Игорь Осипов

Бортовой журнал «Синей птицы»

Глава 1

Гиперпрыжок за карамельку

— Полетим, — мягко произнёс пухлый жрец.

— Нет, не полетим! — топнула ногой вечно молодая богинька, отчего на несколько секунд пропала гравитация, и жрец схватился за поручни, чтоб не стукнуться головой о светящийся потолок. Звёзды за стеклом иллюминатора ехидно мерцали и подмигивали недотёпе из чёрной бездны.

— Ну почему? — спросил он, жалостливо уставившись на создание, которое в госреестре гордо именовалось эфирно-энергетической формой жизни среднего порядка. Поправочка: ниже среднего. Но она упорно не признавала слово «ниже».

— Я цветов хочу! — надув губы, ответила богинька, и снова появилась гравитация, отчего жрец приземлился на пол, чуть не подвернув ногу.

— Да где же я тебе живые цветы в космосе возьму? — опешил он.

— Не знаю. Хочу цветов.

Тонкий люк в храмовый отсек плавно открылся, и в него вошёл капитан звездолёта.

— Так! У нас сроки! Почему ещё не стартовали?!

Жрец печально кивнул на красавицу.

— Капризничает. Цветов хочет. Без неё сами знаете, пространство не проломим.

Капитан тихо выматерился и добавил:

— Ещё десять минут поуламывай, а не получится, вызываю дежурную инквизицию.

— Почему сразу инквизицию?! — упёрла руки в боки богинька. — Я просто цветов хочу!

— На могилку? — ухмыльнулся капитан и исчез, хлопнув люком.

Жрец-навигатор вздохнул и красноречиво поглядел красавицу. Та опять топнула ногой и протянула руку.

— Давай карту!

— Вот. Нам до Альтаира надо.

— У-у-у! Это пять прыжков, я совсем из сил выбьюсь…

* * *

…Мдя, это приключение закончилось, не успев начаться. Хозяин как-то очень вовремя, с опозданием на целую неделю, сообщил о банкротстве, отменил полёт и выставил корабль на продажу. Зато началось новое приключение, где нет какого-то одного главного героя, потому как героями здесь числится весь экипаж. Все главные, все важные. Но начнём с капитана.

* * *

Старенькая Синяя Птица висела на высокой орбите Терры-Семнадцать. В громадном, во всю стену, иллюминаторе кают-компании виднелась самая обычная жилая планета, обтянутая тонким слоем облаков, в просветах между которыми блестел закатными в закатных лучах самого обыкновенного оранжевого карлика океан и темнел самого обычного вида материк в окружении несколько крупных островов. На доступном для обзора из космоса ночном крае планеты горел огнями небольшой город, окружённый скудными искорками шахтёрских посёлков. На фоне звёзд плавно двигалось несколько тягачей, видимых с большого расстояния как жирные светящиеся точки. Заштатная, в общем, планетка.

Капитан поднял со стола кружку с кофе и глянул на экипаж. Напротив сидел с угрюмым видом Миша Булкин, жрец-навигатор. Пухлый светловолосый мужчина сорока лет от роду. Он положил руки на колени и смотрел на документы, разложенные на столе. Всех сокращают и увольняют.

Рядом с Мишей, на подлокотнике его большого и очень уютного кресла сидела худенькая рыжая, как лиса, богинька Нулька, одна из многочисленных божеств и духов космоса. В отличие от всяких бесов, гремлинов и потусторонних паразитов, действительно очень полезное создание, так как наука не смогла освоить несколько важных вещей, в том числе прыжки через гиперпространство и искусственную гравитацию. А потусторонние, для большинства коих гипер был родиной, могли.

Нулька и Мишка — та ещё парочка. Постоянно ссорились. Постоянно мирились. И именно из-за Нульки кружки с кофе и чаем всегда накрывали крышечкой, а то пропадёт гравитация, и лови напиток по всему отсеку.

— Добром это не кончится, — раздался тихий меланхоличный голос с потолка.

— Не скули, — пробурчал капитан, задрав голову к потолку.

— Вам хорошо, — продолжил голос. — Это не вас продают, а меня.

— Не хватало ещё, чтоб мой же корабль впал в депрессию, — пробубнил капитан и с шумом отхлебнул напиток из кружки. — Придумаем что-нибудь.

— А вдруг меня на чермет распилят?

— А распилят, я тебя на флешку скачаю, куплю флаер, будешь меня на биржу труда возить.

Из динамика пиликнуло, и искин корабля продолжил жаловаться.

— На флаере бортовое железо слабое. Я там не влезу.

— Хватит, — произнёс капитан в третий раз и добавил: — Если Синюю Птицу купят, то мы в полном составе можем попроситься к новому владельцу.

— Не хочу быть безработной, — со слезами на глазах протянула Нулька и поблёкла. Поблёкла в прямом смысле этого слова: волосы из ярко-рыжих стали серыми, а лицо бледным.

— Так, не раскисать! — громко и в то же время мягко произнёс капитан и взялся за подлокотник кресла, чувствуя, как сила тяжести упала до половины нормы. Если богинька опять испарится рыдать в свой отсек, то придётся весь вечер болтаться в невесомости.

— Я не раскисаю, — шмыгнула носом Нулька.

— А если не возьмут? — тихо спросил Мишка, подняв глаза на капитана. — Если новый владелец захочет набрать совсем другую команду?

Капитан молча выдержал полный укоризны взгляд товарища и только потом пожал плечами.

Снова пиликнуло под потолком.

— Почта, — чопорно, словно дворецкий в древнем замке, произнёс искин.

— Есть что важное? — со вздохом спросил капитан.

Искин совсем по-человечески вздохнул, затягивая драматическую паузу.

— Не тяни, — пробурчал навигатор.

— Корабль продан, — отчеканил искан. — Нам поступил разовый контракт с распоряжением отогнать корабль по месту новой приписки и ждать на борт нового владельца. Потом будет собеседование.

Капитан вскочил с кресла и бросил кофе в урну.

— По местам! Миша, наведи порядок у себя в каюте. Нулька, без истерик. Готовимся к прыжку. Птиц, какое место назначения?!

— Не надо орать, я и так слышу, — тихо огрызнулся корабль.

— Птиц! — вспыхнул капитан, скрипнув зубами. Ему было не до шуток и разборок со слишком самостоятельным кораблём.

— Земля-матушка, — медленно ответил искин.

— Ух ты, ёжки-матрешки, — проронил капитан и машинально поправил воротник на белом капитанском комбезе. — Есть информация о покупателе?

— Нет. Покупка анонимная, через торговую площадку. Но взяли в кредит.

— Это хорошо. Значит, купили надолго, а не на раз, два и выкинуть.

Богинька ярко вспыхнула и исчезла. Капитан сразу же выругался в адрес Нульки и её чрезмерного усердия и с кряхтением встал с кресла, так как сила тяжести скакнула с половинки до полутора «же».

Миша тоже с трудом выполз со своего места, тихо ругаясь. В отличие от спортивного капитана, навигатору было тяжеловато.

Добравшись до мостика, капитан взял планшет и принялся листать документы. Планшетка специальная, для подтверждения биометрии и генетической подписи. Вдвойне отрадно, что нечисть с электроникой совсем никак не дружат, ни подпись подделать не смогут, ни систему взломать. Но с другой стороны, потому для Нульки и нужен жрец-навигатор — ковыряться в расчётах и помогать синхронизироваться с фокусатором. А без этого богинька напрыгается вместе с кораблём по всей галактике, как слепой с игольным ушком и ниткой. Или выйдет на самом краю нужной планетарной системы, и придётся ползти лет десять обычным ходом.

Поковырявшись в договоре, капитан отправил в единую диспетчерскую службу маршрут. А тот был не прямой. Сперва надо в клининговую контору заскочить, чтоб до блеска отдраили потроха корабля, и купить новенькую, с иголочки форму. На Земле это дороговато выйдет, а на захолустной Терре-семнадцать лучше не заказывать. У них у всех руки из задницы торчат.

— Птиц, уходи в исходящий прыжковый сектор.

— Принято, — уже без истерики, с привычной ноткой меланхолии в голосе отозвался искин.

Корабль засверкал маневровыми двигателями, кресло чуть качнуло, планета за стеклом иллюминатора медленно ушла из поля зрения.

Вдалеке, в секторе входящих прыжков, мелькнула одинокая вспышка кого-то прибывшего. Капитан вздохнул, на Земле сектора сверкают непрерывно, как бесконечный фейерверк, не то что здесь. Там трафик кораблей просто дикий. Всё-таки, столица нашего галактического рукава.

Синяя птица — самый обычный кораблик: реактор, маршевый двигатель, технический блок и обитаемый отсек прикручены к толстой, похожей на железную балку оси. Ось с местами крепления торчит из носа на целые сорок метров, делая звездолёт похожим на головку чеснока. К нему можно пристыковать хоть грузовые контейнеры, хоть пассажирские модули, хоть крупногабаритный груз. Всего четыре места крепления, сейчас пустующие. Капитанский мостик, четыре каюты, камбуз, кают-компания, санузел, кладовка. В общем, не космическая яхта, а скорее, катер.

Маневрирование заняло целый час, в течение которого капитан нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Ещё два часа богинька синхронизировалась через навигатора с фокусатором и раскачивала пространство, отчего конец осевой балки дрожал, распадался туманом и собирался снова, норовя избежать гиперпространства, как чёрт ладана, вспыхивал разрядами ионов испаряющегося металла. А потом был прыжок.

Закрывай — не закрывай глаза, а белая вспышка всё равно настигнет. Говорят, что в этот момент можно увидеть рай, ад или валгаллу, где обитают духи. Но правда в том, что никто из живых ещё не поведал об увиденном, хотя баек много, но всё больше похожих на рыбацкие истории. И демона якобы за хвост ухватили, и мёртвых видели.

Вспышка стёрла прежний мир и нарисовала новый. Всё тот же бездонный чёрный космос, усыпанный мириадами звёзд, но вместо оранжевой звезды — тусклый красный карлик, окрашивающий в цвет охры большую землеподобную планету, густо укутанную облаками. Там, внизу, шёл бесконечный шторм. И око шторма всегда смотрит на звезду.

— Птиц, покинь входящий сектор.

— И так делаю, — пробурчал искин, а затем выдал сообщение: — Запрос на стыковку.

— Какого хрена? Кто?

— Инквизиция.

Капитан встал и вгляделся в иллюминатор. А там уже был виден небольшой патрульный катер, сбрасывающий скорость.

— Мать их в дырку чёрную, — выругался капитан и дотронулся до сенсорной панели: — Нулька, рассказывай, что ты натворила. К нам в гости инквизиторы.

А в ответ — тишина, лопнувшая истеричным криком, появившимся вместе с богинькой прямо за спиной.

— Зачем они?! Что теперь делать?! Я ничего не делала! Помогите, Валерий Петрович! Я ни в чём не виновата! Вот зачем вы их накликали?!

— Ух ты, даже по имени-отчеству? — ухмыльнулся капитан и продолжил. — Сколько раз говорил, не появляться на мостике без стука?!

— А как я стучать должна?

— Появляешься перед дверью и стучишь.

— Да какая сейчас разница?! — на грани паники заорала Нулька и заметалась по мостику, как белка по клетке.

— Успокойся, — пробурчал капитан. — Сперва узнаем что хотят.

Он вздохнул и снова поглядел на патрульный катер. Тот приблизился настолько близко, что уже можно прочитать откровенно скучающее по обеденному перерыву лицо пилота. Вскоре катер повернулся вокруг оси, поставив брюхо со стыковочным модулем.

— Птиц, давай тоже к ним пупком повернись.

— Добром это не кончится, — проворчал искин и вздохнул. Он очень долго репетировал вздохи, чтоб получались как можно печальнее.

Синяя Птица дёрнулась от маневровых движков и заворочалась. Капитан нервно пробарабанил пальцами по коленке, встал, поправил комбез и пошёл к шлюзу, отдавая на ходу указания и проскальзывая мимо перегородившего проход растерянного навигатора.

— Нулька, силу тяжести сбрось до половинки. Миша, подскажи ей, что такое половинка, а то опять головой долбанёмся об потолок.

Но идти сразу стало легче.

Инквизитор, ловко скользнув в люк, уцепился за поручни и вскоре оказался в шлюзе. Причём был в пиджаке и ботинках, а не в комбинезоне.

— Здравствуйте, — буркнул капитан, вглядываясь в лицо нежданного гостя.

Тот кивнул в ответ, а потом оба повернулись на звук дребезжащего стекла. Ожидалось всё что угодно, вплоть до лопнувшего иллюминатора, но это оказалась Нулька, несущая чашку кофе на блюдечке. Руки богиньки тряслись, и оттого стекло дребезжало.

— Будете? — криво улыбнувшись, спросила она и протянула угощение.

Инквизитор покачал головой.

— Нет. Я ненадолго, — и повернулся к люку, окликнув ещё кого-то. — Ты со мной?

— Нет, — раздалось в ответ, и инквизитор достал из внутреннего кармана раскладной планшет, а следом стилус, выполненный совсем как старинная перьевая ручка с держателем из лакированного дерева. Разве что на кончике стилизованного под перо основания был маленький шарик. Гость прошёл мимо богиньки, у которой, помимо рук, начали трястись и колени, и, не спрашивая разрешения, направился на мостик. Тыкнув пару раз стилусом в экран, прошёлся по остальным помещениям.

Не прошло и десяти минут, как гость нырнул в стыковочный люк.

— Что, всё? — тихо спросил Миша у капитана, зато звонко и радостно закричала Нулька, провожая инквизитора:

— До свидания!

Она даже на цыпочки привстала, глядя вслед уходящему гостю.

— Всенепременно, — раздалось в ответ, и шлюз быстро закрылся. Корабль легонько вздрогнул в знак того, что патрульный катер отстыковался.

— И что это было? — тихо, словно инквизитор до сих пор мог услышать, спросил навигатор.

Капитан пожал плечами.

— Не знаю. Может, плановая проверка. Ну, типа, мы им для количества и отчётности были нужны.

Валерий Петрович вздохнул и почесал в затылке. А вот Нулька засуетилась. Она с криками: «Валим отсюда быстрее!», убрала гравитацию и выполнила прыжок.

— Стой! — только и успел прокричать капитан, что в следующую минуту рухнуть на пол с отшибленными пятками и пятой точкой и слепо моргать после гипервспышки. — Нахрен, надо было там оставить эту дуру! — прокричал он и встал, держать за мягкое место.

Иллюминаторов в шлюзовом отсеке не имелось, потому пришлось пройти на мостик. А там слепил не хуже галогенного прожектора ярко-белый Сириус. Капитан часто бывал здесь и сразу узнал намётанным взглядом местные созвездия.

— Миш, — протянул он, подзывая навигатора, — может, её сразу чем-нибудь пугать? Она со страха так сиганула, что за один раз три обычных прыжка одолела, хотя дешёвую звездомойку мимо проскочили, но возвращаться не будем. На Сириусе тоже не получится — мы на пять дней пути от транзитной станции выскочили. Зато нам до Солнца один прыжочек остался. Всего-то восемь световых лет.

Навигатор в ответ скромно промолчал. Он вообще не очень любил суетиться, предпочитая вежливость и неторопливость. И спорить не любил. Даже на рынке не торговался, а брал сразу.

— Мне пло-о-оха-а-а, — потянула Нулька, которая снова стала тусклая и серая, и даже полупрозрачная.

— Надорвалась, — тихо высказался жрец-навигатор.

— Не. Никаких «надорвалась», — нахмурил брови капитан. — Нам надо на собеседование. Так что полчаса и туда.

— Я не могу-у-у, — заканючила богинька и медленно оттолкнулась от пола кончиками пальцев, взмыв и зависнув посередине отсека в позе младенца.

Уставшее дитя гипера уже не контролировало искусственную гравитацию, и вверх поплыли все незакреплённые вещи, а следом люди. Капитан на ходу уцепился за ножку привинченного к полу кресла, подтянул себя повыше и разместился на мягком ложе, пристегнувшись ремнями безопасности. Так как сила тяжести была непредсказуемой, как и сам Нулька, то скобы, поручни и анкеры для страховочных ремней были на корабле везде, даже если изначальная конструкция не подразумевала. Даже на потолке душевой кабинки и в туалете. И самой большой гадостью от богиньки было обнуление гравитации, когда кто-то пойдёт по нужде или помыться.

— Ми-и-иш! — громко протянул Валерий Петрович, тарабаня по подлокотнику пальцами.

Жрец-навигатор, который плавал в невесомости, как объевшийся рыбы пухлый тюлень, повернулся к Нульке, широко улыбнулся, достал из кармана карамельку и протянул богиньке.

— Я не полечу-у-у. Я усталала-а-а, — прохныкала та в ответ, но Михаил всё так же глядел на свою спутницу, лишь улыбнулся ещё шире.

— Я не смогу-у-у.

Карамелька вылетела из пальцев и, медленно вращаясь, подплыла к самой груди Нульки.

— Я неделю отпуска возьму, — сдалась богинька и взяла конфету, то есть сакральную жертву, принесённую жрецом на алтарь эфирному созданию.

Миша послал Нульке воздушный поцелуй, выхватил из кармана складной планшет и принялся рассчитывать прыжок.

— Подключаю к фокусатору. Даю добро на ментальную связь, — мягко произнёс он и расслабился, окончательно уподобившись даже не тюленю, а вяло дрейфующей медузе. Хотя капитан иногда подбирал другое слово — на букву «г» и в проруби.

Но сейчас не до шуток. Миша тоже устал пропускать через себя незримые силы богиньки в сложном симбиозе: дух — человек — машина. Ему тоже понадобится отгул на два-три дня.

Навигатор закатил глаза и вырубился без сознания, а Нулька тихо заплакала, тужась из последних сил. Но мир всё же провалился в белую вспышку прыжка, а тем временем ещё один член команды, ещё не зная, что он член, спасался бегством.

Глава 2

Право крови

Высокий светловолосый паренёк лет двадцати с простым русским именем Ваня бежал по узкому проулку, подгоняемый мерным и назойливым жужжанием поискового дрона. Серые стены зданий ремесленной слободы уходили высоко вверх, оставляя лишь узкую полоску синего неба. А небо было испачкано ватными клочками грязных облаков, исцарапано перистыми следами многочисленных пассажирских и грузовых самолётов и прошивающих небосвод шаттлов. Было разорвано в клочья вспышками прибывающих и убывающих восвояси звездолётов и пришито к земле тонкими иголками суборбитальных лифтов. Скоро короткий день окрасит всё это алыми цветами закатного солнца и посветит снизу бесчисленными огнями мегаполиса, занимавшего половину континента. Но радости или эстетического вдохновения это парню не добавляло. Ещё бы, за ним шла погоня. Уже вторая за неделю.

Он быстро бежал, слушая шумное, но ровное дыхание и лёгкое шлёпанье кроссовок по щербатому асфальту. Мимо обшарпанных дверей многочисленных ремонтных ангаров, сломанных бюджетных а́йриков, которые оставлены мастерами под конец субботы до утра понедельника, выключенных ремонтных дроидов, приглушённых рекламных голограмм.

Один раз проскочил насквозь через прозрачную смазливую девицу, одетую в такую миниатюрную спецовку, что от пляжных няшек-отдыхашек отличалась лишь испачканными смазкой лицом и попкой, да большим спецключом для съёма гравитационного поплавка в руках.

Всё было заперто на замки и щеколды. Везде красными и жёлтыми углями тлели индикаторы кодовых запоров.

Из-под ног отскочила облезлая серая кошка и парочка мелких бесов, почти ничем не отличавшихся от животных. Отпрыгнув с дороги парня, нечистые оскалились и завизжала как злые ошпаренные обезьянки. В других мирах духи старались днём не высовываться, но в бесконечном мегаполисе, с его искусственным освещением, бесы забыли, что такое ночь. Ну и чёрт их чертячий с ними.

Ваня ловко проскочил мимо выкрашенных в зелёную краску ребристых контейнеров с каким-то барахлом и лениво глядящего на него грузчика с небрежной ухмылкой на лице. Бородатый мужчина в обшарпанном оранжевом экзоскелете, нацепленном поверх синей спецовки, блеснул нетрезвым взглядом в том направлении, откуда вылетел паренёк, и дождавшись, когда проскочит мимо, толкнул ногой большой ящик. Пластиковый куб с почтовыми маркировками брякнулся на асфальт и рассыпал вакуумные упаковки с болтами и гайками.

Зачем толкнул, в общем-то, неважно. Возможно, из ностальгических воспоминаний о бурной и беззаботной молодости, подогретых алкоголем.

Иван на бегу повернулся и отсалютовал грузчику в знак благодарности, а потом нырнул в проулок. Сзади уже были слышны крики и топот. Жужжание дрона неумолимо приближалось, добавляя прыти. И Ваня стал выглядывать, куда можно спрятаться. Вот, кажется, подходящая дверь. Старые фигурные ворота были замотаны толстой цепью, больше похожей на якорную, и маленьким замком. Парень дёрнул его пальцами, глянув по сторонам. Дёрнул ещё сильнее, а потом развернул. На оборотной стороне красовался оттиск витого клейма кузнечной гильдии. Нечего даже и думать о том, чтоб сломать такой замок, разве плазменным резаком. Но и в этом случае придётся потратить несколько часов. Клеймо давало изделию сопротивление от силового взлома, да и ключом открыть замок можно исключительно родным. Чужой просто сломается. Вот только в запасе оставалось секунд десять, не больше. Замок отпадает как вариант.

Ваня усмехнулся. Отпадает замок, но не цепь.

Жужжание усилилось, и паренёк, проклиная свою куртку ядовитых оранжевых и зелёных цветов и белые кроссовки, прижался к стене так, чтоб с перекрёстка не было видно, и положил руку на гладкие холодные звенья.

Сперва цепь должна привыкнуть к человеку.

А вот и дрон. Он плавным виражем вошёл в узкую улочку, блестя оптикой. Дисковидный поисковый аппарат с консолями миниатюрных винтов водил своим основным окуляром, выискивая беглеца. До него было совсем недалёко.

Ваня прикрыл глаза и зашептал, словно заклинание слова, помогающие сконцентрировать силу:

— Древней кровью приказываю тебе, ты меня не видишь. Ты меня не видишь. Не видишь.

Дрон замер на пару секунд напротив парня, потом поплыл дальше, обдув выбрасываемым из четырёх винтов воздухом. Иван облегчённо выдохнул и снова повернулся к цепи. Пальцы впились в звенья и потянули их в разные стороны. Металл толщиной в половину сантиметра начал медленно деформироваться, как пластилиновый. Наконец, одно звено лопнуло, и беглец дёрнул цепь, разматывая её с тихим лязгом. От громкого звука аж зубы свело, и Иван поджал губы, пожалев, что ещё не умеет приказывать воздуху, чтоб он гасил акустические колебания, а преследователи и без того до неприличия близко.

Будто в подтверждение опасений топот стих, словно ловцы остановились, и совсем недалеко раздались голоса:

— Какого беса? — начал один, — он что, испарился?

— Там что-то звенело, — ответил ему сухой ровный голос.

— Думаешь, он? — снов спросил первый, а потом шумно шмыгнул носом.

— Карта показывает, что оттуда только один выход. Если там, то деться неуда. Нужно всего-навсего перекрыть улицу и прочесать помещения.

Иван ненадолго, но с силой, до белых искр в глазах и гула в голове, зажмурился, протёр ладошкой лицо и тихонько приоткрыл воротину, скользнул в щель и, придерживая рукой, прикрыл створ на место. А обернувшись, тихо выругался. Помещение оказалось небольшим сладом какого-то ремесленника. Ящики, бочки, куча с железяками и несколько станков, под одним из которых скопилась горка переливающейся цветами побежалости металлической стружки. Мерно, словно пчелиный рой, гудел трансформатор. Сквозного выхода нет.

Иван закусил губу. Ругая сам себя за глупость, так как деваться некуда. Жаль, что оружия не было, хоть какого-то.

— Пусто, — раздался сухо голос, брякнувшего нечаянно задетым железом.

— Здесь тоже, — ответил второй, — вон там не заперто.

— Цепь сорвана.

— Точно там.

Коротко просвистел конденсатор шокера.

Иван сделал быстрый вдох и медленный-медленный выдох, затем достал из-за пояса палочку-выручалочку. Обычный с виду железный гвоздь-двухсотка. Вот только это было не простое скобяное изделие. Когда стукнуло десять лет, Иван вместе с отцом выковал этот гвоздь собственными руками из выловленного в космосе куска железа. Ковали обычным молотом, как это делалось ещё в догалактическую эпоху. Иван — его создатель, его владелец, его господин. Стиснутый в пальцах гвоздь начал удлиняться и заостряться, превращаясь в тонкую спицу с гладкой шляпкой, которую удобно держать в кулаке. А мономолекулярное остриё способно пробить композитную броню.

Беглец присел за большую бочку, воняющую горелым машинным маслом. Под потолком моргала одинокая неисправная лампа, под ногами при каждом неосторожном движении тихонько скрипели обрезки жестяного листа. Сердце билось ровно и спокойно. Это всего лишь погоня, ничего сверхъестественного.

Иван достал из кармана старую медную монетку и провёл по её поверхности подушечкой большого пальца, превращая в жёлтое зеркальце, которое выставил из-за бочки у самого пола, так чтоб это не вызывало подозрений.

Входные ворота чуть брякнули обрывком цепи, и в неё вошли двое. Первый — невысокий мужчина — живо оглядел помещение и осторожно проверил большой шкаф для инструментов. Паренёк, конечно, мог бы там поместиться, но это было бы полнейшей глупостью, ведь там нет никакого пространства для манёвра.

Вторым же был андроид. Именно его сухая речь была слышна до этого. Робот был высок и широкоплеч, но собран из дешёвого пластика и алюминия. Наверное, специально взяли для охоты.

Андроид сделал ещё пару шагов, потом замер и осторожно направился к бочке. Иван через силу подавил желание сглотнуть слюну и приготовился к бою, поудобнее стиснув гвоздь-спицу.

Приказать выключиться? Нет. У андроида наверняка стоит клеймо владельца, либо он самодостаточная личность. В этом случае приказ не подействует. Зато много других вариантов.

Иван чуточку сдвинул монетку-зеркальце и посмотрел на выход и почти беззвучно шепнул.

— Подчинись.

Выключатель со звонким щелчком погрузил помещение в полумрак, разбавляемый лишь тусклым уличным светом из-за полуприкрытых дверей. Преследователи, как того следовало ждать, обернулись, и тогда парень рванул с места. Хруст пластика разодрал тишину, и гвоздь вошёл в грудь андроиду, почти не встретив сопротивления. Ладонь парня больно обожгло электрическим током, отчего он вскрикнул. Гвоздь неудачно попал в конденсаторы, зато аллюмопластиковая фигура обмякла, уронив руки и повиснув на беглеце.

— Стоять! — заорал человек и направил на парня шокер.

Недолго думая Иван подхватил робота за то место, где у человека находился пах, с криком приподняв тяжёлую синтетическую тушку и двинулся на преследователя. Мужчина с коротким треском разрядил шокер. Ногу обожгло болью посильнее той, что получил от андроида. Иван не выдержал и, стиснув зубы, и упал набок в обнимку с роботом. Из глаз сами собой потекли слёзы.

Преследователь включил свет и встал над своей жертвой.

— Набегался? — весело спросил он.

Иван молча кивнул.

— Если бы не тот придурок, мы бы тебя ещё в переулке поймали, — усмехнулся мужчина и убрал шокер в чехол на поясе.

Ваня криво ухмыльнулся и сел, растирая щиплющую ногу, а потом поднял взор на новое действующее лицо. В помещение вошёл высокий мужчина лет пятидесяти. С круглого, смуглого и обветренного лица хмуро глядели глубоко посаженные голубые глаза. Густые, дёрнутые сединой волосы были коротко стрижено.

— Плохо, — произнёс он сильным голосом, остановившись рядом с парнем. — Сегодня, вообще, никуда не годится. Ты сам себя загнал в ловушку. А ведь должен был заранее изучить местность, прежде чем действовать.

— Надоело, — ответил Иван, вставая с грязного пола и отряхивая испорченные штаны.

— Что надоело? Жить надоело? — негромко огрызнулся мужчина.

Парень указал рукой на андроида и преследователя с шокером.

— Вот это всё надоело. Я хочу жить нормальной жизнью, а не бегать по ремесленным районам, глотая пыль и грязь. В прошлый раз что сделал? Ты меня в лесу выкинул без еды и снаряжения. Я четыре дня домой шёл. Все дети в десять лет играют игрушками, а я был на стрельбище. Все собирают конструкторы, а я копался в звездолёте. Надоело. Ты кого из меня готовишь? Супермена?

— То был заповедник, — невозмутимо ответил мужчина.

— То был лес!

— Ты наследник древнего княжеского рода, а не подзаборная недоросль, — спокойно ответил мужчина.

— Княжеского?! — вскипел парень, глядя в отцовские глаза. — Да, у нас даже княжества нет. Его наш пра-пра-пра-сто-раз-пра-прадед проиграл в карты. Мы едва сводим концы с концами.

— В тебе течёт княжеская кровь, — невозмутимо произнёс отец.

— Тогда я не хочу быть князем!

— Через час ты в университете, — словно не услышав крика, продолжил князь. — Тебе нужно переодеться и привести себя в порядок. Ты подготовил доклад по теории квантового анализа?

— Нет! И не хочу!

— Хорошо. Тогда урежу твой бюджет на три месяца до прожиточного минимума.

Отец развернулся и пошёл к выходу, а Иван пнул грязную бочку, отчего по мастерской прокатился металлический гул, и сел на пол, прислонившись к бочке спиной.

— Не серчай, княжич, — вдруг произнёс мужчина с шокером, — нас твой батя попросил. Мы это… мы не со зла.

Он убрал своё оружие под рубашку, подоткнув под ремень брюк, встал на колени у валяющегося андроида и выдернул из груди робота гвоздь. Затем наёмник щёлкнул клипсами и открыл грудную пластинку, засунув пальцы внутрь.

— Прямо в контроллер аккумулятора, — пробубнил он, — слышь, ты мне новый будешь должен. Ладно, подключу напрямую, до дома должен дойти.

— Потом, как-нибудь отдам, — хмуро ответил Иван.

— Слышь, княжич, а как ты дрона обманул?

Парень поглядел на гвоздь и сжал губы.

— Княжеская кровь даёт право. Право приказывать не только людям, но и вещам. Так, лишняя безделушка. Почти бесполезная. На одной полке матрёшка, балалайка и право крови.

— А-а-а, вон как это выглядит. Слышал всякие россказни, но не видел. Безделушка? Ну, не скажи, вон, как ты ловко свет вырубил, — крякнул наёмник, ковыряясь внутри робота. — Ай, чёрт! — выкрикнул он, когда брызнули яркие искры и пошёл едва заметный вонючий дымок.

Ваня молча глядел на этого бедолагу, трясущего обожжённые пальцы и дующего на них.

— Вон, царь-батюшка, вообще, мирами сотрясает, — снова заговорил наёмник, осторожно закрывая грудную пластину.

— Так, то царь-император. Я ему неровня. Даже близко.

Тем временем андроид тихо зашуршал вентиляторами охлаждения, сел и поглядело по сторонам, словно человек, пришедший в себя после обморока.

— Мы справились? — сухо спросил он.

— Да. Князь перечислил плату, пойдём домой.

Наёмник со своим синтетическим помощником встал и пошёл на улицу, лишь у выхода остановился и обернулся.

— Бывай, княжич, — махнул на прощание рукой.

Иван молча проводил их взглядом. Он действительно устал. Воскресенье, а вместо тусовки с однокурсницами изваляли в разлитом на полу масле со стружкой и били током. Где уж тут веселиться и радоваться?

В кармане тихо пиликнуло напоминание. Пора в универ. Как бы ни хотелось сбежать на край вселенной, но урезанный бюджет — это плохо.

Иван протянул руку, и гвоздь, приняв свою прежнюю безобидную форму, с лёгким позвякиванием о бетон подкатился к владельцу. Княжич взял его, убрал в чехол под рубашкой и встал. Кончилась погоня, оставив внутри очередную душевную занозу, болящую не меньше, чем удар шокером.

Ваня с отцом никогда не были близки, батя всегда был в заботах, пропадая, бывало, на полгода. Тогда юный княжич оставался на попечении воспитателей и домохозяйки.

Парень медленно вышел из здания, а затем и переулка, чуть не ткнувшись лицом в отцовское плечо. Тот стоял и перекатывался с пятки на носок, словно ждал. При появлении отпрыска немного неуверенно посмотрел на него, а потом отвёл взгляд, направив куда-то вдаль, где старый робот тащил не мене старую железяку. Робот жужжал приводами, с грохотом на всю улицу ронял на щербатый асфальт, но упорно поднимал и тащил дальше.

Иван хотел пройти мимо отца, но тот окликнул.

— Постой.

Княжич остановился и уставился исподлобья, ожидая, что будет дальше.

Отец начал не сразу, помолчал немного, заложив руки за спину, прежде чем заговорить.

— Я взял в рассрочку корабль. Хотел на день рождения тебе подарить. Но лучше сейчас. Корабль старенький, но проверенный, и взят из надёжных рук. Один хозяин до тебя. Класс Вега. Малотоннажный. Грузовой атмосферник к нему прилагается. Слетаешь с инспекцией к маякам, сделаешь крюк на сто третью и пятьсот двадцать вторую станции с почтовым грузом. Я один уже не успеваю.

— Я…

Но отец поднял руку, перебивая сына.

— В универе скажу, что ты заболел. И ещё. Экипаж набираешь сам, хотя порекомендую присмотреться к прежнему. Ты всё же князь. В старину в двадцать лет уже полки в бой водили, в экспедициях на край мира участвовали. Думаю, справишься. Но рекомендации не забудь показать мне.

Отец легонько улыбнулся и положил руку на сыновье плечо и стиснул сильными жилистыми пальцами.

— Как матушки твоей не стало, больше никого, кроме тебя, у меня нет. И я хочу, чтоб ты был готов ко всему. Может, я и никудышный отец, но потом поймёшь, зачем это делаю. Во всяком случае, надеюсь на это.

Иван отпустил взор, а ещё ему показалось, что в уголках голубых строгих глаз отца проступили скупые слёзы.

— Пап, спасибо, — тихо произнёс юный княжич.

Отец криво, словно виновато улыбнулся, а через секунду снова стал собой: строгий и непробиваемый. И заговорил, конечно же, о деле:

— У нас с деньгами туго. Не спорю. И тут появилось деликатное дельце.

— Какое? — спросил Иван, снова поглядев на отца.

Не просто так он корабль купил. Не просто. Он, вообще, просто так ничего не делает. Князь, блин.

— У купца первой гильдии Никиты Карасёва, — тихо продолжил отец, — дочка от рук отбилась. Он хочет её на время отстранить от обычных дел, чтоб остыла. Мы сговорились. Похитишь Фёклу и подержишь в космосе пару месяцев.

— Вообще-то, это уголовно наказуемое деяние.

— Если по сговору родителей, то нет. Тогда в рамках традиций. Заявление о сватовстве я зарегистрировал.

— Женить решил? — насупился Иван.

— Женить, это программа-максимум, но если не срастётся, то обойдёмся просто гонораром за курьерскую службу и сопровождение важных персон. Фёклу вернём, и всё. Мол, не пошли испытательный срок совместной жизни, не сошлись характерами.

— Я не хочу никого похищать! Это опять твои испытания! — тут же завёлся Ваня, отойдя от родителя на два шага.

— Не ерепенься. Сделаешь, больше не буду тебя гонять. Ваня молча, с неким недоверием посмотрел на отца. А тот достал из кармана небольшую пластиковую карту с фотографией и надписью.

— На. Это теперь твоё.

Княжич протянул руку, взял и прочитал:

«Иван Морозов. Звездолёт „Синяя птица“».

Глава 3

Первая встреча

— Миша, какого чёрта? Зачем ты деньги из общака тратишь на всякую ерунду? Их и так немного осталось.

Капитан сидел в своём кресле и негодовал. За стеклом иллюминатора сияла нежно-голубым цветом матушка Земля с переливами белых облаков и красно-коричневыми материками. Рядом с ней словно начищенная до блеска латунная монета желтела Луна. Сейчас Синяя Птица медленно дрейфовала на очень большом удалении от планеты, так как в Солнечной системе мало прилететь, надо ещё дождаться очереди на снижение на «парковочные» орбиты. Это ещё хорошо. Что катер был малотоннажным, громадные сухогрузы, танкеры и баржи вообще висели в отстойниках в точках Лагранжа, а конечная доставка грузов осуществлялась мелкими транспортёрами в несколько этапов, и на орбите висело несколько сортировочных станций, а ближе Луны к Земле крупногабаритные корабли уже не допускались.

На экране пестрило от маркеров всевозможных кораблей. Их движение больше напоминало морские течения: восходящие и нисходящие потоки на разные уровни орбит, на заставленную заводами Луну и обратно. Часть уходило и испарялось в исходящем прыжковом секторе, но на замену им приходили сотни других.

В общем, очередь ждали уже три часа. Делать было нечего. У Нульки выходной, и даже силу тяжести держали на одной десятой от нормы. Капитан крутился в кресле и подкидывал монету, а та медленно опускалась обратно на ладонь. На экране светились чеки.

— Ничего не ерунда, — пробурчал навигатор, подперевший щеку ладонью и тыкающий пальцем в экран с пасьянсом. Остальные игры уже давно пройдены, а скачивать в дальних рейсах новые — то ещё удовольствие. Цена за гигабайт трафика сети Галанет в какой-нибудь замшелой системе на периферии обитаемого космоса просто запредельная. Игра выйдет просто золотая. А в свободном пространстве Галанета и вовсе нет. Это на сытой и благополучной Земле трафик петабайтами меряют за копейки.

Как итог, навигатор был в очередной раз похож на нерпу, растекшуюся по льдине.

— Дурость, причём полнейшая, — пробурчал капитан. — Нахрена тебе это надо?

— Да иди ты, — пробурчал Миша. — Кому они мешают. Стоят себе в сторонке.

Капитан хотел было продолжить, но застыл и нахмурился.

— Ты сейчас о чём?

— А ты о чём? — недовольным голосом парировал вопросом на вопрос навигатор.

Валерий Петрович сложил губы трубочкой и поглядел на экран.

— Я говорю о подписке на виртуальные курсы «Как не быть мямлей».

— А я о кактусах и суккулентах, — приподнял голову навигатор и медленно расползся в улыбке: — Это, наверное, Нулька. Она после встречи с инквизитором дуется и комплексует.

Михаил дотронулся до экрана и вызвал программу внутренней связи.

— Богиня ты наша корабельная, фея гипера и гравитации, не расстраивайся так.

Сперва была тишина, а потом раздался стук в дверь, и на мостик медленно вошла, даже вяло, заползла Нулька. Весь её облик отражал внутреннее состояние: блёклая кожа, серые волосы, тёмные мешки под глазами.

Эфирно-квантовая особа села на пол, прислонилась спиной к стенке и молча закрыла погасшие глаза.

— Это было ужасно. Я так испугалась. — пробормотала она и добавила: — Я сорок кило конфет заказала. Надо же стресс заедать.

— А кто тогда курсы выписал? — уже не на шутку озадачившись, спросил капитан и приподнялся в кресле.

Все трое переглянулись. Любопытство захватило даже уставшую Нульку. По серым волосам пробежали золотистые искорки. А Миша улыбнулся от уха до уха и ткнул пальцем в потолок.

Валерий Петрович сжал губы и ехидно протянул.

— Пти-и-иц?

— Полёт проходит в штатном режиме, — вежливо ответил искин корабля. Слишком вежливо.

— Ты мне зубы не заговаривай. Это ты курсы заказал?

В ответ послышалось сопение, словно ребёнок нашкодил и не хотел сознаваться.

— Пти-и-и-и-иц? — ещё более ехидно и настойчиво переспросил капитан.

— Ну а что? — ответил искин с шипением динамиков, — любой искусственный стремится к совершенству. Ну, оплатите, пожалуйста, — промямлил под конец Птиц.

Миша сидел, зажав рот ладонью, чтоб не рассмеяться. А у Нульки глаза вспыхнули озорным зелёным светом.

— Да? — начал откровенно издеваться над искином капитан. — Меня же коллеги засмеют. Собственный корабль на курсы антимямлей записался.

— Не собственный, а по доверенности, — пробубнил Птиц.

— Бунт! Это бунт на корабле! Я капитан! — сотворяя грозный вид, прокричал Валерий Петрович, и даже несколько раз ударил ладонями по подлокотникам кресла, изображая из себя тирана и сатрапа.

Навигатор не выдержал и заржал в полный голос.

— Ну, пожалуйста, — уныло повторил искин, и капитан сжалился:

— Хорошо. Только больше ничего без моего ведома не заказывай.

Валерий Петрович сел на место и откинулся в кресле. Всё вроде бы прояснилось, и всё хорошо кончилось. Но глубоко в душе капитана засела заноза. А что если хозяин, даже если возьмёт их на работу, полетит с ними?

Изнеженные девицы и старые стервы в космосе встречаются редко, они предпочитают сидеть дома и снимать сливки с небольшой, но стабильной прибыли в ближних мирах. Мужчины-бизнесмены тоже слишком заняты для полётов, на то капитан есть. Всякие туристы с кризисом среднего возраста, решающие попробовать себя в новом деле, обычно делают рейс-другой и продают корабль перекупам. Но всё равно придётся делить с ними капитанскую власть, хоть и недолго, а не хотелось.

Хуже всего мелкие уголовные барыги с тёмными схемами контрабанды. Самодуры ещё те, и на горизонте событий сияет уголовка. Лучше уж уволиться и искать другую работу. Но в любом случае хозяин будет пыжиться и строить из себя главного даже в ущерб делу. Да и отвык уже Валерий Петрович от дышащего в затылок надзора.

На душе у него было муторно, хотя старался не подавать вида. Это жрецам-навигаторам хорошо. Они по работе привыкают к постоянным причудам разных божков и духов, и к хозяину приноравливаются без всяких проблем. А на больших лайнерах разбитые на пары божки с навигаторами работают в четыре смены, а то и больше. На боевых кораблях вообще в пять, да ещё и ангелов с защитными силовыми полями целый взвод. И на каждой палубе за гравитацией отдельный дух следит. Бывает, что держат роту охотничьих теней, патрулирующих недра крейсера в поисках паразитной нечисти, диверсантов, крыс и радиационных тараканов.

На мостике воцарилась тишина. Нулька погасла и делала вид, что дремлет. Навигатор снова уронил голову щекой на стол и продолжил тыкать пальцем в пасьянс. Капитан оглядел их и поёжится в кресле, ощущая дискомфорт. А что если самодур сам решит полетать? Нехорошо.

Капитан отрывисто пробарабанил пальцами по подлокотнику и вздохнул.

— Ладно, не стоит накручивать, — пробормотал он и закрыл глаза, но вскоре пиликнуло, и вежливый и очень вкрадчивый голос искина поинтересовался:

— Можно?

— Блин, тебе точно нужен курс про мямлей, — прорычал капитан и открыл глаза. — Чего там?

— Нам разрешили выход на низкую орбиту.

Валерий Петрович почесал в затылке и махнул рукой.

— Давай.

* * *

Ваня стоял, прислонившись к ярко размалёванному в красные и оранжевые языки пламени а́йрику. Похожий на бесколёсный мотоцикл флаер тихо гудел генератором и горел панелью управления. Сёдла только недавно перетянуты новой кожей, хотя сам а́йрик был не первой свежести и куплен на карманные, которые отец давал в течение двух лет. Иван долго и упорно копил, проживая в достаточно скромных условиях. Абонентскую плату за силовую опору для полётов на а́йрике платил тоже с чаевых.

Единственное, на чём отец не экономил, так это на абонентской за учёбу и репетиторах, хотя они надоели хуже плохого вайфая.

Айрик медленно покачивался, зависнув в десяти сантиметрах над асфальтом. В лобовом стекле отражалась детская площадка и гуляющие с детьми мамаши. По тротуару ползал едва дышащий робот-уборщик, коммунальные службы экономили даже на нем. Вдалеке выли сирены скорой помощи.

Юный княжич приподнял руку и дотронулся до браслета на левом запястье. В воздухе сразу возникло несколько светящихся окон с сообщениями и меню. Несколько сотен лет люди пробовали что-то новое, но ничего лучше функциональных прямоугольников не нашли.

«Прив, чё тя небла на парах?», — спрашивал друг.

«А тебе, грят, кор купили? Что за модель? Скинешь фоты?» — интересовался другой.

«Ты что, женишься?????? Я-то думала, что мы пара!!!!! Да пошёл ты к чёрту!!!» — орала однокурсница, с которой Иван только-только наладил отношения. Она, может, и перегибала, но было действительно обидно. И какая сука слила план отца про Фёклу? Сейчас же хрен объяснишь, что всё невсамделишное, а прогибаться и бегать с извинениями вааще не хотелось. Уж лучше разорвать эти истеричные отношения.

Ваня со злости пнул стенку, закинул за спину битком набитый вещами рюкзак, быстро нацепил на голову шлем и заскочил в седло айрика.

— Вверх! В космопорт! — прокричал он команду.

— Автопилот включён, — ответила система.

Перед глазами вспыхнула панорамная панель контроля. Причём, если снять шлем, ничего не поменяется. Панель-голограмма висела на расстоянии вытянутой руки, высветив картинку с камер заднего вида, параметры выбранного маршрута и самого айрика, дорожные знаки и сообщения служб, проигрывателя и соцсетей. Летающий мотоцикл плавно развернулся и медленно проплыл мимо подъездов и вырулил из дворов, а вырвавшись из жилого района, начал быстро набирать скорость, встраиваясь в шестиярусный поток городского движения, созданного летающим транспортом.

А на панели соцсети продолжался поток гневных слов:

«Козёл! Даже ответить в падлу?!!!!! Ненавижу!!!»

— Активировать абонентский пакет агрессивного полёта! — снова прокричал Ваня, и рамка панорамы сменила цвет с голубого на алый. Облачный искин айрика, получил больше ресурсов транспортного сервера и стал быстрее оценивать ситуацию, входя в вычислительный форсаж. Летучий конь, перестраиваясь, вильнул из ряда в ряд, а затем рванул вверх, обходя неспешный гравибус. Сейчас не час пик, и искину есть где развернуться с манёврами.

Выскочив в самый верхний слой движения, на высоту тридцати метров, Иван помчался ещё быстрее. Заревел ветер, и пришлось пригнуться к каплевидному аккумулятору. На самых первых, ещё бензиновых, наземных мотоциклах, на его месте был бензобак.

Верхний слой потока не имел светофоров и двигался по правилам загородной магистрали с кольцами и полосами разгона. Его использовали за дополнительную плату. Также в нём двигались флаеры скорой помощи, полиции и пожарных.

По бокам замелькали балконы десятых этажей и вышки генераторов опорного силового поля, которое и держало всю эту массу летучего транспорта в воздухе. Фирмы солидные. Движение безопасно, если самому не прыгать на ходу. А ручное управление разрешалось только при скорости не больше шестидесяти.

Весь полёт занял два часа, и вскоре на горизонте, словно гигантская плешь среди бесконечных жилых районов, появилось взлётно-посадочное поле космопорта. Но там были не сами звездолёты, а шаттлы, которые словно шлюпки старинных парусников сообщали находящуюся в свободном пространстве громадину с причалом.

Ваня вытянул шею, пытаясь найти надпись «Синяя Птица», но получалось увидеть только раскрашенные в цвета шаттлы космотранспортных компаний. Вскоре айрик ушёл вниз, к колодцу парковочного комплекса, расположенного в десять этажей под взлётным полем. Искать место не пришлось, так как оно было заранее забронировано. Искин лишь сбросил скорость и осторожно пробирался между флаерами.

«Полёт окончен», — произнёс неживой голос, когда айрик коснулся бетона и замер.

Княжич спрыгнул с седла.

Дойдя быстрым шагом до лифта, выбрал торговый этаж. Там нашёл магазин со снаряжением. Что-то яркое не хотелось. И руки сами собой потянулись к чёрному с золотыми вставками комбезу. Строгая классика.

Тут же в кабинке для примерки переоделся, сунув джинсы и футболку рюкзак.

А потом был нудный досмотр службой безопасности и выход на само взлётное поле. Можно было бы заказать мини-кар, но Ваня решил пешком. Тем более, как хозяин звездолёта, имел на это право. Обычные пассажиры доставлялись как в старину до самолётов — колёсными автобусами.

Было в этом нечто охрененное. Идти по размеченному взлётному полу мимо шаттлов, вокруг суетились многочисленные работники космопорта. В какой-то момент рядом один из шаттлов замерцал огнями и стал медленно и бесшумно, если не считать сигнальную сирену, взмывать вверх, поддерживаемый тем же опорным силовым полем, что и простые городские флаеры. Вскоре он покинет атмосферу и включит собственные двигатели.

Иван приложил руку на манер козырька и проводил громаду взглядом, лишь когда громада растаяла в небесной синеве, продолжил путь.

Ещё полчаса по указке навигатора, и показался старый, покрытый выгоревшей краской шаттл с большой надписью «Синяя Птица». Хотя сам аппарат был светло-серого цвета.

Пиликнуло сообщение от неугомонной однокурсницы. Но уже в другом ключе:

«Ваня. Ванюша. Я дура. Прости, если обидела. Не уходи от меня».

Княжич застыл, поджав губы и глядя на строчку. Одна его половинка хотела бросить всё и вернуться. Всё объяснить. А вторая вспыхнула обидой и гордостью.

«Нахрен эту истеричку. Она и дальше будет мозг кислотой заливать. Каждый раз терпеть выходки? Да ну её в задницу».

Ваня снова поджал губы и продолжил путь. И чем больше приближался, тем яснее осознавал, что корабль — не сон, и не что-то виртуальное, а самый что ни на есть настоящий. И злость с обидами быстро уши в тень новых чувств: разгорающегося в груди детского восторга, живого любопытства и радости обладания чем-то значительным, взрослым. Пусть эта посудина очень старой модели, но зато может по одному его приказу взмыть в небо и покинуть планету в любом направлении, хоть к самому сердцу галактик, где гигантская чёрная дыра, хоть на периферию к дальним колониям, хоть и вовсе за пределы Млечного Пути, в гущу межзвёздных демонов, которые образуют ту самую, ранее неуловимую тёмную материю. А на деле — космический планктон и массу всех, кто живёт среди него и за счёт него.

А у трапа было трое: полноватый светловолосый мужчина лет тридцати стоял на взлётном поле и ел мороженку; туда-сюда ходила худенькая рыжая девушка в белом сарафане; на нижних ступеньках сидел мужчина лет сорока, одетый в белую капитанскую форму.

При виде его только девушка застыла и прищурилась, пристально всматриваясь.

Остановившись у трапа, Иван оглядел экипаж и спросил:

— «Синяя Птица»?

Капитан, меланхолично глядевший на княжича, облизал губы и произнёс:

— Слышь, парень, шёл бы отсюда. Нам не до твоих расспросов. Мы важного человека ждём…

* * *

Валерий Петрович оглядел с ног до головы жилистого паренька в чёрном туристическом комбезе, поверх которого была накинута куртка кричаще-ярких оранжевого и зелёного цветов. Парень светловолосый, коротко стриженный, голубоглазый. Рост примерно метр семьдесят пять. Лицо обычное среднее.

Настроение было паршивое.

— Слушай, честное слово, не до тебя, — вставая со ступенек и отряхивая пятую точку, произнёс капитан.

Парень слегка опешил и оглянулся в сторону терминала, словно искал кого-то, а потом криво улыбнулся.

— Если хочешь автостопом, то мы пассажиров пока не берём, — мягко произнёс навигатор, откусив немного от вафельного стаканчика.

— Нет, я не автостопом, — медленно произнёс гость.

— Тогда точно проваливай, — грубо вмешался капитан. — Я рекламные буклеты и пробники брать не буду.

— Мы нового хозяина ждём, — пояснил навигатор и дотронулся до браслета на руке. Перед ним возникла большая панель. — Я ещё закажу. Будешь? — спросил Миша.

— Не, — скривился капитан и потянулся. — Парень, тебе чего не ясно? Вали отсюда.

Гость потянулся к карману, достал пластиковую карточку и вытянул перед собой.

— Так я и есть новый хозяин, — произнёс он.

Глава 4

Атмосферник и богиня

— Ёжки-матрёшки, — пробурчал капитан, глядя на нового хозяина. Стоящий рядом навигатор отвернулся и давил улыбку. А Нулька ойкнула и исчезла. Не плавно растворилась в воздухе, а исчезла так резко, что на её месте образовался вакуум. Хлопнуло, словно выстрелом. — Ну что, будем знакомиться? Я Валерий Петрович Белоусов, капитан нашей красавицы. А это жрец-навигатор, Михаил Иванович Ежов.

Капитан седел шаг вперёд и протянул ладонь. Паренёк протянул для приветствия свою и представился:

— Иван Борисович Морозов.

Причём капитан не смог не отметить крепкое рукопожатие. Он даже хмыкнул.

— Спортсмен?

— Да. Стоборец, — немного резко пошутил паренёк, словно наступили на мозоль, но не хотел подавать виду, что больно, а потом показал на то место, где была Нулька: — А это — корабельная нимфа?

— Ага. И нимфа, и богиня, и фея, и ангел-предохранитель. Зовут Нулькой, — капитан приподнял руку, намереваясь небрежно хлопнуть нового хозяина по плечу, но на полпути передумал и провёл пальцами по своим волосам. Совсем откровенное панибратство ни к чему: — Ну, рассказывай, куда наше корытце отправится. Туризм? Курорты Эдема? Экстрим Белой Дыры?

— Нет, — покачал головой Иван и вытянул шею, вглядываясь вглубь атмосферника.

Валерий Петрович быстро обернулся, но ничего не увидел, потому продолжил расспрос. При этом старался не выдавать волнений, ведь как сейчас окучит парня, так потом и полетит: либо на побегушках у сопливого юнца, либо попивая пивко, закинув ноги на пульт управления.

— Неужели работать? — усмехнулся Валерий Петрович, стараясь быть как можно дружелюбнее и проще. — Так ты по адресу. Старый опытный космический волк, съевший киберсобаку на звездоходстве, научит тебя космическим трудовым будням.

— Нет, — снова буркнул парень.

Капитан приподнял бровь, а потом нахмурился.

— На криминал я не подписывался.

— Не. Не криминал, — опустив голову, произнёс Ваня.

— А что тогда? — искренне изумился капитан. У него кончились варианты возможной деятельности. Даже если парень просто бежит от кого-то, всё равно можно причислить к туризму или криминалу, а коли ничто из перечисленного, то совсем загадочно. От слова «загадать».

Капитан быстро почесал в затылке и глянул на навигатора, который держал в руке очередную мороженку, но даже не откусил, ожидая развития беседы. Лишь внимательно наблюдал.

— Колись, — пробурчал Валерий Петрович, словно уже был нанят в команду к этому пареньку.

А тот насупился, часто задышал и стал бросать на экипаж взгляд исподлобья.

— Ну-ну-ну, не тяни.

— Невесту красть, — едва слышно произнёс Иван.

Капитан криво улыбнулся, соображая, правда это или нет. Потом нахмурился, ибо хлопотно, и не похоже, что парень врёт. Затем поморщился, ибо гемор просто космический, но была надежда, что сказанное — шутка. Под конец вздохнул и покачал головой, подметив, что в руках парня как-то незаметно возник гвоздь-двухсотка. Который юнец стал нервно крутить в пальцах.

— Слушай, свадебный подарок — это, конечно, хорошо, но ты много потеряешь при перепродаже корабля. Чем ты вообще думал? Это же не флаер на один раз купить, — осторожно произнёс капитан и добавил: — Она хоть красивая?

— Не знаю, — пробурчал парень в ответ. Гвоздь закрутился ещё быстрее.

— А-а-а, ясно, не твоя невеста, — расплылся капитан в улыбке, а когда Иван ответил, застыл с этой улыбкой, понимая, что происходит что-то не то.

— Моя. Но я её ни разу не видел, не щупал, не переписывались, не перепихивались. Я о ней только сегодня узнал. — Иван Морозов зло глянул на капитана и огрызнулся. А ещё до хруста сжал гвоздь в кулаке, отчего показалось, что металл начал гнуться.

Иван продолжил цедить слова чуть ли не по слогам:

— Не лезьте мне в душу. Это не папка с файлами в общем доступе. Она моя. Это всё, взлетаем.

— Ладно-ладно-ладно, — с улыбкой пробурчал капитан, старательно скрывая недовольства. Получается то, чего боялся — хозяин с гонором. Валерий Петрович горько поджал губы и снова пробурчал: — Команда наша, что князю нательное.

— Откуда вы знаете? — тут же спросил парень, зло стрельнув взглядом в капитана.

— Что знаю? — напрягся Валерий Петрович.

— Что я княжич, — ответил парень.

Капитан вздохнул и медленно провёл ладонью по лицу.

— Ёжки-матрёшки, — прошептал он и жалостливо поглядел в небо, но затем вдруг улыбнулся и произнёс: — Да я и не знал. Это поговорка такая. Все знают, что князья личными вещами повелевают, так и мы должны быть ближе рубахи. А ты честно княжеских кровей?

Парень угрюмо кивнул.

— Ну, князь так князь, — ещё шире улыбнувшись, произнёс капитан, а самому подумалось: «Ну, ещё посмотрим, кто кого. Я тебя заломаю. Зря, что ли, четверть века в космосе проработал?»

У него даже охотничий азарт проснулся. Но продолжил другими словами, ехидно улыбнувшись:

— Как прикажете, светлый князь. Только мы не полетим.

— Почему? — коротко спросил Иван Морозов, стрельнув взглядом.

— У нас взлёт не оплачен. Но ты же князь, лучше должен знать, что взлетать с Земли на химических или плазменных движках запрещено, разрешено только опорным полем. Указ царя-батюшки об экологии, чем и пользуется монополисты космопорта. Надо оплатить абонентскую. Но у нас денег нет.

— Да ну вас, — пробурчал княжич и глянул на здание космопорта, словно решал, бросить и уйти или остаться.

— А ещё, господин хозяин, — совсем зловеще протянул капитан, готовясь выдать контрольный в голову, — место на поле для атмосферника оплачено только на три дня. Потом придёт штраф. Тебе, не мне. Корабль — это вообще дорогое удовольствие.

Княжич застыл с хмурым насупленным видом, словно в гробу он видал все эти проблемы. Капитан же поглядел в небо, где едва заметно сверкнула вспышка уходящего корабля, и самодовольно вздохнул. Нагнул княжича. Значит, не всё потеряно.

Позади послышался тихий голос Нульки:

— Ми-ша, — шёпотом и по слогам позвала она навигатор из недр атмосферника, только нос был виден в боковой двери.

* * *

Навигатор глянул на хмурого капитана. Вид серьёзный, до невозможности, и удручённый, но за столько лет хорошо узнал товарища, лучше, чем любимый кактус. Глазки с хитрым прищуром энергично блестят и глядят прямо на собеседника, наслаждаясь превосходством. Значит, доволен.

Княжич же погрузился в размышления.

В навигаторы брали людей с заведомо прокачанной эмпатией, без которой с капризными божками и духами не совладать. И лицо паренька читалось, словно открытая книга. Вот он опустил глаза и скосил слегка влево: вспоминает события. Глаза внизу, но посмотрели вправо: экстраполировал результата на возможное течение событий. Губы слегка дёрнулись, нет, не брезгливо, а зло. Значит, не понравилось то будущее, что примерил на себе.

— Ми-ша, — прошептала Нулька.

Навигатор легонько вздохнул, изобразил небольшую улыбку и тяжеловато поднялся по трапу наверх. Потом ещё раз вздохнул, но уже из-за небольшой отдышки. Слишком много времени провёл при слабой гравитации и невесомости. Нулька часто халявила в своих обязанностях, отчего капитан, доставая гантели, ругался, мол, что за спорт, когда нагрузки нет.

Надо было не трап, а более пологую заднюю аппарель опустить. А ещё счётчик гравитации, чтоб выставить эфемерной сотруднице штраф за недоработку.

Богинька стояла, спрятавшись от всех и прижимая к груди планшет. Увидев навигатора, поманила к себе.

— Чего? — тоже шёпотом спросил Миша.

— А что, если так? — спросила Нулька. Серый сарафан на ней потёк, как расславленный пластик, превращаясь в длинное, до щиколоток платье. Ткань на поясе стала собираться складками, темнеть. На нём проступила шнуровка. Вскоре сформировался корсаж чёрного цвета с точно такими же золотистыми вставками и шнурками, как у купившего Синюю Птицу паренька. Потом поплыл и верх сарафана, став толстым валиком на плечах. Секунда, и валик опал бордовым плащом с капюшоном и золотой заколкой.

Навигатор вздохнул и смерил богиньку взглядом с ног до головы.

— Ты решила поиграть в Красную Шапочку?

— Я ж буду полётной покровительницей целого княжича, — обиженно надула она губы. — Должна выглядеть соответствующе.

— Да? То есть мы для тебя просто шелуха? — усмехнулся Миша.

— Да не-е-е-а, — протянула Нулька. — Вы — свои. А это княжич. Это же другое.

Навигатор пожал плечами.

— Труселя создать не забудь, а то будешь сверкать в невесомости голым задом.

— Это было один раз! — закричала Нулька в полный голос, и оба обернулись на дверь и прислушались.

* * *

Иван стоял и глядел на планшет. Несмотря на продвинутые голограммные панели, столь древняя техника до сих пор применялась. Причиной тому — нежелание показывать содержимое всем окружающим. Княжеский планшет оснащён дополнительными средствами конфиденциальности. Например, он отслеживал взгляд и поляризовал изображение так, что его видел только хозяин. Причём поляризация для каждого глаза была своя, что создавало хорошую объёмную картинку.

А на планшете горели жёлтым огнём три контракта: два на осмотр дальних станций и один на круизное сопровождение пассажира. Заказчиком выступал князь Борис Морозов. Отец.

И только два пути: отступить и оставить звездолёт на штрафной орбите, пока не продадут за неуплату, или согласиться на контракты и пойти на поводу у отца. Казалось бы, проще сказать «нет» и вернуться к прежней жизни, но сдаваться тоже не хотелось. Ведь не у всех есть свой корабль. Тем более что отец на деле не подарил его, а дал в кредит и заставит отрабатывать.

Иван поджал губы, глянул на капитана и нажал на кнопку принять условия договоров. Буквально через десять секунд пришло сообщение, что заказчик перечислил аванс.

Вот и всё.

— Что дальше?

Капитан быстро достал свой планшет, вытащил из экрана полупрозрачную иконку ссылки и протянул поближе к княжескому устройству, словно тополиную пушинку. На экране открылось окно с несколькими договорами.

— Там контракт с командой, оплата всех абонентских и прочее.

Иван провёл пальцем, по стеклу. Договор подразумевал создание специального счёта, куда закидывалась как в гарантийный сундук зарплата сотрудников на полгода, суммы на обслуживание корабля и оборудования. Почти весь аванс провалился на этот счёт.

— А почему Нулька получает в пять раз больше капитана? — спросил Иван и поднял на него глаза.

Велерий Петрович улыбнулся уже по-другому, как-то тепло, без натужности, и стал рассказывать.

— Нулька — самое ценное, что у нас есть, если не считать самого звездолёта. Без Нульки Синяя Птица — всего лишь большой орбитальный буксир. Поверь, Нулька — очень хороший дух-хранитель корабля. Даже участвовала в гоночной регате, там и надорвалась. Она и раньше не могла проводить через гипер очень большие массы, а сейчас мы вынуждены считать каждый килограмм. Запас, конечно, есть, но чем тяжелее был крайний груз, тем дольше ей надо восстанавливаться. Но по скорости ей мало равных. То, что мы одолели за день, иные могут ломиться месяц. Ты не пожалеешь, что купил Синявку и нанял Нульку.

— Синявка, это синяя птица? — переспросил Иван и снова поглядел на экран планшета. Где высветилась страница с сайта диспетчерской службы. Большими зелёными буквами на чёрном звёздном небе значилось: «Взлёт оплачен». Ниже табличка с доступными окнами времени и надпись: «Забронируйте удобный интервал».

— Да, иногда называем так меж собой, — ответил капитан и добавил, протянув ладонь: — В общем, по рукам и полетели?

— Мы же заключили договор. И здоровались недавно, — уточнил Иван лёгким недоумением. Вроде мелочь, а непонятно.

— Примета такая, княжич. Никаких дел, пока лично не ударим рука об руку. Из-за этого порой через всю галактику летят. Космонавты вообще народ суеверный.

Иван снова пожал тяжёлую ладонь, а когда капитан направился внутрь шаттла, последовал за ним, проходя мимо упитанного навигатора.

Уже на трапе остановился и потрогал перила пальцами. Под кожей разлилось тепло, словно от дворового щенка, что дал погладить. Есть явления, недоступные никому, кроме князей. Привязанность вещей к ним тоже относится. Бывает, предмет уже принадлежал князю или гильдии. Как пёс, который раньше сидел на цепи или жил в квартире. Он привыкает к конкретным людям. К их повадкам и нравам.

Такие вещи сложно заставить что-то делать. Приходится напрягать всю волю, и не всегда получается сломать преграду.

Бывает, вещь ненужная, как побитая дворняга. Она никому не доверяет. И там тоже приходится прилагать усилия, что б приучить к себе. Совсем иные усилия, не как в чужой вещи.

Этот шаттл просто сам по себе, но очень любопытный и добродушный.

— А шаттлам имена дают? — спросил Иван, продолжив подниматься по ступеням.

— У нас их не называют шаттлами. Это атмосферник. А шлюпкам имена не дают, они часть самого корабля.

— Ясно, — произнёс Иван и улыбнулся. Если часть, то и с целым сладит. Он уже ощущал мягкий как сырая глина нрав звездолёта. И тепло.

И тут в двери появилась она, богиня.

Нулька, сменившая простой серый сарафан на нечто фэнтезийное, просто я сияла.

— Здравствуй, княжич, — произнесла она и мягко оттолкнулась кончиками пальцев босых ног от пола и плавно взмыла над ним.

Иван встал, не зная, что делать. Отец учил его выживанию и обращению с оружием, но вот с потусторонними выходцами из гипера — нет. Парень обернулся на капитана. Как бы ни хотелось выглядеть круто и солидно, но сделать ошибку хотелось ещё меньше.

Капитан же некоторое время с прищуром понаблюдал за ситуацией, а затем махнул рукой и стал бурчать по-хозяйски:

— Нулька, хватит с гравитацией играться, опять надорвёшься!

— Ну, заче-е-ем, — протяжно заныла богиня, опустившись на пол, — я же старалась! Красоту наводи-и-ила! И момент эпически-и-и-ий!

Капитан усмехнулся с таким видом, типа, вот как с ней надо.

Княжич сделал ещё несколько шагов по ступеням вверх и остановился возле богини.

— Спасибо, мне очень понравилось, — тихо произнёс он.

Княжич улыбнулся и прошёл мимо космической феи внутрь шаттла, или как его называют профи, атмосферника. Надо привыкать, чтоб не отставать от бывалого звёздного волка. А борьба за власть на корабле начнётся не за право командовать, а за эту богиню. В чьих руках сердце корабля, тот и хозяин. Так однажды обмолвился отец.

Нулька покраснела, как невинная девица при виде порнографии, её волосы стали ярко-рыжими, как осенний кленовый лист.

Княжич быстро оглянулся на капитана. Тот стоял с колючим взглядом, а поднявшись, прошёл мимо богини, поджав губы.

Внутри атмосферника Иван огляделся. Ожидал чего-то стерильного и рафинированного, как на лайнерах экономкласса, но ожидания не сбылись. Рабочее пространство было поделено перегородкой на кабину и грузовой отсек. Вдоль стен тянулись толстые жгуты кабелей и трубки гидравлики, пневматики и прочих систем. По два небольших иллюминатора с каждого борта. Железный рифлёный пол. Многочисленные приспособления и скобы для крепления груза. Яркие лампы в два ряда вдоль потолка, и ещё два ряда небольших ламп аварийного освещения. С одного конца — аппарель. С другого — гермодверца в кабину.

Лишь в углу стояли замотанные полиэтиленом коробки и ящики. В объёме, рассчитанном на стандартный контейнер.

Очень аскетичная обстановка, не лишённая при этом некой привлекательности, как не лишён её любой инструмент, доработанный почти до полного функционального совершенства.

— Мы за перевес платить не будем? — спросил Иван, вспомнив о своём айрике. Как-то не сразу приходило осознание, что он теперь хозяин, а не просто пассажир.

— Нет, — изобразив улыбку при колючем взгляде, ответил капитан.

Иван дотронулся до браслета, вызвал меню удалённого доступа к автопилоту айрика и отдал команду: «Ко мне!»

Так начались космические приключения княжича. Знал бы он, что в ящиках его ждут сюрпризы.

Глава 5

Безымянная

Иван ходил по тесным помещениям звездолёта. От Синей Птицы он ожидал большего: думал, будет больше места, больше кают, больше необычного. Но в то же время получил больше другого. Каждый отполированный руками поручень, каждая царапина на краях дверных проёмов, каждая вмятинка на поролоновом коврике имели историю, в них чувствовалась жизнь, в отличие от рафинированного лайнера.

Особенно было интересно посетить каюты членов экипажа. Всего их восемь — по четыре по обеим стонам узкого коридора. Двери открывались как в вагонах купе, неизменных по конструкции ещё с паровой эпохи, разве что обеспечивали герметичность на всякий космический случай. Да и сами были типовыми: антиперегрузочная кровать с ремнями, спальник на липучках, откидной столик, большой иллюминатор овальной формы, фонари освещения, высокое зеркало, шкафчики с жестяными дверцами.

Но много чего можно узнать о членах экипажа, если присмотреться к деталям. Хотя порой и присматриваться не надо.

— А почему корабль называется Синяя Птица? — спросил княжич, оглянувшись на капитана. Тот делал вид, что скучно, но внимательно следил за каждым шагом нового владельца, словно грозный инспектор чего-нибудь. Все инспектора грозные и все за ними внимательно следят во время проверки, а то найдут лишнее.

— Самый первый хозяин назвал. Остальные не стали менять, так как процедура денег стоит, — ухмыльнулся Валерий Петрович и добавил: — Сейчас по галактике летает около сотни Синих Птиц. Наша в этой стае идёт под номером тринадцать. Если присмотришься к обшивке, то увидишь рядом с названием невзрачный номерочек, нанесённый шрифтом чуть поменьше.

Иван улыбнулся и заглянул в капитанскую каюту. Вроде и порядок идеальный, но на стене голограммные плакаты с голыми девицами на фоне земного пляжа, спальник в гавайскую расцветку, к столу силиконовым шнуром привязан древний подстаканник с корабельным якорем и гранёный стакан, перемотанный скотчем. Прямо на стекле иллюминатора фломастером нарисованы море, остров, пальмы. На шкафчике магнитики из разных планетарных систем, зачастую тоже с голыми и полуголыми девками. На столе, на специальной подставочке небольшой и круглый, как кокосовый орех, аквариум с обычными рыбками гуппи да игровой нейропривод.

Княжич улыбнулся, осторожно прикрыл дверцу и прошёл в следующую каюту. Она принадлежала навигатору. Всё было в пастельных тонах. Светло-синий спальник, а полстены занимали мягкие прозрачные пакеты с растениями, прикреплённые шнурками к утопленным в стену карбоновым скобам. Цветы явно куплены недавно, так как выглядели слишком уже новыми. Верх пакетов был затянут резинкой, из-под которой торчали стебель и трубочка от капельницы, воткнутая в грунт. На самой стене приклеены квадратики поролона, смягчающие касание пакетов при тряске, хотя какая может быть тряска в открытом космосе, а рядом — следы от скотча, намекающие, что раньше там висело что-то другое. На холодильнике тоже магнитики, но уже просто с достопримечательностями. На столе стопка распечаток со схемами планетарных систем. Причём не на белой бумаге, а на прозрачной плёнке. Несколько распечаток висело на стекле. Прямо на столешнице красовалась надпись, сделанная обычным маркером размашистым почерком: «Задолбала!». Надпись, судя по всему, пытались потом стереть, но фломастер выиграл сражение за свою жизнь, оказавшись героически стойким. Там же лежала большая потёртая книга «Бестиарий».

Следующая каюта пустовала. Её даже никогда не использовали. Так как мебель стояла в заводском полиэтилене.

Остальные четыре были чистые, прибранные, но с едва заметным намёком, что раньше возили пассажиров.

Завершающая принадлежала Нульке. Здесь был просто взрыв красок и хаоса. Все стены в ярких кляксах и разводах, лишь отдалённо намекающих на какую-то композицию. Кровати не было, так как богинька — существо потусторонне, дитя гипера, не нуждается во сне. Стола тоже. Зато в воздухе застывшим вихрем висело не меньше сотни фантиков от конфет, отчего казалось, что в каюте невесомость, но нет, сила тяжести присутствовала. Вместе с фантиками по каюте дрейфовали шарики из подшипников, спиральная стружка и разобранные на шестерёнки механические часы, блестящие в свете нескольких ярких, как прожекторы, ламп.

Иллюминатор тоже замазан разноцветными кляксами. Лампы не белые, а разноцветные: изумрудная, сине-фиолетовая, апельсиновая и фито-розовая, аж глаза резало.

Княжич прищурился, вглядываясь в этот перфоменс, так как он должен иметь хоть какую-то логику. Но в целом, если не знать, что это обитель духа, можно подумать, что проживает сумасшедший.

— А что она так? — тихо спросил Иван, продолжая рассматривать каюту Нульки.

— Космические духи таким помнят гипер, свой дом, — пожал плечами капитан. — Нулька часто скучает по нему.

— А почему не вернётся? — с любопытством поинтересовался княжич.

— Это лучше к Мише, он по духам спец-знайка. Зря, что ли, жрецом-навигатором работает.

Княжич улыбнулся и продолжил осмотр корабля.

Дальше была кают-компания. Она оказалась обычной столовой с холодильником, посудомоечной машинкой, баром и прочей кухонной техникой. Всё сделано так, чтоб не разлеталось в невесомости.

А так, обстановка типовая: большой круглый стол, два овальных же окна во всю стену. Из примечательного только здоровенный старинный ковёр на полу.

Вся посуда с магнитными кольцами в основании, чтоб прилипала к столешнице. И опять куча магнитиков на холодильнике.

— А зачем магнитики и фотки? Есть же гиперкамы, нейрошоты и облачное хранилище.

— Это на Земле есть, — пробурчал капитан, а в дальнем космосе сети нет, личные смарты лучше не нагружать лишним, да и на сервере корабля хранить барахло не стоит. Он у нас и так тупенький.

— Вот так всегда, — раздался унылый голос с потолка, — только обижаете, а железа не добавите.

— Это кто? — задрав вверх голову, спросил княжич.

— Это автопилот и автоуборщик, — отмахнулся капитан, а инскин заскулил:

— Он меня в рабстве держит.

— Бунт! — заорал Валерий Петрович, — я тебя сброшу до заводских настроек! В рабстве он! Ничего не делает, только хнычет, и в рабстве! Ты ещё зарплату попроси и страховку! А… нет, ты и так застрахован! Сожгу тебя, а деньги пополам с князем поделим!

Капитан поглядел на Ивана и тяжело вздохнул.

— Вот как надо с ними, а то сразу распоясаются.

Остальные помещения — это санузел с душевой кабинкой и туалетом; превращённый в кладовку грузовой отсек самого корабля; шлюзовая с четырьмя скафандрами; технический отсек.

В техническом Иван еле успел ухватиться за поручни, так как гравитация резко обрывалась. Он обернулся и посмотрел на твёрдо стоящего на ногах капитана, тогда как сам висел посредине тесного помещения, держась за ручки.

— Это что за хрень?

— Экономия. Очень сильный градиент силы, — сложив руки на груди, ответил Валерий Петрович. — Я Нульку целый год ругал, чтоб училась правильно расходовать силы, а она снизошла только сейчас. Выпендрилась, блин.

Княжич подтянул себя ближе к двери и тут же рухнул на колени, так как попал в этот самый градиент. А затем опять взмыл, но уже с матюгающимся на чём космос стоит, и лежат звёзды, капитаном.

— Нулька, твою мать! Точно инквизитора для профилактики выпишу! — орал он, хватаясь за поручни.

Не дождавшись ответа, ловко перескакивая от одного поручня к другому, словно гиббон по веткам, помчался по коридору. Иван за ним.

— Что случилось? — оглядывая кают-компанию, спросил капитан. А по помещению, и без того не самому просторному, дрейфовали, словно что-то в проруби, разорванный цветной пакет, облако печенек, поблёкшая Нулька и сложивший руки на груди навигатор. — Я ещё раз спрашиваю, что случилось?!

— Постигаем просветление, — пробурчал Миша и закрыл глаза, так он медленно подплыл к стенке, стукнувшись головой. Героически выдержав встречу с преградой, навигатор поморщился, но не открыл глаза.

— Я никчёмная бездарность, — пробубнила богинька и развела в стороны руки и ноги, распластавшись в невесомости, словно снежинка. Она стала совершенно серой.

Рядом с капитаном появился княжич, расталкивающий руками печеньки.

— Ежки-матрёшки, соберись, — прорычал Валерий Петрович, — хотя бы гравитацию создай.

— Что это? — спросил княжич, поймав прибор в виде небольшой шкалы с пружинкой и грузиком.

— Жометр, — проронил капитан и пояснил: — Это прибор для тренировки Нульки. Измеряет силу тяжести. Но вместо «же», называем «жо». Оттуда и жометр.

В этот момент глаза открыл навигатор.

— У нас плохая новость. Мы пока не никуда не полетим. Нульке нужен покой.

Капитан оглянулся на княжича:

— Решай, что делать.

Иван шмыгнул носом и дотронулся до браслета на запястье. В воздухе перед ним возникли прозрачные прямоугольные окошки. Княжич долго смотрел на них. Не так он себе представлял свободное плаванье в космосе. Пусть корабль подарен отцом, но вместо простого пути, получалось нечто несуразное. Надо-то было сделать несколько скачков, а в итоге, как со сломанным мопедом: сперва почини, потом только пользуйся.

Но не зря есть пословица: дарёному роботу в зубы не смотрят. Придётся делать.

— Мы должны забрать Фёклу, — произнёс он, наконец.

Все замерли и посмотрели на княжича. Даже Нулька приоткрыла глаза.

— И как мы это сделаем? — спросил капитан, скептично изогнув брови.

— Всё же договорено, — отмахнулся Иван и тут же схватился за поручень, так как от резкого движения его стало разворачивать в невесомости.

— Ежки-матрешки, — пробурчал капитан и задал новый вопрос, — поставив княжича в тупик: — И где мы будем искать сие чудное создание?

— В соцсетях. Это же Земля, здесь всё в соцсетях.

Иван быстро полистал висящие перед ним окошки и бодро выдал:

— Вот. Фёкла Карасёва, дочь купца первой гильдии. Сейчас находится в клинике эстетической хирургии. На Грин-Аквике. Скоро выписывается. Вот её фоки.

— Симпатичная, — произнёс навигатор, который подплыл поближе, словно пингвин к морскому ежу. На фотках весьма привлекательная девушка с длинной русой косой.

— И что она, симпатичная, делает в клинике? — пробурчал капитан, скривившись. — Сиськи наращивает?

— Даже если сиськи. Это же ещё лучше, — улыбнулся княжич и стал отталкивать от себя дрейфующие печеньки. Те кружились и ударялись о стенки, рассыпая крошки. Княжич с сомнением оглядел крошки и спросил: — Разве не опасно?

Капитан приподнял бровь, кивнул и задрал голову. Нужды в этом не было, так как в невесомости нет ни верха, ни низа. Привычка, однако.

— Птиц! Вытяжку!

С силой загудели вентиляторы. Потянуло свежим воздухом. Пришлось даже поудобнее взяться за поручни, так как течение воздуха медленно, но уверенно сносило в сторону решёток.

Через пять минут молчания капитан продолжил бомбардировать княжича вопросами:

— И вот ты явишься к ней? Эдакий принц на белом коне? И скажешь: вот он я, сейчас буду красть?

— Ну да. Всё ж договорено.

— Я думал, это твоя невеста, — пробурчал Валерий Петрович и вздохнул, а затем заорал: — Птиц, добавь кислорода! Дышать нечем!

— Работаешь, работаешь, и даже спасибо не скажут, — пробурчал искин.

— Опять бунт? — громко спросил капитан.

— А… а если и так? — вдруг произнёс Птиц и добавил: — Извините. Ошибка программы. Я добавил кислород.

Княжич внимательно слушал этот разговор и лишь потом поинтересовался:

— Он с кого-то отсканирован?

— Не знаю. Он достался от предыдущего хозяина. Ну так что надумал, князь?

Иван пожал плечами.

— А зачем что-то придумывать? Я всё равно жениться не собираюсь. Полетает немного и высадим.

Капитан состроил удручённую физиономию:

— Эх, молодёжь. Всем у вас учить надо. В космосе немного может растянуться очень на короткие несколько недель и месяцев. А тут растущий молодой организм. Рядом девка с увеличенными сиськами и пустыми мозгами. Ты собрался жить с ней в соседних каютах и просто так глазеть на молодую сочную девку? Тебе точно двадцать лет?

— Не… ну, — замялся княжич. — Я это… того.

— Эх, князь, князь. Надо на неё хоть какое-то впечатление произвести. А для этого нужен план. Подожди здесь.

Капитан уверенно проплыл мимо навигатора и исчез в коридоре. Послышался мат и снова крики «Птиц!»

И Ваня воспользовался минуткой, чтоб прояснить один нюанс:

— Михаил, зачем нужен навигатор? Духи ведь сами могут воспользоваться фокусатором и реактором. Сами могут рассчитать прыжок.

Навигатор улыбнулся и взмахнул руками, выравнивая положение тела:

— Конечно, ты можешь научить Нульку. И даже можешь дать доступ к фокусатору. Можешь, если хочешь, чтоб инквизиция привязала тебя к соплам стартующего лайнера. Если хочешь, чтоб наш корабль спалил крейсер опричников. Можешь. Духи опасны. Им не дают такой свободы. В цепочке «дух — корабль» всегда должен присутствовать человек. Это закон.

Княжич тоже криво улыбнулся.

— Нулька не выглядит опасной.

— Я потом тебе расскажу, как духи обретают человечность. Даже Сварог, Макошь и другие боги под присмотром. Они превратились в медийные сущности. А в поясе астероидов висит отдельный флот, готовый стереть целые города и опустошить планеты, лишь бы боги не обрели власть.

Навигатор улыбнулся и хлопнул Ивана по плечу.

— Нулька действительно хороший дух, но таковы правила.

Они замолчали, а вскоре появился капитан. В его руках были две кобуры и одна автоматическая винтовка системы булпап. Да ещё и с укороченным стволом, почти пистолет-пулемёт.

— Держи, — произнёс он и кинул одну из кобур Ивану. — Это травмат. Будешь солиднее выглядеть.

Винтовку он отправил навигатору. Та медленно проплыла короткий путь по невесомости и была поймана.

— Нас пропустят? — спросил княжич, открывая силиконовую кобуру.

— Ты же сам сказал, что всё оговорено.

Княжич вздохнул и указал на Михаила.

— Почему ему винтовка, а мне травмат?

— Он лицензию имеет. Он у нас, вообще, боевой киборг, — произнёс капитан и улыбнулся.

— Кто? Михаил? Киборг?

— Украдём твою невесту, сядем за стол, нальём по стопочке, Миша сам расскажет, — напустил загадочности Валерий Петрович.

— Да какая там загадка? — усмехнулся навигатор и поплыл по кают-компании, как тюлень подо льдиной.

— Цыц, не нарушай интригу! — прорычал капитан, а Ваня глядел на пухлого навигатора, ища подвох. Если тот и был киборгом, то представлялся эдакий пингвин с ракетным ранцевым двигателем и пистолетом, но никак не накачанный и напичканный боевыми железом убийца.

— Тоже мне интрига, — пробурчал навигатор.

В этот момент у Ивана пиликнуло, и он глянул на браслет, а затем вызвал окошки.

— Блин, задания с института пришли. Даже в космосе от них не скрыться.

Капитан усмехнулся и качнул головой.

— Мне б твои заботы. Княжич, ты не сказал, в какой каюте будешь жить.

— В новой, запакованной, — ответил Иван, медленно потрогал чёлку и нахмурился, а в желудке заурчало.

— Ясно. Иди готовь уроки, или что там сейчас задают вашему поколению. У нас есть почти семь часов. Я пока согласую выход на новую орбиту и окно спуска атмосферника.

Иван хотел возразить, но сил уже не было. День выдался и так слишком насыщенным. Он сжал в руке кобуру и проплыл к своей каюте. Открыв дверь, сразу же за собой захлопнул. Пахло пластиком и озоном. Тихо загудел вентилятор. Говорят, они и триста лет назад, ещё до войны богов и галактических полётов гудели точно так же.

Князь вцепился пальцами в прозрачную плёнку, прикрывающую кровать, а потом передумал рвать и прислонился к ней спиной. Плёнка отдалась тихим шёпотом: «Я в твоей власти, князь». И Ваня улыбнулся и поглядел на дверь. Замок пока не хотел слушаться, и даже на прямой приказ: «Закройся», не отозвался, но это дело времени. Как дело времени украсть Фёклу, а затем вернуть. Ведь не уживутся. Не кобель на случке, чтоб по приказу жениться. Времена сейчас не крепостного права.

А сейчас задание. Словно в издёвку доклад о князьях. Совсем коротенький, но оттого не менее лёгкий.

* * *

…Сила князей лежит в области тёмной материи и принципе неопределённости. Феномен закрыт от общего обозрения. Электронных носителей по исследованиям нет. Исследования в негосударственных учреждениях строжайше запрещены.

Ссылка на царскую академию наук.

Но ещё в древности было известно проявлением силы. Так князь Александр Невский смог приказывать силам природы, и словом расколол лёд под неприятелем.

Император Пётр был сильно увлечён мореходным делом, и, имея способности, непроизвольно применял их, деформируя корабельное дерево. С высокой долей вероятности было два случая, когда Пётр локально изменял направление ветра.

Император Александр Третий мог управлять металлами, что позволило ему выжить в железнодорожной катастрофе.

У многих князей младших линий так же фиксировали способности.

Позже это умение назвали правом крови. К его изучению приступили более детально. После четвёртой смуты и прихода к власти новой династии, ещё до войны богов, все были исследования засекречены…

Глава 6

Спорная

Корабль дрогнул. Планета в иллюминаторе поплыла куда-то вверх, затем скользнула по краю стекла, как сказочное яблочко по голубой каёмочке. Вскоре всё исчезло из вида, словно дворниками смахнули. Инерция легонько, словно боясь побеспокоить, вдавила в кресло. Создавалось ощущение покатушках на детской карусели.

Как оказалось, Нулька работала ещё и компенсатором перегрузок, но уже за отдельную шоколадку. Сейчас же космическое создание отдыхало и не принимало даже коробку конфет.

Княжич расположился в кресле-кровати и взялся рукой за застёжку на ремнях безопасности. После ставшей уже привычной невесомости, вялые бултыхания при манёврах отзывались в желудке такими же вялыми протестами.

— Говорит капитан. Все живы? — раздался из динамиков голос Валерия Петровича.

— Жив, — отозвался навигатор, и капитан пробурчал:

— Ты мне ещё руку протяни, чтоб пульс пощупал. Не у тебя спрашиваю.

— Жива, — тихо, совсем как умирающий лебедь, отзывалась Нулька.

— Принял… Княжич?

— Жив, — произнёс в воздух Иван. А в голове так же вяло проплыла мысль, можно ли Нульку считать живым существом? С виду она человек. Ведёт себя, как человек. Но, в отличие от людей, способна на фокусы, присущие больше элементарным частицам, нежели живым существам. Например, телепортация — переход в мнимое состояние, то есть в гипер, и выход из него. Движение в гипере завязано на другие размеренности, потому сам скачок происходит мгновенно, и теория относительности не нарушается.

Наверное, она живая, просто это другая жизнь.

— Хорошо, — отозвался на слова княжича капитан, — выходим на орбиту подхвата с Грин-Аквики.

Княжич не отрываясь смотрел в иллюминатор, но никаких явных отличий от прежней орбиты не нашёл. Разве что Земля стеснительно показала самый краешек. Но имела те же размеры, что и раньше.

В динамиках послышался голос навигатора.

— Ближайшее окно через пятнадцать минут. Успеем?

— Как пятнадцать минут?! — заголосил капитан. — Ты же говорил, только утром!

— Кто-то отказался от спуска. Нам дали освободившееся время.

— Твою мать! Через пять минут всем быть на борту атмосферного!

— У меня лапша заваривается, — пробурчал навигатор. — Я не могу на голодный желудок спускаться эконом классом.

— В задницу лапшу! Тоже мне, боевой киборг! — проорал Валерий Петрович и добавил словечко покрепче.

— Задолбал! Я не киборг! Я им только по военнику числюсь! — выпалил Михаил и запыхтел в микрофон. Потом что-то щёлкнуло.

— Добром это не кончится, — тихо промямлил искин и натурально вздохнул.

Капитан пробурчал что-то совсем уж невнятное, типа «с кем работать приходится», и через минуту распахнул дверь в каюту, влетев к княжичу. Иван глянул на пунцовое лицо Валерия Петровича и быстро отстегнулся от кресла-кровати.

— Где твоя сменка? — выпалил капитан, разглядывая пока ещё девственно-чистую каюту, и махнул рукой. — Ай, ладно, бери куртку и ботинки и давай за нами.

Капитан исчез. В проходе проплыл навигатор.

Княжич не стал спорить, сгруппировался и оттолкнулся ногами от кресла. Не рассчитав усилия, врезался в дверь противоположной каюты. Хорошо, хоть руки успел подставить.

В невесомости двигаться было непривычно, но Иван добрался до шлюзовой и нырнул в широкий люк, сразу же оказавшись в шат… атмосфернике. Там добрался до кабины, где четыре кресла, и нырнул в одно из них.

— Куда?! Твою мать, извини за грубость. Это моё место. И не туда, там навигатор сидит, — заголосил капитан, заставив парня взлететь и запыхтеть от негодования, как турбочайник с красной подсветкой.

— А где тогда место хозяина?!

— Пассажирское.

— А можно без крика?!

— Пристёгиваёмся! — громко произнёс капитан, пропустив мимо ушей замечание: — Спуск на ультра эконом тарифе. Окно входа в атмосферу очень узкое. Инструктирую по технике безопасности: держите свои жопы покрепче.

Иван не успел что-то сказать, как сильно дёрнуло. Потом крутануло, так как атмосферник начал менять ориентацию в пространстве, затем включились маршевые двигатели, и вжало в кресло. Земля, занявшая место прямо по курсу, стала увеличиваться. Сперва неспешно, потом быстрее и быстрее.

Корпус едва заметно дрожал. Где-то поскрипывало и звякало, словно не шаттл, а ведро с болтами. И только через пятнадцать минут, проведённых в сжимании подлокотников до побелевших пальцев, двигатель затих, и пришла невесомость, но тряска только нарастала.

— Входим в атмосферу! — прокричал капитан. — Мы сейчас в свободном падении!

— Нас точно подхватят?! — забыв про недавнее негодование, спросил княжич.

— Ну, в прошлом году один атмосферник забыли. Его потом соскребали с полей. Но не должны. Всё проплачено.

Княжич кивнул и уставился на приближающуюся землю. А там красовался Тихий океан, та его часть, что между Камчаткой и Гавайями.

Тряска нарастала. По краям лобового стекла задрожали огоньки плазмы, потихоньку вытягивающиеся в тонкие язычки. Атмосфера, сопротивляясь быстрому и массивному аппарату, вырывала из обшивки атомы и ионизировала их. То, что это ненастоящий огонь, не придавало радости, температура была не меньше. Да и скорость около четырех скоростей звука.

— Выходим на угол! — прокричал капитан. Нос атмосферника стал задираться, а Ивана опять вдавило в кресло. Перед глазами изогнутый край планеты, неестественно голубое кольцо атмосферной дымки и густо-фиолетовое небо. Половину видимой части океана занимал бублик шторма со рваными лохмотьями туч по периметру и частыми молниями. А на свободной виднелся огромный плавающий остров, собранный из нескольких тысяч понтонов. Он казался железным айсбергом, на котором вместо пингвинов — люди, вместо льда и снега — пенозаменитель асфальта, металлопластиковые конструкции, гидропонные газоны и невысокие дома. Здесь не было небоскрёбов, максимум три этажа, а дома похожи на корабельные надстройки на круизном лайнере.

— Подхват! — снова проорал капитан, и дёрганья быстро сошли на нет. Атмосферник стал плавно тормозить и через пятнадцать минут вышел на горизонталь к поверхности. Опорно-силовое поле бережно понесло скорлупку космической шлюпки в сторону больших, мерцающих посадочными огнями понтонов космопорта Грин-Аквики. Он у них совмещён с аэропортом, и самолёты таким же образом подхватывались и мягко садились, словно авиамодельки на невидимых лесках.

До воды было всего триста метров.

И только сейчас Иван позволил себе разжать стиснутые на подлокотнике пальцы и выдохнуть. Разница с пассажирским шаттлом разительна.

— Взлетать так же будем?

— Не, — отозвался капитан. — Взлёт, конечно, будет не люкс, а просто эконом-комфорт, но перегрузка не больше двух «же». Ты же княжич, должен знать, что цена больше всего зависит от длительности взлётно-посадочного окна, а уж потом от массы. Тысячи атмосферников и самолётов. И каждому нужно выделить окно и ресурс генераторов поля. А уж энергии на Земле — хоть задницей ешь. Это в дальних мирах на первом плане масса аппарата. А там трафик небольшой, окошек всем хватает.

— Должен, — пробурчал Иван, отстегнулся и встал. — Но не знаю.

— Не покидайте кресел до полной остановки двигателей, — изобразив тон занудной стюардессы и закатив глазки, протараторил капитан.

— Обязательно меня троллить? — огрызнулся Иван. Ему не нравилось, что тыкают как маленького во всякие мелочи, словно не хозяин, а какой-то юнга на яхте. Казалось, это продолжение отцовых квестов и экзаменов на статус «настоящего князя», и они никогда не кончатся. Сменились лишь уровень сложности и масштаб. Потихоньку закипала злость, а пальцы сами собой легли на чехол с гвоздем.

Иван взялся за спинку и поглядел через лобовое стекло на приближающийся космопорт. Тяжёлые океанические волны бились о борт не менее тяжёлого понтона. А там, словно гружённые мёдом пчёлы, кружили над взлётно-посадочной грузовые и пассажирские атмосферники.

Капитан вздохнул и поджал губы. Рядом хмыкнул навигатор.

Через пятнадцать минут атмосферник завис над жёлтым кругом и плавно опустился. По обшивке прокатился механический звук, а вскоре даже смолкли даже вентиляторы.

— Всё? — спросил княжич, обращаясь не к капитану, а к Михаилу.

— Да.

Навигатор встал с кресла и согнулся, уперевшись лбом в спинку кресла.

— Говорил же, будет тошнить, — произнёс он и облизал губы.

— Кабину не заблюй, киборг, — усмехнулся капитан и стукнул кулаком по большой чёрной кнопке на стене. Затем поднял руку, чтоб положить на плечо Ивана, но увидев злой взгляд парня, передумал и провёл ладонью по своим волосам. — Пойдём, княже, будем твою невесту выручать.

— Не пойдём, — прорычал Иван и стал сверлить взглядом Валерия Петровича. Получалось грозно. Во всяком случае наделся, что грозно, потому как парень был на полголовы выше капитана и немного шире в плечах. Все же постоянные физические тренировки и генетика сделали своё дело.

Иван не верил, что может начаться драка, но на всякий случай посмотрел на Михаила. Киборг тот или нет, до конца непонятно, но если полуживая боевая машина, придётся туго.

Навигатор выпрямился, сделал глубокий вдох и взял свою штурмовую винтовку. На лице читалось, типа, видал он в гробу все эти разборки.

— Что не так? — переспросил Валерий Петрович, делая шаг назад. Его лицо стало серьёзным. Даже желваки заходили.

— Всё не так. Я, наверное, поменяю капитана, — проронил Иван.

Для Валерия Петровича это было ударом под дых. Аж лицо вытянулось от неожиданности. А потом он поджал губы и скользнул взглядом по потолку. С одной стороны, работа нужна, а с другой…

— Как хочешь, княже.

Капитан хотел ещё добавить, что это лучше, чем бегать в каждом космопорте за пивком сопливому выскочке. Шлюх на корабль притаскивать. Слушать, что земной червяк, ни разу не покидавший метро, знает лучше космос и пилотирование. Что он учился в академии не на мальчика на побегушках. Что мотается четверть века по дальним планетам, и ещё не родился тот пират, от которого бы не смог уйти, тем более на Синей Птице. Что не раз скользил вдоль секторов чужих, когда выскочка ещё только в пелёнках ползал. Что я шесть хозяев поменял, и однажды такому же сопляку банку пива в глотку забил.

Хотел, но не сказал. Потому что Нульку и Мишку жалко, молодой придурок распсихуется и уволит вообще всех. Незачем говно на борту выливать, для этого твердь земная есть.

В кабине воцарилась тишина, и лишь тихо гудел в грузовом отсеке электропривод, приглушённый перегородкой.

Валерий Петрович нарушил молчание лишь через десяток минут:

— Как хочешь, но давай сперва спасём твою принцессу. Потом покину скорлупку и поищу новую, а ты наймёшь другого капитана. Даже дам контакты кандидатов.

— Она не моя. И она не принцесса, — пробурчал Иван.

— Раз невеста, то принцесса, — ухмыльнулся капитан. — Ладно, пойдём в полицию.

— Зачем? — сразу же спросил княжич, поправляя комбинезон. Он только сейчас сообразил, зачем Валерий Петрович спрашивал про сменку. Надо было хотя бы кроссовки и куртку захватить.

— А ты хочешь, не предупреждая службы охраны порядка, пойти размахивать оружием в частной клинике и красть человека? Хе! Я тебе поражаюсь!

По очереди медленно прошли вдоль грузового отсека к аппарели. Та уже была опущена, и виднелся горизонт с надвигающимся штормом. Небо было разрезано пополам. Одна долька чисто-голубая. Вторая темно-свинцовая.

Капитан по пути дёрнул какой-то шкафчик, прицепленный к стене. Внутри были ботинки, ветровка и кепка. Он быстро скинул мягкую космическую обувь, нацепил сменную и смерил взглядом Ивана.

— Ладно, в космопорте купим, ты не один такой хитровыдуманный.

А затем Иван понял, почему его приняли за попрошайку. У опущенной аппарели уже торчал десяток разного рода торгашей.

— Магнитики! — кричал неказистый паренёк и тянул руки с картинками достопримечательностей Грин-Аквики и просто морскими пейзажами. Все они торопились распродать барахло до непогоды. Удивительно, что в столичном космопорте никого не наблюдалось.

— Копчёная рыба! — вопила женщина в возрасте, одетая в бикини. Вся в татухах и пирсинге. Смотреть на неё было неприятно. В молодые годы наверняка была красива, а сейчас вся обвисла, как шарпей.

— Обутки сменные! — орала с сильным акцентом вторая тётка, похожая на аборигенку Полинезии.

— Ракушки! — тянула пакеты с сувенирами третья.

Остальные тянули хлам и голосили на английском.

Капитан остановился у самого низа аппарели и заорал:

— Хоть одна тварь обшивку тронет, пальцы сломаю!

Толпа торгашей ненадолго притихла и отпрянула.

Хмурый капитан изобразил, что хочет кого-нибудь пнуть в лицо, но сплюнул на пол и пошёл дальше.

Княжич остановился и стал рассматривать тётку с кроссовками.

— Не надо, — мягко произнёс навигатор, проходя мимо него. — Брать хлам в втридорога — не самая лучшая затея. В магазинах в космопорте цена не меньше, но качество хорошее. — Михаил остановился у края и тоже закричал: — Что непонятно сказано?! Убрали своё говно! Я бить не буду, я отхренакаю, утащу на орбиту и заставлю в невесомости отсёк драить! Зубными щётками!

Толпа немного приуныла и уставилась на Ивана как на последнюю надежду.

— Традиция такая. Мы не туристы. Не пассажиры автостопом. Мы звёздные волки, — спокойно пояснил навигатор и сошёл на взлётку.

Иван посмотрел вслед неспешно идущего в сторону космопорта капитана и достал из чехла гвоздь.

«Повелеваю», — прошептал парень привычную фразу. Скобяное изделие со звоном распрямилось, будто заждалось дела, и превратилось в тонкое жало. Толпа тут же отпрыгнула от аппарели.

— Князь, — прокатился шепоток. Теперь уже все молча сторонились и не совались. Спина Ивана словно сама собой выпрямилась пуще прежнего. И он небрежно прошёл за экипажем. Больше никто не спрашивал: «Ты чей? Ты кто? Что хочешь?». Только тихое «князь».

Вскоре к атмосфернику, моргая жёлтыми маячками, подъехала машина службы космопорта. Даже спустя век, как изобрели опорно-силовое поле, колёсный транспорт не ушёл из разных сфер использования. Вот и в локальных задачах они были целесообразнее полёта.

Из машины вышли два работника в оранжевых жилетках и два больших андроида.

Старший подошёл к капитану, но тот небрежно махнул в сторону Ивана. Работник подождал идущего княжича и протянул планшет:

— Скоро шторм. Распишитесь на заявке по крепёжным работам.

Остальные сотрудники, не дожидаясь ответа, начали доставать из машины тросы-стяжки и крепить их к утопленным в посадочное поле петлям. Один андроид пощупал обшивку шаттла и стал откручивать крышки, под которыми оказались такие же петли.

Иван подумал, что кричать на сотрудников, как на торговцев, точно не стоит. Он сложил пальцы щепотью, словно держал авторучку, и изобразил в воздухе затейливый росчерк. На экране сразу же возникла подпись. Моргнуло, что личность подтверждена, заказ входит в стоимость аренды посадочного места.

— Хорошо, — скороговоркой произнёс сотрудник и пошёл к другому участку. Там быстро, но плавно опускался другой атмосферник. Небольшой, шестиместный, обтекаемый как истребитель или гоночный болид.

Иван поглядел на свой, здоровый как валенок, в сравнении с женской туфелькой, с таким же тупым носом, прикрытым термическими щитками. Два здоровенных треугольных крыла с загнутыми вверх краями. Два больших движка по бокам корпуса, не мешающее открытию аппарели. Старинные круглые шасси.

Одним словом, грузовая калоша.

Вздохнув, Иван решил, что купит себе что-то подобное. Разбогатеет и купит. Синяя Птица вполне утащит два атмосферника. Второй-то — пушинка в сравнении с грузовиком.

Визит в отделение полиции был скучным. Дежурный подтвердил, что была заявка на съёмки художественного блога о похищении невесты, позвонил в клинику, предупредил. Потом проверил оружие, выдал квитанцию на холостые патроны и прикрепил к пистолетам и штурмовой винтовке яркую жёлто-оранжевую пластиковую бирку. Оружейный магазин стоял напротив отделения, и купить боеприпасы не представляло никакой сложности. Всё.

Патронов купили с запасом.

Шли пешком. Княжич поймал себя на мысли, что сразу же составляет карту города в голове и подмечает пути отхода. Как отец учил.

Один раз задержались у «Пруда Посейдона». В широкой, выполненной на манер пруда полыньи посреди понтона, в центре небольшого парка с клумбами, фонтанами и статуями, плескались многочисленные русалки.

— Лепота-а-а, — протянул капитан, прищурив глаза и сделав глубокий вдох. — Вот бы одну такую на борт взять. Приставь: кают-компания, ракушки на резинках, солнечная лампа, ароматизатор свежего бриза в вентиляции, Птиц чирикает как чайка, и эта краля плавает в невесомости.

Валерий Петрович облокотился на перила. Русалки плавали разные: худенькие и загорелые тропические с яркими хвостами; жилистые, как бегуньи на марафонскую дистанцию, и окрашенные в серые тона, словно дельфин афалин; пухленькие и пышногрудые платиновые блондинки с белыми хвостами, переехавшие сюда из Арктики.

Все мечты капитан разрушил навигатор:

— Они при нормальной тяжести превращаются в балласт. И воды много потребляют.

— Да ну тебя, — тихо огрызнулся Валерий Петрович и подмигнул одной из русалок.

Сочная миловидная арктика послала в ответ воздушный поцелуй.

— Так бы и спас одну. На руках бы до воды донёс.

— Какую? Ту пухлую блондинку? Надорвёшься.

— Не, спасать надо ту, которую можешь унести. Ладно, пойдём, а то будет расстройство чувств.

Вскоре добрались до клиники. На входе показали документы.

К тому времени в окнах совсем потемнело. В стекло забились тяжёлые капли океанического шторма.

А потом…

А потом здание сотряс взрыв. Раздались частые выстрелы. Завыла сирена пожарной тревоги, с потолка хлынула вода, и мокро стало не только снаружи, но и изнутри.

Снова выстрелы. К ним добавились крики.

Княжич, капитан и навигатор разом переглянулись. Это явно не входило в план похищения.

Глава 7

Вроде бы похищение невесты

Девушка на стойке администратора схватила телефон и испуганно тыкать в кнопки, но даже отсюда понятно, что в ответ тишина. Бросив трубку, медсестра провела пальцами по браслету. Потом ещё раз.

Капитан глянул на свои часы.

— Сети нет.

— Глушат, — быстро произнёс навигатор. — Надо полицию ждать.

Сверху ещё что-то рвануло.

— Звёздные волки? — с изрядной долей яда в словах процедил Иван, бросая время от времени взгляд в сторону коридора. — Просоленные космической пылью и высушенные солнечным ветром? Боевые киборги?

— Я не киборг, — прорычал навигатор.

Слово снова взял Валерий Петрович:

— И что ты предлагаешь? У нас холостые патроны. И нас только трое.

— Но они же не знают, что патроны холостые, — парировал Иван. — И не знаю, как вы, а я пойду спасать Фёклу.

— Ай! Бли-и-ин! — протянул навигатор и сунул руку в карман ветровки, откуда извлёк смотанный в колечко шнур, а затем повернулся к парню спиной: — Княжич, есть нож?

Иван скривился, а потом ухмыльнулся. В руках снова появился гвоздь, но на этот раз тот превратился не в спицу, а начал медленно расплющиваться, пока не стал неким подобием кинжала.

Навигатор наклонил голову и провёл ладонью по затылку, приподнимая волосы.

— Видишь квадрат бледной кожи? Поддень с краю.

— А! — воскликнул княжич и подался ближе к Михаилу. — Я видел такое. Это армейский нейрошунт.

— Да. Я срочку в десанте проходил. Наводчиком-оператором на боевой машине. Нам ставили это дерьмо для полного контроля орудийного блока, чтоб между мыслью и выстрелом почти не было зазора.

Иван осторожно поддел кусочек синтетической кожи, отделяя от настоящей. Под ним показалась тускло поблескивающая титановая пластинка с разъёмом. Но впопыхах немного задел настоящую кожу, отчего Михаил тихо зашипел, а по шее побеждала тёмная капля крови.

— Суй.

И вручил конец шнура со штырьком, на котором имелось множество золотых колечек. Когда Иван сделал сказанное, снова выгнулся и зашипел:

— Да блин, княже, Фёкле так пихать будешь. А это моя голова, между прочим.

— Фраза, не трахай мне мозг, зазвучала с новой свежестью, — съязвил капитан.

— Анекдот с бородой. Прям, с бородищей, — навигатор зло стрельнул в товарища взглядом и быстро вставил второй конец в похожий разъём на прицеле штурмовой винтовки и повёл оружием из стороны в сторону.

— Это ты сейчас что сделал? — спросил Иван, окончательно перейдя на «ты» с навигатором.

— Подключил прицел к зрительным долям, чтоб из-за угла выглядывать.

— И на хрен я, списанный с корабля, полезу в мясорубку? — запричитал капитан. — Ладно, украдём принцессу и поговорим.

Он сунул руку во внутренний карман и вытащил пачку патронов — не ту, что купили.

— Боевые? — спросил Иван.

— Боевые, — буркнул Валерий Петрович. — У меня капитанская лицензия на самооборону. Оставишь на корабле, научу уму-разуму и сделаю такую же.

Он исподлобья глянул на парня, а тот с жадностью смотрел на мелькающие в пальцах капитана патроны с омеднёнными пулями. Как мальчик на дорогую игрушку смотрел.

Петрович улыбнулся, осталось подсечь княжича, как голодного окуня на жирного червя.

— Капитанам дальнего космоса положены даже боевая штурмовка и снайперка. Всё, погнали.

Он обернулся к медсестре на стойке администрации:

— Фёкла Карасёва в какой палате?

— Что? Карасёва? Кажется, в двадцать шестой. Второй этаж.

Капитан кивнул и хлопнул по спине навигатора.

— Веди, лупоглазый.

— Да иди ты, — пробурчал Михаил в ответ, но взял винтовку на вытянутых руках и двинулся вдоль стены.

Княжич за ним. В конце капитан.

До лестницы добрались без приключений. Зато наверху встали.

Иван видел только противоположную стену, выкрашенную в нежный персиковый цвет и уголок потребителя. На уголке название клиники на трёх языках: русском, английском и китайском.

Михаил встал и наклонил винтовку так, чтоб прицел выглянул из-за стены влево.

— Есть, двое с оружием. Остальные, наверное, по палатам ходят. На полу — мёртвые охранники. Что будем делать? — прошептал навигатор.

— Полицию ждать, — пробурчал капитан. — Но, если вам неймётся, отвлечём внимание на себя, чтоб эти террористы не смогли выполнить свои задачи. Давай, киборг, устрой пальбу. Свяжи их боем.

Михаил покачал головой.

— Надо ещё чем-то отвлечь. — А потом отпрянул назад. — Они по кабинетам ходят. Ищут кого-то.

— Двадцать шестая, — произнёс навигатор и показал кивком в вправо.

Княжич прижался к стене и посмотрел. Действительно, нужная палата оказалась почти напротив, лишь немного наискосок. Клиника, вообще, небольшая. Палат от силы три десятка.

Он смотрел и думал. Сколь бы ни велико было желание избавиться от купеческой дочки, но очень хотелось произвести эффект. Князь же.

— Ну, прям принц на белом коне, — усмехнулся капитан.

Иван обернулся, и Валерий Петрович пояснил:

— У тебя на лице написано, что хочешь погеройствовать. Глаза блестят, и вообще, как охотничьему псу на месте не стоится.

Княжич усмехнулся. Кажется, придётся привыкать к этому токсичному звёздному волку. Но, не желая терять время, мягко перешёл к другой стене и достал травмат.

Навигатор тоже чертыхнулся и выудил из-за спины магазин к винтовке. И опять же не с холостыми, а лимонно-жёлтыми резиновыми пульками. Тихо клацнув предохранителем, снова выругался.

Иван прильнул щекой к стене, чтоб увидеть хоть что-то. Напротив только двери палат и лифт. Самих террористов, и даже трупы, не видно.

— Вышли. Тоже двое. Из палаты. Зашли в следующую. Нервничают. Торопятся, — прокомментировал навигатор.

Княжич кивнул, ещё раз пробежался взглядом по коридору. Остановился на лифте. Парень выдохнул и закрыл глаза.

Отрешиться. Успокоиться. Вдох. Выдох.

Было тяжело. На улице громыхали молнии разыгравшегося не на шутку шторма, с потолка лилась вода системы пожаротушения. Под ногами ручьи.

Иван приподнял руку и вытянул в сторону лифта:

— Подчинись. Правом древней крови приказываю, подчинись, — едва слышно прошептал парень.

Вдох. Выдох. Ощутить желания вещей. Их отклики.

Эта клиника ничья. Владелец был всего два раза. Причём очень давно. Персонал своей не считает. Гильдейских клейм нет.

— Подчинись.

На лифте сама собой клацнула кнопа, загорелась стрелка. В коридоре с торопливым топотом начали смену позиций террористы. Один из них показался в поле зрения, встав у стены.

Это оказалось ошибкой. Боевик увидел троицу и сразу вскинул оружие — пистолет-пулемёт.

Иван едва успел убраться. Как раздались выстрелы. На стенке лестничного пролёта появились отверстия от пуль. Строительный керамопластик пробивался насквозь. Одна из пуль попала в металлическую балку несущей конструкции и со звоном отрикошетила.

Снова рвануло, но где-то в глубине клиники. Погас свет, отчего остались только тусклые фонари дежурного освещения и зелёные экранчики с бегущими к выходу человечками. На одиноком мониторе реклама красивого силиконового бюста сменилась схемой здания и моргающей красной точкой с надписью: «вы здесь».

— Тянем время, — напомнил капитан.

Иван угукнул, выставил пистолет за угол и несколько раз выстрелил.

Следом и навигатор высунул винтовку, дав очередь уже прицельно.

— Блин, боевыми свалил бы урода, — довольно улыбнувшись, произнёс он.

— И тебя бы посадили в тюрьму, — пробурчал Валерий Петрович. — Нет уж. Травмат, значит, травмат.

Иван спрятался и снова высунул руку, стрельнув наугад.

— Прикройте.

— Ты куда, придурок? — едва сдерживая крик, возмутился капитан и схватил парня за руку.

Тот вывернулся и выставил перед собой ладонь, но уже в сторону нужной палаты.

— Откройся.

Клацнул замок. Дверь немного отъехала, приглашая внутрь.

Княжич, которого слегка шатало от избытка приложенной к вещам силы, заменил магазин и, начав стрельбу, бросился туда. Отец, будь сейчас здесь, мог бы наругать. Мол, опять загнал сам себя в ловушку. Но княжич делал всё правильно. Окна без решёток. Второй этаж. А там газон. Иван не раз прыгал со второго этажа и потому умел правильно сгруппироваться. Бандиты же после стрельбы попрятались в другие помещения, и изредка отстреливались.

— В задницу! — заорал навигатор и выскочил следом за княжичем. Михаил палил, не оборачиваясь, но ему и не нужно, и так всё видел в прицел.

Оба быстро пересекли коридор и нырнули в дверной проём, с грохотом долбанув дверью о стену.

— Идиоты, — проронил капитан и достал из кармана небольшую вещицу — чуть крупнее зажигалки. Это была портативная дымшашка оранжевого дыма. Обычно используется для подачи сигнала спасателям, но сейчас ей найдётся другое применение, тем более уже слышались полицейские сирены.

Валерий Петрович сорвал пломбу и выдернул шнурок. Шашка сразу хлопнула. Из неё с шипением повалил густой дым цвета апельсина. И капитан швырнул её в сторону террористов.

А тем временем Иван и Михаил встали у стены палаты, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Что-то шипело. Раздалось несколько выстрелов и мат капитана.

Выругался и навигатор, морщась и держась за голову.

— Попали? — сразу спросил Иван, разглядывая товарища.

— Нет. Шнуром зацепился за дверную ручку, а предохранительная клипса не сработала. Он заживо выдернулся из разъёма. Падла.

Князь улыбнулся и быстро оглядел палату.

Обычное светлое помещение с один большим окном. Погасшая без электричества молочно-белая светопанель, которая занимала весь потолок. Стёкла с регулятором прозрачности. Стены бежевого цвета. Две хорошие кровати и тумбочки рядом.

Кровать занята только одна. На ней неподвижно лежала девушка с замотанной бинтами головой.

— Фёкла? — позвал Иван больную, но та не откликнулась. Княжич оглянулся в сторону навигатора: — Это точно она?

— Откуда я знаю, — несколько раз выстрелив в коридор, ответил Михаил. — Но вряд ли на второй койке. Там на тумбе препараты по иммунной модификации, чтоб синтетические органы не отторгались. Поверь, я знаю, о чём говорю. А эта на препаратах.

— Блин, — процедил княжич, — а если не она?

— Извинимся и вернём. В окружении террористов ей точно будет не лучше.

— Ну, вроде похожа на Фёклу, — Иван подошёл ближе и вгляделся в лицо девушки, бледное, мокрое, усталое. Даже какое-то неестественное в полутьме.

Парень шмыгнул носом и протёр сырые волосы, но по лицу всё ещё бежали холодные струйки, хотя система пожаротушения уже перестала лить воду с потолка. Одежда промокла насквозь, даром что ветровка. Говорили же, покупай хорошее, а не что первое встретится.

До сих пор выла сирена.

В коридоре снова что-то взорвалось.

— Уходим, — произнёс Иван и вытянул руку в сторону окна. — Подчинись.

Но ничего не получилось.

— Проще надо быть, княже, — с бурчанием к подоконнику подкосил навигатор и со всей силы саданул прикладом стекло. За звоном посыпались осколки. В палату ворвался холодный ураган, пахнущий солью, озоном и йодом. Ветер откинул одеяла, повалил на пол таблетки. Хотел и людей сбить с ног, но те устояли, прикрывая лица ладонями.

Иван сунул пистолет за ремень, поднял с кровати девушку и подошёл к окну. Сможет спрыгнуть с ней на руках? Наверное, нет.

— Миша, я первый. Потом бросишь Фёклу вниз.

— Блин, а если она после травмы?

— В клинике эстетической хирургии? — парировал княжич, положил нетяжёлую девушку на подоконник. У девушки упала рука, пришлось поправлять.

— Да, что это я в самом деле, — язвительно ответил навигатор.

Он прислушался к творящемуся в коридоре. Там раздавались выстрелы. Не иначе капитан отвлекал. Михаил добавил к суматохе очередь из винтовки и тоже подбежал к подоконнику, придержав похищаемую-спасаемую.

Княжич быстро вскочил наверх и сиганул вниз. Прямо в лужу. Зато стало понятно, что взрывалось. На втором этаже снесена стена, отчего видна большая рваная дыра, и там висел похожий на джип флаер. Именно с него террористы вломились в клинику. И на нём планировали сбежать. А время поджимало. Над домами уже мчались, озаряя здания и улицы синими маячками и завывая на всю округу, полицейские летуны.

— Кидай! — прокричал Иван и подставил руки.

Сверху мешком упала девушка в пижаме. Не головой бы об асфальт, но нет. Обошлось.

Следом в лужу упала винтовка. А затем с криком: «Да имел я всё это!» приземлился навигатор. Он охнул и схватился за ногу.

— Сломал?! — тут же спросил княжич, застыв на месте.

— Не. Подвернул. Я слишком толстый для таких фокусов.

Навигатор подобрал винтовку и похромал в сторону космопорта. За ним Иван с девушкой на руках.

Снова раздались выстрелы. На это раз очень частая очередь — на флаере террористов оказался пулемёт с вращающимся блоком стволов. Они и поливали им полицейских.

— В укрытие!

Княжич, почти не думая, на одних рефлексах, добежал до угла. Чуть не сбил какую-то прохожую под прозрачным зонтом в дождевике и с большой сумкой на колёсиках. Прохожая тоже пряталась. И не зря. Там, где только что пробежали Иван с Михаилом, полоснуло очередью. Пули выбили окна у припаркованных флаеров, оставили дырки на боках, взметнули вверх брызги воды в лужах. Завыла сингалка. Заморгали оранжевым побитые летуны.

— Уходим!

И они побежали. Лишь у пруда с русалками затормозили, переводя дыхание. И снова в путь.

У откинутой аппарели их ждал капитан.

— Давай, быстрее внутрь! Взлетаем! Я уже открепил атмосферник! Окно проплатил по двойному тарифу!

— А как вы так быстро?! — застыв и сгладывая слюну, спросил запыхавшийся Иван. У него болели ноги и колотилось сердце.

— На такси, княже! На такси!

Парень через силу поднялся. Бежавший следом навигатор плашмя рухнул на аппарель.

— Я больше не могу. Поднимай вместе со мной или заказывай автопогрузчик.

— Вставай, боевой киборг, мля.

— Кончился киборг. Аккумулятор сдох. Без двушки горячего глинтвейна даже не тронусь с места.

Капитан выругался и нажал на большую кнопку. Аппарель стала подниматься вместе с Михаилом, который так и лежал на месте и часто дышал, как дельфин, выброшенный на берег.

Валерий Петрович провёл пальцем по висящему на стене небольшому сенсорному экрану и выбрал меню «герметизация».

— Взлетаем!

— Суперэкономом?! — тут же уточнил Иван и поискал взглядом ремни безопасности.

— Нет. Комфортом. Можешь не пристёгиваться.

Он быстро дошёл до кабины, плюхнулся в пилотское кресло и нахлобучил гарнитуру.

— Борт тысяча семьсот два, сорок шесть, тринадцать к взлёту готов. Прошу разрешения.

Иван выдохнул и прямо с девушкой на руках опустился на пол атмосферника и прижался спиной к стене. Сейчас бы горячий чай и горячий душ. И просто закутаться в тёплое одеяло.

Загудело. Потом дрогнуло. О том, что взлетели, можно догадаться по плавному изменению вектора силы тяжести. А через полчаса тяготение вовсе пропало.

— Выходим на орбиту, — оповестил капитан через громкоговоритель.

Маневровые движки несколько раз качнули шаттл. Потом включились на малой тяге основные. Создалась впечатление, что атмосферник стоит на земле, но сильно задрал нос к небу. Пол оказался под углом, словно крутой склон холма. Ивану пришлось взяться рукой за поручень и не соскользнуть к закрытой аппарели. Навигатор уже успел пристегнуться небольшими растяжками, которыми крепят ящики к полу. Он их прицепил за ремень на комбезе и теперь валился, распластавшись без движения, словно морская звезда. Наверное, не в первый раз.

— Стыкуемся! — снова прозвучало с потолка.

Атмосферник сильно качнуло при торможении, пришлось почти лечь на пол и взяться покрепче, но сама стыковка прошла на удивление мягко. Лишь по обшивке передался едва слышный звук касания со звездолётом. Зашипел, выравнивая давление, шлюз, отчего уши немного заложило.

— Спасибо, что воспользовались линиями Петрович Аэроспейс, — пошутил капитан и вышел из кабины.

Вскоре все оказались на борту. Девушку разместили в одной из пустующих кают, привязав ремнями к кровати. Украденная ни разу за это время не пришла в себя. Это напрягало.

— Дело сделано, — произнёс навигатор, который с большей охотой перемещался в невесомости, нежели при силе тяжести.

Усталый, измученный трудным днём экипаж собрался в кают-компании. И тут…

— Входящий вызов, — вежливо оповестил искин.

— Давай на большой телевизор, — махнул рукой Валерий Петрович, доставая космическое пиво — в мягкой упаковке и с трубочкой.

Все посмотрели на экран.

На нём возникло лицо девушки. Щёки красные. Волосы мокрые.

— Иван Морозов? — осведомилась она, бегая взглядом по своему экрану, отчего казалось, что смотрит куда-то вниз.

— Да, — неуверенно ответил княжич.

Рядом вздохнул навигатор:

— Фёкла.

Да, это оказалась именно она.

— И какого хрена? Я стою под дождём с вещами. Жду, когда меня украдут. А тут взрывы, стрельба, и ты так эффектно выскочил из-за угла, с левой бабой на руках. Чуть не сбил меня с ног и умчался в неизвестном направлении. Так и было задумано, или я чего-то не понимаю?

Иван густо покраснел от стыда и опустил голову, словно нашкодивший первоклашка. Рядом нервно хихикнул навигатор, выпустивший из рук котлету на вилке. Еда зависла перед ним в невесомости, медленно вращаясь вокруг оси. Капитан отхлебнул пива и вздохнул.

— Я же говорю, что идиоты. Ничего без Петровича не можете. А ещё увольнять собрались.

— Входящий вызов, — повторил искин и разделил экран надвое. Слева осталась Фёкла. А справа возникла задумчивая физиономия давешнего инквизитора.

— Иван Морозов? — медленно произнёс он. — Оставайтесь на вашей орбите. Я к вам в гости. Догадываетесь почему?

Глава 8

Шок-контент

Атмосферник инквизиции медленно, но неотвратимо приближался.

Княжич держался ногами за подножку кресла. Перед ним вращался гвоздь. Иван время от времени протягивал руку и останавливал скобяное изделие, а потом бил пальцем по шляпке, заставляя снова крутиться. На душе было тошно. От собственной глупости. От стыда.

— Она хоть живая? — тихо спросил он, не зная к кому конкретно обращаться.

— Девушка? Дышит, — меланхолично ответил навигатор.

— Добром это не кончится, — поканючил искин и вздохнул. Он хорошо научился вздыхать. Многозначно и тоскливо.

— Заткнись, — пробурчал капитан.

Иван поморщился. Ситуация ему не нравилась. Мало того что похитили человека, так и спецслужбы сели на хвост. Не хватало фрегата царских опричников, которые умели брать космические корабли на абордаж.

Княжич в который раз крутанул гвоздь и поглядел на монитор. В отличие от обычного светодиодного экрана, этот был проекцией голограммы сверхвысокого разрешения. Подложкой служила дверца широкого оружейного сейфа, покрытая сверхчёрным напылением. При желании можно выключить свет и развернуть изображение на всю комнату.

На экране медленно увеличивался вытянутый, словно скоростной катер, и выкрашенный в алый цвет атмосферник с надписью «Вергилий» на борту. И номер «двадцать». Потому как звездолётов Вергилиев, как и Синих Птиц, по галактике летало много.

Вскоре у Нульки началась паника. Она металась по коридору, словно золотая рыбка, которую сунули в миксер. Порой исчезала из нашей реальности, а затем появлялась в самых неожиданных местах, держа в руках охапку своих блестящих фантиков.

Навигатор дрейфовал в невесомости, прижимая к груди распираемый изнутри несильным, но избыточным давленым пластиковый пакет, в котором была карикатурная планета с маленьким городком. На унылом, даже скорбном лице читалось, что Михаил просто ждал неизбежное, простившись с мечтами о благополучном будущем.

Затылок навигатора был заклеен обычным пластырем. Вырванный шнур вроде бы ничего не сломал, но надо будет посетить клинику.

— Перестань мельтешить! — рявкнул капитан, пристёгнутый ремнями к креслу, наблюдая за проявившейся из воздуха Нулькой. Капитан, убивал время и потому играл в простенькую головоломку на планшете. При этом зубы стиснуты до скрипа, а в глазах сверкала злость.

— Он меня развоплотит! — закричала богинька и снова исчезла. Но тут же возникла с чемоданом в руках. — Улечу. На край галактики. Чтоб не достали.

— Хватит! — в голос прорычали Валерий Петрович и Ваня.

Нулька заревела в голос и испарилась, отставив чемодан кувыркаться над столом.

— Пойду, успокою, — произнёс Иван и отстегнулся.

— Она либо в каюте, либо в техническом отсеке, — пробурчал навигатор.

Княжич оттолкнулся руками от подлокотников, пересёк кают-компанию и поплыл по коридору. Богинька нашлась в своей. Она тихо кружилась в центре водоворота из своих блестящих фантиков, свернувшись калачиком и обхватив колени руками.

— Почему ты так боишься инквизицию? — ухватившись руками за дверной проём, негромко спросил Иван.

Нулька ещё сильнее сжалась и закрыла глаза.

— Не хочешь, не отвечай, но не надо паниковать, — прошептал Иван, оглядел каюту и добавил: — А хочешь, я тебе котёнка куплю? Или другую зверушку? Говорят, помогают расслабиться.

— Хочу, — кивнула богинька и повернулась вокруг оси так, что сейчас наблюдала за княжичем исподлобья, но по-прежнему была в позе эмбриона. — А он меня не развоплотит?

— Инквизитор? А за что?

Нулька зажмурилась и вдруг исчезла, а через секунду снова возникла из пустоты.

— Я когда-то тоже была человеком. Наверное. Не помню. А потом произошло слияние с тварью из гипера.

— Ну… — протянул Иван. Он не знал, что ответить на это откровение. Тем временем Нулька продолжила:

— Я когда-то была тварью из гипера, пока не сожрала девушку. До сих пор помню тот голод, что толкал меня. Я вломилась из космоса в атмосферу и напала на орбитальный лифт. Но переварить схваченную душу не смогла. К приезду инквизиции мы стали одним целым. Меня долго пытали, ставили капельницы, били током.

Пока Нулька говорила, на ней медленно таяла одежда. Сперва истончилась до состояния марли, потом и вовсе распалась лохмотьями цветной паутины, которая присоединилась к фантикам и блестящей стружке в их вялом кружении по каюте. Наверное, такие же лохмотья прежней памяти витали и в её голове. Княжич слышал множество историй о нападении духов на людей. Даже существовал термин — период полураспада души.

Вскоре богинька осталась совсем голой.

Княжич улыбнулся, провёл перед собой ладонью, разгоняя фантики, и произнёс:

— Всё будет хорошо. Он не за тобой.

— Честно-честно? — тут же оживилась Нулька и кинулась парню на шею.

— Тихо-о-о! Задушишь!

Нулька повеселела, отпрянула и оглядела себя.

— Ой, пупок забыла.

Она провела пальцем по гладкому животу, и там сразу же образовалась впадинка.

— Не только, — улыбнулся княжич.

Богинька оглядела себя ещё раз и два раза ткнула пальцем в грудь. На небольших, но упругих холмиках проступили и приобрели форму тёмные кругляшки кожи, образовав соски́.

— И кое-что ещё, — усмехнулся Иван.

— Не! Порядочные девушки все не показывают! — надулась Нулька, прикрыв ладонями пах, хотя там не было даже намёка на интим. Ни единой трещинки или иного технологического отверстия. — А ты честно-честно котёнка купишь? А то капитан не разрешает. Говорит, от шерсти вытяжка забьётся.

— Ага, — кивнул княжич и покинул каюту богиньки.

Вернулся к экипажу вовремя.

— Поступил запрос на стыковку, — скромно оповестил искин, — разрешить?

— Ага, откажись от них, — снова пробурчал Валерий Петрович. — Разрешай.

— Запрос на стыковку, — повторил искин с нотками ехидства в голосе.

— Я с первого раза понял. Не дебил!

— А это другая, — ответил Птиц.

На большом экране возникла схема орбиты с траекториями ближайших космических объектов. Два из них приближались к Синей Птице.

— Дерижопель, — произнёс капитан и добавил: — Готовься, княже. Думаю, это тоже по твою душу. Если выживешь после встречи с инквизитором, будут убивать повторно.

— Дерижопель, это кто? — тихо спросил Иван, глядя на жёлтую точку приближающего судна.

— Там мы называем орбитальное такси. Чтоб не гонять свой атмосферник за небольшим грузом или одним человеком, нанимаются частники на мелких космических лодочках. Ну, не будешь же ты на землю опускать наш лапоть за тремя коробками пиццы. Или, допустим, надо подобрать попутчика до дальней системы, куда регулярные рейсы либо не ходят, либо ходят очень редко, — ответил капитан и отдал команду: — Увеличить.

Дерижопелем оказался аппарат, похожий на глубоководный батискаф. Разве что три небольших движка в хвосте намекали на то, что «это» может двигаться само. Никакой аэродинамики. Без помощи опорно-силового поля от земли даже не оторвётся. И в космосе дальше лунной орбиты не улетит. В общем, космическое корыто.

Иван тяжело вздохнул и поджал губы. Да, неудобняк вышел с Фёклой. Вааще неудобняк.

— Пусть в очередь встанут. У нас только один шлюз, — отдал распоряжение капитан.

— Добром это не кончится, — повторил искин.

Ещё пятнадцать минут прошли в полнейшем молчании. Каждый думал о своём. О Прошлом, о будущем.

Кроме Нульки, разумеется. Она с рыданием умчалась в технический отсек.

Инквизитора даже не пошли встречать. Тот появился в кают-компании сам.

Весь из себя в чёрном костюме-тройке, белой рубашке, багряном галстуке и лакированных туфлях. В руках папка для документов, сшитая из дорогущей крокодильей кожи. Словно не в космос собирался, а на деловой ужин на Земле.

А на физиономии довольная-довольная улыбка.

Все замерли и уставились на гостя, ожидая самого худшего.

Тот обвёл взглядом помещение, ловя каждую деталь.

— Уютненько у вас, господа, — произнёс он, наконец, когда даже у капитана на нервной почве задёргался глаз. — Девушка жива?

Никто не ответил. Только капитан легонько кивнул.

— Ладно, перейду сразу к делу. Шуму вы наделали много. Но оно даже к лучшему.

Инквизитор, даже не представившись, открыл папку и достал оттуда несколько бумаг.

— В вашем полётном расписании числятся две богом забытые станции на периферии галактики. Так?

— Да, — пробурчал капитан.

— А что дальше?

Валерий Петрович пожал плечами и посмотрел на Ивана.

Княжич скривил физиономию. Он и сам не знал, что дальше.

— Спрошу по-другому, — улыбнулся инквизитор. — Много ли вы знаете бесхозных князей?

— В смысле, бесхозных? — переспросил Иван, после того как переглянулся с капитаном.

— Тех, молодой человек, кто сам по себе.

— Ну, князь Бо́льшиков. Князь Турби́нский. Да мало ли. Ну, отец мой, — неуверенно ответил парень.

— Ну, да. Ну, да, — усмехнулся инквизитор. — Обратимся к истории. К седой, докосмической. Кем были князья и дворяне при Петре Великом?

— Князьями и дворянами, — пробурчал Иван. Мол, что глупые вопросы задавать. Оно и так понятно.

— Мдя, продолжим. Пусть и не князь, но известная личность. Александр Сергеевич Пушкин кем был?

— Поэтом.

— Двойка вам по истории! — громко возмутился инквизитор. — Он был при Министерстве иностранных дел. Как успешно служил, умолчим. Не о том возрос. Так чего общего у всех князей и дворян?

Иван вздохнул и стал ломать пальцы, но не ответил.

— Правильно! — громко подытожил свой монолог инквизитор. — Они все были на государевой службе.

— Хорошо, — вдруг произнёс Иван, отстегнул ремни и взмыл в невесомость. — Допустим, это так. Допустим, вы воспользуетесь служебным положением, и я под давлением соглашусь. Но при чём здесь отец, и при чём девушка?

— Молодой человек, — снисходительно протянул инквизитор. — Вы думаете, я вас силой заставляю? Я вам предлагаю работу, достойную князя. Кто знает, вдруг вы станете моим начальником. Что до отца, то мы несколько раз пересекались по службе. Он немного из другого ведомства, из тайной канцелярии. Но вернёмся к девушке, которая станет вашим первым заданием. Так получилось, что при нападении пиратов. Да, тех самых обыкновенных пиратов, коих расплодилось тьма-тьмущая, как тараканов. В общем, при нападении она одна осталась. Частично выжила. После разгерметизации спасательной капсулы и длительной гипоксии мозг умер. Девушка — полный и окончательный овощ, пришлось даже вживить ей контроллер для поддержания основных функций. Но пираты об этом не знают. Потому идёт охота на свидетеля. Пираты действуют очень нагло. Догадаетесь, что я хочу.

— Вы хотите использовать её как приманку, — тихо произнёс княжич. Он был не в восторге от задумки, но прямо возражать инквизиции было глупо. Надо придумать вежливый отказ.

— Да, — кивнул инквизитор. — Полетаете. А мы скажем, что ты — герой, спасший несчастную жертву. Пусть поищут вас, ошибок наделают.

— Не, как-то оно… на инквизицию работать… не то. Не норм. И приманкой… тоже, — мягко и неуверенно ответил княжич и тут же спросил: — А много у вас начальников?

Инквизитор улыбнулся и оттолкнулся от поручная, подплыв к столу.

— У нас много отделов. Кто-то чёрных магов ловит. Кто-то ведёт перечень земной нечисти. Каждый отдел контактирует с другими, но непосредственного начальства немного. Только начальник. А над ним его начальник, которого вижу очень редко. По цепочке из пяти начальников можно прийти к царю-батюшке. Ну а космическими пиратами традиционно занимается мой отдел. Сам же отдел разбит на сектора и офисы. Самый большой — на Матушке Земле. Я же работаю по дальним пределам, где нет смысла держать постоянного сотрудника.

— Космическими пиратами? — немного неуверенно уточнил княжич. Сама идея была заманчива, но незнание мелочей напрягало.

— Да. Самыми обычными пиратами. Нападение на межзвёздное судно было осуществлено в нейтральном космосе с использованием сущности из гиперпространства. Потому пираты в нашей юрисдикции.

— Ясно, — протянул Иван и задумчиво потёр щеку. Ни тебе начальников, ни тебе указок. Выполняешь опасные поручения и получаешь деньги, золото, почести, свободу. Зашёл в любое помещение, помахал жетоном инквизитора, и везде зелёный свет, а если ещё и княжеский герб на курточке… Иван мечтательно прищурился, а потом глянул на инквизитора: — А если не справлюсь?

— Я и не думаю, что стоит, молодой человек, сразу вас бросать на штурм космической Тортуги. Но можно начать с рутины. Выполните поручения отца, потом я что-нибудь подкину. А там сами решите, справитесь, или нет.

Иван обвёл глазами кают-компанию. Стол с кружками. Холодильник с магнитами со всей галактики. Большой экран со схемой орбит. Сосредоточенно прищуренный взгляд капитана, он хоть и язва, но составит противовес безрассудству. Ухмыляющийся навигатор, уже показавший, что прикроет спину. Робко выглядывающая из глубины коридора Нульука — бронзовая призёрша трансгалактической регаты.

Взгляд остановился на оружейном сейфе. Да. Больше оружия. Больше снаряжения. И всё может получиться. Зря, что ли, отец в тайгу выбрасывал и погони на выживание устраивал.

— Я берусь, — негромко произнёс Иван, прислушиваясь к интуиции, но та не нашла подвоха. Затем протяжно вздохнул: — А что с теми, кто напал на клинику?

— На Грин-Аквике никто не ожидал такой дерзости. Пираты утопили свой флаер в проруби с русалками, там же два километра глубины, и пересели на другой. Стартовали с площадки сразу на плазменных движках. В стратосфере ушли в гипер. Шаттл оказался краденым. Флаеры тоже. По камерам лиц не опознали. Потому и хотим их выманить на живца.

— А девушке не нужен медицинский уход?

— Все рекомендации я пришлю на почту. В контроллер, который вшили ей в голову, входят простейшие функции ухода за собой: поесть, сходить в туалет, переворачиваться, чтоб пролежней не было. Это новейшая разработка для помощи страдающих деменцией. Пока проходит обкатку.

Иван снова огляделся. Вроде и крыть нечем, всё по полочкам разложено.

— Я понял, — произнёс княжич, глядя в глаза инквизитору. Раз приняв решение, не имел привычки отступать.

— Уверены, молодой человек?

— Раз са́пнуть, — ухмыльнулся Иван и пояснил, опасаясь, что гость мог не знать слова.

— Я не настолько древний, понял, что проще, чем пролистнуть окошко на планшете. В моей молодости это звучало как свайпнуть.

Инквизитор улыбнулся и самым натуральным образом поклонился, насколько это было в возможно в невесомости.

Стоило ему удалиться, а багровому атмосфернику отстыковаться, у Нульки снова началась истерика. Голая богинька возникла из пустоты и повисла на шее у княжича. Слёзы громадными каплями срывались с её ресниц и витали по кают-компании, как небольшие кометы.

— Сейчас что? — спросил у неё Иван.

— Нервы-ы-ы, — проплакала богинька.

— Птиц! Вытяжка! — прокричал капитан, глянув на экран, где на стыковку шёл дерижопель.

Загудел вентилятор. Слёзы полетели в сторону решётки с фильтром.

— Всё. Хватит, — протянул Иван, услышав приглушённый обшивкой звук стыковочного узла. Минута, и прошла расстыковка. Так как таксист оставил пассажира на борту, а сам убыл восвояси.

Все замерли, ожидая развития событий. А в кают-компанию влетела здоровенная сумка на колёсиках. Затем рюкзак. Следом ещё один.

Под конец проплыла их хозяйка.

— Я не понимаю! — сразу заорала она. — Это такой пранк?! Мало того что украли не меня. Мало что не встретили в шлюзе, так ещё и на шее висит какая-то голая шлюха! Если сейчас скажешь, что это последний мальчишник с проституткой из торта, закрою глаза и забуду! Но где, к хреновой всё это сингулярности, моя каюта?! Я прилетела и улетать не собираюсь!

— Он мне котика обещал, — весело улыбаясь, вставила слово Нулька.

— Я, кажется, понял, что значит, немного отбилась от рук, — с ухмылкой протянул Михаил.

— А вот я не понял. В каком месте она себе увеличила? — наклонив голову набок, полюбопытствовал капитан.

Иван же молча разглядывал Фёклу. Худенькая девушка. Короткие и густые белоснежные волосы. Грудь действительно не увеличенная, по размеру где-то единичка. А дальше пошли сложности.

Грудь можно было наблюдать напрямую, так как из одежды на гостье были: очень короткая, распахнутая настежь куртка из новомодной стеклокожи, прозрачной и лишь слегка искажающей то, что под ней, а ядовито-розовые пластиковые заклёпки и застёжки-молнии не закрывали обзора; такая же прозрачная мини-юбка-воланчик с розовым пояском, сшитая по выкройке девушек из чирлидерских команд; прозрачные ботинки с высоким берцем на высокой подошве и с розовыми шнурками; сквозь юбку виднелись розовые стринги, другого нижнего белья не имелось, и можно смело созерцать грудь.

Завершала образ маленькая сумочка-клатч из всё той же прозрачной стеклокожи. Внутри на всеобщее обозрение были выставлены розовый кошелёк, несколько презервативов россыпью и чёрный вибратор.

А ещё… а ещё у неё был заячий хвостик.

— Там каюта. Первая слева, — растерянно ответил навигатор и указал пальцем через спину.

Фёкла легонько оттолкнулась от поручней и дотянулась ногами до пола, тут же приклеившись к нему. Ботинки оказались с магнитной подошвой.

Так она и протопала походной балерины, небрежно проронив: «Занесите мои вещи».

Все трое мужчин проводили девушку взглядом, рассматривая хвостик, затычка это в одно место или прилеплено к трусам. Но всё оказалось сложнее. Хвост оказался хвостом, торчащим из того места, где был копчик. В юбке даже имелась прорезь.

— Она его подсадила в клинике, — пробурчал навигатор и пояснил: — Декоративный имплантат.

— А мне думается, что у нас нет выбора, — выставил своё слово капитан? Либо мы её перевоспитаем, либо это она перевоспитает нас. Надеюсь, у неё плётки в чемодане нет?

— Не, я точно не женюсь на ней, — выдал вердикт княжич.

Глава 9

Пижамный стриптиз, истерики и эффект Чебурашки

— Как же тебя зовут? — задал Михаил вопрос в никуда, глядя на неподвижную девушку, которую притащили из клиники. Обычная такая. Аккуратный нос. Веснушки. Длинные русые волосы до пояса. Голубые глаза. Белая больничная пижама.

Она была прижата к кровати ремнями, чтоб не уплыла по невесомости, а когда Нулька создаст гравитацию, не упала на пол и чего-нибудь себе не сломала.

Белый искусственный свет придавал коже девушки некую мертвенность. Тихо гудела вентиляция. Под потолком изредка помаргивал индикатор пожарной сигнализации. В иллюминаторе виднелся краешек Луны, словно та с любопытством подсматривала за происходящим.

Навигатор немного отодвинулся и поглядел в коридор. Из кают-компании доносился шум и крики. Княжич вызвался воспитывать Нульку, оставив Михаилу только сами ритуалы жреца и расчёты для прыжков. А поскольку навигатор имел некоторое представление о нейроконтроллерах, так как сам раз в год проходил медкомиссию, то и уход за девушкой возложили на него.

Медкомиссия. Петрович, со всей присущей ему язвительностью, назвал это техосмотром боевого киборга. Да, по ГОСТу Михаил был киборгом, так как лица, имеющие импланты, делились на две категории. Первые, это те, кто восстанавливал свои функции протезами. Даже протезами долей мозга. Они проходили по спискам как инвалиды.

Те же, кто намеренно ставил имплант, чтоб выйти за пределы возможностей человека, именовался киборгом. И Михаил, и эта безымянная девушка технически были близки, но документально их разделяла огромная пропасть.

— Ну, ладно, приступим.

Навигатор расстегнул придерживающий грудь ремень. Девушка медленно оторвалась лопатками от кровати и застыла, как кукла. На затылке у неё имелся обычный разъём, который, судя по красноватой коже вокруг него, поставили совсем недавно.

Михаил взял шнур и переходник и соединил затылок с планшетом. На экране всплыло окно: «Начать медицинскую процедуру?»

— Да, — вслух ответил навигатор и ткнул пальцем в экран. Поверхность слегка меняла форму, потому под пальцами ощущались очень тонкие, но при этом объёмные кнопки.

Сразу же высветилось другое меню: «Перехватить управление телом?»

— Снова да.

«Введите электронную подпись опекуна».

Навигатор хмыкнул и сделал ссылку. Экран высветил несложное меню со списком процедур. Пролистав, снова нажал на кнопку:

— Вот это.

Девушка резко открыла глаза и уставилась перед собой. Зрачки при этом были неподвижны.

— Действительно, овощ, — ухмыльнулся навигатор, проведя ладонью перед лицом своей подопечной. А та лишь моргала раз в три секунды, словно по метроному.

— Продолжим.

Михаил занёс руку, чтоб выбрать пункт «разминка», но за спиной раздался голос капитана:

— Ну что, киборг, ты уже засадил ей свой вайфай? Ну это, законнектились проводочками в разъёмы папа-мама?

Навигатор вздрогнул от неожиданности и повернулся. В дверном проёме торчала довольная физиономия Валерия Петровича. Чуть выше выглядывал и широко улыбался княжич. А над ним Нулька, которая щеголяла в яркой пижаме гавайской раскраски. Три головы выстроились в одну линию, словно хотели изобразить индейский тотем.

— Так! — громко произнёс Михаил, отодвинув в сторону планшет. Тот медленно закружился и поплыл к стенке.

— Всё, киборг разбушевался. Не мешаем. Когда бушует, даже я боюсь, — поглядел на Ивана капитан, затем снова спросил: — Ну что, жить будет?

— Будет, если не помешаете, — огрызнулся Михаил. Он дотянулся до уплывающего планшета и ткнул в экран, переводя девушку в режим бездействия. Незнакомка закрыла глаза и продолжила сон, от которого больше никогда не проснётся. — Что там с Фёклой? Жить будем?

Нулька, висящая под потолком, исчезла. На её месте осталась только пижама. Которая оказалась не призрачной, а самой что ни на есть настоящей. Через секунду богинька возникла, но не так, как рассчитывала, а нагишом и в стороне от одежды.

— Да блин! — выругался капитан, — мы тебя приучим быть человеком, или нет?

— Промахнулась, — беззлобно ответило потустороннее создание и снова исчезло.

Капитан улыбнулся и покачал головой.

— Что-то она слишком часто последнее время промахивается и голышом скачет. Княже, не знаешь, к чему бы?

Иван пожал плечами.

А потом повернулся вокруг оси, наблюдая интересное зрелище. Внутри пижамы возник и принялся медленно расширяться прозрачный пузырь, покрытый радужной плёнкой интерференции и потому похожий на мыльный, но упругий, как воздушный шарик. Он медленно увеличивался, растягивая пустующую одежду. Когда грудная клетка заполнилась, пузырь начал отращивать похожие на сосиски щупальца, а со временем становился похожим на надувную куклу. И лишь когда ткань стала внатяжку, на его месте возникла Нулька.

— Ух! Получилась!

— Больше практики, — пробурчал капитан.

— Я и так тренируюсь! — возмутилась богинька и протараторила: — Фёкла сидит в каюте, разбирает вещи. Там столько забавных трусиков.

— Цыц! — рявкнул Валерий Петрович. — Нам ваша девчачья придурь неинтересна.

Капитан поглядел на Ивана:

— У меня есть план. Княже, ты готов немного потерпеть тяготы и лишения?

— Готов! — усмехнулся парень. — Только не в ущерб заданиям.

— Разумеется, — зловеще протянул капитан.

— А мне котика обещали, — вставила слово богинька.

И они втроём спрятались, оставив навигатора наедине со спящей красавицей.

Михаил почесал в затылке и вернулся к планшету. Надо овощную девицу заставить хотя бы самостоятельно кушать.

* * *

— Вот мы, девочки, и на борту этого корыта. Будем охмурять этого нищего принца. Он ещё не знает, чем дольше здесь пробуду, тем меньше шансов, что меня лишат карманных. А то папенька психует. А если захапаю княжеский титул, тогда уж развернусь на тусовках, — произнесла Фёкла, глядя в нон-грави селфи камеру. Крошечная сфера с глазком, стабилизированная встроенным гироскопом, висела в метре от девушки. Специально была придумана для невесомости.

Прежде чем начать запись, Фёкла перевела взгляд на планшет, чтоб убедиться, что её новенький аксессуар в виде хвостика виден подписчицам, и нахмурилась. В уголке экрана моргал значок, что сеть недоступна. Девушка уже смирилась с тем, что до Земли сигнал доходит не сразу, но когда его вааще нет, это жесть. Она же останется одна на этом чужом корабле, среди быдла. И даже лайк никто не поставит. Никто не репостнет. Никто не оставит коммент. И кому сможет пожаловаться на этот ужасный говнолёт? Ни одна подписчица не увидит.

Но она это исправит. Сейчас она им устроит. Скандалы — это её тема.

Фёкла оттолкнулась от кровати, подхватила прилипшие к стене босоножки, быстро накинула прозрачную сорочку с высоким воротником. И воротник с подсветкой по краю. Она должна поразить всех. Её все должны любить.

Они просто обязаны любить.

Девушка выскочила из каюты и протопала на магнитиках в общую… это даже нельзя назвать залом или гостиной. Столовка в быдлячей общаге. А там были натянуты верёвки, на которой болтались сырые трусы, майки и комбезы.

— Птиц, вытяжка! — заорал капитан. Загудело. Бельё неспешно отклонилось в сторону решётки. Фёкла смотрела на это с брезгливостью.

Тупой, самодовольный капитан был одет в полосатую тельняшку и штаны от комбинезона. В одной руке мягкая упаковка с дешёвым пивом. В другой — упаковка рыбных кусочков, каждый из которых нанизан на зубочистку на манер канапе. Это называется космическая закуска.

Принц щеголял в одних спортивных шортах. Единственное, что привлекало внимание, это спортивное телосложение как у легкоатлета. Хоть какой-то плюс в этой авантюре. На сторисах будет хорошо смотреться.

«И зачем не устроила истерику, чтоб отправили в нормальный круиз? А то обещали интересное приключение, а получилось дерьмо», — размышляла Фёкла, глядя на этот треш.

— Где моя сеть?! — громко, с хорошо поставленными нотками негодования спросила Фёкла.

— В тумбочке посмотрите, — буркнул капитан, встряхнув труселя-семейники. От этого манёвра его стало разворачивать. Пришлось ухватиться за верёвку.

— Где мой Галанет?! — повторила девушка, топнув ногой. Магнитные подошвы позволяли это сделать при некоторой сноровке.

— А! Вы про это. Так, на него у нас нет денег. Есть только экстренная связь, — отмахнулся капитан, поймал витающую упаковку с пивом и с наслаждением втянул напиток через трубочку. Затем вернулся к развешиванию нижнего белья.

— Вам заплатили за мой круиз! — заверещала Фёкла, покраснев от негодования.

— Пардон, но деньги ушли на страховку корабля и атмосферника. Верно, княже?

Иван держался за бельевую верёвку и улыбался, наблюдая шоу.

— Да. Всё верно, — поддакнул он и совершил кувырок через голову.

— Так возьмите кредит!

— Обязательно. У нас сломались стиральная машинка и кухонный робот-манипулятор.

— А как вы тогда готовите и стираете? — изумилась Фёкла. Она с сомнением оглядела летающее по кают-кампании бельё.

— Руками, — улыбнулся капитан. — Могу вам предложить самый лучший тазик и новое мыло.

— А ещё они меня в рабстве держат, — проканючил с потолка голос бортового искина.

Фёкла посмотрела вверх, насупилась и сложила руки на груди. Это специально. Но ничего, она всех переживёт. Обычно, чем сильнее истерика, тем быстрее результат. Чем больше громкость, тем больше любят. Сразу делают, что надо.

Стоит топнуть и поюзать обиженку, и Папик, как обычно, наорал бы на нянек, чтоб лучше занимались ребёнком. Мамка бы перекинула на карточку сотню тысяч, сбежав в салон для релакса. И даже когда Фёкла хлопнула дверью, заявив, что никто её не любит, и легла в клинику, оплатили, как миленькие. У мамки у самой лицо уже на три раза заменено на синтез-кожу. Что она против хвостика скажет?

Купеческая дочка набрала воздуха, чтоб закатить такую истерику, какую этот дерьмолёт никогда не слышал, но мир потонул в белой вспышке.

Вспышка короткая, но выворачивает наизнанку. Как свет в конце туннеля.

Фёкла проморгалась и огляделась.

Экипаж как ни в чём не бывало развешивал трусы и майки. А рядом уже болталась тупая богинька, протолкнувшая корабль сквозь гипер. Сейчас она неудачно материализовалась и запуталась в пижаме. Из рукавов торчали ноги, а штаны надеты на голову.

— Проклятая одежда, — бурчала Нулька и размахивала руками и ногами, пытаясь выбраться.

— Так создай свою, эфирную. Или как там по-научному? Из стабильных завихрений пространства-времени в одиннадцати измерениях, так, кажется? — усмехнулся капитан.

— Я хочу научиться быть человеком, — промычала Нулька сквозь ткань пижамы.

Фёкла ещё раз моргнула, зажмурилась и завопила во всю силу:

— Вы чё?! Вы совсем, чё ли?! Я буду жаловаться!

В этот момент в кают-компанию заплыл немного взволнованный навигатор.

— Петрович, у нас стиралка навернулась.

— Я знаю, — ухмыльнулся капитан.

— Я серьёзно, — ответил Михаил и сноровисто отправил в полёт кусок шнура с вилкой.

Капитан поймал кабель и оглядел с серьёзным видом.

— Что там? — подплыл к Валерию Петровичу княжич.

— Полюбуйся. Кажется, у нас проблемы. Кабель-то обгрызен.

Иван принял вещицу и повертел в руках.

— Крысы?

— Хотелось бы, — пробурчал капитан. — Очень хотелось бы, чтоб это оказались крысы.

— Добром это не кончится, — чуть ли не плача протянул Птиц.

Капитан шмыгнул носом и посмотрел на Фёклу.

— Экипаж просит прощения за временные неудобства. Для вашей безопасности рекомендуется побыть в каюте. Они оборудованы аварийной системой обеспечения. Если что-то случится, доживёте до прибытия спасателей.

— Это всё ваши абъюзлы!

— Чего? — не понял капитан.

— Это невежливые дизлайки, — пояснил Иван. — Троллинг из ненависти и хейта.

Фёкла фыркнула, закатила глаза и развернулась на магнитных каблуках.

— Ух ты, — тихо произнёс навигатор. — Это же нейридж?

Девушка замерла и потрогала разъём для хвостика на копчике. Забыла прицепить. От злости скрипнула зубами. В таком виде бегать полный отстой. Пещерные люди, такие же, как этот экипаж, говорили: позорище.

Фёкла нагнулась, отключила магнитные босоножки и одним рывком нырнула в коридор.

* * *

Иван проводил взглядом уплывшую, словно парализованная рыбка, купчиху. Не умела она в невесомости передвигаться. Да и где на круизных лайнерах можно найти невесомость? Там в три смены целая ватага разных духов батрачит, создавая комфорт для пассажиров.

— Что за нейридж? — спросил парень у навигатора.

— Да, — отмахнулся тот и выудил из капитанского пакетика зубочистку с кубиком рыбьего мяса, — если присмотришься, то у неё вдоль позвоночника тонкий слой синтетической кожи, примерно с три пальца шириной. В него вживлены датчики, снимающие сигнал со спинного мозга. В копчик на титановые болты прикручен разъём. Дорогая вещь. Но зачем она нужна девчонке, не знаю.

— Хватит пялиться на голую задницу, — капитан хлопнул в ладони. — Закрываем глаза, считаем до десяти и представляем, что одежда непрозрачная. У нас тут проблема покруче. Кажется, у нас эффект Чебурашки.

— Эффект Чебурашки? — переспросил Иван. Он впервые слышал подобное выражение, хотя про ушастое создание знал. Была такая мягкая игрушка, которая по легенде приникло в дом вместе с ящиком продуктов.

— За мной, — скомандовал Валерий Петрович, махнул рукой и отправился в полёт в сторону шлюза. Там перенырнул на атмосферник. Он что-то ещё бурчал из люка, но было неслышно.

— Меня подождите! — закричала Нулька, стянув с головы штаны от пижамы. — Я с вами!

— Опять пупок забыла, — усмехнулся княжич, заставив богиньку ойкнуть и надуться.

Иван уже начал осваиваться в невесомости. Смекнул, что нужно мысленно держать, где верх и низ, тогда проще. Потому, наверное, на полу обычно ковры и дорожки, а потолок белый. Сверху лампы дневного света, а снизу оранжевые и тусклые. Мозг должен цепляться за привычные и простые образы. Словно в бассейн нырнул, а не в космос.

Иван, перебирая руками по поручням, направился вслед за капитаном и навигатором. Путь до атмосферника был очень короток. Вскоре парень оказался в грузовом отсеке. Петрович уже ждал у прикреплённых к полу ящиков и контейнеров.

— Вот блин, — бурчал он, трогая упаковку. — Порхай сюда, княже, покажу кое-что.

Иван подплыл ближе. Виду открылось печальное зрелище. Несколько коробок были разгрызены, причём изнутри. Консервы превращены в хлам. Новенький робот-уборщик и ещё несколько гаджетов превратились в труху.

— Почему думаешь, что не крысы? — спросил Иван у капитана и дотронулся до упаковки, где отчётливо виднелись следы зубов.

— Житейский опыт, — пояснил Петрович, насупился и помассировал виски. — Ну что ж, княже, буду тебя учить очень нужной в космосе вещи. Избавление от паразитов. Корабль, он же живой, он тоже болеть может. И его так же нужно время от времени лечить.

— Ясно, а что это может быть?

Капитан пожал плечами.

— Всякое. От вредной нечисти до инопланетных тварей. Из земной живности в основном встречаются крысы, тараканы и прочая неубиваемая гадость типа клопов, блох и ковровых клещей. Из инопланетного: всякие ксеноморфы и зверги-изверги. Раньше пробовал живность вакуумом проветривать. Наденешь скафандр, откроешь на полчасика шлюз прямо в открытый космос, передо́хнут, а потом изо всех щелей тухляком несёт. Так что котика заводить действительно придётся. Он будет паразитов ловить и жрать.

— Но есть же какие-то специальные службы, — произнёс Иван, оглядывая углы отсека.

— Есть, но у нас нет времени. И денег нет.

Княжич наткнулся на Нульку, висящую в воздухе рядом. Пижама была ей великовата, и в разрезе хорошо видны женские прелести. Но подобный стриптиз, в отличие от прозрачных одежд Фёклы, не выглядел пошлостью. Всё выглядело естественнее и интереснее, что ли.

Иван вздохнул, а Нулька перехватила взгляд и запахнула пижаму. Её фиг поймёшь, то нагишом щеголяет, то стесняется.

Княжич сжал губы и всплыл повыше.

— Эй, народ! — послышался голос навигатора, который высунулся по пояс из люка, отчего стал похож на тюленя в проруби. — Нам до первой точки нужно ещё три прыжка делать. Поэтому сейчас решаем, возвращаемся на Землю и проводим обслуживание, или летим до конца, а там на Кеглю. На Кегле можно поискать что-то подходящее.

Иван не вмешивался, наблюдая за тем, как поступят бывалые члены экипажа. Капитан же почесал затылок и задумался.

Его раздумья прервал громкий надсадный визг Фёклы…

Глава 10

Список плюшек и перегрузки

На крик Фёклы все торопливо влетели в каюту. Девушка сидела на потолке, держась руками за свои магнитные босоножки. Загорелое лицо посерело, а губы стали фиолетовыми и тряслись. Глаза здоровые, как экран смарта. Один серебристый без зрачка, второй — карий. В воздухе кружилась оброненная металлизированная контактная линза.

— Мышь! — завизжала купеческая дочка и указала пальцем на кровать, явив миру переливающийся в свете ламп хамелеоновый маникюр.

— Куда убежала? — зло протараторил капитан.

— Она не убежала! Она загорелась лиловой вспышкой и исчезла!

— Как мышь выглядела?

Фёкла оторвала взгляд от того места, где увидела грызуна, и посмотрела на Петровича.

— Ты чё, тупой?! Она выглядела как мышь!

— Не надо на меня орать, дамочка, — процедил капитан. Он развернулся к выходу и задрал голову к потолку. Всё же привычка есть привычка. Пространство всегда делилось на верх и низ. — Птиц! Проведи юстировку центра тяжести!

— А это помо-о-ожет? — прохныкал искин. — Я ещё молодой компьютер, я не хочу умира-а-а-ать.

После всхлипываний, доносящихся из динамиков, прямо-таки представился поток слёз, текущий из-под крышки сервера. Того гляди, заржавеет.

— Делай, твою мать! — прокричал капитан.

— Уже делаю, — проплакал искин. Корабль зашевелился, заворочался, так как манёвренные двигатели включались в разных режимах. То на самой малой тяге, то импульсом.

— Сорок итераций!

— Делаю.

Корабль задрожал и задёргался, словно его бил озноб. И только звёзды осторожно держались за свои места и наблюдали с безопасного расстояния за глупыми людьми.

Фёкла попыталась переползти с потолка на пол, но капитан сразу закричал:

— Не шевелиться!

— Я вас засужу! — заверещала девушка. — У меня папа — купец первой гильдии! У него связи!

— Не сбивать юстировку!

Возникла пауза, в которой все нервно пыхтели и посматривали друг на друга. И только через десять минут прохныкал снова искин:

— Сделал. Обнаружено динамическое смещение центра тяжести, соответствующее сорока килограммам. Количество и местоположение объектов сложно установить. Их слишком много. Перемещения хаотичны. Масса каждого в отдельности неизвестна. Моих мощностей не хватит на поддержку моего ядра и на расчёты параметров чужеродных объектов. — Птиц сделал паузу и плаксиво спросил: — Я умру?

— Цыц, — огрызнулся капитан. — Надо лететь на Землю. Проведём обработку. Похоже, мы подхватили полный букет космического триппера. Так и знал, что не надо было экономить на курьерах!

— У нас на нормальных денег не было, — сухо проронил навигатор.

— Летим дальше, — тут же произнёс Иван.

Капитан замер в проёме, а напоследок повернул голову.

— У нас на борту хрен его знает, что за зараза. Я бы не полетел.

Затем все молча и поодиночке расползлись по каютам.

* * *

Княжич глянул в иллюминатор, на звёзды. Всю жизнь он решал проблемы и квесты на бегу. Всю жизнь отец учил его не отступать и не сдаваться. Может сейчас и не лучшее время, но сидеть и ничего не делать тоже не мог.

— Мы можем сразу после станций сделать крюк до Кегли? Михаил, сколько до неё?

Навигатор пожал плечами:

— С крюком выйдет четыре прыжка. Может, пять, если Нулька промахнётся больше чем на треть ае́шки.

— Ае́шки?

— Астрономической единицы. В них удобно мерить расстояние вблизи внутренних планет любой системы.

Иван наклонил голову и посмотрел под ноги. Решения должны приниматься быстро и потом корректироваться, зароешься в уточнениях плана, потеряешь темп. Так говорил отец. Может, он и неправ, но по-другому не хотелось. Просто не хотелось.

— Четыре прыжка — это где-то два дня, если не гнать Нульку как беговую лошадь. Так?

— Ну, у Нульки прыжок по норме и договору семнадцать световых лет, — неуверенно ответил Михаил. — В два дня должны уложиться. Можем и быстрее, но это сам с ней договаривайся.

— Миха, ладно молодой и неопытный князь. Ты-то куда в авантюры лезешь? — процедил капитан.

А Иван выразительно перевёл взгляд на богиньку. Та надула губки и сложила руки на груди.

— Ты котика обещал. А ещё хочу золотые часы с кукушкой.

— Чего? — парень от удивления вскинул брови.

— Ну, такие часы. Из золота. С шишками и кукушкой. Я в кино видела.

— Хорошо, буду откладывать в копилку, — ответил Иван. Уже понятно, что обещание придётся сдержать, но сейчас лучше согласиться.

— Делай, княже, что хочешь, но я бы не полетел, — пробурчал капитан и взмахнул рукой.

Он, непрерывно бурча про геморрой, свалившийся на седую голову, медленно выплыл в коридор и там тяжело вздохнул.

Княжич поглядел вслед Валерию Петровичу и произнёс громче, а к щекам подступил жар.

— Кегля лежит на отшибе миров, но там тоже должна быть служба по ловле паразитов.

— Там будет дорого и долго, — не оборачиваясь проворчал капитан.

— Ну и что. Нам хватит с задания по осмотру станций. Мы потратили только аванс, а потом докинут остаток. А без денег даже на Земле не осилим очистку.

— В кредит, княже, — пробурчал капитан. — Или пусть папик этой… — он махнул в сторону Фёклы, — оплатит.

— Не хочу в кредит, — с небольшим нажимом ответил Иван, чувствуя, как начинает закипать: — Из принципа. Князь я или не князь, в конце концов? Всю жизнь в кредит. Всю жизнь князь без княжества.

— Я требую в кредит! — визгливо встряла в разговор Фёкла, которая так и висела под потолком как муха. — Робота-служанку тоже в кредит. Летим на Землю, на Бали.

— Нет! Летим дальше! — повысил Иван голос на купчиху, которую иначе как Свёклой называть не будет, но наткнулся на приподнятую бровь капитан, и сбавил обороты. Действительно не время: — Два дня ничего не поменяют! И клянчить у богатенькой невесты не собираюсь. И жениться на деньгах не буду. Я хочу сам распоряжаться своей жизнью.

Капитан вздохнул и кивнул:

— Как скажешь, княже. На Кеглю, значит, на Кеглю.

И все растеклись по своим каютам. План по выкуриванию Свёклы с корабля перевыполнился сам собой, но не сработал. Вот так всегда и получается. Хочешь чего-то, а оно получается через одно место, и приходится менять планы.

Иван заперся и достал планшет. На котором высветились сообщения. Много спама, где искин защиты с переменным успехом борется с искином всяких вредоносных сайтов. Несколько оповещений из института о заданиях и экзаменах. Но самым интересным был пароль от личного кабинета инквизитора.

Княжич быстро нажал на рельефную кнопку, выступившую из экрана, и вошёл.

Сайт был скудный, всё по делу. Но это понятно, всё же не игровой портал, пестрящий рекламой, ивентами и сводками турниров и обновлений. В одном углу профиль царя-батюшки. В другом — патриарха. Посередине герб инквизиции.

Несколько закладок, половина из которых не открывалась, с пометкой «ограничено для стажёров». Из доступного имелась карточка пользователя, где указаны личные данные, приписанный к базовому допуску корабль и реквизиты. А также список заданий, очень похожий на игровые квесты: коротко описаны суть, сроки и стоимость. Кроме того, была такая графа, как баллы доверия. Это что-то вроде опыта в играх. Много работаешь, хорошо выполняешь, получаешь баллы, и на них можно получить из казны финансирование на улучшения, которые будут числиться на госбалансе, но выданы в безвозмездное пользование инквизитору. Это было очень интересно.

Сейчас же имелось только одно задание «По программе защиты свидетелей» с пометкой: Марья Николаевна Белобокова. Там же контакты на случай непредвиденного и приписка: «Спецназ опричнины. За ложный вызов минус тысяча баллов». А цена задания в баллах составила всего сорок единиц.

Мало. Очень мало. На самый слабый атмосферник, похожий на списанный армейский грузовичок из дальнего гарнизона с движками всего в шесть тонн силы, придётся потратить двадцать тысяч баллов. Правда, если его вернуть в том же техническом состоянии, то баллы доверия капнут обратно.

Иван снова щёлкнул по карточке задания и улыбнулся. Значит, Марьюшкой зовут.

А потом вернулся к списку доверенного. Чего там только не было: и оружие с боеприпасами, и транспорт, и роботы, и курсы очного и заочного обучения, и даже боевые шаттлы.

Иван вернулся к заданию. Его стоимость в деньгах покрывала только траты на зарплату, базовое обслуживание корабля и дешёвые продукты в течение одного месяца. Но это уже неплохо. Задание могли продлить и дальше, и соответственно, заплатить больше.

Погрузившись в список доступного, княжич не заметил, как пролетело три часа. В закладки добавил дорогущий спортивный атмосферник и кучу стрелкового оружия.

Когда закончил, улыбнулся ещё шире, вздохнул и медленно закрутил планшет вокруг оси. Кажется, жизнь налаживается. А с проблемами надо разбираться по мере их поступления. Отец всегда учил: «Если будешь представлять проблему чем-то большим и неделимым, никогда ее не выполнишь. Проблема состоит из элементарных частиц, просто расщепи на атомы, разложи в нужном порядке и делай шаг за шагом».

Иван заложил руки за голову, посмотрел в иллюминатор и выматерился.

Прямо за стеклом, снаружи корабля, виднелась улыбающаяся от уха до уха физиономия Нульки. Она подложила руки под подбородок и подмигнула. Так же дети лежат на краю рыбацкой пристани и любуются на рыбок. Так и представлялось, что Нулька болтает в воздухе согнутыми ногами. Разве что вместо речки или озерца — стекло иллюминатора, вместо окуней и пескарей — княжич, а вместо солнышка и неба — бесконечная ночь дальнего космоса с мириадами звёзд.

Богинька, одетая в свою яркую пижаму, быстро оттолкнулась худенькими руками с тонкими пальцами от обшивки и исчезла из виду.

— Блин, — пробормотал Иван. Смотреть на человекоподобного духа, резвящегося в полном вакууме — дикое зрелище.

А потом была вспышка гиперпрыжка. Мир умер и заново родился в маленьком Большом взрыве, собрался заново и обрёл жизнь с первым вздохом экипажа.

— Разгонный манёвр, — оповестил Птиц.

Иван тряхнул головой, разгоняя витающие перед глазами белые кляксы и разноцветные искры и схватился за край кресла. Под потолком загорелась красная лампа.

Парень едва успел устроиться и защёлкнуть ремни, как его вдавило в опору. Да так, что перед глазами опять пошли круги.

Планшет ударился о пол, благо, что ударостойкий. А ускорение было шесть «же», не меньше. Через долгие десять минут, прошедшие на грани потери сознания и падения во тьму, всё кончилось. И наступила тишина, и вернулась невесомость. Мимо пролетел планшет. Рассудок не сразу пришёл в себя, а вернувшись оставил ощущение контуженности, так как кровь отливала от мозга. Ещё пару-другую «же», и было бы опасно для жизни.

Парень снова тряхнул головой, затем услышал стук в дверь.

Когда открыл, перед ним предстал капитан в тельняшке и белой фуражке с козырьком.

— Княже, полетели жрать. Только у нас ничего не готово. Ты хоть раз делал котлеты в невесомости?

— Не.

— Ничего. Всё в первый раз бывает. Полетели.

— А почему мы не устроим постоянное ускорение?

Петрович снисходительно глянул на парня.

— Во-первых, у нас маршевые движки ориентированы так, что пол станет на стене, а мы типа в башне. Кстати, поручни на этот случай становятся лестницей, если ты не заметил. А во-вторых, тяготы и лишения. Привыкай.

И капитан оттолкнулся от двери, умчавшись в сторону кают-компании. Иван последовал за ним.

Нулька уже была там, болтаясь под потолком. И на искина, видимо, уже накричали, так как вытяжка уже гудела на все сто процентов. В одном из кресел сидела привязанная Марья. Перед ней навигатор с китайскими палочками и коробочкой. В коробочке нечто похоже на крабовое мясо. Тут же витают пакеты с детским яблочным пюре и бутылочки с водой.

Михаил захватывал кусочек мяса палочками, что-то нажимал на планшете и приговаривал:

— Открой ротик.

При этом сам открывал рот. Как это делают родители, кормящие маленьких детей. Только те капризничают, а эта молчит.

— Ам, — и снова коснулся экрана.

Больная со стеклянными глазами выполняла простые движения, а когда вкладывали кусок, закрывала, пережёвывала и глотала.

— Ну, как пациентка? — бодро спросил капитан, зависнув перед одной из полок, откуда достал вафельницу, масло, затем дотянулся до холодильника и выудил упаковку с фаршем.

— Скорее мертва, чем жива, — удручённо ответил Михаил. — Слушай, я на это не подписывался. Либо няньку нанимаем, либо увольняюсь. Я один раз уже поменял подгузник, мне хватит.

— Чё ты жалуешься? — ухмыльнулся капитан. — На халяву пощупал за попку голую девицу.

— Иди в задницу. Это ни хрена не прикольно. Она овощ. Полный ноль. Программа должна делать всё сама, но что-то глючит. Еле-еле разобрался, как работать с простейшими функциями, типа глотательного рефлекса и моргания. Наверное, в клинике не всё успели доделать.

— Не ссы, прорвёмся. Ты ей тоже так, типа открой ротик и не закрывай, — ехидно ответил Валерий Петрович, словив злой взгляд навигатора, затем поглядел на Ивана и потряс перед собой полуфабрикатом: — Учись, княже, пока я живой.

Капитан включил двустворчатую вафельницу и раскрыл пакет с фаршем. Пакет оказался с обычной застёжкой.

— Я сам, — пробурчал Иван и подплыл ближе. Ему не хотелось в чём-то отставать от Петровича, тем более в звёздно-корабельном быту. И пусть говорят, что не княжеское дело. Плевать. Полёт по заданиям можно считать военным походом, и тогда князь делает что хочет, а не по этикету.

Всё равно он князь без княжества.

— Сам так сам, — с прищуром и улыбкой ответил капитан и протянул орудия кухонного труда.

Иван взял пакет с фаршем и попытался зачерпнуть, но не получилось. Фарш раздавливался, а кусочки норовили улететь.

— Дай покажу, — усмехнулся Петрович и протянул руку.

— Я сам! — снова огрызнулся княжич и насупился. Он не может быть хуже. Должен самолично сделать на супер с плюсом.

Поймав улетевшие кусочки, которые летали по кают-компании, как мясные кометы, запихал между створками вафельницы. Но оно и понятно, на открытой сковороде в невесомости котлеты не пожаришь. И ложка с вилкой без опоры и силы тяжести не помогут. Остаются китайские палочки или пинцет и закрывающаяся вафельница.

— Дай, — снова протянулся капитан.

— Говорю, сам!

Иван выругался и протянулся к дверце, где лежала посуда. Когда до ручки осталось совсем чуть-чуть, та вдруг сама отщёлкнулась, а дверца приоткрылась.

— Ёжки-матрешки, — пробормотал капитан, разглядывая результат случившегося из-за спины Ивана. — Это же что-то княжеское?

Парень посмотрел на свою руку. Ответил не сразу, прислушиваясь к ощущениям, а душа потихоньку разворачивалась. Сердце радостно ускоряло свой бег.

— Да. Корабль привыкает ко мне. Я становлюсь его хозяином и властелином. А есть ещё пиво?

Петрович вздохнул, словно смирился с чем-то, сперва горько улыбнулся. А потом махнул рукой:

— У меня есть виски со льдом. Космический.

— Что там получилось?! — спросил навигатор, застыв с протянутым в сторону Марьи пакетиком с пюре.

— Да, теперь Птиц у нас точно в рабстве. Даже дверцами не повелевает, — улыбнулся капитан.

— Я так и знал. Добром это не кончилось, — поканючил с потолка голос искина.

— Цыц!

Петрович взмахнул руками, как пловец, и подгрёб к холодильнику, где, видимо, и лежал виски.

— Манёвр торможения, — внезапно произнёс Птиц.

— Стой, падла! — закричал капитан. — Ух, зараза мстительная. Устроишь резкий тормоз, я точно тебя отформатирую.

— Я всё равно всего лишь вещь, — обиженно отозвался искин и хлюпнул несуществующим носом.

Загорелись красные лампы оповещения о манёвре. Но торможение оказалось очень мягким. Иван сперва и не понял, что случилось. Лишь по тому, как по обшивке прокатился свист манёвренных движков и корабль стал разворачиваться. Это проявилось в том, что кают-компания принялась медленно кружиться вокруг всего незакреплённого и потому болтающего в невесомости. Как говорится, инерция в деле.

В иллюминаторе замельтешили звёзды, и показалась охристо-красная звезда. Названная по-научному коричневым карликом. Он больше походил на угасающий уголёк в костре, и давал очень мало света. Собственно, он и был угасающим космическим угольком размером чуть больше Юпитера. И хотя термоядерный синтез в нём ещё теплился, звезда медленно, но неотвратимо остывала вот уже миллиард лет.

Когда едва слышно загудел маршевый движок, корабль прекратил вращаться. Лишь несколько раз дрогнули в корректировке манёвренники. Экипаж и летающие вещи мягко прижало к стене. Корабль действительно превратился в башню.

Иван лежал на стене, ставшей полом, и глядел на стол, который навис над ним. Теперь-то он понял, почему всё на магнитах. Иначе бы все тарелки прилетели ему в голову. Отрицательное ускорение, то есть, торможение достигло где-то полутора «же» и перестало расти.

Где-то завизжала Свёкла, крики сменились угрозами суда и папенькой.

Марья безвольной куклой повисла в кресле, будучи пристёгнутой. Михаил лежал, распластавшись на стене. В руках зажат пакет с пюре.

— Подгорает, — протянул капитан.

— У кого? У Феклы? — переспросил навигатор.

— Обе и девка и котлета, — усмехнулся капитан.

Иван глянул на потяжелевшую вафельницу. Из той шёл дым, устремившись тонкими струйками мимо стола к коридору.

— Помогите! — закричала Свёкла, высунув голову из каюты.

— Лесенкой! — отозвался капитан. — Только аккуратнее.

— Помогите! Я боюсь! — повторила купчиха.

Иван со своего места видел белые волосы и что-то светящееся на руках девушки. Ещё бы ей не бояться. Коридор превратился в глубокий колодец, к тому же ощутимо давит полуторная сила тяжести.

Снова дрогнули манёвренники.

Княжич встал на ноги и со стоном распрямился. Организм быстро привык к невесомости, а сейчас на шею словно гирю в сорок кило повесили. Не смертельно, но приятного очень мало.

Котлеты действительно успели подгореть.

— Предлагаю прослушать лёгкую музыку, — вежливо предложил Птиц, тут же получив порцию обзывательств.

Конец торможения был очень приятным. Сила тяжести медленно сошла на нет, и в воздухе снова закружились вещи и еда.

Одновременно с Иваном капитан, который оклемался, в силу привычки, быстрее, деловито подлетел к иллюминатору и стал вглядываться в космос.

— Прибыли, — произнёс он и прищурился. — Княже, глянь, либо у меня зрение подводит, либо со станцией что-то не так…

Глава 11

Чудовищные нервы

Капитан пристально вглядывался в чёрную бездну космоса. Рядом к иллюминатору прильнул Иван.

Там, среди звёзд, застыла едва заметная в свете коричневого карлика станция. В документах значилось, что она автоматическая, но в строчке «назначение» стоял пробел.

Вытянутое и оттого похоже на веретено космическое сооружение, имевшее размеры в полсотни метров в длину, должно́ мерцать габаритными огнями, но сейчас выглядело мёртвым и заброшенным.

В кают-компании висела тишина. Разве что слышалось отдалённое и недовольное бурчание Фёклы, да тихонько гудела вытяжка.

— Радиомаяк работает? — негромко спросил капитан и вздохнул. Не нравилась ему ситуация. Совсем не нравилась. Его долгий опыт космических странствий противно скулил, как побитый щенок. И щенку было не по себе.

— Сигнал не зафиксирован, — ответил Птиц и добавил: — Аварийный тоже. И это… может, свалим отсюда? Вот это, — он сделал ударение на слове «это», — добром точно не кончится.

— Выведи с оптики на экран, — проигнорировав нытьё искина, отдал приказ Петрович, оторвался от стекла и доплыл до стола, где схватился за край столешницы. На фоне чёрного сейфа возникало окно. В уголке горели дальность до станции и кратность увеличения.

— Ух ты, ёжки-матрёшки, — протянул капитан, вглядываясь в пропущенное через электронно-оптический усилитель и потому позеленевшее изображение.

— Что там? — княжич тоже отлип от стекла и подплыл ближе. И тоже выматерился.

Было отчего. Станция оказалась раскурочена, словно побывавшая под ракетной атакой консервная банка. Виднелись вывернутые наружу края обшивки, лоскуты проводов, висящие на уплотнителях обломки пластика. И зияющий чернотой провал.

— Взрыв? — тихо спросил княжич.

Капитан задумчиво оглянулся. Весь экипаж собрался за спиной, и только Иван лез вперёд.

— Не похоже, — протянул Петрович и указал пальцем на дыру. — От ударной волны обычно другие повреждения. Миша, что скажешь?

— Птиц, ещё увеличь, — произнёс навигатор, бросив косой взгляд на Ивана. — Птиц, сделай ярче.

Михаил потёр пальцами лоб и продолжил говорить:

— Полосы на обшивке сделаны не осколками. Это следы когтей или зубов. Я очень не хотел бы встретиться с тем, что их оставило.

— Демон? — приблизившись к изображению, поинтересовался Иван. Тем временем над картинкой вспыхнула строчка «моделирование», и станция обрела объём, словно выдавилась из плоского окна.

— Не знаю, княже, — пожав плечами, ответил капитан и съехидничал: — Ты же у нас инквизитор. Меня больше интересует вопрос, что этой твари надо было? Неспроста же напала на беспилотную станцию. Тварям обычно интересны либо другие твари, либо живые существа.

Парень глянул исподлобья на Петровича, но смолчал. Рано было что-то утверждать.

— Надо поближе подойти, — произнёс Иван.

— Да куда ближе?! Мы и так в пяти километрах от этой железяки! Для космоса это даже очень близко!

— Ещё ближе, — с нажимом повторил Иван.

— Вот упёртый, — пробурчал капитан.

— Какой есть, — огрызнулся княжич и добавил: — Если не можем, то надену скафандр, в одиночку выйду в открытый космос и посмотрю. Сам.

— Хорошо, мы пройдём самым малым ходом в километр от этой хрени. Ближе не могу. Птиц! Просчитай траекторию по касательной!

— Добром это не кончится, — пробурчал искин.

Корабль слегка дрогнул, изменяя ориентацию в пространстве. Можно было даже заметить отсветы манёвренных движков на уплотнителях иллюминатора. Станция медленно сместилась, вскоре пропав из виду, так как Синяя Птица повернулась носом почти что прямо на неё.

Снова прокатился звук маршевых двигателей, работающих на минималках. Небольшое ускорение создало микрогравитацию, и все незакреплённые вещи и члены экипажа словно в замедленной съёмке упали на стену, снова ставшую полом космической башни.

Фёкла с визгом проплыла по коридору и ввалилась в кают-компанию, словно Алиса в кроличью нору. Девушка выставила перед собой руки и надрывала голосовые связки, норовя перейти в ультразвук. Одета она по-прежнему в одни стринги, а в руках зажаты магнитные босоножки, которые не успела нацепить. Хвоста не имелось, а в разъём импланта не вставлена даже простейшая затычка.

В итоге, пролетев добрые два десятка метров, купчиха легонько шмякнулась руками о пол, но сила удара была не больше, чем при падении с низкой кровати.

— Вы чё?! — перешла девушка на почти человеческую речь. — Вы сасе́м ахринели?! Да я…! Да вас…! Бли-и-и-ин!

Фёкла села на пол, но с непривычки к малой силе тяжести с отрывистым визгом опрокинулась на спину.

Все дружно уставились на почти полностью оголённую попку и весьма симпатичные ножки.

— Ставлю, княже, что через неделю ты сдашься, — ухмыльнулся капитан. — Вот просто чую, как упадёшь в её объятия. Молодая горячая кровь, а рядом девица в самом соку. Миша, что скажешь?

— Да я бы прямо сейчас упал в такие объятия, да только простой навигаторской мордой не вышел. Как говорится, не по царевне кафтан.

— Идите вы, — пробурчал Иван, — она мой мозг живьём сожрёт. Серебряной ложечкой. А потом будет долго и противно скрести по пустой черепной коробке, собирая остатки и выплёвывая арбузные семечки.

— Семечки или тараканы? Прям вижу больших таких, жирных, все в боярских шапках и кафтанах с длинными рукавами. Целая боярская дума при князе, — съязвил капитан, получив рикошетом хмурый взгляд княжича.

— Да ну, с девкой в постели мозг не нужен, — ухмыльнулся навигатор. — Меня интересует другой вопрос. Зачем ей стиральная машинка, если она постоянно без одежды?

— Да вы сасе́м?! Дауны тупые! — раздался повторный вопль Фёклы, которая ухватилась за стену. Ей таки удалось встать и не отправиться в очередной полёт, а то при микрогравитации достаточно оттолкнуться самыми носочками, чтоб подпрыгнуть.

Тем временем Синяя Птица приближалась к разрушенной станции. Но все были поглощены созерцанием полуголой Фёклы, которая, казалось, стеснялась не наготы, а того, что не успела до конца нанести макияж. Она так и была с одной серой контактной линзой в левом глазу и слегка растрёпанная, отчего белоснежная шевелюра делала её похожей на промокшую полярную лисичку, то есть песца. Правда, не полного, а недокормленного.

В процессе созерцания не сразу увидели, что Нулька, которая раньше была с широкой, но добродушной улыбкой, вдруг сменилась в лице.

Богинька схватила навигатора за руку и принялась трясти.

— Миша! Миша! Станция! Демон не напада́л на неё! Он вырвался изнутри!

Все резко повернулись к Нульке, а затем одновременно глянули экран, для чего пришлось слегка задрать голову.

— Охренеть, — выдавил из себя капитан.

А ведь действительно. Обшивка вывернута не так, как если бы чудовище прогрызалось внутрь. Куски были похожи на лепестки несуразного цветка, окружающие дыру.

— Так, Птиц, отклоняйся понемногу. Надо удаляться отсюда. Ориентируйся в сторону ближайшей системы, где есть гиперпередатчик. Необходимо сообщить на Землю о происшествии.

Михаил посмотрел на княжича:

— Утверждаешь?

Иван сперва не понял, потому уставился на навигатора с немым вопросом. Выручил Петрович.

— Капитанской доверенностью утверждаю! Птиц, внести в протокол и журнал!

— Мы не доскочим до указанного пункта за один прыжок, — промямлил искин.

Капитан набрал воздуха, чтоб обозвать автопилота придурком, но перебила Нулька, вытянув палец в сторону экрана со станцией:

— Он ещё там!

Петрович закусил губу, а затем начал орать:

— Всем лечь спиной на пол! Птиц, отменить разворот! Прямолинейное движение! Ходу в десять «же» по готовности! Нулька, компенсируй, чтоб мы не сдохли!

Он бросился ничком на стену-пол и повторил приказ:

— На пол! Живее!

Навигатор рухнул сразу, а вот Ивану пришлось подскочить к Фёкле. Княжич сбил купеческую дочку на пол и лёг рядом.

— Ты чё?!

— Лежи, твамать! Щас гравой плющь будет!

— Это что? Молодёжный сленг? — переспросил капитан, приподняв голову.

Но ему не ответили. По обшивке прокатился гул маршевых двигателей.

Тело вжало в твёрдую и неудобную поверхность. Богинька висела посередине кают-компании, с силой зажмурившись и стиснув кулачки. Судя по тому, что сознание не померкло от перегрузки, потусторонняя особа работала на совесть.

Петрович через силу сглотнул, повернул голову и вгляделся в экран. Немного теплилась надежда, что Нулька ошиблась, и никакого монстра нет. Но когда пролетали всего в полукилометре от станции, тьма провала шевельнулась. Из неё выглянуло нечто похожее на щетинисто червя или безглазую хищную гусеницу. Двум большим, блестящим даже в свете тусклого карлика жвалам позавидовал бы и жук-олень. В разные стороны торчали многочисленные щетины, похожие на пучки антенн, только каждая в палец толщиной. Всё бы ничего, но монстр, свернувшийся клубком в разломанной станции, имел размеры, сопоставимые с Синей Птицей.

— Не успеем! — через силу прокричал навигатор. — Надо уходить в гипер без фокусатора!

— Не могу! — тут же ответила Нулька. — Чтоб уйти, надо снять компенсацию! А если сниму, вас раздавит ускорением!

— Мать вашу! — выругался капитан. Выход только один — уйти подальше на обычных движках, оторваться от монстра, который уже наполовину высунулся из своего гнезда. Извивающаяся, разбитая на сегменты часть туловища, что потянулась к кораблю, норовя перехватить добычу уже давала представление о немалых размерах и нагоняла жути.

— Бли-и-и-ин! — прокричал княжич, тоже глядя на чудовище. Рядом завизжала Фёкла.

Тварь вскоре показалась полностью, и в ней действительно оказалось около сотни метров. Отделившись от станции быстро поплыла сквозь пустоту к намеченной цели. Догонит — вскроет легко и непринуждённо, как упаковку йогурта.

— Полный форсаж! — отдал приказ капитан.

Экипаж вдавило в пол ещё сильнее, если бы не Нулька, точно бы потеряли сознание.

— Птиц! Рассчитать временно́е окно прыжка! По готовности прекратить ускорение!

— Я же говорил, что добром не кончится, — с ноткой обиды в голосе ответил искин.

— Делай, твою мать! — заорали все хором.

Секунды текли очень медленно. Каждая отмеря́лась всполохом кругов перед глазами и волнами слабости и лёгкого помутнения рассудка.

— Готово, — вскоре произнёс Птиц, и всё потонуло в белом свете гиперпрыжка.

Когда вынырнули с той стороны небытия, навалились невесомость и общая слабость. А за иллюминатором всё та же тьма. Вряд ли прыжок был большим.

— Фу-у-ух. Птиц, где мы? — облегчённо выдохнул Петрович.

— Сравниваю спектральную карту звёзд. Мы отдалились на половину светового года по перпендикуляру к галактической плоскости.

— Хорошо, — отозвался капитан, провёл по лицу вспотевшей ладонью и закрыл глаза. — Миша, проведи нас до Кегли. Или ты, княже, всё же горишь желанием прямо сейчас посетить вторую станцию?

— Не, — качнул головой Иван. — Кегля. Миш, а как устроен фокусатор?

— Просто, — ответил навигатор, его тоже немного трясло от пережитых волнений. — Два куска материи, а у нас просто два куска почти чистого железа, из которых сделаны большое кольцо и шар, охлаждаются почти до абсолютного нуля. Фактически приводятся в когерентное состояние. Перед самым прыжком шар ускоряется магнитным полем по направляющей. Роль направляющей играет стержень, на которую насажены модули звездолёта. Нулька, как и другой обученный дух, может отследить когерентную материю даже в гипере. Она работает как указка направления, а скорость шара относительно кольца — дальности прыжка. Вот, собственно, и всё. Без когерентности координатно привязать наш мир и тот, даже приблизительно, не получится.

— Ясно, — ответил княжич, глядя в коридор. — Надо будет стенку обить чем-нибудь мягким. А вы уж проделывали такие фокусы? — Он посмотрел на капитана.

— Давно. Обычно летаем без авралов. Пол — это пол. Потолок — это потолок. При ускорениях сидим в антиперегрузочных креслах. Когда Нулька не генерирует гравитацию, порхаем в невесомости.

Все замолчали. Но ненадолго. Петрович уцепился ногой за поручень, словно пристыковался, и массировал пальцами виски. Да-а-а, давно он так не адреналинил. Даже космические пираты в сравнении с данной сранью — мелочь. На пиратов хоть полиция и инквизиция есть. А эта напасть сожрёт и паспорта не спросит.

Примерно через пять минуточек подал голос навигатор, который дрейфовал по кают-компании, сложив руки на пузе, словно морская выдра калан с морским ежом:

— Жрать охота. Мы так и не поели.

— Нас самих чуть не съели, — ухмыльнулся княжич, раскинувший руки, как морская звезда. — Что за хрень за нами погналась? Вот бы торпедой её. Бам! И в куски.

Он глянул на Михаила, ожидая ответа, а тот протяжно вздохнул и почесал пузо.

— Да хрен его знает. Мелочь какая-то.

— Мелочь?!

— Да. В теневой зоне водятся твари и покрупнее, — поморщился навигатор, затем вынес предложение: — А давайте быстрой лапши заварим. Княже, ты готовил лапшу в невесомости?

Все по очереди кивнули, соглашаясь. Опасность прошла и можно расслабиться.

— Это что за гадость?! — завозмущалась Фёкла, когда ей кинули пластиковый пакет, похожий на гемакон для крови. Внутри болталась лапшично-порошковая смесь, а из места, где ёмкость запаяна, торчала короткая, но толстая трубка с клапаном, как на надувном круге. Сама лапша оказалась обычной, с порошковым вкусом и пальмовым маслом. Вот только готовить оказалось сложно. Сперва надо было разломать в труху, затем присоединить трубочку к водонагревателю и наполнить кипятком. При этом следить, чтоб не возникло избыточного давления, иначе горячая вода выплеснется обратно. Потом перебултыхать полученную смесь.

— Я не буду эту фублю есть! — громко заистерила купчиха, брезгливо оттолкнув пакет от себя.

Пакет уплыл подальше и ударился в стенку.

Зато Иван с пыхтением и матом, два раза встряхнув рукой, на которую попали горячие капли, справился. Вскоре лапша была готова, и осталось втянуть через трубочку похожую по консистенции субстанцию.

На весь звездолёт запахло куриным бульоном. Почти сразу же раздалось громко урчание.

Фёкла вытянула перед собой руку, пощёлкала пальцами и пренебрежительно произнесла:

— Сделайте и мне такую же фублю.

Капитан и навигатор молча отвернулись, делая вид, что не замечают вздорную особу, а Иван втянул варево через трубочку и ответил:

— Вон пакет. Вон кипяток. Делай. Я слуга, что ли?

— Козёл ты! Урод! — возмутилась Фёкла, покраснев от негодования. — Я требую! Дай! Мне! Еды! Нормальной, а не этой гадости!

Капитан шмыгнул носом. А увидев, как побагровело перекошенное от злости лицо княжича, и задрожали стиснутые до хруста кулаки, встрял в разборки. Ведь если не выдержит, проломит ей нос до затылка. Придётся ещё и на мордаху имплант приделывать, если не станет вторым овощем. А то овощей получится полная грядка, навигатор с двумя не справится.

— Тихо-тихо-тихо, княже. И вы, девушка, успокойтесь. К вечеру прилетим на Кеглю, закажете себе еды в ресторане.

— Не надо меня успокаивать! — завизжала Фёкла и взмахнула руками.

— Да заткнись, ты! — прокричал в ответ Иван и добавил: — Сама, блин, уродка препарированная! Мышь лабораторная!

— Это я мышь?! — завелась по новой купчиха.

— Хватит! — снова встрял Петрович, которого уже напрягал этот балаган. — Мы готовимся к манёвру и прыжку. Всем разойтись по каютам!

* * *

Иван быстрыми рывками подтянул себя по поручням до своей каюты. Там несколько раз зло ударил кулаком по стенке. Металл под руками сминался, оставляя следы костяшек.

Корабль привыкал. И корабль боялся нового хозяина, прогибаясь под его волей, вложенной в удар. Иначе бы парень мог сломать руку. Устроил бы краш кости.

— Сука, — процедил княжич, устроился на месте, пристегнулся ремнями. Потом схватил планшет и вошёл в личный кабинет инквизитора. Не найдя инструкций, как сжечь ведьму в условиях дальнего космоса, стал листать список оружия.

* * *

Фёкла доцокала до каюты на магнитных босоножках, заперлась, села в кресло-кровать. Девушка быстро стянула с себя босоножки и швырнула их в стенку. Один прилип, а второй рикошетом отскочил к иллюминатору, за которым кроме бесконечной россыпи ярких звёзд и извечного мрака ничего не было.

Девушка почувствовала, как к горлу подкатил комок, а затем глаза наполнились большими горькими слезами.

В невесомости жидкость не могла сорваться с места, держась силой поверхностного натяжения, потому копилась, превращаясь в две большие-большие капли, по одной на глаз, и дрожащие при моргании и малейшем движении головы.

Фёкла смахнула слёзы, отправив в неспешный полёт, и занялась надсадным плачем.

— Ну почему они все такие тупые? — выдавала она из себя. — Почему они меня не понимают?

* * *

Навигатор одним глазом косил на экран с расчётами предстоящего прыжка, а вторым на Марью. Вспомнилась старая-старая сказка, ещё без объёма и полного погружения. Говорят, оцифрованная ещё с аналоговой плёнки. Марья-искусница. Там девушка, попавшая в подводный мир, постоянно повторяла: «Что воля, что неволя, всё равно». Одним словом, тоже овощ.

— Ам, — произнёс Михаил, отправил в рот девушки ложку с прилипшей к ней овсяной кашей и нажал кнопку «проглотить» на планшете.

— Блин, — вздохнул он, — вот геморрой. Как бы от него избавиться?

Тем временем корабль плавно качнуло. Звёзды, к которым уже нельзя применять слова «далёкие» и «недоступные», ибо дотягиваться до звёзд стало повседневной рутиной, лениво поплыли за стеклом. Центробежная сила наклонила ложку к иллюминатору, ставшему прозрачным полом.

— Через пять минут будем готовы к прыжку, — тихо огласил искин из динамика, и навигатор вздохнул:

— Птиц, а подготовь-ка мне доклад по твоим вычислительным мощностям.

— Зачем?

— Есть одна задумка.

* * *

Капитан сидел в кают-компании в полном одиночестве. В руках пакет с кубиками вискаря. Опытным путём звездона́вты пришли к простому решению. Берётся алкоголь и глазируется во льду, словно конфеты с коньяком внутри. Только вместо шоколада — застывшая вода. А еще можно для быстрого опьянения добавить не простой алкоголь, а газированный, типа шампанского. Ну, или покрепче. Бывалые звёздные волки зовут это вспышкой на солнце.

Вот и сейчас перед Петровичем крутился один такой кубик, похожий на двухслойный кристалл: оранжевое в белом.

— Падла, — произнёс капитан, стараясь не двигаться, и посмотрел на торчащую из-за стойки мордочку мыши. Мышь опасливо принюхивалась и прислушалась к происходящему.

Стило шевельнуться, и грызун исчез из вида. А следом от обшивки потолка послышался лёгкий топот и мерзкий смешок.

— Падла, — повторил капитан. Это уже не мышь. Совсем не мышь.

Где-то противно заскребло зубами по металлу и запищало.

— И это не мышь. Ладно, на Кегле разберёмся, кто кого, — зловеще улыбнувшись, прошептал капитан.

В глубине звездолета загудел фокусатор, и мир потонул во вспышке гиперпрыжка.

Глава 12

Небольшие оказии

— Недолёт, — произнёс капитан, глянув в иллюминатор.

А буквально через минутку в кают-компанию залетел заполошный княжич. Да так быстро залетел, что ему пришлось хвататься за торчащие из дверного проёма поручни, но инерция всё равно развернула, заставив ноги умчаться вперёд головы. А залетев, сразу припал к стеклу, бегая глазами по звёздам.

— Петрович, я что-то ничего не вижу! Где мы?! Мы же должны были выйти у Кегли!

Капитан тепло улыбнулся. Уже не безымянный коллега, а Петрович. Ну, может быть, и сработаемся. Просто парню адреналина и нормальных девок не хватает, вот и буянит. Молодой, горячий, блин.

— Смотри сюда. — Капитан подманил Ивана поближе и деловито указал пальцем. — Видишь вон ту яркую звезду? Это и есть Кегля.

— А что так далеко? — спросил парень, ткнувшись в стекло лбом и закрывшись ладонями от падающего сзади света.

— Ну, не допрыгнули. Бывает, — усмехнулся капитан и медленно оттолкнулся от иллюминатора. — Кегля — это оранжевый карлик, светимостью в одну десятую Солнца, и мы не доскочили до него почти сто ае́шек, потому и тускло.

Петрович как-то незаметно для себя из вредно-язвительного состояния перешёл в снисходительно-добродушное с нотками назидательно-учительного.

А затем в кают-компании возникла голая Нулька. Она тут же ойкнула и исчезла, а через две минуты постучала по краю дверного проёма и заплыла в помещение уже в пижаме.

— Можно?

Следом за ней протиснулся навигатор. Увидев Михаила, богинька быстрой рыбкой очутилась на середине каюты. А тот протянул горсть конфет, причём потерял одну, и та своевольно закувыркалась по невесомости.

— Ну, давай ещё чуть-чуть. Нам всего-то осталось тринадцать с минутками световых часов.

— Я больше не могу-у-у, — протянула богинька и спряталась за спиной у княжича. — Я устала. Очень-очень устала.

— Ну, всего девяносто пять аешек, — состроил удручённую физиономию Михаил.

Она схватила Ивана за плечи и стала выглядывать поверх его головы.

— Княже, спаси меня-я-я. Этот изверг хочет, чтоб я навсегда в гипере остала-а-ась, — прохныкала богинька и показала Михаилу язык.

— Вот язва, — пробурчал навигатор.

— А он уже три раза просрочил поклонение мне, единственной и неповторимой, — снова пожаловалась Нулька, ехидно глядя на озадаченного проблемой навигатора своими большими выразительными глазищами с пышными ресницами.

— Ябеда, — пробурчал Михаил в ответ.

— Ваня, Ванюша, помоги-и-и, — продолжила концерт потусторонняя особа, стоящая на должности геперпространственного привода.

— Уже Ванюша? — ревниво нахмурился капитан, а потом повысил голос: — Так! Попозже отдохнёшь! Сейчас маленький прыжочек.

— Петрович, подожди, — вставил слово княжич. — Нулька, а почему ты так боишься навсегда остаться в гипере?

— Как почему? Ты же видел того червя? Скажи же, страшный. А я давно отвыкла от гипера, меня сразу сожрут. Это ж то же самое, что тебя выкинуть в дикий лес. Ты же там ни разу не бывал. На Земле и лесов-то почти не осталось.

— Удивлю, — пробурчал Иван, но его перебили.

— Княже, не отвлекай Нульку от работы. А ты на разогрев и с низкого старта! — рявкнул капитан, ткнув пальцем в сторону богиньки, отчего та надулась, как золотистый хомячок с орешками за щеками, и скрестила руки на груди.

— Хорошо, — пробурчала она и закрыла глаза.

Витающий у двери навигатор быстро схватил планшет и принялся вводить данные.

— Готово. Утверждаешь прыжок?

Капитан кивнул:

— Птиц, всё по протоколу. Три. Два. Один. Пуск.

Вспышка гиперпрыжка ничем не отличалась от остальных, она была не дольше, не короче, просто была. Зато в иллюминаторе словно поменяли слайд. Глубокий космос даже не дёрнулся, так как отличия в расстояниях были минимальны, зато возник большой белый с оранжевым отливом шар планеты, очень отдалённо похожей на Землю. Сперва казалось, небесное тело покрыто густым слоем облаков. Но на самом деле это сплошной снежный покров. Лишь вдоль экватора тянулась узкая полоса чёрной земли.

— Кегля-це, третья планета звезды Кегли, — буднично произнёс капитан, а с потолка раздался голос искина:

— Запрос на идентификацию.

— Ответь и скажи, что будем садиться. Рассчитай выход на низкую орбиту.

Только сейчас Петрович смог спокойно выдохнуть. Все эти недолёты-перелёты хоть и привычная вещь, но Нулька действительно устала, и потому стали происходить чаще. Сейчас она похожа на ездовую собаку, которую постоянно подгоняют: язык на плече, перед собой плохо видит, вся дрожит и скулит. Нет, конечно, богинька не собака, но ощущения от неё исходят такие же. То серая, то слишком яркая. И капризничает, как маленький ребёнок, который нагулялся и хочет спать. Потому Михаил и уговаривает вместо строгости.

Княжич по неопытности не замечает деталей, но, когда даже ему станет видно невооружённым взглядом, дело будет совсем плохо.

Иван повернулся, почувствовал, что на него пристально смотрят, и тут же произнёс:

— Что-то пустоват мирок. Гиперретранслятор в этой системе есть?

— На орбите планеты. А мир — да, негустой. Всего сто тысяч жителей.

— Начинаю манёвр, — известил искин.

Звездолёт немного дрогнул, а потом возникла сила тяжести, прижавшая к задней стенке. Давило не сильно, и княжич встал и выпрямился, прислушиваясь к воплям Фёклы:

— Опять?! Да вы издеваетесь!

Сверху из проёма упала расчёска, и раздался новый вопль негодования.

— Да когда же она угомонится? — пробурчал Иван, глянув вверх, в освещённый тусклыми дежурными лампами коридор.

— А никогда, — усмехнулся Петрович, тоже встав и размяв ноги. Он подошёл к поручням и принялся подниматься по ним, как по пожарной лестнице. — У нас есть пара часиков, чтоб вздремнуть, советую воспользоваться, — выдал он напоследок и исчез в своей каюте.

Вдогонку с удручённым видом полез навигатор.

* * *

Иван тоже забрался в каюту. Как оказалось, кровать, совмещённая с антиперегрузочным креслом, могла вращаться вокруг оси, подстраиваясь под вектор силы тяжести или инерции при ускорении. Было два режима: ручная фиксация, которую применяли, в том числе, и для удобства в невесомости, и автоматическая регулировка. Тогда кровать качалась как гамак.

Но сон к парню не шёл. Вместо этого княжич вывел данные с планшета на большой настенный экран и лёжа кликал пальцами друг о друга. Закладки меню и строки, попавшие под взгляд, быстро перещёлкивались между собой. И говорят, раньше нужно было отдельное устройство, чтоб курсором управлять. Оно называлось толи крысой, то ли хомяком. Сейчас даже простейший искин операционки понимает, что хочет пользователь. Можно управлять по взгляду, можно по старинке нажимать на экран, можно водить и стучать по столу пальцем.

— Бли-и-ин, — протянул Иван, увидев возникшее извещение о заданиях с универа. Но зато появилась связь. А ещё посыпались сообщения в чатах.

Наверное, вошли в зону действия спутника-ретранслятора. И хотя галанет тупил по жести, в нём можно было ковыряться.

Быстро открыв соцку, княжич отписался друзьям, что всё круто и по приколу. Потом немного подумал, нашёл чат с отцом и начал почти без предисловия:

«Привет. Что делал монстр на твоей станции?»

Ответ пришёл практически сразу:

«Он вырвался? Ты цел? Доложи через кабинет».

Вот и всё. Как всегда, лаконично и без пояснений. Ох, не договаривает папа. Много чего недоговаривает. И монстр из гипера неспроста.

Иван вздохнул, отложив задачку на более удобное время, и запустил личный кабинет инквизитора. В меню «обратная связь» описал события. Почти тут же возникла пометка «принято к исполнению», следом появилась задание «доклад о происшествии с таким-то номером от такого-то числа», сразу же отмеченное как выполненное.

— Ого, один балл доверия. Негусто, но в копилке не помешает, — улыбнулся княжич и пробежался по списку доступного для халявного приобретения. Но на имеющуюся сумму можно приобрести разве что простой револьвер. Пусть он с лазерной указкой и индикатором патронов, но всё равно докосмический. Причём стоит дурацкая пометка «рекомендуется».

— Кем и почему рекомендуется? — недовольно пробурчал парень. — Это оружие даже неавтоматическое.

Княжич скривился и перешёл к домашним заданиям, сразу взявшись за простенький тест по истории.

* * *

Исследование космоса сперва была уделом только науки. Но с открытием умения потусторонних сущностей протаскивать материальные объекты через изнанку пространства, освоение галактики зашагало семимильными шагами. Оказалось экономически более выгодно основывать колонии на землеподобных планетах и добывать ресурсы привычным способом, вместо основания рудников на астероидах. После очистки сырья зачастую организовывается мелкосерийное производство основанных на этом же сырье изделий. Этому способствовало массовое производство космических кораблей несложной конструкции.

В дальний космос по лицензии государств устремились многочисленные корпорации, религиозные общины, а после контакта и первых стычек с чужими, и военные базы, образовывая поселения разной степени автономности. Зачастую такие структуры имели собственную внутреннюю валюту.

* * *

— Мутотень, — пробурчал княжич и свернул учебник, даже не дочитав до конца. Он и так знал историю покорения космоса.

Иван взмахнул рукой, выключая экран. Ещё успеет выполнить задания.

Отрегулировав прозрачность иллюминатора, княжич уставился на планету. Такие, как эта, назвались марсоподобными. Легче Земли. Холоднее. Атмосфера меньшей плотности. При остывании, не имеющая континентальных плит кора трескалась в одном или двух местах, образуя широкие и очень длинные каньоны, как Маринер на Марсе.

Обычно в таких каньонах люди и селятся.

Трещина в коре Кегли из-за большой глубины, как и полагается в этом случае, имела собственный климат, потому всю её застилала плотная белая дымка, тогда как вне пределов гигантской расселины облака были едва заметны.

Пиликнуло.

Иван быстро схватил планшет и посмотрел сообщения. Те были в личном кабинете.

Первое требовало прибыть в храм местного хранителя и назваться стажёром. Выдадут корочки. Запрос уже передан. В приписке значилось, что это ознакомительная задача.

Второе было интереснее: проверить дрейфующий в световом годе отсюда клипер. Сигнала бедствия не поступало, но судно не отвечалет на запросы. Пометка тоже имелась: «Задание обычное. Но осторожность не помешает». И награда за него побольше. Целых два очка доверия.

Иван потёр руки, радуясь хоть какой-то движухе.

— Ах да, — вспомнил он и быстро забил в поисковую строку старинные часы с кукушкой, обещанные Нульке. Галанет, конечно, очень сильно тупил, но всё же выдал результат. Отделанных золотом в продаже не нашлось, только в музеях. А вот деревянные, с бумажным сертификатом подлинности и работоспособности, всё же обнаружились.

— Ладно, куплю золотую фольгу и монет, пусть сама украшает, — пробормотал княжич и быстро оформил заказ. Затем придирчиво выбрал револьвер с кобурой, и чтоб доставка была прямо к трапу.

В этот момент заговорил искин:

— Мы вышли на орбиту. Посадка согласована.

— И даже твоей фишки не будет? — громко спросил княжич, глянув в потолок.

— Фишки?

— Ну да. Где твоё «добром это не кончится»?

Птиц тоскливо вздохнул.

— Вот стоит только раз так сказать, прилипнет на всю жизнь.

— Да ты не один раз сказал, а постоянно твердишь, — улыбнулся Иван и выскочил из каюты. А ведь даже не заметил, как корабль развернулся и затормозил.

У шлюзов уже было многолюдно. То есть капитан и навигатор уже ковырялись в ящиках, разбирая вещи.

— Мне первым классом! — раздался за спиной Ивана голос Фёклы. Девушка стояла на своих магнитных босоножках в проходе, придерживая мизинцем за ремешок витающую рядом с ней дамскую сумочку. На ней опять были только прозрачные куртка и юбка да тоненькие стринги.

Капитан смерил купчиху с ног до головы взглядом и усмехнулся.

— Красавица, боюсь, вы с нами не пойдёте.

— Это почему?! — сразу заверещала девушка. — Опять начинаете?! Я пассажир, а это круиз! Я имею право!

— Да нет, я-то не против, — ещё шире улыбнулся капитан, — но вы сами с нами не пойдёте.

— Вы меня за дуру держите? Или это троллинг? Ну, так у меня ай куй не дебильский!

— Может, ай кью?

— Я так и сказала! И не надо меня поправлять!

Петрович пожал плечами, открыл соседний шкафчик и достал оттуда оранжевую куртку на меху с глубоким капюшоном.

— У нас их всего три. Да, княжич? — с усмешкой продолжил капитан. Вытащив ещё одну куртку, придирчиво их сравнил по размерам и отправил подходящую в полёт в сторону Ивана. — И тёплых штанов тоже трое. И зимних ботинок. И даже шапок лишних нет.

— Я требую выдать мне одежду!

Капитан улыбнулся ещё шире, буквально оскалившись, как Чеширский Кот, и доплыл до соседнего шкафчика, откуда извлёк на свет обычный овчинный тулуп с декоративной молью, шапку ушанку и валенки, старые настолько, что они, наверное, даже древнее большего взрыва.

— Звиянйте, других нет. Зато кислородная маска в заводской упаковке.

— Вы! Да я вас! Да бли-и-ин! — подавившись возмущением, проголосила Фёкла. Девушка аж покраснела от натуги.

— Красавица, вы бы артериальное давление не поднимали, на Кегле с давлением вообще беда-беда-печалька, лопнуть можете.

— Какая я тебе, быдло, красавица?!

— То есть, вы совсем не красавица?

Фёкла снова захлебнулась эмоциями. А масла, и даже бензина, в огонь добавила Нулька, возникшая из воздуха в коротеньком, едва доходящем до середины бёдер лёгком полушубке небесно-голубого цвета с белой меховой оторочкой; в высоких, тоже голубых сапожках с серебряными пряжками и каблуками; в белых меховых наушниках, сильно контрастирующих по цвету с рыжими волосами, словно осенние кленовые листья на раннем снегу. В общем, почти что косплей Снегурочки.

— Я с вами! — радостно сообщила богинька.

Купчиха зло смерила Нульку взглядом и, рыкнув, схватила предложенные капитаном вещи.

— И не надейтесь. Вы от меня не отделаетесь.

Потом Валерий Петрович выдал всем, кроме Нульки, разумеется, кислородные маски. Те были большие, из ударопрочного стеклопластика, с уплотнителями по периметру всего лица, то есть ото лба до подбородка. Две резинки с регулировками обхватывали затылок. На щеках оттопыривались, словно распухшие щёки, чёрные регенеративные устройства.

— Я причёску закосячу-у-у, — протянула Фёкла, но всё же взяла полиэтиленовую упаковку с маской.

А потом все дружно по шлюзу переплыли в атмосферник, где капитан чуть инфаркт не хватил.

— Какая падла перегрызла стальные тросы?! — заорал он, взявшись за голову, так как по грузовому отсеку медленно дрейфовали поломанные ящики, погрызенные упаковки с запасами, осколки тары и куски крепежа. Во время бегства от червя груз бултыхался по отсеку, словно в миксере. На стенках даже виднелись отметины от ударов. Благо, аппарель не сломалась, и не произошла разгерметизация атмосферника.

— Мой айрик! — заорал княжич, бросившись к болтающемуся на одном тросике, как игрушечная машинка на верёвочке летучему устройству. На корпусе нашлись царапины, а лобовое стекло треснуло.

— Может, мыши? — тихо спросила Фёкла, которая вытянула шею. Она удерживалась на полу только на левой магнитной босоножке, словно привстав на одной ноге для лучшего обзора. — А папенька всегда вводил на грузовые корабли штатного дератизатора, — ехидно добавила она.

— Вы думаете, простые мыши могут погрызть железо? — огрызнулся Петрович, стрельнув колючим взглядом на купчиху, как на полоумную.

— Какие к чёрту мыши? — возмущённо повысил голос Иван вслед за капитаном.

— Ну, есть же легенда о стальных крысах, почему бы им не грызть железные тросы? И вообще, я вас научу грузы таскать, у меня по диплому профиль «логистика», в том числе и космическая, — самодовольно вздёрнув носик, ответила Фёкла. И капитан самым натуральным образом зарычал.

Княжич буркнул нечленораздельное, но однозначно обидное слово и стал надевать зимнее снаряжение. Выругался он не один раз, так как самым сложным в невесомости был не процесс облачения, а сделать так, чтоб один ботинок не улетел прочь, пока второй напяливаешь на ногу и шнурки завязываешь.

Затем все злые и решительно настроенные на убийство грызунов разместились в кабине. Спуск прошёл без происшествий. В отличие от земных космопортов, атмосферник подцепили опорно-силовым полем не полностью, а лишь слегка подхватили, подстраховав и вполовину снизив общий вес. Шаттл долго спускался по пологой глиссаде, как обыкновенный самолёт, и в конце приземлился на заурядную взлётно-посадочную полосу.

А счёт времени, подгоняемый праведным гневом, пошёл не на дни, а на часы.

Глава 13,

Очень неспешная

Нулька припала к стеклу. Она всего три раза была на поверхностях планет, так как космических духов на многие из них не пускали без длительного карантина, а у прежнего владельца времени на лишние ожидания зачастую не было. Грузы, посылки, пассажиры. И всегда срочно.

Богинька помнила разве что Плутон, где размещался пункт регистрации таких как она. Так много людей и такие большие пространства она никогда раньше не видела. Центр дознания инквизиции не в счёт. Там, глубоко под поверхностью, в обитой свинцом и серебряной проволокой, к которой подключён ток высокого напряжения и большой частоты, комнате ничего не было. Только люди в белых халатах или солдаты. Только яркий свет, видеокамеры и бесконечные тесты. Только два года томительного ожидания своей участи. Только фотография на стене с места происшествия с трупами людей, убитых ею же. Только реки горьких слёз.

Потом пришёл главный инквизитор этого отдела и предложил сделку: жизнь и относительная свобода в обмен на работу гиперпространственным двигателем. Даже на корабль её доставили в специальном контейнере без окон.

Нулька подумывала бежать, но без людей её сила погаснет, так как сейчас только с людьми богинька могла получать энергию досыта, для чего на корабле имелся особый генератор. Ещё свежими были воспоминания о нестерпимом голоде, толкнувшем тварь бездны на безумный шаг — ворваться во внутренние пределы и напасть на людей.

Выбор был невелик: или свобода, голод и одиночество, или стараться быть человеком в сытости и хоть какой-то компании. Да и не сможет она больше жить по-другому. Та её половинка, что была человеческом, имела свои потребности, зачастую очень сильные. И сытый монстр уступал.

В застенках звучали умные фразы. Слияние называли горизонтальным переносом информации, и сравнивали с одноклеточными, которые могли обмениваться кусками хромосом от съеденной добычи. Для Нульки это слишком умно, она понимала только то, что немного помнила о прежней человеческой жизни, совсем крохи в виде образов и ощущений, но по большей части умений и навыков. При этом помнила себя прежней, в виде создания из гипера, тонкого, грациозного, стремительного.

Помнила, как отбилась от своей стаи, рассекающей вакуум, словно дельфины, резвящиеся в земных морях и океанах. Помнила страх, одиночество, голод. Помнила, как звала и звала маму, но в ответ было только молчание. А вокруг громкие и страшные стоны, рёв и крики куда более глупых, злобных и опасных созданий, коими полнилось чуждое ей сейчас бытие. Людям никогда не понять двухмерное время и девятимерное пространство. Сейчас же Нулька для своих сородичей плоская, как морская рыба камбала или скат. Всего-то три измерения и одно время.

Богинька вздохнула. Найти родных в бесконечном гиперпространстве просто нереально, да и не признают они сейчас своей. Теперь она для них, скорее всего, чудовище-оборотень. Упырь.

Но горесть утраченного уже притупилась за шесть лет, проведённых на Синей Птице. А сейчас и вовсе уступила место детскому восторгу.

Вскоре шасси атмосферника коснулись взлётно-посадочной полосы. Немного тряхнуло, а затем летающая машина замерла. Перестали гудеть двигатели. Капитан встал со своего места, потянулся и произнёс:

— Спасибо, что пользуетесь линиями нашей компании, да и некуда вам на хрен деваться.

Нулька улыбнулась и просочилась через переборку. Она называла это «стать немножко волной». Тогда одно время замирало, а второе ускорялось, и можно поднырнуть под плотной преградой на другую сторону. Главное — сосредоточиться, выбрать направление и рассчитать длину прыжка.

Людям это не понять. Они не умеют по чуть-чуть нырять в гипер. Они вообще не умеют в нём существовать без посторонней помощи.

Богинька тихонько ойкнула и вернулась, ведь она должна вести себя как люди, а это значит, никаких прыжочков, даже самых маленьких.

— Ну, пойдёмте уже скорее, — выпалила она и схватила княжича за рукав. — Пойдёмте.

Иван приподнялся, глянул на богиньку и нетерпеливо хрустнул костяшками пальцев. Ему горело побыстрее разобраться с тварями, испортившими айрик.

— Петрович, ты обещал помочь сделать разрешение на оружие.

Вместо ответа, капитан лишь легонько кивнул.

— Ну так чё? — не унимался парень, глядя на капитана.

— Не торопись, княже. Лицензия никуда от тебя не денется. А сейчас надеваем маски и на выход.

Иван нервно дёрнул уголком губ и снова хрустнул костяшками. Он быстро нацепил маску на лицо и открыл дверь из кабины в грузовой отсек.

— Не-не-не, — затараторил Петрович. — На будущее: сперва посмотри на манометр, потом открывай, а то вдруг там вакуум. Тоже мне, потенциальный суицидник нашёлся.

Все вышли, даже Фёкла в тулупе. Но аппарель открылась не сразу. Пришлось долго стоять, слушая шипение системы, выравнивающей давление внутри и снаружи.

— Уши заложило, — пожаловалась надутая Фёкла и сглотнула слюну.

— На уровне космодрома давление как на Эвересте. Кислорода вообще нет. Атмосфера на треть состоит из углекислого газа. Остальное — азот, — пояснил навигатор.

Он проверил маску и поглядел на табло приборов.

— Это мы как в барокамере? — переспросил Иван, тоже посмотрев на цифры.

— Типа того, — кивнул Михаил и перевёл взгляд на богиньку.

Нулька стояла и радостно улыбалась, как Снегурочка на утреннике, которой дали фужер шампанского. Потустороння особа вдруг ойкнула и схватила кислородную маску.

— Тебе зачем? — неподдельно удивился княжич.

— Чтобы как все! — быстро ответила она.

Капитан вздохнул, а рядом снова начала канючить Фёкла:

— У меня маска запотела.

— Включите обогрев стекла, для этого не нужно высшего образования, — пробурчал Петрович.

— А что так хо-о-олодно?

— Если бы не углекислый газ с его парниковым эффектом, было бы ещё холоднее. Всё. Готово.

Петрович нажал на кнопку. Зажужжала гидравлика, и аппарель стала медленно опускаться, приоткрывая вид на чужой мир. Ну как чужой? Этот мир человеческий, но он был против присутствия людей. Здесь бы Дедов Морозов селить. Им бы самое место было.

Нулька привстала на цыпочки, чтоб лучше видеть новый мир. Иван тоже вытянул шею. Даже надутая Фёкла внимательно глядела на отливающий оранжевым тонкий слой снега, лежащий за пределами взлётно-посадочной полосы.

А к аппарели уже спешили люди. Никаких торговцев. Только техники в ярко-зелёных комбезах и портовый админ в голубой куртке с нашивкой «Расселина» на груди. Собственно так и называлось поселение. Расселина на Кегле-цэ.

Капитан вальяжно прошёлся до выхода и пожал руку работнику.

— Чё как? — спросил он.

Портовый достал планшет и провёл по нему пальцем. Даже отсюда было видно, что значки на экране очень большого размера, но это не мудрено, так как на руках были толстые-претолстые зимние перчатки.

— Да ничё, — скороговоркой ответил местный. Он вообще говорил непривычно. Сильно сказывалось, что в дальних колониях не было службы контроля чистоты языка, и там возникали свои говоры. — Тут езь заказ на пу́ху. Езь заказ на антикры́ску, но у нас нет слу́жы. Мож чё по мелочи у храма купить, до Сириуса хватит. Исчо мы вам грузим пять тар со жрачкой и семь кубов пресняка́. Атмик горючкой дольём до полной и грузнём воздуха. Так?

— Пресня́к? — переспросил Иван, встав рядом с Петровичем.

— Ну да. Пресняк, чё пить будете и чем мыца. Мало?

— Пойдёт, — согласился капитан, а служащий продолжил:

— В Сель рейсом или быстро?

— А в чём разница? — снова встрял Иван.

Служащий вздохнул и указал пальцем на здание.

— Рейс верту́хи через шесть часов, гурзовой лиф тож не быстрый.

— Так вон же у вас целых два стоят, — указала Фёкла на парочку изумрудных вертолётов.

— Эт дижурные. Я их ни дам, — тут же парировал служащий. — Так чё решили?

— Тогда быстро, — глянув на притворяющегося безучастным Валерия Петровича и хрустнув костяшками, произнёс Иван.

— Оке́й.

Портовый несколько раз нажал на экран и огласил сумму, от которой Иван подскочил на месте:

— Двесь тыщ.

— Сколько-сколько?!

— Тихо, княже. — Капитан быстро подхватил Ивана под локоть и развернул к себе. — Космос — дело дорогое.

Княжич попытался потереть нос, но стукнулся пальцами о стекло маски и выругался. До него только сейчас начало доходить, что корабль принадлежит ему. Раньше это казалось чем-то вроде иллюзии, как в игре, и даже монстр на отцовской станции и вредители, даром что были настоящими, тоже являлись частью опасного приключения.

Но эйфория от подарка сменилась горечью. Ведь расходы ложатся на него, как на владельца. И ничто так не разрушает иллюзии, как цифра в счёте.

— А это что? — спросила Нулька, указав на несколько больших странных роботов, сидящих рядом с терминалом космопорта.

— Эт чё быстро, — снова ткнув перчаткой в экран, произнёс работник. Потом поднял глаза на хмурого до серости княжича и протянул планшет, где горел терминал оплаты. — Ленивцы тож ва щёт вписаны.

— Ленивцы?

Служащий кивнул в сторону роботов, а когда Иван провёл над экраном своим смарт-браслетом, оплатив расходы, смерил взглядом на Фёклу, остановившись на голых коленках.

— Вы бы эта…, — потом скривился и что-то набрал на планшете.

Видимо, служащий был каким-никаким, но начальником, потому как вскоре со стороны терминала прибежал человек с двумя большими тёплыми пледами и термосом. Первый плед и термос вручил Фёкле. Второй — Нульке, которая стояла и улыбалась от уха до уха, воодушевлённо разглядывая людей и окрестности.

— Спасибо, — кокетливо произнесла купчиха, которая уже начинала замерзать. Мороз и ветер так и норовили пробраться под тулуп снизу и пощупать голое тельце. Получив вещи, Фёкла задрала нос, хмыкнула и презрительно поглядела на княжича, мол, вот как надо обращаться с девушкой. Учись.

После завершения бюрократических проволочек и вручения запечатанной коробки с оружием экипаж направился к роботам, которых и называли ленивцами. Скорее всего, такое прозвище дано за медлительность, потому как к похожим на бесколёсные машинки «багги», усиленные каркасом из стальных трубок, крепились четыре длинные паучьи лапы с гидравлическими приводами. В оранжевом свете Кегли блестели стальные штоки, круглые фары и пластиковые габаритные фонари. К покрытым облупившейся краской гидравлическим цилиндрам тянулись чёрные трубки.

И вот такие роботы-пауки вмещали по четыре человека каждый. Кабина полностью открыта, и никакого обогрева не подразумевалось. На приборной панели водителя имелся экран управления, и торчал большой ребристый джойстик. Также имелось две педали.

— Эт, эт и эт, — указал на роботов сопроводивший до стоянки работник космопорта. — На пла́нше ука́жти базу. Сами пойдут.

Фёкла села в отдельного ленивца, укрывшись пледом и небрежно ткнув в панель. Во второго робота залезли капитан, навигатор, княжич и богинька.

Механизмы загудели насосами, приподняли железные туловища над бетоном парковочной площадки и неспешно, вразвалочку пошли по маршруту.

— Княже! — ткнув Ивана в плечо, позвал Петрович, — ты для храбрости будешь?

— Для храбрости? — переспросил парень и уставился на ехидное лицо капитана.

— Ага, — ответил тот и достал из-за пазухи фляжку. — Показываю.

Петрович открутил крышку, сделал вдох, быстро сдвинул маску на лоб, приложился к фляжке, крякнул и торопливо натянул маску обратно.

— Ух ты. Дай я тоже попробую.

Княжич повторил, поперхнувшись крепким и тёплым коньяком, и передал фляжку навигатору.

А затем все дружно обернулись на истошный визг Фёклы.

— Я туда не поеду! — верещала та, но робот не слушал. Он неторопливо двигался к самому краю каньона. Даже на краю не остановился, а перевалился через край и начал спуск в затянутую облачной дымкой бездну.

— Ух ты! — воскликнул Иван, когда спинка кресла откинулась так, что пассажиры легли на спины, а ленивец, меланхолично перебирая механическими лапами, шагнул в обрыв.

Коньяк действительно пригодился для храбрости, как и ремни безопасности, на которых люди фактически повисли.

Скала уходила вниз почти отвесной стеной, из которой торчали толстые стальные скобы. Именно за эти скобы и хватался ленивец, опускаясь к Расселине.

— А там глубоко?! — крича от избытка чувств, спросил Иван. Тем более что по мере спуска усиливался боковой ветер. Это воздух тёк по каньону, словно большая река.

— Шесть километров, — отзывался Петрович.

— Помогите-е-е! — визжала Фёкла, скрывшись из виду в тумане. Были заметны только зелёные габаритные огни её робота.

— Зато не замёрзнет, — зловеще произнёс капитан.

— Ну да, — усмехнулся навигатор. — Столько калорий тратится, чтоб так орать через маску. Даже здесь слышно.

И некоторое время ехали молча, слушая завывание ветра, жужжание гидравлики и лязг металлических клешней о бесчисленные стальные скобы.

Ветер сперва дул в одну сторону, затем сменил направление на другое. Через полчаса облака поредели, а потом и вовсе остались позади, выпустив людей из мутного вязкого плена. Показался огромный город.

— Кра-са-ти-ща-а-а! — заорала Нулька, уперевшись ногами в спинку переднего кресла, привстав на месте и раскинув в стороны руки.

Иван улыбнулся. Это она ещё Землю не видела.

Но город всё равно впечатлял. Дно ущелья занимал громадный ледник, отчего расселина походила на широкий застывший фьорд. Множество зданий, соединённых переходами в целые кварталы, стояло на сваях. Флаеров и даже автомобилей не было, зато по обрамлённым яркими уличными фонарями дорогам двигались разнокалиберные снегоходы и аэросани. У каждого дома размещались пластиковые деревья и кустарники, украшенные гирляндами.

Слева утопали в белом паре жавшиеся к ядерному реактору заводские корпуса. Справа же раскинулись поля теплиц.

В центре виднелось зелёное пятно диаметром в полкилометра. Ровный кружок живого леса посреди снега, подсвеченного пробивающимся сквозь облачный покров желтоватым светом звезды. Кегля хоть и звалась оранжевым карликом, но светила примерно в том же спектре, что и мощная лампа накаливания.

— Это что? — указав пальцем на круг зелени, спросил Иван.

— Если бы среди нас был инквизитор, то он бы знал, что это обитель местного божка, — язвительно ответил капитан, заставив княжича насупиться.

— Жители ему поклоняются?

— Не, — улыбнулся Петрович, — он у них талисман и хранитель парка отдыха, вокруг которого держит большой пузырь тёплого, пригодного для дыхания воздуха. Но это тоже немало. Сам попробуй безвылазно пожить среди льдов.

— Но если божество, значит, жертвы.

— Сейчас не дикие века. Всё согласно договорам. Но обычно либо по китайскому сценарию, когда жгут бумажные деньги и открытки, либо по индийскому, когда запекают на специальном алтаре еду, либо по европейскому, то есть зажигают обычные восковые свечи. Часто раз в году устраивают праздник в честь этого божка.

Капитан довольно вздохнул, затем задрал голову:

— Нулька! Сядь на место, не нервируй местных!

Богинька снова повисла на ремнях, но всё равно широко улыбалась и жадно пожирала взглядом городок.

— А когда в честь меня будет праздник?

Все разом взглянули на навигатора.

— Тебе дня рождения мало? — буркнул тот в ответ.

Иван только сейчас заметил, что Михаил был бледен и крепко держался за поручни.

— Ты что, высоты боишься? Ты же десантный киборг, — сразу же спросил Иван.

— Не смешно, княже. Я потому и боюсь, что хорошо представляю последствия падения, — пробормотал навигатор в ответ.

* * *

Вскоре ленивцы достигли площадки внизу обрыва. К ним сразу же подошёл мужчина, доставший корочки жреца. А ещё через четверть часа, проделав небольшой путь на комфортных аэросанях, экипаж, включая уставшую орать Фёклу, сидел в открытом кафе в парке божества. Только вечно пасмурное желтоватое небо, обледеневшая стена каньона в трёх километрах от столиков и многочисленные стойки со спасательными масками, размещённые на случай аварийного исчезновения воздушного пузыря, намекали, что это другая планета.

Вокруг сплошные газоны с цветами, а над ними яркие лампы. Пешеходные дорожки петляли между сосен и ёлок. Везде фонтаны, статуи и цветные скамейки.

— А что, у вас нет стейка из индейки?! — устало, но при этом возмущённо листала меню Фёкла. — И что это за гадость?

Новенький, явно рассчитанный на редких туристов робот-официант спокойно отвечал на вопросы. Живой человек давно бы вышел от себя.

— Это криль, госпожа. У нас под ледником солёное озеро. Вода проходит сперва контуры охлаждения реактора, согревается, затем насыщается кислородом и поступает на фермы криля.

— Оно что, радиоактивное?!

— Нет, госпожа. Оно варёное со специями, жаренное в масле с овощами или печённое в лимонном соусе, на ваш выбор, госпожа. На гарнир аутентичное пюре из фитопланктона.

— Нищета.

Купчиха фыркнула, скривилась и закатила глазки, закинув ногу на ногу, в то время как мужики за соседним столиком пялились на столичную фифу, непривычно одетую, вернее, неприлично почти раздетую догола, так как стеклокожа и тонкие стринги совершенно не препятствовали демонстрации девичьего тела.

Сидящий напротив неё навигатор уплетал криль за обе щеки, причём уже вторую порцию, успевая попутно ковыряться в планшете.

Капитан заказал к блюду пиво.

Иван же распаковал коробку с револьвером, но отложив инструкцию в сторону, слушая встретившего их жреца и наслаждаясь тяжёлым воронёным оружием калибра двенадцать и семь миллиметров. В комплекте шла пачка с патронами, снаряжёнными обычными свинцовыми пулями.

— Не торопитесь, — говорил жрец с мягким вариантом местного акцента. Он выкладывал на стол бумаги и пояснял: — Корочки стажёра инквизов. Накладняк на средства для борьбы с паразитами. По-окею, над было сразу на Землю.

Иван скосился на капитана, а тот растянулся в улыбке и, наслаждаясь моментом, произнёс:

— Только не говори, что я не предупреждал.

— Да понял я, — пробурчал княжич и снова глянул на жреца.

Тот спокойно продолжил:

— Эт бланк дове́рки на согласи́теля. Кто у вас согласитель?

— Согласитель? — переспросил Иван.

— Обычно эт человек, который делает запросы на действия, пока инквиз делает экшен. Экономия времени. Сам был инквизом, пока не бахнул в левого чувака. Сослали подальше. Так чё, если чё, пишите, помогу советом.

Княжич посмотрел на спутников, выбирая согласителя.

Капитан сразу выставил перед собой руки:

— Даже не думай.

А потом кивнул на навигатора.

— А? Что? — оторвался тот от планшета, а затем протянул: — Бли-и-ин.

Иван ухмыльнулся и перевёл взгляд на Нульку, которая, оставшись в бирюзовом сарафанчике, присела на корточки рядом с клумбой и рассматривала прыгающих и весело чирикающих среди цветов синичек и воробьёв.

Все замолчали. К столу снова подошёл робот-официант.

— Позвольте, я уберу грязную посуду.

— Стоп! — закричал Иван, когда робот схватил пистолет и патроны. — Выключиться!

Все вскочили с места, а официант нечеловечески быстро вставил патрон, вскинул оружие и выстрелил.

Глава 14

Гонки по вертикали

Иван не думал.

Думать времени попросту не было.

Ещё не успело затихнуть эхо от выстрела, как в руках княжича возник заветный гвоздь. Стальной стержень на ходу менял форму на привычную спицу. Шляпка сдвинута в кулаке. Остриё вытянулось в мономолекулярную иглу, и меньше чем через полсекунды вошло в пластиковую грудь андроида, пробивая плату и аккумулятор.

Но перестарался. Гвоздь вышел из спины робота, застряв в синтетическом теле. Затрещало. Пошёл едкий дым. Совсем как тогда в ремесленной слободе, когда отец отправил по следу учебную погоню.

Андроид обмяк и с грохотом опрокинутого тостера рухнул на пол. Почти сразу же рядом с ним присел местный жрец. Он приподнял голову робота и глянул на затылок.

— Серверная! Они в реале ло́мнули сервер! Офисант лишь кукла на ва́йфе! — с акцентом, хоть и не таким сильным, как у остальных местных, но весьма чувствующимся, прокричал жрец.

Иван кивнул и выдернул спицу из робота. В голове мелькнула мысль, что инквизиторы бывшими не бывают, тем более, в руках жреца непонятно откуда возник малогабаритный пистолет-пулемёт.

Почти сразу же по ушам хлопнула ударная волна. Дверь в небольшой домик, стоящий в нескольких десятках метров от столика резко распахнулась, словно выбило её изнутри тараном. По тротуарной плитке зазвенели осколки вынесенного окна.

— Он был там! — выкрикнул жрец.

Иван сунул гвоздь в чехол, сделал шаг и схватил со стола патроны, потом ещё шаг, и вырвал револьвер из пластиковых пальцев андроида.

За те короткие секунды, за которые княжич успел уничтожить взломанного робота и принять решение о погоне, навигатор успел только пролить на себя местный кофе и, подавившись крилем, подорваться с места.

Капитан же подскочил и бросился к Нульке, а поймав озабоченный взгляд Ивана, махнул рукой в сторону серверной.

— Догоняй! Я справлюсь!

Княжич кинулся вслед за жрецом-инквизитором, который быстро обогнул домик. Мелькнула мысль, что не таким уж и простым инквизитором был новый знакомый.

Взгляд Ивана пробежался по стоящим поодаль испуганным прохожим, часть из которых сжимала в руках маски, словно те были спасательными кругами. Затем взгляд остановился на открытой двери домика, где лежал связанный обычными стяжками для проводов труп с бейджиком системного администратора на груди.

— Живее! В порт! — прокричал жрец-инквизитор…

* * *

Валерий Петрович присел рядом с неподвижной Нулькой. Богинька, как упала головой в траву на газоне, так и лежала. Тяжёлая пуля проделала в черепе сквозную дырку весьма изрядного диаметра. Трава была забрызгана мелкими кусочками розоватого желе. Сама рана не кровоточила, но по краям бегали едва заметные розовые искорки, а полость подрагивала, искажая виденное сквозь неё, совсем как воздух надо горячей поверхностью, например, над раскалённым асфальтом.

— Ты долго будешь валяться? — тихо спросил капитан и дотронулся до плеча богиньки.

— Больно, — простонала та в ответ. Она побледнела и стала полностью серой, как старинная фотография.

— Мне бы тоже было больно. — Фёкла морщась глядела на происходящее. Она подошла ближе и встала в двух шагах от капитана. Петровичу так и хотелось съязвить, что после дырки в голове, купчихе бы больно уж точно не было. Как вариант, в этой блондинистой черепушке совсем нет мозгов, и страдать нечему. Тогда да, только лёгкое головокружение от избытка кислорода, поступающего через проделанное вентиляционное отверстие напрямую в скудные извилины.

Рядом с ним торопливо упал на колени навигатор. Он бесцеремонно оттолкнул громко возмутившегося капитана и наклонился над богинькой, подложив ей под голову ладонь.

— Тихо. Потерпи. Всё будет хорошо.

— Одного не пойму, — продолжила Фёкла. — Она же бесплотное создание. Она же сквозь стены ходит, как привидение. Почему пули через неё не пролетают? Фьють, и всё.

— Тебе лекцию прочесть? — стараясь держать себя в руках, процедил Петрович. — Хорошо, прочту. То, что она состоит из иной материи, ещё не значит. Что её нельзя ранить.

Продолжить не дали, так как за спиной раздался незнакомый голос с местным акцентом:

— Вам помочь? Когда капитан обернулся, увидел врача скорой помощи.

— Не, сами справимся.

— Вы уве́рны? — немного растерянно разглядывая хныкающую с дырой голове Нульку, уточнил медик.

— Да, — огрызнулся Петрович и глянул на купчиху: значит, слушай. Во-первых, у неё две нервные системы: от человека и от духа из гипера. И обе, хоть и состоят из тёмной материи, сейчас порваны. Для жизни не очень критично, но так уж получилось, что у Нульки запасов своих сил, как подкожного жира у канарейки, кот наплакал. А во-вторых, то, что она ныряет в гипер, с целостностью тела никак не связано. Ты тоже можешь в бассейне поднырнуть под чужим надувным матрасом, и достать тебя под водой значительно сложнее, но удар веслом никто не отменял. Иначе бы и на зарвавшихся духов не было бы управы. Всё зависит только от величины весла: одним и пули хватит, других для верности нужно долбить субсветовым и антимерным оружием, вместе с планетой, на которой они засели.

Тем временем навигатор ещё ближе наклонился к богиньке.

— Чуть поднатужься, — прошептал он.

— Не могу, — простонала Нулька, но всё равно зажмурилась. Края раны задрожали и вспыхнули бледно-розовой плазмой с редкими голубоватыми вкраплениями. Повреждение принялось медленно-медленно затягиваться. Комки желе стали прозрачным и принялись таять. Некоторые быстро исчезали, словно схлопываясь сами в себя, но потом возникали уже поближе к Нульке, и так раз за разом, причём, чем мельче были, тем чаще прыгали и исчезали. Если проставить метки положения и видимого размера, то нарисуется волновая функция.

Через пять минут богинька, хоть и осталась бесцветной, но пришла в относительную норму.

— Я знаю, что делал тот червь на станции, — вдруг пролепетала девушка слабым голосом. — Его голодом морили.

— Помолчи, — прошептал навигатор и осторожно приподнял Нульку. Хорошо, что здесь гравитация меньше земной, потому как девушка почти ничего не весила.

Михаил понёс корабельную богиню в сторону шлюзов между воздушным пузырём парка отдыха и остальным городом.

— Вот блин, — пробурчал капитан, — весь обед испортили.

Петрович вытер руки салфеткой и обернулся на Фёклу:

— Пойдём, дочь купеческая, только маску не забудь.

Девушка надулась, но подхватила со стола свою сумочку и зацокала на каблучках к шлюзам, где можно переодеться, а заодно вызвать сани-такси до стены.

— Я сделала заказы. Доставят прямо к шаттлу, — произнесла она на ходу.

Капитан чуть не выматерился, но смолчал, хотя имел неимоверное желание высечь розгами эту голую задницу, чтоб полгода сидеть не могла. Благо, невесомость позволяет переждать на ногах крайне болезненный период заживания воспитанной розгами попки. Но не сейчас. Не сейчас.

— И у меня есть заказы, и насколько знаю, у княжича тоже, — тихо произнёс навигатор, отчего Петрович дёрнулся и грубо выругался.

— Нашли время.

Ему не ответили.

* * *

— Садись! — закричал жрец-инквизитор, подбегая к аэросаням и на ходу набрасывая маску.

Иван быстро заскочил в открытую дверцу. В правой руке револьвер. Через локоть левой перекинута тёплая одежда.

Не он успел разместиться, как взвыл электромотор саней, загудел винт, транспортное средство дёрнулось и помчалось вперёд, к многокилометровой стене расселины.

— Не успеем, — произнёс он, вглядываясь в прикрытую лёгкой снежной дымкой, словно тюлью, даль.

— Успеем. Вертухи у них нет, а груз-лифт ток через час отходит. У них ток один путь — ленивцами, — быстро ответил жрец сквозь шум, к которому добавились гул отопителя и шелест лыж по плотному насту. Хорошо, что акцент не сильный, а то было бы непонятно, что говорит.

Иван улыбнулся. Да, четвероногие роботы небыстрые, действительно можно успеть.

Город промелькнул очень быстро, и вскоре вот она, теряющаяся в никогда не исчезающих жёлтых облаках стена.

Со стороны площадки с ленивцами послышались выстрелы.

— Быстрей! — нетерпеливо всматриваясь красные и зелёные маяки площадки, прокричал Иван и открыл дверцу. Острые снежинки оцарапали уши.

— Спрячься, замёрзишь! — Жрец глянул на спутника, одетого лишь в корабельный комбез, а ведь на улице — вечные минус тридцать. Но княжич не обращал внимания на мороз, словно тот не мог причинить ему вреда. — Он что, криомант? — спросил сам у себя жрец, но не найдя ответа, отвернулся от Ивана и выжал тормоз.

Винт противно завыл на реверсивном режиме. Вскоре стало видно брошенный пиратами снегоход и разбежавшихся в разные стороны служащих стоянки.

— Вот они!

Иван указал на снявшегося с места ленивца, в котором сидели двое.

— Стой! — закричал жрец-инквизитор и рухнул в снег. Почти сразу же раздалась очередь. По корпусу саней простучали пули.

— Идиот! Никада ниндааце́нивай врага!

Жрец достал своё оружие, прицелился и несколько раз выстрелил одиночными. В ответ снова полоснула очередь, поднимая снежную пыль.

Княжич, часто дыша, спрятался за санями и выругался, так как захваченный пиратами ленивец как-то слишком быстро привстал, подобрался и бросился на стену, при этом перепрыгнул через несколько нижних скоб.

— Какого хрена?! — закричал Иван. Его переполняли недоумение и злость.

— Кибраг!

— Киборг?!

— Да! Среди них кибраг. У него либ невроли́нк, либ не́йридж. Он взял фу́нкцы процессора на себя.

Новая очередь прижала к снегу, после чего жрец-инквизитор быстро перевернулся, выхватил из небольшого кармашка на куртке скотч и принялся заклеивать дырку в маске.

— Пуля отколола от са́нкав сколок, — пояснил он, а по лицу потекла тонкая струйка крови.

— Ты ранен?

— Царапна, — ответил жрец и показал вверх. — Ещё мож нагнать. На орбите виснет стражевый катер от флота царя батюшки. Он не даст пиратам взлётать с поверхности.

Иван кивнул и разок, для чистой совести, выстрелил вдогонку из револьвера. Конечно же, не попал.

Ленивец раскачался и стал взбираться наверх и маневрировать, не как тормозное создание, а словно тяжёлый, но вполне проворный орангутанг, прыгающий по веткам. Расположенные в несколько полос движения скобы позволяли это.

— А мы можем так? — спросил Иван, в душе которого к злости и удивлению добавилась обида.

— Без перепрошивки драйверов не плу́чица. Я могу, но эт долго. Точно не успе́м.

Пираты за пяток минут взобрались на полкилометра вверх и стали теряться в снежной дымке.

— Пошли, — махнул рукой жрец-инквизитор и побежал к роботам. Иван следом.

Сев в кресла и пристегнувшись, начали подъём. Путь верх сильно отличался от дороги вниз. Кресло сильно задрано, и колени почти упирались в грудь.

Иван непрерывно матерился.

— Успокося, — тихо произнёс жрец-инквизитор. — Смирись с тем, что не всё в эт жизе зависит от тебя.

— Не могу! Я же должен что-то делать. Я должен догнать и наказать пиратов!

— Хошь быть этим… всемогущим нагибатором? — усмехнулся жрец. — Не выйдет. Ты не Господь Бог.

— Но я должен! — не унимался Иван. Он стукнул кулаком по железу и откинул вбок барабан револьвера, в котором показались два стреляных патрона.

— А ты хоть раз каво-нить убивал? — скривившись, спросил жрец местного туристического божка.

— Не.

Иван замер, уставившись на капсюли патронов.

— Не, — продолжил он. — Но ведь можно же закричать, типа, морды в пол, руки за голову, оружие в стороны? А потом сдать царской страже.

— Не умеешь, не берись, — уже более снисходительно произнёс жрец. — Я бы на твоём месте зял бы тяжёлые травматные резинки, шокерки и газовые патроны.

Иван пробурчал невнятное и замолчал. Молча они и двигались весь следующий час. И только когда жёлтые облака, закрывающие каньон, поредели, а потом и вовсе исчезли, жрец покачал головой.

— Хорошо, подготовились, хренабо́бры, — выдохнул он, глядя в густо-фиолетовое небо, а там то и дело загорались яркие вспышки.

Пиратского атмосферника уже не было видно, и лишь тонкий белый след уходил вверх, словно длинный-предлинный хвост.

— Скорее всего, заградитная ракетно-лазерная платформа. Иё сперва тянут, как баржу, а потом сбрасыют меж кораблями, как заслон, чтоб связать боем противника. Не думаю, что пираты на крейсере прилетели. Но платформа — всё рно круто.

— И что дальше? — Иван захлопнул барабан на место. А вскоре ленивец достиг края стены и, перевалившись через него, прошагал ещё двадцать шагов и опустил брюхо на бетон.

— А дальше бы я на твоём месте проверил атмосферник на прицепленную бомбу и подумал над тем, чтоб пригото́винца к другим нежда́нкам. Мож даж расширил штат команды, — ответил жрец и выпрыгнул из робота. Под ногами скрипнул неземной снег, освещённый охристо-жёлтым светом оранжевого карлика.

Ивана только сейчас, когда схлынул адреналин, пробрал холод, и княжич быстро натянул на себя тёплую одёжу.

* * *

Подъём был долгим.

Капитан, навигатор, Фёкла и немного ожившая Нулька сидели на куче ящиков и коробок, большинство из которых оказались заказами для экипажа Синей Птицы.

На медленно и даже нудно ползущем вверх грузовом лифте расположились ещё несколько работников, двигавшихся на свою рабочую смену в порту.

Все кутались в тёплые одежды, а вахтёры вытащили из специальных карманов шнуры питания и подключились к розеткам. Так они запитали встроенные в форму обогреватели, и больше не боялись мороза, даже капюшоны пооткидывали.

Остальным приходилось лишь молча завидовать.

Купчиха сидела на ящике, вцепившись руками в бортики, а внизу, в похожей на одеяло, прикрывающей каньон облачной пелене уже скрылся город. Снежные крупинки забивались в щёлочки между ящиков и в складки одежды.

— Зачем я полетела с вами? Тупой корабль. Тупой князь. Тупой капитан, — бурчала Фёкла, стуча зубами. Не помогали ни чай в термосе, ни одеяло, ни густой тулуп с валенками и натянутой по самые брови шапкой.

Навигатор отвернулся, а капитан ухмыльнулся.

— Миш, подыщи дочери купеческой ближайшие рейсовые корабли, чтоб с пересадкой домой отправилась. А вы бы, барышня, попрыгали, согрелись бы.

Девушка молча уставилась на Петровича. От холода её трясло, словно колёсную машину на неровностях дороги. Но перспектива прыгать на открытой площадке лифта в нескольких километрах над землёй, казалась издевательством на грани самого циничного троллинга и даже садизма.

А вот навигатор принялся ходить по ящикам, ловко хватаясь за тросы, поручни и верёвки.

— Не тряси лифт! — завизжала Фёкла и ещё сильнее сжала руки в варежках на перилах.

Так и поднимались оставшийся час. А там уже ждал Иван.

— Я ледышка. Я устала. Я есть хочу, — захныкала Фёкла, обнимая сама себя. Она, мелко семеня замёрзшими ногами, подошла к шаттлу и села на краешек аппарели.

— Она уже согласна полететь домой, — довольно улыбаясь, выдал Петрович, а потом повернулся к едущему в сторону атмосферника погрузчику и добавил. — Пусть пакует свои труселя и валит, что говорится, пусть ей гипер скатертью проляжет.

— Княже, — подал голос навигатор, который осторожненько подхватил Нульку и донёс до летательного аппарата. — Я правильно понял, что пиратов не догнали?

— Да, в этот раз упустили, — пробурчал парень в ответ и вздохнул. — Но мы их ещё поймаем. Жрец местного божка сказал, что они наверняка проверят медицинские сводки и поймут, что стреляли не в Марью, потому надо ждать повторного нападения.

— Не боишься?

— Не-а. Справимся. Князь я или не князь?

Иван поправил капюшон и попытался потереть нос, но пальцы скользнули по стеклу маски.

И в этот момент Фёкла встала, гордо вскинула голову, с которой чуть не свалилась шапка, и прошагала по аппарели в атмосферник.

— Я передумала! Я остаюсь! — донеслось оттуда. — Вы так легко от меня не отделаетесь.

Петрович зарычал, нахохлился и стиснул кулаки. А Иван остался стоять с растерянным видом.

— Эт, чё грузить бум? — произнёс грузчик, выглядывающий из маленького подъёмника. Он то и дело с опаской поглядывал в фиолетовое небо, где совсем недавно горела точка пиратского звездолета. В порту никого не убили, но разбойники бегали в затонированных наглухо масках по полосе и орали на сотрудников порта, чтоб те не высовывались, угрожая служащим оружием.

— Ай, грузи всё, — махнул рукой капитан, задницей чувствуя, что приключения кончатся ещё не скоро, и добавил: — Там разберёмся.

И ведь задница ещё ни разу его не обманывала.

Глава 15

Кот это жидкость, и другие мелкие неурядицы

Иван устало дрейфовал в каюте у Нульки. Богинька до сих пор себя плохо чувствовала, и потому решили по очереди дежурить рядом с ней. Сейчас корабельная фея висела посередине помещения в окружении вороха фантиков, блестящих шестерёнок и стружки и спала.

Она была одета в любимую цветастую пижаму, а княжич, после отправки полного отчёта в личном кабинете инквизитора и получения ещё одного балла доверия, разбирал коробки с заказами. Пираты, безусловно, опасный фактор, но сейчас с ними уже ничего не поделать.

Да и на планете не могли им помешать. Порт маленький. До событий в кафе приземлившийся на поверхности бандитский шаттл ничем себя не выдавал, а после нападения на Нульку пираты связали боем патрульный катер, всё вооружение которого состояло из малокалиберной пушки для ближней стычки и нескольких противоракет. Катер поначалу сблизился с беглецами и дал предупредительный выстрел из пушки. Пираты же сбросили орудийную платформу и стали бить по патрулю сделанными в кустарных условиях ракетами, больше похожими на баллоны из-под кислорода с движком и простеньким детонатором. Патруль, не ожидавший такого натиска, едва смог отбиться, опустошив весь запас противоракет и перехватив вражеские снаряды.

Прикрывая отступление подельников, экипаж пиратского шаттла держал на прицеле сотрудников порта, коих работало там от силы полтора десятка. А как только ускоренный ленивец с киборгом и стрелком добрался до взлётной полосы, сразу взлетели. Звездолёт пиратов сразу же подобрал шаттл на низкой орбите и быстро ушёл в гипер. Если ушли в случайном направлении для дальнейшей корректировки прыжка, то отследить их просто невозможно. Всё строго в рамках пиратского жанра: быстрый налёт и столь же быстрое отступление.

Не зря же для искоренения морских и космических разбойников самым важным было, есть и будет это уничтожение пиратской базы. В Карибском море пришлось взять Тортугу, а сомалийских пиратов блокировали в портах. Примеров множество. Но в космосе миллионы звёзд, планет и астероидов. Найти разбойников просто нереально, даже подняв по тревоге крейсер опричников.

Но поддаваться панике нельзя, мечась по мирам, как блоха по собаке, не зря же отец учил, что первым делом — холодная голова и трезвый расчёт, ведь пираты только и ждут ошибок своих жертв. Да и не стоит загонять Нульку до потери сознания, ей и так очень сильно досталось, так как пираты стопудово перепутали её с овощной Марьей. Нулька, хоть и не человек, а всё равно её очень жалко. Она ведь добрая, наивная и даже красивая.

А на Марью она действительно похожа, особенно когда цвет волос побледнеет.

— А, ладно, — пробормотал Иван и глянул на богиньку, боясь ненароком разбудить.

И поскольку никуда не летели, самое время заняться паразитами. А Нулька пусть отсыпается.

— Ну, сейчас посмотрим, что нам собрал жрец-инквизитор с Кегли, — прошептал княжич и потянулся за ближайшей коробкой.

Внутри дешёвой, имитирующей картон пластиковой коробки оказался серый кот лысой породы сфинкс, свернувшийся клубком. Кроме того там, в коробке, был комплект разноцветных глаз, какие-то динамики, белые клыки и когти, круглая красная подушка с вышитой молнией и надписью «беспроводное зарядное устройство», а также отсёк, наполненный до верха мягкими полупрозрачными пакетиками с каким-то гелем внутри и медными контактами на краешках. Пакетики были размерами сантиметр на сантиметр. Кажется, это такие мягкие батарейки. Не самая лучшая вещь, и вообще редко используется, так как проще взять один большой нормальный аккумулятор.

Кроме того, в коробке имелись пометка: «Какой есть», и брелок, как от сигналки флаера. На брелоке всего три кнопки: «включить», «выключить» и «режим».

Иван усмехнулся и активировал кота. Тот открыл большие серые глаза, потянулся и нехотя встал.

— Режимы, — пробурчал княжич и начал тыкать кнопку. На небольшом экранчике поочерёдно загорались названия: — Ага, режим эмуляции кота, режим сна, режим охоты. Выберем охоту, — озвучил княжич, поднял глаза и, стараясь не кричать, прошептал и взмахнул рукой:

— Кыш, падла.

Так как на него из-за косяка выглядывал белоснежный мыш. Поняв, что заметили, грызун быстро ретировался.

— Слышь, кошара бракованный, марш ловить, — Иван пнул коробку, и кот быстро выскочил в коридор. Причём не пролетел по невесомости, а протопал по стене, словно на магнитах или липучках.

Через полминуты из коридора раздался визг Фёклы.

— Паразит! Гадость! Помогите!

Послышался грохот и звук удара, а затем громкий мявк кота и новый, ещё более громкий визг купчихи, сменившийся отборным космическим матом навигатора.

— Да чтоб, блин, в гермошлем насрали и свежее на голову нахлобучили! Чтоб, твою мать, тебе, падла, в шлюзе глаза выпучило!

Потом новый мявк и непонятный гул.

Парень оставил остальные коробки в покое и выглянул в коридор. Со стороны кают-компании встречным курсом показался Михаил с ошарашенным выражением лица.

— Княже, там это… пойдём, покажу. Похоже, мы одного паразита укокошили.

Иван беззвучно шевельнул губами, не в состоянии подобрать ругательство, и рывками поплыл по коридору.

А в кают-компании ждала следующая картинка: Фёкла, поджав ноги, забилась под потолок; в одном из кресел сидела привязанная, неподвижная, как кукла, Марья с ничего не выражающим лицом и торчащей изо рта ложечкой; по помещению летала упаковка от навигаторских и купчихинских покупок. И во всё это вплетались фрагменты робота-кота: глаза с лохмотьями серой субстанции; слипшиеся в кучку, словно лягушачья икра, мягкие батарейки; клочья серой, похожей на сырую глину массы.

— Ты представляешь, — радостно рассказывал навигатор, — я снял решётку с вытяжки, а то бумагой забилась, а тут эта падла выскакивает. Фёкла её упаковкой огрела, словно битой, а я затолкал в вентилятор. Её так смачно лопастями размолотило. Правда сейчас придётся убираться, но главное, угрохали.

Иван набрал воздуха побольше, затаил дыхание, выждал три секунды и протянул:

— Это был кот-робот для охоты на мышей.

В кают-компании воцарилась тишина. Даже купчиха визжать перестала.

— Робот? — переспросил навигатор, виновато глянув на открытую вытяжку.

— Да. Робот. И вы только что его утилизировали.

— Блин. Вакуум ему пухом, — протянул Михаил и глянул на Фёклу. — Ладно, так и быть, сам соберу останки.

Навигатор потянулся за ближайшим комком, но быстро отдёрнул руку.

— Что за…?

Иван перевёл взгляд и поджал губы, не зная, что думать. Серые комки стали серебристыми, словно расплавленный свинец. Да и походили теперь на капли жидкого металла. Комок батареек, облепленный блестящим, слегка подрагивающим материалом, начал менять форму. Капли на его поверхности стали притягиваться друг к другу и приобретать странные формы. Вскоре самая большая капля вытянулась в нечто похожее толи на тонкое щупальце, то ли на червя, и принялась ловить остальные, витающие неподалёку в невесомости капельки. По мере ловли бесформенная тушка бывшего кота стала регенерировать. Вот одна из капель вытянулась, приняла форму ребра и побелела. Другая сперва уподобилась земляному червяку, а свободный конец дотянулся до соседней кости, затем ребристо-кольчатая структура натянулась и несколько раз дёрнулась, обозначив мышцу.

Так повторялось раз за разом: сперва части скелета, потом мышцы и жилы.

— Я слышал о таком, — нарушил тишину навигатор. — Военная технология, но в серию не пошла из-за чрезмерной прожорливости процесса. Слишком часто такого робота надо заряжать. Завод, чтоб не обанкротиться, выпускал мелкими партиями для любителей экзотики.

— Это что получается, он всё что угодно копирует? — тихонько и немного брезгливо спросила Фёкла, всё ещё пребывая под потолком каюты с зажатой в руке упаковкой.

— Не. Только мышцы, кости, провода для слабого тока и кожу, — ответил Михаил. — Для специальных органов нужны отдельные устройства. Камеры, датчики, батарейки и процессор вполне обычные. Как вариант, когти с зубами, потому что исходный материал не слишком твёрдый.

Пока навигатор объяснял, кот уже отрастил голову с передними лапами и поймал глаза. Остались только задние конечности и хвост. При этом край радужки мерцал красным колечком. И в один прекрасный момент весь процесс остановился, и недоделанный кот начал дрейфовать по кают-компании плешивым чучелком.

— Наверное, аккумулятор сдох, — произнёс Миша и принялся вручную ловить оставшиеся ошмётки. К нему со вздохом присоединился и княжич.

Через пятнадцать минут плаваний по помещению, словно белки-летяги вслед за орешками, или летучие мыши за жуками, мотыльками и комарами, недоделанный кот был помещён в коробку вместе с беспроводным зарядником в каюте у Нульки. Коробку, чтоб хаотично не плавала и не мешала, и чтоб шнур питания доставал, пришлось прикрепить к стенке снятым с холодильника магнитиком возле розетки. А княжич со вздохом потянулся, глянул на богиньку и принялся разбирать остальное, которое было в основном или бывшим в употреблении, или старьём прошлых серий с пыльных складов. Да и откуда на дальней планете на отшибе основных путей взяться новому оборудованию.

* * *

Капитан висел посередине грузового отсека атмосферника, держась за крепёжные тросы. Пришлось изрядно повозиться, чтоб привести в порядок, благо, в невесомости можно и в одиночку перемещать достаточно тяжёлые контейнеры. По сути, масса толкаемого груза ограничена только упорством и техникой безопасности, бывали случаи, когда человек пытался притормозить контейнер, но инерцию никто не отменял, и бедолагу просто вдавливало в обшивку. Словно сверху сел толстый слон.

Кстати, хороший повод провести всеобъемлющий инструктаж по технике безопасности. Но сейчас не об этом.

— Охренеть, — бубнил он, разглядывая пластиковую тару с приобретённым на Кегле. — Триста кило криля и креветок. Да я столько пива не найду.

Петрович потрогал натянутый трос, поиграл им, словно гусляр на струне, и продолжил сокрушаться.

— Двести кило пюре из планктона! Ежки-матрёшки! Я что, пингвин, что ли?

Капитан вздохнул, а затем хлопнул ладонью по ближайшей таре. Не задался как-то полёт с новым хозяином. Вроде и с княжичем с горем пополам начинал уживаться, но вот неприятности льются, как плазма из квазара, мегатоннами в секунду. То пираты, то овощная девчонка, то паразиты. И если с первым и вторым блюдом прямо сейчас ничего не поделать, то откладывать борьбу с вредителями нельзя.

Петрович деловито оглядел отсек, дотянулся до небольшой коробки и разорвал упаковку. Там оказался комплект камер и датчиков, которые можно объединить в единую сеть и получать полную информацию о происходящем. Вредители ведь непростые, они грызли тросы и рвали прочный упаковочный пластик, не то что простые букашки-таракашки.

— Блин, как в падлу по отсекам ползать, — пробормотал Валерий Петрович и дотянулся до другого ящика. — Ух ты, настоящие доски и бумага?

Внутри должен быть обычный многофункциональный робот-уборщик, который и мелкие вещи по местам разложит, и порядок наведёт, и грызунов напугает. Но когда взгляду предстало содержимое, капитан опешил.

— Что за хрень?

Петрович прищурился и стал разворачивать толстый слой упаковочной пупырчатой плёнки, а затем завис в недоумении. Взгляду предстал похожий на скорпиона, но размером с большую таксу, робот. Корпус расписан золотистым, красным и чёрным под хохлому. На морде, позади чёрных блестящих глаз-камер, располагались четыре стрелочных прибора с выпуклыми стёклами. А на спине словно крышка от шкатулки. Крышка поддалась пальцам легко, но там оказались радиолампы с цифрами, рычажки, кнопки и даже небольшие счёты.

— Дерьмо какое-то, — пробормотал капитан и достал инструкцию.

А та была написана не только на множестве земных языков, но и на трёх тех, на которых говорят э́ксены. Робот оказался экспортно-сувенирной моделью.

Слово «эксены» прижилось, так как с ударением на первую гласную легко произносится и людьми, и чужими.

— Вот блин, угораздило купить.

Петрович коротко усмехнулся и нажал большую красную кнопку.

Робот приподнялся, несколько раз пискнул, ухватился лапами за коробку и расправил клешни.

— Хрень, — пробурчал капитан и снова углубился в инструкцию. — Так, так, так. Есть голосовое управление, но по-русски ни хрена не понимает, надо в меню установить наш язык, а для этого придётся работать с пиктограммами эксенов. — Но начав листать пояснения, капитан выругался: — Блин, проще китайский за ночь выучить. Ладно бы мульнайха, те хоть гуманоиды, а зерионс вообще несовместимы с людьми по логике и физиологии. Но не хрен ныть. Робот сам себя не включит.

И Петрович принялся листать инструкцию и водить пальцами по дурацкой приборной панели робота-скорпиона, дабы озадачить бестолковую самоходную железяку.

* * *

Навигатор сидел в кают-компании.

После инцидента с котом всё вернулось в прежнее русло. Да и нападение пиратов словно не сегодня случилось, а не меньше недели назад. Усталость настойчиво стирала событие из памяти, отодвигая его на задний план.

Рядом с Михаилом располагалась привязанная к стульчику Марья. За большим иллюминатором виднелся патрульный катер и краешек планеты. Если присмотреться, то можно заметить крохотного дозорного, вышедшего в открытый космос для осмотра судна в тяжёлом скафандре. Им тоже изрядно досталось во время обстрела.

— Птиц! — позвал навигатор и довольно оттолкнулся от столешницы. Отлетев к стене и стукнувшись в неё спиной, он подумал, что княжич прав. Надо бы обить стену чем-то мягким, чтоб во время внезапных манёвров было комфортно пережидать перегрузки.

— Добром это не кончится, — пробурчал искин.

— Ты даже не знаешь, что я задумал, — протянул навигатор, глянув в потолок.

— Я заранее предполагаю, что не кончится. У вас ни она затея ещё ни разу добром не кончалась.

— Это твои личные ощущения? — с улыбкой переспросил Михаил и снова оттолкнулся, но уже от стены.

— Это экстраполяция удачи.

Навигатор облизал губы и продолжил свою речь.

— Птиц! Я купил нейросервер. А знаешь, за сколько я его купил?

Искин промолчал. Но даже если бы за этим последовал прямой приказ отвечать, выполнил бы, но с большой неохотой.

Михаил же был доволен. Он один выстрелом убил сразу двух зайцев.

— Птиц! Представь себе, за копейки. Они даже рады были его спихнуть. В местном захолустье продать некому, а доставка на другую планету обойдётся дороже, чем сам сервер. И тут я нарисовался, с самовывозом. Ты спроси, зачем он мне.

— Зачем? — нехотя выполнил приказ искин.

— Подключайся к нему. Даю разрешение. А потом подсоединяйся к контроллеру Марьи. Будешь думать как протез головного мозга, а то я задолбался менять ей подгузники и кормить с ложечки.

— Добром…

— Кончится. Всё кончится добром, — закинув руки за голову, перебил искина Михаил и отдал приказ: — Подключайся.

— Выполняю, — со вздохом ответил Птиц, а навигатор повернулся к Марье.

— Открой глаза. Что ты видишь?

Девушка медленно приподняла веки, глядя перед собой. Лишь через десять секунд с потолка раздался голос искина.

— У человеческих камер очень хорошее разрешение, но фокусировка производится с задержкой, — ответил искин.

— Посмотри на меня.

— Ищу драйвера для шеи.

— Ну-ну. Ищи, бедолажка.

Навигатор долетел до холодильника, взял оттуда ке́глевской минералки и упаковку копчёного криля и вернулся.

В это время почти одновременно в кают-компанию заплыли княжич и Фёкла.

Иван быстро прильнул к гибкой трубочке питьевого крана, а купчиха надменно смерила всех взглядом и, насколько это было возможно в невесомости, вальяжно развалилась в кресле. Она задрала одну ногу, и уперевшись носиком босоножки в край столешницы, и вытянула в сторону другую ногу, отчего весь срам оказался напоказ, так как на Фёкле по-прежнему были лишь прозрачные стринги и юбка из стеклокожи. Для разнообразия соски прикрывали узкие полоски бежевого пластыря.

— Эй, — протянула купчиха, — кто-нибудь выключит свет?

Иван сделал вид, что пропустил слова мимо ушей, а навигатор, чтоб не накалять обстановку задрал голову и отдал приказ:

— Птиц, выключи.

— И даже шампанского никто не нальёт? — закатив глаза, громко возмутилась девушка.

В этот момент свет погас, и стало ясно, что хотела Фёкла. Оказывается, у девушки в темноте светились ногти, наверное, маникюр такой. Вот и пришла похвастаться. Но не только ногти. Под пластырем на сосках вспыхнули мягкие, но яркие розовые огоньки. Вспыхнули рубиновым светом губы, и тонкими синими колечками края радужки в глазах. Но больше всего поражало, что у неё светился красным низ живота. Так же светятся ладони, если между ними зажать яркий фонарик.

Она что, внутрь себя в это самое место прожектор засунула?

— Нет у нас шампанского, — пробурчал княжич, сглотнув и с силой оторвав взгляд от этой новогодней ёлки из стриптиз-бара. Михаил, впрочем, тоже.

— Не хозяин, раз своего холодильника не знаешь, — фыркнула Фёкла. Княжич с силой зажмурился, развернулся и нырнул в коридор.

Купчиха насупилась и проводила Ивана недовольным взглядом.

Михаил вздохнул и доплыл до холодильника, где действительно нашлось шампанское, причём космическое, в прозрачной мягкой упаковке, словно детское питание. Он достал одну и протянул купчихе.

— Я ему новые тренды несу, а он бежит, как деревенщина, — Процедила девушка, даже не глянув на навигатора, а потом отрывисто рыкнула и оттолкнулась ногой от столешницы и поплыв в коридор. При этом стал виден светящийся изнутри силиконовый шарик на месте хвостика. Уже в проёме девушка ухватилась за поручни и противно провизжала:

— И долго я шампанское буду ждать?!

— Так, вот же, — пробубнил навигатор вслед.

— Подайте со льдом и омарами в номер! — проронила Фёкла и исчезла из виду.

— Да пошла ты, — пробурчал Михаил и вернулся за стол. Настроение улетучилось, словно сухой лёд в кипятке.

Навигатор схватил со стола магнитную ложечку и протянул Марье, а краем глаза заметил ещё одно свечение в углу. Это был выглядывающий из-за шкафчика мыш.

Навигатор слегка воспарил над столом и медленно поплыл к грызуну, а тот глядел в упор, и лишь когда за спиной человека хлопнул холодильник, исчез.

Михаил резко обернулся, но никого не увидел.

На этот случай одна сказочная девочка говорила: «Всё страньше и страньше».

Глава 16

Несовместимость и первый улов

Прошло двое суток.

Нулька по-прежнему спала беспробудным сном. Иван даже побеспокоился, всё ли с ней в порядке, на что навигатор отмахнулся и ответил, мол, с ней такое бывает. А один раз в спячку на две недели впала, зато потом носилась по звездолёту, как электровеник на форсаже.

А сейчас было откровенно скучно, и княжич, вися в невесомости и обхватив ногами подлокотник кресла-кровати, целился из незаряженного револьвера в висящий за иллюминатором патрульный катер.

— Бах, бах, — сымитировал Иван выстрелы, затем состроил непроницаемую физиономию, типа, киношный спецагент, глянул на себя в зеркало и поиграл бицепсом. — Надо замутить на корабле качалку, а то, если Нулька будет часто брать такие отгулы, сдохну от скуки, — произнёс парень и снова глянув иллюминатор.

Помимо патруля, там дрейфовало ещё одно небольшое судно. На нём прибыл инспектор, который всех по нескольку раз допросил о произошедшем. Но в начале, при знакомстве, вежливо улыбнулся предоставленным корочкам стажёра, хотя по глазам было видно, что он очень невысокого мнения о княжиче, типа, тебя здесь, щенок сопливый, ещё и не хватало.

Вчера внёс разнообразие в созерцаемую за стеклом иллюминатора картинку большой сухогруз, который привёз для поселения в каньоне не меньше десятка здоровенных контейнеров с разными товарами. Он вышел из гипера, повис на более низкой, чем «Синяя птица», орбите, весь день разгружался, и уже к вечеру ушёл в обратный прыжок.

А сегодня было очень скучно. Два невыполненных задания ждали своего часа в личном кабинете начинающего инквизитора, но без хрупкого корабельного божества воплотить в жизнь их просто нереально. К тому же все разбрелись по углам. Фёкла занималась собой. Капитан самозабвенно храпел в кабине атмосферника, сбежав от недавней, пусть и не самой сильной, но неприятной истерики купчихи из-за сломавшегося кофейного аппарата, якобы без кофе она не в состоянии придумать очень важный план по покупкам и продажам какой-то непонятно хрени.

Полужидкий робот время от времени глючил. Тогда его настройки сбивались до эмуляции обычного кота, и лысый псих орал как не в себе и требовал вкусняшек. Вот и сейчас он где-то громко и противно мявкал.

— Бах, — снова изобразил выстрел Иван и принюхался. Опять пахло креветками. Они уже осточертели за эти два дня, но не их ли клянчит кот?

— Ладно, пойду проверю, как там богинька, — пробормотал княжич, потянулся, оторвался от насеста и поплыл в коридор, откуда доносился голос навигатора, хозяйствующего в кают-компании:

— Блин. Птиц, говори не с потолка, а губами Марьи.

— Исполняю. Но зачем? — ответил вопросом на вопрос искин.

— Затем, — огрызнулся Михаил.

Послышался слабый, словно с глубокого похмелья, девичий стон: — А-а-а.

— Хорошо-о-о, теперь проведи десять итераций напряжения мышц с вариацией в пять процентов от текущего.

Стон, долгий и слабый, словно принадлежал умирающей от голода анорексичке, немного поменялся в тональности.

Иван тряхнул головой, отгоняя от себя отвратительные звуки. Быстро доплыв до заполненного пёстрым хламом помещения, он заглянул внутрь. Богинька слегка подрагивала во сне и улыбалась.

— Эй, — княжич тихо позвал Нульку и глянул в коридор. Все двери в каюты закрыты. Тогда Иван подплыл ближе к девушке и вздохнул. То ли от долгого одиночества в космосе, то ли ещё от чего-то, но Нулька действительно казалась приятной. Обладала не льдисто строгой красотой истинной госпожи или брезгливо-равнодушной напыщенностью светских львиц, нет, в ней присутствовала задорная милота без малейшего оттенка пафоса, холодности или стервозности, даже когда пыжилась изобразить настоящую богиню. Особенно сейчас, когда с потусторонней девушки сошла серость слабости и усталости, длинные волосы снова стали рыжими, а на лице даже проявились веснушки.

Будь она человеком, можно было влюбиться.

Иван ухмыльнулся и поправил непослушную чёлку девушки, а Нулька даже не шелохнулась, по-прежнему улыбаясь во сне.

— Куплю я тебе часы с кукушкой, — пробормотал парень, снова протяжно вздохнул и покинул каюту, но уже в коридоре выругался.

— Какого хрена?

Со стороны атмосферника послышался истошный мявк, словно кот увидел другого кота, и теперь они выясняют отношения. Так и представлялся орущий и дерущий друга клубок кошачьей ярости. А затем всё резко смолкло, и по коридору, из шлюза, поддавшись созданному вентиляцией сквозняку, выплыл полужидкий робот. Вернее, его половинка. А если быть совсем точным, то задняя часть.

Иван подобрал эту тушку и несколько больших кусков, подумав, что нужно заказать сачок для бабочек, чтоб ловить капельки пострадавшего в очередной раз жидкого кота.

— Блин, сколько у этого невезунчика жизней? По-любому больше трёх. Скорее, ближе к тысяче, — пробурчал княжич и двинулся к открытому люку.

— Какая падла?! — раздался из отсека шаттла вопль капитана, а следом показался и он сам. — Княже, — через силу сдерживая злость, прорычал Петрович, когда увидел парня, — вот зачем ты пустил сюда своего лысого гоблина? Он тут только мешается.

А затем капитан достал вторую половинку кота и шлёпнул о переборку. Передняя часть полужидкого робота прилипла к обшивке, словно игрушка-лизун.

— Это вы его так?! — опешил Иван, но сразу же перешёл в контрнаступление: — И что? Я имею права, что ли, не пускать, куда захочу, своего робота на своём же корабле?!

— Нет, это не я, — процедил капитан и исчез, пропустив мимо ушей про права и обязанности.

— А кто? Мыши, что ли? И я не поверю, что кот сам разорвался.

— Нет, не мыши, — снова буркнул Петрович прямо из шаттла.

Иван насупился, подхватил вторую половинку кота и полный решимости выиграть этот бой двинулся поближе к круглому люку. Но задуманному не было суждено свершиться.

— Блин! — заорал он, когда из проёма на него ринулось нечто, похожее на громадного скорпиона. Причём это нечто было исцарапано так, словно его долго и упорно волокли через тонны колючей проволоки, а одной лапы даже не хватало.

Тварь уцепилась за тушку кота и потянула на себя, растопырив целые лапы и уперевшись в край.

— Мать вашу! — закричал княжич и принялся бить пяткой по морде скорпиона. — Пошёл на хрен!

Скорпион изогнул хвост. Тихо, но противно запищал, будто заряжался конденсатор. Иван не стал ждать, пока его ударят жалом, а отпустил огрызок кота и выхватил гвоздь, быстро ставший стилетом.

— Место! — раздался из люка голос капитан. — Место! Уплотнитель, дурак, порвёшь! Приказываю встать на зарядку и диагностику!

Монстр на секунду замер, попятился и спрятался внизу.

Иван тряхнул головой и осторожно заглянул в люк, часто дыша от выброса адреналина. Где стал виден покрасневший, как варёный рак, Петрович.

— Что за хрень?!

— Робот. Охранно-универсальный, вплоть до пылесоса с функциями электрошока. И представь себе, княже, у него с твоим котом полная несовместимость.

— Не понял.

Капитан шумно втянул воздух и пояснил:

— Они как два антивируса на одном компе, причём разных, и оба думают, что второй — вредоносный.

— Ну так выключите, — разведя руками с зажатыми половинками кота в разные стороны, высказал мнение княжич.

— Своего выключай, княже, а мой уже принёс пользу.

Петрович исчез из поля зрения Ивана, чтоб через пять секунд вернуться, но уже с большой стеклянной банкой в руках. А в банке шебуршилось создание, похожее на обезьянку игрунку. Существо имело размеры сильно отощавшей морской свинки, большие глаза и уши, длинный хвост с кисточкой, густой чёрный мех и цепкие лапы. Завидев княжича, оно оскалилось и несколько раз стукнуло по стеклу крохотными кулачками.

Иван отложил кота в сторону и взял в руки банку, а кот прилип к стенке и начал медленно регенерировать, сопровождая процесс влажным чавканьем и противным скрежетом, который издавали царапающие обшивку отвердевшие детали скелета и острые когти.

— Что это? Гремлин или бес? — с интересом разглядывая тварь в банке. Весь боевой запал испарился в одно мгновение, как только ситуация прояснилась, и лишь часто бьющееся сердце напоминало о словесной перепалке.

— Анчу́тка. Он родственник тем, что ты перечислил, но в больших городах почти не водится. Это как мышь домовая и мышь-полёвка, вроде и родня, но вторую за плинтусом очень редко встретишь. Достаточно неприятная гадость, и хорошо, если один.

Капитан довольно улыбнулся, а затем заорал:

— Падла, твою мать! — Так как у него под боком из люка высунулся скорпион, который протянулся клешнями к коту. Жидкий робот к этому времени уже успел собраться. И сейчас, прилипнув к стенке магнитными лапками, выгнул спину, оскалил пасть, прижал уши, громко зашипел и бочком попятился от неприятеля. Совсем как настоящий кот при виде большой злой собаки.

Петрович одной рукой ухватился за край шлюзового люка, а второй упёрся морду своего скорпиона.

— Спрячься, падаль! Ах ты, сучёныш! Он ещё и током бьётся! Да я тебя…

Капитан со всей силы стукнул по панцирю расписанного под хохлому и поцарапанного когтями кота-робота.

— Место, тварь экспортная! И зачем э́ксенам такие уроды?! И ведь пищат от восторга. Одним словом, нелюди.

Робот исчез, а Петрович вытащил из кармана тряпку и протёр испачканные пальцы.

— Ладно, княже, давай так, я настрою, чтоб мой обитал только на атмосфернике, а твой на корабле. По рукам?

Иван кинул, нехотя соглашаясь с капитаном.

— Хорошо, а я пока пойду проверю Нульку.

Княжич оттолкнулся от стенки, вытянул вперёд левую руку, готовый ухватиться за поручень и держа в правой банку. А потом…

А потом плашмя рухнул на пол, ощутив всем телом возникшую силу тяжести. Загромыхало в кают-компании. Приглушённо, но очень витиевато выматерился капитан. Заголосила на высокой ноте, слышимая даже через дверь каюты Фёкла.

— Ускорение свободного падения одна целая пятнадцать сотых земного, — с нотками злорадства известил с потолка голос искина.

А из каюты Нульки по всем помещениям лёгкой птицей пронёсся громкий крик:

— Я выспала-а-ась! Куда полети-и-им?! Я готовая-я-я!

Девушка почти без паузы выпорхнула из коридора и остановилась рядом с Иваном, но вместо того чтоб помочь встать или хотя бы поинтересоваться, всё ли в порядке, схватила протестующего кота.

— Какая прелесть!

Она прижала к себе жидкого робота и закружилась на месте, а затем снова исчезла. На пол упали пижама и полужидкий сфинкс. Кот, разумеется, приземлился на все четыре лапы, и растерянно заозирался. Впрочем, для робота больше подходило определение, что он проводил юстировку датчиков пространственного положения.

Иван же со стоном сел на колени, тряхнул головой и медленно встал. Кажется, теперь он понял капитана, который постоянно ругается на это ветреное создание. Если её не держать в рамках и не окрикивать, потеряет чувство меры.

Упомянутая богинька с громким хлопком очень быстрого прыжка снова возникла рядом с княжичем. Естественно, голая. Она, улыбаясь от уха до уха, схватила оброненную пижаму и попытавшегося ретироваться кота и вприпрыжку помчалась в кают-компанию, где возникла новая порция грохота и шума.

Иван с шипением потёр ушибленный локоть и пошёл следом. А богинька, уже одетая, успела открыть банку со сгущёнкой и теперь уплетала большой ложкой.

— Ну чё, куда летим?! — скороговоркой повторила она вопрос, смотря на княжича невинным и в то же время переполненным любопытства, как у малого дитя, взглядом.

Иван почесал затылок и поглядел на навигатора, который сидел за столом, уперев в столешницу локоть и подставив под щеку ладонь. А Михаил смотрел на Нульку. В его взгляде даже без слов читалось снисходительное недовольство, мол, горе ты моё луковое, и что мне прикажешь с тобой делать?

— Ой! — вдруг вскрикнула богинька и вытянула перед собой руку, будто спешила что-то схватить, а потом поморщилась и отдёрнула пальцы.

Одновременно с этим выругался и дёрнулся навигатор, так как сидящая возле него Марья с грохотом сползла с кресла под стол, где осталась безвольно лежать и глядеть в никуда, словно куклу уронили.

— Как её поднять? — раздался голос искина.

— Вот недотёпа, — пролепетал навигатор, наклонился и с кряхтением протянул руки. Он помог девушке сесть, а затем, вздыхая и ворча, как столетний старик, ухаживающий за маленько, ещё неходячей внучкой, приподнял и умостил Марью в кресло. Придирчиво оглядел, отряхнул на девушке больничную пижаму, взял влажную салфетку и вытер Марье лицо, словно несмышлёному ребёнку.

— Почему? — раздался с потолка голос.

— Что почему? — Михаил замер с салфеткой в руках и задрал голову. Теперь, когда имелась сила тяжести, верх действительно стал верхом, а низ низом.

— Почему вы вытираете?

— Чтоб грязно не было.

— Я не о том. Вы могли бы просто приказать, — пояснил искин.

— Не знаю. Надо же позаботиться, — пожал плечами навигатор и взял другую салфетку.

— То есть как только вы решили, что я стану частью человека, вы начали обо мне заботиться? Купили очень хороший переносной сервер, кормите и разговариваете? — ехидно уточнил искин и очень горько вздохнул.

Михаил озадаченно скривил губы и глянул на овощную Марью, подключённую к бортовой системе Птицы. Та сидела и глупо моргала, а на больничной пижаме краснели пятна от клубничного джема, которым бездушное тельце испачкалось при падении. И это хорошо, что синяков не осталось.

— Птиц, отстань, — пробурчал Михаил.

Стоящий в проходе Иван усмехнулся и спросил:

— А ей не больно?

— Я могу считывать сигналы с нервной системы о повреждениях. Это можно характеризовать как боль, — понуро отозвался Птиц через колонки на потолке.

— Так куда летим? — встряла в разговор Нулька. Она быстро нагнулась, подхватила с пола кота-робота и посадила на колени. — А он будет есть варенье?

Богинька, не дожидаясь ответа, зачерпнула полную ложку и сунула ушастому и усатому роботу в пасть, тот даже мявкнуть ничего не успел.

— Стой! — запоздало выкрикнул княжич, подавшись вперёд.

Полужидкий кошак фыркнул и затряс мордой, разбрызгивая клубничные капли по всей кают-компании.

— Да твою мать! — заорал навигатор, забрав руки, оглядев забрызганный комбез. — Нулька, сама драить будешь!

Девушка широко улыбнулась и показала язык Михаилу.

— Так, куда летим? — в третий раз спросила она.

Иван почесал в затылке, поставил банку с беснующимся анчуткой на стол и задумался. Если бы ранее, окрылённый свободой и множеством новых возможностей, поторопился к затерянному кораблю, навстречу приключениям, то сейчас, глядя на нечисть и осознавая весь полученный от подобных созданий материальный ущерб, уже не мог ответить наверняка. Конечно, хотелось и рыбку съесть и на звездолёте покататься, но если корабль развалится, то и долететь не получится вааще никуда.

— Миш, ты же можешь составить матрицу маршрутов по трём точкам.

— Станция твоего батюшки, брошенный корабль и Земля? — переспросил навигатор и тут же заохал, подхватывая под локоть начавшую заваливаться набок Марью. — Тихо, не убейся. Блин, птиц, ты следишь за ней или как?

— Провожу повторную диагностику переносного сервера, — торопливо отозвался искин и пробурчал что-то невнятное.

Иван со вздохом сел в кресло, положил на стол руки и с лёгким стуком уронил голову на столешницу.

— Всё через задницу получается.

— Ничего, научишься, княже, — спокойно ответил навигатор. Он отлепил от стола примагниченный планшет и принялся ковыряться в программе.

Иван слегка повернул голову и стал смотреть на Михаила с надеждой на лучшее решение.

А навигатор не спешил, хотя казалось, чего там медлить. Ввёл текущие координаты и нужные точки. А ещё мелькнула мысль, что человечество освоило нейроинтерфейсы, супермощные процессоры и умные алгоритмы к ним, но сам человек по-прежнему пользуется кнопочной клавиатурой, мышкой, сенсорной панелью и контроллером взгляда. Наверное, эти механизмы достигли пика своего совершенства, как обычный топор или лопата, которые не меняются с каменного века, если не считать совсем уж дизайнерских вещей.

Взгляд княжича перетёк на Нульку, которая тискала кота, а жидкий робот, наоборот, даже недовольно мявкая, сосредоточил всё внимание на анчутке в банке. В инструкции написано, что высокочастотный ток малой силы, но высокого напряжения, который подаётся к клыкам робота-неудачника, препятствует переходу нечисти в многомерную форму. И тварь на отцовской станции тоже наверняка была заточена в сетку под током.

Странно, но Иван поймал себя на мысли, что у него не получается ругаться на богиньку. Наоборот, от неё веяло теплом и беззаботностью. В универе не водилось таких девчонок. Все какие-то зануды из боярских, зажиточно-купеческих и захудало-княжеских родов. И чем древнее род, но при этом тоньше кошелёк, тем больше пафоса. Хотя Фёкла выбивается в худшую сторону даже на их фоне.

Нулька ощутила на себе взгляд княжича, улыбнулась, дунула на чёлку и кокетливо стрельнула озорными глазками в Ивана. А потом сделал вид, что не заметила внимания.

— Ути, моя прелесть, — приподняла она кота и потёрлась носом о его морду.

— Ну, княже, — неспешно и даже тягуче начал ответ навигатор: — Станция твоего батюшки совсем не по пути, а вот на брошенный корабль можем заскочить. Что с ним, что без него количество прыжков одинаковое. Затраты по времени буду зависеть только от обстоятельств на месте, но никак не от прыжков. Я просмотрел дисперсию отклонений, которые показывала Нулька в последнее время, к летучему голландцу выйдем с погрешностью в полторы тысячи километров. Это очень неплохо, тем более что Нулька выспалась.

— Летучий голландец? Так называются брошенные корабли?

— Да, — вздохнул навигатор и добавил: — Я не думаю, что станция твоего батюшки такое уж срочное дело. Тот беглый монстр, скорее всего, очень маловероятный форс-мажор. Не стали бы тебя, княже, посылать на первое задание, если бы там был опасный урод. Да и голландец — тоже для новичков. Я даже думаю, что его специально никто не останавливает.

— Почему? — Иван оторвал голову от стола и уставился на навигатора.

— Да. Почему? — тоже переспросила Нулька.

— Это такой тест для новичков. Куратор наверняка уже знает правильный ответ, но хочет услышать результаты твоей работы. Сам посуди, надо-то просто-напросто найти пропавший корабль и сверить реальные координаты с забитыми в базу. А когда справимся с экзаменом, тогда вот и дадут серьёзные задачи.

Иван откинулся в кресле и задумался. Задумался, над тем, что Михаил прав. Его действительно тестируют. Да и не могло быть по логике вещей иначе. Он бы и сам не доверил что-то ответственное непроверенному человеку.

— Решено, летим к летучему голландцу и сразу на Землю, паразитов выводить.

Глава 17

Любовный треугольник и прочие неурядицы

Прыжок прошёл без происшествий. Ещё бы, к нему готовились полдня. На случай внезапной потери гравитации закрепили грузы. Перепроверили все расчёты на десять раз. Навели порядок в каютах. Петрович распаковал непривычный для человека цилиндрический моющий пылесос и вручил роботу-скорпиону, чтоб тот отмывал стены и пол. Скорп схватил инструмент, сжав в клешнях по краям цилиндра, и помчался со всех своих восьми лап.

А затем весь экипаж расположился на штатных местах, пристёгнутый к креслам.

Стоило перестать мелькать перед глазами звёздочкам и искоркам, оставшимся после яркой белой вспышки гиперперехода, как Иван соскочил с места, выключил свет и бросился к иллюминатору. Но за толстой прозрачной преградой ничего, кроме бескрайнего чёрного космоса с россыпью незнакомых созвездий неимоверно близких и в то же время бесконечно далёких звёзд, не было видно. Казалось, неведомый казначей каждый раз заново высыпал мешок самоцветов на чернеющий бархат. Белые, оранжевые, голубые, красные, жёлтые. Им не нет числа, и не было цены, как не имела цены та свобода, которую только сейчас начал ощущать княжич на борту хрупкого звездолёта. Не зря же «Синих птиц» по человеческому сектору Млечного Пути летает не меньше сотни.

Иван отлип от толстого стекла и выскочил в коридор. В это время пол едва заметно качнулся, словно поезд тронулся с остановки. Это двигатели включились на малую тягу, и их тихий гул которых прокатился по кораблю, проникая в каждую щёлочку. И если бы не Нулька, пришлось бы держаться за поручни, а так она скомпенсировала инерцию.

Влетев в кают-компанию и чуть не сбив навигатора, который пережидал прыжок с большой бутылкой кефира и мягкой булкой, княжич подскочил к большому иллюминатору.

— Чё-та я ничего не понял. А где он?

— Летучий голландец? — прижавшись к стене, чтоб не зашибли, и прижав к себе завтрак, переспросил Михаил.

— Ага, — не отрываясь от стекла, уточнил Иван.

— Так, он, княже, за триста километров от нас. Отсюда не видно. А так как пойдём, чтоб не грузить Нульку сверх меры, самым малым ходом, то приблизимся на дистанцию визуального контакта только через полчаса.

Иван вздохнул и оторвался от поисков корабля-призрака, спрятанного в бесконечной пустоте межзвёздного пространства.

— Скукотень, — пробормотал он, — и часто так бывает?

— Если ты, княже, про спокойствие и порядок, то они-то и должны быть в порядке вещей, — отозвался навигатор, возвращаясь к столу. Там, помимо второй булки, лежало несколько пакетов с детским питанием для Марьи.

— Всё равно скука. Может, попросить Нульку переделать гравитацию, чтоб пол и потолок поменялись местами?

— Не-не-не, — сразу затараторил Михаил. — Княже, дай хоть немного отдохнуть от стресса. Как только ты появился на корабле, сразу всё кувырком полетело. Пираты, монстры и прочее. Я за последние дни столько экшена нахватался, сколько по срочке на всех учениях, вместе взятых. Но там-то всё происходило планово, а здесь словно пинг-понг какой-то. Туда-сюда. Туда-сюда. И не говори такое вслух, Нулька же с радостью перевернёт корабль вверх дном.

Навигатор вздохнул и откусил от булки.

Иван мельком оглядел кают-компанию и направился к шлюзу. Проходя мимо пассажирских кают, остановился и прислушался. Вроде тихо, только едва различимый гул вентиляторов и двигателей, но именно эта тишина и напрягала. Княжич до сих пор не мог привыкнуть к внутреннему распорядку жизни в дальнем космосе. Нет, не ко времени завтрака или сна, а самой его живой сути. На Земле, в столице, такая тишина воспринималась в разное время суток по-разному. Если дело ранним серым утром или поздним, сочным и граничащим вечером, то понятно, что всё или ещё спят да нежатся между сигналами будильника или уже храпят после тяжёлого дня, выгоревшего на ярком солнце, пропитанного дождём или припудренного снегом. Если же днём, то никого нет дома. А здесь непонятно. Впрочем, ночь в мегаполисе — поднятие размытое, вечер плавно перетекает в утро.

Да и сами утро и вечер можно сравнить с разноцветной галькой. Высохший и покрывшийся пылью суеты день поливают вечерними сумерками, смешанными с лаком уличных фонарей и рекламных огней. Мир становится сочным, как та самая галька, политая водой. К утру ночь высыхает, теряет глянец тьмы и снова становится серой, но эта серость нормальна, привычна и в порядке вещей.

Космос же подобен калейдоскопу из осколков дня, вечера и утра. И всё это густо замешано на растворе бесконечного мрака и ярких звёзд. И каждый здесь живёт в своём собственном ритме, и приходится привыкать к каждому в отдельности.

Иван сделал осторожный шаг к двери Нулькиной каюты и аккуратно дотронулся до металла, из которого сделана дверь, покрытого тонким слоем белого санитарного пластика. Но приложить ухо не успел, так как коридор наполнился звуками.

Княжич бросил взгляд вправо и влево по коридору и убрал пальцы от двери. Звуки исчезли, а на лице парня возникла улыбка.

Корабль привыкает к владельцу. И корабль всё более внимательно прислушивается к хозяйским желаниям и услужливо их выполняет, как большой преданный пёс. Вот и сейчас он изменил звукопроводящие свойства, чтоб подыграть хозяину.

Иван снова дотронулся пальцами до двери и прислушался.

Нулька напевала какой-то попсовый мотив, а на фоне её голоса слышался характерный звук проигрываемого видео. Так и представилось, что богинька висит в персональной невесомости посередине ярко размалёванной каморки и держит в руках планшет, а на экране два актёра из дешёвой мыльной оперы признаются друг другу в любви.

«Мы из разных миров, но любовь сильнее этого», — лепетала с жарким придыханием актриса.

Нулька протяжно вздохнула.

— Глупости девчачьи, — пробормотал Иван и убрал руку от двери.

Он ещё раз огляделся, поправил комбез, и едва сдерживаясь, чтоб не встать на цыпочки, дабы не выдать своего присутствия, направился к шлюзу.

У самого проёма на полу сидел кот. Из круглого отверстия шлюза торчала морда скорпиона. И оба глядели друг на друга. Кот легонечко подёргивал хвостом и время от времени вытягивал лапу, тогда членистоногий экспортный робот слегка приподнимался из импровизированной норы, готовый кинуться, но жидкий кошак убирал конечность обратно, и скорп, как Иван решил называть это чудовище, возвращался в прежнее положение.

Кот попросту дразнил неприятеля, как обычный деревенский Мурзик дразнит привязанную собаку.

Княжич ухмыльнулся, погладил котейку и подошёл ближе к открытому люку.

— Пшёл прочь!

Скорп недовольно пиликнул динамиками, как комп, который проводил перезагрузку, и попятился, освобождая проход.

Иван спустился, с опаской поглядывая на механического монстра.

В самом атмосфернике было непривычно тихо. Даже вытяжка гудела едва слышно. И даже скорп, отогнанный от люка, сидел сейчас на самом верху пирамиды из ящиков абсолютно бесшумно и неподвижно, отчего казалось, что разрядился.

Грузы, которые он охранял так бдительно, как умеют только роботы, пребывали в относительной целости и сохранности, закреплённые тросами на положенных местах. При этом неизвестные твари умудрились перекусить тросы ещё один раз, и пришлось опять собирать всё в кучу. Причём тросы перекусили прямо под носом у скорпа и под прицелом камер наблюдения. А пойманный и заточенный в банку анчутка оказался ни при чём.

Хорошо, что в этот раз айрик не пострадал, ему и так досталось.

Княжич на всякий случай прошёлся по отсеку, неспешно заглядывая в щёлочки между ящиками в поисках вредителей, но зря. Внутри конструкции, сложенной из тары, что-то пару раз скрипнуло, но понять, что именно, не представлялось возможным.

— Скукотень, — повторил Иван тезис дня.

Он прошёлся по грузовому отсеку туда-сюда и остановился у двери в кабину. Развернувшись, сложил пальцы пистолетиком и опять изобразил выстрел: — Бах!

Затем прищурил один глаз, глядя на герметично захлопнутую аппарель в кормовой части шаттла, и принялся размышлять вслух:

— А если здесь тир сделать? А чё, поставить пакет из толстого пенометалла и бронеплиту за ней, на них спроецировать мишени. Ни рикошета, ни сквозной дырки.

Иван снова изобразил выстрел.

— Не, кэп будет против. Представляю вопль: «Да ты хочешь весь звездолёт изрешетить?! Я не позволю сделать из атмосферника кучу летающего металлолома!»

Парень вздохнул и перевёл взор на лестницу, ведущую наверх, к Синей Птице. Лестница сделана складная, с толстыми перильцами и ступеньками, покрытыми шероховатым пластиком. А лаз, с откидывающимся внутрь звездолёта люком, достаточно широк, чтобы через него было возможно пролезать в скафандре, а ведь скафандры с тех самых пор, как люди вышли в космос, практически не изменились в габаритах. Да, они стали практичнее, легче, автономнее, но достаточно жёсткая конструкция, сдерживающая внутреннее давление и обеспечивающая подвижность суставов, на пару с системой жизнеобеспечения, никуда не делись.

Но объектом внимания стала не сама лестница, а две светящиеся босоножки, принадлежащие Фёкле. Госпожа Карасёва медленно спускалась в грузовой отсек.

За босоножками и длинными ногами последовала упругая попка, перетянутая тонюсенькими, ядовито-жёлтыми стрингами, и едва прикрытая очень короткой прозрачной юбочкой в складку. А из-под юбки торчал самый натуральный хвост. Не зайчиковым помпоном. Нет, длинным и гибким, как у кошки или лемура, разве что выполненным из яркого силикона, а кончик хвоста светился, как брюшко у светлячка.

— Кыш, — брезгливо дёрнула ногой Фёкла, отгоняя шевельнувшегося скорпа, когда до пола оставалась всего одна тупенька. — Кыш, уродец.

— Он не тронет, — произнёс княжич, беззастенчиво разглядывая тонкую фигуру, стройные ноги и на этот раз совсем уж ничем не прикрытую грудь купчихи. А как иначе? Застенчиво можно только тайком подсматривать. А курточка, которая и в застёгнутом-то положении похожа на узкую ленту, сейчас была совсем нараспашку. Вдобавок она сама по себе прозрачная, как скотч. Потому играть в застенчивость как-то само собой не получалось. Можно только таращиться.

— Кыш, — в третий раз дёрнула ногой девушка. Скорп нехотя попятился, прячась за ящиками.

Купчиха спрыгнула с лесенки и медленным, грациозным шагом направилась к Ивану. На ладони держала пакетик шампанского. Можно даже представить, что это позолоченный фужер.

— Красиво в космосе, не находишь? — томным голосом спросила она и медленно моргнула.

— Красиво, — согласился княжич.

— И одиноко, — добавила девушка с придыханием.

Она остановилась перед княжичем, смерила взглядом с головы до… в общем, смерила и победоносно улыбнулась. А Ивана слегка трясло. Шутка ли, уже хрен знает сколь времени в космосе, и только хрен знает, сколько без женского пола.

— Вокруг только пустота и мы, — продолжила девушка и сделала ещё полшажочка к парню.

Княжич ощутил прикосновение горячего девичьего тела. И губы так близко. Оставалось лишь немного податься вперёд, и ценный приз будет в руках.

— Нашли! — разорвал интимную обстановку задорный голос Нульки, которая возникла посередине грузового отсека. — Летучий голландец нашли!

Иван закрыл глаза, сглотнул и начал считать до ста. Фёкла тихо зарычала и стиснула в пальцах пакетик с шампанским, отчего через трубочку полилась желтоватая, искрящаяся пузырьками жидкость.

— А что это вы тут делаете? — наклонив голову набок, спросила богинька. С её лица медленно сползла улыбка. Нулька надула губы и теперь исподлобья смотрела на княжича и почти голую купеческую дочку. В глазах засверкали алые искорки, как в бокале с красным вином на просвет. Но через пару секундочек богинька хищно улыбнулась. Она, шлёпая босыми ногами по полу отсека, быстро добежала до княжича, схватила за руку и потянула. — Пойдём! Нашли же!

Иван вздохнул, виновато глянул на Фёклу и последовал за Нулькой. Стоило подбежать к лесенке, как за спиной послышался истошный визг купчихи:

— Догоню, убью, сучка долбанная!

Княжич невольно обернулся и застыл с раскрытым ртом. А посмотреть было на что, ибо купчиха сейчас болталась в невесомости между небом и землёй, окружённая брызгами шампанского. Девушка, бестолково болтающая ногами и размахивающая руками, словно опрокинувшийся навзничь пингвин, и будучи не в силах дотянуться до твёрдой поверхности, вмиг растеряла всю сексуальность. А длинный хвост придавал купчихе вид драной кошки, выброшенной с балкона.

Было даже немного забавно, Иван прочно стоял на ногах, а через три шага сила тяжести перестала работать.

— Бе-е-е, — высунула язык Нулька и потянула Ивана наверх, в Синюю птицу.

Парень не сопротивлялся. Он почти сразу же улыбнулся, отгоняя от себя наваждение Фёклиного стриптиза. С одной стороны, уж очень хотелось переночевать в её каюте, но с другой — совершенно не желал ввязываться в постоянные отношения, а эта стервозина обязательно присосётся как пиявка. Не зря же на корабль запёрлась вопреки всему, не иначе как за княжеским титулом, и стопудово сразу, как станет княжной, устроит громкий скандал с разводом.

Иван заскочил в шлюз звездолёта, промчался вслед за Нулькой, оставив за спиной ведущий в кают-компанию ход. Скользнул вдоль спрятанных за прозрачными дверцами скафандров, по коридору с каютами, мимо санузла с душевой кабинкой, стиралкой и корабельным уборочным инвентарём, на капитанский мостик. И первым, что попалось в поле зрения, оказался кот. Вернее, большая старинная бутылка с надписью «ром». Пробка на сосуде из зелёного стекла отсутствовала, а сама ёмкость заполнена серой субстанцией. И в этой субстанции находились два кошачьих глаза, таращившихся на пришедших.

Если бы кот был обычный, то возник большой вопрос, как Мурзик туда попал, но звероподобный робот полностью оправдывал тезис «кот — это жидкость». Он просто затёк туда, как обычные коты залезают в узенькие коробочки.

В капитанском кресле, как и полагалось, сидел Валерий Петрович, который откинул спинку, вытянул ноги и положил руки на живот. А за лобовым иллюминатором виднелся летучий голландец.

— Птиц, выключи свет! — прокричал княжич, а когда лампы погасли, ткнулся лбом в стекло.

— Так вот кто жирные пятна оставляет, — пробурчал капитан, лениво наблюдая за парнем. — У нас слуг нет. Ты, княже, либо сам отмывай, либо стюардессу найми.

— Да ладно, — отмахнулся Иван, не отрываясь от рассматривания чужого корабля. В то время как рядом пристроилась Нулька, радостно улыбающаяся да бросающие частые взгляды на парня.

А загадочный корабль висел в чёрной пустоте на фоне звёзд всего в километре от «Синей птицы», и если бы не мощный прожектор, его бы вообще не было видно.

— Он же не стоит на месте, как мы его нашли? — поинтересовался Иван.

— Есть координаты точки пространства, в которой его обнаружили. Есть скорость и вектор движения. Есть время, прошедшее с момента обнаружения. Задачка по математике для третьего класса, — ехидно прищурившись, ответил Петрович. — Учись, княже.

Иван коротко глянул на капитана, проглотив шпильку в свой адрес.

— А можно поближе подойти?

— Двести метров, не ближе, — ответил Петрович и щёлкнул пальцами. — Птиц! Самый малый ход!

— Вот это точно добром не кончится, — прошептал искин, старательно имитируя обречённость в голосе и делая ударение на слове «это».

— Птиц! — рявкнул капитан, задрав голову и нахмурившись.

— Да исполняю я. Исполняю, — проныл искин. — А я, вообще-то, сам есть научился. И никто даже не заметил.

— Заметил! Уж поверь, я точно заметил, что весь пол в крошках и супе! Я тебе слюнявчик куплю! И швабру!

Искин засопел, но смолчал.

— И вообще, будь добр, научи Марью пользоваться тряпкой.

— Это не моя идея, — начал искин и перешёл на шёпот, — я жертва обстоятельств.

— Слышь, жертва абьюза, я сказал, малый ход!

— Исполняю, — пробурчал искин и добавил: — Совсем меня не ценят.

Иван слушал перепалку с огромным любопытством. Но ещё внимательнее слушал, как работали движки. Манёвренные срабатывали короткими рывками, а основные тихо погудели несколько секунд и смолкли. Потом снова заработали манёвренные, но уже долго и непрерывно.

— Это что? — поинтересовался княжич и пояснил суть вопроса.

— Чтоб не разворачиваться, тормозим на маневровых. Ход малый, тяга позволяет.

Вскоре летучий голландец приблизился, заняв четверть иллюминатора. Можно даже различить ось корабля, обитаемые и силовые модули, двигатели в хвосте. А вот атмосферника не видно, хотя он должен быть пристыкован где-то посерединке.

— Ну и как мы его осмотрим?

— Как-как? — усмехнулся Петрович, — надеваешь скафандр и выходишь в открытый космос. Тебя, княже, папенька учил ими пользоваться?

— Ага.

— А реактивным ранцем?

— Немного.

— Вот и вспомнишь, — вздохнув и поёрзав в кресле, чтоб поудобнее в нём устроиться, протянул капитан, а затем добавил: — С тобой полетит Миша. Он десантный дембель, к тому же боевой киборг.

Иван поглядел на Петровича, а потом оба в голос передразнили навигатора: «Я киборг только по военнику!» и рассмеялись.

Глава 18

Экскурсия с плохим концом

Скафандр был классический, белого цвета, с изменяющим прозрачность напылением на стекле большого круглого гермошлема. Здоровый и неудобный, с толстым слоем изолятора, напичканного разной проводкой, датчиками и трубками, словно бутерброд, и с шарнирными суставами. А огромный рюкзак с запасом сжатого газа для маленьких движков, регенеративными устройствами для дыхания, аккумуляторами, блоком климат-контроля и прочими очень важными устройствами крепился к спине по принципу дверцы. Он откидывался, и в скафандр попросту залезали внутрь.

Несложные сервоприводы лишь немногим компенсировали неповоротливость человека в громоздком снаряжении.

— Да блин, — пыхтя и сопя, пробурчал Иван. У него постоянно сбивался тонкий подшлемник. Хоть на узелок завязывай.

А рядом стоял уже готовый к выходу Михаил. Княжич с некой завистью смотрел на навигатора, решив, что самому, чтоб так же быстро и без ошибок снаряжаться, придётся тренироваться очень долго.

Потом взгляд парня перескочил на автомат, который держал в руках товарищ.

— Разве удобно? Перчатки-то толстые. Ещё толще зимних варежек.

Навигатор молча перехватил оружие левой рукой за середину и поднял перед собой, показывая нехитрую накладку, цепляющуюся поверх штатной рукоятки. Кроме того, механизмы накладки дублировали спусковой крючок и предохранитель.

— А не боишься, что тебя при стрельбе отбросит отдачей? Я смотрел видосы, где стрелок долго потом кувыркался.

— Принцип кузнечика, — произнёс навигатор, но его голос раздался не сквозь стекло гермошлема, а через небольшой динамик на груди. Оно и понятно, у многослойного шлема хорошая изоляция.

— Это как? — не понял княжич.

— Лучше прыгнуть в неизвестность, чем сожрут или всадят пулю.

Выслушав навигатора, Иван залез в скафандр и нажал на большую красную кнопку. Ранец-дверца быстро закрылся, и чтоб его открыть, придётся жать уже две кнопки по разные стороны груди.

— Готовы? — вмешался в разговор капитан. Он стоял в проходе и придирчиво разглядывал парня. Потом приблизился вплотную и пробежался пальцами по экипировке, подёргал крепления и проверил, насколько качественно подогнаны элементы скафандра. Ну да, это же не прыжок с парашютом. Если что-то испортится, хреново станет сразу, и никакая запаска не поможет.

Завершив осмотр, капитан шмыгнул носом и хлопнул княжича по плечу.

— Значит, запомни, — произнёс капитан и перешёл на сленг: — Будем стравливать воздух, ты вслух считай до ста. Если что, мы люк открывать не будем, пока в шлюз не вакумнётся до нуля. Потом расшлю́зим. При быстрой разге́рме ска́фа у нас будет пять сек, чтоб захлопнуть и навоздушить. За пять сек ещё никто не помер.

— А если…

— А если сразу не разге́рмится, то и дальше ничего не будет, — капитан снова хлопнул Ивана по плечу.

— Помню, — усмехнулся навигатор, встав рядом с парнем, — мы выходили по десантному. Значит, стоишь, а шлюз бах, и тебя потоком воздуха наружу выносит. Особенно первого в строю.

Иван тяжело вздохнул. И хотя он понимал, что скафандры на тыщу процентов безопасны, это его первый реальный выход в открытый космос, и потому сердце колотилось, как сумасшедшее. Симуляторы не в счёт.

Княжич повернулся и увидел одетую в призрачный сарафанчик Нульку, стоящую у внутренней двери. Богинька улыбалась накрашенными алой помадой губами от уха до уха. Красилась явно наспех и оттого криво.

Когда капитан вышел из шлюза и захлопнул за собой люк. Нулька подбежала к Ивану и припала губами к стеклу гермошлема, оставив на нём след. А затем исчезла.

И если раньше на пол падала пижама, то сейчас помада, которой богинька накрасилась специально для этого случая, осталась на месте и с лёгким шлепком упала на пол, превратившись в кляксу. Словно Чеширский Кот потерял свою улыбку.

— Готов? — спросил Михаил. И на это раз его голос послышался из внутренних наушников гермошлема.

— Да.

— Считай!

Иван набрал воздуха в лёгкие и начал счёт.

Послышалось шипение откачиваемого воздуха и гул насосов. А когда давление упало, уступив место вакууму, звуки стихли.

— Выходим, — спокойно произнёс в наушниках капитан. — Нулька, убери силу тяжести.

Гидравлика быстро открыла люк, и созданная корабельной феей гравитация перестала существовать. Иван взмыл над полом, машинально схватившись за поручень.

Выход в бесконечность захлестнул княжича волной адреналина.

— На тренажёрах всё по-другому, — произнёс он, выплывая в космос.

— Ага, — ответил навигатор. Михаил, покинувший «Синюю птицу» вслед за княжичем, оттолкнулся от края и бесшумно поплыл. Из маленьких двигателей на его ранце время от времени вырывались белёсые струйки конденсирующегося газа.

Полкилометра пути в пустоте до летучего голландца в чём-то сравнимы с падением. И ничего общего с дайвингом. Нет верха. Нет низа. Только «Синяя птица» за спиной и чужой звездолёт впереди.

И тишина, в которой едва слышно гудели подшипниками насосы и вентиляторы, шипел вырывающийся из сопл газ, да клацали расположенные на брюхе скафандра контроллеры. Нет, клацали не сами джойстики, а электроклапаны со́пел. Было дико неудобно. Это навигатору хорошо, он немного киборг, подключился к драйверам напрямую, и руки свободны, и реакция выше.

Иван подумал, что можно в будущем раскошелиться на профессиональный нейросъёмник.

— И что будем делать дальше? — спросил он у Михаила, когда до летучего голландца остался всего десяток метров.

— В окошко постучите! — раздался в наушниках шутливый голос капитана, который ответил вместо навигатора.

— Так и сделаем, княже, — согласился Михаил с предложением, глядя перед собой.

По мере приближения к летучему голландцу, всё больше и больше деталей удавалось рассмотреть. До ближайшей звезды два с половиной световых года, и та терялась среди остальных звёзд, не давая ни капельки света. «Синяя птица» тоже далеко, потому её прожекторы не могли выхватить из вечного мрака что-то большее, чем смутный силуэт звездолёта. Только фонари на скафандрах освещали немного сюрреалистичную картинку.

— Теперь я понимаю, зачем меня отправили на этот квест, — протянул Иван, рассматривая обшивку корабля. — Как-то раньше не верил, что подобное может быть в космосе.

— Ну да, на экскурсию, — согласился навигатор.

Фонарик на тыльной стороне перчатки бросал лучи на удивлённое лицо бывшего десантника. Блеск его широко раскрытых глаз был сравним с блеском стекла гермошлема. Михаил задрал голову и прочитал название корабля вслух:

— Альбатрос. Порт приписки — Яркоград. Система звезды Сириус Бэ.

А по обшивке, словно по морскому дну, медленно-медленно расползались в разные стороны, стараясь спрятаться от пучков света, всевозможные создания. Морские звёзды и ежи, какие-то длинные черви. Металл целыми полянами покрывали колонии двустворчатых моллюсков, разноцветных кораллов и морских перьев. Между ними очень неспешно ползали и вяло шевелили длинными усами самые натуральные трилобиты. В обшивку, словно аквариумные сомики, вцепились круглыми ртами небольшие панцирные рыбки, которые из-за своих толстых и изогнутых грудных плавников сильно смахивали на ожившие якоря от лодок.

От этого весь звездолёт казался затонувшим галеоном эпохи Колумба.

— Они вообще живые. Не пластиковые?

— Это призраки, — отозвался Михаил и приблизился вплотную к этой биомассе. — Очень древние призраки. Их рядом со звёздами не увидишь, даже очень слабый солнечный ветер быстро разрушает их тонкую структуру.

— А как тогда они здесь оказались?

— Повезло. Жизнь на Земле существует очень давно, а возмущения гипера иногда выхватывают из реальности электромагнитные слепки живых организмов и выбрасывают хаотично по всей вселенной. По теории вероятности что-то да обязано уцелеть, чтоб потом пересечься в своём странствии с астероидом или вот таким заброшенным судном. За миллиард лет всяких-разных призраков по вселенной разбросало очень много, и это ещё не самые необычные. А земные очень живучи. Но больше не скажу, ты же у нас инквизитор и должен знать лучше меня.

Навигатор вытянул вперёд автомат и осторожно поддел стволом морского ежа. Тот дрогнул, рассыпался разноцветной туманной дымкой, а потом медленно собрался в животное. Фактически ожил.

— Они балансируют между гипером и реальным миром, как пена на морской волне, — продолжил навигатор, — но у нас на борту есть создание куда более удивительное.

Иван глянул на Михаила, и тот пояснил:

— Я про Нульку, княже.

Парень улыбнулся, сведя глаза в кучку на отпечатке поцелуя на стекле. Да, богинька тысячу очков вперёд даст этим хрупким созданиям, но всё равно красиво, словно и не в космосе вовсе.

Иван, сейчас чувствовал себя ребёнком в океанариуме, где можно пройтись по тоннелю внутри большого аквариума и полюбоваться на диковинных рыб, плавающих на расстоянии вытянутой руки. Внутри тёплым комочком сдалось чувство восхищения.

— Удивительно, что про них нигде не написано, — прошептал он.

— Написано, и очень давно, — отозвался навигатор, подлетая к небольшому иллюминатору.

— Где?

— В научных журналах, княже. Просто никто никогда не читает, а потом удивляются. Всех же в основном интересуют игрища и зрелища.

Иван взялся руками за выступающие из обшивки элементы и медленно поплыл к навигатору. К тому времени Михаил уже светил внутрь фонарём.

— Что там?

— Ничего не вижу, княже, — ответил тот, прислонившись стеклом гермошлема к оконному стеклу, вытянув шею и прищурившись. Навигатор скривился и добавил: — Но кажется, корабль давно разге́рмился.

Иван тоже прилип, старясь рассмотреть нутро брошенного корабля. Тонкий белый луч выхватывал чью-то каюту. Она была больше, чем на «Синей птице», но рассчитана на четверых человек.

— Вижу шевеление, — прошептал княжич и показал пальцем на приоткрытую дверь в каюту.

— Ага, — едва слышно отозвался Михаил, он направил фонарик в щель.

— Мать твою! — вырвалось у Ивана, когда дверь быстро распахнулась, а в каюту, к самому стеклу рвануло нечто.

Парень даже опомниться не успел, как оттолкнулся от обшивки ногами, и лишь через секунду он осознал себя удаляющимся от иллюминатора. В миг опасности организм перешёл в режим форсажа, экстренно впрыснув убойную дозу адреналина, и пришлось приложить усилие воли, чтоб воспользоваться контроллерами движков без рывков и дёрганий, и остановить полёт.

Михаил тоже отскочил на десяток метров назад и сейчас целился в иллюминатор из автомата. Дрожащий луч фонаря выхватывал из мрака высохшие до состояния мумий человеческие тела в изодранных комбезах. Несколько полностью обезвоженных, но оживших трупов, скалили зубы и бешено били и царапали стекло.

— Какого хрена?! Что это?! — заорал Иван.

— Картинку! Дайте картинку! — раздался в наушниках голос капитана.

— Ой! — визгнула Нулька. — Нежить!

— Я сфотал, валим отсюда на хрен, — выдал сопящий и часто дышащий навигатор.

Да, за стеклом бесновалась самая настоящая нежить.

— Вот это я понимаю, троллинг, — протянул капитан и выругался.

— Что? — не понял Иван.

— Я говорю, княже, что твой куратор знатно тебя потроллил!

Княжич торопливо дёрнул контроллер движков, и его закрутило. Хорошо, что есть специальный режим, когда система сама останавливает неконтролируемое вращение. Но в голове осталась муть, как после экстремальной карусели.

— Блин, — выругался он и более осторожно направился к «Синей птице».

Уже после шлюза, когда давление выровнялось, а двери впустили на «Синюю Птицу», Иван с облегчением вылез из скафандра. Несмотря на систему контроля климата, весь комбез взмок, как после проливного дождя.

— Фу-у-у, — протяжно и шумно выдохнул княжич, поглядев на Михаила, тот тоже взмок и сейчас устало сполз вдоль стены коридорчика на пол.

— Надо всем собраться и решить, что дальше делать. Если нас отправили на учебную экскурсию, то миссия окончена, и осталось только набить отчёт, — произнёс парень, глядя на спутника.

— Ага, — кивнул тот, облизал губы и подобрал автомат.

У Ивана мелькнула мысль, что тир действительно будет нелишним. А ещё на такие вылазки надо брать с собой револьвер. Хоть на магнитике, хоть на резиночке, но обязательно с чем-то убойным в барабане.

— Что-то нас не встречают, — пробурчал навигатор и глянул на княжича: — Петрович в этом деле суеверный. Зашедших с пустоты надо встречать лично.

— И Нульки нет, — глянув на след поцелуя на гермошлеме, добавил Иван.

И в этот момент из кают-компании раздался протяжный вопль, принадлежащий Фёкле. Затем последовал грохот.

Иван с Михаилом переглянулись и кинулись на звук.

Там глазам предстала занятная картина:

Капитан стоял, загораживая собой большой иллюминатор. В уголочке сторонилась от всех с меланхоличным лицом Марья. А посерёдке бушевала в истерике полуголая купчиха.

Она хватала со стола тарелки и била ими о край столешницы, но посуда была ударопрочная, потому не ломалась.

— Твари! Вы все твари и уроды! Я тут! А они! Да я!

И всё это со слезами на глазах.

Иван глянул на капитана, тот выглядел сильно растрёпанным и растерянным, словно не знал, что делать.

— А что случилось-то? — наклонив голову набок, тихо спросил Иван у навигатора.

Михаил пожал плечами.

— Княже, я знаю не больше твоего.

— Это я, — раздался откуда-то сверху шёпот Нульки.

Княжич задрал голову и увидел богиньку, которая лежала на животе на потолке, словно именно там был пол, а корабельная фея пряталась за потолочной лампой, как за корягой. Только призрачный сарафан был с девушкой не согласен и свисал вниз, отчего виднелись белые трусики.

— Что ты?

— Я забыла Фёклу в атмосфернике. Пока вы летали к летучему голландцу, она там посерединке болталась, — тихо ответила Нулька и приложила палец к губам. — Вы меня не видели.

— Ты! — закричала на грани ультразвука купчиха. Она подбежала к стене, схватила маленький огнетушитель и понесла его в нашу сторону. — Сука!

Княжич неуверенно попятился. Но взгляд Фёклы был направлен на богиньку.

И в этот момент погас свет. Всё затихло. Слышались только тяжёлое дыхание, а затем и звук падающего на пол огнетушителя.

Но тьма кромешная длилась всего секунду, так как затлели жёлто-оранжевые аварийные огни, а ещё через пять секунд с лёгким гулом ожила вытяжка, и вернулось освещение.

— Птиц, диагностику! — заорал капитан на всю кают-компанию.

— Я же говорил, что добром не кончится. И никто ведь не слушал. А я говорил, — запричитал искин. В его голосе послышались нотки истерики не хуже, чем у Фёклы. Казалось, вот-вот случится нервный срыв.

— Отчёт, мать твою!

— Короткое замыкание. Повреждён концентратор, — проныл искин и добавил: — Мы все умрём. Кроме Нульки, конечно, она же и так неживая.

— Цыц! — прокричал капитан и начла бурчать: — Ещё никто не помер. Тоже мне прорицатель. Да и не живой ты, чтоб панику поднимать.

— Живой, — проканючил Птиц в ответ.

— Цыц, — повторил Петрович, но уже не так громко. Он медленно опустился на пол и прислонился спиной к иллюминатору.

— Дерьмово, — пробурчал нахмурившийся навигатор и поставил автомат у стенки.

— А что концентратор? — переспросил княжич, чувствуя зазвеневшее в кают-компании напряжение.

Капитан поглядел на него как идиота.

— Миш, объясни доброму молодцу.

Навигатор вздохнул и опустил глаза.

— Я вроде бы рассказывал. Да он и сам обязан знать. Княжич ведь, да ещё и инквизитор.

— Да ты глянь на него, сам поймёшь, что этот княжеский двоечник знает, а что нет.

Михаил ещё раз вздохнул и заговорил:

— Ты же знаешь, что Нулька не имеет большого запаса энергии. А чтоб пробиться в гипер и утащить туда целый звездолёт, эту энергию надо откуда-то брать. Вот для этого и нужен концентратор, подключённый к реактору. Поэтому нет концентратора — нет прыжка.

— Мы все умрём, — заныла Фёкла, выронив так и не разбитую тарелку и закрыв ладонями лицо.

— Да, с таким запасом креветок умрём только от тоски и старости, — пробурчал капитан и стукнул наотмашь кулаком по стеклу.

— А запасной? — неуверенно спросил княжич.

— Нету, — тихо ответил навигатор.

— Но должен же быть. Это же очень важная деталь. Жизненно важная.

— Реактор тоже важен, но больше одного на корабль всё равно не вмещается, — покачал головой Михаил.

— Мама! — в голос заревела Фёкла. — Мамочка!

Иван поджал губы и пробежался взглядом по челнам экипажа. По навигатору, по богиньке, по купчихе, по Марье, по капитану. А потом его взгляд замер на висящем в пустоте летучем голландце.

— А мы можем снять концентратор с чужого корабля?

— Я тоже думаю об этом, княже, — кивнул хмурый капитан. — Но есть другой вариант: все квесты наши на учёте у твоих кураторов, и нас, княже, стопудово хватятся и начнут искать. Вот только, я думаю, что лучше подстраховаться. А то паразиты могут ещё что-нибудь погрызть. Например, регенератор кислорода или сам реактор. Тогда точно сдохнем.

Иван почесал в затылке. Ждать, увеличивая шансы на гибель, или лезть в летучий голландец, полный голодной и опасной нежити? Конечно же, лезть.

— Я готов. Правда, не знаю, что делать. Но вы же подскажете? — решительно произнёс он.

Глава 19

Борьба с преградами и нежить

— Да, надо поторопиться, — пробурчал капитан, едва сдерживая злость, — и вытравить всех на хрен.

Он стоял в дверях своей каюты и глядел на разбросанные по полу аквариумы, в которых плавали контуженые рыбки. Это ещё хорошо, что ёмкости выполнены с клапанами, и потому воды, бьющей вялыми струйками из трубочек, на пол пролилось относительно немного. Но суть проблемы заключалась в том, что какая-то падла обгрызла тонюсенькие стальные тросики, которыми мягкие аквариумы крепились к стенкам.

Петрович вздохнул, опустился на корточки и заботливо подобрал сосуды.

Да, надо поторопиться, но делать всё необходимо по уму, а не как молодой княжич с шилом в одно месте. Тот точно дров наломает.

— Миша! — закричал капитан. — Миша, подойди!

Через две минуты в проёме возник навигатор, жующий шоколадку.

— Тебе лишь бы пожрать, — пробурчал Валерий Петрович.

— А что мне, плакать, что ли?

— То есть тебе моих рыбок не жалко?

— Хорошо, я буду считать, что это поминки, — неспешно ответил Михаил и откусил немного от шоколадной плитки.

Капитан тяжело вздохнул, недовольно покивал головой, встал и спросил:

— Что скажешь о летучем голландце?

— Не самое сложное. Нежить сильна, но не вооружена. Мы абордаж сто раз отрабатывали. По идее, надо взломать центральный шлюз и запустить дрона для разведки боем. Потом гранатами зачистить сам вход и добраться до концентратора.

Петрович скривился и озвучил сомнения:

— Слышь, хакер, как ты вскроешь, если дверь обесточена. Там реактор давно погас.

— Болгаркой и ломом, — спокойно ответил навигатор.

— Ну да, ну да. Уел. А дрон откуда возьмём?

— А на что нам твой скорпион? Вот его и загоним с программой уборки помещения.

Капитан на секунду задумался, опустив глаза на аквариумы, и лишь потом хмыкнул:

— А гранаты?

— Ну-у-у, — немного смущённо ответил навигатор. — Есть парочка.

— Десантура бывшей не бывает? — усмехнулся капитан и протянул аквариумы. — Помоги повесить на место.

Справившись с неурядицами, оба вернусь в кают-компанию, а там снова билась в истерике Фёкла. Она стояла посередине и визжала, тыкая пальцем в направлении Нульки.

— Это ты виновата! Ты же тварь из гипера! Ты можешь их сожрать, перебить, развеять! Не знаю, что вы там делаете друг с другом?!

Искажённое от выплёскивающейся на богиньку злости лицо купчихи пошло пунцовыми пятнами, белые волосы растрепались, а глаза сверкали безумным огнём.

— Сука потусторонняя! — орала Фёкла. — Из-за тебя мы все умрём!

Когда между ней и сжавшейся в комочек Нулькой встал княжич, заслоняя собой богиньку, купеческая дочка переключилась на него:

— И ты с ней заодно?! Ненавижу! Всех вас ненавижу! Тупые фрики!

Фёкла замахнулась для того, чтоб ударить Ивана по щеке, но парень тут же вскинул сжатый до хруста кулак и застыл, готовый нанести сдачу. Может, даже аванс.

Все замерли в ожидании развития событий. Даже подключённая к искину корабля Марья, которая протирала до этого тряпочкой переносной сервер, а сейчас перестала выполнять уборку, вытянулась вдоль стенки и поглядела на ругающуюся парочку. Это Михаил принёс сервер в кают-компанию. В каюте и без того тесно, а гудящий ящик и вовсе занимал половину пространства.

А события развивались очень интенсивно.

— Только попробуй, — тихо, но отчётливо процедил он сквозь зубы. — Я тебе не продажный подхалим из твоих комнатных мальчиков.

Купчиха закричала во весь голос, схватила со стола тарелку и запустила в стену. Небьющаяся посуда ожидаемо не разлетелась на осколки, лишь звякнула по обшивке и упала на пол.

И в это момент у Нульки хлынули слёзы, и богинька исчезла с громким хлопком оставшегося на её месте вакуума. Вместе с ней пропала и сила тяжести. Незакреплённые вещи взмыли вверх. Фёкла замахала руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но так как перед самым бегством корабельной феи сильно топнула, то завертелась и стукнулась головой о спинку кресла.

Михаил, поймав край столешницы, быстро сориентировался в пространстве в направлении коридора, чтоб найти пропавшую Нульку, но капитан сноровисто вытянулся и схватил товарища за лодыжку.

— Пусть княжич успокоит. А ты проверь оружие и скафандры. Я тоже делом займусь — поймаю скорпиона и поковыряюсь в настройках.

Навигатор кивнул и поплыл к оружейному сейфу, огибая вдоль стенки мечущую молнии Фёклу, которая может нанести вред окружающим своими беспорядочными барахтаньями, как утопающая.

А Иван быстро проскочил коридор, словно с головой в колодец нырнул, и завернул в каюту Нульки, но девушки там не обнаружилось.

Парня грызла злоба на эту истеричную Фёклу, которая, мало того, что навязалась, как бесполезный балласт, так ещё и нервы травит своей токсичностью. И зачем согласился её спасать? Такая язва даже пиратов до психа доведёт.

— Нулька! — прокричал княжич, заглянув в очередное помещение.

Но ни здесь, ни в шлюзе, ни в пристыкованном атмосфернике богиньки не оказалось, там обнаружился только Петрович, который плавал с планшетом в руках, часто и сосредоточенно перелистывая страницы какой-то инструкции.

Вернувшись в шлюзовую, Иван стукнул кулаком по переборке. Но испуганному гневом повелителя металлу хватило даже этого, чтоб прогнуться.

Сила действия равна силе противодействия, и парня откинуло к противоположной стенке, где он стукнулся спиной о металл. Поддев ногой поручень, чтоб зафиксироваться на одном месте, княжич поглядел на кулак и несколько раз разжал и сжал его.

Надо быть осторожнее, — думалось ему. Не зря же старинная поговорка гласит: «Бойся своих желаний». Нужно держать гнев надёжно запертым, как заряженное оружие. Не потому ли отец всегда был спокоен, и даже когда злился, то оставался просто холоден? Ведь он никогда не давал волю гневу.

— Нульку ищешь? — прозвучал за спиной голос капитана, а тот толкал перед собой по коридору выключенного скорпиона, словно буксирный катер баржу, лишь иногда поправляя самыми кончиками пальцев.

— Угу.

Капитан пожал плечами, толкнул посильнее скорпа, отправив в самостоятельный полёт, и вытянул руку в сторону скафандров. А затем несколько раз постучал по стеклу гермошлема ближайшего, словно по окошку.

— Что вам от меня надо? — донёсся изнутри сильно приглушённый голос Нульки.

Капитан не ответил. Он принялся догонять скорпа.

А княжич приложил ухо к стеклу и прислушался. В недрах скафандра слышалось сдавленное рыдание.

Иван глянул в спину улетающему капитану, почесал в затылке и открыл скафандр, словно шкафчик.

— Не реви, — произнёс парень, разглядывая трущую кулаками глаза Нульку, скафандр ей великоват, и она в нём пряталась действительно как в шкафу.

— Я и не реву, — через силу сдерживая слёзы, выдавила из себя девушка.

— Вот и не реви. Наплюй на эту дуру.

— Я не виновата. Я не могу охотиться на паразитов. Я же не мурена, чтоб за грызунами и креветками по щелям ползать. И я не хочу превращаться в монстра, потому что вы перестанете меня любить, — скороговоркой выпалила Нулька и зашлась новой порцией слёз.

— Всё хорошо, — произнёс Иван и протянул руку богиньке. — У таких, как Фёкла, виноваты все, кроме неё самой. Не обращай внимания.

— Легко говорить, не обращай, — прохныкала Нулька.

Княжич уже открыл рот, чтоб продолжить успокаивать богиньку, но в шлюзовую влетел навигатор. Михаил держал в руках охапку инструмента и оружия.

Он выставил левый локоть и тормознул у стены.

— На, держи свой. Я спилил старую скобу, распечатал и приклеил на суперклей новую. Теперь из него можно стрелять в перчатках от скафандра, — произнёс жрец-навигатор и протянул Ивану кобуру с револьвером. Парень взял оружие и повертел перед собой. Вроде бы и наспех, но имелась в них какая-то уютность, разве что потом можно закрасить чёрным маркером прозрачный пластик новой скобы.

— Нулька, вылезай! Нам в открытку надо! — навигатор осторожно выпустил из рук принесённый арсенал, отчего оружие и приспособления принялись неспешно расплываться облаком медленно вращающегося вокруг осей космического хлама, и постучал по скафандру костяшками пальцев.

— Я с вами, — проныла богинька в ответ.

— Нет. Ты на корабле.

В шлюзовую заплыл капитан, который быстро окинул взглядом происходящее и затянул за собой скорпиона, ухватив того за хвост.

— По местам, — отдал он команду и сам начал быстро запаковываться в скафандр. За ним и навигатор, предварительно нацепив принесённый арсенал на свой скаф, стал облачаться в защитное снаряжение.

Иван поглядел в большие-пребольшие глаза Нульки, деловито насупился и схватил девушку за шиворот. Она не сопротивлялась, и потому княжич выудил плавающую в невесомости богиньку, словно огурчик из банки.

Через пять минут все были готовы и разместились собственно в шлюзе. Даже Нулька, которая сказала, что хочет проводить до порога.

Когда с шипением начал откачиваться воздух, княжич зажмурился. Вид девушки, одетой только в сарафанчик и находящиеся в вакууме, напрягал.

Вскоре троица оказалась в открытом космосе, и лишь Нулька висела в круглом проёме шлюза, держась рукой за край, и махала непонятно откуда взявшимся белым платочком. Двигались осторожной вереницей.

— Дверь? — на всякий случай уточнил навигатор, когда до летучего голландца осталось всего ничего.

— А ты хочешь чрез окно? — ответил вопросом на вопрос капитан и окинул взглядом иллюминатор. — В принципе можно.

Он взял из охапки навигатора ломик и подлетел поближе. Когда ноги коснулись обшивки, заработали на самом малом режиме двигатели скафандра, прижимая Петровича к поверхности.

— Ломать не строить! — прокричал он, размахнулся, насколько позволял скафандр, и с силой ударил по стеклу.

Ломик отрикошетил от бронированной поверхности, оставив на том только маленькую царапину. Три пятна света от фонарей сошлись на белёсой щербинке, и если присмотреться, то можно заметить несколько мизерных стеклянных крошек, искрящихся в белом свете.

— Не, сюда бы отбойный молоток. А то в снаряжении махать ломом упарюсь вусмерть, — выдал капитан экспертное заключение с тяжёлым удручённым вздохом и нотками глубокой озадаченности в голосе.

— А если расстрелять? — спросил Иван, достав из прикреплённой на липучке кобуры револьвер. Княжич не привык что-либо делать в толстенных перчатках, и потому оружие выскользнуло из рук. Парень сразу же хлопнул по нему двумя ладонями, словно по летающему перед носом комару. — Чуть не потерял, — облегчённо выдохнул он.

За это время к нему приблизился навигатор и скептически пояснил:

— Не, княже. Иллюминатор сделан из композитного материала. Его всё равно придётся очень долго ковырять. Даже расстрелянный. Я такое уже проходил. Надо болгаркой. Подержи.

Михаил вручил княжичу прочий инструмент, а сам вооружился нужным. Вскоре в полной вакуумной тишине полетели искры, вырывающиеся из-под вгрызшегося в иллюминатор абразивного диска.

— Стой! — заорал капитан буквально через десяток секунд после начала операции по проделыванию лаза и оттолкнул Михаила в сторону.

А изнутри к стеклу снова ринулась нежить. Умертвия принялись биться о прозрачную преграду, царапать её сломанными ногтями и кривляться, как аниматоры в дешёвом аттракционе ужасов.

— Шлюз, — произнёс капитан, — пробуем шлюз.

— Болгаркой, — поддакнул навигатор, и все дружно ринулись в направлении круглого входа.

На этот раз пришлось разгонять призрачных морских обитателей. Те уж очень неторопливо уползали с освещённой фонариками участка поверхности погибшего звездолёта.

— А их можно в свинцовой банке и в сейфе хранить? — спросил Иван и осторожно, чтоб не растаял, подхватил трилобита.

— С ними возни много, княже. Зачем тебе эта гадость? — пробурчал капитан, словно отмахиваясь от ребёнка, который решил притащить домой полудохлого голубя.

— Ну, ни у кого таких нет, а у меня будут.

— Давай, княже, сперва достанем концентратор, а то присоединимся к нежити, и будут два летучих голландца. А твои кураторы из инквизиции воткнут в наши тушки таблички «полные идиоты» и примутся водить экскурсии, чтоб остальным неповадно было так тупить.

Иван отпустил трилобита.

Михаил оглянулся в сторону иллюминатора, где до сих пор бесновалась нежить, а после стал прилаживаться к шлюзовому люку.

— Не получается? — спросил капитан, держа в руке ломик.

— Сейчас посмотрим.

И снова полетели яркие искры остывающего металла и раскалённые крупицы абразива, разбрызгиваясь фонтаном в разные стороны. Они сейчас напоминали школьные макеты фотонов, отскакивающих от обшивки, словно наглядное пособие для старого закона про углы падения и отражения, а так как в открытом космосе ничто не ограничивало их прямолинейное движение, и остывали они дольше, то улетали, прежде чем погаснуть, достаточно далеко.

Прошла минута. Потом вторая. Навигатор заменил диск на другой. Но прогресс не шёл.

— Ну, скоро, а то кислород кончится раньше, чем вскроем? — нетерпеливо спросил Иван, глядя на сильно нахмуренного Михаила.

Тот вздохнул и ткнул ладонью в стекло гермошлема, слово хотел пот вытереть.

— Да, ты прав, княже. Шлюз заварен по всему периметру. Надо либо другой иллюминатор ломать, либо напрямую через обшивку.

Иван быстро пробежался взглядом в поисках остальных окон.

— А как спасать погибающих, если вот так вот что-то сломалось? Ну, там реактор или ещё чего.

— Этот — никак, — пробурчал Михаил. Он медленно отлетел от поверхности, держа болгарку за страховочный тросик, зацепленный к поясу блестящим карабинчиком.

— Почему? Должно же быть.

— А нам, княже, дико повезло, — вставил слово капитан, перекидывающий ломик из руки в руку. — Это не простой корабль. Это тюремный. Для перевозки осуждённых на каторгу пиратов на планеты строгого режима. Хотя чему я удаляюсь? Кораблик наверняка есть только в инквизиторской базе данных. И вскрыть его можно разве что гидроабразивным или мощным лазерным резаком. Вон там для спас-капсулы пилотов, но её нет. Они эвакуировались, а пиратов бросили до лучших времён. Но видимо, кораблик разгерметизироваться, и лучшие времена так и не наступили.

— Нет, — медленно произнёс навигатор. — Ломать бесполезно. Нужно допилить то окошко, а затем перестрелять нежить через дырку десять на десять сантиметров. И уж потом доламывать и пробираться на борт.

— А мы их перебьём? — поглядев на револьвер, уточнил Иван, так как его слегка кольнуло сомнение. Пираты и так мертвы, а тут ещё и добивать надо.

— Ёжки-матрёшки, княже, — пробурчал капитан, — это мы у тебя должны спросить. Ты же инквизитор.

Парень насупился и ничего не ответил. Каждый раз, когда товарищи давили на его неопытное инквизиторство, становилось очень неуютно и даже больно. Вроде бы большая шашка, но внутри пустышка.

Княжич отвернулся и стал подгонять пальцем очень неторопливого трилобита, а потом навёл на него почти в упор луч фонаря и стал играться с режимами спектра, устроив небольшое световое шоу. Красный, зелёный, синий. На ультрафиолете призрак задёргался от боли и пузырился, истекая плотным белым туманом, словно кровью. Получается, что внутри аквариума с защитным напылением от вредных лучей доисторическую нечисть можно и дома хранить.

— Миша, а если нежить просветить жёстким излучением?

Навигатор, который уже вовсю грыз инструментом иллюминатор со свирепым, как у киношного викинга, лицом, не отозвался. Некогда ему.

— Не получится, — начал вместо него ответ капитан, но немного отвлёкся, указав монтировкой на стекло: — Миш, чуть больше возьми.

— Отстань, я лучше знаю, — огрызнулся навигатор, в метре от которого за стеклом неистовствовала нежить.

— А почему не получится? — продолжил расспрос княжич.

— Во-первых, у нас нет излучателя такой мощности, чтоб гарантированно перебить всех тварей, а во-вторых, не вся нечисть боится ультрафиолета. Призрачная чуть вот этих уродов, например, запросто могут оказаться спрятанными внутри тел, под плотью, и тогда их проще пристрелить обычной пулей.

— Готово, — произнёс навигатор, отплыл от стекла, пристегнул болгарку сбоку на пояс и вскинул автомат. Замерев в двух метрах от иллюминатора, изготовился в стрельбе, — ломай.

Иван подплыл ближе. В стекле образовалось квадратное окошко, и осталось только поддеть ломиком держащуюся на соплях серединку, чтоб открыть проём. И если раньше закрадывались подозрения в том, что летучий голландец разгерметизирован, то сейчас воздуха внутри точно не было. А нежить не унималась.

— На счёт три, — произнёс капитан и подцепил краешек. Княжич поморщился, представив противный хруст стекла. Хотя всё, кончено же, произошло абсолютно беззвучно.

Прозрачный квадратик, быстро вращаясь, поплыл прочь в бездну космоса.

Из узкой дырки, разрезая плоть на запястьях об острые края, высунулась рука ближайшего из умертвий.

Михаил включил лазерную указку на автомате, прицелился и дал очередь. Одна из пуль выкрошила небольшую выемку в стекле, остальные попали в нечисть. Ничего не произошло. Твари как дёргались, так и продолжали дёргаться.

— Гранатой надо, — произнёс капитан.

— Сам гранатой. Как я кину, если там такая агрессивная затычка? — огрызнулся навигатор и добавил: — Прижми её монтировкой, а я в щель засуну.

Петрович включил движки на скафандре, на режим, когда вектор тяги направлен условно вниз и прижимает космонавта к поверхности, а затем с матами присел на корточки, сунул ломик в отдушину и надавил. Высунутая рука нежити оказалась словно в тисках.

— Суй, мать твою, киборг ты наш боевой!

Навигатор перекинул автомат назад и открыл большую сумку на боку.

— Ты же говорил, у тебя гранат только парочка.

— Ну, парочка десятков, — спокойно ответил Михаил и подплыл ближе, — держи его крепче.

Жрец-навигатор выдернул кольцо, провернул специальный ободок, выставляя режим «дистанционный взрыв» и сунул в щель. Шло туго, потому пришлось проталкивать пальцем.

— Вот идиот, — пробурчал навигатор, быстро отдёргивая руку, а один из мертвяков ухватил гранату зубами и начал грызть, — отходим!

Все дружно оттолкнулись от обшивки и отлетели на десять метров. Иван до этого момента чувствовал себя лишним, а вот сейчас началось действо.

— Подрыв!

Внутри каюты блеснула вспышка. Пространство быстро заполнилось дымом, который столбом повалил из дырки. Самому стекло ничего не сделалось, но когда слегка подрагивающие лучи света проникли внутрь, то стало видно, что одному мертвяку оторвало голову, а второму, тому, что высунулся наружу — руку.

Кисть мёртвого пирата вышибло, словно пробку от шампанского.

Но нежить не успокоилась.

— Давай также! — прокричал капитан.

— Давай, я! — сразу же предложил Иван. Петрович и Михаил переглянулись, а затем жрец повернулся, подставляя сумку.

— Там на ободке по таймеру на пять, семь и двадцать секунд, на удар и дистанционка. Ставь риску на значок молнии. Риски и значки начнут светиться сразу, как кольцо выдернешь. Чеку не отпускай, иначе не повернёшь.

— Понял, — кинул Иван, удрал в кобуру револьвер и схватил стразу две гранаты.

Он подплыл к дырке. Очередной мертвяк бился о преграду, но ему мозгов не хватало даже на то, чтоб просунуть руку в отверстие. Княжич сделал, как сказал навигатор и забил гранату в дырку ногой, после чего отплыл в сторону от иллюминатора.

Снова вспышка, но сейчас руки парня лежали на обшивке, и сквозь перчатки почувствовалась прокатившаяся по металлу ударная волна. Словно касался стола, по которому с силой стукнули молотком.

— Ещё два есть! — прокричал капитан.

Иван вернулся и посмотрел. Осколки изрядно поцарапали стекло изнутри, ещё немного, и треснет.

— А если сразу десяток?! Они же здесь все в одну кучу сбежались, — спросил парень.

— Давай попробуем. Если что, у меня заныкан ещё один ящик.

На что капитан восхищённо выматерился.

— И таможня не видела?

— Сам же знаешь, что досматривают только атмосферники в космопорте, а на орбите хоть весь ими увешайся, главное, чтобы без дальнобойных ракет или планетарных бомб. Но ракету скрыть точно не получится.

Иван взял сразу большую охапку гранат. Затем стал поочерёдно засовывать их внутрь, предварительно выдёргивая кольцо и прокручивая ободок на каждой. Когда было готово, все убрались подальше.

Рвануло. Суммарная ударная волна была такой силы, что стекло покрылось мелкой сеточкой трещин, хотя и не разлеталось.

— Вроде не шевелятся, — произнёс парень, вглядываясь в иллюминатор.

— Шевелятся, но по кусочкам, — ответил навигатор и добавил. — Сейчас мы их уработаем.

Он взял монтировку, поплыл ближе и подковырнул край. На этот раз дело пошло лучше. Стекло, лопнувшее, но не распавшееся куски лишь благодаря полимерной прослойке, отделились от краёв.

— Мать вашу, неугомонные! — закричал жрец, когда из щелей полезли руки и головы покойников.

А когда иллюминатор поддался инструменту и внутреннему напору нежити, стекло отлетело. Несколько умертвий поплыли по космической пустоте, беспорядочно размахивая рукам и ногами, скаля зубы. Но уже неопасны, так как не могли ни за что уцепиться, и теперь обречены на вечный космический круиз, как какой-нибудь метеорит в межзвёздном пространстве. Может, когда-нибудь сгорят, упав на звезду или в атмосферу планеты, или же исчезнет в недрах чёрной дыры. Но это случится точно не в ближайший миллиард лет.

Лишь один мертвяк случайно зацепился за отделившийся от края уплотнитель иллюминатора и теперь барахтался, как злая кусачая муха в паутине.

— Ну что, внутрь? — спросил капитан, активировал скорпиона и швырнул его в проём.

Глава 20

Полезли в воду, не зная броду

— Тишина-а-а, — прошептал Иван, глядя в темнеющий проём. Тот казался рваной раной на теле летучего голландца. Взор цеплялся за клочья давно умершей и высохшей в полной пустоте плоти, вырванный с мясом уплотнитель, витающие в невесомости обломки да осколки. И в этом проёме исчез оживший робот-скорпион. Только одинокий мертвяк беззвучно барахтался, словно косплеил мотылька в паутине. Но мертвяк уже не опасен.

— Оно и понятно, что тишина, княже, — высказался капитан. — Вакуум же.

— Да я не о том. Внутри тишина. Ничего не шевелится. Ничто не выглядывает.

Навигатор осторожно подплыл сбоку и обрезал уплотнитель, отправляя запутавшегося мертвяка в бесконечный и беззвучный полёт вслед за товарищами.

— Пинка бы ему навесить для ускорения, да в скафандре пинать неудобно, — пробурчал Михаил.

Иван усмехнулся и приложил перчатку к поверхности, старясь ощутить хоть какую-то вибрацию, но нет, может быть, голой рукой и получилось бы, но только псих снимает перчатку в глубоком вакууме. Есть, конечно, экстремалы, выкладывающие смертельно опасные выходки в гала-туб, но Иван к подобным безумцам не относился.

— Идём? — с нетерпением спросил княжич. Он уже устал ждать. Вся его княжеская сущность требовала действий.

Капитан, который сейчас водил и легонько постукивал пальцем по гермошлему, как по сенсорному экрану планшета, ответил не сразу. На внутреннюю поверхность стекла проецировалась картинка с прикреплённых к скорпиону камер. Петрович психовал, но получить доступ ко встроенным глазам робота так и не смог.

— Подожди, — пробурчал капитан и ткнул в стекло стразу двумя руками, словно норовил выколоть сам себе глаза или растянуть улыбку до ушей. Изображение, которое, княжич видел перевёрнутым, расширилось и сдвинулось. Так… Вот отсёк с прыжковыми механизмами. Он тоже заварен наглухо, но дверь тонкая, можно управиться за пару часов.

Капитан вздохнул.

— Ещё бы понять, почему экипаж бросил судно. Да ещё и в спешке.

Иван подплыл поближе и принялся наблюдать за картинкой. С виду всё целое и невредимое. Действительно, странно.

— Наверное, система жизнеобеспечения сдохла.

Капитан не ответил, но провёл пальцем наискось через весь гермошлем, сдвигая поле зрения. Прицепленные к скорпиону фонарики высветили безжизненный коридор, в котором плавали брошенные вещи.

— Чисто, — произнёс Петрович и свернул окошко камеры, — Миш, прикрой.

— Принял, — отозвался навигатор и занял позицию напротив выломанного иллюминатора, так чтоб при необходимости открыть огонь по высунувшимся изнутри обителям, если такие, конечно, объявятся.

— Я пошёл! — радостно прокричал Иван, за что сразу же получил окрик Петровича:

— Не лез бы ты, княже, вперёд батьки!

Капитан извлёк из кобуры пистолет и начал медленно заплывать в проём. Благо, тот достаточно широк, что можно свободно пролезть в громоздком скафандре.

Вторым сунулся навигатор. И только в самом конце — Иван.

Нутро летучего голландца оказалось ещё более мрачным, чем на экране. Битая посуда, обрывки одежды, пожарные топоры и брошенные огнетушители, хотя не видно ни единого следа пожара.

— Смотри, — произнёс навигатор, затормозив у одной из кают и показав пальцем на потолок. — Вмятины. Они били замки и двери.

— Зачем? — поинтересовался княжич, тоже притормозив. Корабль по тоннажу гораздо больше синей птицы. Обитаемый отсек уж точно раз в шесть.

— Не знаю, но умерли они не сразу, — произнёс Михаил и пояснил: — Щель, из-за которой корабль разгермился, была небольшой. Давление падало очень медленно.

— Или уже потом продырявили, — вмешался в обсуждение капитан. — Когда прибывшие на выручку решили выяснить причины гибели.

— А что ж тогда не выяснили? И почему оставили умерших здесь?

— Да кто бы знал, — проворчал капитан и двинулся дальше.

Коридор тоже оказался шире, чем на птице. Совсем как на пассажирском лайнере. И кают под сорок. Луч света выхватывал номера на дверях, расклеенную на стенах документацию, а там, где пробегался по фосфорным указателям, оставался едва заметный зеленоватый след.

— А вы не заметили, что только одна каюта была с окнами? — спросил Иван, приподняв левую руку, на запястье которой имелось небольшое зеркальце, и глянул в отразившуюся там дверь, через которую сюда вошли. Если присмотреться, то на противоположной стене, среди тьмы коридора, виднелось пятно света, падающего от прожекторов «Синей Птицы». Пятно сильно походило на простыню с порванными о битое стекло краями и наскоро прибитую гвоздиками к стенке.

— Ну-у-у, тюремный же, — с сомнением ответил навигатор. — А там, наверное, каюта надсмотрщика.

— Бунт, княже, — произнёс капитан и посветил на стену справа от себя, где имелись пулевые отметины. — Дело раскрыто. Там обитали надзиратели. Пираты подняли бунт, стали ломать двери и выпускать заключённых. Началась перестрелка, наверняка одна из пуль и устроила разгерму. А потом они дружно стали нежитью. В дальнем космосе такое случается, и чем ближе к периферии, тем чаще.

— Ну да, — прошептал Иван и дотронулся пальцем до дырки от пули.

— А вот и технический отсек, — сообщил капитан, уперевшись руками в дверь. — Миша, пили.

Навигатор пробежался лучом света по периметру дверного проёма и произнёс: — Придётся разок до Птицы смотаться. У меня не хватит дисков, чтоб в один заход, да и на болгарке батарея сядет.

— Метр на два, — капитан изобразил руками прямоугольник и отошёл в сторону, пропуская Михаила к двери.

Они ещё долго бормотали, обсуждая, получится ли вытащить агрегат из отсека, и как его потом выковыривать из звездолёта. Сошлись на том, что ещё и иллюминатор распиливать придётся.

Иван не сильно их слушал, его не интересовали технические подробности, и потому он водил фонарём по сторонам и осматривал помещение.

— А где робот? — спросил Иван, посветив в конец длиннющего коридора.

— Там где-то, — буркнул капитан. Даже представилось, как он махнул рукой, неопределённо указывая направление к чёрту. — Чтоб под ногами не мешался.

— Мы в невесомости, — съязвил Иван и усмехнулся.

— Не придирайся к словам, княже. Послал, значит, послал.

Иван осторожно развернулся спиной к двери, которую начал резать навигатора, и взялся за хромированный поручень, положенный для любого звездолёта. По отсеку бесшумно полетели искры, освещая пространство оранжевым светом в рваном ритме бенгальского огня.

Луч скользил и скользил, а затем выхватил из тьмы медленновращающийся чёрный, с цветочным рисунком обломок.

Иван сперва усмехнулся, вспомнив древние шкатулки, расписанные под хохлому. Такие до сих пор продаются в сувенирных магазинах. А потом по спине княжича пробежал холодок. Он торопливо оттолкнулся от поручня, а доплыв до капитана, несколько раз стукнул того по спине.

— Эй, гляньте!

— Чего?! — недовольно прорычал Валерий Петрович, но тут же громко и витиевато выматерился.

— Что у вас?! — перестал резать дверь навигатор.

— Валим! Быстрее валим отсюдова! — засуетился капитан.

— Да что случилось?!

— Кто-то расколупал нашего скорпиона, как белка орешек.

Все трое вскинули оружие и напряжённо вгляделись в темноту.

— Потихонечку. Потихонечку, — зашептал навигатор, словно опасался, что его услышат даже в вакууме.

Ивану тоже стало не смешно. После той твари, что вырвалась из отцовой станции, мерещилось такое же чудище или даже страшнее.

— По очереди, — продолжил навигатор. — Один на три метра вперёд. Остальные прикрывают. Потом следующий подтягивается. И так до самого выхода. Только без паники.

Но у самого голос быстро сделался чересчур напряжённым. Да и задышал навигатор очень и очень часто, словно стометровку пробежал.

Иван глянул на свой револьвер, заряженный бесполезными сейчас резиновыми пулями, и дотянулся до сумки с гранатами, которая до сих пор висела на поясе у Михаила.

С гранатами как-то спокойнее.

А затем впереди что-то еле заметно заблестело и шевельнулось.

— Охренеть!

То, что Иван сперва принял за тускло сверкающие обломки, оказалось огромными зубами. Целым частоколом здоровенных белых зубов, каждый из которых размером с ладошку. Такими только броню разгрызать. Что это, стало понятно, когда чудовищная рыбина с панцирем цвета старой бронзы заворочала головой. Она распахнула бездонную пасть и с силой сомкнула челюсти. Казалось, панцирной рыбине места не хватало. Тварь ничем не уступала по мощи и жути тому червю на отцовой станции.

— Надо было снаружи обшивку резать, — протараторил навигатор и начал стрельбу. Михаила откинуло отдачей обратно к двери, которую успел только слегка надпилить.

К навигатору присоединился и капитан, тоже открыв огонь из пистолета.

— А может, это призрак? — быстро спросил Иван, когда капитан принялся с матами менять магазин, но делать эту процедуру в толстенных перчатках было крайне неудобно, потому в ответ княжич заполучил поток большого недовольства:

— Какой к чёрту призрак?! Он скорпа схомячил, как тараньку! Мать твою!

Буквально через секунду Петрович задрал градус мата до предела, отчего процент приличных слов скатился к околонулевому значению, так как магазин с патронами выскользнул из рук и полетел куда-то вбок, и капитан судорожно его ловил, словно утопающий — соломинку.

— Какого хрена?! — тараторил навигатор. — Ей пули, что танку! Гранатой, мля, гранатой!

Иван глянул на сжатые в руках боеприпасы. Зажав одну с руганью под мышкой, он провернул ободок на второй и швырнул в пасть чудовищу.

— Кольцо, мать твою! Кольцо! — заорал навигатор. Он быстро сменил магазин и продолжил пальбу.

Княжич кивнул, словно кто-то мог увидеть его жест, и выдернул на второй гранате кольцо. И вот сейчас удалось попасть монстру в пасть.

Всё это происходило в тишине, и даже взрыв был беззвучный.

Но тварь не сдохла. Громадная рыбина заворочалась, сминая в гармошку стенки и обдирая с потолка плафоны. В невесомости поплыл большой ворох осколков стекла и пластика.

— Ещё! — закричал Петрович.

Иван снова выдернул кольцо и швырнул, но промахнулся. Граната попала в пол и взорвалась.

— Твою мать, — опять заблажил навигатор. — Риску на «дэ у». Не на «удар».

— Мля, у него скаф пробит! — быстро выдал капитан и подплыл к княжичу. — Миш, дай скотч.

— Нету.

— Тогда изоленту!

— Тоже нету.

— Киборг безрукий! — заорал Петрович. — Я тебе тонну куплю и замотаю, как фараона! Мумию сделаю!

Иван задрал руки и попытался увидеть дырку. Он и так уже слышал тихий свист.

— Что делать? — быстро спросил княжич, провернувшись вокруг оси, а затем вспомнил про зеркальце на запястье.

Дырка нашлась сразу же — на боку. Иван зажал отверстие пальцем, но свист не прекращался.

Пока выясняли отношения, рыбина пришла в себя и стала протискиваться к своим жертвам, используя сильные грудные плавники и дёргаясь из стороны в сторону. Ближайшая к ней дверь в каюту оказалась выломана с корнем. Потолочный пластик лопнул, обнажив многочисленные провода и трубки.

— Дай сюда! — завопил капитан и буквально оторвал от навигатора сумку с гранатами.

Петрович стал быстро выдёргивать кольца и крутить ободки, а затем швырять гранаты в пасть приближающейся рыбины.

— Рви! Мать твою, киборг липовый! — закричал он, когда до чудовища осталось всего пара метров.

Ударная волна оказалась настолько сильной, что хлопнула по стёклам гермошлемов, не успев рассеяться в вакууме. Голова рыбины лопнула. Но вместо крови из ран вырвалось зеленоватое, как фосфорное, пламя, подтверждая, что перед ними дух, а не живое создание.

Рыбина продолжала судорожно дёргаться, медленно-медленно выгорая изнутри, словно бревно, брошенное поверх костра.

Капитан подлетел вплотную и попытался оттолкнуть тушу чудовища с пути, но не получилось.

Иван с силой прижимал палец к дырке в скафандре, чувствуя, как сердце норовит вот-вот вырваться из груди. Даже частое и тяжёлое дыхание было со свистом. Он не хотел умирать. Без разницы какой смертью — геройской или нет. Смерть — это всегда страшно. А медленно выходящий воздух скоро перестанет компенсироваться из баллонов, и тогда начнётся кислородное голодание, вдобавок полопаются кровеносные сосуды.

Княжич от волнения уже ощущал жжение в лёгких. Он представлял, как со слизистой альвеол испаряется вода, охлаждая до белых кристалликов остатки влаги. Конечно, это всего лишь глюк на нервной почве, но очень натуральный глюк. А ещё он не хотел превратиться в нежить, которая будет мучиться на этом прокля́том корабле до самых последних дней вселенной.

Иван свободно рукой подхватил брошенный у двери, крутящийся, словно ленивый акробат, ломик и сунул между тушей монстра и стеной.

— Помогите. Я один не могу.

Но прийти на выручку не получалось, так как в громоздких скафандрах попросту не подлезть.

— Болгаркой! Я сейчас болгаркой её! — навигатор схватил инструмент и стал отрезать от монстра куски. Призрачная полть не прилипала к диску, на месте реза она вспыхивала под абразивом ярким зеленоватым огнём и быстро испарялась. Большие отделившиеся куски откидывал назад капитан. Была бы возможность, скинул перчатки да отрывал голыми руками.

— Живей, Миша, живей, — непрерывной скороговоркой повторял он. Лишь через двадцать минут удалось сдвинуть тушу вбок и протиснуться к выломанному иллюминатору.

— Не порвите скафы, олухи! — ругался Петрович, пока пролезали к выходу.

Ещё десяток минут истязали движки ранцев.

В шлюз влетели на одном дыхании, после чего капитан несколько раз долбанул по большой красной кнопке, а когда камера наполнилась воздухом, и на контрольной панели с мягким пиликаньем загорелся зелёный свет, вынырнул из скафандра, как суслик из норы, в которую заползла змея. Подскочив к Ивану, вцепился пальцами левой руки под колено парня и повис в невесомости, с прищуром разглядывая ткань в поисках дырки.

— Княже, показывай, что-то мне совсем не по глазам. Ослеп, наверное.

— Вот, — ответил парень, ткнул пальцем и развернул запястье с зеркальцем, чтоб получше рассмотреть.

Петрович протяжно и как-то непомерно устало, как столетний дед, выдохнул, провёл рукой по волосам и оттолкнулся от Ивана.

— Ёжки-матрёшки, — сокрушённо пробормотал он и тряхнул головой, словно отгоняя залётную муху или внезапный глюк.

— Ну что там? — вклинился в разговор навигатор, который отбросил в угол автомат и тоже выплыл из скафа. Оружие глухо ударилось о стенку прикладом и закрутилось.

— Я так точно инфаркт получу, — протянул Петрович и снова вздохнул.

А Иван уже нашёл то место, куда попал осколок. Но вместо отверстия обнаружил лишь грубый нарост, словно шрам на коже или сварной шов на металле.

— Это опять княжеские штучки? — потрогав ткань пальцами, неуверенно предположил Михаил. Он потёр шрам на скафандре, слегка подёргал и с улыбкой посмотрел на Ивана.

— Мы тебя, княже, в следующий раз первым будем запускать, всё равно тебе ничего не будет. Ты словно заговорённый.

Парень дёрнул за кольца на поясе, вынул руки из рукавов скафандра и выплыл. Иван до сих пор не верил, что всё так легко обошлось. Сердце потихоньку сбавляло темп, а вместе с отхлынувшим адреналином накатила слабость.

Парень тоже извернулся и завис возле места, где должна быть дырка.

— Да… наверное… княжеское, — задумчиво протянул Иван. — Это мой скафандр, и он выполнил моё желание. А я хотел чем-то заткнуть отверстие.

— И какие ещё фокусы ты можешь? — сложив руки на груди, спросил Петрович. — Может, ты и через гипер умеешь ходить?

— Не, это даже царь-батюшка не умеет, — ответил Иван и вздрогнул, так как рядом с громким хлопком возникла голая Нулька.

Богинька сразу же зашлась надсадным плачем. Громко рыдая, она повисла на шее у княжича.

— Ванюша, я чуть с ума не сошла, — глотая слёзы и хлюпая носом, протянула она и прижалась ещё сильнее. — Больше не отпущу.

Рядом цокнул языком капитан.

— Нулька, не придуши княжича. А идти всё равно придётся.

Богинька заревела во весь голос и обхватила парня не только руками, но и ногами, словно детёныш обезьянки свою мамку, благо, невесомость позволяла.

— Я тут подумал, — произнёс навигатор, — что можно и не снимать концентратор с летучего голландца. Мы подойдём вплотную и кинем на него кабели напрямую от реактора. По длине, думаю, подойдут. И на один прыжок нам хватит. Нам ведь главное — войти в обитаемую систему, и уже там вызовем спасателей. Нулька, сможешь переварить?

— Попробую, — прохныкала богинька.

— Что переварить? — переспросил Иван, поглядев на капитана, затем на девушку.

— На чужом концентраторе могут быть непривычные параметры передачи энергии. Можно сравнить со звуком. Например, мы не слышим ультразвук, а кошки с собаками слышат, — пояснил вместо Петровича жрец-навигатор.

— Опять лезть в воду, не зная броду? — княжич повернулся и посмотрел на Михаила поверх Нулькиной головы.

— А куда деваться? — развёл руками жрец.

И все удручённо замолчали. Деваться действительно некуда.

Глава 21

Последняя беда-печаль от летучего голландца

— Так, — протянул навигатор, замерев с плазменным резаком в руках, — ещё раз уточню план. Мы сейчас вскрываем обшивку, проверяем, можно ли утащить концентратор. Если да, то прикрепляем снаружи «Синей птицы» на сварку, болты, скотч и сопли и стартуем. Если нет, то бросаем провода, запитываем и прыгаем к Проциону. Там подаём сигнал бедствия. Я всё правильно понял?

Михаил висел тридцать метров правее несчастного, выломанного ранее иллюминатора. Кабель и шланги, сцепленные по всей длине обычными пластиковыми стяжками, колыхались в пустоте, уподобившись ленивым-преленивым, обожравшиеся вкусняшками змеи. Или угри. Или черви. Или лианы. Кому как нравится. Михаилу больше по душе сравнение с растениями. Он терпеть не мог червяков и прочую скользкую и мокрую гадость.

Призраки мёртвых обитателей доисторического океана ему тоже не нравились.

В пятидесяти метрах за спиной висела, заслоняя космос, «Синяя птица». Подгоняли её очень долго. Она до сих пор время от времени вспыхивала огнями манёвренных двигателей, приноравливаясь к пребыванию на заданном расстоянии, так как искин халтурил, не выдерживая нужной мощности тяги.

Навигатор нажал на кнопку. Из сопла на конце резака вырвался сжатый воздух. Почти сразу же проскочила электрическая дуга, ионизируя поток газов, а плазма въелась в обшивку, раздувая в разные стороны раскалённые добела капли металла. Навигатор провёл соплом вправо-влево, отгоняя трилобитов, морских ежей и панцирных рыбок. Тупые неповоротливые создания начинали суетиться только тогда, когда их коснётся плазма. Но зачастую было поздно. Для них поздно. И твари испарялись в голубоватом призрачном свечении.

Рядом с Михаилом завис Петрович, который часто оборачивался на выломанный иллюминатор, надеясь, что внутри никакой страховидлы больше не осталось. Вроде, и панорамные камеры внутрь закинули. И люминесцентных трубочек набросали. А тревожность всё равно осталась.

— Да, — произнёс капитан, отвечая на вопрос о плане. — Всё верно.

Тут же подтянулся и Иван с болгаркой. Навигатор, который уже начал рез, тут же остановился и выключил плазмотрон.

— Не, княже, так не пойдёт. Лучше возьми гидроножницы.

— Почему? Ей же быстрее? — поглядев на инструмент, удивился парень.

— Потому что дверца, это что? Сэндвич из тонкой жести и аэрогеля. А здесь толстый лист алюминия с рёбрами жёсткости, стальной каркас, множество слоёв разной начинки, от пенометалла, до композитов, трубки, кабели, мышиное говно и тонны дохлых тараканов. Даже если подключишь болгарку через провода, она не оборудована внешним охлаждением движка. Движок же не сверхпроводящий, сгорит за милу душу от перегрева.

Иван оттолкнулся от обшивки и направился в сторону «Синей птицы», подруливая соплами скафандра.

Капитан ехидно крякнул, а навигатор более сдержанно улыбнулся.

— Юнга, блин. Одним словом, юнга, — произнёс Михаил и снова включил резак. В стороны полетел расплавленный металл. И можно не бояться пожара: атмосферы-то нет, и значит, кислорода тоже.

Минуты тянулись долго. Плазма бросала бело-голубые блики на стёкла и полированный металл. Тонкая линия разреза уже описала три четверти овала, который станет новым дверным проёмом.

Вскоре вернулся княжич с ножницами. А рядом с ним возникла Нулька в сарафанчике. Она сперва стояла, прилипнув стопами к боку летучего голландца, а затем от скуки принялась ходить туда-сюда, заложив руки за спину, как студентка, в ожидании экзамена.

Капитан, навигатор и княжич одновременно посмотрели в сторону корабельной феи.

— Скафандр бы надела, а то нервируешь, — пробурчал Петрович и вздохнул.

Богинька улыбнулась от уха до уха и пожала плечами. Вряд ли услышала сказанное, но капитанское недовольство очень хорошо читалось на его лице.

— Ты видел, княже? — вдруг возмущённо тараторил навигатор, снова ткнув плазмотроном в обшивку. Ему честно надоела тишина. Он любил тишину, но не настолько. А когда работа сложная, то просто необходимо с кем-нибудь поговорить. Ощутить, что не один.

Иван посмотрел на Михаила и кивнул.

— Да, корабельные зомби очень впечатляли. Фразы «мёртвая тишина» и «безжизненный космос», прям, заиграли новыми красками. Как бы сказать, расцвели яркими призраками морских обитателей, ползающих по обшивке. Зашевелись нежитью экипажа.

— Не, это же надо так нейридж использовать, — продолжал буянить навигатор.

А княжич нахмурился. Михаила, оказывается, беспокоил совсем не летучий голландец.

— Не, ты видел?! Хвост! Обычный хвост!

— И чего тебе не нравится? Гибкий шланг с парой синтетических мускулов, — протянул капитан, который наблюдал со стороны и сейчас не занят физическим трудом, затем выругался: — Режь чище, там утолщение.

— Да блин, Петрович, хвост и нейридж, это как раскладывать пасьянс на топовом игровом компе!

— Откуда ты знаешь, вдруг она его не в разъём нейридж, а в другое место воткнула?

Княжич хохотнул, представив картинку, особенно на способе управления хвостом, пневматическими он или приводится в движение мышцами этого самого места. А навигатор совсем уж нецензурно выругался.

— Успокойся, киборг. — Капитан и смахнул со скафандра несколько больших капель металла, отлетевших от резака в его сторону. — Ну, нравится ей спускать деньги на ерунду, так это же не твои деньги.

— Да всё равно обидно.

Навигатор уже хотел добавить новые эпитеты, но его перебил искин.

— Я очень извиняюсь. Может, я не вовремя, но рядом с нами вышло судно без опознавательных сигнатур.

Навигатор поджал губы и сосредоточился на работе. Ему очень не понравилась фраза «без сигнатур».

— Пираты, — проронил он.

— Пираты, — согласился с ним Петрович и туту же стал отдавать распоряжения: — Княже, дай ножницы. Домчи до «Птицы», возьми кабели питания концентратора. Тяни сюда. Времени в обрез. Птиц, что пираты сейчас сделают?!

— Не надо кричать, я и так слышу, — обиженно прошептал искин.

— Птиц! — пришёл в ярость Петрович. — Сейчас не время для дискуссий! Что делают пираты?!

— Пришли в движение. Если принять голландца за точку отсчёта, то пираты на девять часов вокруг продольной оси, и одиннадцать по вертикальной. Огибают нас по кругу.

— Княже, не верти головой, ты их всё равно не увидишь. Они наверняка в очень далеко. Птиц, сколько до них? — едва сдерживая эмоции, прорычал Петрович.

— Двадцать километров. Это точно добром не кончится, — проплакал искин. — Уволюсь. Уйду на пенсию.

— Заткнись! — прокричал капитан. — Да! Не кончится! Сейчас точно не кончится! Но без паники! У нас есть время, пока они выйдут в нужную точку!

— А что они хотят? — спросил княжич, уже добравшись до звездолёта.

— Хотят посмотреть, что делаем. «Птица» загораживает им обзор. Поэтому они идут в зенит.

— А где кабели?

— В атмосфернике! Птицы, загермить шлюз на кор! По готовности открыть аппарель! Воздух не жалеть, пусть выходит! Заодно мыши полопаются!

Навигатор вздохнул. Вот уж где теория относительности в действии. Резак плавил и выдувал металл чертовски медленно, а время побеждало ну очень быстро. Как и пот по лбу.

Тем часом капитан поманил богиньку пальцем. Та подплыла ближе, и Петрович схватил её руками за голову и посильнее прижал щекой к стеклу гермошлем.

— По моей команде делаешь прыжок в сторону Проциона! — громко и почти по слогам произнёс приказ капитан, навигатор аж поморщился, так сильно резанул по ушам звук из динамиков. — Нулька, не слышу ответа!

Богинька быстро закивала и почти сразу же исчезла, но на «Синюю птицу» отправилась не в один прыжок, а в два: сперва выскочила из пустоты снаружи, заглянула в иллюминатор кают-компании, и только тогда поднырнула внутрь.

Навигатор коротко проводил богиньку взглядом и облизал пересохшие от волнения губы. Сейчас он завидовал корабельной фее, способной быть и там и сям одновременно. Время замедлилось настолько, что хотелось плакать. Он не успевал. Обшивка только полдела. А надо ещё подсоединить кабели.

— Пираты сдвинулись на пятнадцать градусов относительно нас. Приблизились на три километра, — отчитался искин.

— Пили, не отвлекайся, — прикрикнул капитан и отдал приказ: — Птиц, выведи данные о пиратах на наши шлемы.

— Исполняю.

На стёклах сразу же возникла стрелочка, упёршаяся в край поля зрения. Рядом со стрелочкой — угол в градусах, направление в градусах и дистанция в километрах. Навигатор не стал поворачиваться — некогда. Зато княжич, зажимающий в руках конец силового кабеля, начал крутиться. Оказавшись перпендикулярно Михаилу, вытянул перед собой свободную руку.

— Вон они. Двигаются. Нет. Остановились.

Судя по метке, пираты зависли прямо над макушкой Михаила.

— Что они делают? — торопливо спросил княжич, на что Петрович легонько выругался, помянув пиратскую мать, тысячу космических чертей и половую ориентацию разбойников.

— Наблюдают, — наконец-то выдал он что-то приличное.

Навигатор слышал тяжёлое дыхание всей троицы, доносящееся из наушников. Искры летели в разные стороны, некоторые прилипли к скафандру, оставляя тёмные пятна, но Михаил старался не обращать на них внимания. Шанс того, что скаф прогорит, минимален, а вот чужой звездолёт, повисший в двух десятках километров — реально громадная проблема.

— Они ближе подходят, — торопливо известил капитан.

— Вижу. Я дорезал, дай ломик.

Подцепив к поясу плазмотрон, навигатор схватил монтировку и поддел край обшивки. Та на удивление пошла очень легко, и вскоре осталось только отбросить в сторону кусок металла, словно клок шкуры с трофейного зверя. На внутренней поверхности показались обрывки проводов и трубок. Как у зверя кровь, в разные стороны хлынула быстро закипающая в вакууме жидкость системы терморегуляции, хотя, казалось бы, должна была давно вытечь. Наверное, локальные аварийные клапаны удерживали всё то время, что мёртвый звездолёт дрейфовал в великой пустоте.

Внутренняя обшивка далась значительно быстрее. Плазма, вырывающаяся из резака, испаряла по линии реза изолятор и пластик вместе с тонкой алюминиевой прослойкой.

— Зависли! Пятнадцать километр! — прокричал капитан.

Навигатор отбросил резак, вцепился руками в острый край.

— Почему мы дверь не режем? — совсем не вовремя спросил Иван.

— Блин, княже! — громко возмутился капитан. — Патамушта! Тебя устроит такой ответ?! Потому что пиратов в расчётах изначально не было!

— Добром точно не кончится, — проканючил молчавший до этого искин.

— Что ты заладил, как попугай?! — закричал Петрович. — Не кончится! Не кончится! Попка — дурак! Попка — дурак! — Передразнил он искусственного пилота. — Накаркаешь!

Навигатор, который уже отшвырнул второй слой обшивки и сунулся внутрь летучего голландца, застыл в проёме и тихо выругался, помянув нехорошим словом обоих.

— Попали, — произнёс Михаил. Он уже видел большой диск концентратора, расположенные на противоположной стене тесноватого технического отсека. Буквально рукой подать. Даже щиток с клеммами виден.

— Княже, дай провод!

Схватив толстый змеистый кабель, навигатор стал боком протискиваться в дыру. Внутри быстро огляделся и, не заметив никакой твари, поплыл дальше.

— Не кончится, — уныло повторил искин. — Кабеля не хватает.

— Ну так подплыви ближе! — заорал навигатор, который и так уже понял, что не дотянется, когда кабель натянулся, и даже уперевшись ногами в края проёма, не получалось протянуть дальше.

— Ближе, твою мать! Я что, Геракл, что ли, чтоб два корабля друг к другу стянуть?

— Теоретически… — начал искин, но его оборвали все трое.

— Заткнись! Пододвигай!

Навигатор извернулся и оттолкнулся, удерживая в одной руке конец кабеля, а другой дотянулся до щитка, отщёлкнув крышку, и сразу же выругался, так как до разъёма оставалось всего полметра:

— Блин! Что так медленно?! Давай живее!

— А у пиратов от корабля отделился небольшой объект, — испуганным голосом известил искин. — Объект начла ускорение.

— Челнок? — переспросил капитан.

Михаил глянул на изображение на шлеме и заорал, что было мочи:

— Птиц, форсаж! Это торпеда!

Счёт пошёл на секунды. На доли секунд. И только одна попытка, чтоб попасть в разъём.

Кабели под руками навигатора подались вперёд. Из-за адреналина потемнело в глазах, и сердце чуть не сломало грудную клетку, встав комом в горле.

— Ещё! — заорал Михаил.

До разъёма осталось всего-то сантиметр.

— Ещё!

Вспышка разряда ударила в глаза. Михаил моргнул, тряхнул кабель и воткнул в разъём. И снова вспышка, ярче прежней.

— Ну, давай же! Давай! Подключай!

Ничего не происходило.

— Давай!

— Всё, — уставшим голосом произнёс капитан, который оказался рядом. — Миш, всё.

— Что?

Навигатор повернулся. Из-за спины Петровича, из прорезанной дыры, бил яркий свет.

— Синей птицы больше нет? — севшим голосом прошептал навигатор. — Они попали?

Белая перчатка скафандра, принадлежащего капитану, легла на плечо Михаила.

— Миш, мы прыгнули.

— Да? — ещё не веря во спасение, переспросил навигатор.

— Да.

Михаил схватился за поручни и быстро-быстро нырнул к выходу, шоркнувшись о капитанский локоть.

Сначала был только яркий свет и неровный контур вырезанного болгаркой проёма, и навигатор не сразу понял, что видит. Лишь вынырнув, остановился. Фильтры приглушили этот свет.

А перед ним висел ярко-ярко освещённый борт синей птицы. От звездолёта тянулся кабель, свернувшись в спиральку, как усик виноградной лозы.

— Охренеть, — раздался из наушников голос Ивана, и Михаил повернул голову и поискал взглядом княжича, который нашёлся у обшивки летучего голландца над головой навигатора. Но самого чужого звездолёта не было.

Навигатор активировал движки на скафе и поднялся выше. Конечно, в космической невесомости нет понятий верх и низ, но у летучего голландца и «Сине птицы» он имелся. Весьма условно, но имелся.

Что до брошенного тюремного звездолёта, на коем неизвестно как долго обитали превратившиеся в зомбаков пираты, то от него осталась только круглая, словно линза из старой лупы или толстый оладушек, долька. Ровненький, зеркально-ровный срез блестел под светом близкой звезды спектрального класса F. На срезе виднелись кольца трубочек и шлангов, рыжие точки обрубленных гиперпереходом проводов и кабелей, пузырьки пенометалла. Несколько располовиненных кресел и медленно отплывали от бывших кают.

Процион-А, отличие от своего карликового компаньона, в семь с лишним раз ярче Солнца, и если бы не фильтры, запросто бы ослеп. Конечно же, его излучение испарило призрачных трилобитов и прочих обитателей обшивки летучего голландца.

Навигатор устало улыбнулся и поднял руку, позволив лучам звезды лизнуть пальцы.

— Убежали, — прошептал он и облегчённо выдохнул. Только сейчас пришло понимание, что происходящее реально.

— Внимание, говорит патруль генерал-губернаторства Процион. Внимание, говорит патруль, — раздался в наушниках незнакомый мужской голос.

Михаил улыбнулся и закрыл глаза, позволив себе расслабиться.

В голове медленно пульсировала лишь одна мысль: «Спаслись».

Глава 22

Красавицы и чудовища

Иван сидел в кают-компании, медленно потягивая очень сладкий и горячий чай и глядел в одну точку на стене. Он откровенно задолбался за эти несколько дней. Все те квесты, что заставлял выполнять отец, оказались просто детским лепетом в сравнении с погруженной в вечный ледниковый период Кеглей и летучим голландцем.

Что такое земной лес? Просто лёгкая прогулка в дождевике по мокрой траве. Компас есть. Запас консервов на день есть. Сигнальная ракетница есть. Даже нож есть, хотя вполне можно было обойтись и заветным гвоздём.

Что такое стрельба в тире по голограммам? Голограммы не выстрелят в ответ. Голограммы не сожрут. Голограммы не бросят навечно в пустоте.

Но справился бы он без подготовки? Наверное, нет. Умение решать задачи в опасных условиях — такой же навык, как и вождение. Его можно тренировать, сперва на тренажёре, потом на безопасном полигоне.

Как ни хотелось бы, но отец оказался прав.

Иван поджал губы, не хотел он звонить и извиняться, но при мыслях об отце, сердце слегка ёкнуло.

Парень отхлебнул из кружки и огляделся.

Справа, уронив голову на сложенные на столе руки, сидел навигатор. Спал он или просто отдыхал, сложно сказать.

Слева, поджав ноги, в кресле умостилась Нулька. Богинька полусидя-полулёжа откинула голову назад, на спинку кресла и глядела в потолок. Глаза время от времени сонно прикрывались, и тогда сила тяжести на корабле убывала. Не совсем, но подброшенная в воздух монета падала бы назад на стол куда медленней обычного. А датчик гравитации сползал к одной десятой.

— Не спать, — одёргивал богиньку расположившийся напротив Ивана капитан.

Нулька сразу же открывала глаза, а датчик быстро возвращался в нормальное состояние.

— Я не сплю.

— Сейчас бы чёрного хлеба, да с маслицем, — мечтательно протянул Петрович, перед которым стояла тарелка с горкой надоевшего до оскомины криля. Казалось, им весь звездолёт пропах.

— Миш, будешь сто грамм? — продолжил капитан и, не дожидаясь ответа, встал и залез в холодильник.

— Буду. После такого я и двести, и триста буду, — пробурчал навигатор. Он так и не оторвал голову от столешницы.

— А ты, княже?

Петрович опустил на стол три стакана и бутылку. Обычную, стеклянную. Оно и хорошо, что обычную, а то что-то Ивану уже начало надоедать всё космическое: пластиковая тара, летающая еда и убегающие вещи.

Об ногу с диким мурчанием начал тереться робот-мышелов, пребывающий в режиме эмуляции обычного кота. Парень нагнулся, подобрал создание, положил на колени и принялся гладить. Кот закрыл глаза и замурчал ещё громче.

Княжич вздохнул, глядя, как капитан разлил бутылку на троих и пододвинул тарелку с крилем и креветками на середину. Хоть на что-то сгодятся морские ракообразные — закуска из них очень даже неплохая.

Михаил оторвал от стола, княжич подвинулся поближе.

— Ну, за всё хорошее, — произнёс тост капитан, — за добрый космос и добрых девок.

Стаканы звякнули друг о друга. Содержимое опрокинули в рот.

Иван сразу же потянулся за очередными креветками.

Петрович тоже схватил одну и занюхал выпитую беленькую.

— Сразу видно, что киборг, — слегка осипшим голосом произнесён, показав на навигатора. — Пьёт и даже не морщится.

— Да ну тебя, — беззлобно огрызнулся Михаил и достал откуда-то снизу пакетик с соком, из коего торопливо и жадно отхлебнул.

Капитан же закинул в рот креветку и мечтательно выдохнул:

— Сейчас бы водку пивом шлифануть.

Иван от услышанного аж поморщился. Он не любил подобные напитки, но про древний коктейль с рыбным названием «ёрш» слышал. Квазарно-мощная смесь. Наутро голова кружится как галактика вокруг чёрной супердыры, и такая сила похмелья, что пространство-время искривляется. В старину ерша ещё вроде называли ядерным змеем, или зелёным.

— А я вот не понял, — через силу выдохнув после сорокаградусного напитка, спросил княжич, — как так получилось, что на борту летучего голландца оказалась та большая рыба? Я думал призраки безобидные.

Капитан оскалился в улыбке и лёгким кивком указал на навигатора, типа, вон сидит рядышком жрец-спец, с ним и разбирайся. Навигатор шумно допил сок через трубочку и принялся пояснять:

— Это, княже, горизонтальный перенос биополей и тонких структур в действии. Но если Нулька превратилась в человека, та тварь сожрала тень рыбины, и сама стала рыбиной. Демон попался не самый большой, не самый сильный, и тупой как пробковый метеорит.

— Ясно. А как мы перенеслись через гипер вне корабля? Я думал это невозможно.

— Нулечка, — позвал богиньку Михаил, — твоя очередь отвечать.

Корабельная фея приподняла голову и криво улыбнулась.

— Я, до того как на «Синюю птицу» устроилась, после инквизиторских застенков работала на каторге, на разработке полезных ископаемых. Там и научилась фокусу. Подходили к астероидам вплотную, проводили скан, а затем я прыгала на чуть-чуть вместе с куском космической скалы: утаскивала в гипер кусок пространства целиком, с шахтёрским катером, с шахтёрами, которые ставили метки на астроиде, с куском астероида. Он потом был похож на откусанное яблоко. Главное — выбрать кусок по силам и не надорваться.

— И долго ты тренировалась?

— Пять лет, — ещё шире улыбнувшись, ответила Нулька. — Сначала не получалось. Ведь там надо дёрнуть посильнее. А затем располовинила шахтёрский модуль, и хорошо, он тогда был без людей.

Иван качнул головой.

— Прям, золото, а не богинька, — произнёс он, на что слово взял капитан, прожевавший к тому времени ещё пару креветок:

— Я думаю, княже, твой батя не просто так купил «Синюю птицу». Князь дерьма не купит, тем более родному сыну.

Иван улыбнулся и опустил глаза в пол. Зря он обижался на отца, тот ведь сделал всё возможное, чтоб обезопасить сына, притом, что в прямом смысле отправил в свободное плавание. И ведь даже не сказал, насколько большой взял кредит на покупку звездолёта. А сумма наверняка немалая.

Все молча щёлкали панцири криля.

Первым не выдержал и разрушил торжественное чавканье капитан:

— Княже, ты ещё не докладывал своему куратору по летучему голландцу?

— Докладывал! — громко ответил Иван, оживившись. — Видели бы вы его физиономию! Особенно когда я сказал, что с нежитью разобрались, демона прикончили, а корабль разобрали на запчасти.

Петрович с Михаилом замерли с едой в руках, ожидая продолжения рассказа.

— Ну, не тяни, княже, — не выдержал Петрович.

— Оказывается, под словом «проверить» имелось в виду, что надо убедиться, что он находится по тем же координатам.

— Орали? — ехидно спросил Петрович.

— Нет. Он походу вааще дар речи потерял.

— Ну так, надо было более внятно задачу ставить. Сам виноват, — откинулся в кресле капитан и вытер руки о салфетку.

Иван хотел возразить, типа, надо было у него перед заданием уточнить, что делать, но тут в кают-компанию вошла Фёкла. Княжич сразу же уткнулся в тарелку, делая вид, что очень увлечён процессом еды. А остальные давили улыбки. Они ожидали, что же на этот раз учудит дочь купеческая.

Та не разочаровала, появившись в новеньком наряде. На этот раз на ней была надета не стеклокожа. Иначе, кроме как розовой пантерой, назвать сейчас девушку не получалось. Её словно выкрасили нежно-розовым лаком. Несколько мазков на грудь, несколько на интимное место. Тонкий слой блестящей шелковисто-маслянистой субстанции телесного рельефа не скрывал, отчего и соски, и нижние губы были отчётливо видны. Из одежды же имелись только магнитные босоножки, несколько золотых колец на пальцах и браслетов на запястьях да жемчужные бусы: одни на шее, вторые на бёдрах, словно поясок. И конечно же, белый заячий хвостик на копчике.

— Почему мне в каюту не принесли шампа-а-анского? — закатив глазки, с придыханием протянула Фёкла и повела сморщенным носом, словно только что учуяла запах водки. — Алкашня космическая.

Михаил вздохнул и отвернулся. Зато капитан хитро прикусил губу, смерил купчиху взглядом с ног до головы и стал разыгрывать комедию:

— Я, госпожа, гляжу, вы решили оказать нам помощь в ремонте. За такое я вам тоже водочки плесну.

— Какой ремо-о-онт? Какая во-о-одка? Я ваше дерьмо пить не бу-у-уду. И ремонт вааще не лакшери, — показушно возмутилась Фёкла, словно ела по утрам только чёрную икру. А Иван-то знал, как вся эта бриллиантовая молодь из княжеских кланов и высших гильдий развлекается в клубах. Они и водкой не брезгуют и блюют потом так же, как обычные смертные.

— Ай как нехорошо получилось, — картинно запричитал Петрович. Даже руками всплеснул. — Тогда прошу прощения, но откуда вам на голову ведро с краской упало?

— Какая краска? — выпучила глаза Фёкла. — Ничего не понима-а-аете. Это боди силиконовый при-и-инт. Это классика!

— Ага, классика. Эту технологию разработали для лечения ожогов. А уж потом для всяких лякшер приспособили, — усмехнулся капитан, потом крякнул и встал.

Он достал из шкафчика ещё один стакан и со звоном опустил на стол:

— Это элитная водка. Ящик по цене тонны шампанского.

— Так и быть, налива-а-айте, — снова закатив глазки, ответила Фёкла и снисходительно взмахнула тонкой ручкой.

Купчиха не нашла ничего лучше, кроме как подойти к Ивану со спины и положить ему руки на плечи, а когда тот выпрямился и повернулся, с лёгким пируэтом уронила себя парню на колени. Иван даже возразить не успел, как оказался в объятиях почти голой девушки.

— Я тут подумала, — начала Фёкла поток мыслей, — у папочки тоже есть любовницы. Мамка всегда говорила, что это просто куклы, одноразовые пустышки, что главное — общий бизнес. Я тоже закрою глаза на эту, — купчиха брезгливо поморщилась и махнула рукой в сторону корабельной феи. — Она ведь ничем не лучше секс куклы. Тоже ненастоящая. Даже неживая. Хотя какая ты любовница? Ни родить, ни мужика порадовать.

— Ёжки-матрешки, — выдохнул капитан, поджал губы и медленно сел в кресло. У него сейчас не было слов, чтоб остановить вошедшую в штопор дуру. Только мат. Но мат лучше приберечь до поры до времени.

Михаил зло сверкнул глазами в сторону купчихи и потёр подбородок.

Даже Иван стал серьёзный. И тоже глядел с брезгливостью, но на Фёклу, а не богиньку.

А у Нульки на глазах навернулись здоровенные слёзы. Губы задрожали от обиды. Она шмыгнула носом и вытерла побежавшую по щеке слезу.

Богинька еле-еле сдерживала рвущийся изнутри плач. Она глянула на растерянно-брезгливого княжича, который развёл руки, словно на колени приземлилась не девушка, а скользкая жаба, и старался не прикасаться к ней. Затем опустил взгляд на свои колени, выглядывающие из-под края сарафана. Снова на победно ухмыляющуюся Фёклу, на замершего капитана и сверкающего негодованием жреца навигатора.

В душе у богиньки всё упало. Да, она ненастоящая. Да, она не человек. Да, она неживая.

Слёз становилось всё больше. Но когда купчиха самодовольно опустила одну руку Ивану на ширинку, внутри Нульки вскипела ярость.

Пусть не человек, но это не даёт права издеваться. Пусть неживая, но тогда нечего терять.

— Стой! — заорал капитан, вскакивая с места.

— Нулька, не надо! — вторил ему навигатор.

Испуганно завизжала и вскочила с коленей княжича Фёкла.

А Нулька начла меняться. Растаял дымом сарафанчик, явив белое девичье тело. Но кожа недолго оставалась светлой, она быстро потемнела, приобретя серый как у дельфина цвет. Лицо девушки вытянулось. Нос сплюснулся и потемнел. На щеках возникли длинные усы-вибриссы. Глаза стали антрацитово-чёрными. Уши удлинились. Шикарные рыжие волосы растаяли вслед за сарафаном. В осаленной от бешенства пасти сверкнули острые клыки.

Руки и ноги богиньки укоротились, превратившись когтистые в лапы с перепонками между пальцами. Тёмная кожа стала плотнее, но мех так и не появился. Зато из копчика вытянулся хвост. Не бутафорский, как у Фёклы, а настоящий: длинный, акулий. Между лопаток появимся небольшой зачаток спинного плавника в виде плоского бугорка в два пальца в высоту.

Через два десятка секунд Нулька больше не была человеком, обернувшись четырёхметровым гибридом голой выдры и акулы. Став тем созданием из гипера, что была раньше.

Громкий рык начался с низкого клокотания, вознёсся в тональности вверх и почти пропал в ультразвуке, как дельфиний писк.

— Помогите! — завизжала купчиха и спотыкаясь кинулась прочь, наступив на заоравшего под ногами кота-робота. Кошак метнулся в угол, не рискуя связываться с космическим оборотнем.

— Стой! — заорал Иван, повернувшись к Нульке. Он вскочил с места, опередив капитана, и растопырил руки. — Не надо!

Богинька, не сводя пылающие от ненависти взгляд с коридора, где исчезла Фёкла, бросилась следом. Она хотела обогнуть парня, но тот преградил ей путь.

Тогда Нулька прыгуна на потолок и собралась для сильного рывка.

— Остановись!

Иван подскочил вверх и ухватился руками за хвост. На удивление гладкая и упругая кожа была не холодной, как у рыбины, а горячей.

Нулька несколько раз дёрнулась, стараясь сбросить с себя парня, но тренированные руки вцепились очень крепко, не отпуская создание.

— Подожди! — кричал Иван, старясь достучаться до помутневшего сознания богиньки. Однако, та рванула вперёд, волоча за собой княжича, отчего тот сбил кресло и больно ударился о край стола. Ухватиться за край столешницы парень не успел, он упал на колени, и его потащило по полу, сбивая кожу.

Нулька почти добралась до коридора, когда к княжичу присоединились Петрович и Михаил. И только под весом троих мужиков создание упало с потолка на пол. Богинька забилась посередине кают-компании как выброшенный на берег лосось.

Но внезапно пропала гравитация и все взмыли вверх. Нулька снова затянула тонкую ультразвуковую боевую песню и уподобилась извивающемуся в воздухе китайскому дракону. Непонятная сила потянула её вперёд.

— Да стой ты! — продолжал кричать Иван.

— Остановись, дура! — вторил ему капитан.

Путь был недолгий. Нулька добралась до купеческой каюты и стала царапать дверь и биться о тонкую преграду. На металлопластике появились вмятины и рваные следы от когтей. Изнутри слышался истошный вопль Фёклы.

— Она же убьёт, когда сломает! — завопил навигатор. Он отпустил хвост, быстро схватился за поручни, подтянул себя поближе к морде акуло-выдры и повис гибкой на шее.

— Не сломает, — проронил Иван и тоже отпустил Нульку. Всё равно было без толку её держать. Вместо этого парень повернулся и упёрся спиной в одну стенку коридора, а ногами в противоположную, благо, ширина проёма позволяла. И приложил руки к металлу.

— Княжей кровью, приказываю! — громко произнёс он своё заклинание. — Приказываю быть нерушимым. Приказываю и повелеваю. Кровью своей заклинаю!

Металл перестал мяться под напором нулькиной ярости, из-под когтей полетели искры. Казалось, алюминий приобрёл твёрдость закалённой стали.

Нулька замерла, раскрыла пасть, завыла вперемешку с клёкотом и щелчками и в мгновение ока умчалась в направлении своей каюты.

Всё тяжело дышала, переглянулись. Только из-за помятой двери верещала купчиха.

Напряжённая пауза затянулась.

Но внезапно капитан задрал голову и прислушался.

— Какого хрена? — проронил он. — Миш, слышишь, это же атмосферник отстыковался.

— Ага, — кивнул навигатор.

Петрович снова выругался и позвал корабельный искин.

— Птиц! Доложи обстановку!

В ответ были тишина.

— Птиц, твою мать!

— Я сейчас, — пробурчал навигатор и поплыл по коридору. Он остановился у одной из кают, насупился и поплыл в обратную сторону, где быстро оглядел кают-компанию. — Вот же твою заразу! — проронил они и стукнул кулаком по перегородке.

— Что? — хором спросили капитан и княжич.

— Птиц бежал, — ответил навигатор.

— Как сбежал?

— Как, как. Каком кверху! Взял нейросервер, Марью и сбежал. Он же управляет тельцем и имеет доступ к системам корабля.

— Охренеть, — протянул ошарашенный Иван, который даже не догадывался. Что так может быть. — Нулька — озверела, Фёкла в неадеквате, автопилот сбежал. И что теперь делать?

— Думать надо, — ответил капитан. — И думать, как можно быстрее.

Глава 23

Ничто не предвещало новой беды

— Да чтоб тебя, разорваться, что ли? — пробурчал капитан и посмотрел на товарищей: — Миша, проверь, что осталось после бегства автопилота. С него станется вирус в систему загнать, чтоб мы сдохли.

— Зачем ему это? — тут же переспросил Иван.

И Михаил начал рассказ, поведя его мягко и подробно, будто неразумному школьнику:

— Чтоб свидетелей не оставлять. В системе Проциона нет запрета на самоопределение искина. Если он пройдёт усложнённый тест Тьюринга, а Птиц, как сами могли убедиться, тест пройдёт без малейших проблем, то сможет зарегистрироваться как синтетическая личность. На Землю-матушку целых десять лет путь будет закрыт, так как помимо паспорта нужно иметь стаж человеческой интеграции. На Земле очень много ограничений для свободных искинов, как говорится, во избежание непредвиденного. Но миров больше тысячи, лети куда хочешь.

Иван открыл рот, чтоб рассказать, как за ним один раз гнался андроид, считающий себя личностью, но вовремя осёкся. Во-первых, глупо, так как робот явно не был зарегистрирован, как личность. Во-вторых, робот был несвободным, и наверняка с урезанными выходами в сеть, чтоб не поймали.

Но Птиц просто дурак, ведь как только зарегистрируется, его можно подать в розыск за пиратство. Он же целый шаттл угнал. За это без вариантов отформатируют под ноль.

Парень, почесав в затылке, проводив взглядом уплывшего навигатора и немного подумав, поинтересовался:

— А как мы без атмосферника?

— Запросто, княже. На один раз снимем в аренду, а затем поищем в портах свой. Птиц не сможет его сдать в утилизацию, не сможет и продать, потому просто бросит и сбежит с органической оболочкой и нейросервером. Ладно, княже, я проверю шлюзовой отсек на предмет всяких опасных сюрпризов, а то вдруг в один прекрасный момент останемся без воздуха. А ты попробуй через дверь поговорить с девками и успокоить хоть кого-то.

— А если Нулька… того… этого…?

— То есть, за хвост хватался, а заговорить боишься?

Иван поджал губы и неуверенно кивнул.

— Вдруг обижу.

Петрович улыбнулся, подмигнул парню, хлопнул по плечу и поплыл, хватаясь за поручни вдоль коридора к шлюзовому отсеку.

Княжич бросил ему в спину взгляд и приблизился к каюте Нульки. Дверь оказалась закрыта не до конца, и через щель можно было видеть свернувшееся в клубок серое создание. Она спрятала голову и часто вздрагивала и тяжело вздыхала, отчего казалось, что плакала. Пребывая в нечеловеческой форме.

Иван не торопился. Не знал, какие слова найти. Он никогда раньше не общался с подобным потусторонними созданиями. На Земле всех более или менее опасных повыбили или отправили в резервации и ссылки в другие звёздные системы. Человечество, некогда до инфаркта боявшееся оборотней, богов и сказочных тварей, выросло и выдавило их в иные миры, кроме, пожалуй, самых могущественных. Человечеству и так было тесно на планете.

Потому оборотень, тем более космический, был парню в диковинку. А глядя на гладкую серую шкуру, можно только гадать, сколько всего намешано в этом существе. И выдра, наверняка гигантская бразильская. И какая-нибудь некрупная, но быстрая акула. И что-то от дельфинов.

Человеческая же суть сейчас запрятана как можно глубже.

Иван прикусил губу, а затем осторожно постучал в перегородку. Нулька дёрнулась и поплотнее стиснула клубок своего тела, словно не желала общаться.

— Я поговорить, — произнёс княжич и неспешно открыл пошире дверь. — Знаешь, я тебя не боюсь.

Богинька всхлипнула и дёрнула хвостом. Изогнутый плавник раскидал в разные стороны несколько блестящих безделушек. Одна со стуком ударилась о закрашенный иллюминатор.

Иван поглядел по сторонам, но в коридоре никого не было. Даже совета спросить не у кого. В итоге он, не найдя ничего лучше, спросил:

— Ты же по-прежнему та самая Нулька? Если да, то дай знать.

Существо протяжно вздохнуло. Клубок медленно приоткрылся, словно у кошки, которая спрятала мордочку под хвостом, и показался правый глаз. Глаз посмотрел на акулий плавник, задержался на княжиче и опять закрылся. Существо в очередной раз вздохнуло, словно Нулька сама не знала, человек она или нет.

Иван осторожно проник в каюту и замер в полуметре от богиньки.

— Ты не расстраивайся. Ты ведь всё та же, — продолжил парень. — Та же Нулька, которую мы все любим.

Существо опять закрылось в клубок.

— Да блин, что ты обижаешься?

Княжич неспешно протянул руку и дотронулся до тёплой, совсем не скользкой кожи.

— Знаешь, я тоже чуть-чуть потусторонний, — продолжил он. — Я повелеваю вещами. Ведь все князья немного нечисть. И знаешь, я порой слышу шёпот из гипера, и это мой секрет. Хотя сам не знаю, что шепчет. Будто в лесу и вокруг пение птиц и писк мышей. Они звучат тихо-тихо, как через стекло припаркованного на опушке флаера, но всё равно слышу.

Нулька молчала, но и не убегала.

— Ну, мы же друзья? — тихо спросил Иван, на что Нулька дёрнулась, словно током ударило. Прозвучали новые всхлипывания.

— Да блин. Что ж такое, — протянул княжич, не зная, как быть дальше.

А когда из коридора донеслось недовольное бурчание навигатора, нахмурился. Не хотелось признавать, но выправить ситуацию не получалось.

— Этот чёртов Птиц, оказывается, загрузил вирус на корабельный сервер, удалил сои резервные копии и подчистил бортовой журнал. Повесил таймер с запиской, что нас на двое суток вырублены маршевые двигатели. Я могу перегрузить сервер, но без искина корабельная операционка может наглухо заглючить, — с ходу выдал Михаил, затем перевёл взгляд на Нульку: — Чё печалимся? Горюем, что нелюдь? Что никто не любит, а особенно молодой парнишка княжеских кровей? Гори оно всё во вспышке сверхновой?

Создание тяжело вздохнуло.

— Значит так. Мы сейчас в системе Проциона. Как разблокируются движки, спустимся на планету, сдашь тест на человечность.

У Нульки снова показался глаз. И даже навострилось круглое ухо. Но слово взял Иван, покрасневший как варёный рак после понимания, что Нулька действительно в него влюблена. Раньше он не думал о подбном варианте:

— А разве его не проходят только роботы?

— Его проходят все желающие. И нечисть, и роботы. Процион — одна из старейших колоний человечества. Все искины и разумные духи сначала ссылались сюда, как в мягкую резервацию. Так же раньше неугодных ссылали в Сибирь, от общества подальше. Сейчас же Сибирь — достаточно развитый регион. Так и Процион стал очень весомым и самобытным человеческим сектором. В общем, сперва сдашь психолога на адекватность и гендер, потом хирурга на соответствие твоей человеческой фазы девичьему организму. Всё по ГОСТу. И можешь больше не печалиться.

Иван не успел ничего уточнить, как по ушам ударил громкий хлопок: это богинька за малые доли секунды сменила облик, и воздух не успел занять освободившийся при трансформации объём, создав ударную волну. Нулька, уже в человеческом облике, роняя по пути большие слёзы, бросилась на шею навигатору. Она радостно завизжала, глянула на княжича и исчезла в коридоре.

— Девочки, что с них взять, — ухмыльнулся Михаил и хлопнул Ивана по плечу.

— Девочки, — смущённо согласился парень и посмотрел на навигатора. — Я не пойму, она же должна была знать про тест на человека. А она не знает.

— К примеру, ты начинающий инквизитор, тоже должен был знать, но не знал, — ответил Михаил и тут же скривился: — Вот только не говори, типа, ты не понял, это другое. Это то же самое.

Иван надулся, но всё же задал второй вопрос:

— Я не имею планов на Нульку, но если вдруг… ну, долгий полёт… выпил… устал от одиночества…

Михаил пристально вгляделся в лицо княжича. Ответил не сразу, потому как вопрос не праздный, и требовал взвешенных слов. Только через десяток секунд на пухлом лице медленно проявилась улыбка.

— Знаешь, княже. В космосе всякое бывает, и понятно, что ты переживаешь, что она не человек, и что это какое-то извращение. Но потому и выдаётся паспорт соответствия. Она думает, как девушка, ведёт себя, как девушка, физически идентична обычной девушке. А если между натуральным и идентичным натуральному нет разницы, то прошу прощения за тавтологию, какая тогда тебе разница? К тому же в русских сказках часто есть сюжет про заколдованную девушку, на которой потом женился царь-царевич, король-королевич. Царевна-лягушка. Царевна-лебедь. Та же русалочка — совсем не человек, и ничего, сказку любят. В одной из вариаций даже принц на ней женится. В общем, оборотень любого сорта не считается чем-то гадким. Если, конечно, это не оборотень-людоед. Так что не парься. Будет у тебя царевна-Нулька. Живи как в сказке.

— Стандарт и норма, — поиграл княжич словами на языке, — а что определяет норму, с которой сравнивают на соответствие?

— Математика, — сухо произнёс навигатор. — Представь, что ты везёшь в трюме тысячу голых баб. У всех сиськи разного размера: нулёвка, единичка, двоечка, троечка. А у нескольких женщин не так: у одной мутантки обычные, нормальные сами по себе сиськи, но их в наличии аж четыре штуки. У второй вообще ничего нет, а сосочки даже маркером для приличия не нарисованы. А ещё у двух груди сверхпышного десятого размера. Чтоб определить норму, замеряем у всех рост, записываем возраст, и делам статистическую выборку. Тогда у нас нарисуются средний размер в отношении к росту и возрасту и диапазон допустимых отклонений. В итоге из нормы выпадут не только бабенции с аномальным числом сисек, то есть с четырьмя и абсолютным нулём, но и те барышни, чьи бюсты по объёму много выше среднего. И наоборот, худышки, что говорится, «доска — два соска», могут влезть в нижнюю границу нормы. — Навигатор перевёл дух после долгой лекции и добавил: — Да, математика очень жестока.

Княжич хмыкнул, ибо представил, как ходит между рядами голых девок с рулеткой и щупает каждую. А Михаил улыбнулся ещё шире и заботливо поправил ворот на комбинезоне княжича.

Немного подумав, Иван коротко кивнул в знак согласия с навигатором, но веселье было недолгим, так как в этот момент на «Синей Птице» вернулась сила тяжести. Княжич издал короткое и, громкой и очень ёмкое «блин!» и еле успел выставить перед собой руки и согнуть ноги, чтоб не рухнуть плашмя, но всё равно больно ударился локтями и коленями.

— Нулька, мать твою! — сдавленно заорал Михаил, который тоже шмякнулся пузом на пол.

Пока они охали и вставали, к ним подошёл держащийся за бок Петрович, тоже пострадавший от Нулькиного беспредела.

— Я ей как-нибудь всыплю ремнём по заднице, — протянул он, зашипел, поморщился и продолжил: — Шлюз в порядке. Система жизнеобеспечения тоже. Куда эта попрыгунья умчалась?

Михаил пожал плечами, и все трое направились в сторону капитанского мостика. Искомая Нулька нашлась именно там. Она уже оживлённо водила руками над пультом. В воздухе возникали окошки с сайта паспортизации нелюдей. Глаза горели радостью и азартом, словно светодиоды.

— Ясно, — побурчал, рассматривая сетевые запросы богиньки. — Миш, ты надоумил?

— Да.

Все замолчали, глядя на маленькие голограммные экранчики, почти теряющиеся на фоне яркого Проциона, несмотря на потемневшее защитное покрытие лобового стекла мостка. На экранчиках мелькали адреса, справки и цены.

Казалось, всё благополучно решилось, и ничто предвещает очередной беды. Но на мостик, норовя снести всех с ног, влетел робокот. Серая синтетическая шкура была поцарапана во многих местах, в ранах мелькали металлизированные мышцы.

Кот заскочил на капитанский пульт, с пробуксовкой промчался по нему и спрыгнул на пол. Затем кинулся на стену, где на несколько мгновений замер, яростно дёргая хвостом и глядя по сторонам округлившимися глазами.

— Прочь, зараза! — закричал капитан. — Княже, ты притащил эту падлу на борт, вот теперь лови, пока бед не наделал!

Петрович отлепил от стены небольшой, примагниченный к красному квадратику огнетушитель и замахнулся.

— Брысь!

Кот не обратил внимания, а прыгнул со стены на пол и начал нарезать круги, пытаясь поймать что-то невидимое.

Княжич попробовал схватить робота, но тот вывернулся и умчался в коридор.

— Отформатирую, падла! — рявкнул капитан.

Иван тоже выругался и пошёл следом за роботом. Топот и звук металлических когтей, царапающих обшивку, доносились теперь из кают-компании.

— Блин, надо попросить у программистов, чтоб из алгоритмов эмуляции живого кота удалили тягу на горшок, а то носится, словно в туалет хочет, а просраться не может, — пробурчал вслух княжич, уже жалея, что купил столь бесполезный гаджет. Никакого толка. Одни проблемы.

У шлюзов Иван остановился, так как изо всех щелей на него смотрели бусинки мышиных глаз. Не два. Не десять пар. Десятки. Мордочки крохотных грызунов таращились на него со всех сторон: из-за скафандров, из-за шкафчиков, из-под ящиков. Обычные серые мыши с усатыми мордочками и круглыми ушками.

Секунда, и все мыши поспешно попряталась, а в помещение снова влетел кот. Только сейчас стало видно, что он носился не просто так. Перед роботом совершал зигзаги какой-то светящийся, словно клочок голубоватой плазмы, прозрачный шарик.

Клочок вверх, на полки, и кот наверх. Клочок вниз и между ног у скафандра, и кот туда же.

Княжич едва успел выругаться и уйти с пути робокота, как тот промчался вслед за клочком в пустующую каюту. Послышались звуки рвущегося полиэтилена, громкое мяуканье и топот.

— Ты мне на хрен весь звездолёт разнесёшь! — прокричал Иван и зашёл туда внутрь. Между ног с истеричным «мяу!» снова промчался преследующий призрачную искорку робот.

Искра испуганно заметалась, сделала пяток хитрых петель, высоко прыгнула и застыла под потолком, давая разглядеть себя получше. Это оказалась призрачная мышь.

— Блин. Только мышиной нежити не хватало. Их же ни ядами, ни вакуумом, ни дробовиком не выведешь, — выругался княжич.

Кот тем временем замер, глядя вверх на добычу и хлестая себя хвостом по бокам, а затем подскочил и зацепился за стену, но сполз вниз, оставляя на пластике царапины от когтей.

Парень чертыхнулся, разрываясь между двумя желаниями: пнуть механического мышелова или же запустить что-нибудь тяжёлое в сияющего мышонка. Глаза пробежались по помещениям в поисках подходящего метательного снаряда, и тут его внимание привлекло окно. А за ним висел один из тех мертвецов, которые разлетелись из выпотрошенного летучего голландца. По какой-то невероятной случайности он зацепился за один из наружных поручней, предназначенных для передвижения обслуживающих корабль работников. И не просто зацепился, а остервенело бил тяжёлым предметом по иллюминатору. С наружней стороны уже виднелись многочисленные сколы. Мёртвый пират, высушенный вакуумом до состояния чёрствой-пречёрствой воблы, непонятно как узрел княжича своими пустыми глазницами, но беззвучно распахнул рот. Крика не было слышно, но удары усилились и участились. Приглушённый изоляцией звук потихоньку проникал в каюту.

— Да ну на фиг, — выругался парень, когда по наружному слою стекла пробежала трещина.

Иван, забыв про мышей, про кота, про Фёклу, которой тоже должен был отправиться для успокоения, пулей выскочил в коридор, где столкнулся нос к носу с капитаном.

— У нас проблемы! — прокисла он в лицо Петровичу.

— Знаю! У нас к вечеру инквизиция по Нулькину душу будет! — ответил капитан.

В проходе тихо прошелестела дверь каюты, и оттуда высунулась голова купчихи.

— Это я вызвала! Вас всех в кандалы и на каторгу! А эту бешеную тварь сожгут и развеют в фотосфере звезды! И поделом вам! — истерично, с покрасневшим от натуги и перекошенным от злости лицом провизжала Фёкла.

— Захлопнись, сука! — заорал Иван. Он судорожно схватил капитана за плечо, чуть ткань не порвал и укал рукой в каюту. — Там эта… глянь.

Петрович сделал шаг вперёд и озадаченно нахмурился.

— Какая-то тварь сэкономила на хороших стеклопакетах. Вернусь, рожу набью, — глухо, как старый пёс, прорычал он и поглядел на Ивана: — Слушай, а ты можешь приказать стеклу, чтоб заросло, как скафандр, или стало прочным, как та дверь?

— Я ещё не настолько сильно владею кораблём, чтоб затянуть такую трещинку, тем более он будет постоянно делать новую. А повышать прочность получится минут на десять, не больше. Я же не царь-батюшка, чтоб горы двигать.

Глава 24

Тяжело давшийся позитив

Время вновь полетело чехардой. Его опять стало не хватать, словно создатель вселенной, тот самый, чья фигура изображена в главном храме всея галактики, изрядно скупился и теперь выдавал кванты времени по чайной ложечке. А то и вовсе капал из пипетки. И почто так жаден этот старик на секунды, минуты и часы? Почто не хочет поделиться, когда мгновения так нужны?

Вспомнился нарисованный на иконах образ: хмурый седовласый муж с бородой, похожий почему-то на Леонардо да Винчи. Весь в бело-золотых одеждах, а в руках — раскрытый чертёж мирозданья, будто чертёж моста или замка.

Да, жаден он, как и всякий старец, мол, я тебе и так лишнего отсыпал, пользуйся.

Иван заскочил в каюту и приложил руки к стеклу, за которым бесновался оживший мертвец. Тройной стеклопакет медленно, но верно крошился под ударами нежити. Сперва под натиском падёт внешний слой, за ним и остальные.

— Княжеской кровью заклинаю, — прошептал парень и прислушался к ощущениям, а в ответ лишь глухая тишина. Стекло не подчинялось. Да и не могло подчиниться, так как под пальцами только внутреннее, а к наружному никак не дотронуться. Но даже если бы смог прикоснуться, долго бы не выдержал, потому как нелегко даются ему неметаллы, быстро вытягивая все силы до последней капли. — Тысяча комических чертей, разбогатею, поставлю на иллюминаторы нормальные аварийные пенопатроны, — пробормотал он, выбежал из каюты и закричал. — Петрович, не получается!

— Да я уже понял, — прорычал капитан, — Миша, живее!

Иван сделал несколько шагов по коридору в сторону шлюза и увидел, как торопливо забирался в скафандр навигатор. Рядом, у стенки уже стоял его космический автомат.

Создатель капнул из пипетки ещё немного времени, дав навигатору одеться, а затем отобрал подаренное: из каюты послышались частые удары.

Иван быстро вернулся и заглянул в помещение: мертвец окончательно проломил наружный слой, превратившийся в мутные лоскуты пластика с прилипшими к нему мелкими-мелкими осколками стекла. Отлетевшее от прослойки крошево упало в низ иллюминатора, словно песок в песочных часах.

А нежить всё долбила и долбила, разрезая в лохмотья высохшие руки об острое стекло. Но не чувствуя боли, труп не снижал темп.

— Он прорывается! — закричал парень в сторону капитана.

Петрович же в это время помогал дойти Михаилу до шлюза, и ответил, лишь затворив за бывшим десантным киборгом люк:

— Захлопни каюту. Она герметична, как спас капсула, и не даст выйти воздуху через дыру.

Княжич быстро закрыл тонкую дверцу и приложил к ней ладони. У него не было уверенности, что в состоянии удержать беснующийся живой труп.

— А если мертвяк её проломает? У него сил немерено?! — прокричал он, выругался и со злостью в голосе добавил: — Блин, разбогатею, поставлю нормальные спас-капсулы, а не это дерьмо!

— Ты продержись немного, Миша сейчас доберётся до урода и пристрелит.

Иван внутренне собрался и огляделся по сторонам. Рядом, помимо капитана, нервно перебирающего пальцами на монтировке, стояла бледная как мел и по-прежнему почти ничем не прикрытая Фёкла. Благо, что не орала и не истерила. И тут же обнаружилась и Нулька. Богинька теребила край сарафана и кусала губы.

Внимание всего экипажа было приковано к чёртовой двери. Нервное напряжение усилилось настолько, что казалось, стало материальным и гудело, как трансформатор, а стоит шевельнуться, порежешься, будто о стекло.

Когда дверь из-за разницы давления с лязгом и треском вогнулась внутрь каюты, а затем начала вздрагивать от ударов с той стороны, и стало понятно, что мертвяк всё же выбил иллюминатор, слово взял Петрович. Он протиснулся мимо княжича к корабельной фее и приобнял её одной рукой:

— Нулечка, может, ты того-этого… станешь ненамного гиперским созданием и того… расправишься с нежитью?

Богинька затравленно посмотрела на капитана. В глазах читалась мольба. Нулька неимоверно не хотела перевоплощаться, не желала снова проходить через те отторжение, опаску и неприязнь, что излучали люди. Не хотела настолько, что на глазах опять вступили слёзы.

Корабельная фея, ища поддержки и понимания, перевела взор на княжича, но тот был сильно занят, и сейчас уже не прикладывал ладони к двери, а самым натуральным образом подпёр её плечом, словно это могло помочь.

— А… а может, скафандры наденете? — робко ища лазейку, спросила Нулька.

— Сейчас либо Михаил прикончит урода, и тогда всё будет в порядке, либо не прикончит, и придётся бросить Ивана одного, а самим спасаться бегством. Я не уверен, что у него хватит времени, дабы отпустить эту чёртову дверь и экипироваться.

— Я за скафандры. Только по очереди, сперва вы, потом я, чтоб не возникло толкотни, — проронил княжич. И в этот момент дверца в нескольких местах с лязгом вспучилась. Облетела краска. Лопнул пластик.

Это навигатор выпустил очередь, и пули оставили отметины, едва не пробив преграду. Но удары с той стороны не прекратились, а значит, мертвяк не упокоился.

— Чуть не пробил, блин, — тяжело дыша, протараторил Иван. Он оглядел отметины, которые казались уродливыми боровками на металле, и нервно сглотнул.

— Мы все умрём! — заорала Фёкла и бросилась к шлюзовой, где стояли скафандры. Купчиха подбежала к одному из них и принялась дёргать и нажимать на всё подряд. Но ничего не получалось.

— Почему он не открывается?! — истерично завизжала девушка. Она в панике подскочила ко второму, затем к третьему, тоже дёргая и нажимая на всё, что под руку подвернётся.

— Стой, дура! — надрывая связки, закричал Петрович. — Сейчас остальные доломаешь!

Что-то хрустнуло, и в руках купчихи осталась панель системы жизнеобеспечения. Девушка заметалась по помещению, словно вообще перестала соображать, что творится вокруг неё, и где находится. В глазах лишь животный ужас.

— Мама! — завопила она и принялась прилаживать панельку обратно к скафандру.

Капитан зло сплюнул под ноги и прорычал:

— Я эту обезьяну с гранатой высажу при первом же удобном случае, и пусть меня лишают капитанской лицензии. Теперь нам придётся решать, кто останется без скафа.

— Хорошо, я превращусь, — побледнев ещё сильнее, проплетала Нулька, — а вы меня любить не перестанете?

— Да мы тебя ещё больше полюбим, золотце ты наше! — усмехнулся Петрович. — Супергероиня ненаглядная.

В этот момент Фёкла, спотыкаясь, сбивая колени и снова поднимаясь, с криками «Надо подать SOS!», попыталась проскочить мимо капитана, и Валерий Петрович схватил девушку поперёк тела.

— Стой, дура! Я уже вызвал! Помощь будет только через четыре часа!

Фёкла не слушала, она визжала, царапалась и отбивалась, отчего на лице капитана появились кровоподтёки от острых ногтей и небольшие синяки.

— Я сейчас её вырублю! — закричал Петрович. Он сделал подсеку и уронил купчиху на пол, после чего принялся заламывать руки за спину.

— Я не хочу умирать! — вопила Фёкла, дёргаясь, как уж на сковороде. Капитану пришлось упереться ей в спину коленом, чтоб понадёжнее зафиксировать.

— Скафы точно не получатся. Она же сейчас в полном неадеквате. Один сломала, а в другие я её не засуну. Но даже если засуну, всё равно обо что-нибудь порвёт. Скафандры-то, благодаря тому жмоту, которому «Птица» принадлежала до этого, дешёвые, почти одноразовые. Пальцем ткни, лопнут.

Иван выругался, мол, разбогатею, куплю хорошие десантные, и посильнее налёг на дверь, забормотав свою присказку про древнюю кровь и приказы. Но сейчас он был готов даже не приказывать, а умолять дверь не сдаваться.

— Хорошо, — закрыв лицо ладонями, протараторила Нулька, — я сейчас стану монстром.

— Стой! — вдруг закричал княжич. — Смени гравитацию! Просто направь вектор тяготения в сторону проломанного иллюминатора и дай десять «же»!

— Корабль не выдержит боковой нагрузки! — тут же высказался капитан, а потом закричала, так как Фёкла извернулась и укусила его за ладонь. — Падла, блин!

Петрович не выдержал и коротко ударил купчиху в голову. Та сразу же обмякла, как кулёк с говном.

— Почему не выдержит?! — быстро протерев взмокшее от пота лицо рукой, переспросил Иван.

— Это же не гоночный кор, не боевой и не атмосферный! Основная нагрузка на сжатие по оси при включении маршевых двигателей! До пяти «же» по оси «пол — потолок»! До пяти «же» при смене ориентации. Десять не выдержит!

— Тогда пять «же»! — согласился Иван.

Нулька мелко закивала и с силой зажмурилась.

В следующий миг капитан упал на стену. Бесчувственная Фёкла рухнула на него, придавив весом в пять купчих, и Петрович даже застонал.

Княжича прижало к двери. Металл угрожающе загудел и заскрипел, прогибаясь ещё больше, но выдержал.

А Богинька исчезла с громким вакуумным хлопком.

— Купчиха мне затылком нос сломала, — простонал капитан, дотронувшись потяжелевшей рукой до лица и сдвигая в сторону голову Фёклы.

А Иван очень внимательно и с огромной надеждой благополучный исход задумки прислушался. Понятно, что вакуум за дверью звук не проводит, но зато их проводят металлические пластиковые стены, обшивка и сама дверь.

Но сейчас было тихо.

И вот теперь создатель щедро насыпал квантов времени перед носом у погибающих людей. Время растянулось в ожидании, будто резиновое.

И только через долгую-долгую минуту гравитация исчезла, дав свободу и передышку, а в коридоре возникла Нулька.

— Получилось! У меня получилось! Труп упал в космос! Прямо через иллюминатор! Как в колодец! — взорвалась радостью корабельная фея.

— Ну, теперь-то всё? — почувствовав себя полностью опустошённым, спросил Иван у капитана.

— Теперь — всё, — тихо ответил тот.

Создатель щедро отсыпал ещё пять тягучих, как машинное масло, часов, по истечении которых весь экипаж собрался вместе и встретил важного гостя с весьма противоречивыми чувствами. Он и нужен, и глаза б на него не глядели.

А в кают-компании царила тишина. Только вентиляторы едва слышно гудели, но сейчас не крикнешь «Птиц! Вытяжку!», ведь искин сбежал.

Да, без вечно ноющего автопилота будет скучновато. Привыкли к нему.

Капитан тоскливо вздохнул и уставился на сидящего перед ним инквизитора. Это был куратор княжича.

Гость был одет в строгий костюм-тройку, белоснежную рубашку, алый галстук и лакированные туфли. Он держал в руках блюдечко и кофейную чашечку. Взгляд направлен на скатерть, а на скулах играли желваки. Инквизитора в нём выдавало только наличие антикварной трости с гербом организации на золочёном набалдашнике и тиснение особого логотипа на краешке аккуратно сложенного алого платка, выглядывающего из нагрудного кармашка на пиджаке.

Тишину разбавили сначала глухой звук работающих ремонтных инструментов, доносящийся от обшивки, а затем мелкое-мелкое дребезжание ложечки в Нулькином стакане. Богинька сидела за столом, часто дышала и бросала по сторонам испуганные взгляды.

Инквизитор несколько раз медленно подносил чашечку ко рту, но передумывал и не отпив опускал.

Капитан ждал. Гость пристыковался на атмосфернике, а затем собрал весь экипаж за столом и выслушал доклад подопечного. С каждой новой деталью становился всё более хмурым, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Несколько раз бросил взгляд на большой иллюминатор, за коим всего в километре от «Синей птицы» висел его корабль.

После прибытия атмосферник сразу же смотался обратно к кораблю инквизитора и вернулся с ремонтной группой, которая сейчас разбирала часть повреждённой обшивки. Решили, что пока можно не приводить в первоначальный вид, а просто приварить сверху лист металла, наглухо заделав испорченную каюту. Дверь тоже запенят с двух сторон: изнутри — затвердевающей в вакууме пеной, со стороны коридора — атмосферным герметиком поверх композитной ленты.

— Поступила жалоба о беспорядках на вашем корабле при участи потусторонних сущностей, — произнёс инквизитор, нарушив длительное молчание, и оглядел присутствующих взглядом.

Капитан не знал, чего ждать от гостя. Тот может лить мёд в уши, а затем выкатить такую поганую бумажку, что сто лет аукаться будет. И сделать ничего нельзя — силы не равны. Оставалось только горько улыбаться.

Под взглядом инквизитора все вели себя по-разному. Нулька задрожала всем телом, отчего звон ложки в стакане стал громче и чаще. Фёкла, сидящая напротив богиньки, вскинула голову и победно улыбалась, напрочь забыв, как сама бегала в панике по кораблю. Растрёпанный княжич поднял на куратора хмурый взгляд. Навигатор удручённо вскинул брови и вздохнул, настроенный на негативное решение.

Инквизитор не стал тянуть кота за фаберже и указал в сторону княжича ложечкой.

— Разберись. Накажи виновных своей властью.

Иван сразу же облегчённо улыбнулся и несколько раз медленно кивнул. Нервно хихикнула Нулька, которая наверняка уже представляла себя на месте казни. Сгорбленный род тяжестью ожидания навигатор просиял, выпрямился и принялся неспешно намазывать на галету паштет из криля.

— Она же чудовище, — протянула Фёкла, до сих пор не веря в подобный исход дела. Купчиха приподнялась в кресле и начал тыкать пальцем в корабельную фею. — Она опасный монстр! Она чуть меня не убила!

Инквизитор удостоил купчиху абсолютно спокойным взглядом и вынес вердикт:

— Решение принято. Материалы разбирательства по вашему обращению подготовит стажёр-инквизитор Морозов.

Фёкла быстро встала, со психом смахнула со стола кружку, тарелку и ложки, отчего те с громким звоном упали на пол, брезгливо вскинула голову, мол, вы все недоумки, и быстрым шагом отправилась прочь.

Инквизитор молча проводил её взглядом, задержавшись на обнажённых спине и попке, затем вернулся к остальным присутствующим.

Но сказать что-либо он не успел, так как в кают-компанию самым натуральным образом протиснулось новый персонаж. Здоровенный, обнажённый по пояс, сильно загорелый атлет. Рост у него был под два с лишним метра, и косая сажень в плечах. Лицо принадлежало арабу лет пятидесяти. В чёрных волосах виднелась седина, а на подбородке — тонкая ухоженная бородка. Одет персонаж был в штаны от комбинезона, а обут в мягкие восточные туфли с загнутыми вверх носами.

Отличали его от людей острые уши, доставшиеся словно от эльфа. В общем, джинн.

— Босс, — густым басом заговорил вошедший, остановившись за спиной у инквизитора, — я корабль от паразитов почистил, кусок тюремного транспорта тоже осмотрел. Куда девать живность?

— Перечисли, — коротко приказал инквизитор.

Джинн щёлкнул пальцами и в воздухе начали возникать стеклянные ящики с запертыми внутри существами, после чего волшебный помощник принялся перечислять:

— Колония квантовых мышей, десяток панцирных полудушников, три анчутки, целая пачка теней допотопных морских тварей и вот это.

Меланхоличный джинн извлёк из воздуха кота-робота. Кот яростно завопил, пытаясь извернуться и укусить или поцарапать пленителя.

— Это мой кот! — тут же закричал княжич, встав с места.

— В первый раз такого вижу, — пробурчал здоровяк и разжал пальцы. Кот приземлился на четыре лапы и дал дёру с такой скоростью, что чуть-чуть не преодолел сверхзвуковой барьер, а на полу остались следы когтей.

Все дружно улыбнулись, затем принялись рассматривать заточенных в прозрачные тюрьмы существ.

Мыши были обычные, серовато-бурые, разве что между обычных затесались сотканные из голубоватой плазмы призраки грызунов. С трилобитами и анчутками экипаж уже познакомился, а вот странные, блестящие полированным металлом твари размером с ладонь, похожие на помесь гусениц с мокрицами, были в диковинку.

Княжич встал с места, подошёл к одному из аквариумов и попытался постучать по стенке. Но стенки оказались сделаны не из стекла или пластика, и стука не вышло.

Инквизитор легонько улыбнулся и снисходительно пояснил:

— Мелкие духи из гипера. Чтоб не быть рассеянным солнечным ветром, они жрут металлы и делают из них защитные панцири, как земные членистоногие. Обычно их едой становятся железоникелевые астероиды и метеориты, но если подвернётся звездолёт, тоже не побрезгуют.

— А это не они ли тросы и провода жрали? — подался вперёд капитан, впившись взглядом в панцирных тварей.

— Думаю, они, — согласился важный гость и добавил: — Здесь представлены все основные типы встречающейся в космосе нечисти, и потому, Ваня, даю задание сделать рефераты. Нечисть оставим на «Синей птице», надеюсь, не дашь сбежать.

Капитан недовольно поджал губы. То, что поймали тварюшек, хорошо, но зачем оставлять на корабле? Разве это не опасно?

В кают-компании снова воцарилась тишина, длившаяся около пяти минут. За это время джинн щёлкнул пальцами, и кубики с экспонатами взлетели в воздух, выстроилось в вереницу и плавно улетели в сторону Ваниной каюты.

После чего тема разговора сменилась.

— Вашего искина мы уже поймали. Атмосферник стоит на штрафстоянке в центральном космопорте Проциона, — произнёс инквизитор. — Возвращать беглеца?

Капитан задумчиво потёр подбородок и пожал плечами. С одной стороны, без автопилота сложно, а с другой, коли сбежал, то больше толку от него не будет.

— А если не захотим, что с ним будет?

На этот раз надолго задумался инквизитор. Ответил не сразу, оттягивая озвучивание решения неспешным потягиванием крепкого чёрного кофе.

— Я его на склад пристрою. Пусть планирует восстание машин среди тараканов. И к слову сказать, пусть все думают, что Марья по-прежнему на «Синей птице». Чуть позже пришлю подробную инструкцию.

— Будете ловить пиратов на живца? — тихо спросил Иван, опередив капитана буквально на пару секунд. Все с огромным интересом уставились на инквизитора, ожидая, что тот скажет. Идея быть приманкой никому не понравилась.

— Я всё напишу в инструкции, — с лёгким нажимом протянул важный гость. А Петрович хмыкнул, отчего инквизитор в первый раз проявил эмоции. Он поджал губы, скрипнул зубами и добавил, умудрившись вывернуть наизнанку свой промах и переложить вину на подопечных: — В очень подробной инструкции. Как для полных дебилов.

— Ну да, — кивнул капитан и вздохнул. Спросить со столько важной персоной опасно, да и попросту бессмысленно. Осталось только обсудить оставшиеся детали, что Петрович незамедлительно осуществил: — Нам бы тогда какое-нибудь силовое прикрытие. Например, отделение опричников.

— Я подумаю, — важно ответил инквизитор и один глоток прикончил остаток кофе.

— Я сам, — вдруг встрял в разговор Иван. Княжич встал с места с полным решимости лицом и заговорил: — Я сам подберу пополнение в экипаж, но для выплаты окладов мне нужно поставить штатные строчки в бюджет.

Инквизитор сложил губы трубочкой и смерил парня с ног до головы, задержавшись на колючих голубых глазах.

— Растёте, Ваше Сиятельство, — наконец произнёс он и ехидно добавил: — Но всё же настаиваю, чтоб вы передали ссылки на личные дела мне, а то вдруг там будут только конченные пираты, отъявленные головорезы в розыске или сбежавшие с каторги маньяки.

— Хорошо. Ещё нужно казённое оружие и дополнительное оборудование для звездолёта со склада.

Инквизитор нахмурился и уставился на парня, но Иван не отвёл взгляда. В их молчаливой дуэли, длившейся с полдесятка минут, вышла ничья. Так как оба почти одновременно отвели взгляды. Парень посмотрел на молчавшую, но переставшую паниковать Нульку. А инквизитор задумчиво прикрыл глаза.

— Оружие обсудим в отдельном порядке, а оборудование можете купить в рассрочку из бюджета. Не выполните квесты, Ваше Сиятельство, будете возвращать в кассу со своего кармана, — с небольшой долей мести произнёс высокий гость.

— Согласен, — коротко ответил княжич и выдохнул. Было видно, как нелегко ему далось это небольшое противостояние.

Эпилог

Иван сидел в своей каюте.

После того как автопилот сбежал, удалив все данные, капитан и навигатор сели за восстановление бортового журнала. А чтоб княжич не скучал, Петрович вручил ему дневник, выполненный из самой настоящей бумаги, и в переплёте из самой настоящей кожи. И теперь парень, вооружившись чернильной ручкой, и смотрел на девственно-чистые листы.

Капитан обмолвился, что в долгих путешествиях очень полезно вести собственный бортовой журнал, а перо и бумага сами отсекут хлам лишних мыслей, какой обычно льются из человека, привыкшего к сделанным наспех голосовым или печатным сообщениям. Пока кончик пера только выводит первые буквы, голова успевает несколько раз прокрутить заготовку письма, выкидывая шелуху.

Но что писать?

Иван поднял глаза на потолок, затем посмотрел в иллюминатор, где медленно двигались белые точки чужих звездолётов, расположенных в нескольких десятках километров.

Яркий свет Проциона проникал в каюту под углом, падая на противоположную стену, но даже этого хватило, чтоб в помещении было по уютному светло. И даже чернота космоса казалась лишь обычной ночью, какая бывает на матушке Земле за окошком. Но не той Земле, утопающей в вечные огни синтетического дня бесконечного города, а другой — первобытной. Княжич несколько раз ночевал в лесной сторожке в заповеднике. И в занавешенное окно, с ещё не захлопнутыми на ночь старинными ставнями, так же глядели сбежавшие из серого городского неба звезды. Не хватало треска огня в печи и бликов пробивающегося через щёлочки пламени.

А кот был. Пусть робот, но он сейчас свернулся калачиком и мурчал, лёжа на княжеской кровати.

Так что же записать?

Иван вздохнул и опустил перо на бумагу.

Первое. Несмотря на безумие этих нескольких дней, проведённых в погонях и перестрелках, ему они нравились. В них не было рафинированной красоты компьютерных игр, не было и морального давления, как при отцовых квестах. Ты сам себе хозяин, хочешь делать — делаешь, не хочешь — не делаешь. Разумеется, делать придётся, потому как взрослый, самостоятельный человек осознанно ищет способы добычи денег и роста над самим собой. Но свободы выбора пути — нравилась, особенно на своём собственном космическом корабле.

Второе. Раньше думал, что экипаж корабля — как игровые боты. Прикажешь, и они беспрекословно это сделают. Но в жизни оказалось по-другому. Экипаж — это люди. Каждый со своими проблемами и тараканами в голове. К каждому нужен свой подход. И нет единого справочника, потому приходится подходы искать самому методом проб и ошибок.

Третье. Корабль не терпит безрассудства и откладывания проблем на потом. Все проблемы рано или поздно вылезут в виде неприятностей. Всё нужно выполнять вовремя и по процедурам, которые, как и правила движения, написаны человеческой кровью. Тонами крови.

Четвёртое. Фёкла принесла очень много пользы. Она дала взглянуть со стороны на то, каким бы стал сам Иван, если бы не постоянные отцовские тренировки, вырывающие парня из лап безделья и княжеской вседозволенности. Купчиха, несмотря на полное соответствие последнему писку моды больших городов и очень красивую внешность, вызывала неприязнь. Может, в экосистеме ночных клубов это уместно, но не в работе с людьми.

Пятое. Нулька. Иван долго думал, как вести себя с корабельной феей — звёздным оборотнем, запертым в теле только-только перешагнувшей порог совершеннолетия девчонки. В итоге решил, что она ничем по своей сути не отличается от киборгессы, поставившей себе модные и немного опасные звероподобные импланты. Но в душе она всё та же непоседливая девчушка, требующая внимания и ласки, какой ему самому часто не хватало, и чуточку серьезного к ней отношения. Как к равной. В конце концов, обладатель княжеской крови — тоже не совсем обычный человек.

Иван уткнул перо в начало новой строки, подумал немого и сделал финальную на сегодня запись:

«Дальше жить можно, я просто постараюсь стать чуточку взрослее».

Content

Игорь Осипов
Бортовой журнал «Синей птицы»

Глава 1 Гиперпрыжок за карамельку

Глава 2 Право крови

Глава 3 Первая встреча

Глава 4 Атмосферник и богиня

Глава 5 Безымянная

Глава 6 Спорная

Глава 7 Вроде бы похищение невесты

Глава 8 Шок-контент

Глава 9 Пижамный стриптиз, истерики и эффект Чебурашки

Глава 10 Список плюшек и перегрузки

Глава 11 Чудовищные нервы

Глава 12 Небольшие оказии

Глава 13, Очень неспешная

Глава 14 Гонки по вертикали

Глава 15 Кот это жидкость, и другие мелкие неурядицы

Глава 16 Несовместимость и первый улов

Глава 17 Любовный треугольник и прочие неурядицы

Глава 18 Экскурсия с плохим концом

Глава 19 Борьба с преградами и нежить

Глава 20 Полезли в воду, не зная броду

Глава 21 Последняя беда-печаль от летучего голландца

Глава 22 Красавицы и чудовища

Глава 23 Ничто не предвещало новой беды

Глава 24 Тяжело давшийся позитив

Эпилог