – поддержал я друга. – А от этого и до «триперной» музыки всего один шаг. Не будем давать критикам лишнего повода нам обгадить. Их и без этого будет достаточно.

- Думаешь, будут критиковать? – оживился Сергей.

- Обязательно. Мы же- новое, а старому просто вменяется в обязанность обгадить то новое, до чего может дотянуться. А что вы хотите- конкуренция.

Он кивнул на стенку школы, на которой кто-то написал «Ленка – дура!» Имя читалось с трудом, ибо было перечёркнуто несколько раз, а рядом новая надпись «Васька дебил!!!». Школьникам явно не было ходу в средства массовой информации. Даже в «Пионерскую правду».

Это был аргумент. Если последует команда, то критики нас порвут. Защитить нас сможет только Комсомол и идеологическим верная расшифровка. Сергей задумался, а Никита тем временем достал блокнот, что везде таскал с собой, и карандаш.

- Ну тогда давайте по буквам. Р?

Я успел первым. Говорил, что просилось на язык.

- Революционная...

Никита записал, но поставил рядом знак вопроса.

- «Революционная» это не слишком верноподданно? – усомнился он. Я пожал плечами.

- Ты хотел варианты - вот они самые и есть. В городе, что есть адрес «Площадь Революции» и даже такое же метро – это нормально.

- Хорошо.

Он другим концом карандаша, на котором имелся ластик, ликвидировал вопросительный знак.

- Другие варианты есть?

- Ритмический, российский...

Последнее слово он и записывать не стал.

- Сразу нет. Тут нет российского. Тут пока все советское.

Возражать я не стал. Друг был во всем статьям прав.

- Хорошо. Тогда рот.

Поэт удивился и снова ничего не записал.

- Рот? Это еще причем?

- А что,- сказал Сергей. – Ртом поют...

Пришлось объяснять сразу всем.

- Я не об этом. «Рот» в смысле «красный». Ну как немцы говорят, помните? Ну «Ротфронт»?

Это слово Никита негодующе качнув головой, отверг. Записывать он его не стал, а только сказал презрительно:

- Полиглот! Это все-таки музыка, а не шоколадная фабрика. Дальше давайте.

- Так вот сразу ничего больше… Разве что «русский».

- И родной! – добавил Сергей.

- Ну ладно.

Никита записал слова в блокнот и требовательно посмотрел на нас. Я молчал. В голове крутились десятки слов, но как назло ничего подходящего не находилось.

- Источник иссяк? Тогда давайте на Э.

- Энергичный, электрический, эластичный… - выдал Сергей.

- Эклектический, – добавил я. - И эстонский.

Друзья засмеялись.

- Нет. Только не это. Это будет слишком медленно.

- П?

- Проза и песня.

- Поступь.

- Это-то тут причём? - Вскинул брови Никита.

- К его «лунной походке», - я кивнул на друга. - Одно к одному. Да и придется ему как-то топтаться под свой рэп. На месте-то не устоишь...

Сергей укоризненно глянул на меня, но Никита слово все-таки записал и положил этот лист перед нами.

- Ну вот теперь нужно комбинировать.

Мы смотрели на записанные слова и ничего путного не видели. Не собирались они в какой-нибудь приемлемый вид, но как бы так ни было, а какое-то решение нужно было принимать и срочно. До концерта оставалось всего-ничего, а вопрос о том что это мы там исполним обязательно возникнет, так что нужно было решать, хотя бы и приблизительно.

Мы молчали и каждый из нас гонял в голове этот десяток слов, словно костяшки в пятнашках. В одну сторону, в другую, туда, сюда, обратно...

- Как кубик Рубика крутим, - в полголоса пробормотал Сергей.

- Как что?

- Кубик Рубика, - повторил Сергей. Я не понял его и переспросил.

- А что это такое?

Он пошевелил губами, проговаривая сызнова эти слова и посмотрел на меня с тем же удивлением, что и я смотрел на него.

- Не знаю. Откуда-то вылезло...

Он повернулся к Никите.

- А ты не знаешь?

Тот помотал головой, увеченной перетасовыванием слов.

- Похоже это что-то из Будущего, - обрадованно предположил Сергей. - Что-то такое, что внутри нас от дедов осталось!

Разговориться дальше на эту тему не получилось. Никита остановил.

- Ну, кто какие вариант видит?

- На язык просится «Революционная энергическая песня», но я и сам чувствую, что это чересчур, - сказал я. - И неплохо смотрелось бы «Ритмически эстетизированная проза».

- «Эстетизированная» - недовольно пробормотал Никита. – Откуда ты только такие слова берешь, эстет...

- Да ладно... Ну, а тебе самому что больше глянется?

Никита не успел ответить. Сергей опередил его.

- На правах родоначальника принимаю решение. Я ведь родоначальник?

Он вопросительно посмотрел на нас. Мы только плечами пожали. Хочешь быть героем? Будь! От нас не убудет.

- Родоначальник, родоначальник. Что выбираешь?

Он сложил листок вдвое, потом еще пополам и засунул его в карман.

- Ритмическая энергичная проза.

Вообще-то он был прав. Ничего лучше из этих словах собрать было невозможно.

- Тогда готовься, родоначальник. Сам будешь всем объяснять, как у тебя все вышло.

Сергей молча кивнул, а Мироздание просто промолчало.

Глава 6

10.

Мы посидели еще минут десять, но озарений не случилось. Мы молчали, а воодушевленный Сергей бормотал свою песню про Щорса, время от времени начиная пританцовывать. Над нами летали птицы, плыли облака, а мы с Никитой смотрели как рождается на этот свет новый музыкальный жанр не решаясь вмешиваться в авторскую творческую кухню. В какой-то момент Сергей остановился, и повернувшись на каблуках, предложил:

- А не двинуть ли нам в «Московский Комсомолец»? Давно там не были... Тем более, что помнят они нас только с одной стороны.

- С хорошей? - подозрительно спросил я.

- С детской,- ухмыльнулся Сергей. - Мы же перед ними своими способностями видеть будущее не щеголяли?

- И то верно! – поддержал друга Никита. -Может быть там и узнаем когда ближайший паровоз в сторону БАМа стартует.

В газете нам обрадовались. Ещё бы! Мы ведь традиционно пришли не с пустыми руками.

- Тортики! - обрадовались девчонки. - Чай ставить?

- Разумеется! - как можно солиднее сказал Никита. На шум закипающего чайника начал подтягиваться редакционный люд. То ли на шум, то ли на запах, а возможно у журналистов особый нюх на новости. Шестое журналистское чувство. Пришел и наш знакомый завотделом Александр Алексеевич.

Хозяева приходили, присаживались к столу и начинали расспрашивать гостей. Началось все традиционно.

- Давненько вас видно не было. Загордились?

- Да что вы,- Сергей куском торта отмел такое предположение. - Скажите ещё... Просто не было нас давно в Москве. Отдыхали.

- А где?

- В ГДР ездили,- солидно ответил я. - В молодежный лагерь.

Вокруг понимающе закивали.

- Интересно было? - дежурно поинтересовался Александр Алексеевич. Нам скрывать было нечего.

- Интересно. Еле живы остались. Нам там чуть не убило.

Тот, кто успел ухватить кусок торта и жевал, поперхнулся.

- Что? Как? Опять?

Александр Алексеевич увидел за этом шутку и сам пошутил:

- Что, поклонники чуть не порвали?

- Нет,- серьезно ответил Сергей. - Чуть столбом не придавило...

- Сперва столбом, а потом ещё и грузовиком,- добавил Никита внося окончательную ясность. Я тоже малость подкорректировал действительность.

- Бетономешалкой или мусоровозом. Мы не успели разобраться.

- И как вы... - журналист взмахнул рукой, вкладывая в жест желание понять, почему мы всё-таки остались живы. Всё-таки и столб и грузовик.

- Чудом, - доверительно сказал Сергей. - Та машина ведь потом вдобавок и взорвалась.

Он растопырил пальцы показывая, как там все произошло.

- Дым, огонь, осколки...

- Да. Лежали как в окопе под артобстрелом, -подтвердил Никита. У девчонок глаза стали круглыми.

- Бедняжки... Стоило ли туда ездить, чтоб попасть под машину? - сказала одна из них. Мы ничего не ответили. Что там отвечать? Рассказ про наши отношения с Мирозданием поставил бы жирный крест на доверии к нам, а мы этого не хотели. Оставалось молчать, тем более рты были заняты тортом.

- И что, это у вас все впечатления, что остались от отдыха? – поинтересовался Александр Алексеевич. -Получается отдых не удался?

- Ещё как удался! – возразил ему Никита. - Это ведь не самое главное! Не убило же всё-таки. Мы там Джона Леннона встретили.

Никто ничего не сказал, но общее недоверие повисло в комнате вместо с запахом умело заваренного чая.

- Честное слово,- сказал Сергей и тут же внес поправку. – Честное комсомольское. Он нас наш нашел...

- И что?

Никита пожал плечами.

- И ничего... Хорошо поговорили. Нормальным парнем оказался Джон.

Над столом продолжало висеть молчание.

- Пива попили,- добавил я.- Он с собой пиво принес. На гитаре поиграли.

Наконец на лице журналиста появилось выражение понимания. Он улыбнулся. Не поверил.

- Нашел вас? А с чего это он вдруг стал вас искать?

- Был повод. Серьезный, - сказал я. Отложив в строну недоеденный кусок торта объяснил. - Понимаете, странная история у нас с ним вышла. Мы с ним одну и туже песню написали.

Улыбка журналиста ушла в неизвестность. Он держал чашку в руках и смотрел то на меня, то на ребят ловя тот момент, когда мы, наконец, найдем хохотать. Он рассчитывал увидеть радость от удавшегося розыгрыша, но я, против его ожиданий, серьезно подтвердил.

- Да. Возникли вопросы по авторскому праву. Мелодия одна и та же и название одинаковые, но мы написали эту песню раньше Джона.

Журналист все-таки отставил чашку. Он почувствовал сенсацию и Никита продолжил.

- Он ее только сочинил, а у нас она уже на пластинке вышла.

- Он купил вашу пластинку? - сбитый с толку журналист не знал, чему верить и о чем спрашивать. Меньше всего ему сейчас хотелось оказаться жертвой какого-то розыгрыша. Даже самого дружеского.

- Ну что вы! - вернул его к реальной жизни Сергей. - Откуда в Англии наши пластинки? Он нас по телевизору увидел.

Теперь уже никто не жевал. Все сидели раскрыв рты. Слушатели просто не знали, как на все это реагировать. То ли смеяться над шуткой, пихать друг друга локтями и подмигивать, то ли люто завидовать.

- Да. Есть на телевидение ГДР передача «Пестрый котел». Вот наши друзья из «Пудиса» устроили нам такое вот совместное выступление. Мы в Берлине встретились и им песню подарили. Мелодия им понравилась, но с текстом заминка вышла. Не успели написать. Пришлось нам вместе с ними на сцену выйти и петь на русском.

- Ага,- вступил Сергей, доевший свой кусок торта и вытиравший руки бумажной салфеткой. - А потом ведущие попросили исполнить что-то ещё, ну мы и выдали «Мечту номер девять».

- А Джон в тот момент был в Западном Берлине...

В общем молчании Никита пододвинул торт к себе и выбрал самый красивый кусочек.

- Он и услышал. И пришел разбираться как это все получилось...

Наконец-то они поняли, что все так и было, что все серьезно.

- И как вы решили вопрос авторского права?

- По братски. Решили считать, что песню написали мы с Джоном и играть поэтому ее может и он и мы.

- Оказалось, что она ему очень нужна. - пояснил Сергей. - У него сейчас очередной диск готовится к выходу. Все уже скомпоновано, а без этой песни получается дыра в концепции. Не складывается комбинация. Оставалась дыра, которую нужно было чем-то заполнять. Диск осенью выйдет.

- И дальше?

- Договорились сотрудничать. Мало ли как жизнь повернется?

Журналист понял, что с таких хорошо оборудованных позиций нас не сбить и перевел разговор на другое.

- Ну а на родине у вас какие планы?

- Тут у нас все хорошо. Послезавтра будем участвовать в концерте, посвященным Дню Советской Молодежи. А потом думаем поехать куда-нибудь.

- Только вернулись и опять в отдыхать?

- Нет. Не отдыхать. Хотим на БАМ с какой-нибудь агитбригадой съездить.

- Романтики захотелось?

- Нет. Там лес и паровозы, а столбов и грузовиков минимальное количество. А мы их последнее время как-то не переносим...

11.

Дворец Молодежи был для нас местом знакомым. Мы там и играли, и выигрывали, поэтому и чувствовать должны были спокойно, но вот сегодня входя под его крышу мы испытывали чувство некоего внутреннего трепета. Сегодня нам предстояло не просто играть. Сегодня мы планировали свершить в его стенах нечто эпохальное- открыть новое музыкальное направление! А точнее- организовать прорыв в популярной музыке!

В наших разговорах постоянно всплывала тема дедов. Причем говорили мы не только о том, что потеряли, расставшись с ними, но и о тех крохах памяти, которые невесть как остались внутри нас. Что меня, что друзей иногда пробивало странное чувство - хотелось сделать что-то такое... Что-то необыденное, смелое, опережающее время... Такое, что самим нам и в голову бы не пришло. Хотелось как-то по-доброму похулиганить и, что интересно, ни у кого из нас не возникало опасения, что последствия от такого хулиганства будут какие-то неприятные.

Что я, что Никита с Сергеем уверенны были, что не наши это мысли. Мы сошлись на том, что это были остатки тех самонадеянных настроений, что достались нам в наследство от дедов, как прощальный дар.

Так вот то, что мы задумали сделать и было тем самым хулиганством, о котором идет речь.

В тех бумагах, что пошли организаторам концерта в программе за нами записана одна песня. В списке она значились как «Песня о Щорсе».

То, что мы хотели сделать никак нельзя было назвать идеологической диверсией, но определенная смелость для этого определенно была нужна.

Разумеется, нам и в голову не пришло кого-то там обманывать. Мы написали, что будем петь песню о Щорсе и так и сделали. Песню, которую мы хотели осовременить знали все и мы надеялись, что это поможет нам перекинуть мостик от традиционной музыкальной культуры к чему-то новому, небывалому.

В этот раз мы распределили роли по-новому. За барабаны должен был усесться Никита, а Сергею досталась в руки бас гитара. Тот хотел не только спеть свой рэп, но и как получится, станцевать его. Ему нужны были и микрофон и свободные руки. Несколько раз показывал, как собирается двигаться и каждый раз движения казались такими неуклюжими, что хотелось только пожать плечами- ну как такое можно назвать танцем? Несмотря на это, Сергей держался стойко и напоминал, что это он не сам придумал, а его ведет память его деда.

Оставалось надеяться, что обойдется, что мы не пожалеем, и то ощущение правильности поведения не окажется ложным.

Когда нас объявили мы вышли и оглядели зал. Молодежь... Очень много молодёжи. Десяток секунд мы осваивались с инструментами, а потом я шагнул к микрофону. Ощущение, что край сцены передо мной это не просто рубеж, отделяющий артиста от публики, а какой-то обрыв, стало настолько ощутимым, что я попятился и отодвинул стойку с микрофоном немного назад.

- Есть песня, которую знают все, – начал я. -Её написали давным-давно, и вы ее узнаете даже без объявления.

Я обернутся, кивнул и, как мы и договаривались, Никита палочками осторожно поступал по ободу барабана. Кавалерия идет!

Мы отыграли первый куплет, тот самый в котором «шел отряд по бережку, шел издалека…» Никита палочками по барабанному ободу отменно изобразил проход красной кавалерии и даже несмотря на то, что в три инструмента она звучало очень бедно, слушали её приняли.

Музыка смолкла. Только Никита палочками поддерживал заданный ритм и тогда я начал говорить.

- Есть герои и есть песни о героях. Песни о героях Гражданской Войны сочинялись очевидцами, и получалась песня принималась слушателями, но новые времена несут новые ритмы. Сегодня мы хотим вам предложить новое прочтение этой темы....

Я повернулся к Никите и скомандовал:

- Вперед, кавалерия!

Палочки ударили по барабану чаще и Сергей выступил вперед. Покачиваясь из стороны в сторону он запел:

«Двигался по берегу воинский отряд.

У солдат молоденьких штыки огнем горят.

Впереди отряда - командир-орел.

Голова обвязана белым полотном...»

Мы доиграли до конца в полной тишине. А когда закончили...

А когда закончили, то не случилось ничего удивительного. Нет, небо не обрушилось на нас.

Слушали в едином порыве не вскочили с мест и не начали восторженно вопить, размахивая сорванной одеждой. Они остались на своих местах. Нам даже не аплодировали. Так... Несколько дежурных хлопков.

Глядя на все это всеобщее оцепенение Никита негромко пробормотал:

- Влипли... А я думал, что наши деды поумнее будут. Эдак они нас знатно подставили...

В моей голове вертелось что-то очень и очень похожее, но я промолчал, и только Сергей глянув на нас через плечо снисходительно объяснил спокойствие зала.

- Они пока до этой музыки не доросли... Я в дедов верю!

А зал действительно недоумевал. Молодежь, собравшаяся тут, просто не знала, как реагировать. То, что они слышали настолько выходило за рамки обыденного, того, что звучало в эфире, что оставалось только промолчать. Мы сложили инструменты, слово солдаты оружие. Но поскольку мы все-таки не были солдатами, то перспективы у нас были более радужные.

- В буфет?

Никто и не подумал возразить.

Мы ушли туда в состоянии какого-то внутреннего опустошения- мы же выплеснули слушателям свою душу, а они... Взяв по стакану сока устроились за столиком.

- Выстрел оказался холостым,- вздохнул Никита. Он что-то чиркал на салфетке - традиционно вычерпывал рифмы из настроения. Из того, что мы сейчас испытывали вполне можно было состряпать хороший блюз. – Жаль... Интересно как бы деды на это отреагировали? Это ведь провал? А они, похоже, рассчитывали...

- Скорее мы попали «в молоко», – поправил его Сергей. -То есть не туда, куда целились.

- Книга с названием "Если ты попал не туда" может оказаться как путеводителем, так и пособием для начинающего снайпера... – задумчиво сказал я, разглядывая программку концерта. Там все было традиционно: песни, пляски...

- Тут актуальнее название «Если ты пришел не вовремя».

Я развернул программку перед друзьями.

- Места для нового там не нашлось. Думаю, что мы действительно с этим несколько поспешили.

- Нет. Для снайпера она будет называться «Если ты попал не в того», – возразил Сергей и я понял, что уж он-то не потрясен нашим неуспехом. –А с твоим названием она и хирургов может заинтересовать...

- Как бы это все не называть ясно одно - надо остановиться. Экспериментов пока довольно. Для рэпа рано, а для рока время самое то...

Друзья, соглашаясь со мной закачали головами. Безразличие слушателей для тех, кто привык к успеху оскорбительно, хотя, надо сказать, подталкивает к правильным решениям.

- Идет время диско... – напомнил Сергей дедовскую подсказку. – Просто мы перескочили через ступеньку.

Закончилось первое отделение концерта и в буфете появились зрители. В их числе около прилавка обнаружился и наш знакомый из «Московского комсомольца». Увидев меня, он взмахнул рукой и, ухватив свой стакан кофе, присоединился к нам.

- Удивили,- сказал Александр Алексеевич, пожав нам руки. - Это как называется?

Мы посмотрели на Сергея. Он – родоначальник, ему и отвечать.

- Это рэп. – Спокойно, с внутренним достоинством, ответил Володин. - Новое слово в музыке...

- В музыке? – с сомнением переспросил журналист. – Там и музыки-то...

Он спохватился и задал новый вопрос.

- А это на каком языке? Что слово означает?

- На нашем. На русском языке. Аббревиатура. А означает это «Ритмическая энергичная проза». А если для заграницы – «Русская энергичная проза».

- И как это пришло вам в голову?

- Да вот как-то пришло...

Не то было настроение, что объяснять, что-либо, но въедливость журналиста не позволили нам уйти от темы.

- А что вы про заграницу говорите? Считаете, что это там воспримут лучше, чем у нас?

- Уверен,- твердо сказал Сергей.

Тон журналиста показался мне чуть-чуть назидающим. Ни дать, ни взять скучающий гений, знающий все наперед. Меня это задело.

- Нельзя стоять на месте... – сказал я. -Мир меняется, люди меняются. Меняются люди и музыкальная культура меняется вместе с ними. Мы посчитали, что подвиги наших отцов и дедов нуждаются в новом прочтении и перерождении в новой музыкальной культуре.

Сергей посмотрел на Никиту, предлагая присоединиться к разговору.

- Мы считаем, что о былых подвигах можно рассказать и иными музыкальными формами и готовы рассказать о подвигах иных поколений новым музыкальным языком.

И я не остался в стороне.

- Считайте, что сегодня родилось новое музыкальное направление.

- А вы его родители?

Мы с Никитой одновременно показали на Сергея.

- Он. Он родитель...

Сергей кивнул.

- Но роды пошли тяжело...

Журналист усмехнулся. Он, как человек творческий, мог оценить наше разочарование.

- Ну что ж, ребята... Всякое бывает. Кстати, формируется агитбригада для поездки на БАМ. Вы вроде бы хотели принять участие? Может быть провинция сможет оценить то, что не смогла оценить столица? Поедете?

Глава 7

12.

После концерта ничего нас в Москве не держало.

Ощущение неполученного триумфа томило нас, заставляя обиженно смотреть на этот мир. Мир до этой музыки не дорос... А мы- доросли. Точнее мои деды. Ощущения были сродни тем, когда испытываешь при легкой простуде. Только у нас не текло из носа, а было общее недовольство окружающим миром. Мы маялись... Хотелось побыстрее закончить все дела и сменить дислокацию. Агитбригада, в которую мы влились, убывала на Дальний Восток через четыре дня.

Срочных день у нас не было – майор из «Дальрыбы» был проинформирован и не возражал, с родителями все согласовали. Вроде бы все было нормально, но вот маячило на горизонте тучка – наше обещание Кобзону новой песни.

Песню, ту самую, что мы написали на слова Рождественского, мы решили всё-таки передать ему, но как только мы пришли к этому решению, так все остановилось.

Мы сидели вокруг телефона в нашей комнате и смотрели на аппарат. Казалось бы, что сложного? Решение принято и осталось только снять трубку и набрать номер, но...

Я взялся за трубку, но не снял её. Не решился. Несколько долгих секунд я думал, что же мешает мне набрать эти семь цифр, но тут влез Никита.

- Ну, - подтолкнул меня он. – Давай. Шевели пальцами. Звони товарищу Кобзону.

После его слов я-таки сообразил, что меня остановило. Это была формулировка «товарищ Кобзон». Убрав руку с телефона, покачал головой.

- Нет. Не могу. Давай ты звони...

- Это почему это? – удивился он. По лицу видно было, что и он не горит желанием разговаривать с артистом. – Твой дед песню придумал, значит тебе и звонить.

Какая-то странная логика в этих словах была, но решения я не изменил.

- Не смогу, - признался я. – Это же Кобзон!

Наверное, я произнёс фамилию с должной частью уважения к артисту.

- Ну и что? – притворился непонимающим Никита. - Мы с ними уже говорили.

- И не раз, - поддержал Сергей. Но я точно знал, что отвечу. Мои ощущения за эти несколько секунд оформились в нужные слова.

- Нет. Не мы. Они.

Я ткнул пальцем в потолок.

- Деды. Это они с ними на равных говорили, а у меня не получится. У меня с ними со всеми говорить так попросту не получится.

Глянув на товарищей, понял, что и им это задача не по плечу, о чем им и сообщил:

- Да и у вас, я думаю, тоже...

Друзья переглянулись, но ни тот, ни другой не поспешили ухватиться на телефонную трубку. Это было правдой. Той правдой, которая указывала нам то место в нашем мире, которое мы реально заслуживали.

Горько было это осознавать, но...

- Да и, честно говоря, недоделали мы песню. Мы же её не слышим.

Чуть помедлив, друзья кивнули. Все мы чувствовали одно и тоже. Если вместе с дедами мы знали, как должна звучать пеня и максимально близко к той реальности переносили её в нашу реальность, то с этой песней все получилось совсем не так. Точнее никак не получилось...

Слова были правильные. К ним претензий быть не могло. Музыка тоже наверняка была замечательная, но вот мы её не слышали. Мы чувствовали ритм, тот самый, что поймали на улице, но музыки, увы, не было. Нам даже не получится передать гитарные аккорды, оставленные дедом.

Не было музыки. И некому было хотя бы насвистеть нам её.

-Ушли деды... Ушли. – грустно сказал Сергей.

- «И блюдца ушли и стаканы. Остались они тараканы».

Мы все читали в детстве Чуковского, и Никита очень точно уловил наше общее настроение.

- В головах... – продолжил наш барабанщик. Я с ним не согласился.

- Да нет. Тараканы тоже ушли...

Никита кивнул. Да я был прав. Ушло все... Возможности, надежды... Все было как в сказке. В плохой сказке.

- «Горе Федоре, горе...»

Мы помолчали.

- Ну, что, - спросил Сергей. – Откладываем пока всё? И на БАМ?

13.

Поезд с агитбригадой уходил через два дня с Ярославского вокзала. Мы устроились в купе и ждали, когда поезд наконец-то тронется и начнется путешествие. Ехать нам предстояло долго, и мы планировали провести все эти дни с удовольствием: гитару я захватил с собой, вагон-ресторан в поезде был, деньги у нас также имелись, так что...

Время тянулось.

Мы с Сергеем смотрели на перрон, где суетились отъезжающие и провожающие. Скользили по асфальту носильщики с тележками, пищали дети. Прямо перед нашим окном, на перроне, выстраивалась сцена из стихотворения «Дама сдавала в багаж...» Там полная дама с чемоданами, коробками и маленькой собачонкой металась перед вагоном, пытаясь организовать свою вагонную жизнь.

Мы глядели на эту суету, а Никита чинно-благородно, как интеллигент неизвестно в каком поколении, листал стопку газет, купленных в дорогу. «Комсомолка», «Литературка», «Известия»...

Шуршание газетных листов стихло, и Никита радостно сказал:

- Опа!

На суету на перроне было интересно смотреть, но Никитино «опа» заинтересовало меня больше.

Я обернулся. Лицо нашего поэта закрывал лист «Комсомольской правды».

- Дождались, - радостно сказал он, откладывая газету. – Началось!

- Чего? – спросил я. – Сняли кого-нибудь?

С такой радостью можно было говорить только о переменах в политической обстановке в стране.

- Стреляли в кого? – добавил Сергей, подумавший примерно тоже самое. - Убили? Давно пора!

Но Никита нас удивил.

- В нас стреляют! Крупным калибром! Ретрограды и консерваторы проснулись!

Он с довольным видом положил перед нами газету и ткнул пальцем.

- Нас заметила центральная пресса. Вон. Статья про концерт.

Я пробежал глазами по тексту. Так... Заметки очевидца. Сразу видно было, что писал заметку кто-то немолодой, какой-то человек в возрасте, со сложившимся мнением и чётким пониманием, что молодежи нужно, а что- не нужно. Он точно знал, как играть и петь «правильно», а как «неправильно». Нас не то пригвоздили к позорному столбу, но поставили в один ряд с теми, кто на кого советская молодёжь не должна ориентироваться и ровняться.

Его слова вызывали не обиду, а скорее, недоумение, ибо настолько это было далеко от реальности, что...

«Неуклюжее топтание на месте, выдаваемое за танец...», «сдержанный прием слушателями музыкальной новинки», причем слова «музыкальная новинка» были взяты в кавычки. «Попытки двигаться вперед пародируя произведение старых заслуженных мастеров жанра...»

Дочитав до этого, я хмыкнул и отчеркнув ногтем абзац, передал газету Сергею.

- Это он еще твоей «лунной походки» не видел. А то хватил бы его Кондратий...

Сергей прочитал. Сложив газетный лист спросил:

- Ну и что тут хорошего? Где повод для радости?

- Реклама! – объяснил Никита.

- В смысле «...все кроме некролога»?

- Именно. Не вообще по площадям лупят, а прицельно по «КПВТ». Значит заметили. Значит оценили!

Я пожал плечами. Я всегда считал высказывание М. Твена про некрологи несколько преувеличенным, что ли. Сергей, похоже, тоже стоял на похожей точке зрения.

- В нас плюнули, – сказал он. - Отвечать будем?

Он не улыбнулся, а оскалился.

- Я им покажу мой рэп закрывать!

В этот момент состав дернулся. За окном потянулось стена вокзала и перрон с провожающими. Дама с собачкой куда-то подевалась, а люди заглядывали в окна и приветливо махали ладошками. Почувствовав движение, Никита оторвался от следующей газеты.

- Нет.

- Нет?

Он объяснил.

- Думаю, нам трибуну для ответа не предоставят.

- Согласен, - поддержал я друга. - Отвечать нужно делом. В этом случае- песней. Нужен какой-то новый рэп. Комсомольский...

- Если промолчим- сожрут... – возразил Сергей.

- Времена не те! – Уверенно сказал Никита. - Не сожрут. А начнут жрать- подавятся. Тем более, что ты же сам сказал «плюнули». Не укусили же...

- «Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь!» - напомнил Сергей древний лозунг борцов за чистоту в социалистическом искусстве.

– Может быть и так. Кто знает, насколько у них длинные руки? А если это компания?

- Сегодня ты играешь рэп, а завтра...

Я посмотрел на нас, ожидая продолжения.

- ...а завтра в тундре валишь лес...- закончил Сергей. БАМ уже будоражил нашу кровь.

- Тундра- это не лес. Тундра - это...

Никита попытался вспомнить что нам в пятом классе рассказывали про тундру на уроках Природоведения, но запнулся. А может быть по привычке начал отыскивать к этому слову рифму?

- ...Это тундра! – закончил я за него. - Нужно по-другому. «Сегодня ты играешь рэп, а завтра тащишь длинный рельс».

- Да. – Никита благосклонно кивнул. -Это про нас. Прямо «БАМ-рэп»!

Поморщив лоб, он выдал:

- «Под наш советский бодрый рэп ребята дружно ставят рельс...»

Я решил не отставать и продолжил:

- «И голубые поезда бегут неведомо куда.»

Нашу поэтическую дуэль остановил Сергей.

- Ну, во-первых, это не рэп. А во-вторых, мы же вроде бы решили повременить с рэпом-то? Решили, что не время?

- Ну тогда что бы отмазаться придется вместо рэпа написать что-нибудь патриотическое. Что-то о Родине.

- А что новое-то писать, когда уже старое есть?

Мы посмотрели на Сергея, ожидая разъяснений.

- Ну та песня, которую мы Кобзону хотели отдать. Давайте переиграем и сами её исполним. Тем более и она, я чувствую, немножечко рэп.

Он затоптался в такт покачивания вагона.

- Подумаем и прикинем как её до ума можно довести. Лично я думаю, что там все-таки хор нужен. Там ведь слова «Я, ты он, она...» Это просто прямой намек на кучу людей, стоящих на сцене. А что такое куча людей на сцене?

Никто из друзей отвечать на риторический вопрос не стал.

- Конечно хор!

Я обдумал слова Сергея. По-моему, он был прав. Слова стихотворения сидели в голове крепко, и я «просмотрел» их, прикидывая, какие из строчек могли бы быть пригодны для исполнения хором. Получалось, что как раз весь припев можно не петь, а скандировать! От радости я ткнул друга в плечо.

- Тогда тебе «отл»!

- Что мне? – не понял он.

Я засмеялся. Проблема, которую мы никак не могли решить все-таки разрешилась. Вот какая польза от путешествий!

- За твой «хор» тебе «отл». В смысле отлично. Это очень хорошая идея.

Погруженный в свои мысли Никита никак не отреагировал.

- Смотрите как получается...

Как мог, я объяснил, как вижу исполнение песни вместе с хором. Никита, с прищуром глядя на меня, тоже как-то представил общую картину.

- Явно видно детский хор. Кобзон впереди, а за его спиной три десятка мальчиков и девочек. «Черных, рыжих и льняных» ...

- Негров нам не нужно, - отозвался я, представив, что вместо детского хора на сцене стоят ребята, которые помогали нам на записи пластинки по следам фестиваля.

- А назовём как?

- Как автор стихи назвал. «Родина моя».

14.

Эту идею, с Кобзоном и хором, мы мусолили все время, пока ехали.

А ехали мы весело. Это слегка напоминало поездку на Фестиваль в Берлин. Ну, может быть, только не плясали пассажиры на каждой остановке. А вот что касается попеть пени... На этого желающих нашлось множество.

Разумеется, гитаристов в поезде хватало, но мы были особенными. Про «КПВТ» знали практически все, что обеспечивало нам пристальное и благосклонное внимание окружающих.

С первого же дня к нам в купе зачастили желающие посмотреть на нас и подрать горло.

Вот они и драли. Пели наши песни, свои... Народу было множество и каждый готов был себя показать. Частенько заглядывал нами руководитель бригады, Лёня Островский, которого почти всерьез называли «комиссаром».

Пели, спорили, смеялись, в общем было весело... Но как только у нас возникала идея что-то попробовать новое, то мы безжалостно выгоняли всех закрывались в купе и работали с песней.

Беда была в том, что ни один из нас еще «не слышал» её.

Может быть потому, что в этой песни было что-то от марша, что-то от рэпа и что-то от эстрадного шлягера.

Хотелось задавать ритм громко стукая ногами, но мелодии-то не было... С хором тоже не все было понятно.

Мы искали возможности, перебирали их, но решения не было.

- Если бы мы возвращались в Москву... – сказал Никита, глядя на мелькающие мимо нас елки.

- Вот-вот... Но мы в Москву не едем...

- Если бы да кабы... Место имеет значение!

Я назидательно поднял палец.

- Если бы кузнец Вакула полетел не в Петербург, к Екатерине, а в Париж, к Очередному Людовику, то вполне мог бы встретиться там с Атосом, Портосом и Арамисом... Вот роман мог же получиться! И название интересное: "Вакула, черт и три мушкетера"...

- Если бы он полетел в Ереван? – с интересом спросил Сергей, но Никита не дал ему себя сбить и подозрительно спросил:

- Это ты к чему?

- Это я к тому, что мы имеем то, что имеем.

- А черт-то тут при чем?

- Да ни причём. Просто, к слову пришлось. Нет у нас хора и в ближайшее время не будет, если только мы не организуем хор из тех, кто захаживает в наше купе.

- Ага, - мгновенно отозвался Сергей. – Нашел детей...

Ситуация сложилась безвыходная.

Наш опыт работы с хором в родной школе мы уже не могли использовать. Мало того, что мы были не в Москве, а в мчавшимся на Дальний Восток поезде, так ведь и школьники в этот момент были на каникулах. Кстати, наши соученики по ВКШ, то кто помогал нам в подготовке пластинки – тоже. Нужно было или откладывать песню в долгий ящик или искать решение в тех местах, куда мы должны были вскоре прибыть.

Отложив вопрос с хором до прибытия на место, мы перечитывали стихи и пробовали играть разные варианты мелодий по тем аккордам, что оставил мой дед.

В какой-то момент колесный перестук, ломающий ритм песни, смешался со стуком в дверь. Мы смолкли.

К нам ломились гости. Но на этот раз- неожиданные. В этот раз к нам пришел комиссар и принес пива.

- Привет, музыканты!

Пришлось двигаться. За спиной комиссара маячили еще двое попутчиков.

- Чем занимаетесь? Нетленку лепите?

Иронии и искреннего уважения в тон было 50 на 50. Поровну то есть.

- Стараемся, - сразу за всех ответил Сергей. Гитару отправили наверх, да и всем пришлось потесниться, освобождая место гостям и их бутылкам. Они расселись, поставили бутылки на столик.

- Новую песню, слышу, репетируете? Про родину?

- Да. Но вот что-то у нас не получается.

- Ну что ж. И на Солнце бывают пятна, - великодушно пошутил один их его сопровождающих, а сам комиссар серьезно предложил.

- Может быть помощь какая-то нужна?

Представив, как это может выглядеть я чуть не рассмеялся. Хотя он наверняка предложил это от чистого сердца.

- Спасибо, конечно... Это наши внутренние заморочки. Разберемся, –ответил я и, в ответ на явное любопытство на лицах пришедших, пояснил.

- Нам Роберт Рождественский очень хорошее стихи подарил, а мы тут думаем, как из хороших стихов хорошую песню сделать. Вот и собачимся...

- А что за стихи? Хорошие?

- У Рождественского плохих стихов не бывает. - Серьезно откликнулся Сергей. - Там везде знак качества. На каждой строчке.

А Никита добавил.

- Оно не очень известное и называется «Родина». Сами понимаете про Родину плохо писать нельзя. Вот и мы пытаемся соответствовать.

- Да. – согласился комиссар. -Про Родину плохо нельзя писать.

Он чуть напрягся и неожиданно выдал:

«Гой ты, Русь, моя родная,

Хаты — в ризах образа...

Не видать конца и края —

Только синь сосет глаза.»

- Что-нибудь лирическое пишите? - демонстрируя знание современной музыки спросил один из спутников - Какой-нибудь блюз?

Если это и была шутка, то с подтекстом.

- Да уж не серенаду.

- У Есенина Родина небольшая была...- откликнулся Сергей на цитату. - У Рождественского она побольше.

- Почему это?

Гость в очках, явно начитанный и образованный, возразил:

- Ошибаетесь. Есенинская Русь, а точнее Российская Империя побольше СССР была по площади. В неё ведь половина нынешней Польши входило...

И уже назидательным тоном добавил:

- Лучше надо было историю учить...

- Я о другом, – отмахнулся Сергей. - У Есенина эти стихи о родном крае. Так сказать, о малой родине...

- А есть еще и большая?

- Конечно! -сделал удивленные глаза Володин. – И могу доказать.

Он вопросительно поглядел на нас, потом на гостей. Гости были незваные и уже надоели и было бы неплохо, если б они ушли, конечно же оставив нам пиво. По вдохновенному лицу Сергея было ясно, что он готов опровергнуть обвинение в малограмотности делом. Точнее языком. Обвинение студента ВКШ в малограмотности было и оскорбительно.

- Родина... Родина- слово странное. Я бы даже сказал неоднозначное слово, – начал лекцию Сергей, показав на окно. Там, за стеклом бежали домики сельского вида да деревья с кустами. Где-то далеко железным пальцем торчала водокачка. Островский пожал плечами.

- А что в нем странного? Вот она. Перед тобой...

Володин оторвался от стекла.

- То, что мы сейчас видим - это окружающая среда, пейзаж... А вот что это такое «Родина»?

Он произнес это слово так, что сразу видно было, что с заглавной буквы.

- В нравственном смысле этого слова? Земля? Страна? Правительство? Соотечественники?

- Наверное и то и другое, и третье.... У каждого свое.

Сергей, похоже, поймал кураж и посмотрел на гостей как преподаватель на студентов.

- Должно же быть какое-то определение? Для всех общее?

- Ну-ну...- подбодрил я его. Видно было, что он-то имеет свое мнение по этому вопросу, а вот у гостей его нет. Разумеется, ему было, что сказать.

- А действительно, где моя родина? В Москве, где родился, или на Дальнем Востоке, куда мы едем со скоростью 70 километров в час? Расстояние-то между ними- о-го-го какое!

- Ну ты для себя уже решил или нет?

Островский демократически открыл пиво, подцепив пробку одной бутылки пробкой другой бутылки и пододвинул её к Сергею. Тот кивком поблагодарил.

- В принципе да....

Он поставил локти на столик, руками подперев голову.

- Вот давным-давно когда люди жили как племя, все было понятнее. Родина- это место, где ты родился, земля которая тебя кормит. Мир вокруг был необъятен...- как-то очень лирично начал Сергей.

- Да он и сейчас не стал меньше, - перебил его Никита, не зная в какую диссидентскую топь могут завезти его свои рассуждения, но Сергей только головой махнул, не мешайте, мол.

- Далеко от деревни люди не уходили и поэтому Родина была хорошо изучена. Все дороги, все тропинки. Человек знал где малина в своем лесу, где ручьи текут, где землю под зябь распахали. Вот это и была Родина по-Есенински: изба, где родился, церковь, где крестился, лес, где дрова рубил...

Мы согласно закивали головами.

- И если вдруг приходили враги, то Родину приходилось защищать исключительно из шкурных интересов, так как враги, завоевав тебя, банально лишали твое племя, соотечественников, кормовой базы. - Совершенно нелирическим тоном продолжил Сергей. - Ты не смог жить без Родины, так как не мог выращивать себе хлеб, добывать дичь и прочее... То есть защищая Родину ты реально защищал свою жизнь, свое существование на этом свете.

«Ну вот, - подумал я опять начал вести себя как творческая личность, которому все позволено, а не как студент ВКШ и комсомолец»

Островский тоже почувствовал душок вольтерянства, прищурился.

- Гнилая философия. Шкурная какая-то. Не находите?

- Ничуть, - отрезал Сергей. – Можно сказать, что это марксизм. У всего есть экономическая подоплека.

Не имея в памяти никакой подходящей цитаты из «Капитала» возражать Серёжкиному высказыванию никто не решился, и тот продолжил:

- Это же все исторический материализм! Появление государств расширило географию понятия «Родина», но не в голове простого человека, а в голове Князя, то есть Власти. Власть представила людям защиту от беззакония, установив Закон и силой постановила считать Родиной всю территорию, на которой она управляет.

- И собирает налоги! - вставил Никита. - Это экономика!

- Конечно! Как же без этого... Именно, что экономика! Это Маркс в чистом виде! С этого момента родин стало две- Малая Родина и Родина.

Он показал на окно.

- Про это все, что там за окном, наверное, можно сказать Большая. Малая Родина, хочу напомнить, - это как в понимании человека из племени: свой лес, своя речка, своя деревня.... Большую Родину можно представить на географической карте... Но ведь это «холодно». Территория не одушевлена нашим присутствием там, нашими воспоминаниями. Да вот взять тот же Дальний Восток... Не был я там никогда, но тоже вреде бы Родина.

- «Край далекий, но нашенский», - наполнил я Ленинскую мысль, покосившись на нахмурившегося Леню. Тот слушал создателя советского рэпа очень внимательно.

- Разумная мысль.

- Весьма! – кивнул Сергей.

- Я вижу, что ты хорошо учился последние полгода, - сказал Никита, хлопнув друга по плечу. - А ведь точно!

- Так что там с Дальним Востоком? – осторожно спросил Леня. – Что такое Большая Родина?

Поезд проскочил без остановки через какой-то провинциальный городок и за окном бесконечным лезвием двуручной пилы опять замелькали елки.

- Вот и я понял, что и как...

Сергей хлебнул из бутылки и объяснил всем, что имеет ввиду.

- Ответ прост... Именно вся эта территория, включенная в хозяйственный оборот, нас кормит. Мы ведь не выращиваем за околицей пшеницу и не вырабатываем на своем, стоящем на балконе ветряке, электричество, не качаем в огороде нефть и газ, но все-таки кушаем хлеб, ездим на автомобилях и пользуемся телефонами. То есть кто-то это производит и если позволить кому-то сломать налаженное взаимодействие, то не будет ни хлеба, ни электричества. Получается, что Родина- это та территория, которая обеспечивает наши комфортную жизнь. Налаженные хозяйственный связи — это вам не хухры-мухры!

Чело Островского как-то разгладилось. Похоже, что он Бог знает, что подумал про нас.

- Ну и что это было? – спросил я Сергея, когда гости ушли. – С чего вся эта лекция? Ты, я смотрю, умнее деда стал! Переучился что ли?

- Да надоели они уже...

Он показал нам смятую пробку от пивной бутылки с цифрами.

- И пиво у них не свежее...

Машинально оглянувшись и понизив голос спросил:

- А не подумал ты, что он теперь чуть ли не диссидентами нам считать будет?

- Да ладно, - отмахнулся Сергей. – У него своих забот хватает.

- Вот мы и есть наша забота.

- Нет. Наша забота у майора Иванова.

Глава 8

15.

Кочевая жизнь приносила одни удовольствия. Агитпоезд катился по рельсам и вместе с ним катилась наша развесёлая жизнь. Не то что мы превратились в бродячих артистов, но что-то романтическое в таком образе жизни точно было. Переезжая из города в город, из одного студенческого лагеря в другой, мы везли с собой культурную программу и хорошее настроение...

Мест, где студенческие строительные отряды помогали строительству железной дороги, имелось множество и поэтому, время от времени, агитбригада дробилась на части – кто-то ехал с выступлениями в одно место, а кто-то в другое.

Выступать приходилось и в домах культуры маленьких городков и даже под открытом небом, чуть ли не посреди леса или строительной площадки. Так что случаев хлебнуть таёжной романтики нам представилось множество.

Танцы мы отыграли, как всегда, на «хорошо» и «отлично». Думаю, что вся та молодежь, что приходила на концерт, хотела не слушать песни и пляски, а сама потанцевать, но.... Это ведь было мероприятие, и вся программа утверждалась в Москве, так что нам пришлось подчиняться. Все делали то, что должны были делать. Звали играть – вот вам пожалуйста.

Вот и в очередной раз мы уселись около костра, зажженным гостеприимными строителями стальной магистрали. Гитара, с которой мы не расставались, пошла по рукам, и я с удовольствием отпустил её. Мне уже хватило того, что выпало в этот день: полтора часа танцев – это полтора часа радости для танцующих и полтора часа тяжелой, хотя и приятной, работы для музыкантов.

Но все, рано или поздно заканчивается.

Костер горел, где-то рядом неизвестные люди неумело играли «Дом восходящего солнца».

Устроившись на каком-то чурбачке, я шевелил пальцами. После концерта их кончики немного побаливали.

- Устали? – спросил подобравшийся со спины Леня. Он, похоже, назначил себя на роль «отца-командира».

- Есть немного, - согласился я. Леня усмехнулся, кивнул на студентов, сидевших у костра рядом с нами.

- Эти устали побольше вас...

Вряд ли он имел ввиду танцы и я подумал: «Гад ты, оказывается, а не отец-командир.»

Следом за ним подошел кто-то из здешних, вроде бы командир отряда. Присел на корточки, улыбнулся.

- Спасибо, ребята. Слушать вас - большое удовольствие, - сказал он, пожимая нам руки. – Слушал бы вас и слушал…

Я услышал в его словах скрытый упрек. Мол, могли бы поиграть и подольше. Пришлось объяснить.

- Мы и сами играли бы вечно, если бы не это.

Вытянув вперед руки, я пошевелил пальцами.

- «Мы играли, мы играли, наши пальчики устали».

Эта детский стишок из моего детства вспомнился очень кстати.

- Может быть, отдохнете и еще поиграете? – попросил он. - Завтра выходной, а ребятам хотелось бы потанцевать…

Никита посмотрел на нас. Мы кивнули.

- Я тогда скажу ребятам, чтоб не расходились, - обрадованно сказал хозяин тайги и рельсов. Он быстро поднялся и потащил к собой Леню

- Оказывается бесконечно можно не только смотреть как горит огонь, течет вода и работает кто-то другой. Бесконечно можно и танцевать.

- А что? Под такую хорошую музыку - вполне!

- А вот когда кто-то бесконечно вещает с трибуны смотреть не хочется...

Расслабленно сидевший Никита вдруг присел.

- А вот кстати. Все это- огонь, вода, работа обычно все по отдельности. А представляете какой расслабон можно получить, если все это соединить? Например, такая комбинация: дехканин расширяет арык при свете костра.

- Ага. Или пожарник, тушащий пожар... – продолжил его фантазию Сергей.

- Да...- рассмеялся я. – Эпической силы картина... А звуковой фон- выступление докладчика...

- Хватит ржать. Люди жаждут зрелищ... Между прочим, деды могли бы нами гордиться! Так что расслабляемся, смотрим в огонь и набираемся от него сил.

16.

Можно с чистой совестью утверждать, что в Москве 21-го века множества соблазнов, но это будет не совсем верно. Соблазн, в моем понимании это нечто эфемерное, обещающее, но не дающие обещанию исполниться. А тут совсем иная картина. Столица нашей Родины может предоставить столько способов с пользой и удовольствием провести свое время, что о-го-го... Были бы время и деньги.

Время у нас в достатке было, а вот финансов... Финансы занимались вокалом - пели романсы. Хотя, откровенно говоря, если бы у нас и были деньги, то настроения трать их ни у кого из нас не имелось.

Все наши разговоры постоянно сворачивали на одно и тоже. «Как хорошо нам было там и тогда...»

Это настроение витало над нами как туча комаров. Мы как могли отмахивались, отмахивались, но оно всегда возвращалось.

Откуда взялись комары? А откуда они обычно берутся? Из леса, вестимо...

Мы сидели на даче у Никиты и смотрели в огонь. Летняя ночь окружала нас, звёздное небо закрыло черным, с исками, куполом. Наши жены ушли в дом обсуждать свои девчачные дела и смотреть телевизор, а мы остались кормить комаров и немножечко выпивать.

Рассказывать близким про наше метальное путешествие не решился ни один из нас. Не хватало еще, чтоб нас посчитали сумасшедшими, так что откровенно говорить про наши дела мы могли только оставшись одни. Именно для этого и был произведен отвлекающий маневр - куплены два вкусных торта и поставлен настоящий самовар.

- Какое приключение было! – в который уж раз сказал я. – И не расскажешь никому... В сумасшедшие запишут...

- Кисло? – спросил Сергей, не выдержав висящий над нами грусти. – Тоска? Депрессия?

Мы не ответили. Что было сотрясать воздух? И без слов все было ясно.

- Могу предложить выход, – продолжил он. Я посмотрел на него без интереса. Выхода из ситуации не было. Ну, разве что, запой.

- Ну вы же писатели-литераторы... – продолжил наш барабанщик, глядя на нас с Никитой. – Возьмите себя в руки и напишите книги про наши приключения. Хоть будет что вспомнить, когда склероз навалится.

- Про нас что ли?

- Про нас, про нас... – закивал Сергей. Он быстренько разлил коньяк по рюмкам. - Про попаданцев.

- И чего сам ждешь? – удивился Никита. – Собирайся и пиши. Сам попаданец. Вот от первого лица и пиши. Напиши, как Андропова по плечу стукал и как ему фигу показывал.

- Я не сумею, - искренне огорчился Сергей. – Мне самому свой богатый внутренний мир никак не передать. Тут образование нужно и опыт! Если только кто-то со стороны его опишет.

Я почувствовал дружескую подколку и прореагировал правильно.

- Если будешь ориентироваться на лучшие образцы, то и сам справишься. Между прочим, про попаданцев не только сейчас, но и ранее писали хорошие романы.

- И что предложишь, как пример?

- Да вот хотя бы Дефо.... Вот попал у него Робинзон на необитаемый остров- и получился роман. Триста лет прошло, а до сих пор читают- перечитывают... А попал у Дюма один молодой гасконец в Париж, так там сразу серия...

- Точно! – подержал Никита. – И современники не отстают: Лукашин попал в Ленинград и тут все хорошо у автора вышло...

- Я ведь серьёзно.

Сергей поднялся и подошел поближе и широким жестом показал сразу на все, что было вокруг нас.

- Это все уйдет, а книга останется...

В тёмно-синем небе плыли огоньки пролетающего самолета. Лайнер неторопливо полз от одной звезды к другой. Звездный скиталец...

Огонь перед нами взбодренный порывом метра выпустил несколько ярких языков пламени. Языки переплетались и скручивались то ли как водоросли, то ли как ножки балерин. В костер можно было смотреть как в телевизор. Древние люди, глядя в огонь, хотели увидеть будущее, а мы стремились к недавнему прошлому. Тут хотелось грустить и вспоминать его.

- Блин... А ведь как хочется снова туда... Хотя бы узнать, что там и как... – вздохнул Володин. Он пригубил коньяк.

Мы с Никитой молча кивнули и повторив его движение, отставили рюмки.

Я смотрел в огонь и в какой-то момент на меня что-то накатило...

Это было какого-то оцепенение. В какой-то момент пламя костра расширилось и заполнено себя весь мир, занавешивая плывущие над нашими головами огоньки. Почему-то это было не страшно. Пламя было рядом, потом весь мир стал пламенем, и я почувствовал, что растворюсь в нем....

17.

Непонятно как я очутился в этом месте.

Место было странным. Там не было ничего, только пространство, заполненное каким-то оранжевым туманом, который медленно колыхался. Казалось, что где-то рядом крутится вентилятор и именно он и заставляет туман шевелиться.

Оглянулся. Рядом стояли друзья и так же недоуменно оглядывались.

Я не успел удивиться, как людей прибавилось. Рядом с нами появились... мы. Те самые мы из 1974 года. Молодежь тоже вертела головами и, похоже не понимала, что происходит.

Потрясения я почему-то не испытал.

Ребята смотрели на нас, а мы- на них. С полминуты в комнате висела звонкая тишина и вдруг её разбил неуверенный голос молодого Кузнецова.

- Микстуры...- зачарованно сказал он, глядя на второй экземпляр самого себя. - Микстуры из «Дальрыбы» сработали!

Не меньше своего аватара огорошенный случившимся Никита озвучил свою версию чуда.

- Коньяк, - сказал он. - Грузинский....

Несколько секунд мы вертели головами и потом у нас родился общий вопрос, заданный нами, правда, вразнобой.

- Мы вообще где?

Все шестеро снова закрутили головами в желании получить исчерпывающий ответ. А смотреть-то было по большему счету не на что. Кроме нас тут ничего и никого не было. В какой-то момент туман вокруг разлетелся в стороны, уплотнился и стал ярко-оранжевым.

- Похоже в костре, предположил Сергей.

Он подошел, попробовал тронуть туман рукой. На моих глазах рука погрузилась внутрь пламени без всяких неприятных последствий. Во всяком случае на лице барабанщика не дрогнул ни один мускул. Глядя на него и я ткнул в стену пальцем. Действительно, ничего.

- Осторожнее! – остановил нас Никита. Он посмотрел дальше, чем я и Сергей. - Кто знает, как все это выключается? Сейчас ненароком дыру пробьем и все опять исчезнет. Стоим спокойно.

- Так, молодежь...– сказал я.- Что это за микстура из «Дальрыбы»?

Молодой Кузнецов поморщился.

- Да накачали нас недавно какой-то дранью для активизации памяти. Видимо она и помогла.

- Вряд ли, - возразил я на это. - Мы-то без микстуры... Мы тут с коньяком на даче у Никиты по вам скучаем...

- Значит опять каприз Мироздания, - быстро сказал молодой Кузнецов. - Давайте пользоваться, пока оно не передумало.

- А что нужно-то?

- Ну-ка быстро кто-нибудь напойте мелодию «Я ты, он, она, вместе целая страна...» А то мы в ступоре. Аккорды есть, а музыки нет. Давайте быстрее - время уходит.

Я напел. Ребята радостно загалдели. Также впопыхах мы напели еще пяток песен, ожидающих рождения в новом мире. Не знаю, как другие, а я все ждал что все это вот-вот исчезнет, но ничего вокруг нас не менялось. Первым опомнился Сергей.

- Давайте без суеты, - скомандовал он, перекрыв наши голоса. – Нас неожиданно втянуло сюда и не от нас зависит когда выплюнет. Давайте расскажите о том, что там у вас происходит? КГБ прессует?

- Да не так что бы очень, - ответил молодой Кузнецов. – Мы все вроде бы объяснили и там вроде бы поверили. Теперь вот по БАМу с агитбригадами колесим.

Это было, конечно, интересно, но меня больше интересовал вопрос что же все-таки произошло. И, как оказалось, не только я думал об этом.

- Но что же все-таки тут произошло. И надолго ли? – спросил молодой я.

- Похоже, что мы снова установили какой-то контакт между мирами, - предположил я.

- Знать бы как.

- Микстура, коньяк, огонь, - суммировал я все возможные варианты.

- И, наверное, обоюдное желание. Нам очень, - молодой Кузнецов выдел это слово голосом. – Очень хотелось с вами еще раз встретиться.

- Скорее всего очередной каприз Мироздания и сколько он породнится никому не известно,- согласился с ним Кузнецов.

- Если это случайность, то она так случайностью и останется, - заметил о чем-то сосредоточенно думающий Сергей. - Из этой встречи мы уже все выжали. А вот если это закономерность...

Он улыбнулся.

- То в этом случае перед нами определенные горизонты раскрываются...

- Да, - поддержал меня мой двойник из прошлого. - Один раз получилось, но это ведь только один раз... Будет такой канал и дальше работать? Если да, то тогда мы можем быть полезны и вам и Андропову...

Я посмотрел каждому в глаза. И молодые, и старые смотрели на меня с пониманием. Нужна была проверка.

- Так! – решительно скомандовал я. - Перед смертью не надышишься. Давайте попробуем повторить процедуру...

- Как?

- Выйдем отсюда и попробуем снова войти.

Не дожидаясь вопросов, сформулировал.

- Смотрим в огонь и хотим встретиться... Готовы?

Мы подошли к текущей пламенем стене и сделали шаг вперед. Этот шаг изменил всё.

В нашем мире по-прежнему горел костер, а над головами висело звёздное небо. Звездный скиталец в нём почти не сдвинулся со своего места на звездной карте.

Получается, что в нашем мире прошли всего лишь мгновения...

Как и я сам, друзья ошалело вертели головами, пытаясь понять, что тут изменилась. Но на это не было времени.

- Не расслабляемся, - скомандовал я. – Давайте еще разок...

Я готов был снова «нырнуть» в костер, но меня остановил Никита.

- Стоп!

Поэт протянул мне бутылку.

– Если тут важен ритуал, то не будем его нарушать. На всякий случае еще по глотку.

Бутылка пошла по кругу и через три глотка мы были готовы.

- Пробуем....

Взгляд сквозь пламя, ничуть не ослабшее желание вернуться в прошлое и пожить той жизнью, которая ждала наших двойников из нового мира и...

Все получилось!

Мы подошли друг к другу поближе. У каждого на губах одинаковая улыбка. Наверное, глупая, но я не мог ничего с собою поделать. Я понимал радость каждой стороны. У ребят снова появилась возможность заявить о себе в своем мире, точнее, упрочить своё положение в нем, а нас радовало, что приключение продолжалось. Может быть не совсем так, как мы бы хотели, но что поделаешь? Карты в этой игре сдавало Мироздание, и именно оно устанавливало правила. Главное было другим- в этой ситуации все стороны были в выигрыше.

Наше общее настроение сформулировал Володин-младший.

- «А жизнь-то налаживается...»

Освобождаясь от сковывающего колоссального напряжения все рассмеялись. Этот анекдот знали в обеих мирах.

Глава 9

18.

Мы сидели у костра ошеломленные случившимся.

- Значит можно, – сказал Никита – Хотя бы так... Это ведь...

Ветер бросил в лицо ему клуб дыма. Он закашлялся и не успел закончить фразу. Хотя, что бы он не сказал, все было бы кстати. Что я, что Серёга, думали примерно так же. Это был прорыв. Не знаю, как это все скажется на дедов, но нашу жизнь это может резко поменять. Только вот к лучшему или к худшему? Но договорить нам не дали. Из темноты вышел Островский.

- Ну, что, товарищи, отдохнули? Там народ танцев ждет...

Студенты вокруг захлопали, засвистели.

- Ну что ж... «Теперь есть повод и потанцевать...» —сказал Никита, посмотрев на нас. – Да еще какой!

Мы осторожно – после разглядывания костра в глазах плавали какие-то яркие пятна – пошли к танцплощадке.

- Так получается, все не так уж и плохо! - сказал на ходу Сергей. – Если есть связь, то все будет хорошо! Мы сможем задавать вопросы, а деды смогут давать нам на них ответы…

- А там скажем? -Я ткнул пальцем в небо. Никаких имён названо не было, но друзья меня поняли. – Вот уж как там обрадуются!

-Тут надо подумать, - остановил меня Никита. – Вы представляете во что мы теперь можем превратиться, когда в Москве сообразят, чем мы в такой ситуацией становимся? Мы же в этом случае любую информацию можем оттуда вычерпать! Мы же теперь ключи от всех протухших сегодняшних тайн!

Мы встали. Никита, увидев позади нас Островского, махнул ему рукой, посылая к танцплощадке. Мол иди, а мы сейчас подтянемся. Когда тот отошел подальше Кузнецом шепотом закончил:

- На Лубянке быстро соображают...

Мы с Сергеем только покивали. Все тут понимали, что в этом случае нас будут беречь как секретное оружие, как драгоценности и долго ли мы тогда проживем на свободе? А где лучше всего хранить ценности? Правильно. В сейфе...

- Ладно, - остановил вал пессимизма Сергей. – Позже поговорим.

Мы поиграли еще с полчаса. Для самоутверждения спели даже «Песню о Щорсе» и ничего, что это была не танцевальная музыка. Студентам это «зашло», а «отец-командир» смотрел на нас с воодушевлением. Так что хорошо повеселились.

Висевшую в небесах Луну потихоньку стало затягивать тучами. Природа намекала, что пора и нам закругляться, да и сил оставалось маловато. Только студенты не расходились, явно надеясь на продолжение.

- А может быть новенькое попробуем? «Я, ты он, она...»? Вот он хор-то...

- Не стоит смазывать впечатление о себе, - Никита показал на танцующих. – Люди довольны, ну и здорово. А эту песню не нам, а Кобзону к людям выводить. Тут явно оркестр нужен.

19.

Костер, словно понимая, что главное дело в своей жизни уже сделал, угасал. Пламя сникло и прижалось к земле. Огненные языки уже не походили на веселые пионерские галстуки или ножки балерин, баламученных воздух, а превратились в осторожные синеватые пальцы погребенных в костре зомби, изредка поднимающиеся из черно-алых углей. Эти всполохи освещали наши лица.

- Дождались... – улыбаясь сказал Никита. – Я уже и не надеялся...

Он оглядел нас.

- Ну что, деды? Как дальше жить будем?

- Весело. С песнями... - вздохнул я. Тон, которым я это сказал, никто не посчитал бы веселым и пришлось объяснять почему. - Только вот жаль, что самим на сцену выйти не получится.

Но у Никиты оптимизма хватило на всех нас.

- Ничего... Будем считать, что мы прошли огромный творческий путь и станем их менеджерами. Точнее художественными руководителями. Будем не только музыкой заниматься, но и высокой политикой! Советы давать начнём Брежневу с Андроповым!

Я серьёзно возразил.

- Ну... Не надейся. Серьезные люди оттуда...- я неопределенно покрутил головой, обозначая мир, в котором жили наши молодые воплощения. - Рассчитывают, что мы станем не более чем суфлерами и станем шептать им на ушко что-нибудь интересное. Наша роль- не советники а...

Я задумался на мгновение, чтоб найти наше место в той комбинации, что строил Андропов.

- По существу мы секретные агенты Прошлого в Будущем и не более того. Агенты, а не Серые Кардиналы. Не нужно иллюзий.

- Что тоже неплохо, - сказал Сергей. - Все же какое-никакое, а будет развлечение на склоне лет. Поиграем в Джеймсов Бондов…

- На того, чтоб стать Бондами у нас ни денег, ни здоровья не хватит.

Никита поднял палец.

- Тогда всё-таки попробуем стать серыми кардиналами. Представляете? Три серых кардинала!

- Три лысых кардинала, - поправил я его. - Не стоит забывать о возрасте. Лысых и беззубых.

Но Сергей шутки не оценил. Он был как никогда серьёзен.

- Да вы все о нас. Вы подумайте только, как это детям жизнь поменяет! Им всем должны теперь звания дать не меньше, чем майорские и зарплату увеличить многократно! Представляете, какие возможности у руководства СССР перед ними раскрываются?

Володин с торжеством оглядел нас.

- Весь Интернет в кармане! Все сведения! Ответы на все вопросы! Шпаргалки на все случаи жизни! Экономические и политические кризисы! Стихийные бедствия!

- Повторю. Не надо иллюзий, остановил его я.- Тем серьезным людям, на которых мы там вышли шпаргалки не нужны. Им нужна только информация, которой они будут распоряжаться, как сами захотят. Да и уже говорили, что советов давать им не будем.

Думали мы об одном и том же, но видели проблему по-разному. Проблем, что в этот момент встали перед нами, было куда как больше, чем казалось с первого взгляда.

- Оптимизма-то у вас выше крыши... – охладил я их пыл. – Только вот не сесть бы с ним в лужу. А вы не подумали о том, что можем здорово их подставить?

- Это, каким же образом? - удивился Сергей. - Столько пряников и, что характерно, совершенно бесплатно!

- Вот именно из-за этого. Взнуздает их Контора, поставит в стойло и начнет эксплуатировать. Никуда их не отпустят. Да они могут просто посадить их под замок где-нибудь в Сибири и через нас качать информацию из Интернета. И обставят благородно, типа это работа в интересах Родины. Работайте и не рыпайтесь. Никаких концертов, никаких гастролей... Ну, только если в этом военном городке построят Дом Культуры и будут туда привозить наших... Их почитателей.

- Ага. И все они в погонах...

- Или в арестантских робах...

- Или в белых халатах.

- Врачи? – подозрительно спросил Сергей. - Психиатры?

- Нет. Ученые. Такие же, как и они, засекреченные люди.

Мы невесело рассмеялись. А что? Перспектива вырисовывалась вполне вероятная. Слишком уж высоки ставки для власть имущих.

- Или, как вариант предложат стать студийной группой. Те же яйца, только вид с боку.... Сидеть где-нибудь безвылазно в глуши и песенки сочинять.

Мы замолчали. Поглядывая друг на друга, мы прикидывали что нужно предпринять, чтоб как-то разрулить ситуацию к всеобщему удовольствию, но никакого очевидного выхода так вот сразу не находилось.

Действительно то, что только что произошло, давало шансы спасти СССР там, но одновременно грозило вдребезги разбить их жизнь. Жить в золотой клетке, конечно, удобно, но только если ты имеешь возможность время от времени вылетать из неё и разглядывать её со стороны.

Молчание прервал Никита.

- «И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

Голос его был печален.

- Да. Царь Соломон точно знал, что быть умнее многих опасно, – подтвердил я.

Сергей вздохнул. Его оптимизм немного уменьшился. Я стукнул его по плечу.

- Ладно... Посмотрим, как поведет себя Власть там. Может быть, все и обойдется.

- Ага, - сказал Никита. – Ты еще добавь, что там сейчас не 37-й год..

Я повернулся к нему, кивнул.

- Точно. Только слишком уж кусок лакомый.

Мы снова замолчали, глядя в огонь. Уж больно неприглядная картина получалась. Верить в неё никому не хотелось. Но в остывающих углях не было ни ответов, ни подсказок.

- А мы им скажем, чтоб они уперлись, – предложил Сергей. – Посоветуем сказать, что будут сотрудничать с ними, но только на своих условиях и все.

Я не стал спорить, а только спросил:

- Думаешь, это на Андропова подействует? Кроме нас-детей там есть их родители и близкие, а такие структуры одержимы эффективностью, а не добротой и моралью. Нас-детей легко можно прижать. Они просто возьмут их за яйца и…

Я сжал пальцы в кулак, показывая, чем все это может закончиться. Но у Сергея были свои резоны.

- И что? Ну, подержат. Подержат и отпустят. Информация, которую они смогут получать от нас ценнее, чем любые яйца. Даже наши… Настоящие золотые яйца у нас в Интернете, а до наших с вами яиц им не добраться. Руки коротки… Это вам не Америка, которую можно баллистической ракетой пугануть. Мы тут «вне сферы доступа».

Он рассмеялся.

- Осознайте! Наши яйца в двух разных корзинах. И до наших яиц они никак не смогут дотянуться. А знаете, что это означает?

- Ну...

Он по-детски поднял руки над головой, обозначив крышу и повторил.

- Мы в домике! И что условия будем ставить мы! Не дети и КГБ, а мы!

Я пожал плечами. Хотелось бы надеяться, что в том мире реализуются именно его предсказания, а не мои, но почему-то в жизни неожиданные неприятности случаются куда чаще приятных неожиданностей.

Уже серьезно Сергей сказал.

- Кроме того, мы можем убедить их в небольшой важности наших сведений.

- Каким образом?

- Объяснить им, что после того, как мы к ним туда попали, миры пошли по разным дорогам и не стоит твердо рассчитывать на ту информацию, которую мы сможем предоставить им из нашего мира.

Я кивнул. Мысль была здравая, но всё-таки возразил.

- В любом случае останется масса ценной для них информации: от расположения новых месторождений полезных ископаемых до изобретений и тенденций развития в науке.

Мы услышали звук открывающейся двери и крик.

- Ребята! Где вы? Чай остывает....

- Момент! – отозвался Никита. – Уже идем...

Темнота для нас пахла уже не коньяком и шашлыком, а заварным кремом и чаем. Никита решил закончить разговор и повторил.

- Посмотрим. Давайте не будем бежать впереди паровоза. А пока нас ждут жены и тортики....

Я хотел подняться и привстал, но Сергей жестом остановил моё движение.

- А вот на счет того, что «даром»... Вот и об этом имеет смысл поговорить.

- Ты о чем?

- Теперь о нас. Это для них, для детей, все пряники будет даром. А для нас пряники найдутся? Пусть не даром, но хотя бы недорого? Им значение без нас, если мы тут поумираем от безденежья, сразу станет минимальным.

- Не сейчас, - твердо сказал Никита. – Жизнь сегодняшним вечером не кончается.

20.

На столе Андропова лежала папка со спец донесениями. Аналитическая записка касалась ситуации с импичментом Президента США.

Он прочитал несколько страниц, откинулся на спинку кресла. Что ж... Пока процесс идет, как и предсказывали студенты. В июле Верховный Суд США постановил передать прокуратуре те самые злосчастные пленки с записями. Никсон, разумеется, уперся и никому ничего не отдал. Если предсказания студентов точны, то далее президент уйдет в глухую оборону, а привести его это может только к одному- к отставке.

Пока все идет по тому пути, который описали попаданцы и финал очевиден.

Жаль, конечно, что больше не получится узнать от них ничего нового, но и на том спасибо. Такой канал информации потерян! Причем информации объективной! Пока нет поводов сомневаться в сведениях, что они предоставили. Все раз за разом подтверждается.

Он с сожалением вздохнул.

Только вот это все- полумеры. Не Никсон и Форд разрушили Советский Союз, и не Рейган, который сейчас вроде бы трудится губернатором в Калифорнии. Не они виноваты, а мы сами, точнее ошибки, допущенные нами и промахи. Вот с чем что-то нужно делать. Никто кроме нас. Даже вице-президент Форд, который станет следующим Президентом нам не поможет. Уж от этого точно советов ждать не стоит. Не стоит ждать советов по спасению Советов!

Андропов усмехнулся, представив, как американский Президент советует ему как спасти СССР и социализм.

Да и попробуй он сделать это? Кто ему поверит...

Жаль... Жаль, жаль, жаль, что оборвался контакт с Будущим! Вот как кстати было бы воспользоваться опытом китайских товарищей! Не идти наощупь, а следовать уже проверенным путем... Многое придется менять, ой многое... И людей... Правильно Сталин сказал, что у нас незаменимых нет, но, главное, идеи! Все-таки, как ни кляли студенты свою Перестройку, а получается, проводить её придется.

Он снова улыбнулся пришедшей в голову аналогии.

Люди будут старые, советские и начальника строительства придется на месте оставить, а вот группу прорабов придется поменять и план строительства тоже нужно будет скорректировать.

Звякнул телефон.

- Майор Иванов, - представился звонким голосом звонивший. - Товарищ Андропов! Есть новости от студентов.

Сердце Председателя КГБ радостно дрогнуло. О неприятностях таким голосом не докладывают.

- Заходите...

Через несколько минут майор Иванов уже стоял в кабинете перед шефом. Он протянул Председателю КГБ бланк телеграммы.

- Телеграмма. Отправлено полтора часа назад.

Он протянул стандартный бланк с единственной строчкой. «Лекарство помогло. Есть контакт. Подробности письмом».

- Каким письмом? - не понял Андропов и вопросительно посмотрел на майора. - Это какой-то код?

Тот слегка смутился.

- Я думаю, что это они пошутили.

Взгляда Андропов не отвел, и он поправился.

- Ну, попробовали пошутить.

Юрий Владимирович медленно кивнул. В голове крутились недавние мысли и сожаления.

- Значит сработала... – медленно повторил главную фразу. Ситуация на глазах в корне менялась. Хотя...

Он остановил волну оптимизма, поднявшуюся в душе. Успокаиваясь, поднялся с кресла, прошелся по кабинету.

-Так... Свяжитесь с ними и дайте команду срочно, самолётом...

Он остановил сам себя. Нет. Самолетом нельзя. Самолеты время от времени падают. Только поездом. Время сейчас не критично.

- Какие-то иные подробности есть?

Как ему хотелось услышать подтверждение того, что все и вправду изменилось, что все и далее пойдет как шло, но майор отрицательно качнул головой.

- Нет. Только телеграмма.

- Связаться с ними можно? Где они сейчас?

- С агитбригадой на БАМе. На каком-то полустанке.

Майор хотел пожать плечами, но вовремя одумался, сдержался.

- Закрытой линии связи там точно нет, а обычной связью тут...

- Понятно, - согласился Андропов. Разумеется, что обычной телефонной связью в этом случае лучше не пользоваться. Не тот случай.

- Хорошо. Возвращайте их обратно в Москву. Срочно.

Глава 10

21.

Огонек свечки вспыхнул и погас.

Над фитильком взвился синеватый дымок и смешался с висевшим в воздухе сигаретным дымом. Кончик фитиля только что ярко-алый потускнел и потух. В полумраке надвинувшегося на нас вечера он походил на огонек уходившего в темноту последнего вагона пассажирского поезда. В этом вагоне ехали наши близкие люди и уезжали они с ответами на серьезные вопросы.

Этим огоньком и запахом сгоревшего парафина старый мир прощался с миром новым.

Что ж... Очередной кусок работы закончился и можно было слегка расслабиться. Мы и расслабились. Ей-Богу мы заслужили отдых.

Усталый, я полулежал на диване в квартире Володина и прихлебывал горячий чай. Рядом сидели друзья в том же растерзанном состоянии.

То, что происходило с нами последнюю неделю с одной стороны радовало, а с другой стороны неслабо выматывало. Как только с той стороны стало понятно, что контакт установился, на нас посыпались просьбы... Хотя называть это просьбами можно было только из вежливости. Учитывая от кого, они исходили их следовало считать приказами.

Возможности, которые открылись перед Андроповым, не просто кружили голову. Информация срывала власти крышу и поэтому жизнь у нас последние дни шла как в игре «Что? Где? Когда?» Вопросы- ответы, вопросы- ответы, вопросы- ответы... Эдакий межмировой пинг-понг. Одно хорошо: время на подготовку ответов давали больше, чем в телеигре и в теннисе.

К счастью, у нас имелся Интернет. Информация у нас была, но вот вопрос передачи её в иной мир становилась проблемой. Из мира в мир невозможно было передать ничего материального. Никаких книг, никаких флешек, никаких глиняных табличек с клинописью или пергаментов. Ничего.

Решение мы, разумеется, нашли, но оно было неидеальным. Мы, все трое, учили ответы наизусть и встречаясь с нашими товарищами из иного мира пересказывали заученное. Те, в свою очередь запоминали наши слова и перекидывали информацию в свой мир. Это было трудно, это было нерационально, но это, повторюсь, был единственный способ хоть что-то передать туда.

Как оказалось для того, чтобы установить встречный контакт не нужен костер. Достаточно просто пламени маленькой свечки. И коньяк тоже оказался не особенно нужным, но мы всё-таки пользовались им, для создания особенного настроения. Главными были пламя и наше желание, причем желание с двух сторон, увидеть друг друга.

Как, почему и по каким физическим законам происходил контакт никто не знал. Также никто не мог знать и того, как долго он может продлиться. Для того чтоб разобраться что это происходит, с той стороны подключили каких-то ученых-физиков.

Какие допуски были у этих ученых неясно, но, похоже не самые серьёзные. Я это понял потому, что они первым делом через нас-детей задали вопрос «А как это у вас все происходит? Как вы это делаете?»

Мы посовещались и попросили их передать ученым следующе. «Для того, кто не знает магии, мир полон физики». Это афоризм родил Никита. Надеюсь, что у них достает чувства юмора принять это объяснение.

Информация меняла мир там и меняла нас самих.

Интернет- интернетом, но пришлось научиться хоть как-то разбираться в этих вопросах не как дилетанты и даже предугадывать вопросы.

А они были самые разнообразные. Там интересовались техникой, как военной, так и гражданской, медициной, экономикой. Экономика интересовала прежде всего - Власть хотела узнать, как Китай добился своих успехов и как добились успехов «Четыре азиатских тигра».

Так что на ту сторону шло все- имена, названия, технологии и даты, а вот обратно. Обратно ничего, кроме устных благодарностей. Классическая система «ниппель». Туда дуй, а оттуда... Только благодарности.

Закурив очередную сигарету, Володин пододвинул пепельницу поближе. Выпустив колечко дыма, он задумчиво сказал:

- А вообще-то... Ну если по-честному… Это ведь несправедливо... И даже очень.

Колечко полетело в сторону и через пару секунд врезалось в стену.

Мы посмотрели на него. Уж слишком многозначительно он замолчал. Но нам даже не пришлось спрашивать, что он имеет в виду. Ему и самому хотелось поделиться идеей.

- Я имею ввиду нас тех. У них ведь там все есть: и молодость, и здоровье… А у нас...

Я остановил его.

- Ты уже говорил. Давай без занудства.

Сергей хотел что-то возразить, но тут вмешался Никита.

- Ну так получилось. Тем более не забывай, что они и мы это, в сущности, одно и то же и завидовать им…

- Да я и не возражаю, - махнул рукой Серега. – Я вообще о другом.

Он смотрел на нас так, словно прикидывал поймём ли мы ту мысль, которую он хочет донести до нас.

- Вы хоть понимаете какая мы ценность для того мира? Мы- агенты? Мы агенты КГБ в нашем мире. Мы уникальны! Других таких у них нет и никогда не будет. Мы предоставляем им уникальную информацию!

Володин переводил взгляд с меня на Никиту и искал проблески понимания. Но все и так было понятно.

- Да. Все так. И что с того? – спросил Никита.

- А раз мы агенты.... Где-то я читал, что после встречи со своим куратором у него должен испытывать удовольствие. А у нас нашими работодателями такие странные отношения сложились, что удовольствие испытывает Андропов, а не я.

Он ткнул себя ладонью в грудь.

- Вместо этого я сам чувствую себя куратором Андропова!

Никто не попробовал возражать или спорить. Наш друг был прав. Взгляд Сергея стал серьезным.

- Давайте подумаем, что мы тут… -Он топнул ногой по ковру. –Можем сделать что-то не только для них там, но и для нас тут. Одно дело работать за идею и совсем другое- за деньги...

Мы с Никитой переглянулись. Я ждал откровения, но не дождался.

- Это как?

- Не знаю как, - признался Сергей. - Но чувствую, что как-то наверняка можно. Думать надо. Мы тут все думаем, как альтруисты, о себе забываем, а давайте подумаем, как эгоисты. Не может же быть такого, что мы не смогли нашу уникальность монетизировать.

Идея эта витала в воздухе. Не только Сергей думал про это. Что меня, что Никиту посещали похожие мысли, но эти мысли не превращались в способы.

- Очевидные способы невозможны. Золото оттуда сюда не притащить, - печально сказал Никита. – Деньги не переведешь...

Печаль была искренней и понятной - идея была хорошей, но... Как там классики писали? «Двигатель был очень похож на настоящий, но не работал»?

- Жаль, что Вселенная устроена не так как в кино, - сказал я.

- В каком?

- «Назад в будущее». Помните, как там Док в конце второй серии переправил письмо Марти? Жаль, что это у нас невозможно... А то все наши вопросы легко бы решились: дал бы Андропов команду открыть счет в Сбербанке на наше имя. Денежки спокойно лежали бы на счете...

- И со всей страной гикнулись бы в 90-х. Нет. Не катит...

Это было правдой, но не это было главным препятствием на пути нашего обогащения.

- Если бы это было единственным препятствием я бы нашел выход.

Сергей отставил в сторону чай и вопросительно поглядел сперва на коньяк, а потом на нас. Мы не стали возражать. Разговор становился все интереснее и интереснее.

- Какой?

Я улыбнулся.

- Швейцария-то в отличие от Сбербанка не гикнулась? А там сейфы самые надежные в мире! Я за деньгами и в Швейцарию бы съездил. Бешенной собаке сто верст не крюк.

- Что, очень хочется по Европе покататься?

- В принципе я не прочь, но на фига Швейцария? – оживился Сергей. -У нас, что в России лесов мало? И сейф для этого не нужен. Схрон нужен. А хороший тайник в любом лесу легко организовать можно...

Никита, разогнав сигаретный дым согласился.

- Ну, допустим. Только допустим, что такие забытые схроны есть и мы туда попадем. Что ты рассчитываешь тут найти? Чемодан с советским рублями? Пулемет ППД и противотанковые гранаты?

- Это по минимуму, -нимало ни смутившись кивнул Сергей. – А по максимуму – чемодан долларов, фунтов или чего-то похожего из банков вероятного противника, мешочек царских червонцев или какую-нибудь ювелирную мелочёвку...

Он посмотрел на нас укоризненно, словно подозревал в скудоумии.

- Если такое закладывалось на случай войны и оккупации, то вот это куда как вероятнее чем рубли. Кстати, и пулемету я бы тоже обрадовался. Я из пулемета давно не стрелял, с армии. Хотел бы припомнить как это...

Он взмахнул руками, словно подхватил ручной пулемет и плечи его затрясся от воображаемых выстрелов. Ну совсем как дитя!

Мы же молчали, осмысливая возможности и перспективы. Отбросив виртуальный пулемет в сторону, Сергей продолжил излагать свой авантюрный план:

- Золотишко выгрести, доллары унести и...

- Не получится, - сказал я разгоняя золотой туман, что витал в воздухе комнаты и застилал нам глаза. Вместе с ним я разогнал табачный дым и необоснованные надежды на легкое и быстрое обогащение.

- Нет. Не получится, – повторил я с искренним сожалением. – Это ведь другой мир. Другая Вселенная. Помните, же мы когда-то говорили о Вселенных как о жгуте телефонных проводов?

Я сдвинул стаканы и пепельницу и выхватил лист бумаги. Быстрым движением нарисовал несколько параллельных линий.

- Каждая линия – Вселенная и в каждой есть своя, совсем другая, Швейцария и совсем другой подмосковный лес.

Я вздохнул. Самому было жалко.

- Так что нам туда не попасть...

Ребята смотрели на исчирканную бумагу.

- «А счастье было так возможно, так близко...» - сказал Никита.

- А может быть и нет. Это невозможно только в том случае, если ты прав, - возразил Сергей. - А если Мироздание построено иначе? Например, так.

Он взял пододвинул лист к себе и провел линию, и несколькими поперечными черточками.

- Это модель метра? Или попытка нарисовать елку? – с интересом спросил из-за его плеча Никита.

- Это модель нашего мира,- спокойно, не поддаваясь на провокацию, объяснил Сергей. – Смотрите...

Написав на верхнем конце линии 2022, а на нижнем 1917, а где-то в середине 1972, он ткнул пальцем в рисунок.

- Это даты.

Я фыркнул. От отметки 1972 Сергей нарисовал линию в бок и вверх.

- Что мы заем о строении Вселенных? – спросил он и сам себе ответил- Ничего не знаем! А что если их Вселенная не существует сама по себе, а всего лишь в какой-то момент отделилась от нашей?

Я смотрел на бумагу, но не мог сообразить, как это нам может помочь.

- А что это нам дает эта геометрия?

- Дает надежду! – весело объяснил Володин. – Если Вселенная устроена так, то все события, случившиеся до нашего попадания в тот мир, остаются на этой мировой линии.

Мы с Никитой смотрели заинтересованно, но еще не понимали.

- Тогда получается, что разговоры на счет Швейцарии... – продолжил Сергей и остановился в надежде на нашу сообразительность.

- Точно! - образованно сказал Никита. – Точно! Получается, что разговоры на счет Швейцарии может быть и не так уж и тухлое дело.

Он ткнул пальцем в 1972 год.

- Ведь мир изменился тогда мы там появились? В 1972 году? А если такая вот денежная закладка сделана году эдак 70-м?

- Тогда она может остаться и в нашем мире! – закончил я. - А про это можно будет узнать у майора Иванова.

- Правильно.

— Значит на следующем сеансе нужно будет задать вопрос о денежных заначках КГБ из времен ранее 1972 года. - поставил задачу Сергей. - У любой серьезной конторы наверняка есть какие-то возможности финансировать своих сотрудников так, чтоб никто об этом не знал. Уверен, что и в КГБ все точно также.

- Точно! Вот компартии по всему миру финансировали. Может быть и до нашего времени какие-то счета остались?

- Может быть и остались, так ведь только наверняка ФСБ, как наследник КГБ, на них свою лапу наложило. Нет. Я в это не верю... – вдруг остудил наш пыл Никита. – Нет. Это нереально...

- Ну, а вдруг? – не сдался я. – Психология секретных служб одна и та же. Спросим. За спрос, как известно, денег не берут. Может быть, и впрямь существуют какие-то секретные счета до востребования? Чем черт не шутит? Нам-то много не нужно.

22.

Следующий сеанс связи у нас был назначен через два дня.

К этому моменту мы приготовили списки номинантов на разные премии с комментариями. Там, в прошлом, отлично понимали, что такое перспективное знание.

На следующем сеансе связи, когда всю информацию переправили по назначению, мы остались просто поговорить.

- Загоняли вас чекисты? Время-то есть музыкой заниматься? «Я, ты, он, она...» запустили в мир?

- Пока не до этого, - признался молодой я. – Пока нас Иванов строжит. К тому же мы решили, что втроем её не потянем.

- Да,- подсоединился молодой Кузнецов. – Тут явно оркестр нужен. Так что мы решили передать песню Кобзону...

Все мы помнили, как должна звучать песня. Наверное, это было правильное, зрелое решение. Две гитара и барабан против эстрадного оркестра – это серьезный аргумент.

- А почему Кобзону? Почему не Ротару?

- Так она у нас оказалась не такой известной, как у вас.

- Да и знакомы мы уже с Иосифом Давидовичем, – добавил молодой Володин. - А эту вашу Ротару искать надо да уговаривать.

С этой стороны они, конечно, были правы. Тем более, что и Кобзон - звезда первой величины.

- А я как-то привык к женскому вокалу в этой песне, - сказал Сергей. – Может быть тогда Пугачевой дадите?

- Да пусть сами решают. - Перебил его Никита. – Не маленькие и им оттуда виднее.

- Решим, конечно, - молодой Кузнецов кивнул. –Пока, повторюсь, руки до этого не доходят. То Иванов с вопросами, то физики...

- А может быть их немного припугнуть? Ну, чтоб хватку ослабили бы?

- А чем это КГБ напугать можно?

- Есть чем, - заверил я молодежь. - Например скажите им, что если музыкой заниматься не дадут, то и информации не будет.

- Логично, - поддержал меня Никита. - Раз уж у нас есть информационное оружие, то давайте этим пользоваться. Давайте скажем, что связь оборвалась и теперь у вас масса свободного времени...

Молодой Володин поежился.

- Вот так просто оборвалась и все? Так нас там инъекциями и клизмами замучают... Придется как-то объяснять.

- А чем объяснить? Скажите, что сами не понимаете, как это все вышло. У вас там физики есть? Вот пусть они и думают. А вы играйте.

- Да несолидно это как-то,- переглянувшись с друзьями сказал молодой я. – Нужны хоть какие-никакие аргументы...

Аргументы- это хорошо. Это солидно. Я задумался. Чем можно объяснить прерывание межмировых связей. Не обрывом же электрических проводов? Ведь если физики еще не разобрались с процессом может пройти абсолютно любое объяснение. Даже фантастическое. Пусть они там головы поломают. Потом я вспомнил про астрологию.

- Если подгадать к моменту, где, скажем Венера перейдет в какой-нибудь Третий дом... Или в Четвертый, то это и может стать объяснением. Скажем, что из-за этого, а астрологи в погонах на той стороне...

На меня посмотрели недоуменно, как на идиота.

-Ну не может быть такого, что б не было, - убежденно сказал я. -. Джуна-то с ними работала? Так вот они и подтвердят, и обоснуют. Физики только взвоют от такого объяснения!

- А зачем что-то придумывать? Чего мы мудрим? – предложил Сергей. -Давай сами устроим для них каникулы. Просто не будем выходить с ними на связь. А ребята в это время поиграют.

- Клизмы и микстуры, - наполнил я.- Им надо дать хоть какую-то отмазу. Без неё их просто замучают.

- А зачем какая-то отмаза? – удивился Никита. -Просто скажем правду.

- А что есть правда в нашем случае?

- Скажем, что у нас времени нет на все это. Что нам надо деньги на жизнь зарабатывать.

- Точно! Мы пойдем на заработки! – сказал Сергей, почувствовав, что настал очень походящий момент. - На наши пенсии тут не особенно разжируешь.

- А какая она у вас? – полюбопытствовал Володин-младший. Вопрос был прост, но вот как ответить? Я подумал, что если просто, без комментариев, озвучить размер своей пенсии то только само измерение «тысячи рублей» может ввести в заблуждение жителей 1974 года, в котором доллар стоил 64 копейки, а батон хлеба 13 копеек.

Я начал быстро соображать. Московская пенсия по курсу получается около 200 долларов. Если перевести в тамошние рубли по официальному курсу, то около 130... Прилично. Тамошних ценах очень даже прилично. Так что не оценят и поэтому только рукой махнул.

- Могла бы быть и побольше... Прожить можно, но и только.

- Вы, кстати, приветы от нас Юрию Владимировичу передаёте? – спросил Сергей, почувствовавший, что пришло его время.

- А как же? Каждый раз как видимся.

- В этот раз вместе с приветом передайте ему следующее: «Нам тоже хочется кушать и поэтому мы идем на заработки. Такое будет время от времени повторяться. Если они там хотят, что это случалось пореже, то пусть изыскивают возможность как-то нам стимулировать материально». Идея ясна?

Мы-дети закивали.

- Я думаю, что с таким объяснением можно будет астрологию оставить в покое, как лженауку.

Молодые переглянулись.

- А как?

- Что как? – не понял Сергей.

- А вы уже подумали как?

Он пожал плечами.

- Вариант у нас есть...

И рассказал детям суть идеи с тайным счетом в Швейцарии и схроном в подмосковских лесах.

Ребята загорелись.

- А давайте прямо сейчас и выясним пойдут они на это или нет...

Мы прервали контакт, вывалившись каждый в свой мир.

- Ну, что думаете? Получится что-нибудь?

Мы с Никитой пожали плечами. Через несколько минут мы снова встретились. Мы-дети улыбались.

- Поговорили?

Те закивали.

- Что, и денег уже дали? – удивился я скорости принятия решений.

- Нет, – вернули они нас на землю. -Пока только решили проверить возможность такого. Называйте место, куда можно будет что-нибудь положить.

- А такого место, где у вас уже что-нибудь лежит у них нет?

Молодой я развел руками.

- Майор про такое место не знает.

- Ну да. Ему не почину, - объяснил наш Никита.

- Так что давайте попробуем. Посмотрим возможно ли это в принципе.

- Так, ребята... Стоп! – остановил я всех. – Ничего же не получится. Нам нужна закладка не сегодня, а сделанная не раньше 1972 года. Есть у них такие?

- Он говорит, что не знает...

- Ну тогда мы реально пойдем на заработки. А вы пока с Кобзоном поэкспериментируйте.

Глава 11

23.

Конечно, физики из двадцатого века все-таки попробовали обмануть Природу и, по их просьбе, мы выбрали тихое место, где можно было оставить закладку. Чтоб никуда далеко не ходить и не искать неприятностей, мы этим местом назначили один из столбов на Никитиной даче. Участок принадлежал его родителям еще с 50-х годов, и хозяин не менялся. Судя по столбам, те стояли с тех времен, когда их поставили строители, так что стабильность пространственно-временного континуума мы им гарантировали.

Рядом с забором, насколько помнил Никита, никаких раскопок, строительства или прокладки газопроводов не случалось. То есть это был не просто столб, а самый настоящий столп! Вроде Александрийского. Некое воплощение стабильности и неизменности.

Однако ничего путного из этого не вышло.

Как я и предполагал ничего у физиков не получилось - Мироздание на позволило себя обмануть. Около столба, что Никита обозначил как точку встречи двух миров мы изрыли всю землю, но ничего не нашли.

Поняв, что ничего из этой затеи не получится, мы отставили лопаты и ушли в дом приводить себя в порядок.

- Жаль, что ничего не вышло, - вытирая мокрые руки, подвел итог эксперименту Никита.

- Но мы-то этого и ожидали.

- Все равно жаль... Как хорошо было бы, если...

Хозяин привёл нас в кухню, где уже стоял чайник. Выпивать сегодня не планировали- Никита был за рулем. Расставляя чашки и раскладывая чайные пакетики, он заметил.

- Ну ладно. Тамошние физики сделают свои выводы из того, что случилось. Надо и нам сделать вывод.

- Что Мироздание не обманешь?

- Нет. Нужно нечто менее глобальное. Что-то поближе к реальной жизни... Как Гоцман в «Ликвидации» говорил нам всем нужно «вбить в мозг» что если хотим заработать, так надо надеяться на собственные головы.

Струя кипятка нырнула в глубину белого, но тронутого временем фарфора, и над чашкой вспухло облачко пара. Пакетик в глубине чашки потемнел и окрасил воду в благородный коричневый цвет.

- Вот не верю я в то, что с той стороны нам хоть что-нибудь обломится. Не верю!

- Думаешь от жадности? Точнее из экономии?

- Нет. Думаю, что это всё-таки совершенно другой мир. Совсем другой телефонный провод. Они там пусть что хотят делают, экспериментируют, а мы давайте для самих себя поставим все точки на «ё».

Он вернул чайник на место и сформулировал, припечатывая каждое сказанное слово ударом кулака по столешнице.

- Это другой мир и попытки получить оттуда что-то материальное ни к чему не приведут. Нет возражений?

Сказав это оглядел товарищей. Никто из нас не возразил.

- А значит, что мы прекращаем участие в экспериментах советских физиков и считаем, что социализм остался там.

Никита кивнул на стену, где висел календарь 1974 года, отысканный в Интернете и распечатанный в две краски.

- А у нас капитализм. У нас Капитализм. Вспомним Маркса с его 300 процентами прибыли и подумаем на какое преступление мы можем пойти ради такой прибыли? Точнее, что мы можем придумать. Включаем логику... Взять оттуда можно только информацию, а значит и продать тут можно только информацию. Вот и давайте соображать кто захочет тут заплатить нам за информацию из прошлого.

Мы, соглашаясь с Никитой, закивали, но деловых предложений пока не было ни у кого. Поэтому переключились на чай.

Сергей распаковывал вафельный тортик. Аккуратными движениями он раскрыл коробку и принялся нарезать его, сопровождая каждое движение ножа вопросами:.

- Неужели ничего придумать нельзя? Мы же ведь вроде бы уникальны? Мы- единственная связь между мирами? Мы ведь вроде таможни…

- Скорее нечто вроде тропы контрабандистов, - поправил его я. – Все так, но как на этом заработать? Только вот кто захочет пользоваться такой таможней?

Сергей ухватился за это слово.

- Контрабанда- это нарушение закона. А зачем законы нарушать? Надо быть законопослушными. Кому мы можем быть интересными?

- Может быть историкам? – с сомнением сказал Никита и тут же сам себе возразил. – Вот если бы мы контактировались с 18-м веком, то может быть и нашлись бы желающие, а вот с 70-ми годами прошлого века...

Я покачал головой, признавая малую вероятность такой ситуации и разрушил гипотезу до основания.

- Все архивы сохранились... Очевидцев тьма... Нет. Не верю... Тем более всегда есть вероятность наткнуться на такую информацию, которая идет в разрез с нынешней «линией партии».

- С лажей какой-то? С враньём?

- Ну зачем так грубо? Просто с неудобной точкой зрения на события. Наверняка в архивах есть и такое.

- Точно, - добавил Никита - Власть никогда не врет!

Он лукаво улыбнулся.

- Ну, если вкладывать в это слово человеческий смысл. Для Власти ложь всего лишь одним из инструментов управления Обществом. Ну вроде как наркоз для докторов.

- Только в этой ситуации использовать её нужно дозированно, - добавил я. - От передоза Общество может помереть.

- Куда-то вы в сторону ушли, - сказал Сергей. - Политики-теоретики. Пока вы тут трепитесь я способ придумал! Есть у них возможность расплатиться с нами! Даже странно, что мы об этом раньше не подумали.

- Ну?

- Они могут заплатить нам той же монетой.

Я перестал полоскать в чашке чайный пакетик. Разговор о деньгах всегда интересен, тем более интересен разговор о деньгах, которые могут быть своими.

- Что значит «той же монетой»?

- Музыкой.

Я улыбнулся, оценив шутку, но Сергей серьёзно пояснил:

- Это звучит, может быть фантастично, но прикиньте сами. Тамошние тайны тут никому не интересуют. Их тут не продать. Тамошние тайны и секреты уже протухли и вывешены для проветривания в Интернете.

Никита подтвердил его мысль.

- Все так. Так что нужно сделать?

Сергей отложил нож.

- Смотрите как можно сделать... Они там обращаются к какому-то хорошему композитору типа Тухманова, Дунаевскому и прочие и предлагают им написать какую-нибудь мелодию с условием никогда никому не говорить об этом. То есть написать и забыть о существовании песни навсегда.

- Типа, подарить ее КГБ?

- Да. Музыка переправляется к нам и...

Я уже понял, что хотел предложить Володин и увидел уязвимость идеи, но и Никита понял и опередил меня.

- Стоп. Ты опять из колеи выехал. То новое, что Тухманов сочинит там, в двадцатом веке, уже известно у нас в двадцать первом.

Он задумался и через пару секунд добавил.

-Тут единственный вариант найти там какую-то стоящую песню, какой-то хит, который не «прозвучал» у нас тут или его просто никто еще не сочинил. Если миры разные, то это, видимо, возможно. Вот только в этом случае...

- Ну хотя бы...

- А представляете во что мы превратим свою жизнь? Сколько придется прослушать всякой ерунды, прежде чем мы начнемся на что-то стоящее? Да и даже если наткнемся...

- К тому же, даже если найдем, то как мы на этом заработаем? Начнем петь её в переходах метро? Никто нас с этой песней, какой бы замечательной она не была, на телевидение нас не выпустит и диск выпустить не даст.

Но Сергей упрямо продолжал стоять на своём.

- Ну, а если в Интернет, - предложил он вариант. - Там всякое есть...

- Вот именно. Там всякого хватает... Нет. Это не вариант. Больше надежды в лотерею выиграть.

Мы замолчали. Сергей разрезал торт и протянул нам по куску. Ели молча и не потому, что рты были заняты. Молчание говорило, что мы забрели в очередной тупик. Но все-таки что-то любопытное в это тупичке имелось. Что? Я задумался. И тут меня осенило. С веселым удивлением я посмотрел на товарищей, не увидевших очевидного. Я поставил чашку, отодвинул её.

- Почему мы уперлись в организации? Почему мы не рассматривает частное лицо?

- Организация всегда богаче... Да и как ты представляет работу с частником?

- Бабушка у меня такие отличные лепешки пекла. Я рецепта не знал и уже в зрелом возрасте попробовал испечь.

- Не получилось?

- Получилось, но не так вкусно. Был какой-то секрет, который я не знал. А вот теперь появилось возможность у неё этот секрет узнать. Так может быть кроме меня найдутся люди, которым в прошлом что-нибудь забытое узнать понадобиться? Не один же я такой?

- То есть идея- открыть контору по сообщению частных сообщений в 1974 год? – уточнил Никита.

- Да!

- А зачем? Ну, кроме семейных кулинарных секретов? Поздравление с праздниками? Не представляю, что и кому можно передать в прошлое параллельного мира.

Они не понимали!

- Ну зачем поздравления? Например...

Я задумался.

- Например может быть кому-то нужно предупредить родню о каких-то неприятностях?

- Точно! «Туда не ходи, сюда ходи, снег башка попадет совсем мёртвый будешь»?

Я вспомнил потерянный в молодости в драке с хулиганами зуб.

- Или самому себе сказать, чтоб в подворотню не ходил или вовремя к доктору обратился.

- Как идея… - с сомнением пробормотал Сергей. - Кто-то потерял ключи в 74, а мы тут скажем где искать?

- Типа того…

Никита задумался и с радостной улыбкой выдал.

- Ну, например, самому себе подсказать выигрышную комбинацию карточку «Спортлото»!

- А оно тогда было? Что-то я не помню…

- Было, – уверенно подтвердил оживившийся Никита. - Это как минимум, а потом и результаты бегов…

Я его остановил. Слишком уж велик был такой замах.

- Ты еще про биржевые котировки скажи. Вот что цивилизация с человеком делает! В том мире это уже международный уровень.

- Ну хорошо... Мы туда передали что нужно, там кто-то разбогател, а нам-то что с этого? Моральное удовлетворение?

- Нам за это заплатит отправитель «тут». Российскими рублями или долларами.

- Стоп! Размечтались! –остановил Сергей полет его фантазии. –Если все это поставить на широкую ногу, то мафия тутошняя нам под себя не подгребет? Придется за «крышу» отстегивать.

- Да сейчас вроде-бы не 90-е. Какая «крыша»?

- А кто даст гарантию, что информация доставлена по адресу?

Никита этой фразой разрушил мою идею, прихлопнул её как мыльный пузырь.

- Это ведь из нашего мира не проверить. Им останется только верить на слово.

- Объявят нас шарлатанами… Духовидцами и охотниками за привидениями…

Бизнес, так и е начавшись, рушился кусками...

- Ну и кто к нам тогда обращаться будет, если нам шарлатанами посчитают?

- Ну и ничего, - проворчал я, но тут же воспрянул, увидев реальный аргумент «за». - Вон люди в церковь тысячу лет ходят и не жалуются... Там тоже квитанции о доставке не дают.

Проворчал, правда негромко. Понятно, что нам с таким солидным институтом не тягаться. Кишка тонка. Там двухтысячелетний опыт и репутация, которых у нас нет.

- Значит, все-таки надо не выёживаться, а выходить на государственные структуры. - подвел итог Никита. – И все мы знаем, как эта структура называется.

Мы действительно знали только одно место, где хотя бы теоретически нами могли заинтересоваться. Так я и сказал:

- Тогда давайте готовиться представлять товар лицом. Надо подумать, чем тамошнее КГБ может заинтересовать наше ФСБ. За что они денег захотят нам отвалить.

Это было хорошее, правильное пожелание, одно плохо – мы уже думали над этим вопросом и ничего путного не смогли придумать.

Минуты три мы хлебали чай и смотрели друг на друга, ожидая, что у кого-то радостно вспыхнут глаза и он разразится гениальной идеей, но....

- По-моему мы исчерпались... – печально сказал я. – Высохли до донышка. Мне в голову ничего путного не приходит.

- И мне тоже, - признался Сергей.

- А что это значит? – спросил Никита. Отвечать никто не захотел, но его тон обнадёживал.

- Значит нужно подключить новые головы! Пусть они там, в 74-м, тоже подумают, как нам помочь...

Он отодвинул недопитую чашку и коробку из-под торта. На освободившееся место положил лист бумаги.

- На следующим сеансе связи направляем им письмо. Точнее ставим задачу.

На листочке появилась цифра один.

- Первый пункт: мы понимаем нашу общую значимость для СССР образца 1974 года и готовы помогать руководству страны решать те вопросы, которые они перед нами всеми поставят. Это преамбула. Пункт номер два: современная физика не в состоянии решить вопросы передачи материальных объектов из мира в мир. И третье: нам для жизни нам нужны средства, которые мы можем заработать только в своем мире и только одним- информацией от вас. По существу, это означает сотрудничество двух спецслужб. Вот и подумайте, чем наше ФСБ может заинтересоваться в контактах с КГБ образца 1974 года.

- Да. И четвертое. Пусть заодно подумают, как мы сможем можно наше ФСБ убедить в то, что это вообще возможно. Я имею ввиду связь между вселенными.

24.

Андропов смотрел на майора Иванова и молчал. Молчал с недоумением.

Майор, наблюдавший за своим шефом, не понимал, чего было больше в его молчании, возмущения или удивления. Студенты, конечно, сумели озадачить... Как это понимать требование «создать условия для выхода на государственные структуры России 21-го века, в частности на ФСБ»? Причем именно требование, а не пожелание.

- Но зачем? Зачем им это?

- Это-то по-человечески понятно, - оживился майор. – Наши студенты сформулировали это так. Они там, у себя, пенсионеры с грошовой пенсией, а им нужно кушать и лечиться. Там все теперь за деньги. А если им удастся заинтересовать Государство в своей судьбе, то наверняка их жизнь изменится в лучшую сторону…

Председатель КГБ задумался. Нужно ли это? А если нужно, то кому больше? Тем, кого в этом мире нет? К этому моменту он уже получил много значимой информации... Он вздохнул и поправил сам себя. «Много» это не всегда «достаточно». Разведке всегда хочется узнать больше, иначе её и разведкой нельзя считать, а тут такое поле перед ним... Можно сказать, неисчерпаемое.

Но какие, однако, фрукты, эти старики из 21-го века! Настоящие капиталисты... Хотя что от них ждать? Ведь действительно там у них мир Капитала. Жаль, что все то, что закладывалось в их молодые головы Советской Властью уже выветрилось. Вот уж действительно «Общественное бытие определяет их сознание...» И тут Маркс оказался прав! Только ведь это, считай, выход на официальный контакт!

- А без этого они что, отказываются сотрудничать?

- Пока так вопрос не стоит, - осторожно сказал майор. - Пока…

- Странно... Жили же они там у себя на их пенсии и дальше бы продолжали...

- Напомню, что последние полтора года они жили тут...

Майор не стал уточнять в каких условиях они тут жили. Жили они тут очень хорошо, с теми выплатами, что им полагались за выступления и песни и местными ценами.

- Они что, не понимают, что если будут ерепениться, то им нынешним, мы можем серьезно испортить жизнь?

- Наверняка они об этом думали, но они «там» это ведь не они «тут». Тем более как я понял они все-таки готовы помогать, но только не в ущерб себе там.

Андропов вернулся к листу с требованиями и невольно зацепился взглядом за слово «сотрудничество».

- Какое сотрудничество? – возмутился Председатель КГБ. - С кем? С предателями? Они там палец о палец не ударили, чтоб свою страну спасти… С кем тут сотрудничать можно?

Майор не стал возражать. Он просто напомнил.

- «В разведке нет отбросов.»

Слова главы германской военной разведки Вальтера Николаи Юрий Владимирович помнил.

- Мы сотрудничали с другими разведками, - продолжил майор. - В иные времена мы и с Гестапо сотрудничали и с Сигуранцей…

Андропов продолжал молчать. Думал. Он и сам помнил конец 30-х и начало 40-х, когда НКВД с кем только не сотрудничал. В архивах ведь все сохранилось. Но эта мысль мелькнула и пропала. Пришла другая.

При Сталине их бы всех… Ледорубом… Хотя почему сразу ледорубом? Сталин был прагматиком, как и Ленин. Нужны СССР были капиталисты, и он пошел с ними на сотрудничество. Нужен был НЭП для того, чтоб подняться после Гражданской войны - приняли и его. Вот и нам идти тем же путем. Ленинским путем! Дружить, и целоваться не будем, а вот что-то полезное у них взять… Ленин с Хаммером сколько сотрудничал. А уж спецслужбам и сам Бог велел.

Андропов поднялся. Сбрасывая раздражения, сделал несколько энергичных шагов и остановился у окна. Нужно было принимать решение. Он стоял лицом к окну, спиной к майору. Можно, конечно, отложить решение, но что это изменит? Капиталисты и предатели так и останутся капиталистами и предателями... Наверное все-таки придется...

- Как они хотя бы с себя называют? Господа? Товарищи?

- Официальное обращение «Товарищи офицеры», - прозвучал из-за спины голос майора.

Еще одна минута молчания и раздумий.

«Товарищи.... Смех один.... А ведь придётся идти на сотрудничество, - подумал шеф КГБ. – Только вот что мы можем им предложить? Это вопрос, на который нужно непременно нужно найти ответ, что бы не потерять такой источник информации, как те жадные дедушки....»

Андропов думал. Он хотел найти прореху в логике вставшей перед ним задачи и, кажется нашел! Он обернулся.

- И как они планируют это сделать? У них что, есть возможность выхода на первых лиц страны? Хороши «бедные пенсионеры»!

- Нет. Наверх у них выходов нет, но они обещали что-нибудь придумать. Им только нужна информация, которая могла бы заинтересовать тамошнее ФСБ.

- Вот и займитесь, - сказал Андропов. Майор поднялся, вытянулся. - Через два дня жду ваших предложений.

- Я готов предоставить вам немедленно!

- Излагайте. Тезисно. А через два дня от вас докладная записка с обоснованием.

Майор прокашлялся.

- Начнем с того, что мы со своей стороны можем предоставить им полный доступ к нашим архивам, - сказал он.

- Зачем? - удивился Андропов. - Если «они» это те же самые «мы», но через полвека, то они и так все знают.

- Не совсем так, - поправил хозяина кабинета Иванов. – Во-первых может быть различия по той причине, что все-таки мы- разные миры. Близкие, похожие, но не идентичные. Во-вторых, там ведь произошла своего рода революция, а значит в суматохе переворотов, что-то важное для них в той Вселенной могло исчезнуть, потеряться. И в-третьих... Когда там к власти пришли новые люди они, как это часто случается, могли позаботиться уничтожить компрометирующие их материалы. Уничтожить там, но не здесь.

Майор замолчал. По лицу его Андропов увидел, что у него есть что сказать, но он не решается.

- Это все?

- Есть еще один способ привязать их к нам и склонить к сотрудничеству, - неуверенно сказал майор. – Но сразу предупрежу он... Скажу так... Несколько некорректный.

- Ну-ну... Не стесняйтесь.

Майор вытянулся.

- Мы сможем шантажировать их судьбой воплощений их в нашем мире!

Андропов нахмурился, а потом сообразив, улыбнулся и одобрительно кивнул, поощряя подчиненного. Тот приободрился продолжил:

- Наверняка ведь все тамошние начальники и в наше время работает в нашей системе, а кто-то даже около нас. Если они, вопреки присяги, в те времена озабоченны были не спасением своей страны, а своими карьерами, то можно попробовать. Они себя больше любят, чем Отечество.

Глава 12

25.

Те две недели, которые мы дали нашим аватарам из 1974 года на устройство тамошних музыкальных дел, мы и сами решили провести с пользой. Накопились вопросы, требующиеся решений. Самым главным из них был второй по значимости вопрос российской интеллигенции- «Что делать?»

Мячик мы закинули на ту сторону, но ведь они должны обязательно перекинуть его обратно к нам. Для того и кидали.

В то, что что-нибудь из нашего посыла получится что-то путное мы не особенно верили – все-таки система, с которой мы задумали бодаться была очень жесткой, хотя надежда оставалась. Тем не менее, вне зависимости от ответа, нам предстояло жить дальше, а это значило, что следовало бы найти еще какой-нибудь способ заработка, кроме денег от казенной службы, от Государства.

Вот об этом и беседовали, сидя на пятом этаже у Сереги Володина. Беседовали и пили чай.

Глядя как за окном в детском саду, носятся и визжат дети, хозяин задумчиво сказал:

- Вот нет у меня уверенности, что в 74-м что-то выгорит. Не верю я в это...

- Твой пессимизм отменяет необходимость в деньгах? Нет? - отозвался Никита. – Тогда давай предложения.

- Есть предложения. Может быть, мы сами о себе позаботимся? Есть же у нас уже проверенный способ. Мы-то сами на что? Мы же играть умеем. И неплохо!

- Шустрый ты, Сережа, как вода в унитазе.

Тот не обиделся нашей школьной дразнилке, а просто спросил:

- Подумайте, чего нам не хватает для счастья?

Ответить на этот вопрос было проще всего.

- Всего, - сказал Никита, а я уточнил:

- Во-первых, инструментов, а во-вторых – публики.

- Да, - добавил Кузнецов. – Это только во-первых «публики», а во-вторых – публики платежеспособной.

- Вот! – Сергей поднял палец. - Вот! Значит надо найти и то и другое. Если найдем, то и удовольствие получим и, возможно, денежки!

Он стал серьезным. Разговор перешел ту грань, за которой уже можно было разглядеть реальное решения поставленных задач.

- Предлагаешь опять заняться музыкой? - недоверчиво спросил я.- Для заработка?

- Предлагаю. А знаете почему?

Я отрицательно крутанул головой. Я ждал какого-то откровения, но услышал банальность.

- Потому что это единственное общее для всех троих занятие, который может дать деньги.

Я посмотрел на Никиту, на его реакцию. Желание поиграть никого у нас не пропало, но инструменты и главное, публика... Ведь обозначить проблему и решить её это не одно и тоже. Хотя... Пока там в 1974 году раздумывают почему не попробовать этот, уже проверенный и выручавший нас способ?

- Ну что ж,- сказал я. – У меня электрогитара есть.

- Это та, которая из двери? - развеселился Никита. – Ну, ты рассказывал...

Я не стал его разочаровывать.

- Да. И эта тоже есть. Качество звука, конечно у неё так себе... Но я о другом. Кроме неё у меня и настоящая есть. Сын для себя купил, но он теперь не играет и гитара у меня лежит. Усилитель с колонкой тоже есть.

- Это какой? Тот самый, который величиной чуть больше сигаретной пачки? – поморщился Никита. - Фу...

- Тот самый, - кивнул я. – Никакой ни «фу». Он отлично работает.

Сергей, следивший за перепалкой, сделал правильный вывод:

- Так. Одна гитара есть.

Он ткнул Никиту пальцем.

- Где тебе бас брать будем?

- Есть такое место! - бодро отозвался я. - Магазин называется.

Сергей кивнул и взялся за телефон. В поисковой строке забил «купить бас-гитару». Сразу стало видно, что времена Советского Союза давно миновали.

Вот чем хороша нынешняя жизнь, так это тем, что после слова «купить» на тебя обрушивается такая лавина предложений, что начинаешь всерьез подумывать о том, чтоб завести себе маленький печатный станочек, чтоб печатать пятитысячные. Предложений в Сети нашлось море, на любой кошелек в том числе и на пенсионный.

Заглядывая через плечо Володина в экран, мы комментировали его манипуляции с экраном.

- Хороша?

- Хороша...

- Ну, за шестьсот штук мы гитару не потянем... – прекратил я дружеские восторги. – Давайте что-нибудь попроще поищем. В рамках разумного.

Сергей провел пальцем по экрану, запустив на нем карусель образов.

- Вот эта, например?

Спорить я не стал.

- Да. Это тоже неплохо. За пятьдесят штук можно было бы купить, но это пусть будет вторым этапом. Если дело пойдет, тогда и купим...

- Верно, а вот сразу можно поискать что-то тысяч за десять-двенадцать вполне.

Он развернул телефон экраном к Никите.

- Вот смотри. Любую из двух.

Стало видно, что это действительно план облетает плоть.

- Барабаны? – деловито спросил Никита. Сергей снова уткнулся в телефон. Он принялся стучать пальцами по экрану и улыбаться. Сразу стало ясно, что сейчас все будет точно также, как и с выбором бас-гитары. Я не ошибся.

- Настоящие барабаны нам не подойдут, - сказал я, увидев, что он там нашел.

- Это еще почему? - притворно удивился наш барабанщик. -Смотри какая прелесть!

Я посмотрел на цену и внутренне присвистнул, но нашел аргумент из другой области.

- Таскать тяжело...

Сергей задумался. На экране телефона громоздилась гора барабанов и медных тарелок. Это был не простенький ударник, а настоящая инженерная конструкция. Эту гору одному было никак не унести. Чтобы таскать все это, в группу пришлось бы нанимать грузчика.

- С этой грудой барабанов мы потеряем мобильность... – внушительно сказал я и медовым голосом добавил. -То ли дело электронный девайс. Между прочим, пойдем в ногу со временем.

Я взял свой телефон и нашел в Интернете искомое. Такого добра в продаже тоже хватало.

- Портативная ударная установка. И стоит подешевле. Как раз для пенсионерского кошелька...

Сергей посмотрел на меня как обиженный ребенок.

- Это же игрушка, - растерянно сказал он. - Понимаешь? Игрушка!

А то я не понимал! Однако законы экономики неумолимы и аргументы «против» имелись очень и очень убедительные.

- Так мы еще на серьезный аппарат не заработали. Что характерно, у меня тоже не «Стратокастер». Это я к тому, чтоб никто не завидовал.

Сергей переводил взгляд со своего телефона на мой.

- Ладно. Я подумаю, - не смирился наш барабанщик.

- Во всяком случае кредит для этого брать не стоит, - на всякий случай сказал я и, посмотрев на хмурую физиономию друга, добавил: - А будешь возмущаться вообще купим ритм-машину с ручным приводом и будешь стоять рядом с ней как шарманщик и крутить ручку.

- И обезьянку, - добавил Никита. - Обезьянку на плечо.

Он сказал, чтоб повеселить нас, но быстро сообразил, что это тоже может быть способом заработка.

- Мы же тогда сможем играть на детских утренниках! Рок-опера «Айболит против Бармалея»!

Сергей не сдался, но махнул рукой, показывая, что вопрос для него не решен, а только отложен.

- Ну, хорошо. Купим инструменты в «Детском Мире».

Он усмехнулся.

- Это нам по силам. И что дальше?

- Дальше- поиграем. Восстановим навыки.

Я оглянулся вокруг.

- Тут? Соседи заложат и сдадут!

Играть в городских квартирах- значит не уважать и ссориться с соседями, а вот одна из дач... Моя или Никитина вполне могли подойти для первого этапа музыкальной карьеры в этом мире, что я и предложил.

- Тогда уж лучше на даче. Порепетируем, восстановим навыки и – вперед!

- Вперед куда?

- Можно пойти проторенным путем. В какой-нибудь Дом Культуры.

- Так мы уже были в одном из них. Помнишь? Там ВИА и не пахнет.

- Может быть это только потому не пахнет, что еще нет предложения? А во-вторых, есть еще и такая штука как программа «Активное долголетние», – напомнил Никита.

- Это там, где бабушки и дедушки пенсии и остатки жизни прожигают? – скривился Сергей. Меня удивила трактовка московской программы, но я только кивнул.

- Именно. Так вот может быть им-то и понадобится ВИА? Почему не попробовать?

Возражать никто не захотел. Я почувствовал, что план друзья приняли.

- Значит так и сделаем...

В этот момент мой телефон разразился привычной мелодией. Увидев, кто звонит я подумал: «Вспомнишь лучик- вот и Солнышко». Звонил Шура Никулин. С этим человеком я учился в институте и в те времена играл в институтской группе. После окончание института мы распределились в один НИИ и продолжили играть там. Со временем наши пути разошлись. Меня судьба повлекла по партийной линии, а его путь привел Шуру в КГБ. Не подумайте чего-нибудь плохого. Он пошел туда работать. Не смотря на всё то, что творилось в нашей стране в 90-е годы мы не потерялись друг от друга.

Мы время от времени отыскивали друг друга для того что бы обменяться впечатлениями и том, что вокруг творится и вообще поговорить о жизни и вспомнить все хорошее, что было в прошлом. За то время, когда я скитался по страховым компаниям и писал книжки, Шура времени не терял. Он, сохраняя верность своей структуре, потихоньку двигался вверх по служебной лестнице, менял погоны и звездочки на них. К этому моменту он уже поменял маленькие звездочки на большие и оброс ими, так что на мой взгляд вполне смог бы помочь нам хотя бы прояснить для себя что нужно делать в той ситуации, в которой мы оказались.

Сейчас нам на руку играла та часть биографии, которой была у нас общей.

Шура сообщил, что через пару недель состоится встреча выпускников нашего институтского курса. Выпуск образца 1979 года. Я поблагодарил за предложение и расспросил что и как. Шура рассказал, как там все будет организованно. Разумеется, встреча около института. Воспоминания, обмен фотографиями рассказы о жизни, о детях и внуках... Слезы на подслеповатых глазах.

- В смысле рассказы о мужах, женах и детях?

- Ну, кое-кто может уже и внуками хвастаться. А кое-кто и бизнесом.

- Ресторан планом предусмотрен?

- Разумеется...

- Танцы? – оживился я.

- Ну как пойдет, - неопределенно ответил Шура.

Я прикинул какой возраст у выпускников и хмыкнул. Он, почувствовав мою улыбку, тоже ухмыльнулся и пояснил:

- Ну это зависит от количества спиртного.

- А кто платит? В складчину?

- Вот уж нет. На пенсионерские сам знаешь, не разгуляешься.

- Неужели...

- Да. Кое-кто из наших за это время хорошо поднялся, ну и проспонсировал все это мероприятие. Как оказалось, есть среди бывших студентов МИИСП меценаты и владельцы ресторанов.

Дело принимало очень многообещающий и приятный оборот. Разговор с Шурой неизбежен – другого выхода на ФСБ я не представлял, а тут все как удачно совпало.

- Ну значит танцы точно будут.

Я откашлялся и официальным голосом сказал:

- В таком случае готов взять на себя культурную часть. Ансамбль за мной.

Я отключил телефон.

- Разговор слышали?

- Ровно половину, - сказал Никиту.

- Резюмирую. Через две недели играем в ресторане.

Друзья переглянулись.

- Так что быстро покупаем инструменты и репетируем...

- Мне что, на игрушечном барабане стучать? – оскорбился Сергей.

- Думаю, что в ресторане есть свои инструменты... Не может не быть... Я узнаю. Если будет возможно- воспользуемся. Ну, а если нет...

Я развел руки.

- Зато без обезьянки на плече.

26

Мы передали через нашего майора условия дедов выше по начальству и получили двухнедельную увольнительную с наказом если что - то сразу звонить.

Лето уже катилось к концу, но каникулы оставались каникулами. Тем более для нас эти 14 дней обещали быть каникулами в квадрате - ни работы, ни учебы.

Выйдя из «Дальрыбы» мы потихонечку пошли к метро, попутно обсуждая планы на ближайшее время. Ликования в душах не наблюдалась. Там, скорее, царила озабоченность. Задачи копились, копились... Нужно было решать их.

Мы шли мимо витрин. В стекле отражались деревья, автомобили и москвичи. Шевелили усами троллейбусы. Все куда-то стремились, а мы как-то выбивались из этого делового ритма.

- К Кобзону пойдем? – предложил я не выдержав пустопорожнего разговора.

- С пустыми руками?

- Как с пустыми? - удивлялся я. – Песня-то есть!

- Песня есть пока только у нас в головах,- Никита коснулся пальцем лба. - Мы что ему песню насвистывать будем?

Поэт был прав. Как она должна звучать, мы себе представляли, а как донести прелесть песни до самого Иосифа Давидовича? Тут простыми «тру-ля-ля» и «трам-пам-пам» на губах и коленках не обойдешься.

Нужна была демка.

К счастью деды, исчезнув из нашего мира, не захватили с собой то, что спаяли и свинтили, а это означало, что у нас есть возможность сделать запись в самодельной студии звукозаписи. Этим мы и занялись.

Писать пришлось разумеется с наложением одного инструмента на другой, что мы и сделали на площадке Высшей Комсомольской Школы, а вот организовать хор там у нас не получилось- лето же. Нет никого.

В родную 465 школу, которая в прошлый раз выручила нас в той же ситуации, мы даже не пошли. Понятно было, что кроме сторожа там нет никого по той же самой причине. Лето...

Так что мы сидели в нашей комнате в общежитии и под жужжание вентилятора думали откуда будем доставать хор. А достать его нужно было обязательно. Товар нужно было показать лицом!

Жара плавила мозги и планы.

Перебрав все варианты поняли, что у нас оставалась только она надежда – на родной Дом Культуры. И мы пошли туда. Там-то, насколько мы помнили, дети водились в любое время года.

Разговор предстоял непростой. Хитрован директор мог согласиться с нами и дать десятка полтора мальчиков и девочек, а мог бы и не дать. Наверняка предстояла торговля.

Перед входом мы остановились в тени памятнику Стаханову. Двери в ДК оказались приоткрыты, приглашая нас на третий этаж.

- Наверняка предложит отработать...- сказал Сергей. - Свадьбу какую-нибудь обслужить.

- Ну, ничего. - Никита был оптимистически настроен. - Свадьба- не похороны. Людей повеселим и сами повеселимся.

- Ладно, – подвел я итого гаданиям. - Чего гадать? Пошли поговорим... Аргументы не потеряли? Нет?

...В вестибюле было прохладно и витали знакомые запахи и звуки. Пахло мастикой и в уши лез перестук детских башмачков. Мы переглянулись. Есть тут жизнь! Не все разъехались по пионерским лагерям и дачам! Так что есть надежда. Осталось только превратить её в уверенность.

Встретил нас директор с радостью. Помнил, деляга, сколько на нас заработал. Заулыбался, гостеприимно предложил сесть.

Разговор повел Никита, а мы с Сергеем сидели рядом и кивали в нужных местах.

- Жаль, что вы оторвались от нас,- сказал хозяин. – Честное слово жаль.

Он постукал пальцами по столешнице, и на всякий случай заглянул в перекидной календарь.

- У нас на ансамбли очередь – заказав много!- многозначительно сказал он. - Лето. Все жениться затеяли...

- А что, хорошее дело. Жаль, что только мы с этим делом покончили, - остановил я его поползновение. – Сами, наверное, понимаете - обстоятельства изменились...

- Я понимаю, понимаю... – закивал он. - Теперь вокруг вас большие люди...

Слова «и большие деньги» не прозвучали, но мы их услышали. Значит пришла пора торговаться. В принципе мы могли бы отыграть одну-другую свадьбы для него, но нам это не устраивало. Любой график нас связывал, а этого категорически не хотелось- кто знает, что может случится? Не дай бог не его коммерцию порушить, а такую каку молодым подложить на их свадьбу. А ведь если товарищ майор попросит, то такую просьбу никак не игнорируешь.

- Да,- согласился с ним. - Знакомые у нас очень интересные.

Я достал заготовленную уже фотографию, на которой мы стояли вместе с Кобзоном.

- И частенько получается так, что мы себе не принадлежим. Не хотелось бы вас подвести... Вот дёрнет нас Иосиф Давидович как-нибудь не к стати и все...

- А если хотите,- вкрадчиво включился Сергей. – Если хотите, то вот эта фотография будет висеть в вашем кабинете рядом с той.

Он показал на стену, где висел снимок, на котором директор стоял рядом с нами и Пугачевой. Звезда Аллы Борисовны еще только восходила, зато Кобзон-то уже был звездой первой величины. Из этой комбинации он наверняка мог выжить больше денег, чем заработал бы на нас, играй мы на чьей-то свадьбе. Репутация- она ведь тоже хорошо конвертируется в денежные знаки.

Короче говоря, хор мы получили.

Глава 13

27.

Разделение трудов у нас получилось на мой взгляд очень справедливым. Ребята занялись нашими инструментами, а я пошел на встречу с Шурой.

Встретились мы около ресторана, в котором и должна была пройти встреча. Шура утрясал там свои оргвопросы, а я – свои. Нужно было поглядеть что за инструменты тут есть.

- Ну как ты?

Я смотрел на Шуру и не знал, что ответить. Виделись мы редко и последний раз лет десять назад. В Москве, конечно же, все рядом, но именно из-за того, что понимаешь, что встретиться с другом легко- всего-то час-полтора общественным транспортом, встреча откладывается, откладывается и откладывается.

Теперь передо мной стоял не студент или инженер, с которым я учился и работам и вместе с которым играл рок-н-ролы, пил пиво и писал разные стихотворные глупости, а солидный пожилой человек.

Если бы не полтора года жизни в параллельной Вселенной, то я со спокойной душой ответил бы «Нормально!», но теперь мне было что с чем сравнивать. В молодости это самое «нормально» было настолько большим, что оно покрывало практически всю мою жизнь. Можно было пешком добраться на 5-й этаж и после этого ответить на вопрос как я себя чувствую этим словом- нормально. Можно было ночь не спасть, а потом ответить «нормально». Слово это было настолько огромным, что покрывало всю мою жизнь, все действия... А теперь все изменилось. Теперь, наверное, что у меня, что у него значительная часть повседневных действий этим словом уже не описывается. И что бы жизнь оставалась нормальной мне приходится не делать то, к чему привык, а то на что хватало сил и здоровья. Хорошо еще, что хватает здоровья держать в руках гитару.

- Кардиостимулятор работает без перебоев, значит все хорошо. Как ты? Как Контора?

- Контора пишет! – улыбнулся он. – Не будем о грустном. Сколько мы не виделись-то?

- Давненько.

Я прикинул, что к это «давненько» можно смело приплюсовать и то время, что я провел в 70-х годах и добавил:

- Даже больше, чем ты думаешь.

- Что ты имеешь в виду?

- «Что имею - то и введу» - ответил я фразой из анекдота. -Потом я тебе обязательно расскажу, что имею ввиду. Скажу одно: сам собирался вчера тебе звонить и набиваться на встречу, а тут все как удачно сложилось. Расскажи лучше, что там у тебя затевается. Какие планы?

Шура рассказал о том что там намечается. Как я понял ничего нового придумывать никто на стал. Встреча в Институте, узнавание друг друга, обнимашки, светлые воспоминания, немножко слез, а потом – буфет. В смысле ресторан.

- Ну что, приемлемо, - одобрил все это я.

- Что ты там говорил о культурной программе?

- Чтоб не пришлось весь вечер «Радио-ретро» слушать, могу организовать танцы под живую группу.

Шура кивнул на дверь ресторана, перед которой мы сидели на лавочке.

- Так там вроде бы свой ансамбль есть.

Я не стал упираться и возражать.

- Так это хорошо. Значит есть инструменты. Я их сейчас, если договоримся, и посмотрю. Не знаю, как ты, а я ведь до сих пор гитару из рук не выпускаю - есть у нас своя пенсионерская рок-группа. Устроим ретро-вечеринку! «Радио-ретро» обзавидуется!

Гордо расправив плечи, ударил себя кулаком в грудь.

- Слово даю – отыграем не хуже профессионалов! Бесплатно! Только за еду и коньяк!

Он подумал-подумал и согласился.

- А что? Прикольно получится. Принимается. Пошли смотреть.

28.

Встреча выпускников шла по плану. Все, что было задумано реализовалось, не встречая препятствий. Встретились, поностальгировали, посмялись над лысыми и пузатыми бывшими студентами, поохали как бежит время, пофотографировались и прямиком в ресторан -запивать и заедать полученные впечатления.

Сергей и Никита были уже там, осваивали инструменты. В прошлый раз я посмотрел на то, что у нас тут было и остался доволен. А уж как был доволен Сергей! Установка тут была не самая крутая, но ведь и не игрушечная, которую он, кстати уже купил.

Последние дней десять перед выступлением мы неустанно репетировали. Мышечная память у нас, разумеется, осталась, только вот мышцы были совсем, совсем другие. Не студенческие, а пенсионерские... Но все лучше, чем ничего.

К нужному моменту мы уже обрели хорошую форму.

....Мы пили и ели. Когда прошла пора нежных воспоминаний, гости захотели встряхнуться. И начались танцы.

Подхватив инструменты, мы погрузили зал в атмосферу беспощадного веселья. Музыка поднимала постаревших студентов из-за столов. На ноги поднялись все, кто был в состоянии двигаться. На месте остались только те, кто уже перебрал и отключился от праздника и погрузился в персональную нирвану, но таких было немного. Хорошо знакомые по своей студенческой молодости мелодии, крутилась по залу погружая в себя всех и каждого. В ход шло все и «7-40», и романсы, и наши песни.

Минут через сорок, когда все немного устали мы отставили инструменты и вернулись к тарелкам.

- Кстати... Можно, как говорят маркетологи, проверить рынок на упругость,- сказал Никита.

Я с интересом покосился на него.

- Твоя же была идея работать с частниками? Вон их сколько тут.

Он махнул рукой в зал.

- Вот давай и проверим. Предложи им отправить сообщение в прошлое... Вот и посмотрим как отреагируют.

Идея показалась здравой. С чего-то и когда-то нужно было разрабатывать эту жилу. Почему не сейчас? Тем более меня знают и какой-то кредит доверия у меня есть. Да и расслабились люди. Почему не попробовать?

- Сейчас я наших из прошлого озадачу.... Будет у них партийное поручение.

Я вернулся к микрофону. Бывшие соученики в зале довольно улыбались и обмахивались ладошками и платками. Было душновато... Постучав по микрофону, я обратил на себя внимание собравшихся и дождавшись относительной тишины в зале, сказал:

- Ну, что ребята, кто из вас верит в добрых волшебников?

Люди встрепенулась, почувствовав, что сейчас найдется еще какое-нибудь развлечение.

- Вот сегодня мы вспоминаем прошлое. Сколько там было хорошего, светлого! Первый курсовой и первая пятерка... Первый экзамен. Первая поездка на картошку... Первый поцелуй и первая пощечина нахалу.

- Первый секс! – выкрикнул кто-то из подвыпивших гостей.

- Нет! – в притворном ужасе остановил его я. - Вы что забыли, что в СССР секса не было?

Сокурсники, ностальгируя, засмеялись. Они-то знали, что в СССР было, а чего не было, и точно знали, что детей в те времена многие студенческие пары находили не в капусте, а в картошке. Но я не остановился, продолжил:

- Но ведь наверняка было и то, что вы глядя назад, хотели бы исправить, дать самим себе хороший совет.

Народ загудел, что мол действительно, неплохо было бы.

- Так вот представьте, что у вас нашлись знакомые волшебники, которые смогут отправить в прошлое короткое сообщение. Всего несколько слов. Вы бы воспользовались такой возможностью?

Народ загудел.

- А почему только в 1974 год?

- У нас очень слабенькая машина времени, так что извините,- объяснил Никита.

- Чем богаты – тем и рады, - поддержал я его. - Ну что? Есть желающие?

Выпили слушали достаточно, и тут же пошли пожелания с места. Люди кричали, хохотали, вспоминали у кого что было такое, что неплохо бы было поправить. Вспоминали и «изменщиков коварных» с которыми лучше было бы не встречаться, и упущенные возможности, но когда я предлежали написать все это на бумаге, да еще и приписать там адреса, то желающих связаться с прошлым нашлось только четверо. Мы попросили их написать адреса и просьбы. Всерьез это, разумеется, никто не воспринял.

Собрав записки, я подошел к Шуре.

- Хорошо играете, - сказал он довольно улыбаясь. - Давно вместе? Часто репетируете?

- Последние полтора года - через день.

Я тряхнул записками в прошлое.

- А ты? Ничего не хочешь передать в 1974–й? Что-нибудь полезное, вроде выигрышной комбинации цифр в «Спортлото»? Могу устроить по льготному тарифу.

Шура подтолкнул ко мне стакан с соком. Может быть хотел этим показать, что хватит злоупотреблять спиртным.

- Ты тогда передай мне, чтоб на английский язык налегал и на «Историю КПСС». Очень они мне в жизни пригодились.

- Хорошо, - совершенно серьезно сказал я. – Только адрес напомни.

Он рассмеялся.

- Зря смеёшься, - остановил его я. – Я ведь серьезно.

Он отмахнулся.

- Ты с такими разговорами иди к микрофону, весели ребят.

Я оглянулся. Веселить никого не нужно было- все и так оживленно разговаривали, улыбались. Каждый сбросил по два-три десятка лет.

- Ничего. Пусть они не отвлекаясь на меня отдохнут и выпьют.

Я отодвинул мешающий положить руки на стол стакан и сказал, как мог серьёзно.

- Я бы хотел с тобой поговорить. Есть мне кое-что тебе рассказать, тем более, что я надеюсь на твою помощь.

Шура стал серьезнее.

- Ну, рассказывай...

- Это не только мой рассказ.

Я повернулся к друзьям- музыкантам и приглашающе махнул рукой. Когда они подошли я заговорил.

- Дело было так...

Не торопясь я рассказал о том, что с нами произошло. Ребята подсказывали, вспоминали что-то и в нашем изложении вся история превратилась в веселое приключение. Шура слушал внешне безучастно только иногда морщился или улыбался. Его лицо не выражало ничего кроме вежливого интереса. Только в самом начале рассказа он спросил:

- И что, миры полностью идентичны?

- Нет, конечно. Различий и больших, и маленьких наверное много. Вот в том мире и космонавты целы остались и..

- Слышал, мы тут недавно Стинга играли? – сказал Володин. -Ты на слова внимания не обратил? Мелодию-то мы в том мире приватизировали, а вот слова на неё для нас написал Рождественский. Я, когда мы вернулись, специально поверил – не писал он у нас таких стихов.

Шура кивнул и больше ничего не спрашивал. Просто вежливо слушал, но ведь кроме лица было и все остальное! А вот это самое «все остальное» говорило, что ни капли он нам не верит.

Я решил не затягивать эту часть разговора.

- Думаешь, мы сошли с ума??

Он несколько театрально развел руки.

- Ну почему так грубо?

- А все-таки?

- Такое бывает.

- Все трое? - надавил я голосом. Но Шура был дипломат. Он ответил честно и не обидно.

- В сумасшедшем доме или в клинике Сербского лечатся куда как большее число психов… Они там табунами ходят.

Мы переглянулись. Что ни говори, а он был прав.

- Ментальное путешествие в иное измерение? – продолжил Шура громить наш рассказ. – Ха!

Его «ха» звучало не весело, а издевательски. Я понимал его скептицизм.

- Ты не веришь потому что это антинаучно?

Тот даже не ответил. Только плечами пожал. Скептик материалист! Но ведь я-то в этом вопросе ориентировался гораздо лучше него.

- Наука имеет способность к самоочищению. Она время от времени признает какие-то части себя лженауками... – как можно убедительнее сказал я. -Учёные что-то исследуют, собирают факты и фактики, пишут диссертации, и вот раз - и выясняется, что все, что они делают было ошибкой. Проходится выходить к людям и извиняться перед Обществом. Так вот рано или поздно...

- Фантастику все еще пишешь? – перебил он меня и посмотрел на ребят. - А это наверное, твои соавторы?

- Нет. Они, скорее, они мои подельники…

Шура вдруг взорвался.

- Но ведь это невозможно! То, что ты рассказываешь – невозможно! Это невозможно. Это- фантастика.

-Так это невозможно или фантастика? Это, как говорят в Одессе, «две большие разницы».

- Не вижу разницы.

Мне показалось, что он обиделся на мои слова как на неумелый розыгрыш. Он попытался подняться, но я ухватил его за рукав.

- Погоди. Разница есть. «Невозможно» это ходить босиком по потолку, а «фантастика» это ходить по металлическому потолку в магнитных ботинках. Так что выбираешь?

- Невозможно!

Конечно Шура был прав. Нужны были серьёзные аргументы. Жаль только, что все они в данный момент были у него в руках, а не у нас.

- А ты гимн Советского Союза помнишь? – спросил Никита. – Ну, ту строчку, где «Сплотила на веки Великая Русь»? Если бы тебе, да и всем нам, 40 лет назад сказали, что все пойдет именно тем путем, что страна уже идёт, ты бы поверил в это?

- А они, те твои и параллельного 1974 года, поверили?

- В итоге- да. Мы сумели их убедить.

- Ну так и флаг вам в руки с таким способностями к убеждению!

Шура с облегчением откинулся на стуле назад. Стул противно скрипнул.

- Убедите меня. Есть чем?

- Ну что…- сказал Никита. – Мы теперь точно в том положении, как и в 1973 году. Им нужны доказательства…

Мы посмотрели на Сергея, но тот улыбнулся и ответил.

- Музыкальной эрудицией их не убедить. Про «АББА» они и сами все знают.

- А что тогда? Думайте давайте…

Я кивнул на Шуру. Может быть и ты присоединишься?

- А как вы в тот раз из положения вышли?

- Там, в 1974 у нас было предзнание, которого у нас тут нет. Сам понимаешь почему.

- Тогда как вы планируете все это сделать?

Ему уже было весело. Разговор перешёл за грань разумного и стал юмореской. Только он не понимал, что юмор в этой ситуации видит только он.

- С твоей помощью, разумеется. Твоей и твоей уважаемой Конторы.

Шура вопросительно поднял брови.

- Ты сам скажешь каким образом. Сам скажешь какая информация из 1974 года будет для вашей конторы убедительной.

Он промолчал.

- В каком случае ты поверишь моему рассказу? Пока я даже не говорю о твоих шефах. Это вопрос хотя и ближайшего, но – будущего. Что убедит лично тебя?

Шура продолжал молчать. По его лицу я даже не мог сказать думает ли он над моим вопросом или просто размышляет о чем-то своем.

- Понимаю, что теоретически в Интернете есть все, но допустим я предоставлю тебе сведения, которые невозможно найти в Интернете? Что-то такое, что и по этот день остается секретом?

Он не сказал ни слова. Тогда я попробовал зайти с другой стороны.

- Вот скажи в рамках твоей компетентности, есть сведения, которые нам просто ниоткуда было бы получить? Ну, разумеется не позже 1974 года.

Вот на это предложение Шура отреагировал.

- О своей работе я с вами говорить не буду. Не хватало еще...

- Н-да... Занятная ситуация, - сказал Сергей.

- Ожидаемая, - поправил его я и все всем объяснил. – У него же подписки.

- Может быть тогда мы расскажем ему что-нибудь о своей работе? – предложил Никита. – У нас конечно тоже висят подписки, но думается, что наши тамошние подписки в этом мире не действуют. Расскажем ему про «Дальрыбу».

Минут десять мы рассказывали о «Дальрыбе». О том где находится, чем занимается, и где в здании находится спецлаборатория и куда выходят окна, кто руководил всей этой научной шайкой и каковы были их планы и задачи. Мы могли бы рассказать многое, но Шура ничего слушать не стал.

Он просто поднялся и ушел общаться с другими.

Я даже не попробовал его остановить. Понимал, что он обиделся. Повернувшись к разочарованным друзьям сказал:

- А никто и не говорил, что будет легко.

- Им наверное нужно что-то серьезное, что-то такое, чтоб…

Сергей тряхнул кулаком так, словно у него в нем оказалась шашка и он ей кого-то обезглавливал.

- Чтоб вопросов вовсе не осталось. Что-то вроде шифра запуска межконтинентальных ракет…

- Точно. Но у нас их пока нет и не думаю, что нам их предоставят. Хотя… Попросим. Вдруг да дадут? А если не дадут, то...

Я набулькал в стакан боржому, выпил.

- Если они думать не хотят, то придется снова все делать самим,- грустно подтвердил Сергей. Не желая впадать в охватившее его уныние я оптимистично предложил:

- Надо будет порыться в литературе, побродить по Интернету. Наверняка что-нибудь придумаем.

Глава 14

29.

- Ну, чем порадуйте, майор?

Андропов смотрел на вытянувшего перед ним майора Иванова.

- Есть результаты? Да вы присаживайтесь...

Майор уселся всем видом своим показывая, что как только будет команда он подхватится и побежит выполнять поручение. Слегка прокашлявшись, доложил.

- Сегодня состоялся сеанс связи с 2022 годом. Они доложили, что нашли выходы на ФСБ, через одного из знакомых офицеров...

- И?

- Ожидаемо ничего не получилось. Им попросту не поверили. Собственно, повторяется та же история, что и у нас. Тут вот какая вилка получается...

Майор вздохнул и поёрзал.

– Чтобы выяснить что именно может заинтересовать руководство ФСБ нужно спросить у него самого, а вот для того чтобы выйти и спросить, у них нет ресурсов. Их тамошний контакт только подполковник.

- И что они придумали? - спросил Андропов.

- Что-то придумали. Но они хотели бы рассказать это вам лично...

Андропов задумался.

- Где они?

- В приемной. Я на всякий случай захватил их с собой.

...Студенты пошли как-то неуверенно. Вошли и остановились в середине кабинета. Майор посмотрев на Андропова, распорядился.

- Проходите, товарищи. Присаживайтесь.

Молодежь показалась Председателю КГБ стайкой испуганных рыбок, мальков. Они так неуютно чувствовали себя, что он внутренне улыбнулся и подбодрил их.

- Ну, молодежь... Делитесь соображениями. Может быть чаю?

От чая молодежь отказалась.

- Есть идея...- сказал Никита. Юрий Владимирович посмотрел на него, но это был взгляд не умудрённого человека со своим полувековым жизненном опытом, а взгляд студента.

- Вот они что нам деды сказали.

Он положил перед собой лист и прочитал. «Насколько нам известно, в настоящее время в СССР существует комплекс мероприятий на случай начала всеобщей атомной войны. План, разумеется строго секретный, однако в наше время часть его есть в свободном доступе. Насколько нам известно в наше время в состав сети, обеспечивающей удар возмездия в случае, если руководство СССР не сможет использовать включена значительная часть стратегических сил страны. Где расположены эти силы и каков сам план и в наше время не знает никто. Информация и по настоящий момент является секретной. Известно только что устроенного по принципу взрывателя «мертвой руки» и в нем задействованы не только стратегические подводные лодки, но и суда, хорошо замаскированные под торговые корабли, курсирующие в различных районах Мирового океана. Мне кажется, что информация о таком плане, если мы доведем его до руководства ФСБ поможет нам сломать лед недоверия, который существует в настоящий момент. Это безусловно поспособствует установлению доверия к нам, что позволит продолжить установить сотрудничество между КГБ и ФСБ.»

Председатель КГБ смотрел на студента с растерянностью. Соблазн установить связь с той стороной был велик, но давать за него план «Вьюга»? Этим музыкантам?

- Это все? - спросил Андропов. Вопрос прозвучал немного издевательски.

Студенты иронии не оценили.

- Нет. Если это вас почему-то не устраивает, то как вариант можно передать на ту сторону коды запуска каких-нибудь баллистических ракет.

Андропов снял очки, потел их. Руки дёрнулась снова одеть их, но на полпути остановилась. Это было не просто нахальство. Это была наглость. Огромная, ничем не объяснимая наглость.

- Да вы представляете, что это такое? – тихо спросил Председатель КГБ. – Вы представляете, чего вы просите? Тот, кто располагает этим сведениями, может устроить ядерную войну!

Андропов смотрел поочередно то на одного, то на другого, то на третьего и вроде бы как ожидал, что студенты с ним согласятся, и те не подкачали.

- Да. Деды говорили нам о возможном возражении,- спокойно подтвердил эту мысль Никита. – Но ведь, во-первых, для того, чтоб запустить ракету нужно ещё эту базу найти и попасть на неё, а во-вторых, вы эти коды можете сегодня же вечером изменить… Вы ведь их все равно время от времени меняете? Или возьмите из архива те, что были пару лет назад. Это их может убедить.

Андропов негодующе покачал головой, вздохнул.

- Другие предложения есть?

Студенты дружно закрутили головами, повторяя его движение.

Андропов задумался. Что общего между КГБ и ФСБ кроме того, что они имеют трехбуквенное сокращение. Ничего. Вроде бы схожие задачи функции, но это только на первый взгляд. Тут КГБ охраняет власть рабочих и крестьян, а там – власть олигархов. Что там может быть общего? Только разве что структура...

Он вздрогнул. Структура и люди в ней.... Все ведь завязано на живых людей.... Как там говорил майор? Шантаж? Ну что ж... Если на благо социалистической Родины, то никакой это ни шантаж. Это всего лишь одной из многих инструментов разведки... Верно говорил майор! Кто-то из тамошних больших шишек уже и сейчас у нас работает! В капитанах, в лейтенантах, но наверняка в структуре, раз к 22-му году сумели добраться до руководящих постов в Конторе.

Это, конечно не решало всех проблем, но всё-таки было шагом в нужном направлении.

- Попробуем решить вопрос иначе. Связывайтесь со своими и пусть они если смогут раздобудут информацию о структуре и о ком кто там у них командует. Нужны фамилия, звания и любые иные подробности.

30.

Наша очередная встреча с молодостью началась со слов:

- Все-таки майор – это голова! Вы только послушайте что он придумал!

По голосу Володина-младшего видно было, что тот искренне радуется какой-то находке, которая может помочь дедам.

- Такую голову да на туловище подполковнику!

Такие эмоции внушали надежду на успех и мы, уже сломавшие головы над нашей проблемой, охотно откликнулись.

- А что такое-то?

- А то, что они там решили не искать окольных путей, а обратиться напрямую к руководству ФСБ.

Я разочарованно вздохнул. Этот вариант мы уже обсуждали меж себя и пришли к выводу, что это – утопия, о чем я им и объявил:

- Если уж Шура мне не поверил, то и те вряд ли поверят. Что в ваше время, что у нас на Лубянку столько идиотов пишет, что...

Я махнул рукой.

- Иных предложений нет?

- Это как писать, – с долей превосходства вернулся с их идеи молодой Кузнецов. Он говорил таким голосом, что могло показаться, что и он причастен к этому новому плану.

- Будет обращение к руководству ФСБ, но не просто обращение! Его зашифруют каким-то хитрым шифром из конца 60-х или начала 70-х. Ни мы, ни вы ничего не поймем- это будут только группы цифр, а вот Контора в этом наверняка разберется, тем более в письме будет подсказка где, в каких архивах КГБ, искать ключ к нему.

Мы, старики, переглянулись. Не только я оценил майорскую придумку. Действительно элегантно. Если все сложится, то переписка будет вестись, но мы в ней участвовать будем как почтовые ящики или конверты. Приняли информацию – сдали информацию. С одной стороны несколько обидно- все тайны пойдут мимо нас, а с другой стороны без нас, как без конвертов ничего не выйдет. В советские времена конверт без марки стоил копейку и эту денежку молодежь получит с той стороны полновесным советским рубль, и не одним. А вот мы... Мы попробуем продать себя подороже. Значительно дороже. А что делать? Инфляция! Тем более, что мы даже не доллары, а чистое золото!

И вот что еще и это, наверное, главное. Не придется теперь мозги напрягать как Шуре доказать, что я не шутник и не провокатор. Кстати ему за его недоверие ко мне...

-Тогда просьба... Пусть также зашифруют, что ответственным с нашей стороны мы просим назначить подполковника Никулина, бывшего барабанщика рок-группы «Заповедник». Вот пусть так, слово в слово и напишут. Запоминили?

31.

Пакеты с шифровками мы благополучно опустили в почтовый ящик. Как ни ругай Почту России, а конверт с адресом «Большая Лубянка, дом 20. ФСБ» потеряться там никак не сможет. Есть же у них инстинкт самосохранение? Это был пункт обязательной программы. Выполнив его мы почувствовали себя свободными.

Быстрой реакции никто не ждал. Дай Бог, если она хоть какая-то будет и поэтому мы начали заниматься своими делами. Всем нам понравилось то, как мы отыграли в ресторане. Мы снова ощутили атмосферу успеха и праздника. Разумеется, хотелось продолжения, особенно хотелось продолжения за деньги.

Но легко сказать- хочется денег! Простого хотения тут мало. Нужен был план. Вот мы и принялись его составлять. Место для этого занятия выбрали насквозь знакомое и душеподъёмное - скверик на Пушкинской площади.

Мы уселись за спиной Александру Сергеевичу и приготовились строить планы. Никита достал блокнот, карандаш и поочередно поглядев на нас начал:

- Ну раз перспектива стать агентами пока откладывается, то давайте разворачиваться лицом к музыке Возражения есть?

Мы с Сергеем одновременно покачали головами.

- Ни единого.

- Тогда думаем где и как можно заработать песнями... Опыт у нас уже есть.

- Ну вот с того и начнем. Можно будет играть таких же вот мероприятиях, для старшего поколения.

- Ну, а кроме этого?

Сергей посмотрел в сторону входа в метро. Там мошкарой крутились москвичи и гости столицы, а на скамейках рядом со входом в подъемку сидели наши ровесники с палками и внуками.

- В метро? По переходам? Я слышал, что в нашем метро есть программа «Музыка в метро». Может быть туда?

Особенно оптимизма в его голосе не слышалось.

- Может быть и туда... А вообще, везде, где розетку найдем, – спокойно уточнил я. – А где не найдем- батарейки вставим!

Напротив нас сидела пара стариков с палочками. Бабушка и дедушка. Если бабушка держала обычную ничем не примечательную палочку, то у деда в руках красовалась изящная трость. Видно было, что парочка - рафинированные интеллигенты. Такие скорее всего нужны будут симфонии, а не рок-музыка. Я перевел взгляд на соседние скамейки. Там сидели старики более перспективные. Кто-то даже в совершенно не своевременной по случаю жары, бандане, а волосы собраны в седой хвост. Проследив мой взгляд Володин заметил:

- Какой-то фанатик. Хорошо, что косуху не надел...

Да. Дед смотрелся колоритно. Такому только гитару в руки или бутылку пива... У меня даже шевельнулась легкая зависть.

- Вот он наш клиент.

Сергей неопределенно пожал плечами.

- Это динозавр. Где таких еще найдешь?

Никита нас поправил.

- По-хорошему нужно нам идти тем же путем- прибиваться к каком-нибудь ДК. Обсуждали же, что есть же Программа Московского Правительства «Московское долголетие».

- Ну да. Это очевидно. Кроме этого что?

- Можно объявление в газете дать.

- Да уж... Это вам не 1974 год! Возможностей побольше.

- Есть еще и виртуальный путь, - заметил Сергей. – Сделаем сайт и начнем выкладывать. Кстати, хорошо, что озаботились наше выступление в ресторане заснять.

Никита все это фиксировал.

- Надо еще подумать где, как ты говоришь, еще розетки есть...

- Ну как... Праздников много. Корпоративы. Дни районов.

- Кстати,- оживился я. -. День города скоро будет в Москве. Там-то площадок много будет. Нужно будет пошакалить по разным районам и площадкам. Сперва, понятно, бесплатно, за репутацию...

Никита кивнул, записал «День города», но все-таки охладил мой порыв.

- Это все преходяще. Праздник он только вот есть, а через день его уже нет. Давайте попробуем найти что-нибудь регулярное.

- Есть еще вечера «Для тех кому за...»

- Тогда нужно будет объявления в газеты и сайт.

- А что туда писать?

- Вот все как есть все так и напишем. Напишем, что играем на вечерах, на свадьбах...

Сергей хмыкнул.

- Написать «на свадьбах» это же смешно. Наши ровесники уже вышли из брачного возраста.

- Не писать же, что играем на похоронах?

Друзья посмотрели на меня странно и я поспешил добавить:

- Это только шутка. Что у вас с чувством юмора?

- А мы напишем «на похоронах и после похорон», - пошутил Сергей. – Это в самый раз будет.

- Нет,- остановил разбег фантазии Никита. – Напишем, что играем на золотых и серебряных свадьбах со скидкой! Вот это будет объявление!

- А справляющие «Золотые свадьбы» оплачивают только электричество!

Составление планов прервал телефон. Увидев абонента удивился. Звонил Шура. Это было неожиданно – почту на Лубянку мы отправили только час назад и такая скорость реакция на наши бумаги представилась немысленной. Тут было что-то другое... Я не сумел удержать лицо. Никита, увидев, как я напрягался, спросил:

- Кто?

Я ответил не менее кратко. Тоже тремя буквами, но другими.

- ФСБ...

Друзья переглянулись. Сергей сказал:

- Вот это скорость!

И поднял большой палец. «Во!»

- Это не наше ФСБ,- поправил его я.- Это моё, личное... Шура звонит.

- Куратор? - ехидно спросил Сергей, а я вместо ответа показал ему кулак и язык. О чем будет разговор я не знал, хотя и догадывался, и поэтому поднялся со скамейки и не торопясь начал прогуливаться вперед - назад.

Шура заговорил, но по тону разговора неясно было «Во» это или «не Во». Может быть правильнее было бы поднять кулак пальцем вниз и поэтому, чтоб не отвлекаться, повернулся к друзьям спиной.

Друг был краток.

- Надо встретиться. Приезжай.

- О как!

Я немного ёрничал и спросил:

- Зачем?

- Для дела.

- Неужели поверил?

- Вы слишком много знаете,- ответил Шура и я не понял шутит он или говорит серьезно. Так ведь мог говорить и человек с санкцией на нас арест. Друг-то он друг, но ведь подполковник! Но тут же пришла мысль, что если б было нам грозили большие неприятности, то за нами бы уже приехали на неприметной чёрной «Волге» или на фургоне с надписью «Хлеб».

- Звучит угрожающе… - пошутил я немножко нервно.

Но Шура был серьезен.

- Звучит привычно. Вы же хотели с кем-то поговорить об этом? Вот у тебя и будет эта возможность.

Хоть я и не верил в «Почту России», но на всякий случай решил уточнить.

- Так... А ответь, милый друг, ты нам как звонишь, по веленью горячего сердца и холодной головы или по поручению начальника?

Телефон вздохнул.

- Сам я тебе звоню...

Внутреннее напряжение ослабло. Письма никуда не дошли и у моего друга взыграл свой собственный интерес. Я даже не стал задумываться хорошо это или плохо. В любом случае лучше, чем окружавшая на информационная пустота.

- Хорошо… Куда и когда?

Отключившись я вернулся к друзьям и отчитался.

- Звонил Шура. Хочет встретиться.

Опережая любопытство я сказал.

- На встречу пойду один, а вы давайте по домам. И сушите сухари. Кто знает, чем всё может обернуться?

Я, разумеется, шутил, но слишком уж серьезной была структура, с которой нам простояло связаться. Нужно было быть готовым ко всему.

...Мы встретились излюбленном всеми разведчикам месте. В парке. Я все-таки надеялся, что он придет не один, но ошибся. Хотя, может быть, я плохо смотрел (ну не профессионал же я?) и те, кто пришел вместе с ним хорошо замаскировались. Людей там и без нас хватало – и пенсионеров с собачками и молодых мам с колясками и бешеных всадников апокалипсиса на электосамокатах.

Но началось все не так как я думал. Мы уселись на скамейку, откуда только что вспорхнули школьницы старших классов. Проходив их одобрительных взглядом, Шура серьезно спросил:

- Ты зачем в ресторане начал дурака валять?

- С чего ты это взял?

Шура ничего не сказал. Лицо у него было каким-то странным. Не то кислым, не то страдающим. Очевидно, он мне по-прежнему не верил, но зачем тогда эта встреча? Я вздохнул. Что поделать? Другого выхода пока нет. Может быть еще и получится «достучаться» до него.

- Если у тебя в кармане есть «детектор правды» - доставай. Могу рассказать все с самого начала и с подробностями, которых в прошлый раз не было. Если карманного варианта у тебя нет, то готов подъехать в любое другое место, хоть в туже «Дальрыбу» и рассказать все тут. Там-то он точно есть. Во всяком случае был.

- Для чего ты все это затеял?

- Честно?

- Честно.

- Честно-честно?

Он поморщился.

- Хватит фигней маяться… Не ёрничай.

Я откинулся на спинку скамейки. На душе стало легко и спокойно.

- Из-за денег. Хочу заработать на нашей исключительности. Привратник между мирами- это хорошая профессия. Непорядок, что наши аватары там, в 1974-м, хорошо получают за нашу музыку, а мы тут бедствуем как три бедуина. Вот мы и захотели сделать так, что наша уникальность нас малость подкормила. Ты же знаешь какие у нас пенсии.

Нас обливал процеженный сквозь листву свет. Я увидел, что ошибся в побуждениях друга. Тот, похоже, рассчитывал, что я со смехом признаюсь в розыгрыше, но я эти ожидания обманул. Он раздраженно вдохнул, выдохнул.

- Хорошо. Предположим, что это возможно. Для чего это?

- Нам? Я же уже объяснил.

- Нет. Тем, кто живет тут. Какую пользу можем извлечь мы?

- С какой целью интересуетесь? – ехидно спросил я. Настроение у меня стало легким. Я подумал, что вне зависимости от того чем закончится наш разговор, опущенные в почтовые ящики конверты, медленно, но неуклонно приближаются к столам людей, обязанных принимать решения и делать выводы. – Ты сперва определись веришь в это или нет.

Шура молчал.

- Откуда ты знаешь про «Дальрыбу», - наконец спросил Никулин. – Тоже из Интернета?

- Так она и тут была? – обрадовался я. – Как интересно! Нет. Тех подробностей, что я тебе сообщил в Интернете ведь не найдешь?

Шура нехотя кивнул и немножко порезал мой оптимизм.

- Кроме Интернета могут быть и более информированные структуры.

- Это ты про ЦРУ что ли? – уточнил я. - Ну так проверяйте меня. Я же не против. Для меня это только плюс. Если пойдут проверки станет ясно, в информацию хоть немного, а верят. Нам-то для начала и этого хватит. Кстати скажу, что и там с того же самого начали, так что нас этим не удивишь.

Шура не ответил и я решил переменить тему.

- Кстати вчера информация с предупреждении в 1974 год уже ушла. Если получится, то тем четверым это возможно поможет...

- Ладно,- решительно стукнул рукой по коленке Шура. – Оставим в сторону возможность или не возможность всего этого. Предположим, что я верю в твою сказку.

Он с силой почесал лысеющую голову.

- Зачем такое тебе я понял. Но тогда возвращаюсь к вопросу - объясни тогда зачем это всё нам?

- ФСБ? – уточнил я.- Я не знаю... Это у вас должна голова болеть. Хочешь, давай вместе пофантазируем?

Только Шура фантазировать уже не хотел.

- Эти фантазии могут закончится и в сумасшедшем доме,- жестко отказался он.

- Ты знаешь, товарищ Подполковник... Ты не дави. – не менее жестко оскалился я. -Ты пойми, что мы к этому наезду готовы. Это ведь сейчас тут...

Я подчеркнул это самое «тут».

- Тут, на этой лавочке, ты подполковник и шеф твой какой-нибудь генерал. А там...

Я улыбнулся.

- Там, в 1974, ты ведь тоже есть. Я ведь не поленился, съездил к твоей школе, посмотрел, где ты учишься. И, кстати, тебя даже издали видел.

Смотревший в сторону друг чуть-чуть повернул голову ко мне. Я почувствовал незаданный вопрос.

- Шустренький такой мальчишечка. Еще десятиклассник.

Шура промолчал.

- И шеф твой еще не генерал, - продолжил я, -а как мне сказали, только старший лейтенант. А Юрий Владимирович, человек глубокого ума, уже предвидел такие ваши ходы и просил передать, что сотрудничество может быть только при полном доверии и вовсе не из сумасшедшего дома.

- И что это все означает?

- Ну ты сам понимаешь, что если у нас тут сотрудничества не получится, то в той реальности твой шеф может забыть о своем карьерном росте, а тебя может быть и вообще в органы не возьмут. Придётся в ГОСНИТИ всю жизнь работать.

Он молчал, а я продолжил забивать гвозди в гроб его конторской карьеры.

- Зато, если лениться не будешь и «Историю КПСС» подучишь, может быть в аспирантуру поступишь.... Защитишься. Кандатом наук станешь. Сельскохозяйственных!

- Шантажируешь? – нахмурился Шура.

- Упаси Господь! - я неумело перекрестился. – Шантажировать можно только чем-то во что объект шантажа верит. Ты же в наши возможности не веришь?

Шура отрицательно качнул головой.

- Ну и вот,- удовлетворенно поддержал я его. - Какой же это шантаж? Это вроде как угрожать воображаемым пистолетом.

Я сложил ладошку «пистолетиком». Из кулака торчали указательный и большой пальцы.

- Бах- бах...

Он усмехнулся.

- А если он все-таки не воображаемый?

- Вот! Мы же и хотим, что б вы это проверили. Если это окажется правдой, то тут всем будет хорошо, и там тоже.

Шура постучал пальцами по скамейке. Я понимал его внутренний раздрай. Он сейчас оказался в двойственном положении. С одной стороны его жизненный опыт не допускал ничего подобного, но с другой-то стороны... С другой стороны был он сам. Его карьера. Я почувствовал его колебания и бросил еще одну гирьку на весы.

- Кроме того, ты ведь не только себе поможешь. Ты и своему шефу поможешь. Не вечно же ему в старлеях сидеть...

Он молчал. Решиться на что-либо ему было нелегко.

- Просто придумай вопрос, о работе твоей многоуважаемой конторы ответ на который могли бы знать в 1974 году и который до сих пор широких масс является секретом. То есть его нельзя скачать в интернете.

- Любой?

- Практически любой.

- Какие ограничения?

- Туда и обратно передается только информация. То есть слова и ничего более.

Эти слова натолкнули меня на хорошую идею.

- Кстати, кадровые вопросы у вас ведь тоже под грифом «секретно» проходят?

Тот кивнул.

- Отлично! Можем про любого из сотрудников, работающих в 1974 году дать справку о том чем занимался и прочее...

Он не отреагировал. Он молчал и я молчал. Несколько минут мы не смотрели друг на друга. Я ждал хоть какой-то реакции, но её не было. Неожиданно мне стало жалко нас из 1974 года. Кое что в том мире уже изменилось, но кто знает- самое важное или нет? Ведь то, что главных подлецов куда-то задвинули, никак не гарантированно того, что все там не пойдет по проложенным Историей рельсам. Вполне могут найтись и другие, а главная сила тут будет не в отдельных личностях, а в экономике страны. Если её направить не на изготовление бомб, автоматов и разных игрушек для армии, а на что-то нужное для людей, то все может измениться.

- Не хочешь подумать о себе, подумай о стране, - продолжил я.- Там ведь тоже Родина, и пока она ещё сильна. Там всё еще можно поправить. Там ведь даже Афгана нет! Мы-то теперь знаем, что той войны, к которой готовятся генералы, не будет. Не понадобятся стране ни танки, ни самолеты... Конечно Третья мировая и там будет. Точнее она уже тихонько идет по тем же лекалам, как и у нас тут. Только воюют не военные, а экономисты. И выиграют или проиграют в ней не военные, а именно они. Вот это мы там и пытаемся вдолбить руководству страны.

Глава 15

32.

На столе перед генералом лежала папка, а поверх неё лист бумаги, на которой были напечатаны несколько строк. Подполковник видел лист, но как не старался, прочитать что написано не мог - далековато...

Только вот секрета из того, что там написано, генерал делать не стал. Подхватив бумагу он покачал ей перед подполковником.

- Фамилии Кузнецов, Володин, Перемолотов вам известны?

Неизвестность трансформировалась в определенность.

- Первых двух, возможно, знаю. Последнего – наверняка.

Генерал кивнул. Видно было, что другого ответа он и не ожидал.

- Расскажи, что это за люди.

- С Перемолотовым вместе учился в институте, потом работал в НИИ. Потом жизнь развела. Он пошел в РК КПСС, я в КГБ. Двух других увидел и познакомился с неделю назад.

Подполковник замолчал, считая, что дал исчерпывающий ответ. Генерал удовлетворённо кивнул и продолжил:

- Насколько я понял вы и играли вместе?

- Да, - осторожно ответил Никулин. В анкетах, которые он заполнял бессчетное количество раз, ничего подобного не было, но желания задать вопрос откуда про такое стало известно начальнику у него даже не возникло. Неясно хорошо это для биографии или напротив, плохо, но он попробовал вырулить в нужную сторону.

– У нас институтский ансамбль был. Мы там работали и играли.

- И кем вы там были, в ансамбле?

- Барабанщиком.

Генерал покивал. Подполковник видел, как тот в своей голове собирает какие-то пазлы. Заполняет лакуны новой информацией.

- Понятно... Продолжайте...

- В 90-х годах пресекались редко, – продолжил подполковник. -Насколько я помню он долго работал в сфере страхования. Сейчас на пенсии.

- Как давно не виделись?

- Встречались редко. Последний раз- в этом году. Несколько дней назад.

- Повод?

- Встретились на встрече выпускников нашего вуза. Он с двумя своими друзьями, видимо теми, чьи фамилии вы назвали, играли в ресторане.

Шеф все кивал.

- Ничего интересного не рассказал? Как жил все это время, что делал?

Подполковник замялся. Генерал одобрительно улыбнулся.

- Насколько я понимаю, что до этой, последней встречи, вы не виделись довольно давно, а значит не могли не поговорить о своей жизни.

- Да поговорили.

Выдавил из себя подполковник. Он понял, что разговор сворачивает в ту сторону о которой его предупреждал старый товарищ.

- О чем?

Голос шефа был доброжелателен, но сух. Он требовал информации. Глубоко вздохнув Никулин сказал, не глядя в генеральские глаза:

- Он рассказывал о том, как они все трое провалились в 1972 год и пробыли там почти полтора года.

Генерал не выказал удивления и подполковник понял, что угадал. Музыканты нашли ход в ФСБ помимо него. Что ж. Не он крайний, а это уже хорошо.

- Они что, все эти полтора года отсутствовали?

Стало ясно, что генерал не требует анализа новой информации. Его интересует только сведения и ничего другого. Информация без интерпретации.

- Нет. По их словам тут прошло всего несколько мгновений! Они ведь утверждают, что попали в параллельную реальность, а там особый счет времени.

Генерал промолчал и подполковник счел нужным все-таки объяснить свою позицию.

- Разумеется, что этому рассказу я не поверил и не придал ему значения.

- Почему?

- К настоящему моменту, насколько я знаю, мой друг реализовался себя как писатель-фантаст, да и...

Он замялся.

- Продолжайте,- поддержал его шеф.

- Атмосфера не способствовала. Все-таки ресторан...

Подполковник чуть улыбнулся, отсылая генерала к жизненному опыту.

- Выпили мы уже немного... Да и как этому верить?

- Что у трезвого на уме у пьяного- на языке, - пошутил генерал. – Народная мудрость... Справедливо?

- Но только не для писателя фантаста,- не согласился подполковник. Генерал покивал вроде бы соглашаясь с услышанным.

- А как они объяснили причину обращения к нам?

- Разговор шел о возможности выхода на руководства ФСБ для установления связи между нами и КГБ образца 1974 года из параллельной реальности.

Генерал поднял брови, покачал головой.

- Эту задачу кто-то поставил перед ними?

- Не могу знать. Сами они объясняют это тем, что просто хотят подзаработать. Пенсии им на жизнь не хватает.

- Так просто? Дело в деньгах?

- Во всяком случае так было заявлено, - осторожно сказал Никулин. – Хотя, я думаю, что там скорее идеологический подтекст. Из сказанного можно сделать вывод, что они там хотят предотвратить то, что произошло здесь у нас с 90-х.

Разговор оборвался. Генерал вернулся к бумагам на столе.

Подполковнику разговор не нравился. Очевидно было, что эти друзья-музыканты каким-то образом заявили о себе через его голову. Только вот как? Письмо? Просто письмо? На простое письмо никто не обратил бы внимания – мало ли малахольных пишет в органы, тем более тема обращения, если они его не поменяли, скорее заинтересует врачей-психиатров, чем руководство ФСБ.

Но ведь разговор-то этот неспроста. Вот целый генерал ими заинтересовался, время драгоценное тратит на выслушивание небылиц. Почему?

Вопрос был, а вот ответа на него не было. Эти мысли остановил следующий вопрос.

- Выставлялись какие-то условия сотрудничества? Может быть какие-то подробности?

- Да. Но...

Он замешкался. Говорить? Не говорить. Разговор про «Дальрыбу» тогда получился какой-то мутный. Рассказать, так ведь тормошить начнут... Как же они все-таки вышли на генерала? Кабы знать...

- Что «но»?

Сказать что-то определённое подполковник так и не решился.

- Он же фантаст! Сочинитель баек...

- То есть вы во все это не поверили? – с неприкрытым любопытством спросил шеф.

- Нет, - покачал головой подполковник. – В смысле да. Не поверил. В это, возможно, искренне верят именно они.

Можно было что-нибудь добавить, но он решил остановиться. Кто знает, как повернется дело... Вместо этого он спросил:

- Можно вопрос?

Генерал кивнул.

- Почему возник интерес к этим людям?

Ответ оказался быстрым и четким.

- Ввиду их необычности.

Несколько секунд генерал рассматривал листок с фамилиями. Вздохнув, продолжил.

- Несколько дней назад к нам пришло письмо.

Подполковник внутренне себя похвалил. Угадал с письмом!

- Необычное письмо, надо сказать. – продолжил странным тоном генерал. - Очень интересный обратный адресат... Андропов Юрий Владимирович.

- Кто? – переспросил Никулин.

- Юрий Владимирович Андропов, - с каким-то даже удовольствием повторил генерал. - Помните такого?

Подполковник даже не спросил подделка это или нет. Разумеется, если бы возникли какие-то сомнения в подлинности письма, этого разговора бы просто не было бы. Но если это не подделка, то тогда что?

- Как это возможно? Это похоже на провокацию...

- Может быть. Отправители - это наверняка твои друзья, так что я хотел бы с ними поговорить.

Генерал отвлекся на записку перед собой, улыбнулся.

- Кстати... Как ваш институтский ансамбль назывался?

Шеф смотрел прищурившись, словно знал, какой ответ получит. Подполковнику скрывать было нечего.

- «Заповедник».

Генерал покивал так, словно подполковник подтвердил что-то важное и пазл с этим словом встал на свое место.

- Сможешь связаться с ним и пригласить их ко мне?

- Официально? Повесткой?

- Официально? - генерал пожевал губами. – Официально будет много чести... Мы же ведь во всю эту мистику не верим?

- Нет конечно.

Сказать что-то иное подполковнику не позволил здравый смысл.

- Тогда давай на одной из наших квартир...

Шеф помолчал и уже иным более жестким тоном продолжил:

- Кстати, возникает закономерный вопрос: откуда им тогда известен наш шифр?

- Шифр? – не понял подполковник.

- Шифр,- подтвердил генерал внимательно разглядывая подполковника, словно в чем-то начал того подозревать. – Один из шифров, который КГБ использовал до 1971 года. Письмо было зашифровано этим им.

33.

На экране телефона высвечивался номер Шуры Никулина. Телефон звал к себе, требовал взаимности, но я смотрел на экран и ждал. Как-то не верилось, что старый товарищ звонит только для того, чтоб потрепаться, вспомнить молодость... В душе шевелилось странное чувство. С одной стороны хотелось понять, наконец, сработало наше письмо или нет, а с другой стороны я боялся последствий этого. Наш «роман в письмах» потревожил серьезную организацию и чем это могло обернуться для нас никто не знал...

Но узнать все-таки хотелось. Вздохнув, я, как мог беспечно, отозвался.

- Привет, Шура. Слушаю тебя.

- Привет... Надо встретиться...

- Встретиться и выпить? – уточнил я. Вопрос прозвучал весело, правда веселье это имело несколько нервический характер.

- Встретиться и поговорить, - сурово, без капли юмора, поправил меня друг.

«Уже хорошо...» - подумал я и уточнил:

- От чьего лица говорить будешь? От себя или от лица всем известной организации?

- А тебе не все равно?

Я собрался и как мог серьезно, ответил.

- Теперь уже нет.

Шура промолчал. Что он думал я не знал и мне пришлось продолжить:

- Если ты в курсе, что мы в твою контору письмо отправили, то…

- В курсе.

Я подобрался. Есть! А раз так, то наверняка нас слушают... Хорошо это? Плохо? А нафиг! Пусть слушают. Тут чужие уши не лишние.

- Получается, что звонок официальный?

- Как тебе сказать... Скорее полуофициальный.

Мой оптимизм немного угас.

- А уровень этой полуофициальности? Не ниже твоего?

- Повыше.

«Значит заинтересовались,- подумал я. – Хорошо... Может быть все и сложится...»

- Значит в гости зовешь? Тогда с тебя коньяк.

«А свечку мы с собой принесём» - подумал я.

...Встреча состоялась через три дня. Шура подхватил нас около метро и, мы покатили по каким-то новостройкам.

Он вел машину спокойно, на подначки и шутки не отвечал. Сразу видно было, что человек на работе. Работал приемник наполняя салон песнями «Радио Ретро». Только старенькие бодренькие рок-н-ролы не могли разогнать тягостную атмосферу в машине, так что поехали молча.

Покружив по каким-то дворам, высадил около новенького дома. Машина остановилась.

- Выходим.

Дом, похоже еще даже и не сдали. Вокруг громоздились горы земли и строительного мусора. Рядом с домом стоял еще с десяток точно таких же – к сдаче планировали целый микрорайон. Друзья посмотрели на меня. Я пожал плечами и спросил у Шуры.

- Ты нас, что запутать хочешь? Чтоб потом не нашли, где в гостях были?

Он не ответил.

- Глупо это,- заметил я. - Если мы вас заинтересуем, так придется нас к себе на службу брать, а если нет – то и мы сами никого искать не будем....

Сергей положил мне руку на плечо останавливая раздражение. Другой рукой протянул Шуре сигареты.

- Покурим?

Тот покачал головой, но Сергей сам достал сигарету и спичечный коробок. Прикурил и бросил пустой коробок в урну.

- Культура! Людей вокруг нет, а урна- есть.

- Ребята... Скажите честно... Вы не врёте? – неожиданно спросил Никулин. Прозвучало это как-то по-детски, но очень искренно. Щурясь от попавшего в глаз дыма Сергей ответил:

- Делать нам больше нечего... Сам подумай. Зачем нам это?

Наш водитель промолчал. Только бровями шевельнул. Помолчав, он уже иным тоном спросил:

- А скажите тогда, какой у вас там самый большой соблазн был?

Мы переглянулись.

- Самый большой? – протянул Никита не торопясь с ответом.

По лицам товарищей я увидел, как каждый из них подумал о своём. Первым решился открыть душу наш поэт. Никита как-то солидно прокашлялся...

– Ну... Самый большой- стать первыми во всем... Все хорошее, что произошло тут после 1972, взять и закрепить за собой.

- Да,- согласился я, с улыбкой вспоминая наши споры о том, что можно присвоить, а что – нет и как это все называть- кража или как-то иначе. – Представляешь? Практически весь Маккартни, весь Макаревич...

Я взмахнул рукой отметая уже пережитые соблазны. В этот момент диктор что-то неразборчиво пробубнил и из динамиков полилась всем знакомая песня. «На трибунах становится тише...»

- Вот! Сколько лет прошло, а песня жива...

Шура все-таки улыбнулся.

- Присвоили?

- Какое же без такой песни закрытие Олимпиады? – ответил я вопросом на вопрос. – Нет. Удержались. Хотя и с трудом. Оставили в неприкосновенности для настоящих авторов.

- И еще соблазн был личные счеты сводить, - добавил Сергей. - Ведь с наших слов легко можно было во Враги Народа кого угодно записать. Со всеми вытекающими их этого последствиями.

Он свойски ткнул Шуру локтем в бок.

- У тебя там враги есть? Можем поспособствовать...

Повисла неловкая пауза. Сергей бросил окурок в урну.

- Ладно. Кончаем треп. Если хочешь, можем потом обсудить все, что будет интересным. Кто там нас сегодня ждет? – поинтересовался я.- Серьезный человек?

- Серьезный.

- Коллега?

- Коллега.

- А звание?

- Без звания. Просто собеседник.

- Человек в штатском,- пробормотал я.

Шура услышал и подтвердил, открывая перед нами дверь подъезда.

- Именно.

Лифт работал, но Шура повел нас по лестнице.

- Тут не высоко. Третий этаж.

- «Невысоко» - проворчал Никита хрипло. – А у меня одышка...

Но тут же встрепенулся и совершенно нормальным голосом сказал:

- Кстати. Начнут чем-нибудь угощать - отказываемся! Мало ли что?

- Верное замечание,- одобрил я Никитину предусмотрительность и покосился на Шуру: как он прореагирует? Но тот только головой покачал.

- «От подарков их сурово отвернись

Мол, у нас добра того навались...» - пропел Сергей Высоцкого. - Хрен их знает, чего они там в свои печенюшки намешали? Сунули случайно какой-нибудь конопли или ЛСД...

- Тогда и своего ни капли не нальем... – продолжил правильную мысль я и тоже спел: – «Чужой земли мы ни хотим ни пяди, но своей вершка не отдадим...»

- Музыканты... – с каким-то непонятным сожалением сказал Шура. – Мы на вершки и не претендуем.

Он ухмыльнулся.

- Только на корешки. Да и тех, честно говоря, без вас хватает...

Глава 16

34.

Мы поднялись на третий этаж. Шура позвонил и вошел в незапертую дверь.

Прихожая. Впереди большая комната, правее – кухня в которой, судя по шуму, закипает электрический чайник.

Одного взгляда хватило, чтоб понять, что квартира была явно нежилой. Точнее смотрелась она как декорация. Вроде бы все необходимые элементы тут были, но на жилую квартиру она была похоже не больше, чем искусственные цветы на обычные. По фотографии спутать можно, а вот живой глаз сразу увидит различие.

О том, что в этих стенах иногда случались живые люди говорило зеркало в прихожей, в котором отражалось часть комнаты и чьи-то ноги и небольшой сервант. За прозрачными стеклами блестели какие-то блюдца - рюмки. Это кстати... Не придется пить из горлышка.

Нежилая? Значит, не в гости пригласили и я, демонстративно не снимая ботинок, пошел вперед. Ребята следом и только Никита чуть задержался, пристраивая куда-то на вешалку пакет, что мы привезли с собой.

В залитой солнцем комнате нас ждал солидный пожилой человек, примерно наших лет. Вошедший первым Шура повернулся к нам.

- Вот мои друзья. Те самые, что рассылают письма.

Хозяин улыбнулся, поднялся на встречу.

- Иван Иванович,- представил он, пожав руку.

Сергей у меня за спиной фыркнул. Улыбнулся и я. Все мы подумали об одном. Про нашего личного майора КГБ.

- А фамилия, часом не Иванов? В 74-м в майорах не ходили?

- Нет, - серьезно отозвался хозяин. - Фамилия другая.

Он жестом предложил нам усесться на диване. Сам сел в кресло. Видимо в крови уже была привычка смотреть на собеседника не сбоку, а прямо в глаза.

- Ну что, господа, - начал генерал и тут же оговорился. - Или все-таки товарищи?

Никита решил подыграть ему.

- Да какие мы «господа»? Мы- граждане...

Тот покивал, словно и не сомневался, что услышит именно это.

- Готовы к откровенному разговору?

- Да.

- Тогда давайте, чтоб не тратить время и не морочить друг-другу головы, вы просто расскажите каким образом в вашем распоряжении оказались шифры, которыми вы зашифровали свои послания руководству ФСБ?

Я вздохнул. Начинается... Выбранную противной стороной линию поведения следовало изогнуть в другую сторону. Нужно было менять стратегию разговора. Доброжелательно покивав, я выдвинул встречное предложение.

- А давайте лучше, чтоб не тратить время и не морочить друг-другу головы, мы определимся, что именно мы должны сделать, что б вы поверили в возможность того, что сейчас с вами происходит.

- То есть ничего дельного вы сказать нам не хотите...- разочарованно сказал тот. – Жаль... Ну тогда хотя бы расскажите о том как у вас все это получилось...

Это был тон врача, вынужденного выслушивать жалобы симулянта. Или инквизитора, беседующего с пойманным на месте преступления колдуном.

- Случайно. Все технические оснащение – баночка от диафильма и немножко бытовой химии. Просто, но повторять не советую. Может покалечить...

Рассказ получился короткий- времени не было делать его пространным, да и незачем. В нас пока не верили. Я не стал ходить вокруг и около и сразу обозначил проблему.

- Вы нам не верите и имеете на это все основания.

Хозяин кивнул.

- Ничего страшного, – успокоил я его. - Мы в этом положении уже были и как-то выкрутились.

- Кстати, как?

- Единственно возможным способом, – улыбнулся я. - Дали информацию, которая заставила доверять нам.

Надеюсь, что моя улыбка выглянула достаточно дружелюбно.

- Надеюсь, что и тут все получится. Аргументы против такой постановки вопроса есть? Ну кроме, разумеется, иголок под ногти?

Он вернул улыбку.

- Приемлемо.

- Ну тогда можем предложить возможность контакта с товарищем Андроповым.

- С Царствием Небесным?

Вопрос прозвучал достаточно серьезно, чтоб ответить на него сдержанно, без нервов.

- С параллельной Вселенной,- спокойно поправил я. – Условия такие...

Я посмотрел на товарищей.

- Мы никуда не уходим из этой комнаты. Вы наблюдаете за тем, что мы делаем. Вы задаете вопрос. Такой вопрос, ответ на который даст вам возможность убедиться в том, что все, о чем мы говорим – правда. Что связь возможна и что вам ответил именно Юрий Владимирович.

Шура сидел в углу тихо, в беседу не вмешивался, а мой визави смотрел на нас, переходя взгляд с одного на другого. Понятно было, что даже простое согласие на эксперимент уже было для нас огромным плюсом. Чтоб поверить нужно было как минимум допустить возможность такого.

- Что такое «Experimentum crucis» знаете?

- Знаю. «Проба крестом»...

- Ну так вот готовьте вопрос, как Главный Инквизитор...

Я посмотрел на часы.

- На той стороне нас уже ждут.

Он промолчал, а я, чувствуя, что дело нужно довести до конца, скомандовал:

- Три рюмки, пожалуйста.

Никита достал из привезённого с собой пакета бутылку коньяка и свечу. Коньяк я разлил по рюмкам. Кивнув на чекистов с долей иронии предупредил:

- Вам не предлагаю. Не из жадности, а из осторожности - мало ли как это вы истолкуете...

Никита поставил на блюдце перед собой свечу. Все нужное у нас было. Все, кроме... Я вспомнил, как Сергей, единственный из нас курящий, выбросил пустой коробок.

- Блин! Спички у кого-то есть?

Сергей хлопнул руками по карманам и растерянно сказал.

- Нет...

-У меня есть,- усмехнувшись предложил хозяин квартиры. - Зажигалка подойдет? Или вам лампадка нужна от намоленной иконы?

Улыбка была ехидной и мне не понравилась.

- Неужели вам показалось, что мы ищем повод отвертеться? – вернул я ему её. – Ну уж нет... Расставим точки над «ё»!

Огонек вспыхнул и перебрался на фитилёк свечи.

Не торопясь проверяющий положил перед нами листочек бумаги с рядами цифр.

- Какого года шифр,- спросил Никита, пододвигая к себе рюмку. - Ну, чтоб на той стороне время не теряли...

- Шифр 1965 года.

Он улыбнулся.

- Там разберутся.

35.

А нас там уже действительно уже ждали.

Мы прошли сквозь уже привычную стену пламени и увидели свои молодые воплощения. Те показались нам несколько напряженными, но мы не обратили на это внимания. Мало ли что...

Поздоровались, надиктовали группы цифр, что получили от потенциальных работодателей и, когда молодёжь вернулась, поинтересовались:

- От Юрия Владимировича заказ на информацию есть?

- Разумеется,- вздохнул мой аватар. - Там запросили информацию по событиям в Польше. По профсоюзу «Солидарность».

Я легкомысленно махнул рукой.

- Ну запросили и запросили... В чем проблема? Дадим...

О том, что произошло в нашем мире за это время мы уже рассказывали. Рассказали и о событиях в Польше в начале 80-х годов и о «Солидарности», но как-то вскользь. Не заостряя ни на чем конкретном внимания. Так что в общих чертах наши молодые воплощения течение истории в нашем мире представляли, а вот нюансов- нет.

- Я так полагаю не просто так просят? А что там такое в итоге у них вышло?

- Независимый профсоюз. То есть профсоюз без контроля со стороны польских коммунистов.

- И чего хотели?

- Как и все. Официально - перемен к лучшему. Хотели к Социализму добавить немножечко Капитализма. Ну примерно, как и у наш наши реформаторы в 90-е. А реально – разумеется власти.

- Ну значит прижулят там всех свободолюбивых поляков,- вздохнул молодой я. – Власть без крови не делится. Жалко их...

Видно было, что шутит, но за этой шуткой скрывалась какая-то правда. Мы, старики, переглянулись.

- Гнилой либерализм...- поморщился я.- Наверное, еще Евтушенко вспомнили? «Танки идут по Праге, танки идут по правде...»?

- Наверняка, -добавил Никита. - «Кто в 20 лет не либерал, у того нет сердца...

- А кто в 60 не консерватор у того нет головы», - закончил цитату Сергей. – Конечно для того, чтоб это понять нужно пожить, но, поверьте так все оно и есть...

- Так ведь несправедливо это. Люди захотели, чтоб было лучше...

- Все помнят, куда выстелена дорога благими намерениями? Вот оно так и было. Мы пожили и при Социализме и при Капитализме. Знаем, что почем... Видели и плюсы и минусы. Тогда поляки видели только плюсы, ну, как и мы в 90-е...

Я вспомнил недавно прочитываю в интернете шутку.

- Недавно один из знакомых сказал. «Теоретический Социализм - это когда голодного накормят, дав ему рыбу. Теоретический Капитализм – это когда человеку дадут удочку и тот с этой удочкой станет миллионером. Но это верно только в теории. На самом деле все будет нисколько иначе, ведь никто человеку не скажет, что в реальном Капитализме человек не получит удочку просто так, даром. Её ему продадут...

- Ну, что ж... Справедливо,- сказал кто-то из молодых, но я только кивнул...

-... продадут втридорога, в кредит, с ипотекой и при этом не скажут, что рыбу можно ловить не в любом месте, а только там, где разрешено, да и там, где разрешено, ловить рыбу можно будет только после того, как ты купишь лицензию на рыбную ловлю...»

- Ага. Ну и, разумеется, все рыбные места уже заняты,- добавил Сергей.

- И все-таки это несправедливо. По-человечески несправедливо! – упрямо сказал молодой Володин.

- Так ведь есть две справедливости, – улыбнулся я.- Человеческая и государственная. Как считаете, чья выше?

Я смотрел на аватаров. Лица у них были светлые и там читалось желание поспорить.

- Человеческая конечно. Человеку бывает и больно и обидно, а государству – нет. Оно- аппарат, а не живое существо, от несправедливости не страдает. Человек страдает, а государство нет. Или я не прав?

- Позиция понятна, - кивнул я, принимая вызов. – Вопрос «справедливости» такой интересный, что впору лекции читать да книги писать.

- Я не прав? – повторил молодой я, подумавший, что я избегаю прямого ответа. Пришлось его немножко осадить.

- На мой взгляд нет.

- Это почему? Есть аргументы?

- Если стоять на такой позиции, то отец или мать, шлепающие ребенка по попке, если тот тащит в рот какую-то каку, тоже неправы. Ребенок-то ведь страдает, плачет, а ведь он хотел как лучше... Он познаёт мир, в котором живет!

- Ну это же совсем другое дело!

Я повернулся к молодому Володину.

- Отнюдь. Дело примерно одинаковое. И в том и с другом случае одна из сторон знает последствия поступка, а вторая о них не представляет. Вот мы в нашей реальности захотели перепрыгнуть из Социализма в Капитализм и никто нас не остановил. Не нашлось взрослого, который бы объяснил...

- Нет. Врешь,- сказал Никита. – Объясняли. Только мы не верили. И в школе об этом говорили и в институте... В газетах каждый день талдычили...

Я вздохнул. Прав был товарищ.

- Согласен. Не верили. Так вот не нашёлся взрослый, который бы нас отшлепал за то, что не стали искать калитку в заборе, а полезли через забор и там портки порвали, а в добавок еще и синяков, и шишек набили....

- Но вы то ведь сами этот путь выбрали? Выбор-то был добровольный?

- Да. Добровольный. Но неправильный.

- Они не понимают,- сказал Никита.

- Очевидно,- согласился я. – Вы учитывайте, что мы уже прошли через этот момент в 90-е года. Там тоже было все добровольно. Во всяком случае никто руки не выкручивал.

- И народ сейчас как? Доволен? Новых перемен не ждет?

- Ну... Тот, кто пережил это всё – живет и резких перемен точно не хочет. Хватило уже. Напереживались... А вот у того, кто в этот момент жизнь сломалась, у кого бандиты убили, у тех, кто от наркотиков загнулся мы уже не спросим довольны они или нет.

- Да. И не спросим у тех, кого из своих домов выгнали в бывших союзных республиках тоже... У тех, кто на войнах погиб... Вы ведь даже не можете представить сколько народу от всего этого погибло! Примерно, как в войну!

Я говорил все это все громче и громче, словно хотел докричаться до детей, но опомнился. Подумал, что это все-таки мы сами перед нами, что поймут со временем и поумнеют.

Уже более спокойно я продолжил:

- Есть интересы Человека и есть Государственные интересы. Интересы Человека просты- еда, безопасность. Вроде бы жить да жить, другим не мешая? Но ведь не получается - ведь люди не одинаковы. И дело даже не в том, что они белые-черные-желтые и не в том, что у них разная культура. А в том, что они изначально более или менее агрессивны. Кто-то может курицу зарубить а кто-то - нет. И человек, живя в Обществе, частенько свою агрессивную сторону демонстрирует окружающим. Я, кстати, думаю, что и государство-то появилось только потому, что человеку понадобилась защита от чужого произвола. Государство укротило сильного и наглого бандита, защитила слабого... Конечно пришлось платить налоги, но это именно плата за порядок, за безопасность. Оно установило границы, а граница государства это...

Я задумался подбирая аналогию.

- Как кольчуга,- подсказал Никита.

- Да,- кивнул я благодарно. – Как кольчуга, как доспех. Она защищала построенные на территории порядок и оберегало людей от чужих бандитов.

- Конечно, не всем такой порядок нравился... – вклинился Сергей. – И те, кому Государство не нравилось, уходили куда-нибудь туда, где еще не было Закона. У нас- в Сибирь. В Америке – на Дикий Запад... Пока Земля была большой было куда идти. Да хоть в Африку или в Австралию.

- Это ты к чему? – удивился я.

- К тому, что и сейчас, если тебе что-то не нравится, то можешь куда-нибудь уехать...

Он снисходительно посмотрел на молодежь.

- Только вот и там будут не только твои собственные интересы, но и интересы государства. Земля стала меньше и диких мест почти не осталось.

Я кивком поблагодарил за уточнение.

- Да. А раз появилось Государство, то неизбежно должны были появиться и государственные интересы. И самый важный- самосохранение. Чтоб защитить своего гражданина оно должно было обеспечить сохранение себя, своих границ. Интерес государства, а в конечном счете и его жителей, чтоб у него на границах не зрели потенциальные неприятности.

- Вот скажите,- спросил Никита. - Справедливо это или нет с человеческой точки зрения то, что СССР прихватил в 1939 году кусочек Польши?

Молодежь пожала плечами.

- «Чужой земли мы не хотим ни пяди...» - напел вредный молодой Кузнецов.

- Ну... Во-первых, не такая уж она и чужая. Все это часть Российской Империи, а во-вторых – представляете, чем могло закончится дело, если бы война в 1941 началась со старой границы? За сколько километров от Москвы немцев остановили? То есть с точки зрения человеческой морали вроде как нехорошо, а вот с точки зрения государственного здравого смысла- самое то, что нужно.

- Вот чтоб История не повторилась с Польшей так и поступили. Сейчас-то видно, что все правильно сделали. Мы-то сейчас видим- ушли мы из стран соцлагеря и тут же туда пришло НАТО. Со своими военными базами.

Они хотели что-то возразить, но я перебил их.

- Или вы считаете, что все военные базы в мире развернуты не против человека, а исключительно против государства, в котором этот человек живет? Не настолько же вы наивны?

- И грабить будут, как это издревле повелось, не государство, а жителей...

В какой-то момент меня отрезвила мысль- мы же спорим сами с собой! Как только я понял, что происходит, то интерес к диспуту мгновенно исчез.

- Ладно... Давайте закончим сами с собой припираться.

Друзья тоже отрезвели.

- Верно. Так и до шизофрении недалеко...

- Точно. Хватит политпросвещения... Расскажите лучше, как у вас дела с песнями? Разобрались с «Родиной»?

- Решили Кобзону отдать.

Старики переглянулись. Как песня звучала в исполнении Ротару мы представляли, а вот как она зазвучит в исполнении Кобзона. Он, конечно, «звезда» и мастер, но...

- Зря, конечно, что с Ротару не получилось... Но вы Софию Михайловну на заметке держите. Там потенциал «звезды» есть.

- А справится Иосиф Давидович?

- Справится конечно...

- Демку мы ему написали и он теперь для себя детский хор подбирает. Зверствует...

Молодёжь переглянулась с улыбками, видимо вспомнили что-то веселое.

- Но песня-то понравилась?

- Понравилась. Он теперь, ну чтоб хор не пропал даром, хочет еще что-нибудь от нас, чтоб с детским хором исполнять можно было.

- Сочиняйте. Вам и карты в руки...

- А не рекомендуете ничего?

- Только не сегодня.

Я хотел было, попенять им, что сами песен не пишут, а чего-то ждут, но тут возникла блестящая идея. Мне вспомнилось, что вскоре, в конце августа, планируется запуск «Союза -15». А это может быть очень удобным поводом молодежи напомнить о себе.

- Сегодня я вам кое-что другое посоветую. Надо выходить на новую высоту. Подсказать как?

На меня уставились сразу все.

- Надо вам на космонавтов выходить...

- А что, есть с чем? – оживились ребята. - Есть чертеж какого-нибудь секретного ракетного двигателя?

- Нет. Песня есть. В нашем мире это чуть ли не гимн наших космонавтов.

- «Земляне» - догадался Никита. – «Трава у дома»?

- Именно!

И глядя на аватаров продолжил:

- Не марш, конечно, а стопроцентная лирика. Втроем «на раз» сыграть можно!

Мы с грехом пополам, подсказывая друг-другу слова, напели песню.

- Аккорды в следующий раз передадим, да и слова. Выходы-то на отряд космонавтов найдете?

- Поищем. Комсомол поможет. Давайте, слетайте к себе. Может быть уже все готово?

Там и правда все сладилось.

Мы вернулись в свой мир.

Чекисты смотрели с любопытством и интересом. Только вот по лицам чувствовалось, что они ждут, что ловкий фокус закончится провалом. Оглушительным провалом.

Никита в молчании подтянул к себе чистый лист, вытащил из кармана карандаш и написал две строчки. Расшифрованное послание. Эти две строчки в нашей стране знал каждый.

- «Буря мглою небо кроет, вихри снежные круча.

То как зверь она завоет, то заплачет как дитя...»

Я вижу вы Александра Сергеевича любите... Андропов сам его тоже уважает... Это заказывали?

И тут как обухом по голове.

- Нет.

Лицо Никиты трудно было описать. Впрочем, мы с Сергеем выглядели вряд ли лучше. Я не сдерживал своего удивления. Неужели шифр не поддался? Неужели ничего не получилось? Не может того быть!

- Нет?

Но удивлялся я напрасно.

- Нет. Этого не может быть...

Глядя в глаза нашего гостеприимного хозяина я читал проявляющийся там ответ и ожидаемо продолжил цитату:

- Потому что это не может быть никогда?

Тот кивнул, но непонятно было то ли он соглашается со мной то ли пытается выбросить из головы вредные мысли.

- Давайте на сегодня закончим,- задумчиво сказал он. – На сегодня... Да...

Он встряхнулся, сбрасывая настроение.

- Все свободны.

Стоявший перед ним Сергей кисло улыбнулся, пожал плечами, развернулся, и заложив большой палец левой руки за воображаемую жилетку, Ленинским жестом правой указал на дверь.

- Уходим. Нам тут не верят!

- Тут не верят не нам, а научным фактам,- добавил Никита.

- Ну и хрен с ними...- поддержал я друзей.

- Точно!

- А еще пожилые люди,- отозвался на эту выходку хозяин. Шура дернулся следом за нами, но его шеф сказал:

- А вас, подполковник, я попрошу остаться.

Тот кивнул, сказал негромко.

- Подождите внизу.

Мы спустились, вышли на улицу.

Сергей достал сигареты, но вспомнив, что спичек нет убрал пачку обратно в карман.

- А вы что хотели? – с философской грустью сказал он. – Если б разведчики верили в мистику, то...

Он вздохнул. Вздохнул и я и закончил фразу.

-... как здорово бы это было!

- Значит облом?

- Посмотрим... Не зря они там сейчас секретничают? Вдруг да одумаются? Мы-то всегда тут. Под рукой.

- Пасти нас начнут. Интересоваться будут чем занимается. Телефоны на прослушку поставят и отследят интернет-трафик. Посмотрят чем мы тут занимаемся.

Я не стал Никиту разочаровывать.

- Так, наверное уже стоят... Так что в общении друг с другом будем осмотрительны.

- А чего нам стесняться? Мы заговоров не затеваем, крамолу не сеем.

Так мы трепались о разном минут двадцать. Потом пришел Шура. Он вернулся с постным, непроницаемым лицом, молча сел в машину.

Когда мы устроились позади него он вдруг ударил руками по рулю.

- Ну вот нафига вы появились?

В голосе была тоска по тому спокойствию, которого он уже не сможет испытывать. То, что он узнал переворачивало жизнь. Он узнал о Тайне и Возможностях. Даже если не верил, но знал. И как с этим теперь жить? Это ведь не забудешь...

- Так объяснили уже. Деньги нужны...

- С вами-то понятно. А нам это все зачем?

Я решил не ёрничать. Вопрос был слишком серьезным.

- Не знаю, как у вас там, на третьем этаже, но для нас слово Отечество не пустой звук. Мы там были. Мы видели... Мы знаем, чем это у них может закончится. Тут мы едва страну не просрали, так может быть наши советы позволят там что-то изменить к лучшему. В Интернете конечно, информации много, но ведь у вас наверняка есть то, что в Интернете не найдешь. Я прав?

Шура только нетерпеливо головой тряхнул.

- Тем более, что выгоду от сотрудничества может быть не только та сторона, но и мы, - сказал ему в другое ухо Сергей. -Наверняка ведь и в других странах есть люди при власти, которые захотят установить связь с иными мирами и посоветовать своим странам как можно избегнуть политических или экономических ошибок в будущем? Тот же Китай...

- Или предупредить о природных и техногенных катастроф.

- И это ведь всё можно организовать вовсе не из человеколюбия, а за твердую валюту. Нужно только убедить их в том, что это возможно.

- Да. А методику убеждения вот сегодня мы, считай, отработали, – добавил я. - На нашем с вами примере. Или не получилось?

Шура не ответил. Все также молча он довез нас до метро и умчался. Глядя на вписывающегося в дорожный поток товарища, я спросил у друзей.

- Ждем?

- Ждем и действуем по плану...- сказал Сергей.

Глава 17

36.

Если использовать терминологию из словаря чекистов, то это был провал...

Если пользоваться словарным запасом обычных людей - облом. Наши надежды приблизиться к руководству ФСБ обломились и пошли прахом. Почему-то я не верил, что они там, в ФСБ, одумаются не раньше, чем проверят и перепроверят откуда могла быть утечка шифров. Им проще поверить именно в утечку собственных секретов, чем в связь между мирами.

Так что мы считали себя свободными и в свободное от репетиций время планировали свое будущее без участия в нем властных структур и спецслужб.

- Есть идеи?

- Ну куда нам без них? – отозвался я.- Сейчас лето. А что это значит?

Друзья заинтересованно кивнули, предлагая высказаться боле определенно, мол, продолжай.

- А означает это что как говорил классик «...и под каждым ей листком был готов и стол и дом...»

Никита поморщился.

- А без аллегорией можно?

- Можно, -согласился я. – Сейчас тепло. В Москве множество парков. Не знаю, как в других местах, а вот в том, что ближе к моему дому, в Митино, в парке стоят небольшие крытые площадки. Там народ время от времени танцует.

- Электричество там есть? – сразу ухватил идею Сергей. - Есть куда подключиться?

- Не знаю,- честно сказал я. – Пока не интересовался. Нужно сходить и посмотреть. Только ведь даже если и нет, то нам-то не страшно. Поиграем на батарейках.

Друзья закивали. Во всяком случае это был выход из нашего положения. Выход на людей, известность... На первых шагах нас это вполне устраивало. Наши деньги лежали в карманах неизвестных людей и именно поэтому мы хотели с ними познакомиться.

- Начать можно тут, а потом- посмотрим где еще... Только перед этим нужна подготовка. Сторона должна будет легко узнать своих героев.

- Интернет? – с сомнением спросил Никита.

- И он тоже, – кивнул Сергей. - И вообще где только можно.

- А где можно?

Мы посмотрели друг на друга. Правильность мыли была очевидна, но вот как её реализовать в жизнь? Денег на все это было не просто мало. Их вовсе не было.

- А помните конец прошлого века? – мечтатель сказал Сергей. -Газеты бесплатных объяснений? Вот где была вольница!

- Ничего. Будем как-то выходить из положения. Создадим странички где можно.

- Вы...- Сергей ткнул в нас с Никитой пальцами. - Люди пишущие. Будете писать туда что-нибудь. Про нас.

Идея была не просто хорошей! Она была великолепной! Тем более она всплывала в наших разговорах уже не первый раз. Может быть действительно пришло время взяться за её воплощения?

- Точно! - Сказал я.- Отличная идея! Я книгу напишу про все, что случилось! Про музыкальных попаданцев! И будем потихоньку выкладывать...

- И музыку.

- А как же без неё?

Остановив строительство воздушных замков я предложил.

- А начать все это все-таки надо с парка. Пошли посмотрим что там и как, а заодно, если получится, с администрацией законтачим.

- Это еще зачем? – удивился Никита.

Я посмотрел на него снисходительно. Молодой еще – жизни не знает.

- Чтоб не гоняли за самодеятельность. Кто знает какие там у них нравы?

Мы выбрались на улицу, в сухую духоту. Лето уже катилось под гору – август, но запасов жары у лета хватало и у него. Мы вышли из двора и горизонт раздвинулся, показав новые краски. Белизна каменных стен многоэтажек сменилась зеленью деревьев.

- На счет администрации хорошо придумано. Вдруг получится, как и тогда, с Домом Культуры? Будет куда штекер воткнуть...

В ответ на это Сергей сказал:

- О! Тогда давайте еще вот что обсудим. Название.

Мы спустились в подземный переход и жара сменилась прохладой.

- КПВТ тебя не устраивает?

Мы не сговариваясь пошли медленнее, наслаждаясь гулявшим внутри перехода ветерком.

- Думаю, что оно уже занято...- погрустнев сказал Никита. – Давайте, чтоб не путаться, да и Мироздание в вводить в заблуждение, назовемся как-нибудь по-другому.

Навстречу нам шли люди. Колоритный толстяк с бородой скатывал вниз по пандусу коляску. Мы посторонились, пропуская деда. Его борода подкинула мне идею.

- С целью привлечения зрителей отпустим бороды и станем клоном группы «ZZ TOP». Хорошая идея? – предложил я.

- Плохая. – Остановил разгон моего вдохновения на взлете Никита. - Их там двое бородатых, а нас трое.

- А мы назовемся «ZZZ TOP»! – не сдался я.

- Нет уж. Не будем никого копировать. Меня жена из дома погонит за такую бороду, – окончательно зарубил идею Сергей.

- Тогда может быть «Три плюс два»?

Сергей посмотрел на меня, почесал голову.

- Что такое тут «три», я догадываюсь… Но что такое «два»? Ты что имел в виду?

- Да ничего,- пожал я плечами. – Ничего! Ты не догадался, так пусть и слушатель не догадается. Может быть тогда придет к нам из любопытства.

Никита поморщился.

- Давайте, продолжая линию фонетического минимализма, назовемся просто «ТВД»?

- Просто? -Я попробовал название «на вкус» и удивился. - Этот как тепловоз, что ли? Твой МИИТ из всех щелей лезет!

- Почему «как тепловоз»? – удивился в ответ Никита.- Никакой не МИИТ...

- Потому что «Тепловоз Всесильный Дзержинский» - расшифровал я. Подумал и поправился. – Или «Вездесущий» или «Впередстремящийся».

- Нет,- возразил Сергей. – «ТВД» - это «Тепло-Вентиляторный Двигатель» … Или нет!

Он обрадованно поднял палец.

- Это - «Театр Военных Действий»? А что? Подходит. По крайней мере, в той же военной струе, как и «КПВТ».

- Нет, – возразил Никита. – Никакой не тепловоз и не «Театр военных действий».

Он посмотрел на нас с долей высокомерия.

- «ТВД» - это «Три Веселых Дедушки». Нас трое. Мы- веселые. И все дедушки....

Мы с Сергеем переглянулись и скорее из вредности, а не по существу возразили.

- Ну как-то так… - Я пошевелил пальцами в воздухе.

- Не зажигает, – добавил Сергей. - Подумаем еще. До афиш нам еще далеко.

- Афиш может быть и вовсе не будет - времена не те, - не согласился Никита. – Времена-то не бумажные, а вот для интернета название нужно будет.

Так вот строя оптимистические планы мы дошли до загодя присмотренного мной одноэтажного домика, укрытого от посторонних взглядов рядами акаций.

- Это вам не поликлиника,- сказал Никита. – Никаких очередей... Надеюсь, что нам тут обрадуются...

Из-за двери пахнуло жарой. Кондиционерами тут и не пахло.

- Каприз Мироздания! – сказал Никита.

- Это ты о чем?

- Вокруг август, а тут, похоже, июль задержался. – поворчал наш поэт, крутя головой и оттягивая ворот рубахи. - Хорошо, что мы без галстуков.

Я прикинул как бы мы смотрелись в костюмах и при галстуках. Солидно бы выглядели. Во всяком случае внушали бы доверия больше.

- А это мы посмотрим хорошо это или плохо, когда выйдем.

- Тут проще вытечь, как второй Терминатор. Давайте побыстрее все сделаем и сбежим.

За дверью с табличкой «директор» температура держалась чуть не на десяток градусов меньше и присутствовала женщина. Внезапно захотелось спросить: «А что, тётенька, вам ансамбль не нужен?», но я сдержался.

- Добрый день... Мы к вам с вопросом...

Директор отставила в сторону чашку с чаем.

- У вас претензия? – настороженно спросила она.

- Нет, что вы,- лицо дамы заметно расслабилось. - У нас вопрос.

- А! – Наша внешность подтолкнула её сообразительность, но, правда, не в ту сторону, куда нужно. - Группы «Активное долголетие» занимаются в парке по своему расписанию. Оно вывешено в коридоре.

- Мы из без этих ваших групп достаточно активны, - осознавший за кого нас тут приняли вмешался в разговор Сергей. – Передвигаемся без посторонней помощи и при этом не скрипим при ходьбе. Скажите лучше, вам ансамбль не нужен?

Эта фраза выбила её из колеи здравого смысла.

- Вы коллектив ветеранов сцены? – наконец неуверенно уточнила хозяйка. Сразу стало видно она уже представила, как к сцену во время нашего выступления подъезжают вереницы машин «Скорой помощи» и этого ей не понравилось.

- Мы ветераны рок-сцены,- скорректировал её я. – А зашли для того, чтоб узнать можно ли использовать для выступления те площадки, что расположены на территории парка?

- Так вы самодеятельность! - сообразила она. Это слово все расставила по местам. Она оживилась.

- О! Эти площадки совершенно свободны. Занимайте любую, играйте.

Она потянулась к чашке, обозначая конец разговора. Мы все поняли правильно и ретировались. Лето за стенам этого домика показалась нам еще более привлекательным. Мы отошли в тень и нашили свободную скамейку.

- Чувствую себя животным, выпущенным из загона...

Сергей не то хмыкнул, не то хрюкнул.

- Точно. У меня еще название родилось. Рок-группа «Вольный выпас».

Последнее слово натолкнуло меня на добрую мысль.

- Кстати о выпасе… Как считаете Контора нас пасет?

- Можешь даже не сомневаться,- выдал Сергей наше общее мнение.

- Тогда, когда будем о себе заявлять в Интернете, то обязательно надо будет указать, что мы осуществляем прямую связь с 1974 годом. Пусть локти кусают!

37.

Дождь налетел как-то неожиданно. Вроде бы не было его по прогнозу, но у Природы свое расписание. Пережидая непогоду мы встали под козырёк какого-то магазина и смотрели как по асфальту побежали ручейки. Воздух стал прохладнее и порывы ветра морщили мгновенно образовавшие под ногами лужи.

- Как я понимаю, с новыми песнями старики нам теперь особенно помогать не будут... – сказал Никита. – Нужно будет как-то самим выкручиваться.

Я вздохнул.

- Могу их понять. Пока мы были вместе наши радости были и их радостью, а теперь...

- Да. - согласился Сергей. – Трамплин они нам дали очень приличный. А теперь уж давайте сами.

Дальше мы шли молча. То, что хотим мы этого или нет, но теперь нам, придется резко повзрослеть, понимал каждый из нас. Помочи, на которых нас водили старики, небыли оборванны Мирозданием. Если бы случилось именно так, то с этим можно было бы смириться, но Деды просто бросили эти помочи и занялись своими делами. Понимать это было обидно, но опять-таки, каждый из нас понимал детскость этой обиды.

- Держись за кисточку... – сказал Никита и засмеялся.

- За какую кисточку?

- Да вспомнил детский анекдот. «Маляр стоит на лестнице, красит потолок в сумасшедшем доме. Прибегают двое психов и спрашивают маляра: «Ты за кисточку хорошо держишь? Тот отвечает: Ну, да. А ему в ответ: - Держись крепче, мы лестницу уносим...»

Аналогия была на мой взгляд очень уместной.

- В нашем случае психов на одного больше,- сказал я.

- В нашем случае они, слава Богу, не психи,- поправил меня Сергей.

- Это ничего не меняет. Песен новых не будет...

- Их не будет от них. А мы-то сами на что?

Порыв ветра бросил мне в лицо водяную пыль. Я поморщился.

- И не надо рожи корчить,- гордо сказал Никита. - Будем сами писать, тем более...

Он вздохнул и не очень уверенно закончил.

- Я вот тут вспомнил, как ты перед Юрием Владимировичем пошутил... Про прокурора...

Я пожал недоуменно пожал плечами.

- И что?

- Да вот подумал, что может быть где-то внутри нас остались не только блатные поговорки, а и еще что-нибудь? Деды-то у нас музыкальные...

- Внутричерепные раскопки? Это после психиатров из «Дальрыбы»? – Сергей с сомнением покачал головой. – Если б там что-то и было, то уж наверное уже всплыло бы...

- Во всяком случае, не будем терять надежду.

- Будем надеяться.

- Надеяться и работать. И вот еще что… До начала учебного года всего ничего осталось. Давайте на учебу начнем ориентироваться. Не будем забывать, что у нас теперь нет не только дипломов о высшем образовании, как деды сокрушались, но и сами этих образований. Вот за учебу-то нам придется браться всерьез.

38.

Начало реализации планов мы решили не откладывать в долгий ящик.

Мы обошли парк, присматривая место, откуда начнем восхождение к славе и деньгам. В итоге присмотрели три площадки, на которых можно было бы организовать небольшой концерт, и начали поочередно обживать их. Первое свое выступление мы организовали так, чтоб его было и видно и слышно из административного домика. Разумеется, все это было сделано без благословения властей, но эффект возымело исключительно положительный.

Нас услышали, оценили и признали невредными. После этого мы не то что бы обрели официальный статус, но при встрече нам улыбались и приветливо кивали головами. Еще одним плюсом стало то, что нам позволили репетировать в одном из помещений парка и дали возможность разместить на сайте парка деморолик и вывесили расписание наших парковых выступлений. Вдобавок, Сергей создал страничку в интернете, где мы рассказали о нас.

Сказать, что наша слава росла и ширилась, было бы слишком смело, но это все-таки первый шаг в этом мире.

После очередной репетиции мы уселись на качелях и принялись разглядывать виды. Отсюда хорошо видны были и деревья, и озеро и вдалеке - новостройки с элегантно-прозрачными подъёмными кранами между ними.

С минуту мы сидели молча, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом с пруда. Под ногами, в траве прыгали кузнечики. Над яркими кустиками цветов сновали не менее яркие бабочки. Конец лета выдался жарким. Хотелось сидеть и есть мороженное. То самое, из «Детского Мира». Наверное, этого захотел не только я.

- По мороженому? – предложил Сергей.

- Да какое тут мороженое,- отозвался Никита. - Так… Одно название…

Мы замолчали, погрузившись в воспоминания.

- А для чего это все,- Сергей обвел рукой мир вокруг нас. - Какова стоящая перед нами в этот момент задача?

- Мороженое? – осторожно уточнил я, но Сергей только головой махнул. Настрой стал серьезным.

Мы с Никитой переглянулись.

- Глобально?

- Нет. Конкретно… Для чего же мы сейчас этим занимаемся? Или все это и есть наша цель? Играть?

- Задача? - задумался. - Я вижу задачу совершенно тривиальной. Она уже не раз нами обозначена. Мы же хотели заработать денег?

- Музыкой? – с улыбкой уточнил Сергей, но я отмахнулся.

- Музыкой мы много не заработаем…

- Если вообще что-нибудь заработаем.

Я кивнул Никите, соглашаясь с его словами.

- Там,- я махнул рукой за спину назад, где, по моему мнению, где-то находился 1974 год,- мы монетезировали знание новой музыки и умение играть, а тут мы можем монетезировать умение передавать информацию в прошлое. Все просто…

- Ну да. Осталось только найди покупателей на это…

- Покупателя то мы уже нашли. Осталось только уговорить его платить за это.

- Ты о ФСБ?

- Да. О местных чекистах. Надо молодым сказать, пусть еще одно письмо напишут.

- Ну, а если там облом? Снова писать письма?

Никита хмыкнул.

- Не хотелось бы на старости лет стать похожим на отшитого дамой поклонника.

- Никто этого не хочет,- согласился я.- Но пока остаётся надежда начать сотрудничать с Властью мы этот вариант отбрасывать не будем.

- С другой стороны,- рассудительно сказал Сергей, – мы должны иметь «План Б». Нужен еще какой-то вариант. Может быть, в эту сторону подумаем?

- Да тут особенно и думать не над чем. У нас один товар- ход в 1974 год… Надо искать тех, кому это нужно…

Никита начал раскаиваться и мы волей-неволей присоединились к нему. Качели взлетали все выше и выше.

- У нас товар-невидимка. Кто его купит?

- Надо в Интернете поискать курсы «Как продать товар, который невидно»… Может быть все вопросы уже до нас решены?

Сергей явно хотел сказать это с юмором, но получилось грустно.

- Может быть, как игру это оформить?

- Как?

- Не знаю пока. Но думать над этим нужно. Нет у меня уверенности в нынешних чекистах.

- Но еще раз попробовать все-таки стоит. Когда у нас связь?

Вечер был душным и я расслабленно подсчитал.

- Можно будет попробовать завтра вечером.

Никита поднял палец вверх и важно добавил.

- Если не будет возмущений в межмировом эфире…

Возмущений не произошло. Получилось!

В последние дни лето вываливало на москвичей все сэкономленное за последний месяц тепло и вдобавок придавило москвичей пониженным давлением, так что выглядели мы не парадно.

Во всяком случае, молодые сразу обратили на это внимание.

- Ну как вы там? – поинтересовался молодой Кузнецов. – Как-то вы смотритесь… Неправильно.

- Надеюсь, что вам в нашем возрасте, будет лучше, чем нам, – отозвался Никита, машинально потирая поясницу.

- Чекисты?

- Если бы…

- А что тогда?

Я посмотрел на молодого поэта из 1974 года с грустью. Какими-бы там у них не были погода и атмосферное давление, но на них это никак не отражалось. Ну что скажешь – молодые…

- Поймете, со временем… - ответил я за друга.

- Что поймём? – повернулся ко мне молодой Кузнецов. - Вы уж нас не пугайте. Хоть намекните к чему готовиться…

- Ну, только если в двух словах…

Я задумался - как молодости объяснить, что такое старость и метеозависимость? Не поймут же… Это ведь надо понимать на уровне ощущений, а не на уровне смысла слова. Вспомнил, что совсем недавно с Шурой разговаривал по этому поводу. Тот-то понял, ибо старик, а молодость редко понимает старость. Или может быть легкомыслие не в состоянии постичь мудрость?

- А у нас радость… - сообразив, что не дождется ответа, сказал Сергей. - Нам Леннон посылку прислал!

Я ощутил мгновенный укол зависти. Джона-то об грядущих неприятностях предупредили мы, и подружились с ним именно мы, а плоды пожинают они… Хотя… Все естественно. Старики создают задел, которыми потом пользуются молодыми и не важно, что это такое тот самый «задел» - счет в банке или дружба с Ленноном. Что-то похожее почувствовал и Никита.

- И что там?

- Новый диск…

- «Стены и мосты»?

- Да.

Сергей тоже вздохнул, но усмехнулся.

- Какой же он новый? Мы это все уже слышали.

Он улыбнулся с изрядной долей иронии, но получил в ответ не менее ироническую усмешку.

- Слышали, да не все. Нет на нём «Мечты №9»!

- Как? – удивился Сергей. – А что вместо?

- Новая песня. «Лунатик на карнизе».

Мы, старики, переглянулись. Ассоциаций ни у кого не возникло, но с другой стороны никто из нас не был экспертом в творчестве Леннона.

- Вспоминайте, есть такая у Леннона в вашем мире?

Сергей нахмурился.

- Так сразу не вспомнишь… А какая мелодия?

Сергей-маленький начал что-то насвистывать, но я отмахнулся.

- Потом лучше по нотам передадите. Вы там все-таки не мастера художественного свиста и не Курские соловьи.

Все заулыбались.

- Да ладно,- остановил веселье Никита-младший. – Скажите лучше, как у вас дела? Как чекисты?

- Никак,- обрисовал наше настоящее Сергей. – По-другому не скажешь.

- Не поверили?

Я кивнул самому себе.

- Не поверили… Хорошо еще, что не арестовали. Так что… У нас просьба. Теперь вы лучше скажите, сможет ли вы вместе с Андроповым еще одно письмо в ФСБ состряпать?

Молодые переглянулись и пожали плечами. Я расценил это движение как «само собой разумеется».

- И чтоб новым шифром! – вставил Сергей. - Пусть думают, что у них из секретных отделов не капает, а струёй течет.

- Хорошо. Думаю, что получится.

Письмо из 1974-го мы получили через три дня и в тот же день отправили его по знакомому адресу. Оставалось ждать…

Ожидание обещало быть веселым – на Москву надвигался «День Города». Москва праздновала свой день рождения, и мы стали частью этого праздника, так как нас внесли в официальный список мероприятий Парка.

Праздник прошел без приключений.

Мы отыграли на двух площадках. Первый раз днем, а второй- вечером. Программа праздника была скорее традиционной. Зрителей радовали не только профессионалы, но и какие-то народные коллективы. Мы оказались в их числе, но даже на их фоне мы все-таки выглядели экзотикой. Наверное, именно поэтому, после выступления нас нашел корреспондент районной газеты.

Угостив молодого человека пивом, мы уселись на скамейке и приготовились к разговору. В нашем положении пренебрегать даже районной газетой не следовало. Любая информация, вброшенная во внешний мир, могла изменить нашу жизнь в лучшую сторону.

Корреспондент был молод, а у нас за плечами оставалась прожитая жизнь, опыт, но у молодого человека из газеты - редакционное задание и искренне любопытство, а у нас желание засветиться, так что общий язык мы нашли быстро.

Интервью началось, разумеется, с названия. Кто придумал, почему и отчего именно так, а не иначе.

- А название? Это сокращение?

Никита посмотрел на Сергея. Тот пожал плечами, мол как хочешь, так и расшифровывай.

- Мы долго думали над названием. Хотели назвать «Счастливое дедство», - пошутил тот,- но решили все-таки остановиться на «ТВД».

- И что это означает?

- «Три веселых дедушки».

Он рассмеялся. Широко, свободно.

- Да. Название отражает… Вы отлично играете… Наверное когда-то профессионально занимались музыкой?

Пришлось его разочаровать.

- Увы, нет. Мы – крепкие любители… В молодости мы играли, а потом так получилось, что потом жизнь оставила перед выбором- либо играть либо есть… В нужный момент хватило ума выбрать второе. Так что последние лет 30-ть мы больше слушали, чем играли, но вот совсем недавно снова взялись за гитары…

Сергей чокнулся с ним бутылкой.

- Да… Оказалось, что ничего мы не забыли, да и музыка наша оказывается нужна людям.

- Так что теперь мы добираем то, что недобрали в молодости…- добавил я. – Весь букет славы и обожания…

Я ничуть не преувеличил. Люди, что совсем недавно слушали нас ходили вокруг, улыбались, одобрительно качали головами. Это конечно не шквал аплодисментов, не рёв до предела заполненного стадиона, но всё равно приятно щекотало самолюбие.

Он поинтересовался.

- А почему вы 30-ть лет ждали?

- Да вот занимались кто чем… В стороне от музыки. Кто в НИИ, кто в Министерстве.

- А почему вы не скорректировали своё настоящие?

- Это каким же образом?

Корреспондент показал на стоявший рядом с ним плакат. Плакат- Никитина гордость. Он подал эту идею и сам исполнил его. Аккуратным чертёжным шрифтом на листе ватмана было написано: «Имеем устойчивую связь с Прошлым. Отправляем частные пожелания в 1974 год».

- Судя по этому плакату, у вас имеется прямая связь с 1974 годом? Предупредили бы сами себя и посоветовали поступать в музыкальную школу и далее – в консерваторию. Быть у воды и не напиться? Это как-то неправильно.

Его улыбка светилось, словно маленькое солнышко. Он хотел пошутить – хорошее пиво способствовало хорошему настроению, но получил серьезный и правдивый серьезный ответ.

- Никакой машины времени у нас, разумеется, нет. Ну и, кроме того, это ведь другой 1974 год. Там не наше собственное прошлое, а параллельная реальность.

- То есть? – он не понял. Ну сразу видно стало - гуманитарий. Он смотрел, смотрел, смотрел… Но не понимал, не понимал, не понимал… Вмешался Никита.

- То есть там - не мы,- терпеливо растолковал ему он.

- Не вы? – недоверчиво переспросил наш гость.

- Точнее мы, но - другие мы…

Молодой человек пошевелил бровями, укладывая там такую сложную мысль. Он что-то такое осознал. Понял, что речь идет о совершенно ином мире. Только вот физика и философия этого мира его не заинтересовали, зато история….

- Да? – он оживился. - И что там происходит, в вашей параллельной реальности?

Мы с удовольствием переглянулись. Вот про это мы могли рассказывать сколько угодно – настолько свежи были воспоминания.

- В 1974-м? Да примерно то же самое, что и у нас в 1974. СССР стоит на ногах крепко…

- Леонид Ильич - генеральный Секретарь КПСС.

- А в ГУМе и «Детском Мире» продают самое вкусное в мире мороженое...

- О! Вы даже мороженое можете оттуда достать? – сделал удивленные глаза корреспондент.

- Увы - нет.

Моё сожаление было совершенно искренним.

- Принести оттуда ничего нельзя.... У нас есть только возможность перекинуть туда и обратно информацию. Что мы, собственно, и предлагаем все желающим…

- Это каким же образом?

- Через наших аватаров в том мире.

- То есть вы там тоже есть? И тут и там?

- Разумеется. Через наших аватаров в том мире мы и взаимодействием.

- И как они там устроились?

Я вздохнул с дорой завистью.

- Хорошо устроились… С удобствами…

- Играют? – полюбопытствовал корреспондент. Я удивился его недогадливости.

- Конечно, играем! Кобзон наши песни исполняет…

- А это кто?

Я хотел было удивиться, но оглядев корреспондента, решил, что не стоит. Молодой. Слишком молодой, чтоб ощутить гениальность Иосифа Давидовича. Но Сергей нашел нужные слова. Точнее иллюстрацию:

- Кино про Штирлица смотрели? Так вот там песня… «У каждого мгновенья свой резон…»

Телевидение оказалось ему ближе. Так что песню он вспомнил и осознал её громадную важность и в современной музыкальной культуре.

- Понятно.

Парень прищурился.

- И что, там теперь это ваша песня?

- Нет. Мы на такое не решились… Мы в другую копилку руки запустили…

Он вопросительно наклонил голову. Пришлось объяснять.

- Вы не представляете, какой простор там, на тамошних музыкальных пастбищах! Сколько в тамошнем 74-м еще ненаписанных песен!

- Кстати именно из-за этого в том мире многие песни, которые ты сегодня слышали, с нашей легкой руки поменяли подданство и стали советскими хитами! - добавил Сергей.

- А сколько ненаписанных книг! – добавил я, расширяя горизонт возможностей. -Это ведь всё информация, которая легко превращается в деньги! В неподверженный инфляции стабильный Советский рубль!

Это заставило корреспондента смотреть на нас по-другому. С уважением… Как на бизнесменов.

- Фантастика…

- Реальность,- вежливо опроверг его Никита. – Это- реальность… Кстати… У вас лично есть интерес к 74 году?

Наш поэт оглядел корреспондента, словно пытался что-то угадать.

- Хотя…

По возрасту судя, личного интереса у него там никакого и быть не могло. Молод еще. Разве что попросить родителям привет передать.

Глава 18

39.

Через пару дней я обнаружил в почтовом ящике газету «Вестник Митино», наш, районный листок и притащил его на репетицию. Репетировали мы в зале, который Дирекция от своих щедрот выдела нам, посчитав нашу музыку невредной добавкой к перечню парковых развлечениям.

Посмотрев статью, ребята согласились со мной.

- Вроде бы ничего не наврал корреспондент.

- И фотография вполне приличная… Мы тут приличными людьми выглядим...

Корреспондент действительно поймал неплохой момент. Мы на сцене, в руках инструменты… Пред нами головы зрителей, причем мастерство фотографа проявилось и в том, что создавалось иллюзия громадности толпы наших почитателей. В снимке чувствовалось движение, из него было видно, что мы не просто стоим и поем. Мы вместе с толпой живем!!! Таким снимком можно было гордиться всем - и фотографу и, особенно, нам.

- Не могу сказать, что мы были главным украшением праздника,- скромно сказал я. – Но наверняка вполне милым бантиком.

- Другое главное - плакат в кадр попал!

- Ну и здорово, - остановил наши восторги Никита. – Теперь ждать кто на эту заманиху откликнется. А пока - поработаем…

Выполнять любимую работу – что может быть приятнее?

Мы разминались, гоняя туда-сюда обоймы из древних блюзов и рок-н-ролов, когда в зале зашли двое.

Посмотрев на вошедших я насторожился. На любителей ретро-музыки они никак не походили. Во-первых, оба были куда как моложе нас. Да что там говорить – мощные молодые были, максимум полвека на двоих, а во вторых - фигуры и одинаковые серые костюмы просто кричали, что гости чьи-то охранники.

- Мы шансон не играем,- на всякий случай сказал я.- Так что извините…

- А мы его и не заказываем,- раздался голос из-за их спин. Я шагнул в сторону, чтоб увидеть, кто там за ними прячется. Позади молодых людей стоял мужик примерно нашего возраста и внимательно разглядывал нас.

- Всегда хотел поиграть в рок-группе...

Чего ждать можно было от этой компании, я не знал и поэтому ответил предельно корректно:

- А что мешало?

- Да разное,- махнул он рукой. - То времени не было, то...

Он шевельнул рукой, но не стал вдаваться в подробности.

- Короче, не сложилось. А у вас, я смотрю, клавишника нет. Что так?

- Тоже не получилось...

- Не наши единомышленника, - добавил Никита.

Гость подошёл поближе и принялся разглядывать нас. Точнее не нас, а инструменты. Жизненного опыта ему хватило, чтоб оценить качество.

- Да...- сказал он снисходительно. – Пионерский уровень.

Мне стало обидно. Бьёшься тут как рыба об лед, экономишь на всем, чтоб приличные инструменты купить, а кто-то приходит и тебя в твою бедность носом тычет.

- Гораздо ниже! - возразил я.- У пионеров рока инструменты были получше.

- Так они этого заслуживали. Хотите и у вас такие будут?

Сказал он это спокойно, так что сразу стало видно, что если захочет, то так оно и будет. Как Дед Мороз. Только пальцами щелкнуть и- вся сцена с инструментами заставлена.

- А вы, собственно, кто?

- Мееров. Ефим Гдальевич,- преставился гость. Я тут же вспомнил про Сашку Гимейна, нашего с ребятами одноклассника и друга, ныне проживающего в Израиле. Получилась так, что свою советскую фамилию «Гимейн» он по каким-то там внутренним соображениям поменял на «Мееров». Слова гостя как раз напомнили про нашего друга, хотя внешне он походил на какого-то другого моего знакомого. Только вот на какого?

Я улыбнулся, но моя улыбка была истолкована как-то иначе.

- Вы что-то против евреев имеете? - подобрался Ефим Гдальевич.

- Ничего,- честно ответил я.- Ничего я против них не имею, а вот за некоторых лично знакомых даже очень «за». Мы тут вообще собрались люди широких взглядов…

Сергей, похоже, подумал о том же, что и я и поинтересовался.

- А кстати, у вас в Израиле родственники есть?

Тот ответил как-то сухо.

- Скорее всего, да.

- Я тоже так думаю, - кивнул Сергей. - Не исключено, что с одним из них и мы знакомы.

Дверь позади гостя распахнулась. Охранники как по команде обернулись, но ничего неприятного не произошло. В зал влетел кто-то из Администрации парка и налету затараторил:

- Ефим Гдальевич! Добрый вечер! А что вы не к нам? Милости прошу в Дирекцию!

Летун просто излучал радушие и любезность. Видя мои непонимающие лица, объяснил уже нам:

- Господин Мееров – наш большой друг и один из спонсоров!

Прозвучало это крайне уважительно. Спонсор поморщился. Повернувшись к вошедшему, он объявил:

- Я хотел бы переговорить с господами музыкантами с глазу на глаз.

Он только глянул на охранников. Те, не задавая вопросов, развернулись и, подхватив работника парка, пошли из зала.

- У нас есть о чем разговаривать? – спросил Никита. – Неужели вы наш тайный поклонник?

Отвечать сразу тот не стал. Помолчал, собираясь с мыслями, посмотрел на нас, словно пытался отыскать в нас что-то… Мысль мелькнула и пропала, так как пришелец заговорил.

- Я хочу, чтоб вы сыграли на моей вечеринке…

Это меняло и дело и отношение к человеку. Клиент! Гость из простого любопытствующего человека превратился в делового партнера, а визит мгновенно стал деловым.

- Вы знаете наш репертуар? – осведомился Никита. - Он вас устраивает?

- Да, вполне.

Он все еще смотрел на нас, словно мы что-то скрывали.

- Инструменты…

- Инструменты я вам предоставлю,- перебил он меня. - И кроме этого - гонорар три тысячи долларов…

Я смотрел на него и вспоминал, кого он мне напоминает. Пытаясь привязать образ к внешности Сашки Гимейна, я разглядывал его и так и этак и вдруг сообразил. Наш гость походил вовсе не на Сашку, а на завбазой из «Операции «Ы», того самого, которого должны были ограбить Трус, Балбес и Бывалый.

И тут же, автоматом всплыла фраза.

«Триста тридцать! - Каждому! - Согласен…»

И я машинально повторил голосом артиста Моргунова.

- Каждому!

Этот человек был нашим ровесником, а потому понял юмор ситуации и ответил, как полагалось.

- Согласен!

Это прозвучало настолько чудовищно, что никто не удивился. Ну, предложение и предложение…

- Итого, значит 9 000 долларов,- уточнил скучным голосом Сергей. Он посмотрел на нас. Взгляд его трудно было понять. Не то он хотел разобраться, не ослышался ли он или напротив - не продешевили ли мы с таким ценником. Я поднял брови, Никита развел руками. Он нашелся быстрее меня.

- Когда играем? За чей счет транспорт?

- За мной. Ну как, устраивают условия?

В какой-то момент я вспомнил наш визит в Волгоградский РК ВЛКСМ, когда нам предложили ехать на Берлинский Фестиваль и наш ответ. Дружный, хотя и не согласованный. В тот момент возникло то самое единение душ, а вот сейчас… Тогда, можно было сказать, ангел пролетел, осенил крылом… Но тут ничего такого не случилось.

Гость почувствовал заминку.

- Кстати, это не плата. Налоги платить не придется. Это, как говорят, представительны духовенства, - добровольное пожертвование.

Возражать никто не решился.

- Вот и хорошо,- спокойно сказал заказчик. – Молчание - знак согласия. Ваши координаты я взял у администрации парка…

Он повернулся и пошел. Его спина несла выражение уверенности, что его никто не попробует окликнуть и переспросить. Так оно и произошло. Входная дверь скрипнула, выпуская гостя… Он ушел, а мы остались.

Тишина вокруг стала вязкой. Она давила как пресс, но никто не хотел её нарушать. Мы смотрели друг на друга и наконец, Никита решился:

- Что это было? Объяснения есть?

Я немножко «оттаял» и вспомнил старый анекдот.

- Мираж?

Он повернулся ко мне.

- Или сон.

- Нет. – Сергей покачал головой. - Я себя уже ущипнул.

И показал красное пятно на предплечье.

- Тогда фортуна!

Песню про синюю птицу удачи помнили все.

- Гонорар конечно несуразный…. Как ты его вовремя… «Каждому»…

Никита запоздало улыбнулся. Наверное, отошел от шока.

- А мне кажется, что если бы мы потребовали вдвое, то он и это заплатил бы... Кто-то сомневается?

Я посмотрел на друзей. Оба синхронно кивнули. Они что-то такое тоже почувствовали.

- Может сбегать, догнать? – задумчиво сказал Сергей, но шутку не оценили. Что меня, что Никиту придавило славившейся на нас с неба суммой. Все-таки пенсионеры- это не миллионеры хотя слова эти хорошо рифмуются – масштабы финансовых ожиданий у них совершенно разные.

- Да за эти деньги он мог бы к себе кого-нибудь покруче позвать. Типа «Веселых ребят».

- Не смог бы. - Возразил Никита на полном серьезе. - Там половина состава уже покойники.

Сергей отмахнулся и потянулся за сигаретой.

- За такие деньги умерших можно было бы откапать и реанимировать…

Никто не засмеялся. Прозвучавшие цифры отбили чувство юмора, а точнее насторожили. Вспомнилось хрестоматийное про кошку, мышку и кувшинчик сливок. Вывод напрашивался только один.

- Значит, ему нужны не столько музыка, сколько музыканты…

Никита усмехнулся.

- На органы? Нафига ему наше старческое мясо?

- А может быть письмо в 74-й? – предположил Сергей, покручивая в пальцах барабанные палочки.

- Вряд ли,- возразил я. – Он бы в таком случае почтовым тарифом поинтересовался…

- Платя такие гонорары тарифами можно и не интересоваться. Все равно письмо «туда» пойдет как дополнительная, оплаченная услуга. Или не так?

Я кивнул. Предложение было неслыханно щедрым. Оно было, можно сказать царским! Но при этом оно не оставалось оставаться опасно-подозрительным.

- А если это ФСБ клинья подбивает?

Друзья посмотрели на меня, словно я был ответственным за связь с разведкой. Только я ничего вразумительного сказать им не мог. Просто чувствовал, что это не оттуда запрос. ФСБ поступило бы гораздо проще.

- Ну если только какой-нибудь очень-очень, невообразимо хитрый план… - наконец сказал я.- Какие еще клинья? Позвонили бы нам, а мы бы и пришли… Причем, совершенно бесплатно…

- А если это кто-то другой?

- В смысле?

- ЦРУ, МИ-6…

- Они-то откуда про все это могут знать? Ты думаешь, что их шпионы в парке табунами ходят или наши газетки читают?

Мы молча переглядывались. Других мыслей не было, как и объяснений и вдруг Сергей сказал:

- А если это…

- Что?

- Что, если все хуже, чем ЦРУ?

- Гестапо что ли? – нахмурился я.

Он вздохнул и с каким-то внутренним содроганием продолжил.

- Если это просто чей-то дурацкий розыгрыш? Веселый Одесский юмор?

Мы смотрели друг на друга, не решаясь высказываться. Казалось, что любое сказанное слово спугнёт птицу удачи, усевшейся у нас над головами и приготовившуюся откладывать золотые яйца.

- Если это так, что я сделаю решительный шаг в сторону антисемитизма, – сказал я.- Это ведь не юмор… Это- издевательство.

- Пойдем строем!

40.

Надо сказать, что учебный год начался с приятных сюрпризов.

В середине сентября нас вызвали в комитет комсомола и под подпись ознакомили с телефонограммой. Нас вызывали в ЦК комсомола. Зачем? Непонятно… Об этом в сообщении не было ни слова. То, что нас будут за что-то прорабатывать в голову никому не приходило, даже тем, кто принимал телефонограмму. Скорее всего, Тяжельников соскучился по нас или, что тоже возможно, хочет выдать персональное комсомольское поручение.

- Вот и складно все складывается, – сказал я. – Не нужно искать повода, чтоб выйти на космонавтов. Да и интересно узнать, что там на верхних этажах происходит…

Повод для встречи и впрямь оказался очень приятным. Нас награждали грамотами ЦК ВЛКСМ. За наше летное путешествие по БАМу. Сделал это Тяжельников лично, в своем кабинете. Поблагодарив и поздравив нас с наградой, Евгений Михайлович поинтересовался:

- Что-то новых песен от вас не слышно…

- А вы следите за нашим творчеством? – с удивлением спросил Никита. – Вот никогда бы не подумал, что и на это у вас хватает времени и сил.

- Разумеется слежу.

- Мы стараемся, но об этом давайте чуть позже поговорим.

- А что такое? Есть какие-то просьбы?

- Да. Мы со своей стороны тоже хотим поинтересоваться вашим творчеством.

Он непонимающе склонил голову.

- Рассказали бы, что там у вас, в верхах, происходит? – попросил я.

Евгений Михайлович прищурился, оглядел меня, потом посмотрел по сторонам. Похоже, что он не забывал рассказанную нами ему когда-то историю о пионерских сувенирах в посольстве США. Усмехнулся и махнул рукой. Ну понятно- чего бояться, если главный чекист страны и главный комсомолец играют в одной команде…

- Не волнуйтесь. Все идет. Все движется куда нужно. Все развивается... Медленно, неторопливо, но развивается.

- Эволюция? – уточнил я.

- Именно! История показывает, что революции очень дорого обходятся любой стране. Мы тут не исключение.

- Кто спорит? Только тянуть с переменами не нужно, а то всякие гады к переменам успеют приспособиться. Тут лучше, как в сельском хозяйстве делают - ядохимикатами с самолета опрыскать. Один раз пролетел, и всех вредителей «к ногтю».

Тяжельников очень серьезно возразил Никите.

- Видно, что ничего вы в агрономии не понимаете. За один пролет заразу не вывести… И за два тоже…

- Так если тянуть, так они просто приспособятся к переменам. Мимикрируют.

- Если перекуются и станут правильно работать, то…

- Они не перекуются, а перекрасятся,- возразил я. Я-то знал, что говорил. Я-дед из 2022 года рассказывал о том, как повели себя в 90-е некоторые комсомольцы. - Суть они не поменяют.

- А вы, что… Хотите революций? Хотите жить в эпоху перемен? – с усмешкой спросил хозяин кабинета. – Помните это китайское проклятье?

Ввязываться в дискуссия не хотелось. Наша позиция была явно хуже – ни опыта, ни рычагов власти.

Я попробовал свернуть в сторону, тем более, что и кроме этого было о чем поговорить.

- Евгений Михайлович! А комсомольцы в космос летают? – задал я давно заготовленный вопрос.

Он удивился и задумался.

- Нет…

- Жаль…

- А что, в космонавты захотелось?

- Да куда нам…- махнул я рукой. - Мы бы хотели с космонавтами как-то пересечься.

- А зачем?

- Да вот как раз по поводу нашего творчества хочется поговорить… Так всё-таки есть у вас выходы на отряд космонавтов?

Несколько удивленный от резкости смены темы разговора, Тяжельников кивнул.

- Так вот у нас новая песня есть… Думаем героям космоса она понравится.

Никита протянул ему кассету.

- Мы подумали, что из неё может хороший гимн советской космонавтики получиться.

- Да. Надо расшивать традиции. Про «Белое солнце пустыне» мы в курсе. Пусть новые традиции появятся. Пришло время меняться…

Глава 19

41

Выбравшись из автомобиля, мы огляделись, чтоб сообразить, куда нас привезли. Это был даже не ресторан, а так… Ресторанчик. Полученный нами гонорар не соответствовал тому месту, в котором нам предстояло его отработать. Нас провели коридорами в зал на втором этаже. Зал был также неказист, как и ресторан и вмещал в себя не больше десятка столиков. Это навивало на размышления.

- Какай-то бедный тут корпоратив.

- Ага,- согласился я, прикидывая, что разместиться тут смогут не больше трех десятков человек, ну с учетом того, что кому-то все-таки захочется потанцевать. Кстати… Я закрутил головой, отыскивая место, где стоят обещанные миллионером инструменты.

- А играть на чем? – спросил Сергей, подумавший о том же. – На губах?

Ни сцены, ни инструментов не было.

- Неужели и вправду розыгрыш?

- Дороговатый розыгрыш получается…

Деньги, как мы все убедились, уже упали на наши счета еще вчера и поэтому мы были спокойны. Как говорит народ- что упало, то пропало.

- Тогда ждем разъяснений.

Не зная, что еще сделать, мы отошли с прохода и пристроились в уголке. Следовало определиться в пространстве, найти своё место в этом мире. Была бы сцена, стояли бы где-то колонки или микрофоны нам было бы проще сделать это, но пока нам на глаза не попадалось ничего похожего на атрибутику предстоящего концерта.

Через десяток минут мимо нас засновали люди. Официанты и приглашенные гости. Эти были без фраков, но какие-то они были….

Мы в своей жизни уже приняли участие во множестве вечеринок- от школьных выпускных вечеров и свадеб до закрытия Фестивалей и посмотрели на разную публику, но тут было что-то особенное. Мужчины все больше в летах, некоторые с неаккуратными седыми бородами, осанистые, но это еще ничего… А вот женщины… Некоторым хотелось дать в руки вместо сумочек мётлы. Женщины тут большей частью походили на… ведьм.

- Дам сюда явно не для танцев пригласили…- сказал Никита. - Шабаш какой-то...нравится мне это всё.

Глядя как гости степенно кивают, приветствуя друг друга, а кое-кто и целуется, я предположил.

- Да тут все друг друга знают. Похоже тут тусовка...

- Или все-таки трудовой коллектив. Специфический.

- Может быть, - согласился Сергей. – Хотя трудящийся миллионер – это нонсенс…

Мы смотрели на людей вокруг нас с любопытством и нам отвечали не менее любопытствующими взглядами. В этой тусовке мы были новым блюдом.

Но в какой-то момент все изменилось. Внимание переключилось с нас на вход в зал.

- Вот он!

Наш наниматель появился в дверях.

- Вот сейчас все и выясним, - встрепенулся Сергей.

Но мы ошиблись. Он скользнул мимо, даже не посмотрев в нашу сторону. Явно, что музыка его в этот момент не интересовала.

Люди при его появлении встали с мест и зашумели.

Он подошел поближе к гостям и взмахом руки потребовал тишины. Шум стих.

- Господа! Друзья! Немного терпения! Сегодня знаменательный день! Возможно сегодня мы узнаем об очередной нашей победе. Вы помните проект начатый нами почти три года назад! Так вот сегодня, возможно мы увидим его результат. Результат нашей общей работы!

Он говорил так, что каждое предложения должно была заканчиваться восклицательным знаком- торжественно, вдохновенно! Взмахом рукой он унял мгновенно возникший ропот.

- В круг!

Тут он повернулся к нам.

- А вы, гости – в середину...

Гости вокруг нас задвигались и стали выстраиваться парами, словно для танцев. Все смотрели только на нас. Они явно знали и понимали больше чем мы. Нас окружили, впрочем не приближаясь слишком близко. Только смотрели.

- Ну и? – спросил Сергей поле минуты такого переглядывания. – Что скажете? Нравимся?

Его слова словно разрезали мешок, в котором тишина скрыла слова. Они горохом посыпали вниз.

- Да... Да... Очень похоже... Да...

- Что происходит? - спросил я оглядываясь не заходит ли кто со спины. Ощущение было очень некомфортным.

- Ошибки быть не может? - с напряжением спросил Мееров. Кто-то седобородый затряс головой почти в исступлении.

- Нет.

Ефим Гдальевич из этого разговора что-то понял, а вот мы – нет.

- Что тут происходит? – повторил я громче. – Меня тут кто-нибудь слышит?

- Разумеется!

Улыбающийся Мееров подошел к нам ближе.

– Идите со мной, уважаемые гости! Сейчас я вам все объясню...

Он повернулся к гостям спиной и махнул в сторону незаметной двери.

За дверью нашелся кабинет. Длинный диван, столик, несколько кресел. На столе стояла ваза с фруктами, стояло несколько бутылок вина и легкая закуска. Наверняка тут и положено было проводить деловые переговоры.

«Вот мы уже и уважаемые гости» - подумал я. - «А какого черта?»

- Что это у вас за шабаш? – спросил я чувствуя, что от непонятности ситуации начинаю злиться. Хозяин ответил неразборчиво, что-то вроде «апп». Этот короткое слово напомним мне детство и походы в цирк. Именно там можно было услышать подобное. В тот самый момент, когда гимнаст, запрыгивает на самую вершину гимнастической пирамиды. Я засмеялся.

- То есть тут у вас не вечеринка и не шабаш, а цирковое представление?

- Это собрание «АПП», – повторил тот громче. - «Ассоциации Практикующих Парапсихологов». А я председатель Ассоциации.

- Значит все-таки шабаш... – вставил Никита.

Взгляд Гдальевича стал неприязненным, странным. Обиделся? Я чертыхнулся внутренне и постарался сгладить неловкость. Такого человека не стоит превращать во врага. Тут следовало быть если не вежливым, то хотя бы корректным. Этот, если обидится, не будет обращаться к юристам и сетовать, что его глаза подвели и он не прочитал что-то то, что было напечатано в договоре мелким шрифтом.

- То есть сегодня у вас рабочая встреча и музыканты вам не нужны? – уточнил я. -Тогда зачем...

- Вы нужны нам в иной роли. Сейчас меня интересует не что и как вы играете, а ваша возможность связываться с прошлым, как это было написано на вашем плакате... Вас это удивляет?

Он очень точно прочитал бродившие во мне эмоции. Понятно, что бизнесмен. Сразу все срисовал с лица. Хотя я никакой «покер-фейс» держать и не пытался. Не для того мы сюда ехали.

- Удивляет,- сразу за всех ответил Сергей. – Играть-то сегодня будем?

Хозяин вечеринки увидел, что мы не идем на конфликт и немного расслабился.

- Подумаем. Возможно и будем, если найдется повод. Хотелось бы только кое-что у вас уточнить.

Он достал газету, уже нам знакомую, и ткнул пальцем в фотографию.

- Расскажите мне про это...

- А почему у вас вообще возник интерес к этой теме? – спросил я. – Вы хотите связаться с 1974 годом?

Но он не хотел отвечать на вопросы. Он хотел сам их задавать и получать ответы. Вежливо, но непреклонно он повторил:

- Когда у вас это началось? И как? Поверьте, это- научный интерес.

Вот тут в его голосе прорезалось нетерпение. Но я не стал спешить с ответом. С одной стороны скрывать мы ничего не хотели, а с другой стороны все-таки определенная путанность во временах лично в моем сознании присутствовала. Что говорить? Каким календарем пользоваться? Тем, по которому прошло пара с небольшим месяцев или другим, по которому пролетело почти два года?

- Хотите сам отвечу?

По тону видно было, что он не спрашивает разрешения, а просто объявляет о своем намерении.

- Началось это у вас около трех месяцев назад.

Он торжествовал! Он смотрел на нас явно ожидая реакции и точно рассчитывая на «АХ!», но мы сдержались. Чему удивляться? Мы это знали и без него, так что никто из нас на его слова не прореагировал.

- А знаете, почему все это случилось? Кто во всем виноват?

И в этом его вопросе не было никакой неясности или неопределенности. Он знал.

- Я!

Не могу сказать, что это оказалось совершенно неожиданно. Что-то вокруг нас подготовило именно к этому ответу.

- Вы?

Он широко махнул рукой, явно имея ввиду людей, оставшимся в зале.

- Мы.

Он, кажется, ждал вопросов, но мы молчали. Потребовать доказательств? А для чего? Слова всё одно останутся словами... Да и если это действительно так, то что это меняет в наших взаимоотношениях? Деньги на счетах, доказательств нет.

- Точно вы? – спросил Сергей нарочито подозрительно прищурившись. Теперь не ответил он.

- Тогда с вас командировочные за полтора года пребывания в прошлом.

Вот тут он слегка растерялся. Неожиданным получился поворот разговора.

- Не вопрос,- сказал он выйдя из ступорта. – Получите... Но сперва расскажите об обстоятельствах предшествующих этому путешествию.

Не скрывая одолевающего любопытства он пододвинулся поближе. Я почувствовал, что мы для него и его бесноватых сподвижников были не первыми космонавтами, от которых ждали рассказа о впечатлениях, а скорее подопытными собачками, которые должны были только доказать, что такое возможно. Обидно, конечно, но он имел право на это.

- Охотно...

Наш рассказ занял не более трех минут. Мы не вдавались в подробности еще по тому поводу, что сами имели к нему не менее важные вопросы. В конце концов именно он со своей шайкой сделал это. А вопросы действительно важные. – почему именно мы? Как все произошло?

Ответил он охотно. У него словно тормоза отказали.

По-моему, он испытывал просто нечеловеческую гордость от того, что у его и его товарищей что-то такое получилось.

-Три месяца назад мы попробовали организовать работы по этому направлению по-новому...

- Какому? – остановил его я, чтоб внести окончательную ясность.

- Организация ментального пробоя в прошлое своего мира, – отчеканил он. Я кивнул.

- Мы начали работать по совершенно новой методике... До этого работы велись уже несколько лет. У нас случались успехи, подвижки, но назвать все это полным успехом было никак нельзя. Наши стрелы летели в направление к цели, но не поразжали саму цель. И вот- вы...

Никита усмехнулся.

- В этом случае вы тоже промахнулись. Пробой хоть и состоялся, но только в параллельный мир.

- Или в другую Вселенную, - усугубил разочарование я.

- А вот об этом, так это или нет, мы будем разговаривать не тут! – Он потряс перед нами пальцем. -Мне продолжить?

Мы кивнули и он обрушил на нас целую речь...

Он заговорил, но скоро я запутался в терминах. Биоплазмоид, ось отражения, психоматрица, вырождение точки касания... Он говорил, говорил время от времени вовсе сбиваясь на какой-то иностранный язык- нужных слов в русском языке не находилось. Он говорил, говорил, но верить во все это было сложно.

- Это что, латынь? – спросил в полголоса Никита. - Или французский?

- Это бред...- сказал Сергей. – Еще чуть-чуть и он в кого-то из нас может вилкой ткнуть. Так что держитесь настороже.

Мееров остановился. Справившись с раздражением, спросил:

- А эта ваша «Дальрыба» не бред?

Я вздрогнул. Вот это меня реально удивило. Откуда? Неужели он в запальчивости сказал то, о чем следовало молчать?

- Стоп! А откуда это вам известно про «Дальрыбу»?

«Вот они конторские уши-то!» - подумал я, но ошибся. Не вильнув взглядом господин Мееров ответил:

- Один из лаборантов этого учреждения провалился к нам...

- Откуда?

- Оттуда. Из 1978 года... Оказалось, что можно провалиться не только назад, но и вперёд. Вектор движения тут не важен. Можете себе представить?

Я попробовал и ... Не повезло лаборанту. У нас-то были козыри- знание будущего. Хоть и чужого, как выяснилось, но все равно в наших головах нашлось немало полезной информации, а что делать такому в будущем?

- Как он выжил?

Он усмехнулся, наверное удивляясь нашей наивности.

- Как и вы. Он провалился в самого себя. В нашем мире он уже был членом Ассоциации и поэтому все обошлось. В ту лабораторию привлекали людей с определенными способностями.

Это были ответы на вопросы, но не все. Теперь меня интересовало больше всего другое.

- Погодите. А на нас-то вы как вышли?

- Так он, этот лаборант, нас об этом и предупредил. Он же сказал, что вы способны как-то общаться со своими молодыми воплощениями, оставшимися в прошлом. Так?

42.

По тому как у него загорелись глаза стало ясно, что это и есть самый главный для него вопрос. Ради этого все и затевалось. Нужно было отвечать... Только что? Я вдруг поймал себя на желании соврать и тут же остановил полет фантазии. Зачем врать? Разве мы не того добивались? Разве нам не нужны отправители сообщений во Вчера? Так вот они. Целый зал чудаков, если не сказать придурков. От добра, добра не ищут.

- Так, - согласился я очень будничным тоном. – Все верно. Теперь вы знаете, что это возможно... И что дальше? Для чего все это?

- Да,- вмешался Сергей. - Зачем вам все это? Весь этот аттракцион?

Он понял вопрос.

- Потому что я могу это себе позволить. Устроит такой ответ?

Я пожал плечами. Меня это не устраивало.

- Нет. Не устроит. Вы поймите... Мы действительно можем связаться с 1974 годом, но это будет не тот мир, в котором существуете вы.

- Да, – кивнул Сергей. -Это будет иной мир.

Он произнес эти слова так, что стало понятно, что имеется ввиду не Иной мир, а просто другой. Мееров понятливо наклонил голову.

- Но я там буду?

Мне казалось, что он все-таки не понимает меня.

- Там будете другой вы. Шишка, набитая вами там не появится у вас тут.

- Другой, но все-таки я? – уточнил он, словно подчеркивал, что это не он что-то не поимеет, а именно я не в ладах с логикой. Но спорить я не стал. Это была очень точная формулировка.

- Вы, но другой.

Он как-то расслабился.

- Это меня вполне устраивает...

Я молча ждал продолжения и дождался.

- Вы никогда не играли в «Симс»?

В эту игру я не играл, но не найти наверное было на нашей планете того, кто о ней не слышал. Ну, может быть разве где-нибудь в Дикой Африке.

- Это еще к чему?

- У кого-то есть кошка, у кого-то собака... А у меня буду я в параллельной вселенной. По-моему, это интересно...

- И не дорого,- не скрывая иронии добавил я.

- И не дорого,- согласился он. – Куда как дешевле, чем содержать футбольный клуб.

В его словах я почувствовал ложь. Он словно прятался за этими словами.

- Ну, а если серьезно? Чего вы хотите?

Я смотрел на него и ждал ответа. Такого ответа, который пойму. Понимал, что от этого человека можно было ждать всякого. Он остался в России, хотя мог бы эмигрировать в Израиль. Сколотил тут приличное состояние, но живет тут. Неужели патриот?

- Планируете спасти страну? – осторожно подтолкнул его к очевидному ответу.

- Друга, - сухо ответил он, но видимо посчитав, что этого недостаточно добавил. – А страну, если без этого не получится. Друга в первую очередь…

Я не стал торопиться и расспрашивать о друге. Другое было интереснее. Мне стало интересно, насколько продумана его стратегия.

- А потом? Вы же понимаете, что там, в том мире, если не будет перемен, вы останетесь тем же, кто и были - простым советским инженером? Вам не понравилось быть миллионером?

- Миллионером тут я был и останусь,- спокойно ответил нас богатый президент. – И надеюсь с вашей помощью даже увеличить свое состояние. А там я хочу стать богатым рок-музыкантом…

Поворот был интересен, но непонятен. Ни звука, ни слова про музыку сказано не было.

- Это как? Каким же образом?

- Просто. Вы там возьмете того меня в вашу группу. Там вы позволите мне встать на ноги, а тут я компенсирую ваши затраты. Годится?

Предложение и впрямь было неожиданным.

- Не знаю,- ответил Сергей. – Звучит заманчиво, но, сами понимаете, тут не все зависит от нас. Вы там к музыке какое-то отношение имели?

- Что там происходит, я, разумеется, не знаю, а тут я, как правильный еврейский мальчик, посещал музыкальную школу.

- И на чем играете?

- Фортепиано, гитара... Так что я уверен, что и там смогу составить вам достойную компанию.

Мы переглянулись. Ситуация сложилась необычная. Брать в группу незнакомого человека, хотя бы и посвящённого в тайну… Что они там решат. К тому же КГБ...

- Это предложение нужно будет передать в 74-й год. Это будет их решение.

- А ваше?

Никита ответил за всех.

- Мы не возражаем, но решение- их. – твердо ответил Никита, очерчивая наши обязательства.

Мееров кивнул. Он и сам понимал, что решения, которые затрагивают обитателей того мира будут приниматься там, а не тут.

- Хорошо...

Он немного расслабился, и как хозяин разлил по рюмкам вино.

-Теперь давайте поговорим о нас. КГБ, насколько я понял, вы не нужны.

Он вопросительно оглядел нас. Мы не возражали. Так оно и было. Во всяком случае пока.

- Они в вас не верят...

- Нам не верит ФСБ, -поправил его Никита. – А с КГБ у нас полный контакт... Но посыл понятен.

- Тогда я задаю вопрос: «Зачем вам тут ФСБ?» Я знаю, как можно монетезировать наши уникальные возможности.

Отвечать никто не поторопился. Разговаривая с состоявшимся миллионером о финансах легко было попасть впросак. Он то тут уже собаку съел и, возможно, не одну. Наше молчание он посчитал за возражение, точнее несогласие.

- Если хотите, то пусть там КГБ торгует переброшенной туда информацией направо и налево, но тут...

Он поставил рюмку, встал и не скрывая волнения прошелся мимо нас.

- Тут давайте торговать нашей услугой сами, не вмешивая в это ФСБ. В бизнесе четко работает правило- «Кто не успел – тот опоздал»... Считайте, что они опоздали.

Он остановился, приложил ладонь к груди.

- Поверьте, мы сможем найти людей тут, которые охотно заплатят за то, что мы передадим нужные им данные в тот мир.

Я помнил наши попытки придумать какими должными быть люди, готовые платить нам за то, что никак не возможно будет подтвердить. Аналогией такого рода бизнеса в нашем мире была и оставалась церковь. Но там платили люди верующие, да и репутация у ней была многотысячелетняя... А что мы? Где верующие в нас?

И этот момент я осознал, что вот они, наши верующие! Если в нас верит Ефим Гдальевич со своими товарищами, то ведь найдутся и другие! Есть же люди, верящие в астрологию, гомеопатию и планеру Нибуру! Тут вопрос в раскрутке, тем более, что мы-то не лженаука. Мы реально существуем и выполняем свои обещания. Вот если б еще люди научились читать по лицам...

Я только хотел поделиться своими мыслями с товарищами, как Никита опередил меня.

- Это возможно,- медленно сказал он. – Но есть несколько «но».

- Какое первое? - предложил обозначить проблему Ефим Гдальевич. Он вернулся в кресло и заинтересованно наклонился к нашему поэту.

- Помогая там другим странам, а значит и усиливая их, мы тем самым ослабляем СССР. Лично мне не хотелось бы этого...

Ответ был корректный и давно продуманный.

- Не соглашусь. Во-первых, КГБ сможет контролировать тот поток информации, который пойдет через ваших аватраров от нас. А во-вторых, передаваемая туда информация будет адресована частным лицам, а не правительствам.

- И что? Частные лица поделятся информацией с...

Услышав это он сперва только улыбнулся, а потом и расхохотался. Отсмеявшись, объяснил.

- А вам поверили? Вам Правительство СССР так вот сразу взяло и поверило?

Он небрежно махнул рукой отметая это предположение в разряд глупых.

- Наши коллеги в том мире поверят нам, именно поверят. Без сиюминутных доказательств. А вот правительства? Поверят ли?

Он смотрел на нас прищурившись, словно прикидывал настолько ли мы глупы, чтоб подумать, что так оно и будет. Мы молчали, не зная, что возразить.

- Я не зная, как получилось то, что они поверили вам, - проложил он нас обрабатывать, - но могу предполагать, что играло роль ваше знание будущего. Мы же будем передавать информацию не о будущем, а о нашем проекте и ничего иного.

Он не торопясь открыл очередную бутылку шампанского. Я отметил иностранную этикетку. Каким-бы завалящим не показался мне ресторан, а плохого тут не пьют...

- К тому же руководство СССР тоже может торговать нашей информацией, если посчитает это нужным.

- То есть ваши адресаты там...

- Там будут наши единомышленники, которые поверят. Тем более, что у нас на первом этапе интерес чисто будет чисто научный.

Он разлил вино по бокалам, поднял свой, предлагая нам присоединиться. Я чувствовал, что перед нами мастер переговоров. Тихонько-тихонько он тихонько подталкивал нас к принятию нужного решения. Тут нужно было или чокаться с ним, либо вставать и уходить. Карты с его стороны были открыты. Конечно наверняка не все, но...

- Предполагается и второй этап?

- Разумеется. Это ведь наука! Но давайте сперва займемся первым, а там- посмотрим.

- Есть еще один вопрос. А почему все это произошло именно с нами?

Он вздохнул.

- Это вопрос и для всех нас. С этим нам еще предстоит разобраться.

Мы не ответили и он решил на этом завершить деловой разговор.

- Договорились?

- Мы подумаем,- сказал за всех Сергей.

- Думайте... Ну, а теперь...

Он посмотрел на нас.

- Теперь- танцы! Инструменты уже поставили. Мы все этого заслужили...

Под этим «мы» он явно имел ввиду своих единомышленников, так как потом добавил.

- И вы тоже!

...Конечно же мы отыграли на шабаше и с почтением были отправлены по домам.

Пока играли и когда ехали мы не обсуждали произошедшее. Не сговариваясь отложили такой серьёзный разговор «на потом». О возможностях парапсихологов мы могли только предполагать, но вот про Конторские заморочки и возможности, мы хорошо знали. Поэтому разговор начали только после того, как в темноте надвинувшейся ночи растаяли огоньки привезшего нас к дому «Линкольна».

Проводив его взглядами, мы уселись на детской площадке.

- Ну и?...

- Что хотели, то и получили,- сказал Никита. – Зря что ли я вам плакатик нарисовал?

- Конечно зря,- возразил Сергей. – Ты не понял, что они нас уже целенаправленно искали? Они знали о нас от того лаборанта...

- Кстати,- поднял я вверх палец. - Это... Из «Дальрыбы»... Наверняка ведь не только этот лаборант не только в лаборатории работал, но и зеленые погоны носил.

Ребята мгновенно поняли, что я имею ввиду и сделали вывод.

- Точно! А бывших чекистов, как мы знаем, не бывает...

Мы переглянулись. Сложить два и два очень просто.

- Значит Контора скоро получит подтверждение о том, что мы- действительно мы.

- И что мы будем делать? Решать-то придется и решать быстро.

Вопрос повис в воздухе. После того, что нам могло обломиться от Меерова за участие в его проекты зарплата лаборантов в какой-то секретной лаборатории уже не казалась нами пределом мечтаний.

- Что делать-то? – повторил Никита. - «Ке фер? Фер то ке?»

Но я никакого трагизма в ситуации не видел. Во всяком случае трагизма такого накала, чтоб привлекать высокую классику. Ответ лежал на поверхности. Глядя на редкие огоньки в домах –время было позднее и москвичи спали я ответил:

- Ничего...

- В смысле? – опешил Никита. Я улыбнулся, гася его удивление.

- Ничего не изменится. Если они после писем Андропова нам не поверили, то почему должным поверить бывшему лаборанту, внедренному в группу сумасшедших?

Мелькнула мысль, что хорошо, что это не слышит Мееров, но потом пришла еще одна: а кто их знает этих парапсихологов? Каковы их возможности? И добавил на всякий случай:

- Ну это они там думают, что те сумасшедшие... А оказывается вполне приличные люди. Накормили, напоили, заплатили...

Мы замолчали. Потом Сергей подвел итог.

- Лично мне с официальными структурами сотрудничать было бы спокойнее...

- Ну да,- кивнул я. – Удостоверение бы с гербом дали... Можно было бы поиграть в шпионов...

Сергей кивнул в ответ и продолжил.

- ... но сотрудничества не получилось. Значит будем сотрудничать с теми, с кем возможно.

- Ну да... Парапсихологи тоже люди.

- Точно, - подтвердил Никита. – И люди обеспеченные!

Решение пришло. Мы сидели под детским грибком, в песочнице, и примеряли на себя только что скроенное будущее.

- Ну и что, что сумасшедшие?

- Да не сумасшедшие они, - поправил Сергея Никита. – У них-то все получилось.

- Ну, не знаю... Может быть все-таки это у нас все получилось? – возразил тот. -От нас все требуют доказательств, а мы что должны им верить на слово?

Он поморщился, словно гурман, понюхавший французский сыр.

- На слово, подтвержденное хорошими деньгами, - уточнил я. – А слово с деньгами это совсем другое, нежели слово без денег! Согласны? Нет у нас пока покупателя на наши необычные таланты.

Никита решительно хлопнул ладонями по коленям и поднялся, загораживая звезды.

- Надо договариваться с молодыми. Без них вся идея работать не будет... Когда у нас связь?

Глава 20

43.

Очередного воскресенья мы ждали с особенным нетерпением.

Еще за неделю мне позвонил Кобзон и предупредил, что в этот день в «Утренней почте» состоится премьера песни «Родина»... Не знаю волновался ли сам Кобзон, но мы ждали с особым нетерпением.

Деды гарантировали качество, но сомнения время от времени шевелились в душе то у одного, из нас, то у другого. Вот в чем было дело. Качество, о котором говорили деды, имелось там, в том мире, а что получится у нас? Ведь это была первая песня, которую мы не слышали своими ушами. Её слышали деды, но не мы. Так что как прозвучит в эфире песня переданная дедами нам «на словах» и «на губах» не знал никто. То есть непонятно было - действенна ли такая технология передачи музыки или нет?

Именно это мы и стремились узнать.

- Пошли ко мне,- предложил Сергей.

- А родители?

- Предки по магазинам наладились. Никто мешать не будет...

Он посмотрел на часы.

- Через пятнадцать минут начало.

Вытащив из почтового ящика пачку газет, Сергей рванулся к себе, на пятый этаж, на ходу перебирая прессу. На площадке между третьим и четвертом этажами он остановился и показал нам конверт.

- Ого! Письмо! Из ГДР!

Письмо могло подождать и я ткнул его в спину.

- Давай двигай наверх. Потом почитаем... Успеем еще ознакомиться.

Мы добрались до телевизора вовремя.

Через двадцать минут чужой музыки, ведущий «Утренней почты» Юрий Николаев наконец сказал то, что ждали мы все:

- Премьера песни!

Я посмотрел на друзей. Не знаю, что было в моих глазах, но у друзей виднелась какая-то неуверенность. Что-то сейчас будет....

На экране видна была и сцена и оркестр на сцене и детских хор... Оркестр занимал половину сцены, а на второй половине стояло человек пятьдесят детей.

- Да,- протянул Сергей. – Иосиф Давидович любит все масштабное. Подошел с размахом...

- Конечно... Родина большая, а значит и народу тут нужно побольше, чтоб подчеркнуть масштаб! Сколько нас сейчас миллионов двести пятьдесят?

- Ну... Около того...

Никита прищурился и на лице появились веселые морщинки.

- Представляю, что творилось бы на сцене, если б эта песня была про Китай...

- В Китае такие песни представлялись бы на стадионе, а не в концертном зале.

Пока мы зубоскалили оркестр взялся за дело и заиграл вступление. Через несколько секунд Кобзон начал...

- Я, ты, он, она...

Он стоял перед микрофоном и его лицо занимало весь экран, но мгновением спустя камера переключилось и стало видно всю сцену. Вокруг Иосифа Давидовича заскакали дети. Они разевали рты, выпевая «вместе с целая страна...» Разумеется это была фонограмма, но всё получилось очень жизненно. Мальчики и девочки в национальных костюмах скакали вокруг него, словно певец превратился в елку, а дети стали новогодними зайчиками, лисичками и снежинками... Кобзон пел как всегда, хорошо. Он монументально стоял на сцене и только время от времени поглядывал на детей.

- Какой великий артист! – с уважением и доле зависти сказал Никита. – Смотришь на него и понимаешь, что он хочет всех их перецеловать или как минимум погладить по головке...

- Ага. И только вбитый в сцену микрофон не дает ему это сделать.

- Или приклеенные к полу ботинки.

- Тьфу на вас,- сказал Сергей. Он сделал звук громче. – Вы песню-то слушаете? Она-то как вам?

- Хорошая песня,- ответил я.- Хорошо, что мы сами петь не стали. Все-таки оркестр- это оркестр! Медная группа! Скрипки... Нам этого...

Я хотел сказать «не хватает», но Никита меня опередил.

- ...не нужно. Нам это не нужно. Не наша это песня.

Он чуть запнулся.

- Во всех смыслах не наша.

- А народу понравится! – заявил Сергей. Он посмотрел на нас с победным видом. - А ведь пойдет песня в народ! Застольной точно не будет, а так... Подпевать обязательно будут.

Он задумался.

- Как там Ньютон говорил? Про плечи гигантов?

Я покопался в памяти и вспомнил цитату.

- «Я видел дальше других лишь потому, что стоял на плечах гигантов»..

- Вот-вот...А мы встали на плечи Кобзона и Рождественского...

- Тухманова забыли, - напомнил Сергей автора музыки из того мира. -Этот тоже не меньше калибра персона, чем те двое.

- Вообще-то мы не на плечи им залезли, а в карман, - обнажил я печальную правду.

- Да ладно тебе...- отмахнулся Никита. – Сколько об этом можно говорить? Наше это, наше... И не сомневайся. Тем более материально пострадает только один – Тухманов. А Кобзон с Рождественским свое получат.

Возражать я не стал, а Сергей посмотрел на часы, достал свечку и коробок со спичками.

- Ну, что? Поделимся радостью с дедами?

44.

Звук загоревшейся спички, лепесток пламени и- встреча в обрамлении огненных стен. Молодежь загадочно улыбалась. Ну что ж... Уже хорошо. Значит ничего неприятного у них там не случилось.

- Можем похвастаться. Точнее поделиться радостью.

Я вопросительно поднял брови, но потом поощрительно улыбнулся.

- Радость, разделенная в другом – две радости, - напомним я им, а Сергей добавил:

- А если друг еще и родственник, то и три...

- У нас тоже радость...- несколько неуверенно сказал Никита.

- Да какая это радость? – возразил я.- Это пока проблема...

- А проблема, разделенная между родственниками- вообще не проблема,- подсказал Сергей.

Дети насторожились

- А что у вас случилось?

Отложив наши сложности «на потом» я предложил им:

- Давайте вы первые... У вас-то что?

Они переглянулись и бодро так сообщили:

- Новая песня в эфир пошла. На «Утренней почте».

Действительно за детей можно было порадоваться. Просто так на телевидение не попасть, даже если не лично, а со своей песней.

- Поздравляем. «Родина», разумеется?

- Именно! Кобзон, справился.

- Поздравляем! – присоединился Володин и поинтересовался, видимо припомнив как все это происходило у Ротару в нашем мире. -Дети на сцене были? Скакали?

- Были, скакали, - улыбнулись ребята.

- А Кобзон? - заинтересованно уточнил Никита. - Он-то как?

- Этот не скакал. Стоял смирно, как полагается. Но спел хорошо. С душой.

Никита хмыкнул, но тут же стал серьезным. Разговор нужно было переводить в серьезное русло- слишком серьезные вопросы хотелось обсудить.

- А вот у нас новости менее радужные. ФСБ нами не заинтересовалось.

- Не поверили? – удивился молодой Кузнецов.

Старый подтвердил предположение кивком.

- Скорее всего посчитали шарлатанами или фокусниками.

- И что теперь? - переглянулись молодые. - Еще одно письмо писать?

На их лицах появилось вполне ожидаемое выражение. Перспектива требовать третье письмо у Андропова молодежи явно не радовала. Впрочем, мы и сами не рассчитывали, что новое письмо что-то сможет изменить в плане нашего взаимодействия с Властью, тем более после встречи с парапсихологами.

- Вот и мы думаем имеет ли в этом смысл...

- И чего придумали?

Сергей не успел ответить. Я вмешался.

- Думаем, что это ничего не изменит. Тем более, что пока мы лбом таранили стенку Лубянки, на нас вышли интересные люди с интересным предложением.

- Что за люди? – оживились ребята. Я понимал, что они, как и мы сами заинтересованы в успехе нашего совместного предприятия. Переживают.

- Люди удивительные... Из «Ассоциации Практикующих Парапсихологов».

- По отдельности все слова понятны... – сказал молодой я.- А вот в совокупности... Что они делают?

Вопрос был по существу правильный, но не актуальный.

- Интересно не то, что они делают. Интересно то что они уже сделали и что предлагают.

- И что?

- Предлагают то, чего мы и хотели – передача информации из нашего мира в ваш за деньги.

- То есть они поверили вам? Просто так? На слово? - удивился молодой Кузнецов. - И даже подтверждения что все это осуществимо не требуют?

«Хорошие дети у нас в молодости были,- подумал я.- Да и сейчас мы тоже планку не опустили...»

- Нет.

Дети приглянулись.

- А что они такие доверчивые как дети? Неспроста...

- Спроста, спроста... Они не требуют подтверждений по очень простой причине.

Я оглядел молодёжь. Те насторожились, ждали разъяснений.

- Они в них просто не нуждаются. Они утверждают, что все, что произошло с нами, произошло именно из-за их действий.

Молодёжь не ответила.

- Ученые? – спросил молодой Кузнецов.

Я покачал головой.

- Колдуны, что ли? - нерешительно предположил Володин. – А вы им поверили?

Я не стал оспаривать это утверждение.

- Не исключено. Во всяком случае одно доказательство, что они правы они нам предоставили.

Никита очень серьезно сказал.

- Оказалось, что мы – часть пророчества...

Это было хорошее слово, но все-таки от него пахло Средневековьем, костром, на котором сожгли ведьму и слышался гусельный перезвон сказителя легенд, но тот привет из прошлого, что передал Ассоциации заплутавший в астрале лаборант другим словом и не назовёшь.

- Ну ты это загнул...

Видя на лица молодежи после моих слов, пояснил Никита.

- Все проще... В этой Ассоциации состоит один из лаборантов «Дальрыбы».

- И что?

- То, что этот лаборант провалился от вас к нам. Из 1978 года в 2022 –й. Он и рассказал о нас.

Молодой Кузнецов сориентировался быстрее всех.

- О как! Получается все у наших чекистов получилось? Ну молодцы! Добились своего!

- А кто этот лаборант? Фамилия? Может мы его знаем? – оживился мой аватар.

- Зачем вам это? – отмахнулся я. – Мы этого не знаем, да и вам это знать вредно...

- Так интересно же...

- Вредное это для нас знание. Вот проговоритесь ненароком, а Андропов вдруг захочет предотвратить передачу информации в будущее и что?

-Что?

- Возьмет его и уволит к чертовой матери...

- Так он может и всю лабораторию целиком уволить. Что ему этот лаборант?

- Нет. Это невыход.

- Почему же это?

- А вы подумайте... Этот лаборант может быть, как в старой команде так и в той, которая придет ей на смену. Фамилия-то нам неизвестна...

Все молчали и я продолжил.

- Так что замена ничего не решит.

- То есть, получается, передача информации о нас в ваш мир предопределена?

- Да. Она уже состоялась в вашем 78 году и в нашем 2022...

Все задумались. Коллизия вытанцовывалась интересная. Неужели существует предопределенность?

- Но как? У нас-то этого еще не было...

- А у нас оно уже произошло...

Вопрос это был загадочный и скорее философский, нежели практический. Останавливая готовый начаться спор и разбирательство я сказал:

- Другое главное. Они нам верят и доказательств не требуют. В свете этого предложения возникают вопросы ко всем вам. Сами понимаете, что без вас ничего у нас не получится. Они готовы платить нам, но есть парочка условий. Первое- мы передаём через вас информацию в 1974 год.

- Ну... Это не условие. Это констатация факта и описание услуги, - сказал молодой Володин. – В чем условие?

- Возможно делать это все придется минуя КГБ.

Я замолчал, ожидая ответа, но не дождался.

- Теоретически это возможно,- наконец сказал молодой Кузнецов. – Но, сами понимаете, надо подумать как и чем прикрыться.

Вздохнув, я кивнул.

- Понимаем...

Разумеется, что я, что мои друзья понимали, что это такое – играть с Конторой. Тем более играть предстояло им, а не нам.

- Ну раз есть первое, то есть и во-вторых? – поинтересовался мой аватар.

- Есть. Второе...

Я посмотрел на молодежь.

- Вам предлагается взять в группу еще одно человека.

Дети переглянулись.

- А вот тут я даже не знаю возможно ли это хотя бы теоретически,- обозначил свою позицию Никитин аватар. – Чужой человек? К нам? Для чего?

- Это руководитель Ассоциации. Он готов обеспечить нам безбедную жизнь в 2022 году, если вы возьмете его в группу и поделитесь с тамошним им своим достатком.

- А он играть-то на чем-нибудь умеет?

- Говорит, что умеет. Музыкальную школу закончил.

Повисло молчание.

- А как-то проконтролировать это все он сможет? – осторожно поинтересовался молодой Кузнецов. – Каковы возможности этой самой Ассоциации?

- Думаю, что нет.

Молодой Кузнецов облегченно выдохнул.

- Ну вот. Вот и решение вопроса. Вы скажите ему, что все в порядке и он успокоится.

Сергей отрицательно качнул головой.

- Не стоит обманывать его хотя бы потому, что рано или поздно, правда может всплыть наружу.

- Это каким же образом? Минуя нас?

- Именно! Если у них реально есть технология создание таких переходов, то рано или поздно они сделают дублирующий канал.

- Ага. И если он задействует его, то он легко обнаружит, что мы водим его за нос.

Я остановил дискуссию.

- Он может и не доживаться второго канала. Он может на первом же сеансе связи задать вопрос, ответ на который знает только тамошний он, его аватар в вашем мире. Например, сколько марок хранится на третьей странице его альбома или в каком углу комнаты у него стоит телевизор и какая его марка...

Молодежь обдумала мои слова молча, но как они не пыжились, но возражать по существу было нечем.

- Хорошо. Этот вопрос второй и рассматривать его будем во вторую очередь,- сказал Кузнецов-младший. – В конце концов этот местный юноша может быть и сам не захочет играть с нами. Мы же не можем его заставить?

Дети закивали. Это был выход из щекотливого положения.

- Теперь, что касается писем... Кому они там собрались писать? Самим себе?

Этого пока никто не знал.

- Пока неясно, но скорее всего да.

- А это будет разовая акция или переписка планируется идти в обе стороны? – уточнил мой аватар. Я ответил, что реально думал.

- Скорее всего переписка. Иначе затея с письмами не имеет смысла.

- И что они будут себе писать? Поздравительные открытки к праздникам? Выигравшие номера «Спортлото»?

- Нет. Думаю, что все будет интереснее. Они ведь, как я полагаю, с молодости на этих астрально-парапсихологических мотивах повернуты вот и будут свои изыскания коррелировать, чтоб быстрее достигнуть результата...

Лица молодежи посмурнели.

- Это все осложняет. Одно дело одно письмо туда передать. Это можно было бы и анонимно седлать, а другое- указывать обратный адрес...

Молодой Володин смотрел в корень. Понятно было, что Контора как-то за нами приглядывает и такую переписку может отследить и поинтересоваться что это такое тут происходит.

- Трудно это, - сказал Кузнецов образца 1974 года. – Не хотелось бы дразнить КГБ. Сами понимаете...

Мы понимали. Кислород им чекисты могли перекрыть в два счета.

Молодежь чувствовала сейчас неудобно. У них было не то чувство вины перед нами. По существу, мы обеспечили их положение в обществе и организовали денежный поток, а чем они ответили нам? Но играть в секретные игры с КГБ было действительно очень опасно.

- Вы подумайте тогда вот над чем, – предложил наш Володин. - Нужно придумать как совместить интересы наши и КГБ.

Его аватар пожал в недоумении плечами.

- А как можно совместить секретную операцию секретного НИИ с письмами неизвестно кому?

- Надо думать...

Серега стукнул кулаком по ладони.

- Я уверен... Я чувствую, что это возможно!

Аватар скептически улыбнулся и махнул рукой.

- Так. Хорошо. А что решим по второму вопросу?

В этот момент решение не было. Это означало, что его нудно будет найти позже.

- По второму вопросу предлагаю вам, по крайней мере, попробовать поговорить с кандидатом.

- Просто так? Без каких-то доказательств? – поднял брови Никита. – Он совершенно справедливо посчитает нас за идиотов. Обидно...

- Может быть, - согласился я.- Но может быть вас всех утешит, что на самом-то деле идиотом будет он, ну, если откажется.

- Да. Это, кстати, было бы неплохо, -сообразил молодой я. – И овцы целы и волки сыты...

- Боюсь, что одним разом это не ограничимся. Наш работодатель мужик настойчивый. Тем более, как он нам рассказывал, ему всегда хотелось играть в группе. Наверняка придется делать повторные попытки.

- Чтоб он во второй раз принял нас за идиотов? Пусть уж тогда для первого раза предоставит самые неопровержимые доказательства.

- А он, часом стихов не пишет? – поинтересовался вдруг юный Никита.

- Кто ж его знает? Может быть и пишет.

- Это могло бы решить проблему. Вряд ли его стихи, ну если они все-таки существую, широко известны.

- А вообще он кто?

- У нас он миллионер, - долей гордости за нашего знакомого сказал я.

- Так это у вас. А у нас? Ну кто он у нас в 1974 году?

- У вас он студент Института Управления. И зовут его Ефим Мееров.

- Фима? Очень интересно... – улыбнулся мой аватар. – Интеллигентный еврейский мальчик?

Я не хотел, чтоб обсуждение такого серьезного для нас вопроса скатилось к обмену Одесскими анекдотами и прекратил хиханьки.

- Не знаю сколько иронии ты вложил в эту фразу, но это действительно так. Мальчик из интеллигентский еврейский семьи. С музыкальным образованием. Не знаю, чем он станет тут для вас, а для нас он серьезный деловой партнёр. Уразумели?

Все успокоились.

- Ну как к нему подъехать? На какой козе? – вернулся к проблеме молодой я. – Как это можно сделать? Просто подойти и сказать: «Тебе привет от самого себя. Ты сам просил тебе передать, чтоб слушался нас и мы научим тебя хорошему!» Могу представить реакцию...

Я не хотел, что сейчас ту снова разгорелся спор и предложил.

- Давайте считать это задачей, которая стоит перед нами и которую не только нужно, но и можно решить. Всем надо подумать.

- А чего думать-то? Все уже придумано до нас!

Все посмотрели на юного Кузнецова. Тот поднял палец.

- Если он действительно интеллигентский человек, то мы найдем для него интеллигентский подход на интеллигентской козе.

Его никто не понял.

- «Мастера и Маргариту» читали? Или хотя бы смотрели?

- Ну?

- Помните встречу Азазелло с Маргаритой на бульваре? Он начале читать ей роман Мастера? Вот и мы так можем поступить!

Он с удовольствием прочел на память:

- «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой...»

- Рискованно. Вот примет он тебя за Азазелло и сбежит... Он-то явно не Маргарита!

- Ну сбежит- туда ему и дорога. А мы вместо Булгакова ему его собственные стихи прочитаем... Может быть и останется?

Глава 21

45.

В «Дальрыбе» кипела обычная научная жизнь. Сновали туда-сюда белые халаты, в курилках звучал смех

- там молодёжь травила анекдоты и обсуждала начальство. Мало кто из работников догадывался, что в его стенах идет своя, тайная жизнь. Время от времени мы становились частью этой жизни.

До назначенного нам майором времени оставалось с полчаса и мы, усевшись около фонтанчика, украшенного мозаикой из красных рыбок, обсуждали возможности включения в нашу команду Ефима Меерова.

- Что это за человек? Кто его знает... Может быть он гад какой-нибудь.

- А может и нет,- возразил Сергей. - Деды-то с ним как-то сработались? Может быть и у нас получится...

Фонтанчик брызгал во все стороны тонкими струями воды, а в его основании, в небольшом бассейне плавали живые рыбы.

- Пощупать бы его... – задумчиво сказал Никита. -Как говориться «на вшивость» проверить... Кто знает каким образом он до своих миллионов добрался?

Он, разумеется был прав. Брать в группу незнамо кого... Я процитировал:

- «В основе каждого крупного состояния стоит преступление». Может быть у него есть привычка своих компаньонов «кидать»? А мы его к компанию берем...

- Ну так не режет ли он их. Ну, компаньонов...

- А кто его знает? Может и режет... Астральным ножом. И ведь впрямую не спросишь. Да и если спросим, то вряд ли мы от него правду услышим.

Никита вернул нас из фантазий на грешную землю.

- Ну, задвинул теорию... Тут-то он никого не кинул и не убил. Он тут- студент.

- Ага, - кивнул я.- И комсомолец и только когда-нибудь потом превратится в миллионера. Хочу напомнить, что это только в шашках простая шашка пройдя тяжелый путь через всю доску превращается в дамку...

Все видели мой скепсис.

- А в жизни такое большая редкость.

Сергей хлопнул ладонью по бортику.

- А что мы гадаем и мучаемся? Из будущего нам никто ничего путного не подскажет. Значит давайте как-то сами решать. Не маленькие уже.

- Предложи как.

- Проверим его на честность и жадность,- сказал вдруг Никита. – Протестируем, так сказать...

- А что будет тестером?

- Есть способ! - сказал он, покусывая в задумчивости губу...

Хотелось подробностей и мы с Сергеем в два голоса спросили:

- А какой? Что придумал?

- Он же вроде бы должен быть суеверным мистиком. В приметы верить и так далее. Вот на этом и сыграем...

- А как?

Никита посмотрел на часы.

- Ого! Майор уже ждет... Потом. Потом расскажу, когда сам все продумаю. Только надо будет кое-что у дедов узнать.

Майор ждал нас в секретной части института.

Мы уселись в его кабинете, увешанном плакатами с изображением внутренностей промысловых рыб.

- Товарищ майор, хотим отчитаться о том как проходит работа со спецслужбами на той стороне.

Майор Иванов смотрел на нас внимательно.

- Наши партнеры там докладывают, что интереса с той стороны к контактам с вами ФСБ не проявило.

- Да,- добавил я. – Похоже, что они оставались большими приверженцами материализма, чем вы или им просто ничего не нужно от нас. Ни ваши письма туда не помогли, ни наши связи там.

- Да. С этой стороны ответа нет,- включился в разговор Сергей, – но мы получили там очень неожиданное предложение. Вот тут все изложено...

Он положил перед Ивановым лист бумаги с заголовком «Рапорт». Да. Нам приходилось соответствовать введенным в Конторе порядкам.

Майор прочитал раз удивленно посмотрел на нас и начал перечитывать рапорт во второй раз.

- Сотрудничество? - с сомнением сказал он. - Сотрудничество с негосударственной структурой?

- Ну да, - подтвердил я. – Считайте с общественной организацией. Что-то вроде профсоюза или Комсомола. Нам же нужны ресурсы и точки опоры в том мире? Нужны! Если государственные структуры не заинтересовались, то что-то же желать нужно? А вот с гражданской организацией сотрудничество можно наладить, тем более, что они тоже живо интересуются нашей проблемой.

- Общественная организация?

В его голосе не было недоверия, а только легкое презрение.

- Это общественная научно-исследовательская организация. В том мире такие существуют и они вполне успешно исследуют так называемые парапсихологические феномены.

- И какая у них цель их исследований? Почему наше сотрудничество может стать полезным?

- Их цель - отработка технологии передачи ментальной матрицы человека в другой мир. Организация называется ««Ассоциации Практикующих Парапсихологов».

Он помолчал. Мы не ждали мгновенного решения. Но сейчас должно было определиться возможно ли дальнейшее сотрудничество, или эту идею майор зарубит на корню. Решение будут принимать в другом месте и сейчас главным было толкнуть эту идею так сильно, чтоб она долетела до тех, кто имеет право говорить «да» и «нет».

- Если есть вопросы, то там готовы на них ответить.

Никита достал свечку и положил рядом спичечный коробок. Немножко помедлив майор кивнул. Чуть помедлив он отодвину в сторону бумаги и перекидной календарь.

Снова огонь, снова запах сгоревшей серы в воздухе...

46.

Нас уже ждали.

- Ну и что у вас там?

Я не хотел скрывать ни нетерпение, ни любопытство. Сегодня должен был состояться разговор с нашим майором. Можно сказать, первая ступенька иерархической пирамиды, на вершину которой нужно было отправить наше послание. Он мог зарубить это предложение сразу, а мог отложить решение, сообразив, что принятие его вовсе не его компетенция. Так оно и вышло.

- Майор в раздумье, -сообщила молодежь. - Ему нужна дополнительная информация...

Это было хорошая новость. Там не захотели рубить с плеча и захотели разобраться. Это прибавляло шансов на успех.

- Ну понятно. Все. Дальше идем, как и планировали. Пообещайте, что они готовы связаться со своими соратниками у вас, в 74-м, и готовы делиться технологиями и наработками.

- Да! И обязательно расскажите, что случится у них в 1978 году.

- А вот кстати не рановато ли об этом? – усомнился молодой Кузнецов.

- Почему это рановато? По-моему, это очень серьезный аргумент за сотрудничество.

- Может быть да, а может быть и нет, - сказал я.

- Не понял...

- Я вот что подумал... Помните, что мы когда-то представляли разные Вселенные как жгут проводов?

- И что? Что это объясняет?

- Многое. Можно сказать, все. Тут надо понять наш ли это лаборант?

Я замолчал и ребята молчали. Потом Сергей, у которого сложились какие-то пазлы сказал:

- Ты хочешь сказать, что может быть этот лаборант проводился к нам не из того 78-го года, а из 78-го года какой-то иной Вселенной?

- Третьей? - уточнил кто-то из молодых.

- Да. Не нашей, не той, куда мы залетели, а какой-то другой...

Володин тряхнул головой и уверенно возразил.

- А что это меняет? Ничего! Перенос был? Был! Даже так. Два переноса были! Мы и он. А это значит, что существует процесс, который нужно исследовать. Какой он- физический или парапсихологический пока никто не знает и возможно именно совместными усилиями удастся решить эту проблему.

Жестом остановив меня, он продолжил.

- И вообще куда-то мы в сторону ушли. Пусть вон наш майор и парапсихологи головы ломают над устройством Вселенной. Лучше расскажите, что у вас новенького на музыкантом фронте?

Я понял, что Сергей прав. Нет смысла бежать впереди паровоза.

- Кстати, АББА на предложение нашей песни откликнулись? – спросил Никита.

- Нет. Стесняются наверное...

- Вот странные люди! Счастья своего не понимают... – покачал он головой. -Тогда давайте сами в оборот запускайте – не пропадать же такому материалу? Сколько там у вас до Новогоднего «Голубого огонька» осталось?

Никита демонстративно протянул вперед руки и начал загибать пальцы.

- Октябрь, ноябрь, декабрь... Всего-ничего.

- Ну ты хватил... - Остановил я полет его фантазии. - «Голубой огонек»! Рано им еще. В лучшем случае новогодняя «Утренняя почта».

Он повернулся ко мне.

- А что? «Утренняя почта» плохо?

- Хорошо, конечно,- сказал мой аватар. - Тут у нас новый проект может организоваться.... Совместная пластинка с «Пудисом».. Немцы недавно письмо прислали, зондируют почву.

- Интересно... А чего хотят?

- Диск-гигант. Одна сторона наша, вторая- их. Правда условия ставят.

- Ну-ка, ну-ка... – заинтересовались мы.

- Там обязательно должны быть «Карл Маркс штат» и «Я свободен» ....

Мы переглянулись.

- А неплохо. Соглашайтесь...

Я сказал это невольно. Думаю, что совета они у нас не спрашивали. Чтоб загладить неловкость, предложил:

- Только давайте на «Карл Маркс штат» мы вам нормальные слова дадим.... А то там не слова, а стыд и позор. Записывать где планируете?

- У нас. На «Мелодии». После того, что случилось ни в какой Берлин нас никто не выпустит.

Володин усмехнулся.

- А может быть и зря. Вдруг там еще какой-нибудь полезный столб найдется? Да шарахнет током и....

Он закатил глаза. Выражение на лице у него было не такое, чтоб расшифровать его как «коньки отбросить». Скорее наоборот... Иногда в наших разговорах проскакивало ожидание какого-то чуда.

Молодежь вряд ли его поняла, но мы, старики, задумывались об этом. О молодости, музыке, настоящей, полной ощущениями, жизни... Сбивая минорный настрой я предложил:

- А, может быть мы им что-нибудь новенькое для пластинки посоветуем?

- А что им нового можно посоветовать? – встряхнулся Сергей. Я быстренько прикинул что к чему.

- Ну, например, «Москва, звонят колокола...»? Для пластинки самое то. Экзотика. Купола, иконы...

Молодежь заинтересованно завертела головами, а друзья задумались.

- Вот-вот. Иконы! - сказал Никита. – Наверняка не поймут. Мы же не в «Интуристе» текст литовать будем?

- Да. – подтвердил Сергей, вспомнив слова. - «...по золоту икон...» Есть такое. Не оценят.

- А мы переделаем! – предложил я. - Песня-то хорошая?

- Хорошая...- согласились друзья.

- Значит переделаем на...

Я задумался, отыскивая быстрый и нерелигиозный вариант.

- Ну вот как-то так. Летопись времен будет проходить не по «золоту икон», а по «бархату знамен».

- Ну и это единственная закавыка?

Пришлось пожать плечами. Я точно не помнил текста.

- Может быть и нет. Давайте напряжёмся... – подбодрил друзей. -Кто что помнит?

Призыв казался, разумеется только стариков. Я и сам прикрыл глаза, вызывая из памяти текст песни. Музыка-то в голове звучала, а вот слова вспоминались с трудом. Но все-таки вспоминались!

- Нет. Легко и просто не получится, - с сожалением согласился я.- Слишком много там менять придется. Там у него и «святые купола» и Россия вместо СССР... Слишком много переделывать. А жаль...

- Ну... Ломать- не строить... – задумчиво произнёс Никита. Он, похоже, уже загорелся идеей. - Тем более сразу можно «святые купола» на «златые» заменить. В размер попадаем!

- Возьмешься?

Тот не ответил. Он уже взялся. В голове у поэта завертелись рифмы и варианты.

- Ну ладно... Поэту сейчас карандаш и бумага потребуются, так что закругляемся на сегодня. А вы идите к майору и докладывайте. Соблазняйте его потусторонними технологиями...

47.

Вернувшись в 2022 год мы не поспешили разойтись. Нам нашлось что обсудить. Вопрос висел в воздухе и его озвучил Сергей.

- Теперь, как в анекдоте, осталось уговорить невесту...

Никита промолчал. Он уже подхватил блокнот и зачеркал там карандашом, бормоча «Москва- кутерьма», «соборы- заводы- пароходы». Ему уже было не до прозы жизни. Муза рвалась на волю и укрощать ее он не собирался. Так что только я согласился с Сергеем.

Да. Проблема была еще та... Можно конечно было бы все оставить как есть. Чтоб сообщения Ассоциации отсюда уходили в другой мир как в омут, безответно, но как-то стыдно было становиться на путь обмана. Это означало, что господина Меерова нужно будет склонить к сотрудничеству с КГБ.

- А что придумывать,- сказал Володин, глядя как карандаш Никиты порхает по бумаге, оставляя там то рифмы, то вопросительные знаки.

- Пойдем тем же путем... Предложим обмен технологий...

Это было смелое предложение, полное оптимизма.

- Не уверен, что мы сумеем получить какие-то технологии от нашего майора. Мы как не знали рецептуру тех микстур, которыми нас там накачивали, там и они там этого не знают. А вот станет ли он добровольно рассказывать их... Вот этого я не знаю.

- А чего откладывать? - Сейчас и спросим. - предложил Никита. Он достал свой смартфон и включил режим видеозвонка.

Он ответил быстро. Наверняка он был занятым человеком, но не менее уверенно мы могли утверждать, что именно мы являемся для него самым интересным, самым заманчивым проектом. Деньги к ним могли приходить по разным каналам, а вот такие игры с прошлым только через нас. Как мы недавно выяснили, тот самый лаборант из 1978 года удержался в своем теле то ли два, то ли три часа и исчез... Причем исчезновение обошлось без столбов и грузовиков. Просто испарился...

Мы как могли подробно рассказали о разговоре с аватарми и отметили, что от контроля со стороны КГБ им избавиться вряд ли удастся.

И тут Мееров нас удивил. Он не стал гнуть пальцы, а всего лишь сказал:

- Разумеется.

- Разумеется?

Такая реакция меня по-настоящему удивила. Мы-то ждали возмущения, упреков...

- Конечно. А чего вы ждали? Понятно же, что мимо КГБ это никак не пройдет. На иное я бы и не рассчитывал. Обязательно будут заглядывать через плечо. Ну и ладно, конечно если мешать не будут... Ну и мы подсуетимся, получим свой гешефт с этой сделки.

- А вы не опасаетесь, что они нас обманут?

Я не стал расшифровывать что имею ввиду под этим самым «они». Как он меня понял я не знаю, но ответ у него был уже готов.

- Рано или поздно я об этом узнаю. Технологию переноса мы рано или поздно отработаем и тогда, если вскроется обман...

Он покачал головой.

- То они пожалеют...

Улыбка его стала предвкушающей, но он быстро взял себя в руки и он суховато, по-деловому спросил:

- А второе условие? Они там берут меня в группу?

- Они готовы попробовать.

- И только? – не то удивился, не то обиделся миллионер. – Думаю, что я тоже не менее талантливый человек, чем вы. Тем более музыкальная школа...

Я поднял руки, сдаваясь под напором такого аргумента.

- Никто и не сомневается, что вы и были, и остались человеком способным. Тут речь идет о другом...

Никита положил мне руку на плечо, останавливая, и по-доброму, как-то по-ленински, прищурившись, поинтересовался:

- Скажите-ка Ефим Гдальевич, а во времена своей юности вы не были, случайно, легкомысленным или доверчивым? Может быть вы любили фантастику?

- К чему этот вопрос? – насторожился он.

- Хотелось бы понять- вы могли поверить незнакомому человеку на слово?

Мееров задумался.

- Вы там сейчас учитесь? – спросил Сергей. Он повернулся к нему.

- Да. Я же говорил. Я- студент.

- Ну вот представьте, что к вам после лекции подойдет человек и расскажет, что он путешественник во времени и ему поручено передать привет от самого себя из третьего тысячелетия?

Глава парапсихологов не смутился.

- А разве я просил вас передать мне привет? Я предложил взять меня в свою группу, а не передавать приветы! Я думаю, что мне там хватит ума согласиться с вашим предложением... Может быть потом, когда-нибудь я и попрошу привет, но не в этот раз... Вы просто предложите ему деньги.

- Просто деньги?

Он задумался и расширил список.

- Деньги без условий и в добавок- перспективу участия в группе...

Глава 22

48.

Новый учебный год – это новые предметы. Со второго курса у нас в расписании появились психология, классическая философия, риторика, ну и разумеется продолжилось изучение классиков марксизма-ленинизма. Этих приходилось изучать особенно прилежно и в добавок конспектировать. Вот и сейчас мы сидели в общаге и, обложившись классиками, читали их, вычленяя главное.

Тихо шелестели страницы и поскрипывали стулья. Это шло уже около часа. Тоска... Дело было нужное, хотя и муторное.

- А вот лично я считаю, что конспектирование не только не нужно, но еще и вредно.

Я поднял голову. Сергей отложил в сторону томик Ленина.

- Бунт против системы образования? – поинтересовался я, отодвигая в сторону «Капитал».

- Нет, серьёзно. Вот подумайте...

Он поднялся и заходил по комнате, размахивая руками – разминался.

- Ленин ночей не спал, думал, оттачивал мысль, а теперь вот кто-то считает одни его мысли более умными чем другие. Это на каком основании? Я что, умнее Ленина? Я в своих конспектах должен решить, что одни мысли Владимира Ильича умнее других что ли?

- А потом еще и преподаватель либо согласится со мной, либо нет,- встрял Никита. – Представляете масштаб личности- наш препод, Леонид Петрович, и Ленин?

Мне это занятие тоже надоело, захотелось отвлечься.

- Точно... Издевательство над классиком,- добавил я, отодвинув тетрадь с конспектом на край стола. – Зачем все это нужно? Это ведь как получается. Классик корпел, оттачивал формулировки, думу думал, черновиков наверное целую кучу исписал, а тут пришли такие умные мы и его и его мудрые мысли сократил до одной цитаты...

- А душе праздника хочется,- подвел итог Володин, – а не конспекты писать.

- Повода нет.

- Придумаем...

- Как-то мы в не в ту сторону думать начали. Начали с Ленина к пришли к празднику.

- А мне эта тенденция нравится. Надо как-то рассеяться...

Проходивший мимо телевизора Сергей щелкнул выключателем. Возражать никто и не подумал.

По Первой программе шёл «Сельский час» и нас это не заинтересовало, зато по второму канала шла передача из «Звездного городка». Космонавт Леонов и какой-то незнакомый корреспондент сидели небольшом зале и разговаривали. По стенам традиционно висели плакаты, портреты Ленина и Циолковского...

- Интересно, а кто-нибудь из классиков про завоевание космоса хоть что-нибудь говорил? – спросил Никита шевеля пальцами.

- «Открылась бездна звезд полна. Звездам числа нет, бездне- дна...» - напомнил я.

- Так это ж Ломоносов!

- Ну и что? Он же тоже классик.

- Да хватит нам... – остановил нас Сергей. -Дайте послушать.

Он сделал погромче и комната наполнилась голосами.

- Мы, журналисты, внимательно смотрим за вами, космонавтами. Надо сказать, что по письмам, которые мы получаем в редакции видно, что весь Советский народ живо интересуется и гордится вами!

Леонов согласно покачал головой. Надо сказать, что журналист ни на йоту не уклонился от истины. Все было именно так, как говорил гость. Космос народу был интересен, что собственно Леонов и подтвердил.

- Да. Мы видим, что мы не обделены ни заботой, ни вниманием. И Правительство и пресса помнит о нас, но вот, что обидно... О космосе сейчас очень мало пишут писатели. Очень мало фантастики выпускается в стране, а уж поэты и композиторы...

Знаменитый космонавт махнул рукой.

- Вот сколько песен о космонавтах сочинили наши композиторы? Пальцев на одной руке хватит. О геологах, строителях песен гораздо больше, а ведь наша профессия не менее интересна и нужна Обществу! Ну вот что вы сможете сразу вспомнить?

Корреспондент принялся считать и растеряно подтвердил.

- На ум приходят только «И на Марсе будут яблони цвести...» и «Я Земля, я своих провожаю питомцев...»

- Вот-вот. – подтвердил Алексей Архипович. - Так оно и есть.

- Неужели все так плохо? - забеспокоился корреспондент, увидевший проблему с такой стороны.

- Ну... Не совсем... – улыбнулся знаменитый космонавт. – Недавно к нам приезжали гости и привезли нам новую песню. Она членам отряда космонавта очень понравилась! Вот послушайте...

Он поднялись и пошли к стене, где стоял магнитофон.

Наверняка это была согласованная подача, которая должна была показать зрителям, что космонавты такие же советские люди, как и все мы и ничего человеческого им не чуждо.

- Интересно, Тяжельников нашу кассету передал кому-нибудь или потерял? - вспомнил Сергей. – Вот ведь совершенно кстати песня то наша подошла!

На секунду задержавшись перед тем как включить магнитофон Леонов сказал:

- Это песня настолько понравилась ребятам, что мы даже передали её на орбиту нашим товарищам, что сейчас работают на орбите.

Он нажал на клавишу и...

- А я эту песню знаю,- сказал Сергей. – Это наша песня!

Он посмотрел на нас и подмигнул.

- Вот вам и повод для праздника! Ленин бы нас не осудил!

Действительно это была «Трава у дома» в нашем же исполнении. Спасибо Комсомолу! Добралась кассета по адресата! Отложив дела мы слушали, а когда песня закончилась, Никита подвел итог.

- Ай да товарищ Тяжельников! Ай да сукин сын! – сказал он. – Вот услужил!

- Надо в «Московский Комсомолец» зайти,- деловым тоном предложил Сергей. – Пусть от нас новость узнают. Пусть напишут, что наше творчество достигло космических высот!

- Или обрело космическую глубину.

- Он сами решат, чего мы достигли. Главное донести до них информацию про это.

Друзья как-то воспрянули духом.

- Отметим? Теперь то повод есть?

Я кивнул на стопку темно-синих книг с тисненым профилем Ленина на обложке, что стояла на столе.

- А вот все это куда? Конспект сам себя не законспектирует.

- Конспекты на столе конспектировали, конспектировали, но не законспектировались. Хорошая скороговорка может получиться.

Я пожал плечами.

- Ты мне зубы не заговаривай, - остановил я Никиту.

- А они не убегут, - успокоил меня наш поэт. Видно было, что и ему хочется отвлечься. - Это я тебе точно говорю- у книжек ножек нет! Потом как-нибудь...

Я и сам был не прочь встряхнуться, но из последних сил продолжал сопротивляться соблазнительному напору. Понимал ведь, что может произойти в самом ближайшем времени. Мы принесем бутылку, а к празднику, который мы затеваем, всегда найдутся желающие присоединиться. Это же общежитие! В любом общежитии всегда так бывает и во что выльется наше веселье не знал никто.

- Ладно конспекты... А у нас, что других дел нет?

- Есть конечно, но ведь и событие-то не рядовое! – вывернулся Володин. -А мы же помним от дедов, что «неотмеченное событие считается не произошедшим».

- Мы же сегодня хотели с Мееровым встретиться. Забыли?

Это напоминание вернула друзей с орбиты обратно на землю. Те сразу погрустнели. Впускать в наш тесный мир, в коллектив кого-то еще было неуютно. Не то, что мы были против - думали мы над этим и понимали, что синтезатор или еще один гитарист дали бы нам новые музыкальные возможности, но это было бы приемлемо только тогда, когда мы сами подобрали нужную нам кандидатуру, а тут – совершенно конкретный чужой человек. Что он из себя представляет? Пусть даже он хороший музыкант, но что он за человек? Сможем ли мы ужиться?

- Послать бы его куда подальше,- вздохнул Сергей. – Или сказать, что такого у нашем мире вовсе нет. Может же такое быть? Может! Пусть они своему этому скажут, что мол мы искали, но не нашли...

Он заранее был настроен против чужаков в нашей компании, особенно чужаков мужского рода.

- Нельзя нам дедов подводить. Помним же чем им обязаны? Не забыли?

Конечно же никто не забыл. Желая хоть как-то подсластить горькую пилюлю заметил:

- Во всяком случае на него можно будет просто посмотреть, а там видно будет.

- Не хотелось бы в чужих глазах сумасшедшим выглядеть,- сказа Никита. – Даже если ты этого совсем не знаешь.

- А вообще-то это выход,- задумчиво сказал Сергей. Он как-то приободрился. – Это ведь потенциальный член нашего коллектива? Значит нам нужно быть перед ним предельно честными! Рассказываем ему все как есть. Он принимает нас за сумасшедших и сбегает... Может быть даже отчисляется из института, подальше от нас, а мы с чистым сердцем сообщаем, что он не согласился...

- Ну... Это возможно облегчит жизнь нам тут, но осложнит жизнь дедам там. Мы-то теперь выживем даже не процентах от вложенного, а вот, что будет у них...

Я с сомнением покачал головой.

- Этого никто сказать не может.

- Тогда надо будет перед тем как разговаривать еще раз с дедами переговорить. Может быть посоветуют какой-то подход... А только потом - праздник!

...Встреча состоялась в прежнем месте и в тот же час.

Мы передали для майору информацию по Ближнему Востоку середины 70-х годов прошлого века- слава Богу аналитики в Интернете по этому вопросу хватало, а в ответ выслушали приятные новости с космическим оттенком.

- Наши песни уже в космосе!

- А мы и не сомневались, что так и будет. Кстати, кто там у вас сегодня вертится?

- «Союз-15» С Сарафановым и Деминым.

Вот это была новость. Лишнее подтверждение того, что миры расходятся все больше и больше.

- Странно. В нашей реальности они так и не смогли причалить к станции. Система стыковки подвела. Они же к «Салюту-3» полетели?

- Да. А откуда... – он тут же спохватился. – Ну разумеется...

Я закивал.

- Вы не удивляйтесь. Мы там посмотрели все, что было в нашем 1974 году. Так вот в нашем мире ребята с «Союза-14» еще летом причалили к станции и испытали пушку, а «Союз-15»....

- Какую пушку? – удивился молодой Володин. – Откуда там пушка?

Я усмехнулся.

- Ничего вы там у себя еще не знаете... Это запуск, что тот, что второй организовали военные. Готовились ваши генералы воевать в космосе.

- Пушками? – не скрывая удивления переспросил молодой Кузнецов.

- Ну да. Там стояла так называемая «пушка Нудельмана». Двуствольное 23 миллиметровое орудие.

Молодёжь молчала, осмысливая информацию. Я их понимал. В то время фантастика в СССР была не кровожадной. Космос был строительской площадкой, исследовательской лабораторией, но никак не полем боя. На Западе там, конечно, было разное, но у нас если и были какие-то битвы, то только битвы за урожай хлореллы ну и идеологические сражения, в которых советские исследователи космоса, разумеется, всегда одерживали верх... Не готова была молодежь к таком откровенному милитаризму. Пришлось просвещать.

- А ты, что, думал что космонавты инопланетян в космосе ищут и рассаду для марсианских яблоневых садов выращивают? Нет. Они там, на орбите, не маленьких зеленых человечков ищут, а хитрые вражеские спутники! Они там оборону Родины крепят!

- Шутите... Спутник- это ведь не танк! Он же маленький.

Мой аватар развел пальцы в пядь и показал какой по его мнению может быть вражеский спутник.

- В него из пушки не попадешь.

- Маленький конечно... – не стал спорить я. -Но если хорошо прицелиться...

Я сам прищурил глаз и пистолетиком вытянул вперёд палец.

- Не из ружья же по ним палить... Ну.... В наше время для того чтоб сбить чужой спутник ракеты есть, они и с земли достанут, а у вас пока таких ракет нет, так что приходится придумывать всякое экзотическое оружие.

Достижение наших аватаров в космосе впечатляли, но для нас главным было иное. Мееров...

- Ладно... Это не главное. Вы с Мееровым встречались?

Ребята сконфузились.

- Нет еще. Нужен ваш совет. О чем тут с ним разговаривать. Врать бы ему не хотелось. А правды он не вынесет.

- Значит говорить придется чистую правду.

- Не всю, разумеется,- добавил я.

- А какую часть?

- Самую нужную в данном случае. А состоит она в том, что вы просто предложите ему деньги, за участия в группе.

Молодёжь от этой прямоты и честности даже несколько растерялась.

- То есть придут к нему незнакомые дяди и дадут ему денег? - переспросил Никита. - И много?

- Не обеднеете. - Нахмурился я. -Он там у вас студент, на стипендию живет. Так что всему рад будем.

- А за что? За что ему деньги?

Я поднял брови и молодой Володин поправился.

- В смысле, мы-то понимаем за что, а как мы это ему объясним? Он же не ребенок, в Деда Мороза и добрую фею-крестную наверняка не верит...

- И про сыр в мышеловке наверняка слышал, - объявил юный поэт. - Нормальный человек заинтересуется за что это ему.

- Что ж вы как маленькие? – рассердился старший Никита. – Просто предложите ему работу. Пусть поиграет с вами. Устройте прослушивание и скажите, что он вам подходит.

- А почему вы думаете, что он во все это поверит?

Явно видно было, что молодежь не хочет ничего менять. Любой новый человек там был лишним, однако обстоятельства иного мира давили...

- Потому что гладиолус,- рассердился я. – Ну хоть познакомьтесь с ним для начала...

- Нет! - остановил меня Никита. – Не гладиолус! Потому что гороскоп!

Удивились все и это как-то снизило накал эмоций.

- Он же наверное в эту лженаучную фигню уже с головой погрузился. В астрологию, парапсихологию... Наверное это для него будет лучшее объяснение. Скажите, что подбирали себе клавишника по гороскопу.

- Думайте этого хватит?

- А вот и узнаем... Вы, главное, предложите...

49.

Институт Управления находился недалеко от нас. В одной остановке метро или электрички.

С чего начинать поиски студента в институте? Разумеется, с деканата.

Но так говорят только те, кто думает традиционно.

Мы же начали поиски с комитета комсомола.

Точнее, начали они с того, что зашли к Волгоградский РК ВЛКСМ, к Саше и организовали звонок второго Секретаря в комитет комсомола «Института Управления» и поэтому нас встретили не то что как дорогих гостей, а с некоей настороженностью, как проверяющих и постарались быстренько решить нашу проблему.

Секретарша метнулась в гущу студенческой жизни и минут через двадцать ожидания мы получили искомое.

Мы смотрели на молодого человека. Студент был скромно одет, коротко стрижен.

- Вот он,- сказал главный комсомолец института. – Тут будете разговаривать?

Студент смотрел на нас настороженно не зная, чего ждать от незнакомцев... Волновался.

Я подумал, получится ли душевный разговор в комитете комсомола и хотел было отказаться от такой любезной возможности, но вовремя подумал, что толика официальности никак повредить не может. Если выти в коридор или просто на улицу, тот может как мы и предполагали принять наш за сумасшедших и сбежать. А оно нам нужно, искать его снова?

С другой стороны начинать разговор об астрологии и гороскопов среди развешенных на стенках цитат Маркса и Ленина тоже было неуместно. Пауза затягивалась.

- Да,- решил я за всех. – Тут поговорим... Вы оставьте нас минут на...

Я демонстративно посмотрел на часы.

- Минут на десять... Думаю, что за это время мы сумеем договориться.

Когда дверь за секретарем закрылась, я посмотрел на потенциального собутыльника. Студент как студент. Никаких признаков, что тот хотя бы в отдаленном будущем станет миллионером. Хотя... Бог даст может быть и не станет, если история страны покатится по другим рельсам.

Хотя рельсы Истории рельсами, а похоже, потенциал у молодого человека хороший, ну раз из студента до миллионера эволюционировал. Надо это учесть...

- Мееров Ефим? – спросил тем временем Сергей, поигрывая карандашом, что взял из стаканчика с принадлежностями.

Тот кивнул.

- Можно по-простому Фима? – спросил Никита. – Без официоза?

- А вы кто? – совершенно по-еврейски вопросом на вопрос ответил студент.

- Мы- музыканты,- обозначил наше положение Сергей. - Планируем выступать у вас на праздничном вечере...

- Ага. А вас нам рекомендовали как хорошего клавишника... Вы же ведь музыкальную школу закончили?

Студент посмотрел на нас с изумлением. Непонятно, что он ждал от приглашения в комитет комсомола, но явно не такого.

- Да. А кто рекомендовал?

- Вы его не знаете,- автоматом сказал я, но Никита тут же исправил положение.

- Ваш знакомый захотел остаться инкогнито.

Он промолчал. По лицу видно было, что он в уме перебирает знакомых, кто мог про него сказать такое.

- Вы по гороскопу кто? - влез в разговор я.

- По какому гороскопу?

Я такого вопроса не ждал. Гороскоп- он и есть гороскоп. Как его назвать? Европейский? Традиционный? А студент и впрямь в этой области подкованный попался. Такого на мякине не проведешь... Но как-то выворачиваться надо.

- По нашему гороскопу...

- Или по китайскому,- подправил меня Кузнецов. – По восточному гороскопа.

Фима посмотрел по сторонам. В этой комнате кроме нас незримо присутствовали Маркс и Ленин. Как я понимаю именно поэтому он посмотрев на нас твердым взглядом, ответил:

- Я – комсомолец!

Он явно ждал продолжения. Мы с ним не задержались. Наш ответ был заготовлен заранее. Ну и что, что он подходил под любой знак зодиака.

- Тогда вы нам подходите...

- А...

- Да что тут сидеть,- сказал я. Из окна видно было, что к разрывах туч проглядывает солнце. – Пошли на воздух. Благо дождя нет. Вон там внизу вижу лавочки, там и поговорим.

- Да,- поддержал Никита. – С такими лавочками у нас связанны очень теплые воспоминания... А классики...

Он явно вспомнил ждущие нас томики Ленина.

- Как-то они давят на современного человека.

Мы спустились во двор и там продолжили обольщение. Нужно было реализовать задумку.

- Ну, что,- начал Кузнецов. – Понимаем, что предложение наше для вас неожиданность и тем не менее оно остается в силе. Мы в вас верим!

У нас про него информации было немного, но он про нас вообще ничего не знал и поэтому не спешил что-нибудь говорить. Нужно было призывать высшие силы...

- Вы, Ефим, в Судьбу и Предначертание верите?

Студент усмехнулся. Теперь, вне стен комитета комсомола можно было быть более откровенным. Но он и тут только неопределенно пожал плечами.

- А вот мы верим... – как мог серьезно продолжил Никита. -Знаки Судьбы есть повсюду.

- Даже тут?

- И здесь тоже, - подтвердил Кузнецов. –Вот вы не знаете быть вам с нами или не быть... Так давайте положимся на волю случая.

Он показал на киоск «Спортлото», что стоял в двух десятков шагов от нас.

- Сколько билет стоит? – спросил он у меня.

- Шестьдесят копеек? - отрепетировано ответил я.

- Отлично!

Он вытянул руку, требовательно посмотрел на нас.

- Давайте так... Нас четверо. Скидываемся по 15 копеек и заполняем карточку. Каждый называет несколько цифр. Заполняем билет и опускаем его вот большой желтый ящик.

Действительно рядом с киоском висел огромный желтый металлический ящик с надписью «Спортлото».

- Если мы выигрываем хотя бы рубль, то воспринимаем это как перст Судьбы и играем далее вместе, ну если ничего не выиграем то...

Никита развел руки, показывая тщетность игры с Судьбой.

- Не жалко для такого дела 15-ти копеек?

Мы, как и договаривались, вытащили свои монетки. Мгновение поколебавшись Ефим вытащил свою.

- Там минимальный выигрыш три рубля,- заметил Фима. - На четверых не делится.

- Ну, во-первых вместе с рублями придуманы и копейки, а во-вторых...

Никита назидательно поднял палец к небу.

- Можно взять не деньгами, а натурой.

И тут же расшифровал для непонятливых.

- Купим вина, да выпьем за общее здоровье. Годиться?

- Ну... Давайте попробуем...

Комбинацию цифр, которая получит в ближайшем тираже главный выигрыш, деды нам уже передали, так что оставалось только отметить эти цифры в билете. Никита по-доброму посмотрел на студента и предложил:

- Ну, давай... Тебе первому Судьбу испытывать...

Мееров не подвел и из тройки названых им чисел одно оказалось правильном и мы для вида поспорив о всех остальных числах, наконец заполнили билет.

Аккуратно оторвав нужную треть, Никита передал Контрольную часть Меерову.

- Вот пусть он хранится у вас. Как только вы убедитесь, что Судьба существует и вам на роду написано играть с нами – звоните. Встретимся и обговорим все подробно.

На этом мы и расстались. Он поспешил обратно в институт, а мы- на вход. Проходя мимо киоска «Спортлото» Никита сунул билет в щель ящика.

- Дело сделано,- негромко сказал он. – Теперь посмотрим что он за птица...

Собственно, это и был тест, который закрывал сразу две позиции – порядочность и склонность к мистицизму. Если он больше не позвонит, то значит грош ему цена, но при этом можно будет смело сказать миллионеру на той стороне, что мы его аватар обеспечили деньгами. Наверняка пару-тройку тысяч он получит. А если он все-таки появится... Что ж, значит с таким человеком можно будет иметь дело.

Глава 23

50.

После «Дня Города» мы уже не играли в парке- холодно, да и танцевать желающих под дождем находилось все меньше и меньше. Так что мы, чтоб не потерять формы, играли для души в том зале, что для нас выделила администрация парка.

Репетировали. Пили то кофе, то пиво, в зависимости от погоды на улице. Попробовав какие-то новые проекты, мы устраивались на притащенных сюда старых обшарпанных креслах и разговаривали о здоровье, о жизни, о музыке. Последнему способствовали стол, пиво и притащенный из дома Сергеем старенький радиоприемник.

- Я так понимаю, надо нашим какую-то новую песню подкинуть, а то они в творческом простое.

- А что? Можно.

Я включил радио и ткнул в приемник пальцем. Приемник был настроен на «Радио Ретро».

- Вот нам виртуальный склад.

Потом кивнул на лист бумаги.

- А вот ручка и бумага. Давайте выбирать...

И понеслось...

Мы записывали названия песен, потом вычеркивали их, меня порядок. Мы перебирали их как пираты в прошлом перебирали сокровища, захватанные ими в опасном походе. Хватали одно, потом вспоминали более интересное, более ценное... Короче шла нормальная работа по планирования успеха. В списке в итог попало полтора десятка песен.

-У нас с нашими советами туда какой-то фруктовый салат получается. Все какие-то блюзы, ла слезливые баллады. Там рок-н-ролы нужны! Перец нужен! Острота! Ритм!

- Это в фруктовый салат? – усомнился Никита.

- Ну не перец, так лук... – упёрся Сергей. - Чтоб было что постучать. В этих блюзах работы для барабанщика считай, что и нет.

- Вообще-то с луком – это хорошая идея,- сказал я. – Давайте-ка мы пойдем с этому вопросу методически. Будем работать медленно и методично.

- Это еще как? И причем тут лук?

- Работать по слоям. Один год- один слой. Вот ты про лук вспомнил, я и подумал. Он же из слоёв состоит. Как его чистят? Слой за слоем! Пока один слой не снимешь, то до второму не подберешься. Вот давайте и мы также работать. Что у нас в 1975 году хорошего на свет должно появиться?

- Лук,- вдруг сказал Никита. – Чиполлино....

Мы его не поняли. Не было в нашей памяти такой песни.

- Это ты о чем? - спросил Сергей. - Ты как? Бредишь что ли?

- В смысле Челентано! – сказал Никита. Только это никому ничего не объяснило.

- Надо нам этого бойкого итальянца пощипать... – все-таки попытался растолковать он свою идею. -У него же масса отличных песен!

- Ну масса не масса, а пяток точно наберётся, - согласился с очевидностью я.

- «Конфессия»! – сказал Сергей.

- Нет,- с сомнением высказался Никита. - Не потянут.

- Сами не потянут- Кобзону отдадут.

- «Il Tempo Se Ne Va»? Оставим за бортом итальянцев!

Мы с Сергеем закивали.

- Я бы еще и «Сусанну» прихватил, - добавил Сергей. - Душевная песня...

Понимая, что сделали большую работу, мы достали по бутылки пива.

- Раньше бы мы пивом не ограничились бы,- сказал Сергей глядя как на полировке стола растекаются пивные пузырьки.

- По портвейну соскучился?

- Да,- признался Сергей. - По простому советскому портвейну.

- Патриот?

- Ну да,- гордо выпрямился барабанщик.

- А, кстати, о патриотизме...Что мы все иноземщину тянем? В своем отечестве что песни кончились? - Остановил Сергей Никиту. – Давайте и в своих краях поищем. Вот подожди...

Но Сергей встрепенулся и продолжил с энтузиазмом:

«..дожди, дожди...». Корнелюк! «Дожди»! Ну помните? «Так и надо. Все говорят...» Вполне втроем могут сбацать!

И певца, и песню знали все и не только её.

- Он еще что-то вроде про трамвай пел?

- «Билет на балет»?

- Точно!

- Давайте прикинем. Тем более, что они смогут прилично исполнить уже вчетвером... Обстоятельства изменились.

- Кстати... А Фима? Что у них будет петь Фима? Неужели «7-40»?

- Это будет слишком вызывающе,- усмехнулся я. –Давайте доверим ему что-то совершенно новое.

- Есть идея,- сказал Сергей. – У бит-квартета «Секрет» есть песня...

Я понял, что наш барабанщик хочет предложить.

- «Сара Барабу»?

- Именно! Песня с одесским колоритом!

- Да! Тем более у них быстрых ритмичных вещей маловато, так что песня будет в самый раз!

- Кстати, будет повод за «Секрет» хорошенько взяться. Есть у них хорошие песни, есть.

- Записываю?

В ответ два кивка.

Я смотрел на лист, исписанный с обеих сторон. Фронт работ для наших аватаров смотрелся внушительно. Через плечо заглянул Сергей. Он подумал о том же.

- О, сколько там ребятам работы....

Мы успели только ополовинить свои бутылки, как наша компания увеличилась. Пришел Мееров.

В этот раз он вошел к нам без охраны, уверенный в нашей безвредности.

Взмахом руки, на которой блестели часы ценой с пятикомнатную квартиру рядом с Красной Площадью, он показал, что не требует, и взял одну из бутылок и по-простецки приложился....

Одобрительно покачав головой гость и даже губами причмокнул, но тут же стал серьезным и деловым.

- Какие новости у вас? Что там происходит в 1974-м?

Мы понимали, что его волнует. Будет контакт? Не будет контакта?

- Есть. Информация по указанным вами адресам ушла. Для связи указали Главпочтамт на востребования, так что посмотрим какая будет реакция.

Он немножко помедлил.

- А со мной там связались?

- Да. Как и договаривались. Ребята предложили ему войти в группу как клавишнику. Согласия он пока не дал. Предстоит прослушивание. Надеюсь, все получится и ребята сработаются. Ну, если вы действительно в те времена хотели играть в группе.

- Лучше бы они подружились, - искренне сказал Мееров. Я пожал плечами. Так далеко я пока не заглядывал.

- Там посмотрим.

- Кстати, - сказал Никита. -У вас в те времена была любимая песня? Такая, которую вам в молодости хотелось бы исполнить перед девочками со сцены?

Лицо миллионера едва уловимо дрогнуло. Никита увидел это и продолжил:

- Представляете? Он на сцене... С гитарой... Перед ним- микрофон... Сверху льется свет... А впереди, из темноты танцпола, сотни восторженных глаз...

- Причем большая их часть- женские! – добавил я. Никита благодарно кивнул.

- Студентки, лаборантки, аспирантки...

- Так что если такая песня была – скажите. Думаю, что она поможет навести мосты...

Наш гость улыбнулся. Он явно хотел стать Сантой и подарить самому себе прекрасное прошлое.

- Это вспоминать надо... Я подумаю. Напомните-ка, что в этом году хорошего выходило?

Володин чуть выдвинулся вперёд, мечтательно прищурился.

- Много чего было, но в первую очередь в голову приходят «Seasons in the sun» Терри Джека и «Lovehurts» Назаретов.

- Да, да, да...- пробормотал Ефим Гдальевич вспоминая. На лбу миллионера появились морщины.

- Помню такое...

Он задумался.

- Ну за «Назарет» они вряд ли сыграют, а вот «Солнечные дни»...

Он начал «намурлыкивать» мотив. Причем довольно похоже... Потом начала улыбаться. Видно вспомнил что-то приятное. Может быть танцевал под эту музыку или целовался, а может быть и... Под такую музыку всякое могло случаться.

- А что? Вполне может получиться...

Разговор вроде бы закончился, но он остался сидеть и я, из вежливости, поинтересовался:

- А как у вас дела?

- Спасибо.

Он поднялся, отставил бутылку и прошелся перед нами.

- Сейчас главная задача – легализация наших достижений! - с долей пафоса объявил он. Тон был такой, что чувствовалось, что миллионер репетирует свое выступление перед кем-то.

- Надо нам заявить о себе. Успехи наши неоспоримы. Значит для продвижения вперед нужно сделать их очевидными как для друзей, так и для врагов. Как это можно сделать спросите вы? Я отвечу! Телевидение! Если нам нужна публичность, то нам нужно и телевидение! Вот над этим и работаем.

Он посмотрел на нас, ожидая не то поддержки, не то возражений.

- На нас тут можно не рассчитывать, – сказал Никита. - У нас на ТВ связей нет.

Ефим Гдальевич посмотрел, с легкой укоризной.

- Нет - и не нужно. Обойдемся моими связями.

Он повернулся и снова пошел к выходу.

Никита подумал об одном, а я о другом. Совсем о другом! У меня после слов Меерова проявилась чёткая и соблазнительная мысль. Телевидение! Прямой эфир! Упускать такой случай было никак нельзя. Ем более, что мы все уже чувствовали себя частью этой странной тусовки.

- Ефим Гдальевич! – крикнул я в удаляющуюся спину. – Может быть вы нас как-то все-таки найдете способ задействовать?

Он остановился перед дверью. Спина изобразила задумчивость.

- Задействовать?

Недолго постояв в дверях он вернулся.

- Если хотите, как можно доказать, что все, что произошло с вами- правда. Как убедить скептиков и маловеров? Я имею ввиду информационное соприкосновение миров.

Честно говоря, я удивился. Это вступало в противоречие с той картиной мира, которая была в моей голове после того самого памятного вечера в ресторане. Там царило ликование по поводу успеха проекта и никого убеждать, что это не так не требовалось. О чем и поспешил сообщить Президенту.

- Как? Вы же вместе со своими товарищами...

Он остановил меня жестом.

- Доказательства нужны не мне и не моим коллегам по Ассоциации. Доказательства нужны тем, кто будут на нас смотреть и слушать.

Он вздохнул и уточнил:

- Доказательства нужны для тех, кто будет находится по другую сторону экрана и половине приглашенных на передачу. У вас есть предложения?

Мы переглянулись и немного демонстративно пожали плечами.

- А кто предполагается будет зрителями? Много и будет?

- Надеюсь, что много. В том числе, кстати, и международная общественность.

Мысли у нас были, но следовало разобраться действительно ли пришла пора выкладывать козыри на стол.

- А что ваши коллеги не могут предоставить доказательства связи миров?

- Разумеется могут, но... Наши аргументы убедительны только для специалистов. Обывателю они непонятны, а хотелось бы обработать как можно более число зрителей и завоевать большее число новых сторонников.

- Мы подумаем,- ответил за всех Сергей. – Нужно время...

Мееров кивнул.

- Если что-нибудь надумаете- звоните.

Дверь за ним захлопнулась и мы остались одни.

- В телевизор захотелось? – ехидно поинтересовался Никита. – Славы тебе мало?

- Так грех такой случай упускать, – согласился я.- Когда еще такое представится?

Я ткнул пальцем в друзей.

- Не знаю, как вам, а мне участвовать в телепередачам нравится.

- А то ты участвовал! – то ли удивился, то ли возмутился Сергей.

- Конечно,- отвел я всяческие инсинуации. – Рупь за сто. Правда не на Центральном... Вот на Магаданском и Владивостокском и..

Я задумался.

- Нет. Вру.

- А я про что? – обрадовался Сергей. - Наверняка врешь! Давай сотню!

- Я вру, что на Центральном ТВ не снимался. – поправился я. - Снимался. Был такой момент в творческой биографии. На ТВ-6.

- И что, после этого тебя на улицах узнавали?

- То-то и оно, что нет. Вот это и надо поправить. Вы представляете, как такую возможность можно использовать? Если не воспользуемся - всю жизнь стыдно будет.

- А ты знаешь как? – спросил Никита. Он ткнул мне пальцем в живот. - Я ведь чувствую, что неспроста ты этот разговор завел. Знаешь, как?

Я не стал отнекиваться.

- Знаю. Есть у меня идея...

51.

Зал, в котором снималась передача ничем не отличался от любой телевизионной аудитории. Конечно мы много таких не видели, но по пути сюда заглянули кое-куда. Большой зал. Ближе к одной из стен столы и кресла для ведущих и почетных гостей, а вокруг несколькими полукруглыми рядами- стулья для зрителей и массовке. Зрителей было много. По-моему, там собралось все ученое общество. Астрологи, хироманты...

Мееров увидел нас и приятельски подмигнул. Мы были его секретным оружием. Наше место было «за сценой», в засаде. Мы уселись в сторонке не надеясь понять о чем пойдет речь. Все-таки вся премудрость, которой гордились собравшиеся тут люди нам была непонятно.

Передача началась с рассказа Меерова о своей «Ассоциации». Говорили трудном пути становлении, о столкновениях и неприятии их официальной наукой. Бородатые адепты связи с иными мирами сыпали на головы слушателей чудными терминами, но, поскольку там собрались все свои никто не возмущался. Все кроме нас, разумеется. Но от нас никакого понимания и не требовалось.

Ведущий ожидаемо, чтоб поддержать нужное напряжение в зале возражал, выказывая недоверие и провоцируя адептов. В конце концов он потребовал доказательств.

- Вы жалуйтесь на официальную науку...

- Мы не жалуемся...

- Все равно,- махнул рукой ведущий. - Но ведь она принимает не только слова. Вместе со словами должны появляться и доказательства! Должи быть факты! Вы можете доказать, что проникновение в иные Вселенные возможно?

Он голосом выделил слово «доказать».

- Разумеется.

В зале пронесся шорох.

- И как же образом? - Ведущий посмотрел на него внимательно и предположил:

- Неужели вы прямо сейчас на наших глазах исчезните и вернётесь с каким-нибудь необычным предметом или историческим персонажем?

- Как в кино? – перепросил Мееров. - Нет. Этот дешёвый балаган оставьте для Голливуда.

- То есть исчезать на моих глазах вы не собираетесь,- уточнил хозяин вечера. – А каким же образом...

- Позвольте мне все объяснить. У нас действительно есть доказательства, которые мы сегодня можем предъявить научному сообществу всего мира. К сожалению в настоящее время успехом увенчалось только информационное проникновение в параллельную Вселенную.

Ведущий уловил главное.

- То есть вещественных доказательств не будет?

- Нет.

Ведущий удивился.

- Но как же... На мой взгляд слово «неопровержимо» говорит о чем-то большом и массивном. Вроде пирамиды Хеопса... Или я не прав?

- Если вы дадите мне возможность договорить, то вы поймете, что я имею ввиду, - сдерживая раздражение сказал Мееров. Вздохнув, он повернулся к камере и начал говорить, обращаясь не столько к залу и ведущему, сколько к телезрителям. Там для него были главные слушатели.

- Да. В настоящее время нашей организации нам удалось организовать только информационное проникновение в иной мир. В его относительное прошлое. Поэтому и подтверждение будет не вещественным, а информационным.

Ведущий хотел что-то сказать, но Мееров не дал это сделать, перехватив у него инициативу.

- Я понимаю, что документ из того мира или предмет выглядят более убедительно, но мы имеем только то, что имеем.

Он отпил виды из стакана перед собой.

- А суть подтверждения будет таковой. Мы представим вам результат процесса, который уже завершился в нашем мире, но еще продолжается в том. Или даже пошли по иному сценарию.

- Как-то мудрено...- все-таки перебил его ведущий. – Объясните так, чтоб наши зрители поняли, что к чему...

Скорее всего он и сам не понимал того, что говорил Гдальевич, но предложение было кстати. Пропаганда- наше всё! И Мееров объяснил:

- Вот например Гоголь в нашем мире сжег второй том «Мёртвых душ» а во второй- еще нет. В иных мирах не Дантес застрелил Пушкина, а наоборот и он выжил и продолжил творить... Так вот...

Ведущий наконец понял и посчитал, что и для зрителей этой фразы будет достаточно и перебил его:

- А что вы хотите предложить вас в качестве доказательства сегодня? Второй том «Мертвых душ» или второй том «Евгения Онегина»?

Ответить Гдальевичу он не дал.

- А кто может подтвердить, что это рука именно Гоголя и Пушкина? Графолог?

Он усмехнулся и процитировал:

- «При современном развитии печатного дела на Западе...»

- Только что я сказал, что нет рукописей. Есть только информация.

Два глотка воды в пересохшее горло.

- Так что никакой графологии... Мы обойдемся без этого, так как уже давно хорошо известны иные способы подтверждение авторства литературных произведений. Современная методика такого дела хорошо отработана и практически не дает сбоев. Квалифицированный эксперт с легкостью может отделить творение одного автора от другого, ну разумеется, если у него есть база для сравнения. Специалист отличит Пушкина от Лермонтова и Евтушенко от Вознесенского... Тоже самое и с музыкой. Главное, что была база для сравнения!

- Но что мы будем сравнивать?

-Нам удалось принести и того мира песню, которой не было в нашем мире.

- Всего лишь песню? Мало ли их в нашем мире? Каждый день появляются новые и новые...

- Это песня Джона Леннона.

- Сэра Джона Леннона? - уточнил ведущий.

- Да.

Никто не ахнул, ни заорал, хотя, признаться, на это рассчитывал.

- А кто может подтвердить, что это именно его песня?

- Разумеется эксперт. Именно поэтому я пригласил на участие в передаче российских специалистов по творчеству Джона Леннона и по интернету может высказать свое мнение крупнейший специалист по творчеству сэра Джона из Великобритании. Удовлетворитесь ли вы их решением этих специалистов?

Ведущий посмотрел на двоих мужчин и женщину, что сидели за отдельным столиком.

- Человеческий разум можно и подкупить, и обмануть.

Он поднялся со своего места.

- Что делать? Такие нынче времена... Но я знаю еще одного, неподкупного и объективного эксперта. Человеческий ум слаб, но есть и иной разум!

Он повернулся к Меерову.

- Вы знаете, что наука не стоит на месте и каждый день раздвигает горизонты познания. В нашем мире уже существует ИИ..

- Вы имеете ввиду Искусственный Интеллект? – уточнил Мееров.

- Да. ИИ не имеет человеческих пороков.

Ведущий прошелся по залу. За ним следили и люди и телекамеры. Он стал центром внимания.

- А что если и он вместе с вами экспертами объективно либо подтвердит, либо опровергнет вашу информацию. Он проверяет не почерк, а, как бы правильнее сказать, душу текста.... Готовы вы выслушать приговор искусственного разума и подчиниться его вердикту?

Ефим Гдальевич кивнул, соглашаясь.

- Не возражаю. Пусть будет объективный анализ, не замутненный человеческими эмоциями. Предельно беспристрастный.

- Чтобы двинуться дальше, нам следует подвести кое-какие итоги, - медленно, раздельно повторил ведущий - Правильно ли мы все вас поняли? Вы готовы предоставить нам песню Джона Леннона?

Ведущий прищурился лукаво, как оно могло бы показаться, а издевательски. Ему нужен был рейтинг, нужен был скандал и он старательно углублял яму, в которую готовился втолкнуть Гдальевича. Мы, понимая, что вот-вот наступит наше время, переглянулись с улыбкой. Мы еще посмотрим кто будет корчится на вбитых в её дне кольях.

- И вы сможете сейчас сыграть её?

- Я? - очень естественно удивился Мееров. - Ну что вы... Её сыграют мои коллеги.

Ефим Гдальевич махнул рукой и объявил:

- Рок-группа «ТВД». Ветераны сцены и рок-музыки двух Вселенных.

Мееров с выражением спокойной уверенности повернулся к нам.

- Маэстро, прошу...

Настал час нашей славы... Мы поднялись и под прицелом нескольких кинокамер пошли к инструментам. Ведущий подскочил к нам, перехватив на полдороге, развернул к камерам.

- Это вы осуществляете связь с иными мирам?

- Да, - спокойно ответил Никита. В этот раз он, ради эпатажа, нацепил на нос круглые, ленноновские очки – И играть будем мы. Ну, если конечно...

Улыбка у ведущего стала шире. Я не знаю, что он подумал, но фразу Никита закончил точно неожиданно для него:

-...если нам никто не будет по рукам бить и отключать электричество в студии.

По лицу ведущего видно было, что его устроят оба варианта. И в случае провала и при успехе ожидалась настоящая сенсация.

Этот чудак-ведущий не мог понять, что если б мы уже не проверили песню, если б мы не прогнали её через нейросеть, то мы бы тут не появились...

И в этот раз Искусственный Интеллект не обманул.

Результат анализа и ИИ и экспертами по творчества Леннона был един. Кто-то ожидаемо пошутил, что «Леннон и теперь живее всех живых». Волнение, конечно было. Эксперты обсуждали это минут пять, но пришли к единогласному мнению. Они препирались бы и дольше, но формат передачи не предусматривал долгих споров. В итоге, после обсуждения ими было принято и озвучено решение: «Это несомненно песня Джона Леннона. И текст и музыка. Но этого быть не может».

То есть общественность повела себя точно так же, как ФСБ.

Мееров хладнокровно отмел возражение поправкой: «Это действительно не может быть в нашей Вселенной, но вот в какой-то иной или иных- может!»

Но законы телеэфира не позволили ведущему смириться и проиграть. Ему нужна была схватка и победа. Ну или по крайнему случаю – хороший скандал.

Он смотрел и пытался найти выход из положения.

- Одна песня? Всего одна? Это слишком мало, чтоб сломать устоявшуюся в моих глазах систему мира. Через одну точку, как говорит современную наука, можно провести множество прямых. Чтоб провести дорогу в будущее многообразных Вселенных нужно по крайней мере еще одно доказательство. Оно есть у вас?

Гдальевич уже понимая, что достиг нужной цели – мир узнал о его приоритете - вопросительно наклонил голову.

- А вам будет достаточно «еще одного доказательства»?

- Пока да.

- Если судьёй снова будет Искусственный Интеллект вы не будите возражать?

- Еще одна песня?

Ведущий постарался вложить в свои слова побольше иронии.

- Нет. Это сделаю я сам.

Мееров сунул руки в карман и достал листок бумаги, поднял его над головой, привлекая внимание.

- В том мире, о котором сегодня идет речь, есть несколько уникальных стихов больших советских поэтов. В нашем мире такие у них не сложились, но там они есть.

- Поэтов много...

- Таких- мало. – Холодно ответил Мееров. - Роберт Рождественский вас устроит? Стихотворение называется «Москвич в Ленинграде»... Кстати, оно удивительным образом отлично ложится на песню Стинга «Англичанин в Нью-Йорке».. Представляете?

- А что Стинг есть и там?

- Не знаю, - величественно взмахнул рукой Гдальевич. – Есть там Стинг или нет, но песня на такую мелодию там уже существует...

Он передохнул на секунду и обращаясь ко всему миру, а не к ведущему сказал.

- Вот вам вторая точка. Проводите свою прямую.

Разумеется, ИИ подтвердил и это авторство.

Это пустило передачу под откос. Ведущий растерялся. Он не знал, что говорить, не знал о чем спрашивать.

Молчание повисло и прорвалось нелепым вопросом

- Но... как? Каким образом? Парапсихология? Колдовство и магия? – Иронии словах ведущего почти не было. - Как это всё...?

Он пошевелил руками, словно месил тесто.

- Работают, вы хотите сказать? - уточнил наш миллионер-триумфатор. Тот кивнул.

- Немножко то и немножко это. Мы не противостоящем одно другому. Тем более... - Он замялся и спросил. - А вы знаете что такое волшебство и магия?

Ведущий пожал плечами и промолчал.

- И я не знаю. Я больше верю в науку.

- Тогда почему же...

Мееров остановил его.

- Я верю в науку и предлагаемые ей гипотезы. Я сторонник такой вот гипотезы.

Он прокашлялся, видимо готовя рассказать что-то длинное.

- Вы, наверное слышали, что есть мнение, что наша цивилизация на Земле не первая?

- Динозавры? – тихо упавшим голосом спросил ведущий. Похоже, что он сам не верил в то, что говорил - Динозавры и магическая цивилизация?

- Это неважно. – Очень серьезно ответил Ефим Гдальевич. - Кто бы там ни был, динозавры и бабочки, не это важное.

Он посмотрел в объектив телекамеры так, словно решал открывать свою душу перед миллионами телезрителей или нет. Решился.

- Чтоб меня правильно поняли, я зайду издалека... Посмотрите, как изменилась жизнь вокруг нас хотя бы на глазах нашего поколения. Полвека назад компьютеры были величиной с дом, обычный магнитофон должен был стоять на столе и весил как хорошая гиря. Чтоб переставить с места на место телевизор нужно было собраться всей семьей. Взрослые несли сам телевизор, а старшим детям доверяли перенести увеличительную линзу. Помните такое?

В зале несколько человек закивали головами.

- Телевизионную камеру нужно было катать на колесиках! – продолжил Мееров. - А теперь? Оглянитесь вокруг! Все это, и еще кое что сверх того, отлично уменьшается в любом неглубоком кармане каждого из нас.

Он вытащил сотовый телефон и тряхнул им.

- О чем это говорит?

Никто вокруг даже не попробовал ответить на этот вопрос.

- Вот с помощью этой маленькой коробочки,- продолжил он. - Совсем недалек тот день, когда миниатюризация дойдёт так далеко, что мы перестанем видеть самою технику, мы просто будем жить внутри её!

- Это как? – не понял ведущий. - Как внутри?

- Нано частицы,- просто сказал миллионер. – Исследования уже ведутся. Мало того интересен и еще один момент! К современно технике уже не надо прикасаться, чтоб дать команду.

- А электрический звонок?

Эту жалкую попытку поставить себя в затруднительное положение Гдальевич отмел.

- Ну вот только если он,- согласился он. - А вот все остальное... Достаточно озвучить желание и электроника все сделает сама - включит свет, настроит радио на нужную станцию, выберет кинофильм... Неужели вам всем это не напоминает старую добрую магию?

- Но ведь это сказки... – сказал кто-то. - Детские сказки.

Мееров благодарно кивнул. Он ждал этого вопроса и готовил к нему аудиторию.

- Вот мы и подошли к самому главному....

Он оставался серьезным. Он говорил значимые для самого себя вещи и искренне хотел, чтоб слушатели тоже приняли их.

- Вы верно говорить. Детские сказки... Испорченные наукой взрослые не верят в них, но ведь существует совершенно рационально объяснение такому феномену.

- Какое же? - заинтересовался кто-то из зала.

- Помните, как происходило волшебство? Волшебник говорил несколько непонятных слов и ... Волшебство происходило. Так вот... Объяснить все это можно только одним: древние люди, сочинители сказок про джинов и волшебников, как, собственно, и мы с вами, вся наша цивилизация, живем внутри мира, оставшегося нам в наследство от погибшего высокотехнологического мира.

Он замолчал, ожидая возражений, но все были слишком ошарашены, чтоб возражать.

-Я бы вызвал санитаров,- шепнул Серега. – С носилками....

- Пропадем без зарплаты,- напомнил Никита и мы смолкли.

- Тот мир исчез, сгинул вместе с языками... – продолжил Гдальевич. - А механизмы остались. Мельчайшие нанороботы которые окружают нас.... Одичавшие люди прежние языки забыли и изобрели свои, новые. А вот волшебниками стали те, кто каким-то образом смог сохранить знание языка и таким образом, командовать техникой...

- Подождите! – наконец собрался с мыслями ведущий. Он все-таки захотел дать своему гостю последнее сражение. - А вы-то тут причем? Причем ваша парапсихология?

- Есть гипотеза. Что та, исчезнувшая цивилизация, имела технологии информационных пробоев в иные мира, основанная на акустическом воздействии на астрал. Наша организация поставила целю «восстановить» тот забытый язык. Мы давно работаем в этом направлении и вот недавно мы получили подтверждение, что идем правильным путем! Наши эксперименты, как вы теперь видите, увенчались полными успехом!

Глава 24

52.

Мы шли по аллее. За спиной у нас оставалось здание телецентра. И успех. Тот самый, который пишется с самой большой буквы... Теперь группу с несерьезным «Три веселых дедушки» знало почти полмира. Во всяком случае, как рассказал Мееров трансляция через Интернет шла бесперебойно и к концу передачи уже пришли восторженные отклики и поздравления от соратников из Китая, Индии и Чехии.

Ефим Гдальевич выглядел именинником. Усталым, выжатым до предела, но счастливым. Он чувствовал, что своротил такую гору, что... Что просто нет слов.

- Вот интересно он всерьез про все это рассказывал или кому-то лапшу на уши развешивает? - нарушил тишину Сергей.

- Ты о чем?

- Обо всем... Все-таки тут вокруг нас много непонятного...

- Например?

Сергей вроде бы не услышал моего вопроса.

- Вот люди вокруг нас не верят в то, что мы моем передать информацию и поэтому не спешат давать деньги, а что мы?

- А что мы? – не понял я вопроса.

- Мы просто поверили Меерову на слово. И все этой фигне про динозавров, бабочек и волшебные нано палочки.

- В смысле?

Сергей посмотрел на меня и со странной интонацией задал вопрос.

- Почему мы так легко поверили, что это именно его кодла организовала наш контакт с тем миром? Только потому, что он первый нам об этом сказал? А? Может быть во всем все-таки больше виновата студия «Диафильм» или тот, кто выпускает коробочки к диафильмам? Или вообще аптека, где ты купил марганцовку?

Никита остановил его.

- Были обстоятельства. И не одно, а даже целых два обстоятельства. Во-первых- деньги. Он не стал бы вкладываться в то, чему не верит, а во-вторых- лаборант из «Дальрыбы»...

Сергей кивнул. Он не зря так долго молчал и ему, как выяснилось, было что возразить.

- Да. Деньги. Но он вложил их в уже, считай, созданный нами бизнес. Канал связи уже есть и, как я и говорю, никто не знает, кто именно его по-настоящему организовал. Он или те, кто выпускает баночки к диафильмам. А что касается лаборанта... Так это только его слова. Никто из нас этого легендарного лаборанта не видел, так что...

- Так или иначе, он взялся финансировать проект, а это на этом этапе самое важное. Мы хотели денег – мы их получили... Разве не так?

- Все так... Но если придет кто-нибудь еще и скажет...

Сергей переменился в лице и трагическим голосом прохрипел

- «Люк! Я твой отец!»

Мы засмеялись. «Звездные войны» смотрели все.

- Что тогда делать будем?

Позади был триумф впереди возможно, мировая известность. Стоило ли в такой вечер забывать голову несерьезными мыслями?

- Вот когда придут тогда и посмотрим, у кого крыша круче. Он человек не простой и мы тоже теперь величины от нуля отличные. Что называется «широко известны в узких кругах» ...

- Не такие они и узкие, - заметил я. – Пели на английском, так что вся Западная Европа и Америка точно отреагируют...

- Да... Теперь, если все-таки будет в итоге жизни Страшный Суд, то теперь нестыдно будет туда явиться.

- Ты про песню? – спросил Сергей. Он шел все еще погруженный в свои мысли.

- Да. Ну вот и мы для своего мира кое-что полезное сделали. Мы вернули нашему миру песню, которой тут никогда не было. Кто знает? Может быть это не последняя такая песня? Надо будет детей в этом направлении сориентировать? Пусть посмотрят старые альбомы. Может быть и найдутся несоответствия в музыкальной истории двух миров?

- А я сейчас почему-то о другом подумал. Мы сегодня сделал наш мир богаче, а тот, 74-й, беднее.

- Не придумывай. От того мира ни крошки не пропало. Все, что там было, там и осталось.

- Мы сделали тот мир беднее на хорошую музыку. – упорно повторил он. – Как-то так получается, что мы воруем не у автора, а у всего мира.

- То есть «с особо крупных размерах»? – весело удивился я. – Странно это слышать.

- Да, - печально кивнул Сергей. – Именно так и обстоит дело.

Стало понятно, что это не шутка, что все говорится всерьез.

- Это как же так?

- А вы подумайте... То, что мы взяли из нашего мира для того - это хиты! Песни, ставшие известными всему миру.

- Конечно. А как ты хотел?

- А в нашем исполнении их знают только в СССР. Мы лишили тот мир хитов... АББА ведь так и не откликнулась?

- И что с того? У нас-то её поют...

- Ты просто поплакаться решил или у тебя есть предложение? – спросил я.

- Есть, - очень серьёзно сказал Сергей. - Надо будет аватарам посоветовать подкинуть её Джону Леннону. Пусть ознакомит Западный мир с очередным шедевром «КПВТ».

Мы с Никитой переглянулись, пожали плечами. Понятно ведь было, что фигура эта не того калибра. Не будет Джон петь чужих песен. Ушло такое время.... Но Сергей и сам понимал утопичность своего предложения.

- Или подыскать на Западе какого-неизвестного исполнителя и вывести его в люди. Это же возможно?

- Возможно... Но как же тогда наши? – не поняли мы.

Сергей успокаивающе поднял руки над головой.

- Для них все останется, как и было. Наши будут петь на русском языке в СССР, а певец - на разлагающемся Западе...

- Нашел чем озаботиться, - отмахнулся от этой мысли Никита. – Посоветовать им, конечно, можно, но и они и сами не маленькие. Нам теперь о себе подумать следует.

- Как не сломаться под бременем славы?

В голосе Сергее было больше иронии чем вопроса. Никита поморщился.

- Вовсе нет. Мы теперь стали кое для кого предметом очень большой ценности, а значит и предметом большой зависти....

- Это ты к чему? – нахмурился Сергей.

- На нас начнется охота... Помните «Бриллиантовую руку»? Разговор Никулина с милиционером, которой вез его из порта на такси?

Никита прокашлялся и пытаясь поймать интонацию Семена Семеновича Горбункова процитировал:

- «Они конечно попробуют договориться со мной, предложат выкуп! А я еще поторгуюсь... »

Фильм давным-давно разошёлся на цитаты и каждый знал, что последует дальше, поэтому никто не стал продолжать. Эта цитата открывала новую, страшненькую действительность. Не знаю, как друзья, а я сразу вспомнил продолжение «Человека можно усыпить, напоить, оглушить. Снять гипс можно с бесчувственного тела... Наконец, с трупа».

Как оказалось, все подумали об одном и тоже, так как Сергей, отбросив грусть по судьбе мировой музыки, закончил невысказанную часть цитаты вслух.

- «Но до этого, я уверен не дойдет...»

Он тряхнул головой, стряхивая наваждение.

- Нет уж. Такого быть не может. Если, не дай Бог, ты плав, то не все так плохо. Всем им мы нужны живые!

- Это как посмотреть. У тем, кто заботится о своем государстве свои представление о гуманизме и цене человеческой жизни.

- В смысли если корова не моя, то пусть лучше сдохнет?

- Очень верная формулировка,- одобрил Никита. - Прямо в яблочко... Если не мне, то и никому...

Несколько шагов мы прошли молча, принимая новую действительность.

- Теперь нам ходить да оглядываться...

КОНЕЦ.

Content

«Дедские игры в двух измерениях» (Дедушки-4)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24