Алексей Евгеньевич Наговицын

Ведьмы в традиции и народной культуре

© Наговицын А.Е., 2019

© ООО «Издательство «Вече», 2019

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

Ведьма – один из самых распространенных и ярких персонажей мировой демонологии. Ее описания, дела и особенности практически досконально описаны в этнографической литературе. Она символ не только абстрактного зла. В ряде случаев она символизирует смертоносную язву, болезнь или даже саму смерть. Поэтому иногда она действует как вампир.

Определение понятия «ведьма» в наше время включает в себя в основном только негативные качества. Это слово порой используют с явным желанием оскорбить какую-нибудь женщину, которая, по общему мнению, наделена большой колдовской силой. Ведьма может навредить человеку различными способами. К тому же она знается с нечистой силой, летает на метле и творит ужасные и жуткие вещи.

Внешне ведьма выглядит как обычная женщина. Она может быть как молодая и красивая, так и старая и страшная. К тому же колдунья по своему желанию может изменять свой облик. Ее поведение имеет определенные особенности. Все полагают, что ведьмы периодически собираются на шабаш и постоянно вредят обычным людям.

Считается, что ведьма может воровать домашних животных, выдаивать чужих коров и коз, портить или воровать урожай, насылать непогоду и природные катаклизмы, воровать месяц и звезды и т. д. Ведьмы постоянно соблазняли мужчин, особенно чьих-то женихов.

Самыми страшными деяниями ведьм считаются те, что ведьма могла наслать на все поселение различные болезни, а на скот – мор. Она воровала детей, в первую очередь – младенцев, которых довольно часто поедали на шабашах. К тому же они непосредственно общались с самим дьяволом.

Ведьмы для осуществления своих замыслов проводили специальные ритуалы, готовили зелья – как правило, из крайне неприятных ингредиентов – и читали заклинания, которые им передали другая ведьма или даже сам дьявол или его помощники.

Во времена Средневековья образ ведьмы и ее деятельность постоянно пополнялись все новыми деталями и жуткими подробностями.

Славяне опасались подобных женщин, а в Европе и Америке их пытали и сжигали на кострах. Отметим, что подобные эксцессы были довольно часты и на территории России, где на ведьмовство проверяли, в основном, через потопление. Если потенциальная ведьма тонет, то она не виновна, а если женщина не хочет тонуть, то она действительно ведьма и ее надлежит сжечь. Полагали, что при испытании водой последняя как чистый элемент не «принимает» ведьму в себя, и та не тонет.

Отметим, что для того чтобы в девушке заподозрили ведьму, ей было достаточно быть красивой или умной. Часто оговор происходил из-за ревности или какой-то обиды и неприязни.

Вера в ведьм – не европейское и не российское изобретение. Практически у всех народов существуют верования в ведьм и в перевоплощение некоторых женщин в ведьм, которые часто выступают как каннибалы или убийцы. Близок к ведьмам и распространенный в Европе образ кастратки. Это женское существо, имеющее усеянное зубами влагалище (латинское vagina dentata). В психоанализе считается, что форма ведьм этого вида – это символ отрицательной стороны женщин, их темный аспект.

Визит ночной ведьмы.

С картины Г.И. Фюсли

В аналитической психологии К.Г. Юнга образ ведьмы понимается как воображаемое олицетворение «темной стороны души, женского аспекта в мужчине». Он полагал, что представление о ведьмах могло возникнуть под воздействием мифов о черной богине Кали в индийской мифологии, они также могли появиться и благодаря образу ведьмы Рангды в индонезийском драматическом театре.

К подобному неправильному развитию личности приводит воспитание мальчика-подростка, сопровождаемое постоянной тревожностью матери. К постоянным символам этого боязливо-тревожного образа ведьмы относятся такие ночные птицы, как совы и филины, а также вороны и летучие мыши, а также кроты, змеи, черные коты. Полагали, что в этих птиц и животных ведьмы были способны превращаться.

Их предводитель на шабашах, дьявол, часто изображался в виде демонического козла, кота или змея.

В данной юнгианской логике ведьмы на отдельно стоящей горе должны были представляться, с одной стороны, как соблазнительные нагие красавицы, а с другой – они были жутко безобразны и страшны. Данное сочетание было прекрасно показано в образе панночки в фильме «Вий».

Подобный образ ведьм – в представлении европейской народной демонологии – всего лишь отдельный вид всеобщего страха мужчин перед женщинами. В некоторых других культурах такой страх имеет иные формы. Например, в древней Японии – стране Ямато демонические женские формы преобразуются в лис, а у народов Сибири это зачастую волки и т. д.

Европейская инквизиция ведьм (охота на ведьм) снабдила этот мир представлений псевдонаучным аппаратом и утвердила убийственную практику.

Следует указать, что вера в ведьм не принадлежит Средневековью, как полагали во времена Реформации. Их преследовали еще в Древней Греции и Риме, где обычной формой ведьмы считалась ласка. Подробнее о древнейших формах ведьмовства нами будет сказано ниже.

К тому же еще в раннем Средневековье неоднократно повторялись протесты и запреты всевозможных правителей и Отцов Церкви против народных языческих обрядов. Такие нападки были наиболее сильными в том случае, если данные обряды поощрялись политическими противниками этих лиц.

В XV веке появляется тенденция полного искоренения всех ведьм. В этот период культура Средневековья пришла в упадок, начинался Ренессанс. Во время Реформации начался разгул инквизиции. Он постепенно схлынул только в XVII–XVIII веках, но отдельные его эксцессы еще возникали и после этого периода.

Понятие и основные черты ведьм в истории и культуре

Определение понятия «ведьма»

Ведьма, или ведунья, есть «та, что обладает ведовством, знанием». Оно происходит от старославянского слова – вѣдати – «знать, ведать». Этому слову близки сербское обозначение специфической ведьмы – «вештица», словенская «vesca» и т. п. Представляется важным, что в санскрите слово «веда» означает священное знание. Подобное значение показывает, что в древние времена понятие «ведьма» могло обладать положительными коннотациями, произноситься с уважением. Оно, скорее всего, обозначало женщин, которые были носительницами тайных и сакральных знаний и умений.

Ведьмы живут обычно в стороне от остальных людей и даже поселений, где они наблюдали за природой, собирали различные травы и иные ингредиенты своих зелий и мазей, а также могли беспрепятственно читать заклинания, заговоры, мантры и иные непонятные, а потому страшные для окружающих тексты. К ведьмам за помощью обращались только тогда, когда это было на самом деле крайне необходимо, и их не беспокоили понапрасну.

Отметим, что слово «ведьма» также имеет оскорбительное и саркастическое значение. Им зачастую называют злую и мстительную старуху.

Имеется много исторических прецедентов, когда в качестве ведьмы хватали злую соседку за то, что она, чтобы напакостить, перевязывала вымя у коровы волоском или выходила ночью в одной рубахе, без опояски, босиком и распустив волосы, для того чтобы напугать суеверных и мнительных односельчан.

Ведьмой также часто считали одиноко живущую женщину, неприветливую и со странностями, особенно если она занималась сбором трав и не ходила в церковь.

Английский юрист Вильям Вест, живший в шестнадцатом веке, смог выразить четкое определение понятия «ведьма», а звучало оно так: «Чаще всего ведьмы – это обычные женщины, поддавшиеся уговорам нечистой силы и заключившие с ней сделку. Эти женщины уверены, что способны чинить беззакония и насылать проклятия абсолютно безнаказанно. Умеют летать на метле или вилах, а ночью предаются веселью в обществе мужчин».

Внешний вид и особенности ведьмы

В ряде случаев ведьм представляли в образе страшных старух, а иногда они виделись юными красавицами.

Младший шабаш ведьм.

С картины Ф. Франкена-младшего

Чаще всего ведьма – старая и безобразная. У нее бледное морщинистое лицо, огромный крючковатый нос, который ловит всяческие запахи, большие алчные губы, седые растрепанные волосы. Классическая ведьма имеет костлявые морщинистые руки, и она горбата или хрома, а также косоглаза. Каждый ее глаз по пятаку, у нее недвижимые веки, которые не может пошевелить даже направленный в глаза солнечный луч.

При этом традиционный облик колдующей ведьмы – женщина в белой рубахе, с длинными распущенными волосами, иногда с кубаном (горшком) за плечами, с подойником или корзиной на голове или в руках.

Согласно народным суевериям, ведьмы могут иметь определенные демонические характеристики и приметы. Это, в первую очередь, наличие хвостика, рожек или даже крыльев, хотя о крыльях упоминается крайне редко. Причем эти крылья – не как у птицы, а как у нетопыря.

Ведьма может выдать себя необычным, неестественным, диким и хмурым взглядом. Причем она никогда не смотрит прямо в глаза собеседнику. У нее обычно воспаленные, покрасневшие глаза, а в ее зрачках можно увидеть перевернутое отражение человека.

Поскольку в ведьме имеются человеческое и демоническое начала, то порой полагали, что она имеет две души: обычная, человеческая, правда, запроданная сатане, и злая, демоническая душа. Демоническая душа может ночью покидать ее тело, например, в виде белой бабочки или мухи, и вредить окружающим людям. Отметим, что две души имели также двоедушники или ветрогоны.

Известны странные и таинственные песни ведьм, которые состоят из вымышленных, бессмысленных слов; некоторые из них приводятся в известном издании Сахарова.

На Украине, по преданию, известен счет, используемый ведьмами: одион, другиан, тройчан, черичан, подон, лодон, сукман, дукман, левурда, дыкса; одино, попино, двикикиры, хайнам, дайнам, сповелось, сподалось, рыбчин, дыбчин, клек.

По рассказам поселян-очевидцев, ведьмы, во время сбора росы, дойки чужих коров или делая в полях заломы, всегда одеты в белую сорочку без пояса, а волосы у них распущены.

Подобный внешний вид несколько сближает их с русалками, вилами и самовилами.

В. Даль указывает: «Ведьма известна, я думаю, всякому, хотя она и водится собственно на Украине, а Лысая гора, под Киевом, служит сборищем всех ведьм, кои тут по ночам отправляют свой шабаш.

Ведьма тем разнится от всех предыдущих баснословных лиц, что она живет между людьми и, ничем не отличаясь днем от обыкновенных баб или старых девок, кроме небольшого хвостика, ночью расчесывает волосы, надевает белую рубашку и в этом наряде, верхом на помеле, венике или ухвате, отправляется через трубу на вольный свет, либо по воздуху, либо до Лысой горы, либо доить или портить чужих коров, портить молодцов, девок и прочее.

Ведьма всегда злодейка и добра никогда и никому не делает. Она в связи с нечистой силой, для чего варит травы и снадобья в горшке, держит черную кошку и черного петуха; желая оборотиться во что-либо, она кувыркается через 12 ножей. Ведьма не только выдаивает коров, но, даже, воткнув нож в соху, цедит из нее молоко, а хозяйская корова его теряет».

Социальная психология утверждает, что людей, которые владеют опасными знаниями и умениями, всегда уважали, но и опасались, порой доходило до их физического уничтожения, как в случаях с ведьмами. В Средние века сложилось представление, что женщина чаще всего становится ведьмой, заключив договор с самим дьяволом.

Западноевропейские ведьмы

Ведьмам, в первую очередь, западноевропейским, приписывались следующие деяния:

1. Они участвуют в шабашах на разных отдельно стоящих горах, в частности, в Вальпургиеву ночь.

2. Они совокупляются с демонами в образе мужчин, то есть инкубами, чертями, колдунами, а в некоторых случаях – с самим сатаной и его ближайшими помощниками.

3. Ведьмы приносят в жертву младенцев, а на шабашах иногда пожирают их плоть.

Полет ведьм.

С картины Ф. Гойя

4. Все ведьмы – оборотни, хотя превратиться они могут только в символы темных сил, ворон, сорок, сов, черных кошек, волчиц, а иногда в собак или лисиц и т. д.

Такие представления послужили причиной всплеска с конца XV до середины XVII века массовых преследований и казней женщин, особенно молодых и красивых, которых сочли ведьмами.

Отметим немаловажное обстоятельство. Поскольку инквизиторы были монахами и были вынуждены соблюдать целибат, или безбрачие, то у них постепенно формировалась ненависть именно против таких женщин, которые были для них самих источником соблазна и физических мучений, связанных с неудовлетворенностью и невозможностью прекратить свои мучения.

В Западной Европе данный период известен как «охота на ведьм». В частности, руководствуясь написанным инквизиторами Шпрингером и Инсисторисом в 1486 году трактатом «Молот ведьм», Святая инквизиция возбудила массовые судебные процессы над «ведьмами», приводящие, как правило, к мучительной казни через сожжение.

Характерно, что подобные процессы и преследования осуществлялись не только инквизицией, но они проводились и в протестантских государствах, а кроме того – и в американских колониях Англии, в частности, над салемскими ведьмами. Об этом подробно будет сказано ниже.

Интересно, что преступлением, понимаемым как ересь, считалось даже само неверие в существование ведьм. Оно влекло даже применение пыток и смертной казни

Славянские ведьмы и их особенности

В большинстве славянских стран, за исключением Польши (Речи Посполитой), процессов над ведьмами было меньше и приговоры выносились гораздо более мягкие. Однако различные казни, в том числе сожжения ведьм, также имели место. Отметим, впрочем, что проверки на ведовство через потопление потенциальной ведьмы чаще всего имели спорадический стихийный характер и поэтому никем и никак не учитывались.

До принятия христианства на Руси к ведьмам относились довольно лояльно. Хотя их и побаивались, но нередко прибегали к их помощи, в частности для лечения недугов, любовных приворотов и отворотов, поиска воров и пропаж, снятия порчи, сглаза и т. д. При христианстве массовые казни хотя и имели место, например, в Пскове, но это было не правило, а определенная редкость, о чем мы будем говорить ниже.

Как и европейские ведьмы, славянские ведьмы имели определенные направления своей основной деятельности:

1. Они делали людям разнообразные пакости.

2. Чаще всего ведьмы забирали молоко у чужих коров.

3. Они «стригли» чужих овец, оставляли их без шерсти.

4. Они воровали яйца у кур, да и самих кур.

5. Сильные ведьмы могли превратить человека в вурдалака и волкодлака, то есть волка-оборотня.

6. Ведьмы могли портить или красть чужой урожай.

7. Они могли насылать болезнь или даже моровое поветрие на целые селения.

8. Ведьмы могли наслать повальный мор на скот.

9. Они иногда портили продукты, чаще всего тем, что в них оказывалась кровь.

10. Ведьмы могли испортить погоду. Они были способны насылать грозовые тучи, град, вихрь, засуху, похищать росу, вызывать дожди.

10. Ведьмы также имели способность сниться в кошмарных снах. Даже приснившись, ведьма может привести к неприятностям.

11. Они умели превращаться в различных животных, гадов и птиц (оборотничество).

12. Колдуньи часто наводили порчу или сглаз на скот и население, поэтому те становились кликушами.

13. Все ведьмы соблазняли мужчин, особенно женатых или чьих-то женихов.

14. Как и западноевропейские ведьмы, они совокуплялись с демонами и змеями, в частности с драконами и Огненным змеем, иногда в образе мужчин (инкубами).

15. Они похищали небесные светила. Их они помещали в специальный сосуд. Особенно на Рождество ведьма может украсть месяц, звезды, чтобы стало темно. Никто бы тогда не смог гулять в Рождественскую ночь. Особенно ярко это описано у Николая Васильевича Гоголя в повести «Ночь перед Рождеством».

16. Они проводили оргии и сборища на Лысой горе.

17. Характерной способностью ведьмы является умение быть «всегда молодой».

18. Занимались гаданиями и иногда прорицаниями.

19. Ведьмы собирали травы и готовили различные зелья и мази, как смертельно опасные, так и лечебные, а также магические. Это приближает ведьму к разряду знахарок и ворожей и колдунов. Кстати, к ведьмам иногда относили даже повитух, целительниц, травниц и гадалок. Здесь перечислены далеко не все способности ведьмы.

Считается, что ночью ведьмы распускают по плечам волосы, затем догола раздеваются, обряжаются в длинные белые неподпоясанные сорочки или иногда саваны, после чего усаживаются на метлы, ухваты или другие «летательные» средства, о которых будет сказано ниже. Затем они заваривают в горшках волшебное зелье или берут специальные мази и улетают в дымовые трубы, окна, дыру в потолке и т. д. – творить злобные дела или на празднество на Лысую гору.

Отличия в представлениях славянских народов о ведьмах

В свое время профессор В. Антонович обратил внимание на отличия в отношении к ведьмам у славян и в Западной Европе, где ведьм жестоко преследовали и почти всегда сжигали.

«Яга-баба едет с коркодилом драться».

Русский народный лубок

В Западной Европе основной причиной преследования ведьм было подозрение в их отношениях с нечистой силой, в частности соитие с нечистыми, продажа дьяволу своей души и т. д. Кроме того их обвиняли в отступлении от «правильной» религии, то есть в апостасии. У славян, в свою очередь, значительная часть процессов против ведьм строилась на жалобах о каком-то конкретном вреде, который якобы причинила конкретная ведьма или ковен ведьм.

Однако с такими жалобами часто случались серьезные накладки. На Украине имеется предание, взятое, как говорят, из юридических актов: «Злая и пьяная баба, поссорившись с соседкой, пришла в суд и объявила, что та украла росу.

По справке оказалось, что накануне росы точно не было и что обвиняемая должна быть ведьма. Ее сожгли. Проспавшись, баба пришла в суд каяться, что поклепала на соседку, а судьи, услышав это, пожали плечами и ударили об полы руками, сказав: от тоби раз!»

Интересно, что в России ведьмы, наравне с проститутками, находились под защитой закона, хотя они и имели предельно низкий общественный статус. Интересно, что ведовство само по себе не считалось преступлением. За оскорбление ведьмы полагалась выплата, называемая «бесчестье».

Судебник 1589 года гласит: «…А б…м и видмам бесчестия две деньги против их промыслов».

Характерно, что в Западной Европе ведьму могли осудить и казнить государственные, а чаще – церковные учреждения, то у восточных славян, как правило, подобные эксцессы начинали в основном из-за подачи на них иска частным лицом и при наличии обиженной стороны.

Рассматривая и дополняя вышеуказанный взгляд Антоновича, К.Ф. Штеппа в киевском «Первом Гражданстве»[1], в свою очередь, отмечал:

«Допуская возможность волшебного таинственного влияния на бытовые, повседневные обстоятельства жизни, не видели взаимосвязи этих влияний со злым духом; демонология не только не была развита как стройно упорядоченная система представлений, но до конца XVIII века, насколько можно судить, совсем не существовала в народном воображении.

Народный взгляд на волшебство был не демонологический, а исключительно пантеистический. Допуская существование в природе сил и законов, вообще неизвестных, народ считал, что многие из этих законов известны лицам, которые сумели тем или иным способом их познать. Итак, само по себе познание тайны природы не считалось за что-то греховное, противоречащее религиозному обучению…»

Ведьма и попович

Народная русская сказка из собрания А.Н. Афанасьева № 366 (127)[2]

В некотором королевстве жил-был король; у этого короля была дочь волшебница. При королевском дворе проживал поп, а у попа был сынок десяти лет и каждый день ходил к одной старушке – грамоте учиться. Раз случилось ему поздно вечером идти с ученья; проходя мимо дворца, глянул он на одно окошечко. У того окошечка сидит королевна, убирается: сняла с себя голову, мылом намылила, чистой водой вымыла, волосы гребнем расчесала, заплела косу и надела потом голову на старое место.

Мальчик диву дался: «Вишь какая хитрая! Прямая колдунья!» Воротился домой и стал всем рассказывать, как он королевну без головы видел. Вдруг расхворалась-разболелась королевская дочь, призвала отца и стала ему наказывать: «Если я помру, то заставьте поповского сына три ночи сряду надо мною псалтырь читать». Померла королевна, положили ее в гроб и вынесли в церковь. Король призывает попа: «Есть у тебя сын?» – «Есть, ваше величество». – «Пусть, – говорит, – читает над моей дочерью псалтырь три ночи сряду». Поп воротился домой и велел сыну изготовиться.

Утром пошел попович учиться и сидит над книгою такой скучный. «О чем запечалился?» – спрашивает его старушка. «Как мне не печалиться, коли я совсем пропал?» – «Да что с тобой? Говори толком». – «Так и так, бабушка! Надо читать над королевною, а она ведь колдунья!» – «Я прежде тебя это ведала! Только не бойся, вот тебе ножик; когда придешь в церковь, очерти около себя круг, читай псалтырь да назад не оглядывайся. Что бы там ни было, какие бы страсти ни представлялись – знай свое, читай да читай! А если назад оглянешься – совсем пропадешь!»

Вечером пришел мальчик в церковь, очертил ножом около себя круг и принялся за псалтырь. Пробило двенадцать часов, с гроба поднялась крышка, королевна встала, выбежала и закричала: «А, теперь ты узнаешь, как под моими окнами подсматривать да людям рассказывать!» Стала на поповича бросаться, да никак через круг перейти не может; тут начала она напускать разные страсти; только что ни делала – он все читает да читает, никуда не оглядывается. А как стало светать, бросилась королевна в гроб и со всего размаху повалилась в него – как попало!

На другую ночь то же приключилось; попович ничего не убоялся, до самого света безостановочно читал, а поутру пошел к старухе. Она спрашивает: «Ну что, видел страсть?» – «Видел, бабушка!» – «Нынче еще страшнее будет! Вот тебе молоток и четыре гвоздя – забей их по четырем углам гроба, а как станешь псалтырь читать – молоток против себя поставь».

Вечером пришел попович в церковь и сделал все так, как научила старушка. Пробило двенадцать часов, гробовая крышка на пол упала, королевна встала и начала летать по всем сторонам да грозить поповичу; то напускала большие страсти, а теперь еще больше: чудится поповскому сыну, что в церкви пожар сделался, пламя так все стены и охватило; а он стоит себе да читает, назад не оглядывается.

Перед рассветом королевна в гроб бросилась, и тотчас пожара как не бывало – все наважденье сгинуло! Поутру приходит в церковь король, смотрит – гроб открыт, в гробу королевна кверху спиной лежит. «Что такое?» – спрашивает мальчика; тот ему рассказал, как и что было. Король приказал забить своей дочери осиновый кол в грудь и зарыть ее в землю, а поповича наградил казною и разными угодьями.

Белая ведьма

Хорошо известно, что магия бывает белой и черной. Обладательницей белой магии является белая ведьма. Обычно она способна творить и хорошие, и плохие дела. Однако некоторые из них желают делать только добро.

В частности, они способны нейтрализовать вред, нанесенный обычной, то есть черной, ведьмой. К нему относят сглазы, порчи, заклятия и привороты. Они всегда помогают людям, если они их просят о добрых делах, таких как здоровье, защита, внесение лада в семью, поиск пропажи и т. д.

Ангел и ведьма.

С картины Л.Р. Фалеро

Обычно белая ведьма использует такие традиционные методы, как заговоры, снадобья из трав, талисманы и амулеты и иные хорошо известные приемы и средства.

Например, перед посевом или перед жатвой белая ведьма обязательно должна была пошептать над полем, чтобы тяжелый крестьянский труд был облегчен духами Земли, а посевов не коснулись бы вредоносная сила черной ведьмы или неблагоприятные погодные явления.

Начиная от постройки дома и заканчивая свадьбами большинство событий жизни славян сопровождалось присутствием «Ведающих матерей», или ведунов, которые дарили свою силу и помогали вызвать нужные силы природы, чтобы славяне-язычники всегда жили с природой и другими мирами одной тесно связанной жизнью и не забывали, кто они есть на самом деле.

От белой ведьмы не ждут никакого зла, поскольку она и не способна его творить, даже умея его делать. Она несет людям добро и благополучие. Ее по традиции называют ведьмой, поскольку она ведает и знает, но употребляет свои знания и умения исключительно в положительном направлении.

Дуалистический образ ведьмы. Народная классификация

В народе подразделяли всех ведьм на две категории – ведьмы «от рождения» и «ученые» ведьмы.

Родовая ведьма

Нижеперечисленные причины появления родовой ведьмы меняются в зависимости от региона, где бытуют данные верования:

1. Прирожденная ведьма, природная, или ведьма «от рождения», появляется в том случае, если у кого-то рождаются подряд семь девушек, а между ними не родилось ни одного мальчика.

2. В ряде мест считали, что ведовская сила могла появиться и в том случае, если ее бабушка, мать и она сама были рождены вне брака.

3. Она просто является дочерью ведьмы.

4. Также довольно часто полагали, что прирожденная ведьма могла родиться у матери, которая во время протекания беременности готовила праздничные вечерние кушанья и случайно проглотила уголек.

5. Кроме того, такая родовая ведьма могла родиться, когда ребенка еще в утробе матери прокляли в минуту приготовления вечерней праздничной трапезы, особенно если речь идет о главных христианских праздниках: Троица, Пасха, Вербное воскресенье и т. д.

6. Родовая ведьма появляется и тогда, когда ребенок рождается вследствие чужой смерти, например, ее мать умирает при родах.

7. Также полагали, что способность женщины к ведовству могла быть вызвана неправильным поведением ее родителей, в первую очередь матери. В частности, если мать кормила ее грудью «три Великие пятницы», то есть более двух лет.

Ученая ведьма. Инициация ведьмы

1. «Ученая» ведьма набирается своих сверхъестественных сил от другой ведьмы-наставницы.

2. От черта или вообще от какой-либо нечистой силы, включая Огненного змея.

3. От умирающей ведьмы, которая передала наследнице свои колдовские знания, как говорили в народе, «свой дух».

Основное отличие между «прирожденной» и «ученой» ведьмами состоит в том, что прирожденная ведьма может иногда и исправить причиненный ею вред, но ученая никогда этого не сделает. В народе говорили: «Хуже ведьма ученая, чем прирожденная».

Важно то, что славянские ведьмы, в отличие от западноевропейских ведьм, знали все колдовские обряды, различные заклинания, шептания, заговоры, сглазы, порчи или их снятие. Отметим, что западноевропейские ведьмы могли знать только одно или два вредоносных заклинания, в зависимости от их узкой специализации, хотя соитие с демонами или самим дьяволом, а также продажа ему своей души считалось обязательным их действием.

Волшебница.

С картины Дж. Уотерхауса

Как уже говорилось выше, магическая ведовская сила могла быть как врожденной, доставшейся женщине по наследству от матери-ведьмы или по вышеперечисленным причинам, так и приобретенной.

У инициации ведьмы есть и свои особенности.

1. Ведьма училась у другой ведьмы или даже у самого черта, приставленного к ней в качестве наставника самим дьяволом.

Народные пересказы связывают с процессом «инициации» ведьмы определенные богохульные ритуалы, такие как топтание иконы или креста, прочтение молитвы наоборот, перебрасывание через ножи и т. д.

Старшая ведьма также могла умыть свою ученицу волшебным отваром, после чего та вылетала на улицу через печь и возвращалась уже готовой ведьмой. Дело в том, что в такой отвар могли входить довольно жуткие ингредиенты, такие как жир некрещеного младенца, высушенные крылья нетопыря, кровь и кости лягушек и крыс и т. д.

2. Также женщина могла кувыркаться через ножи, даже один или два ножа и становилась ведьмой. Однако чаще всего упоминаются двенадцать ножей.

3. Как уже говорилось выше, широко известен и иной способ стать ведьмой, даже если женщина по рождению и не ведьма. Отметим общеевропейское поверье, что колдун или ведьма, будучи связанными с нечистой силой, могут передать свое умение только духовным путем, через согласие принять это умение. Однако поскольку ведьма перед смертью не может передать свои знания и умения, то она не может умереть и жестоко мучается, то ее умения могут передаваться обманом, через рукопожатие.

Передача напрямую через родовой путь, от отца к сыну, как связанная с символикой рождения и зачатия, не допускается.

При этом надо учитывать тот факт, что свои профессиональные умения, знания и навыки люди обычно передают своим ближайшим родственникам, и вообще в традиционной культуре они считаются совместной родовой собственностью, которая приравнивается к собственности имущественной.

Интересно, что у викингов могли продать даже свою воинскую удачу и доблесть в бою, которые также считались собственностью рода.

4. В народе существовало понятие: «Покумиться с ведьмами» – то же, что «поверстаться в колдуны», то есть сделаться чародейкою, принять на себя это вещее звание. Такое вступление в колдуны и ведьмы сопровождается круговыми плясками.

5. По народным представлениям, обычная женщина могла стать ведьмой в том случае, если в нее по ее желанию или против воли вселялся злой дух, дьявол, душа умершего. Как правило, такое вселение против воли происходило вследствие «неправильного поведения» самой женщины или из-за проклятия.

6. Становились ведьмами и в том случае, если женщины сожительствовали с чертом, бесом, змеем, Огненным змеем или заключали с ними сделку ради обогащения или по иной причине, в частности, ради приворота мужчины.

7. Существует народное убеждение, что любой колдун и всякая ведьма заключают договор с дьяволом. При этом они продают ему свои грешные души и отрекаются от веры в Бога, святых и от вечного блаженства.

Этот договор скрепляется распискою, написанной будущей ведьмой или колдуном их собственною кровью. Договор обязует их творить чары только назло людям, а последнего – помогать им во всех предприятиях. Такой договор, как правило, заключается на определенный срок, по истечении которого ведьма и колдун душой и телом попадают в распоряжение сатаны и его приспешников.

Пожалуй, самой известной такой повестью о сделке с Мефистофелем является гениальный роман в стихах Гете «Фауст», основанный на распространенных немецких «легендах о докторе Фаустасе».

На Руси бытовали многочисленные рассказы о том, когда, как и при каких именно обстоятельствах отчаянные грешники продавали дьяволу свои души.

Дьявол являлся к деве в облике прекрасного юноши или представительного господина и притворялся надежным другом. Могло показаться, что он готов был избавить ее от всех невзгод, при этом голодным он приносил угощение, бедным сулил деньги, несчастным и гонимым предлагал защиту и утешение, а любительниц легкой разгульной жизни заманивал головокружительными обещаниями. Алхимикам и другим средневековым ученым он обещал открыть тайну философского камня и способ превращения свинца в золото и т. д.

Стоило девушке поверить демону-искусителю, как он тут же предлагал ей отказаться от веры в Бога, вступить в ведьмацкий ковен и, соответственно, вручить ему свою душу и тело.

Даже наивная и совсем неопытная девушка не может не догадаться, кто стоит перед ней. Если она все же соглашалась принять его услуги, ее душа навеки оказывалась во власти дьявола.

Он соблазнял девушку, а затем принуждал их кровью подписать договор «купли-продажи» их души. В знак того, что она стала ведьмой, нечистый дух оставлял на теле девушки отметину в виде маленького темного пятнышка.

Кстати, западноевропейские инквизиторы имели обыкновение длинной острой иглой протыкать на теле потенциальной ведьмы все темные родинки и бородавки. При этом, если женщина кричала от боли, то это являлось доказательством того, что она ведьма, поскольку считали, что от боли кричит не она, а вселившиеся в нее демоны.

Доктор Фауст призывает нечистого.

Гравюра начала XVII в.

Затем к новоявленной ведьме в качестве помощника и любовника приставлялся черт, который мог в виде огненного смерча влетать в трубу ее дома. Да и сама ведьма нередко вылетала из трубы на метле.

Подобную колоритную парочку с добрым юмором описал в своей «Ночи перед Рождеством» Николай Васильевич Гоголь. У его не слишком юной, но весьма привлекательной ведьмы Солохи, есть не только множество поклонников среди степенных козаков, но и старый приятель-черт, вместе с которым они в Рождественскую ночь крадут с неба звезды и месяц.

Отметим, что названия «еретик», «еретица» в различных местностях употребляются в смысле злого колдуна, упыря и колдуньи (подробнее см. ниже).

Ведьмы и колдуны одновременно и властелины, и рабы различных демонов. Властелины они потому, что могут повелевать нечистою силою, а рабы – поскольку нечисть, в первую очередь черти, анчутки и т. д., командует ими.

Черти требуют от них беспрестанной работы, и если колдун не приищет для них никакого занятия, то они тотчас же замучивают его самого.

Во избежание подобной опасности колдуны придумали заставлять чертей, вить из песку и воды веревки, ложкой вычерпывать море, реку и т. п.

Проявления активности ведьм

Перечислим основные занятия ведьм, которые, по народным поверьям, являются для них типичными и наиболее вредоносными:

1. Изымание ведьмами молока от коров. В народе главным вредным свойством ведьмы считалась их способность портить скот и отбирать у коров молоко. С этой целью ведьма в фартук, платок, сорочку, цедилку и даже в вожжи собирала росу на межах и пастбищах, волоча по траве полотно или вышеперечисленные предметы, затем выжимала эти вещи или ткань и поила собранной росой свою корову. Она также могла просто вешать намокшие вещи дома, и в обоих случаях из них обильно текло молоко. Характерно, что ведьмы доят и высасывают чужих коров не только летом, но даже и зимой.

Широко распространены былички, в которых рассказывается о том, как некий человек несознательно повторяет колдовские действия ведьмы, отбирающей молоко у коров. Забавно, что затем он не может избавиться от обилия молока у себя дома.

Интересно, что коровье молоко с росой является любимым кушаньем ведьм.

Ведьмы любили принимать у себя по праздникам всякую нечистую силу, но, чтобы ее угостить, они были должны вначале подобраться к чужим коровам и выдоить их до крови, при этом лучшей считалась черная корова.

Прирожденная ведьма доит чужих коров так же, как обычная женщина. В то время как ведьма ученая после первого выдоя проделывает дырку в одном из столбов своего дома и затыкает ее чопиком. При этом молоко течет оттуда – будто из крана.

Иногда ведьма бегает доить чужих коров, превращаясь в белую собаку. Если же ведьма не может украсть молоко, то она может хотя бы навредить корове. В этом случае у коровы из вымени вместо молока будет течь кровь.

По русскому поверью, ведьма, опиваясь молоком, обмирает, как бы впадает в зимнее оцепенение, и, для того чтобы она очнулась, надо запалить солому и жечь ей пятки.

В народе полагали, что доение ведьмами чужих коров не такое безобидное занятие, как это может показаться. Было признано, особенно во время проведения судебных процессов над ведьмами, что такое доение коров было нечестивым делом. Оно могло повлечь за собой падеж скота, иссыхание дождевых источников и повсеместный неурожай.

В одной из русских духовных песен говорится, что грешная душа, обращаясь к своему телу, говорит:

Пойду я в муку вечную,

бесконечную, в горючи огни.

Почему ж ты, душа, себя угадываешь?

ее тело спрашивает. —

Потому я, тело белое, себя угадываю,

Что как жили мы были на вольном свету,

Из чужих мы коров молоко выдаивали,

Мы из хлеба спорынью вынимывали.

В русском духовном стихе читаем:

Четвертая душа согрешила:

В чистом поле корову закликала,

У коровки молочко отымала,

Во сыру землю выливала,

Горькую осину забивала,

Горькую осину засушивала…

О роли осины в ведьмацких практиках будет рассказано ниже. Приведенные нами свидетельства духовных песен довольно показательны. Представляется, что данные тексты являются отголоском глубокой старины, когда под молоком могли пониматься плодородящие дожди, поэтому выдаивание молока равносильно похищения росы или дождя. В то же время изымание из хлеба спорыньи может производить неурожаи и всеобщий голод. Поэтому подобное действие считалось одним из самых страшных грехов…

Кстати, ведьма может также отнимать молоко и у кормящих матерей.

2. Воровство ведьмами пищи и иных ценностей сельской жизни. В старину народ верил, что ведьмы или другого рода колдуньи могут «держать обилие», то есть заключать в себе и хранить огромные запасы денег, жита и даже пушных зверей, которые доставляют промышленникам их богатство.

На Украине такое представление можно встретить и в наши дни, особенно это касается дождей и урожая.

Кроме урожаев, ведьмы могут скрадывать и другие припасы, которые необходимы для благосостояния человека. Например, они могут уносить мед из ульев, загонять к себе рыбу и забирать птиц и зверей, за которыми ходят на промысел охотники.

Колдунья, ворующая вино из закрытого погреба с помощью демона.

Гравюра 1486 г.

Приведем малороссийскую сказку, в которой описана такая особенность деятельности ведьмы.

Жили-были три брата, занимались рыболовством и звериной охотою; и на лове, и на охоте братья не знали неудачи: закинут ли сети – а они уже полнехоньки рыбою, возьмутся ли за ружья – зайцы сами бегут на выстрелы. Дело в том, что мать у них была ведьма. Раз братья решили ее испытать: взяли тенета и ружья, пошли за зайцами, а матери сказали, что идут ловить рыбу. Что же? Раскинули тенета – и вместо зайцев полезли в них окуни, караси да щуки!

3. Влияние ведьм на погоду. Когда в засухах и бесплодии почвы стали обвинять женщин, люди поверили, что сожжение и потопление ведьм должно обязательно возвратить земле дожди и плодородие.

Точно так же обливание водою «додолы» признается сербами за лучшее средство против летней засухи. Но с другой стороны, так как гроза, пожигающая тучи, нередко сопровождается разрушительной бурею и градом, то отсюда родилось верование, что ведьмы, желая произвести непогоду, град и буйные вихри, рассевают по полям дьявольский пепел (пепел демона градовой тучи)…

Приведем историческую справку. Канцлер Великого княжества Литовского Радзивилл[3] описывал в своих мемуарах страшную бурю, которая произошла 5 мая 1643 года, при этом он утверждает, что ее произвели ведьмы.

Распространены рассказы о том, что ведьмы пускают по воде синие огоньки, катают бочки, разрыв которых производит грозу и бурю…

Как видим, еще в XVII веке самые образованные люди своего времени не теряли веры в то, что ведьмы могут вызывать бурю. Поэтому становится понятной примета, согласно которой ни одна женщина не должна была присутствовать при отправлении рыбаков в море. Главное, стремиться избежать того, чтобы она не увидела, как укладывают в лодку рыболовные и мореходные снасти. Считали, что это может вызвать большую беду, вплоть до гибели рыбаков и мореходов.

Эта примета возникла из боязни морской бури, которую может наслать тайная ведьма. Правда, полагали, что и обычная баба может их невольно сглазить.

Согласно народным представлениям, ведьмы могут влиять на погоду, например, они задерживают дожди и таким образом насылают засуху. Желая произвести засуху, ведьма – как только появится дождевая туча – машет на нее своим передником, и туча удаляется с горизонта.

С помощью «громовых стрелок» ведьмы способны вызывать с неба молнии, которые зажигают дома и поражают людей. Для этого они бросают в воздух кремневые камни и таким образом возжигают в дождевых источниках молнии и мечут «громовые стрелки».

Девушка, насылающая бурю и градобитие.

Иллюстрация к трактату о колдовстве Ф.-М. Гваццо, 1626 г.

В первую очередь это касается словенских ведьм – вештиц, которые, подобно вилам, владеют этими губительными стрелами.

Кстати, с помощью своего колдовства колдуны и ведьмы могут давать оружию победоносную силу и неизменную меткость, а также они могут заговаривать его таким образом, что удары и выстрелы делаются совершенно безвредными. Считается, что первоначально это поверье связано с грозовыми стрелами и богом-воином Перуном.

Вызывание ведьмами проливных дождей и града. О ведьмах также рассказывают, что они погружают в воду горшки и, взбалтывая ее, могут вызвать ненастье.

С аналогичной целью они потрясают котлом или вздымают пыль против солнечного заката. Сверх того, в своих котлах и горшках они стряпают, то есть варят, непогоду: проливные дожди и град.

Скрадывание ведьмой росы и дождя. В Малороссии рассказывают, что ведьмы скрадывают с неба дождь и росу, затем уносят их в завязанных кринках или мешках и запрятывают их в своих хатах и каморках, то есть кладовых.

Согласно распространенной на Украине быличке, в старые годы похитила ведьма дождь, и во все лето не упало его ни единой капли. Как-то раз она ушла в поле, а дома оставила наймичку и строго наказала ей не дотрагиваться до горшка, что стоял под подкутом.

Однако мучимая любопытством наймичка достала горшок, развязала его, смотрит: внутри не видать ничего, только слышится исходящий оттуда неведомый голос: «Вот будет дождь! Вот будет дождь!»

Испуганная наймичка выскочила в сени, а дождь уже льется – словно из ведра! Скоро прибежала хозяйка, бросилась к горшку, накрыла его – и дождь перестал. После того принялась бранить наймичку: «Если б еще немного оставался горшок непокрытым, – сказала она, – то затопило бы всю деревню!».

Рассказ этот передается и с некоторыми изменениями: ведьма запретила наймичке входить в одну из своих кладовых, где стояли завязанные кадки; та нарушила запрет, развязала кадки и нашла в них жаб, ужей, лягушек и других гадов. Эти гады подняли страшный гам и расползлись в разные стороны.

То было ясно, тихо, безоблачно, а тут – откуда что взялось! – понадвинулась черная-черная туча, подули ветры и полился дождь. Ведьма – поскорей домой, посбирала гадин, сложила в кадки, завязала – и только это сделала, как дождь перестал идти.

Вызывание ведьмами и колдунами вихрей и смерчей. Владеющие вихрями, колдуны и ведьмы способны насылать с их помощью на своих врагов или соперников порчи и заклятия.

До сих пор бытует мнение, что в крутящемся вихре вертится нечистый дух и что это его свадебная пляска с ведьмою. В ряде случаев считается, что это колдун танцует с ведьмой.

Также полагали, будто, чтобы напугать путников, ведьмы нередко превращаются пыльным столбом и мчатся навстречу к ним с огромной скоростью.

Чехи по этому поводу говорят, что ведьмы «чаруют», то есть поднимают вихрь.

Повсеместно верили, что если в такой столб пыли, поднятый вихрем, бросить острый нож или топор, то можно поранить или даже убить черта или ведьму, и нож упадет на землю весь окровавленный.

Кстати, такой ведьмовской вихрь может даровать необычные способности человеку, который в него попал и смог после этого выжить.

Следует указать и на положительное воздействие ведьм на вихри. Они зачастую неравнодушны к народным битвам и помогают той стороне, которая попросила их о чародейной помощи. В этом случае они напускают на вражескую рать сокрушительные вихри и вьюги. Например, в XVI веке ходила молва, что во время осады в 1552 году Казани татарские колдуны и колдуньи, стоя на городских стенах, махали одеждами на русское войско, насылая на него этим буйные ветры и проливные дожди.

Исторические хроники говорят: «Егда солнце начнет восходити, взыдут на град, всем нам зрящим, ово престаревшие их мужи, ово бабы, и начнут вопияти сатанинския словеса, машуще одеждами своими на войско наше и вертящеся неблагочинне.

Тогда абие востанет ветр и сочинятся облаки, аще бы и день ясен зело начинался, и будет такий дождь, и сухия места в блато обратятся и мокроты исполнятся; и сие точию было над войском, а по сторонам несть».

Они также могут поднимать своих врагов и недоброжелателей в воздух и кружить в вихре со страшною, ничем не удержимою скоростью.

Известен рассказ, как ведьма помогла парню отомстить злому колдуну за боль и мучения:

«Один колдун, из ревности к молодому парню, заставил его целые месяцы носиться в неудержимом вихре. Неведомая сила подхватила молодого человека в воздух, закружила и понесла все выше и выше.

Измученный голодом и жаждой, он летел, сам не зная куда. Отчаянные жалобы его не достигали до людей, никто не видел его жгучих слез, несчастный иссох до костей и не чаял себе спасения. Когда наконец буйный вихрь оставил его, парень спустился на землю. Пытаясь отомстить своему ворогу, он отыскал хитрую колдунью и прибегнул к ее помощи. Чародейка запалила в печи зелье – и среди ясного, безоблачного дня вдруг завыл ветер, схватил колдуна и понес его высоко над землею. С той поры кружился он по воздуху в неистовой пляске, а за ним носились стаи крикливых ворон и галок».

4. Призыв ведьмами своих возлюбленных и иных людей. Если ведьма хочет призвать кого-нибудь из дальней стороны или просто издалека, то она варит корень тирлича и, как только вода закипает, она произносит заклинание, и в ту же минуту призываемый «зниметця и полетать як птах».

Считается, что ведьмы, заваривая зелье, приговаривают: «Тирлич, тирлич! Мого милого прикличь». Считают, что чем сильнее закипает это снадобье, тем выше и быстрее несется призываемый человек.

Малорусы говорят: «Як дуже зилля кипить – милий поверх дерева летить; а як не дуже – о половини дерева». Кстати, в этом последнем случае призываемый человек, если ведьма этого захочет, легко может налететь на древесный ствол и расшибиться до смерти.

Распоряжаясь ветрами и вихрями, ведуны и ведьмы на метлах или иных предметах или животных могли переноситься с места на место с быстротою крылатого ветра.

5. Защита ведьмами и колдунами своих земель от противников. Ведогони, то есть колдуны-ветрогоны, одной страны воюют с ведогонями соседних земель, защищая от противников свои родовые вотчины.

Согласно малорусскому сказанию, ведьмы также слетаются на границе между родовыми землями и сражаются одни против других.

Вооруженные небольшими мечами, они наносят друг другу удары, приговаривая при этом: «Що втну, то не перегну!» Это делается для того, чтобы удары меча не были смертельными. Поэтому ведьмы после каждого поражения восстают снова к битве.

Полагали, что в ночь накануне Духова дня ведьмы воруют деревянные мечики, которыми поселянки трут коноплю, затем они затыкают их за пояс и, слетаясь на Лысую гору или в пограничные места, рубятся ими, как саблями…

Такое же поверье существует у болгар относительно боев между змеями – защитниками родовых земель – здухачами, а иногда – довольно вредоносными змеями-халами.

6. Воровство ведьмами месяца и звезд. На Украине, в Карпатах и на Руси повсеместно верили, что ведьмы могут похитить небесные светила. Они складывали их в горшки и кувшины, а затем прятали в глубоких погребах или опускают в криницы, то есть скрывают, то есть погребают или хоронят. О падающих звездах в Малороссии говорили, что их уносит ведьма и прячет в кувшины.

С особенной ревностью ведьмы занимаются скрадыванием месяца и звезд на праздники Коляды и Купалы, когда бывают большие ведовские сборища – шабаши – и нечистая сила предается самому дикому разгулу.

Отметим, что в финно-карельском эпосе «Калевала», собранном еще Ленротом из отдельных саг и песен, говорится о том, что жуткая ведьма – старуха Лоухи, живущая в туманной земле – Похъеле, крадет с неба солнце и месяц, а вещий кузнец Ильмаринен кует их вновь и возвращает на Небо.

Случалось ли затмение, или густые облака неожиданно и надолго заволакивали небо, поселяне в похищении небесных светил обвиняли колдунов, ведьм и злых духов, поскольку тем в темноте удобнее творить злобные и безбожные дела, а также «уловлять в свои сети православных христиан».

В России сохранилось следующее причитанье:

Красная девица

По бору ходила,

Болесть говорила,

Травы собирала,

Корни вырывала,

Месяц скрала,

Солнце съела.

Чур ее, колдунью,

Чур ее, ведунью!

В данном тексте ведьма заменяет собой змеев и представляется съедающей солнце, то есть приобретает космогонический масштаб.

7. Влияние ведьм на свадьбу и деторождение. Губительное влияние ведунов и ведьм распространяется на все, что обещает приплод или нарождение. По народным поверьям, они делают баб неплодными, отымают у жениха мужскую силу; присаживают ему килу, а у невесты скрывают половой орган. Поэтому полагали, что при всякой свадьбе необходимо соблюдать особенные предосторожности для охраны новобрачных и поезжан от злого очарования.

В некоторых деревнях, там, где празднуется свадьба, нарочно затворяют двери и затыкают трубы, чтобы не влетела ведьма. Считалось, что ведьмы «глазят» беременных женщин и «выкрадают» из них зачатых младенцев.

Чаще всего на свадьбу за большое вознаграждение приглашали специального колдуна для защиты свадебного поезда – чтобы злые ведьмы и колдуны не превратили поезжан в стаю волков, и на саму свадьбу – для защиты молодых и гостей от порчи и сглаза.

8. Неурожаи и бескормица. Содействуя стихийным демонам, насылая неурожаи, бескормицу и голод, злые ведуны и ведьмы тем самым порождают между людьми и животными различные недуги и усиленную смертность.

Жители Костромской губернии полагали, что в ночь на Ивана Купалу ведьма идет в чужое поле и делает там «пережин», то есть выстригает во ржи узкую дорожку, собирая колоски, а вместе с ними может «забрать» весь урожай с поля. По другой версии, завязывая «завитки» – это вид порчи – связанные или сломанные колосья во ржи или в льняном поле, ведьма отбирала урожай в свою пользу. Иногда она делает заломы на поле, этим уничтожая весь урожай.

По восточнославянским поверьям, ведьма также могла «отнимать сало» у свиней, то есть жир с чужих свиней переходил к свиньям ведьмы, даже если она их не кормила. Кроме того, она перенимала яйценоскость у чужих кур. В присутствии ведьмы женщины никак не могли напрясть много пряжи, так как вся нить шла на веретено ведьмы.

9. Порча и болезни. Ведьме всегда приписывали способность насылать на людей порчу. Это могло касаться и домашних животных, растений, продуктов и т. п. В результате подобных действий люди, животные и растения болеют, гибнут, новорожденные дети не спят по ночам, плачут, домочадцы ссорятся, свадьбы расстраиваются, продукты портятся, нитки рвутся, любая работа не спорится или вообще становится невыполнимой.

Вследствие ведьминых чар вместе с холодными вьюгами и продолжительными ливнями появляются простудные болезни, а вместе со знойным дыханием лета и повсеместною засухою подымаются вредные испарения и появляется моровая язва. Они концентрируются в кипучих котлах, в которых ведьмы заваривают мучительные недуги и болезни, которые разносят по селениям ветры.

По мнению русских поселян, колдуны и ведьмы могут напускать на людей и домашний скот порчу, то есть «томят» их, сушат, изнуряют болезненями и психическими припадками.

Испорченных таким колдовством людей принято называть кликушами. Кликуши – это несчастные люди, которые страдают падучею или другими тяжкими болезнями, соединенными с бредом, пеною у рта и непроизвольными корчами. Как правило, речь идет об эпилепсии. Эти страдальцы издают дикие вопли и под влиянием господствующего в народе суеверия утверждают, будто злые вороги посадили в них бесов, которые и грызут их внутренности.

Силой страшных заклятий колдуны и ведьмы могут насылать нечистых духов по воздуху. Находящиеся в их власти ветры разносят на людей неисцелимые недуги, называемые стрелами, икотою, поветрием или заразою и т. д.

Несчастный, которым овладевала болезнь, наведенная колдовством, приносил ее с собою везде, куда бы ни пришел. Такая неотвязная и неизлечимая болезнь выразилась в поверье, что злобные духи, такие как мары, поселяются внутри больного и делают его бесноватым или разъезжают на его спине. Они налегают на человека страшною тяжестью и заставляют его возить себя, изнуряют, ломают и трясут его тело. Такое же представление связано и с самими ведьмами, которые в ночные часы могут явиться в избы, сесть на сонных людей, давить их и принуждать носить себя по окрестностям.

Девушка, насылающая болезнь.

Гравюра 1489 г.

Отметим, что снять ведьмину болезнь все же возможно. Ее снимает или сама ведьма, которая ее наслала, если она ведьма родовая, а не наученная; более сильный черный колдун или ведьма, за большую плату или просто из жалости, или если ведьма, наведшая эту болезнь, является ее противницей; или сильная белая ведьма. Иногда ее может снять и специально обученный священник.

10. Насылание ведьмами эпидемий (мора) на людей и скот. То, что ведьмы были часто обвиняемы в распространении ими повальных заразных болезней, засвидетельствовано грамотой царя Михаила Федоровича, упоминающей о бабе-ведунье, которая наговаривала на хмель с целью навести на русскую землю моровое поветрие.

Крестьяне были убеждены, а иногда такое убеждение сохраняется до сих пор, что колдуну или ведьме стоит только захотеть, как тысячи человек падут жертвами смерти. Русская сказка возлагает на ведьму ту же самую роль, какая обыкновенно исполняется Моровой девой.

В сказках обычен сюжет, когда злая ведьма в глухую полночь является в белой одежде, просовывает руку в окно избы, кропит волшебными соками и всю семью – от старого и до малого – усыпляет навеки смертельным сном.

В ряде случаев говорится, что случайно заночевавший в избе путник – это обычно солдат или казак – отрубает ведьме ее смертоносную руку, этим спасая всю приютившую его семью, да и все селение от злой смерти.

Приведем соответствующую сказку.

Рассказ о ведьме

«Поздним вечером приехал один казак в село, остановился у крайней избы и стал проситься:

– Эй, хозяин, пусти переночевать!

– Ступай, коли смерти не боишься.

“Что за речь такая!” – думает казак, поставил коня в сарай, дал ему корму и идет в избу.

Смотрит – и мужики, и бабы, и малые ребятишки – все навзрыд плачут да богу молятся; помолились и стали надевать чистые рубашки.

– Чего вы плачете? – спрашивает казак.

– Да вишь, – отвечает хозяин, – в нашем селе по ночам смерть ходит, в какую избу ни заглянет – так наутро клади всех жильцов в гроба да вези на погост. Нынешнюю ночь за нами очередь.

– Э, хозяин, не бойся: бог не выдаст, свинья не съест. Хозяева полегли спать; а казак себе на уме – и глаз не смыкает. В самую полночь отворилось окно; у окна показалась ведьма – вся в белом, взяла кропило, просунула руку в избу и только хотела кропить – как вдруг казак размахнул своей саблею и отсек ей руку по самое плечо. Ведьма заохала, завизжала, по-собачьи забрехала и убежала прочь».

Из сохранившихся на Руси преданий известно, что в старину при всякой повальной болезни – повальном море и скотьем падеже – казнили злой смертью женщину, заподозренную миром в злом колдовстве.

Такую женщину завязывали в мешок вместе с собакой, черной кошкой и петухом, а затем зарывали живьем в землю или топили в реке с полным убеждением, что после этого мор должен немедленно прекратиться.

Поселяне еще совсем недавно высказывали мнение, что если бы первого заболевшего холерой похоронили заживо, то эта болезнь тотчас бы исчезла.

В некоторых деревнях на том месте, где пала первая зачумленная скотина, рыли яму, в которую зарывали падаль, привязав к ее же хвосту живых собаку, кошку и петуха…

Подобный «набор» животных полностью соответствует вышеперечисленному. Это указывает на его древние магические корни. Дело в том, что упомянутые животные обозначают три мира, где может распространяться страшная зараза, которую отправляют в Нижний мир через сжигание, зарывание или утопление.

Также полагали, что сожжение, утопление или зарытие ведьмы в землю исторгает из нее злого демона или нечестивую душу и удаляет их из здешнего мира в мир загробный, или в подземное царство Смерти.

Петух, кошка и собака как символические волшебные существа, по некоторым славянским верованиям, признавались необходимыми спутниками тени усопшего, призванными сопровождать ее на тот свет. Таким же животным, сопровождающим душу умершего, в первую очередь являлся конь, но его умерщвляли, только когда хоронили знатных и богатых людей.

Также из свидетельств памятников и народных преданий известно, что в отдаленной языческой древности вместе с трупом покойника иногда сжигались корова, собака и петух. Например, когда вайделотка – литовская жрица, хранительница священного огня – теряла свое девство, литовцы зашивали ее в кожаный мешок с кошкой, собакой и змеей, вывозили на паре черных коров на место казни и зарывали в землю или топили в воде. Отметим, что вайделотка является аналогом весталки – невинной жрицы римского священного огня. Она и ее девичество были посвящены богине Весте. Правда, весталку, потерявшую девственность, живьем замуровывали в подземную камеру, оставляя ей пищу и воду, но от отсутствия воздуха весталки погибали довольно быстро.

Впоследствии на Руси данный погребальный обряд получил характер уголовного наказания и совершался только в исключительных случаях, с целью увеличить позор совершаемой смертной казни за особенно серьезные преступления.

В дополнительных статьях к Судебнику сказано: «Кто убьет до смерти отца или мать, или кто хоти сродича своего убьет, и тому дата сыну муку: в торгу его возити и тело его клещами рвати и по тому посадити на него собаку, куря и ужа и кота, и то все, вместе собравши с ним в воде затопить. А которая дочь отца убьет или матерь – и указ тот же».

Литовский Статут[4] за означенное преступление постановляет: «Всадити в мех скуряный с псом, курем, ужом, кошкой и зашить».

11. Уничтожение ведьмой ее врагов разными магическими и иными средствами. Практически все колдуны и ведьмы собирают ядовитые травы и коренья, для того чтобы готовить из них зловредные снадобья и употреблять людям на погибель. В областных говорах «отрава» обозначается словами: «порча, портеж», а колдуна и колдунью называют «порчельник (портжник)» и «порчельница»; для всех одуряющих зелий существует общее, собирательное имя – «бесиво». Народные песни говорят о девах-чаровницах, приготовляющих подобный напиток:

Пo-край моря синего, по зеленым лугам

Тут ходила-гуляла душа красная девица,

А копала она коренья – зелье лютое;

Она мыла те кореньица в синем море,

А сушила кореньица в муравленой печи,

Растирала те коренья в серебреном кубце,

Разводила те кореньица меды сладкими,

Рассычала коренья белым сахаром

И хотела извести своего недруга…

По указанию другой песни, сестра задумала избыть постылого брата:

Брала стружки красна девица,

Бравши стружки, на огонь клала,

Все змей пекла, зелье делала;

Наливала чару прежде времени,

Подносила брату милому.

Зелье было страшное: едва

Канула капля коню на гриву,

У коня грива загорелася.

Колдуны и ведьмы могут причинить недуги прикосновением, дыханием, словом, взглядом и самою мыслию; в них все исполнено губительной чародейной силы! Под влиянием древнейшего метафорического языка, который уподобил гром вещему слову, веяние ветра – дыханию, блеск молний – сверкающим очам, а все душевные движения сблизил со стихиями, возникли суеверные убеждения, заставившие наших предков чувствовать страх перед всяким проявлением души человеческой.

Недобрая мысль, затаенная зависть и неискренняя похвала уже влекут за собою несчастье для того, кто возбудит их в чародее. Высказанное колдуном злое пожелание действует столь же неотразимо, как заговор или клятвенная формула. Своим взглядом он может сглазить, а своим дыханием – озевать человека, т. е. наслать на него порчу.

От взгляда ведьмы пропадает молоко в грудях матери и чахнет ее ребенок, сглазу приписываются и болезни домашнего скота. Как небесные волки и змеи (драконы) страшатся блестящей молнии, так взор волшебника смиряет волков и змей, населяющих леса и пустыни.

12. Превращение людей в животных или что-то иное. Нередко ведьма оборачивает доброго молодца конем и скачет на нем по горам и долам до тех пор, пока он не потеряет силы и не упадет от усталости.

В былине о Добрыне Никитиче ведьма Маринка Кайдаловна превращает Добрыню в Тура – Золотые рога и т. д.

Также рассказывают, будто ведьма может ночью ездить на думе спящего человека. Последний, хотя и не может осознать, что с ним происходит, но, пробуждаясь утром, чувствует во всем теле полное изнеможение.

Подробнее о таких превращениях и об оборотничестве ведьм и его разновидностях будет сказано ниже.

13. Сожительство ведьмы с нечистой силой. Ведьма часто сожительствует с чертями. Такова, например, гоголевская Солоха. В былине о Добрыне Никитиче ведьма Маринка Кайдаловна сожительствует со Змеем, в многочисленных быличках – с Огненным Змеем и т. п. На шабаше королева бала сожительствует с самим сатаной, а ведьмы – с чертями (см. описание шабаша ведьм).

Рассказывая о том, как богатырь Добрыня проучил чародейку Маринку, полюбовницу Змея Горыныча, песня останавливается на следующих подробностях:

Он первое ученье – ей руку отсек,

Сам приговаривает:

«Эта мне рука не надобна,

Трепала она Змея Горынчища!»

А второе ученье – ногу ей отсек:

«А и эта-де нога мне не надобна,

Оплеталася со Змеем Горынчищем!»

А третье ученье – губы ей обрезал и с носом прочь:

«А и эти-де губы не надобны мне,

Целовали они Змея Горынчища!»

Четвертое ученье – голову ей отсек и с языком прочь:

«А и эта голова не надобна мне,

И этот язык не надобен,

Знал он дела еретические!»

Сцена с ведьмами.

С картины Д. Тенирса-младшего

На Руси также существовали поверья, что женщина, с которою живет Огненный змей, есть ведьма, что всякая волшебница нарождается от нечистой связи дьявола или змея с бабою и что самые ведьмы летают к своим любовникам, обращаясь Огненными змеихами.

В русской сказке «Иван Быкович» три ведьмы-оборотня замужем за трехголовым, шестиголовым и двенадцатиголовым змеями. В старинной повести о бесноватой Соломонии (ХVII век), которая основана на глубоко укорененном народном веровании в возможность любодейного смешения жен со злыми духами, говорится:

«В девятый день по браце, по захождении солнца, бывши ей в клетце с мужем своим на одре, восхотеста почити, и внезапу виде она – Соломония демона, пришедша к ней зверским образом, мохната, имущи когти, и ляже к ней на одр.

Она же вельми его убояси – иступи ума. Той же зверь оскверни ее блудом… и с того же дни окаяннии демони начаша к ней приходити, кроме великих праздников, по пяти и по шти человеческим зракам, якоже некотории прекраснии юноши, и тако нападаху на нея и скверняху ея и отхождаху, людем же ничто же видившим сего».

Согласно другому варианту, «…нечистые увлекли ее в воду, и от связи с ними она родила нескольких демонов».

Подобные рассказы и до сих пор известны в народе. Считается, что если послушать бывалых людей, то «…черт нередко принимает на себя вид умершего или отсутствующего мужа или полюбовника и начинает посещать тоскующую женщину; с той поры она сохнет, худеет, “словно свеча на огне тает…”».

Подобного рода верования ставят ведунов и ведьм в самые близкие, интимные и родственные отношения с демоническими существами, что всегда вызывало подозрение их в постоянной склонности к злобе, богохульным и нечестивым действиям. Одновременно христианство полностью утвердило эти враждебные воззрения на колдовство, чародеев, ведьм и чародеек.

14. Иногда ведьмы оказывают помощь людям. Положительным действием знахарок и приглашенных сельской общиной ведьм является то обстоятельство, что когда на хлебные растения нападет червь, то нарочно приглашенная ведьма или знахарка три зари выходит в поле. Она нашептывает заклятия и делает при концах загонов узлы на колосьях. Это называется «заламывать червей», то есть преграждать им путь на зеленеющие нивы и т. д.

Визит к ведьме.

С картины Э. Бретвалла

15. Пляски ведьм. Вступление в колдуны и ведьмы на шабашах сопровождается круговыми плясками. Когда ведьмы отправляются на шабаш и во время самых игрищ, они поют волшебные песни, доступные только для их понимания.

На Лысой горе ведьмы и колдуны, а также всякая нечисть: черти, демоны и т. п. – с бешеным увлечением пляшут вокруг кипящих котлов и чертова требища, то есть около жертвенника, на котором совершаются приношения демонам.

16. Лечение (в первую очередь, травами). «Волсви и еретицы и богомерзкие бабы-кудесницы и иная множайшая волшебствуют», – говорится в одной старинной рукописи при перечислении разнообразных суеверий.

Колдуны и колдуньи, знахари и знахарки до сих пор еще занимаются по деревням и селам врачеваниями. Болезнь, особенно в сельской местности, рассматривается как злой дух, который после очищения огнем и водою покидает свою добычу и спешит удалиться.

Народное лечение чаще всего основывается на окуривании, обрызгивании и умывании специальными отварами, с произнесением на болезнь страшных заклятий. Полагали, что знахари и знахарки могут заживлять раны, останавливать кровь, выгонять червей. Они могут помочь при укусе змеи и бешеной собаки, могут вылечить ушибы, вывихи, переломы костей и всякие другие недуги. При этом они знают свойства как спасительных, так и зловредных, то есть ядовитых, трав и кореньев, умеют приготовлять целебные мази, отвары, настои и другие снадобья…

Согласно народному поверью, в травах скрыта могучая сила, знакомая только ведьмам и чародеям. Кстати, современная фармакологическая наука, в первую очередь фитотерапия, это подтверждает.

Травы и цветы способны говорить, но понимать их дано одним ведьмам и знахарям, которым они открывают, на что бывают пригодны и против каких болезней имеют целебные свойства. Колдуны и ведьмы, бродя по полям и лесам, собирают травы, копают коренья и потом употребляют их частью на лекарства, частью – для иных целей. При этом некоторые зелья помогают им при розыске кладов, другие наделяют способностью предвидения, третьи необходимы им для свершения волшебных чар.

Сбор трав и кореньев совершается главным образом в середине лета, в ночь на Ивана Купалу, когда невидимо зреют в них самые сильные целебные или ядовитые свойства.

Грамота игумена Памфила[5] – ценный литературный памятник XVI века. В 1505 году игумен восстает против купальского обычая в следующих выражениях: «Исходят обавници, мужи и жены-чаровници по лугам и по болотам, в пути же и в дубравы, ищуще смертные травы и привета чревоотравнаго зелиа, на пагубу человечеству и скотом; ту же и дивиа копают корениа на потворение и на безумие мужем; сиа вся творят с приговоры действом дияволим».

17. Заговоры и заклятия. Обычно лечебные заговоры произносят над больным шепотом, то есть нашептываются. Поэтому глагол «шептать» имеет одним из значений «колдовать». Шептун – это колдун, наговорщик, шептунья, или шептуха, – колдунья. У южных славян лекарь называется «мумлавец» от «мумлати» – нашептывать. В некоторых деревнях на Руси слово «ворожея» употребляется в смысле лекарки; ворожиться – лечиться, приворожа – таинственные заклятья, произносимые знахарями, ворожбит – колдун, знахарь.

Заговоры и заклятия до сих пор составляют тайную науку ведьм, колдунов, знахарей и знахарок. Люди верят будто они могут силой своих заповедных слов наслать или излечить болезни, иногда могут сделать тело неуязвимым для неприятельского оружия. В ряде случаев они изменяют злобу врагов на кроткое чувство любви. Даже умиряют сердечную тоску, ревность и гнев или наоборот – разжигают самые пылкие страсти, то есть они способны завладеть всем нравственным миром человека.

18. Узлы, навязки-амулеты. В народной медицине и при совершении волшебных чар значительную роль играют наузы, узлы, навязки-амулеты…

Знахарям, которые занимались навязыванием таких амулетов, давались названия наузника или узольника.

Наузы состояли из различных привязок, надеваемых на шею; большей частию это были травы, коренья и иные снадобья, такие как: уголь, соль, сера, засушенное крыло летучей мыши, змеиные головки, змеиная или ужовая кожа и прочее.

Всему этому приписывалась целебная сила от той или другой болезни. Смотря по роду немощи, могли изменяться и сами снадобья. Отметим, что такие наузы до сих пор хорошо известны во многих уголках земли, например в Тибете.

В ряде случаев вместо всевозможных целительных средств в лоскут зашивалась бумажка с написанным на ней заговором, и затем она привешивалась к нательному кресту.

Этому имеется ряд исторических свидетельств. Например, в XVII веке был приведен в приказную избу и наказан батогами крестьянин Игнашка за то, что имел при себе «корешок невелик, да травки немного завязано в узлишки у [нательного] креста».

Ведьма из Маллегема.

С гравюры П. Брейгеля Старшего

У германских племен наузы с волшебными рунами (как правило, старшего Футарка) привязывали на шею, руку или другую часть тела для излечения от болезни или противодействия злому колдовству…

В христианскую эпоху в наузах часто использовался ладан, который получил особенно важное целебное и защитное значение, потому что возжигается в храмах и был одним из священных даров волхвов новорожденному Иисусу Христу. Поэтому в христианстве все привязки стали называться ладанками – даже в том случае, когда в них не было ладана.

Когда носили на себе лекарственные снадобья или клятвенные, заговорные письмена, полагали, что их силой изгоняются нечистые духи болезней, а в наузах обретается предохранительный талисман против сглаза, порчи и влияния демонов, и тем самым люди привязывали, прикрепляли к себе здоровье, защиту и удачу. В древности полагали, что подобными же наузами девы судьбы привязывали новорожденным младенцам дары счастья – телесное и душевное совершенство, здоровье, долголетие, жизненные радости и прочее.

В народных сказаниях происходило постепенное смешение дев судьбы с вещими чародейками, поэтому на тех и на других возлагались одинаковые обязанности.

Так, скандинавские ведьмы-пророчицы, вельвы, иногда отождествляются с девами, прядущими судьбу людей, – норнами. В некоторых довольно поздних сказаниях они присутствуют и помогают при родах и предсказывают будущую судьбу младенца.

Один и вёльва.

С рисунка Л. Фрёлиха

В такой же роли у славян иногда выступали вещие женки, волхвицы. На это указывают, с одной стороны, обычай приносить детей к волхвам, которые и налагали на них наузы, а с другой стороны, областной словарь, в котором повитуха, помощница при родах, называется «бабка», глагол же «бабкать» означает: «нашептывать, ворожить». Отметим, что у древних хеттов подобную роль играла жрица, которую называли «старая женщина», то есть та же бабка[6]. Данным объяснением не исчерпываются все поводы и побуждения, которыми в старину руководствовались при наложении науз. Смотря по применению, они получают в народных преданиях и обрядах разнообразное значение.

19. Быличка о современной ведьме. «Эту историю мне рассказала бабушка. Она произошла в деревне, когда мои родственники еще не переехали в город, и случилась сразу после рождения моей матери. Речь пойдет о ведьме, обитавшей неподалеку.

Тогда деревня была большая. Бабушка говорила, это потому, что трудящихся на земле людей ценили – в совхозе нормально платили, к тому же у каждого было свое хозяйство. Вот и не уезжал никто никуда. К тому времени родилась моя мать, младшая дочка в семье. С ее появлением на свет и началась вся эта чертовщина.

У них в деревне тогда жила одна бабка – Казимиришна. Не знаю, почему ее так прозвали, может, отчество, скажу другое – ходили слухи, что была она самая настоящая ведьма. Дом ее стоял обособленно, в самом конце улицы, за которым уже было поле. Сама она нигде не работала, содержала небольшое хозяйство: огород да куры во главе с черным петухом – вот и все. Вроде обычная старуха, но народ ее очень не любил.

Поговаривали, что ведьма устраивает шабаш в поле, прямо за домом. И происходит это каждый год. И все время приносит в жертву черного петуха. Вроде один из сельчан самолично видел, как она отрубает ему голову. А наутро птица уже была во дворе, как ни в чем не бывало. Зачем ведьма это делала, непонятно, но хорошего ждать не приходилось.

А после рождения моей матери ведьма стала часто выходить из своей избы. Все крутилась возле моей бабки, вроде как помочь хотела. Только, сами понимаете, люди и так суеверные, а о Казимиришне такие слухи ходят. Бабка что-нибудь из одежды все время наизнанку выворачивала, булавки втыкала – от порчи, от сглаза. Не дай бог что…

Рассказывает, в одну ночь просыпается – слышит шаги тихие, осторожные. Глядит, а никого в избе нет, но половицы скрипят. И дочка рядом заворочалась, словно беспокоит во сне что. Бабушка молитву, как скороговорку, выпалила – шаги затихли, но ребенок все равно ворочается. Она снова и снова. Раз, говорит, на шестой или седьмой раздалась ругань, последними словами ее поносили. Но голос она узнала, ведьмы он был.

Но на этом преследования не прекратились. Еще месяц или полтора Казимиришна по пятам за бабулей ходила. Будто момента ждала, когда она зазевается и ребенка выпустит. А потом у тракториста их дочь родила. И тут ведьма вдруг отстала от нашей семьи. Все бы хорошо, но вскоре на всю деревню прогремело – у трактористка дочка умерла. Во сне дышать перестала.

Бабка как узнала, поняла сразу: что-то нечисто в этой истории. Стала ходить, утешать семью, а сама выведала, не появлялась ли у них ведьма. Оказалось – действительно, аккурат за день до смерти малышки нарисовалась Казимиришна. Ну тут моя бабушка уже скрывать ничего не стала, рассказала, как есть все, что с ней случилось, как ведьма ее преследовала, шагу ступить не давала.

Отец погибшей дочки как услышал все, схватил топор да рванул к дому этой карги. С ним еще несколько мужиков увязались. Да попусту все. Пришли когда – двор пустой, двери настежь, все в запустении. Такое ощущение, что несколько лет уже никто там не жил. Курятник разрушен, огород весь сорняком зарос, в доме пылища. Мужики, правда, не успокоились, избу подожгли да так и стояли – смотрели, как горит.

Непонятно, зачем Казимиришне жизнь ребенка была нужна – может, для ритуала своего черного или жизнь себе продлить. Предположений строилось много, да все, как говорила бабка, лишь бы языком почесать, а правду тебе никто не скажет.

Ведьму ту больше не видели. А через много лет, когда грянула перестройка из деревни все начали массово бежать, в том числе бабушка с мамой. Поэтому следы семьи тракториста с его женой затерялись, на что бабка очень сетовала. Очень ей интересно было, как у них все сложилось потом».

Записано в Воронеже от Кузнецова Евгения Александровича, 1952 года рождения. Запись Кузнецова, публикация 2015 г.

20. Смерть и посмертие ведьмы. Повсеместно распространено поверье, что, умирая, колдун и ведьма испытывают страшные муки. Полагают, что злые духи входят в ведьм и колдунов, затем терзают их внутренние органы и даже вытягивают из горла язык на целые пол-аршина. Душа колдуна и ведьмы до тех пор не покидает тела, пока, по некоторым верованиям, их не перенесут через огонь, а главное, до тех пор пока они не смогут передать свое тайное знание и умение кому-нибудь другому, обычно близкому родственнику, но иногда, даже обманом, через рукопожатие, любому человеку одного с нами пола. В ряде случаев для ухода души ведьмы или колдуна прорубают дыру в потолке и крыше или вынимают доску из потолка, раскрывают угол крыши и т. д. В некоторых ситуациях, если колдуну или ведьме повезет, то их душа может уйти и через открытое окно. В Полесье существовал вариант «отпускания» души ведьмы. Считалось, что ведьма не может умереть, пока ее не накроют телячьей шкурой.

Во время такого затянувшегося умирания могут проявляться следующие явления в природе: трясется земля, воют звери, чаще всего речь идет о волчьем вое. При этом домашняя скотина проявляет явное беспокойство и издает громкие звуки, везде летают во́роны, воро́ны и сороки, дом может быть окружен кровососущими насекомыми: комарами, слепнями и мухами и т. д.

Ведьмы в своих заклинаниях.

С картины С. Розы

Считается, что в виде ворон, сорок и воронов могут слетаться другие ведьмы и иная нечисть, в том числе бесы и черти. Эти злобные духи при смерти ведьмы или колдуна с кровли дома, через трубу проникают в помещение и, схватив душу умершего колдуна или ведьмы, со страшным карканьем и воем, шумно взмахивая крыльями, уносят ее в преисподнюю. Народные предания и стихи о Страшном суде утверждают, что колдуны и ведьмы попадают после смерти в «дьявольский смрад» и подвергаются казни сатаной и его слугами.

По древнейшим народным представлениям, тени умерших колдунов и ведьм улетали в ад при сильной грозе, а иногда буре. Иногда при умирании ведьмы или колдуна появляется черная собака, не исчезающая до самых похорон. Напомним, что в стихотворном романе Гете «Фауст» Мефистофель появляется именно в виде черного пуделя.

Известно народное поверье, согласно которому, ведьмы, как и колдуны, как и упыри, иногда поднимаются из могил и бродят после смерти. Ведьмы выходят из могилы, особенно в тех случаях, если испытали при жизни какую-нибудь несправедливость или сильную обиду, за которую хотят отомстить обидчику. Отметим, что на вере в это построена повесть Н.В. Гоголя «Вий».

Считалось, что, чаще всего, умершая ведьма ночами может навещать свой дом. Полагали, что ведьму можно приковать к месту, притянув ее тень гвоздем. Ее нужно бить наотмашь, оборотив ладонь от себя.

Для того чтобы предотвратить такое посмертное «хождение» ведьмы, имеется и иной способ. Ведьму хоронят лицом вниз или пробивают ее гроб осиновым колом. Иногда, по положении в гроб, ведьму пробивают насквозь осиновым колом между лопаток.

То же самое делали с вампирами или заподозренными в вампиризме колдунами. В ряде случаев это делали сразу после казни ведьмы или колдуна. Поверье, известное исключительно на Украине и у южных славян, смешивает ведьм с упырями. Согласно ему, ведьмы также по смерти сосут кровь из людей или животных и этим их приводят к смерти.

Следует добавить, что у многих сибирских народностей также имеются представления о смерти злых женских существ – ведьм. Так, у ненцев, селькупов, нганасанов, кетов и других, как и у ряда североамериканских индейцев, распространен миф о происхождении жалящих вредоносных насекомых, особенно часто это касается гнуса – комаров, из искр костра, на котором мифологический герой сжигает злое женское существо, например, появление комаров из тела сожженной на костре ведьмы-людоедки Хоседэм (у кетов), из тела чудовища парнэ (у ненцев) и т. п.

Связь ведьмы со змеями

Повсеместно распространено мифологическое и лексическое отождествление ведьмы со змеей. Особенно они близки в купальскую ночь. В Полесье слово «бреет» относится и к змее, и к ведьме, и т. д. Особенно это связано с похищением молока у коров и даже кормящих матерей.

Поверье о том, что уж любит молоко и сосет его у коров, встречается в разных районах России. Оно повсеместно известно в Полесье, а также в Черниговской, Житомирской, Ровенской, Брестской и Волынской областях.

Поляки Западных Бескид рассматривают змей и ведьм как братьев и сестер, потому что и те, и другие бывают в хлеву и причиняют вред скоту, а если убить такую змею, ведьма отомстит за это человеку.

Поверья об ужах, сосущих вымя, могут включаться в круг представлений о магических способах отбирания молока у коров. Этот вид порчи обычно приписывается ведьмам. В Полесье встречаются рассказы о ведьмах, которые насылают ужей на коров или сами в облике ужей или змей пробираются в хлев и отнимают молоко. Поверье о том, что ведьмы насылают змей на скотину, чтобы погубить ее, известно и у гуцулов.

В России и на Украине полагали, что если у коровы опухнет вымя, это знак, что ее сосут змеи и лягушки. Кроме ведьм и «обычных» змей, высасывание молока у коров иногда может приписываться и змею, например лесному цмоку, известному у белорусов. При этом в Полесье встречаются рассказы о ведьмах, которые насылают ужей на коров или сами в облике ужей или змей пробираются в хлев и отнимают молоко.

Как ведьмы, так и змеи могут одновременно иметь отношение к отобранному у коров молоку. Об этом свидетельствует следующая быличка: «Однажды ведьма оставила на лугу сыр, сделанный из “своего” молока, и на этот сыр слетелись все ядовитые змеи, потому что “это было их молоко”».

Также известно, что ведьмы могут насылать на скотину мор, но чума рогатого скота называется змеиным пострелом. Отметим, что поверье о том, что ведьмы насылают змей на скотину, чтобы ее изничтожить, известно и у гуцулов.

Коленопреклоненная ведьма перед трехглавым демоном.

С гравюры 1550 г.

Кроме того, известно, что народные истории и поверья об ужах, сосущих вымя, могут включаться в круг представлений о магических способах отбирания молока у коров, а такой вид порчи обычно приписывался ведьмам.

На Руси бытовали поверья, что в спящих людей, которые спят с открытым ртом, могли проникнуть змеи, они были часто посылаемы ведьмами. Поселившись внутри человека, они «грызли его сердце и печень и не могли быть извлечены ничем, кроме запаха парного молока.

В народной сказке «Иван Быкович» у трех ведьм мужья-змеи: трех-, шести– и двенадцатиголовые, иногда говорится, что они – Чудо-юдо. При этом мать этих змеев, или старая ведьма-оборотень, Мать-змеиха. Она – страшная подземная ведьма, которая замужем за железным стариком, очень близким к гоголевскому Вию.

Оборотничество ведьм

1. Оборотничество положительных персонажей фольклора и традиции. Отметим, что само по себе оборотничество не считается чем-то плохим. В мировой, в первую очередь, сказочной традиции гораздо больше примеров оборотничества положительных героев, чем отрицательных.

Чтобы описать акт превращения, народные сказки и песни употребляют выражения, указывающие на быстрое движение, стремительный удар и круговой поворот: молодец «ударился оземь и оборотился собакою», «колдун хлопнулся о сырую землю, сделался серым волком и пустился в погоню», «перекинулся медведем, жеребцом, добрым молодцем», «перекинулся в сиву зозуленьку»; «колдун может окинуться и в кошку, и в собаку»…

Народный эпос любит останавливаться на таинственной науке оборотничества и нередко заставляет своих героев «по темным лесам летать черным вороном, по чисту полю скакать серым волком, по крутым горам – тонким, белым горностаем, по синим морям плавать серой утушкою».

Таковы князь Волх Всеславич в былинах и Царевна-лягушка, и Царевна Лебедь в основанной на народной традиции сказке А.С. Пушкина и т. д.

Например, богатырь Волх Всеславьевич, имя и подвиги которого указывают на его чародейные свойства: когда он родился – «… сотряслось все царство индийское», с детства учился трем премудростям: «… оборачиваться ясным соколом, серым волком и гнедым туром – золотые рога». Далее былина рассказывает, что он оборачивался горностаем и мурашкою.

Царь Афромей, по свидетельству былины об Иване Годиновиче,

Скоро вражбу [ворожбу] чинил:

Чистые поля туром перескакал,

Темные леса соболем пробежал,

Быстрые реки соколом перелетал.

В русской сказке «Морской царь» и аналогичных сказках, волшебница – суженая Ивана Царевича – во время преследования себя и его оборачивает то в гоголя и уточку посреди озера, то в старого священника при церкви… Кстати, она сама постоянно принимает образ утки или лебедушки.

«Слово о полку Игореве» замечает о князе Всеславе, что у него вещая душа была в теле, что он «в ночь волком рыскаше: из Кыева дорыскаше до кур (до петухов), Тмутороканя, великому Хорсови волком путь прерыскаше», то есть достигал Тмутаракани до рассвета, предупреждая восход солнца.

Ранее говорилось, что к оборотничеству также способны добрые ведьмаки, белые ведьмы, а иногда и некоторые знахарки и иные положительные персонажи, включая добрых волшебниц, некоторых фей и даже целые племена. Например, в западных хрониках указывалось, что все славянское племя лютичей перед боем может оборачиваться волками.

Иллюстрация к переложению Л.Н. Толстым

былины про Волха Всеславича

Кстати, японские оборотни-лисички коки-тено тоже могут жестоко, даже безжалостно наказать обидчика, а могут одарить человека и даже стать ему верной, прекрасной и работящей женой. Они даже бывают японскими святыми и их изображения помещают в храмах. В данном случае их именуют инари – «звезда», поскольку падающая на землю звезда, по мнению жителей страны Ямато, имеет лисий хвост.

Довольно забавно, но в мировом фольклоре добрыми оборотнями могут быть даже черти. Так, в одной из румынских/молдавских сказок, имеющей несколько вариантов и названий, рассказывается о том, как некий бедняк рубил в лесу дрова.

Притомившись, он перекусил мамалыгой – кукурузной кашей, а остаток скатал в шарик и положил на пенек, пожелав, чтобы голодный зверь или иное существо могли утолить при необходимости свой голод.

Через некоторое время мимо этого пенька шел голодный черт. Увидев мамалыгу, он очень обрадовался и утолил голод. Этим он, придя в ад, и похвастался. Сатана, в свою очередь, спросил его, поблагодарили ли тот дарителя. Узнав, что черт этого не сделал, он отправил его на землю к крестьянину, чтобы черт отблагодарил его делом.

Черт, обернувшись молодым человеком, нанялся к крестьянину в работники за символическую плату, и в короткое время крестьянин благодаря колдовству и самоотверженной работе черта разбогател. Сам черт не успокоился, пока не женил крестьянина на красивой, работящей и богатой невесте.

Когда крестьянин в благодарность хотел отдать половину своего богатства черту, тот сказал, что ничего ему не надо, а это его благодарность за тот шарик мамалыги, который крестьянин некогда оставил в лесу. После чего черт на глазах изумленного крестьянина исчез.

Кстати, практически все боги, добрые и злые, в мифологиях разных народов мира, были способны к оборотничеству. Примеры этого оборотничества можно приводить до бесконечности.

Следует еще указать, что все карнавалы, костюмированные обряды, например, на Зеленые Святки и Коляду, а также костюмированные балы, праздники и вечеринки, являются разновидностью оборотничества и изначально имели вполне конкретные магические и мистические цели и содержание, которые отчасти дошли и до наших дней. Поэтому практически каждый человек хотя бы раз в жизни был «оборотнем», то есть надевал карнавальный костюм или хотя бы маску. Главные «оборотни» новогоднего праздника – это Дед Мороз и Снегурочка. Выходит, дело не в самом оборотничестве, а в том, кто, как и для чего его использует.

2. Особенности оборотничества ведьм и его виды. Довольно часто полагают, что ведьмы имеют двенадцать возможных обликов для оборотничества. Способность к быстрым превращениям и многообразие принимаемых обликов выделяют ведьму среди других мистических персонажей.

Полагали, что особенно опасны ведьмы в большие годовые, особенно церковные праздники, в периоды полнолуния или новолуния, а также в грозовые ночи.

У восточных славян временем их максимальной активности считались ночь на Ивана Купалу, Юрьев день, Благовещение, Пасха, Троица и Рождество.

У западных славян – это дни святых Яна, Люции, Петра и Павла, Зеленые Святки, праздник Тела Господня, а также канун Первомая, то есть Вальпургиева ночь.

В такие дни, нападая на людей или пугая и преследуя их, ведьма могла оборачиваться жабой, собакой, свиньей, коровой, а еще волчицей, черной кошкой, летучей мышью. Она могла обернуться птицей: сорокой, вороной, совой, курицей, уткой. Довольно часто ведьма принимала образ насекомых: мухи, бабочки (в основном белой), мотылька или паука.

Кроме того, она могла принимать вид предметов – колеса, решета, стога сена, клубка ниток, палки, ветки, корзины – или становиться невидимой.

Изучая предания о том, кто такая ведьма, нельзя не обратить внимания на легенды и рассказы-былички об их способности превращаться в животных (см. Приложение).

Весна священная.

С картины Н.К. Рериха

Для своего оборотничества ведьма или колдунья проводили разнообразные ритуалы. Напомним, что ведьмы, кроме белых, в основном тяготеют к злу и, по распространенному мнению, продали душу дьяволу. Колдунья и знахарка, как правило, свою душу никому не продает. Она одинаково свободно может делать как добрые, так и злые дела – иногда просто по настроению. К тому же колдуньи, в отличие от ведьм, не охотятся за душой человека, им это просто не нужно, да и на шабаш являться по призыву они не обязаны, хотя и злые колдуньи могут там присутствовать, но перед сатаной они не отчитываются. В литературе их часто путают друг с другом. Как разновидность колдуний можно понимать знахарок, волховиц, волшебниц и многих других женских персонажей.

Для своего оборотничества ведьмы часто используют мази, настои, различное варево, а также специальные заклинания, наузы и амулеты.

Некоторые из ведьм могли обратиться в животных или птиц, перекувыркнувшись назад через 12 ножей, огонь в печи, хомут или веревку. Сильной, опытной ведьме подобные действия даже не требовались. Она по своей воле могла превращаться во всевозможных животных и предметы. Кстати, в сказках практически не встречается упоминаний об использовании ведьмами для оборотничества каких-либо специальных средств. Она просто оборачивается или оборачивает кого-то.

Приведем русскую сказку из собрания А.Н. Афанасьева:

Сказка № 368 (129)[7]

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, у этого царя был сын. Когда царевич стал на возрасте, отец его женил; но жена его не любила: начинал ли он к своей жене ласкаться, она сейчас его отталкивала.

Царевич часто жаловался на нее своему отцу и, наконец, стал с горя проситься по чужим землям странствовать. Отец позволил. Вот он оседлал своего доброго коня и отправился в путь-дорогу; долго ли, коротко ли – приезжает в одно отдаленное государство. Тамошний царь увидал Ивана-царевича, обласкал его и стал говорить: «Послушай, Иван-царевич, будь мне брат, сослужи мне службу: вызывает меня соседний король на войну, так помоги своей силою!»

Иван-царевич не отказался, и, как утро настало, оба они отправились на войну. Иван-царевич побил все неприятельское войско и самого короля в плен взял. После бою, воротившись домой, царь его угостил-употчевал и положил спать на свою постель.

Иван-царевич и Царевна-лягушка.

Из иллюстраций И.Я. Билибина

Только царевич улегся и стал засыпать, вдруг прилетела колпица, сняла перья – сделалась девица; будит его, сама приговаривает: «Возлюбленный мой царь! Аль не хочешь для меня проснуться да поговорить со мной? Мой муж Ванька в чистое поле уехал, уж его давно собаки разорвали!» Не успела она речь скончать, как Иван-царевич узнал в ней свою жену, вскочил с постели, махнул мечом и отрубил ей правую руку. Вскрикнула она, обратилась колпицею и улетела домой. Долго ли, коротко ли – воротился Иван-царевич в свое государство и спрашивает: «Где моя жена?» Отец говорит: «Дома». – «А коли дома, пусть ко мне выйдет». Вышла она об одной руке. Иван-царевич рассказал отцу, отчего у ней рука отрублена; тотчас же велел ее на воротах расстрелять, а сам после на другой женился.

Интересно, что охотники рассказывали раньше множество историй о том, как, освежевав свою добычу, они находили под ее шкурой женщину в красивой, чаще всего белой или красной одежде.

Иногда ведьма становилась страшным и смертельно опасным оборотнем. Она рыскала ночью по домам и воровала детей из колыбели. Порой она могла задушить не угодного ей человека во сне, а иногда могла умертвить даже всю семью.

Ведьму отчасти смешивают также с вовкулаками (волколаками) или оборотнями-людоедами, рассказывая, что она иногда подкатывается под ноги клубком или перекидывается в собаку, волка, свинью, сороку, даже в копну сена. Ведьмы же как и портят людей сами, так и делают из них настоящих оборотней-вампиров и людоедов.

Змея. Способностью оборачиваться различными гадами или вселяться в них часто наделялись не только ведьмы, но мары, вилы и т. д.

Как говорилось выше, повсеместно распространено мифологическое и лексическое отождествление ведьмы, особенно в купальскую ночь или иные большие праздники, со змеей. Особенно это связано с похищением молока у коров и даже кормящих матерей.

Жаба и лягушка. В жабах и лягушках тоже видели обращенных ведьм. С таким лягушачьим обликом ведьмы связано, по-видимому, нижнелужицкое поверье о том, что если в хлеву в Вальпургиеву ночь, опасную появлением подле скота ведьмы, раздастся кваканье лягушки, то, скорее всего, околеет корова или другая скотина. Жабы и лягушки, в облике которых чаще всего скрываются ведьмы, проникают в хлев и отбирают молоко у чужих коров, высасывая его из вымени.

В связи с этим вспоминается русская народная сказка «Царевна-лягушка», которая, согласно тексту сказки, была то ли волшебницей, то ли ведьмой, но отношение к ней принципиально положительное. Противоречий подобного свойства в культуре огромное количество. Например, при лидирующем отрицательном отношении к змее, в огромном количестве сказочных текстов она является положительным персонажем и дарит герою волшебное кольцо или другие волшебные предметы или способности. Происходит это, в основном, в виде благодарности за спасение героем змееныша.

Черепаха. Интересно, что в архаичной культуре Полесья, наряду с широко распространенным представлением о ведьме в облике лягушки, встречается и поверье и об обращении ведьмы в черепаху.

Летающий змей. В ряде славянских сказаний некоторые ведьмы и колдуны могут оборачиваться в летающего змея. Например, согласно болгарским поверьям, в зловредную летающую халу могут превращаться некоторые ведьмы, для того чтобы причинить максимальный вред.

Алхимический змей Уроборос.

Средневековое изображение

Огненный змей. На Руси преобладало мнение, оборотни и ведьмы могут превращаться в огненных змеев и в таком виде высасывают у коров молоко. Они же высасывают жизненную энергию у своих жертв, «иссушивают» их. При этом они оборачиваются в долго отсутствующего или умершего любимого, в первую очередь приходя к женщинам, но и посещая мужчин, особенно если те сильно и долго горюют о своей утрате.

Ночная бабочка. У южных, реже у западных, славян ведьма, или «змора», может принимать облик бабочки. По нашему мнению, речь в данном случае может идти не о бабочках вообще, а только о ночных бабочках, поскольку деятельность ведьм происходит преимущественно ночью.

В России представление о ведьме, ворогуше или вещейке как о бабочке связано с тем, что бабочка считалась воплощением души умершего или покойника, который встает из могилы. А они всегда являлись враждебными людям силами.

В ряде случаев поверье о душе ведьмы в виде ночной бабочки трансформировалось в поверье о самой ведьме, принимающей облик бабочки, или поверье о бабочке как слуге или помощнице ведьмы, выполняющей ее волю.

Довольно интересно, что такие представления нашли широкое распространение практически во всем славянском мире.

У южных славян особенно часто встречаются поверья об обращении ведьмы в ночную бабочку и названия бабочки «ведьма»: словенское – veša, vešca, vešcka, veštec; сербо-хорватское – вештица, стрижица, vešca, vištica; болгарское – вещица, вещерица, магесница, магъосница, мамница, мамник.

Название бабочки «ведьма» известно не только у южных славян, но и у словаков, лужичан, в редких случаях и у поляков: словацкое – bosorka, bosorа́k, striga, strigac, bogína, cernoknazník, лужичанское – chodota, khodojta, польское – czarownica, ciota, wieszczyca.

Название відьма встречается также у украинцев Ровенщины и Житомирщины: «ночная бабочка», «бабочка махаон». У украинцев, кроме того, отмечены названия бабочки «босорка», «босорканя» и «стрига».

У словаков, кашубов и поляков Северных Мазур названия ночной бабочки соотносят ее с другим демоническим персонажем – «морой», «марой», мучащей людей по ночам.

Название ночной бабочки «тага» отмечено и на западе Мазовии, с расплывчатым объяснением, что она причиняет вред людям, «если человек не знает, что это такое».

По поверью поляков Люблинского воеводства, облик ночной бабочки принимает «змора» – соседка, которая в виде бабочки или комара в полночь проникает в дом сквозь оконные щели и, садясь на грудь спящим, налегает на грудь своей жертвы, а затем давит, душит их.

Жук. Рассмотрим превращение ведьм и колдунов в жуков. Согласно поверью, бытующему в Волынском Полесье, на Ивана Купалу или в Страстной четверг ведьма может обращаться в жука. Отметим, что связь жука с праздником Ивана Купалы и ведьмами объясняется тем, что это самый длинный день и самая короткая ночь в году, когда происходят магические явления, расцветает папоротник, открываются клады, происходит разгул нечистой силы, а также проходит сакральный брак огня и воды, Ивана и Марьи.

Иными словами, Иван Купала – это развитие образа божества грани и перехода между Земным и Подземным мирами. Этим он связан с символикой Бабы-яги – богини-хранительницы этой же границы.

Сам жук связан со всеми тремя мирами Мироздания. Он может летать (Небесный мир), ползать по земле (Земной мир), делать в земле норку (Подземный мир). Поэтому он так же связан с гранью между мирами.

Отметим, что ряд поверий связан с отдельными видами жуков и иных насекомых. Например, на Украине и в Малопольше бытуют поверья, отождествляющие души умерших людей со светлячками. Такие представления о душе сближают светлячка прежде всего с бабочкой, чем, в частности, объясняются встречающиеся у болгар общие для светлячка и бабочки названия, определяющие их как ведьму, например, вещица – «ночная бабочка», «светлячок», а у украинцев Кировоградья бабочка – также «светлячок».

Стрекоза. Интересно, что в ряде народных названий отражена связь стрекозы и с другими демоническими персонажами – «вилой», «стригой», ведьмой, «железной бабой» (жилізна баба) и даже чертом.

У русских стрекоза – чертов конь, у сербов это вилинкон, вилин (вилински), кониц, где вила понимается как некая разновидность ведьмы; словенское стрекоза – это striga. Стрига (также одно из названий ведьмы); закарпатские украинцы называют стрекозу «босорканя». Словом «босор» обозначается также нечистая сила – черт, а иногда и ведьмак; по-украински стрекоза – «чертик».

Стрекоза часто ассоциировалась с ведьмами или служила им конем и в Западной Европе.

Муха. В муху иногда обращается сама ведьма, а чаще – ее душа. Ее функции практически идентичны функциям белой ночной бабочки.

Ворона. По некоторым христианским и дохристианским поверьям, после смерти воронами становились люди некрещеные или творившие очень много зла. В воронов обращались колдуны. При этом они были должны летать по земле, всеми презираемые, пока не искупят все свои грехи.

Отметим, что под вороной обычно подразумевают некрасивую, неопрятную женщину, часто злобную старуху и женщину с дурным глазом, которая может наводить порчу и сглазить. К тому же ворона – это обозначение злой колдуньи, чьей спутницей ворона и является. В русском языке слово «карга» обозначает именно таких женщин, но одновременно так называют и ворон.

Как мы сказали, ведьмы и волшебницы могут обращаться воронами, а вороны, наоборот, перебрасываются в волшебниц.

В связи с этим приведем русскую быличку.

«Ехал человек дорогой верхом, а навстречу катится клубок – и ударил лошади по ноге. Лошадь стала хромать, а мужик взял тот клубок, привез домой и надел на кол. Видит, вместо клубка висит женщина. Взял он ее в дом и говорит: “Ну, попалась, теперь я тебя сожгу!” И бросил ее в печь. А она перевернулась в ворону, вылетела из печи и вынесла с ней весь огонь».

Интересно, что и ведуны, и ведьмы любят превращаться в клубок пряжи и в таком виде с неуловимой быстротою катаются по дворам и дорогам.

Иногда случается: вдруг раздастся на конюшне страшный топот, лошади начинают беситься и рваться с привязи, и все это оттого, что по стойлам и яслям катается клубок-оборотень, который столь же внезапно появляется, как и пропадает.

Видимо, подобный ведьмовской клубок в славянских сказках Баба-яга и может вручать странствующему герою. Кинутый наземь, этот клубок катится впереди странника и указывает ему дорогу в далекое неведомое царство.

Сорока. Считали также, что в сову и сороку могут обращаться ведьмы, колдуны и злые духи.

О совах более подробно поговорим ниже, а здесь укажем только, что кельты именовали сов «трупными птицами», «ночными ведьмами». Славяне, в свою очередь, относили сову к «нечистым» животным. Они приписывали им связь с ведьмами и лешими.

Кошка. По поверьям, ведьмы часто принимали образ кошек.

Еж. Поскольку еж любит молоко, в Западной Европе иногда полагали, что ведьмы могут превращаться в ежей и в этом облике выдаивать у коров все молоко.

Мышь. Ведьма часто превращается в мышь. Например, в варианте сказки о Курочке Рябе, зафиксированном в городе Камышине Волгоградской области (запись автора), вместо мышки, которая разбивает золотое яичко, выступает ведьма, вылетающая из печи или печной трубы.

Согласно русскому, украинскому и белорусскому поверьям, в Купальскую или Юрьевскую ночь ведьма в облике мыши отбирает молоко у чужих коров. Есть белорусское поверье о том, что у коровы убудет молоко, если мышь, крыса или ласка (а также котята и щенки) выпьют теплого коровьего молока. Здесь они, надо полагать, выступают как сама ведьма или ее посланцы.

Согласно европейским представлениям, в летучих мышей могут превращаться колдуны, ведьмы и живые мертвецы – вампиры.

Заяц. Облик зайца могут принимать и ведьмы, и колдуны, и разозлившийся домовой. Но чаще всех в него превращаются леший или черт.

Лиса. В Древней Японии считалось, что лисьи духи могут превращаться в людей и являются лисами-вампирами (коки-тено, добрые – инари). Своим искусством обмана чувств они вводят людей в заблуждение и в порчу. В японских сказаниях они играют роль ведьм (которые могут выступать и в другом виде), и предлагалось их сжигать, а пепел рассеивать над реками. Однако, как уже говорилось, такая лисица-оборотень может превратиться в женщину и сделать своего избранника счастливым, за какую-нибудь услугу может одарить удачей или богатством, но подвержена гневу и опрометчивого человека может за нанесенную обиду наказать или даже сожрать.

Волк. Ведьмы, а особенно колдуны, часто оборачиваются волчицами и волками.

Бузина. По преданию, в Сайреземе (графство Нортгемптоншир) один человек срезал веточку бузины для своего маленького любимого сына, но в ужасе увидел, что из разреза сочится кровь. Через некоторое время было замечено, что у некой женщины, подозреваемой в колдовстве, перевязана рука… Такое совпадение люди приняли за доказательство того, что она и в самом деле ведьма.

Бузина, которая растет возле воды и чьи ягоды остаются на ветках до середины декабря, ассоциируется с ведьмами.

Грибы. У поляков и белорусов грибы представляются людьми, заколдованными ведьмами или карликами.

Средства, употребляемые колдунами и ведьмами для оборотничества, сходятся с теми, под действием которых они сами становятся оборотнями. В их числе обычно называют:

а) набрасывание звериной шкуры. Крестьяне уверяют, что в старые годы случалось, снимая шкуру с убитой волчицы или медведицы, находить под нею бабу в сарафане. Есть рассказ, как на охотничьей облаве убили трех волков, и когда стали снимать с них шкуры, то под первою нашли молодого жениха, под второю – невесту в ее венчальном уборе, а под третьей – музыканта со скрипкой;

б) волшебная науза (науз). Чтобы превратить свадебное сборище в стаю волков, колдуны берут столько ремней или мочалок, сколько нужно оборотить лиц; нашептывают на них заклятия и потом этими ремнями или мочалами подпоясывают обреченных, которые тотчас же и становятся вовкулаками. Такой оборотень может получить прежний человеческий образ лишь в том случае, когда чародейный пояс изотрется и лопнет; но и после избавления долгое время бывает дик, сумрачен и не скоро привыкает к людской речи;

в) народные сказки свидетельствуют еще, что колдуны и ведьмы превращают людей в различных зверей и птиц, ударяя их зеленым прутиком, палкою или плетью (кнутом-самобоем). Такое верование разделялось греко-италийскими племенами. Знаменитая чародейка Цирцея быстрым ударом жезла оборотила в свиней спутников Одиссея (эпизод из «Одиссеи» Гомера. Цирцея [Кирка] – в греческой мифологии – волшебница с острова Эя.); Пик был наказан превращением в дятла. По римской мифологии, бог лесов и полей Пик, предсказатель будущего, отверг любовь Цирцеи, за что и был ею наказан: едва волшебница коснулась его тростью, как он тотчас же сделался пестрокрылой птицей.

Эта чудесная трость или плеть – эмблема молнии и указывает на тесную связь оборотничества с грозовыми тучами; с этой эмблемой сочетались противоположные представления: с одной стороны, удар волшебного прута повергает сказочных героев в окаменение и непробудный сон (зимнее оцепенение), а с другой – призывает их к жизни (к весеннему творчеству). То же двоякое значение придается удару волшебного прута и в преданиях о вовкулаках и оборотнях: им превращаются люди в звериные образы и, наоборот, им же разрушается сила заклятия, и превращенные возвращаются в среду людей.

На Украине думают, что если ударить вовкулака вилами или цепом, то он тотчас же сделается человеком.

Рассказывают, что когда во время последней войны Швеции с Россией (имеется в виду так называемая Финляндская война 1808–1809 годов, закончившаяся Фридрихсгамским мирным договором), около Кальмара появилось множество волков, то между окрестными жителями пронесся слух, что эти волки суть шведские пленники, превращенные чарами неприятеля в зверей и посланные опустошать свое собственное отечество.

По свидетельству старинной былины чародейка Марика, любовница Змея Горынчища, девять богатырей превратила в быков, а десятого (Добрыню) – в гнедого тура – золотые рога.

У белорусов сохраняется предание, что некогда праздновалась свадьба, и вдруг нежданно-негаданно среди шумного веселья жених и все прочие мужчины были превращены чародеем в волков, женщины – в сорок, а невеста – в кукушку; с той самой поры эта горемычная кукушка носится следом за своим суженым и роняет несчетные слезы; там, где она пролетает, текут ручьи и растет трава, известная под названием кукушкины слезки.

Один пригожий юноша презрел любовь ведьмы, и вскоре его постигла жестокая месть: раз поехал он за дровами, остановился в лесу, взялся за топор и только что замахнулся на дерево, как руки его превратились в волчьи лапы, а затем и весь он покрылся мохнатою шкурою; несчастный бросился к своим волам, но те в испуге шарахнулись в сторону; хотел было остановить их своим голосом, но вместо людской речи раздался протяжный дикий вой. Другая ведьма оборотила волком своего соседа, который впоследствии, когда освободился от заклятия, рассказывал, что, будучи оборотнем, он подружился с настоящим волком, ходил с ним на охоту и чувствовал себя человеком, но не мог выражать своих мыслей словами, а выл по-волчьи…

Сила колдовства или заклятия превращает сказочных героев в разных зверей (волка, медведя, рысь, коня, собаку, козла и барана), чудовищных змеев и гадов (жаб, лягушек и пр.), и во всех этих метаморфозах главное значение принадлежит шкуре животного.

В Белоруссии для тех оборотней, которые являются в виде жаб, лягушек и кошек, употребляют названия «жабалака» и «кошкалачень», образовавшиеся наподобие слова вовкулак и буквально означающие жабью (лягушечью) и кошачью длаку (длака = шкура.).

По свидетельству народной сказки, Царевна-лягушка освобождается от заклятия после сожжения ее лягушечьей «кожурины»; точно так же предаются огню змеиная сорочка, свиной кожух и другие шкуры, в которые рядятся очарованные царевичи и царевны.

На Руси сохранилось такое предание: красавица, превращенная мачехой-ведьмою в рысь, прибегала к своему осиротелому ребенку, сбрасывала с себя звериную шкуру и кормила его материнской грудью, а накормив, снова оборачивалась рысью и удалялась в дремучий лес. Муж красавицы, улучив удобную минуту, захватил звериную шкурку, спалил ее на огне и тем самым освободил свою подругу от волшебного очарования…

По свидетельству А.Н. Афанасьева, «приписывая превращения влиянию злого колдовства и в то же время признавая души человеческие за существа стихийные, способные менять свои телесные одежды, предки наши пришли к убеждению, что колдуны, ведьмы и нечистые духи могут превращать людей в различных животных. Убеждение это глубоко вкоренилось у всех индоевропейских народов и вызвало множество любопытных сказаний» («Древо Жизни»).

У славян полагают, что больше всего ведьмы любят кувыркаться сороками. В других странах этот образ также нашел большое распространение. Прямо или косвенно с «ведьмачеством» сороки можно связать следующие поверья.

В греческой мифологии сорока была птицей бога Диониса. У Овидия все девять Эмафид превращаются в сорок[8].

Поляки, в свою очередь, рассказывают, что сорока – это превращенная еврейская девушка. Народная история гласит: «Когда Христос ходил по земле, евреи не верили в его чудеса и хотели перехитрить. Спрятали под мостом девушку с длинными косами и спросили, кто там. Христос ответил: “Сорока”. И ушел. Вместо девушки под мостом оказалась сорока с длинным хвостом».

На Украине верят, что «сорока сотворена чертом, она служит ему вместо лошади, потому-то убитую сороку и вешают в конюшне, чтобы сохранить от черта своих лошадей».

В германской мифологии сорока – посланница богов и является зловещей птицей богини смерти Хель. С помощью сороки эта богиня могла предупреждать человека об его будущей смерти или гибели.

На Британских островах сороки слыли дурным предзнаменованием. Как и у древних германцев, сорока считалась вестницей несчастья, которая предвещает смерть. В Северной Англии полагали, что если сорока пересекает перекресток слева направо – не к добру, справа налево – хорошее предзнаменование. После крещения Англии появилась легенда о сороке как птице, проклятой за то, что она пела на распятии Иисуса. В Пертшире до XVIII века считалось, что сорока может обернуться человеком.

Убить сороку считается дурным знаком и в Северо-Восточной Шотландии. В шотландской традиции подозревают, что сорока хранит под языком кровь сатаны.

Вообще в представлениях средневековых европейцев сороки связаны со всевозможным злом, страданиями и бедствиями. Еще эти пернатые известны как «птицы виселицы». При этом убить сороку считалось несчастливым событием. Так как сорока связывалась с нечистой силой, то полагали, что последняя будет мстить убийце.

В Китае и Японии сороки, напротив, считались радостным предзнаменованием, обычно – рождения ребенка или прихода дорогих гостей. Возможно, такое представление связано с маньчжурской легендой о сороке, спасшей священное животное – предка самих маньчжуров.

В Корее сорока – талисман и национальный символ. В мифологических рассказах они слабы и беззащитны, но в сочетании с тигром, олицетворяющим землю и природные силы, она представляет собой небо и божественную силу.

Сорока.

Фрагмент средневековой миниатюры

Откуда же появились сороки?

О происхождении сорок повсеместно рассказывают, что однажды этой птицей перевернулась ведьма, да так и осталась. С тех пор появились на свете сороки. В то же время архангельские крестьяне считали, что сороки – это бывшие киевские ведьмы.

Представляется интересной историческая легенда, известная в Тамбовской области. Ее относят к событиям конца XVI века, то есть к последним дням царствования Иоанна Грозного. Известно, что царь накануне смерти приказал наловить по всей стране ведьм и привести их на столичную площадь. По царскому указу со всех сторон в Москву навезли ведьм и переметчиц.

«И (он) рассадил их по крепостям со строгим караулом, чтобы не ушли. Тогда царь отдал приказ, чтобы всех привели на площадь. Вышел царь и велел обложить всех соломой и запалить со всех сторон. Охватило полымя ведьм – и они подняли визг, крик и мяуканье.

Поднялся густой черный столб дыма, и полетели из него сороки, одна за другою – видимо-невидимо. Значит, все ведьмы-переметчицы обернулись в сорок и обманули царя в глаза».

Разгневался тогда Грозный царь и послал им вслед проклятие. “Чтобы вам, – говорит, – отныне и довеку оставаться сороками!”

Так все они теперь и летают сороками, питаются мясом и сырыми яйцами и до сих пор боятся царского проклятия пуще острого ножа. Поэтому ни одна сорока не долетает до Москвы ближе шестидесяти верст в округе».

Существует предание, что в XIV веке святой митрополит Алексий запретил сорокам появляться в Первопрестольной, поскольку считал, что под видом сорок в Москву проникают ведьмы.

В Архангельской губернии была записана быличка «О старухе-волшебнице»: сняв с себя платье и «упав на поветь», она «превращается сорокою», «летая этою птицею одни сутки».

В свою очередь, как полагали жители Орловщины, все женщины, занимающиеся колдовством, превращаются в сорок.

В то же время в одном из рассказов-быличек, записанных в Тульской губернии, в образе сороки появляется старшая ведьма. Здесь была довольно распространена легенда о превращении ведьм в сорок: «Попросился когда-то путник к одной женщине переночевать. Пустила его хозяйка в дом. Видит он: пол чисто смазан желтой глиной, а через всю комнату тянутся веревки. Он и спросил, зачем они. Хозяйка ответила, что принимает у людей стирать белье и на веревках сушит.

На самом деле все было не так. Хозяйка оказалась “старшей” в селе ведьмой, и к ней сходились другие колдуньи, чтобы совершенствоваться в своем мастерстве.

Мужчина залез на печь, но не спал и видел, как женщины начали делать все, как хозяйка: намазали себе под плечами осиновой корой, перекинулись через веревку, сделались сороками и вылетели в трубу».

Общее и единогласное поверье утверждает, что в Москве нет сорок. По этому поводу ходит много разных преданий: говорят, что сорока выдала боярина Кучку, убитого в лесу на том месте, где теперь Москва, и за это проклята была умирающим[9].

Известна историческая справка о том, что в 1714 году одну женщину приговорили в Москве к смерти за колдовство и оборачивание в сороку. В ее способность к такому превращению поверил даже фельдмаршал Шереметев.

В русских исторических былинах и легендах рассказывается, что «жена Лжедмитрия I, польская графиня, дочь воеводы Марина Юрьевна Стредомирская (Мнишек) обратилась в сороку, только ее и видели, когда увидела, что муж ее Лжедмитрий – Гришка Отрепьев из оконца выпрыгнул и разбился о камни».

Также известно предание, будто сороки прокляты за то, что у одного благочестивого мужа они унесли с окна последний кусок сыра, которым тот питался.

В связи с данным поверьем рассказывают, что однажды один дед поймал сороку за хвост, она вскарабкалась и полетела, а в руках у деда осталась женская рубашка.

Также полагают: «Если ведьма летит в образе сороки, то стоит по направлению к ней “наотмашь” (от себя) бросить обломком дуги или обруча, как сейчас же у нее получится перелом крыла и она не в состоянии будет летать. Только упомянутый обломок должен быть случайно найденным где-либо на дороге. Вот почему жители описываемой местности часто подбирают на своем пути и хранят подобные обломки» (Забайкалье; Логиновский, 1903 год).

Интересно и то, что даже в Швейцарии говорили, что облик сороки принимают ведьмы, когда отправляются по своим тайным делам. Чтобы отвратить несчастье, предрекаемое встречей с сорокой, рекомендовали использовать символ креста. Одно из местных названий сороки было синонимом слова «ведьма».

Птицы, сколь их есть на свете.

Миниатюра Э. д’Эпенка к трактату Варфоломея Английского «О природе вещей», 1480 г.

Душа ведьмы

На Руси существует повсеместное представление о соотнесении гадов с душой живого человека или умершего предка. Душа часто предстает в виде домового или домовой змеи, сверчка, мухи, бабочки и т. д.

Известно, что по поверью болгар, сербов и хорватов, душа ведьмы во время сна покидает ее тело в облике бабочки. Сербы и болгары также полагают, что если тело спящей ведьмы перевернуть так, чтобы голова оказалась там, где были ноги, то душа-бабочка не найдет рта, через который она входит в тело, и спящая ведьма уже никогда не проснется.

У сербов и хорватов существует представление, что бабочка – душа, выходящая из спящей ведьмы, может душить спящих людей, а также сосать их кровь.

Поверья о странствии души в виде мухи в процессе сна особенно касается преданий о ведьмах. Образ ведьмы как мухи находится в прямой родственной связи с мушиным обликом ее души. Поверье о душе, вылетающей из ведьмы в виде мухи, встречается у многих славянских народов, в том числе у русских. У южных славян рассказы о душе-мухе, покидающей тело спящей ведьмы, особенно популярны в Адриатической зоне.

Ведьмы в Макбете.

С картины А.-Г. Декана

Можем сделать вывод, что в первую очередь мухи, а отчасти комары и оводы, рассматриваются как жители иного хтонического, чаще всего Загробного мира. Такая связь объяснима тем, что они выступают как кровососущие, то есть вампиры, которые, кстати, также способны оборачиваться мухами. Кроме того, мухи питаются нечистотами и «грязью», которые также связываются с Нижним миром.

«Умение» мухи проникать в иное, то есть закрытое, помещение послужило причиной ее соотнесения с душой, а также проникновением души в дом своей родни, то есть мир живых и переходе в тело умирающего в реальном мире в виде мухи, чтобы завладеть этим мертвым телом.

Связь «мертвого сезона» – зимы, окончания жатвы, как умирание хлеба и его переход в закрома, с моментом ухода мух в Нижний, Мертвый мир – следствие тех же верований о принадлежности мух миру мертвых и возможности весеннего перехода в мир живых.

Календарные праздники многих народов: Красная Горка у славян, весеннее пробуждение душ умерших – манов – и их выход на свет, а также осенний уход в мир мертвых и т. п.

Аналогичные верования касались других «сезонных» животных: комаров, змей, ящериц, лягушек и даже медведей. Все они так или иначе были связаны с культом предков и верованиями о переходе душ между мирами.

В связи с описанием воплощений души ведьмы стоит указать, что повсеместно считали, что летучая мышь тесно связана с нечистой силой. Например, украинцы считают ее другом черта, поляки – злым духом, душой спящей ведьмы и вампиром, белорусы – душой умершего колдуна, лужичане – вампиром, русские – кикиморой.

Предпосылки основных колдовских практик ведьм и жреческих коллегий в Древнем мире и в раннем Средневековье

Прядение судьбы богинями, жрицами, ведьмами

Известно, что акт творения чьей-то судьбы зачастую имеет космогонический характер и связан с актом создания мира. Такое положение, в том числе у славян, поддерживают ряд ученых. В частности, Добруджа[10] указывает, что с темой основания, создания Мира, нового периода жизни, который, кое-где в Болгарии, возможно, связан со следующей магической процедурой: 1 марта, являющееся первым днем весны, а также 13 января, то есть в Старый Новый год, женщины с раннего утра сучат и прядут шерстяную нить. В то же время Г. Вълчинова[11] указывает, что обычай связан с прядением судьбы в начале жизни человека. Мифы разных народов утверждают, что прядение продолжается на протяжении всей жизни человека, а обрыв или обрез нити жизни указывает на его смерть.

С тем же мотивом Т.А. Агапкина соотносит у западных и восточных славян до сих пор бытующий обычай привешивания к потолку плетенного из соломы украшения[12]. Такое украшение называется пауком, поскольку паук, согласно древнейшим поверьям, свет сновал.

Отметим, что образ женщины-паука как создателя мира, также имеется в мифах индейцев Юго-Запада США.

Для нас важно указание на космогоничность данного предмета – «паука», поскольку его другими названиями являются: «мир», «круг» или «круг солнца».

Исследователь данного обычая А.В. Гура пишет, что в основе его лежит представление о плетении и прядении как о создании и созидании, в том числе космологическом[13].

В более позднее время такого паука вешали в связи с Новым годом и Рождеством, поскольку Рождество является зачином – началом христианского мира. Однако имеются свидетельства о его изготовлении и на старый Новый год как время возрождения космоса[14].

Золотая фигурка жрицы из Хаита

(по К.В. Треверу, 1958)

Древнейший, космогонический характер богинь судьбы, о котором говорит хеттская мифология[15], связывается с социумом, где предполагается влияние богинь судьбы на счастливую участь и судьбу же царя, а через него – и на все царство. Соотнесение древних правителей и их личной судьбы с судьбой всего царства или подведомственной им территории, является общераспространенным явлением во всем мире. В отрывках текста о разговоре царя с Троном (Престолом) сказано:

«Когда царь вступает во дворец, Престол призывает орла: “Иди же! Я тебя посылаю к морю. Когда ты полетишь, то смотри на зелень и на деревья, которые там остались!”[16]

А орел ему отвечает: “Я летел там и на них смотрел. Там только Истустаяс и Папаяс, божества минувшего, древние боги Нижнего мира, как свойственники, стоят на коленях”. Престол его спрашивает: “Что же они делают?” А орел ему в ответ:

“Богини держат веретено. Они держат зеркало”»[17].

И они о годах царя молятся. Годам жизни царя ни счета, ни конца нет![18]

Иными словами, разговор идет о богинях судьбы, которые как древние богини имеют хтонический характер и прядут долгую и счастливую судьбу царя, на что указывает веретено, и не менее счастливую загробную жизнь, на что указывает зеркало. В хеттском мифе о рождении детей Земли уже верховный бог Эа, также имеющий хтонический характер, посылает детям Земли счастливую судьбу в образе волшебного веретена:

«Царь Эа отправил подарки, он им посылает одежду, он их одарил серебром, волшебное веретено он им посылает в подарок».

Подобный мотив еще раз упоминается в царском ритуале, описанном в разговоре царя с Престолом (троном):

«Престол говорит царю: “Теперь приведи внуков царя к окну дворца!” Опытных ткачих и умельцев делят на два ряда. Жрец перед одним рядом кладет стеклянную посуду и рассыпает смоквы. А перед другим рядом он кладет простую утварь и рассыпает изюм. Он говорит: “Берегите царя! Берегите его глаза! Болезнь от него возьмите! Страх от него возьмите… Болезнь головы от него возьмите! Злые слова людские от него возьмите! Колена болезнь от него возьмите! Сердца болезнь от него возьмите!”». (Там же)

Описанный обряд связан с очищением царя от болезней, а также с призыванием к нему доброй судьбы. Поэтому не случайно в обряде участвуют пряхи, которые символически могут «спрясть» эту добрую судьбу. Участие в обряде опытных умельцев по законам магии подобия соотносится с пряхами. Они символически «делают» эту судьбу, но в то же время умельцы соотносятся с богом-кузнецом Хасамили, который является хтоническим богом и, видимо, как и другие «древние» хтонические боги, может забрать в Нижний мир несчастья и болезни царя. Он же способен создать – сковать – некие магические предметы и амулеты, которые способствуют излечению и счастливой судьбе царя.

Подобные мотивы прядения судьбы мы можем наблюдать в сказке Шарля Перро «Спящая красавица», русской народной сказке «Золотое веретено», в «Сказке о мраморной кошке и веретене Повелителя ветров», а также написанной по народным мотивам сказке А.С. Пушкина «Сказка о царе Салтане…»[19]: «Три девицы под окном пряли поздно вечерком…» Они же и «пряли» как свою дальнейшую судьбу, так судьбу царя и всего царства.

В мировой культуре широко известны такие пряжи, или ткачихи, судьбы. Это в первую очередь Елена Прекрасная, нимфа Калипсо, Пенелопа в «Одиссее» у Гомера. Это также мифологические пряхи судьбы каждого человека: древнегреческие мойры, древнеримские парки, древнегерманские норны, древнерусская великая богиня Мокошь, преобразованная в христианстве в Параскеву Пятницу и т. д.

Древние жрицы – служительницы Великой Матери

Следует указать на то обстоятельство, что если в родо-племенном обществе магия является производственной деятельностью по освоению как пространства вообще, так и в первую очередь жизнеобеспечивающей среды обитания, то в государственный период она приобретает социальную и правовую функции по связи частей социума и установлению правовых норм.

Помимо этого, при развитии идеи бинарных оппозиций, магия, как и мир, делится на две противоположные составляющие: черную и белую, которые в социальном выражении начинают вступать в конфликт.

Например, это магические по сути действия в католицизме против носителей «черной» магии – ведьм и самого сатаны и его бесов, такие как молитвы и экзорцизм. Более того, сама магия становится орудием социальной борьбы с остатками родо-племенных правовых норм. В России эта борьба выражается, например, в писаниях многочисленных «христолюбцев» против язычества и любых, даже совсем безобидных, языческих обрядов. Такая «борьба» часто напоминает паранойю, когда все народное и хоть в чем-то не соответствующее Святому Писанию резко осуждается, и эти так называемые христолюбцы требуют его искоренения и всяческих преследований для его носителей, даже если такими носителями были целые поселения и даже регионы.

Возвращаясь к анализу древних культов и их аналогов в магических практиках ведьм, следует указать, что повсеместная связь лунного культа с женской магией, видимо, обусловлена тем, что, когда женское жреческое правление было свергнуто или отодвинуто в сторону, его жрицы, возможно, преследовались из-за их претензий на религиозную и социальную власть.

Поэтому Луна, ставшая женской покровительницей, стала и покровительницей членов тайных женских жреческих коллегий, наследницы которых впоследствии в Европе были названы ведьмами.

Уже в поздних источниках Артуровского цикла прослеживается мотив о том, как Мерлин был пленен на острове Авалон, и о том, как Артур путешествовал туда вместе с феей Морганой и волшебными королевами, собственно, ведьмами, в которых преобразились древние жрицы. С ними же связан и образ девяти ведьм, охраняющих Передура в валлийском романе.

Кстати, древние, средневековые и современные ведьмы действуют, в основном, по ночам, и характер и род их деятельности, в частности, время проведения сезонных шабашей зависят от лунных фаз.

Отметим, что изначально Луна была связана с мужскими культами и магией, даже в Риме культ предков – манов – изначально был связан с лунной магией и мистикой и являлся чисто мужским культом. Кроме жрецов, его проводил на бытовом уровне каждый мужчина, возглавлявший те или иные фамилии, то есть роды, или просто старший в доме.

Отметим, что отрицательное отношение к ведьмам имело место еще в Римской империи, что хорошо видно из текста романа «Метаморфозы» римского философа и писателя II в.н. э. Апулея.

Ночное светило, бывшее изначально покровителем мужчин, постепенно стало покровителем женской магии и защитником женщин. Ярким примером лунной богини, связанной с женскими магическими обрядами, является Геката. Мы полагаем, что это относится также к культу богини Мании и манов в верованиях этрусков и римлян. Поэтому у римлян половая принадлежность богов манов, связанных с луной и загробным миром не имела четкого характера.

Данный аспект проблемы важен в силу того обстоятельства, что все богини данного класса изначально понимались как единство «жизнь – смерть».

Ведьмы также могут как подарить жизнь и излечить от смертельной болезни или травмы, так и отнять ее, что, признаться, они делают чаще и охотней.

В силу различных причин две ипостаси одной богини со временем практически разошлись и приобрели статус разных богинь, как, например, в индийской мифологической системе значительно разошлись светлая и темная ипостаси одной богини – Праджапати и Кали. Ранее говорилось, что и ведьмы разделились на черных и белых. Правда, есть еще и ведьмы, которые, по настроению или иным причинам, например при обращении к ним за помощью отдельных людей или даже целых поселений, творят и добро, и зло. Они даже с помощью вихрей и иных природных явлений могут отразить нападение целого войска неприятеля. Правда, это могут сделать очень сильные ведьмы или целый ковен – сообщество – ведьм.

Представляется важным, что довольно часто древнейшие богини-матери связывались с Протоматерией и даже Хаосом.

Мы полагаем, что представления о Протоматерии как порождающей стихии, видимо, связаны с женским менструальным циклом. Женщины в это время имеют повышенную возбудимость, которая могла соотноситься с ритуальным безумием женских или женоподобных хтонических богов плодородия, таких как богиня Мания, малоазийская и римская богиня Кибела, хеттская богиня Камрусепа и Дионис. Сама кровь в дни менструального цикла, возможно, рассматривалась как отражение всепорождающего Протоокеана. С ней могли соотноситься обязательные кровавые жертвы этим богам и богиням.

В древности магия пронизывала всю жизнь общества и поэтому вопрос отношения женщин к магии стоял в ряде случаев как наиглавнейший.

Гернот Вильхельм пишет: «В Ассирии, стоящей на пороге создания раннего типа империи, колдовство в первую очередь соотносилось с женщинами»[20]. Исследователь данного вопроса Ш. Фоссе указывает[21], что ассирийцы приписывали колдовские способности скорее женщинам, нежели мужчинам, и они верили, что ведьмы многочисленнее и могущественнее колдунов.

Большая часть заклинаний была направлена против ведьм, а когда рядом с ними появляются колдуны, то лишь мимоходом, чтобы вскоре уйти в тень. Например, в первом заклинании из серии Маклу сказано: «Я сделал изображение моего колдуна и моей колдуньи». Далее весь текст посвящен исключительно ведьме: «Гибельно заклинание колдуньи. Да вернутся ее слова в ее рот, да будет вырван ее язык и т. д.».

Следовательно, в ассирийском государстве не происходила смена гендерных ролей в сфере магических практик.

Богиня (или жрица) со змеями. Крит

Из анализа образов соотносимых друг с другом лунных богинь, таких как Аритими, Артемида, Диана, Селена, Нюкс, Тиур, видно, что основной вид магии, их объединяющий, – это любовная магия, магия рождения и магия перерождения души. Функции богини Гекаты указывают на общий индоевропейский прототип темной лунной богини, связанной с женской магией и культом предков.

Следует указать, что одной из важнейших направлений деятельности ведьм всегда являлась любовная магия. Это всевозможные отвороты и привороты, любовные амулеты и заклинания, привораживающие и отвораживающие напитки и зелья, средства для усиления и возвращения потенции и многое-многое другое. Все ведьмы, особенно молодые, отличаются крайней, порой безудержной любвеобильностью. Их любовниками, в принципе, мог быть кто угодно, начиная от представителей нечистой силы, кончая любым человеком и даже животными.

Сам культ великих матерей связывался с возрождением Космоса, души человека и природы, а инструментом, с помощью которого великие богини совершали это возрождение, была магия, причем в своей основе это была магия любовная.

Ранее мною было выявлено то обстоятельство, что женские божества, практически во всех мировых мифологических системах, были связаны с идеей посмертного существования души и судьбы человека. Эти представления относились еще ко времени господства родо-племенных отношений и практике шаманизма.

При развитии государственных структур в ряде случаев прослеживается тенденция замены данного класса божеств на мужские божества, однако в каждом конкретном случае возможно проследить, что исходным материалом для таких пересмотров функций является именно женское божество.

Практически все богини данной категории связывались с колдовством, любовной и возрожденческой магией, практиками излечения, которые расценивали как непременный атрибут богинь-матерей и их служителей.

Все богини подобного класса рассматривались как старейшие и относились к Началу мира.

Роль покровительницы зверей у данного класса богинь при переходе к земледелию часто переходила в роль в покровительницы сельского хозяйства или отдельных его направлений, чаще всего скотоводства.

Отметим, что сами ведьмы также связаны со всевозможными зверями, насекомыми, гадами и птицами. Они способны в них превращаться, они служат ведьмам, а ведьмы довольно часто о них заботятся.

Как уже говорилось выше, практически всегда роль богини жизни – смерти в ходе социального развития распадалась и принадлежала различным богиням или разным ипостасям одной богини, которые часто довольно далеко расходились между собой.

В мировых мифологических системах достаточно четко прослеживается роль Великой Матери как богини-хозяйки всех трех миров Вселенной, хотя в ряде случаев в позднейшие времена она накладывается на патриархальные представления. Так, Богоматерь русских заговоров, заменившая предшествующую ей Великую Мать, возможно Макошь (или в другом написании, Мокошь), имеет власть во всех трех мирах. При этом та же власть, бесспорно, принадлежит христианской Троице.

Древнейший образ такой хозяйки мироздания – хозяйка пчелиного роя, например, малоазийская богиня Кибела, где даже сама пчела может выступать как ипостась богини жизни – смерти, а пчелиный рой – прототипом идеальной социальной структуры.

Видимо, характер социальной власти древнейших богинь-матерей связан с сезонным или циклическим принесением в жертву мужского персонажа. Это довольно часто ее муж или возлюбленный, например, в вавилонском мифе о богине Астарте и принесении ею в жертву богине смерти ее мужа Думузи. Это же самое, только через брак, эта богиня собиралась проделать с героем – царем Гильгамешем, но он ей в резкой форме отказал.

Статуя Кибелы из виллы Гетти.

Начало нашей эры

Такая практика известна еще со времен Древнего Вавилона и царства Аккада, она могла в большинстве случаев явиться причиной появления культа умирающего и возрождающегося бога и его реального культового распространения. Сам культ связан с вакхическими и оргиаистическими женскими мистериями.

Отметим, что существует довольно распространенное поверье, что ведьмы, в том случае, если их возлюбленный по каким-либо причинам попадает на главный праздник ведьм – шабаш, то его убивают, а порой совместно съедают. Чаще всего он находится в образе какого-то животного, в большинстве случаев – борова, в которого они же его и превращают для полета на шабаш.

При патриархальном правлении выделяется отдельная «ужасная» ипостась этой великой Богини-Матери, создающей и воссоздающей всю Вселенную.

Позже, уже при потере женской жреческой кастой и женскими божествами ведущих социальных позиций, сам культ и его мифологическое наполнение претерпевают серьезные изменения.

Из данного факта можем сделать вывод, что в народном сознании преобладает представление о связи женщины с такими категориями, как судьба и посмертное преображение души.

Отчасти этим объясняется массовое уничтожение в средневековой Европе так называемых ведьм – как возможных носителей плохой судьбы и осквернения души христианина, а следовательно – его плохого посмертия. При этом судебных процессов над колдунами было на порядок меньше, чем над ведьмами. Преобладающее обвинение мужчинам было в ереси, что никак не связывается с вопросами судьбы.

Рассматривая феноменологию образа Великой Матери в картине мифологического создания Мира, обратимся к наиболее архаичным вариантам, относящимся к обществу охотников и собирателей, чтобы потом проследить динамику его развития.

В данной категории мифов образ Великой Матери предстает во всей своей архаической полноте: Она – создательница Мира и прародительница людей, ответственная за перерождение души человека и его судьбу, и она же – дарительница жизни. Кроме того, эта Великая Мать связана как со змеиной символикой, так и с водной стихией, которая у большинства народов считалась стихией перворождения и Протоокеана.

Отметим, что уже на этом этапе мифотворчества иногда появляется мужской персонаж – носитель фаллического символа, например, копья или дубины, который способствует рождению Мира, но его роль в самом творении еще достаточно незначительна или плохо выявлена. Отметим, что таким мужским персонажем очень часто является некий перворожденный змей, который сам по себе является фаллическим символом.

Следует отметить наличие элементов танца в некоторых мифах о создании Мира. Также в целом ряде ранних мифов, связанных с созданием Мира или актами, соотносимыми с ним, такими как рождение героя, преобразующего Мир, присутствует змеиный мотив.

Ф. Кихле, при рассмотрении изображений этрусских богинь со змеями в руках, пришел к выводу, что при совершении сакральных действий в костюме богини выступала женщина.

О теснейшей связи ведьм со змеями говорилось выше – кстати, змеиный облик довольно часто принимает и душа ведьмы, и она сама. К тому же ведьма частенько оборачивается змеей или змей ей служат.

По поводу танцев можно сказать следующее. Они являются необходимой частью обрядов на шабашах, с них начинается все действо, они же проводятся на протяжении всего шабаша и связаны с важнейшими его событиями, например появлением самого сатаны.

Характерно, что в пеласгийском мифе присутствуют одновременно три мотива:

1. Мотив моря;

2. Мотив великого змея, «фаллический образ», а также его конфликт с богиней;

3. Мотив сексуальной связи между змеем и богиней.

Само наличие подобных мифов указывает на некий змееборческий цикл мифов, где борцом со змеем предстает Великая Богиня. Змей в мифах, особенно в пеласгийском мифе, – явное олицетворение мужского начала.

Женский змееборческий мотив в мифах выступает как антицарский, где под царем понимается временный сезонный или циклический жених, муж или любовник Великой Богини.

Это указывает на то, что переход власти от родовых структур к раннегосударственным в ряде случаев не был безболезненным, а носил затяжной и переменчивый характер. При этом древнейшие варианты принесения в жертву царя для возрождения сущности Природы и Космоса являются функциональными атрибутами великой Богини-Матери.

В более поздние времена мифологема, связывающая женщину со змеей и имеющая сексуальный мотив, сохранялась в Риме, где великая Богиня-Мать Юнона/Уни имела обряд кормления девушками змеи, от которой зависело плодородие года.

Сама мифологема связывалась с сезонным возрождением и умиранием природы, а также с женскими жреческими посвящениями, культом брака и любви. У италиков в честь Юноны/Уни существовал обычай: в Ланувии, при обряде инициаций, в пещеру вводили девушек, которым предстояло накормить змею для проверки девственности испытуемой: поглощение змеей предлагаемой еды доказывало невинность девушки[22].

Отметим, что с потерей девственности, всегда связывали определенную магичность и даже божественность. Отсюда проистекают всевозможные богини-девственницы Древнего мира.

Принятие змеей корма символизировало мистическое оплодотворение самой девушки, и оно должно было оказать магическое влияние на урожай и общее изобилие. С теми же представлениями связаны изображения богинь со змеями в руках, известные на Крите.

Характерно, что у скифов и славян связь женщин и змей также носила культовый, сакральный характер. Упомянем легенду о происхождении скифов от полуженщины-полузмеи Ехидны и самого Геракла, рассказанную Геродотом.

Повсеместный культ змей у славян был связан с плодородием и женской сексуальностью. Кроме этого, одним из основных оберегов у русских вплоть до XIX века были медальоны-«змеевики», на которых часто изображались змеи и женщины или женщины с ногами в виде змей.

Другим, близким древнейшим мотивом создания Мира, сохранившимся еще от родо-племенных отношений, является, по нашему мнению, миф о принесении в жертву мужчины, о чем уже упоминалось выше. Такое жертвоприношение осуществлялось не только для возрождения Природы.

Во многих мифологиях из его останков создавалась вся Вселенная, а подчас – и все живые существа.

Это также может быть тесно связано с мифологемой об умирающем и воскресающем боге, спутнике Богини-Матери, как в случае с малоазийским Аттисом и Кибелой, вавилонскими Думузи и Астартой, древнеегипетскими Озирисом и Изидой, древнегреческими Адонисом и Венерой, этрусской богиней Туран и тем же Адонисом и т. д.

По нашему мнению, мы имеем дело с древнейшим мифом, одинаково представленным у всех индоевропейских и иных народов, начиная с сюжета о расчленении первовеликана Пуруши у веддийцев, затем Йимы – у зороастрийцев, Паньгу – у древних китайцев и Имира – у древних германцев.

В русской народной «Голубиной книге» также представлен подобный миф, где Мир и социум создаются из тела древнего Адамия.

По нашему мнению, мифы о мужских богах жизни и смерти – спутниках Великих Матерей, связанных со смертью и возрождением природы, семантически близки мифам о создании всего Мира. Это также может пониматься как переход Мира из небытия в бытие, при этом если учесть явно выраженную цикличность рождения и смерти Мира, например, в скандинавской и древнеиндийской мифологической традиции, то данная гипотеза приобретает новое значение.

Ежегодное умерщвление и возрождение своего спутника, как было сказано выше, является характерным признаком великих богинь-матерей. Данное обстоятельство дает нам возможность отнести различные варианты создания Мира из тела божества – изначально мужского и мифы о богах смерти – возрождения, спутниках великих богинь к одному классу мифов, относящихся еще ко времени бесклассового общества с матриархально-родовым типом правления.

Древние жрицы, а позже ведьмы почти без изменений проводили подобные обряды.

Во многом из этого проистекали ненависть к ведьмам и опасение, что они могут серьезно повлиять на судьбу, жизнь и смерть человека, в первую очередь мужчины. Кстати, одним из самых ужасных деяний ведьм считается принесение ими на сезонные праздники в жертву некрещеного младенца-мальчика.

Реально эта ненависть появляется изначально из-за реальных жертвоприношений мужчин для возрождения Мира и Солнца. Отметим, что подобные обряды сохранялись в Мезоамерике до прихода туда конкистадоров, а в ряде случаев – и гораздо позже. Есть свидетельства, что такие обряды проводятся и в настоящее время.

Магия превращения оппонента в животное

В мировых мифологиях, особенно в древнегреческой мифологии, боги и их жрецы, а чаще жрицы за различные провинности, но часто просто из озорства и по настроению, превращали людей во всевозможные растения и животных.

Согласно «Одиссее», дочь Гелиоса и океаниды Персеиды ведьма Цирцея (Кирка) превращала попавших на остров Эя, на котором жила, моряков в различных животных. Спутников царя Итаки она обратила в свиней. Она же, но уже в римской мифологии, за отказ взять ее в жены превращает царя Пика в дятла.

Сам Зевс за сватовство охотника Актеона к возлюбленной Зевса Семеле превращает несчастного в оленя, а затем его растерзали его же собаки. За самолюбование в одноименный цветок был превращен Нарцисс.

В Древней Греции в ежегодных ритуалах оплакивания Афродитой погибшего и вечно возрождающегося Адониса участники процессии несли кипарис. С кипарисом связывается и одно из имен Афродиты (Киприда), так как название острова Кипр дано по «кипарисовому» признаку.

Сам Адонис был превращен Зевсом по просьбе Афродиты в кипарис, после того как его на охоте убивает вепрь.

Аполлон превращает в цветы гиацинты капли крови своего любовника Гиакинора, убитого из ревности богом западного ветра Зефиром.

Римский писатель Апулей в своих «Метаморфозах, или Золотом осле» (а слово «метаморфозы» как раз и означает «превращения») рассказывает, как ведьма, предстающая в образе ласки, превращает героя в осла, а человеческий облик возвращает ему богиня Изида, которой поклонялись в позднем Риме, после покорения им Египта.

Из иллюстраций к «Метаморфозам» Апулея

В Средневековье и позднее, особенно в период Реформации, о ведьмах, как правило, было принято рассказывать, что в пылу злобы или в мстительном порыве колдуны и ведьмы якобы творят чары и оборачивают своих недругов и преследователей в зверей или птиц – навсегда или на известный срок.

Кстати, данный сюжет широко представлен в фольклоре, преимущественно в сказочном. Например, в сказке Гауфа «Карлик Нос» красивый юноша Яков был превращен ведьмой-травницей в носатого уродца, а его подруга – в гусыню. В сказке А.С. Пушкина «Сказка о царе Салтане» герой превращается девой-волшебницей то в комара, то в шмеля, то в овода. В былине о Волхе Всеславиче, а иногда Вольге, герой оборачивает волками всю свою дружину и т. д.

Известно, что на Украине и в Белоруссии таких невольных оборотней называют вовкулаками, потому что всего чаще их представляют в виде волков.

Вовкулаки – скорее страждущие, чем зловредные существа. Они, как правило, живут в берлогах, рыскают по лесам, воют по-волчьи, но сохраняют человеческий ум и опыт и почти никогда не нападают на деревенские стада, а тем более – на людей. Только нестерпимый голод может понудить их искать себе поживы среди домашних животных. Нередко они бродят возле родного села и, когда завидят человека, смотрят на него так жалостливо, как будто умоляют о помощи. Рассказывают, будто при этом случалось замечать, как из глаз бедного превращенного вовкулака струились в три ручья слезы. Интересно, что сырого мяса, которое ему обычно предлагают, он не берет, а брошенный кусок хлеба поедает с жадностью.

Как уже говорилось выше, ведьмы часто превращают своих любовников в животных, отправляются на них на шабаш, где этих любовников в их зверином облике и съедают. Кстати в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита», Маргарита отправляется на бал сатаны на борове, в которого был превращен ее незадачливый ухажер.

Сказки о зачарованности ведьмой и наведенном ею оборотничестве

Приведем три варианта сказки, содержащие примеры наведенного оборотничества и явившиеся фольклорными первоисточниками сказки А.С. Пушкина «Сказки о царе Салтане». Отметим, что в первом варианте такое оборотничество неявно, но без него не совсем понятны два прочих.

Вариант первый.

«Если б Иван-царевич взял меня замуж, – говорит, красна девица, – я бы родила ему сыновей – по колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре», или: «Во лбу красное солнце, на затылке светел месяц, по косицам частые звезды».

Иван-царевич взял за себя девицу. Пришло время, родила ему царевна сыновей – таких ненаглядных, каких обещала. Однако злую ведьму в некоторых вариантах сказки заменяют ее завистливые сестры: пряха, что с помощью одного веретена может одеть все царство, и искусная ткачиха, обещающая выткать ковер-самолет.

Ведьма подменяет новорожденных щенками и котятами, а настоящих детей прячет в подземелье возле старого дуба.

Царевна родила еще и сына-богатыря, успев скрыть его от ведьм за пазухой. Между тем ее осудили, посадили в смоленую бочку, оковали железными обручами и пустили в океан-море глубокое.

Для понимания такой скоропалительной женитьбы царя на дочери ведьмы, произошедшей сразу после казни законной жены, можем предположить, что кое-что в сказке происходило «по умолчанию». Отсутствие логики, даже сказочной, могло также произойти в результате утраты части текста при пересказе. Попробуем восстановить опущенные при пересказе события, тем более что речь идет о ведьме, которая, казалось бы, свои ведьмацкие навыки и умения в сказке никак не проявляет. Она действует просто как злая, завистливая женщина. Итак, ведьма оборачивает, превращает свою страшную дочь в красавицу и зачаровывает Ивана-царевича.

В результате Иван-царевич женится на дочери хитрой волшебницы. Долго носило бочку по морю и наконец прибило к далекому берегу, а тем временем сын-богатырь растет не по дням, а по часам, как тесто на опаре подходит. Вырос он, потянулся – и вмиг бочку разорвало, железные обручи поспадали.

Мать с сыном выходят из бочки. Богатырь с помощью кремня и огнива, топора и дубинки строит славный дворец, добывает разные диковинки: мельницу, которая сама мелет, сама веет, пыль на сто верст мечет, кота-баюна, который песни поет, сказки сказывает, и золотое дерево с певчими на нем птицами и освобождает из подземелья братьев.

Доходит о том слух до Ивана-царевича: он приезжает посмотреть на диковинки – тут все изобличается, ведьму предают казни, и царевич берет к себе прежнюю жену.

Вариант второй, где наведенное ведьмой оборотничество показано явно.

Царица родила двух сыновей и третью дочь-красавицу. Когда девочка улыбалась – розы с неба сыпались, а когда плакала, вместо слез алмазы с бриллиантами падали.

При самом рождении дети подменяются щенками да котятами. Впоследствии царевичи были превращены ведьмой в камни.

Царевна добывает птицу-говорунью, поющее дерево и живую воду; этой водой она возвращает братьев к жизни, колдовство рушится, и правда торжествует над злобою…

Интересен третий вариант сказки, записанный в Пермской губернии.

Молодая царица родила трех чудесных младенцев. Баба-яга вызвалась быть повитухою, оборотила царевичей волчатами, а взамен их подложила простого крестьянского мальчика.

Царь разгневался на жену, велел посадить ее вместе с ребенком в бочку и пустить в сине море. Бочка пристает к пустынному берегу и разваливается.

Царица и подкидыш выходят на сухое место, молят бога даровать им хлеб насущный. По их молитве превращается вода в молоко, а песок – в кисель. Проходили мимо нищие и немало дивилися, что вот живут себе люди – о хлебе не думают: под руками река молочная, берега кисельные; пришли к царю и рассказали ему про то диво неслыханное.

А царь уже успел на другой жениться – на дочери Бабы-яги. Услыхала те речи новая царица, выскочила и кликнула: «Экое диво рассказывают! У моей матушки есть получше того: кувшин о семи рожках – сколько ни ешь, сколько ни пей, все не убывает».

Этими словами она отуманила царя: тот хотел было ехать, на диво посмотреть, а то и думать перестал. Когда сведал про это подкидыш, тотчас же собрался в путь и унес у Бабы-яги заветный кувшин.

Снова заходят к царю нищие, рассказывают про реку молочную, берега кисельные и кувшин о семи рожках. Ягинична выскочила: «Нашли чем хвастаться! У моей матушки получше того: зеленый сад, в том саду птицы райские поют песни царские».

Подкидыш отправился сам сад тот добывать. Он обошел вокруг него и, произнеся заклятие: «Как дует ветер, так лети за мною, зеленый сад!» – заиграл в дудочку – и в ту же минуту деревья двинулись с места и последовали за своим вожатым.

Тогда Ягинична стала похваляться зеркальцем: «У моей матушки есть почище того – чудное зеркальце: как взглянешь в него, так сразу весь свет увидишь».

Подкидыш заказал кузнецу сковать три прута железные да щипцы, пришел к Бабе-яге, поймал ее за язык щипцами, начал бить прутьями железными и заставил отдать себе зеркальце. Принес зеркало домой. Тогда царица глянула в него и увидела своих деток волчатами – на чистой поляне, промеж густого орешника, по травке-муравке валяются.

Подкидыш вызвался на новое дело: он пришел на поляну и, пока волчата спали, развел костер и связал у них хвосты в один крепкий узел, да как крикнет зычным голосом: «Не пора спать – пора вставать!»

Волчата вскочили и рванулись бежать в разные стороны – волчьи шкуры с них мигом слетели, и явились три добрых молодца, три родных братца.

Подкидыш схватил волчьи шкуры и бросил в огонь. Когда они сгорели, братья воротились к матери. Услыхал царь про царицу и царевичей – не вытерпел, поехал к ним и узнал все, что было. В тот же день он приказал расстрелять Бабу-ягу вместе с ее дочкой.

Магическое воздействие на человека через его имя

На Руси бытует мнение, что колдун или ведьма, зная имя человека, способны по собственному произволу сделать его оборотнем. Поэтому имя необходимо утаивать и называться иным, вымышленным. По той же причине дети в опасном для них, то есть несовершеннолетнем, возрасте назывались ложными именами и, только повзрослев, принимали на себя имена настоящие. У некоторых народов, например, североамериканских индейцев, настоящее имя человек заслуживал тем, как проявил себя до совершеннолетия, например: Большой Медведь, Быстрый Олень, Надутый Фазан и т. д.

Вера в существование связи магии и имени присутствовало и в Древнем Египте, где одной из основных носительниц магии являлась древнейшая Богиня-Мать – Исида, жена Осириса, мать Гора, наиболее известная из всех древнеегипетских богинь.

Она также известна как «волшебница» и «насылательница заклятий». Особенно это видно из мифа о том, как Исида узнала тайное имя бога солнца Ра. Она наслала на бога ядовитую змею, созданную из земли и слюны самого бога солнца.

Поскольку по законам магии подобия и магии замещения в ее создании участвовала божественная субстанция самого Ра, бог не мог излечиться и был вынужден открыть свое тайное имя Исиде. Это давало ей власть как над самим Богом, так и над всем миром, что также является результатом магии власти над сутью вещей – магии имени. Как волшебница Исида выступает в мифах о споре Сета с Гором за власть, где превращается то в старую женщину, то в молодую красавицу и даже отрубает отравленную Сетом руку Гора и взамен нее приставляет здоровую.

Юная колдунья.

С гравюры Я. ван де Вельде II, 1626 г.

Отметим, связь змеи и ведьм широко известна, как и магия колдовского воздействия через имя. Эта практика широко используется ведьмами всего мира и по сей день. Часто через имя человека на него наводят порчу, сглаз, но могут и излечить. Отметим, что все заговоры связаны с именем: «Я, раб Божий (имярек), выйду благословясь, пойду перекрестясь и т. д.»

Приведем пример такого заговора, который произносит добрая ведьма (или белый колдун) от укуса змеи:

«На море-окиане, на острове Буяне стоит дуб, ни наг, ни одет. Под тем дубом стоит липовый куст, под тем кустом лежит золотой камень, на том камне лежит руно черное, на том руне лежит змея Гарафена. Ты, змея Гарафена, возьми свое жало из раба (имя), отбери у него недуги, а коли ты не возьмешь свое жало, не отберешь недугов, то я выну два ножа булатные, отрежу я у змеи Гарафены жало, положу в три сундука железные, запру на два замка немецкие; ключ небесный, замок земной. С того часа, с полудня, с получаса, да будет бездыханна всякая козюлька, и ужаление ее в неужаление.

А вы, змеи и змеицы, ужи и ужицы, медяницы и сарачицы, бегите прочь от (имя) по сей век, по сей час. Слово мое крепко».

Древняя военная магия ведьм, ее истоки и связь с любовной магией

Для рассмотрения этого вопроса покажем важнейшую функцию богинь-матерей, с тем чтобы выявить характер их магического воздействия, его приемы и функциональную связь с развитием общества в период родо-племенных отношений. При этом повышенная воинственность, агрессивность и любвеобильность ведьм всех времен и народов широко известны.

Каковы наиболее характерные примеры принятия женщиной на себя вроде бы традиционно мужской функции воителя? На наш взгляд, они связаны со структурой общества. Нам представляется, что противоречия между присвоением подобных функций с правовыми нормами могут быть объяснены тем, что в переходный от общества родового типа к государству период, когда военная аристократия только складывается, сам тип общества еще недостаточно определен и собственно правовые нормы еще недостаточно четко оформлены.

Интересно, что идея перемены пола хорошо известна в шаманских практиках. Некоторые шаманы специально носили женскую одежду, а некоторые даже выходили замуж, причем к однополому сексу данные действия отношения не имели.

Однако в североамериканских и сибирских сказаниях о трикстере, которые имеют непосредственное отношение к культу богов, функционально идентичных Велесу, трикстер (ворон, койот, кролик и т. д.), нередко выходит замуж и даже рожает. Кстати, в Средней Азии, где был распространен женский шаманизм, ведьмы-шаманки иногда даже женились на женщинах, не будучи при этом приверженками нетрадиционной ориентации.

Сама идея ритуального изменения пола, как указывает целый ряд исследователей, в том числе М. Элиаде, связана с тем, что в данном случае шаман или шаманка может использовать как мужскую, так и женскую магию, иными словами – приобретает полную, а не разорванную на две половины власть над силами мира.

Подобная идея была довольно широко распространена и в средневековой Европе, где гермафродит рассматривался как некое алхимическое таинство, продукт единения женского и мужского начала. Подобного же эффекта пытались добиться многие народы через различные эротические практики, такие как тантризм, камасутра, китайские и японские эротические школы, отчасти связанные с даосизмом.

В данном контексте стоит упомянуть и воительниц-амазонок, о которых говорится в «Илиаде» Гомера и многочисленных древнегреческих мифах.

Интересно, что совсем недавно в Краснодарском крае археологи нашли развалины древнего города, а в нем останки более трехсот женщин, которые были захоронены с воинскими доспехами, то есть женщин-воинов. Кстати, были именно у этих женщин знаки принадлежности к особам, облеченным властью. Ученые предположили, что в данном городе и окрестных землях проживали легендарные амазонки.

Древнегреческие олимпийские богини также были крайне воинственны. Таковы в первую очередь Афина Паллада и Артемида-охотница. Они даже принимали участие в битве богов-олимпийцев с титанами. Кстати, обе они считались девственницами.

Кроме того, сохранилось упоминание римского автора Посидония о золотых воинских штандартах богини Минервы. Обратим внимание, что римская Минерва и этрусская Менрва считались аналогами древнегреческой Афины.

Из истории известно, что у воинственных скифов-массагетов правила женщина-воительница Танаис, имелись и другие женщины-воины. Они даже разгромили войско непобедимого персидского царя Кира, после чего отрезали ему голову и кинули в бурдюк с кровью, «чтобы тот, наконец, этой кровью напился». У воинственного племени сарматов также правили женщины-воины.

В русских былинах такие женщины названы поляницами. Даже в цикле былин об Илье Муромце он сражается со своим неузнанным сыном Сокольником, но иногда речь идет о его дочери Сокольнице. В многочисленных русских сказках упоминается некая златовласая дева-правительница, которая способна победить целое войско. Также в германском героическом эпосе «Песнь о Нибелунгах» одной из главных героинь является непобедимая богатырша Брюнхильда. В германской мифологии известны и божественные валькирии, которые после битвы забирали души наиболее достойных воинов – эйнхериев в Валгаллу, к богу Одину или Фрейе, где они пируют в ожидании последней битвы – Рагнарёка.

Многие африканские правители, например, в Сьерра-Леоне, имеют охрану из женщин-телохранителей, считая их более надежными и сильными, чем охранники мужского пола. В современных зарубежных армиях имеются целые подразделения женщин.

Наиболее распространенным примером выполнения воинской функции среди кельтских богинь стал амбивалентный женский персонаж, попеременно появляющийся в образе то красавицы, то старухи, обладающей магическими силами. Многие авторы описывали ее в воплощении Каиллех Берри как «самую известную женщину ирландской литературы» и как «главную богиню-воительницу, представление о которой, несомненно, было распространено по всему кельтскому миру».

Приворотные чары.

С картины неизвестного художника фламандской школы. XV в.

Подобными характеристиками «богини войны» в разной степени обладают еще несколько кельтских богинь. Одной из них является «королева фей» Морриган. Другая такая богиня – Бадб, то есть «ворона/ворон», которой сохранилось галльское посвящение как Катхубодве – «вороне/ворону битвы».

Следует упомянуть и богиню Немайн – «безумие», а также Маху. Хотя богини почитались независимо друг от друга, но в ряде случаев они объединены в трех Морриган, от которых зависел конечный результат сражения. В ряде случаев они помогали героям. О трех воинственных богинях свидетельствует и надпись в Бенвелле, посвященная трем ламиям.

Сохранился сюжет, связанный с богиней Морриган, при осмыслении которого следует учитывать, что корень «мор-» в индоевропейских языках связан со смертью. Его можно сравнить в русском языке со словами «смерть», «мор», «заморить», «морок». Отчасти к нему имеют отношение французские «cauchemar», «la morte» и т. д. Древнеиндийская богиня Мара – богиня иллюзий, Морена – древнерусская богиня смерти,

Дагда (персонаж, по мнению ряда специалистов[23], обладающий многими характеристиками Бога Отца, встречает Морриган, стоящую на берегу реки перед битвой при Мойтуре. При этом она отображает, как явствует из некоторых признаков, сражение космологических масштабов. Дагда вступает в интимную связь с Морриган и этим обеспечивает благоприятный исход битвы. Также существует сходство между воплощениями Морриган и Прачкой-у-брода – сверхъестественным существом, которое стирает одежды перед битвой и тем определяет ее исход.

Отметим, что женские божества всегда связывались с водной стихией. Указание на «брод», то есть легкую возможность пересечь водную стихию, и связь с бродом богини может показать возможность возрождения или перерождения правителя после связи с богиней. Данный сюжет о посмертном перерождении души умершего через сакральный брак с богиней в Загробном мире и новое рождение подробно описан в моей книге «Этруски»[24].

Связь сексуальной магии богини с ее воинскими функциями выражается в эпизоде, когда Морриган в виде прелестной женщины предлагает себя Кухулину и встречает отказ, трижды во время битвы она нападает на него в образе различных животных.

Сексуальная магия в данном случае связывается с мотивом сакрального брака богини и властителя земли. В результате брака богиня гарантировала своему мужу благополучие и удачу. Однако для поддержания ее жизненных производительных сил правитель через определенное время умерщвлялся, что поддерживало охраняемую богиней территорию и плодородные силы земли и всей природы.

Тема отказа от такого брака может быть рассмотрена на примере конфликта шумеро-вавилонского героя Гильгамеша и богини Инанны (которая иногда именуется Астартой). Гильгамеш указывает богине, что все ее любовники умирают по ее вине, включая ее мужа, божественного пастуха Думузи.

Важно, что у ведьм сексуальная магия является основной и проистекает из древнейших женских жреческих и колдовских культов. Из сексуальной магии ведьмы черпают значительную часть своей колдовской силы, правда, при этом страдают мужчины, у которых в момент близости изымают энергию жизни. Отметим, что подобные действия ведьм зачастую тесно связаны с их воинственностью и агрессивностью.

Инанна.

Ассирийское изображение

Древнехеттские колдовские обряды, сохранившиеся в практике средневековых и современных ведьм

Связь древнехеттских колдовских обрядов с аналогичными обрядами Средневековья и современности. Колдовские обряды, проводившиеся древнехеттскими жрицами – старыми женщинами, современницами Древнего Египта, по форме и содержанию практически ничем не отличаются от обрядов, проводимых ведьмами Средневековья и даже современности. Это указывает не только на историко-культурную преемственность, но и на то обстоятельство, что сами ведьмы являются отчасти выродившимися и многое утерявшими жрицами. Основная разница состоит в том, что если древние жрицы взывали к многочисленным богам, то ведьмы призывали иные, современные им силы, в том числе бога, различных святых, природные силы, сатану и т. д. При этом функциональная роль призываемых сил и персонажей сохранилась.

Для нас представляет интерес то обстоятельство, что магические действия хеттов и хуритов указывают на известный монизм в их мировоззрении. Иными словами, само мировоззрение этих народов монистическое. Многочисленные боги хеттов были своеобразным персонифицированным проявлением определенных мировых сил.

Отметим одно важное обстоятельство, присутствующее в древнем мировоззрении, и в хеттском в частности. В отличие от мышления народов, принявших одну из монотеистических религий, таких как христианство, ислам, буддизм, зороастризм, конфуцианство, отчасти иудаизм, митраизм, манихейство и других, и в силу этого обстоятельства поменявших мировоззренческую картину мира и преобладающий тип мышления с мифологического на религиозный, хетты этот тип мышления сохраняли.

В рассматриваемом случае специфика мифологии хеттов проявляется в том, что над богами стоит некая Мировая Сила – закон, связанный с понятием чистоты и нечистоты. В силу этого закона боги не являются всемогущими, они, так же как и люди, ему подчинены. Боги могут только помочь или повредить в некоторых делах, и на них можно оказывать определенные магические воздействия – иными словами, они являются только частью Мира, понимаемого хеттами не только как физический мир, но и мир трансцендентальный. В таком понимании мира практически нет места чуду как некому нарушению законов природы и космоса.

При религиозном мышлении, напротив, бог рассматривается как некая всемогущая и всеведущая монистическая Субстанция, а законы мира ему подвластны. Учение бога в этом случае понимается как набор определенных нравственных и моральных законов и запретов: Коран, учение Христа, учение Заратуштры, буддийское моральное учение, заповеди Моисея и т. д.

В то же время возникает идея непознанности Мира как творения бога («пути Господни неисповедимы» в христианстве) или запрет на изображение живых существ в иудаизме и исламе. К той же тенденции относятся различные апофатические мифы Творения, возникающие, как правило, в государственный период мифотворчества. Иными словами, мифологическое мировоззрение и мышление оказывается в определенном смысле более развитым, чем мышление религиозное, и ему также бывает свойствен монизм.

Отметим, что библейский Авраам, если следовать текстам Старого Завета, неоднократно сталкивался с хеттами и свою идею единобожия мог почерпнуть у них, тем более что сам Священный Завет, договор между Господом и Авра-амом, хеттского происхождения. Даже пещеру для захоронения его жены Сары ему уступил хеттеянин.

Обряд избавления от злого колдовства и влияние на судьбу в ритуале. В связи с вопросом об отношении хеттов к судьбе представляет интерес следующий основанный на магии подобия обряд. В нем хорошо просматривается противопоставление черных и белых магических приемов[25]. Приведем описание обряда, связанного у хеттов с ритуальным очищением:

«…Жрица Старая Женщина достает грязь с земли возле источника и прикладывает ее к больному. Потом мы снимаем эту грязь с него. Она бросает грязь в яму, вырытую в земле, со словами: “Так же, как источник принес эту грязь из Нижнего мира, а люди передали ее больному, так же принеси ему теперь исцеление и силу!”

Потом она (жрица) берет виноградное сусло, оставшееся после приготовления вина, и прикладывает его к больному, а сама она идет в виноградник, берет жертвенный хлеб, разбрасывает вокруг крошки и говорит так: “Угощайтесь, боги деревьев! Как благодаря вам, боги, исчезает до конца виноградный сок, так пусть исчезнет зло этого человека!”

Она берет по ветке с каждого дерева, сплетает их и бросает в реку. Она идет назад, к глиняной яме, кладет в нее надломленный хлеб для духов глиняной ямы и говорит им так:

Вы, духи глиняной ямы!

Если жестокий колдун

отдал образ этого человека

глиняной яме или течению реки,

верните ему его образ!»

В данном случае вызывает интерес свойственная в том числе хеттам вера в возможность воздействовать на человека через его образ и даже возможность забрать и отдать этот образ. Подобные представления широко распространены по всему миру и восходят к временам шаманизма. В Европе со Средних веков до наших дней в колдовстве также широко используется принцип воздействия на человека через его образ. Однако в данном случае образ предстает как некая энергетическая составляющая человека, возможно, как одна из его душ, которую можно возвратить. Отметим, что в представлениях древних египтян человек имел три души: Ба, Ка, и Образ человека. Подобные же верования существовали у этрусков[26].

У всех народов взаимодействие со следом или тенью использовалось в магических ритуалах для воздействия на человека или животное. К примеру, пробить гвоздем след колдуна значило пробить его ноги, бросить камень в отражение или изображение человека – повредить человеку.

Приметы, связанные с зеркалом – носителем отражения, имеют древние магические корни. В русской национальной традиции считается, что разбить зеркало к горю или смерти. Согласно старинным поверьям, душа смотревшегося в него человека отчасти находится в отражении зеркала и поэтому терпит ущерб, когда зеркало разбивается.

До сих пор занавешивают зеркала, когда в доме лежит покойник, чтобы его отражение и он сам через это отражение не повредили живым родственникам и не забрали их души с собой в Загробный мир.

В древнейших неолитических пещерах найдены изображения животных со следами ритуального воздействия. Нанесение увечья или удара по изображению – это удар по его прообразу. Наши предки считали, что след – важная часть человека или животного. Это его проявление в мире, самое явное взаимодействие с ним. Живое существо, взаимодействуя с чем-то, особенно с матерью всей Земли, открывается, и поэтому на него легче всего воздействовать через след, тень или отражение в воде.

Современные заговоры по фотографии – действие того же порядка. Некоторые народы до сих пор считают, что при съемке фотограф забирает их душу. Истоки подобных верований имеют, видимо, биологическую основу. В животном мире, например, в стаде зебр, антилоп и т. д., если самец хочет показать свое превосходство и вызвать на поединок вожака стада, он мочится на след от копыта вожака. Даже домашние кошки, когда не довольны хозяином и хотят показать свое главенство в доме, гадят на кровать или любимое место отдыха того, кого хотят «поставить на место». Довольно часто носителями следа хозяина становятся его тапочки или иная обувь.

Вернемся к рассмотрению хеттского ритуала:

«Но все, что жрица уносила с собой в открытое поле, она несет теперь обратно в город и там прячет все эти вещи в тайник во внутреннем помещении храма. Старая Женщина выходит и кладет перед Лицом Солнца три куска вара, держит в руке бронзовый кинжал и зажигает огонь. Она бросает надломленный хлеб в огонь и говорит так:

То, что сказал колдун,

То, что колдун связал,

То, что колдун запутал,

Что сделал там колдун,

О том он сам не знал,

Поставил колдовство

Колдун, как столб огромный,

Сплел колдовство, как нить,

Я колдовство разрушу,

Я повалю тот столб,

Я распущу ту нить!

Старая Женщина берет куски вара, разбивает их и кладет в огонь. Старая Женщина берет веревку, раскручивает ее влево и раскручивает ее вправо и говорит так:

Если колдун закрутил его вправо,

Влево ее раскручу,

Если колдун раскрутил ее влево,

Вправо ее раскручу.

Старая Женщина бросает нити в огонь и говорит так:

Так же, как я сожгла эти нити

И они больше не вернутся,

Так же пусть эти слова колдуна будут сожжены.

И она гасит огонь водой. Жрица говорит:

Я победила слова колдовства.

Как ни сильны были чары,

Сила заклятья сильней у меня.

Я победила вдвойне:

Плюнула на колдовство

И колдовство растоптала.

Бык и осел пусть растопчут,

Пусть уничтожат его.

А человек пусть не ходит

Мерзким путем колдовства,

Пусть он плюет на него,

На колдуна да плюет,

На колдовство да плюет!

После этого жрица Старая Женщина плюет и говорит так:

Пусть тысяча богов его проклянут,

Этого колдуна!

Пусть Земля и Небо его проклянут!»

В ритуале представляется важным то обстоятельство, что само колдовство описано как плетение колдуном нити, которую он раскрутил в ту или иную сторону, а избавляющая человека от данного воздействия жрица должна раскрутить это колдовство в другую сторону.

В связи с символикой нити следует вспомнить, конечно, символику веретена как орудия прядения. Как мы показали ранее в «Разговоре царя с Троном», представления хеттов о Судьбе связывались с символикой нити, которую прядут богини Судьбы. В данном случае актуально, что ритуал указывает на возможность с помощью колдовства изменить судьбу как в худшую, так и в лучшую сторону.

То, что ритуал проводит Старая Женщина, сближает его с представлениями хеттов о древних богинях, в том числе Камрусепе, ответственных за судьбу человека. Дело в том, что старики во многих традициях мира связывались с хтоническим миром, представители которого всегда выступали в образе стариков и старух, как, например, русская Баба-яга, близкая к образу Камрусепы. Подобные представления восходят к образу Мира, имеющего троичную структуру. Небесный мир – ребенок, Земной мир– взрослый, дееспособный человек, Нижний мир – старик.

Приведем отрывок еще из описания одного ритуала, в котором присутствует тот же мотив злой и доброй судьбы, связанной с нитью или веревкой:

Если кто-нибудь посягнул

На бога злым словом,

Заклятием, хулой, проклятием

И закрутил их,

Как части веревки, вместе,

И если веревка та была закручена влево,

Я ее теперь раскрутила вправо,

Веревка закручена влево,

Я вправо ее раскручу.

Заклятье и злые слова

Пусть не существуют для бога!

Пусть будут свободны от злых

Заклятий и боги, и люди!

Отметим, что влияние на Судьбу, по представлениям хеттов, могут иметь как грехи отцов, так и неожиданное на первый взгляд обстоятельство – неправота богов. В молитве царя Мурсилиса такая «неправота богов» может иметь место. В описании другого обряда говорится:

Пусть это изображение —

вместе с ним плоть этого человека,

кости его, имя его, возраст его,

юность его – по нитке цветной шерсти

пройдет дорогой богов.

И пусть врага, что ему грозил

колдовством и заклятием,

если он живой,

поразит вверху бог солнца,

а если враг мертвый,

то врага поразит земное солнце…

Представляет интерес соотнесение нитки и дороги богов. Как мы говорили, сама нитка соотносится с Судьбой. Кажется важным, что благая Судьба носит эпитет «дороги богов».

Обряд против ссоры с родными. Приведем описание еще одного хеттского обряда из числа тех, которые в несколько модифицированном виде сохраняются в практике ведьм по настоящее время.

В глиняной табличке сказано: «Вот слова Мастиггас, женщины из Киццуватны.

Если отец ссорится с сыном, или муж с женой, или брат с сестрой, когда я мирю их, я поступаю так, как поступают другие жрицы.

Жрица Старая Женщина берет черную шерсть и погружает ее в бараний жир. Шерсть в бараньем жире – это языки для обряда. Жрица передаст языки тому, ради кого делается обряд, со словами:

То, что сказал ты ртом

И языком своим, —

Здесь, в этих языках.

Пусть от тебя отрежут

Все, что сказал твой рот

И твои язык в те дни!

И эти языки она бросает в очаг. Потом Старая Женщина берет соль, кровь, сало и воск. Она лепит языки из воска и размахивает ими над двумя поссорившимися родственниками. Она поднимает над ними сосуд с кровью и солью, водит над ними сосуд и льет кровь на них, дает им кровь, и они ее размазывают левой рукой.

Старая Женщина говорит так:

“Какие бы проклятия вы ни произнесли, пусть бог солнца эти проклятия и эти языки унесет прочь влево!”

И она бросает их и очаг. Старая Женщина снимает красную шерсть и синюю шерсть, что была положена на двух поссорившихся. Она берет две фигурки из теста, которые положила перед ними, и руки, и языки из теста, что она положила им на головы. Она разрезает путы, которыми привязали к поссорившимся эти образы, и жрица Старая Женщина разламывает эти руки и языки из теста».

Отметим, что путы из красной и синей шерсти, которыми опутывались родственники, должны были олицетворять вину и наказание земными богами – красная шерсть, и подземными богами, соответственно, синяя. Тот же смысл вложен и в фигурки из теста.

«Тогда она разламывает куски теста над ссорившимися и говорит так:

Пусть языки отрежут

Тех старых, прошлых дней!

И пусть слова отрежут

Тех старых, прошлых дней!

И она бросает их в огонь. После этого жрица Старая Женщина берет поднос и кладет на него семь языков и семь рук из теста».

Семь практически у всех народов – священное число, связанное, например, с числом дней в неделе (и, соответственно, лунным циклом). Возможно, в данном случае семь рук и языков олицетворяют уничтожение зла, сделанного руками или языками, в который бы день недели оно ни было совершено.

«Она размахивает подносом над двумя ссорившимися и говорит так:

Вот языки и руки

Тех старых, прошлых дней,

Они – источник зла.

Пусть повернет их влево

Бог Солнца для тебя!

И она бросает их в огонь».

Жрица Старая Женщина берет тесто. Она брызжет водой на ссорящихся и очищает их.

Здесь наглядно представлена сакральная очистительная роль воды и огня.

«Потом она размахивает сосудом с тестом над ними и говорит так: “Очиститесь от вашего злого языка!” И она кладет тесто в очаг. К ним приводят белую овцу, и жрица Старая Женщина подводит ее к ссорившимся и говорит так:

“Это вам замена, замена ваших существ. Пусть этот язык и это проклятие останутся во рту овцы!”

И она плюет овце в рот. Жрица Старая Женщина говорит так:

“Искупите эти злые заклятия!”

Они роют яму в поле, убивают овцу и кладут ее в яму. Они кладут вместе с овцой жертвенный хлеб, совершают жертвенное возлияние вина, и они выравнивают землю. Потом приводят черную овцу. Жрица Старая Женщина подводит ее к ссорившимся и говорит так:

“Эта черная овца – замена ваших голов и частей ваших тел. В ее рту и в ее языке – язык проклятий”.

И она размахивает над ними овцой. Оба ссорившихся родственника плюют в рот овце. Они закалывают овцу и разрезают ее на части. Они зажигают очаг и сжигают части овцы в очаге».

Отметим то обстоятельство, что в обряде используются две овцы: белая и черная. Это указывает на дуализм космогонических представлений древних хеттов. Черная овца является заменой ссорившихся перед небесными светлыми богами, так как она сжигается – возносится к небу, а белая – перед подземными темными, так как она зарывается в землю – передается в Нижний мир. Подобное соотнесение повторяется и в ряде других обрядов

Характерно то, что овца становится своего рода аналогией ссорившихся. Она должна вместо них принять на себя вину и кару. При этом светлым богам противостоят темные, и им же жертвуют черную овцу, как то, что им противостоит и должно быть уничтожено, аналогично поступают с темными богами.

«Они льют мед и оливковое масло над принесенной жертвой. Она разламывает жертвенный хлеб и бросает его в очаг».

Как видно из хеттских обрядов, разламывание хлеба равносильно тому, что соответствующий бог его съел – нарушил целостность.

«И она совершает жертвенное возлияние вина. Старая Женщина берет поросенка, она его подводит к ссорившимся и говорит им так:

“Смотри! Он был вскормлен на травах и зерне. Как этот поросенок не увидит больше неба и не увидит больше других поросят, так и злые проклятия не увидят этих поссорившихся родственников”.

Жрица размахивает поросенком над ссорившимися, и они убивают его. Они роют яму в поле и кладут поросенка в яму. Они кладут вместе с ним жертвенный хлеб. Жрица совершает жертвенное возлияние вина, и она выравнивает землю.

Старая Женщина делает из глины сосуд, чтобы месить в нем тесто. Она кладет в него немного теста, а в тесто бросает черное зернышко. Она размахивает сосудом над двумя ссорившимися и говорит:

“Так же, как эта глина не вернется в глиняную яму, а черное зернышко не станет белым и не пойдет на семена по второму разу, как это тесто не пойдет на жертвенный хлеб для богов, так злой язык пусть не подобает двум поссорившимся родственникам!”

Жрица Старая Женщина окропляет водой поссорившихся родственников и очищает их. И над поссорившимися жрица машет сосудом с тестом.

После этого она снова делает из глины сосуд, чтобы месить в нем тесто, и льет в него масло. Она разрывает голубую шерсть и достает разорванный конец мотка.

И она прячет конец мотка под одеждой двух родственников. И она говорит так:

“Это сосуд, в котором месит тесто Иштар. Пусть добро для них сохранится в нем, а зло будет от них укрыто!”

…Они зажигают огонь справа и слева; посредине они ставят на землю семь столбов из камней, наложенных друг на друга.

Жрица Старая Женщина дает жертвенный хлебец и сыр двум поссорившимся родственникам, и они касаются их своими руками.

Старая Женщина разламывает жертвенный хлеб, льет жертвенное вино и говорит так:

“Кто бы ни воздвиг здесь эти каменные столбы, смотри, сейчас они качаются! Что бы ни было сказано ртами и языками двух поссорившихся родственников в тот день, пусть эти слова так же качаются!”

Оба поссорившихся родственника переворачивают камни из каменных столбов своими ногами и бросают камни в огонь. Они сбрасывают с себя украшенные одежды, что на них были, и Старая Женщина берет эти одежды.

Она размахивает над поссорившимися горшком, снимает с них головные уборы и говорит так:

“Смотрите! Я сняла с вас головные уборы! Пусть так же и злые слова будут унесены прочь!”

Оба поссорившихся родственника разбивают ногами горшок, и она говорит так:

“Пусть так же они разобьют все слова, вылетевшие у них изо рта и сорвавшиеся с языка!”

Старая Женщина берет траву, называет ее травой солнца и трет травой тела обоих родственников.

Она приговаривает так:

“Пусть злые слова рта и языка будут стерты с вас!”

Старая Женщина берет воду из чаши или сосуда и передает ее двум родственникам. В чашу бросают соль. Оба родственника льют воду на голову, они омывают ею себе руки и глаза».

Соль в традициях Месопотамии и Средиземноморья олицетворяла солнце. В этом смысле омовение соленой водой означает очищение солнцем и посредством бога солнца.

«Потом они наливают ее в бычий рог. Оба родственника запечатывают рог, и Старая Женщина говорит так:

До дня, когда цари минувшего вернутся,

Чтобы узнать, что с их страною сталось,

Печать останется на этом роге,

Он будет распечатан лишь тогда!»

Данная магия подобия использовалась и в официальных важнейших обрядах, например, при принятии официальной воинской присяги, когда военачальник вместе со священнослужителем выходил перед рядами пехоты, которые были вооружены копьями и мечами. Рядом располагался цвет хеттской армии – воины боевых колесниц с пиками, луками и щитами.

Отметим с психологической точки зрения, что если над кем-то провести подобный обряд замирения, то он в него обязательно поверит, поскольку никто не сочтет, что столько затрат, усилий и времени было потрачено попусту.

Хеттские царь и царица проводят священный обряд.

С хеттского рельефа

Обряд возвращения мужественности[27]

Приведем древний обряд, который практикуется, как утверждают, и в наши дни.

«Таковы слова Пишшуваттис, жрицы из страны Aрцавы, что живет в городе Парассе:

“Если у мужчины нет потомства и его не влечет к женщинам, тогда я строю ворота из камышей и совершаю обряд. Я свяжу веревку из красной шерсти и из белой шерсти”».

Та и другая нить соотносятся с земными и небесными богами (см. выше), к которым в процессе обряда и взывает жрица. Кроме того, указание на нить, как и в предыдущих обрядах, непосредственно связано с воздействием на судьбу человека.

«Я помещу зеркало и прялку в руки мужчины. Он проходит под воротами. Когда он выйдет из ворот, я возьму у него прочь зеркало и прялку. Я дам ему лук и стрелы, и я ему скажу так:

“Смотри! Я взяла у тебя женственность и дала тебе мужественность. Ты отбросил прочь пути женщины, покажи теперь пути мужчины!”»

В связи с описанной выше символикой ворот как места перехода между мирами можем заключить, что сама перемена пола предполагает переход из одного мира в другой, из мира женщин – в мир мужчин. Постоянно повторяемые в хеттских ритуалах атрибуты женщины – прялка как орудие создания судьбы (см. выше) и зеркало как магический инструмент перехода между мирами[28] – позволяют судить о том, что женщина воспринималась как магическое существо.

«Потом я ему покажу скопца и скажу так:

“Вот скопец. О нем можно спросить у оракула, что ему указано – пути мужчины или пути женщины? Если он пошел в опочивальню к женщине, то все равно ему незачем было идти туда. Он способен только испражняться. Пусть же с тобой так не будет!

О Божество плодородия, смотри!

Этот мужчина встал на колени

И ищет тебя ради твоей божественной силы.

В горах ты или на лугах,

Ты в долах или в странах дальних,

Приди к нему на помощь ты!

Пусть дождь и ветер не мешают!

Он будет поклоняться тебе, о божество!

Он найдет для тебя землю,

он построит тебе дом.

Он даст тебе рабов и рабынь!

Он даст тебе быков и овец!

Он будет славословить тебя в песнопениях.

Смотри! Я тебя призываю! Приди!

И Нижнего миру звезду —

Луну – приведи ты с собой!

Рабы и рабыни бегут пред тобою!

Богини и боги бегут пред тобою!

Приди же на помощь к нему!

Пусть жена этого человека родит ему ребенка,

Помоги ей!

Повернись к этому мужчине и заговори с ним!

Пусть женщина, посвященная тебе,

О божество плодородия,

Будет в его власти и несет его ярмо!

Пусть он станет властителем своей жены

И пусть у него будут сыновья и дочери!

А они пусть станут твоими слугами и служанками!

Они всегда будут давать тебе жертвоприношения,

Жертвенные хлеба, еду и вино.

Ты видишь: этот мужчина не знал о тебе прежде.

Ты видишь! Теперь он тебя ищет.

Помоги же ему, о божество!

В том деле, где он ищет твоей поддержки,

О бог, яви свою божественную силу —

Все пусть будет по-иному!

Покажи этому человеку

свою божественную власть,

и он придет и будет тебе поклоняться!»

Возможно, Старые Женщины, проводившие подобные обряды, были связаны с Шавушкой, которая отвечала за перемену пола, и служили ее жрицами. Подобное предположение имеет под собой то основание, что во всех подобных практиках каждый значительный бог имел своих специальных жрецов – личных слуг, которые могли обращаться непосредственно к нему.

Описанный обряд явно связан с символикой ворот и разделением миров. В римской традиции за такой переход отвечал двуликий бог Янус. Даже во время начала войны, переходя от мирной к военной жизни, римские легионы шествовали через его храм, как бы проходя между мирами.

Прохождение через ворота в описанном хеттском обряде приравнивается к уходу от женского начала, связанного с хтоническим миром, в мужское начало, связанное с Миром небесным.

Не случайно мужчине дается в руки лук – один из атрибутов небесного бога грозы. Как уже говорилось, атрибуты женщины – зеркало и веретено не просто обычные женские предметы. Зеркало связывалось с переходом в Загробный мир и реинкарнацией души. Поэтому сам магический переход мужчины от женского к мужскому началу носит божественный, космический характер.

Представляется крайне важным, что бог плодородия, которого вызывает Старая Женщина, имеет хтоническую природу, вызывается из-под земли, и его просят привести с собой «звезду Нижнего мира – Луну».

Кроме того, характерно, что хетты рассматривали власть богов Неба и Подземного мира одновременно как власть в их мирах, так и ее отражение на земле. Именно поэтому богу плодородия предлагаются дом, рабы, скот и т. д.

Отметим, что магия подобия связана вообще с любыми подобными заговорами или заклинаниями. Приведем отрывок из русского заговора на увеличение мужской силы. «Как стоит железная острога, не тряхнется, не ворохнется, не пошатается, так бы и у раба Божия (имярек) стояли семьдесят жил и едина жила…»[29]

Прообраз всех средневековых и современных ведьм – древнегреческая Медея. В древнегреческой мифологии Медея была жрицей ночной богини Гекаты, а Ясон – любимцем богини Геры, которая подговорила Афродиту наслать на Медею любовные чары.

Медея магически создала и вручила Ясону мазь, от которой его доспехи стали не восприимчивыми к огню дракона, который охранял золотое руно. После добычи героем этого руна отец Медеи, Ээт, послал за ними погоню. Но Медея убила своего малолетнего брата Апсирта и разбросала куски его тела по морю, чтобы преследователи задержались, их подбирая. В благодарность Ясон пообещал Медее взять ее с собой в Грецию и затем на ней жениться.

Ясона за руном послал тиран Пелий из Иолка, и Медея придумала очередную хитрость. Поскольку Пелий был стариком, она подговорила его дочерей искупать отца в котле с отваром из трав, дабы вернуть ему молодость. В подтверждение своего умения она вернула молодость Эсону, отцу Ясона, а затем превратила барана в ягненка, что указывает на связь жрицы Гекаты с магией и судьбой и на ее способность возвращения молодости или насылания смерти.

Дочери царя Пелия обрадовались и согласились, но Медея дала им другие травы, и Пелий заживо сварился, однако его сын Ахает изгнал Ясона и Медею из своей страны. Через некоторое время они пришли в Коринф, где и прожили вместе несколько лет.

Медея очень сильно любила Ясона, он же не испытывал к ней ничего, кроме благодарности, хотя у них уже было двое сыновей. Ясон не только все время держал ее в доме за городом, но еще и посватался к Главке, дочери коринфского царя Креонта, поскольку стремился основать собственную династию и оставить богатое наследство сыновьям.

Ясон и Медея.

С картины Г. Моро

В конце концов он решился покинуть Медею, несмотря на все то, что она для него сделала. Тогда Медея смазала одной из своих магических мазей свадебное платье и тиару Главки, и та заживо сгорела. Креонта, попытавшегося прийти ей на помощь, она тоже убила.

Затем Медея улетела на крылатой колеснице – возможно, колеснице солнца, так как ее дедом был Гелиос, взяв с собой тела своих детей. Не желая, чтобы у Ясона оставалось потомство, она в ярости убила и их.

Данный миф указывает на связь как Гекаты, так и ее жрицы, древней ведьмы Медеи, с представлением о справедливости и защитой обманутых женщин. С одной точки зрения, действия Медеи жестоки, но с точки зрения на любовь как на основную силу движения мира, убийство брата напоминает расчленение мужчин для подачи землям плодородия и обретения счастья. В данном случае объектами такого счастья являются сама Медея и Ясон. Она же жестоко карает тех, кто этому счастью препятствует.

Сама Медея выступает как неумолимая земная ипостась своей покровительницы Гекаты, для которой космогонические мотивы и мотивы земной социальной справедливости и гуманности ничего не значат.

Можно констатировать, что Медея в посвященных ей мифах выражает идею женской матриархальной независимости, входящей в конфликт с нормативами и законами государства. Она – выразительница мировоззрения женского жреческого клана, для которого все, кроме чисто клановых и личных интересов, является подчиненной субстанцией. Поэтому Медея попирает все возможные социальные и правовые нормы: предает отца, убивает брата, убивает своих детей и невесту мужа, самолично разрывает брак.

При этом все действия Медеи так или иначе связаны с магическими практиками: омоложение, воспламенение платья Главки, усыпление волшебным зельем дракона, стерегущего золотое руно, полет по небу и т. д.

Отметим, что все ее действия полностью соответствуют описанным ранее действиям самых страшных ведьм, при этом ведьмы, согласно преданиям, могут сами проводить все подобные обряды.

История ведьм и их преследований в Средние века

Краткая история западноевропейской инквизиции. В Западной Европе во времена Средневековья преобладало представление, что все женщины, имеющие магические знания, являются колдуньями и ведьмами. Они обладали способностями и возможностями воздействовать на человека и природу. Также они могли совершать сверхъестественные деяния: они проникают через запертые двери, могут превращаться в различных животных и даже предметы, умеют похищать сердца у людей и довольно часто их съедают. Ведьмы летают по воздуху с помощью различных предметов или животных, они способны наводить порчу на пищу, урожай и скот, вызывать болезни и насылать мор на людей и животных.

Говорили, будто они заключали союз с темными силами и самим дьяволом, а еще служили ему, творя зло, а также вступали с ним и с различными чертями и демонами в интимные отношения. К тому же они совращали всех верующих и губили их души.

Практически все представления о подобных возможностях и способностях ведьм и практики магии до эпохи начала развития Средневековья оставались на уровне фольклора, в частности, сказок и легенд. Зачастую правители и даже Отцы Церкви прибегали к услугам колдунов и ведьм, но осуждали волшебников и магию в случаях, когда ими пользовались их противники.

Правда, церковь в основном ведьм осуждала и иногда наказывала тех женщин, которые подозревались в колдовстве, хотя иногда такие наказания бывали весьма условными. Дело в том, что в женских монастырях, в отсутствие мужчин, а порой из-за безысходности или безделья, часто занимались магией. На такие занятия, поскольку они чаще всего были безвредными шалостями, нередко смотрели сквозь пальцы.

Вера в существование ведьм рассматривалась церковью преимущественно как суеверие, внушаемое происками нечистой силы. Однако во всех остальных случаях церковные власти отрицательно относились к существованию шабашей и других сборищ ведьм.

В XIII–XV веках, то есть в развитом Средневековье, по мере развития внутреннего кризиса церкви и с потерей ею как авторитета, так и полного контроля над духовной жизнью паствы, изменяется отношения церкви к ведьмам. Ко всему прочему церковь, видимо, хотела поднять свое значение даже через всеобщий страх и репрессии.

Через своих богословов, инквизиторов и схоластов церковь соглашается со способностью определенных лиц, мужчин или женщин, творить малефиций, то есть черную магию, при помощи которой наносится вред здоровью, жизни и имуществу людей.

Суд над ведьмой.

С гравюры XVII в.

Со стороны светских и церковных властей практически все архаические и традиционные народные верования получили толкование как разновидности магии, причем в подавляющем большинстве случаев – магии черной. При этом их стали использовать в судебных процессах против тех, кого обвиняли в ведовстве и колдовстве.

Именно в данный период в церкви устоялось представление о половых сношениях между человеком, который занимается ведовством, с демонами и дьяволом.

Эпоха Возрождения и эпоха Реформации относились к концу Средневековья. Период с XV–XVI веков до середины XVIII века стал эпохой массовых гонений и уничтожения ведьм. Эти бесконечные гонения и сжигания живьем «ведьм», а иногда и колдунов, приобрели характер коллективного психоза, который охватил большие слои населения, если не почти все население, практически во всех странах Западной Европы и в Америке.

Отметим, что булла папы Иннокентия VIII «С большим рвением» (Summis desiderantes) провозгласила ересью неверие в присутствие среди людей ведьм и их огромную способность чинить вред людям, скоту, урожаю, а также целым селениям и областям.

В год выхода этой буллы, то есть в 1484 году, осуждены 100 тысяч человек, а в следующем только в Пьемонте была сожжена 41 ведьма.

Можем констатировать, что в государственный период магическая функция как одна из сторон функции жизнеобеспечения в обществе сохраняется. При этом чаще всего она соотносится с женскими божествами. На социальном уровне данную функцию выполняют преимущественно женщины. В средневековой Европе ведовство и колдовство в основном связывали именно с ними.

Правовым документом, закрепляющим за женщинами данную магическую функцию, явился печально известный «Молот ведьм», где давались теоретические и теософские обоснования генетической предрасположенности к колдовству именно женщины.

«Молот ведьм» был написан инквизиторами Шпрингером и Шнетиторисом в 1487–1489 годах, это жуткое по сути сочинение полностью обосновывало необходимость преследования ведьм на целых два столетия[30]. «Молот ведьм» стал основным руководством для церковных и светских судов, которые повсеместно занимались делами о ведовстве.

Строго говоря, если следовать данному трактату, можно было хватать вообще любую женщину, будь она хоть монахиней, хоть королевой, и после пыток сжигать живьем на костре в качестве ведьмы.

В «Молоте ведьм» традиционный антифеминизм церкви приобретает свое предельное и законченное выражение, поскольку кроме множества иных злодеяний считалось, что ведьмы могли лишать любого мужчину половой силы, а этого, хотя бы и подсознательно, боится любой мужчина.

«Молот ведьм».

Титульный лист Лионского издания 1669 г.

Ко всему прочему, ведьма считалась преступницей априори и была подсудна особой юрисдикции, согласно которой, порой без особых разбирательств и доказательств, должна была сжигаться на костре, то есть подвергаться так называемой чистой смерти.

Обычно судебное преследование начиналось с обвинения в колдовстве, которое выдвигали соседи или просто прохожие, порой случайные люди, с которыми оказалось в конфликте обвиняемое лицо.

Такие юридические дела рассматривал суд, который в первую очередь руководствовался трактатами по демонологии. Постоянно, особенно при Реформации, число подобных дел увеличивалось. Такой суд прежде всего проявлял озабоченность не самим установлением события малефиция, то есть черной магии, а выбиванием (чаще всего – через жесточайшие пытки) у «ведьмы» подтверждения, что она состоит в союзе с дьяволом и с помощью его власти и силы творила всевозможные злодеяния. С особым смаком инквизиторы упорно выпытывали сведения о сожительстве ведьмы с дьяволом, причем требовали сообщить им все мельчайшие подробности во всей их гнусности, хотя приговор о сожжении был уже по сути вынесен. Это косвенно указывает на то, что многие «дознаватели» в действительности были типичными садистами и сексуальными извращенцами или даже маньяками.

Как связь с адскими силами, так и служение им рассматривались как тягчайшие преступления, наказания за которые были предусмотрены всеми правовыми кодексами XVI века.

При этом к обвиняемым в колдовстве применялась определенная процедура. Необходимость в жестокой и длительной пытке была обусловлена тем, что нужно было иметь средства признания и исторжения признания. Считалось, что если дьявол уже завладел ведьмой, то он не позволит ей чистосердечно сознаться в своих злодеяниях, поэтому было необходимо, применяя силу, через жуткую боль изгнать его. Когда искомое признание бывало получено, то довольно часто из ведьмы через пытки продолжали изгонять дьявола, но чаще всего ее просто сжигали живьем.

Правда, если обвиняемые в колдовстве и не сознавались и умирали, не выдержав страшной мучительной пытки, они считались невиновными.

В данный период народные верования в существование ведьм, их вредоносную деятельность и продажу ими души дьяволу прекрасно сочетались с демонологическим церковным учением, в первую очередь потому, что это церковное учение в основном базировалось на народных суевериях и страхах.

В Средние века ведьм преследовали и богословы, и юристы. Гонения на них происходили со стороны как светских властей, так и властей церковных. К этим гонениям присоединялись преследования со стороны масс обычного рядового населения. Система старалась полностью разрушить народную традиционную культуру, в частности такую ее неотъемлемую часть, которая тогда была неконтролируема церковью, – черную магию, которая не обязательно была направлена кому-то во вред.

В то самое время женщина была как главным объектом гонений в качестве ведьмы, так и главной носительницей и хранительницей архаичных народных представлений. Отметим, что женщина, как правило, привязана к своему селению и дому, а мужчина гораздо более мобилен и поэтому сильнее воспринимает современные ему культурные и религиозные веяния и новшества.

XVI–XVII века были характерны тем, что был изобретен новый метод преследования и уничтожения «ведьм».

Шабаш ведьм.

С гравюры Х. Бальдунга Грина

Как светские власти, так и церковь стали видеть в них уже не только одиночек, целый вселенский заговор против церкви и всех крещеных людей. Например, только в 1515 году сожжены более 500 ведьм[31].

Ведьмы стали составлять так называемую «антицерковь», во главе которой стоял сам сатана и его адские князья: Люцифер, Вельзевул, Бегемот, Азазель и другие.

В данном случае на повестку дня был поставлен вопрос о существовании шабаша как зримого и явного выражения такой «антицеркви» со своим культом, который представлялся тогда перевернутым истинным церковным культом, его зеркальным отражением. Этот вопрос имел в судебных допросах для обвиненных в ведовстве того периода огромное значение. В частности, молитвы читали наоборот, крест полагалось не целовать, а плевать на него, и даже танцевали на шабаше спиной к спине.

Интересно, что одновременно с верой во вредоносных злых ведьм существовала и вера и в ведьм хороших, добрых, которые обладали способностью нейтрализовать плохие действия первых, а также вступать с ними в единоборство. Хорошей иногда признавалась и бывшая злая ведьма, если она бралась активно сотрудничать с инквизицией в изобличении и поиске злых ведьм. Она как бы становилась «внештатным сотрудником» инквизиции и светских властей, при этом считалось, что дьявол ее покинул и вновь овладеть ею же не сможет, а сама она стала невольной жертвой другой злой ведьмы. Такую ведьму тщательно защищали и поддерживали. Она, как правило, была более старательна и изобретательна в своих изобретениях и обличениях, чем сами инквизиторы.

Большая охота на ведьм в средневековой Западной Европе отражала огромный кризис и при этом распад прежнего господствующего миросозерцания.

Люди этой эпохи всю ответственность за неурядицы и экономически и политические проблемы возлагали на чужаков вообще и на так называемые маргинальные элементы социума того времени. Такими элементами были, в первую очередь, ведьмы, и не важно, были они настоящими или выдуманными.

Кстати, в СССР в годы репрессий существовало примерно такое же положение. Оно было связано со шпиономанией и постоянным поиском вредителей и врагов народа. Никому было не интересно, были ли осужденные и расстрелянные таковыми. Главное, что с их происками можно было связать все трудности страны, да и все неудачи в личной жизни людей.

Отметим, что все страны протестантской и католической Европы были охвачены преследованием ведьм, но в отдельных регионах существовали свои особенности.

В Англии в основном не практиковались обвинения женщин в связях с дьяволом, а также жестокие пытки, но, тем не менее, имелось большое количество жертв и казней.

Охота на ведьм шла долгое время, и весь этот период велась ожесточенная полемика относительно ведовства и ведьм. В ней участвовали большое количество мыслителей и теологов. В этой дискуссии принимали участие и некоторые гуманисты, которые, как ни парадоксально, пытались отстаивать свою веру в ведьм, а также обязательную и полную необходимость их постоянного истребления через сожжение или другими способами.

Саул и ведьма из Эндора.

Фрагмент картины Я.К. ван Остзанена (1526)

Интересно, что ряд других ученых, среди которых имелось немало иезуитов, ставили под большое сомнение даже веру в ведьм. Кроме того, они подвергали серьезной критике сами гонения.

Только во второй половине XVII века, когда своеобразный большой террор и массовые постоянные преследования ведьм все чаще приводили к социальной дезорганизации, была, наконец, осознана большая опасность этих преследований как для общества, так и для церкви.

И гонения на ведьм стали постепенно стихать. Правда, в некоторых местах они возникали вновь, причем порой в самых ужасающих формах, уже в XVIII–XVIII веках.

В культуре Нового времени еще сохранились представления о ведьмах, которые якобы чаще всего опасны в тот период, когда начинаются календарные праздники.

Преследование ведьм в России. В средневековой России иногда наблюдалось сходное с Западной Европой отношение к ведьмам и ведьмовству, что видно из различных церковных документов, в первую очередь – из посланий изуверов-«христолюбцев», которые мало чем отличались от западноевропейских инквизиторов и часто были просто психически больными людьми. Большинство из них, видимо, болели паранойей и истерией. Однако до таких массовых казней и жутких пыток, как в Западной Европе дело практически никогда не доходило.

Важным, решающим обстоятельством оказалось то, что в государственный период в России магические функции при властных структурах выполняли преимущественно мужчины или же и мужчины, и женщины на паритетных началах. При этом отсутствует страх перед женским началом, в первую очередь – ведьмой.

Характерно, что сами такие магические практики могут быть отнесены как к функции жизнеобеспечения, так и к социальной функции по поддержанию структуры общества и собственно правителя.

Однако казни женщин по подозрению в ведьмовстве все-таки были. Женщин, которых заподозрили в чародействе и обвиняли в похищении дождей и земного плодородия, считали злыми ведьмами и преследовали жестокими казнями. Их жгли, топили и зарывали живыми в землю.

Так, на Руси полагали, что если женщина тонула, то она не ведьма, а если выплывала – ведьма, и тогда ее могли сжечь живьем[32].

В 1411 году «псковичи сожгоша 12 жонке вещих»[33]. Или упоминание в той же Псковской летописи: «В лето 6735 (1227). Того же лета ижгоша влъхвы четыре – творяхуть е потворы, (колдовство) деюще. А бог весть! И съгоша их на Ярославли дворе». Такие аутодафе в Пскове производились до XV века.

Еще от XI века дошли до нас интересные летописные свидетельства о подобных обвинениях женщин и мужчин – волхвов и волховиц, которых обвиняли в ведовстве. Например, в 1024 году, говорит летописец, восстали в Суздале волхвы «избиваху старую чадь, по дьяволю наученью и бесованью, глаголюще, яко си держать гобино. Бе мятеж велик и голод по всей той стране. Слышав же Ярослав… изымав волхвы, расточи, а другыя показни, и рек сице: Бог наводит по грехом на куюждо землю гладом, или мором, или ведром (засухою?), или иною казнью, а человек не весть ничтоже».

Под 1071 годом известно следующее известие: «Бывши бо единою скудости в ростовстей области, всташа два волхва от Ярославля, глаголюща, яко ве свеве (мы ведаем) – кто обилье держить. И поидоста по Волзе; кде придут в погост, туже нарицаху лучшие (добрыя) жены, глаголюща, яко си жито держать, а си мед, а си рыбы, а си скору (мягкую рухлядь, то есть звериные шкуры). И привожаху к нима сестры своя, матере и жены своя; она же в мечте прорезавше за плечем, выимаста любо жито, любо рыбу, и убивашета многы жены, именье их отъимашета собе».

Далее сообщается, что наконец волхвы пришли на Белоозеро, а за ними следовали до трехсот человек. В это время Ян Вышатич собирал на Белоозере княжескую дань. В летописи сказано: «Поведоша ему белозерци, яко два кудесника избила уже многы жены по Волъсве и Шексне».

Ян потребовал от них выдачи волхвов, но белоозерцы «сего не послушаша». Ян решился действовать против волхвов собственными средствами, и когда они были схвачены, то спросил: «Что ради погубиста толико человек?» Волхвы отвечали: «Яко ти держать обилье; да аще избиеве сих – будет гобино; аще ли хощеши, то перед тобою вынимеве жито, ли рыбу, ли ино что». Ян же рече: «По истине, лжа то!»

Итак, по словам летописи, волхвы обвиняли старых женщин в том, что они вызывали голод, скрадывали обилье (гобино), то есть урожаи, и делали безуспешными промыслы рыбака и охотника.

Вера в возможность и действительность таких преступлений в XI веке была настолько сильна, что родичи сами выдавали на побиение своих матерей, жен и сестер. Жители не только не хотели сопротивляться волхвам, но следовали за ними большою толпою.

Такие подозрения и обвинения «старой чади» во всех несчастьях и бедствиях в голодные годы тогда были распространены повсеместно.

Сами волхвы, которых с введением христианства на Руси всячески преследовали и уничтожали, потому и действовали так открыто и смело, что опирались на общее убеждение своего времени, даже если допустить с их стороны наличие обмана и корыстный расчет.

Князь Глеб убивает волхва.

Миниатюра Радзивилловской летописи

В эти века, как еще и до принятия христианства, почти все природные явления люди объясняли действиями богов или демонов, которые вызывались колдовством и заклятиями вещих людей, в частности колдунов, ведьм, но и волхвов, призывающих эти беды за какую-то обиду.

Уже после принятия христианства вера в возможность управлять силой, властвовать и управлять природными явлениями была распространена и на представителей самой православной церкви. Имеются нередкие примеры, что народ обвинял духовных лиц в засухах и других физических бедствиях. Например, в 1228 году новгородцы, напуганные тем, что «тепло стоит долго», прогнали своего церковного владыку «акы злодея пьхающе».

Отдельно стоит упомянуть о преследованиях и казнях ведьм у старообрядцев.

Кстати, Нестор выражает общераспространенное, современное ему воззрение на женщину в следующих словах: «Паче же женами бесовская волъшванья бывають; искони бо бес жену прелсти, си же мужа; тако в си роди много волхвують жены чародейством и отравою и инеми бесовьскыми козньми?»

Следует сказать, что на Руси старообрядцы некоторых толков, в частности филипповского и филаретовского, могли порой даже перещеголять зверствами в борьбе с «ведьмами» даже западноевропейских инквизиторов. Приведем отрывок из романа А. Черкасова «Хмель», где приводится описание такого «дознания» и казни женщины, у которой родился шестипалый младенец. Отметим, что предки самого А. Черкасова были старообрядцами, он прекрасно знал все обычаи и верования различных течений сибирских старообрядцев. Кроме того, по свидетельству автора, он беседовал с древней стотридцатишестилетней старухой – свидетельницей нижеприведенной казни:

«Неделю Акулина с шестипалым младенцем сидела в глубокой яме под строжайшей охраною старцев-пустынников, помощников Филарета. Раз в сутки в яму подавали кружку воды и ломтик черного хлеба. Старцы караулили: не явится ли в яму нечистый, чтоб повидать блудницу? Нечистый так и не явился. Должно, убоялся праведников-старцев, посвятивших всю свою долгую жизнь господу богу и ни разу не осквернивших себя близостью с женщинами.

Акулина знала: ее ждет судное моленье… День и ночь молилась святым угодникам…

Одному из старцев, Елисею, будто бы привиделось, как среди ночи к яме подполз дым. Откуда бы? Неведомо. Знать, дымом объявился нечистый дух да сиганул в яму к Акулине-блуднице. И она приняла его втайности, миловалась с ним, окаянная, а узрить тот грех нельзя было: нечистый напустил сон на старцев. Вся община потом ахнула:

– Гореть, гореть блуднице!

Ларивон, сын Филарета, и кузнец Микула вытащили Акулину из ямы. Ноги у нее до того отекли, что она не могла стоять. Младенец пищал возле ее груди. Ларивон подтолкнул Акулину:

– Намиловалась с нечистым в яме-то! Ноги не держат, срамница!

– Не было нечистого! Не было! И старцы караулили, – начала было Акулина, но Ларивон прицыкнул:

– Молчай! Гореть тебе ноне, ведьма!

И Акулина завопила…

Ларивон зажал ей рот и при помощи Микулы поволок на судное место. Моленье продолжалось несколько часов. Мужчины стояли на коленях отдельно от женщин. Безбородые юнцы и отроки перепугались насмерть, неистово крестясь. Женщины, особенно старухи, одеты в старинные монашеские платья, какие носили до патриарха Никона, чинно молились, не оглядываясь друг на друга и по сторонам, чтоб нечистый молитву не попутал.

Более шестисот человек старых и малых сомкнулись тесным кольцом вокруг березы. На самодельном алтаре горели восковые свечи, и старец Филарет читал Писание.

Потом Филаретовы апостолы – пустынники затянули псалмы. Акулину с младенцем поставили на колени возле березы, и она так же, как и все, истово крестясь, молила бога о спасении своей грешной души, хотя и сама не ведала, когда и в чем согрешила.

Закончив чтение псалмов, старец Филарет приступил к судному спросу:

– Кайся, грешница! Перед миром древних христиан, какие за веру на смерть идут, на каторгу идут, в Сибирь идут, кайся, – как согрешила со нечистым? В какую ночь явился он к тебе в постель и тело взял твое, поганое, непотребное? Кайся!

Акулина воздела руки к алтарю:

– Не было того, отче! Христом-богом молюсь – не было! Помыслами чиста, как и душой своей. Михайла, скажи же! Скажи! – просила она мужа Михайлу Юскова, но тот молчал, со страхом глядя на молодую жену: ведьма ведь! Тогда старец Филарет предупредил:

– Не покаешься во грехе, не будет тебе спасения на том свете! Геенна огненная поглотит тя, яко тварь ползучую!

– Не было нечистого, отче! Не было!

– Нечистый дух у тебя на руках, блудница! О шести пальцах, и рога потом вырастут, и хвост!

Община глухо проворчала: “Грех-то! Грех-то!” И одним духом:

– На огонь блудницу со нечистым духом!

– На огонь!

– В геенну огненну!

Старец Филарет поднял золотой осьмиконечный крест:

– От нечистых помыслов твоих, блудница, на свет народился шестипалый нечистый! Вяжите блудницу! Аминь.

И как ни вопила Акулина, Ларивон с кузнецом Микулой притянули ее веревками к березе. Шестипалый младенец исходил визгом на руках матери, да никто того визга не слушал: нечистый вопит. Пусть вопит! С Акулины сорвали платок и одежду. Теперь она предстала перед всеми голая – срамота-то какая! Длинную русую косу обкрутили вокруг березы.

– Ма-а-а-туш-ка-а-а!.. Ба-тюш-ка-а!

Ни матушка, ни батюшка не отозвались на вопль. Нет пощады тому, кто согрешил с нечистым и попрал праведную веру.

– Ма-а-а-туш-ка-а-а-а!..

Старец затянул длинный псалом «очищения духа от нечистой силы», и все подхватили пение, часто повторяя:

– Аллилуйя! Аллилуйя!

После слов старца: “Да сгинет нечистая сила!” – Акулина завопила во весь голос, обезумев от страха. Многие попадали с колен – лишились сил. Ларивон с Микулой поспешно обложили Акулину с младенцем сеном и хворостом. Старец поджег сено от свечи. Сухое сено и хворост моментально вспыхнули. Над темным лесом поднялся столб пламени.

– Ма-а-а-туш-ка-а-а-а!..

Перекрывая вопль Акулины, вся община гаркнула:

– Аллилуйя! Аллилуйя!..

Судное моленье свершилось».

Следует также указать, что еще в Древнем Риме шестипалых детей, а равно детей и животных с другими серьезными физическими отклонениями, чаще всего топили или живьем закапывали в землю – как говорили, «на всякий случай», так как опасались, что они – проявление гнева богов или предупреждение о каком-то несчастье. Однако матерей римляне никогда не трогали, даже если и подозревали их в связях с темными богами.

Сама шестипалость могла сойти с рук и ребенку, если он родился в определенные благоприятные и счастливые дни и периоды. В таком случае она могла быть воспринята как признак божественности. Известны Древнему Риму и шестипалые сенаторы, и полководцы.

В новостях НТВ 7 июля 2017 года в 13 ч. 50 мин. рассказали, что в селе Победино Сахалинской области его жители сожгли дом Варвары Гинатулиной, которую подозревали в ведьмовстве, хотя полагали, что она находится дома с маленьким сыном. Хотели сжечь живьем именно их. Бороться с ней и после поджога собираются «кардинально. Ее подозревают в многочисленных сглазах и порчах».

Дело в том, что муж Варвары покончил с собой, затем повесился новый жених, а совсем недавно и старший сын, причем повесились около одной и той же детской площадки. Также говорят, что эту женщину еще в юности из-за ревности якобы прокляла цыганка, которая, прокляв ее, сказала, что та еще свое получит.

Преследование ведьм в Грузии. Преследовали женщин по подозрению в колдовстве не только в Западной Европе, Америке и России. Сожжение колдунов и ведьм было засвидетельствовано многими старинными памятниками.

Например, в Грузии при любом природном или социальном бедствии хватали заподозренных старух. Их истязали в присутствии князей и духовенства и посредством пыток вырывали у них признание в мнимых сношениях с нечистою силою.

Уже в позднее время, в 1834 году, во время неурожая кукурузы в некоторых грузинских деревнях бросали колдунов и ведьм в воду или вешали на деревьях. Для получения признаний прикладывали к их обнаженному телу раскаленное железо и творили иные жуткие деяния, например, могли посадить в котел с кипящей водой.

Поступая подобным образом, люди не только хотели отомстить колдунам и ведьмам за свои несчастья: народ был убежден, что эти пытки и казни являлись единственным действенным средством, каким только и возможно пресечь засуху и вызвать дожди и обеспечить хороший урожай.

Грудные тиски – орудие пыток женщин в Средневековье

Ведьмы Салема: как на них охотились? Для более полного представления об охоте на ведьм приведем наиболее одиозный случай их преследования на Американском континенте.

Ежегодно 140 тысяч приезжих посещают город Салем в американском штате Массачусетс. Довольно странные достопримечательности влекут сюда людей. Это в первую очередь Холм Виселиц, ныне представляющий собой район жилой застройки, в котором, однако, по преданию, можно встретить призраков казненных. Здесь сохранились Дом ведьм, Салемский подвал ведьм и Музей ведьм.

Такие мрачные названия вполне соответствуют страшным событиям, память о которых хранят и доныне.

В январе 1692 года в деревушке Салем, что находилась в административной и духовной власти одноименного города, в доме приходского священника Сэмюэля Пэрриса случилась беда: заболели его девятилетняя дочь и одиннадцатилетняя племянница.

У девочек начались странные припадки, во время которых они пытались от чего-то спрятаться и бились в конвульсиях, а когда те прекращались, дети на некоторое время становились полностью апатичными ко всему, что их окружало. Через несколько дней аналогичные симптомы появились еще у пятерых девочек. Все заболевшие этой странной болезнью относились к компании подруг, которые занялись оккультизмом под влиянием рассказов Титубу, темнокожей служанки священника, о магии на ее родине, Барбадосе.

Обеспокоенный священнослужитель обратился к местному доктору, который вынес диагноз: дети околдованы. Этот вердикт врача, озвученный, кстати говоря, 8 февраля, которого с точки зрения современной медицины трудно назвать вменяемым, но не следует забывать, что дело было в XVII веке в пуританском поселении.

Сожжение ведьм.

С гравюры XVI в.

На этом основании Сэмюэль Пэррис публично заявил, что в Салеме завелась нечистая сила: «Дьявол поднялся среди нас, и гнев его стремителен и ужасен. Одному Богу известно, когда нам удастся заставить его замолчать».

Для того чтобы избавить девочек от колдовских чар, требовалось найти ведьму, которая их навела. И началась охота на ведьм. Ловчими в ней выступили сами «потерпевшие». Они сообщали о видениях, в которых призраки злых людей заставляли их подписывать книгу дьявола и пить кровь.

Бетти Пэррис, дочь преподобного, и ее кузина Абигайль обвинили Титубу, а заодно с ней и местную нищенку Сару Гуд, а также прикованную к постели старуху Сару Осборн.

Этих обличительниц поддержали и другие «пострадавшие». И хотя две дамы заявили о своей невиновности, служанка Титубу не только призналась в ведьмачестве, но и показала на них как на своих сообщниц. Правда, осталось неизвестным, каким образом эти признания были у нее получены.

Перечисленными персонами дело, однако, не ограничилось. Девочки стали постоянно называть новые имена, и в конце концов оказалось, что округа буквально наводнена ведьмами и колдунами, в числе которых были как возмущенные разворачивающимися событиями, так и примерные прихожане.

Суд, для которого единственными уликами были видения больных девочек, постоянно выносил обвинительные приговоры, тюрьма пополнялась закованными в кандалы заключенными, ожидавшими казни. В результате по процессу проходил 141 человек.

При этом не принимались в расчет никакие особые обстоятельства: полуживая Сара Осборн и четырехлетняя Доркас Гуд, как и все остальные, были закованы в кандалы.

В результате на скамью подсудимых попадали и те, кто поначалу сам был причастен к этому судилищу. Так, Джон Уиллард, самолично участвовавший в арестах, попал в число обвиняемых после того, как отказался подписать несколько ордеров на арест. Судья Солтонстолл, вышедший из состава суда в знак протеста против использования видений в качестве улик, подвергся той же участи.

В тюрьму попал даже бывший салемский священник, преподобный Баррафс. Когда перед казнью он без запинки прочел «Отче наш», присутствовавшая толпа взревела призывом отпустить невиновного, поскольку считалось, что слуга дьявола не в состоянии произнести молитву Господу. Тем не менее Баррафс был повешен, так как все те же девочки закричали, будто осужденному помог «черный человек».

Попытка оправдания обвиняемых в зале суда вызывала сущее негодование у «потерпевших». Например, на процессе против Сюзанны Мартин, Сары Гуд и Ребекки Нурс последняя была признана невиновной, но у заболевших девочек тут же начались жуткие припадки, в силу чего суд изменил свой вердикт на обвинительный.

А Сара Гуд, проходившая по этому же делу, перед повешением на предложение одного из гонителей ведьм, Нойеса, покаяться перед смертью ответила: «Я не больше ведьма, чем ты колдун, и если ты лишишь меня жизни, Бог заставит тебя пить собственную кровь». Считается, что, по странному стечению обстоятельств, тот скончался почти четверть века спустя, захлебнувшись собственной кровью.

В череде казней одна была из ряда вон выходящей, отличной от традиционного повешения. Когда 80-летний Джайлс Кори отказался признать правомочность такого суда, тот приговорил старика к «строгой и мучительной казни», которая состояла в том, что его уложили на землю в поле и придавили доской, на которую стали класть камни, пока не задавили несчастного насмерть.

Ажиотаж охоты на ведьм распространялся подобно чуме. В Эндовере за колдовство казнили даже двух собак. Впрочем, изредка случались осечки. Например, нашелся джентльмен, который подал на разошедшихся девочек в суд за клевету, потребовав крупную денежную компенсацию за причиненный моральный ущерб. Как ни удивительно, это остановило пыл охотниц, правда, ненадолго – и они с все большим рвением кинулись разоблачать нечисть, скрывающуюся под видом добропорядочных граждан. И дошли до того, что обвинили в ведьмачестве супругу губернатора. Вот тут его терпение лопнуло: суд был распущен и назначена новая судебная коллегия, в основном, из числа не довольных тем, как развивались события.

Видения были исключены из числа доказательств причастности человека к нечистой силе, и тогда посыпались оправдательные приговоры. Председатель суда Уильям Стафтон, впрочем, сумел добиться нескольких обвинительных вердиктов, но осужденные были помилованы самим губернатором.

Салемские испытания ведьм. 1692 г.

Постепенно массовый психоз охоты на ведьм сошел на нет. Как ни удивительно, служанка Титубу избежала казни и была выпущена из тюрьмы. Правда, тут же была продана в рабство с целью скомпенсировать расходы на ее содержание. Но жизни девятнадцати повешенных, одного задавленного и двоих умерших в тюрьме уже было не вернуть.

Через четыре года после этих драматических событий судебные инстанции признали совершенное ими ошибкой, а в начале нового, XVIII века началась реабилитация казненных и осужденных. В 1711 году массачусетские власти совершили очень важный акт доброй воли: создали мировой прецедент финансового возмещения ущерба жертвам судебной ошибки.

…Энн Путнэм, одна из тех девочек, что заварили столь крутую кашу, став взрослой женщиной, нашла в себе смелость заявить, что поступала по недомыслию, введенная в заблуждение сатаной, и попросила прощения у деревни. О других участницах травли населения округи история умалчивает.

Так что же такое это было?! Ученые до сих пор гадают и высказывают самые разные предположения. Правда, всего лишь предположения. Неизвестно, будет ли когда-нибудь установлено точно, что произошло на самом деле. Ведь очень важно, чтобы подобные кошмары не повторялись, чтобы массовая истерия не захлестывала сознание, чтобы мир существовал в мире. Кстати, Салем получил свое название от еврейского «шалом», то есть мир…

Основная деятельность ведьм

Перечислим основные занятия ведьм, которые, по народным поверьям, являются для них типичными и самыми вредоносными:

Накопление – держание ведьмой при себе различных богатств. В старину народ верил, что ведьмы или другого рода колдуньи «могут держать обилие», то есть заключать в себе и хранить огромные запасы денег, жита и даже пушных зверей, которые доставляют промышленникам их богатство.

На Украине подобное представление можно встретить и в наши дни, особенно это касается дождей и урожая.

Кроме урожаев, ведьмы могут скрадывать и другие припасы, которые необходимы для благосостояния человека. Например, они могут уносить мед из ульев, загонять к себе рыбу и забирать птиц и зверей, за которыми ходят на промысел охотники.

О влиянии ведьм на погоду речь уже шла выше, поэтому поговорим подробнее о воздействии на людей.

Вред человеку

Кража ведьмой младенцев и нанесение им вреда. У славян широко распространена сказка, в которой ведьма, похитив ребенка, превращает его в клен, и только сердце матери может узнать в нем свое дитя. Например, в экранизированной русской сказке «Два клена» Баба-яга превратила двух братьев в клены.

Практически во всей Европе считается, что ведьмы причиняют вред младенцу, лежащему в колыбели или качалке.

Гравюра с обложки трактата «О признаниях ведьм и колдунов»,

изданного трирским епископом П. Бинсфельдом в 1591 г.

Ранее приводилась сказка, показывающая, что ведьма крадет младенцев, чтобы подменить их на свое дитя, некий предмет или еще на кого-то или на что-то. Часто самого младенца она может обратить в животное или даже просто съесть со своими товарками во время шабаша. Она также может вытопить жир из младенца для создания колдовского, чаще всего «летательного» зелья или мази.

Причинение смерти и мучений человеку. Ведьмы сушат ящериц, стирают их в порошок и подмешивают его кому-нибудь в водку. Из порошка внутри у человека появятся маленькие ящерицы, и он умрет.

Напомним, что по представлению сербов и черногорцев, злой дух, исходящий из спящей ведьмы в виде бабочки, залетает в дома, садится на левую грудь спящим людям и может замучить их до смерти.

Для своих волшебных чар ведьма может пользоваться осиновым колом или веткой: ударяя этой веткою в грудь сонного человека, она наносит ему незримую рану и пьет его кровь.

В местах обитания скорпионов их всегда считали неизменным атрибутом колдунов и ведьм. С помощью скорпиона или с помощью частей его тела ведьмы готовят смертоносные зелья, настойки и отвары. Они также готовили страшные заклинания и насылали на людей порчу и болезни.

Ведьме иногда удается оседлать человека, и он, увлекаемый ее чарами, везет ведьму на себе через трубу и возит по свету до упаду. Есть и обратные примеры, то есть осторожный и знающий человек может сам выехать на ведьме, как описано Н.В. Гоголем.

Приведем чувашскую сказку, где ведьмы хотят непосредственно растерзать девушку:

«Давным-давно, в незапамятные времена, жила на земле злая-презлая колдунья. У колдуньи была падчерица – тихая, работящая и собой писаная красавица. Не любила колдунья свою падчерицу, постоянно ругала, изводила непосильной работой. А та, хоть бы ей что, все такая же красивая да пригожая. Заговорит – словно жаворонок запоет, улыбнется – будто ясным солнышком все кругом осветит. Всем нравилась красавица, все ее любили. Но это только еще больше злило мачеху, и задумала она во что бы то ни стало погубить падчерицу. Однажды в глухую полночь колдунья примчалась невесть откуда на своей железной мялке, разбудила спящую девушку и говорит: “Сбегай-ка на речку, свежей водицы испить захотелось!”

Девушка встала с постели, взяла ведра с коромыслом и пошла на реку. “Пойти-то ты, красавица, пошла, а вот поглядим, вернешься ли”, – думает про себя колдунья. Ночь была ясная, морозная. С неба светила полная луна, под ногой снег похрустывал. Любуясь лунным сиянием, девушка спустилась к проруби. Сняла с коромысла ведра, наклонилась, чтобы зачерпнуть воды, а когда выпрямилась – в ужасе отшатнулась: со всех сторон ее окружали страшные ведьмы. Они носились вокруг нее на помелах и мялках, протягивали костлявые руки, щелкали железными зубами. В страхе девушка зажмурилась, взяла ведра на коромысло и заспешила домой. Не тут-то было! Ведьмы не отстают от нее ни на шаг, загораживают дорогу, со всех сторон тянут страшные руки, вот-вот растерзают. Девушка в отчаянье озирается, но кругом – ни души, только одна-одинешенька луна с неба светит.

“Не дай погибнуть, ясный месяц!” – взмолилась девушка. Луна услышала мольбу девушки, засияла еще сильней и на своих лучах подняла девушку с ведрами с коромыслом к себе. Теперь ведьмам до нее было уже не дотянуться. С тех пор в ясные ночи на полной луне и видится девушка с коромыслом на плечах.

Приглядитесь получше – обязательно увидите»[34].

Колдовство ведьм, приносящее вред людям. Приведем несколько примеров негативного воздействия ведьм на хозяйство. Такие примеры многочисленны и зачастую ничем друг с другом не связаны. Все зависит от фантазии и смекалки самой ведьмы. Она может вредить вообще всему на свете, поэтому порой не только среди крестьян, но и в судебных инстанциях проходили горячие дебаты о том, принесла то или иное зло ведьма, или оно произошло само собой, то есть по стечению обстоятельств. Дело в том, что в судебных документах были приведены далеко не все упоминаемые в фольклоре представления о зловредной деятельности ведьм. Иными словами, не имелось прецедента.

Поляки верят, что ведьмы, взяв под мышку листья, могут делать из них летучих мышей и выпускать их прямо из подмышки.

В индоевропейской и иных традициях существует устойчивая связь осины с колдунами, ведьмами и злым колдовством, а также подчеркивается ее роль контактов с иной нечистой силой. В частности, желая завести дружбу с лешим, человек призывал его, стоя в лесу на поваленных осинках и обращаясь к лешему со специальным приговором. Осину также используют для жертвоприношений и во всякого рода негативной магии. Опытные ведьмы умеют использовать (модулировать) собственную силу дерева, создавая заговоры и заклинания на осиновых ветвях.

На Руси и в Европе полагали, что ведьмы заколдовывают молоко, чтобы не сбивалось масло.

Поскольку рябина считается деревом-«донором», ее можно было также использовать и для противоположной цели, то есть для отъема сил. Например, в кельтском сказании о Кухулине три ведьмы зажарили собаку, священное животное Кухулина, на рябиновых ветках, предвещая ему смерть.

По севернорусскому поверью, грибы не появятся, если под дождем искупалась ведьма.

Напомним, что в присутствии ведьмы женщины никак не могли напрясть много пряжи, так как вся нить наматывалась на ее веретено.

Приведем португальскую сказку, где показано, как ведьма наводит порчу на человека:

Сожжение ведьм.

С гравюры Д. Реинкингка, 1662 г.

Речные ведьмы

«Однажды пришлось молодому крестьянину переходить вброд глубокую и коварную речку, да еще в поздний час, и слышит он – будто в воде смеется кто-то и вроде как рыбы плещутся и друг об друга эдак шлеп-шлеп. Удивился парень и в сильном испуге проворно залез на склонившуюся над речкой иву. И укрылся в ее ветвях.

Немного погодя видит он – в воде речные ведьмы плещутся, а одна, видать, замешкалась где-то и торопится их догнать.

– Ты что сегодня так поздно? – спрашивают ее подруги.

– Да вот все напускала порчу на самую богатую и завидную невесту в соседнем селенье, – и она назвала девушку по имени.

– Не иначе как булавками орудовала?

– Угадали, подружки. Поймала жабу, понатыкала ей в голову и грудь булавок и для пущей верности спрятала ее в изголовье девичьей постели. Жабьи мученья на девушку перейдут, она и занеможет.

Не успела ведьма договорить, как вдалеке пропел петух. И ведьмы вмиг исчезли, а крестьянин слез с дерева и поспешил к родителям девушки – предупредить о грозящей беде. Они тут же обшарили изголовье дочкиной постели и нашли жабу, из которой торчали булавки. Но по законам чародейства тому, кто взялся бы избавить жабу от булавок, пришлось бы самому испытать ее мученья, и потому все они сообща исхитрились и изловили ведьму, на которую указал им крестьянин. Изловили и заставили вытаскивать из жабы булавки. Вытащила ведьма все булавки, а сама, не вынеся мучений, лопнула»[35].

Влияние ведьм на свадьбу и деторождение. В силу того, что нечистая сила, черти и демоны не способны к деторождению, а зачастую и вообще не имеют половых органов, губительное влияние ведунов и ведьм распространяется на любые объекты окружающего мира, которые могут давать приплод.

Чаще всего на свадьбу за большое вознаграждение приглашали специального колдуна для защиты свадебного поезда, с тем чтобы злые ведьмы и колдуны не превратили поезжан в стаю волков, а на саму свадьбу их звали для защиты молодых и гостей от порчи и сглаза. Этому колдуну оказывали большой почет и уважение. Слывших колдунами вообще старались приглашать на свадьбы, с тем чтобы они не обиделись и не начали вредить молодым. Одно время церковь пыталась бороться с таким обычаем, но со временем, просто закрыла на него глаза. Более того, сами деревенские священники часто верили в необходимость колдуна на свадьбах, тем более они снимали с себя ответственность в случае каких-то неприятных происшествий. В данном случае «виноватым» становился колдун, а не священник, который не смог уберечь молодых и гостей.

Приход знахаря на деревенскую свадьбу.

С картины В. Максимова

Ведьме всегда приписывалась способность насылать на людей порчу, осуществлять сглаз и насылать вредоносные заклинания и проклятья. Это могло касаться и домашних животных, растений, продуктов и т. п.

Испорченных таким злым колдовством людей было принято называть кликушами. Эти страдальцы издают дикие вопли и под влиянием господствующего в народе суеверия утверждают, будто злые вороги посадили в них бесов, которые и грызут их внутренности. Отметим, что даже в Новом Завете говорится о таких несчастных одержимых бесами, которые на вопрос Иисуса Христа отвечали, что имя им Легион. Кстати, Христос изгонял этих бесов и этим вылечивал людей. Поэтому подобные представления о кликушах и т. д. имели под собой вполне религиозную основу.

Несчастный, которым овладевала болезнь, наведенная колдовством ведьм или колдунов, разносил ее с собою везде, куда бы ни пришел. Такая неотвязная и неизлечимая болезнь выразилась в поверье, что злобные духи, такие как мары, поселяются внутри больного и делают его бесноватым. Считали, будто они могут разъезжать на его спине, при этом они налегали на человека страшною тяжестью и заставляли его возить себя, изнуряли, ломали и трясли все его тело.

Такое же представление в народе было связано и с самими ведьмами, которые в ночные часы могли явиться в избы, сесть на сонных людей, давить их и принуждать носить себя по окрестностям».

Распознавание ведьмы

Способы распознавания ведьмы

Приемы распознавания ведьмы составляют одну из наиболее характерных особенностей всего круга поверий о ведьмах. Поскольку считалось, что реальная живущая среди людей женщина, изменив свой облик, причиняла вред односельчанам, то главной целью обычаев и ритуалов, приуроченных к опасным дням календаря, было стремление распознать ее, выследить, уличить и обезвредить.

В народе имеется довольно много примет для опознания ведьмы. В первую очередь, ведьма часто живет на окраине или на отшибе, хотя это и не обязательно: судя по содержанию народных быличек и сказок, она может жить где угодно, даже в царском дворце. На отшибе может жить и добрая знахарка-травница, просто одинокая женщина или женщина, избегающая общения с окружающими ее людьми.

В ведьмовстве часто подозревают женщин, которые собирают травы и минералы. Ведьмы этим тоже занимаются, но чаще это травницы-лекарки. Дело в том, какие именно травы они собирают: ядовитые и опасные или лечебные, но и это тоже не окончательный показатель, поскольку, как известно, многими ядами лечат или снимают порчу и сглаз, наведенные злыми ведьмами.

В сказочных и иных народных текстах имеется несколько бесспорных способов опознания ведьмы. Как известно, они обожают доить чужих коров. Поэтому если их подкараулить ночью за этим занятием, то можно точно узнать, кто она такая, однако это удается сделать лишь в случае, если ведьма доит коров в своем истинном облике.

Совершенно бесспорным способом является помещение в хлеву, в избе и т. д., над любыми возможными входами, острых и режущих предметов: обломков кос, ножей, булавок и т. п. Тогда ведьма, попытавшись попасть в помещение, поранится и по ране ее можно утром опознать.

Даже если ведьма доит коров в образе белой собаки, кошки, мотылька, бабочки, змеи и т. д. то, выследив ее и нанеся ей серьезную рану, можно ее с утра опознать, хотя и тут не исключены ошибки. Например, старались подкараулить ведьму, в первую очередь, в хлеву, куда она пыталась проникнуть в облике жабы или какого-либо животного. Обнаружив возле коровы лягушку, хозяева пробивали ей лапу или глаз, а на следующий день оказывалось, что одна из соседок ходит с перевязанной рукой, хромает или окривела – ее и считали ведьмой.

Иногда пойманное в хлеву животное убивали или бросали в воду, полагая, что от этого ведьма должна умереть или утопиться.

Кроме того, ведьму можно с большой вероятностью узнать по ее внешнему виду, а если повезет, то и увидеть небольшой хвостик как продолжение ее копчика. Также распознать в женщине ведьму можно по ее вертлявым движениям.

Как говорилось ранее, ведьм-вештиц узнают по их месту жительства – провалившимся могилам.

Узнают иногда ведьм по их странному поведению, а главное – песням и речам, состоящим из никому не понятных и диких слов, хотя такая «ведьма» вполне может говорить на английском, немецком или другом иностранном языке, который никто в селении может не знать, или просто быть психически больным человеком.

Известно, что большинство домашних животных боятся ведьм. Поэтому при нестандартном их поведении советуют обратить внимание на того, кто такое поведение вызывает.

Белорусы Гомельского уезда использовали для распознавании ведьмы в Юрьев день (23.IV/6.V) муравьев. С этой целью рассыпали муравьиные кучи по улице. Считалось, что ведьма не сможет пройти через такую улицу. Она будет злиться и сделает большой крюк в обход. Благодаря этому ее легко можно будет опознать.

В Полтавской губернии с той же целью варили муравейник, а полученный отвар выливали на дорогу. Когда выгонят стадо, все коровы пойдут по дороге спокойно, а корова ведьмы встанет, заревет и будет лизать облитое место. Таким образом, станет известно, кто в селе ведьма.

Кроме того, если в летнее время поселяне заметят на лугах ярко зеленеющие или пожелтелые круги, то думают, что на этих кругах или хозяин поля поверстался в колдуны, или старшая женщина в его семье покумилась с ведьмами. По мнению народа, ведьмы каждую ночь собираются на луга, водят хороводы и оставляют на траве следы своих ног.

Кроме того, зафиксированы многочисленные фольклорные истории о случайном наблюдении ведьмовских действий той или иной женщины, например, когда она снимает свою голову и расчесывает волосы и т. д.

Также в народной славянской традиции полагают, что растущие кругами грибы указывают на место игр самовил или присутствие нечистой силы. Не случайно их называют ведьмиными кольцами.

Венки из барвинка малого, повешенные над входом в дом или иное помещение, считается, помогали обнаружить ведьму, так как, согласно магии подобия, с ведьмами и другой нечистью можно бороться с помощью цветка, который их чувствует – «видит» и даже отталкивает.

Для распознания ведьмы также использовали и магические свойства деревьев: ведьму можно было увидеть, даже если она невидима, если в ночь накануне Ивана Купалы спрятаться в хлеву под бороной, специально изготовленной из осины.

Накануне праздника из молодых побегов осины сплетали подобие бороны или огромной корзины, относили ее в хлев и прятались под ними. Ночью, когда ведьма появлялась в хлеву, человек мог узнать ее, но сам при этом оставался в безопасности.

Ведьмы.

Миниатюра рукописи М. ле Франка «Защитник дам», 1451 год

В Германии говорили, что прикосновение к розе превращает оборотней обратно в людей и уличает ведьм.

На Украине и сейчас порою встречается поверье, что стоит только, проходя мимо группы женщин, сложить пальцами правой руки «дулю» и засунуть ее под мышку левой руки, как ведьма тут же начнет браниться и ругать проходящего.

Ведьму пытались опознать и во время церковной службы, особенно пасхальной или рождественской. Она старается не дотронуться до иконы, хоругви, рясы священника, не хочет выходить с крестным ходом, держит на голове подойник, стоит спиной к алтарю, отводя глаза всем прихожанам, и т. п.

Ведьму можно было определить по черному ворону, сидящему на ее доме. Обратим внимание, что в похоронных причитаниях в окно черным вороном залетает смерть.

Считали, что ведьма во время сна чаще всего посылает для вреда людям свою душу в виде большой, чаще всего зеленой или синей мухи. Такую муху необходимо было изловить, завязать ее в цедилку и повесить над печным челом или отдушником. В этом случае ведьма умирает в страшных мучениях.

Чтобы узнать, кто из женщин в селе ведьма, белорусы вбивали в землю осиновый кол, состругивали с него щепки и поджигали их на огне, а при этом кипятили цедилку, то есть тряпочку, через которую процеживают молоко: считалось, что ведьма непременно придет просить не жечь ее огнем.

Считалось, например, что купальский костер притягивает к себе ведьму, вызывая у нее физические страдания, и что она вынуждена прийти к костру, чтобы прекратить свои мучения.

Существовали также специальные приемы, призванные привлечь ведьм к купальскому костру: кипятили цедилку с воткнутыми в нее иглами или осиновыми колышками, лили молоко испорченной ведьмой коровы в огонь или на раскаленный серп.

Также полагали, что если у коровы неожиданно исчезает молоко и ясно, что ее ночью кто-то доил, то последыш молока, даже малый стоит зажарить на сковороде и тогда ведьма зачем-нибудь обязательно придет к хозяевам коровы, а если ей отказать, то она оставит их в покое.

Приведем сходный пример с приходом ведьмы в результате неких магических действий.

Приведем один исторический литовский документ, согласно которому рассказано, как собирались опознавать ведьм с помощью киселя. Так, в середине XVIII столетия управляющий имением графа Тышкевича в Литве писал к нему: «Ясновельможный пане! С возвращающимися крестьянами доношу, что с вашего позволения сжег шесть чаровниц: три сознались, а остальные нет. Две из них престарелые, третья тоже лет пятидесяти, да к тому же одиннадцать дней они все просидели у меня под чаном, так, верно, и других заколдовали.

Вот и теперь господская рожь в двух местах заломана. Я сбираю теперь с десяти костелов святую воду и буду на ней варить кисель. Говорят, непременно все колдуньи прибегнут просить киселя; тогда еще будет мне работа! Вот и господин Эпернети, по нашему примеру, сжег женщину и мущину… этот несчастный ни в чем не сознался, зато женщина созналась во всем и с великим отчаяньем пошла на тот свет».

Испытание ведьм водой. Об испытании водой имеются сведения еще в древнеиндийском Кодексе законов Ману и в вавилонском кодексе Хаммурапи. Неясные указания на такое испытание даются и в Авесте. В древненемецком обычном праве и в законодательстве также находится описание испытания водой.

Об обычае испытания ведьм водой упоминает в своем «Слове» 1274 года Серапион, епископ Владимирский, который был первым архимандритом Киево-Печерской лавры и написал текст против самосудов над ведьмами на основании своих наблюдений за жизнью народа.

В судебных актах XVIII века также имеются прямые указания на испытание ведьм водой, то есть на так называемый Суд Божий. Например, в 1709 году крестьяне и шляхтичи испытывали водой шляхтянку Яворскую. Ее раздели догола, связали накрест, как это обычно в таких случаях делалось: большой палец правой руки привязывали к большому пальцу левой ноги, а палец левой руки привязывали к пальцу правой ноги, а между связанными руками и ногами продели шнур и спустили несчастную панночку в воду. Считали, что если она тонет, то невиновна.

Испытание Мэри Саттон водой.

С изображения 1612 г.

Описание подобного испытания водой показал Иван Квитко в своем произведении «Конотопская ведьма».

На Украине до позднейшего времени также узнавали ведьм по их способности держаться на воде. Если случалась большая засуха, то поселяне считали, что это ведьмы украли дожди или наслали иные злые чары. Тогда собирались всем миром, хватали заподозренных баб и водили их купать на реку или пруд. При этом они скручивали их веревками, привязывали им на шею тяжелые камни и затем бросали страдалиц в самые глубокие омуты. При этом, по их мнению, не повинные в чародействе тотчас же погружались на дно, а настоящая ведьма плавала поверх воды вместе с камнем.

Первых вытаскивали на сушу с помощью веревок и отпускали на свободу, а тех же, которые признаны были ведьмами, забивали насмерть или топили.

№ 367 (128)[36]

Из собрания сказок А.Н. Афанасьева

Жил-был солдат, служил богу и великому государю пятнадцать годов, ни разу не видался со своими родителями. На ту пору вышел от царя приказ отпускать рядовых для свидания со своими сродственниками по двадцати пяти человек с роты; заодно с другими отпросился и наш солдат и отправился домой на побывку в Киевскую губернию. Долго ли, коротко ли – пришел он в Киев, побывал в лавре, богу помолился, святым мощам поклонился и пошел на родину в ближний уездный город.

Шел-шел, вдруг попадается ему навстречу красная де́вица, из того же уездного города дочь купеческая, собой знатная красавица. Известное дело: коли завидит солдат пригожую девку, ни за что не пройдет просто, а чем-нибудь да зацепит. Так и этот солдат: поравнялся с купеческой дочерью и говорит ей в шутку: «Эх, хороша девушка, да не объезжена!» Отвечает красная девица: «Бог знает, служивый, кто кого объездит: либо ты меня, либо я тебя!» Засмеялась и пошла своей дорогой.

Вот приходит солдат домой, поздоровался с родными и крепко обрадовался, что всех их застал в добром здоровье. Был у него старый дедушка, белый как лунь, лет сто с хвостиком прожил. Стал ему солдат рассказывать: «И шел я, дедушка, домой, и попалась мне навстречу знатная девица. Я – грешный человек – так и так посмеялся над ней, а она мне сказала: «Бог знает, служивый: либо ты меня объездишь, либо я тебя!»

– Ах, батюшки! Что ж ты наделал; ведь это дочь нашего купца – страшная ведьма! Не одного мо́лодца свела она с белого свету.

– Ну, я и сам не робкого десятку! Меня не скоро напугаешь; еще поглядим, что бог даст?

– Нет, внучек, – говорит дед, – если не станешь меня слушать, тебе завтра живому не быть.

– Вот еще беда!

– Да такая беда, что ты этакой страсти и на службе не видывал…

– Что ж мне делать, дедушка?

– А вот что: приготовь узду да возьми толстое осиновое полено и сиди в избе – никуда не ходи; ночью она прибежит сюда, и если успеет прежде тебя сказать: «Стой, мой конь!» – в ту ж минуту оборотишься ты жеребцом; она сядет на тебя верхом и до тех пор будет гонять, пока не заездит тебя до смерти. А если ты успеешь наперед сказать: «Тпрру! стой, моя кляча!» – то она сама сделается кобылою, тогда зануздай ее и садись верхом. Она понесет тебя по горам, по долам, а ты знай свое – бей ее осиновым поленом в голову, и до тех пор бей, пока не убьешь до́ смерти!

Не чаял солдат такой службы, а нечего делать – послушался деда: приготовил узду и осиновое полено, сел в углу и дожидается, что-то будет. В глухую полночь скрипнула дверь в сенях и послышались шаги – идет ведьма; только отворила дверь в избу, он тотчас и вымолвил: «Тпрру! стой, моя кляча!»

Ведьма оборотилась кобылою; солдат зануздал ее, вывел на двор и вскочил верхом. Понесла его кобыла по горам, по долам, по оврагам и все норовит, как бы сбить седока долой; да нет! Солдат твердо сидит да то и дело по голове ее осиновым поленом осаживает. До тех пор угощал ее поленом, покудова с ног не сбил. После накинулся на лежачую, хватил еще разов пять и убил ее до́ смерти. Стало светать, он домой пришел.

– Ну, друг, как твое дело? – спрашивает старик.

– Слава богу, дедушка, убил ее до́ смерти.

– Ладно! Теперь ложись спать.

Солдат лег и заснул крепким сном. Вечером будит его старик: «Вставай, внучек!»

Он встал. «Ну, как же теперь-то? Ведь купеческая дочь померла, так отец ее за тобой приедет – станет звать тебя к себе псалтырь читать над покойницей».

– Что ж, дедушка, идти, али нет?

– Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – жив не будешь! Однако лучше иди…

– А коли что случится, куда я денусь?

– Слушай, внучек! Когда пойдешь к купцу, будет он тебя вином потчевать – ты не пей много, выпей сколько надобно. После того поведет тебя купец в ту комнату, где дочь его во гробу лежит, и запрет тебя на замок; будешь ты псалтырь читать с вечера до полуночи, а в самую полночь вдруг дунет сильный ветер, гробница заколыхается, крышка долой упадет… Вот как эта страсть начнется, ты скорей полезай на печь, забейся в угол и твори потихоньку молитвы; там она тебя не найдет!

Через полчаса приезжает купец и просит солдата: «Ах, служивый! Ведь у меня дочка померла, почитай над нею псалтырь».

Солдат взял псалтырь и поехал в купеческий дом. Купец тому радехонек, сейчас его за стол посадил и давай вином поить. Солдат выпил, сколько ему надобно, а больше не пьет, отказывается. Купец взял его за руку, повел в ту комнату, где мертвая лежала. «Ну, – говорит, – читай псалтырь!» Сам вышел вон, а двери на замок запер.

Нечего делать, принялся́ солдат за псалтырь, читал-читал, вдруг в самую полночь дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой слетела; солдат поскорей на печь, забился в угол, оградил себя крестом и давай шептать молитвы. Ведьма выскочила из гроба и начала во все стороны кидаться – то туда, то сюда! Набежало к ней нечистых видимо-невидимо – полна изба!

– Что ты ищешь?

– Солдата: вот сейчас читал, да пропал!

Черти бросились в розыски; искали, искали, все закоулки обшарили, стали на печь заглядывать… тут на солдатское счастье петухи закричали: в один миг все черти пропали, а ведьма зря на полу растянулась. Солдат слез с печи, положил ее в гроб, накрыл как следует крышкою и опять за псалтырь.

На рассвете приходит хозяин, отворил двери:

– Здравствуй, служивый!

– Здравия желаю, господин купец!

– Благополучно ли ночь провел?

– Слава богу!

– Вот тебе пятьдесят рублев. Приходи, друг, еще ночку почитай!

– Хорошо, приду!

Воротился солдат домой, лег на лавку и спал до вечера. Проснулся и говорит:

– Дедушка! Купец велел приходить другую ночь псалтырь почитать; идти али нет?

– Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – то же самое! Однако лучше иди: вина много не пей – выпей, сколько надобно; а как ветер дунет, гробница заколыхается – тотчас в печь полезай! Там тебя никто не найдет!

Солдат собрался и пошел к купцу: тот его посадил за стол и давай вином поить; после повел к покойнице и запер дверь на замок. Солдат читал-читал, читал-читал; наступила полночь – дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой упала; он поскорей в печь…

Ведьма вскочила и начала метаться; набежало к ней нечистых – полна изба!

– Что ты ищешь?

– Да вот сейчас читал, да с глаз пропал! Найтить не могу…

Черти бросились на печь.

– Вот, – говорят, – то место, где он вчера сидел!

– Место тут, да его нету!

Туда-сюда… вдруг петухи запели – нечистые сгинули, ведьма на пол повалилась.

Солдат отдохнул немного, вылез из печи, положил купеческую дочь в гроб и стал псалтырь читать. Смотрит – уж светает, хозяин идет:

– Здравствуй, служивый!

– Здравия желаю, господин купец!

– Благополучно ли ночь прошла?

– Слава богу!

– Ну, пойдем!

Вывел его из той комнаты, дал сто рублев денег и говорит:

– Приходи, пожалуйста, почитай и третью ночь; я тебя не обижу.

– Хорошо, приду!

Воротился солдат домой.

– Ну, внучек, что бог дал?

– Ничего, дедушка! Купец велел еще приходить:

– Идти али нет?

– Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – жив не будешь! Однако лучше иди.

– А коли что случится, куда мне спрятаться?

– Вот что, внучек: купи-ка себе сковороду и схорони так, чтобы купец не видал; а как придешь к купцу, станет он тебя вином дюже неволить; ты смотри много не пей, выпей, сколько снести можешь. В полночь, как только зашумит ветер да гробница заколыхается, ты в ту ж минуту полезай на печной столб и накройся сковородою; там тебя никто не сыщет!

Солдат выспался, купил себе сковороду, спрятал ее под шинель и к вечеру пошел на купеческий двор. Купец посадил его за стол и давай вином поить; всячески его просит, улещает.

– Нет, – говорит солдат, – будет; я свое выпил, больше не стану.

– Ну, когда не хочешь пить, так ступай псалтырь читать.

Привел его купец к мертвой дочери, оставил одного и запер двери. Солдат читал-читал, читал-читал – наступила полночь, дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой упала. Солдат влез на столб, накрылся сковородой, оградился крестом и ждет – что-то будет? Ведьма вскочила, начала всюду метаться; набежало к ней нечистых видимо-невидимо – полна изба! Бросились искать солдата, заглянули в печь.

– Вот, – говорят, – место, где он вчера сидел!

– Место цело, да его нет!

Туда-сюда – нигде не видать! Вот лезет через порог самый старый черт:

– Что вы ищете?

– Солдата; сейчас читал, да с глаз пропал!

– Эх вы, слепые! А это кто на столбе сидит?

У солдата так сердце и екнуло, чуть-чуть наземь не упал!

– И то он, – закричали черти, – только как с ним быть? Ведь его достать нельзя!

– Вот нельзя! Бегите-ка, раздобудьте огарок, который не благословясь зажжен был.

Вмиг притащили черти огарок, разложили костер у самого столба и запалили; высоко ударило пламя, жарко солдату стало – то ту, то другую ногу под себя поджимает.

– Ну, – думает, – смерть моя пришла!

Вдруг на его счастье петухи запели – черти сгинули, ведьма на пол повалилась, солдат соскочил с печного столба и давай огонь тушить. Погасил, убрал все как следует, купеческую дочь в гроб положил, крышкою накрыл и принялся псалтырь читать.

На рассвете приходит купец, прислушивается – жив ли солдат али нет? Услыхал его голос, отворил дверь и говорит:

– Здравствуй, служивый!

– Здравия желаю, господин купец!

– Благополучно ли ночь провел?

– Слава богу, ничего худого не видал!

Купец дал ему полтораста рублев и говорит:

– Много ты потрудился, служивый! Потрудись еще: приходи сегодня ночью да свези мою дочку на кладбище.

– Хорошо, приду! – сказал солдат и бегом домой.

– Ну, друг, что бог дал?

– Слава богу, дедушка, уцелел! Купец просил побывать к нему ночью, отвезти его дочь на кладбище. Идти али нет?

– Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – жив не будешь! Однако надо идти: лучше будет.

– Что же мне делать? Научи.

– А вот что! Как придешь к купцу, у него все будет приготовлено. В десять часов станут с покойницей сродственники прощаться, а после набьют на гроб три железных обруча, поставят его на дроги, в одиннадцать часов велят тебе на кладбище везти. Ты гроб вези, а сам в оба гляди: лопнет один обруч – не бойся, смело сиди; лопнет другой – ты все сиди; а как третий лопнет – сейчас скачи через лошадь да скрозь дугу и беги задом. Сделаешь так, ничего тебе не будет!

Три ведьмы и черная кошка.

С гравюры Т. Рибо, 1860-е гг.

Солдат лег спать, проспал до вечера и отправился к купцу. В десять часов стали с покойницей сродственники прощаться; потом начали железные обручи нагонять. Нагнали обручи, поставили гроб на дроги: «Теперь поезжай, служивый, с богом!» Солдат сел на дроги и поехал. Сначала вез тихо, а как с глаз уехал, припустил что есть духу. Скачет, а сам все на гроб поглядывает. Лопнул один обруч, за ним другой – ведьма зубами скрипит.

– Постой, – кричит, – не уйдешь! Сейчас тебя съем!

– Нет, голубушка! Солдат – человек казенный. Их есть не дозволено

Вот лопнул и последний обруч – солдат через лошадь да скрозь дугу и побежал задом. Ведьма выскочила из гроба и кинулась догонять, напала на солдатский след и по тому следу повернула к лошади, обежала ее кругом, видит, что нет солдата, и опять в погоню. Бежала-бежала, на след напала и опять повернула к лошади…

Совсем с толку сбилась, разов десять назад ворочалась. Вдруг петухи запели, ведьма так и растянулась на дороге!

Солдат поднял ее, положил в гроб, заколотил крышку и повез на кладбище. Привез, свалил гроб в могилу, закидал землею и воротился к купцу.

– Все, – говорит, – сделал. Бери свою лошадь.

Купец увидал солдата и глаза выпучил:

– Ну, служивый, я много знаю. О дочери моей и говорить нечего – больно хитра была. А ты, верно, и больше нашего знаешь!

– Что ж, господин купец, заплати за работу.

Купец вынул ему двести рублев. Солдат взял, поблагодарил его и пошел угощать свою родню. На том угощенье и я был, дали мне вина корец, моей сказке конец.

Шабаш

Полеты и перемещения ведьмы, ее помело

Магические мази и другие средства. Все предметы, которые ведьмы использовали для своих полетов, всегда смазывались специальными «летательными» мазями (правда, как правило, в разных источниках приводится разный же состав их). Порой он имеет довольно жуткие ингредиенты, такие как вытопленный жир некрещеного младенца или кровь девственницы.

Также все эти магические орудия ведьмы, в большинстве случаев указывают на особую ее связь с очагом, печью, а в доме ведьма обычно и колдует у печи, которая, согласно магическим и мифологическим представлениям, связана с Нижним миром.

Отметим, что в областных говорах кочерга называется ожог (ожиг), а печная лопата – пекло. Поэтому их ночной полет сопровождался искрами и синими огоньками. Народные предания утверждают, что ведьма, садясь на кочергу, ухват, лопату, метлу или веник, вылетает в дымовую трубу.

Один из стержневых мотивов историй, легенд, быличек и т. д. о ведьмах – их полеты на шабаш.

Ведьма летит на шабаш или иное место тем же путем, каким являются к ней Огненный змей, черти и иные нечистые духи, которые могут прилетать в виде таких птиц, как вороны, сороки, совы и филины, а также во́роны.

Отметим, что, согласно некоторым западнославянским поверьям, накануне Вальпургиевой ночи ведьма мажется жиром крота и вылетает через дымоход со словами: «Выезжаю, выезжаю, ни за что не задеваю». Это не случайно, поскольку крот – существо подземное, хтоническое и, следовательно, близок ведьмам.

Полеты ведьм на Лысую гору, как правило, совершаются в темные, бурные грозовые ночи, известные в народе под названием воробьиных. Но главные сборища их на этой горе бывают три раза в год: на Коляду, при встрече весны и в ночь на Ивана Купалу. В эти праздники крестьяне с особой заботливостью стараются оберегать своих лошадей, чтобы ведьмы и нечистые духи не захватили и не измучили их в быстром поезде.

У славян полагают, что перед посещением шабаша ведьма или ковен – группа ведьм, произнося соответствующие заклинания, полностью натирают себя особой мазью на основе змеиного жира, резеды, аконита, белены, белладонны, дурмана, истолченного в порошок сухого красного мухомора и пепла коры волчьего лыка[37].

По другим русским поверьям, у ведьмы постоянно хранится вода, вскипяченная вместе с пеплом купальского костра. Ранее говорилось, что ведьму постоянно тянет к купальскому костру, а если она к нему не подойдет, то испытывает жестокие муки.

Ведьма, летящая на змее в виде фаллоса.

Миниатюра из декрет Грациана с комментарием Бартоломео из Брешии, Болонья (Италия), ок. 1340 г.

Считалось, что когда ведьма собирается куда-то лететь, то обрызгивает себя этой водою, после этого поднимается в воздух и мчится, куда хочет.

С такой же целью ведьма старается добыть траву тирлич, корень которой она варит в горшке, а затем этим варевом мажет у себя под мышками и коленками и с огромной быстротою уносится в трубу. Помимо того соку тирлича приписывается чудесное свойство делать человека оборотнем и сообщать ему силу полета. Также при полетах на шабаш ведьмы натираются соком барвинка.

Другой рецепт мази прост, но вот получить само дьявольское зелье очень сложно. Приведем сам рецепт: «К жиру младенца добавить цикуты, аконита, тополевого листа и сажи. Это основа… затем делают смесь из поручейника, касатика, дикого винограда и деревянного масла. Под особые заклинания смесь взваривают, добавляя кровь летучей мыши и волчьих ягод до получения изумрудного студня…»

Прежде чем натереться мазью, ведьма раздевается донага и, стоя перед зеркалом, растирает свое тело. При этом на себя самое смотреть можно только в отражении. Иначе ничего не выйдет. В Каббале уточняется, как долго и тщательно надо натирать тело, «чтобы плоть разогрелась и поры раскрылись». Вылетает ведьма через трубу дымохода, печь или окно. Все ритуалы и пассы производятся наоборот, нежели принято в Божьем, правильном, мире. К этому и стремится сатанинская паства – перевернуть мир с ног на голову, вывернуть его наизнанку, подготовить его к воцарению Антихриста.

Колдунья обмазывает метлу снадобьем, произнося заклинания, и с жутким хохотом, на огромной скорости устремляется на шабаш. Впрочем, она может вполне использовать и иной «транспорт».

Считали, что багульник тоже является важной составляющей «летательных» или «ведьмовских зелий», а в некоторых из них он является и незаменимым. Эти зелья часто использовались при полетах ведьм и колдунов на шабаш.

Связь багульника с колдовскими зельями для полета станет понятнее, когда мы вспомним, что на сленге, наркотическое опьянение называется «полет» или «улет» и соответствует реальным ощущениям опьяненного наркотиком человека.

Стоит вспомнить книгу Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле», где герой пьет сваренное ведьмой с использованием багульника зелье и переживает состояние полета, при этом он начинает видеть скрытые для обычного человека составляющие мира, такие как преобразование добродетелей в грехи и наоборот.

Согласно легендам, ведьмы покуривали багульниковую стружку, чтобы впасть в транс и улететь на Лысую гору.

По мнению русских крестьян, волчье сердце, когти черной кошки и змеи составляют необходимую принадлежность чародейных составов, приготовляемых колдунами и ведьмами для их полетов.

Согласно иному рецепту «ведьминых летательных мазей» для их приготовления полетов необходимы следующие предметы и ингредиенты: нож, шалфей, рута, шкура, кровь и когти черной кошки, убитой на перекрестке, а иногда также и трава тирлич.

Тирлич. Тирлич – трава, которую еще называют лихоманник и горечавка крестовидная. Тирлич – таинственная трава, обладающая волшебными свойствами. Русский сказочный тирлич – это золототысячник малый (Centaurium). Родовое латинское название этого растения произошло от слов «centum» (сто) и «aurum» (золото), что указывает на его большую ценность в древности.

Волшебную траву тирлич нужно собирать перед праздником Ивана Купалы, в неделю перед полнолунием или новолунием. Считается, что она очень часто используется для изготовления снадобий для полетов ведьм и способствует превращению – оборотничеству, а что собирать ее могут исключительно ведьмы.

В некоторых народных преданиях и старинных травниках сказано, причем текст практически везде повторяется: «…кудесники и чародеи дорожат тирличем, как сокровищем».

Ведьма, едущая на огнедышащем змее. Фрагмент лубка

Дорожат этой травой и оборотни, то есть люди, которые обладают способностью «оборачиваться» в животных или иных сущностей, использующие ее сок при своих превращениях и для восстановления жизненных сил после них. Кроме того, Тирлич-трава считается верным охранительным средством против нечистой силы, для этого достаточно просто носить ее с собой.

Известно предание о происхождении этого растения: «Один богатый человек долго страдал от тяжелой болезни. Врачи не могли облегчить его страдания, и он потерял надежду. В отчаянии он дал обет – в случае исцеления пожертвовать сто золотых монет (а это в те времена были очень большие деньги) в пользу бедных людей.

Во сне к нему явился ангел и сказал: “Ты исцелишься, если будешь принимать траву, которую я принес, но выполни свой обет”, – и исчез, оставив больному пучок травы. Тот сразу же отдал бедным сто золотых монет и стал лечиться оставленной травой, и скоро выздоровел».

В странах Западной Европы это растение иногда называют кентаврским золототысячником. По преданию, сам кентавр Хирон лечил соком этого растения многие, порой не излечимые ничем другим, болезни. О лечебных свойствах золототысячника малого сообщали Гиппократ, Теофраст, Диоскорид – знаменитые лекари Античности. Особенно ценился сок этого растения, способ приготовления которого описал еще Одо из Мена: «Сок из него выжимают обычно порою осенней, высушив после, его помещают на солнце палящем».

На Руси издавна и старому, и малому этот золототысячник был известен как лекарственное растение. Одним из его народных названий было – «золотник». Может быть, именно о нем бытовала известная русская пословица: мал золотник, да дорог?

Но он запомнился и вошел в русские сказки, песни и предания, как волшебная и колдовская тирлич-трава. Поэтому его иногда называют ведьминым зельем. Дело в том, что, как и другие таинственные травы, такие как борец, красавка, белена, дурман, золототысячник малый входил в состав мази, с помощью которой любая ведьма могла «слетать на Лысую гору или опуститься в Загробное царство.

В настоящее время медицина признает лекарственные свойства золототысячника малого. Его обычно применяют при болезнях желудка и заболеваниях печени, при малокровии и для восстановления сил, при кожных сыпях и трудно заживающих ранах.

Помело и метла ведьмы. Как известно, на метле летают ведьмы, но иногда вместо метлы говорится о помеле. Кстати, Баба-яга также летает на помеле, но иногда и на метле.

Кроме того, ведьма и колдун, по немецким, литовским и славянским рассказам, умеют быстро летать на лутошке – липовой палке без коры, хлебной лопате, метле, помеле или венике, косе, вилах, в ступе, на плуге, кочерге, ухвате, граблях и просто палке, костыле или пруте и лошадином черепе.

Кроме того liknos, или корзина-веялка, изготовленная из веток ивы, также служила для полетов ведьм. Примерно в таких веялках, «ситах», как ведьмы Северного Бервика признавались королю Иакову I, они отправлялись в море на свои шабаши.

Отметим, что помело и метла имеют различное назначение. Представляет интерес, что в русской народной традиции в магических обрядах чаще всего использовалось помело, а в европейской – метла, это пучок прутькв, прикрепленный к палке, который служит для подметания помещений или территорий. При этом в народном фольклоре – сказках, легендах, быличках и то, и другое символизировало фаллос.

Помело, в свою очередь, является пучком хвойных веток, соломы, мочала либо это тряпка на длинной деревянной рукояти, которая также используется для подметания, но не всего подряд, а только подовой части печи. Им ее очищают от угля и золы перед посадкой нее хлебов.

В сакральном плане помело связано с печью, а значит – с огненной стихией Подземного мира, но с его порождающим уровнем, в котором хранятся зародыши всего живого

Ведьма кормит фамильяров.

Средневековая миниатюра

Такие представления существуют практически у всех индоевропейских народов, согласно традиции которых Нижний мир имеет многоуровневую структуру и не ограничивается, как принято в христианстве, только пристанищем мертвых и обиталищем нечистой силы[38].

Ведьма ночью готовит все свои зелья и мази или в печи, или у печи. Поэтому само помело может рассматриваться как инструмент, служащий для подготовки к сотворению хлеба, являющегося символом жизни. Кроме того, например, в Карелии, существовал обычай бросать с него хвойные ветви, чаще всего можжевеловые, в подол молодой хозяйке: «для семейного счастья и рождения здорового потомства». Полагали, что если после подметания пода в печи отнести хвойные ветки с помела в хлев, то все овцы начнут хорошо ягниться.

В свадебных обрядах Курской губернии отец жениха или выбранный им сват привязывали помело или метлу к кочерге перед сватовством как залог того, что будущий свадебный союз станет надежным и крепким.

Веником, метлой или помелом расчищался путь для свадебного поезда или для невесты, которую отводили в баню, чтобы оградить ее от порчи какой-нибудь злой, ведьмы, глазливого человека или нечистой силы.

Помело использовалось в свадебном обряде и во время обряда «умывок». Обряд «умывок» состоял в том, что сваху, наряжали чучелом, вымазывали сажей и давали ей в руки помело. Эта сваха, иногда пешком, а иногда конная, обходила деревни с кличем: «Идите нашу молодую умывать!» Кстати, в первый послесвадебный день обоих молодых хлестали помелом вместо веника в бане.

В брачных обрядах западноевропейских стран использовалась, как уже говорилось выше, метла. Например, в Германии на повозке с приданым иногда везли петуха, которого привязывали к метле. Такого петуха поили водкой, чтобы он кукарекал и отпугивал ведьм, колдунов и злых духов.

Известно, что при проведении цыганской свадьбы жениху и невесте было нужно перепрыгнуть через метлу. Интересно, что подобный обычай известен и среди коренного населения Уэльса: березовой метлой перегораживали вход в дом невесты – наискосок, а жениху было нужно запрыгнуть в дом поверх этой метлы. Если ему удавалось не коснуться ни самой метлы, ни притолоки двери, то молодых признавались официальными мужем и женой.

Помело и метла считались сильными семейными оберегами, в первую очередь они защищали рожениц и младенцев. Например, в русской традиции клали прут от помела или метлы под подушку роженицы, а веник – в изголовье ее постели или под колыбель младенца.

Это считалось надежной защитой от нечистой силы. В славянской и вообще в европейской традиции помело, метла или веник под подушкой – вообще сильная защита от ведьм и ночных злых духов.

Не только в традиционных народных поверьях, но и в современной психологии и медицине признается, что младенцы и маленькие дети очень сильно реагируют на психические воздействия, например вспышки агрессии, гнева. В старину на Руси их, да и всю семью, предохраняли от этого тем, что к входной двери прибивали гвоздями две скрещенные метлы.

У других народов, например британцев, существовали поверия, что такими же защитными свойством обладает метла, которую клали на пороге дома. Полагали, что действенной защитой от призраков и привидений был процесс перешагивания через эту метлу. Это запрещали делать только молодым девушкам, поскольку полагали, что такое перешагивание может привести к рождению ими внебрачных детей.

Поскольку веник и метлу издревле использовали для «собирания» ими на себя вредоносных и опасных духов, а все болезни или лихорадки и считались как раз такими духами и даже имели собственные имена, данные предметы широко использовали для лечения в целительской магии и снятия сглаза и порчи.

В лечебных целях больных было принято стегать веником, их веником «обметали» или прикладывали его к больному месту; еще укладывали на веник, перебрасывали его через хворающего человека или заставляли его перешагнуть через метлу; процеживали через веник или метлу воду и обмывали ею заболевшего и т. п.

Прутик от метлы помогал избавляться от бородавок: им их измеряли в поперечнике, а потом замеренный кусочек отламывали от этого прутика и закапывали в землю, не сомневаясь, что как только он сгниет, то бородавка пропадет сама.

Интересно, что в Мезенском уезде Архангельской губернии существовал обычай «наговаривания болезней на помело». На Русском Севере помелом лечили детей от бессонницы, при этом использовали заговорный речитатив:

Она помелом в печи пашет,

потом полуночну дерет

– Что делаешь?

– Полуночну деру.

– Так дери, чтобы век не была.

У белорусов Виленской губернии было принято выставлять новые «ивановские» веники или метлы на высоких шестах около дома, чтобы защитить детей от сглаза и порчи. В Чувашии и Татарстане знахари от сглаза брызгали водой через метлу в лицо исцеляемому со следующим наговором:

Это старуха Аша Патман прибыла,

Она лечит, она исцеляет,

Золотой шпагой отрезает,

Золотой метлой выметает.

Кто такая старуха Аша Патман, до настоящего времени так и не установлено. Чаще всего полагают, что это имя древней шаманки. Это в определенном смысле сближает Аша Патман с ведьмой, но уже в ее тюркском, а впоследствии в мусульманском варианте.

Баба-яга в ступе и с метлой.

С рисунка А.С. Рославлева, 1911 г.

Повсеместно устанавливали метлы или веники на полях и в огородах полагая, что это сбережет урожай от порчи и стихийных бедствий. У огородных пугал также «в руках» имелась метла. Даже всем известный снеговик, который в древности обережную функцию защиты от сильных морозов, вьюг и метелей, был снаряжен метлой.

У сербов в традиционной культуре ритуальные и магические функции выполняла метла, которой подметали гумно. Так, косовские земледельцы по окончании молотьбы украшали столб в центре гумна – «стожер» – прутьями метлы, или она укреплялась целиком на его верху, со словами: «Дай Бог в будущем году еще больше!»

Прутья такой метлы после проведения соответствующего обряда опускались в воду, с их помощью лечили детей от ночного плача.

Такие же меры принимались для защиты и лечения домашнего скота: косовские сербы втыкали в коровнике веник, полесские крестьяне его подвешивали к потолку, а силезские крестьяне укладывали метлы крест-накрест в дверях хлева в особенно опасное время разгула нечисти, то есть перед Юрьевым днем или в ночь на Ивана Купалу.

Фиксированные даты проведения обережных обрядов существовали повсеместно. Так, по завершении Святок в целом ряде регионов, например в Полесье, тем, кто нарушал запрет на работу в данный период, полагалось разрубать топором специальный «колядный» веник, чтобы снять с себя грехи и навешенные ведьмами или другими злыми силами несчастья и болезни.

В начале святочных празднеств обнаженная женщина (чаще всего это была хозяйка дома, но она должна была еще сохранять репродуктивную функцию); если она отсутствовала, то ее заменяла следующая по старшинству женщина, должна была ранним предрассветным утром верхом на помеле, а иногда метле «объехать» вокруг избы, чтобы защитить семью от нечисти, а заодно – от клопов, тараканов и блох.

Отметим, что у южных славян ритуальное очищение жилища от нежелательных соседей в виде змей и насекомых проводилось несколько раз в году. Такое очищение приурочивалось и ко дню Мары Марены (1 марта), на Тодорицу (первая неделя Великого поста) и Благовещение (7 апреля). Оно предусматривало поджигание, как факелов, старых веников с последующим обходом с ними двора и призывными кличами: «Вон, блохи! Убегайте, змеи!»

На протяжении всего года метлой или веником били по орудиям и средствам труда. В том случае, если работа не клеилась, причиной считали козни шкодливых духов или порчу, нанесенную ведьмой или колдуном. Чтобы их прогнать или для нейтрализации воздействия ведьм при плохом сбивании масла хлестали по маслобойке, а по дну квашни, если не подходило тесто. Опричники Ивана Грозного носили при себе метлы, руководствуясь девизом аналогичного характера: «Выгрызть и вымести измену». В данном контексте она приравнивалась к злым духам и даже нечистой силе.

Ветки помела или прутья метлы издавна рассматривались как защита от непогоды, их укрепляли на коньках крыш, называя ведьмиными метлами. Отметим, что вместо громоотвода ставили соединенные крест-накрест лопату и метлу, которые располагали снаружи дома, у входной двери. В Вологодской губернии помело даже выкидывали во двор для защиты от губительного града.

Как уже говорилось выше, во время засухи во многих регионах России, Украины и Белоруссии проводился обряд вызывания дождя, для его проведения приглашалась ведьма, которая должна была во дворе дома поднять над головой метлу и крутить ее «посолонь» – по ходу солнца или по часовой стрелке, видимо, со специальным заклинанием. Отметим, что если крутить метлу противосолонь, то считалось, что засуха только усилится, а дождей не дождешься.

У мореплавателей существовали суеверные приметы, согласно которым для призыва в пути попутного ветра было необходимо еще перед отплытием помахать метлой за бортом, а затем держать ее в укромном месте на корабле до возвращения в родной порт. С другой стороны, считали, что если уронить такую метлу за борт, то это будет знаком неудачного морского похода. Кстати, иногда полагали, что, дабы избегнуть такой напасти, нужно было кого-то бросить в жертву Морскому дьяволу – в Западной Европе, или Царю Морскому – чаще всего на Руси.

Чаще всего человеческую жертву мог заменить петух или иное заранее приготовленное для подобных случаев животное. Главным было умилостивить Морского Царя при начале бури и шторма. Подобная ситуация описана в русской былине «Садко», где за бортом оказался сам Садко.

Обережные свойства помела, метлы или веника были обусловлены тем, что каждая их веточка могла что-то ухватить, в особенности некое зло, злых духов, порчу или иной магический сор.

Кроме того, так как помело и метла в традиционном дохристианском мировоззрении были связаны с различными природными и иными духами, то использовались в самых разных случаях. В основном для общения с иномирными трансцендентными силами, и прежде всего – с незримыми домашними обитателями, такими как домовой, кикимора, даже банник и овинник и т. д.

Садко.

Палехская роспись

По северорусским поверьям, излюбленное место домового – в углу под веником, поэтому при переезде в новый дом хозяева брали с собой старый веник, чтобы не бросать «дедушку», который в ряде случаев считался первопредком семьи, в прежнем жилье. Это поверье распространено до наших дней в ряде сельских местностей, да и в городах.

В Нижегородской губернии домового перевозили в новое жилище именно на помеле. А чужого домового прогоняли посредством обряда, в ходе которого женщина верхом на метле обходила углы дома и стегала по ним кнутом с соответствующими заговорами, поскольку чужой домовой из обиды, что прежние хозяева дома его бросили, мог за это мстить новым хозяевам и их «пришлому домовому».

Как помело, так и метлу сельские и некоторые городские девушки до сих пор используют в своих гаданиях «на суженого» в качестве символических предметов, связанных с семьей и деторождением. Так, на Зеленые Святки девушки могли насыпать горсть овса под помело у печки со словами: «Суженый-ряженый, приди во сне наряженный». Или, подметя «колядным» веником пол в избе, его подбрасывали вверх во дворе и при этом примечали, в какую сторону прутьями он упадет. Считалось, что оттуда следует ждать жениха. Также полагали, что надо бросить такой веник на дорогу, а затем подглядывать, кто его поднимет.

Казалось бы, зачем кому-то поднимать на дороге веник? Помимо хозяйственной рачительности можно назвать еще две причины. Во-первых, желание неженатого парня заполучить невесту, а во-вторых, истолкование любым случайным прохожим поверья о том, что летящая или прилетевшая метла – знак скорого получения богатства.

Нельзя обойти вниманием и тот факт, что у славян и других европейских народов метла и веник всегда ассоциировались с «нечистым», демоническим началом. Это подтверждается не только тем, что верхом на метле, по поверьям, летают ведьмы, а кроме них – колдуньи, босорки, стриги и другие зловредные персонажи. По ряду преданий, все они пользуются веником и метлой для своих «нечистых» действий, в частности колдовства и полетов.

Народ верил, что метлой или веником ведьма сбивает росу на пастбище и для отымания у коров молока. Верили, что роса, которая собиралась на каждую веточку или прут, колдовским образом «обменивается» на молоко от чужих коров по принципу «капля на каплю».

Магия подобия проявляется и в том, как уже говорилось выше, что старый веник, метла или помело могли «насобирать» на свои многочисленные прутья и веточки всякие болезни, несчастья и т. д., которые, в свою очередь, как напрямую, так и в силу магии подобия соотносились с различным мусором и грязью. Поэтому старый веник или метлу как своеобразный «контейнер» несчастий и болезни использовали и в черной магии. Для осуществления вредоносного колдовства, для наведения порчи, болезней, несчастий и ссор, у восточных славян недобрые люди или ведьмы могли просто подбросить старый веник или метлу под порог дома, в огород или сад, перекинуть через крышу жилья или кинуть вслед идущему человеку.

Во избежание всякого рода неожиданных неприятностей с этими предметами обращались крайне аккуратно и соблюдали целый ряд строгих запретов. Так, ни в коем случае нельзя было:

– выбрасывать старый веник или метлу вблизи дома, чтобы на него случайно не наступили домочадцы или скот, что могло грозить им болезнями;

– бить старыми метлой или веником детей, да и вообще любого человека, а также погонять ими домашних животных, иначе они могли сильно заболеют и даже умереть;

– хранить дома старую метлу, если уже приобретена новая, иначе не избежать в доме конфликтов среди домочадцев и их взаимного непонимания;

– мести пол по направлению к порогу: в этом случае семье грозят финансовые трудности;

– сжигать старый веник в своей печи, так как это может вызвать бурю, сильный вихрь или нашествие насекомых: вшей, клопов, тараканов и т. д.;

– оставлять в комнате умирающего метлу, чтобы его дух не зацепился за ее прутья и после смерти не вернулся обратно, но уже в виде призрака.

Кроме того, чтобы не занести в дом чужие болезни и несчастья, не разрешалось брать метлу взаймы или одалживать ее кому-либо, а также класть на стол.

Существовал также запрет на то, чтобы в мае вязать метлы, что предвещало несчастье и маету, или покупать новую – друзей потерять. Примета была связана с тем, что в этом месяце, соотносившемся с триумфом возрождения природы, по всей Европе отмечался праздник Майского дерева. Мертвить деревья обрезанием прутьев либо приобретать мертвые ветви считалось дурной приметой, угодной дьяволу, хотя сам праздник имел еще дохристианское происхождение.

Поскольку помело, метла и веник связывались с Нижним миром, их изготовление или приобретение в мае как бы поворачивали вспять время, то есть «выметали» все нарождающееся.

Уничтожение старых и заготовку новых метел и веников обычно приурочивалось к Иванову дню, когда оканчивался разгул темных сил, в частности ведьм, и они уже не могли вселиться в эти предметы. Чаще всего старые метлы и веники выбрасывали в безлюдные овраги, в воду или сжигали в ритуальном костре подальше от «своего» жизненного пространства.

Уже упомянутая ранее устойчивая символическая связь помела и метлы с многоуровневым Нижним миром включала и его загробный аспект, то есть души умерших.

Не случайно в болгарском проклятье «Пусть заметет его черная метла» метла и само метение являлись метафорой смерти. Во многих славянских регионах считали, что в метле может прятаться душа покойного. Поэтому ранее уже говорилось, что метлу или веник не оставляли там, где умирал человек.

Веник, которыми подметали пол после выноса из дома умершего, считали «покойницким». Его выбрасывали подальше от дома, кидали в проточную воду или ритуально сжигали подобно тому, как поступали с любым, пришедшим в негодность.

В польской Силезии это делали, чтобы «покойник не вернулся в дом». У сербов было принято относить такие веники или метлы на кладбище, чтобы «душа умершего там и осталась». В то же время украинцы Покутья считали, что «покойницкий» веник следует выбрасывать в отдаленных местах, «чтобы не затоптать покойника».

Согласно славянской традиции считается, что если положить метлу поперек двери, то это позволяет общаться с душами умерших, как правило, родственников, – в том случае, если они того пожелают. В такой практике, очевидно, важную роль играет дверь, ведь она связывает различные миры.

По греческим обычаям, во время праздника душ – антестерий – в гости к живым приходили тени умерших, которых сначала полагалось уважить, то есть угостить, а затем уже отправить восвояси, выметая метлой.

Анализ обширной фактологии, касающейся символических значений помела и метлы, позволяет выявить смысловую связь этих образов с ведьмами.

Помело как атрибут ведьм подтверждает их непосредственную причастность к процессам зарождения и перерождения, а также плодородия. Особая роль его в защите рожениц и младенцев указывает на возможное их сближение с функциями древних славянских и иных богинь.

В воздушном пространстве над землей обитают в первую очередь, заложные покойники, представляющие опасность для всего живого, а также злые колдуны и ведьмы, не сумевшие перед смертью передать свою силу другому человеку, и их души. Там же обретаются души самоубийц и людей, умерших «нехорошей смертью»: сгоревших заживо, висельников, утопленников; мертворожденные и некрещеные дети, люди, умершие от горя или «присухи» – энергетического вампиризма. Не случайно, по поверьям населения Ярославской и Владимирской губерний, людей, тоскующих по покойнику, часто посещает огненный змей Налет – нечистая сила в виде огненной метлы длиной «аршинов в шесть». После его визитов они постепенно высыхают и умирают, а их души могут в вечной тоске носиться над землей.

Обережные силы помела и метлы в брачных обрядах и организации семейной жизни свидетельствуют о том, что обладательница такого инструмента в сказочном мире может являться как защитницей любви и семьи, так и их вредителем. Не случайно в текстах сказок ведьма может помочь разлученным супругам, но чаще вредит семьям и влюбленным.

Повсеместное использование помела и метлы в защите от пагубных погодных условий и природных явлений, и вред, нанесенный пагубными погодными условиями, означает способность ведьм повелевать силами природы.

Широкое применение народной целительской практики требует наличия у ведьм знахарских знаний и умений.

Ездовые животные ведьм. В славянском фольклоре говорится, что ведьмы, летая ночью по воздуху, блестят яркими синими огоньками. Столь же быстро, как ведьмы, носились по небу и старые боги – покровители чародейства, например скандинавские бог Один на восьминогом коне Слейпнире со своим неистовым воинством эйнхериев – павших героев-воинов и богиня Фрейя.

Подобно старым богам германцев, Тору, разъезжавшему на козлах, запряженных в повозку, Фрейе – на борове, Гиндле – на волке и т. д., ведьмы осуществляли полеты на своих излюбленных животных: взнузданных и погоняемых змеями волках, на кошках, козлах, медведях, свиньях, как русская Баба-яга, на лебедях, как древнегреческий Аполлон, на леопарде, как иногда Гермес, оленях подобно современному Санта-Клаусу…

Однако предания чаще говорят о превращении ведунов и ведьм в различных птиц, чем о полетах на них.

По русскому поверью, ведьмы во время купальского шабаша прибывают на Лысую гору не только на помелах, но и на быстрых, неутомимых скакунах. Кстати, в сказках ведьмы нередко наделяют героев чудесными летучими конями.

Иногда ведьма скачет на зайце. Согласно средневековым европейским представлениям, ездовое животное ведьм и колдуний – гусь, он же признается и посланцем ведьмы и колдуньи. Кстати, в сказках Бабе-яге служат гуси-лебеди. Бывает, что ведьма перемещается на сороке или на иных животных.

В средневековой Европе полагали, что кошка – опасное существо, которое может олицетворять зло и силы тьмы, особенно это касалось черных кошек. А рыжие, трехцветные и многоцветные коты и кошки приносили счастье и удачу, хотя считалось, что рыжие коты могли накликать пожар. Считается, что черный кот выступает как воплощение или помощник черта, нечистой силы. Опять же ведьмы отправлялись на шабаш верхом на черных котах.

Ведьмы верхом на животном-фамильяре.

Средневековая миниатюра

Немцы говорят о воздушных поездках ведьм на черном петухе. Чехи рассказывают о колдуне, которой ездил в маленькой повозке, запряженной петухами, а русские крестьяне были твердо убеждены, что при ведьме всегда находятся черный петух и черная кошка.

Боровы, на которых ведьмы (вспомним Маргариту в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»), в действительности не настоящие животные в собственном смысле этого слова. В боровов ведьмы превращают своих любовников, особенно начинающих им изрядно досаждать и полностью попавших в зависимость от их чар.

Прибыв на Лысую гору, ведьма отдает свое транспортное средство чертям и другим ведьмам, те закалывают его и зажаривают. В конце шабаша, когда начинается пир, это мясо съедается, а его душа отправляется в ад или, стеная, носится над неупокоенной землей в вечном ветре.

Места обитания, отдыха и сбора ведьм и время проведения их сборищ

Места проведения празднеств ведьм. По сербским поверьям, на кривой груше, которая растет в чистом поле и имеет густую крону, обитали вештицы – ведьмы-людоедки. Вообще южные славяне верили, что у одинокой старой груши по ночам собирались ведьмы и танцевали стриги.

В то же время латышские поверья утверждают, что листья осины трясет мара, которая связана с нечистой силой и миром смерти, а также с колдунами, ведьмами и т. д.

В свою очередь, в Англии имеется поверье, что внутри черной бузины обитают ведьмы и злые духи. Поэтому, когда кустарник рубят, из растения течет красный сок, как будто кровоточит. Поэтому прежде чем бузину срубить, читают следующее заклинание: «Госпожа Бузина, дай твоей мне древесины. Я свою тебе отдам, когда деревом стану сам».

Эти слова произносят перед кустом, стоя на коленях, еще до того, как начать рубку. Делается это в первую очередь для того, чтобы дать ведьмам и духам время уйти из этого «жилья». Отметим, что веточку бузины цепляли на Вальпургиеву ночь для защиты от ведьм.

Согласно английскому преданию, местные жители в канун Иванова дня отправлялись к одному месту и там устраивали пир, а потом ритуально спиливали «ведьмово дерево» – бузину. Из него текла кровь, а король-камень кивал головой…

Напомним, что древние богини и духи природы в христианстве приравнивались к нечистой силе или ведьмам. Т. Скот писал в 1616 году «Philomythie»:

Проклятье бузине и тису,

В тени своей приют дающим ведьмам.

Отметим, что, по славянским представлениям, полеты ведунов и ведьм на Лысую гору совпадают с главнейшими праздниками встречи весны, зимнего солнцестояния – солнцеворота – Коляды и летнего солнцестояния – Купалы. На таких горах некогда сходились знаменитые древние роды и семьи, чтобы устанавливать общественный распорядок и законы, а также совершать всеобщие церемониальные жертвоприношения, игры и пиршества.

Вид на пик Ильзенштейн и гору Броккен от мельницы в Ильсенгрунде.

С гравюры начала XVII в.

Сходки ведьм проводились на местах, исстари, еще в дохристианские времена, признаваемых священными: на круглых полянах среди тенистых лесов. При этом было желательно, чтобы на таких полянах уже присутствовало чье-то кострище, то есть чтобы они были «обжитыми».

Чаще всего шабаши проводили на высоких горах, имеющих на вершине ровную округлую площадку, как у немецкой горы Броккен или Лысой горе. Не случайно на Лысой горе под Киевом некогда стояли главные кумиры славян. Предания гласят, что до принятия христианства на этой горе совершались языческие обряды. Известно, что на ней же казнили тех, кто выступал против княжеской власти.

Объективности ради следует указать, что в позднейшие времена в народе Лысая гора всегда напрямую ассоциировалась с Голгофой, то есть местом, где был распят Иисус Христос. Неподалеку и было захоронено его тело. Затем Сын Божий воскрес, но именно на месте его мученической гибели нечистая сила и стремится совершать свои непристойные и дикие обряды, лишний раз подчеркивая издевательство над христианскими святынями.

Рассказывают, будто на Лысой горе постоянно живет Старшая ведьма и к ней-то в известную пору года обязаны являться все остальные ведьмы. Вообще в различных местностях каждая община – ковен ведьм – имеет свой священный холм или гору, на которые им якобы указал сам Хозяин Преисподней. Как правило, эти возвышенности именуются Лысой горой.

Согласно литовскому преданию, Главная повелительница местных ведьм обитает на горе Шатрия и на ней угощает своих подопечных чародеек.

Еще одна гора – это гора Броккен, которая расположена практически в центре Германии. На ее вершине всегда очень холодно и дуют резкие ледяные ветра. Снег на горе не редкость, однако для нечистой силы он не является помехой. Она всегда собирается на свои шабаши на горе в ночь с 30 апреля на 1 мая, в так называемую Вальпургиеву ночь (ночь в канун дня святой Вальпургии). Исключения допускаются лишь в случаях, когда 30 апреля выпадает на субботу, ведь дьявол никогда не организовывает шабаш ведьм в ночь с субботы на воскресенье, поскольку воскресенье – день, посвященный Богу.

Традиционным местом сборищ нечистой силы является гора Блокула в Швеции, которую со всех сторон окружает море. У этой горы даже имеется постоянный смотритель – демон по имени Антессер, который доставляет гостей на вершину. Только Люцифер является туда сам.

Шабаш на горе Блокула в Швеции.

Со средневековой гравюры

Следует упомянуть еще многочисленные Бабьи горы у чехов и словенцев, Броксбери, Блоксберг, Броккен, Шварцвальд и другие у германцев, гору Гекле в Исландии, горы Блаакулле и Эланде в Швеции, а в Норвегии гора Линдергорне.

Отметим, что местом сборищ – шабашей и сеймов всех ведьм оказываются также перекрестки дорог, межи, пещеры и лесные поляны. Чаще всего местом ведьмовских сходок служили деревья: старый, часто многоствольный дуб, старая дуплистая груша и старые же сосна, тополь и береза. Там ведьмы могли веселиться, пировать, сбивать волшебное масло, танцевать, петь и даже драться между собой на маленьких мечах, но без серьезного ущерба друг другу. Например, в итальянской традиции – это Беневентский дуб, где ведьмы проводили свои шабаши.

Время и даты проведения шабашей. Обычно шабаш происходит на первой неделе каждого месяца или под праздники. Если верить русскому фольклору, это случается на вешний Юрьев день (Егорий весенний) и в ночь на 24 июня, то есть в ночь на Ивана Купалу (по старому стилю).

Юрьев день соответствует первой майской ночи германцев, когда народы Западной Европы справляют праздник возрождения природы и почитают Майское дерево. Интересно, что в этом празднике языческих богинь благополучно заменила Дева Мария.

На свои шабаши ведуны и ведьмы являются, распустив косы, в белых развевающихся сорочках, звериных шкурах или полностью обнаженные.

Согласно преданиям, собранным И.П. Сахаровым, бесовские потехи начинаются с 26 декабря. Ведьмы со всего света слетаются на Лысую гору на шабаш и сдружаются там с демонами. 1 января ведьмы устраивают с нечистыми духами ночные прогулки, а 3 января, возвращаясь с гулянья, задаивают коров. Уже 18 января они от излишнего веселья обо всем забывают.

Главные сборища у русских ведьм происходили 3 раза в год: на Коляду (зимнее солнцестояние), при встрече весны (весеннее равноденствие, древнеславянский Новый год) и в ночь на Ивана Купалу (летнее солнцестояние). Время шабашей ведьм совпадает с началом весны и с двумя ключевыми точками солнечного года, а это наводит на мысль, что деятельность ведьм непосредственно зависит от тех изменений, какие издревле замечены человеком в жизни природы.

У немцев главный полет ведьм на шабаш происходит в первую майскую ночь (немецкое Walpurgisnacht), некогда посвященную Фре. Немецкое предание об этой ночи лучше всего характеризует смешанные черты шабаша.

У кельтов праздник рябины («рябиновая ночь») также приходится на ночь на первое мая. Это главный ведьмовской праздник, когда проводился шабаш. Изначально день ведьмовской рябины проводился в честь богини Рауни, связанной как с рябиной, так и с горным ясенем.

Ведьмины праздники, были традиционно соотнесены с рябиной и также приходились на праздник урожая, проводившийся 2 августа и в канун дня Всех Святых.

Второй месяц кельтского года начинался 21 января и заканчивался 17 февраля, то есть в середине месяца, а на 2 февраля приходится важный кельтский праздник. Теперь это Сретение. Он знаменовал оживание года и был первым из четырех дней, в которые британские ведьмы справляли свои шабаши.

Если брать конкретные даты, то шабаши ведьм чаще всего происходят 26 декабря, 2 февраля, 30 апреля (Вальпургиева ночь), 6 мая (Юрьев день теплый), 24 июня (праздник Ивана Купалы), 31 октября, 9 декабря (Юрьев день холодный). Бывает шабаш и в другие даты, поскольку считается, что нечистый может собрать своих подданных в любое время. Он предупреждал о проведении шабаша заранее, ровно за 49 часов, потому, видимо, что число 49 нумерологически равно 13, то есть это число дьявола, или чертова дюжина (4 + 9 = 13).

Он берет в свои руки специальный гонг и ударяет по нему 6 раз, раздается страшный гул, идущий прямо из Преисподней.

При этом простые смертные его не слышат, а вот всевозможные демоны и ведьмы, а также те, кто запродал душу дьяволу, цепенеют от этих ужасных громоподобных звуков. Где бы они ни находились, они слышат этот грозный зов, и никакое дело не может послужить оправданием отсутствия их на грядущем мероприятии.

Если кто-то осмеливается игнорировать данное сборище, то сатана насылает на него страшную неизбывную порчу, которая начинает корежить отступника, у него выворачиваются все суставы, и в конце концов он умирает в страшных муках.

Если дьявола ослушается один из демонов, у которых не имеется плоти, то дьявол может заковать его в специальные кандалы и лишить свободы на 1000 лет. Вот почему никогда ни у кого не возникает даже мысли не появиться на шабаше. Все всегда туда являются в срок, но до места добираются по-разному.

Шабаш и посвящение в ведьмы

Шабаш ведьм. Слово «шабаш» имеет французские корни. В свою очередь, оно было заимствовано французами из древнееврейского языка. Произносилось оно первоначально как «шаббат», Sabbat, то есть суббота, и означало «выходной день». В таком контексте его значение сильно переплетается с ветхозаветными библейскими заповедями, в частности с седьмым днем недели, в который необходимо отложить все дела и посвятить себя отдыху.

В слове «шабаш» ударение стоит на первом слоге, если подразумевается сборище ведьм, гулянье. Следует также отметить, что слово может произноситься и с ударением на втором слоге, но тогда его значение станет иным. Например, оно может быть использовано как восклицание и означать «хватит», «довольно», «окончание какого-то дела», что наиболее близко к его первоначальному смыслу.

Для слова «шабаш» представленные выше синонимы не являются единственными. Можно вспомнить другие слова: разгулье, разврат, оргия, пиршество…

Ведьма в окружении сверхъестественных существ отправляется на шабаш.

С гравюры Пикара 1732 г. по самому раннему известному трактату о ведьмовстве «Malleus Maleficarum», 1486 г.

Впрочем, к еврейской культуре ведьмины гульбища непосредственного отношения не имеют. Некоторая связь состояла в том, что христианские священники, в основном католические, во всех бедах и несчастьях обвиняли прежде всего язычников, а на Руси – волхвов и вещих женок, но позднее на Западе во всем казались виноваты евреи, и уже после них пальма первенства перешла к ведьмам и колдунам, а заодно и к еретикам.

В еврейской среде родилась Каббала, которую колдуны, ведьмы и служители демонов присвоили. Дело тут прежде всего в том, что в Каббале имеется много загадочного и непонятного, поэтому многие ее положения ведьмы полагали пригодными для своего колдовства.

Значение слова «шабаш» можно отыскать в книге по черной магии. Там написано, что под этим понятием подразумевается большой, торжественный сбор нечистой силы, проходящий втайне от людей. Руководитель такого «бала» является сам сатана, главенствующий над демонами и ведьмами. Современное понятие о шабаше впервые появилось во времена раннего христианства.

По иной, хотя и достаточно близкой трактовке, шабаш – торжественные ночные собрания ковена ведьм и других персонажей, в том числе демонов, черте, самого сатаны и его князей и т. д., для совместного проведения обрядов. Шабаш является наивысшей формой связи ведьм с самим сатаной, он – вершина в деятельности колдуний и ведунов. Сатана допускает далеко не всякого до своего торжественного праздника, а исключительно избранных и крепких в вере в него самого.

Представление о типичных шабашах ведьм и их описания возникают только после введения христианства. В это время образы старых, традиционных богов сливаются с дьяволом, который ищет себе поклонников, а древние языческие празднества с их обрядами преследуются церковью как служение дьяволу, что нередко приводило к массовым казням людей со стороны религиозных фанатиков, а зачастую просто изуверов под рясами священников.

Все характерные черты собраний ведьм – ковенов и шабашей, начиная с места и времени их проведения и используемых там культовых животных, таких, как козел, змей, петух, кошка, имеют еще дохристианские истоки.

Сам же характер жертвоприношений, общих пиршеств, плясок, использования звериных шкур в древних тотемических обрядах и т. п., вплоть до свободных сексуальных отношений, напоминают некоторые дохристианские празднества, особенно те, которые были распространены в Западной Европе.

Отметим, что фигура сатаны, хотя и относится к христианской демонологии, сохраняет традиционные архаичные зооморфные образы: козла, кота, дракона…

Характерно, что средневековая католическая церковь, особенно в период разгара охоты на ведьм, считала совершенно реальными все эти народные предания и старательно отыскивала мнимых участников ведьмовских ковенов и шабашей, предавая их самым суровым наказаниям.

Трудно с полной уверенностью утверждать, что это – лишь плод фантазий народа и ряда инквизиторов и самих пытаемых ими ведьм. В пользу реального существования шабашей говорят средневековые труды оккультистов, работы экзорцистов, то есть специалистов по «изгнанию демонов», и многочисленные материалы инквизиторских процессов, которые были буквально переполнены различными детальными сообщениями и свидетельствами связей ведьм с Князем Тьмы и существования шабашей.

Довольно часто считали, что если ухватиться за ведьму в ту минуту, когда она хочет лететь на Лысую гору, то можно совершить воздушное путешествие: того, кто решается на это, она уносит на место сборища.

Шабаш на Лысой горе в Вальпургиеву ночь.

Фрагмент гравюры М. Хеера, 1626 г.

На Украине зафиксирован рассказ о полете одного солдата на ведомский шабаш: «Ночью, накануне Иванова дня, удалось ему подсмотреть, как улетела в трубу его хозяйка; солдат вздумал повторить то же, что делала ведьма: он тотчас же сел в ступу, помазал себе под мышками волшебной мазью – и вдруг, вместе со ступою, взвился на Лысую гору: там играют и пляшут ведьмы, черти и разные чудища, со всех сторон раздаются их дикие клики и песни!

Испуганный невиданным зрелищем, солдат стал поодаль – под тенистым деревом. В ту же минуту явилась перед ним его хозяйка: “Ты зачем? – молвила она. – Скорее назад, если тебе жизнь дорога! Как только завидят наши, сейчас тебя задушат! Вот тебе славный конь, садись и утекай!” Солдат вскочил на коня и вихрем пустился домой. Приехал, привязал коня к яслям и залег спать. Наутро проснулся, пошел в конюшню, глядит – а вместо коня привязано к яслям большое полено…»

Стихотворение А.С. Пушкина «Гусар», видимо, являет собою поэтическое переосмысление именно этой былички:

Гусар[39]

Скребницей чистил он коня,

А сам ворчал, сердясь не в меру:

«Занес же вражий дух меня

На распроклятую квартеру!

Здесь человека берегут,

Как на турецкой перестрелке,

Насилу щей пустых дадут,

А уж не думай о горелке.

Здесь на тебя как лютый зверь

Глядит хозяин, а с хозяйкой…

Небось, не выманишь за дверь

Ее ни честью, ни нагайкой.

То ль дело Киев! Что за край!

Валятся сами в рот галушки,

Вином – хоть пару поддавай,

А молодицы-молодушки!

Ей-ей, не жаль отдать души

За взгляд красотки чернобривой.

Одним, одним не хороши…»

– А чем же? расскажи, служивый.

Он стал крутить свой длинный ус

И начал: «Молвить без обиды,

Ты, хлопец, может быть, не трус,

Да глуп, а мы видали виды.

Ну, слушай: около Днепра

Стоял наш полк; моя хозяйка

Была пригожа и добра,

А муж-то помер, замечай-ка!

Вот с ней и подружился я;

Живем согласно, так что любо:

Прибью – Марусинька моя

Словечка не промолвит грубо;

Напьюсь – уложит, и сама

Опохмелиться приготовит;

Мигну бывало: «Эй, кума!» —

Кума ни в чем не прекословит.

Кажись: о чем бы горевать?

Живи в довольстве, безобидно;

Да нет: я вздумал ревновать.

Что делать? враг попутал, видно.

Зачем бы ей, стал думать я,

Вставать до петухов? кто просит?

Шалит Марусенька моя;

Куда ее лукавый носит?

Я стал присматривать за ней.

Раз я лежу, глаза прищуря,

(А ночь была тюрьмы черней,

И на дворе шумела буря),

И слышу: кумушка моя

С печи тихохонько прыгнула,

Слегка обшарила меня,

Присела к печке, уголь вздула

И свечку тонкую зажгла,

Да в уголок пошла со свечкой,

Там с полки скляночку взяла

И, сев на веник перед печкой,

Разделась донага; потом

Из склянки три раза хлебнула,

И вдруг на венике верхом

Взвилась в трубу – и улизнула.

Эге! смекнул в минуту я:

Кума-то, видно, басурманка!

Постой, голубушка моя!..

И с печки слез – и вижу: склянка.

Понюхал: кисло! что за дрянь!

Плеснул я на пол: что за чудо?

Прыгнул ухват, за ним лохань,

И оба в печь. Я вижу: худо!

Гляжу: под лавкой дремлет кот;

И на него я брызнул склянкой —

Как фыркнет он! я: брысь!.. И вот

И он туда же за лоханкой.

Я ну кропить во все углы

С плеча, во что уж ни попало;

И все: горшки, скамьи, столы,

Марш! марш! все в печку поскакало.

Кой чорт! подумал я: теперь

И мы попробуем! и духом

Всю склянку выпил; верь не верь —

Но кверху вдруг взвился я пухом.

Стремглав лечу, лечу, лечу,

Куда, не помню и не знаю;

Лишь встречным звездочкам кричу:

Правей!.. и наземь упадаю.

Гляжу: гора. На той горе

Кипят котлы; поют, играют,

Свистят и в мерзостной игре

Жида с лягушкою венчают.

Я плюнул и сказать хотел…

И вдруг бежит моя Маруся:

Домой! кто звал тебя, пострел?

Тебя съедят! Но я, не струся:

Домой? да! черта с два! почем

Мне знать дорогу? – Ах, он странный!

Вот кочерга, садись верхом

И убирайся, окаянный.

– Чтоб я, я сел на кочергу,

Гусар присяжный! Ах ты, дура!

Или предался я врагу?

Иль у тебя двойная шкура?

Коня! – На, дурень, вот и конь. —

И точно: конь передо мною,

Скребет копытом, весь огонь,

Дугою шея, хвост трубою.

– Садись. – Вот сел я на коня,

Ищу уздечки, – нет уздечки.

Как взвился, как понес меня —

И очутились мы у печки.

Гляжу: все так же; сам же я

Сижу верхом, и подо мною

Не конь – а старая скамья:

Вот что случается порою».

И стал крутить он длинный ус,

Прибавя: «Молвить без обиды,

Ты, хлопец, может быть, не трус,

Да глуп, а мы видали виды».

1833

Из иллюстраций к стихотворению А.С. Пушкина «Гусар»

Описание шабаша встречается у Иоганна Вольфганга Гёте в его знаменитом романе в стихах «Фауст». Прекрасно описал отлет Маргариты на бал к Воланду и сам бал как собрание нечистой силы, злодеев, колдунов и ведьм Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите». Особого внимания также заслуживают книги Станислава де Гуйата – «Храм Сатаны».

Довольно часто к теме ада и сатаны обращался знаменитый французский поэт Пьер-Жан Беранже. Например, в одном из его стихотворений говорится:

Однажды ночью в полнолунье,

Верхом, усевшись на ухват,

С одной красоткою колдуньей

Отправился я прямо в ад.

Моя красавица, едва ли

Не жарче всех, а потому,

Ей черти пятки целовали,

Когда летели мы сквозь тьму.

В аду огонь совсем не пылок,

Придя, увидели мы с ней,

Накрытый стол, ряды бутылок,

И горы устриц и сластей…

Первая запись о шабаше в судебных документах Европы датирована 1335 годом. Именно в это время в Тулузе были обвинены в занятиях черной магией и в колдовстве около шестидесяти человек. Все они сознались в совершенных ими страшных злодеяниях лишь под страшными пытками, но инквизиторов это совсем не смущало. Позднее почти все были сожжены, да и остальных ждала не намного лучшая участь.

В других частях Европы никакие записи не велись вплоть до 1620 года, когда в Англии впервые был описан шабаш ведьм. Данное действо было представлено как сборище ведьм и демонов, совокупляющихся друг с другом. Описаны кровавые обряды во имя сатаны, а также богохульство, обжорство и алкоголь – вот что такое шабаш в глазах человека эпохи охоты на ведьм.

Российские власти первые сообщения о шабаше получили от самих колдунов и ведьм после пыток, которые проводились во времена инквизиции. Они-то и рассказали: чтобы попасть на бал сатаны, необходимо всего лишь произнести известное сегодня каждому школьнику слово «абракадабра». В настоящее время слово имеет значения «ерунда, чушь и бессмысленное говорение или писание, иногда это нечто, никому не понятное».

Кроме того, по старинным поверьям, после каждого произнесения этого магического слова из ада высвобождается по одному духу-грешнику.

Слово «абракадабра» известно не только в России. В Европе маги используют его в несколько измененном виде – «авралан».

В настоящее время некоторые ученые связывают происхождение европейского заклинания с именем одного из сирийских идолов, а также с именем гностического бога Абралсаса (Абраксаса).

По словам колдунов и ведьм, именно слово «абракадабра» является ключевым в некоторых заклинаниях, с помощью которых до сих пор можно излечивать самые страшные болезни.

Известно, что известный врач XI века Серен Симоник утверждал: «Слово приобретало свою магическую силу только после того, как его писали по контуру прямоугольного или рассеченного треугольника».

Интересно то, что описания эпизодов шабаша, которые содержатся в различных книгах, практически совпадают, за исключением лишь незначительных деталей. Например, везде присутствует некая магическая мазь, которой ведьма натирает себя саму и свое «транспортное средство».

Самые ранние представления о ведьминских собраниях указывают на ночные полеты ведьм, как правило, для вызывания гроз и ливней, для скрадывания Солнца, Луны, звезд… В скандинавской Старшей Эдде ведьмы называются queldridha (abendreiterin), то есть «ночные всадницы».

Перед полетом на шабаш ведьмы скидывают с себя свои одежды и мажут тело специальными мазями, в состав которых часто входят такие компоненты, как кровь летучей мыши и измельченные в порошок кости лягушки.

Оказавшись в небе, ведьма кричит: «Невидима» – и исчезает с глаз.

Прибыв на шабаш, в ожидании появления самого дьявола или его князей, ведьмы разбиваются на группы, в каждой насчитывается ровно 13 представительниц нечистой силы. В том случае, если в последней группе не получается нужное число, то эти ведьмы или стоят по отдельности, или присоединяются к демонам. Демоны тоже собирались в группы, однако никакой строгой численности в них не соблюдалось.

Все присутствующие в это время мирно беседуют. Все ведьмы обмениваются новостями, делятся опытом и дают советы молодым ведуньям. Те из них, кто впервые появился на Лысой горе, стоят взволнованные с бледными лицами, поскольку им первый раз в жизни предстоит увидеть самого дьявола.

Отдельно от всех стоит самая сильная ведьма, а рядом с ней молодая девушкой, которая станет Королевой шабаша. На эту роль выбирается красивая, а самое главное, невинная девица. Своей девственности она лишится, совокупляясь с сатаной на глазах у всех присутствующих.

Тэм О’Шентер спасается от ведьмы и её спутников.

Иллюстрация к поэме Р. Бёрнса «Тэм О’Шентер» (790 г.). Гравюра Дж. Стефенсона по рисунку Дж. Фейда, 1855 г.

Неожиданно для всех вдалеке раздается сильный грохот, который, постоянно нарастая, заполняет все окрестности. В какой-то момент грохот также неожиданно обрывается. В этот момент посреди поляны появляется столб дыма, а иногда и огня. Из дыма с отвратительным зловонием появляется дьявол.

Лично сатана появляется далеко не всегда, чаще всего его заменяют князья ада Люцифер, Бегемот, Маргадон, Астарот, Вельзевул, Азазель и многие другие.

При этом сатана может принять любое обличье. Все зависит от его настроения или каких-то конкретных обстоятельств. Например, если на шабаше присутствуют несколько нарушителей его заповедей, то его облик может быть очень грозным, а если все для дьявола происходит успешно, он может предстать и как прекрасный юноша или девушка.

Иногда он даже является на шабаш ведьм в виде черного козла с большими рогами и длинным мохнатым хвостом – такие представления особенно широко распространены в Западной Европе.

Довольно часто он является в виде огромного черного кота. Подобный его образ особенно распространен у чехов. Случается, что участники шабаша лицезреют его в виде черного ворона. Также бывает, что дьявол принимает человечье обличье, однако на его голове всегда два больших рога, а сзади – длинный мохнатый хвост.

Когда появляется их владыка, все ведьмы и демоны замирают. Они с трепетом взирают на своего хозяина, проявляя к нему максимальное почтение.

Дьявол взмахивает рукой, и на поляне тут же появляется высокий помост, а на нем расположен массивный трон с высокой спинкой, чаще всего трон изготовлен из черного железа.

Отметим, что похожие поверья бытовали у славян и у литовцев, например, чехи полагают, что за железным столом или на троне восседает сам сатана в образе черного кота, петуха или дракона.

После этого дьявол всходит на помост, а вся нечистая сила собирается у его ступенек.

Затем, следуя принятому этикету, начинается приветствие сатаны. Все присутствующие в порядке очереди поднимаются по ступенькам, приближаются к своему владыке. Присутствующие должны отвесить поклон, кивая головой назад, затем присесть на корточки, приложиться к руке или «лапе», чудовища и продемонстрировать ему раболепие «постыдным поцелуем», то есть они прикасаются губами к анусу дьявола, а затем быстро сбегают вниз на землю.

Шабаш ведьм.

С рисунка А. Рэкхэма

Такое приветствие продолжается довольно длительное время, поскольку ведьм, колдунов и демонов всегда собирается огромное количество.

Закончив, владыка снова воссаживается на трон, а Главная ведьма подводит к нему Королеву шабаша. Дьявол приветствует и сажает ее от себя по правую руку. Старая Главная ведьма устраивается от него с левой стороны.

Затем наступает время отчетов нечистой силы, когда владыка сил тьмы указывает на какую-либо ведьму. Та подходит к сатане и отчитывается о проделанной ею работе, то есть о совершенных ею злодеяниях, против Бога, церкви, государств, поселений и отдельных людей. Они обсуждают ее новые дела, а сам дьявол может дать совет, рекомендации и наставления.

При этом дьявол выражает либо одобрение, либо недовольство деятельностью данной ведьмы. Если сатана доволен ведьмой, то он ее чем-либо награждает. Это могут быть новые колдовские зловредные знания и умения, заклинания и проклятья, а также материальные блага.

Великий козел.

С картины Ф. Гойи

В случае его недовольства ведьма сереет лицом и ждет наказания от своего хозяина. Оно следует незамедлительно. Сатана тут же награждает ударами провинившуюся ведьму, кроме того, провинившаяся ведьма просто исчезает с глаз присутствующих, иными словами, проваливается в геенну огненную, а ее душа корчится в вечных муках. Однако чтобы дьявол казнил ведьму, она должна была совершить очень серьезный проступок.

В том случае, если проступок ведьмы первый, то дьявол может ее простить, но при этом он требует, чтобы за ведьму кто-то поручился, а если желающих не нашлось, то сатана сам может назначить кого-то из опытных и сведущих в злых деяниях ведьм присматривать за провинившейся неопытной ведьмой. При этом выбранная владыкой ведьма очень старается, так как знает, что в следующий раз спрос будет в первую очередь с нее.

Дьявол наказывает своих попавших в немилость подданных не где и когда угодно, а на шабашах ведьм, который им проводится не реже трех раз в год.

Отметим, что нечистая сила является могущественным тайным сообществом. При его сравнении с силами Света, безраздельно властвующими на небесах, соотношение будет три к одному. Согласно Писаниям, именно 33 % ангелов в свое время отринулись от Христа и признали верховную власть Люцифера. Их стали называть падшими ангелами или демонами. При этом многие народы именуют их бесами, а также чертями.

Все они имеют строгую иерархию и беспрекословно подчиняются своему главному владыке – дьяволу. Только ему дано право карать и награждать своих подданных. Подобные вещи он всегда делает наглядно и при всех. Нечистая сила должна знать, кого жалует их владыка, а кого жестоко и беспощадно наказывает.

После отчета ведьм наступает очередная «деловая» часть шабаша, которая отводится молодым ведьмам, совсем недавно вступившим в сатанинское сообщество. Считается сатана лично беседует с каждой, дает наставления и советы, в зависимости от социального положения и места проживания. Сатана также выдает им магические травы для изготовления колдовских снадобий. Данное действо обычно определенным посвящением в ведьмы, официально признается ее статус как посвященной ведьмы.

Пишут также, что новую ведьму приводят якобы в «синагогу» и представляют дьяволу, который является в образе «порочного человека» или животного, обычно Черного Кота[40].

Затем к дьяволу подходят простые смертные, которые готовы продать ему душу, за мнимые или реальные блага и власть.

При этом к их ногам бросается святой крест, и они его топчут. Потом они плюют на распятие и признают десять заповедей Люцифера.

Эти заповеди таковы:

1. Люби Люцифера (Сатану) и почитай его.

2. Признавай Богом только его.

3. Поноси Иисуса кощунственными словами.

4. Презирай и ненавидь своих родителей.

5. Убивай и грабь.

6. Развратничай и совращай малолетних.

7. Воруй и обманывай.

8. Давай деньги в долг и обирай должников до нитки.

9. Нарушай клятвы и данное слово.

10. Возжелай чужую жену, разврати ее и завладей имуществом.

Таким образом адепты сатаны отрекаются от церкви и, естественно, отдают себя на вечные муки после смерти. Сатана выдает им договор, а дьявольские «новобранцы» прикладывают к нему большой палец или подписывают его своей кровью. На этом процедура купли-продажи души заканчивается, а с нею наступает конец официальной части шабаша.

Дьявол встает, затем хлопает в ладоши, и его трон превращается в ложе. На нем владыка преисподней лишает Королеву шабаша девственности, что происходит на глазах у всей присутствующей на шабаше нечистой силы. Нужно отметить, что многие ведьмы ей откровенно завидуют.

Покончив с этим приятным занятием, дьявол объявляет, что теперь все могут веселиться. Его ложе опять превращается в трон или кресло, и он, уютно в нем устроившись, зорко наблюдает за присутствующими.

Для того чтобы шабаш удался, считалось необходимо принести сатане жертвы. Как правило, для этого использовали некрещеных младенцев. Главная ведьма варила их в больших котлах, в то же время ведьмы изготавливают и разнообразные священные для них предметы. Для их приготовления использовались кости жаб, лягушек, кошек и крыс.

Иногда перед началом своего веселья ведьмы совершают жертвоприношения. Довольно часто они режут козлов, петухов, вместо младенцев иногда используют и иных людей, например, их с успехом заменят девственница.

Отметим, что в картинах шабаша ведьм практически всегда присутствуют летучие мыши, к тому же шерсть нетопыря – один из ингредиентов дьявольского варева в котле ведьм, как, например, в трагедии «Макбет» У. Шекспира. На одном офорте Ф. Гойи из серии «Сон разума рождает чудовищ» тоже изображены летучие мыши.

После окончания официальной церемонии, при свете множества факелов, которые зажигаются от пламени, горящего между рогами большого козла, они приступают к пиршеству: едят лошадиное мясо, мясо некрещеных младенцев и своих спутников, которые в образе животных принесли их на шабаш. Напитки обычно пьют из коровьих и лошадиных копыт, а порой и человеческих черепов. Правда, человеческие черепа в роли чаш положены самым уважаемым и заслуженным злобным ведьмам.

Затем следует бешеная и постыдная пляска ведьм с чертями. Напомним, что танцевать принято «наоборот, то есть спина к спине», при этом толкая друг друга задами и делая непристойные телодвижения.

После того ведьмы и демоны образуют огромный круг, становясь лицом не вовнутрь, а наружу, не видя лиц друг друга, так как поворачиваются спинами. Затем все начинают двигаться по кругу слева направо, против хода солнца. Сопровождается все это музыкой весьма разнузданного характера.

На месте такой пляски на другой день остаются следы коровьих и козьих копыт.

Инструментами музыкантам порой служат вместо волынки лошадиная голова, а вместо смычка – кошачий хвост.

Все танцуют, веселятся, впадая постепенно в экстаз. Ведьмы и сопровождающая их нечисть ни в чем себе не отказывают. Все обильно едят и пьют, предаются разгулу. Далее совершают сожжение козла, черного быка и черной коровы.

Там же они устраивают буйные, нечестивые игрища, пляшут вокруг кипящих котлов и чертова требища, совещаются на пагубу людей и животных, а также ищут волшебные травы и варят колдовские зелья.

Во время исполнения ритуальных танцев все присутствующие на шабаше, а особенно ведьмы, поют песни. Известно, что никому из обычных людей не разрешено их слушать, тем более запоминать.

Относительно упомянутого поверья известна бытующая на Украине и в России история о казаке, который нечаянно подслушал песню-заклинание ведьм. Говорят, что через некоторое время вездесущие ведьмы его нашли и схватили. После этого его долго мучили, а затем утопили в реке. Однако этот казак все-таки успел передать текст песни своим родным и односельчанам.

Эта колдовская песня-заклинание дошла и до наших дней. Понять ее смысл совершенно невозможно даже при большом желании. Приведем из нее несколько строк:

«Кумара них, них, запалам,

Бада эшхоно, лаваса, шиббода кумара.

А. А. А. – О. О. О. – И. И. И. – Э. Э. Э. – У. У. У. – Е. Е. Е. —

Лa, ла, соб, ли, ли. Соб, лу, лу, соб, жунжан…»

Отметим, что шабаши, как считается, привлекали сексуально распущенных или сексуально озабоченных людей. Они часто психически не очень здоровы и в итоге продаются демонам, не подозревая, какова цена их желаний и развлечений. Начало для них всегда сладостно и упоительно, конец же сулит неимоверные страдания и боль. Раскаяние обычно ни к чему не приводит.

К подобной категории можно отнести и тех, кто обращается к ведьмам за приворотными зельями и иными средствами, что считалось тягчайшим грехом. Дело в том, что если Бог есть любовь, то любовь несильная и навязанная помимо боли и страданий большинству людей ничего принести не может, а это, безусловно, епархия сатаны.

Приведем средневековую (скорее всего, итальянскую) легенду о монахине. Откровенности затрагиваемых мотивов удивляться не надо, достаточно открыть «Декамерон» Боккаччо, например новеллу о том, как «святой» отшельник загонял дьявола в ад, а речь шла о половых органах. Когда этот отшельник совращал девственницу и невесту, он ей сказал, что таким и является истинное богослужение. Подобными примерами пестрит «Гептомерон» Маргариты Наваррской или безымянный итальянский сборник «Новеллино». Вообще из множества источников известно, что в средневековых монастырях, как мужских, так и женских, процветали блуд и разврат, порой в самых экзотических и бесстыдных формах. Сведения об этом можно найти и у великого писателя и медиевиста Умберто Эко в его романе «Имя Розы».

«Одна из монахинь, сжигаемая плотским неудовлетворением, тайно призвала к себе демона. Они некоторое время встречались в келье грешницы. Кончилось тем, что в очередной раз, войдя в нее, посланец ада неожиданно обернулся мерзкой желеобразной массой и стал изнутри сжигать распутницу.

На дикие крики сбежались другие сестры, на глазах которых похабница постепенно сгорела, успев только рассказать о случившемся. Она умерла без покаяния, тайно и в придорожной канаве».

Полагаем, что ее тело бросили в канаву, чтобы избежать огласки.

Правда, как явствует из ряда документов той же инквизиции, большое количество психически нездоровых людей либо проходимцев-аферистов с корыстными целями принимал на себя звание слуг демона, посвященных в тайные знания и осененных знаком Князя Тьмы, просто мороча невежественной либо экзальтированной публике головы.

Вернемся к описанию событий шабаша. Продолжается все это непотребство, как утверждается, многие часы, пока у присутствующих не ослабеют руки и ноги и не помутится сознание. Заканчивается шабаш свальным соитием при полном мраке.

Наконец дьявол подает сигнал об окончании шабаша. После этого он исчезает с глаз в клубах дыма и языках огня, после чего ведьмы на своих метлах и других «летательных» принадлежностях возвращаются домой. Демоны исчезают столь же неожиданно, как и появились.

Те ведьмы, транспортным средством которых послужил обращенный животным человек, оказавшийся впоследствии съеденным, или сразу переносятся домой, или их снабжают новым транспортом.

Такие или близкие описания чаще всего встречаются в трактатах инквизиторов и в показаниях под пытками обвиненных в ведьмовстве женщин. Не является секретом, что все эти красочные описания в большинстве случаев были прямо или косвенно навязаны им самими инквизиторами, которые будто состязались друг перед другом в перечислении всевозможных мерзостей.

Например, в 1459 году несколько человек были сожжены по оговору женщины, показавшей под пыткой перед инквизитором Бруссаром, что они слетались на шабаш на палках, которые были смазаны кровью лягушек, откормленных освященной просфорой, а также кровью младенцев и соком ядовитых трав.

Они якобы поклонялись дьяволу в образе козла, собаки, обезьяны и человека, приветствовали его постыдным поцелуем, приносили ему жертвы, молились ему, продав ему свои души, топтали крест и плевали на него, хулили Бога и Христа, а после пиршества предавались самым гнусным «эксцессам» друг с другом и с дьяволом, принимавшим образ то мужчины, то женщины.

Примерно такое же содержание имели типичные обвинения на процессах ведьм. Обвиняя сначала язычников, потом евреев, отлученных от церкви, и каббалистов, а затем и всех еретиков в служении дьяволу, католическая церковь кончила верой в существование формального еретического культа дьявола по ритуалу ведовских сборищ и шабашей.

Приведем еще одно описание шабаша, оригинальное. Оно присутствует в показаниях некоего Жака Дагонэ, датируемых предположительно XVI веком, которые в среде демонологов пользовались большим доверием.

Этот добропорядочный французский горожанин Дагонэ обратил внимание, что его жена стала довольно часто по ночам куда-то пропадать. Первое, что пришло ему на ум, естественно, это то, что жена ему изменяет. Поэтому он и решил за ней проследить. Его же жена, не имея совершенно никаких подозрений, как-то ночью натерлась магической мазью, после чего оседлала метлу и вылетела через каминную трубу дома. Обуреваемый любопытством Жак Дагонэ в точности воспроизвел ее колдовские пассы, а затем верхом на скамье прибыл на сатанинское сборище.

Там он увидел большую компанию колдунов, ведунов и ведьм. Главным на этом сатанинском балу был некий демон в образе огромного лиса, которого все именовали Моргэ.

При этом необходимо напомнить, что дьявол имеет обыкновение представать перед своими подданными в разнообразных личинах. В какой именно из них он появится в определенный момент, совершенно невозможно было предугадать заранее.

Вообще демонологи неоднократно отмечали, что нечистый всегда является тварям земным под разнообразными личинами, лишь его манеры и поведение всегда остаются неизменными. Сам того не желая, Жак Дагонэ явился свидетелем отчета ведьм перед их господином, которому они рассказывали о совершенных ими в прошедшем месяце мерзостях и злодеяниях. По окончании этого отчета демону были преподнесены жуткие дары, состоящие из частей тела некрещеного младенца, который совсем недавно был принесен в жертву.

Отметим, что ведьмы очень ценят младенцев, особенно тех из них, которых они понесли и родили от самого сатаны или рожденного от кровосмешения отца с дочерью или сына с матерью.

Такого несчастного ребенка укладывают на жертвенный алтарь демона, при этом неистово вопя и произнося над младенцем свои тайные заклинания. Ведьмы, колдуны и колдуньи совершают жуткий демонический ритуал, а затем все с хохотом накидываются на это безвинное существо. Они разрывают его и с жадностью пожирают еще трепещущую плоть. При этом для своего хозяина оставляют «деликатесные» части.

Так утверждают средневековые источники…

Согласно приобретшей широкую известности книге монахов Шпенглера и Инститориса «Молот ведьм» кошмарный ритуал подготовки ведьмы к шабашу выглядит следующим образом: ведьмы выкрадывают новорожденного младенца до его крещения, затем его варят заживо в медной посуде и вытапливают жир. Они полагали, что чем больше ребенок кричит, тем больше в жире силы… Такой жир счерпывают и хранят, тщательно спрятавши, до нужного момента, например, полета на шабаш, потому что на его основе составляется «шабашная мазь».

Вернемся к рассказу Дагонэ. Нашего наблюдателя выследили и поймали. Далее Жак наблюдал дьявольскую трапезу. Неизвестно, какая судьба ждала самого незадачливого мужа ведьмы. Скорее всего, он тоже оказался бы праздничным блюдом – эдаким сюрпризом на этом празднике, если бы, сам не понимая зачем, не попросил у присутствующих… соли. Не себя же самого он собирался посолить перед тем, как его съедят!?

Однако он не знал, что соль, как, впрочем, также крест, чеснок и многое другое губительно действует на любую нечисть. Отметим, что, согласно большинству сказаний, соль хоть и неприятна нечистой силе, но они ее переносят и даже, чтобы скрыть свою сущность, могут употреблять в небольших количествах.

Все это жуткое собрание разметало в разные стороны, будто там прошелся ураган. При этом сам демон Моргэ со страшным грохотом взорвался фейерверком разноцветных искр. Изумленный Жак Дагонэ остолбенел и пробыл на месте этой оргии до самого утра. Сразу после восхода солнца он прямиком отправился к инквизиторам, которые сразу и осудили его жену-ведьму на сожжение. Никаких других проверок, кроме его показаний, не проводилось, хотя жена этого «добропорядочного горожанина», скорее всего, была не ведьмой, а просто ему изменяла, а он решил ей отомстить столь зверским образом.

Как говорилось выше, со временем аппетиты инквизиторов все возрастали. Они поняли, что от ведьм, кроме удовлетворения своих садистских наклонностей и похоти, можно получить реальные земные богатства, конфисковав имущество обвиняемых в пользу церкви, то есть в свою собственную.

Постепенно ересь и формальный культ дьявола становятся синонимами. Стали считать, что еретики составляют «синагогу» дьявола, устраивая в честь его периодические шабаши, а участниками этих суббот, или шабашей, становятся уже не жалкие ведьмы, а представители всех классов и рангов. Это могли быть светские и духовные князья и даже настоятели монастырей, монахи, священники…

Еще альбигойцев, катаров и болгарских богомилов, которых папские легаты истребляли десятками тысяч, обвинялись в формальном почитании дьявола. Всем им приписывали собрания, на которых сатана присутствовал в образе кота или козла.

К концу XV века в папских буллах, многочисленных сочинениях инквизиторов, теологов и других церковных авторов была создана формальная, разработанная доктрина о ереси и служении дьяволу.

Целым аппаратом аргументов из писаний схоластиков, житий святых и показаний обвиняемых убежденно доказывалось, что все детали шабашей – это не обман воображения, не бред сумасшедших, а вполне реальные, «телесные» заведомо преступные деяния.

Для этой цели прекрасно подходили дикие и красочные видения монахов-отшельников и некоторых святых католической церкви, например видения святого Антония, которого, как известно из жития, всячески искушали дьявол и его ближайшие приспешники.

Из дошедшего до нас фрагмента сочинения доминиканского инквизитора и одного из первых демонологов Николя Жакье «Flagellum Haereticorum Fascinariorum», написанного в 1452 году, известно, что на шабашах ведьм появляются не только женщины, но и мужчины, даже священники, монахи, которые вступают в беседу с реальными бесами, от которых по формальному договору взамен отречения от Бога и церкви получают силы чародейства.

На подобных собраниях, обыкновенно происходящих по четвергам, обязательны оплевывание и топтание креста, принесение в жертву дьяволу оскверненных святых даров и плотский разгул. Каждый получает от дьявола особый знак (signum diaboli).

Известен случай, произошедший в 1670 году во Франции. Тогда несколько отцов-инквизиторов решили самолично понаблюдать из потаенного места за шабашем, при этом они желали документально все зафиксировать. Под подозрением Священного суда оказалась особа королевской крови. Король потребовал серьезных доказательств и отказал инквизиторам в получении признания под пытками, которые могли выбить признания от кого угодно и в чем угодно.

Некая колдунья охотно согласилась провести инквизиторов на шабаш. Что там увидели сами дознаватели, так и осталось никому неведомым. Только утром их нашли мертвыми у места, где предположительно происходило сборище сатанистов. Тела инквизиторов свела жуткая судорога, а на бескровных лицах застыла маска невероятного ужаса. На том дело и остановили, не решившись предать его широкой огласке.

Вполне возможно, что инквизиторы были заранее или во время слежки отравлены по приказу короля или убиты каким-то еще способом. Отметим, что в XVII веке яды были очень распространены и разнообразны. Все-таки, что ни говори, престиж самого короля был важнее измышлений и злобы инквизиторов. Хотя… кто знает? Может быть, тут виновата и нечистая сила.

Современная трактовка шабаша

Сатана на шабашах в виде козла. В огромном количестве повсеместном бытующих легенд говорится, что у сатаны одна нога козлиная, что отнюдь не случайно. Отметим, что имеется представление о связи женщины с козлом на весенних гуляньях: древнем празднике Майского дерева, который в Средневековье был связан с Вальпургиевой ночью и проведением шабаша ведьм.

В древности козел рассматривался как один из символов плодородия, и такие представления сохраняются на протяжении всего европейского Средневековья. В частности, козел был священным животным древнегреческого бога Диониса, литовского громовника Перкунаса, скандинавского громовержца Тора, который ездил в повозке, запряженной двумя козлами[41].

Правда, со времен Средневековья полагают, что в виде черного козла на шабашах предстает сам сатана, а женщин называют ведьмами.

Связь козы или козла и их принесение в жертву ярко проявлялись и на римском празднике Луперкалий, где одетые в шкуру принесенного в жертву козла или козы жрецы стегают ремнями, сделанными из той же шкуры, женщин для облегчения родов и благословления потомства.

Сожительство ведьм во время шабаша с сатаной в обличье козла имеет основанием древние традиции. Козел в данном контексте – хтоническое животное, связанное с землей и даже адом и Хаосом. Кроме того, козел и коза крайне шкодливы и отличаются непостоянством характера. Для примера можно вспомнить русскую сказку о козе-дерезе, что также подчеркивает их изменчивость, хтоничность.

Связь психотропных средств и видений шабаша. В настоящее время обыватели практически не верят в реальность шабашей ведьм и сатаны. При этом ряд ученых говорят о том, что, вероятнее всего, в действительности шабаш – это, скорее всего, не что иное, как сборища сатанистов.

На сегодня имеется большое количество доказательств того, что во время проведения своих ритуалов они применяют всевозможные мази и напитки, которые обладают наркотическим действием.

В результате приема подобных снадобий сатанисты теоретически могут испытывать необычные ощущения: одни чувствуют и видят, что летают. Другим сатанистам после принятия галлюциногенов кажется, что они превращаются в животных.

Предположительно сатанисты готовят свои «волшебные» напитки и мази из таких ингредиентов, как аконит, могучник, паслен, сельдерей, сажа, белладонна, кошачий мозг. Все эти составляющие смешивают и разбавляют алкоголем. Нередко в подобное питье добавляют также высушенных скорпионов, змей, ежей и некоторые части тела лисицы. Часть этих ингредиентов, прежде всего растительного происхождения и алкоголь, имеет наркотическое действие.

Подобная версия некоторых исследователей касательно природы шабаша находит как сторонников, так и противников. Последние часто задают вопрос: по какой причине люди, принявшие наркотический напиток, испытывают практически одинаковые ощущения и почему их посещают одни и те же галлюцинации?

Мы не можем абсолютно точно утверждать, какая именно версия наиболее реальна и достоверна. Вполне возможно, что шабаш – великий бал сатаны, существует на самом деле в некоей иной, пока недоступной для обычного человека реальности и не является исключительно плодом разгоряченной наркотиками человеческой фантазии.

Бал у сатаны и Черная месса. Приведем сводное описание Черной мессы, которое получено из писаний Отцов Церкви, инквизиторов и «признаний» осужденных ведьм.

В период разгула охоты на ведьм считалось, что поздно ночью в каком-либо отдаленном от селений и людей месте, в горах, на поляне, в дремучем лесу или на далеком поле, собирается разная нечисть: ведьмы, колдуны, вурдалаки, оборотни. Правит балом сам сатана, обернувшийся козлом. Между рогами у него в виде еврейской буквы «шин» виднеется синеватое пламя. Все подвластные ему существа почтительно называют его мессиром Леонардом.

Иллюстрация к книге «Рыцарь де ля Тур».

С гравюры А. Дюрера

В самом начале шабаша главная колдунья проводит специальный ритуал, тем самым призывая Дух Зла выйти к ним. Слегка присев, она произносит заклинание. Затем поджигает связку хвороста, которую держит в левой руке. Ее правая рука опущена в глиняный сосуд или кружку.

После того как она троекратно произносит волшебные слова «Айе-Сарайе», эта кружка наполняется ярким светом. Из сосуда выпрыгивает маленькое существо, которое своим внешним видом напоминает белку.

Все присутствующие на мессе поднимаются и уважительно приветствуют мессира. Он же, в свою очередь, всего через несколько минут после появления в виде маленького зверька, сильно увеличивается в размерах и затем принимает облик козла.

Затем дьявол вручает своим подопечным подарки. Это чаще всего порошки и жидкости, необходимые колдунам и ведьмам для приготовления различных ядов, снадобий и мазей, в частности, любовных напитков для оборотничества, приворотов или отворотов…

Иногда мессир приносит с собой пшеничные или ячменные зерна черного цвета. С их помощью колдуны и ведьма, которые побывали на таком балу и получили из рук мессира такой подарок, затем могут наслать на земли неурожаи, голод или эпидемии.

После раздачи подарков мессир приказывает привести к нему Королеву бала. Слуги Сатаны заранее выбирают таковую из простых девушек какого-либо северного селения. На сам шабаш ее привозили на летающем баране, имеющем глаза, которые испускают мягкий голубоватый свет.

Эту обнаженную девушку укладывали на небольшое возвышение, после чего на глазах у всех присутствующих сатана совокупляется с Королевой бала. В ряде случаев по тем или иным причинам духи зла прикрывают их тела от посторонних глаз тончайшей тканью.

Насладившись телом представленной девушки, сатана объявляет о начале Черной мессы, которая представляет собой богохульную пародию на священную литургию.

Обнаженная королева бала вновь ложится на возвышение, на котором только что совокуплялась с дьяволом, а ее живот служит в качестве своеобразного престола, на котором и будет свершаться сатанинский ритуал: Священное Писание кладется ее живот. При этом главная ведьма поливает его кровью. После этого Священную книгу разрывают на множество мелких частиц и раздают всем прибывшим на бал. Те обязаны положить полученный ими кусочек в рот и затем в знак презрения к Иисусу Христу и церкви быстро его выплюнуть.

По окончании Черной мессы дьявол отдает своим подчиненным разрешение приступить к веселью и гулянью. Тут начинается сатанинский пир и безумная оргия. Как правило, именно тогда он и присутствующие пожирают тела сваренных в кипятке некрещеных младенцев, которых задолго до бала украли у их матерей.

После того все присутствующие встают в круг и совершают таинственный обряд с колдовством и заклинаниями. Заканчивается весь бал групповым совокуплением. При этом сатана и все окружающие особенно приветствуют кровосмешение.

В народе до сих пор верят в то, что самые талантливые ведьмы и колдуны рождены от союза матери с сыном или дочери с отцом.

Сигналом об окончании бала и Черной мессы служит крик огромного огненного петуха, которым оборачивается сам сатана. После чего все исчезает с лица земли, словно никакого бала на этом месте никогда не было.

Защита от ведьм

Защита от ведьм с помощью убитых животных с использованием магии «от противного»

Защита от ведьм с помощью высушенной летучей мыши и частей ее тела. У болгар и македонцев крыло, голова, кожа летучей мыши зашивалась в одежду для защиты от порчи и сглаза. Лужичане делали все то же самое, но для защиты от пуль.

В соответствии с подобными верованиями в Польше вешают как оберег для коней от сглаза высушенных летучих мышей в конюшне и прибивают, часто еще живую летучую мышь к дверям для защиты от ведьмы. Иными словами, для отвода глаз нечистой силе и недоброжелателям.

Защита от ведьмы с помощью убитой змеи. Хорошо известно магическое использование змеи для защиты скота от ведьм. Например, польские гурали Подгалья помещали змею, убитую перед днем святого Войцеха (23.IV), в скотном дворе под стрехой крыши, чтобы никто, а в первую очередь ведьмы или другие змеи, не смогли отобрать молоко у коров. Обратим внимание на, как указывалось ранее, фактическую идентичность представлений об отбирании ведьмами и змеями молока у коров, а ведьмы и змеи в ряде случаев назывались сестрами.

Кроме того, в Восточной Польше перед Благовещением ловят молодую змею, ее убивают, высушивают и окуривают ею корову, затем пепел высыпают на огонь. Как полагают, в этом случае тело ведьмы целиком покроется прыщами и она пообещает никогда больше не причинять вреда коровам.

В то же время в Слуцком уезде Минской губернии с ранней весны до наступления Благовещения (25.03/7.04) отлавливали ужа, затем его высушивали и окуривали им коров, чтобы уберечь их от ведьм.

Аналогично у гуцулов в обычае окуривать коров подожженной змеиной кожей. Это делают в определенные дни года, в то время, когда, как считается, ведьмы особенно опасны для скота.

Известно, что у болгар Словенского округа имелось поверье, что если лить молоко через голову убитой еще накануне дня святого Георгия змеи, то ведьмы летом не смогут отбирать молоко у коров.

В Серадзском воеводстве Польши считали, что змея защищает скот от ведьм.

Повсеместно полагают, что около коровы всегда есть уж, который обматывается вокруг ее ноги, сосет молоко, а затем уползает. Считают, что если такого ужа убить, падет и корова. Полагают, что уж не вредный, а полезный, поскольку эта корова так ему дорога, что никакая ведьма к «его корове» даже близко не подойдет.

Защита хлева от ведьм с помощью мертвой сороки. Известно, что ведьма часто любит перекидываться в сороку. Может быть, от этого сорока противна домовому. Поэтому мертвую сороку повсеместно подвешивают в конюшне для защиты коней и другого скота.

Защита от ведьм с помощью части тел зайцев. Высушенная голова или лапка зайца также считаются действенным оберегом (талисманом) против ведьм. Однако и сам заяц может ведьме служить. В основе подобного поверья, как несложно видеть, лежат законы магии подобия «от противного»: то, что служит ведьме, можно против нее же и использовать. Не случайно мы уже писали, что против ведьм используют метлу, которая всегда была любимым их ездовым средством.

Защита от ведьм с помощью режущих, колющих и иных бытовых предметов или инструментов. Известно, что, согласно народным поверьям, ведьмам для чародейства необходимы нож, шкура и кровь. Кроме того, с целью не дать ведьме возможности проникнуть во двор или в дом на воротах укрепляли свечку, которую освятили на Сретение, а иногда – метлу на длинной палке.

Еще в столбы ворот втыкали зубья от бороны и колючие растения, затыкали в дверные щели крапиву, использовали в качестве оберегов ветки осины, березы или клена. Подробнее о роли данных деревьев в борьбе с ведьмами будет сказано ниже.

Кроме того, возле двери хлева клали зубьями вверх борону, или ухват (вилы). На порог клали нож, топор, косу и другие режущие и колющие предметы.

В некоторых местностях уверяют, будто ведьма боится ножей, воткнутых под столешницу, а если приставить к дверям кочергу загнутым (железным) концом вверх, то колдун до тех пор не уйдет из хаты, пока не будет убрана эта неодолимая для него преграда…

Использование магических приемов для защиты от ведьм. С целью обеспечить защиту от ведьм производили и магические действия, которые символизировали возведение различных преград. Например, осыпали дом и хлев маком или обводили косой по земле круг, охватывающий дом, хлев или даже все подворье. Известен и вариант, когда вместо круга на земле очерчивали мелом стены, рисовали на дверях кресты…

Святой Дж. Шорн с чертом в сапоге (средневековое изображение).

Одним из действенных средств защиты от ведьм и нечисти считаются обувь или носки, разбросанные, или даже спрятанные, или прибитые к стене. Обычай связывают с английским святым XV в. Джоном Шорном, который, по преданию, запер в сапоге черта

В некоторых местностях рано утром в Юрьев день крестьяне с целью защиты полей от ведьм выкашивали на ниве крест, считавшийся мощным оберегом.

Защита от ведьмы или ее души в образе бабочки либо других животных. Распространены были представления о том, что ворогуша – ведьма, обернувшаяся бабочкой, – это одна из лихорадок. Тот, кто нечаянно съедал бабочку-ворогушу, заболевал, его начинало трясти как в лихорадке. Подобным образом меленько трясет своими крылышками мотылек. При виде такого мотылечка надлежало на всякий случай перекреститься и сказать: «Спаси меня Бог от нее!»

Кроме того, если ночью на губы спящего сядет белая ночная бабочка, к утру они распухнут и покроются лихорадочными волдырями.

Представление о ворогуше или вещейке как о бабочке связано прежде всего с тем, что бабочка издревле воспринимается как воплощение души, в том числе и неупокоенного мертвеца, который восстал из могилы. А это существа, всегда враждебные живому человеку.

Ботинки, прибитые к стене в качестве оберега от ведьм

В ряде случаев сербы специально мучают и увечат ночную бабочку, в которой заподозрили обращенную ведьму. Делается это для того, чтобы на следующий день было возможно опознать уже принявшую обычный человеческий облик ведьму по ожогам или ранам на ее теле. В других славянских землях с аналогичной целью калечат жабу и некоторых других животных.

В Боснии бабочке, которая ночью залетела в дом, подпаливали крылья и отпускали со словами: «Приди завтра, дам тебе соли». В том случае, если на следующий день кто-нибудь приходил попросить соли, то его естественным образом отождествляли с той злой душой, которая в виде бабочки накануне прилетала в дом.

Болгары в районе Пловдива старались никогда не убивать большую пеструю ночную бабочку-вещерницу из опасения навлечь на свой дом несчастье. Такое же зло сулит и черная бабочка магьосница, влетевшая в дом через окно.

Защита от ведьм с помощью живых животных

Аист как защитник от ведьм. Аист считался у славян божьей и особо почитаемой птицей, которая защищала людей от ведьм, потому что он истребляет жаб, а именно в них часто превращаются ведьмы. До сих пор полагают, что наличие гнезда аиста на доме охраняет этот дом или даже целое селение от всех злых духов, приносит счастье и достаток. Очень часто во всех славянских и некоторых иных землях для более удобного гнездования аистов на крыше дома специально крепят колесо от телеги.

Защита от любой нечистой силы, в частности ведьм, с помощью петушиного крика. В русских сказках о мертвецах и мертвых ведьмах постоянно присутствует утверждения, что их необходимо отчитывать или сторожить на кладбище на протяжении трех ночей. Покойники выходят из гробов или могил и стараются поймать и убить героя сказки, но с криком петуха все исчезают. Петуший крик разгоняет нечистую силу и мертвецов, в частности, в сказках «Смерть петушка», «Петух и жерновки», или сказки о ведьмах и о мертвецах в собрании А.Н. Афанасьева[42].

Мышь как защитница от происков ведьмы. В русских народных сказках мышь может подменять или спрятать девушку в сюжетах, где медведь, трехголовое чудище, Баба-яга, ведьма или иные смертоносные хтонические существа, являющиеся символами смерти, поскольку слепы и ориентируются только по звуку, играют с ней в жмурки с целью уничтожить. Волшебная мышка говорит девушке примерно следующее: «Девушка, вставай, я тебя в стену булавочкой заверну»; «обратила ее булавкой, в стену положила».

Следует указать, что использование мышей в гаданиях и ворожбе является постоянной темой средневековых ведовских процессов. Например, «Киприанов кодекс» указывает на особый вид предсказаний – «мышеписк».

Свист, звон, барабанный бой, с помощью которых часто изгоняли крыс и мышей, можно было сопоставить со звоном колоколов, битьем по железу и стрельбой в воздух с целью разогнать ведьм перед грозой.

Растения, которые используют для защиты от ведьм

Тирлич. О его свойствах речь шла выше, здесь важно напомнить, что тирлич считается верным охранительным средством против нечистой силы. Для этого достаточно просто носить его с собой.

Барвинок. Довольно часто корову окуривали барвинком, тем самым оберегая от козней ведьмы, в первую очередь – от выдаивания злоумышленницей молока. Испорченное ведьмой молоко трижды процеживают через венок из освященного барвинка.

Крапива. Эту жгучую траву боится вся нечисть. Она, как полагают, напоминает ведьмам о геенне огненной, которая их ждет после смерти. На Иванову ночь, чтобы ведьмы не зашли в деревню, посреди деревни клали огромную кучу крапивы, а утром через нее прогоняли скотину.

Крапиву также вешали на ворота, на наличники, на крыльцо, преследуя цель не допустить злых духов и ведьм в дом. Крапива вместе с солью составляет смесь, обладающую особо мощным магическим действием против ведьм.

Чернобыльник. Трава чернобыльник (полынь обыкновенная), по народному поверью, противна ведьмам и охраняет от них двор и дом.

Грибы. Освященные грибы часто служат оберегом от нечистой силы и от сглаза. Их также используют в народной медицине.

Береза. Накануне дня Ивана Купалы над дверями хлевов втыкали березовые ветки, чтобы не дать ведьмам проникнуть к коровам и им навредить. Интересно, что на рога коровам надевали березовые венки, которые тоже должны были защищать их от ведьм.

При всех своих положительных свойствах береза также часто упоминается как атрибут нечистой силы: ведьмы могут надоить ведьмино молоко с березовых ветвей, а летать могут не только на помеле или хлебной лопате, но и на простой березовой палке. Кроме того, многие дары нечистой силы обращаются в березу или части этого дерева.

В данном случае есть смысл обратить внимание на то обстоятельство, что береза традиционно считается женским деревом, на котором порой обитают русалки – защитницы девушек и женщин и мстительницы за нанесенные мужчинами обиды, так что против ведьм береза используется согласно магии «от противного».

Боярышник. У славян и в остальной Европе рекомендуется высаживать боярышник перед домом с той стороны забора, которая обращена на улицу. Его издавна использовали в качестве живой ограды перед окнами дома для защиты своего очага от нечистой силы, колдунов и ведьм.

В России считается, что боярышник обладает мощными магическими свойствами защиты от сглаза и порчи. Если носить с собой его ягоды, то ни ведьма, ни колдун не смогут навести на человека злых чар.

Ива. В европейской народной традиции иве приписывались чары против луны и ведьм. «Ведьминское помело» в некоторых английских деревнях, как и в далеком прошлом, все еще делается из веток ясеня, березы и ивы.

Ясень. Считают, что древко метлы ведьмы часто было сделано из ясеня и служило для ее защиты и придания магической силы. Для этого брали достаточно большую ветку ясеня и березовые прутья и скрепляли их ивняком. Поэтому, в полном соответствии с магическими принципами, ветки, стружки и чурки ясеня использовали и используют для защиты от ведьм. Например, небольшой кусочек этого дерева или изделия из него рекомендуют постоянно носить с собой для защиты от вредоносного колдовства.

Рябина. В качестве одного из главных оберегов против ведьм используют рябину. Она применялась для этой цели еще в Древней Греции. Известно, что с древнегреческих времен ветки или листья рябины вставлялись в пастушеский посох. Аналогичный обычай зафиксирован в Шотландии, Эстонии и Швеции, а местами в России и на Украине. Основой магии рябины традиционно считается способность защищать от злого колдовства. До сих пор во многих деревнях от Британии до Урала маленькие девочки по осени нанизывают на нитку ягоды рябины и носят их как бусы, уже давно позабыв, что именно они делают. А ведь когда-то такой талисман всегда считался лучшей защитой от чужой магии любого сорта.

Даже в тех местах, где рябину называли ведьминым деревом, ее все равно повсеместно наделяли способностью противостоять колдовству, феям, болезням и сглазу. Рябиновые бревна также иногда закладывались для магической защиты в жилые и культовые постройки.

Также полагали, что для защиты от ведьм именно из рябины следует делать в доме поперечную балку, поддерживающую дымоход. В этом случае ни одна ведьма не сможет залететь в дом через трубу.

У славян над дверями хлева и конюшни до сих пор вывешивают перекрешенные веточки рябины, которые перевязывают красной нитью. Одновременно на перемычку между дверями кладут простую рябиновую палочку. Известная шотландская поговорка гласит: «От рябины да красной нити ведьмы не так резвы».

Во время праздника Бельтейн шотландцы стремились извлечь наибольшую пользу из веток рябины. Существовало поверье, что в этот вечер ведьмы околдовывают скот и крадут молоко у коров. Чтобы противодействовать колдовству, над дверями каждого хлева вывешивались ветки рябины, и каждый фермер и батрак зажигал костер – праздничный костер Бельтейна.

В разных источниках до наших дней сохранились рассказы о приметах, верованиях и праздниках, связанных с рябиной.

Так, на острове Мэн в канун 1 мая – самое опасное время, пору разгула ведьм и других вредоносных сил, к хвостам коров и быков привязывали рябиновые крестики, сделанные без помощи ножа.

Рябину на Британских островах довольно часто сажают как защиту от молний и ведьмовства любого рода. Кроме того, считается, что заколдованную лошадь может привести в чувство лишь рябиновая ветка.

Практически во всей Европе верят, что ведьмы не смогут причинить вред младенцу, лежащему в колыбели, качалке, которые изготовлены из рябины.

На Руси и в Европе полагали, что, если рукоятка маслобойки сделана из рябины, ведьмы не смогут заколдовать масло, чтобы то не сбивалось.

На Руси рябина считается деревом женской силы и сексуальности, поэтому общение с рябиной или хотя бы ее обнимание способны разбудить естественнее женские инстинкты. Полагают, что особенно рябина благоволит женщинам в возрасте около 40 лет и старше. Именно им она дарит всю свою силу, сексуальные желания, умения и возможности даже после наступления у них климактерического периода.

Осина. Осина забирает отрицательную энергию не только у людей, но и у бактерий и всего вредоносного, в том числе лишает жизненной и колдовской силы у всех злых магических существ и их воздействий.

Танцы вокруг Майского дерева.

Фрагмент старинной гравюры

Иными словами, в первую очередь осина забирает энергию ведьм, что и позволяет с ее помощью защищаться от колдунов. Она также служит оберегом от порчи, сглаза, проклятия, а заодно и иномирных существ: привидений, вампиров, гоблинов, леших, чертей и демонов. Поэтому осину часто используют для уничтожения магическим способом темных сил и заложных покойников как способа отправления их из мира людей назад, в мир смерти. Кроме того, чтобы предохранить коров и телят от нападения ведьм, ставят на воротах и по углам скотного двора срубленные или вырванные с корнем осины, а иногда их просто сажают в нужных местах.

В русских сказках Афанасьева, № 350, 352, 366, 577 и других, а также в ритуальной практике нередки упоминания осинового кола, забиваемого в спину или сердце нечистого или грешного мертвеца. Осину широко применяли при похоронах самоубийц, людей, умерших насильственной смертью – заложных покойников, особенно утопленников и сгоревших заживо, а также колдунов и ведьм.

В одной русской сказке богатыри побеждают Бабу-ягу как особу, связанную с Миром Смерти, придавив ее корнями осины. Веруя в подобные колдовские возможности осины, на огне именно из осиновых дров когда-то сжигали ведьм и колдунов, полагая, что это обезопасит живущих от их вредительства после смерти.

Еще верили, что осина может парализовать, то есть ввести в оцепенение колдунов, упырей и ведьм, для чего нужно ударить их осиновой веткой или бросить в них сучок или щепку осины.

Кол считается наиболее мощным и эффективным инструментом для упокоения беспокойной нежити. Чтобы мертвец, в котором подозревают злого колдуна, упыря или ведьму, не мог выходить из могилы, славяне вбивают ему в спину осиновый кол. «Колдуна да ведьму в гробу колом сквозь грудь пробивают, чтобы не ходили упырем; общее поверье всех славянских племен», – указывает Владимир Даль. Наилучший материал для изготовления кола – осина. Помимо осины, использовались и некоторые другие деревья, например дуб.

Южные славяне также делают колы из терна или бузины, известных своими обережными свойствами.

В том случае, если дух покойного родственника тревожил своих родственников по ночам, было принято втыкать в его могилу осиновый кол или крест, сделанный из осины. Сейчас это запрещено законом, но все равно местами случается, что кол или крест по ночам, тайно втыкают в мертвое тело вампира или неупокоенной ведьмы.

Вообще осина считалась основным средством борьбы с нечистой силой. Народ приписал колдунам, упырям и ведьмам способности доить и «портить» крестьянских коров, выходить из гробов после смерти и высасывать кровь у живых людей. Защитить от подобных опасностей, в основном, могла лишь осина.

В обрядах восточных славян осина использовалась в качестве оберега.

Залом на этом дереве мог защитить от русалок и ведьм. В Юрьевскую и Купальскую ночи с помощью осиновых веток, воткнутых опять же в стены хлева, в ворота, сараи, оберегали скот от ведьм, отбирающих у коров молоко. Ведьма боится осины: если в плетень загороди воткнуть осиновые веточки, то в такую изгородь она не может войти.

Костер из осиновых дров считается наиболее действенным средством борьбы с нечистой силой, отсюда и пословица: чтоб он на осиновом дереве сгорел!

Осиновые деревяшки блокируют колдовскую силу, поэтому во времена гонения на ведьм в деревнях порой, прежде чем вместе с баней сжечь ведьму, ее запирали в бане, где есть осиновые венцы.

Оберегая поля от ведьм, в посевы втыкали и ветки осины. Таким же способом охраняли огороды от кротов, гусениц и др.

Клен. У славян заповедными считались яворы, то есть клены, вязы и другие широколиственные деревья. Возможно, магические свойства приписывались им из-за того, что его листья клена похожи на кисть человеческой руки. Славяне полагали, что после смерти или посредством злого колдовства человек может быть превращен в это дерево.

Веткам, семенам и листьям клена приписывалась магическая сила охранять человека, его жилище и угодья от любой нечистой силы и злого колдовства. Это касается и живого дерева, и изделий из его древесины.

Клен – уникальное защитное средство от всякой нечисти и нежити. Он не даст разбушеваться вампирам, не впустит в помещение ведьму, защитит от сглаза, порчи, удара молнии и прочих напастей. Поэтому, согласно древней традиции, было принято сажать клен перед только что построенным домом, вешать над входной дверью кленовую ветвь, а внутри жилища прятать в укромных местах семена и листья клена.

На Руси для того чтобы не дать ведьме проникнуть во двор и в дом, в двери втыкали ветки клена.

Чтобы отпугнуть злые силы – нечисть вроде упырей, ведьмы, злое колдовство, семена клена закапывали под порогом дома, а его зеленую ветку вешали над кроватью.

Для того чтобы не могла проникнуть в дом нечисть – особенно это касалось прикинувшихся людьми или животными ведьм, злых колдунов, нечистой силы – из клена вырезали солнечный диск и вешали над дверью. Из клена же делали ступени при входе в дом, косяки входной двери.

Спутники, слуги, помощники и посланцы ведьм

Заяц. Заяц часто воспринимался слугой, союзником или ездовым животным ведьмы. И черта иногда представляли с заячьим хвостом. Заячий хвост считался и отличительным признаком ведьмы. Образ зайца связывается с некоторыми анатомическими дефектами – косоглазием и заячьей губой.

Женская сексуальная и магическая функции зайца давали повод связывать его с ведьмами. При этом осторожность зайца стала приравниваться к трусости.

Отметим, что плохой приметой считается перебегание дороги черной кошкой, ассоциировавшейся с ведьмой, и подобное же перебегание дороги зайцем, соотносимым с чертом.

Заяц.

Изображение из бестиария XVII в.

Сова и филин. Бесшумный полет, светящиеся глаза и жуткие крики, а также то, что сова боится дневного света и вылетает только в сумерки или ночью и обитает преимущественно в старых и разрушенных строениях или в дремучих лесах, послужило причиной того, что практически все народы ей приписывали демоническое значение. Исстари сова является повсеместно распространенным символом смерти, беды, угрозы, грусти, ностальгии, одиночества, опустошения, несчастья, темноты, ночи и дождя.

Зачастую она связывается с темными оккультными силами, происходящими из Мира Смерти. Поэтому сова известна как ведьмина птица. Полагали, что в сов могут обращаться ведьмы, колдуны и злые духи. Она присутствует на шабашах ведьм, а, кроме того, ведьмы носят совиные перья в волосах в качестве украшений. Ей же приписывали дар пророчества, возможно, из-за способности видеть в темноте. Ассоциация сов с ведьмами очень давняя, самые ранние упоминания об этом датируются V веком до н. э.

Сова часто связывалась с ведьмами и колдовством. Поляки верили, что она произошла из черта, поэтому не выносит дневного света, а живет она вечно. По представлениям поляков и сербов, в сову нередко оборачиваются ведьмы. Недаром сова всегда сопровождает такой персонаж традиционного русского фольклора, как Бабу-ягу. Считалось также, что ведьмы сами могут превращаться в сов. К тому же сова – советница лешего. Сова была связана не только с Миром Смерти.

Известно, что в предацтекской культуре Древней Мексики богиня дождя Теотиуакан почиталась в виде священной совы.

До сих пор сов связывают с темными силами в Африке, и название их во многих африканских наречиях в переводе звучит как «ведьминская птица». Это даже создало проблемы защитникам животных на Африканском континенте, поскольку совы здесь подвергаются безжалостному уничтожению.

Интересно, что у кельтов сова была хтоническим символом, ее называли «ночная ведьма», «трупная птица». В мифологии валлийских кельтов фигурирует Кавлвидская сова, которая обладает даром всеведения.

Филины известны как шаманские птицы или птицы колдунов, многие функции сов и филинов совпадают. Основное различие между совой и филином заключается в том, что филин – принадлежность мужчин: колдунов, шаманов, волхвов, а сова чаще всего является атрибутом женских персонажей, богинь, Бабы-яги, колдуний, ведьм.

Сова.

Изображение из Абердинского бестиария, XII в.

Ворон и ворона. Ворон – хранитель тайн. Он – культовая птица в мистицизме и оккультизме, а также символ, своего рода эмьлема, всего мифического. Эта птица считается символом мудрости и практической магии. Считалось, что живет он три сотни лет и питается мертвыми животными и людьми. Эти тотемные птицы – постоянные спутники и глаза шаманов, они же служат для них проводниками в Мир Мертвых.

Ворон нередко символизировал и саму смерть: в кельтской мифологии ворон был верным спутником богини войны и смерти Морриган.

В русских поверьях смерть или несчастье предвещает не только крик этой птицы, но и само появление ворона: «Если ворон сядет на купол или колокольню храма, в той церкви будет отпеваться покойник, тоже и в том доме кто-либо умрет, на кровле которого сядет и прокаркает ворон».

Бог Один с воронами Хугином и Мунином.

Исландская рукопись Старшей Эдды, XVII в.

Повсеместно считается, что ворон – очень мудрая птица. Он хорошо ладит с животными, особенно с волками. Такая необычная дружба птицы и волка не редкость на Севере, где эту птицу можно встретить чаще всего. У некоторых северных племен ворон до сих пор остается священной птицей, в частности, у чукчей он демиург – создатель мира. Создает он его довольно оригинально. Например, о создании гор рассказывают, что летит ворон и гадит, гадит, гадит, а на земле от этого возникают горы. Также у чукчей имеется предание, как злой шаман похитил солнце, а ворон выкрал его и вернул на небо.

Полагали, что, увидев охотника, ворон летит вслед за ним, потому что знает: можно рассчитывать на пищу. Немаловажной особенностью было и то, что ворон наделен способностью подражать человеческой речи.

В средневековой Европе и на Руси эта птица, как правило, считалась вестником плохих вестей, предзнаменований и прихода смерти. Согласно поверьям, если над полем кружит стая ворон или воронов, значит, поле принадлежит ведьме или, соответственно, колдуну. Считалось, что ворон дарует способность к ясновидению (и сам обладает таковым), может подсказывать верные решения, наделяет хитростью и умом.

Ворон и ворона имеют схожую символику. С одной стороны, вороны связаны с войной, смертью, запустением, злом и несчастьями. Из-за черного цвета перьев они считаются символами хаоса и тьмы, предшествовавшей свету творения. С другой стороны, ворон – символ мудрости и справедливости.

Прочие помощники ведьм

В знак своего особого расположения дьявол мог подарить ведьме помощника. Обычно помощники ведьм представали в облике черта, как в книге Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Впрочем, таким домашним любимцем ведьмы могло стать любое животное – от ежа до паука.

Наиболее часто подобные магические помощники представал в виде черной кошки или кота, змеи, вороны, зайца, сороки, собаки, лисицы, змея, такого как Змей Горыныч, и других змеев, волчица или жабы. Этот злой дух помогал ведьме в ее темных делах и учил ее ворожейному искусству.

Если ведьма по какой-то причине умирала раньше назначенного срока, то есть срока, на который она заключался договор с нечистым, помощник все равно оставался рядом с ней.

Кошка. В средневековой Европе плодовитость кошек, их способность к ночному зрению, блестящие круглые глаза превратили их в народных поверьях в загадочного зверя, которому известны тайные магические силы и ведьмовская практика.

Черный «колдовской» кот

Ведьмы, равно как и повитухи, которые в народных поверьях часто сливаются в единый образ (что указывает, кстати, и на положительное отношение к некоторым ведьмам в народе), часто имеют при себе черную кошку. Черный цвет – символический цвет ночи и ее тайн.

Люди верили, что черный кот как приближенный злой колдуньи способен привлекать зло и невезенье и что коты и псы могут вызывать дождь.

В Англии черный кот был символом удачи – возможно, благодаря вере в то, что он обладает частью магической силы, унаследованной от ведьм, особенно если такой кот пересекал кому-то дорогу.

Волк. Из волчьих шкур часто шились наряды для ведьм и колдунов.

Различные гады, помогающие ведьмам. Использование гадов колдунами и ведьмами преимущественно упоминается в западноевропейских источниках. Они стараются окружать себя всеми возможными гадами и пользуются ими как необходимыми орудиями при совершении своих чар. Ведьмы варят в котлах или поджаривают на огне жаб, змей и ящериц. При этом они приготовляют из них волшебные составы и сами питаются их мясом. Говорят, что ведьмы нарочно приходят к источникам, скликают всевозможных гадов и кормят их творогом…

Западноевропейские ведьмы, если они желают кому-то серьезно навредить, иногда обращаются к вивернам. Иногда с помощью вивернов вредят целым областям или городам. Виверна (Wyvern) – род дракона, но, в отличие от классического дракона, он имеет только одну заднюю пару лап, а вместо передней у него имеются нетопыриные крылья. Для него характерна длинная змеиная шея и очень длинный, подвижный хвост, который оканчивается жалом в виде сердцеобразного наконечника стрелы или копья.

Этим жалом вивера пользуется весьма ловко. Он ухитряется резать или колоть жертву, а при соответствующих условиях даже пронзить ее навылет. Кроме того, это жало ядовитое. Виверн часто встречается в алхимической иконографии, в которой, как и большинство драконов, он олицетворяет первичную, сырую, непереработанную материю либо первородный металл. Именно из них алхимики Западной Европы и стремились получить знаменитый философский камень.

В религиозной иконографии виверна можно увидеть на картинах, изображающих борьбу святых Михаила или Георгия со Змеем. Можно его найти и на геральдических гербах, например на польском гербе панов Лацких, гербе семейства Дрейк или Враждов из Кунвальда.

Реплика романо-галльской бронзовой фигурки петуха

Коловертыши. Отметим, что эпитет «коловертый» означает «быстрый», «верткий». Коловершам в русской мифологии называют существ, помогающих ведьмам и колдунам. Они накапливают в себе достаток и приносят его в дом ведьмы.

Согласно быличке, записанной в Куйбышевской области в 1986 году, «у Морозова Леньки ребятишки, коловерши, все домой тащат».

В поверьях Тамбовщины коловертыш – фантастическое существо и помощник ведьмы. Он похож на зайца, но спереди у него большой мешкообразный зоб. В этот «мешок» коловертыш забирает добытые ведьмой молоко, масло, а дома изрыгает их в посуду, которую приготовила ведьма. В Тамбовской области полагают, что коловертыш может иметь и облик черной кошки, у которой имеется тот же зоб – мешок. Она обычно обитает под полом или под печкой у наделенных колдовскими уменьями людей.

Атрибуты ведьм

Инструменты ведьм. Колдовство являлось для ведьмы неким своеобразным ремеслом, а поэтому она имела целый набор колдовских инструментов.

Первым и главным среди них являлась метла, довольно часто, прутья изготавливались из дубовых веток, а палка – из орешника.

Вторым по значимости был котел. Недаром шекспировский Макбет увидел трех отвратительных ведьм сидящими вокруг кипящего котла.

Третьим необходимым инструментом ведьм было магическое «зеркало», которое чаще всего имело форму шара. Иногда его заменяла черная чаша, наполненная водой. С помощью магического зеркала ведьма гадала и предсказывала будущее. У А.С. Пушкина в «Сказке о мертвой царевне и семи богатырях» ее вопрос к зеркалу звучит так: «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?..» Можно вспомнить и мачеху Белоснежки, которая узнавала у зеркала, по-прежнему ли она является первой красавицей страны.

Существует еще один оригинальный инструмент, который связан с черной кошкой. Полагали, что если поцмать черную кошку без единого белого волоска, затем сварить ее и выбрать все кости, то можно добыть кость-невидимку, которая служит ведьме. В одном ведьмовском «самоучителе» сказано: «Сядь против зеркала и клади сподряд все косточки попеременно в рот. Как попадешь на невидимку, так и сам исчезнешь в зеркале». Иногда рекомендуют вместо этого просто варить кости черной кошки по ночам, покуда все они не истают, останется одна только невидимка.

Ведуны и ведьмы, если верить свидетельствам сказок, иногда хранят у себя живую и мертвую воду, летают на коврах-самолетах и надевают сапоги-скороходы…

Несмотря на то что в давние времена ведьмы считались теснейшим образом связанными с силами зла, современным писателям и кинематографистам они часто представляются совсем не злыми и весьма симпатичными персонажами. Подтверждением тому стали серия книг итальянской писательницы Мириам Дубини о юной ведьмочке Лейле Блу, а также популярные фильмы «Чародеи», «Колдунья», «Сабрина – маленькая ведьма»…

Ольха. Друиды и ведьмы использовали отвар из коры ольхи для окрашивания в красный цвет своих священных одежд и магических лент, используемых в заклинаниях и при проведении различных ритуалов.

Ива. Ива еще в Древней Греции являлась любым деревом, посвященным Гере и Персефоне, то есть связанным со смертью лунным богиням, которые почитались сильнейшими колдуньями.

Еще в древних мифах говорится о том, что в Греции ива также была посвящена богине призраков и колдовства Гекате и колдунье, превратившей спутников Одиссея, в стихотворном романе Гомера «Одиссея», ведьмой Цирцеей в свиней. Николас Калпепер в своем «Полном гербарии» пишет: «Луна владеет ею». Ее связь с колдуньями так сильна в Северной Европе, что слова witch – «колдунья, ведьма» и wicked, то есть «нечистый», произошли от одного древнего слова, обозначавшего иву, которое, кроме того, дало слово wicker, что в переводе означает «ветки для плетения».

Сестрица Аленушка и братец Иванушка, или Магические практики ведьм в сказке

Рассмотрим сказку о сестрице Аленушке и братце ее Иванушке и проанализируем текст на основе сравнительного анализа с мифами и легендами различных индоевропейских народов. Отметим, что в данной сказке использовано много древних обычаев и обрядов, связанных с магическими практиками и ведьмой:

«Жили-были себе царь и царица; у них были сын и дочь. Сына звали Иванушкой, а дочь Аленушкой…»

Сразу может возникнуть вопрос: почему звали, а не нарекли? Да потому, что у детей на Руси от сглаза или порчи было два имени. Одно родное, родителями данное, а другое – которым звали на улице или еще где-нибудь. Скорее, это прозвище, призванное защищать обладателя истинного имени от лихого человека или от колдуна черного.

Читаем зачин сказки: «Вот царь с царицей померли; остались дети одни и пошли странствовать по белу свету». Отчего родители померли в одночасье? Об этом не говорится. Ни война, ни мор, ни болезнь не упоминаются. Сами дети живы-здоровы. Совершенно непонятно, кто пустил их одних по белу свету ходить, тем более что это царские дети. Даже приблудных и подкинутых детей так не бросали, их растили, о них заботились. Как-то вскользь все это упоминается, царевы дети с пустыми руками куда-то бредут одни. Если убежали они от врагов, почему их не ловят? Законные наследники царя для любого захватчика – лакомая добыча. Непонятно, что на белом свете им одним делать? Неужели ни одного друга или соратника царева семья не имела?

А дело было, видимо, так. Цари избирались у разных племен и народов для управления, царь отождествлял удачу народа и плодородие земли. Считалось, что, если детей у него нет, или годы неурожайные участились, или набеги вражеские одолели, могли царя с царицей как носителей неудачи принести в жертву тем богам, которых они прогневали, по мнению жрецов и народа.

В новгородской былине «Садко» самого Садко как вожака купцов при буре первым кинули в жертву Царю Морскому. Угоден именно он – как самый дорогое и ценное из того, что род, племя, царство, караван купцов может отдать богам во имя общего благополучия.

Итак, единственным сколько-нибудь вразумительным объяснением скитаний царевых детей Аленушки и Иванушки по «белу свету», на наш взгляд, станет то, что родителей их (царя с царицей) за грехи или за неудачное, несчастное для народа правление принесли в жертву богам, а детей как кровных носителей неудачи попросту изгнали. Пожалели их – кстати, не все с такой жалостью были согласны.

В сказке читаем, что Иванушка от жары постоянно хотел пить. Это указывает на слишком жаркое лето, губящее посевы, а в первую очередь – пастбища для скота. Отметим, что водицу мальчик, в большинстве текстов, хотел выпить из копытца:

Еще шли, шли, коровье копытце стоит.

«Сестрица, сестрица, я пить хочу!»

– «Нет, не пей, бычок будешь»,

или

«Шли, шли, стоит овечье копытце…» и т. д.

Другой вариант: «Шли, шли – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает! Стоит коровье копытце полно водицы».

Опять копытце!..

Возникает вопрос: почему? По древним магическим представлениям, в том числе и славянским, считалось, что след животного помогает превращению в это животное.

У всех народов воздействие на след или тень использовалось в магических ритуалах для влияния на человека или животное.

Отсюда вытекает, что сам факт питья или воздействия Иванушки на след – «копытце» козла, наполненное водой, указывает на то, что он берет на себя роль козла, более того, не просто козла, а некоего «козлиного царя». Питье из чужого следа устанавливает его превосходство над другими козлами.

Аленушка не углядела за братцем и пропустила момент, когда он пил из копытца, а в результате превратился в козленочка (мы уже знаем, что козел – жертвенное животное), то есть стал жертвой, призванной искупить злую долю родителей (рок?).

Факт питья из следа – это способ приобщения к его носителю, разделения с ним судьбы. Важно указать, что если козлом стал Иванушка, а не Аленушка, то речь идет о периоде патриархата или о переходном от матриархата к патриархату периоде. Наследство в нашем случае – злая доля родителей – передается по мужской линии от отца к сыну. Следовательно, некий проступок совершил царь, а не царица. Проступок этот – не обычная полоса несчастий, за которую покарали бы одного его. Было совершено нечто ужасное, за что пришлось расплачиваться и царице как соучастнице.

Примечательно, что в рассматриваемой сказке посевы и злаки не упоминаются, а разный скот перечислен подробно. Далее по сказке Иванушка хочет напиться из мест, где пасется домашний скот. Причем перечислен он в определенной последовательности:

Первый вариант: 1) лошади, 2) коровы, 3) овцы, 4) свиньи, 5) козы;

Второй вариант: 1) коровы, 2) лошади, 3) овцы;

Третий вариант: 1) лошади, 2) коровы, 3) овцы, 4) козы.

Таким образом, наиболее устойчивая последовательность такова: 1) лошади, 2) коровы, 3) овцы, 4) козы. Примечательно, что ту же последовательность животных мы можем видеть на золотой пекторали скифов-кочевников (IV в. до н. э.), найденной в кургане «Толстая могила» возле г. Никополья Днепропетровской области. На ней двое мужчин растягивают овечью шкуру, а за ними в обе стороны изображены конь, корова, овца, коза. В индийских Упанишадах последовательность жертвенных животных указана в том же порядке: конь, корова, овца, коза.

Кратко остановимся на этой последовательности. Поскольку Иванушка устоял перед искушением испить из конского копытца, значит (с учетом последовавших событий), жертва не была связана со Свентовитом и Перуном. По логической цепочке древних верований нетрудно заключить, что беда, постигшая царство Аленушки и Иванушки, – это не война и не отсутствие урожая. Следует исключить из рассмотрения и Сварога – бога синего неба, поскольку тот связан с богами солнца и света, а также с символикой коня. Стань наш Иванушка бычком, это также указывало бы на то, что родители его Перуна прогневали. Перейдем к следующей возможной ипостаси Иванушки – барану. Это чисто жертвенное животное, связанное с миром духов и предков, магией и гаданием. Но мальчик и этого избежал.

Иванушка становится козленочком, жертвой для хтонических сил земли. Причем если традиционно финал сказки дает заколдованному герою возможность принять свой прежний облик, то в этой – ситуация оказывается сложнее. Аленушка оживает и становится царицей, а Иванушка только в одном из пяти дошедших до нас вариантов истории превращается в человека. Видимо, вера в магию «копытца» и в ответственность за грехи отца была исключительно сильной. Напомним, речь идет об искуплении по мужской линии, что вроде бы указывает на патриархат, но временная смерть Аленушки, ее инициация в царицу через эту смерть, говорит, скорее, о переходном от матриархата к патриархату периоде.

Очень важным моментом сюжета сказки после превращения Иванушки в козленочка является встреча сестрицы и братца-козленочка с «одним царем». В ряде вариантов козленочек сам приводит Аленушку к саду царя. Это очень значимый ход. До того, как Иванушка превратился в козленка, он не знал, куда они идут и зачем, а тут сразу привел сестру ко дворцу. Думается, не случайно он туда пришел, да и качества проводника у него как-то сразу проявились. Вспомним функцию козла-проводника, в том числе в царство смерти. Быть может, к смерти он и привел как себя самого, так и сестрицу? Трагичность ситуации подчеркивает наличие возле дворца моря, которое в народных представлениях всегда связывалось с миром смерти и хтоническими богами.

В сказке об этой новой особенности Иванушки говорится просто, незатейливо: «Козленочек бегал, бегал и забежал раз в сад к одному царю». В некоторых вариантах говорится о проезжающем мимо барине, но это заведомо поздние варианты. К примеру, в литовской сказке (аналоге русской) «Сиротка Элините и Йонукас-барашек» тоже говорится: «Под вечер подошли к королевскому дворцу. На двор пройти побоялись, собаки там злые лаяли, влезла на стог сена, барашка за собой втащила и заснула».

Но вернемся к появившемуся у Иванушки-козленка дару провожатого. Козлы, как уже отмечалось, используются в качестве вожаков овечьего стада. Вот и отыскал Иванушка-козлик дорогу ко дворцу царя. Уместно вспомнить и то, что в древнеиндийской традиции жертва козла предназначалась богу огня Агни. Агни – божественный жрец, он проводит жертвы людей по назначению. Козел как жертва проводил души людей к месту их пристанища.

Отсюда вполне правомочен вывод, что вариант с появлением героев сказки во дворце царя наиболее архаичен. Более того, он имеет смысловые аналоги в древнеиндийских Упанишадах, рассматривающих козла как жертвенное животное, служащее проводником жертв и душ предков, посвященное Загробному миру.

Существует литовский вариант этой сказки, который более стар, чем вариант с барином, но тоже вторичен. В нем рассказчик постоянно пытается объяснить многие темные места, встречающиеся в русском сюжете. Например, используется не устаревшее понятие «копытце», а фраза: след от копыта. Если в русском варианте о мотиве ведьмы, топящей Аленушку, можно только догадываться, то в литовской сказке прямо говорится: «А поблизости ведьма жила. Страх как хотелось ей, чтобы король на ней женился. Позавидовала она Элините и порешила ее погубить».

Трудный для понимания момент русской сказки о беседе мертвой Аленушки с братом (причем тело ее объедено рыбами и змеями) в литовском варианте звучит упрощенно: «Но Элените не утонула, а обернулась золотой рыбкой».

Тут чувствуется влияние карело-финского эпоса. В одной из песен «Калевалы» говорится о красавице Айне, не желающей выходить замуж за старика Вяйнямейнена, она топится, но не умирает, а превращается в золотую рыбку. Представление о превращении утопленниц в рыб бытовало у финнов, карел и литовцев: славяне считали, что утопленницы превращаются в разновидность русалок.

Слушателю-литовцу было более понятно оборотничество Аленушки в рыбку и обратно, чем речь утопленницы:

1) «Иванушка-братец! Люта змея сердце высосала!»

2) «Ах, братец мой Иванушка! Тяжел камень шею перетер, шелкова трава на руках свилась, желты пески на груди легли».

3) «Тяжел камень ко дну тянет, бела рыба глаза выела, люта змея сердце высосала, шелкова трава ноги спутала».

Слушатель может воспринять превращения Аленушки с помощью магии и высших сил, но как ему понять, что почти разложившийся труп утопленницы может говорить, а после того как царь ее из воды вынул, вдруг оживает и становится прежней Аленушкой? В подобных случаях обычно в сказках предусматривается использование живой и мертвой воды. В случае превращения в золотую рыбку ситуация понятней и привычней. Если Йонукас уже превратился в барашка, почему бы Элените не превратиться в рыбку? В литовском пересказе явно чувствуется здравый ум пересказчика, не знакомого с древними ритуалами славян.

Перейдем к вопросу о дальнейшей судьбе Аленушки после ее появления во дворце царя. Во всех вариантах сказки, кроме «осмысленного» литовского, указывается на внезапную влюбленность в Аленушку царя. В сказочной традиции это частое явление, но влюбленность именно в этом случае возникает не сама по себе, а после расспросов, кто она такая, и выяснения, что это – царская дочь. Наше предположение о том, что сказка сложена в период перехода от матриархата, или женского жреческого управления, к патриархату – мужскому наследственному управлению, находит новое косвенное подтверждение.

По содержанию сказки Аленушка с Иванушкой ходили по «белу свету» один день или немного больше этого. Более тридцати километров они пройти не могли. Скорее всего, бродили они по царству своих покойных родителей. Молодой царь, взявший Аленушку в жены вопреки решению о ее изгнании, – это новый глава племени. На Руси существовала традиция приглашать князя со стороны («звать варягов»), именно поэтому этот царь Аленушку в лицо знать не мог, а учредить наследственную преемственность власти ему было нужно. Возможно, поэтому он и женится на дочери царя-предшественника. Практика такая существовала как во времена Киевской Руси, так и вплоть до Московского царства. Но после этой, прямо скажем, скоропалительной женитьбы в сказке появляется (неожиданно ли?..), насылающая на Аленушку порчу и болезнь ведьма, которая затем топит ее в море и занимает ее место в качестве жены царя.

Все в данной ситуации странно, не правда ли? В литовском пересказе дана мотивация поступка ведьмы: хотела выйти замуж за короля. В русском варианте – подчеркнем – это не оговаривается. Описываемые события происходят в следующем порядке: Аленушка заболевает, а «любящий» муж, как ни в чем не бывало, каждый день ездит на охоту. Психологически это подобно тому, как если бы кто-то в наши дни, при сильно, возможно, смертельно больной молодой жене, даже не пытаясь найти средства к ее излечению, каждый день гулял в ресторане. Любящим такого мужа назвать трудно. Неизвестно куда в одночасье делась страсть, которая заставила царя столь поспешно жениться на Аленушке. А далее по тексту еще более удивительно: больная царица одна, безо всяких провожатых (по совету ведьмы) идет лечиться к морю. Ни царь, ни его приближенные ей не препятствуют, но и не сопровождают! Или царю Аленушка так быстро наскучила, или она ему безразлична как человек?

А почему, собственно? Не пора ли задуматься, как выглядела героиня внешне? В большинстве вариантов сказки об этом не упоминается, и это не типично для русских сказок, где обычно, коль скоро речь заходит о женских персонажах, особенно в тех случаях, когда разговор ведется о замужестве, обращается внимание либо на необычную красоту, либо на уродство невесты. Но если в этой сказке об этом чаще всего умалчиваются, то, возможно, любовь царя ни при чем, а важна для него не сама Аленушка, а политический расчет, учет политической ситуации. И когда утопленницу Аленушку заменяет ведьма (просто переодеваясь в ее платье), то царь… ничего не замечает. Мыслимо ли представить ситуацию, когда молодой влюбленный муж не различает подмены жены? Или проще предположить, что ведьма обладает силой гипноза? Но тогда почему – когда Аленушка оживает – этот гипноз ведьмы не помогает ей даже скрыться из дворца?

Для того чтобы ответить на возникающие вопросы, необходимо реконструировать (хотя бы гипотетически) события, послужившие прототипом сказки. Они, видимо, разворачивались следующим образом.

Новый молодой вождь, царь племени, решил, по примеру своего неудачливого предшественника (принесенного в жертву отца Аленушки и Иванушки), скинуть женскую жреческую опеку. Имея наглядный пример судьбы предыдущего царя, он захотел упрочить свое положение: женился на дочери покойного царя, вводя тем самым преемственность по родству. Жриц племени такой вариант потери власти устроить не мог. Они настаивают на том, что Аленушка – носитель злой судьбы и проклятья своих родителей, то есть представляют ее злой ведьмой, приворожившей монарха. По общеевропейской традиции, зафиксированной в Средневековье, женщину в таких случаях связывали и бросали в воду, чтобы определить, ведьма она или нет.

В том случае, если царь не делился своими планами с окружением (а он, скорее всего, это не делал) столь скороспелую невесту вполне могли счесть ведьмой. Но! Замена жены царя – это… возобновление старых традиций матриархата. Женой должна быть или числиться жрица. Подобный обычай зафиксирован у многих индоевропейских народов древности, дольше всего он продержался, видимо, у этрусков.

И только теперь мы вновь можем вернуться к вопросу о грехе родителей Аленушки и Иванушки, а также к ситуации и времени, в которой данная сказка могла появиться. Перечислим для начала возможные родительские прегрешения, которые могли повлечь за собой их казнь, с учетом космогонических и зооморфных представлений славян:

1) неуважение к предкам, их заветам. Нарушение погребального обряда, дающего возможность перерождения или возрождения предков. На это косвенно указывает обычай жертвовать козла для облегчения пути предкам в загробный мир (а также использование козла как искупительной жертвы, в том числе и грехов предков). Козел заменял в этом случае, как мы помним, древнейшее жертвоприношение человека: библейское выражение «козел отпущения грехов»[43];

2) оскорбление подземных, подводных, хтонических богов. Козел посвящался и им;

3) вмешательство в битву бога-громовника и хтонических сил. Неуважение к громовнику или к этим силам.

Учитывая наше предыдущее допущение о периоде написания сказки – во время смены матриархата патриархатом – скорее всего, имело место оскорбление хтонических богов, быть может, из-за неуважения к заветам предков.

Матриархат опирался в первую очередь на женских, в большинстве своем хтонических богов и богинь, связанных с Матерью Сырой Землей. На сегодняшний день практически единственным из известных богов этого ряда является… Велес. При переходе к патриархату на первое место выходят небесные мужские боги, в том числе Перун, то есть воинские мужские боги. Смена социального строя не могла не отразиться на мифологических предпочтениях славян, и переход власти в общине к мужской ее части не мог везде проходить мирно. Превращение Иванушки в козленочка – это в некоторой мере издевательство над Перуном, так как царского сына, наследника престола, превращают в жертвенное животное подземных богов, противников Перуна. Цари или князья и их дети самим своим положением и происхождением посвящены Перуну. Это очень важное обстоятельство.

В некоторых исключительных случаях козел может быть жертвенным животным и громовника, но на обряде заклания Иванушки-козленочка настаивает ведьма-жрица, следовательно, жертва Перуну предназначаться не может. Жрецы Перуна, как следует из источников, были исключительно мужчинами. Мы знаем, что царь всячески противится этой жертве, тянет время. Хотя ему, царю, которому Перун особо покровительствует, жертвоприношение богу-громовнику должно быть полезно. Значит, данное жертвоприношение не относилось к кругу интересов царя, скорее наоборот.

Сентиментальностью в то время люди не отличались и при необходимости жертвовали богам кого угодно и что угодно. Вспомним классический библейский пример жертвоприношения Авраамом сына своего Исаака, потому что «Бог так повелел». Думается, что таких «повелений Бога» у древних славян было не меньше, чем у древних евреев.

Похоже, братец Иванушка пострадал оттого, что его родители, столь неожиданно умершие (по тексту сказки), хотели нарушить порядок выборности царя и объявили его, Ивана, наследным правителем. Козлом заклания он стал, чтобы умилостивить разгневанных духов предков и богов.

Осталось решить, кому, какому мифологическому персонажу предназначалась жертва утопленницы Аленушки и ее братца-козленочка. Было бы уместно для этого, на наш взгляд, обратить внимание на древних хтонических богов времен матриархата. Аленушку ведьма-жрица сама приносит в жертву, а на другой жертве – козле Иванушке настаивает. Из всех известных нам женских славянских богов так могла поступить только Мокошь. Почему? С одной стороны, она – богиня судьбы и земного плодородия, но с другой… козла в жертву ей не приносили. Жертвенная женщина (Аленушка) ей не угодна, она являлась бы оскорблением для богини. Тогда… только Велес: скотий бог, связанный с плодородием земли, противник Перуна (покровителя воинов и мужчин). Принесение в жертву Велесу Аленушки и Иванушки – это и наказание амбициозного царя, и окончательное избавление от грехов родителей Аленушки, и восстановление устоев матриархата.

Пожалуй, можно сделать следующие выводы. Рассмотренная сказка не моложе древнейших древнегреческих мифов. Она отражает период перехода от матриархата к патриархату, от женского жреческого управления племенем к мужскому, автохтонному. Это тот период, когда вождей еще могли принести в жертву за грехи перед богами и племенем, за неудачливость (а в качестве аналога бога – для скорейшего его возрождения). Сказка об Аленушке – Иванушке построена не на волшебстве, как в более поздние времена, она оперирует архаическими приемами и обрядами: магией следа, подобия, замещающей жертвы, возрождения через жертвенную смерть.

Итак, мы считаем, что именно Велесу предполагалось посвятить жертву– козла Иванушку. Утопление и оживление Аленушки напоминает, но в более жесткой, архаической форме, миф о Прозерпине и Аиде, где Велес-Змей – хозяин подземного царства, а Аленушка – жертва ему. И, между прочим, спасение Аленушки и козленка Иванушки – это победа Перуна над Велесом, то есть победа патриархата над матриархатом, царско-княжеского способа правления над женским – жреческим. В большинстве вариантов сказки, повторим, Иванушка не обращается вновь человеком, потому что теперь уже служит Перуну проводником в царство Велеса.

Немецкая сказка «Братец и сестрица» (братья Гримм) (сестрица Аленушка и братец Иванушка).

Жили на свете брат и сестра, и умерла у них мама, а их отец погоревал и женился на другой женщине. И не стало у детей радости в жизни, мачеха не любила их, и каждый день получали они от нее тумаки. А питались брат с сестрой только объедками. Даже собаку она кормила лучше, чем бедных детей. Дети горевали по своей маме и однажды решили уйти от злой мачехи. Они целый день шли по лесам, полям, лугам и горам, и когда начался дождь, девочка сказала, что это вся природа жалеет их и потому и плачет.

Бедные дети так устали от голода, холода и горя, что когда к вечеру они пришли в дремучий лес, забрались в дупло дерева и крепко заснули.

А утром, проснувшись, они увидели лучи горячего солнца, которое стояло высоко в небе и согревало их своим теплом. Братец сказал:

– Очень пить хочется, найти бы ручеек и напиться из него. Мне слышится, что где-то рядом журчит вода. Они взялись за руки и отправились искать воду. А их мачеха была ведьмой, и когда она узнала, что дети сбежали из дому, проследила за детьми и заколдовала все лесные родники. И когда дети нашли ручей, братец захотел испить из него, а сестра услышала, как родничок говорит, что тот, кто попробует его воды, тут же станет тигром.

– Любимый мой братец, не пей этой воды, не то станешь ты тигром и загрызешь меня, – попросила сестрица.

Мальчик не стал пить, и они отправились искать другой ручей, и когда подошли они к другому родничку, то услышали, как он им говорит, что тот, кто из него напьется, станет лютым волком.

И снова брат не стал пить той воды, и пошли они дальше. Пришли к третьему ручейку, а тот им говорит:

– Тот, кто из меня водицы отведает, станет диким козлом!

Опять взмолилась сестрица и попросила брата не пить, не то станет он козлом и убежит в лес.

Но так его замучила жажда, что не выдержал он, встал на колени и стал пить из ручья. И в тот же миг обернулся козленком. Стала сестра плакать над козленком, а заколдованный братец увидел ее слезы и стал грустным и печальным. Девочка увидела это и сказала:

– Не волнуйся, мой козленочек, я тебя никогда не брошу.

Одела сестрица на шею ему свою золотую подвязку, из травы сплела веревочку и привязала на нее козлика. Пошли они дальше в лес и забрели далеко-далеко, в саму чащобу.

Брели они по лесу и увидели маленькую избушку. Зашла туда девочка, увидела, что в ней никого нет, и решила остаться там жить. Из листьев и моха сделала мягкую подстилку для козленка, каждый день кормила его с рук мягкой травой, что приносила из лесу. А сама питалась разными кореньями, ягодами да орехами. Днем козлик радовался и скакал возле сестрицы, а вечером девочка читала молитву, голову свою клала на спинку козленку, и так они засыпали.

Прожили они так в лесу какое-то время. А в эту пору король затеял в этом лесу охоту. По всему лесу слышно было, как трубили в охотничьи рога и лаяли собаки.

Услышал это козлик, и захотелось ему посмотреть на охоту.

Стал он просить сестрицу, чтобы она его отпустила, и уговаривал до тех пор, пока она не согласилась.

– Только смотри, к вечеру возвращайся. Я запрусь в избушке, чтобы никто сюда не зашел, а ты, когда придешь, произнеси: «Сестрица, впусти меня» – и тогда я тебе открою, – сказала она ему.

Поскакал козленок в лес и стал резвиться на раздолье, было ему весело и радостно. Но тут заметил король красивого козлика и устроил за ним погоню. Долго он со своими егерями гнался за бедным козленком, но тот запрыгнул в кусты и исчез. А к тому времени стало уже смеркаться, козленок прискакал к избушке, постучал и сказал то, что сестрица ему велела. Девочка впустила козлика, и легли они спать.

Следующим утром опять король стал охотиться, и козлику снова захотел порезвиться в лесу.

– Сестрица, отпусти меня снова погулять, – попросил козленок.

Она разрешила, и они условились, что к вечеру он вернется и скажет те же слова, что и вчера.

И снова король заметил козлика и стал гнаться за ним вместе со своей свитой. Но козленок был очень проворный и заставил их целый день гоняться за ним. И все же к вечеру они окружили его, и козлика ранил в ножку один из королевских егерей. Он стал хромать и уже не мог скакать так быстро, тогда один из охотников проследил за ним и услышал, как козлик сказал: «Сестрица, впусти меня!»

Егерь вернулся и рассказал обо всем королю. На что тот сказал:

– Мы еще раз выйдем завтра на охоту.

Сестрица испугалась, увидев своего козленочка раненым, она промыла ему ранку, приложила к ней лечебные травы и отправила козлика отдыхать. Ранка была небольшая, поэтому наутро нога уже зажила, и козленок снова стал проситься у сестры в лес.

Девочка заплакала:

– Они уж тебя теперь наверняка убьют, что же я тогда буду тут одна без тебя делать? Нет, не ходи туда, оставайся дома.

Но козлик стал ее так умолять, что сестрица не выдержала и с большой неохотой открыла дверь.

Король, увидев, козленка, приказал своим охотникам гоняться за ним до ночи и не ранить его больше.

Как только стемнело, король сказал егерю:

– Теперь покажи мне ту лесную избушку.

Пришел туда король, постучал в дверь, сказал заветные слова, и дверь открылась.

Он вошел и увидел там прекрасную девушку, которая сильно испугалась, что это оказался не ее козленок, а человек с короной на голове. Король ласково взял ее за руку и сказал:

– Пойдем со мной и будь моей любимой женой!

Девушка согласилась, но только попросила взять козлика с собой. Король ответил:

– Пусть он живет с тобою, как скажешь. У него и у нас с тобой будет прекрасная жизнь.

Козленок прискакал, и они все вместе отправились в замок. Сыграли пышную свадьбу, и стала теперь девушка королевой, и были они счастливы, а козлика холили и лелеяли, а он скакал по королевскому саду и радовался. Но прослышала про эту свадьбу злая мачеха и так рассвирепела: она-то думала, что девочку вместе с козленком съели дикие звери в лесу. И стала она думать, как же ей их на этот раз извести. А родная дочка ведьмы была уродлива, у нее был только один глаз. Стала она матери пенять, что королевой-то она должна была стать. Ведьма ее успокоила и сказала, что все сделает, как надо.

А королевна тем временем родила на свет красивого мальчика, но короля на ту пору не было дома. Он снова уехал на охоту со своими егерями. Злая мачеха улучила этот момент и пробралась в покои к королеве под видом служанки и сказала:

– Пойдите купаться, госпожа королева, я уж и ванну вам приготовила.

И злая ведьма вместе со своей дочерью отнесли ослабевшую после родов королеву в ванную, развели там огонь и заперли дверь. Огонь горел с такой силой, что королева могла задохнуться.

А старуха надела на свою родную дочку чепец, который сняла с головы королевы, и уложила ее в королевскую постель с той стороны, с которой король бы не увидел, что у нее не хватает одного глаза. Вечером приехал он с охоты и так обрадовался новому известию, что родился у него сын, и поспешил навестить свою любимую женушку и проведать, как она там. Но злая старуха сказала королю, что та еще очень слаба и ее пока нельзя тревожить.

Он ушел, не подозревая о том, что в постели лежит не настоящая королева. Как только наступила полночь, нянька, которая присматривала за сном королевского младенца, увидела, как распахнулись двери, и вошла настоящая королева. Взяла она своего ребеночка на руки, покормила его грудью и уложила в колыбельку. Потом подошла к своему козлику, погладила его и тихонько вышла. Нянька, сидевшая ночью у детской кроватки, спросила у стражников, не входил ли ночью кто в замок.

На что сторожа ответили:

– Никого тут не было.

А королева приходила ночь за ночью, но не произносила ни слова. А нянька все видела, но сказать об этом никому не осмелилась.

Как-то в одну такую ночь королева вдруг заговорила: «Как там мой сыночек? Как там мой козлик? Приду еще два раза его я повидать».

Нянька не ответила ей, но наутро пошла к королю и обо всем ему поведала. И король сказал:

– Что же это означает? Сегодня ночью я сам буду сидеть возле ребенка.

И в полночь опять явилась королева и снова произнесла слова: «Как там мой сыночек? Как там мой козлик? Еще разок приду его я посмотреть». Покормила ребеночка и уложила его спать. Король не решился заговорить, но на другую ночь опять пришел к колыбельке. Она опять спросила: «Как там мой сыночек? Как там козлик мой? Его я не увижу теперь уж никогда».

Король не выдержал, кинулся к ней и воскликнул, что она его жена. Королева ответила ему:

– Я твоя жена, – и как только она это произнесла, как тут же ожила и стала еще прекрасней, чем раньше. Рассказала она королю о том, что сотворили над ней злая ведьма вместе со своей дочкой.

И король обеих их приговорил к смерти: ведьму сожгли на костре, а ее дочку отправили в лес, где попала она на растерзание диким зверям. Как только все это произошло, так козленок обернулся человеком, и сестрица с братцем стали жить счастливо.

Фольклорно-мифологические персонажи, близкие ведьмам по сути и виду

Сорока и вещтица (или вештицы)

Исторические и мифологические истоки образа вещтицы. У славян вещтица-сорока – это опасная птица-ведьма. Она имеет несколько наименований: вештица, вещица, вещейка, реже вещунья.

У южных славян вещица зовется несколько иначе – вештица. При этом русскому «щ» соответствует старославянское «шть».

Вещьба – прорицание, заклинание, а вещать, вещевать – значит предсказывать; вещий – тот, кому все ведомо.

В Вятской губернии «вещничать» вообще означало «колдовать», в частности обращать людей в лошадей и ездить на них.

На Среднем Урале в XIV веке вещница – это знахарка, ведунья, ведьма, колдунья, предсказательница, ворожея. О ее всезнании и пророческом даре говорили: «Уж такая вещица не узнат, дак кто еще узнат».

В Смоленской губернии говорили: «Каркала б вещунья на свою голову», а также: «Маленькие дети – вещуны: когда что узнать хочешь, спроси у махонького дитенка».

Умение предсказывать в Калужской губернии приписывалось и иным мифолого-мистическим персонажам: «Дворовый и домовой вещают».

Вещунам, наделенным сверхъестественными способностями людям, таким как ведуны, колдуны, ведьмы, открыты грядущие и прошлые события.

Слово «вещун» имеет также следующие синонимы: вещель, знахарь, ведун, предсказатель, прорицатель, отгадчик.

К вещунам-гадателям крестьяне обращались и в конце XIX века, правда, более за объяснениями событий, уже происшедших. Возможно, это происходило потому, что события будущие представлялись неотвратимыми.

Во многих районах России вещуньей, вещицей называли и знахарку, ведьму, и птицу, предвещающую беду, чаще всего ворону, сороку, кукушку.

По поверьям Тульской и Калужской губерний, вещуны, вещуньи – духи, предвещающие беду, скорую смерть, – оборачиваются птицами, кошками.

В Архангельской губернии вещуном считали ворона: «Также равно вещунье сороке и черному ворону в моем стаде не вещевати».

Интересно, что представления о птице-предвестнице, предсказательнице и об оборачивающейся сорокой ведьме-вещице объединены распространенным в поверьях XIX–XX веков у славян образом вещицы, вещейки, реже вещуньи. Особая, «вещая», роль птиц не случайна: они поднимаются высоко в небо, вездесущи и всезнающи, в первую очередь те из них, которые живут долго, например, вороны. Согласно поверьям, облик птицы могли принимать и душа, «пернатый двойник человека», и покойник, которые также вещают и воплощают несчастья и смерть.

В России и сейчас верят, что бьющаяся в окно или залетевшая в дом, кружащая и кричащая возле дома птица пророчит, приносит несчастья.

Нетопырь.

Изображение из бестиария XVII в.

Мы полагаем, что в данном случае речь идет о предсказаниях несчастий и смерти, поскольку ведьмы-вещтицы злые и смертельно опасные. Они кое в чем напоминают ирландских и шотландских банши. Эти существа часто представляются в виде ужасных длинноволосых старух и своим плачем предрекают смерть, особенно представителям древних родов. Интересно, что они имеют или иссиня-черные, или красные волосы.

Наибольшее распространение данные представления получают в XIX–XX веках, особенно у южных славян. До сих пор можно услышать в деревнях, как ворону или сороку называют вещицей, вещуньей.

По свидетельству Б.А. Рыбакова, подобный образ женщины-птицы отмечен еще в Евразии во времена палеолита. В Центральной Европе в бронзовом веке существовали специальные погребальные урны в виде грубоватых женских фигурок с крыльями.

У русских в XIX–XX веках подобные воззрения, которые, возможно, оказали влияние на формирование образа сороки-вештицы, прослеживаются лишь фрагментарно.

Вештица, убивая, как бы «вбирает в себя», уносит человека, но она – персонаж отрицательный, губительный.

Однако, согласно поверьям многих народов, божества, которые могут похитить, то есть съесть, уничтожить роженицу и ребенка, хотя и опасны, но необходимы. Чаще всего она соотносится с процессом беременности и нерожденным ребенком. Вещица предопределяет, «вещает» участь матери и младенца, она – их персонифицированное будущее.

Видимо, по «мифологической логике», образ, подобный птице-виштце, объединяет в себе и божество, дарующее жизнь, и божество, которое ее отнимает. Чтобы внести в мир живое существо, его в некоторых случаях необходимо иметь в себе. Вначале его нужно как бы поглотить, то есть «съесть». Отметим, что представления о смерти как о похищении, поедании были одними из древнейших практически у всех народов мира.

Смерть в данном случае предполагает жизнь, и наоборот. В поверьях многих народов начиная с глубокой древности вместительница и хранительница душ будущих людей – это женщина или птица-женщина, дарующая и уносящая жизнь и душу.

Следует сказать, что две сороки-вештицы – редкий в традиции XIX века отчетливо «парный» женский персонаж. Он может быть соотнесен как с двумя птицами, так и с двумя богинями – традиционной формулой русской народной вышивки и росписи. Речь идет о двух небесных оленихах или богинях – богине семьи и замужних женщин (предположительно Лады) и богине невинных незамужних девушек (возможно, Лели) в изображениях на традиционных русских вышивках.

Можно предположить, что роль такой пары птиц-женщин была многообразной и значительной. Она связана с «магией жизни», где крылатое женское божество может быть хранителем начал бытия.

Сорока-вештица как ведьма-оборотень В поверьях XIX века Уфимской, Пермской, Тобольской и Свердловской губерний, способностями к вещбе наделяются не только ведуны и ведьмы, но и маленькие дети, а также птицы и целый ряд мифологических персонажей. Вештицей может именоваться и нечистая сила, лесной дух в образе красиво окрашенной белки или бесхвостой сороки, образ которой она принимает чаще всего. Вештица могла также принимать облик ночной бабочки, мотылька, жабы, черной курицы, вороны и многих других существ.

Иногда сообщают, что вештица выглядит страшной злой старухой, но может быть и молодой женщиной. В человеческом облике, как и у ведьмы, у нее есть незаметный хвостик или крылья.

В Сибири верили, что ведьма в полночь оборачивается в подполье через двенадцать ножей. Верхняя ее половина становится сорокой, а нижняя половина туловища, пока ведьма летает, хранится в подполье, в темном углу, под старым корытом. Поэтому считается, что иногда вещицу можно поймать и обезвредить, накрыв ее корытом.

Вешицы (или вештицы), как и прочая нечистая сила, особенно опасны накануне дня святой Евдокии (1/14 марта), Юрьева дня (23 апреля/6 мая), Ивана Купалы (23 июня/7 июля), на Рождество (25 декабря/7 января), на Масленицу или Страстную пятницу – в последнюю пятницу накануне Пасхи.

Летают сами по себе, а не на метле или чем-то еще. Вещицы летают, при этом светятся едва заметным синим огоньком.

По сообщению Г. Ефименко, «вешицы-сороки не имеют оседлого места жительства, а странствуют из государства в государство и из края в край, горе тому народу, который они полюбят».

Вештицы, как и обычные ведьмы, умели выдаивать коров, портить людей. Однако вещтицы гораздо реже, чем обычные ведьмы, летали на шабаш или вовсе не летали. Они обычно любили собираться на безлюдных лесных полянах.

Вещица, в каком бы образе она ни явилась: сороки, черной курицы или мотылька – всегда будет вредить человеку, и прежде всего – его детям.

Их своеобразное, специфическое занятие, характеризующее обычно бесхвостую сороку-вещицу, – похищение плода из чрева беременных женщин. Например, согласно преданиям Пермского края, ведьмы – сороки летают ночью по домам и крадут еще неродившихся младенцев, заменяя их головнями. В Вятской, Томской, Забайкальской, Оренбургской губерниях, плод заменяют вениками, кусками сырой свинины, краюшками хлеба и льдинками. В Забайкальском крае заменяют лягушками, а в Томской области – кирпичами. По преданиям Самарской области младенцев заменяют «голиками, лягушками, которые потом рождаются с даром слова».

Кроме того, что вештицы пожирают младенцев и пьют их кровь, они еще умеют выедать сердца у живых людей. Веткой особого чародейного дерева они дотрагиваются до груди спящего – грудь разверзается. Вещица съедает живое сердце, а тело к утру срастается. На его место она помещает обрубок дерева или связку соломы. Внешне эти люди остаются такими, как прежде, только очень скоро становятся добычей смерти: гибнут от удара молнии, под упавшим деревом, «случайно» тонут…

Способы нападения сорок-ведьм-вещтиц и защита от них. По поверьям Томской губернии, ведьмы-вещтицы проникают в дом, влетая через не благословленные, хотя бы крестным знамением, трубы. В Сибири полагали, что вещтицы попадают в чужой дом, приподнимая его передний угол.

В целом ряде регионов России полагали: чтобы не дать сорокам-вещтицам влететь в дом, следует на ночь воткнуть в двери и оконные рамы ножи, детям натирать пятки чесноком и вообще класть под подушку чеснок или нож.

Также следует зачаровываться простейшими оберегами, например, говорили: «Тогда войдешь в наш дом, когда пересчитаешь все травы в поле, и листья в лесу, и песок на море, и звезды на небе!» Заслышав опасный шум в доме, полезно сказать: «Приходи вчера!»

Как и в случае с Огненным змеем, непонятные и абсурдные слова и действия изгоняют вештиц. Ведьма, не понимая, что это все значит, «на всякий случай» замешкается и предпочтет покинуть жилище и больше туда не возвращаться.

Как и ведун, кудесник или волхв, вештица, существо могущественное и опасное, упоминается в «ограждающих» от них заговорах. Например, в Архангельской губернии говорили: «…Оградите меня (имя) каменным градом о трех запорах и заборонах, схороните в двинскую вершину и в каменную пещеру, от ведуна и от вещицы, от волхва, и от кудесника, и от всякого злого человека, недоброго. Коли те ключи найдет ведун и вещица, и замки отомкнет, и ворота отворит, и град потопит, ни ведуну, ни вещице тех ключей не нахаживать».

В. Даль (1880 г.) приводит такое общерусское поверье о защите от этих ведьм: «Две ведьмы-сороки могут вредить беременной по большей части в отсутствие мужа. Чтобы оградить себя от них, женщина, если она спит одна, должна иметь при себе пояс мужа или иные принадлежащие ему вещи».

Особенно ведьмы-вещтицы опасны тем женщинам, которые ложатся спать, не перекрестившись, или спят без креста, без пояса и навзничь – вештицы обязательно к ним прилетят.

Однако, судя по рассказу, записанному в Восточной Сибири, даже мужу с трудом удается изгнать вештиц выстрелами из ружья – и только во время третьей беременности жены.

Согласно забайкальским поверьям начала XIX века, от вештиц женщину оберегает гасник (шнур из штанов) мужа. Сходные представления еще недавно бытовали в Томской области (Бардина, запись 1992 года).

Одежда мужа служит знаком, что женщина продолжает состоять под покровом (защитою) главы семейства, а пояс преграждает (завязывает) доступ к ней злой чародейке.

Также считали, что если на сеннике ночью стрекочет сорока, то это ведьма, которая хочет похитить плод у беременной, и выходить к ней опасно.

Появляясь в комнате, ведьма-сорока может обернуться кем угодно из домочадцев или даже повивальной бабкой.

В комнате сорока-оборотень словно парализует беременную, которая не может пошевелиться, чтобы защитить себя.

В Забайкалье записан рассказ, где говорится, что беременная женщина видела похищающих ребенка сорок-вещиц, но была не в силах шевельнуться и отогнать их: «Она могла рассказать об этом только утром, а через три дня умерла».

В Вятской губернии известна следующая быличка: «…лежит этак женщина-то в полночь, пробудилась, хвать – мужа-то уж на следку нет… Смотрит: прилетели две вещицы, глядят на нее, а она на них; хотела реветь, а не ревется; хотела соскочить, да не встается – и шевельнуться не может. Вот вещицы подошли к ней, выняли ребенка из брюха, одна и говорит: “Положим заместо ребенка голик!” – а другая: “Краюшку!” – и давай спорить промежду собой. Оно, конечно, ладно, что та переговорила – положить краюшку, а сделайся наоборот?»

Подложенная вместо ребенка краюшка хлеба относительно безвредна, но от голика и льда женщины мучаются и могут умереть.

Похитив ребенка, вештицы иногда съедают его тут же, за столом на печном шестке. В Сургутском крае считали: «Делают это вештицы без злобы, так как питаются таким образом».

Образ вештицы как белой бабочки родствен с таким образом из демонологии, как ворогуша. Отметим, что Ворогуша – одна из проклятых Иродовых дочерей-лихорадок.

В Оренбургской губернии бытовало мнение, что «вештицы являются в виде сорок – в величину лукошка, садятся где-нибудь на крыше и щекочут.

Если кому случится увидеть эту щекотунью, то следует только разорвать на себе рубашку, или разломить вилы, или переломить на колено лутошку, и тогда ведьма из оборотня падает к ногам обнаженная и просит помилования – и в это время можно что угодно делать с ней».

Дело в том, что, по поверьям, нечистая сила боится вида гениталий и даже их упоминания, так как сама беспола. Поэтому лучший способ защиты от этой нечисти – демонстрировать гениталии или материться, что широко использовалось в народной культуре у славян и многих других народов. Дело в том, что, согласно многочисленным преданиям и легендам, сам дьявол бесплоден. Он не в силах ничего создать или сотворить и родить и поэтому завидует Богу и даже человеку.

Происхождение сорок-вештиц и их смерть. Вештицы могли быть «наследственными». Чаще всего считалось, что вещтица – та же ведьма или колдунья, но она не запродала душу дьяволу уже в зрелые годы, а такой родилась. Свойства обычной женщины и демоницы она совмещает в себе с самого рождения, а потому только и может, что вредить людям. Иногда рассказывали о семьях, где все женщины были вештицами.

Вештицей по достижении зрелости могла стать девочка, которую родители зачали в особенный, недобрый час – между полуночью и часом ночи или между полуднем и часом дня; или та, которая родилась на ущербе луны, в период последней лунной фазы, в канун большого праздника либо рожденная «в рубашке» особого кровавого цвета.

В вештицу могла превратиться и женщина, потерявшая способность к деторождению, особенно пожилая, которая питала злобу или обиду на людей, преимущественно молодых.

Болгары считали, что опасность стать вештицей грозила женщинам, потерявшим способность к деторождению, и что вселившийся в тело пожилой женщины злой дух в виде черной с красными точками бабочки делал ее таковой. Перед своей смертью, мучаясь, как и все существа, знающиеся с нечистой силой, они должны кому-нибудь передать свой секрет, обычно его «брали» дочери.

По сербским поверьям, вештицей становилась женщина, в которую вселился «дьявольский дух» или которая вступила в сделку с чертом, продала ему свою душу.

Литовские и латышские фольклорно-мифологические персонажи, близкие к славянским ведьмам

Лаума, Лауме. Литовское laumė, латышское lauma. Латышское слово laumet – означает «колдовать». Первоначально это богиня родов и земли и земного плодородия в балтийской мифологии. Иногда ее рассматривали как жену литовского громовержца Перкунаса.

В латышском языке «пояс Лаумы» подразумевает радугу, что указывает на ее небесную принадлежность и место обитания. Считали, что такая радуга связывает небо, землю и море. Это принципиально отличает латышскую богиню Лауму, связанную с Небом, от литовской, «земной» Лауме.

Народные литовские поверья сближают литовскую Лауме с русской богиней-пряхой Мокошью, а позже – христианской Параскевой Пятницей. Она также покровительница детей, женщин, семьи и женской работы, но, как и Мокошь, может выполнять и карательные функции, наказывать за определенные женские грехи и нарушение основных правил жизни. Она появляется при нарушении запрета выполнять женские виды работ, такие как стирка и прядение, реже ткачество, в ночь с четверга на пятницу.

Если Лаума увидит прядущую в это время женщину, она может ей помочь. Однако как только Лаума закончит свою работу, она убивает эту женщину.

По некоторым поверьям, она действует аналогично англосаксонским фейри – представителям подземного народа, иными словами, она может подменить некрещеного ребенка, оставленного без присмотра. В качестве подмены может появиться уродец, демоненок, полено, камень и т. д. Такого украденного ребенка фейри окружают лаской и заботой. Он довольно часто становился даже их королем, так что еще не известно, что для ребенка лучше…

После принятия христианства в Лауме начали видеть злого духа или ведьму, летающую по небу. Она же понимается, как повелительница кошмаров у людей и животных. В своей злой ипостаси по ночам Лауме душит спящих, подменивает родителям детей, прячет конец нити у прях. Считали, что некрещеных детей умерщвляют в овине или бане.

Роль божественной пряхи и ткачихи впоследствии переродилась в представления о том, что Лаумы стирают в озерах свои ткани, которым нет конца, постоянно прядут и ткут.

Обобщенно считалось, что первоначально Лауме – это персонифицированная опасная и угрожающая природа, в первую очередь водная стихия. Утверждали, будто она могла являться и в виде русалки, с плоскими большими ногами и руками, в густом тумане, когда моросил дождь.

Ее сравнительно доброй ипостасью была Юрате. Как известно из мифа, она предпочла морскому царю рыбака Каститиса, который этим царем и был утоплен. По преданию, из ее слез возник янтарь. Также полагают, что затем Лауме стала называться небесной ведьмой.

Путешествует главная Лаума со свитой таких же ведьм, которых тоже называют то лаумы, то раганы.

Лауме.

Деревянная скульптура работы Карбаускиса

Рагана. Рагана в латышской и литовской мифологии – не кто иная, как ведьма. Она способна летать по воздуху, а иногда ездит на козле. Еще она может превращаться в кошку и так и путешествует.

Она умеет оборачиваться свиньей, рыбой, лошадью, птицей, змеей и червем. Если у нее нет опасного для нее железного предмета, то она не тонет в воде и не горит в огне. Иными словами, первоначально она могла повелевать водной и огненной стихиями. Она считается злой ведьмой, постоянно вредящей людям: насылает порчу на людей, и может превращать их в зверей или что-то еще и может мучить домашний скот. Раганы живут в пустынных местах.

Имеется народное предание о школе раган, которая находится где-то в Германии. Их любимое кушанье – горох. Раган иногда путают с проклятыми душами, нежитью.

Мара (Маря, Мора, Марша). Мара/Маря – первоначально такая же, как и наша Мара/Морена, то есть почти то же, что и Лауме.

После крещения Литвы она воспринимается как волшебница, изредка богиня, опекающая коров. У нее просили молока, сыра, телят. В некоторых случаях она даже совпадает с мифологизированным образом Девы Марии.

Ее день отмечали четыре раза в году: зимой – на Святки, весной – день «капустной Марии», когда сажают капусту, летом – 15 августа и осенью 8 сентября.

Ее двойственная природа, в которой слились языческие и христианские верования, отражает такое обращение: «Милая Мара скота, мать Иисуса Христа, упаси от колдунов и ведьм!»

Мара также считалась матерью лайм – богинь судьбы, а потому находилась в непосредственной связи с богом Диевасом, отцом Перкунаса.

Кстати, у славянских народов и литовцев Мара могла представать и в совершенном ином обличье. Она, как и Лаума, ночами садилась на грудь спящих и их душила. Она же, в хорошем настроении, как и Лаума, насылала дурные сны или кошмары.

Кстати, слово «кошмар» имеет два корня – «кош», «кошт», то есть жребий, судьба и – «мар», «мор», то есть смерть, сильная болезнь.

Иногда полагали, что мары – духи покинутых девушек, которые убили себя. Они ищут своих бывших возлюбленных, чтобы им отомстить. В этом случае они ничем не отличатся от одного из классических видов русалок, мстящих бывшим возлюбленным: так как мары и эти русалки не знают, где искать именно этих мужчин, то мстят всем мужчинам подряд.

Отметим, что русалок известно не менее семи-восьми разновидностей, включая полевых русалок, русалок – волшебных птиц, небесных русалок, живущих в облачных дворцах, подводных русалок. Также известны русалки, живущие на березах. На праздник русалий дарование счастья и благополучия девушкам в обмен на новые сорочки и ленты, русалки – защитницы целых селений, русалки мстят за всех обиженных и брошенных девушек, русалки – хранительницы живой и мертвой воды…

Отметим, что от корня «мор, мар» происходит слово «морок», то есть обман зрения. Надо полагать, древнеиндийский демон Мара когда-то был богиней иллюзий и видений.

Ведьма сажает Гензеля и Гретель в клетку.

Иллюстрация Ф. Грот-Иоганна к сказке бр. Гримм, 1900 г.

Ведьма – птица-еретица

Определение и классификация еретиц. Еретицы и еретики – это неупокоенные ведьмы и колдуны. Нарядное наименование «ереница», «еретица» явно соотносится с привнесенным из Европы и переосмысленным на Руси словом «еретик», символ колдуна – «еретик» или ведьмы-упыря – «еретица».

Днем они (еретицы) «ходят по селению и рядом с ним, а к вечеру собираются в поганых оврагах, а ночью уходят в провалившиеся могилы, в гробы нечестивых».

Приведем присказку: «В той улице Маришка живет, еретница она, кореньщица» (Симбирская область). А вот загадка: «Летела птица-еретница, нос долгой, голос тонкой. Кто ее убьет, тот свою кровь прольет». Ответ: комар или слепень.

Классификация еретиц. 1. Классическая еретица – это птица-колдунья, которая прилетает из могилы. Например, в поверьях Тамбовской губернии «еретицы – женщины, заживо продавшие душу черту».

2. Отметим, что еретицей могут называть просто ожившую, воскресшую волшебницу, вне зависимости от ее зловредности.

Это важно, потому что многочисленных сказочных героев, чаще всего Иванов-царевичей, оживленных живой и мертвой водой, не принято называть неупокоенными ожившими мертвецами – упырями или зомби. Например, в древней русской былине «Михайло Потык (Поток)» говорится:

А потом пришел большой змей —

Он жжет и палит пламенем огненным;

А Поток Михайло Иванович

На то-то не робок был,

Вынимал саблю острую,

Убивает змея лютого

И ссекает ему голову

И тою головою змеиною

Учал тело Авдотьино мазати;

В те поры она еретица

Из мертвых пробуждалася.

3. Иногда еретицей называется просто злая живая ведьма, такая как Маринка Кайдаловна.

4. Еретиками и еретицами в большинстве районов России именовали исключительно покойников-колдунов и колдуний – в отличие от живых или умерших колдунов и колдуний. Еретики-покойники и еретицы-покойницы сходны по описаниям с упырями и вурдалаками.

При этом мертвые колдуны и колдуньи традиционно наделяются способностью «ходить» после смерти. Эти посмертные хождения в XIX–XX веках объясняются по-разному. Например, в Саратовской губернии считали, что колдунов «земля не принимает».

В Ярославской области говорят, что они «не гниют до времени», лежат неспокойно.

На Урале записано: «Злокозненный воржец» (колдун) с досады, что земля не принимает его, «в известные дни и часы, встает и грызет тех, кто попадается в руки», а заодно мстит людям, обижавшим его при жизни.

В Архангельской губернии считали, что «один и тот же человек – кудесник, знахарь и порчельник – называется в жизни колдуном, а по смерти, если бы он заходил, по ночам стал бы есть людей, – что бывало на веках, – еретиком».

На юге Сибири считали, что еретик – это «умерший колдун, знахарь, встающий из могилы в полночь и шатающийся до первых петухов. Простой народ верит, что еретики, вставая из могилы ночью, не могут, однако же, ходить… но скачут».

Жители Калужской губернии считали, что покойник-порчельник ежедневно в полночь посещает свой дом. Для него оставляют на столе еду. Покойник ест и осматривает хозяйство, а при пении петуха бросается назад на кладбище.

Нетленность, а точнее некое «замершее бытие», нераздельно связанной с телом души рассматривается как свидетельство особой отмеченности умерших колдуна или ведьмы. Считается, что нетленными пребывают в земле тела отлученных от церкви. Например, если верить материалам XVII века, тело самозванца, выдававшего себя за сына Бориса Годунова, рассыпалось в прах лишь по прочтении над ним разрешительной молитвы[44].

5. В Новгородской и Вятской губерниях полагают, что еретиками становятся: умершие без покаяния и причастия и «не сдавшие чертей» колдуны. Они бродят, пока их тела не съедят черви.

В поверьях XIX–XX веков такое «неумирание» – участь и греховных, и праведных или невинно страдавших (убитых). Правда, имеется одно уточнение, что греховный мертвец – колдун или еретик – всегда беспокоен, «не определен к месту» и всегда вреден.

По интерпретации И.И. Железнова, в уральском повествовании «душегубец и еретик» Стенька Разин, принужденный обитать в землянке-избушке «в земле Турского салтана», говорит о себе: «Аки богоотступника, душегубца, изменника, еретика, душу свою и тело, отдавши Сатане, меня ни в рай не впустили, ни в ад не приняли; от меня и земля, и вода, и огонь, и воздух с ветрами буйными отказались. Тогда сила невидимая мой прах собрала и оживила, и вот в сии места уединенные поселила. Здесь я буду ждать до второго пришествия, до Страшного Суда; тогда судьба моя окончательно решится, тогда и муку мне положут настоящую, по делам моим, какую заслужил. Теперь же пока тиранят меня два змия ужасные. <…>

И вот таким-то родом мучусь я целых полтораста лет, не умираю и не умру: земля меня, душегубца и еретика, не принимает…»[45]

6. Одной из основных причин для появления еретиков и еретиц является то, что они не смогли, будучи ведьмами или колдунами, при жизни передать свои знания и посвящение кому-то еще.

Колдун передает свое знание в глубокой старости и перед смертью, иначе черти замучат его требованием от него работы. Но если колдун умрет, не передав никому своих тайн, он ходит оборотнем.

В Орловской губернии полагали, что эти превращения и хождения по свету колдунов по смерти бывают и в таком случае, если колдун заключил договор с чертом на определенное число лет, а умер, по определению судьбы, раньше срока. Вот он и встает из могилы, доживая на свете остальные годы»[46].

Так или иначе, но наделенные сверхъестественными силами, способностями колдуны сохраняют их и после смерти: они не оканчивают свое существование, но продолжают «жить».

7. Еретиками являются вообще все неупокоенные мертвецы.

Так в Сибири, Поволжье, на Севере России, в некоторых других районах еретиками, наряду с покойниками-колдунами, именуются и вообще все беспокойные, вредящие мертвецы, которые выходят из могил.

Например, в Забайкалье полагали, что еретик – это «который помрет, а затем ходит».

Иногда полагают, что еретик – тень покойника, такое представление зафиксировано, например, в Вологодской губернии. Там считали, что еретник – тень покойника.

Причины «хождения по смерти» покойников или неупокоенных мертвецов-неколдунов бывают разнообразными. Особенно опасными и вредными считаются умершие неестественной, безвременной смертью. Это в первую очередь самоубийцы и опойцы. Также это люди, прервавшие отпущенный им срок бытия, но доживающие его за гробом или люди, которые в силу обстоятельств собственной смерти попали в распоряжение нечистой силы, ставли частью природных стихийных сил, наделены способностью влиять на эти силы (то есть «выпивать» влагу, «наводить» тучи и т. п.). Например, в одном заговоре из Симбирской губернии еретиком именуется «опивец зубастый, головастый, как гадина».

Это существо получеловеческое-полустихийное, «отводящее» дождь и тучи: «…в гробу (он) распластался, язык его в темя вытягался». Говорят, по этому случаю, что: Божьи тучи мимо проходят, на еретника за семь поприщ дождя не изводят. Беру я, раб Божий, от дупла осинова ветвь сучнистую, обтешу орясину осистую, воткну еретнику во чрево поганое, в его сердце окаянное, схороню в блате смердящем, чтобы его ноги поганые были не ходящие, скверные его уста не говорящие, засухи не наводящие…

8. Причиной беспокойства и хождения умершего и обращения в еретика могло быть и его непогребение или погребение не «по правилам», без должных обрядов, проклятье или заклятье близких, тайный сговор с нечистой силой.

9. В представлениях крестьян нередко «ходил» не сам умерший, но обратившийся в него нечистый.

В Уральском крае полагали, что в облике «не сдавшего художество» покойного воржеца ходит сам дьявол. Так же в Орловской области и иных областях считали, что, выедая внутренности умершего, черт помещается в его коже. Отметим, Д.К. Зеленин приводит это поверье как общерусское[47].

10. По поверьям Сургутского края люди, которые становились еретиками, порою не отличались при жизни ничем особенным и лишь перед смертью предупреждали домашних, чтобы их опасались. Поэтому всех «сомнительных покойников» оставляли на несколько дней в церкви, без погребения. На Русском Севере были популярны такие рассказы о женихах и мужьях-еретиках. Например, в быличке из Архангельской области говорится: «Были три мушшыны и три невестки… Оны ушли промышлять, эти мужья-то. Промышляли, ходили – зашли в избушку. Избушку истопили и угорели до смерти. И, значит, пришли еретики к ним, свои платья сняли, ихно платье на себя надели. К жонам и пришли ихним, вроде как мужья пришли…»

11. По некоторым поверьям, «войти в человека» стремился и ставший еретиком покойник-колдун.

В Олонецкой области имеется поверье: «Злые колдуны подстерегают минуточку, когда к суседу подойдет скорая смертушка, и только душа расстанется с телом, ерестун входит в покойника. Тогда в семействе пойдут нехорошие дела – неподобные. И такие есть ерестуны, которые “обвертываются”, то есть принимают на себя чужой лик и стараются пробраться в свою или чужую семью.

Живет ерестун, кажется, как надо быть хорошему крестьянину, а смотришь, из семейства и из деревни станут пропадать люди один за другим: это их ерестун поедает. Чтобы извести обвороченного колдуна, надо взять плетку от коня нелегченного и ударить ерестуна на испашку (наотмашь). Тогда он с ног долой, и до могилы в нем души нет. А чтоб он опять не ожил в гробу, так надо ему вбить осиновый кол в спину: промеж самых плеч».

12. В Архангельской губернии считали: «Еретиком слывет в настоящее время у нас тот, кто совершенно не верует в Бога и отвергает его законы или кто еще не раскольник. Такое понятие распространено и поддерживается в народе раскольниками и раскольницами».

Внешний вид еретиков и еретиц. Днем еретицы – это безобразные, оборванные старухи. В свою очередь, облик «встающих по смерти» колдунов-еретиков, в общем, повторяет их облик при жизни. Только обряжены они в «смертную» одежду людей, например в саваны. Однако он имеет длинные, острые железные или медные зубы, железные челюсти, то есть «сокрушающие сталь», и способность стремительно бегать, «бежать наравне с лошадью». Интересно, что иногда еретик бежит, не разжимая сложенных крестом на груди рук.

Согласно поверьям жителей Русского Севера, у еретиков могут быть медные или оловянные глаза и железные когти. В Новгородской губернии считали, что у них «зубы длинны и огонь во рту».

Кстати, о том, чтобы у умершего, а особенно у умершего колдуна, руки были сложены крестом, родственники заботились со всем тщанием, поскольку тогда он менее опасен. Считалось, что если сложенные крестообразно руки так и застынут, не переменив положения, то колдун уже не сможет ими воспользоваться. И значит, в его арсенале останутся только зубы, хотя и этого более чем достаточно, поскольку «стальные» клыки еретика в состоянии справиться с чем угодно…

Отметим, что наличие аномальных зубов – характерная черта многих мифологических персонажей. Это тонкие и острые зубы водяного, красные у русалок, железные у шуликунов и некоторых ведьм и Бабы-яги или клыки вампира…

Опознание еретиц. Как говорилось выше, провалившиеся могилы – «верное пребывание еретиц». Тот, кто случайно оступится в такую могилу, иссохнет, если же увидит в ней еретицу – умрет.

Провалившиеся могилы означают, что те старухи-«еретицы», которых после смерти считали ведьмами-людоедками, не имели родни, которая ухаживала бы за могилами, а при жизни могли быть просто одинокими знахарками и травницами. Полагали, что, не попадая в могилы, еретицы пробираются через трубы в бани и там пляшут.

Пики активности еретиц. Вернемся к основному виду еретиц, то есть неупокоенной и ходящей после смерти ведьме. Ее основная активность приходится на осень и весну. Считается, что «бродят» еретицы весной и осенью. Данное указание крайне важно, так как весна и осень – переходные периоды. По поверьям индоевропейцев, весной, как правило, на Красную горку, души пробуждаются от зимней спячки. Кстати, и яйца с горы в этот день катают как дань пробуждающимся душам предков. Данный обряд имеет древнейшие корни. Например, в Древнем Риме это был день пробуждения душ – манов. Осенью души, даже неупокоенные, готовятся заснуть на зиму.

Из этого следует, что «беспокойный» период в существовании еретицы или веретеницы связан с периодом их перехода в земной или подземный мир. Однако как проклятая, запроданная нечистой силе душа, она не имеет покоя и в загробном мире и поэтому для умилостивления нечисти, видимо, вынуждена «злобствовать» осенью, аналогичная ситуация происходит с зимней задержкой еретиц в дьявольском мире и нежелании в нем находиться, что, видимо происходит весной.

В летний и зимний период еретица в основном спокойна, если ее специально или случайно не тревожить.

Основная деятельность еретиц. Согласно распространенным представлениям, мертвые колдуны и ведьмы, еретики и еретицы, преследуют людей, кусают их, пьют кровь, а чаще – пытаются загрызть, заесть. Еретица, как и прочие ведьмы-людоедки, летает через трубу и поедает младенцев. В верованиях Печорского края еретица сходна с вешицей, ведьмой: она летает через трубу, поедает младенцев или убивает нерожденного ребенка в утробе матери, чем и объясняли болезни у беременных женщин.

Единственное отличие состоит в том, что вештица – ведьма-сорока, а еретица/веретеница – демоническая птица, не имеющая реального аналога в животном мире.

По поводу птицы-веретеницы говорится, например, в загадке из Енисейской губернии, где идет речь о ребенке в утробе матери: «Стоит дуб-сыродуб, в этом дубе-сыродубе сидит птица-еретница, никто ее не видит, ни царь, ни царица, ни красная девица». В данном случае, «дуб-сыродуб» – распространенное определение лона беременной женщины.

По другому варианту: «Стоит дуб Стародуб, на том дубе Стародубе сидит птица-веретеница. Никто ее не поймает: ни царь, ни царица, ни красная девица». Отгадка: небеса и солнце[48].

В старинных источниках имеется еще один вариант загадки, где сказано: «Стоит дуб Стародуб, на том дубе Стародубе сидит птица веретеница, вертится как веретено. Никто ее не поймает: ни царь, ни царица, ни красная девица». Отгадка: птица-веретено – это сама смерть[49].

В Архангельской губернии говорили: «Досель, говорят, худо от еретиков было, сохрани Бог, как худо. <…> После того как Христос по земле прошел, – еретикам ход усекло, вся нечисть разбежалась, а то было время: только солнце село, – не оставайся один на улице: беда!.. Да и в избу ползут. Из-за того у изб все волоковые окна были. Как солнце за лес – и оконце закрывают».

Распознание еретиц и еретиков и защита от них. Полагают, что еретик особенно опасен ночью, до пения петухов. Однако если не оглядываться на него, еретик-колдун может быть и не страшен.

В Архангельской губернии рассказывали следующее: «Священник же должен был обороняться от этой еретицы: взявши животворящий Господень крест, простер рукою на сию окаянную старуху».

Повсеместно могилы подозреваемых в «хождениях» колдунов разрывали, поворачивали покойников ниц, подрезали им связки на ногах и, как и вампирам вбивали в спину осиновый кол, а иногда отрезали головы и клали их лицом вниз.

Плетка или недоуздок от нелегченного коня, или новая погонялка – традиционные средства против ерестунов во многих районах России. Боится любой еретик крика петуха, а по мнению калужан – боится и кошки.

Жители Архангельской губернии полагали, что распознать еретика и спастись от него можно, уколов петуха иголкой, и когда петух запоет, приговаривая: «Спаси, Господи, от лихого люда, от мертвого, от нечистого. Запой, Божья птица, красный петух, голосистый звон, прогони от меня, рабы Божьей (имя), мертвого мертвяка, обратно в гроб, в сыру землю».

Интересно, что в быличке, записанной на Пинеге, еретик, который не успел спрятаться в могиле, при пении петуха обращается в дерево.

В повествовании из Вятской губернии поселившегося в новом доме еретика изживает приказный – с помощью «колдовского» писания деловых бумаг, пистолета и шпаги.

В Архангельской губернии считали, что увидеть еретика можно с помощью корня травы адамова голова. В многочисленных повествованиях о еретиках, прикидывающихся людьми, их распознает младенец – дитя до семи лет, которого для этого иногда специально ставили в красный угол.

В Онежском уезде полагали, что уберечься от еретика можно, начертив на окнах и дверях свечой Страстного четверга кресты, посыпав пол золой или положив на окно кусочек железа. Отметим, что во всей Западной Европе и в России считали, что любая нечисть терпеть не может «честного железа». Видимо, дело в том, что железо открыли древние хетты, которые изготовляли из него священные, «божественные предметы, опасные для всех темных сил. Например, царский трон, который, как они полагали, даже обладал даром речи.

Также считали, что еретик боится лутошки, ладана, чеснока и травы «чертогона», то есть чертополоха. Помимо этого в травниках упоминаются такие средства против еретиков: «Есть трава Царевы очи… угодна в дому своем, и живот человеку пользует, и на суд возьми с собою – не осужден будешь, или в путь, идучи на который промысл возьми с собою – вельми добра. Аще который человек хощег в пир идти – не боится еретика…»

Беспокойный умерший, колдун или еретик персонифицирует смерть, уничтожение, представляемые как поедание человека стремительно перемещающимся длиннозубым мертвецом. В верованиях жителей Сибири, северных и северо-западных районов России отмечен железнозубый лесной и водяной еретик. Это существо сколь человеческое, столь и стихийное, связанное с лесом и водой.

На Колыме это «чудовище, живущее в глубине лесов и пожирающее случайно зашедших к нему путников». В рассказе, записанном на Вологодчине, «железнозубые парни» приходят на посиделки из озера и поедают всех девушек, кроме одной.

Сходные существа присутствуют и в повествовании из Новгородской губернии. Они появляются из-за леса: «…смотрели-смотрели, наслухали – идут! Валит артель, гармонь играет, песни поют! И идут не от деревни, а из леса, из темного леса. <…> А эта девчонка-то (маленькая сестренка. – М.В.) позвала сестру и говорит: “Катя! <…> Пойдем домой! Они говорят, а зубы длинны и там огонь у них во рту. Это неправдошны ребята”.

Видимо, такие образы связаны и с представлениями о нечистых, злых духах, и с представлениями о лесных, водяных божествах-пожирателях, которые прослеживаются в поверьях многих народов»[50].

Веретеница и еретица как символ смерти. В русских загадках и ином фольклоре Птицей-Веретеницей/Еретницей нередко именуют смерть. Можем предположить, что наименование «веретеница» связано с веретеном и судьбой, в том числе и со смертью.

Наименование птицы смерти веретеницей в русских загадках и ином фольклоре может объясняться тем, что в индоевропейской традиции веретено и прядение нити связывалось с судьбой и смертью. Это касалось древнегреческих парк, римских мойр, скандинавских норн, хеттской богини судьбы и смерти Камрусепы, общеславянской богини судьбы Макоши, которая впоследствии стала православной Параскевой Пятницей.

Колдовской призыв еретиц как карающих сил. В Олонецкой губернии сохранился заговор, который пели в бане: «Окол коршуна хожу, окол коршуна хожу, уж я бабу ищу, еретицу ищу». Отметим, что коршун считался одним из символов смерти и злого волшебства.

В то же время баня рассматривалась как магическое, колдовское место перехода, где довольно часто обитали злые духи: злые банники, кикиморы, щекотухи и обдирухи и т. д. Кстати, в баню для плясок перебирались и веретеницы, если они по каким-то причинам не могли попасть в свои могилы.

Мы полагаем, что имеется в виду магическая песня для привлечения женщинами веретенниц/еретиц для наказания своих врагов или обидчиков, а так как эти ведьмы специализировались на младенцах, то, видимо, речь идет о забеременевших от их любимого мужчины соперницах.

Можем сделать вывод, что символ смерти в индоевропейской традиции часто связывался с птицами, а у русского народа даже был выделен специальный символ Смерти – птица веретеница/еретица.

При переделке веретеницы на еретеницу/еретицу она становится разновидностью простой ведьмы/знахарки, или неупокоенного мертвеца (упыря), или разновидностью ведьмы-людоедки вештицы.

Эти свойства приписывались одиноким старухам-знахаркам при жизни и после смерти, в основном под влиянием христианства на почве борьбы с инаковерием.

Собственно, еретицы мало чем отличаются от древнегреческих гарпий и, возможно, имеют одно и то же происхождение.

По мнению автора, первоначально птица-веретеница и птица-еретица – абсолютно разные персонажи, постепенно слившиеся в одну смертоносную птицу загробного мира.

Птица скопа. Первая разновидность скопы – смертоносный птицевидный демон. Ее руки и ноги похожи на птичьи лапы. Она считалась внучкой кикиморы и дочерью ведьмы.

Для совершения злых действий скопа порой выступала в виде оборотня. Она могла превращаться в человека и творить свои темные дела. Ее можно было узнать по куриному следу на земле, такому же как и у ее бабки-кикиморы, поскольку вместо ног она имела куриные лапы.

Вторая разновидность скопы. Колдовские вредоносные свойства приписываются славянами мифической птице Скопе. О ней рассказывалось, что она некая смертоносная птица, когти которой начинены ядом, и любой мог стать ее жертвой. Возможно, кознями этой птицы объясняли в старину действия неизвестных смертельных болезней.

Чума. Эта страшная смертельная болезнь рассматривалась как демон или ведьма, которая от рождения способная оборачиваться птицей, кошкою, лошадью, коровою или клубком пряжи и таким образом проникать в город или селение.

В ряде русских и европейских сказок о задачах героя он должен избавить селение или город от холеры или иной смертельной заразной болезни, источником которой, как потом оказывалось, была жаба, спрятавшаяся в городском колодце. Эту жабу нужно было сжечь или еще как-то уничтожить.

Иногда жаба была превращенной ведьмой, а иногда хранила волшебный камень или иное сокровище. Однако чаще всего она своим телом отравляла городскую воду.

Ведьмак. Ведьмак, как и ведьма, может быть прирожденным и наученным, то есть продавшим душу дьяволу уже в зрелые голы, обычно минимальным сроком называют тридцать лет. У прирожденного ведьмака не имеется волос на голове, а также бороды, усов, половых органов и прочих признаков мужественности. Характерными чертами ведьмака считается то, что него имеется небольшой хвостик с четырьмя волосками, а если кто-то заглянет ведьмаку в глаза, то увидит, что там все отражено вверх ногами.

Полагают, что у ведьмака, как и у ведьм, по некоторым представлениям, имеется две души: человеческая и демоническая. Считается, что по ночам, через отверстие под коленной чашечкой, под бедром или под копчиком, душа ведьмака способна покидать его тело.

Он насквозь видит всех ведьм и колдунов в округе. Интересно, что, как монахини в монастырях исповедуются перед священниками-мужчинами, так и ведьмак управляет ведьмами, исповедует их, а они ему рассказывают о том вреде, который нанесли, за «отчетный период».

Аналогично ведьмам ведьмаки довольно часто пользуются своим даром и способностями для мести недругам и обидчикам. Они способны вынуть у человека глаза, а в некоторых случаях вернуть их в глазницы без какого-то вреда для потерпевшего.

Еще он может подуть кому-то в рот и вынуть все зубы или посмотреть в глаза человеку и навести на него такую порчу, что человек сейчас же заболеет и через несколько дней умрет.

Ведьмак умеет управлять пчелами и так же, как ведьмы, разгонять тучи. К тому же против него бессильны чары русалок, перед которыми не может устоять ни один обычный мужчина. Как и ведьма, ведьмак способен к оборотничеству. Он способен превращаться в коня, мотылька, волка…

Его, подобно ведьме, возможно распознать. Для этого под церковным порогом закапывают косточки ножек ягненка. В этом случае ведьмак не способен выйти из церкви. Другим способом обуздания ведьмака является то, что в кипящую воду бросают конскую подкову и камень. В этом случае ведьмак будет мучиться и в конце концов придет в дом, чтобы исправить нанесенное им зло, например, вылечить испорченную им же корову.

Как и белые ведьмы, некоторые ведьмаки умеют делать лишь добрые дела. Анджей Сапковский описал такого ведьмака в своем многотомном романе «Ведьмак».

Добрые ведьмаки заговаривают болезни, они лечат людей и животных, снимают порчу, сглаз, а иногда – даже проклятия. Кроме того, они запрещают ведьмам делать зло и защищают людей. Когда умирает ведьмак, наступает засуха или идут долгие дожди.

Интересно, что ведьмак не теряет своей силы даже после смерти. Он дерется на могилах с неупокоенными мертвецами, часто – с упырями и вампирами. Он не пропускает их в село для вреда людям, часто они высасывают у людей кровь и превращают в вампиров. Иногда эти ожившие мертвецы людей просто сжирают. Отметим, что мертвый ведьмак всегда побеждает неупокоенного мертвеца.

Как и всякий человек, который запродал душу дьяволу, злой ведьмак после смерти вполне может сделаться упырем. В этом случае его хоронят согласно старинному обряду, который используется для защиты от мертвых ведьм. Им в сердце вбивали осиновый кол, клали их в гроб лицом вниз. Также им подрезали сухожилия на ногах, для того чтобы они не могли бродить по селу по ночам, а в рот совали осиновую щепу, чтобы они подобно вампирам не могли ни у кого высосать кровь. В ряде случаев им, как и вампирам, отрезали головы и клали их лицом вниз.

В качестве иллюстрации приведем известный рассказ А.Н. Толстого «Ведьмак».

Ведьмак

На пне сидит ведьмак, звезды считает когтем – раз, два, три, четыре… Голова у ведьмака собачья и хвост здоровенный, голый.

«…Пять, шесть, семь…» И гаснут звезды, а вместо них на небе появляются черные дырки. Их-то и нужно ведьмаку – через дырки с неба дождик льется.

А дождик с неба – хмара и темень на земле.

Рад тогда ведьмак: идет на деревню людям вредить.

Долго ведьмак считал, уж и мозоль на когте села.

Вдруг приметил его пьяненький портной: «Ах ты, говорит, гад!» И побежал за кусты к месяцу – жаловаться.

Вылетел из-за сосен круглый месяц, запрыгал над ведьмаком – не дает ему звезд тушить. Нацелится ведьмак когтем на звезду, а месяц – тут как тут, и заслонит.

Рассердился ведьмак, хвостом закрутил – месяц норовит зацепить и клыки оскалил.

Притихло в лесу. А месяц нацелился – да как хватит ведьмака по зубам…

Щелкнул собачьей пастью ведьмак, откусил половину у месяца и проглотил.

Взвился месяц ущербный, свету невзвидел, укрылся за облако.

А ведьмак жалобно завыл, и посыпались с деревьев листочки.

У ведьмака в животе прыгает отгрызанный месяц, жжет; вертится юлой ведьмак, и так и сяк – нет покоя…

Побежал к речке и бултыхнулся в воду… Расплескалась серебряная вода. Лег ведьмак на прохладном дне. Корчится. Подплывают русалки стайкой, как пескари, маленькие… Уставились, шарахнулись, подплыли опять и говорят:

– Выплюнь, выплюнь месяц-то.

Понатужился ведьмак, выплюнул, повыл немножко и подох.

А русалки ухватили голубой месяц и потащили в самую пучину.

На дне речки стало светло, ясно и весело.

А месяц, что за тучей сидел, вырастил новый бок, пригладился и поплыл между звезд по синему небу.

Не впервые ясному бока выращивать».

Ведуны и колдуны. В народных преданиях ведун и ведьма очень близки по своей сути и основной деятельности. Однако между ними имеются и существенные различия. Так, например, ведуны и ведьмы живут между людьми и с виду ничем не отличаются от обыкновенных смертных, кроме небольшого, тщательно скрываемого хвостика или рожек.

В областных говорах, летописях и других старинных памятниках представлено несколько синонимов для обозначения ведуна и ведуньи. Их называют колдунами, чародеями, кудесниками и волхвами, вещими женками, колдуньями, чаровницами, бабами-кудесницами и волховитками.

Под чарами понимаются некие таинственные обряды. Они совершаются, с одной стороны, для защиты от разных напастей, таких как изгнание нечистой силы, врачевания болезней, водворения семейного счастья и довольства, а с другой стороны – для того чтобы насылать на своих врагов и недоброжелателей всевозможные беды и хвори и передать их под власть злобных демонов и иной нечистой силы.

Чаровник, или чародеец, – это тот, кто умеет совершать подобные обряды, кому известны и доступны заклятия, ведомы свойства трав, кореньев и различных снадобий. Очарованным называют заклятого, заколдованного, который стал жертвой волшебных чар.

За приворотным зельем.

С картины М. Нестерова

По мнению И.И. Срезневского, колдуном (славянский корень клъд-колд или калд-клуд-куд) в старое время называли того, кто совершал жертвоприношения. Отметим, что в хорутанском наречии калдовати – приносить жертву, калдованц – жрец, калдовница и калдовише – жертвенник.

В словаре Даля «колдовать» истолковано как «ворожить, гадать, творить чары».

Наконец, волхв – название, известное из древних рукописей. Оно до сих пор сохранилось в литературе, лубочных сказках и областных говорах. Словом «волхвы» называют и древневосточных магов, которые пришли поклониться младенцу Христу.

Приведенный обзор названий, присваивавшихся ведунам и ведьмам, может указывать на такие понятия, как высшая мудрость, предвидение, умение гадать, поэтическое творчество, знание священных заклятий, жертвенных и очистительных обрядов, способность предвещания и врачевать болезни, снимать порчу, сглазы и проклятия. Все перечисленные дарования с древних времен признавали за важные и необходимые признаки божественных и демонических существ. В отдаленную эпоху язычества ведение понималось как чудесный дар, ниспосылаемый человеку свыше, например у древнегреческих жриц Аполлона – пифий.

Довольно часто вещих мужей и женок приглашали для успокоения чем-то разгневанного домового, кикиморы, банника, овинника и других духов, так или иначе связанных с домом и хозяйственной деятельностью.

Также они обмывали притолоки от лихорадок и язв, объезжали со специальными обрядами поля и сады. Это делалось для того, чтобы очистить их от вредных насекомых и гадов и для освобождения и защиты от вредоносных сил, а также с целью призвания урожая.

Приведем несколько примеров основной деятельности колдунов и ведунов.

Например, заговоры на неприятельское оружие имели целью запереть, забить вражеские ружья и тулы, чтоб они не могли навредить обратившемуся за помощью к колдуну ратнику: «Завяжу я (имярек) по пяти узлов всякому стрельцу немирному, неверному, на пищалях, луках и всяком ратном оружии. Вы, узлы, заградите стрельцам все пути и дороги, замкните все пищали, опутайте все луки, повяжите все ратные оружия; и стрельцы бы из пищалей меня не били, стрелы бы их до меня не долетали, все ратные оружия меня не побивали. В моих узлах сила могуча змеиная сокрыта – от змея двунадесятьглавого».

Отметим, что сходство ползучей, извивающейся змеи или ужа с веревкою и поясом отразилось в языке: ужище – веревка, гуж и уж; в народной загадке пояс метафорически назван ужом, чародейным узлам заговора дается та же могучая сила, какая приписывается мифическому многоглавому змею.

В старину верили, что некоторые из ратных людей умели так «завязывать» чужое оружие, что их не брали ни сабли, ни стрелы, ни пули. Пообное мнение имели современники о Стеньке Разине…

Как говорилось ранее, колдун был необходимым лицом на свадьбах. Например, в Пермской губернии при невесте всегда находится знахарка, а при женихе – знахарь. Этот последний идет впереди свадебного поезда с озабоченным лицом, озираясь по сторонам и нашептывая: по народному объяснению, он борется тогда с нечистою силою, которая следует за новобрачными и строит им козни.

Вообще в затруднительных обстоятельствах жизни – «нападет ли на сердце кручина лютая», произойдет ли в доме кража или пропажа, или приключится иная беда, угрожает ли мщение врага и т. д. – во всех этих случаях крестьяне обращались к колдунам, колдуньям и ведьмам и просили у них помощи или совета.

Колдуны и ведуньи обличали вора и находили потерянную или украденную вещь или животное. Считается, что они обладают способностью читать в чужие мысли. Кроме того, они знают все бывшее, настоящее и будущее. Им достаточно посмотреть человеку в глаза или прислушаться к голосу человека, чтобы мгновенно овладеть его тайнами и даже подсознательными желаниями и чаяниями.

От глубокой древности до наших дней ведьм и колдунов полагают призванными совершать гадания, ворожить и давать предвещания. Согласно текстам нескольких летописей, использованных в качестве источников сюжетов К.К. Рылеевым и А.С. Пушкиным. Князь Олег обращался к волхвам с вопросом: какая суждена ему смерть? – и получил ответ: «Князь! Ты умрешь от любимого коня». Рассказавши о том, как сбылось это предвещание, летописец прибавляет: «Се же дивно есть, яко от волхования сбывается чародейством».

Митрополит Даниил[51] в многочисленных сочинениях обличал пороки вельмож, духовенства и других сословий. По поверьям, деятельность колдунов и ведьм довольно близка. В силу этого сочинениям митрополита были дадены следующие названия:

– «О наслании ведунами и ведьмами грозовых туч, бурных вихрей и града»;

– «О скрадывании ими росы, дождей и небесных светил»;

– «Об их полетах в воздушных пространствах»;

– «О сборищах на Лысой горе, неистовых плясках и нечестивых оргиях»;

– «О доении ведьмами коров»;

– «О влиянии колдовства на земное плодородие»

и, наконец,

– «О волшебной силе оборотничества».

В них представлена красочная картина быта и нравов того времени. Он призывает наложить запрет на «глаголемых облакопрогонников и чаровников и наузников и волшебников».

Отметим, что славянская Кормчая книга по списку 1282 года и Домострой называют чародеев облакопрогонниками. В Западной Европе тоже издревле существует глубоко укорененное верование, что колдуны и ведьмы могут носиться в тучах, создавать грозы, напускать бури, ливни и град.

Бой с ведьмой.

Из иллюстраций Г.-К. Акселли к «Калевале», 1896 г.

Еще скандинавская мифология донесла до нас образы двух полубогинь-получародеек Ирпе и Торгерде, которые могли порождать ненастья, бури и град. Из преданий, сохранившихся у германцев, известно, что колдуны и ведьмы употребляют для этого котлы, кружки или чаши.

Близкие ведьмам существа. В финно-карельском эпосе «Калевала» гадюки (змеи) появляются из слюны чудовищной ведьмы Сюэтар. Она возникла из мозгов уток и чаек и из слюны ведьмы Сюэтар. Волны растащили этот «коктейль», солнце его согрело, ветер качал на воде и выбросил на берег. Жизнь в гадюку вдохнул злой бог Хийси.

Память о Сюэтар сохранилась в сказках вплоть до настоящего времени. Она людоедка и живет в норе. В сказках же сохранилась и память о Ловьятар – матери девяти болезней и недугов, зачатых ею от бури и ветра. В русских старинных заговорах упоминаются семь или девять болезней-лихорадок.

Согласно далматинской легенде, змеи, всевозможная нечисть и злые духи, такие как вилы, а также: волки, псы и некоторые ведьмы произошли из крови Каина, убившего своего брата Авеля.

Согласно болгарским верованиям, аналогично ведьмам, зловредными змеями-халами могут становиться некоторые женщины, поскольку в этой славянской зоне отбирание жита – распространенный вид порчи, которой занимаются ведьмы.

Приложение 1

Былички об отнятии ведьмой молока у чужих коров

Приведем несколько современных быличек об отнятии ведьмами у коров молока. Они в основном были записаны в Воронежской области и в городе Воронеже:

1. Моя история произошла в далеком 1948 году. Мы тогда жили на Кубани, в небольшом хуторе. Отец погиб на фронте, а мать с четырьмя детьми жила при школе, где работала учителем начальных классов.

Однажды задумали делать ремонт школы, и нашу семью переселили в хатку с земляным полом и соломенной крышей. В хате – одна комната, а другая – как сарай, туда мы поместили корову.

Рядом по соседству была хата, в которой жили старая бабка и дочь, тоже уже в годах. О бабке говорили, что она ведьма, якобы может превращаться в животных и вредить животным, отбирая у них молоко и даже жизнь.

А наша корова давала много молока, каждую дойку больше половины ведра.

Но однажды утром мама пошла доить корову, и та дала молока только кружку. В хуторе ходила еще одна легенда: «Если ведьма отобрала молоко у коровы, то надо молоко, что надоили, жарить в сковородке, и ведьма войдет в этот дом».

Это было летом, у нас во дворе стояла печка, и мы с мамой разожгли печку, поставили сковородку, налили в нее из кружки молоко, и оно стало кипеть. И вдруг за хатой появилась бабка-ведьма. В руках она держала вилы, а с них свисала, как нам показалось, веревка.

Мы с мамой так испугались, что не могли пошевелиться. Бабка стояла на месте и кричала, что убила ужа и вот он висит на вилах. Но мы не могли сдвинуться с места, чтобы пойти посмотреть, и она ушла к себе во двор.

Через несколько лет (мы уже в той хате не жили) эта бабка умирала и долго мучилась: никак не могла покинуть этот мир. И тогда знающие люди посоветовали дочери прорубить дыру в потолке, чтобы ведьме было легче уходить. Она так и сделала, и тогда бабка-ведьма умерла.

Мы с мамой долго думали над этой историей. Ужи пьют у коров молоко, но не мог же он за ночь выпить 6 литров молока…

2. Жил у нас один украинец. Говорит: «Нету молока. Пойдем, нету. Взял я вилы. Вот эти, которыми сено, и давай караулить. Приходить там во скока-то времени, или час, или двенадцать ночи, и дое корову». Так он ее там вилами пырнул, но до смерти не заколол. Звали ее Гарпена.

Записано в селе Солдатское Острогожского района Воронежской области от Прядко Марфы Гавриловны, 1926 года рождения, 2006 года.

3. Шо було… Были коровы и там сторож. Шо робыть? Нэма молока. Хто-то приходэ, дое. Это ведьма доит (авт.) Нэ вловишь их ни за шо, така она…[Молоко она] до дому нэсэ. Походит-походит, подоила корову и пишла. Ведьма кого хоче, того и накаже. Там она прочета шо-то, и оно получаеца у нее. Шукают, ее не можно найти. Если ведьма плохо сделала, есть люди, которые сглаз или порчу снимают (авт.)

Утром мама встанет, пойдет корову доить, а молока нет. Мама объясняла, что ведьма все молоко подоила.

Записано в селе Перлевка Семилукского района Воронежской области от Денисовой Лидии Семеновны, 1956 года рождения. Запись Зайцевой А., 2004 года.

4. Ведьма доит молоко чужой коровы, превратившись невидимкой. Считают, что ведьмы раньше были: никого нет, а молоко в ведро бежит, будто кто-то доит.

Записано в селе Старая Тойда Аннинского района Воронежской области от Роговой Анастасии Ильиничны, 1920 года рождения. Запись Книевской Д., Уляшовой А., 1996 года.

5. Чтобы корова снова стала доиться, надо обмакнуть кусок хлеба в молоко. Поверье записано в селе Хреновое Бобровского района Воронежской области от Трошкиной Л., 12 лет. Запись Кретовой Е., Дудкина. С.

6. Одна женщина повадилась доить чужую корову. Лазила в трубу, а потом оттуда вылетала ведьмой. Доила чужую корову, потом возвращалась, влетала в трубу и превращалась снова в женщину. Записано в селе Песковатка Бобровского р-на Воронежской области от Тимашовой Екатерины Григорьевны, 1922 года рождения. Запись Зиновьевой Е. Н., 2003 года.

7. А вот у нас есть женщина одна знакомая. Она к нам пришла в гости и рассказывала, как к ней пришла одна женщина и говорит: «Дай мне молочка». Она дала. Она опять пришла за молоком. А эта женщина говорит: «У нас корова и так мало молока дает. Я не могу тебе больше давать. Она говорит: «Продавай молоко. У тебя вкусное молоко». Она: «Не буду». На следующее утро корова дала меньше литра молока. Наверное, та пришла и выдоила. А эта женщина была умная, взяла подкову и повесила над дверью. С тех пор корова дает молока, сколько давала. А у нас тоже подкова висит. Поэтому у нас курей еще ни разу не воровали.

Записано в селе Монастырщина Богучарского района Воронежской обл. от Шевченко Оли, 1987 года рождения. Запись Шеменевой Е., Ходяковой В., 1998 года.

8. Ведьмы в селе отнимали у коров молоко: соседская корова не доилась вообще, а корова ведьмы давала много молока. Ведьма выходила на рассвете в поле, куда выгоняли коров, и говорила: «Коровки ваши – молочко наше». И корова весь сезон не приносила молока.

Записано в селе Сухой Донец Богучарского района Воронежской обл. от Плаховой Татьяны Самсоновны, 1916 года рождения. Запись Зайченко Н., Семейко Е., Черкасовой Е., 1998 года.

9. Жила на нашей улице бабка, все звали ее Миколаиха. Грешили на нее люди, говорили – ведьма. Вот пропало у одних соседей молоко у коровы. Побежали к бабке-знахарке, что делать, мол, помоги. Дала она им дельный совет – надо жарить молоко от той коровы на сковородке, ведьма-то и прибежит. Так и сделали. Правда ли бабка-знахарка говорила или просто совпадение, но только явилась именно в тот момент бабка Миколаиха, стала просить что-то взаймы. Пришлось уйти ей ни с чем, обругали ее соседи и прогнали. А корова-то опять доиться стала. Вот и думай: правда это или вымысел – людское суеверие.

Записано в селе В. Мамон Верхнемамонского района Воронежской области от Буйневич Нины Николаевны, 1963 года рождения. Запись Буйневич Т., 2004 года.

10. В старину такой был случай. У одной женщины была корова. И все вроде бы было хорошо, но до того времени, как женщина стала замечать за своей коровой что-то странное.

Когда в очередной раз она шла доить свою Зорьку, то у нее не было молока. Тогда женщина подумала, что, наверное, кто-то доит ее корову. И решила за этим пронаблюдать. И вот когда наступила ночь, женщина пошла в сарай. И видит, что стоит ее Зорька, и вроде бы кто-то ее доит, а кто – не видно. Только слышно, как по ведру «бежит» молоко, а ведра тоже не видно.

Утром эту историю женщина рассказала своей соседке. И та ей посоветовала: взять немного молока своей коровы и вылить это молоко на раскаленную сковороду. И тогда, мол, к тебе заявится тот, кто доит твою корову.

Эта женщина так и сделала. И к ней пришла ее кума. И стала спрашивать: «Что у тебя на плите кипит?» Тут-то женщина и поняла, кто ее корову доит. Также выяснилось, что ее кума была колдунья.

Записано в селе Шукавка Верхнехавского района Воронежской области от Пономаревой Л.А., 1930 года рождения. Запись Адерихиной О.А., 2003 года.

11. Василий Данилович Уваров рассказывал, но он, видимо, брехал. Рассказывал, что корову доит ведьма. А он взял ружье, приходит ведьма и говорит ему:

– Сидишь?

– Сижу.

– Ну и сиди, – а сама доит. А я и двинуться не могу.

Записано в селе. Никольское, Воробьевского района Воронежской области от Береснева Егора Павловича, 1924 года рождения. Запись Фоминой Е., Сорокиной И., Обуховой Е. Запись 2001 года.

12. Один дед, Осип Назаренко, прознал, что у него каждую ночь ведьма доит корову. Решил выследить. Сел в кошаре, спрятался, ждет. Вот уж полночь. Идет соседка с ведром. «Ты туть, – кажет, – сидишь. Угу, и сиди, як сидел!» Подоила корову и ушла. А Осип до свету не мог шелохнуться. Так и просидел всю ночь

Записано в селе Тимирязевка Кантемировского р-на Воронежской обл. от Борченко Р.И., 1919 года рождения. Запись Илуниной А.А., 1997 года.

Эту быличку рассказала мне подруга, а ей ее бабушка: «Моя бабушка в то время маленькой была, была у них корова, ее доили 2 раза – утром и вечером, но вдруг стали замечать, что утром у коровы пропадает молоко. Моя бабушка со своим братом залезла на чердак – там, где сено лежит, и стали ждать. В сарай залезла незнакомая женщина и принялась доить корову, бабушка с братом притихли, хотели подождать, когда она уйдет и рассказать родителям. Как вдруг женщина подняла голову и сказала: «Сидите? Вот и сидите». У них отнялись ноги, сидели до вечера там, пока родители не сняли с чердака.

Записано в Воронеже от Савина Евгения. Запись Ткачева Е.В., 2001 года.

13. А Хведор на Селезневке рассказывал. Повадилась ведьма корову доить. «Ну, я раз пошел – нету, второй раз гляжу – иде. И начала доить. Я встал с дубинкой, а она с ворот в глаза молоком залила и убегла».

Записано в селе Никольское 2 Воробьевского района Воронежской области от Береснева Егора Павловича, 1924 года рождения. Запись Фоминой Е., Сорокиной И., Обуховой Е., 2001 года.

14. Давно в селе жила старуха. Про нее слухи ходили, будто она ведьма. Мало кто верил. Она часто ходила в гости к моей маме (мама тогда еще молодая была). Они соседками были. Так вот, общались они долго и часто. И мама слухам не верила. Но случилось так, что маме пришлось в это поверить.

А было это так. Утром и вечером она ходила доить корову. А один раз приходит вечером доить, а молока нет. На следующее утро доит – есть молоко. Приходит в вечере, а молока у коровы опять нет, как будто выдоил кто-то. И так было целый месяц. Пока сосед один не сказал, что видел, как другая соседка, про которую говаривают, что она ведьма, домой ведро с молоком несла. Но мама не поверила, что та ворует, но на караул вечером стала ходить. Один раз видит – кошка черная в сарай скребется. Мама ей палкой по лапам ударила. С тех пор молоко вечернее к корове вернулось. Но соседка в гости перестала ходить. Люди стали говорить, что ее вообще на улице не видно уже целую неделю. Мама подумала, что та заболела, и пошла ее проведать, молока понесла. Приходит, а старуха в кровати лежит и не встает. Как увидела, что мама ей молоко принесла – заплакала. Сразу во всем созналась.

Эту историю мама многим рассказывала после смерти старухи (старуха через полгода после этого случая умерла), но теперь ей никто не верил. А я верю и вам рассказываю.

Записано в селе Фисенково Кантемировского района Воронежской обл. от Еничевой Клавдии Гавриловны, 1929 года рождения. Запись Бех М., 2002 года.

15. Ведьма бывает в виде человека, бывает звериная. Батько рассказывал, что вин шел, а кишка* шла с цебарочкою. Они стали стучать, она свернула четь**. То ведьма была, она превращалась в кишку и ходила ночью коров чужих доить.

*кишка – кошка

*четь – прочь или *геть

Записано в селе Тимирязевка Кантемировского района Воронежская области от Матусковой Наталии Антоновны, 1927 года рождения. Запись Сучковой Н., Васильевой Ю., 1997 года.

16. Цэ давно, давно, давно було. Я ны бачила, но стари люды россказувалы. У одной семьи была корова, в сарае стояла. Якось утром вышла хозяйка в дверь, пишла до сарая. Чуе, шо в дийную цвирка. И тихо жинка двери открыла у сарая, и видет, что выскочила здорова черная кишка. Ну, она сикач схвататыла, тай кынула его в кишку и попала ей по лапи, тай отрубала, но кишка все равно втыкла. А на другой день бычилы у сына жинку без руки. То ведьма була, видьмы ходять начамы и коров доють.

Записано в селе Новобелая Россошанского района Воронежской области от Кутняховой Е.И., 1924 года рождения. Запись Шипитьковой О.В., 2003 год.

17. Моя бабушка рассказывала, что произошло с ее семьей, а верней с домашним животным их дома. Утром пошли доить корову, а видно, что корова подоена, и так несколько дней. Корова здорова. Отец бабушки решил посмотреть, выяснить, что ж нет молока. Сел за борону в сарае и следит, как ночью темной заходит в сарай соседка и садится доить корову. Ну, дед, долго не думая, как схватит бабку за горло, а та и превратилась в кошку. Бежать хочет, царапается. Дед начал бить ее. И кошка человеческим голосом: «Отпусти меня». Дед кинул ее, и она превратилась в бабку и ушла. С той поры ее больше не было. А соседка та, вижу-то с ногой поломанной.

Записано в селе Орлянка Солнцевского района Курской области от Громовой Ольги Васильевны. Запись Суббота М., 2003 года.

18. Эту историю слышала от своей бабушки. Давно это было, еще в годы ее молодости. По соседству с нами жила девушка, о которой ходили невероятные слухи, что якобы она ведьма. Но бабушка не верила в эту ерунду. Но однажды рано утром бабушка пошла на скотный двор доить корову, но в этот раз молока не оказалось. Она удивилась и пошла обратно с пустым ведром, а когда она выходила, увидела черную кошку, которая прошмыгнула мимо нее. На следующее утро повторилась та же история, и кошка была тут как тут. На третий раз она попросила дедушку пойти с ней. И когда он вошел, кошка сидела около коровы, и глаза ее горели, как два уголька. Дедушка схватил лопату и наотмашь ударил ей кошку, но она была проворная и успела увернуться. А когда она убегала, бабушка с дедушкой заметили, что лапу она держала на весу.

На следующее утро молоко у коровы было в целости. И в этот же день дедушка затем в гости к соседке пошел, хотел позвать ее сходить в лес за дровами. Но соседка не вышла, а мать ее сказала, что она заболела и в лес не пойдет. Через несколько дней соседка появилась на улице с перевязанной рукой. И моя бабушка задумалась: а может, она и вправду ведьма?!

Записано в селе Остроухово Красногвардейского района Белгородской области от Костенниковой Натальи Семеновны, 1945 года рождения. Запись Костенниковой И.

19. Колдуны делались собаками и доили коров. Одна женщина сделалась собакою, а хозяин когда вышел, то заметил, что она под коровой. Взял цепь и как дал ей! Она завизжала и побегла. А наутро он выгоняет корову и говорит: «А что это, Танька, у тебя лицо такое синее?!» А она отвечает: «Да зубы болят». Вот такие вот были колдуны.

Записано в селе Московское (ныне Каширское) Каширского района Воронежской области от Разуваевой Марьи Егоровны, 1912 года рождения. Запись Вертман Э., Кутищев А., 2004 года.

20. Жил в нашей деревне один мужик, и была у него корова. И вот он начал замечать, что стало у коровы молоко пропадать. Придет доить утром, а ее уже вроде бы подоили. И тут одна женщина и посоветовала ему проследить, что у него ночью в сарае происходит. Он так и сделал. Пошел ночью в хлев, притаился. И вдруг видит, заходит собака, а в руках ведро держит. Села и давай лапами корову доить. Мужик вскочил, схватил топор да и отрубил собаке лапы. На следующий день пришла к нему женщина и сказала, что нужно бы сходить к его старой соседке, а то ее что-то весь день не было видно. Заходят они и видят, что бабка лежит без кистей рук и истекает кровью. Они испугались и побежали позвать людей, а когда пришли, то бабки и след простыл.

Записано в селе Кондрашовка Семилукского района Воронежской области от Ладановой П.И., 1928 года рождения. Запись Влад О., 2000 года.

21. В одной деревне жили соседи. У одного из соседей была корова. Эти люди стали замечать, что когда пойдут доить корову, а у нее нет молока. Стали думать, что происходит? Один раз они заметили, что кто-то прыгнул через забор и загремел ведром. Они подошли ближе и увидели, что кто-то доит их корову. Вернулись домой, взяли вилы, колья и пошли в сарай. Хозяин с колом вбегает в сарай и начинает бить того, кто доил. Бил, бил… Вдруг она превратилась в собаку. Он бросил ее через забор, где она лежала. Пока обошел через калитку, ее уже и след простыл. Наутро они выгоняют корову на поле и что-то не видят свою соседку. Хозяин пошел к ней домой, узнать, может, что случилось? Приходят, а она вся синяя, битая лежит. Он сразу все понял.

Записано в селе Яблочное Хохольского района Воронежской области от Биндюковой Татьяны Варлантьевны, 1914 года рождения. Запись Тимофеевой А.В., 2001 года.

22. Мой дедушка был молодым еще. На ночь он всегда отпускал собаку с привязи, она свободно ходила по двору и охраняла хозяйство. Однажды среди ночи дедушка услыхал дикое мычание коровы, но собака при этом молчала. Деду это показалось странным, и он вышел во двор. Во дворе он увидел чужую собаку, которая с наглым видом смотрела на него; своя же собака, забившись в угол, тихо поскуливала. Дед побежал за ружьем, выскочил из дому и хотел выстрельнуть в эту странную собаку, но ружье не срабатывало, он перезарядил – не стреляет. Собака же, вскочив на крышу сарая, засмеялась человеческим смехом и убежала. Дедушка некоторое время пребывал в шоке, а потом попробовал выстрелить из ружья, ружье было в полной исправности. Он утверждал, что это ведьма, превратившись в собаку, приходила корову доить.

23. В ведьм кто-то, наверное, наряжался. Одна пошла корову доить, а там кто-то уже доит во всем белом. Пошли после, а корова уже подоенная. И пугали нас: кто-то в белое нарядится и за нами, а мы разбегаемся в разные стороны.

Вот рассказывали: подошла одна к окну – стучат. Она вышла, а кто-то к ее ногам прижимается. Не то кошка это была. Она взяла и в хату вошла. В одной руке ведро держала, в другую переложила, и пропало.

Записано в селе Бирюченское Каширского района Воронежской области от Щеблыкиной Марии Николаевны, 1938 года рождения. Запись Сулеминой О., Пенкиной Ю., 2004 года.

24. Ведьмы ходили. Убирались в белые рубахи, коров ночью доили. Придешь утром в сарай – корова подоенная!..

Колдуньи наговор делают, на след мечут. Чего-нибудь бросят на след, или во двор бросят – человек сохнет: не болен, а болен!

Записано в селе Костенки Хохольского района Воронежской области от Казначеевой Анны Егоровны, 1928 года рождения. Запись 2002 года.

25. Мне прабабушка рассказывала такую историю. Жили дед с бабкой. И когда по утрам бабка ходила доить корову, она не давала молока. Дед с бабкой не могли понять, в чем тут дело. И дед решил выследить. С вечера он залез на крышу и стал наблюдать. Видит: через некоторое время идет женщина в белой одежде по направлению к их сараю. Она почувствовала присутствие деда, схватила вилы, стоявшие неподалеку, и подкинула их с навозом на крышу. Дед успел поймать вилы и кинул их обратно в ту женщину. Пока дед слез с крыши, женщина убежала. На следующий день смотрят дед с бабой – что-то не выходит их соседка из дома. Решили они к ней сходить, проведать. Когда пришли, то увидели, что соседка лежит в кровати с перебинтованной рукой.

Записано в селе Солонцы Вейделевского р-на Белгородской области от Непогединой 1985 года рождения. Запись Соновой Г., 2002 года.

26. Одна женщина купила у односельчанина козу. Слухи по селу ходили, что он колдун. И на самом деле коза не подпускала к себе новую хозяйку, не давала доиться. Женщина решила посоветоваться с соседкой, у которой свекровь была колдунья. Вероятно, по ее подсказке соседка расстелила полотенце на порог перед сараем, прочитала молитву и привела козу. Коза сразу стала смирной, давалась доиться. Когда колдун узнал об этом, что его колдовство пересилили, он рвал на себе волосы.

А та колдунья, когда умирала, говорила сыну: «Возьми! Возьми!» Говорят, что если тот, к кому колдун обращается, возьмет его за руку и скажет «беру», то колдовство перейдет к нему. Сын отказался, и колдунья умерла в тяжелых муках.

Записано в Воронеже от Кузнецова Евгения Александровича, 1952 года рождения. Запись Кузнецова.

27. Раньше чё ток не делали – и молоко вынимали, и людей колдовали, и чё ток они не делали. У меня дед был. А у няго кума была, вот ее звали колдуньей. Эт скок прошло-то – 80 годов. И вот увидал: она вышла, эт яго кума, пробуровила (дырочку) в подсохе норочкю и начала там это. И из этой дерева молоко. Ну, и там какую-т молитву прочитала. Он подглядел и сабе утром, как и ен. Ды и говорит, вышел и говорит: «Че куме, то и мне».

Как полилась молоко из этой. Он бросил все и убег. Говорить: «Ой, ой. Окаянная, такая не нужна молоко!»

Записано в селе Нижняя Байгора Верхнехавского района Воронежской области от Щедриной П.А., 1926 года рождения Запись М. Коваленко, О. Головневой, 2008 года.

Былички об оборотничестве ведьм

1. Происходило это в 50-е годы. Так вот, когда меня еще не было, а мама моя была сама еще девочкой, ходил у них по деревне слух, что есть там одна бабка-ведьма, которая могла принимать обличье животных. И тех людей, которым она являлась, обязательно вскоре беда ожидала. Точных подробностей не знаю, так как рассказывали мне это давненько. Народ деревенский ее побаивался и отпор дать не решался – кто знает, вдруг проказу какую нашлет или беду.

Был случай, когда она, по-видимому, и в неживой предмет превращалась. Рассказывали очевидцы, что возвращались домой поздно вечером (а дорога у нас центральная практически не освещается, и людей там редко встретишь) ни ветра, ни людей нет. И вдруг послышался звук, будто есть за ними что-то. Оглядывались, и что вы думаете? Прямо посреди дороги огромная плетеная корзина. Хотя вот минуту назад там ничего не было! Ну, сперва удивишься, значения не придашь, откинешь подальше и продолжаешь путь. А тут раз, снова шелест какой-то. Оглянешься – снова она, прямо позади стоит. Тут уж волей-неволей в чертовщину поверишь и быстрей ноги делать, не оглядываясь.

2. Частенько на свадьбах, говорят, такая же штука происходила.

А однажды другой случай вышел. Возвращался так же мужик домой. Слышит, бежит за ним кто-то сзади. Оборачивается – свинья на дороге сзади стоит и смотрит. Поздно так, а она тут ниоткуда объявилась. Ну, он прогонять стал, она – ни в какую, не уходит, и все тут. Мужик этот посмелее был, взял и запустил в нее камнем, да так, что ногу ей сломал. А наутро увидели, что старуха-то та хромает, да как раз на ту же самую ногу.

3. В общем, просто передам все, что знаю сама… Итак, повспоминаем…

Вот я читала у вас историю, где говорится о бабке-ведьме, которая, превращаясь в какое-то весьма странное животное, выдаивала молоко у коровы… Конечно, практически в каждой деревне были ведьмы, оборотни и прочая нечисть. Вот и в моей тоже. Я родом-то из Саратова (просто в регистрации нет этого города), а родители мои родом из деревни, что в 27 км от города. Они в сам город-то переехали только после свадьбы.

Записано в Воронеже от Ююкиной Марии Михайловны, 1927 года рождения. Запись Ломаченковой С.В., 1998 года.

4. В селе Старая Ведуга Воронежской области жила колдунья. Дом ее стоял у самой дороги. А рядышком был небольшой мостик через речку. По этому мосту дети ходили в школу, и старались они ходить группами, потому что боялись колдуньи. А она могла превратиться в свинью, могла превратиться в лошадь и других животных и начинала пугать детей. Идет группа детей, а на них лощадь бежит, они и разбегаются в разные стороны.

Записано в селе Битюг-Матреновка Эртильского района Воронежской области от Леонова Василия Григорьевича, 1927 года рождения. Запись Скулковой И., Шабаевой А., 2005 года.

5. Ночью после 12 часов шел с другого села. По дороге, через Битюг, бежала лошадь. Встала на дыбы перед ним. Он ей говорит: «Николаев раскормил, а ты не знаешь, что делать!» Лошадь убежала. Так было 2–3 раза.

Шел через речку в дождь ночью. На бугорке увидел человека. Человек молчит. А когда попробовал заговорить с ним, человек исчез.

На работе (работал связистом) катилась плетеная коробка без дна на него. Но она не могла катиться, т. к. ветер должен был через нее проходить. Коробка катилась с востока на запад, а ветер дул с юга на север. И коробка должна была катиться перпендикулярно.

Записано в деревне Грязцы Эртильского района Воронежской области от Иванова Валентина Ивановна, 1957 года рождения. Запись Чередниковой Е., Сидоровой Е.

6. Снямались ведьмами. И коров ходили доили эти ведьмы. И на людей встрявали, и на людях катались.

Шел мужчина с работы, а на него-то кошка, что ли. Он пришел домой потный весь. Одним словом, были здесь. И кошками обращалися, и колесами, и катилися людям навстречу и катилися.

Записано в селе Битюг-Матреновка Эртильского района Воронежской области от Плешковой Елены Васильевны, 1919 года рождения. Запись Телковой О., Букша М., 2005 года.

7. И ведьмы были. У нас брат мой был десятого года. И ходили они в другое сяло на улицу к девушке. А у одного товарища была мать ведьмой. Няхто не знал это. И вот они раз идуть. Она свяньей за ним бежить и бежить, бежить и бежить. Они обернулися, сгрябли ее и давай лупить. Отлупили. Сын пряходя утром, а мать лежит. Это ведьма.

Они снимаются. В трубу как-то вылятають. И кошкой, и собакой, и чем хошь – любым зверем.

Записано в селе Спасское Семилукского р-на Воронежской области от Коркиной Т.М., 1961 года рождения. Запись Глотовой О. В., 1997 года.

8. Эта история произошла с моей тетей. Было это в деревне, где она родилась и выросла. Ходили слухи, что у них в деревне жила ведьма и превращалась то в телят, то в свиней, то в собак.

И вот сидела она ночью со своим другом на лавочке, вдруг видят – идет простынь белая. Они испугались, но не убежали, стали смотреть. А простынь шла-шла, остановилась. Потом свернулась пополам, еще пополам и исчезла.

Записано в селе Краснофлотское Петропавловсеого района Воронежской области от Ф.Д. Шаровой, 1928 года рождения. Запись Мамонтова Д., Коваленко О., Картавцевой С., 2003 года.

9. Ведьмы наводили порчу на людей и на скот. Они доили коров, и после этого у них пропадало молоко. Могли превращаться специальными молитвами в животных (собак, свиней). Еще катались на спинах людей, пугали их и душили.

Записано в селе Колодезном Каширского района Воронежской области от Лущилиной Прасковьи Леонтьевны, 1931 года рождения, уроженки села Боево, Воронежской области. Запись Бабичевой Е., 2004 года.

10. Колдуны и колдуньи обращались во всевозможные предметы: клубочки, кошелек и т. д. Когда молодые люди шли вечером с гуляний, они (колдуны в разных образах) кружились у них под ногами, не давая пройти. Если попадался человек сильный и смелый, то он отрезал у кошки (свиньи, собаки и т. д.) уши, а лошадь мог подковать. Тогда на следующее утро одна из женщин была с таким же дефектом, как и покалеченное животное. По этим признакам и выслеживали колдуний.

Но чаще колдуны издевались (не давали пройти) простым людям, которые не могут как-нибудь отомстить и искалечить.

Записано в селе Красный Лог Каширского района Воронежской области от Корзиновой Варвары Николаевны, 1936 года рождения. Запись Орловой Е., 2004 года.

11. Записано в селе Запрудское Степной Каширского района Воронежской области от Дроздовой Анны Карповны, 1933 года рождения. Запись Мандрыкиной Е., Лапшиной Т., 2004 года.

А еще мялки были, какими прядево мяли. Вот она и скинулась мялкой. А мужик ее взял, в сарай кинул и закрыл. Ходить и ходить по двору. А ведьма-то эта баба получилася. Вот она там сидит и пищить. Она же ведьма, ей надо это делать. Они, ведьмы, часто перекидываются: мялкой, решетом, кобелем, кошкой. Они либо в трубу вылетают, либо как-то переворачиваются.

Ведьмы порчу не наводили. Это специально люди занимались, их колдунами называли. Они по ветру колдовство свое пускали. Если поднимешь чего или на след наступишь, все можешь на себя взять. От колдунов была специальная молитва. Еще говорят, если вставить ножик в порог, повернешь, колдунья не зайдет.

12. Запись сделана в селе Никольское Воробьевского района Воронежской области от Береснева Егора Павловича, 1924 года рождения. Запись Фоминой Е., Сорокиной И., Обуховой Е., 2001 года.

Про ведьм я много слушала от бабушек. Говорили, что они коров доили, хвосты им, коровам, обрывали. Ведьмы оборачивалися кошками, телками. У телков тогда обязательно гребешок был в голове.

Вот было у нас, что собаке одной мужик пьяный ногу отрубил, а наутро ведьма Марфа хромая ходила.

А вот со мной что было, когда я маленькая была. Это в войну было. Мы жили в Степном, эвакуировались из Юдановки. А папа в Степном работал и оттуда хлеб привозил, тогда по 200 граммов на каждого было и по 400 – на работающего человека. А один раз не приехал он вовремя, и я говорю, пойду к нему, есть-то хочется. А мне лет 10 было. Ну, я и пошла. Он у одной женщины паюшки наши складал. А теть Нюра, женщина эта, пока пришла с работы, уж поздно было.

И вот взяла я 3 буханки в платок на плечи и пошла. А дорога там дурная была, говорили, что волки водились, И привязался ко мне телок, можа сам облудился. А сам здоровый, хвост дугой. Испугалась я страшно. И подумала я, что колдун, как сваха мне рассказывала. А может, ведьма. Но только гребешка в голове не было.

13. Мой дед на поле сторожил курень. Всю ночь девчонка ходила и говорила: «Ты спишь?» Он выйдет – а никого нет.

14. Эту историю мне рассказала мама, а ей ее бабушка мая прапрабабушка, когда она была маленькая у них в деревне жила бабка которую ни кто не любил и ее все остерегались про нее ходили разные слухи что она колдунья и все в таком духе но доказать ни кто не мог. Как то вечером на детей набросилась большая свинья на окраине деревни мимо из лесу возвращался охотник увидев это он подскочил к свинье хотел ее убить но лишь отрезал ей ухо и свинья убежала, а на утро это ухо стало человеческим охотник пошол по деревне искать владельца зашел к этой бабке а у нее перевязана голова он спросил что случилось она сказала что порезалась литовкой когда ее точила она сняла повязку а уха там не было тогда он ей показал ее ухо после этого ее сожгли прямо в ее же доме.

15. Эта история из села Бальзино, со слов моей тещи: это было, когда она была молодая, училась в старших классах. Ходили слухи, что в деревне живет ведьма и она по ночам превращалась в свинью и бегала за людьми, их кусала, тем самым заражала смертельной болезнью. Однажды ребята собрались вечером на школьную дискотеку, путь был длинный, так как школа находилась на окраине деревни.

Туда они дошли спокойно, хорошо провели время на танцах… но вот закончилась дискотека, и все начали расходиться по домам.

Тут-то и началось… Они компанией шли по темной дороге и видят, что из-за угла забора выскакивает свинья и с ревом несется на них, девчонки, конечно растерялись, а парни, не растерявшись, накинули на нее ветровку и связали ее, нашли веревку и привязали ее к столбу, а наутро, когда пришел народ посмотреть на эту свинью, там была привязана старая бабка.

16. Вспомнила историю, которую рассказывал один знакомый моего мужа. Мы живем в Татарстане, и у нас полно деревень, которые наполовину пустые уже. Работы в деревнях нет, и все стараются перебраться поближе к городу. В деревнях сейчас в основном одни старики живут.

И вот наш знакомый, ездил по молодости к своей бабушке, в соседнюю деревню, когда еще в школе учился. Собирались на лето с друзьями: природа, рыбалка, в речке покупаться и т. д.

И ходили слухи, что в этой деревне ведьма живет, что и в свинью она превращается, и в гуся. Посмеялся наш дружок, говорит: «Байки все это, не может быть!» Но один случай его насторожил.

Его бабушка живет около кладбища. И в один прекрасный день он наблюдал такую картину: ночью приспичило по-маленькому, и вышел он во двор, и видит такую картину – эта самая бабка, выходит с кладбища, но не как все нормальные люди, а идет задом и руки скрещены перед собой. Все прекрасно видел, потому что фонари освещают улицу.

Наутро рассказал об этом друзьям, и решили они к ней наведаться. Напрямую заходить страшно к ней, да и что говорить? Решили понаблюдать с окна поздним вечером – чем же она у себя занимается? Собрались значит, пришли. На улице темень уже, а калитка не заперта. Зашли потихоньку, подошли к окну и смотрят. Ничем таким она не занимается. Сидит просто за столом: то ли читала что-то, то ли рисовала, так и не поняли.

И тут резко поднимает на них глаза и зовет зайти в дом. Страшно стало говорит, ужас как! А тут уже и дверь входная открывается, и выходит бабка, глаза горят, красные прям. Говорит: «Проходите, раз пришли, молочком вас угощу». Тут же сиганули к калитке, а она заперта. Вот тут чуть не наложили в штаны… Перепрыгнули через забор и понеслись, что есть мочи.

Когда он это рассказывал, чувствовалось волнение в голосе, самой страшно стало. А ночью мне потом ее глаза снились.

17. Один раз, когда я был в деревне, я, как обычно, лег спать. Ночью мне приснилось, что в нашем доме много людей, которых я не знаю (хоть в деревне я знал всех). Потом подходит брат и говорит, что за домом ходит какая-то старуха. Мы подошли к окну, и ее резкий взгляд поставил меня в ступор,

Я немного постоял и быстро убежал и спрятался. Через некоторое время я проходил мимо окон, и она смотрела на меня, не отводя взгляда. Я выбежал на улицу и пошел за двор. Эта старуха увидела меня и пошла ко мне, а я к ней. Она резко меня схватила и смотрела мне в глаза, я смог вырваться и побежал в дом. Она стояла, не поворачиваясь больше. Я этот сон никому не рассказывал, но в это лето, ночью, я рассказал брату, и он сказал, что раньше здесь жила ведьма, а люди в доме – это ее жертвы. Теперь я боюсь заходить за дом.

Приложение 2

Старинные песни о ведьмах

Чернознаты соберутся, за столы усядутся,

стаканы наполнятся, лица захмелеют,

егибихи запоют, млады ведьмы в пляс пойдут,

бес на троне восседает, зелья свои раздавает.

То гуляние идет, кажда ведьма его ждет,

кажд колдун готовитси, там хмельное щедро льется,

да от беса сила пьется.

Эх, дела бедовые, эх, дела лихие, годы озорные,

ведьма ведьму портить учит, а ведьмак достатку учит.

Кто на сходняке бывает, время даром не теряет,

один тайну учит, другой шиш получит,

третий пойло попивает, ум да разум свой теряет,

а четвертый учит, денюжку получит.

……

Млада ведьма лесом шла,

Травы собирала,

В корзиночку ложила,

По лесу ходила.

Млада ведьма лесом шла,

Беса повстречала,

Напужалася,

Громко закричала.

Млада ведьма лесом шла,

Беса повстречала,

Громко закричала,

Полем побежала.

Полем побежала,

Травы растеряла,

Громко голосила,

Как бесова сила.

Ведьма ночью встала,

дрова в печь кидала,

беса домового увидала,

спать с собой позвала.

В печи дрова горят да трещат,

полати стары от страсти скрепят,

стон да визг поидет,

похоть диавольска идет.

Оменыш по осени народится,

сила во нем диавольска зачинится,

будет славный чернознат,

кажд бес ему будет рад.

Ночи темны печи горячи,

бесовски глаза ясны,

ведьмовски дела шальны,

вот дела каковы.

…

Ночь темна пришла,

ведьма к росстани пошла,

веретенышко достала,

тайну песнь сказала.

Бесы собрались,

дивным плясом изошлись,

работки попросили,

ведьму в гости пригласили.

За темны дола пошли,

за темны гора пошли,

черну речку перешли,

на сторону западну пришли.

Ведьма дело сотворила,

бесов работкою снарядила,

ух дела пойдут,

бесам души ручием потекут.

Частушки

Я сегодня выходная,

буду беса почитать,

буду я людей курочить,

бесу души собирать.

…

Пословицы, поговорки

Эх, тяжела ты, долюшка колдовская, крест окаянный.

Ересь разведем – душ дьяволу нажнем.

Приложение 3

Смерть Кухулина[52]

– Никогда еще до этого дня, – сказал Кухулин, – я не слышал жалоб женщин или детей без того, чтобы помочь им.

Пятьдесят женщин королевского рода преградили ему путь. Цель их была – отвлечь его от выезда на новые подвиги, удержать его в Эмайн-Махе. Принесли также три чана с водой, чтобы, погрузившись в них, он охладил свой боевой пыл. Таким способом удалось удержать его от выезда на бой в этот день.

Враги Кухулина стали ждать до утра. Сыны Калатина расположили свое войско вокруг Эмайн-Махи. Дым пожарищ от зажженных ими сел образовал громадное облако, которое покрыло собою всю Эмайн-Маху. Войско сынов Калатина производило такой шум, что королевский дом в Эмайн-Махе весь сотрясался, и оружие падало со стен. Плохие вести доходили до Кухулина.

Тогда запела Леборхам:

Встань, о Кухулин, встань, чтобы помочь

Жителям равнины Муртемне

Против воинов Лагена, о сын Луга,

О герой, на благо взрощенный,

Обрати на врагов свои дивные боевые приемы.

В ответ ей запел Кухулин:

Оставь меня в покое, о женщина!

Не один я боец в стране Конхобора.

Велики обязанности и заботы мои,

Но не один боец я здесь, о женщина!

Недобрый совет даешь ты мне,

После столь многих и великих трудов

Мне ли идти с охотой

Навстречу смертельным ранам?

Запела Ниам, дочь Кельтхайра, жена Конала Победоносного:

Ты должен идти в бой, о Кухулин,

Лишь ты один поразишь врагов.

Тогда Кухулин бросился к своему оружию. Он надел свой боевой наряд, но в то время как он одевался, пряжка, которою скреплялся плащ, выпала из рук его[53]. Он запел:

Это не вина моего плаща,

Не его трение ранит меня.

Это вина моей пряжки,

Что пронзила мою кожу,

Упав мне на ногу.

Он кончил снаряжаться, схватил свой щит с острыми бортами и бахромой и сказал, обращаясь к Лойгу, сыну Риангабара:

– Милый Лойг, приготовь для нас колесницу.

– Клянусь богом, которым клянется мой народ, – отвечал Лойг, – если б все люди из королевства Конхобара обступили Серого из Махи, то и им бы не удалось впрячь его в колесницу. Никогда до этого дня не давал он тебе предвещания, которое бы не исполнилось. Если хочешь, пойди к Серому сам и вопроси его.

Кухулин подошел к коню. И тот трижды повернулся к нему левым боком.

В ночь накануне Морриган разбила колесницу Кухулина. Она не хотела, чтобы он шел в бой, ибо знала, что он не вернется в Эмайн-Маху.

Но Кухулин обратился к своему коню и спел ему:

Не таков был твой обычай, о Серый из Махи,

Чтоб отвечать зловещим знаком на мой призыв.

И тогда подошел к нему покорно Серый из Махи, но он уронил две большие кровавые слезы на свои ноги. Кухулин вскочил на колесницу и устремился в сторону юга, по дороге, ведущей в Мид-Луахайр.

Стала перед ним женщина, Леборхам, дочь Ауэ и Адарк, раба и рабыни Конхобара, из королевского дома его. Она запела:

Не покидай нас, не покидай нас, Кухулин!

Твое лицо в боевых шрамах – наша защита,

Оно – наше милое счастье.

Горе женщинам.

Горе сынам!

Долгим будет плач о твоей гибели!

Трижды пятьдесят женщин королевского рода из Эмайн-Махи вторили громким голосом той песне.

– Лучше было бы нам не выезжать, – сказал Лойг. – До этого дня сохранял ты в себе целиком силу, полученную тобой от материнского рода.

– Нет, увы! – отвечал Кухулин. – Двигайся в путь, Лойг. Вознице подобает править конями, воину – защищать слабых, мудрому – давать советы, женщинам – сетовать. Вези меня в бой. Стоны ни к чему не служат, они не защитят от врага.

При выезде Лойг сделал колесницей полный оборот вправо. Тогда женщины испустили крик скорби, крик страдания, крик жалобы, ударяя в ладони. Они знали, что Кухулин, их защитник, не вернется живым в Эмайн-Маху, что в этот же день примет он смерть. Они запели:

Стая женщин печальна.

Она проливает обильные слезы.

Кончив петь, они испустили крик скорби, крик страдания. Они знали, что герой Кухулин не вернется обратно.

На пути Кухулина находился дом его кормилицы, взрастившей его. Он заходил к ней всякий раз, когда ехал на юг Ирландии или возвращался с той стороны. У нее всегда был кувшин пива для него. Кухулин выпил пиво и поехал дальше, простившись с кормилицей.

Он ехал по дороге в Мид-Луахайр и миновал равнину Могна. Тут завидел он на своем пути трех старух, слепых на левый глаз[54]. Они жарили на вертелах из веток рябины собачье мясо, приправляя его ядом и заклинаниями. На Кухулине лежал зарок – не отказываться от пищи с любого очага. Другой зарок лежал на нем – не есть мяса своего тезки. Не задерживаясь, он хотел миновать старух, ибо знал, что ничего доброго для него тут нет. Но одна из старух сказала ему:

– Посети нас, о Кухулин!

– Не пойду я к вам, поистине, – отвечал Кухулин.

– У нас здесь собачье мясо, – сказала старуха. – Будь у нас богатый очаг, ты, конечно, зашел бы. Но, так как то, что у нас есть, ничтожно, ты и не заходишь. Недостойно поступает великий человек, гнушаясь малым.

Тогда Кухулин подошел к ней, и старуха подала ему собачью лопатку левой рукой. И Кухулин стал есть собачье мясо левой рукой и клал его под свою левую ляжку. И левая рука его, которой он брал собачье мясо, и левая ляжка, под которую он клал его, были поражены во всю их длину, и не стало в них прежней крепости.

Доехали Кухулин и Лойг дальше по дороге в Мид-Луахайр. Они обогнули гору Фуат. Когда они оказались с южной стороны ее, спросил Кухулин:

– Что видно впереди нас, милый Лойг?

– Множество жалких врагов, а значит – великая победа.

– Горе мне, – сказал Кухулин и запел:

Я слышу большой шум,

Мы увидим коней темно-красной масти.

Вот сшибутся щиты, подъятые левой рукой.

Первым падет возничий,

Вслед за ним падут кони пред бойцом.

Увы! Долго водил я в бой воинов Ирландии!..

Кухулин и Лойг продолжали свой путь к югу, по дороге в Мид-Луахайр, пока не завидели замка на равнине Муртемне. Там встретили они врагов. Эрк, сын Кайрпре, павшего от руки Кухулина, запел:

Я вижу несущуюся на нас

Прекрасную, изукрашенную колесницу.

Над ней реет широкое зеленое знамя,

На ней – воин, рвущийся в бой.

– Этот воин стремится сюда, чтобы напасть на нас. Приготовимся же встретить его, – сказал Эрк и запел вновь:

Подымайтесь, мужи Ирландии, подымайтесь!

Пред нами Кухулин воинственный,

Победитель с красным[55] мечом.

Подымайтесь, мужи Ирландии!

– Как построимся мы для битвы? – спросили воины.

– Вот мой совет, – отвечал Эрк. – Вы все родом из четырех разных королевств Ирландии. Соединитесь же в одно тело в бою. Сомкните ваши щиты, чтобы образовать как бы единую стену со всех сторон, и с боков, и сверху. На каждом из углов выдвиньте вперед по три человека; двое из них должны быть из числа сильнейших воинов, и пусть они бьются друг с другом, третьим же пусть будет возле них заклинатель. Он попросит Кухулина одолжить его копье, по имени Славное-из-Славных. Просьба Заклинателя будет иметь такую силу, что Кухулин не сможет отказать в копье, и тогда оно будет пущено в него. Есть пророчество, что копье это должно поразить короля. Если мы выпросим это копье у Кухулина, то не в ущерб нам свершится пророчество. Испустите крик тоски и крик призыва на помощь, – и пыл Кухулина и его коней помешает ему запеть и начать вызывать нас на единоборство поодиночке, как он делал это в боях за быка из Куальнге.

Как сказал Эрк, так и было сделано.

Совсем приблизившись к войску, Кухулин на своей колеснице сделал три своих громовых приема: гром ста, гром трехсот, гром трижды девяти мужей.

Подобно удару метлы, гонящей пред собой врагов на равнине Муртемне, настиг он вражеское войско и занес над ними свое оружие. Он работал одинаково как копьем, так и щитом и мечом; он пустил в ход все свои боевые приемы.

И сколько есть в море песчинок, в небе – звезд, у мая – капелек росы, у зимы – хлопьев снега, в бурю – градин, в лесу – листьев, на равнине Брега[56] – колосьев желтой ржи и под копытами ирландских коней – травинок в летний день, столько же половин голов, половин черепов, половин рук, половин ног и всяких красных костей покрыло всю широкую равнину Муртемне. И стала серой равнина от мозгов убитых после этого яростного побоища, после того как Кухулин поиграл там своим оружием.

Завидел Кухулин на краю вражеского войска двух бойцов, бьющихся друг с другом: казалось, нельзя их было оторвать друг от друга.

– Позор тебе, о Кухулин, – воскликнул заклинатель, – если ты не разнимешь этих двух людей.

Кухулин бросился на них и нанес каждому такой удар кулаком по голове, что мозг выступил у них наружу через уши и нос.

– Ты разнял их, – сказал заклинатель, – они больше не причинят зла друг другу.

– Они не были бы приведены в спокойствие, если бы ты не попросил меня вмешаться, – отвечал Кухулин.

– Одолжи мне твое копье, о Кухулин, – сказал заклинатель.

– Клянусь клятвой моего народа, – отвечал Кухулин, – у тебя не больше нужды в нем, чем у меня. Мужи Ирландии нападают сейчас на меня, и я бьюсь с ними.

– Я сложу злую песню на тебя, если ты не дашь его, – сказал заклинатель.

– Никогда еще не бывал я проклят и опозорен за отказ в даре или за скупость.

С этими словами Кухулин метнул копье древком вперед, и оно пробило голову заклинателя и поразило насмерть еще девять человек, стоявших за ним.

И Кухулин проехал на своей колеснице по вражескому войску из конца в конец.

Тогда Лугайд, сын Курой, поднял смертоносное копье, что, готовое служить, упало между сынов Калатина.

– Кто падет от этого копья, о сыны Калатина? – спросил Лугайд.

– Король падет от этого копья, – отвечали те.

Тогда Лугайд метнул копье в колесницу Кухулина, и оно попало в Лойга, сына Риангабара, так что его внутренности выпали на подушку колесницы. Сказал Лойг:

– Я получил тяжкую рану.

Кухулин вытащил копье из раны и простился с Лойгом. И сказал он:

– Сегодня я буду и бойцом, и возницей.

И снова проехал он на своей колеснице по вражескому войску из конца в конец.

Когда он достиг края войска, он завидел других двух бойцов, бьющихся друг с другом, с заклинателем возле них.

– Позор тебе, о Кухулин, если ты не разнимешь нас, – сказал один из бившихся.

В ответ Кухулин кинулся на них и отбросил одного вправо, другого влево, с такой силой, что они упали мертвыми у подножия соседней скалы.

– Одолжи мне твое копье, о Кухулин, – сказал заклинатель.

– Клянусь клятвой моего народа, – отвечал Кухулин, – у тебя не больше нужды в нем, чем у меня. Моей руке, моему мужеству и моему оружию надлежит сегодня очистить равнину Муртемне от войска четырех королевств Ирландии.

– Я сложу злую песню на тебя.

– Не должен я дважды в один день исполнять одну просьбу. Я уже выкупил свою честь, исполнив просьбу в первый раз.

– Я сложу злую песню на Улад из-за тебя, – сказал заклинатель.

– Никогда еще до этого дня не падали на Улад позор и проклятье за отказ мой в даре или за скупость. Хоть мало осталось мне жизни, не подвергнется Улад сегодня бесчестию.

И Кухулин метнул копье древком вперед, и оно пробило голову заклинателя и поразило насмерть еще девять человек, стоявших за ним.

И Кухулин проехал на своей колеснице по вражескому войску из конца в конец.

Тогда Эрк, сын Кайрпре, Геройского Воина, поднял смертоносное копье, что, готовое служить, упало между сынов Калатина.

– Что совершит это копье, о сыны Калатина? – спросил сын Кайрпре.

– Не трудно сказать. Король падет от этого копья, – отвечали сыны Калатина.

– Я уже слышал, как вы говорили, что от этого копья падет король, еще в тот раз, когда его метнул Лугайд.

– Так и вышло, – сказали сыны Калатина, – ибо от него пал король возниц Ирландии, возница Кухулина, Лойг, сын Риангабара.

– Клянусь клятвой моего народа, – отвечал Эрк, – король, о котором вы говорите, еще не тот король, которого Лугайд должен поразить этим копьем.

И Эрк метнул копье в Кухулина, и оно попало в Серого из Махи.

Кухулин вытащил копье из раны. Он и конь его простились друг с другом. Серый из Махи покинул его, убежал, унося на своей шее половину дышла, и бросился в Серое озеро, у горы Фуат. Из озера этого добыл его Кухулин, и в озеро это вернулся он, насмерть раненный.

– Сегодня, – сказал Кухулин, – я буду на колеснице с одним конем и с половиной дышла.

Кухулин уперся ногой в край сломанного дышла и еще раз проехал на своей колеснице по вражескому войску из конца в конец.

И завидел он вновь двух бойцов, бьющихся друг с другом, с заклинателем возле них. И он разнял их таким же образом, как и те две другие пары бойцов, которых встретил раньше.

– Одолжи мне твое копье, о Кухулин, – сказал заклинатель.

– У тебя не больше нужды в нем, чем у меня, – ответил Кухулин.

– Я сложу злую песню на тебя.

– Я достаточно сделал для своей чести сегодня. Не должен я в один день исполнять одну больше одного раза, сложу злую песню на Улад из-за тебя.

– Я достаточно сделал для чести Улада сегодня, – сказал Кухулин.

– Я сложу злую песню на твой род, – сказал заклинатель.

– Не хочу я, чтоб до земель, в которых я не бывал, дошел слух о моем бесславии. Мало же осталось мне жизни!

И Кухулин метнул копье древком вперед, и оно пробило голову заклинателя и еще трижды девять других мужей.

– Это Дар гнева, о Кухулин, – сказал заклинатель.

И Кухулин в последний раз проехал на своей колеснице по вражескому войску из конца в конец.

Тогда Лугайд, сын Курой, поднял смертоносное копье, что, готовое служить, упало между сынов Калатина.

– Что совершит это копье, о сыны Калатина? – спросил он.

– Король падет от него, – отвечали сыны Калатина.

– Слышал я это от вас, когда его метнул Эрк сегодня утром.

– Так и вышло, – сказали сыны Калатина, – ибо от него пал король коней Ирландии, Серый из Махи.

– Клянусь клятвой моего народа, – отвечал Лугайд, – удар, нанесенный Эрком, не поразил еще того короля, которого должно убить это копье.

И Лугайд метнул копье в Кухулина, и оно попало в него, так что его внутренности выпали на подушку колесницы. Тогда Черный из Чудесной Равнины убежал, унося с собой остатки дышла. Он достиг Черного озера при Мускрайг Тире[57], того места, откуда Кухулин добыл его. Конь бросился в озеро, и оно закипело. Остался Кухулин один на колеснице на поле битвы.

– Я хотел бы, – сказал он, – добраться до того озера, чтобы испить воды из него.

– Мы это тебе разрешаем, – был ему ответ, – с условием, что ты вернешься к нам обратно.

– Прошу вас прийти за мной, – сказал Кухулин, – если я не смогу сам вернуться.

Он подобрал свои внутренности и дошел до озера, придерживая их на ходу рукой. Он испил воды и выкупался в озере, придавливая живот рукою: вот отчего озеро при равнине Муртемне зовется озером Помогающей Руки.

Испив воды и выкупавшись, Кухулин прошел несколько шагов. Он попросил своих врагов подойти к нему. Большой отряд воинов приблизился к нему. Кухулин устремил взор на них. Он подошел к высокому камню, что был на равнине, прислонился к нему и привязал себя к нему поясом, ибо он не хотел умереть ни сидя, ни лежа, но хотел умереть стоя.

Тогда воины окружили его, но они не осмеливались тронуть его, ибо им казалось, что он еще жив.

– Позор вам, – сказал Эрк, сын Кайрпре, Геройского Воина, – если вы не снимете с него голову и не отомстите за моего отца, которому он снял голову.

И тогда прискакал Серый из Махи к Кухулину, чтобы защищать его, пока еще была в нем душа и исходил луч света от чела его. Три кровавых натиска совершил Серый из Махи из-за Кухулина, именно, своими зубами он убил пятьдесят, а каждым из своих копыт – по тридцати воинов. Потому-то и говорится: «Не бывает более сокрушительного натиска, чем совершенный Серым из Махи после смерти Кухулина».

Потом слетелись птицы и сели на плечи Кухулина.

– Не бывал он раньше столбом для птиц, – сказал Эрк, сын Кайрпре.

Лугайд ухватился за волосы Кухулина из-за спины его и отрубил ему голову. Тогда выпал меч из руки Кухулина и, ударив правую руку Лугайда, отсек ее, так что она упала на землю. В отмщение за это была отсечена правая рука у Кухулина.

После этого войско двинулось в путь, унося с собой голову Кухулина и правую его руку. Оно прибыло в Темру. Там и были погребены голова Кухулина и его правая рука вместе со щитом.

Кенфайлад, сын Айлиля, сложил песню:

Он пал, Кухулин, прекрасный столб,

Сильный воин, могучий муж-защитник!

Он восстал, более мощный, чем целое войско,

На сына трех псов – Лугайда, сына Курой.

Его лютая храбрость повергла множество врагов,

Смерть его не была смертью труса.

Четырежды восемь воинов и четырежды десять

И четыреста сорок – о грозный подвиг! —

И еще четырежды двадцать – все жертвы его славы! —

Пали под ударами сына Суалтама.

Затем войско двинулось дальше в сторону юга. Оно достигло реки Лиффея[58]. Прибыв туда, Лугайд сказал своему вознице:

– Пояс мой стал мне тяжел. Я хотел бы выкупаться.

Он отделился от войска и стал купаться. Войско же пошло дальше. Рыба скользнула между ног Лугайда; он поймал ее, вынул из воды и отдал своему вознице. Тот развел огонь, чтобы ее изжарить. Тем временем войско уладов двигалось с севера, со стороны Эмайн-Махи. Оно подходило к горе Фуат, чтобы взимать там дань.

Кухулин и Конал Победоносный были двумя соперниками в подвигах, и был заключен между ними договор: тот из них, кто будет убит первым, будет отомщен другим. «Если меня убьют первого, с какой быстротой отомстишь ты за меня?» – спросил Кухулин. «В тот же день, в какой ты будешь сражен, я отомщу за тебя еще до вечера», – ответил Конал. «А если меня убьют первого, с какой быстротой отомстишь за меня ты?» – «Я не дам остынуть твоей крови на земле, – ответил Кухулин, – как ты уже будешь отомщен».

Конан был на своей колеснице, во главе войска уладов, у горы Фуат. Там встретил он Серого из Махи, всего в крови, бежавшего к Серому озеру. Запел Конал:

Если конь этот с дышлом мчится к Серому озеру,

Значит – пролилась кровь, разбиты колесницы,

Рассечены и отняты щиты,

Пролилась кровь людей и коней

Вокруг правой руки Лугайда.

– Лугайд, сын Курой, сына Даре, убил моего молочного брата Кухулина, – сказал он.

И Конал, ведомый Серым из Махи, стал осматривать всю местность кругом. И они увидели тело Кухулина у высокого камня. Подошел Серый из Махи и положил свою голову на грудь Кухулина.

– Великая печаль Серому из Махи – это тело, – сказал Конал.

Неподалеку оттуда Конал увидел вал.

– Клянусь клятвой моего народа, – сказал Конал, – этот вал будет зваться Валом Великого Воина.

После этого Конал устремился дальше по следам войска. Лугайд купался в это время.

– Погляди вокруг, – сказал он вознице, – чтобы кто-нибудь не приблизился к нам незамеченным.

Тот посмотрел.

– Какой-то всадник приближается к нам. Велика поспешность и быстрота, с какой он несется. Словно все вороны Ирландии носятся над ним, а перед ним будто от хлопьев снега пестреет равнина.

– Не мил мне этот всадник, который так спешит, – сказал Лугайд. – Это Конал Победоносный на своем коне Красной Росе. То, что кажется тебе птицами, носящимися над ним, это комья земли, кидаемые копытами его коня, а то, что кажется хлопьями снега, от которых пестреет перед ним равнина, это пена с морды коня, падающая с удил. Посмотри еще, по какой дороге направляется он.

– Он направляется к броду, – отвечал возница, – по той дороге, которой прошло наше войско.

– Пусть бы этот всадник миновал нас, – сказал Лугайд, – не мила нам боевая встреча с ним.

Когда Конал Победоносный достиг середины брода, он посмотрел в обе стороны.

– Вот два чужих воина, – сказал он. Трижды посмотрел он на них.

– Прежде чем продолжать путь, – сказал он, – надо разузнать, что это за люди.

И он подъехал к ним.

– Приятно видеть лицо должника, – воскликнул Конал Победоносный, – когда можно потребовать от него уплаты долга. Я твой заимодавец, а ты, убийца моего товарища Кухулина, мой должник. За этим-то долгом я и явился.

– Твое требование – не по праву, – отвечал Лугайд. – Иск твой будет законным только при условии, если бой между нами произойдет не здесь, а в Мумане.

– Я согласен, – сказал Конал, – с тем только, чтобы нам ехать туда не общей дорогой, дабы не быть нам вместе и не разговаривать в пути.

– Это нетрудно сделать, – отвечал Лугайд. – Я поеду через Бел-Габруйн, Габар и Майрг-Лаген, а ты другой дорогой, и мы съедемся в Аргетросе[59].

Лугайд прибыл на место первым. Вскоре явился и Конал, который тотчас метнул в него копье. Лугайд в то мгновение, когда был поражен копьем, упирался ногой в высокий камень на равнине Аргетрос: вот почему один из камней на ней зовется Камнем Лугайда.

Получив эту первую рану, Лугайд стал отступать до местности, называемой ныне Могилой Лугайда, подле мостов Оссойрге[60]. Там бойцы обменялись речами.

– Я хотел бы, – сказал Лугайд, – чтобы ты поступил по правде людской.

– Что это значит? – спросил Конал Победоносный.

– А то, что ты должен биться одной рукой, ибо у меня лишь одна рука.

– Пусть будет так, – сказал Конал Победоносный.

И они привязали одну руку Конала к его боку. После этого они стали биться и бились от одной стражи дня до другой[61], но ни один из них не мог одолеть другого.

Видя, что он не может сам одолеть противника, Конал Победоносный глянул на своего коня, Красную Росу, стоявшего возле. У коня этого голова была как у пса, и он имел обычай грызть людей в битвах и при единоборствах. Подскочил конь к Лугайду и вырвал у него кусок тела из бока, так что внутренности его упали к его ногам.

– Горе мне! – вскричал Лугайд. – Не по правде людской поступил ты, Конал.

– Я поручался лишь за себя, – отвечал тот, – а не за зверей и неразумных существ.

– Знаю я теперь, – сказал Лугайд, – что не уйдешь ты, не унеся с собой мою голову, как мы унесли голову Кухулина. Бери же мою голову в придачу к твоей голове и мое княжество – к твоему княжеству, и мое оружие – к твоему оружию. Согласен я на то, чтобы ты отныне был первым героем Ирландии.

И Конал Победоносный отрубил голову Лугайду, сыну Курой.

Он уехал, увозя с собой эту голову. Он настиг войско уладов в Ройрене[62], что в Лагене.

Улады не нашли в себе мужества, чтобы вступить с торжеством в Эмайн-Маху в эту неделю. Мужество это принадлежало лишь Кухулину. Его душа явилась пятидесяти женщинам королевского рода, которых его выезд на бой поверг в скорбь. Предстало зрелище невиданное: колесница Кухулина в воздухе, над Эмайн-Махой; и, стоя на ней, Кухулин, мертвый, пел:

О Эмайн-Маха, О Эмайн-Маха,

Великое, величайшее сокровище.

Литература и источники

777 заговоров и заклинаний русского народа, М., 1997. С. 229.

Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. М., 2002.

Антонович К.Ф. Штеппа в киевском «Первом Гражданстве». К., 1928.

Афанасьев А.Н. Народные русские сказки. М.,1957.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. В 3 т. СПб., 1863.

Афанасьев А.Н. Славянские колдуны и их свита. М., 2009.

Байбурин А.К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. Л., 1983.

Библия.

Власова М. Русские суеверия: Энциклопедический словарь. СПб., 2000.

Вуд Дж. Кельтские богини: миф и мифология // Женщины в легендах и мифах. М., 1998. С. 171.

Вълчинова Г. Сечко и Марта – формирането на един митологичен комплекс в българската народна култура // Етнографски прблеми на народната духовна културу. София, 1994. Т. 2. С. 58.

Гернот В. Древний народ хурриты. М., 1992.

Грамота игумена Памфила – послание настоятеля Спасово-Елизарова монастыря псковскому наместнику.

Гросс П. Славянская магия и ведовство. М., 2002.

Гура А.В. Символика животных в славянских народных верованиях. М., 1997.

Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1989.

Даль В.И. Словарь живого великорусского языка.

Добруджа. Создание Мира. София, 1974.

Железнов И.И. Уральцы. Очерки быта уральских казаков. 1910.

Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М., 1991.

Иванов В. В., Топоров В.Н. Лаума. Мифы народов мира. В 2 т. / Гл. редактор С.А. Токарев. М.: Советская энциклопедия, 1988. Т. 2 С. 40.

Иванов В.В. Топоров В.Н. Лаума // Мифы народов мира. М., 1990. Литовский Статут.

Луна, упавшая с неба / Сост. В.В. Иванов. М., 1977.

Молот ведьм. М., 1990.

Наговицын А.Е. Магия хеттов. М., 2004.

Наговицын А.Е. Этруски. Мифология и религия. М., 2000.

Новгородская I летопись.

О разрешительной молитве… СПб., 1884.

Овидий. Метаморфозы.

Поучение Даниила, митрополита всея Руси.

Псковские летописи. М., 1955.

Пушкин А.С. Сочинения в 3 т. СПб., 1997.

Русские суеверия. Словарь. 1989.

Сказки и легенды Португалии. М., 1980.

Трунов А.Н. Понятия крестьян Орловской губернии о природе физической и духовной // Записки Российского географического общества. СПб., 1869.

Угандей и Селендей. Чувашские народные сказки. М., 1964.

Фоссе Ш. Ассирийская магия. СПб., 2001.

Errores Gazaiorum.

Propert. IV 8, 3—14.

Примечания

1

Издание 1928, кн. II.

2

Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. М.: Художественная литература, 1957.

3

Радзивиллы – старинный литовский княжеский род. Альберт Станислав Радзивилл (1595–1666) – польский историк.

4

Литовский Статут – сборник законов, составленный в Великом княжестве Литовском в XVI веке.

5

Грамота игумена Памфила – послание настоятеля Спасово-Елизарова монастыря псковскому наместнику.

6

О магических практиках этих старых женщин см. ниже.

7

Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. М.: Художественная литература, 1957.

8

Метаморфозы. V. 294–314.

9

Отметим, что боярин Кучка, истинный основатель Москвы, был предан и убит по приказу принятого в качестве гостя Юрия Долгорукого, который, кстати, убил и всю его семью. Практически то же самое этот князь, которого девять раз изгоняли за подлость и бесчестие из Киева, хотя он и был «великим князем», проделал при «основании» им города Дмитрова.

10

Добруджа. София, 1974. С. 324.

11

Г. Вълчинова. Сечко и Марта – формирането на един митологичен комплекс в българската народна култура // Етнографски прблеми на народната духовна културу. София, 1994. Т. 2. С. 58.

12

Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. М., 2002. С. 138.

13

Гура А.В. Символика животных в славянских народных верованиях. М., 1997. С. 506.

14

Байбурин А.К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. Л., 1983. С.158.

15

Отметим, что хетты – современники и партнеры древних египтян. Они же построили знаменитую Трою.

16

Луна, упавшая с неба. С. 47–48.

17

Отметим, что и у средневековых ведьм веретено и зеркало были важнейшими атрибутами их магической деятельности.

18

О символике зеркала. А.Е. Наговицын. Этруски. С. 193–195.

19

Народные прототипы данной сказки были нами приведены выше.

20

Гернот Вильхельм. Древний народ хурриты. М.: Наука, 1992. С. 115–116.

21

Шарль Фоссе. Ассирийская магия. СПб., Евразия, 2001. С. 92–93.

22

Propert. IV, 8, 3–14.

23

Вуд Дж. Кельтские богини: миф и мифология // Женщины в легендах и мифах. М.: Крон-пресс, 1998. С. 171.

24

Наговицын А.Е. Этруски.

25

Луна, упавшая с неба. С. 220–222.

26

Наговицын А.Е. Этруски. С. 99–139.

27

Луна, упавшая с неба. С. 237–238.

28

Наговицын А.Е. Этруски. С. 193–195.

29

777 заговоров и заклинаний русского народа. М., Локид, 1997. С. 229.

30

Молот ведьм. М., 1990.

31

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 3.

32

Об этом говорит Новгородская I летопись, С. 65.

33

Псковские летописи. М., 1955. Т. 2. С. 36.

34

Угандей и Селендей. Чувашские народные сказки. М.: 1964. С. 90–91.

35

Сказки и легенды Португалии. М., 1980.

36

Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. М.: Художественная литература,1957.

37

Вечірній колдовник. XVII век.

38

Наговицын А.Е. Магия хеттов.

39

Пушкин А.С. Сочинения в 3 т. СПб., 1997.

40

Трактат «Errores Gazaiorum». Савойя. Середина XV века.

41

Подробнее см. ниже в анализе русской сказки «Сестрица Аленушка и братец Иванушка».

42

См. Афанасьев А.Н. Народные русские сказки. М., 1957.

43

Библия. Левит. 16: 9–10.

44

«О разрешительной молитве…». 1884 г.

45

Железнов И.И. Уральцы. Очерки быта уральских казаков. СПб., 1910.

46

Трунов. 1869.

47

Зеленин. 1991.

48

Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1989.

49

Власова М. Русские суеверия: Энциклопедический словарь. СПб., 1998.

50

Текст печатается по книге: Власова М. Русские суеверия: Энциклопедический словарь.

51

Митрополит Даниил (1492–1547) – автор многочисленных сочинений («Соборник», «Поучение Даниила, митрополита всея Руси» и др.).

52

Ирландская сага в переводе А.А. Смирнова приводится с небольшими сокращениями. Полный вариант см. в издании «Легенды Зеленого острова». М.: Вече, 2018.

53

Плащи и другие части одежды скреплялись с помощью пряжек или брошей (см. вступит. статью).

54

Три дочери Калатина, подосланные Медб, чтобы погубить Кухулина. Зловещей оказывается у них левая сторона лица.

55

То есть кровавым.

56

Одна из обширнейших равнин Ирландии, лежащая к югу от Муртемне, в графстве Мит, к северо-западу от Дублина.

57

Ныне – Ормонд, в графстве Типперари в Менстере.

58

Река, на которой стоит Дублин, притекающая к нему с северо-запада; она сохранила посейчас свое древнее имя.

59

Букв. «Серебряный лес», ныне – местечко Ратбиг, на реке Нора, в графстве Килкенни. Местности, перечисленные перед этим, лежат севернее по течению реки Барроу.

60

Ныне Оссори, в графстве Килкенни.

61

То есть в течение трех часов.

62

Ныне – Рери Мор, в области Оффали, к западу от города Килдэр. Противники, сражаясь, далеко продвинулись на северо-восток от места их первой встречи.

Content

Алексей Евгеньевич Наговицын
Ведьмы в традиции и народной культуре

Предисловие

Понятие и основные черты ведьм в истории и культуре

Определение понятия «ведьма»

Внешний вид и особенности ведьмы

Западноевропейские ведьмы

Славянские ведьмы и их особенности

Отличия в представлениях славянских народов о ведьмах

Ведьма и попович

Народная русская сказка из собрания А.Н. Афанасьева № 366 (127)

Белая ведьма

Дуалистический образ ведьмы. Народная классификация

Родовая ведьма

Ученая ведьма. Инициация ведьмы

Проявления активности ведьм

Рассказ о ведьме

Связь ведьмы со змеями

Оборотничество ведьм

Сказка № 368 (129)

Душа ведьмы

Предпосылки основных колдовских практик ведьм и жреческих коллегий в Древнем мире и в раннем Средневековье

Прядение судьбы богинями, жрицами, ведьмами

Древние жрицы – служительницы Великой Матери

Магия превращения оппонента в животное

Сказки о зачарованности ведьмой и наведенном ею оборотничестве

Магическое воздействие на человека через его имя

Древняя военная магия ведьм, ее истоки и связь с любовной магией

Древнехеттские колдовские обряды, сохранившиеся в практике средневековых и современных ведьм

Обряд возвращения мужественности

История ведьм и их преследований в Средние века

Основная деятельность ведьм

Вред человеку

Речные ведьмы

Распознавание ведьмы

Способы распознавания ведьмы

№ 367 (128)

Шабаш

Полеты и перемещения ведьмы, ее помело

Места обитания, отдыха и сбора ведьм и время проведения их сборищ

Шабаш и посвящение в ведьмы

Гусар

Современная трактовка шабаша

Защита от ведьм

Защита от ведьм с помощью убитых животных с использованием магии «от противного»

Защита от ведьм с помощью живых животных

Растения, которые используют для защиты от ведьм

Спутники, слуги, помощники и посланцы ведьм

Прочие помощники ведьм

Атрибуты ведьм

Сестрица Аленушка и братец Иванушка, или Магические практики ведьм в сказке

Фольклорно-мифологические персонажи, близкие ведьмам по сути и виду

Сорока и вещтица (или вештицы)

Литовские и латышские фольклорно-мифологические персонажи, близкие к славянским ведьмам

Ведьма – птица-еретица

Ведьмак

Приложение 1

Былички об отнятии ведьмой молока у чужих коров

Былички об оборотничестве ведьм

Приложение 2

Старинные песни о ведьмах

Частушки

Пословицы, поговорки

Приложение 3

Смерть Кухулина

Литература и источники

Примечания