Чужие степи — Оффлайн

Глава 1

Утро пришло как всегда не вовремя, да ещё и с сюрпризами.

Самым неприятным из которых стало отсутствие воды в кране, и я, решив, что опять заглючил насос, едва сдержался, чтобы не заматериться. Это в городе хорошо, можно тупо ругать коммунальщиков и ждать, когда починят. Другое дело деревня, где всё несколько иначе, во всяком случае у тех, кто не пользуется услугами центрального водоснабжения, а имеет на своём участке скважину или колодец.

Поэтому я, представив, что нужно разгребать снег и вскрывать заботливо утеплённый колодец, дабы добраться до насосной станции, едва не всплакнул, до того не хотелось ковыряться на морозе. Но, проморгавшись, обратил внимание, что в ванной темновато, свет идёт только через окошечко под потолком, а значит, дело не в насосе, и можно забить и начать ругать электриков.

«Ну да... Точно, и связи нет», — посмотрел я на телефон. У нас, когда отключали электричество, обесточивалось всё, включая и сотовые вышки. Какое-то время они ещё работали на аварийном питании, но, если ремонт затягивался надолго, вырубались окончательно.

Вот, ещё и котёл потух, насос, гоняющий по трубам воду, встал, заставляя сработать автоматику. Ну да ладно, на улице не сильно холодно — конец марта, быстро не выстудит.

В общем, умывшись из ковшика, — на такие случаи всегда запас воды во фляге, — я быстро оделся, стараясь не будить домашних, — благо выходной, — взял ключи от машины и, накинув куртку, выскочил на улицу.

Мерзкая погодка... Вроде весна, холодов уже нет, а до костей пробирает. Как-то неправильно.

Хорошо, что ненадолго, скоро всё растает, и снова будем ругать эту дурацкую жару. Ведь у нас, в Оренбуржье, погодка ещё та: летом жарит, зимой сдувает. На термометре может быть минус пятнадцать, но с ветром ощущается как все сорок. Степи, что тут поделать...

Щёлкнув брелком сигнализации, — машина хоть и во дворе, но бережёного бог бережёт, — я плюхнулся в мягкое кресло и, с удовольствием глядя на ожившую панель, довернул ключ в замке зажигания.

Шевроле лачетти, две тысячи восьмого года, синий хетчбек, всю страну на ней исколесил, надёжный и комфортный аппарат, а главное — недорогой. Правда, выеду ли я на ней сейчас из колхоза, тот ещё вопрос — снег раскис, если трактор с утра не прошёл, могут быть проблемы. Конечно, есть другой, альтернативный вариант — старый добрый уаз, вот только если по всяким говнам это монстр в хорошем смысле слова, то на трассе наоборот, в самом плохом.

Ни черта не едет, — мотор восемьдесят кобыл, весь трясется, изо всех дыр дует, дорогу вообще не держит... В общем, ужас. Хотя справедливости ради — машине двадцать с гаком лет, и многое просто давно выработало свой ресурс, но менять, как всегда, просто не на что, поэтому так, катаюсь как есть, на честном слове.

Хотя зря я переживал, уаз не понадобился. Трактор хоть утром не чистил, но кашу на дороге подморозило, поэтому, даже не буксанув ни разу, я спокойно выехал и, потихоньку проехав вверх по переулку, — тут обычно самая засада, — вывернул на центральную улицу.

Ну всё, теперь можно расслабиться, здесь уже чистенько, да и повыше немного, не так заносит.

Без проблем проехав до магазина, я свернул на ведущую к трассе дорогу и, щёлкнув рычажком, включил ходовые огни. Ну а что, хоть и деревня, а на выезде иногда гайцы стоят, особенно по выходным любят они это дело.

«Лучше бы дороги сделали...» — подумалось в который раз. Я, конечно, понимал, что это нереально, асфальт до деревни проложен, и слава богу, а что у нас тут дальше творится, мало кого волнует.

Но да ладно, до трассы всего полтора километра потрястись, а там можно и расслабиться.

Вот только расслабляться не пришлось, накаркал. На выезде, разбрызгивая сине-красные блики мигалки, стояла патрульная машина, и даже не одна, а в компании выстроившихся в рядок гражданских автомобилей.

Авария, что ли?

Вроде нет... Подъехав поближе, я притормозил, — дальше проезда не было, — патрульные перекрыли выезд на трассу, встав поперёк дороги. Тяжело вздохнув, — на улицу решительно не хотелось, — я заглушил мотор и, натянув поглубже шапку, вышел из машины.

— Доброе утро, случилось что-то? — подойдя к сидящему за рулём большого серебристого внедорожника мужику, постучал я в окошко.

Стекло съехало вниз, и водитель, — я не знал кто это, но вроде встречал уже, — озадаченно произнёс:

— Да вон, глянь...

— Чего? — проследив за его взглядом, я слегка опешил. — Не понял...

Ведущая на трассу дорога резко обрывалась, а самой трассы почему-то не было.

— Может замело?.. — приложив ладонь ко лбу — на манер козырька, я близоруко прищурился, всматриваясь в поднимающуюся позёмку. Но нет, не замело, и не от того, что снег не шёл или ветер не дул — отнюдь. Не замело просто потому, что заметать, в принципе, и нечего было, не было никакой трассы — дорога из села заканчивалась невысоким обрывом.

— Ты тоже это видишь? — повернулся я к мужику, а он протянул мне небольшую плоскую фляжку.

— Глотни и вон туда ещё глянь...

Машинально взяв фляжку из его рук, я посмотрел в ту сторону, куда он показал.

— И чего там? — не понимая, что он такого увидел, я растерянно поморгал.

— В том то и дело, что ничего... — мужик забрал у меня фляжку и, задумчиво открутив крышку, сделал несколько маленьких глотков. — Столбы где?

— Чего?.. — ещё сильнее замигал я, пытаясь сообразить, почему не вижу ни высоковольтной линии, ни отходящих к селу столбов. — Как это?

— Да хер его знает... Кабздец какой-то, походу... — сказал мужик, вновь присасываясь к фляжке.

Не может такого быть... Решив во всём разобраться, я двинулся к машине ДПС и, тихонько постучав в окно водительской двери, дождался, пока опустится стекло.

— Вы понимаете, что тут происходит? — глядя на погоны водителя с капитанскими звездочками, спросил я.

— Да капец какой-то... — встретившись со мной взглядом, капитан растеряно улыбнулся. — Съездили покалымить...

— В смысле? Я не понимаю...

— Да откуда нам знать? — обернулся второй ДПС-ник, молодой розовощёкий летёха, — мы приехали ещё затемно, покрутились тут у вас, а обратно поехали, а тут вот...

— Нет, нормально так, а дорога-то куда подевалась? — не то чтобы я запаниковал, просто как-то заело.

— Да ты чё пристал, мужик? Мы столько же, сколько и ты видим, чё те надо?

— Ясно, — понимая, что происходит что-то странное и скорее всего очень нехорошее, я отошёл от машины дэпсов и, подойдя к своей лаче, принялся разглядывать окрестности, отмечая случившиеся перемены.

«Может землетрясение?» — понимая, что исчезли не только столбы, но и всё, что было на линии горизонта, я попытался найти объяснение увиденному, точнее, не увиденному.

Вот только версия с землетрясением не выдерживала никакой критики, а других у меня не было.

«Вон, ещё кто-то катит...» — сквозь поземку замигали фары приближающего автомобиля, — «людям сюрприз будет».

Но здесь я ошибался, для водителя подъехавшей нивы сюрпризом это не стало. Сергей Иванович Кривоухов, глава нашего села, серьёзный пятидесятилетний мужик, был в курсе произошедшего и приехал проверить, не изменилось ли чего.

— На десять часов я назначил общее собрание, — дождавшись, пока люди повылазят из машин, заговорил он, — так что нечего тут торчать, давайте все в клуб.

Клуб, или деревенский дом культуры, ДК, расположен был рядом со школой: большой, в три этажа, бетонный, с широченным крыльцом и огромными окнами по периметру, построен он был ещё в восьмидесятые годы. В наше время никому бы в голову не пришло возводить в деревне что-то подобное. И понятно, что наличие в нём актового зала делало его местом для всевозможного рода мероприятий.

— А что всё-таки происходит?.. — давя рвущиеся наружу слёзы, спросила молоденькая барышня из тёмно-серого матиза.

— Действительно? Что происходит? — повторил плешивый мужичок с маленькими глазками и натянутой по самые щёки шапке-гондонке.

— Да хрен его знает! — рявкнул глава. — Давайте все в клуб, там разбираться будем! Не дай бог вас ещё тут накроет!

Как ни странно, слова Кривоухова подействовали на всех, и уже через минуту замыкаемая дэпэсниками колонна машин возвращалась обратно в село.

* * *

— Ань, просыпайся... — разбудил я жену и, стараясь говорить коротко и по делу, обрисовал ситуацию.

— Ты серьёзно? — так же, как и я, посмотрев на телефон, улыбнулась она, принимая моё сообщение за шутку. — Вроде не первое апреля...

— Одевайся, через пятнадцать минут нас ждут в клубе.

— Зачем?

— Глава общий сбор объявил, решать будем.

— Ну хорошо... Сейчас только, умоюсь сначала, — Анна хоть и не поверила, но спорить не стала и, подоткнув одеяло у дочери, пошла в ванную.

— Вода во фляге! — напомнил я на всякий случай, мало ли...

В общем, оделись мы, обулись и, решив машину не трогать — до клуба метров триста всего, двинулись туда.

Наверное, ни одно собрание, включая выборы депутатов, не собирало столько народа.

Актовый зал, рассчитанный на две сотни мест, оказался забит под завязку, зайти внутрь нам удалось, но и только, пройти дальше можно было лишь по головам.

— Вот, видишь, здесь свет есть, — глазами показывая на освящённую сцену, прошептала Аня.

— Это генератор работает, слышишь?

Даже сквозь гул толпы шум гудящего дизеля слышался очень отчётливо.

— Минуту внимания! Попрошу тишины! — появился глава, и тут же, как по мановению волшебной палочки, зал замер.

— Не буду ходить вокруг да около, скажу сразу, без предисловий. Сегодня ночью произошло несчастье, — как-то торжественно, даже, я бы сказал, мрачно начал он свою речь.

— Не знаю, как и почему это произошло, поэтому только факты, — тут он надолго замолчал, видимо, собираясь духом, и уже тише, — орать необходимости не было, — кратко озвучил обстановку.

А получалось вот что.

Рано утром, часов в пять, кто-то из местных не смог выехать из посёлка и обратился за помощью к дежурившему неподалёку патрульному экипажу.

Те проверили обнаруженный факт и, убедившись, что действительно так — выезда нет, разбудили главу.

А дальше всё закрутилось уже по-взрослому. О том, что дело хреново, говорило множество факторов: исчезновение дороги, причём вместе с лесополосой, линии ЛЭП, отсутствие на горизонте огней, причём вообще, даже в стороне города ничего не светилось, пропажа сотовой связи, хотя батареи на вышке ещё не разрядились. В общем, то, что дело пахнет керосином, глава заподозрил сразу, а когда рассвело и в стороне, где должен был быть город, ничего не оказалось, полностью уверился в этом.

Тут как раз вернулся отправленный на разведку тракторист, вместо расчистки дорог глава дал ему задание проехать по просёлку в сторону соседнего села — всего в пяти километрах, и тот, вернувшись, доложил, что и там ничего нет, а дорога обрывается примерно на полпути.

Что это значит, кто виноват и что делать, никто не знал, поэтому глава решил, что обстоятельства сложились чрезвычайные, и предложил создать штаб для решения текущих вопросов и анализа ситуации.

Понятное дело, ждать мы не стали: в селе во власти существовали два конкурирующих лагеря, вот они и принялись за обсуждение кандидатур. А у нас дом нетопленный, дети одни остались, поэтому, вырвавшись наружу, едва не срываясь на бег, мы рванули домой.

М-да... Никогда бы не подумал, что эта печка ещё когда-нибудь пригодится — старая голландка давно уже не использовалась по назначению и оставалась на месте просто по привычке, разбирать и выносить её решительно не хотелось, это же и в потолке дыра, и в полу, и в крыше...

Но сейчас, потихоньку привыкая к новой реальности, я только порадовался своей ленивости и, зайдя в дом, первым делом приступил к реанимации каменной старушки.

Ободрать наклеенные по кругу обои, проверить тягу, подёргать за все имеющиеся заслонки, залезть на чердак, чтобы убедиться, что возле трубы нет ничего горючего, и на огород, за дровами.

Которых, к счастью, у меня было припасено достаточно много. Ведь, не имея своей бани — очередной долгострой, дрова я не тратил, а потихонечку складывал в поленницу — доски старые, куски забора, щепки. Так что тут всё нормально, до тепла должно хватить.

В общем, разведя огонь, я переложил его поддержание на сына, а сам двинулся к Андрюхе, живущему через забор соседу.

— На собрании был? — вопросом встретил меня он.

Высокий, чуть выше меня, с густой бородой, в старом советском ватнике и с Сайгой наперевес Андрюха напоминал вылезшего из берлоги моджахеда, особенно эпично смотрелась сдвинутая набок пошарпанная шапка-ушанка.

— Ага, — протягивая руку, кивнул я.

— И что там?

— Да звиздец.

— Круто. Генератор запустим? — обычно общительный, сейчас Андрюха говорил односложно, да и я не был особенно предрасположен к болтовне. Кому-то может и приключение, а у нас по трое детей, так что не до шуток как-то...

Размотав кучу проводов и протянув их по домам, мы залили бензина в бак и, запустив генератор, опустили его в смотровую яму — чтобы сильно не шумел. Он был на полтора киловатта и с расходом стакан в час, поэтому пятилитрового бачка должно было хватить почти на сутки, но тратить горючку мы не хотели, поэтому, договорившись, что зарядим телефоны, проверим, что с компьютерами — надежда на интернет ещё теплилась, пусть вышка и не работает, но оставался ещё кабельный. Не так давно в селе появилось оптоволокно, поэтому проверить все же было необходимо.

В общем договорившись встретиться через час, мы разбежались по домам.

* * *

Протянув удлинитель на три розетки и воткнув в него еще пару тройников, я подключил комп, поставил на зарядку все имеющиеся в доме телефоны, ноутбук, воткнул зарядник с пальчиковыми аккумуляторами — на всякий случай, и, проверив печку, полез перекрывать газ, мало ли, от греха...

— Как думаешь, что это? — помешивая подогревающийся на печи суп, спросила Аня.

— Ничего не думаю, — морщась от проступающего из щелей едкого дыма, я замочил кусок белой глины, давно валявшийся под крыльцом. — Боюсь думать, да и вредно это. Но, похоже, выкинуло нас куда-то...

— Как в кино прям, — невесело улыбнулась жена. — Я тут ревизию продуктов сделала, если экономить, на месяц нам хватит. Вот только с собаками как быть?

Да... Тут сложно, конечно, всё же три здоровых псины — это не домашний пудель, но остаться в такой момент вообще без собак гораздо страшнее. Как ни крути, а люди есть люди и, поставленные в такие условия, непременно пойдут мародёрствовать.

— Это хорошо, что на месяц. А собак будем рыбой кормить.

У меня ещё с лета оставались сети, три по полсотни метров, одна на восемьдесят, ну и удочки, крючки там всякие, так что можно было вполне и рыбалкой прожить. Ведь мало того, что село на реке стоит, так ещё и озёр в округе куча целая.

— Ты бы дров принёс, да сходил на рыбалку, бур только у дяди Андрея возьми, — привлекая внимание уткнувшегося в телефон сына, попросил я. Так-то мы не особенно рыбаки, тем более зимой, но очень мне хотелось предположение одно проверить, прямо не терпелось.

Ребенок спорить не стал — видать, проникся ситуацией, — и, молча отложив телефон, принялся копошиться в чемодане с рыболовными принадлежностями.

— Ладно. Пойду по сараю пробегусь, не могу просто сидеть...

И я, ещё раз потискав размягчающуюся глину, вышел на улицу.

Пахло дымом. Дым был повсюду. Ну а как иначе, село, точнее станица, старинная, лет под двести, печки почти у всех есть, если не в доме, так в летней кухне или бане. И сейчас, реанимировав то, что возможно, народ дружно спасался от холода.

Ну ладно, дома тепло, жратва есть, остаётся проверить запасы скопленного за годы барахла. Вот сколько читал про это, кино всякого пересмотрел, и нет чтобы дураку хоть как-то подготовиться... Но ладно, может всё ещё обойдётся, может не так всё и страшно.

Зайдя в первый сарай, который, построенный лет десять назад для свиней, сейчас прятал в своём чреве десяток куриц и пару кроликов, я осмотрелся. Почти всё пространство было завалено всяким хламом. Здесь и кирпичи, и мешки с мешками, и детали от машин, вроде и ненужные, а выбросить рука не поднялась. Шланги, лыжи, санки, велосипеды, мопед старенький, ещё от деда остался, старые, сгоревшие когда-то насосные станции, которые я не выбрасывал из-за рабочих ещё гидроаккумуляторов, часы с кукушкой поломанные, котёл газовый списанный, баллоны с газом. Ещё с тех пор, как свиней держал, бензопила китайская, тупая, как падла. Причём с самого начала не пилила ни черта, всё хотел из неё болгарку сделать, но как-то руки не дошли. Далее шли сварочный аппарат, пара поломанных шуруповёртов, баулы с вещами ненужными, трубы разнокалиберные, швеллера, уголки, доски... В общем, целая куча всякой всячины, перечислять можно очень долго, скажу лишь, что ещё вчера это был действительно хлам, а сегодня, в свете последних событий, все эти вещи приобретали огромную цену.

Занявшись сортировкой богатств, я хоть ненадолго отвлёкся от мрачных мыслей, ведь что главное? Главное — руки занять, а там и голова болеть не будет.

— Васё-ёк! — донеслось со стороны Андрюхиного двора, и я, положив на место газовую горелку, — прикидывал, как из неё сделать огнемёт, — направился на шум работающего генератора.

— Тут казаки приходили, сход у нас, пойдёшь?

По натуре очень общительный, Андрей активно участвовал в жизни села, одним из направлений которой был казачий хор, ну и он, увлекшись пением, как-то незаметно вступил и в само казачество.

Понятно что казаки сейчас далеко не те, что когда-то — так, нечто вроде клуба по интересам, но, с другой стороны, скакать на коне и шашкой махать в наше время не особенно актуально. Вот и остаётся им, чтобы песни петь, да формой хвастаться.

— Не, не пойду, расскажешь потом. Я лучше уазиком займусь, чувствую, что пригодится скоро. У тебя как с горючкой?

— Бочка неполная, да в баке литров тридцать, — на секунду задумавшись, ответил Андрей, — в общем, наверное, литров сто пятьдесят, может чуть больше.

— У меня в уазе газа почти полный баллон, да в баке немножко, а в лаче не знаю, датчик не работает, но так, навскидку, литров двадцать должно быть.

— Про легковые, наверное, пока можно забыть, — с сожалением глядя на свою машину, тоже, кстати, лачетти, только универсал, вздохнул Андрей, — дорог, говорят, нет вообще, может когда снег сойдёт, что-то и проявится, но чёрт его знает... У вас с картошкой как?

— Сетка неполная осталась, — ответил я, жалея о том, что не выращивал картошку, предпочитая покупать помаленьку, — Аня говорит, на месяц хватит еды, если не особо напирать.

— Ну, у нас ещё мешков десять есть, так что не страшно пока, и с вами поделимся.

Поболтав ещё пару минут, точнее, обсудив дальнейшие действия, мы разбежались каждый по своим делам. Андрей на казачий сход, а я — приводить в чувство уазик.

Было бы электричество, тогда, конечно, не вопрос, оснащённый подогревателем Зяма — так мы ласково называли нашего проходимца, — заводился с полтычка, но подключать двухкиловатный тен к генератору я не рискнул, решив попытаться так.

«Надо было сразу на бензин переключиться...» — безуспешно крутил я стартером. Просто горячий Зяма легко заводился на газу, а вот при минусовой температуре уже не хотел, поэтому оставался только бензин.

Но всё получилось, вместе с натужно заревевшим двигателем обрадовался я и, чуть убавив подсос, убрал ногу с газа.

Сейчас поработает немного, прогреется, и можно прокатиться вокруг села, так сказать, своими глазами поглядеть...

Убедившись, что глохнуть Зяма не собирается, я пошёл в дом, дабы не ехать с пустыми руками — всё же как-то боязно, мало ли чего, а когда под рукой лежит ружьишко, как-то спокойнее. Документов, как и разрешения, у меня, правда, нет, но сейчас они и ни к чему. Единственные менты у нас — это те два залётных депса, только им, думаю, совершенно по барабану.

Пройдя в дом, я залез под кровать и, достав оттуда замасленный свёрток, вынес его на крыльцо и уже там развернул. Вот так вот, не бог весь что, но на безрыбье и рак рыба, старенький тридцать четвёртый ТОЗ. Как и мопед, остался ещё от деда, я даже стрелял из него как-то — проверить, живое оно вообще или нет.

Жаль только патронов мало, но зато они латунные, такие можно перезаряжать хоть тысячу раз, главное — чтобы пороху хватило.

Распихав патроны по карманам, я зарядил ружьё и, прикинув его в руке, закинул на заднее сиденье уаза.

Потом, по привычке достав телефон, — хотел позвонить Андрею, но лишь глянул на время: двенадцать сорок, — и засунув ставший практически бесполезным гаджет — обычный, кнопочный телефон, пошёл открывать ворота.

— Никого не пускать, никому не открывать, — сказал я, когда Аня вышла закрыть за мной, — а лучше собак спусти, я скоро приеду.

— Хорошо, — согласилась супруга. Ей сейчас тоже было не разговоров — осознав, во что мы вляпались, точнее, куда попали, она занималась инвентаризацией лекарств, инструментов и прочих медицинских приблуд. Будучи ветеринарным врачом и ведя широкую практику, — по деревенским меркам, конечно же, — Аня имела в наличии кое-какие препараты, в основном ветеринарные, но были и обыкновенные, человеческие лекарства. Так что худо-бедно, но что-то всё же вырисовывалось, хотя как оно пойдёт дальше, я даже загадывать боялся.

— Ты не представляешь, какой сейчас клёв! — вернувшийся сын радостно показывал полный садок довольно крупной рыбы.

— Это что, ты сам наловил?

— Конечно! Сейчас вывалю куда-нибудь и ещё пойду, пока клюёт!

М-да... Выходит, что моё предположение верно, и мы действительно каким-то непонятным образом провалились в прошлое. Иначе как объяснить исчезнувшие дороги и всё остальное? А рыба? Как случилось так, что ребёнок, обычно ничего, кроме нескольких уклеек, не ловивший даже летом, на зимнюю удочку за какой-то час поймал несколько килограмм?

Вывернув руль до упора, я сдал назад и, подключив привод, поехал за Андреем.

Глава 2

Глава 2.

— Он ещё не пришёл, — дверь открыла Маша, жена Андрея. По её лицу было видно, что она очень встревожена, хотя сейчас про любого жителя нашего села можно было сказать то же самое. Так что, уточнив на всякий случай, где они собираются — а это был клуб, — я залез обратно в кабину и, решив подождать Андрея там, — одному ехать на разведку было как-то очковато, — развернул уазик.

«УАЗ 3153» — единственный девятиместный автомобиль в России, подпадающий под категорию «Б». Правда, опять же, единственное отличие от простого уаза — длиннее на полметра и вместо багажного отделения у него две узенькие лавочки, так что, по сути, это просто уазик с большим багажником. Конечно, он тяжелее, более прожорливый, но зато за счёт веса и длинной базы не так прыгает на кочках, как обычный козёл. Ну и ремонтопригодность, конечно, на уровне — практически всё чинится в полевых условиях, ну, кроме мотора, естественно. Электрики никакой, трамблер, замок зажигания — правда, я его выкинул, поставил тумблер на зажигание и кнопку на стартер. Ещё коммутатор, катушка зажигания, ну вроде и всё, больше никаких заморочек. И если по асфальту на нём ехать тяжко, то стоит съехать с дороги, как все претензии к этому автомобилю исчезают.

Ну а сейчас, сейчас ему просто цены нет, что называется — тачанка апокалипсиса.

А вот и Андрюха. Вышел из клуба и бегом ко мне рванул, явно что-то важное сообщить хочет.

— Здорова, — усаживаясь в кресло, громко хлопнул он дверью. — Ты не поверишь, но ты теперь казак. Поздравляю.

— Чего это вдруг? — я видел, что Андрей не шутит и без веской причины не записал бы меня в дружину.

— Распоряжение штаба: все внедорожники, а также трактора и прочий транспорт, способный ездить вне дорог, подлежит реквизированию для нужд поселения.

— Даже так? — вот тебе и коммунизм во всей красе, ладно я, особенно спорить не стану, но другие обладатели чудо-коней, думаю, возмутятся. — А дружина тут каким боком?

— Меня назначили главным по снабжению, вот я себе и выторговал транспорт, а тебя водителем записал.

— Чудно. Определились, что случилось с нами? Куда подевалось всё?

— Да, тут всё совсем серьёзно, у одного из жителей есть хороший дрон, так вот, он облетел всё в радиусе нескольких километров...

— И ничего не нашёл, — перебил я, заканчивая фразу.

— Ага, и более того, вокруг даже рельеф изменился, река наша теперь не река, а озеро, и само русло на том месте, где раньше старица была.

— Круто. Всё же, получается, нас каким-то образом в прошлое выкинуло... А люди, людей не видели?

— Нет. Людей не видели. И ещё, — Андрей посмотрел на лежащее на кресле ружьё, — ты бердану спрячь, тебе нормальное что-нибудь выдадут, а это пусть на всякий случай останется.

— Спрячу. Только это не бердана, а тоз тридцать четыре, легенда практически...

— Легенда не легенда, но с ней только на охоту ходить, казакам нарезное должны раздать.

— Что, калаши?

— Это вряд ли. Откуда такое богатство...

— Жаль. Калаш бы сейчас не помешал. Я, кстати, вокруг села хотел прокатиться, поразведать. Ты как?

— Не вижу смысла горючку жечь, во всяком случае свою. И ты забыл, наверное, свободе конец, мы теперь люди подневольные, и нам, — он посмотрел на часы, — к шести на пост заступать.

— Какой пост? — желания заступать куда бы то ни было у меня как-то не возникало. Дел дома — вагон и маленькая тележка: дрова, вода, рыбалка, опять же... Да и, кроме этого, миллион задач.

— Самый обыкновенный. Мы же не знаем, что вокруг нас творится, может тут разбойники кругом, да и звери дикие, те же волки, например...

— Ну да. Наверное, ты прав, — совершенно искренне согласился я. — А как с оружием быть? Когда выдадут?

— Не знаю, но, думаю, не сегодня. У тебя же от берданы патроны есть?

— Да не бердана это! Говорю же, тоз тридцать четыре!

— Ну так есть? Патроны-то? — проигнорировал моё возмущение Андрей.

— Есть немного, с дробью мелкой...

— Ну и отлично. Тогда поехали пока, потом сразу на пост.

Вернувшись домой, мы собрались все вместе и, снова заведя генератор, долго обсуждали произошедшее. Люди взрослые и современные, поэтому шока ни у кого не было, скорее азарт какой-то. Хотя может это самый шок-то и был. Ведь, как ни крути, приятного всё же мало...

* * *

— Ну а что, не всё так печально, — разливая по чашкам кофе, сказала Анна, — литературы у нас достаточно, люди грамотные есть, многие вещи можно делать самим. Главное — защита, а то мало ли, в какое время мы попали...

— Главное, чтобы не к динозаврам, с ними точно не договориться, — пододвигая к себе чашку, хмыкнул Андрей.

— Кстати о динозаврах, что в штабе решили? И кто там в его составе вообще?

— Я знаю только то, что касается казаков. У нас теперь всё по-настоящему, как говорится, шашки наголо! — улыбнулся Андрей. — А насчёт штаба, народа много набрали, согласитесь, дел-то порядочно предстоит переделать. Честно говоря, я до сих поверить не могу, вроде всё вижу, понимаю, но постоянно ловлю себя на мысли, что ещё немного, и я проснусь. А вокруг всё по-прежнему...

— Ты не одинок в этом. Наверное, сейчас все в таком состоянии находятся... — печально вздохнула Маша.

— А вы смотрите на это иначе, не как на участь, а как на подарок, — решил я разрядить обстановку, но, поймав на себе удивлённо-непонимающие взгляды, решил не продолжать.

— Хорош подарок... — поднимаясь из-за стола, криво ухмыльнулся Андрей и, пригладив ладонью лысый череп, видимо, по привычке, добавил, — поехали, уже почти шесть.

Так что буквально через несколько минут мы подъезжали к тому месту, где когда-то был въезд на трассу. Сейчас же возле одиноко торчащей стелы стояла видавшая виды нива с двумя серьёзного вида мужиками предпенсионного возраста.

— Ну как, спокойно всё? — поздоровавшись, спросил Андрей.

— Вроде спокойно, — ответил тот, что постарше, невысокий, плотный такой дядька, почти седой, с умными, как у коня, глазами. Не знаю, почему мне пришло в голову такое сравнение, но уж очень оно подходило.

— Пару раз собачки подбегали, да много так, штук сорок, может больше.

— А откуда тут собаки? У нас точно нет такого количества бродячих, может волки? — насторожился Андрей, машинально поправляя висящую на боку Сайгу.

— Может и волки, чёрт их знает. Близко не подходили, но и не выли вроде...

В общем, ничего больше от них мы не добились, и они, постояв с нами ещё немного, уселись в свою ниву и, кое-как заведя её, укатились восвояси.

А мы, проводив мужиков, постояли ещё немного и вернулись в продуваемый всеми ветрами уаз.

— Вот, смотри, если что случится, чем сигнал подавать будем?

Я знал, что раньше на пограничных редутах, — а село наше поначалу и было одним из таких, — ставили обмотанный соломой и обмазанный смолой столб и в случае тревоги просто поджигали — днём виден был дым, а ночью огонь. Поэтому я и задался вопросом оповещения.

Тем более, раций у нас пока не было — не выдали, да и особенно рассчитывать на их появление не стоило: всё же обычная деревня, а не воинская часть. И, кстати, раз уж упомянул насчёт части, было тут кое-что у нас, правда, назвать это полноценной военной частью нельзя — скорее всего там даже и оружия не было, но, как говорится, чем чёрт не шутит?

На самом краю села лет десять назад оградили забором приличную территорию, которую буквально сразу же начали забивать здоровенными контейнерами и огромными частями непонятной конструкции из толстых металлических труб. Ровно уложенные на заасфальтированную поверхность, эти конструкции выглядели очень внушительно, и местные долго ломали голову, что же это такое.

Потом слух прошёл, что у нас в селе поставят огромный локатор, но сказать точно, так это или нет, никто не мог.

В итоге, слух про локатор оказался правдой, только поставили его не в селе, а километров в пятнадцати в сторону границы. Конструкции же эти здесь просто складировали и, когда начали строительство, увезли туда. А за забором так и осталась пара наспех возведённых ангаров, да несколько больших синих контейнеров.

Людей я там никогда не видел, в том смысле, что никто открыто этот склад не охранял. Однако машины иногда заезжали: военный Урал с кунгом, да небольшой гражданский микроавтобус. Так что было там чего полезного или не было, сказать трудно, но в нашей ситуации любая железяка в радость. Так что не зря военные старались — на что-то их постройки в любом случае сгодятся.

Но вернёмся к нашим баранам, а точнее, к дежурству. Во время которого, пока не стемнело, мы старательно разглядывали окрестности в небольшой театральный бинокль. Потом, как солнце ушло, решили отдохнуть, день выдался тяжёлый, и когда придётся поспать, непонятно — вдруг ещё чего-нибудь случится?

Мне выпал жребий прикорнуть первым, поэтому, не откладывая в долгий ящик, я переполз на заднее сиденье и, накрывшись дежурной уазовской курткой, типа тулупа, тут же уснул, рассчитывая проснуться у себя дома и осознать, что всё произошедшее — просто дурной сон.

Вот только спал я недолго, в девять часов меня разбудил Андрей и шёпотом, едва слышно сообщил, что вокруг машины кто-то ходит.

Я тоже прислушался. Шум ветра, шуршание позёмки — вот и все звуки, которые мне удалось разобрать.

— Может собаки бродят? — предположил я. — Не зря же мужики говорили?

— Может и собаки. А может и нет... — Андрей снял карабин с предохранителя и застыл, прижавшись ухом к стеклу.

— Ну? Слышно чего?

— Не-а... Но я точно что-то слышал, стопроцентно.

— А может всё же волки? Как ты думаешь?

— Да кто его знает. Раньше, ещё в советское время, их тут много было, а если мы попали совсем в далёкое прошлое, то и подавно.

Наверное, Андрей прав, но чем могут угрожать волки? Тем более, в селе кое-где горел свет, жужжали генераторы и время от времени гудели тракторные моторы. Какой зверь туда полезет?

— Ща поглядим, кто у нас там ходит... — штатного фароискателя на уазе не было, поэтому я приобрёл его китайский линзованный аналог. Правда, поставить ещё не успел, поэтому, просто воткнув питание в прикуриватель, открыл форточку и, щёлкнув кнопкой, посветил в темноту.

— Нет тут никого, — тонкий луч прошёл по окрестностям, — так что всё нормально, показалось, скорее всего.

— Думаешь? — засомневался Андрей. — Я что-то не уверен в этом. На слух пока не жалуюсь...

— Тихо! — мне показалось, что рядом кто-то есть. Я снова воткнул питание фонаря в гнездо прикуривателя, но включить не успел, вокруг нас, казалось, прямо за дверями, протяжно завыли волки. Не один и не два, целый хор из десятков голосов резко сдавил перепонки, и тут же, отвечая своим диким собратьям, на разные голоса залаяли собаки: от низкого баса огромных сторожевых псов до визгливого треньканья бестолковых шавок.

— Заводи! — выкрикнул Андрей.

Но я уже и так давил на кнопку стартера и, даже понимая, что в машине бояться нечего, чувствовал, как деревенеют от страха мышцы. И только когда заревел мотор, а свет фар резанул по глазам, страх наконец пропал, уступая место какому-то первобытному веселью.

Ослеплённые светом волки поначалу заметались, но тут же собрались в стаю и со всех ног понеслись к деревне.

Их было много. Сколько конкретно, сказать не могу, но точно больше полусотни, и если дать им добраться до домов, дел натворить могут много, никакие собаки их не остановят. А если на улице люди?

Счёт шёл на секунды, поэтому, воткнув привод, я выкрутил до упора руль и, газанув так, что холодный мотор едва не захлебнулся, съехал с дороги прямо в поле, направляя машину вслед за стаей.

Как Андрей выбил прикрученную вместо люка заглушку, я не слышал, обратив на это внимание, только когда сверху защёлкали выстрелы, а волки закувыркались по снегу.

Мне вообще сейчас было не до чего, мотор натужно ревел, но Зяма, вязнув в глубоком снегу, почти не разгонялся. Только у первых домов мы поравнялись со стаей, заставляя зверей сменить траекторию.

— Вот это жесть!.. — на ходу перезаряжая карабин, покинул свою стрелковую позицию Андрей. — Вот это охота!

— Ага, — виляя по полю, я пытался найти следы разбежавшихся волков, — только у нас теперь дыра в потолке.

Сверху прямо на лицо и руки летела мелкая снежная крупа, доставляя определённые неудобства. Ведь уаз — это и так лишённый даже самой крохотной доли комфорта автомобиль, а уж с дырой в крыше, да ещё и зимой, вообще как-то нехорошо становится. Но зато мы прём прямо по полю и, в принципе, делаем это, почти не напрягаясь. Теперь, когда мотор прогрелся, машина поехала совсем по-другому, вот только волки все куда-то подевались.

— Наверное, нужно на пост вернуться, по-любому на выстрелы сейчас кто-нибудь подъедет. Как думаешь? — Андрей поставил магазин на место.

— Наверное, — я сориентировался по огням в селе и, в очередной раз развернувшись, поехал в направлении стелы.

Ну а там нас уже ждали: глава, оба дэпээсника, причём один в этот раз был с автоматом, и четверо казаков из хора. Они-то и остались нашу смену досиживать, а мы, рассказав о случившемся, были отправлены домой ввиду сквозного отверстия в крыше.

— Наверное, надо колхозить что-то, — когда мы доехали и начали закрывать дыру досками, чтобы снега не навалило, предложил Андрей.

— Ага, тачанку апокалипсиса. Кто знает, с кем мы ещё тут столкнёмся. Это ладно волки, не особенно страшно, но ведь и люди должны быть...

В общем, закрыв дыру, мы ещё часа два обсуждали, что и как можем сделать с машиной, и сразу с утра, уточнив в клубе график дежурств, занялись делом.

В первую очередь нас волновал люк. Требовалось сделать так, чтобы он открывался, позволяя стрелять, высунувшись по пояс, и закрывался обратно.

Естественно, люка на замену у нас не было, и мы приспособили крышку от кабины древнего трактора, предварительно немного переделав петли. Конечно, будь у нас сварка, дело пошло бы быстрее, но за неимением оной мы просто положили крышку сверху, — по размерам она почти подходила, — и прямо внахлёст пришурупили её к жести. Получилось, конечно, не очень красиво, но зато функционально. На мелочи вроде протекания воды мы пока внимания не обращали, ведь, кроме люка, требовалось решить еще несколько весьма важных вопросов, одним из которых были не открывающиеся в машине окна. Стрелять через форточку тоже можно, но очень неудобно, а разбивать для этого стекло как-то не хотелось.

Те, кто знаком с устройством уазовских дверей, знают, что, открутив два болта, рамка со стеклом легко снимается. Вот только когда припрёт пострелять, наверняка заниматься верчением болтов будет несподручно, поэтому нашей задачей было сделать так, чтобы рамка отстегивалась быстро и без геморроя. И ещё немаловажная деталь — она не должна была делать этого самопроизвольно.

В общем, на то, чтобы решить проблему, у нас ушёл почти весь день, точнее, оставшееся до дежурства время. А когда мы всё же справились с задачей, к дому подъехала машина.

— Добрый день, уважаемые!.. — в калитку заглянул какой-то мужик, но, увидев собак, зайти не решился. — Андрей, — позвал он, — можно тебя на минутку?

Как я уже говорил, Андрей человек общительный и за те несколько лет, как купил дом в нашей деревне, успел познакомиться с большей долей её жителей. Может быть я и преувеличиваю, по переписи в селе проживает три тысячи человек, но даже если это так, то ошибся я не намного.

В общем, Андрей вышел за ворота и довольно долго о чём-то разговаривал с пришельцем, а вернувшись, тяжело вздохнул.

— Одного не могу понять, — покосившись на отъезжающую машину, заговорил он, — такая ситуация сложная, даже страшная, а они всё власть поделить не могут! Как дети, ей богу!

— Ты сейчас о чём?

— Да эти, оппозиция наша, колхозная... Собирают против главы коалицию, чтоб их.

Оппозиция в деревне, чтобы вы понимали, это такая странная штука, когда «оппозиционеры» лезут к власти не ради каких-то благ или возможности на что-то повлиять и даже не ради самой власти — они лезут туда для того, чтобы нагадить своим недругам. Без мотивов и объяснений. Чисто личная неприязнь.

— А нахрена? — не мог не спросить я.

— Боятся, что глава воспользуется ситуацией для личной выгоды.

— Это сейчас? Личная выгода? Они чего там, последние мозги пропили?

— Не знаю. — нахмурился Андрей, — вроде он машину у кого-то изъял и оружие ещё... Типа для себя.

— Понятно. А с чего они решили, что для себя? Что ему, ездить не на чем? Или стрелять?

Машина у главы была — нива шевроле, да и оружия, насколько я знаю, хватало. Человек не бедный, охотник, да и просто пострелять любитель, вот и приобретал при случае всё подряд.

— Да он-то как раз из личных резервов половину казаков вооружил, и машина, зачем ему ещё одна?

— Понятно, короч... Надеюсь, ты их послал?

Андрей кивнул.

— Ну а чего ещё оставалось делать? Тут и без них работы хватает. Нам, кстати, ехать пора.

Ещё с утра, когда мы узнавали, куда нас закинут, Матвей Петрович, преподаватель кадетского класса в нашей школе, а ныне отвечающий за график охраны села, прикрепил нас к группе разведки и ждал через пятнадцать минут для вводной.

* * *

— Пойдёте на трёх машинах, по двое в каждой, — уперев массивные мозолистые кулаки в разложенную на столе карту, вещал он, исподлобья разглядывая собравшихся. Я даже посочувствовал в этот момент его ученикам, вид у дяденьки был очень серьёзный.

— Цель: проехать верхами до Ударника и оттуда на сопку. — разжав правый кулак, он ткнул пальцем в карту. — Дальше, если по времени будете успевать, желательно проверить вот эту точку и вот эту. Всё необычное или просто бросающееся в глаза фотографировать. Всё понятно?

Мы покивали.

— Вот и славно. У тебя оружия нет? — он посмотрел на меня в упор.

— Никак нет. Не выдавали.

Матвей Петрович кивнул и вышел в смежную комнатку, а вернувшись, положил на стол пошарпанную двустволку.

— Потом сдашь, — поставил он рядом коробку с патронами.

— Это что? — я невольно покосился на остальных мужиков, вооружённых нарезными карабинами.

— А на что похоже? — недовольно нахмурился Матвей Петрович.

— Я ведь не на охоту еду, дайте нормальное что-нибудь.

— Извини. Ничем помочь не могу, с оружием напряжёнка у нас, новых поставок не предвидится, так что бери что дают.

«Ну и ладно», — подумал я, не желая спорить. Всё равно толку нет, да и на самом деле, где на всех стволов нормальных-то взять? А тут пусть и плохонькое, но всё же ружьишко, зато своё дома останется, так и спокойнее будет.

В общем, забрал я обнову, оказавшуюся раритетом одна тысяча девятьсот тридцать девятого года с длинным нерусским названием, и, забросив её на заднее сиденье, пристроился за головной буханкой.

Которая, зачем-то попетляв по поселку, выехала на ведущую к кладбищу дорогу.

— Чего мы там можем найти? — глядя, как буханка подпрыгивает на кочках, спросил я.

— Мало ли... Может следы, может ещё чего.

— Ага. Два дня снег валит, поземка метёт, а мы следы искать. Да и зачем?

Насколько я знал, охотиться и рыбачить уже начали централизованно, и с завтрашнего дня вроде будут помогать тем, кто сам не может добыть себе припасов. Не особенно вникая, — про это я краем уха слышал от жены, — в общих чертах я понял, что для того, чтобы подстрелить кого-нибудь или поймать, далеко от села уходить не нужно. Лесок вдоль ставшей озером речки забит птицей, а в самой реке рыбы столько, что сети ставили самое большее на два часа. Так что с питанием проблем быть не должно.

— Не знаю. Начальству виднее... — не желая спорить, Андрей просто пожал плечами.

— Ага, только пока ему «виднее», мы с тобой сжигаем свою собственную горючку! А это уже совсем нехорошо...

— Да ладно тебе... И бензин выделят, и ствол у тебя нормальный будет. Потерпеть только надо немного.

— Как скажешь. Надо, значит, потерпим.

Глава 3

— Мне одно интересно, почему бы сразу не сказать, так мол и так, в таком-то квадрате замечено что-то необычное, и надо проверить? Нафига придумывать чушь всякую?

— Ну а как ты хотел? Здесь как в армии, приказы не обсуждаются. Приказали, выполняй. Сочтут нужным, введут в курс дела, а не сочтут, — извини.

Ну да, наверное Андрей прав, если глава, или кто-то из штаба будет каждому водиле объяснять; что, зачем, и почему, — дело просто встанет, так что вопрос с повестки снимаю. Сам дурак.

— Сейчас доедем до первой точки, с мужиками поговорим, может они что-то знают, это мы с тобой пришлые, а они местные, родились здесь, к ним и доверия больше...

Действительно, не знаю как в других деревнях, но в нашей, отношение к приезжим было пренебрежительно снисходительное, как, впрочем и наоборот. Они, деревенские, считали чужих безрукими пижонами, ну а те их, — колхозниками лапотными. Примерно так как-то.

Ну и ладно, время покажет.

Когда мы проехали кладбище и выехали на поле, скорость заметно упала, идущая впереди буханка то притормаживала, то разгонялась, один за другим упрямо пробивая снежные заносы, нам же оставалось лишь не вылезать из её колеи.

Высокая, на военных мостах и злой резине, она уверенно шла по глубокому снегу, и вскоре мы добрались до первой точки.

— Ну и чего тут? — когда все участники «экспедиции» вышли из машин, спросил Андрей, обращаясь к водителю «злой» буханки. — Я что-то ничего не вижу.

Водила, немолодой, но и не старый ещё мужик, неторопливо закурив, пробасил,

— Так и хорошо... На нет и суда нет...

— А поконкретнее можно? Мы всё же не на прогулку вышли. Чего ждать-то, имеем право знать?

Я хоть и решил что всё правильно, но любопытство взыграло, поэтому и спросил.

— Так если б мы знали чего ждать, наверное не пытались бы выяснить, и не катались по сугробам, так ведь? — ответил другой мужик, из последнего в колонне, третьего уаза; обычного козла с брезентовым верхом.

— В смысле?

— В прямом. С квадрокоптера заметили что-то странное, вот и послали нас сюда, проверить.

— Ясно. Разведка боем?

— Вроде того. Только воевать, сам видишь, не с кем. Да и следы позаметало все, так что сейчас до второй точки прогуляемся, и обратно, а то можем до темна не успеть, — не хотелось бы снова на тварей этих наткнуться...

— Ты про волков? — спросил Андрей, перекидывая на спину карабин.

— Ну если можно так сказать. — неохотно ответил водитель буханки.

Тут вообще с ними, с мужиками этими, непонятно получается, вроде в разведку идём — если конечно так можно выразиться, а даже не познакомились. Сами мрачные, карабины на пузе держат, смотрят косо, такое ощущение что вот-вот за стволы схватятся.

— Ладно, давайте по машинам. — Видя что разговор не складывается, Андрей открыл дверь, и кивнув на подсевшее уже солнце, добавил, — а то на самом деле не успеем...

******

— Чего это с ними такое? Ты их вообще знаешь? — поворачивая вслед за буханкой, поинтересовался я.

— Да так... Пересекались несколько раз, по работе... — Андрей явно сам не понимал от чего мужики так себя ведут.

— Мрачные они какие-то... Злобные даже, неприятное ощущение производят...

— Да ладно тебе, а кто сейчас не мрачный? Ты и сам впечатление двоякое производишь...

— Ну-ну. Может ты и прав... Надо кстати резину посмотреть на лето, — я решил сменить тему на более нейтральную, — у меня есть «Кама» старенькая, но надолго её не хватит, тем более по пересечёнке.

Кто не гонял на уазе по полю, тот меня вряд ли поймёт, но если подобный опыт имеется, — сами знаете, удовольствие ещё то. Оно бы и хрен с ним, обычно такое бывает когда нужно срезать, или подъехать куда-то, дорог-то, в современном мире едва ли не больше чем направлений, но здесь, когда их нет совсем, трястись придётся постоянно, и резина, естественно, долго не проживет.

— У Валентин Иваныча есть комплект какой-то, вроде на пятнадцать, от Волги двадцать первой остался, может и на уазик подойдёт.

Валентин Иванович, — завхоз сельского клуба, мужик в годах уже, степенный такой, уверенный. Андрей хорошо его знает, помогает постоянно, то баннер повесить перед выборами, то с трубами разобраться, ну и в хоре они вместе поют, а сейчас стало быть ещё и служат.

— Надо ему сказать чтобы припрятал пока, а то еще реквизируют...

Оно может и не подойдёт, да и старая скорее всего, рассохшаяся, но в нашей ситуации и рак рыба, а уж тем более целый комплект резины.

— Хорошо. Скажу. Сейчас кстати к нему и заедем, заодно и новости узнаем, уж он то точно в курсе всего.

Валентин Иванович, — фамилию его я не знаю, раньше работал на большом заводе снабженцем, и за все годы на этой должности, приобрёл потребность постоянно что-нибудь доставать. Поэтому, идя на поводу этой своей потребности, до сих пор доставал, и тащил к себе всякую ерунду, вроде тех же, еще три дня назад никому не нужных, покрышек от древней Волги.

— Инвентаризацию, у него, провести неплохо было бы, пока кто-нибудь другой не подсуетился...

— Проведём. Мужик он хороший, думаю не откажет в экскурсии... — Предвкушающе ухмыльнулся Андрей, наверняка представляя себя в роли экскурсовода.

Вообщем покатавшись по полю ещё немного, — и не встретив ничего «такого», мы вернулись в село.

— Давай к Иванычу, быстренько глянем что там у него, и до дома. — напомнил мне Андрей, когда я едва не проспал поворот.

Дом, в котором жил наш завхоз, находился прямо возле речки, неподалеку от моста, место со всех сторон удобное, и с точки зрения подъезда, — никогда не заметает, и пляж опять же близко. Вот только комары по весне достают, их у воды намеренно бывает, да ещё вороны с лягушками, одни постоянно каркают, другие квакают.

Зимой только тихо, а особенно сейчас.

— Чего то он печку-то не топит? — выйдя из машины, нахмурился Андрей. — Дров я ему помог нарубить, вчера ещё... Странно...

Ну да, действительно странно, зима на дворе, а пенсионер печку не топит.

Ткнувшись в калитку, оказавшуюся закрытой, мы постучали, сначала по железной ручке, — чтобы громче, потом в окно, но изнутри не раздавалось ни звука.

— Может он в клубе? — предположил я, зная что тех у кого нет возможности отапливать свои дома, перевезли в клуб, благо он, как и школа, топился общей котельной, раньше работающей на газу, а сейчас переведенной на уголь и дрова.

— Не должен. — Андрей заглянул в окно. — Он если уходит, замок на дверь вешает, а сейчас изнутри закрыто... Давай через забор попробуем.

Сказано, — сделано.

— Стой. — Андрей показал на ведущую в дом, распахнутую дверь, и передернув затвор карабина, — он, в отличии от меня так и ходил с ним, осторожно заглянул внутрь.

— Твою ж мать!

Прямо на полу, в луже собственной крови, лежал Валентин Иванович, а чуть дальше, так же в крови, его жена.

Убедившись что и завхоз, и женщина мертвы, мы прошлись по дому — а в нём явно кто-то похозяйничал, и решив не разделяться, — мало ли что, поехали в клуб.

******

— Вот... — задумчиво посмотрел на трупы тот самый мужик что отправлял нас «в разведку», — а мы снаружи врагов ищем, думаем как защищаться будем...

Сообщив о происшествии главе, мы вернулись обратно уже гораздо большей компанией, такой, что у дома Иваныча от машин не было свободного места.

У нас в селе и раньше случались убийства, в основном по пьяни, но всё как-то проходило мимо меня, я и узнавал-то об этом только через какое-то время, и так, — постольку поскольку. А тут вот, только вчера с Иванычем разговаривал...

— Надо усилить патрулирование, — говорил глава людям в казачьей форме, — и всех стариков проверить, чую не только здесь эти твари поработали! Сейчас же возьми списки у Марины, и давайте, дуйте на обход!

Те покивали, и ничего не говоря, вышли наружу.

— Андрей! — Сергей Алексеевич переключился на нас, — ты же бывал у него, посмотри, может вспомнишь что пропало из дома.

Как выяснилось, основной целью мародёров были продукты, подчистую выпотрошенный погреб и сарай — там завхоз держал куриц и кроликов, не оставляли сомнений, но поймать тех кто это сделал ориентируясь на картошку, было нереально, вот глава и просил Андрея вспомнить, может быть взяли ещё и из вещей что-то.

Андрей прошёлся по дому, но так, с ходу определить не смог, техника, и другие крупногабаритные вещи, а так же телефоны, ноутбук и прочие гаджеты, были на месте, ну а о мелких, типа украшений, он и не знал ничего.

Вообщем кроме самого факта убийства и ограбления, никакой информации не появилось, может будь здесь настоящие сыщики они бы и вычислили кого-то, но весь штат правоохранителей состоял из двоих дэпээсников, и пенсионера-участкового.

— Печально конечно это всё, но не пропадать же добру, — глядя как хлам из сарая Иваныча переносится в грузовик, вздохнул Андрей. — И оставить нельзя, тут же растащат...

Так как нас ни к чему не привлекали, мы решили что больше здесь не нужны, и под шумок свалили домой, предварительно правда договорившись с главой и погрузив четыре покрышки к себе в багажник. И-212 — гласила надпись на боку шины, ни размера тебе, ни марки, хотя наверное это и была марка, просто очень старая, и поэтому неизвестная.

— Как бортировать будем? — выгрузив колеса, Андрей расставил их под навесом вдоль стены. — Привыкли мы уже к шиномонтажкам, а это всё же не велосипед...

— Да забей. Принцип-то тот же. Разберемся как-нибудь, может и не велосипед, но и не грузовик, а всего лишь уазик. — Я хоть и не бортировал ничего крупнее мотоциклетного колеса, но проблемы здесь не видел.

— Блин, надо ж было ружьишко сдать, неудобно как-то... — открыв заднюю дверь, посмотрел я на двустволку.

— Да ладно тебе, забей... — ухмыльнулся Андрей, отвечая мне моими же словами, — пойдем лучше генератор заведём перед сном на часок, гаджеты подзарядим, да подумаем как дальше быть.

А подумать было над чем.

Даже не считая основного — куда мы провалились, и что с нами будет дальше? — Вырисовывалась куча проблем поменьше масштабом, но не менее актуальных.

Первое, и самое важное, — безопасность наших семей. Вопрос и так стоял очень остро, а после сегодняшнего убийства, требовал немедленного решения. Ведь уезжать, или уходить куда бы то ни было, зная что по селу бродят какие-то отморозки, мы попросту не могли. Поэтому, обсудив всё за ужином, решили никого не ждать, а самостоятельно найти этих уродов.

Дом завхоза по их улице был последним, участком выходя в реку, дверь закрыта изнутри — рассуждали мы. Следов, что кто-то ушёл по реке, — нет. Значит остаются соседи, с чьей территории можно попасть на участок Валентина Ивановича не оставляя следов. И сделать это можно только одним образом, — перемещаясь по крышам сараев.

Поэтому, включив на ноутбуке программу SasPlanet, — все просмотренные ранее спутниковые снимки хранились в её памяти, мы внимательно изучили вид сверху на интересующее нас место.

И вот что получилось: Если перемещаться по крышам и изредка по забору, из дома завхоза можно выйти прямиком на соседнюю улицу.

Оставалась самая малость, пройтись по этой улице, и опросить жильцов. Украли ведь достаточно много, и вывезти всё незаметно вряд ли бы вышло.

Но сперва нужно узнать кому принадлежит тот дом, до которого пролегал самый удобный путь по крышам.

*****

— Позвони Марине пожалуйста, — закидывая в рот последний кусочек картошки, на автомате попросил я Аню, совершенно забыв о неработающих телефонах.

Марина, работающая секретарем в сельпо, наша дальняя родственница — седьмая вода на киселе, но всё же. Поэтому какие-то вещи, типа справок для соц. службы и всякого подобного, мы делаем через неё.

— А какой тебе дом нужен? — не обращая внимания на оговорку, уточнила Анна.

— По пятой улице, третий вроде, если от реки.

— Так он сейчас пустует, ещё с осени, дачники летом приезжают на выходные, а зимой не показываются...

Тема дачников в нашем селе достаточно популярная, рядом река, опять же от города недалеко ехать, — чем не курорт?

Так что вывод напрашивается сам собой, на девяносто процентов всё похищенное и лежит сейчас в этом домике, а может и мародёры там же прячутся.

Переглянувшись с Андреем, мы вышли на улицу, — якобы покурить, и уже там, чтобы никого не пугать, обсудили дальнейшие действия.

И если вкратце, ничего особенного мы не придумали, лучшего варианта чем сообщить обо всем главе, просто не существовало. Ведь пойди мы одни, вероятность пристрелить кого-нибудь, или, не дай бог, самим напороться на пулю, — зашкаливала. Потому как те, кто хладнокровно завалил стариков ради нескольких кур и пары мешков картошки, новичками явно не были, и, чтобы не наломать дров, нам следовало перестраховаться.

*****

— Поднимай дежурную группу. — коротко приказал Сергей Алексеевич как только Андрей закончил говорить.

Его зам, тот самый неприветливый мужик-учитель, молча кивнул, и вышел за дверь.

Ну а дальше всё происходило очень быстро.

Группа, про которую говорил глава, состояла из семерых человек, включая пенсионера-участкового, и обоих гаишников.

Пистолеты, пара калашей; один сорок седьмой, под калибр семь шестьдесят два, второй, — тот что был у гайца, укороченный семьдесят четвертый, плюс одна нарезная сайга, и короткоствольный, массивный люгер. — это то что было у них, мне же, в обмен на старинную двустволку — патроны от которой я замылил, выдали не менее древний револьвер, — в оружии я не разбираюсь, но что-то похожее видел в фильмах про революцию.

Вообщем, теперь хоть на войну с таким арсеналом.

Машины брать не стали, — чтобы не спугнуть уродов, и пользуясь темнотой подошли прямо к нужному дому. Собак там не было, поэтому дружно перемахнули через забор, — профлист, метра на полтора, и, аккуратно заглянув в окна, — а в доме явно кто-то был, просто вошли внутрь.

Трое мужиков — явно не местных, мешки с картошкой, сковорода с остатками курятины на печке, ну и всё остальное, что они взяли в доме завхоза, нашлось здесь же.

Короткий допрос; показавший что живут они здесь уже несколько дней, то ли отсиживаясь, то ли еще чего, и такой же короткий приговор — расстрелять.

Они конечно не поверили поначалу, бухтели чего-то, мол права не имеете, полицию подавай... Но спорить с ними никто не собирался, как и оставлять им жизнь, поэтому мужиков просто вывели на огород, и буднично, как-то даже привычно, пристрелили.

И даже соседи не всполошились, потому как выстрелы за последнее время стали нормой, да и потемну народ не ходил, предпочитая отсиживаться дома, кто при свечах, а кто и при свете лучины, как в далекие, всеми забытые времена.

Но наверняка, если б даже знали, возражать бы не стали, ведь по сути, мы все оказались на войне, пусть и пока не явной, но всеми уже ощущаемой. Так что действовали мы согласно законам военного времени.

— Револьвер сдавать? — спросил я хмурого зама, когда мы вышли на улицу.

— Оставь себе.

— Замечательно. Спасибо. А патроны где можно получить? — обрадовался я, но, как оказалось, зря.

— Нигде, такого калибра больше нет, только то, что в барабане.

Еле сдержавшись чтобы не сказать ему какую-нибудь гадость, я засунул револьвер за пояс, и дождавшись когда мужики пройдут вперёд, одёрнул Андрея.

— Вот ведь гады, сначала ружье какое-то бестолковое, — но там хоть патроны перезаряжать можно, а теперь что? Семь выстрелов и всё? — мне надо было кому-то выговориться, иначе никак не получалось, напряжение последних дней, нервы на пределе, да ещё проблемы с оружием... Вообщем всё не слава богу.

— Погоди возмущаться. Думаю решим мы эту проблему... — И он, стараясь говорить как можно тише, рассказал мне вот что.

Учитывая страсть завхоза к накопительству, и привычку тащить к себе всё, что только можно, Андрей предположил что должно у него быть ещё оружие, кроме того что в сейфе лежало. И проверить свое предположение он предложил прямо сейчас.

— А давай. Вдруг повезёт. Только где мы искать будем? Наши вроде всё таи перетрясли...

Всё, да не всё. Я ведь, когда ему отопление переделывал, кое-какую странность заметил, спросил тогда ещё, но Иваныч лишь отмахнулся.

Странностью оказалась небольшая кладовка, со спрятанной за шкафом дверью. С трудом отодвинув который, — непонятно как завхоз справлялся один, мы увидели эту самую дверь, и воспользовавшись найденным здесь же ломиком, вскрыли её.

Конечно же сокровищ внутри не оказалось, но то что мы искали, нашлось: Пара гладкоствольных охотничьих ружей, почти даже не пользованных, скромно стояли у стеночки, словно и впрямь поджидая нас.

Патронов к ним правда не было, но зато имелись ещё кое-какие вещи; изъеденная молью шинель, здоровенный штатив от чего-то непонятного, пустой ящик от водки, и самодельный самогонный аппарат.

— Вот это вещь! — обрадовался Андрей. — Я как раз ругал себя что не купил, и так в хозяйстве штука нужная, а сейчас и вовсе незаменимая.

— Что, будешь огненную воду гнать и туземцев спаивать?

— Почти. Спирт. Это ж реальная замена бензину! На инжекторе не знаю как, а вот карбюратор можно настроить.

— Что, серьёзно?

— Абсолютно. Сам правда не пробовал, но вот читал про это много. Вроде бы даже целые страны есть, где на спирту машины ездят, не помню какие, но то что есть, — это точно.

Так что забрали мы наши трофеи, и задвинув на место шкаф, покинули выстуженный уже дом.

Ружья, как и самогонный аппарат, мы тоже решили оставить себе, оно конечно хорошо — общинные отношения, но живущий в душе единоличник, так же требовал внимания.

Ну а что; одинаковые, с длинными вороненными стволами, эти детища Ижевского завода очень нам пригодятся, тем более на фоне револьвера с семью патронами. И вообще, это было обидно.

А учитывая что, кроме присущих новому оружию качеств, припрятанные завхозом стволы оказались многозарядными, — сам бог велел их зажучить.

Глава 4

Следующие пару недель выдались на удивление скучными, тем более что резко потеплело, и передвигаться по раскисшей степи оказалось достаточно сложно даже на внедорожниках, так что всё сводилось к дежурствам и кое какой работе по дому.

Ещё один, повлиявший на это, момент, заключался в осознании непоправимости случившегося, ведь если мы поначалу восприняли всё как некую игру, что-то нереальное, и поэтому временное, то сейчас в полной мере ощутили всю безысходность положения.

Конечно, сказать, что все дружно кинулись рвать на себе волосы, я не могу, но то, что не всё идёт так гладко, как хотелось, было очевидно.

С другой стороны, даже несмотря на всеобщую потерянность, люди работали не покладая рук, многие едва ли не целыми сутками.

А дел было много.

Не считая повседневного обслуживания посёлка, необходимо было позаботиться о будущем, ведь запасы не вечные, тот же порох, на сколько его ещё хватит? А лекарства? Ведь мы, привыкшие к постоянному наличию тех же таблеток от головной и зубной боли, даже не задумывались, как и из чего их делают.

Поэтому, собрав всех кто хоть немного соображал в химии, в школе организовали химическую лабораторию, определив порох и лекарства первоочередной задачей. Любая простуда без антибиотиков вполне может оказаться летальной, не говоря уже о чем-то более серьезном. Ну а с порохом и так всё понятно, будет чем стрелять, сможем и еды добыть и защититься.

Затем выбрали нескольких человек, из тех же учителей, должных перелопатить школьную библиотеку на предмет полезных и нужных книг. Ведь домашняя литература обычного человека практически полностью состоит из книг художественных, полезности в которых, как правило, полный ноль. А в библиотеке имелись справочники, различные журналы, всякого рода пособия, и многое, многое другое.

То же касалось данных записанных на компьютерах, их, в срочном порядке рассортировывали и переносили на бумагу.

Инженерам, и просто разбирающимся в электронике, поставили несколько связанных с компьютерной и бытовой техникой задач, благо ресурсов для этого пока было достаточно.

Бывший главный агроном давно почившего колхоза тоже собрал большой коллектив, ведь учитывая что вокруг нас лишь голая степь, семян, — той же картошки, взять совершенно негде, поэтому очень важно сохранить их как минимум до начала посадки.

Врачи, и те кто имеет хоть какое-то отношение к медицине, собирались в фельдшерском пункте, решая повседневные задачи, и планируя что-то на будущее. Все понимали, делать придется всё то, что раньше ложилось на плечи города, а это и операции, и родовспоможение, и лечение различных болячек. А ресурсов, — тех же обезболивающих, практически не было.

По хорошему бы собрать все имеющиеся у населения лекарства, и сделать нечто вроде общего фонда, но кто же отдаст? Я и сам бы не отдал, мало ли, понадобится, а под рукой не будет.

Вопросы питания так же требовали внимания, около двадцати человек постоянно занимались охотой и рыбалкой, снабжая в первую очередь школьную столовую, где теперь питалось практически всё население поселка. Повара едва ли не круглосуточно готовили, а охотники таскали им дичь.

Так же часть добытого мяса коптили, делали тушёнку, высушивали. Никто не знал что будет летом; может звери уйдут, может ещё чего приключится. Мало ли, возможно то всякое.

Вообщем вопросов хватало с лихвой, задействованы были все, включая стариков и детей.

Нам же с Андреем, помимо дежурств, выпало развозить бетонные столбы, которыми решили оградить посёлок.

Оставшиеся на руинах животноводческих баз и картофельных складов, эти столбы вытаскивались из земли с помощью железнодорожного домкрата на шестьдесят тонн, и на тросах оттаскивались на новое место жительства.

Оградить село сплошным забором это слишком затратно и хлопотно, тем более сейчас, а вот столбами с растянутой по ним колючей проволокой, в самый раз. От людей может и не панацея, а вот волки уже не пройдут, — проверено.

Кстати о волках. Изучив трупы тех кого нам тогда удалось подстрелить, мы увидели что при всей схожести с нашими, эти гораздо крупнее, а шерсть не черная или серая, а рыже-красная с белыми подпалинами на голове.

Вообщем местный волк был гораздо опаснее чем нам представлялось поначалу, и мы, дабы защититься от подобных тварей, спешно готовились.

Уаз за это время тоже изменился, появился мощный кенгурятник, на крышу поставили багажник с дополнительными фарами по периметру, передний бампер украсила ручная лебёдка, а вместо старой, потрескавшейся резины, Зяма щеголял новенькими "злыми" колесами. И всё это, а плюс ещё и многое другое, нам выделили в штабе, чтобы мы лучше выполняли свою работу.

Правда с оружием обстояло всё так же, я катался с револьвером и собственным ружьём, а Андрей с той же Сайгой.

******

— Завтра с утра выдвигаетесь в сторону города. Сбор в пять тридцать, идете в четыре машины. С вами будут ещё трое, так что заднее сиденье должно быть свободно. Троса, лопаты, доски — в багажнике. Запас еды получите в столовой.

Такой инструктаж мы получили вчера вечером после дежурства, а сегодня уже ехали на первый, по настоящему серьезный выезд.

Снега почти не было, земля местами подсохла, так что, в принципе, всё было нормально.

Понятно конечно что путешествие по весенней степи занятие не самое приятное, — встрять можно просто на ровном месте, и лучше бы ехать на тракторе, но у нас и тракторов не много, и топлива для них в обрез. Бензин есть, и прилично, кроме запасов которые удалось собрать — а это несколько тонн, бензин оставался в баках легковушек, коих в селе насчитывалось не одна сотня.

А вот соляры, хорошо если пара тонна наберется, что для прожорливых Белорусов что капля в море.

Хотя, если бы спросили меня, я бы хоть один трактор с собой взял, так, чтобы был. Всё равно быстро мы не поедем, — как раз тот случай когда тише едешь — дальше будешь, а иметь такой тыл было бы очень неплохо.

Но моим мнением никто не интересовался, поэтому ехали одни уазы. Наш удлиненный красавец шёл первым, за нами пара буханок, и замыкал совсем старинный козлик, ещё с брезентовым верхом.

Состояние всех машин было отличным, на территории бывшего зерносклада организовали машинную мастерскую, и каждый вечер уазы подвергались разборке, сборке, смазыванию и вообще, устранению всех появляющихся болячек.

Я поначалу не хотел оставлять там Зяму, но потом как-то смирился, а уж когда пришёл и увидел его на новых колесах, так и вообще подобрел.

Задание дали нам простое и понятное, доехать до места, всё осмотреть, и вернуться обратно.

Вроде бы ничего особенного. Но, было одно но. Там где находился город, во все времена жили люди, и если нас занесло в прошлое, то вероятность нарваться на какое-нибудь поселение весьма велика.

Курганы скифов и сарматов, монгольские захоронения, могилы джунгар, — следов постоянного пребывания людей было очень много, но сам я всё же сомневался что жили они здесь круглый год. Зимой тут очень холодно, бесконечные ветра в голой степи, где если и повезет найти одно деревце на километр, то и оно окажется трухлявым кустарником.

Вообщем не верил я в то что мы кого-нибудь встретим. Во всяком случае не сейчас, если и жили здесь кочевники, то только по весне и летом, во всё другое время делать им тут было совершенно нечего.

Но кое-что всё таки можно было проверить, ведь курганы, а их в наших краях было множество, появились примерно три тысячи лет назад, так что по ним тоже можно определить временной промежуток, конечно очень примерный, но всё же. — Если они есть, значит мы в прошлом, но более позднем чем скифская цивилизация, а если же их нет, значит либо мы совсем далеко провалились, либо вообще выпали куда-то не туда.

Один из таких "памятников" — назывался "четыре мара" — мары, могилы на тюркском, и находился почти на пути к городу.

Понятно дело что без ориентиров найти его довольно сложно, но за счёт того что курганы довольно высокие — метров семь — восемь, и расположены как правило на возвышенностях, видно такое свидетельство издалека. Так что нам и нужно то было просто попасть в нужный район, а там в любом случае найдем, — если он конечно есть.

Да и раньше я проезжал мимо по соединяющему две трассы грейдеру, и сейчас вполне мог сориентироваться даже по километражу. Тем более что точного попадания и не требовалось, достаточно приблизиться на несколько километров.

Поделившись соображениями с Андреем и подсаженными к нам мужиками, я стал забирать левее, но тут же был остановлен громкими сигналами идущих позади машин. Пришлось выйти чтобы и им объяснить почему я отклоняюсь от маршрута.

Вопросов ни у кого не возникло, все понимали что это действительно шанс, но когда мы приблизились и увидели что курганов не четыре а два, для всех это был просто шок.

— Что же это получается? Мы попали к скифам? — спокойно разглядывая курганы, спросил Андрей.

— Ага, на две, или три тысячи лет назад.

— Они вообще как?

— Что как? — я не особо понял сути вопроса.

— Ну, это... Злые? Добрые?

— Насколько я знаю из умных книжек, скифы очень воинственны, и их очень много...

— И всё? В той умной книжке ничего больше не написано? удивился Андрей.

— Ну там было много чего. Но я так запутался в их терминологии и постоянным отсылкам на источники, что осилил лишь очень скромную часть. Точно могу сказать что воевали они со всеми подряд, и воинами у них были все, и женщины и мужчины.

— А то что скифские бабы родить не могли пока голову врага не принесут, правда? — спросил один из "наших" мужиков, чем-то напоминающий обезьяну тип, в казачьей форме с пустыми погонами.

— Ученые говорят, да, сущая правда.

Как то раз я с семьей ездил в Аркаим, это такой памятник древности в Челябинской области, так там, среди прочего, есть восстановленный скифский курган. Его раскопали, и потом воспроизвели точно в том виде в каком он был. Ходили мы туда с экскурсоводом, и вот он то, про это и рассказывал. Скифские бабы — как выразился человек-обезьяна, ни в чем не уступали своим мужчинам, наверное поэтому скифы и захватили в своё время территорию от моря до моря.

И осознание того что мы попали в "их" время, как-то не особенно радовало.

Хотя с другой стороны, а в какое время я бы хотел попасть так, чтобы радовало? Вот именно, — ни в какое.

— Ладно, давайте поближе подъедем, может найдем там чего...

И мы, разбежавшись по машинам, двинулись к расположенным километрах в пяти курганам. Оно вроде и близко, но пока ехали, раза три застревали, причём сразу и наглухо, солончаки вещь такая, буксовать и пытаться вылезти самостоятельно, можно даже не пытаться, тем более уаз если залазит в грязь, то уж наверняка, на то и вездеход, ё-моё... Застрянет там, куда другой автомобиль даже не проедет.

Но в итоге всё закончилось благополучно, и вот я уже стою на самой вершине одного из курганов.

Высокий, метров двенадцать, а может и выше, он явно был свежим, во всяком случае разложенные на нём камни ещё не вросли в землю, и в некоторых местах почва просела, что бывает когда в курган кого-нибудь подхоранивают.

— Ну и что скажешь? — обратился ко мне старший группы старенького уаза, до этого момента почти бессловесный мужичок лет сорока, сорока пяти. Лысый, хмурый, и вообще, производящий унылое впечатление.

— А что тут сказать... Курган явно не старый, травой порос, а камни не ушли ещё в землю. Лет ему самое большее сто, плюс подхоронки свежие, причём, похоже, прошлого лета, или осени.

— Так давай выроем, да глянем. За одно и посмотрим в живую на скифов этих...

Ну а что, решил я, хуже точно не будет, глянем одним глазком, да и зароем обратно.

Вообщем сбегали мы за лопатами, и принялись за дело. И уже через несколько минут окружив вырытую яму, дружно смотрели на её жителя.

Невысокий, плотный мужчина азиатской внешности, одетый в кожаные, обшитые металлом доспехи, в круглом, как у мотоциклиста шлеме и с небольшой, курчавой бородкой, выглядел так, словно похоронили его только вчера, единственное что выдавало в нём труп, очень темный цвет лица.

— А что это у него, меч что ли? — присев на корточки, человек-обезьяна потянулся к покойнику, и брезгливо стряхнув с его руки землю, попытался разжать пальцы.

Но то ли рука мертвеца так закостенела, то ли сил у мужика не доставало, но забрать оружие никак не выходило.

— Да брось ты... — сказал кто-то из стоящих рядом. — Пошлите уже, заройте его, и поехали.

Но человек-обезьяна оказался весьма настойчив, вместо того чтобы последовать совету товарища, он взял лопату, и короткими, сильными ударами, просто отрубил руку вместе с мечом.

— Ну вот и славно, а ты отдавать не хотел. — ухмыльнулся он, и зачем-то потрепав покойника по щеке, принялся закапывать яму.

— На хрена тебе этот ножик дался?

— На стену повешу. Всегда мечтал о чем-то таком, старинном...

— А ничего что мечу этому максимум год? Его ж недавно только закопали.

Говоривший с обезьяной казак был явно недоволен тем что тот сделал, но приказать не мог, поэтому пытался воздействовать как-то иначе.

— Оставь ты его здесь, — говорил он, — негоже могилы потрошить...

— А ты представь что я археолог, и мы курган копаем. Как тебе? — ухмыльнулся обезьяна, пытаясь отделить от меча вцепившуюся руку.

— Да иди ты... — наконец плюнул казак, и подняв с земли свою лопату, отправился прочь, бормоча что-то обидное.

Я тоже видел всю эту ситуацию, и не скажу что возмутился действиям человека-обезьяны, будь тут народа поменьше, я бы наверное тоже так сделал, скифский меч, или иначе акинак, да еще в таком прекрасном состоянии, — я бы не устоял.

Ведь сколько раз, проезжая мимо, я мечтал раскопать тут всё. Понятно дело не ночью с лопатой, а так, чтобы официально, с командой археологов, кисточками там, совочками...

И теперь вот, может даже лично встречусь с теми кто тут лежит. — Не дай бог конечно.

А вообще даже интересно, — вопрос стал насущным: если скифы всю зиму тусуются в краях тёплых, где нибудь у моря, то когда доходят в наши степи?

Ведь цветет степь по разному, самое ранее конец апреля, может начало мая. А к середине июня, иногда к концу, всё выгорает, и зелёная трава только возле рек и озёр остаётся.

И значит это, что ждать их стоит, самое раннее, недели через три, когда будут готовы степные пастбища.

Надо будет поподробней прояснить на счёт курганов, да и вообще по истории пройтись, чтобы хоть примерно знать к чему готовиться. Надеюсь в библиотеке есть что-то на этот счёт.

— Как думаешь, что дальше будет? — спросил Андрей, когда мы вернулись на прежний маршрут.

— Да откуда ж мне знать. Вот приедем, пойду в библиотеку, там пороюсь, может чего и найду. Одно могу сказать точно, — ничего хорошего ждать не стоит.

— Думаешь нападать станут?

— Уверен. Судя по тому что известно об этих временах в целом, и о скифах в частности, стоять в сторонке они не станут, кусок то, сладкий!

— Так все плохо?

— Не знаю. Как бы не вышло что ещё хуже чем просто плохо. Конечно зависит от теперешнего их состояния — расцвет, упадок, но в целом, как ни крути, ситуация не самая приятная...

— А чего они нам сделают? У нас оружие, техника! Как катком раскатаем! — ожил один из сидящих на заднем сиденье, крупный мужик с дряблым, одутловатым лицом, намекающим на серьёзный опыт в борьбе с зеленым змием.

Мда... Мне бы твою уверенность, — подумал я, пытаясь вспомнить всё что знал о кочующих по этим местам народах. Понятное дело что вспоминал я не школьный курс, — давно это было, да и вряд ли мы проходили что-то конкретное, скорее всего в общих чертах.

Если что то и оставалось в памяти, то из недавнего, когда, раскопав какую-нибудь бронзовую штуковину, я пытался разузнать что она такое, и к какому периоду относится. Разумеется находил я, эти, с позволения сказать "раритеты", не на помойках, а в поле, на заброшенных урочищах. Поиск всякой древней, и не очень, всячины был моим хобби вот уже десять лет, так что, если я что-то и знал, на тему курганов и скифов, то только в границах интересующих меня вещей. Типа — что это, к какому времени принадлежит, и за сколько можно продать.

Ну а так как кроме наконечников стрел и разных обломков, мне ничего не попадалось, то и знания мои были крайне скудными.

Глава 5

Проехав ещё тринадцать километров, — мы наткнулись на целую цепь курганов. Их было много, и все разные. От маленьких, едва ли с метр, и до огромных, в разы больших чем тот на котором мы только что были.

— Здесь завод стоял, а когда его строили, всё повырыли. — озвучил кто-то всем известный факт.

— Ага, а вот отсюда город начинался, где-то тут каблуха сороковая...

Сороковое училище при советах, потом техникум и колледж. Крайнее здание перед степью, так и осталось крайним, хотя хотели расстраивать дальше, только не успели, началась перестройка.

Но я отвлекся, вернусь к истории курганов, и построенного на их месте завода.

А история эта простая и грустная. Перед началом стройки, — а место под будущие цеха было действительно удобным, решили раскопать все курганы, чтобы спасти их от верной гибели. Нагнали археологов, студентов, технику, и принялись сносить один за другим эти древние памятники. И разворотив почти всё, ценного ничего не нашли. Так, оружие бронзовое, скребки всякие, черепки. Но золота, неизменного спутника подобных некрополей, не было, от слова совсем. И вот уже в самом конце экспедиции, когда в спешке сносили бульдозерами всё что не успели раскопать, один из зевак школьников заметил в отвале что-то интересное. Золотую гривну. Говорили поначалу он решил что это змеевик от самогонного аппарата, но потом выяснилось её совершенно иное происхождение.

Символ власти скифских царей, гривна из чистого золота, весом больше килограмма. Вот чем являлся змеевик школьника.

Естественно найденный прилюдно артефакт спереть не удалось, — а то, что самое ценное было украдено самими археологами, после такой находки становилось понятно всем и каждому, и только благодаря случайности, хоть что-то отправилось в музей. Ну а мальчишку поощрили поездкой в пионерский лагерь на берег черного моря. Такая вот история.

Но вернёмся к нашим баранам.

Следов какой-то жизнедеятельности мы не заметили, во всяком случае здесь, на этом огромном некрополе точно никто не жил, а спускаться вниз, к устью, было бы очень недальновидно. Вниз то мы ещё как-то скатимся, а вот обратный подъём будет тем ещё испытанием.

Может через недельку другую, если не будет дождей, и земля более-менее подсохнет, тогда да, попробуем прокатиться, поискать, а сейчас только время потеряем. Да и чувство какое-то появилось нехорошее, даже не знаю как объяснить, может интуиция включилась, а может просто нервы уже сдают...

— Ну и какие наши планы? — разбавил я воцарившуюся тишину.

— Надо до реки доехать, а потом домой — предложил одутловатый мужик из нашего «экипажа».

— Меня терзают сильные сомнения... Земля не подсохла ещё, дорог здесь нет, плюс крутой спуск, и, следовательно, такой же крутой подъём. — как мог вежливо и доходчиво, объяснил я свою позицию.

— Зассал чтоль? — Ожил человек-обезьяна, и скорчив рожу, противно заржал.

Я даже как-то потерялся от такого обращения, но лезть в бочку не стал, и ещё раз всё спокойно объяснил, тем более что объяснять, по сути, было и нечего.

— Я тоже так считаю, — поддержал меня Андрей, — по-любому тут никого нет, а застрянем, кучу времени потеряем, да горючки сожжём. Тем более, кое-что мы всё же узнали, и чем скорее сообщим в штаб, тем будет лучше.

Вообщем спорить никто не стал, желающих грязь месить ради сомнительной пользы, не нашлось, даже тип этот, на обезьяну похожий, промолчал, хотя и скалился в мою сторону.

И мы, постояв ещё немного на вершине самого высокого кургана, покатились обратно, только уже не по своим следам, а по прямой, но экономии не получилось, прибыли мы в село уже к ночи, застряв каждый по нескольку раз.

Но главе, когда он нас выслушал, позднее время не помешало, и объявив общий сбор, он собрал в актовом зале клуба всех членов совета.

Собственно вопрос на повестке дня, точнее ночи, был один. Скифы. Но в итоге, этот один вопрос вылился во множество других:

Что мы будем делать, когда они вернутся на свои кочевья? Возможно ли с ними договориться? Как противостоять им? На каком языке они говорят?

Что нам известно про время в котором мы оказались?

И, кроме этого, всплыло ещё столько всякого, что дожидаться окончания"процесса" мы не стали, а тихонечко прикрыв за собой дверь, удалились.

Ведь кроме того что устали как собаки и хотели спать, ещё и дел дома было предостаточно.

Да и выспаться как бы хотелось.

Хорошо хоть старшие дети и у меня, и у Андрея, совсем взрослые: по шестнадцать лет, мужики уже. На них кстати и легли мужские домашние дела; дрова, вода, генератор и ещё куча всякого такого, о чём мы раньше даже не подозревали.

*****

— Ты знаешь, наши химики наконец-то освоили производство пороха. — сообщила Анна, пока я переодевался в домашнее.

— Так они ведь уже делали его?

— Делали. Только это был черный порох, а сегодня отдали на испытания первую партию белого, бездымного.

— Ну да... Это конечно радует, и наверняка очень нам пригодится.

Я сразу представил расставленные вдоль колючки пушки с картечью, и разбегающихся во все стороны скифов, ведь теперь, когда порох можно делать самим, надобность в экономии отпала, и можно пофантазировать куда более масштабно.

Ну а что, сделать пушку, — по типу тех что использовали в восемнадцатом веке, по силам даже мне, тем более есть из чего. Те же толстостенные трубы подойдут, а их в селе очень даже не мало. Естественно на что-то серьезное я не замахивался, но что-нибудь вроде пищали, вполне мог воспроизвести. Ведь по хорошему, пушка должна быть небольшой по размеру, и не сильно тяжелой, чтобы любой человек мог управляться с ней в одиночку.

Плюс можно делать взрывпакеты, для людей диких, а в этом времени дикие все без исключения, взрыв будет наносить не столько физический, сколько психологический урон.

— Как прокатились кстати? — поправляя висящую над столом двенадцативольтовую лампочку, спросила Аня. И я, стараясь чтобы это звучало не особенно трагично, пересказал события сегодняшнего дня.

— Вот как-то так.

— Прикольно. А тот скиф которого вы раскопали, он во что одет был? — молча выслушав, неожиданно спросила Аня.

— В доспехах каких-то, вроде бы... А зачем тебе?

— Да просто интересно. Помнишь в Аркаиме были? Там видели в реконструированном кургане, вождей скифских, мужчину и женщину. Похож он на них?

Я попытался вспомнить тех скифов, понятное дело там там были не мумии, а куклы, и одеты они были во что-то яркое, явно не лежавшее в земле пару тысяч лет. Но ведь и здесь, труп совсем свежий. Только одежда точно не похожа.

— Нет. Он какой-то серый, и сам скиф, и доспехи его. Штаны вроде черные, кожаные наверное, куртка... Тканевая. А может тоже кожа. Я как-то не разглядывал его... Вот акинак неплохой был, длинный такой, не такой как в книжках рисуют. Вроде меча...

— Ясно. Но это всё понятно, там вожди были, а здесь простой воин, вот тебе и разная одежда. Акинак не прихватил случаем?

— Нет. Хотел поначалу, только это ведь не археология получается, а хрен знает что. Мужик один взял, ты его должна знать, такой, на обезьяну похож, мелкий и противный как мышь.

— Ты уж определись, обезьяна или мышь? — усмехнулась супруга.

— Да хрен его знает. Но тип очень неприятный.

Я обычно не сужу по внешности человека, не приучен, но тут это было сильнее меня, была бы возможность сделать ему гадость, я бы сделал даже не задумываясь. Не знаю почему.

— Ясно. Я поняла про кого ты говоришь. — Муж продавщицы из магазинчика на остановке.

— Не знаю. Может быть. — уж чего-чего, а кто чей муж, я точно не знал, как то не приходилось интересоваться. — А у тебя как день прошел? Запустили операционную?

По профессии Аня ветеринар, но и человеков знает неплохо, а учитывая её любовь ко всякого рода операциям, — причём чем больше крови и швов, — тем лучше, её определили в создающийся на базе фельдшерского пункта госпиталь, в качестве ассистента хирурга. Хирургом кстати там была бабулька старенькая, в прошлом хороший врач, она давно не делала операций, но так как подобных специалистов в селе больше не было, пришлось привлекать её.

Вообще докторский состав был весьма малочисленным, три фельдшера, одна из них пенсионерка, бабушка-хирург, дед-костоправ, четыре медсестры без опыта, и Аня, — ветеринарный врач.

Набрав людей, и определившись с дальнейшими действиями в этом направлении, всё оборудование ФАПА перенесли в здание школы, — всё же каменные стены понадежнее, да и места побольше, и больных разместить, и в качестве кабинетов и операционных. А в том что операционные нам вскоре понадобятся, никто и не сомневался.

— Пока нет. Осталось ещё по мелочи доделать, а так, если не придираться, весьма основательный госпиталь получился. Нам бы ещё зубной кабинет, и вообще красота...

— Это ты так шутишь?

— Вроде того. Сегодня мужичку одному зуб дёргала, так он мне чуть пальцы не откусил... Какие уж тут шутки...

— А дёргала ты наверное щипцами для вырывания клыков свиньям? — пошутил я, но получив утвердительный ответ, причём совершенно серьёзно, посочувствовал бедному больному.

— Ну ладно, пойду спать уже, а то вставать скоро. — Аня поднялась из за стола, и я, закинув в печь пару хороших поленьев, тоже последовал её примеру.

*****

Кошмары этой ночью мне не снились. Но утром, когда проснулся, и позавтракав, поехал в клуб, они меня всё же настигли, только уже наяву.

— На седьмую. — скомандовал один из оккупировавших мой уазик казаков. Едва я подъехал, как сразу же оказался вовлечен в какое-то действо, и судя по серьезности на лицах моих пассажиров, действо не самое приятное.

От клуба до седьмой — а у наших улиц названия были только для почтальонов, местные различали их по номерам, — десять минут ходу, а на машине и того скорее. Поэтому уже через пару минут я затормозил возле ничем не примечательного домишки с корявой крышей и покосившимся забором.

Мужики молча вышли, и ни слова не говоря направились в дом, я же, заглушил мотор и на всякий случай прихватив револьвер, двинулся следом.

Вот только лучше б я этого не делал. Сразу же на входе, возле калитки, лежал, — мертвее мёртвого, тот самый, похожий на обезьяну мужик.

То что это именно он, я понял сразу, его отделенная от тела голова, смотрела прямо на меня, открытыми, но потухшими глазами.

Стараясь не пялиться, я прошел в дом. Там, на полу возле разбитого окна, лежал ещё один труп; полная женщина с залитым кровью лицом и неестественно вывернутыми руками.

— Трое. — услышал я чей-то голос. — Все убиты холодным оружием, возможно саблей, или шашкой.

— Когда это произошло? — этого я узнал, — Сергей Алексеевич собственной персоной.

— Тела уже окоченели, значит не позже четырех часов утра.

Заглянув в комнату где шёл разговор, я краем глаза заметил еще одного покойника, и радуясь что не позавтракал, поспешил на улицу. И так хрень всякая снится, ещё и трупы эти... Кому понадобилось их убивать?

Постояв ещё немного во дворе, я вышел на улицу и отогнал машину в сторону, припарковавшись так, чтобы не мешать проезду. Скорее всего за телами пришлют Газель, а ей тут толком то и не развернуться.

— Зря он вчера из кургана меч взял. — Подошёл один из тех казаков, с которыми вчера ездили.

— Ты что же, думаешь кто-то позарился на акинак?

Казак молча пожал плечами.

— Да кому он нужен то? — продолжил я, — Тем более сейчас. Мужика этого конечно жаль, человек всё же, но согласись, противная личность. Вот только убивать ради железяки?

— А ты помнишь за что Иваныча порешили? За два мешка картошки и десяток кур.

— Помню. Но одно дело еда, и совсем другое бесполезная железка. Да еще и способ убийства какой-то неправильный.

— А бывает правильный? — нахохлился казак, но отвечать я не стал, вопрос риторический, и он, докурив сигарету, зашёл обратно во двор.

Забегая вперед скажу, дальше всё было как обычно, просто и буднично. Волос на себе никто не рвал, хотя чуть попозже к дому потянулись родственники покойных. Может не показывали на людях чувства, но скорее всего эту семейку действительно никому не было жаль.

Тела увезли в госпиталь, я так понимаю на экспертизу, хотя на мой взгляд тут и так все ясно, и причина смерти, и орудие убийства. Тем более акинак так и не нашли, значит им и воспользовался убийца.

Вероятнее всего в доме его знали, поэтому и открыли среди ночи. Хотя... С таким забором и без собак... Не знаю. Хозяин мог и просто в туалет выйти, или покурить перед сном. Так что всё может быть.

Вообще, когда я видел скифские мечи раньше, ещё там, в своем времени, как-то не особенно представлялось что такой железякой можно убить. Нет, убить можно, и просто по башке шарахнув, но чтобы так, голову с плеч...

Конечно может дело в том что дошедшие до нас экземпляры не выглядели оружием? — Ржавые артефакты давно минувшей эпохи, которые и в руки то взять страшно, того и гляди развалятся.

Но здесь был самый настоящий меч, с длинным и острым лезвием, таким легко можно голову снести, серьезный ножик.

— Здорова. — наконец ко мне подошёл Андрей. Он давно уже был здесь, ещё до меня, но из дома не выходил, помогая кому-то из управы. — Видал какую жесть устроили?

Я кивнул. Действительно определение «жесть» подходило как нельзя лучше.

— Сейчас пойдем на обход, будем убивца искать. Явно кто-то из соседей постарался.

— Интересно. И как ты себе это представляешь? Думаешь, даже если это соседи, они вот так сразу и признаются?

— А почему нет? Может нервы сдадут?

— Ага. Нервы, скажешь тоже. У типа который хладнокровно нашинковал на колбасу троих человек? Это у него нервы?

— Да хрен его знает. Может псих какой, или маньяк.

— Нет, я не отказываюсь, ты не думай. Но просто так идти, без подготовки, как-то не очень. Ты не находишь?

— А чего нам готовиться? Оружие с собой, голова на плечах, разберемся как-нибудь.

— Вы по нечетной стороне идите, — прервал наш спор бывший участковый, тоже Андрей, буквально на днях его восстановили в должности, теперь правда уже с учетом местных реалий. — Начните от реки, если что, зовите. — И он, поковырявшись в переброшенной через плечо сумке, достал оттуда здоровенную рацию.

— Вот, ничего не переключайте, ничего не крутите. Всё уже на настроено.

— Понятно. Если вдруг найдём того кто это сделал, валить его?

— Только если будешь полностью уверен. Но... Лучше... Вообщем по обстоятельствам. — расплывчато сформулировал мысль участковый.

Хорошее напутствие конечно, — действовать по обстоятельствам можно по разному, но опять же, учитывая «обстоятельства», по другому тут и не скажешь.

Так что оставив уазик, мы отправились к крайнему от реки дому, решив начать разговор со стандартных вопросов: Слышали чего, видели?..

Но после первого же опроса, не давшего никаких результатов, я сказал Андрею,

— На этой улице примерно шестьдесят домов, наших тридцать, на каждый по пятнадцать минут, — такими темпами мы будем опрашивать их до лета, и всё равно ничего не узнаем.

— Что ты предлагаешь?

— Ничего. Забить и заниматься своими делами. Тем более вечером нам на дежурство.

— Ну хорошо. Скажем что никто ничего не видел и не знает. — развел руками он, и посмотрев мне за спину, нахмурился, — Что это там?

Возле ворот дома где случилось убийство, явно засуетились. Подъехала буханка, оттуда кто-то вышел, и собрав вокруг себя нескольких человек, загрузился с ними обратно и буханка уехала.

Естественно мы пошли туда, поинтересоваться что случилось, и оказалось что какая-то бабка видела поздно ночью убегающего отсюда человека, и его же заметили в конце улицы, на ведущей к свалке дороге.

Причём человек этот держал в руке что-то похожее на палку, и это «что-то», вполне могло оказаться орудием убийства.

Вот и отправили набранную тут же группу на поимку преступника. Только зачем ему убегать из села на свалку? Ведь если до переноса дорога шла дальше, то сейчас просто обрывалась в степи.

Для нас же с Андреем это означало определенную свободу, во всяком случае до вечера, и мы отправились доделывать начатый ещё на прошлой неделе ветряк.

Принцип его был прост. Мачта, снятый с легковушки генератор, самодельный редуктор, пара старых аккумуляторов, не совсем ещё дохлых, и автомобильный же преобразователь. Конечно не панацея, но хотя бы освещение подключить, да так, по мелочи чего нибудь. Главное что топлива не требует, а то хоть и малый расход у бензинового, но за день прилично получается, даже если экономно включать.

Сам генератор я когда то купил на разборе, так, по случаю. Приезжал за компрессором кондиционера, ну и его прихватил до кучи, тем более что просили за него сущие копейки. Ну вот он и пригодился...

Вообще пробный пуск мы делали ещё вчера, но не угадали с редуктором, ток пошёл, но уж больно слабенький, оборотов не хватало. Хотя и ветер довольно сильный дул, и вся система работала неплохо, но вот один косячок, — и дело не заладилось.

А вообще, вы знаете, ощущения от запуска нашего генератора очень необычные. Вроде бы ничего особенного, но есть что-то такое, не знаю как описать... Волнительное, что-ли... Наверно нечто похожее испытывали запускавшие первую ракету люди, ведь здесь, для нас теперешних, этот крутящийся на мачте пропеллер и есть, в чём-то, та самая ракета, от которой так многое зависит.

Но это я отвлекся, вернемся к нашим стрекозам.

Заменив на редукторе одну шестерню, благо хлама у нас хватало, и удлинив шкиф, мы смогли добиться приемлемой скорости вращения генератора, и в наши дома наконец-то пошло первое электричество.

Несколько светодиодных ламп, зарядка телефонов и ноута, кофемолка и повербанк, всё это сразу же было подключено к новому источнику питания, и, о чудо! Ничего не случилось, — наша самодельная система работала.

Теоретически можно было подключить даже болгарку, преобразователь выдавал почти киловатт, но с этим решили пока не торопиться, а погонять ветряк в щадящем режиме. Да и когда мы закончили с переделкой, времени оставалось лишь на поужинать, и отправляться на дежурство, сегодня нам предстояло охранять посёлок со стороны реки, периодически перемещаясь от края до края.

И только мы помыли руки и сели за стол, как ожила прихваченная с собой рация. Нас срочно вызывали в управу.

— Вот ваш маршрут. — протянул карту дежурный. — Ищем буханку и троих наших.

— Так сейчас стемнеет уже, кого мы там найдем? — возмутился Андрей.

— Поэтому не ждите, езжайте пока не стемнело. — спокойно повернув голову, поверх очков посмотрел дежурный.

Вообще, наш клуб за последнее время превратился в нечто одновременно напоминающее управу шерифа на диком западе и тамошний же салун. Все с пушками, куда-то торопятся, хмурые как черти, жрут, пьют, а вокруг прерии с кишащими там индейцами. Ну а дежурный это нечто вроде бармена, к которому с вопросами всякими обычно обращаются.

Но это ладно. Ждать и спорить мы не стали, тем более действительно за оставшееся до заката время, а это минут сорок, можно много чего успеть. Хотя маршрут нам, к слову, достался не самый перспективный, по ним, по перспективным, уже отправили две группы.

Можно было конечно по следам попробовать найти, но за эти дни так все вокруг изъездили, что понять где след свежий, а где вчерашний, не представлялось возможным.

Мы знаем что поехали они в сторону кладбища, а там, на выезде из села, дороги расходятся в трех направлениях; вдоль реки, на само кладбище, и в сторону трассы. Понятно конечно что потом они так же обрываются в поле, но изначально мужики могли поехать в абсолютно любую сторону.

Доставшаяся нам дорога шла к реке, и достаточно долго извивалась прежде чем исчезнуть, поэтому отъехать мы успели прилично, и когда уже пошли по целине, — так же вдоль речки, впереди заметили нашу потерянную буханку.

Метрах в трехстах, возле деревьев, она стояла к нам боком, и никаких движений вокруг не было.

— Может набухались и спят? — предположил я, хотя сам в это не верил.

— Первый, первый, ответьте четвёртому... — Андрей несколько раз проговорил в рацию, и дождавшись ответа, сообщил наши координаты.

— Проверим? — прикидывая как удобнее проехать, я вывернул руль до упора, и заехав на взгорок повыше, посмотрел на напарника.

— Давай. Все равно туда ехать. Так хоть глянем, может действительно бухают...

Глава 6

Но я ошибался. Нет, не в том что мужики не бухают, оно может и так, — выехали на задание, ничего не нашли, а обратно решили не торопиться, вот только если где они и расслабляются, то явно не здесь. Ни в самой буханке, ни вокруг, никого не было.

— Жаль собак обученных у нас нет, след бы взять... — вздохнул Андрей, разглядывая местами примятую траву.

Собак в селе было много, разных пород и размеров, но все они служили лишь для охраны дома, и если и знали какие-то команды, то только на уровне «сидеть-лежать-лапу».

И это кстати тоже пробел, который надо устранять. Литература по дрессировке по-любому есть, определить ответственных людей, и заниматься воспитанием собачек.

Но если это и будет, то очень не скоро. А пока придется искать потеряшек так, своими глазами.

Где-то вдалеке заревел двигатель, и через пару минут из лесочка выехали две нивы.

— Никого? — из головной машины вышел участковый.

— Особо не искали, но рядом точно чисто. Я думаю если они и ушли куда, то к реке, сидят сейчас где-нибудь под кустом, и водку жрут. — поделился предположением Андрей.

— Твои слова, да богу в уши... — покачал головой участковый, и повысив голос до командного, приказал, — Строимся в цепь, расстояние пять метров. Прочесываем все направления по очереди. Оружие наизготовку.

Мда... Сейчас только прочёсывать. Солнце почти ушло, ещё минут пятнадцать, и совсем стемнеет. А у нас даже фонарей нет. Да и с фонарями в лесу страшно. Здесь же теперь зверья куча, пока доехали кого только не встретили, скорее всего, кроме волков, — а их я уже видел и поэтому боялся, могут быть и более страшные хищники.

Но участковый так не считал, да и никто из мужиков, по-видимому, тоже. Мы быстро выстроились, а кроме нас с Андреем было ещё шесть человек, и молча потопали по сухой прошлогодней траве.

Чтобы не утомлять вас описанием как мы исходили всё в радиусе километра, скажу только, итог получился нулевой. Исчезнувшие мужики так и не нашлись, будто сквозь землю провалились.

Да и вообще, ни следов борьбы, ни каких-то иных признаков того что они тут были, мы не нашли, и часа через два, когда я уже замёрз как цуцик, участковый наконец решил вернуться.

— Машину оставим здесь. — сказал он, когда кто-то предложил перегнать буханку. — Если они потерялись — хотя на мой взгляд это было нереально, чтобы вернуться в село нужно просто идти вдоль реки. — если они потерялись, — повторил участковый, — будет на что ориентироваться.

Спорить никто конечно не стал, хотя все понимали, шансов на то, что пропавшие найдутся живыми, если вообще найдутся, практически никаких. Были бы они алкашами, но ведь нет, пока бродили, выяснилось что все трое непьющие, и очень ответственные ребята.

Вот только что могло с ними произойти? Ладно бы летом утонуть можно, но сейчас, когда лед ещё не сошёл, весьма сомнительно. Да и будь оно так, следы бы остались, а их нет.

Кто-то напал? Но тогда это должно было произойти неожиданно, настолько неожиданно, что никто из них даже выстрелить не успел. Хотя, с другой стороны, даже если и стреляли, в деревне могли не услышать, всё же расстояние приличное, да и лес кругом.

Но всё равно, как-то не верилось, — кто-нибудь, да услышал бы, народ сейчас очень внимательный. Тем более с этой стороны пост расположен, уж там бы точно отреагировали.

Вообщем вывод один, — не стреляли они. Тут что-то другое.

Вернувшись в управу, мы с Андреем направились в столовую, — после такой прогулки есть хотелось неимоверно, но не успели дойти до дверей, как где-то возле реки сухо защелкали выстрелы.

Не сговариваясь мы побежали обратно, и запрыгнув в машину, помчались на правый речной пост.

Мы ведь только сегодня сменились оттуда, оставив вместо себя двоих парней: не вовремя приехавших из города дачников.

Так вот, паникёрами они не были, и если открыли пальбу, значит имелся повод. О том. каким мог быть этот повод, я и подумать боялся, треск выстрелов стоял такой интенсивности, что это могло быть всё что угодно.

Поворачивая в проулок, вывернув руль до упора влево, я едва не перевернул Зяму, но кое-как удержался, и выехав на прямую, утопил газ в пол. Если вы когда-нибудь ездили на уазе, — на карбюраторном, восьмидесятисильном уазе, то вы меня поймете, он ни черта не едет, но ощущения такие, будто вот вот оторвется от земли. И кстати иногда отрывается, опрокидываясь на бок, или колесами кверху.

Но сейчас, слава богу, пронесло. Мы почти приехали, и я закрутил рулём, чтобы в свете фар разобраться что происходит.

Стреляли из окон сторожки, — привезённого кем-то из местных банного сруба, а теперь экспроприированного главой под нужды посёлка. Поставленный почти на самый обрыв, этот сруб использовался как временный сторожевой пост, практически идеально подходя для этой цели.

— По реке стреляют! Заезжай сзади, глуши! — Андрей на ходу выскочил из машины и подбежав прямо к обрыву, тоже открыл огонь куда-то в темноту.

Уаз засвистел тормозами, а я, перегнувшись назад, схватил ружье, и переломив стволы, быстро запихнул два пулевых патрона. Затем, не глуша двигатель, достал фароискатель, воткнул провод в прикуриватель, и протащив через форточку, побежал к обрыву.

По светлому льду быстро двигались какие-то тени, и когда я, направив туда луч света, попытался кого-нибудь зацепить, тени заметались ещё быстрее, и в конце концов просто исчезли.

Стрельба тут же стихла.

*****

— Что это было?

Андрей спешно перезаряжал карабин, а возле сторожки кто-то громко и отчаянно матерился.

— Не знаю. Но точно что-то нехорошее. Ты видел как они двигались?

— Смутно.

— Э-эй! Кто здесь бля?! Отзовись или пристрелю на хер! — матерившийся у сторожки голос переключился на нас, и в знак серьезности своих намерений, пальнул в воздух.

— Свои! Ты чего?

— Андрюха? — голос изменился на удивленный, и заорал ещё громче — Иди сюда! Тут трындец!

Не сговариваясь, мы побежали к срубу, и я совсем забыл про провод фароискателя, который тут же натянулся, и звонко лопнув, ослаб.

— Никита Петрович? — узнав кто перед нами, а это был невысокий мужичок с карабином наперевес, Андрей заметно расслабился, и перекинув оружие за спину, протянул мужику руку. — Что случилось?

— Сам не пойму. — тоже опустил ствол тот. — Стрельбу услышал, сюда рванул, мы недалеко были с Сергеичем, а тут эти скачут, и трупы кругом.

— Где трупы? Кто скачет? — уточнил я, и заглянул в окошко сруба.

— Уй... Мать... — невольно вырвалось у меня. Хоть и в потёмках, — кроме луны фонарей больше не было, а открывшееся зрелище ужасало.

Куски растерзанных тел, причём в самом нехорошем смысле этого слова; кровь, кишки, оторванные конечности. И это только то что я успел увидеть за секунду. Которой мне в общем-то и хватило.

— Вот и я говорю — кабздец. — внушительно подтвердил Никита Петрович.

— Да что там такое то? — Андрей прильнул к окошку — больше похожему на амбразуру, и точно также отпрянул, — ох нифига себе...

На повороте появились фары сразу трех машин, и уже через пол минуты округу наводнили люди с оружием.

— Что тут произошло? — первым подскочил участковый. Мне вообще иногда казалось что он никогда не спит, наверное так попадало, но когда бы я не пришёл в управу, он всегда или находился там, или приходил, или уходил.

— Да чёрт его знает... Вон, в срубе глянь... — объяснить то я всё равно ничего не мог, потому как сам ничего не понял, так что пусть сам посмотрит сначала.

Но в отличии он нас, участковый обошёлся без возгласов, а долго и внимательно всё рассматривал, подсвечивая ручным фонариком, потом сходил к машине, что-то взял, и вернулся обратно.

Фотографирует. — понял я, когда в срубе засверкали вспышки света.

Ну а что, телефоны хоть теперь и не звонят, но нужных функций в них осталось довольно много, хоть тот же фотоаппарат например. Или будильник. Фонарик опять же.

Сразу видно — человек бывалый, даже если сейчас чего не заметит, на фото посмотрит, вспомнит, уточнит. А мы и не подумали даже о таком. Хотя я бы снимать трупы не стал, стрёмно как-то.

— Окна выломаны. — Обратил внимание на оконные проёмы Андрей. Здесь, в этом срубе, стояли обтянутые целлофаном старые деревянные стеклопакеты; их воткнули когда оборудовали пост, в качестве защиты от ветра. Выходило что либо их выбили изнутри, чтобы стрелять удобнее было, либо кто-то зашёл таким образом снаружи.

— Мужики, может по реке пройдемся? — подошёл один из тех кто приехал с участковым.

Ну а что, хорошая идея, столько стреляли, не может быть чтобы ни в кого не попали...

И мы втроём; Андрей, я, и сам инициатор, подсвечивая себе фонариками, осторожно спустились вниз. Обрыв невысокий, метра четыре, в этом месте был достаточно крутым, поэтому все трое закончили спуск на пятой точке, и отряхнувшись, двинулись на поиски.

Впрочем далеко идти не пришлось, почти сразу мы наткнулись на тушу здоровенного волка, — так мне показалось, размерами тот правда был с хорошего теленка. Чуть поодаль лежала ещё одна, а возле противоположного берега темнели какие-то пятна.

— Нихера себе... — присвистнул Андрюха, и направив ствол карабина на голову твари, осторожно её пнул.

— Посвети-ка сюда... — попросил он.

— Ох и чудовище... — вырвалось у меня, когда луч света упал на оскаленную волчью морду.

Хотя называть этого мутанта волком язык теперь не поворачивался, то что лежало здесь на волка совсем не походило; торчащие из пасти огромные клыки никак не могли принадлежать даже самому крупному хищнику из семейства собачьих.

— На лапы гляньте... Это точно не волк...

Уродливо выгнутые назад, и передние, и задние лапы зверя, заканчивались толстыми, острыми когтями, с помощью которых, он, вполне вероятно, мог лазить даже по деревьям.

— Это больше похоже на пуму или ягуара, только крупнее... — тыкая ружьем в залитую кровью шкуру, констатировал Андрюха, — вот только откуда они здесь взялись?

******

— Ты знаешь о чём я сейчас подумал? — через пару часов, когда мы отъезжали от места бойни, пришла мне в голову мысль.

— О чём?

— О том что решетки ставить надо, или вообще окна наглухо чем-то закрывать.

— Ну не зря в домах ставни были, хоть и деревянная, но всё же защита. Только надо было раньше думать, где ты сейчас столько прута найдешь?

— Не знаю, но что-то делать надо. Прикинь такая хрень залезет? Это ж всё, каюк...

Судя по тому что удалось выяснить, береговой пост даже не сопротивлялся, проникнув в сруб через окна, хищники не оставили ребятам никакого шанса, а тревогу подняли позже, когда звери уже уходили. Они почему-то сразу не ушли, а остались на льду, где и были замечены бдительным Никитой Петровичем.

Несколько особей удалось подстрелить намертво, ещё какое-то количество ушло нашпигованное пулями и дробью — о чём говорили многочисленные следы крови, но предположить сколько тварей было изначально, я не мог, следов на реке было много, но это ни о чём, в принципе, не говорило.

Высадив Андрея, я загнал Зяму во двор, и заглушив мотор, закрыл глаза, пытаясь осмыслить прошедший день.

Вообще, если честно, в последнее время я живу как-то по инерции, времени, даже на то чтобы хорошенько подумать, нет совершенно. Дежурства, работа в доме, возня с машиной, какие-то эксперименты — засыпаю не долетая до подушки.

Но сегодня наверное не усну, перед глазами так и стоит деревянный сруб и растерзанные в нем тела. Всегда считал себя фаталистом, а вот сейчас вдруг понял, окажись на дежурстве мы с Андреем, и это нас бы сейчас собирали в мешки.

Ребят конечно жаль, но я искренне радовался что сия участь коснулась не нас. И в то же время понимал, — это лишь отсрочка.

Не особенно разбираюсь в зоологии, но то что подобных существ в наше время не существовало, — знал наверняка. Да и в том что в этих краях вообще когда-нибудь обитал кто-то похожий, — серьезно сомневался.

Вот только что это меняет? Если я не могу ничего изменить, значит нужно смириться? Или всё же попытаться как-то повлиять на ситуацию?

Когда убили забравшего из кургана меч мужичка, я как-то не задумывался, а ведь мне тоже хотелось чего-нибудь прихватить. Потом эти ребята что поехали на поиски и пропали, — Могли мы оказаться на их месте? Вполне.

Здесь также. Сдвинься график дежурства на одну смену, и всё, финита-ля-комедия...

Так что подумать было о чём, и домой я зашёл едва ли под утро.

Встал правда легко, будто бы и не было бессонной ночи и нехороших мыслей.

Ну а утро уже принесло новые хлопоты, и думать стало просто некогда.

* * *

У нас в домах по семь окон, и хотя они не такие большие как в многоэтажках, материала на это нужно довольно много.

— По одному окну на комнату оставить, остальные заложить. — предложил Андрей, задумчиво почесав нос.

— Даже так, всё равно металла столько не найдём, да и сварки нет... Наверное нужно ставни восстанавливать, можно их жестью обить снаружи, жесть у меня есть. Это же не взломщики какие, пусть и страшные, но всё равно просто звери.

— А ты много знаешь зверей, которые вот так вот запросто нападают на людей, тем более через закрытые окна?

— А есть другие варианты? — по мне, хорошо сделанные ставни, — не декоративные, а по-настоящему, из толстых досок, вполне хорошая защита как от зверья, так и от мародеров.

— Надо подумать. — пожал плечами Андрей, — но все равно без сварки особенно не разбежишься...

Сварщик по специальности, он вообще всему прочему предпочитал металл, и будь у нас материал и возможность подключить сварку... Но ни того ни другого не было, поэтому оставалось что-то выдумывать. По сути те же доски; оно хорошо говорить — сделаем из дерева, а где взять то его? Запасов пиломатериала ни у меня, ни у него не было, оставалось только разобрать что-нибудь не особенно нужное. И опять же, — что?

Старые клетки в сарае? — Но они явно ещё пригодятся. Навес? — Тоже жалко... Перебрать давным давно снятые и напиленные на дрова полы? — Очень может быть. Главное чтобы по длине подошли, окошки у нас мелкие, сантиметров семьдесят на метр двадцать примерно, так что вполне вероятно и сгодятся.

Так что сразу с утра, мы первым делом пошли ворошить запасы, и через некоторое время двор украшала знатная такая кучка дров.

Доски, шпалы, куски столбов, — тоже когда-то привезенные на дрова — в ход пошло всё. Ведь требовалось не только сделать ставни, но и наглухо закрыть часть окон.

Вытащив стеклопакеты из проёмов, мы выпилили подходящие по размеру шпалины, и заложили ими образовавшиеся дыры. И вроде бы всего ничего делов, но закончили с этим мы уже перед самым дежурством, и наскоро перекусив, поехали в клуб.

— Сегодня катаетесь по поселку, — сообщил дежурный, заставляя попрощаться с мечтами о поспать. Это хорошо когда стоишь на одном месте, делать особенно ничего не нужно, можно и покемарить по очереди. Ну а коли линейным выставили — так называют курсирующий по поселку экипаж, покоя не жди, гонять будут по поводу и без повода.

Но приказы не обсуждаются, тем более что альтернатив особенно и не было. Все кто не задействован в охране поселка, пахали на других участках, самым важным из которых считалось возведение забора, или, как его громко именовали в администрации — «охранного периметра». Оно может конечно и будет так в дальнейшем, но пока мы просто ставили столбы и натягивали на них колючую проволоку. Ров, вал, и колючка — это тот минимум что решено было сделать. То есть, если смотреть изнутри, сначала идет вал, за ним ров, а уже дальше столбы с колючей проволокой. Причём не в один ряд.

Глава 7

Но на удивление, ночь прошла спокойно, удалось очень даже прилично выспаться, а утром, когда сдавали смену, тот же дежурный что отправлял нас вечером, дал новые вводные.

— Машину сдадите техникам, и до двенадцати свободны. — огорошил он. — И постарайтесь отдохнуть хорошенько, на два часа запланирован выезд.

Хех. Если где-то прибыло, значит где-то убыло. Спокойное дежурство — плюс, геморрой с выездом — минус. И судя по тому что Уаз пойдет к техникам на ТО, ехать планируют не близко, и не факт что на один день.

Мы то конечно не отлыниваем, но вот оставлять семьи в такой, таком — даже не знаю как сказать то, — в таком положении, что ли... Мне совершенно не нравится. Одно дело когда всегда в случае чего можно быстренько вернуться, и совсем другое так, мотаться непонятно где, и не знать что происходит дома.

Но, повторюсь, приказы не обсуждаются, да и может быть всё ещё обойдётся, и я зря паникую. И Зяме, в принципе, не помешает показаться специалистам лишний раз , — мы хоть и смотрели за ним, но уаз есть уаз, в нем постоянно что-то разбалтывалось, гремело и отваливалось. Теперь вот дверь багажника с одной стороны не защелкивается, и при движении очень неприятно громыхает. Вроде мелочь, а если далеко куда ехать, всё на свете проклянешь, так что все эти огрехи лучше устранять сразу. Ещё, кроме защёлки, как-то странно потрескивало спереди, в районе правого колеса, да противно гудел мост. Или кардан. Оно может так должно быть, и раньше я просто не обращал на это внимания, но что-то мне подсказывало что это не так.

Вообщем, вкратце объяснив мастерам суть проблем, мы отправились по домам, договорившись к обеду зайти за уазом.

— Василий! — едва я свернул на свою улицу, в приоткрытую дверь углового дома высунулся сосед. Общительным я не был, обычно ограничиваясь вежливым приветствием, поэтому, как его зовут, просто не знал.

— Подь сюды, Василий! Дело есть. — Громким шёпотом, с самым заговорщицким видом — таким, что я сразу напрягся, ничего хорошего не ожидая, позвал тот.

— Да не ссы! Не съем! Говорю же, — дело есть!

Поправив заткнутый за пояс револьвер — я его так и таскал запиханным под ремень, я всё же решился зайти.

— Говорю же, не съем... — запуская меня во двор, посторонился сосед.

Невысокий, щуплый, возраста неопределенного, какой-то весь сморщенный и прилизанный, вблизи он производил странное впечатление, вроде и ничего угрожающего, а вроде и зловещий какой-то.

— Я вас слушаю. — Снова заводя руку за пояс, так, чтобы если что, быстро выхватить оружие. Оно может и зря я так дергаюсь, но последние события как-то к доверию не располагали, — да и, как говорится, — береженого бог бережёт.

— Не меня слушать надо Василий! Не меня! Пойдём. — закивал головой сосед.

Крыльцо, дверь в сенцы, и ещё одна дверь, и вот мы стоим перед нагромождением каких-то приборов.

— Что это? — глядя на все эти ящики со стрелочками и крутилками — судя по всему что-то из области радиотехники, поинтересовался я, вспоминая что мужичка этого местные за глаза называли радистом.

— Ща! — отмахнулся сосед, и схватив здоровенные квадратные наушники — привет из союза, приложился к ним одним ухом.

Секундная пауза, довольно-предвкушающая улыбка — как у человека который знает что-то чего не знают другие, и наушники передаются мне.

— На! Слушай!

Подношу их к уху, и сквозь треск помех, кое-как различаю какое-то бормотание.

— Что это?

Сосед пожал плечами.

Расправив наушники и нацепив их на оба уха, я весь обратился в слух.

Ну да, так и есть. Там кто-то говорит. Пусть неразборчиво, сквозь шум и треск, но это явно речь, а непонятная от того что на каком-то чужом языке. Я конечно не полиглот, но это точно не русский и не немецкий, что-то более напевное и ровное.

— Как далеко находится источник сигнала?

Задумчиво пожевав губами и важно надув щеки, он вздохнул, пожал плечами, и выдал,

— Да пёс его знает...

Не, ну нормально. Как это? Управляется с такой кучей приборов и не может ответить на простой вопрос?

— Сложно всё. — меж тем продолжил сосед, — сказать точно не смогу. Вот.

— Ну а примерно? Так, навскидку? — Я понимал что наверняка это не так просто, но почему то думал что если человек отдал своему хобби пол жизни — а так оно и было, то должен уже интуитивно определять расстояние до источника сигнала.

— Ну не знаю... От сотни возможно... — пожал плечами сосед, — говорю же, сложно сказать точнее...

Ну хоть что-то. Сто километров не так много даже в нашем случае, пол дня, день — от силы...

— Это точно не где-нибудь в селе?

— Абсолютно. — уверенно кивнул сосед.

— А направление?

— Север, северо-запад. Можно сказать точнее, но для этого генератор хороший нужен, парочку приборов запитать, а у меня батареи уже на исходе...

— Будет тебе генератор. — пообещал я, и наказав никуда не уходить, чуть не бегом рванул домой.

Шутка ли — радиовещание! Если это не ошибка, то всё совсем не так как мы решили... Ведь если на самом деле где-то работает радио... Тогда я, честно говоря, даже не знаю что и думать.

Ведь что это могло быть? — Переговоры по рации? — Вряд ли. Слишком долгие, — не сказки же они там друг другу рассказывают?

По моему мнению — определить направление и отправить несколько машин на разведку, если это стационарная точка — радиовещательная я имею ввиду, найти её труда не составит, а там уже и решать что и как.

Можно ещё записать и на компьютере попробовать почистить — может тогда получиться разобрать хоть что-то?..

Вообщем, быстренько сняв генератор, я потащил его к соседу, решив прежде чем докладывать, сначала разобраться самостоятельно, а то потом и не подпустят, отправят куда-нибудь кукурузу сторожить...

Подключили генератор быстро, да и сам процесс локализации источника тоже получился не особенно долгим, и я, записав чужое бормотание на телефон, а генератор оставив соседу — для подзарядки батарей, побежал домой, рассчитывая обработать запись на ноутбуке.

Конечно особого опыта у меня не было, так, иногда лепил коротенькие клипики, но, как говорится — было бы желание. Тем более что программ накачал в свое время целую кучу.

Единственное чего я не учёл — почти всё добытое в интернете оказалось с закончившимся пробным периодом. Поэтому единственное что я смог сделать в какой-то бесплатной мини-проге — чуть убрать шумы и сделать звук повыше, без сипения и хрипов.

— Знакомый язык? — включая готовую версию, спросил я забежавшую на обед Аню.

— Откуда это? — прислушавшись, спросила она.

— Неважно. На каком языке болтают?

— Похоже на латынь. Хотя может я ошибаюсь. Или греческий? Включи-ка заново...

Но прослушав запись ещё несколько раз, версию с латынью Анна отмела, да и с греческим тоже не вышло.

— Что-то есть похожее... Но... Нет, не узнаю... — сдалась она, и посмотрев на меня, спросила,

— Может наконец объяснишь?

И я, пересказав случившееся, оставил слегка обалдевшую супругу переваривать информацию, а сам вышел на улицу.

*****

— И что это? — прослушав отрывок записи, Сергей Алексеевич так сурово посмотрел на меня, — мол всякой фигнёй отвлекаю, что если бы не важность ситуации, я бы наверное стушевался.

— Мы здесь не одни, Сергей Алексеевич, это кусок записи радиопередачи.

И чем больше я говорил, тем больше глава хмурился, а когда, пересказав всё что выяснил, я умолк, он резко поднялся, и ничего не говоря, вышел из кабинета.

Вот те здрасьте.

Но отсутствовал он недолго, и вернувшись в сопровождении нескольких человек, развернул на столе здоровенную карту.

— Где примерно находится источник вещания? — разобравшись с картой, спросил он.

Прикинув стороны света и сопоставив с тем что поведал «радиохулиган», я взял со стола пару шариковых ручек — в будущем явно дефицитных, и положил их в виде расходящегося клина, показывающего возможный сектор.

— Точнее определить сложно, но думаю что примерно где-то здесь, — положив ладонь на кусок казахстанской территории, я сам удивился насколько большим оказалось поле для поиска.

— Это при условии что передача идет с мачты, а если это не так? Если где-то неподалеку работает радио буй, или нечто похожее?

Понятное дело что ничего конкретного ответить я не мог, поэтому просто развел руками. Единственное что я знал точно, — направление откуда идет сигнал, и на мой взгляд гадать на кофейной гуще не нужно, а нужно просто поехать туда и разобраться на месте.

— Тогда, Василий, — прочитал мои мысли глава, — готовь машину, пойдешь с поисковой группой. Сколько тебе нужно людей?

Тут я конечно пустился в расчёты, прикидывая прочесать район чуть ли не цепью, но в итоге, скрипя зубами, глава выделил десять человек, включая нас с Андрюхой, сказав что надо не на ноги налегать, а включать голову. Хоть иногда. Именно так и сказал.

В итоге выехали мы уже через час, две нивы по четыре человека, и мы на Уазе с Андрюхой и соседом-радистом. А без него никак, искать то будем при помощи радиопеленгатора, поэтому и специалист нужен. Конечно до нормальных, заводских аналогов этому устройству далеко, это скорее индикатор мощности сигнала: тепло-холодно, но на безрыбье и рак рыба, попробуем обойтись тем что есть.

— Интересно, — едва мы отъехали от села и вышли на трясучую полёвку, «ожил» сосед. — Вот найдём мы их, и дальше что?

— Не знаю, — мельком глянув в зеркало заднего вида — всё время забываю что в него ни черта не видать, трясётся как сволочь, — я чуть обернулся, не люблю разговаривать затылком, и спросил сам, — а вы как считаете? Что нам нужно делать?

Ведь действительно, никаких указаний, кроме непосредственно поставленной задачи, мне не дали, то ли забыли, то ли сочли что и сам не маленький, разберусь. Вообщем, как бы там ни было, а решить что делать если, точнее когда, мы найдём"радиохулиганов" — нужно было заранее.

— Я бы ничего не делал. — Пожал плечами сосед, — Нашли, посмотрели, вернулись обратно. Как-то так.

— Ну а что, нормальный вариант. Засечём, посмотрим издали, и назад. — Запихивая в петлю постоянно закрывающейся форточки свернутую в несколько слоёв бумажку — для большей плотности, — перефразировал Андрей, — Поддерживаю!

— Что за пораженческие настроения?

Не то чтобы я и сам рвался в бой, геройством никогда не страдал, но в этот раз почему-то был уверен что одним подглядыванием дело не ограничится.

— Для начала надо увидеть... — уткнувшись в свой потрескивающий приборчик, отрешенно пробормотал сосед, — а то что-то сигнал пропадает...

— Совсем? — всполошился Андрей, и перегнувшись к заднему сиденью, навис над специалистом.

— Нет, не совсем... Но как-то... Как-то гаснет... Что-ли...

— А точнее?

— А точнее не могу. Это ведь не пеленгатор, так, приспособа из говна и палок... Может гора какая впереди мешает, может у них что-то случилось... Кто ж его знает...

— Не может быть чтобы гора. — Я прекрасно помнил здешний ландшафт ещё по той, «прошлой» жизни, и никаких гор в радиусе сотни километров не наблюдалось. Это реки могут сменить русло, озера пересохнуть, но чтобы горы?.. — Да быть не может. — И отъехали то мы всего ничего!

— Ну — виновато посмотрел сосед, — Как бы там ни было, а сигнал почти пропал, если так и продолжится, смысла ехать дальше не будет. И найти не найдём, и время потеряем.

— Так что ты предлагаешь? — честно говоря после такого заявления я хотел развернуться, но сдержался, и лишь немного сбавил скорость.

— Ничего. — снова прильнув к прибору, хмыкнул сосед, — будем ехать пока совсем не исчезнет...

Но сигнал не исчез. Восстановившись буквально через пару минут, больше он не пропадал, и проехав по указке «профессора» — так, с лёгкой руки одного из мужиков стали называть соседа, — мы остановились на берегу очень широкой и бурной реки.

— Если верить карте — когда выйдя из машин мы все дружно выстроились на берегу, заговорил водитель длинной нивы, — толстый дядька, обладатель коротких ног и почти лысого черепа, — здесь должен быть пересыхающий ручей...

Вот только карта картой, а водная преграда оказалась куда как значимей, до масштаба Волги может и не дотягивала, но наш современный Урал точно затыкала за пояс. Метров сто, может сто двадцать в ней было как минимум.

— Можно плот соорудить... — предложил кто-то.

Переправиться на плоту вполне реально, воды хоть и много, но течения почти нет, волн тоже, но толку от такой переправы чуть, — не пойдем же мы дальше пешком? Да и деревьев тут нет от слова совсем, только вездесущая чилига по берегам, да привычный всякому степному жителю ковыль.

Так что от плота решили отказаться, как и от любых других способов форсирования водной преграды, — их просто не имелось, разве что вплавь. Да и идти пешком по кишащей зверьём степи было как-то не очень.

— Может разделимся и вдоль проедем? — Взгромоздившись с биноклем на крышу уаза, предложил Андрей, — в обе стороны?

— Не знаю... — протянул короткий дядька, — мне кажется разделяться не самая лучшая идея...

Я тоже так считал, но вот так взять и развернутся — совесть мешала.

Вообщем, посовещавшись, решили всё же последовать предложению Андрея, но далеко не разъезжаться, ограничившись пределом действия наших раций — двадцать километров.

И, собственно, рассевшись по машинам, разъехались: мы направо, а обе нивы в противоположную сторону.

Естественно моста мы не искали, но зная характер степных рек, надеялись что где-нибудь найдется пригодное для переправы место. Ведь если даже брать нашу Кумачку — речку давшую название станице, так у неё есть места где не то что вброд перейти, — перепрыгнуть можно.

И действительно, не проехав и пяти километров, я заметил что река заметно сузилась, а берега стали гораздо ниже.

— Проедем? Или объезд поищем? — едва успев затормозить — что с вохлыми уазовскими тормозами было достаточно сложно, я остановился прямо перед неглубокими, но очень часто расположенными промоинами.

— Ну ты даешь Вась. — усмехнулся Андрюха, ты ж на уазе, для него эти ямки — раз плюнуть!

Пожав плечами — в отличии от моего штурмана я не особенный любитель бездорожья, и опыта у меня не так чтобы много, я воткнул передний мост и выжал сцепление.

Уаз взревел, — валко закачался на пружинах, — так что все похватались за поручни, но вдруг напрягся, будто уперевшись во что-то, а я, вместо того чтобы остановиться и посмотреть в чём дело, ещё и газу прибавил. Ну и как следствие: рывок, удар, и вот уже округу оглашает неестественно громкий рёв трехлитрового мотора.

— Сука! Глушак оторвал! — в сердцах выругался я, и от души приложив кулаком по панели, зажмурился от боли — под кургузым пластиком скрывался добротный советский металл.

— Да не кричи ты так Васек... — Подумаешь, глушак... Не смертельно...

Я и сам понимал что не смертельно, да и глушитель давно уже на свалку просился: весь варенный-переваренный, в хомутах и в заплатках, кривой и горбатый, но другого нет, и теперь уже не будет.

Заглушив мотор, я выпрыгнул из машины и заглянул под днище.

Ну да, так и есть. Один из хомутов не выдержал, труба упала вниз, и упершись в землю, вырвала кронштейны сложившись сразу в двух местах.

— Доставай инструмент, ща починим! — с другой стороны появилась довольная Андрюхина голова. Мне даже показалось что он как-то обрадовался возможности поразмяться.

Так что уже через пару минут, открутив болт из оставшегося живым кронштейна, мы осторожно вытащили трубу на «свободу, и не откладывая, сразу же приступили к лечению.

Вот чем хороши военные автомобили — простотой и ремонтопригодностью. Выпрямив трубу голыми руками, мы запихали её обратно, и подмотав в нескольких местах проволокой, — сварки у нас естественно не было, соединили в том месте где она порвалась, новым хомутом.

При этом укрепили её так, чтобы торчала она как можно меньше, — если кто в курсе, в выхлопных трубах есть непосредственно глушитель, в виде сплющенной бочки. Так вот у нас эта бочка располагалась не параллельно земле и корпусу машины, а чуть под наклоном, за счет чего и зацепилась за спрятавшийся в траве камень.

— Ну вот, а ты боялся! — вытирая тряпкой руки, улыбнулся Андрей. — Заводи...

Вообщем с трубой мы справились, причём на удивление быстро, и установив теперь уже правильно — параллельно, двинулись дальше. Естественно, тем же путем — через промоины, мы не поехали: береженого бог бережёт, а отдалившись от реки примерно на километр, нашли местечко поровнее.

— Как там радиовещание профессор? — отвлекаясь от бинокля — а с ним он не расставался всю дорогу, поинтересовался Андрей.

— Всё так же... Бубнят потихоньку... — ответил тот.

Пока мы возились с трубой сосед ковырялся в своём приборе; что-то крутил, подключал, и настраивал. Мне даже показалось что он не особенно понял что мы ломались, настолько он увлёкся.

— Ближе не стало?

— Нет, скорее дальше... Пока мы едем вдоль реки, сигнал всё больше смещается к западу.

Так, — сказал я себе. Если он видит смещение, значит мы уже близко к источнику, максимум километров пять-шесть.

Но порассуждать мне не дали, в этот момент ожила рация, и наши более удачливые коллеги сообщили что нашли таки брод, и уже даже переправились на другую сторону.

— Вот и отлично. — разворачивая машину, констатировал я — скоро всё тайное станет явным. Как в той книжке...

Хорошо ещё что далеко не уехали, ближе возвращаться. И я, стараясь ехать по своим же следам — примятой траве, постарался развить максимально возможную в данных условиях скорость.

Брод, через который ушли нивы, обнаружился легко. Кучу следов от колёс и притоптанную траву мы заметили сразу, да и речка уже не пугала своими глубинами и шириной — метров семь, а то может и меньше. А пологий съезд и каменистое дно вообще порадовали, всю дорогу мы обсуждали провалится ли уазик там где прошли более легкие машинки, или не провалится. Ведь одно из главных преимуществ нивы — её малый вес, там где тяжелый внедорожник по уши закопается, она пройдет по верхам даже не «замочив юбок». Конечно это всё утрированно, но законы физики никто не отменял, пусть даже здесь ещё и слова такого не придумали.

Выйдя из машины мы прошлись по берегу, зашли в воду, проверили дно, — так сказать оценили обстановку, и решив что всё в порядке и ничего не угрожает нашей переправе, приступили непосредственно к процессу.

Длинный рычаг вперёд — передний привод, второй, тот что покороче, на себя — понижайка, и вот уже Зяма, натужно ревя мотором, уверенно ползёт к противоположному берегу.

Единственное что слегка напрягало, намокший и разбитый нивами выезд, уклон которого хоть и невелик, но проблем доставить мог серьёзных.

Только переживал я совершенно зря. Полный привод и хорошая резина сделали свое дело, Зяма даже не буксанул ни разу, цепко вгрызаясь в желтоватую глину.

— Где они ждать будут? — спросил я, зная что ребята сказали что отъедут от реки подальше — мол комары задолбали.

— Где-то неподалеку. Давай на взгорок поднимемся, может увидим...

Хотя до указанного Андреем места было недалеко, но высокая прошлогодняя трава могла скрывать в себе что угодно, и рисковать лишний раз, тем более попусту, мне совсем не хотелось. Поэтому, кивнув на зажатую в руке напарника рацию, я предложил,

— Может просто спросишь?

— А... — хлопнув себя по лбу, усмехнулся Андрей. — Я как то забываю про неё всё время, сейчас свяжусь, погоди...

— Приём... Приём... Приём... Мужики ответьте... Приём.... — зажимая клавишу вызова, методично забубнил он, но ответа почему-то не было, только помехи в виде скрипов и шипенья.

— Молчат... Неужели вышли и рацию в машине оставили? — после пары минут бесплодных попыток, мой штурман наконец сдался.

Ответа его измышления не подразумевали, поэтому я просто пожал плечами и тяжело вздохнув, утопил кнопку стартера.

Вот только ни с этого горы, ни с двух последующих, пропавших нивоводов мы не нашли, зато километрах в десяти заметили кое-что интересное.

— Похоже на строения какие-то.. — передавая мне бинокль, задумчиво произнёс Андрей. — Глянь-ка...

— Скорее руины. — Присмотревшись, предположил я. Хотя видимость, пусть и с серьёзным увеличением, оставляла желать лучшего.

— Хотя что бы это ни было, — нам явно туда... — передавая бинокль, я направился к машине.

— Я может быть что-то неправильно делаю, — когда мы уже несколько минут ехали к обнаруженному объекту, заговорил профессор, — но сигнал сместился, остался по левому борту и исчез...

Синхронно повернув голову налево, ничего кроме голой степи я не увидел, но газ сбросил, и когда машина остановилась, повернулся назад.

— Серьёзно? Может с прибором что-то?

— Я десять раз перепроверил. — помотал головой профессор. — Никакой ошибки. Источник был слева.

— Там что-то виднеется. — сообщал разглядывающий степь в бинокль Андрей. — Не пойму что, но вроде техника какая-то...

Ну что тут сказать... Говорить нечего, надо проверять. Поэтому я просто вывернул руль, и стараясь не наезжать колесами на разбросанные в траве камни, потихонечку двинул машину в указанном направлении.

То что мужики, решив отъехать от реки подальше, тоже увидели руины, мы догадались, и, скорее всего, пока мы форсировали брод, они успели доехать до них, ну и оставив рацию в машине, ломанулись разглядывать находку. Конечно же это радовало, — сам факт обнаружения руин — или что там такое было, но все мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо, в том и числе зависть. Ведь они сейчас там во всю хозяйничают, а мы тут время теряем...

Поэтому когда сосед сказал что сигналило совсем не там, мы даже обрадовались. Во всяком случае я уж точно...

— Вон! Вон оно! — оглушил не отрывавшийся от бинокля Андрей, и вцепившись в руль, всучил мне бинокль — На! На посмотри! Я порулю!

О том что он увидел там нечто совсем необычное, я догадался. Мне даже показалось что он, всегда сдержанный, в этот момент готов был выскочить наружу и побежать впереди уаза.

Поэтому, прильнув к окулярам, я внутренне подготовился удивляться, но увиденное просто лишало дара речи.

Перед нами стоял кукурузник. Самый обыкновенный советский кукурузник. Помятый нос, оторванное крыло и разлохмаченные остатки хвоста говорили о том что посадка была вынужденной, и то что мы приняли за передачу, было обычным сигналом бедствия.

— Охренеть! Охренеть! — раз за разом повторял Андрей по мере того как мы приближались.

Я конечно не гуру, но то что это был именно АН-2 мог поклясться, — чего чего, а уж кукурузник ни с чем не перепутать.

Метров за сто, — на всякий случай, я остановил машину, и достав из ящика между сиденьями револьвер, решительно хлопнул дверью.

— Фига-а себе-е... — когда мы подошли поближе, присвистнул сосед. — Настоящий...

Видимых повреждений было не так много; шасси, разбитые окна кабины, рваные дыры в крыле, да наверное сам винт, — самолет стоял уткнувшись носом.

— Хорошо он сел. — обойдя машину, я заглянул в дыру сбоку. — грамотно...

— Ага... Вон след какой оставил... Повезло...

Длинная, метров наверное за тридцать пропаханная обломанным шасси борозда, резко выделялась на фоне выжженной земли, а раскиданные вокруг камни только добавляли пейзажу нереальности.

— Ущипните меня... Может я сплю? — подойдя вплотную, Андрей подтянулся на руках, и заглянул в разбитое окно кабины.

— Тогда это какой-то неправильный сон, коллективный....

Заинтригованный, я осторожно прикоснулся к закрытой двери, и убедившись что она не кусается, потянул на себя ручку.

Внутри ничего не было. Абсолютно. Ни кресел, ни груза, — вообще ничего. Голые борта да клёпанный пол. И запах. Сильный запах тухлятины.

Закрыв рукавом нос, я прошел внутрь, и открыв двери кабины заглянул внутрь.

Два черных кресла, древняя панель приборов, утыканная тумблерами да стеклянными окошечками приборов, и на полу, ногами ко мне, источник вони — человеческий труп. Не совсем ещё разложившийся, но уже знатно попахивающий.

Обычный мужик. Вроде блондин. Опухшее и почерневшее лицо, глаза закрыты. Кривой оскал — почти усмешка, едва прячет желтоватые зубы. Одна рука откинута назад, другая неестественно вывернута.

Шлема на нём нет. Серый, выдавший виды комбез в пятнах машинного масла, засаленный воротник рубахи, на ногах кожаные сапоги, на боку кобура с пистолетом. Вроде всё.

Плотнее закрыв нос я перешагнул через тело, и стряхнув с кресла летчика осколки, аккуратно присел.

Пыли немного, явно самолет стоит тут недолго, но это и по состоянию трупа понятно. — Неделю, плюс-минус. Хотя я не спец, поэтому могу ошибаться.

Осмотрев панель и заглянув везде куда только можно, я ничего не нашёл, оставалось лишь обыскать тело пилота, но от запаха уже слезились глаза, и я, едва не свалившись — запнулся за ножку кресла, выскочил на улицу.

Глава 8

— Похоронить бы его... — свешиваясь наружу чтобы продышаться — запах в кабине убивал, произнёс Андрей, — человек всё же...

— Похороним. Обыскал?

— Так точно. Пекаль только, тт-шник.

— Поищи получше, не может так быть чтобы совсем ничего... — я надеялся что на теле будут какие-нибудь документы, или что-то подобное, но единственное что нашлось — коробок спичек и обломанный карандаш.

Так что наши надежды чем-нибудь разжиться оказались тщетны, а к миллиону вопросов прибавился ещё один — чей кукурузник мы обнаружили в сухой казахской степи.

Естественно, кроме того что уже узнали, мы узнать не могли, поэтому, поковырявшись ещё какое-то время у необычной находки и похоронив пилота, мы вернулись к машине.

«Прием, как слышно, прием...» — ожила рация.

— Слышу хорошо! — едва не выронив её из рук, щелкнул клавишей Андрей, — Приём! Вы куда подевались?

Как мы и предполагали, наши нивоводы тоже заметили руины и двинули к ним, ну а рацию конечно же оставили в машине. Причём судя по расплывчатым объяснениям, там они обнаружили что-то серьёзное, и, скорее всего не очень радостное.

В чём мы и сами вскоре убедились.

Останки саманных домишек этого села, или скорее аула — всё-таки казахская территория, до превращения в руины были вполне жилыми: Белая известь свежеокрашенных стен, чистые стекла разбитых окон, аккуратно подрезанные кусты смородины и крыжовника на вытоптанных лошадьми огородах — всё это говорило о том что ещё недавно тут жили люди, и, скорее всего, они оказались здесь точно так же как и мы. Вот только их аул, в отличии от нашей станицы, расположен был почти на самом краю казахской географии, и населяли его, скорее всего, одни старики.

— Тела нашли? — обойдя несколько развалин, обратился я к одному из наших.

— Нет. Следов крови много, но трупы то ли увезли, то ли звери растащили. Сам же знаешь какие тут монстры водятся...

Ну да, если вспомнить устроенное на берегу побоище и предположить что подобные твари побывали и здесь, вопроса — куда делись тела жителей, не возникнет. Наверняка их просто сожрали, а остатки — если они конечно были, утащили куда-нибудь в степь.

Но если с людьми всё более менее понятно, то с устроенным тут погромом как-то не очень. Ладно разграбили, но для чего ломать дома? Ведь если забыть где мы, может показаться будто их из пушек расстреляли, а потом ещё и бульдозером переехали. Тут собственно и домов то теперь не было, так, кое-где сохранившиеся стены, да кирпичные печки с высоко торчащими трубами.

— Как думаешь, — теребя в руках обломок детской игрушки, подошел ко мне Андрей, — давно это случилось?

— Два, три дня назад... Точнее трудно сказать...

Андрей хмыкнул, и отбросил обломок в сторону.

— Мужики говорят те кто тут повеселился следы оставили. Может прокатимся?

— Следы? следы чего?

— Машин конечно же, — Андрей прищурился, — одна вроде грузовая.

Ещё лучше... но вот идея преследовать кого бы то ни было мне совсем не нравилась, я прекрасно понимал что это как минимум неразумно. Спасти мы никого не спасём, а вот навлечь неприятности на себя и на станицу — как здрасьте. Ладно если бы аборигены тут похозяйничали, всё же у нас и техника современная, и оружие огнестрельное. Но машины?.. Плюс кукурузник это ещё...

Так что, выслушав Андрея, а потом и остальных членов «экспедиции» — рвущихся догнать и наказать супостатов, я высказался против преследования в весьма недвусмысленной и категоричной форме.

Вот только кроме Андрея и профессора, слушать меня никто не стал. Уперевшись рогом и возомнив себя великими стратегами, мужики решили ехать по следам, нам же следовало отдать им несколько канистр с бензином — наше нз, и возвращаться домой.

Впрочем спорить я не стал, понимая бессмысленность этой затеи, и ещё раз обойдя руины аула, — так, на всякий случай, уселся за руль, предварительно поправив приклеенное в уголке большого уазовского зеркала-лопуха — для улучшения обзора, малюсенькое круглое зеркальце, постоянно сползающее от жары.

Настолько мелкое, что чего-то там разглядеть — по крайней мере мне, было очень сложно, но сам факт наличия хоть какого-то обзора в мертвой зоне, уже радовал. Здесь конечно не особенно нужная вещь, но чем чёрт не шутит, может пригодится ещё.

— Как вы считаете, может стоило поехать с ними? — порядком отъехав от руин, я прервал воцарившееся молчание.

— Да кто его знает... — держась за поручень — дорога еще та, пожал плечами Андрей. — Я уже вообще слабо понимаю чего нужно делать, а чего ненужно...

— В первую очередь нужно передать информация — перебил его сосед, — это сейчас первоочередная задача. Второе — сделал он паузу, — забрать кукурузник, причём срочно.

— А нахрена? Он же разбитый? — обернулся к нему Андрей. Я, кстати, с ним тоже был солидарен, самолет явно не на ходу, а тащить его ради прожорливого мотора и кучки алюминия такая себе идея.

— Вы чего братья, — вытаращился сосед, — это же самолет! На нем же летать можно! И всё это бросить? Да вы...

— Летать? Да он весь в дырах, шасси выдрано, винт погнут, и это только видимые повреждения. — осадил его Андрей.

— И летчика у нас нет. — поддакнул я.

— Да ну вас!.. — отмахнулся сосед, — вечно вы всё портите.

Уточнять что именно мы испортили и почему вечно, я не стал, сосед тоже заткнулся, и спор наш потух как-то сам собой.

Так что дальнейший путь мы проделали в тишине, до брода вообще молчали, а после обменивались лишь короткими фразами, да и то, по делу. Слишком многое произошло, и чтобы всё это осмыслить требовалось немало времени. И уже только на подъезде к станице более-менее разговорились.

— Профессор, — придав лицу торжественности, начал Андрей, — назначаю вас главным по связям с общественностью!

— М-м? Чего? — встрепенулся тот, вылезая из своего угла на заднем сиденье, — что, простите?

— Андрей хочет сказать, что докладывать о результатах поездки будете вы — перевел я ему. И предупреждая его возражения, добавил капельку лести, — как самый продвинутый среди нас.

Сосед вроде собрался возмутиться, но уже открыв было рот, всё же передумал. Может просто решил не спорить, а может подействовала моя лесть.

Как говорилось выше, я не особенно кого знал в селе, и сосед исключением не был, но Сергей Алексеевич, наш глава, относился к нему весьма уважительно, поэтому то мы и подумали что лучше пусть пытают его, тем более что в отличии от нас, он половину дороги продрых, а значит был достаточно отдохнувшим чтобы выдержать допрос с пристрастием.

Один месяц спустя.

— Погоди! — едва не попав под колёса, откуда-то выскочил Петрович.

Среднего роста, среднего возраста, и вообще всего среднего, Петрович — а имени его я не знал, занимал должность посыльного при главном агрономе, и его внезапное появление наверняка с этим и было связано.

— Ну? — морщась от хлынувшей в салон пыли, открыл я дверь.

— Вась, не в службу а в дружбу, докинь пару мешочков до крайней гряды!? — утирая со лба пот, задыхаясь, едва выговорил он.

Крайняя гряда — самый дальний засаженный картошкой участок, примерно в километре от бывшей МТМ, неподалеку от превратившейся в озеро реки.

В принципе, мне и ехать в ту же сторону — в ночь заступать на пост, но мешки ведь он не в карманах принёс, а значит нужно за ними куда-то возвращаться.

— Тут недалеко! В армянском! — словно прочитав мои мысли, добавил Петрович.

Армянским называли один из местечковых магазинчиков, по национальности хозяев, и находился он буквально в сотне метров от места где мы сейчас находились.

Естественно этого магазина там уже не было, как не было и всех остальных — колхозный бизнес умер буквально в день перемещения, и теперь там располагался какой-то склад, или нечто в этом роде.

— Хорошо, садись. — кивнув назад себя, — переднее кресло было занято Леонидом, моим новым напарником, — пока Андрея перевели на периметр, я перегнулся и открыл заедающую снаружи дверь.

— Чего в мешках то? — спросил Леонид.

— Химия какая-то вроде. — усаживаясь в кресло, ответил Петрович, — я как-то не вникал, сказали доставить на точку, а транспорта не дали...

— Так на тележке? Два мешочка ведь?

— Ну там почти два... Чуть больше... — нехотя уточнил Петрович.

Леонид усмехнулся.

— К нам то хоть поместятся? Второй рейс делать не придётся?

— Не придётся. — улыбнулся Петрович, и добавил, — наверное...

Забегая вперед скажу, второй рейс делать не пришлось, но загрузили нас по самое не хочу, запихав мешков двадцать какой-то сыпучей и вонючей гадости.

Которую, к слову, нам самим ещё и выгружать пришлось.

Но это я так, не жалуюсь, констатирую просто.

Ведь всё что сейчас не делалось, делалось исключительно ради нашего собственного выживания. Вот только если бы ещё все это понимали.

К примеру. Если уж зашла речь о магазинах. Всего у нас их было девять штук, маленькие, зачастую оборудованные прямо в доме или пристройке, особым богатством ассортимента не отличались, но сейчас, после случившегося, их товары приобрели огромную цену. Та же зубная паста. Вот сколько тюбиков в ванной комнате обычного человека? Один, реже два. А мыло? Максимум несколько кусков. Спички — десять коробков. Соль — пачка, две. Свечки — тоже немного. Бритвы, ручки, ещё какие-то мелочи которых мы не замечаем, но без которых нам будет весьма и весьма неуютно. И владельцы этих магазинчиков, в одночасье, стали обладателями не просто кучки товара на неделю, а реального богатства. И естественно, после решения большинства о «национализации», отдавать свои сокровища на «общак» не хотели, попросту распихав их по разным углам. Повторюсь, опять же, — не все. Были среди них и умные люди.

Двое. Точнее две семейные пары. Одна пара это как раз армяне, хозяева армянского, и ещё одна владельцы самого большого в селе магазина под названием «Удача».

Остальные же решили что возможность подольше чистить зубы и брить морды хорошим станком важнее человеческих отношений, и попрятали весь товар по погребам да чердакам.

Вот только сделали они это не от большого ума. Видимо не совсем дошло, или совсем не дошло, что с нами произошло и где мы все оказались. И из обычных граждан, таких же как все, эти товарищи превратились во всеобщих врагов, в которых разве что на улице пальцем не показывали, и при любом удобном случае старались как-нибудь насолить.

Вот к примеру. Обычная женщина, хозяйка пары небольших магазинчиков, отказалась отдавать добро на общий склад, причём сопроводила отказ большим скандалом и криками на всю деревню. И уже через несколько дней осталась на пустом пепелище.

Конечно, может это и случайность, — всякое бывает, но, согласитесь, какая-то уж больно странная.

Но это я отвлекся, как говорится — Кесарю — кесарево, а мы вернемся к нашим баранам. Точнее мешкам с химикатами.

Разгрузив мешки на поддоны, мы отчитались перед принимавшим товар мужичком, и с облегчением выдохнув, поехали на свой, северный пост.

— Давай-ка поаккуратней... — долбанувшись о дверь на очередной кочке, — а их в поднимающейся траве заметить было достаточно сложно, схватился за поручень Леонид.

— Ну извини... — переключаясь с третьей на вторую — газанув на всю округу — перегазовка, отмахнулся я, и глядя на скачущую стрелку спидометра, — чудо военного автопрома, выкрутил руль, стараясь не поймать новые ямы.

— Вот... Теперь синяк будет... — продолжал сетовать мой напарник. Уже немолодой, лет за пятьдесят с хвостиком, он жутко не любил ездить в качестве пассажира, и когда все же приходилось — вот как сейчас, отличался повышенной ворчливостью. — Не дрова везёшь...

— Ага... — поддакнул я, — не дрова. Поэтому не плачь...

У нас в селе и так дороги паршивые, а тут ещё пока периметр строили, вообще раздолбали всё что можно. Где техникой, где хз чем, но количество неровностей выросло значительно, и срезать путь — как сделал это я, было весьма чревато. Вот только мы и так опаздывали, — на посту наверное бесятся уже, а если бы ещё и в объезд поехали, нас бы сменщики наши вообще прокляли, поэтому выбрав из двух зол меньшее, я и решился проехать напрямик по полю.

Вообще, если по правде, периметр получился не особенно внушительным. Вроде и ров присутствовал, и вал какой-никакой был, и колючка в два ряда... Но вот в общем, как оборонительное сооружение, не смотрелся он, да и задержать мог разве что стадо коров.

Леонид называл это дендро-фекальным сооружением, типо из говна и палок.

Конечно это была лишь самая первая, внешняя линия, в дальнейшем планировались ещё вторая и третья, только я не очень понимал из чего их собрались делать.

Но, справедливости ради, стоит сказать что визиты мутировавших волков и прочего зверья уже не так беспокоили, и за последний месяц внутри поселка эти твари не загрызли ни одного человека. Нападения на людей конечно были, но лишь за периметром, и пока обходилось без жертв, по одному наружу мы не ходили, только группами и с оружием. Да и сами визиты в степь стали куда более редкими, пешком особенно не походишь, а транспорту топливо требуется, которого за последнее время сожгли весьма прилично. Точных цифр я не назову, но глава говорил что если так будет продолжаться, без горючки мы останемся уже к осени, поэтому все перешли на режим жесточайшей экономии. К примеру на мой уазик приколхозили карбюратор от восьмерки, которого, несмотря на разницу в объемах движков: Полтора против трёх, если сильно не гонять, вполне хватало, а если вдруг приспичит, вытягиваешь подсос и Зяма едет почти как раньше. Тут ведь как, дорог вокруг села нет, только степь, поэтому особенно не погоняешь — если это понятие вообще применимо к уазу, в основном на второй, редко на третьей, соответственно и расход топлива выходит приличный. Ну а с новым карбюратором получается гораздо экономичнее.

Расчёт на замену бензина спиртом тоже не оправдывается, пока всё застряло на уровне экспериментов, и, как я понял, экспериментов не очень удачных. Вроде и объемов нет, и машины толком на новом топливе не шибко едут.

А вообще, если брать в общем, не всё так печально — я имею ввиду всю нашу «научную» деятельность, кое-какие успехи всё-таки есть, например порох. Его сделали уже столько, что если вдруг склад где он хранится рванёт, мало не покажется никому. Лично у меня в машине пара жестяных банок из под краски спрятана под сиденьем, и ещё в изделиях — что-то вроде взрывпакетов, примерно столько же. Ну а что, очень помогает при встрече со зверьем всяким, зажжешь фитиль, бросишь в сторону опасности, и только пятки сверкают. Не привычные тут к такому ещё.

На счёт зверья наверное тоже стоит сказать. Основная масса обыкновенные, но встречаются и реальные уроды, вроде тех что ребят на посту у реки порвали.

Скифы же, появления которых мы все так ждали, пока что не появлялись, чем заставляли серьёзно поволноваться.

Ведь мы как думали, — придут они, попробуют на зуб, обожгутся, и будут настраивать торговые отношения, тем более что предложить им уже было чего.

Работавшая в этом направлении группа — несколько человек, вплотную занималась ассортиментом предназначенных для торговли вещей, в список которых кроме мечей и ножей — кузницу запустили почти сразу, попали разнообразные украшения, посуда — как глиняная, так и металлическая, ткани — от мешковины до шелка, веревки, зеркала, различные металлические мелочи и, конечно же «огненная вода», гнали которую едва ли в каждом доме.

Конечно всё это не ради наживы, — чем могли заплатить степные кочевники? — Золотом? Баранами? Поэтому основной целью которую мы преследовали, была информация, без которой планировать хоть что-то, было бы очень непросто.

— Чего так долго? — едва улеглась пыль, подскочил Толик Перчев, молодой черноволосый паренёк с двенадцатой улицы, обычно веселый, но сейчас явно недовольный такой задержкой.

— Мы тут упарились вас ждать, почти на час опаздываете... — добавил вышедший из землянки второй боец, Сенька Чалый, лет тридцати, может чуть больше, кряжистый, в зеленой армейской пилотке, камуфляжной куртке, и коричневых, на коленях обшитых кожей, штанах. — Случилось чего?

— Да не... — протягивая ему руку, мотнул головой Леонид, и добавляя, — Попросили отвезти пару мешочков, а там не пара, а десять пар оказалось, вот и проваландались малость... Как тут? Спокойно всё?

— Так... — чуть сморщился боец в пилотке, — Зверьё по ночуге шаталось, то выли, то лаяли... Но в общем, нормально...

— Ну тады всё, пост сдал, пост принял, — широко улыбнулся Леонид, — не смею больше задерживать, и так время уже...

И оба наших сменщика, передав нам карабины, не спеша направились в сторону деревни.

Мы же, быстро проверив оружие и удостоверившись что оно в порядке, занялись каждый своим делом, я открыл капот уаза, а Леонид залез на вышку — на каждом посту поставили пятиметровый столб с корзиной, и растянувшись на полу, так что свесились ноги, мощно захрапел.

Ну а что сейчас делать? До ночи ещё долго, видимость хорошая, да и в светлое время суток никого обычно и не бывает, так что самое время для сна. А ночью, пока он будет бдеть, и я прикорну пару часиков. Конечно не по инструкции, но отсутствие каких-либо угроз расхолаживает, вот и мы исключением не стали, расслабляясь каждый по своему.

Да и машина внимания требовала, по мелочи в основном, но тоже достаточно времени съедала. Сейчас например, периодически не срабатывал стартер, точнее уазик не заводился с кнопки, сам стартер при замыкании накоротко крутил нормально, и каждый раз, чтобы завести, лезть под капот как-то надоедало. Так что, пока есть возможность, я и решил разобраться с этой маленькой неприятностью.

Первым делом замкнул контакты на самой кнопке, — замка зажигания тут давно не было, глючил он постоянно, и выкинув его чертям собачьим, я и переделал всё по своему. Так вот, контакты я замкнул, но ничего не произошло, а значит кнопка цела, и искать надо где-то в проводке. А это, скажу я вам, уже совсем другая история, лезть в которую хоть и надо, но совершенно не хочется. Миллион раз переделанная и перекроенная, проводка пестрела разноцветными кабелями и многочисленными скрутками, в начале провод мог быть красным, потом становился белым, а выходил в салон вообще зелёным.

Я давно собирался заменить провода полностью, но всё как-то откладывал, а сейчас уже поздно, надо обходится тем что есть.

Ну а что, пара проводов, лампочка индикатор, и вперёд, разбираться в бестолково закрепленных разноцветных пучках, благо хоть изоленты пока достаточно, закупал в своё время впрок, теперь вот пригодилась.

Только оптимизм оптимизмом, но как не хотелось найти причину, закончить до захода солнца не вышло, и захлопнув капот, я решил всё же отогнать машину спецам.

— Пошли перекусим... — позвал не так давно покинувший свой пост на вышке Леонид.

На столике, — а его мы вынесли из землянки наружу, уж больно внутри было сыро, лежал нарезанный кубиками лук, несколько редисок, зажаренная до корочки утка килограмма на три, да термос с травяным чаем. Хлеба не было давно, так как всю муку съели буквально в первые недели нашего «путешествия», а всё наличное зерно оставили на посадку, и, скорее всего, урожай этого года так же весь уйдет на семена, а значит хлебушком лакомиться мы будем ещё не скоро.

Но лично меня волновало это не особенно, пусть у нас не было хлеба, зато мяса было вдоволь, и с овощами, — тот же лук и редиска, получалось очень даже неплохо. Ну а осенью, после уборки, вообще заживём: картошечка, помидоры, огурцы, тыква, кабачки — у меня на земле не было ни кусочка пустующей земли, плюс выращиваемый за периметром общак.

— Вкусно... — разливая из термоса, я втянул носом воздух, — что на сей раз?

Леонид, прежде чем ответить, задумался на секунду, достал тряпичный мешочек с сушёной травой, и сыпанув чуток на стол, стал перечислять.

— Гвоздика, мята, тысячелистник, тимьян.

Потом залез в карман, и вытащив из него короткую курительную трубку, принялся набивать её тем что рассыпал по столу.

— О как! — не смог не съязвить я, глядя с каким удовольствием он это делает.

Вообще, Леонид наверное единственный из курильщиков кто более-менее спокойно переносил отсутствие табака. Давно увлекающийся составлением различных чаёв, он имел приличную коллекцию всяких травок, среди которых была и те, что могли хоть как-то заменить табак. Причём, что интересно, ни у кого в селе не нашлось табачных семян, во всяком случае делиться с нашим семенным фондом никто не спешил.

Поэтому, добив запасы, курильщики перешли на альтернативу, в первую очередь конечно на чай, как самый подходящий заменитель. вот только его тоже было немного, и добив невеликие запасы, курить стали всё что попало. Мята, полынь, тысячелистник... В ход шло всё. Ну а Леонид курил своего приготовления смесь, основным ингредиентом которой была гвоздика, которую сам и выращивал.

— Чудно... — блаженно затянулся он. — Знал бы что так можно , давно сигареты бы бросил...

— Да ну... — Не согласился я, так, чтобы разговор поддержать, по сути мне было параллельно что он курит, и курит ли вообще. — Травить себя всякой дрянью... Это ты называешь чудно?

— А почему нет? — не меняя довольного выражения, пахнул он дымом, запах от которого сильно отличался от табачного. — У меня не так много удовольствий осталось, а если ещё и курить брошу...

— Так ты что, не пьёшь? — удивился я, пытаясь вспомнить видел ли я его раньше пьяным.

— В шесть лет бросил. — коротко кивнул Леонид с самым серьезным выражением лица.

— Да ну трындеть... — отмахнулся я, принимая его слова за шутку. Как человек может бросить пить в шесть лет?

Но он только грустно улыбнулся, и стал рассказывать.

К шести годам пил я уже около двух лет. Причем пил регулярно и по многу. Мать, а она работала в совхозе посменно, оставляла меня на своих младших братьев, которым обуза в виде малолетнего сопляка была совершенно ни к чему. Поэтому они просто давали мне выпить самогонки, укладывали спать, а сами отваливали по своим делам. Причём пил я с удовольствием, и в дальнейшем даже стал участвовать в нехитрых застольях на потеху их таким же маргинальным дружкам.

— А бросил как? — прервал его я, не до конца веря в услышанное.

— Да как то увидел я как мои тетки везут своих в доску пьяных мужей с какой-то попойки на саночках. Те орут чего-то, матерятся на весь колхоз, обблеванные, обоссаные... Жуть вообщем...

Вот и я говорю сам себе, — «Ленька, хорош!»...

— И всё? — когда Леонид замолчал, уточнил я.

— Ну а чего еще? — удивился он, переворачивая трубку и выбивая пепел, — мужик сказал, мужик сделал... Как-то так.

Глава 9

Основательно поужинав и посидев ещё немного за чаем, я оставил Леонида внизу, а сам, захватив бинокль, забрался на вышку.

Вообще, по инструкции, кто-то из нас должен был постоянно находится на верхотуре, во всяком случае в дневное время суток, но мы, как наверняка и наши сменщики, легкомысленно на это забили. Ну а что, видимость отличная в любую сторону, степь здесь почти плоская, если кто и появится, и так заметим, снизу, так что особенно на вышке мы не рассиживали, ленились. Ну или как Леонид, воронкой кверху.

Вот и сейчас, поднеся бинокль к глазам, я привычно скользнул вдоль линии горизонта, и не сразу понял что заметил кое-что необычное.

Вернувшись назад я тщательно пригляделся. Сомнений не было, солидная группа всадников — человек сорок, или чуть больше, выстроившись цепью, двигалась параллельно периметру.

— Похоже у нас гости! — едва сдерживаясь чтобы не заорать, сообщил я, не отрываясь от бинокля.

— Собачки небось? — лениво поинтересовался напарник, судя по голосу он решил покемарить после сытного ужина.

— Да какие собачки! Люди! Иди сам посмотри!

Еще не до конца поверив услышанному, Леонид лениво поднялся, и несколько раз чертыхнувшись, забрался на вышку.

— Ох нифига себе... — прильнул он к окулярам бинокля . — Надо в штаб сообщить! Неужели скифы?!

Заготовленный на этот случай алгоритм не предусматривал нашего непосредственного участия, от нас требовалось лишь сообщить на базу, и оставаться на своем месте, разборки с гостями были прерогативой отцов-командиров.

Ведь одно дело пострелять в кого-то, и совсем другое с этим кем-то контакт наладить, лично я даже примерно не представлял как это вообще возможно.

Подъехать к ним? А как? Они ж машин никогда не видели, в лучшем случае разбегутся, а то ещё и в драку кинутся. Дикие же...

Но видимо и этот момент был уже проработан, потому что буквально через несколько минут после доклада, из поселка выехала целая кавалькада разномастных автомобилей.

Пара буханок, несколько нив, китайский пикап, и последним, видимо в качестве решающего аргумента, выкатился зеленый камаз-самосвал с наращенными бортами.

Проехав около километра, колонна разделилась на три группы, и поддав газу утонула в пыли.

— Загнать решили. — констатировал Леонид, отрываясь от бинокля.

— А не лучше ли было спокойно проехать вперёд, и просто подождать?

— Ну ты даешь... — усмехнулся Леонид. — Просто подождать? Ты серьёзно? Подождать кучку дикарей с луками? Да они тебя стрелами нашпигуют, просто так, со страху, а потом разбегутся по всей степи, растворятся среди ковыля и суслячих какашек...

— И как тогда?

— Да просто. Загонят как зверей, основную массу перестреляют, чтоб ни ушёл никто, ну и в плен кого-нибудь возьмут...

— А стрелять то зачем? — искренне изумился я, — первая встреча с туземцами виделась мне в несколько ином свете.

Леонид вновь прильнул к биноклю, и ответил лишь после длинной паузы,

— Ну-у... Тут как на войне... Упусти мы хоть кого-то, информация просочится во внешний мир раньше времени... И тогда кто знает...

— Но всё равно, это же не сафари, это живые люди... — на автомате возразил я, хотя понимал что рисковать жизнями своих родных и друзей ради горстки кочевников и сам бы не стал.

— Забудь. — отмахнулся Леонид. — Здесь такой подход не работает. Попади к ним ты или любой из наших, они рассуждать не станут, сразу башку отрежут, так, на всякий случай. Вдруг демон какой.

Тут мне вспомнились рассказы водившего нас по курганам экскурсовода про царящие в те времена обычаи, и возмущение само собой куда-то делось, оставив вместо себя лишь едкий вкус чего-то неправильного, но от того не менее необходимого.

— Дай гляну. — попросил я у Леонида бинокль. — Что там у них?

— Погоди. — отмахнулся тот, и по его тону я понял что происходит что-то незапланированное.

— Что там? Что случилось? — пытаясь всмотреться в даль но кроме пыли в лучах заходящего солнца ничего не увидел.

— По моему у нас сейчас будут гости. — спокойно ответил напарник, и протянув бинокль, добавил, пойдем вниз, на вышке точно стрелу схлопочешь.

Прильнув к окулярам я быстро нашёл то о чем говорил Леонид. Вслед за первой группой кочевников двигалась вторая, гораздо меньшая, но с несколькими повозками. И похоже что наши загонщики ее просто не видели, мешали пыль, уходящее солнце и рельеф.

Двое верховых впереди, трое замыкают, и три длинных телеги, одна из которых чем-то напоминала карету.

— Надо в штаб сообщить! — крикнул я, но посмотрев вниз увидел что Леонид уже чего-то бормочет в рацию.

— Они сейчас заметят нас и уйдут левее, надо догонять! — снова закричал я, чувствуя как учащается сердцебиение, а от нахлынувшего адреналина начинают дрожать пальцы рук.

— Штаб молчит! — внезапно огорошил напарник, — Они далеко?

— Километр, может чуть дальше! — прикидывая расстояние до телег, соображал я.

Отбиться мы конечно отобьемся, но это если они попрут на нас, что маловероятно, скорее всего заметят, и бросив телеги уйдут в ночную степь.

Ведь сколько до темноты? Час? Или меньше? — солнце уже ушло, но ещё кое-как подсвечивало из-за горизонта. А когда стемнеет, скифы просто растворятся во мраке, и мы их никогда не найдём.

Видимо и Леонид решил так же, потому что закричав чтобы я нёс свой зад в машину, сам уселся за руль, резво разворачивая уазик.

Вот только пока мы будем объезжать периметр, неизвестно что произойдёт, — думал я, с ходу плюхаясь на пассажирское сиденье. Ну даже пусть они и не разбегутся, — но что мне делать когда придется стрелять? Одно дело рулить, и совсем другое убивать людей. Людей, по сути ни в чем не повинных.

Но Зяма, ревя на всю округу мотором, уже резво скакал по полю. Выбрав самый короткий путь к выезду, Леонид вообще не обращал внимания на рельеф, разгоняя машину почти до шестидесяти километров в час.

Трясло так, что досылая патрон в патронник, я едва не прострелил себе ногу. Но обошлось, пуля ушла куда-то в пол.

— Я сейчас выверну, — заорал напарник, — твоя задача лошади! Стреляй по лошадям!

Дальнейшее произошло как-то быстро и скомкано. Возможность не стрелять в людей развязала мне руки, и когда, высунувшись в люк, метров со ста я открыл огонь, меня словно подменили, такого азарта я не ощущал еще никогда.

Вот только длилось это недолго; резкое жжение в плече, и теряя карабин, я, кривясь от боли, сползаю обратно в кабину.

Стрела. Наверняка стрела. Скользнув по прикладу она вошла куда-то пониже ключицы, в одночасье выведя меня из строя.

Только как я ни пытался нащупать древко, — чтобы выдрать стрелу из раны, кроме боли и липкой крови ничего не находил.

— Рулить сможешь? — словно сквозь вату донёсся крик Леонида, и только я попытался ответить, как всё поплыло, и бессильно растекаясь по креслу, я провалился в беспамятство.

******

— Ну слава богу! Очнулся наконец! — где-то на пределе сознания раздался незнакомый голос. — Погоди чуток, сейчас доктора позову.

Всё стихло, на какое-то время наступила тишина, но ненадолго, одновременно с хлопком двери мир вокруг наполнился каким-то гомоном.

Кто-то говорил, что-то звенело, где-то ухало, и не выдержав неожиданного нашествия звуков я снова отключился. Правда теперь ненадолго, а вновь очнувшись, уже смог открыть глаза.

— Вот такие дела... — Тяжело вздохнув, Леонид закончил свой рассказ, показавшийся мне невероятным бредом.

Если вкратце, та группа кочевников которую мы заметили, не только не испугалась несущихся к ним автомобилей, но и дала нешуточный отпор, причем с использованием огнестрельного оружия.

Пара калашей, наганы, обрезы, — на всех у них оказалось около пятнадцати стволов, и если бы не Камаз, неизвестно чем бы закончилась неуклюжая охота.

Тебе ещё повезло, — сочувственно щурясь, сказал мне Леонид, — пуля навылет прошла, кости целы. Только крови много потерял, но это не страшно, врачи говорят через недельку будешь как новенький.

— Ушёл кто-нибудь? — поинтересовался я, когда Леонид замолчал, и отошёл к окну.

— Те кто на нас перли, всем составом срулили. Только телеги бросили со скарбом. Да и из основной группы несколько человек... Так что, так как-то...

— Хреново.. Значит скоро гостей ждать... И откуда у них оружие? И вообще, это точно аборигены?

Леонид пожал плечами.

— Не знаю. На вид не поймешь... На того вроде похожи...

— На кого? — уточнил я,

— Ну, тип которого в кургане откапывали, только с пушками, и одежда разбавлена тряпьем всяким.

— А живых кого-нибудь взяли?

— Одного. Когда они палить начали, тут уже не пленных стало, кого постреляли, кого машинами подавили. Остальные разбежались... А тот что попался, ранен серьезно, даже в себя не пришёл ещё, так что считай что и нет никого...

— А наши как? Потери есть?

— Трое двухсотых и семеро трёхсотых, плюс ты...

Мда... Если стычка с небольшой группой привела к таким потерям, то что будет когда к нам придут основные силы хозяев этих мест?

Леонид хотел что-то еще добавить, но его прервали, и он, выпровоженный фельдшером, неуклюже скрылся за дверью.

Меня осмотрели, перевязали, сделали пару уколов, попытались покормить, но сил на еду уже не хватило, и оставив тарелку на тумбочке, я тут же уснул. В принципе, если не считать нюансов, так прошёл и второй день на больничной койке, и третий, а на четвертый меня отпустили, потому как разницы где отлеживаться, — здесь или дома, уже не было, и к вечеру четвертого дня я возлежал на своем любимом диване.

Новостей за это время тоже особенных не случилось, разве что появились патрули на всех близлежащих высотах, да основную часть машин, в том числе и Зяму, попытались защитить от огнестрела. Прикрыли баки, мотор, радиатор, почти до верха закрыли окна, оставив лишь узенькие полосочки, поставили лист металла на лобовое, полностью зашили весь зад. Всё это я узнал от навещавшего меня по три раза на день Леонида, но сам ещё свой уазик не видел, чему очень даже огорчался.

И да, чуть не забыл. — Раненный скиф очнулся, но говорить ещё не мог, слишком слаб был.

Конечно все мы понимали что даже когда он поправится, без знания языка допросить его будет очень сложно, хотя была вероятность что говорят скифы на одном из тюркских диалектов, во всяком случае в наше время выдвигались такие версии.

Но лично для меня всё и так понятно: то что не мы одни провалились в эту дыру было почти подтвержденным фактом — казахская деревенька, и найденный в степи самолёт прямое тому доказательство. И оружием скифы разжились попросту разграбив один из таких вот перемещенных поселков, или даже городов. Это у нас всё прошло спокойно, без особой паники, но это скорее исключение, чем правило, а если представить что сюда провалился целый город? Тогда как?

Связи нет, света нет, воды нет, информации нет, люди ничего не понимают, начинается всеобщая истерия, еда быстро заканчивается... Мародёрство наконец...Вообщем полный швах.

Народ бежит за город, и попадает прямо в лапы аборигенов, которые пусть и дикие, но их много, и они у себя дома.

Ну а дальше уже ясно откуда у скифов пушки и всё остальное. И единственное что нам нужно узнать у пойманного дикаря, — где этот город находится.

Понятно что мы не будем никого спасать, во всяком случае специально, город нам, — а я думаю со мной согласятся все, нужен лишь как источник пополнения запасов, ведь даже разграбленный дикарями, для знающего человека он ценнее чем целая сотня Клондайков.

Какие-то механизмы, зарытое на заправках топливо, детали от техники, аппаратура, может быть лекарства... Да много чего ещё — всего и не перечислить.

А если предположить что городок здесь оказался не один...

Но это все домыслы конечно. Пусть я и уверен в том что говорю, но сказать что-то наверняка можно будет лишь после общения с пленником. Так что подождём, тем более и без этого забот вполне хватает.

Вроде, всего ничего дома не был, а дел накопилась гора. В основном по мелочи конечно: там поправить, тут повесить, но с висящей на перевязи рукой продвигалось всё очень медленно.

*****

— Пап, там дядя Андрей приехал! — заглянув в дом, позвала меня дочь.

Я выглянул в окно, и чуть со стула не упал. Впритык к воротам стояло бывшее когда-то уазиком нечто страшное.

Мощный кенгурятник из толстенного швеллера с наваренной по центру металлической пластиной украшал передок, передние окна и сами двери прямо поверх убраны железом, колесные арки спрятаны больше чем в половину, задние окна закрыты наглухо, а вместо лобового стекла железка с длинной прорезью.

— И как на этом ездить? — выйдя на улицу, я посмотрел в ухмыляющееся лицо товарища. — А?

— Непривычно маленько. — улыбнулся Андрей, и добавил, — но всяко лучше чем с простреленной башкой... Попробуешь?

— Не знаю. — чувствуя непривычную тяжесть, я открыл дверь, и заглянул внутрь.

— Там ничего не поменялось, можешь не смотреть. — прокомментировал Андрей.

— Нет, Леонид мне конечно говорил что некоторые машины готовят под войнушку, но я думал что все будет как-то поизящнее...

— Типа инкассаторских?

— Ну хотя бы... А это что-то совсем из области фантастики. Такое только в кино снимать... Он хоть передвигается?

Внешне, на вскидку, машина потяжелела килограмм на триста если не больше.

— Ну я же как-то приехал. — Андрей попинал колесо, — Гремит только, но это мелочи, главное от пуль защищает.

— А вдруг у дикарей ещё и пушки найдутся? Тогда как? Танки строить будем?

Ну а что, если из автоматов палить научились, значит и со всем остальным справятся. Почему-то я в этом нисколько не сомневался.

— Прокатишься? — проигнорировав вопрос, предложил Андрей.

— Если только на пассажирском... — напрягать не зажившую рану рулежкой этого бегемота я как-то не стремился, но попробовать как он на ходу, всё же хотелось.

— Как скажешь. — пожал плечами Андрей, и придержав дверь, залез на водительское кресло.

Мотор взревел, уаз затрясся всеми своими железками, и медленно, но без видимых усилий отъехал от ворот.

— Обзор вообще никакой... — с сожалением промолвил я, пытаясь понять как теперь смотреть по зеркалам.

— Так это он сейчас в боевом режиме, я показать тебе хотел, прокатимся и поснимаем защиту со стёкол.

— То есть это отцепляется? — удивился я, вспоминая как выглядели переделки со стороны. — Мне показалось намертво всё...

— Не всё, с передних окон снимается, — боковушки, лобовик... — усмехнулся Андрей, — полностью одевать Зяму в железо будем только при необходимости, выезд там, экспедиция какая...

— Ну хоть так. А то я как представил что целый день в этой амбразуре торчать... Брр...

Проехав по центральной улице, Андрей свернул в переулок, и поднявшись до самого конца, остановил машину.

— Во, глянь... — открыв свою дверь, кивнул он на высокую, метров семи-восьми каменную башню. — Такие по всему периметру решили поставить, и ещё отдельно, там где стела стоит, крепость заложили.

— Охренеть. Серьёзно, крепость?

Про башни говорили давно, камней в деревне много, почти все сараи и летние кухни из них сделаны, но чтобы крепость...

— Куда уж серьёзнее. — Андрей вышел из машины и прикрыл дверку. — Обзор оттуда хороший, видимость километров десять, да и простреливаться из неё весь передний край периметра будет. Одну поставим там, и ещё две по реке, треугольником таким, оборононосным!

Ну так то он прав, станица, пусть и окруженная забором, защищена была так себе, а вот крепость (ну или что там получится) с высокими стенами да бойницами под пушки, это уже серьёзно.

— Нормально закрыть село мощей не хватит, во всяком случае пока, — продолжал он, — ты представь что аборигенов тогда было не сорок рыл, а четыре тысячи. Представил?

— Да на них патронов просто не хватит...

— Ну да, а тут поставил пушки и пали себе на здоровье.

Я тут же представил утыканные стволами орудий высокие стены.

— Пойдем поближе глянем, глава сказал за неделю по всему периметру поставим! — подталкивая меня в сторону оборонительного сооружения, продолжал хвалиться Андрей.

Вблизи башня оказалась куда более внушительной; метра четыре в диаметре, три ряда узеньких бойниц на разных уровнях, и пока ничем не закрытый дверной проём.

Внутри винтовая лестница до самого верха с несколькими площадками, и посередине железная труба на сто пятьдесят, видимо для пущей надёжности.

— Серьёзно... — заглядывая снизу на всё это великолепие, я невольно представил себя с карабином напротив бойницы, и посетившее меня в этот момент чувство уверенности весьма мне понравилось.

Ну а что, видно далеко, попасть в узкую прорезь амбразуры можно лишь случайно — если ты конечно не снайпер, так что знай себе пали пока есть чем...

— Ну как? — отвлёк меня от созерцания Андрей, — впечатляет?

— Серьезная вещь! Цемента много ушло?

— А ты приглядись. — посоветовал Андрей, — Камень на глину положен, как на фундаментах, а цементом только снаружи сбрызнуто, для прочности!

Ну да. Цемент у нас есть, но мало. Зато развалины бывших ферм имеются, оттуда уже выдергивали столбики на периметр. А там, если мне не изменяет память, были и различные бетонные запчасти. Типа плит, блоков, перекрытий и прочих необходимых сейчас вещей. Вот только крана не было.

— Крепость будут из блоков да плит лепить, — словно прочитав мои мысли, подтвердил Андрей. — решили разобрать часть домов с крайних улиц, да с развалин набрать что ещё пригодно...

Крайние улицы, двенадцатая и тринадцатая, застроили прямо перед развалом союза двухквартирными домами из тех же самых железобетонных плит из которых строили тогда пятиэтажные хрущебы. Универсальные, они легко разбирались и собирались, что сейчас было весьма кстати.

— Фундамент из блоков ряда в четыре, да несколько этажей панелей, — чем не крепость?

— А вокруг минное поле... — мечтательно улыбаясь добавил Андрей.

Но тут я его не поддержал, крепость, пушки из труб стальных, картечь, — это одно, а вот мины...

— Минное поле оно конечно замечательно, но мины ещё ведь сделать надо, а это тебе не взрывпакеты клепать, тут совершенно другой подход нужен, инженерный... — озвучил я своё мнение.

— А вот и нет! Голь на выдумки хитра. — ухмыльнулся Андрей, — Мины уже готовы, скоро испытания закончат, и в производство запустят. Так что будут у нас кроме картофельных полей, ещё и минные!

— Ладно, повернул я к машине, это всё конечно хорошо, но что-то я устал, давай-ка меня обратно вертай, полежать надо...

Забегая вперёд, скажу что отлеживался я ещё неделю, вернутся к полноценной жизни мешала постоянная слабость, и когда за мной прислали машину, меня еще ощутимо пошатывало.

Естественно я поехал, шестым чувством ощущая что это неспроста, — если я был нужен, могли и передать через кого-нибудь, от меня до штаба ходу три минуты. А тут целая машина.

— Ну что, как самочувствие? — участливо интересуясь, в штабе меня встретил сам Сергей Алексеевич.

— Терпимо, могу вернуться к своим обязанностям. — Стараясь не показывать что ещё не здоров, ответил я.

— Это хорошо. Это славно... Дело у меня к тебе, конфиденциальное... — прикрывая дверь и указывая на стоящее у окна кресло, кивнул Сергей Алексеевич.

Поблагодарив, я сел, и устроившись поудобнее — как назло разболелось плечо, — приготовился слушать.

Глава 10

— Ты знаешь... — произнёс Сергей Алексеевич, и тут же замолчав, защёлкал бензиновой зажигалкой, пытаясь прикурить заранее набитую трубку.

Несколько раз не сработав, — видимо кремень подтёрся лишнего, она наконец выдала крохотный, лениво тлеющий огонёчек, и в воздухе запахло горелым чаем.

— Даже не знаю с чего начать... — неотрываясь от трубки, продолжил он. Я хотел было посоветовать начать сначала, но передумал, сочтя шутку неуместной. Меня вообще бесят люди, к месту и не к месту вставляющие замыленные временем фразочки, но в своём глазу я и бревно могу долго и упорно не замечать.

— Пообщались мы с раненным нашим, — затянувшись несколько раз, продолжил глава, — любопытные вещи он рассказывал... понять, правда, сложно о чём толковал, но кое-что всё же удалось выяснить.

Я не перебивал, весь превратившись во внимание.

— Оружие говорит, у них из больших жилищ в двух днях пути отсюда, и если я его правильно понял, жилища эти появились здесь уже давненько...

— Он что, помер? — всё же вырвалось у меня.

— Ну да... С такими то ранами...

Мне говорили что кроме серьезного пулевого ранения его ещё машиной переехали, и то что он не только выжил, но и успел что-то рассказать, кроме как чудом и не назовешь.

— Он может и больше рассказал бы, но язык хоть и похож на что-то восточное, — понятного мало. Только я не за этим тебя пригласил — вдруг пристально посмотрев мне в глаза, заявил Сергей Алексеевич, и резко отвернувшись, почему-то замолчал. Он вообще как-то странно сегодня выглядел, я если б не знал что он непьющий, решил бы что из запоя выходит: Вроде уже трезвый, но организм ещё не оклемался.

— Я вас слушаю. — выждав где-то с минуту, напомнил я о себе.

— Знаю ты далёк от дрязг наших, поэтому скажу прямо — меня хотят сместить с поста главы, и думаю в ближайшее время это всё же произойдет, как бы я не брыкался...

Мне вообще было непонятно как, и главное зачем, в нашем положении делить власть. Ладно там, в нормальном мире, пост главы поселка наверняка давал какие-то плюшки, но здесь то, здесь что он может принести кроме геморроя? — Поэтому удивился я искренне, выразив это в простецком,

— А нафига?...

— Причин много... — снова развернулся он, — и самая главная заключается в том, что у некоторых наших односельчан мозг не самый рабочий орган, и личная неприязнь перевешивает голос разума...

Сказать что он мне Америку открыл — не скажешь. Главу не любили многие. Кто-то за нрав крутой, кто-то из зависти, а кто-то просто так, за компанию.

— А как же казачество? Казаки вас всегда поддержат!

— Да уж... — скривился мой собеседник, — поддержать то поддержат конечно... Вот только как? — Штыками? — А есть ли смысл таким образом отстаивать власть?

Я пожал плечами.

— Вот и я мыслю, — нету его, нет смысла! Они что думают, очень легко руководить всем этим? — широко развел он руками, — ну пусть попробуют! Я уж и забыл когда спал по-человечески, всё дела какие-то, суета... Тьфу! — демонстративно плюнув прямо на пол, Сергей Алексеевич принялся расхаживать из угла в угол.

— Но я тебя не за этим позвал, точнее не только за этим. Вот посмотри...

И он, открыв верхний ящик стола, достал оттуда замызганную частым использованием карту.

— Если верить пленнику, — а другой информации у нас всё равно нет, выходит что место где они получили оружие, находится примерно вот в этом секторе.

Склонившись над картой, для чего нужно было перегнуться через весь стол, я ничего не понял, но надеясь на дальнейшие разъяснения, глубокомысленно кивнул.

— Здесь, как ты видишь, ничего нет, но говорил он именно про это место.

— Интересно... А он на карте сам показал? — я бы, мягко говоря, засомневался в добытой таким образом информации, — просто потому что само существование разбирающегося в картографии аборигена было весьма сомнительно.

— Нет конечно. — усмехнулся глава. — какие карты... Ты чего... рукой показал, да приметы кое какие назвал: Вдоль реки два дня верхом, там устье, — вот где-то возле него.

— Это получается по Караганке вверх? — я заглянул в карту — на этот раз уже более осмысленно.

— Получается что так. Два дня пути это километров до двухсот.

— Так тут ничего нет и на триста. Какой к черту город? — выжженные степи, перекати поле, да вездесущие суслики — такой запомнилась мне эта местность после единственной поездки в те края.

— Тем не менее надо проверить. — Выбивая пепел из потухшей трубки, Сергей Алексеевич изучающе впился в меня взглядом.

— Понятно. Когда выдвигаться?

— Чем скорее, тем лучше. Но знать об этом, никому кроме нас с тобой и остальных участников экспедиции не обязательно...

То что происходит что-то странное я понял сразу, а теперь вот мы и дошли до сути, — операция была тайной.

— Сколько машин? Где людей брать? — как бы там ни было, — задача поставлена непосредственным начальством, и должна быть выполнена.

— С этим напряг. — нахмурился глава, вновь принимаясь набивать трубку. — Машина одна, твой Уаз, людей соответственно.

— Что со снабжением?

Ехать в одиночку (на одном авто) опасно, всё же не ближний свет, мало ли какие приключения в дороге, — Уаз техника хоть и надежная, но случиться может всякое, поэтому экипированы мы должны быть по максимуму.

— Здесь проблем не будет, собери людей — тех кому доверяешь, и часика через три подъедете ко мне. — видя что возражать я не собираюсь, повеселел глава. Прожжённый политикан — с поправкой на масштаб, он чётко улавливал настроение собеседника.

— К вам, в смысле сюда, в штаб? — на всякий случай уточнил я, уловив какую-то непонятную интонацию.

— Нет, всё что тебе понадобится уже у меня дома, сам понимаешь, пришлось подготовиться заранее...

Вообщем вышел я из штаба в ещё большем замешательстве, первый, и самый главный вопрос состоял в людях, ведь их, — надёжных в смысле, было всего двое: Андрей и Леонид, и где брать остальных — а состав группы виделся мне человек в семь, — представлял пока слабо.

Вместимость машины девять мест, поэтому семеро поместятся с комфортом (уазовским), вот только где взять ещё четверых?

— Я могу Олега позвать, — с ходу предложил Леонид, когда я заехал к нему.

Олег, молодой парень из Орска, здесь, в нашем селе оказался случайно, они с женой приехали к кому-то в гости, ну и перенеслись вместе со всеми. Военный контрактник, он, — по словам Леонида, прошёл через кучу горячих точек, начал с Грузии в восьмом году, потом несколько командировок в Чечню, и только недавно вернулся из Сирии. Так что для нашей экспедиции был бы весьма полезен.

— Попробуй. Будет неплохо если он согласится. Но всё равно мало, надо ещё троих найти, выходим рано утром, так что поспешай, — времени в обрез.

И я, оставив Леонида думать, поехал домой, рассчитывая заскочить к Андрею.

Вообще, если смотреть на предстоящее путешествие, — не такое оно и страшное.

Ну а что, оружие у нас есть, машина максимально защищена, расстояние не такое огромное — даже если двести, это вроде как на рыбалку едем, разве что по бездорожью... Но там дальше, — если всё так, как было у нас, — местность ровная, и ехать одно удовольствие. Травы нет, камни и ямы заметны издалека, — можно и притопить, коли нужда такая будет.

Конечно непонятно кого встретить можно, — люди, звери... Но, как я уже говорил, не мы должны боятся, а как раз таки наоборот. Так что ничего особенного в поездке нет, думаю дня за три управимся, главное чтобы не в холостую. Это ведь надо — брошенный людьми город где оружие на каждом углу валяется...

******

Раннее утро следующего дня.

Машина идёт ровно, народ храпит, и мне стоит больших усилий не присоединиться к ним.

Справа от меня, на пассажирском, опустив голову на грудь, дремлет Леонид, — сзади, переложившись свернутыми в скатки одеялами Олег с Андреем, а на третьем ряду,в "багажном отсеке", канистры с бензином и куча всего что показалось необходимым для экспедиции.

Народу конечно мало, но что есть, то есть. Не смогли мы найти людей, — те кто нужен был, заняты оказались, а брать на такое дело абы кого, не хотелось, — всё же не на прогулку отправляемся.

— Хорош спать! — толкаю Леонида.

— А я и не сплю... — лениво покосившись сначала на дорогу, а потом и сфокусировавшись на мне, заявил он.

— Раз не спишь, хоть анекдот какой травани... А то скучно...усну и перевернёмся...

На самом деле скучно мне не было, но когда все в машине спят, волей-неволей настраиваешься на их сонный ритм и тоже начинаешь кемарить. А это, — пусть и в ровной как стол степи, чревато лишними неприятностями.

— Кончились анекдоты, завтра приходи... — отвернувшись и закрыв лицо кепкой, отмахнулся он. Уазик хоть машина и тряская, но относительно небольшие кочки — вот как сейчас, глотает на раз, поэтому и спится в нём преотлично, во всяком случае пока колдобину побольше не поймаю.

— Ну и чёрт с тобой... — переключаясь на третью, не стал настаивать я, сейчас вот найду эту самую колдобину поприличней, и устрою им массовую побудку. Тоже мне, устроили тут сонный час...

Понятно дело специально ничего искать я не стал, но дорога и сама по себе вскорости ухудшилась — долгое плато сменилось усыпанным кротовьими норами затяжным подъёмом, и от тряски мой экипаж вынужден был проснуться.

— Это где мы? — протирая глаза, уставился в окно Леонид. — Ты что, с маршрута ушёл?

— Нет. Срезаю.... Здесь река петлю делает, и ехать вдоль неё совсем необязательно, сейчас повыше поднимемся, сам увидишь... — ответил я, прикидывая оптимальный путь. Подъём хоть и пологий, но местами торчат камни, и порезать шины мне совершенно не улыбалось.

— Смотри не заблудись... Потом вообще дорогу не найдём. — добавил Леонид, скептически посмотрев сначала на меня, а потом на брошенную меж сидений карту.

— Как скажешь командир. — я не стал спорить, доказывая очевидные вещи, — заблудиться, имея такой ориентир как река, да ещё и подсматривая в карту — пусть и не совсем теперь актуальную, казалось мне невозможным, но с другой стороны я прекрасно знал что ничего невозможного не бывает — оказались же мы каким-то образом в этом "чудесном" месте?..

— Сколько мы проехали? — ожил на заднем сидении Олег. Вроде бы только что храпевший на всю Ивановскую, выглядел он на удивление свежо, во всяком случае по сравнению с остальными засонями.

— Почти сто пятьдесят. — глянув на спидометр, произвел нехитрые вычисления я. — Ещё пару часов и можно начинать расстраиваться.

— Э..м?.. В смысле? — всё ещё зевая, прошамкал Леонид.

— Это я на тот случай если всё туфта, и никаких развалин здесь нет... Чем дальше еду, тем абсурднее кажется мне наша экспедиция.

Я не то чтобы скептик какой, — в чудеса верю, особенно нехорошие, но тут, от чего-то, сомнения меня взяли, может от пейзажа однообразности, или тряски долгой, но казалось мне сейчас что проедем мы ещё километров сто, ничего не найдём, да обратно вернёмся.

— Отсутствие результата — тоже результат. Наше дело какое? — присоединился к разговору Андрей, — простая разведка, и значит чего разведаем, о том и доложим...

В принципе я был полностью с ним согласен, но всё равно хотелось найти хоть что-то, ведь как ни крути, а автоматы и винтовки у здешних аборигенов были самые что ни на есть настоящие.

— Тормозни где-нибудь... — попросил Леонид. — Очень надо...

Я и так присматривался к местности, кустов здесь, — понятное дело, нет, только и коллектив у нас чисто мужской, но хотелось или на горку подняться, или наоборот, к реке поближе съехать — пыль хоть с себя смыть.

— Ага, ещё минутку, повыше заскочим и того... Тормозну... Только в оба смотрите, на всякий случай... Мало ли какие тут твари водятся... — предупредил я товарищей, чем вызвал болезненную гримасу на лице Леонида — то ли от того что я сразу не остановился, то ли из-за ненужного предупреждения. Ведь пока я говорил, сзади во всю гремели оружием, без которого за пределами посёлка даже, извиняюсь, на горшок не ходили.

Проехав ещё метров триста и загнав уазик почти на вершину, я развернулся — так чтобы встать спиной к солнцу, и заглушив двигатель, выключил массу полностью обесточивая автомобиль. — Мало ли.

Но, как оказалось зря. Мои спутники, быстренько закончив моцион, решили что стоянку лучше перенести к реке, и погрузившись обратно в машину, мы ещё минут тридцать тряслись в поисках удобного подхода к воде.

Зато когда нашли его и хорошенько умылись, настроение значительно улучшилось, и разложив прямо на траве кусок брезента — наш походный дастархан, принялись за трапезу.

Мясо тушёное, мясо варёное, мясо копченое, яица, зелень. — Никогда не думал что мне может надоесть такая диета, но сейчас — мне так казалось — душу бы отдал за кусок обычного магазинного хлеба. В наших колхозных закромах мука хоть и была, но не так много, а молоть новую пока было не с чего, все знали что урожай этого года — дай бог он всё-таки будет, полностью пойдет на семена, и в лучшем случае через год, — а скорее всего через два, мы только и сможем поесть нормального хлебушка.

— Сто грамм никто не догадался взять? — оживил молчание Олег.

Хотя распитие крепких напитков у нас не поощрялось, пить меньше не стали, скорее даже больше, на производства алкоголя в ход шло всё: Прокисшее варенье столетней давности, сухофрукты, засохшие сладости, морковка и даже картофельные очистки.

— Эн-Зэ только. Для протираний. — Не глядя на Олега отозвался Леонид. — Но я не буду.

— Я тоже пас. — не дожидаясь когда его спросят, буркнул Андрей.

Олег тяжело вздохнул, и прекрасно зная ответ, все же спросил,

— Ну а ты Вась? Составишь компанию?

И только я хотел его огорчить — сославшись на руль, как за его спиной что-то шевельнулось.

Метров пять или шесть, не больше. Здоровенная черная морда какого-то зверя из семейства кошачьих торчала из высокой травы.

— Ты чего... Вась? — побледнел Олег, когда я вскинул карабин и направил на него.

Понятно что целился я в зверя, но тот был практически на одном уровне с Олегом, поэтому ему и показалось ему что за оружие схватился я по его душу.

— Не шевелись... — одними губами прошептал я, поднимая приклад к плечу. Кто бы не торчал из травы, пришёл он явно не поздороваться.

Сидящий рядом со мной Леонид тоже увидел зверя и потянулся к оружию, вот только более беспечный, свой ствол он бросил рядом с сумками, и сейчас по-любому не успевал.

Флажок предохранителя вверх, палец на крючок, выдох и спуск.

Коротка автоматная очередь взорвала тишину, и долей секунды позже громкий рев раненного зверя огласил округу.

— Блядь! Так ведь идиотом стать можно! Кто там был? — бешено вращая глазами, подскочил со своего места Олег, и передернув затвор, развернулся в направлении опасности.

— Не знаю. — оглушенный стрельбой, громко прокричал я, — зверюга какая-то здоровенная!

Бах! Бах! Бах! — конец фразы утонул в грохоте выстрелов, Андрей стрелял куда-то по кустам у воды,а Леонид палил мне за спину.

Не особенно понимая что происходит, я знал одно — отсюда надо валить.

И вообще, зачем я их послушался? Хотел ведь на горе встать, — ни кустов тебе, ни травы. Если кто и захочет подойти, за версту обнаружим. А тут...

Рванув к уазу — а машина стояла метров в тридцати, — близко к воде подъезжать не стали, я успел пробежать едва ли половину, как дорогу мне преградили две здоровенные твари; больше собаки, но меньше лошади, полностью чёрные, с лоснящейся на солнышке шерстью, они вполне могли быть какими-нибудь пумами или пантерами, если бы не их размер да украшения в виде небольших рожек и торчащих сантиметров на двадцать клыков. — Может разновидность саблезубого тигра? — пришла в голову мысль, но рассуждать было некогда, и с ходу бухнувшись на одно колено, я поднял перед собой автомат, и почти не целясь, "от бедра" открыл огонь.

Одну скосил сразу — несколько пуль в голову и грудь это фатально, а вот вторая успела отскочить, и будто чувствуя что по машине я стрелять не стану, скаканула прямо к уазу и спряталась под его днищем.

Переключившись на одиночные, я подбежал ближе, и снова упав на колено, попытался выцелить спрятавшуюся зверюгу, но под машиной уже никого не было.

Снова щелкнув переключателем огня — тут он совмещён с предохранителем, я обернулся — все трое так и палили по сторонам, и в три прыжка залетел в кабину Зямы.

Масса — тумблер — кнопка — педаль газа. — И вот он, такой родной рык трёхлитрового советского мотора.

Втыкаю заднюю, резко газую — перед капотом появляются ещё три кошки, и едва успеваю остановить машину у обрыва.

Приглашение никому естественно не понадобилось, и через пару секунд мои спутники уже палили с открытых дверей, крича при этом что-то непонятно-матерное, но явно мотивирующее на скорый отъезд. Только я и без них со всей дури топтал педаль газа, мечтая оказаться как можно дальше.

Уаз ревел, всё в нём летало, — трясло так, что мне оставалось только молиться за целостность древнего советского проходимца. Ведь каким бы он не был толстым, но при такой тряске что-то да обязательно отвалится, и хорошо если это не приведет к немедленной поломке, — отставать упрямые кошаки упрямо не желали.

И зачем мы им спрашивается? Как пища? — врядли. — Всяких там зайчиков и олешек в этих степях достаточно и без нас. Развлечение? Азарт охоты? Так ведь мы уже убили их целую кучу, к чему им такая охота после которой половина стаи минусуется? Или они не понимают ничего? Вот только уж больно глаза у них умные, да и та особь которую я чуть не подстрелил, она явно знала что по машине палить я не стану, поэтому и спряталась не где-нибудь, а именно под ней. Причём держаться старалась за баком, словно понимая что до неё это самое безопасное место.

И сейчас, я сначала то и не заметил, но они явно нас куда-то пытались гнать, и как только я отклонялся от нужного им курса, догоняли, заставляя менять направление движения.

— Блять! Половину боезопаса выпустил по этим тварям! — когда все чуть успокоились, схватился за свой мешок Леонид. Вооруженный семизарядным дробовиком, патронов он взял с собой довольно много, я ему еще сказал тогда что он будто на войну собирается.

— Убил хоть кого-нибудь? — закрывая бойницу — а выехав на более-менее ровное место я притопил, и кошки потихонечку отстали, — спросил Олег, явно обращаясь ко всем сразу.

— Не знаю. Попадал вроде, но чёрт его знает...

Переключившись на четвертую я заставил себя не думать о возможных камнях и ямах, и догнал на спидометре почти до шестидесяти, очень надеясь что зверье нас не догонит.

— Я точно убил. — меняя магазин в сайге, перекрикивая шум, прокричал Андрей, — сам видел как бошка от пуль дёргалась. После такого не живут!

— Что-то паленым воняет... Чувствуете? — насторожился Олег, я принюхался — действительно, запах, и достаточно сильный.

— Вроде мясом жаренным? — шумно потянул носом Леонид, — или нет, жрать хочу, но это колодки горят...

— Тормозить что-ли?

— Не вздумай. Тяни до горы, заедем наверх, тогда тормознешь, а может само пройдёт...

Запах паленых колодок — а он становился всё ярче, мог появиться от заклинивших тормозов, туда цилиндр сработал, а отойти почему-то не отошёл. И причин могло быть миллион.

— Огнетушитель только приготовьте... — на всякий случай. — покосившись на задних пассажиров, попросил я.

Огнетушителей у нас было два; не очень большие, но достаточно емкие, раньше они висели в клубе, а когда их списали, я забрал несколько штук себе.

Нормальные, с хорошим давлением, — чего зря добру то пропадать?

Только переживал я зря, добрались мы до вершины без возгораний, но вонь так и не прошла, скорее даже наоборот, ещё больше усилилась.

И как только вышли из машины, всё стало понятно.

Заднее правое колесо, — идущий от него легкий дымок говорил о сильнейшем перегреве, да и причина клина обнаружилась визуально — передавленная сорвавшейся с креплений выхлопной трубой медная трубка не выпустила обратно тормозную жидкость, и не дала колодкам отойти в исходное положение.

Без лишних разговоров, мы с Леонидом, откопав ящик с инструментами, приступили к починке, а Олег с Андреем забрались на крышу уаза и расчехлив оружие, принялись рассматривать округу в бинокль.

— Отрезай её, да края сжимай хорошенько, — когда я заполз под уазик, командовал Леонид, не выпуская из рук оружия. — Во-от... Теперь возьми ключ... На... — протянул он ключик на двенадцать, — и выкрути трубку из цилиндра...

Вообщем как и ожидалось, ремонт ограничился простым вырезанием проблемного участка, — собственно самой сплющенной трубки, и исключением из тормозной системы одного колеса.

Прокачивать правда не стали, глобальной протечки ведь не было, так что оставили на потом, до дома.

Забегая вперед скажу; тормоза на Уазе настолько неинформативные, что лично я разницы не почувствовал совершенно никакой. По ощущениям — как было, так и осталось.

— Никого не видать? — когда дело было сделано, спокойно поинтересовался Леонид. Он вообще, казалось, нисколько не нервничал ни сейчас, ни тогда у реки, и стрелял как в тире, и в машину последним забрался.

— Неа.., отрываясь от бинокля, протянул Андрей. — Отстали от нас кошечки... И слава богу...

— Ну тогда слезай, давайте перекусим по-быстрому, а то жрать так хочется, что сейчас наверное сам себя переварю... — откидывая дверку багажника — она служила нам своеобразным столиком, Леонид поставил свой рюкзак, и принялся доставать продукты.

Конечно многое мы потеряли, — посуду там... Чашки-ложки всякие... но по настоящему жаль было лишь кусок брезента, уж больно удобный был. Накрыть, постелить, навес опять же...Жалко вообщем...

За завтраком, или скорее уже обедом, преимущественно молчали, есть после такого приключения хотелось жутко. И когда уже разливали по стаканам чай, внезапно, словно всё это время прятался за машиной, появился человек.

— Здравы будьте люди добрые!...

Небольшого росточка, — метр шестьдесят, не больше, светловолосый, широкоплечий и коренастый — про таких говорят — "поперек себя шире", с небольшим рюкзаком за спиной и автоматом на пузе, — если я ничего не путаю, немецким шмайсером, этот господин просто стоял в пяти метрах от нас и безмятежно улыбался.

— И тебе не хворать. — не подавая удивления, поздоровался Леонид, и не отходя от стола наполнил один из пустых стаканов. — Чаю?

— Покорнейше благодарю вас, — человек слегка поклонился, и покосившись на оружие в руках Олега, подошел ближе, взял стакан и отпив немного, счастливо улыбнулся — настоящий... С сахаром...

Леонид усмехнулся, и пододвинул гостю кулёк с рафинадом и какими-то засохшими конфетами.

— Гуляете? — дождавшись когда гость допьёт чай, поинтересовался Андрей.

Человек посмотрел на него, и зачем-то пожав плечами, ответил

— Какое там... В Город иду...

— Любопытно... А далеко ещё? До города то? — "ожил" Олег. Он вообще, как только увидел гостя, тут же взял его на прицел, и опускать оружие пока не собирался.

— Практически рядом... — чуть замешкавшись, ответил человек, и показал пальцем, — Вон гора, за ней ещё одна, там он и стоит.

— Кто стоит? Город?

— Ну да. Он самый. — доставая из кулёчка конфету, кивнул гость.

— Че то не верю я тебе... А ты не гонишь? — Не опуская автомат, прищурился Олег.

— Олег! Нельзя же так! Убери оружие! — поднялся Леонид, и приложив руку к груди, произнёс, обращаясь к гостю, — Извините его пожалуйста.

— Да ничего... Я бы тоже не поверил... В этом мире так и принято, сначала стреляй, а уже потом всё остальное. Иначе не выжить.

— В этом мире? — от любопытства у меня аж скулы свело, — неужели мы сейчас хоть что-то узнаем?

— Ну да. — кивнул человек, — один из вариантов параллельных реальностей, не самый удачный я полагаю, но по своему интересный...

— А поподробнее можно? — я аж осип от волнения.

— Да чего тут подробнее то... Бросает сюда народ отовсюду, кого только не встретишь... Я так понимаю вы не очень давно здесь очутились? — кивнул он на пакет с конфетами и сахаром.

— По весне. Снег ещё лежал.

— Понятно. — закидывая еще одну конфету и жестом попросив подлить чайку, гость с удовольствием прожевал, и продолжил рассказ.

— Я не знаю что там у них сломалось — ткнул он пальцем в небо, но за каким-то хреном сюда народ кидает очень даже периодически... Кого поодиночке, кого группами... Вот я, к примеру, на теплоходе плыл, в кои-то веки отпуск дали, думал хоть раз в жизни отдохну по-человечески... Ан нет. Судно наше вдруг накренилось, шум поднялся, команда на ушах стоит, народ орёт — тонем типа! А потом глядь, а мы посередь степи торчим, как пень на базарной площади...

Пока суд да дело — степняки понаехали, местные значит, аборигены... Хорошо ещё что оружие у экипажа было, отпугнули их... Да и на борт подняться сложно. Высокие борта то... Ускакали, вообщем, черти размалёванные.

— А вы что? Там остались?

— Ну а куда нам деваться? То что попали в какую-то задницу, все поняли сразу, — дураков нет. Но и уйти непонятно куда, тоже как-то боязно было, вот и ждали пока вода почти закончилась...

— И как вы? Без воды то?

— Повезло. Мимо люди шли, тоже из попаданцев, только уже освоившиеся, они и вывели нас оттуда, объяснили что делать, куда идти, и кого бояться.

— И как вы дальше? Обосновались где-то?

— Нет. У нас же не слаженный коллектив, так, люди все пришлые, случайные... Рассосались кто куда... Часть сразу с этими ушла, со спасителями нашими, кто-то в город подался, а кто-то и сгинул при случае... Здесь же как на диком западе, у кого пушка больше, тот и прав... Ещё хорошо что лет пару назад степняков отвадили по серьёзному, а то от них ещё постоянно прилетало...

— А город этот? Откуда он здесь? Как называется? Большой? Много народу?

— О как. — ухмыльнулся мужик, — Сколько вопросов сразу. — и закинув ещё одну конфету, заговорщицки подмигнул.

— Как он звался при жизни, мне не ведомо, давно это было, сейчас просто Город, с большой буквы. Откуда он здесь? — откуда и все остальное, — хрен его знает. Сам он большой, я за все десять лет что тут ошиваюсь еще и третьей части не обошёл, ну и народа в нём тоже прилично.

— А звери тут какие? Страшное есть что-нибудь?

— Встречались уже смотрю? — ухмыльнулся гость.

Я кивнул.

— Ну, можно и так сказать.

— Эт да... Фауна здесь жёсткая. Каких только тварей нет. Даже мне, нет-нет да и попадается что-то новенькое... Толи мутируют они тут, то ли лезут откуда-то... Но звери это не самое страшное из здешнего набора, от них можно двери поставить, заборы, решетки всякие... В Город, в освоенную его часть, они вообще не лезут практически, изредка если только, да и то, шелупонь всякая... Самое страшное это люди... Хотя наверное так же как и везде...

— Это ты сейчас про степняков? — спросил, до этого просто внимательно слушавший Леонид.

— И про них тоже. Только сейчас они сюда если и ходят, то мелкими бандами, человек по тридцать-сорок. У некоторых ещё и огнестрел есть. Не только луки со стрелами... Попадаться к ним не советую, если с нашими ещё можно как-то договориться, то с этими чертями вообще никак, обдерут до нитки и под нож. А то ещё для ритуалов своих попользуют...

— Наши, это те кто попал сюда из других миров?

— Ага. Они самые. Официально здесь, в Городе и окрестностях, семь крупных банд — правда сами они себя бандами не называют — отрядами больше, или объединениями. Есть более-менее адекватные, — на них какое-то подобие порядка пока и держится, а есть и полные отморозки.

— Я так понимаю всё крутится вокруг Города? Дальше попаданцев нет?

— Да ты что! — усмехнулся мужик, — думаешь такая шняга только здесь, на южном урале?.. Ага, щас! Держи карман шире! Тут повсюду такое, весь этот поганый мирок черте куда катится!

Как оказалось таких как мы, попаданцев в задницу — так он выразился дословно — достаточно много. Поодиночке, небольшими группами, поселками вроде нашего, и даже городами.

Кто-то гибнет сразу, — так бывает в половине случаев, кто-то успевает обжиться и протянуть чуть дольше, а у кого-то хватает способностей обосноваться здесь по-серьезному. Факторов, влияющих на итоговый результат, достаточно много — может в океан закинуть на тракторе, может в пустыню на катамаране, а может из жаркого лета, в одних труселях, в суровую зиму, вариантов тьма...

— Ну так что, до Города то подкинете? — доев конфеты и почти весь сахар, уставился на меня гость.

Вроде совсем чужой человек, вероятно даже из другого мира, но сейчас, после двухчасового экскурса в историю нашего нового дома, я относился к нему почти как к другу, и естественно отказать не мог.

— Да не вопрос. Довезем конечно. За одно покажешь что там и как. Здесь, кстати, чем расплачиваются?

Из его рассказа я понял что кроме степняков — злых и отсталых, есть ещё другие, гораздо более цивилизованные люди. И вот с ними уже, опять же со слов мужичка, вроде как даже торгуют.

— Золото ценится. Серебро тоже. Но это с местными за серебро торговать хорошо, в Городе только золото да патроны.

— Бартер в общем?

— Типа того. Вообще, смотря что за товар, бывает такое что и за золото не отдадут, а вот поменять на что-нибудь, это запросто.

Глава 11

Как и обещал Николай, — так звали мужичка, Город мы увидели поднявшись на вторую гору, и впечатление, скажу я вам, он произвёл.

Ожидая узреть руины обычного уральского городка, с его длинными пятиэтажками в центре и застроенными частным сектором окраинами, в первые минуты мы просто смотрели и молчали.

— Охренеть... — первым отпустило Олега.

— Да-а... — протянул ещё кто-то.

Город впечатлял.

Тонкие, почерневшие от пожаров и просто от времени иглы высоток, — вперемешку со зданиями поменьше, простирались на многие километры, и ни разу не походили на привычную нам архитектуру. Когда-то одинаковые как близнецы, они и сейчас они отличались друг от друга только размерами да степенью сохранности, я даже головой потряс, — вдруг почудилось, но нет, наваждение не исчезало, а значит я действительно это вижу.

Денвер, Чикаго, Нью-Йорк. — это мог быть любой из этих городов, вот только откуда он здесь?

Нет, понятно что другая реальность, но чтобы настолько?..

Вдоволь насмотревшись, я вспомнил о том что хотел заснять всё на телефон, дабы в поселке, когда мы вернёмся, не быть голословным, и торопливо достав гаджет, включил запись.

— Меня только не снимай. — тут же отреагировал Николай, — не люблю публичности.

— Да я и не собирался. — поспешил я успокоить человека, предварительно всё же мазнув пару раз по его физиономии.

— Это и есть твой город? — Не отрываясь от бинокля, поинтересовался Леонид.

— Ну да. Он самый. — покивал тот, и как-то странно ухмыльнувшись, — с обидой что-ли? Спросил, — Нравится?

— Скорее удивляет... Я думал он как-то поменьше...

— Отсюда самый хороший вид. — наш гость подошел к Леониду, — Я вам сейчас покажу что тут где, а то попервой заплутаете.

И он, подняв с пола какой-то прутик, завертел им словно указкой, и стал объяснять.

— Вот здесь, — между во-он... тех двух высоток, находится самый большой трактир.

— А кроме трактира, других достопримечательностей тут нет? — перебил его Олег, но Николай даже ухом не повел, продолжая рассказывать.

— Это территория Орловских, самой сильной в этих местах банды, в их трактире обычно устраиваются сходняки, решаются серьёзные вопросы, заключаются сделки. Там безопасно, вход только без оружия, за порядком следят их люди, и при малейшем намеке на кипишь, тут же принимают меры. Я потому и начал с него, если вам будет нужна информация, или людей нанять вдруг понадобится, — лучшего места не найти, там хоть и дорого всё, но точно не кинут. Проверено.

— Справа и дальше идут свободные земли, там можете делать всё что хотите, слева же всё разграничено, если нужно потом распишу где чья территория. Но думаю вам пока это не особенно интересно, просто не лезьте туда.

— А рынок какой-нибудь здесь есть?

— Конечно. И не один. Вам что именно нужно?

— Ну не знаю... — Оружие, продукты, топливо...

— Оружием торгуют практически везде, жратвой тоже, но говорю сразу, жрачка здесь дорогая, если есть возможность, лучше брать за городом. Топливо дефицит, бензин, керосин, соляра — это всё лучше у Орловцев, хоть и дороже, но качественно и без кидалова. Есть и свободные рынки, один вон там — Николай палкой обвел примерный район, — второй, отсюда не видать, но вам пока и одного хватит...

— А как тут вообще к чужакам относятся?

— Ну как... На территории банд не тронут, если сам не нарвёшься, а вообще как везде, мир то дикий...

— Слушай, Коль, а может ты нам экскурсию устроишь? Если время есть? А мы заплатим? — Предложил Леонид. — Согласен?

— Я бы с радостью, но дело у меня очень важное, вот закончу, тогда пожалуйста, а так, извини, не могу...

— Жаль. — вздохнул Леонид. — Мы то тут ненадолго, глянем одним глазком, и назад, в родные пенаты. Не дождемся тебя наверное...

— Ну что ж теперь, не последний день живём, чать свидимся ещё... — развел руками Николай, и неожиданно добавил, — А вот про родные пенаты лучше молчать, иначе проблем не оберёшься, здесь каждое новое поселение — лакомый кусок, чем дольше о вашем селе не будут знать, тем лучше. Места у вас глухие, ничего интересного нет, народ туда попусту ходить ходить не любит, так что молчите пока сами не прознают, целее будете... А сейчас добросьте меня до окраины, там где-нибудь сойду.

Высадив Николая у развилки, я погнал уазик дальше, и когда его колеса зашуршали по асфальту, едва не запел от счастья.

Сотни, если не тысячи, намотанных по степям километров, ( те кому степь представляется ровной как стол, глубоко ошибаются) давно сидели у меня в печёнках, — а тут такой простор... И пусть это дорожное покрытие далеко от идеала, — кое-где присутствуют трещины и дыры, но мне, после последних месяцев, пошарканный асфальт казался немецким автобаном.

Разогнавшись на четвертой скорости до шестидесяти километров, я с большим сожалением затормозил перед покрашенным в ярко желтый шлагбаумом.

Пыль ещё не осела, а из будки — бывшей когда-то автобусом, вышел странного вида мужичок.

Пузатый, словно беременный гвоздь, в вылинявшем комбезе и стоптанных берцах на босу ногу, он, хмуро разглядывая незваных гостей, то бишь нас, что-то говорил в рацию, то и дело тряся головой.

И вроде бы ничего такого в нём не было, обычный сторож при шлагбауме, даже без оружия — во всяком случае в руках ничего нет, но для нас сейчас любой человек не из нашего круга казался подозрительным.

— Ща подмогу вызовет. — предположил Андрей, в который раз передергивая затвор карабина.

Мы конечно надеялись на лучшее, тем более что Николай более-менее ввёл в курс здешних дел, но как бы там ни было, оружие далеко не убирали.

— Чой-то он какой-то не такой... — подозрительно щурясь, протянул Леонид.

— Не такой, это какой?

— Да черт его знает. Не такой да и всё...

Тем временем пузан закончил говорить, и запихав рацию в карман, принялся поднимать шлагбаум.

Удивившись что нас ни о чем не спросили, я крутанул стартером, воткнул первую, затем вторую, и стараясь не особенно газовать, проехал мимо пузатого сторожа.

— Ты смотри... А тут не всё так просто...

Снаружи, оттуда где мы стояли, не было видно того что открылось сейчас — раздолбанного китайского пикапа с установленным в кузове и наведенным прямо на нас пулемётом.

Не знаю что за пушка, я вообще в тяжелом оружии не разбираюсь, но точно что-то серьёзное.

Отъехав подальше и завернув за угол, — так чтобы не отсвечивать посередь улицы, я сдал чуть назад и заглушил двигатель.

— Перекур. Надо прикинуть куда дальше поедем.

Нет, то что нас не расстреляли на въезде это конечно же хороший знак, но рисковать снова как-то не хотелось, честно говоря я даже не понял как мы вообще попали на этот блок-пост. По словам Николая это была свободная территория, хотя может быть это она так и охраняется?..

— А чего тут думать? Дорога пока одна, куда-нибудь да упремся. — Открыл дверь, устраивая сквозняк Леонид. Погода и так радовала, наверное под сорок, а тут, среди асфальта вообще смерть.

— Надо было спросить у чувачка этого, а ты от него как от чёрта рванул... — Андрей тоже распахнул двери и расплескивая воду из бутылки стал умываться.

Оно может быть и лучше было, но мне в тот момент так не показалось, а интуиция редко меня обманывает. Скорее всего мы просто свернули чуть раньше, поэтому и оказались на территории одной из банд.

Ну или Николай чего-то напутал.

— Вот отсюда мы выехали, здесь высадили попутчика — Леонид чертил прутиком по земле вырисовывая примерную схему, — и должны были проехать вдоль города около трёх километров...

— А проехали все десять. — мельком глянув на одометр, заметил я.

Вообщем ещё немного посовещавшись, мы всё-таки определились с дальнейшими действиями, и медленно, стараясь ничего не упустить, двинулись в обратном направлении.

Теперь, немного свыкшись с тем что качусь по ровной дороге, меня уже не так штырило от восторга, и я стал больше смотреть по сторонам. Не скажу что увидел что-то новое — всё те же однообразные бетонные здания в крайне плачевном состоянии; окна без стекол, кое-где болтающиеся от ветра створки подъездных дверей, кучи мусора повсюду, да знакомое всем городским жителям жаркое асфальтное марево.

Чуть прибрать, окошки застеклить, добавить вывесок да табличек — и вполне жилой город получится. Разве что без жителей.

— Похоже здесь. — не отвлекаясь от бинокля, констатировал Леонид, добавляя своё фирменное — очень, очень чудно...

Действительно, впереди, метрах в трехстах, на площади, сновали люди и было полно машин.

Люди с виду обычные, почти все в камуфляже, мужиков больше чем женщин, — но это так, на первый взгляд. Оружия не видно, разве что у некоторых ножи на поясах. Толкутся в основном в трёх местах; справа по ходу движения — судя по вывеске у кабака, потом чуть дальше возле большого ангара с настежь открытыми воротами — по типу крытого рынка что-то, и в самом конце, напротив двухэтажного здания с несколькими крылечками.

Заранее сбавив скорость, я медленно въехал на площадь, выбрал удобное место, развернул машину и заглушил двигатель.

Страха или каких-то переживаний ни у кого не было, плюс успокаивало то что на нас совершенно не обратили внимания, так, пара равнодушных взглядов всего.

— Ну что, вот мы и в цивилизации... — бодро констатировал Андрей, и не дожидаясь приглашения, выскочил наружу.

Засунув револьвер за пояс и прикрыв его рубахой, я последовал его примеру, оставляя Леонида с Олегом сторожить уазик, — чёрт его знает как тут с воровством дело обстоит, остаться без своего кровного очень бы не хотелось.

— Ну что, куда пойдём? — оглядываясь по сторонам, спросил я Андрея. В принципе начать осмотр можно было хоть откуда, но хотелось как-то оптимизировать сей процесс.

— Вон — кивнул тот на неприметное крылечко над которым прямо на стене мелом было нацарапано — ОРУЖИЕ.

— Ну а что — подумал я про себя, просто и понятно. Никаких тебе оружейных лавок с труднопроизносимыми названиями, никаких светящихся реклам и прочей мишуры. Нужно тебе оружие — вот тебе оружие.

Ну а нам хотя бы прицениться, поведав о том что золото здесь в цене, Николай не сказал ничего конкретного о его весе в местной экономике, вот нам и нужно выяснить это хотя бы на примере оружия.

Ещё не заехав в город мы провели инвентаризацию имеющегося в наличии золотого запаса, но кроме цепочки с крестиком на шее Леонида, да обручалки Андрея, ничего не обнаружили, к тому же владелец колечка расставаться с ним категорически не желал, ссылаясь на возможные проблемы с супругой. Так что пришлось ограничиться цепью, благо сделана она была на совесть, не дутая, полновесная, и грамм на тридцать наверное тянула.

Зайдя внутрь мы оказались в небольшом помещении, где кроме стола и пары стульев совсем ничего не было. Разве что дверь куда-то дальше, вот в неё мы благополучно и постучали.

— Слушаю вас. — на стук появился немолодой мужчина в синей футболке и драных красных шортах. Обычное, ничем не примечательное лицо, роста среднего, может даже немного ниже, не качок, но достаточно крепкий, с цепким взглядом и аккуратно постриженными усами.

— А где... — растеряно разведя руками, удивился я.

— Витрин у нас нет, если вы об этом. — не меняя выражения лица сообщил хозяин. — Вы ведь новенькие?

Я кивнул.

— Тогда вот. — протянул он небольшую самодельную брошюрку. — Здесь весь наш ассортимент, если что-то приглянется — посмотрю по наличию. Платить чем будете?

Честно говоря ничего покупать я не собирался, целью посещения лавки была информация, но всё же ответил что платить будем золотом.

— Тогда ваши цены по первой колонке.

Быстро пролистав блокнот с многочисленными исправлениями и потертостями; а там кроме оружия и боеприпасов чего только не было — от туалетной бумаги до транспорта, я вернул его хозяину и достав из-за пояса револьвер, спросил есть ли на него патроны.

— Конечно есть. — кивнул тот, — Такса стандартная, один грамм чистоты за двадцать штук.

— А подобный ствол?

— Револьверы и пистолеты идут по полсотни в среднем, винтовки от тридцати и до сотни, автоматы от двухсот. Более точно при подборе.

Нормально так. Это чтобы вооружить десяток бойцов автоматами нужно где-то добыть как минимум пару килограмм золота. Да ещё плюс патроны...Жесть.

— Ясно. Такое принимаете? — я достал цепочку без креста.

— Ну да, один к двум пятёрка идет. — мазнув таким же равнодушным взглядом по цепи, сообщил хозяин доставая из ящика стола ювелирные весы.

Конечно отдавать всю цепь я не стал, а срезав несколько звеньев поменял их на полсотни патронов для своего револьвера. При этом хозяин магазинчика как-то сразу подобрел, и мы ещё с полчаса трепались о всяком разном. Как оказалось оружием и боеприпасами торгуют практически везде, причём торговля идёт в обе стороны — как в ломбарде. Бывает, говорил хозяин, утром покупают одни, а вечером приносят обратно совершенно другие. «Впечатление что вы никому не интересны» — цитата — «обманчиво, куча народу уже приценилась и вашим пушкам, и к вашему транспорту. Найти хороший уаз сейчас очень трудно, — самый ремонтопригодный и неприхотливый аппарат.»

Иномарок хоть и много, но мы же не в Корее или Японии, — стуканул движок, умерли форсунки — считай всё, тачка ушла на запчасти. А сколько там разных датчиков и прочей высокотехнологичной херни? Без них машина тоже никуда не поедет. Да и по выносливости в условиях практически полного бездорожья равных уазам нет. Так что даю рупь за сто что уехать вам отсюда будет ой как непросто.

А здесь, в городе, — спросил я, офигевая от услышанного, — здесь нас не тронут?

— Нет, нападение в пределах торговой зоны очень строго наказывается. Но вас выпустят, а потом где-нибудь перехватят неподалеку, так что...

— И что, нет никакого выхода?

— Ну почему же. — хитро улыбнулся продавец, — примкните к одному из сообществ, например к Салмышским, и никто вас не тронет.

— Так просто? — делано удивился я.

— Конечно. Правда тогда вы потеряете самостоятельность, и машину, скорее всего, всё равно придётся отдать.

— Жёстко.

Так что вышли мы от торговца несколько ошарашенными. Теперь и разговорчивость Николая виделась совсем в другом свете. Вполне вероятно что он просто хотел заманить нас в город чтобы потом, на выходе, встретить уже с подкреплением. Он ведь точно знал каким путем мы двигались, и как будем возвращаться. Плюс то что мы сами рассказали ему о посёлке и его предупреждение никому больше об этом не говорить — всего лишь попытка избавиться от лишних конкурентов. Так что есть над чем задуматься.

— И чего делать будем? — поделившись новостями, поинтересовался я у товарищей. Мне самому, если быть честным, ничего в голову не приходило. Бежать? — догонят. Торчать тут? — тоже не вариант. Ну а вступать куда бы то ни было не хотелось от слова совсем.

Да и сообщить надо в село, а то они там от скифов отмахиваться собираются, а здесь всё гораздо хуже.

— Утро вечера мудренее. — нарушил воцарившееся после моего вопроса молчание Леонид, — пошли в трактир что-ли сходим, пропустим по паре пива, глядишь и придумаем чего...

Естественно спорить никто не стал, — когда ещё доведётся пивка попить? Правда кто-то должен в машине остаться, но это ладно, жребий кинем чтобы никому обидно не было.

Короткую спичку вытянул Олег и, как мне показалось, ничуть не расстроился. Я, говорит, подремлю пока, а то голова что-то раскалывается.

И мы втроём, оставив Олега в машине, двинулись туда где толпилась основная масса народа.

*****

С виду обычная пивнушка, обычной пивнушкой и оказалась, — высокие столы на тонких ножках, никаких стульев, и повсюду запах пива.

— Смотри-ка... — удивился кто-то из наших, — почти как в Союзе...

— Ну да. Куча небритых мужиков и всего один сорт пива. Уж не Жигулевское ли?

Но нет, пиво так же называлось просто пивом, — вот так, без всяких прибамбасов. Вяленная рыбка, орешки, в ассортименте закусок присутствовали даже чипсы, правда без упаковки, но на вид очень даже съедобные.

Золотом тут не платили, счёт шёл на патроны. Кружка — патрон. Причём калибр значения никакого не имел. Закуски так же, один к одному.

Единственное столиков свободных не было, но это зато имелись ящики, на которых и располагалась основная масса посетителей.

— Бля, такого говённого пива никогда не пил. Да... — опрокинув на мах одну из двух своих кружек и смачно рыгнув, во всеуслышание сообщил Леонид.

Осторожно отхлебнув, я тоже засомневался в съедобности данного напитка. Пиво то оно вроде пиво, но какой-то странный привкус портил всё настроение. Чеснок что-ли?

— Да вроде ничего... — сделав несколько осторожных глотков, поделился впечатлениями Андрей. Он вообще постоянно экспериментировал со всякими настойками, так что наверняка пивал чего-нибудь и похуже.

— Не... Пить конечно можно, но дрянь редкостная.

— Да ладно вам мужики. — подсел к нам незнакомый парнишка.Сочетание длинных волос и видавшего виды камуфляжа, делало его похожим на Киану Ривза в каком-то голливудском кино про постап — Нормальное пиво, лучшее в этих местах.

— Ну да. — Зыркнув исподлобья на гостя, с намеком что тот незваный, — кому и кобыла невеста... — буркнул Леонид

— Да ладно вам. — Снова повторил парень, — я ж вижу вы здесь новенькие, может помощь какая нужна? Чего сразу кобыла?

— Забей. Леня так шутит. — успокоил я гостя, — мы действительно тут впервые, так что будет полезно пообщаться со знающим человеком. Тебе пива заказать?

— А то! — просветлел лицом тот. — Я даже сам метнусь, вам чего-нибудь прихватить?

— Да пока всё есть вроде... — выкладывая на ящик пару патронов, отказался я.

— Я мигом! — расплывшись в улыбке, парнишка едва не в припрыжку «метнулся» к прилавку.

— Нахрен ты его привечаешь? — негромко возмутился Леонид, — у тебя что, патроны лишние?

— Да ладно тебе, жалко чтоль? Пусть пацан с нами посидит, может интересного расскажет чего...

— Ну да. Это не с тебя же цепь сняли... Можно и щедрым побыть... — уже так, по инерции пробурчал напарник, но как только парнишка приблизился, замолчал.

Дальше всё пошло как по маслу. Первую кружку парень выпил залпом, затем пару минут болтал — устроив нам краткий экскурс в окружающее, после выпил половину второй, отжал у Андрея кусок воблы, и продолжил говорить. Причём чем меньше становилось в его кружке пива, тем короче становились фразы, и я, чтобы он не замолкал, достал ещё парочку патронов, при виде которых тот ещё более оживился.

Забегая вперед скажу, выпил парнишка восемь кружек, рассказав нам за это массу интересного.

Нет, ничего такого чего бы мы не знали или не догадывались, но одно дело собственные догадки, и совсем другое их подтверждение из уст знающего человека.

Во-первых, с его слов выходило что не всё так страшно как расписал нам хозяин оружейного. Конечно есть тут те кто не прочь поживиться за чужой счёт, но это как раз такие же одиночки, или мелкие самостоятельные отряды — крупные формирования подобным не промышляют, не до того им, других дел хватает. Так что не всё так печально как могло быть. Даже если кто и привяжется, у нас есть все шансы отбиться, как минимум за счёт выносливости машины — усиленная подвеска и внешнее бронирование уже серьёзный бонус. Ну и сами мы тоже не лыком шиты, лапки задирать точно не станем, не приучены.

— Надо ещё по лавкам пройтись, цены глянуть, да и так, осмотреться... — когда парень, пошатываясь и запинаясь, отчалил — предложил Андрей.

— Ага, и с ночлегом что-то решать надо, ещё час и темно будет.

— Да чего тут решать, в машине поспим, а с утра и выдвинемся, а пока пошли деньги тратить! — Леонид, дорвавшийся до пива и выпивший его больше всех, включая пацана, поднялся, и не оглядываясь двинулся к выходу, то и дело цепляя окружающих.

Я же, глядя на его широкую спину, невольно напрягся, уж больно вызывающе он себя вёл, а нам сейчас совсем не до пьяных разборок. Но к моему удивлению и облегчению — чего уж скрывать, никто из тех с кем он сталкивался по ходу движения, не возмущался, — то ли тут так было принято, то ли связываться не хотели, вид у поддатого Леонида был тот ещё, в рожу даст на раз, долго думать не станет.

Выйдя на улицу следом за ним, мы решили не выбирать, а пройтись по порядку по всем крылечкам двухэтажного строения.

Первая лавка в которую мы зашли, внешне очень походила на ту в которой мы уже побывали, та же пустота, отсутствие товара на витринах и продавец с написанным от руки прайсиком.

Оружие, патроны, сухпайки, консервы — цены практически под копирку, а ассортимент так себе, чего не попросишь поглядеть — или закончилось, или не привезли. Единственное что было в наличии, консервы, по дикой цене — патроны, да немного оружия.

Вообщем потолкавшись там некоторое время мы решили продолжить осмотр, благо здесь всё работало до последнего клиента, а это считай круглосуточно.

— Ну вот, тут уже кое что. — констатировал я, заходя первым в третью по счету дверь.

Само помещение гораздо больших размеров, ряд витрин с мелочевкой: посуда — от ложки до самовара, веревки, ножи, топоры, лопаты, фонари. Стеллажи с бытовой химией такой как мыло, шампуни, зубные щетки, паста, всякие салфетки и тряпочки. Ценников не было, а на вопрос — почём бутылка с шампунем, мне назвали такую цену, что я даже переспросил, подумав что ослышался.

Ну а как ты хотел? — пояснил продавец, — всё что приходит оттуда — ткнул он куда-то вверх, — очень дорого, у меня ещё цены умеренные, на центральных лабазах там вообще от моей плюс тридцать процентов ломят!

Ну да. Дешевле некуда. За возможность помыть голову с комфортом отдавать сумму эквивалентную стоимости револьвера с приличным запасом патронов я как-то не готов.

Оружие здесь тоже присутствовало, немного правда, но посмотреть было на что.

Немецкий автомат времен войны, пара пистолетов оттуда же, несколько гранат, три ведра разномастных патронов, револьвер с очень длинным дулом и костяной рукоятью, да несколько винтовок аля мосинка.

— Сколько за шмайсер просишь? — заплетающимся языком поинтересовался Леонид.

— Это МП-40 — сморщился продавец.

— Да какая нахрен разница, стоит это сколько?

— Сто пятьдесят. Ну или на обмен...

— Сильно. Он хоть стреляет? — Леонид на глазах трезвел.

— Спрашиваешь. Конечно.

— Эх... Жаль метала нет столько. Хорошая машинка...

Я бы тоже не отказался от такой пушки, всё же автоматическое оружие гораздо эффективнее, но даже имей возможность взять из дома всё имеющееся золото, (украшения и т.п.) вряд ли получилось набрать такое количество.

— А патроны к гладкостволу у тебя есть? — прервал стенания Леонида Андрей.

— Как не быть. Грамм за двадцатку. Какой калибр? Дробь, пуля? — продавец как-то даже обрадовался услышав про гладкоствол.

— Двенадцатый, давай обоих штук по сорок... И пороху ещё банку насыпь. — Цепочка была у Андрея, и сейчас он достал её, доказывая нашу платежеспособность.

— Как скажете. Что-нибудь ещё?

— Нет, у нас кроме пары ружей и нет ничего. А с такими ценами похоже и не будет. — Обращаясь к продавцу, Андрей незаметно подмигнул мне, а открывшего было рот Леонида тихонько толкнул в бок.

И уже после закупки он объяснил своё поведение.

— Он же по-любому трепанёт кому-нибудь из охотничков за лохами, так пусть им сюрприз будет, глядишь и прорвёмся.

То что информация дойдет до возможных мародёров, вопрос конечно спорный, но если всё же такое произойдет, неожиданность будет на нашей стороне. Хотя лично я, — на месте гипотетических ворюг, глядя на бронированный по самое не хочу уаз, взял бы что-нибудь навроде пушки, — чтоб наверняка.

Закончив с покупкой патронов для Тозика, мы походили по другим точкам, но ассортимент везде был примерно одинаков, поэтому прикупив ещё кой-чего по мелочи, решили вернуться в машину, тем более что и народ потихоньку начал расходиться.

— Надо было до заправщика дойти. — с сожалением глядя как здоровенный желтый бензовоз скрывается за углом, вздохнул Леонид.

— А смысл? — я достал из-за пояса револьвер и сунул его в карман под рулем, иначе он мешался, а на кочках вообще можно было прострелить себе чего нибудь.

— Поговорить конечно. — пожал плечами Леонид, — чего ещё то?

Цену на бензин мы узнали у паренька что подсаживался к нам, литр здесь меняли на два патрона, а двадцатилитровую канистру отдавали за тридцать, типа оптом. Ну и в пересчёте на золото выходило полтора грамма чистоты за канистру. То есть до того чтобы заправить уаз — семьдесят литров в двух баках, требовалось порядка пяти грамм желтого метала. Если сопоставить с ценами из прошлого, выходило где-то по двести рублей литр. Что, в условиях здешней реальности не так чтобы и много.

Откуда здесь бензин, мы не знали, но предполагали что гонят из нефти, но тогда возникает вопрос где берут саму нефть?

Хотя я слышал что в древние времена были места где она выступала на поверхность образуя целые озёра, так что возможно где-то поблизости есть что-то подобное. Ну или люди потрошат какие-то старые городские запасы, но тогда они должны быть поистине бесконечными.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали — беззлобно отмахнулся Андрей, — мы сегодня куда уже только не залезли, и так косятся на нас как на чумных, давайте уже ужинать и спать, а то утром нормально не встанем.

И мы, поставив меж сидений припасенную для таких случаев доску-стол, принялись раскладывать еду.

Глава 12

Дежурить первым выпало мне, — короткая спичка, и кое-как высидев положенные три часа, я разбудил Леонида.

Тот покряхтел немного, жалуясь на весь мир, и когда наконец поднялся, к окошку прильнула чья-то рожа.

— Мужики! Откройте..

Мы переглянулись, а Леонид подхватил лежащий на столе нож, и щелкнув защелкой, открыл заднюю дверь.

— Здорова мужики! — в проёме показалась голова нашего недавнего знакомца из пивной. Он и при дневном свете выглядел не очень, весь какой-то побитый, пошарканный, а сейчас, при искусственном освещении вообще походил непонятно на что.

— Если ты за добавкой, то извини, допили уже.

— Нет, не за добавкой. — потряс головой тот, хотя по изменившемуся выражению лица было видно что он явно огорчился. — Я тут услышал кое-чего, думаю вам будет интересно.

Ну вот, сейчас запросит пачку патронов за ценнейшую информацию, а получив, придумает какую-нибудь херню и свалит в ночи.

— И сколько ты хочешь?

— Ничего я не хочу, — отмахнулся парнишка, — я так, чисто по человечески, об опасности предупредить. — Вы же нормальные мужики!

— Ну так предупреждай. — нахмурился Леонид, и схватив парня за шкирку, затащил его в салон.

— Вас хотят ограбить и убить. — без долгих предисловий сообщил тот, разбрызгивая по салону аромат алкоголя.

— А подробнее? — ещё пуще нахмурился Леонид, впихивая гостя меж собой и Олегом.

И парнишка рассказал.

Он, после столь обильного возлияния в нашей компании, встретил до кучи кого-то из своих корешей, и полирнув пивко напитком покрепче — местным самогоном, отрубился возле каких-то кустов. А очнувшись стал свидетелем любопытного разговора, из которого выходило что за нами следят, и где-то готовят засаду. Причём злодеям точно известно каким путем мы будем возвращаться.

— И чего делать будем? — прерывая вызванное новостью молчание, Олег прикурил сигарету. — Выклянчив у Леонида несколько звеньев цепочки, он махнул их на пачку Ротманса, и теперь то и дело прикладывался к ней, делая за раз по нескольку затяжек.

— Я могу помочь. — предложил пацанчик, добавляя — Только у меня условие есть.

— Канистру пива? Или чего покрепче?

— Нет, я хочу уйти с вами.

— Хех... Смешной ты право слово... — выдыхая дым в форточку, усмехнулся Олег, — И с какой это такой радости мы должны тебе верить? Может ты один из них? Или вообще, выпить захотел да и придумал всё это...

— Я же сказал что мне ничего не надо... — опустив голову, тихо произнес парень. — Хотите верьте, хотите нет, но я не вру, незачем...

— Ну допустим мы тебе поверили, дальше что? За нами ведь следят?

— Если по-тихому откатить машину за угол, никто не услышит, а там я знаю дорогу в объезд блокпоста, главное случайно ни на кого не нарваться.

Лично мне казалось что парень не врёт, но утверждать этого на сто процентов я конечно же не мог, поэтому предпочитал молчать, давая высказаться другим.

— А я тебе верю. — неожиданно заявил Леонид, тут же добавляя — но если что-то пойдет не так — первая пуля — твоя. Годится?

Пацан кивнул.

— Годится. Только уходить надо прямо сейчас, скоро рассветёт и нас легко заметят с крыш крайних домов.

И мы, откатив машину почти на километр, не включая фар поехали по указываемой пацаном дороге.

— Тут никто особенно не ездит, — объяснял он, сидя на переднем сиденье и вертя головой, — никому и в голову не придёт искать нас здесь. Если и пошлют кого в эту сторону, то так, на всякий случай.

Выходило что мы сейчас едем не туда откуда приехали, а совсем в противоположную сторону, и покинув город должны будем некисло так кружануть, но это всяко лучше чем поехать напрямки и попасть в засаду.

Конечно был шанс что парнишка засланец и в засаду мы как раз и попадём, но других вариантов у нас всё равно не было, поэтому и выбирать особенно не приходилось.

Новенькие всегда были лакомым кусочком в этом мире, представить страшно что какая-нибудь из этих банд нападёт на нашу станицу, судя по тому что мы увидели и услышали за последнее время, численность их могла доходить до тысячи стволов, а это, как ни крути, серьёзная сила даже в нашем мире.

Сколько мы сможем сохранять инкогнито? Рано или поздно всё равно кто-нибудь наткнётся на посёлок, и хорошо если с этим кем-то удастся договориться.

Вообще, как я понял из сегодняшних разговоров, город этот был не единственным на Урале, самым крупным — да, но не единственным. И естественно в каждом таком поселении были свои банды, со своими принципами и понятиями. Так что этот мир заиграл новыми красками, и не скажу что я был этому рад. Оно конечно хорошо когда есть возможность получить какие-то блага цивилизации, пусть и за большие деньги, но вот остальное... Хотя я даже не знаю что лучше; иметь дело с тысячью древних аборигенов, или с сотней современных головорезов.

— Слушай, а как часто сюда попадают... Ну, такие же как мы? — обратился я к «штурману».

— Никто не знает. — пожал плечами тот. Если кто-то натыкается на новый объект, особенно не болтают — зачем делиться?

— Делиться чем?

— Ну как... Любое поселение это ж куча трофеев... Продукты, инструмент, оружие... Да много чего может быть...

— А люди? С людьми что?

— По разному. Но как правило ничего хорошего, здесь же полный беспредел, кто сильнее тот и прав. Как в древности вообщем...

— Что, и рабство есть?

Парень усмехнулся.

— А как же. Тут неподалеку рынок невольничий, правда рабы в основном из местных, но бывают и наши, особенно бабы ценятся, те что покрасивше... — мечтательно сощурился «штурман».

О как. — Чем дальше в лес, тем злее партизаны. Валить надо отсюда и как можно скорее... — только успел так подумать, как мотор зачихал, и немного поколтыхавшись, умолк.

— Вот жеж блядство!.. — не сдерживая эмоций я выкрутил руль, и уаз по инерции скатился на обочину.

— Что такое? — подались сзади.

— Не знаю. Заглох.

Пощёлкав кнопкой стартера и убедившись что тот крутит, но не схватывает, я вышел, и клацнув клавишами капота, откинул его на стекло.

— Чёрт... Посветите кто-нибудь... Наверное контакт пропал... — вариантов так то немного, трамблер да катушка, может ещё предохранители.

Но, привычно пройдясь по местам где могла возникнуть неисправность, я ничего не обнаружил, всё было на своих местах.

Но это точно контакт, наверняка какой-нибудь провод, выдержавший испытание бездорожьем, отпал от переизбытка ровных дорог.

— Тихо! — туша фонарик, напрягся Андрей — кажется кто-то едет! Тс-с-с!

Я прислушался. Верно, где-то неподалеку слышался шум двигателя. Мы дружно вжались в стену, — если повезёт, может и не заметят, ночь тёмная, а фарами, по идее, зацепить не должны.

Секунды казались вечностью до тех пор пока неровные блики желтого света не заплясали по сереющему в ночи асфальту. Вроде одна машина.

Защелкали затворы, а я сдвинулся ближе к уазу, рассчитывая в случае чего нырнуть в кабину за револьвером.

Шум приближался, а блики становились всё отчетливее.

Наконец появились фары, — из за угла выехал высокий пикап с торчащим поверх кабины пулеметом. Нас не освещало, и он почти проехал, как вдруг наш «пивной» знакомец сорвался с места и выскочил прямо на дорогу.

Точнее даже будет сказать не выскочил, а вывалился, — с пулей между лопаток особенно не побегаешь.

— Огонь! — заорал Леонид, грохнули выстрелы и притормозивший пикап резко свернул втыкаясь в фонарный столб.

Пока я полез за револьвером, пока нащупал его впотьмах, всё закончилось, — все находившиеся в машине были убиты.

— Трупы в кузов! — подсвечивая себе фонариком, Леонид выкинул из-за руля тело водителя. — Уаз на буксир и валим отсюда!

Рассчитывать на то что выстрелы никто не слышал, — не стоило, конечно всяко могло быть, расстояние приличное, но в ночной тишине звуки разносятся гораздо лучше чем днём, поэтому чем быстрее мы отсюда уедем, тем будет лучше.

Действовали быстро, я занялся тросом, Олег с Андреем укладывали тела в кузов, а Леонид разбирался с пикапом.

Пара минут, не больше, и вот мы уже едем куда-то вглубь города, потому как покидать его сейчас, после такого выступления, сродни самоубийству, к которому мы как-то пока не готовы.

Одно дело просто свалить по тихой, — ещё куда ни шло, и совсем другое так, с тарарамом и трофеями. Тем более не зная дороги, да ещё и без света... В общем пока в город, пересидим где-нибудь денек другой, а там может и придумаем чего, одна голова хорошо, а четыре лучше.

Главное пикапу в зад не заехать — на заглушенном двигателе у уаза тормозов совсем нет, во всяком случае продавить их без вакуумника нормально я не мог, хотя с другой стороны, — чего ему будет то? Пикапу этому... Разве что висящий на пулемете Олег пострадает... Но это лирика.

В кабине я был один, Андрей сел с Леонидом, а Олег, как я уже говорил, заделавшись пулеметчиком составлял компанию мертвецам.

Ехали без света, но в городе с этим было проще, тускло тлеющей полоски луны хватало чтобы не врезаться в стены домов и выдерживать нужное направление. Скорость правда совсем черепашья, вот рассветёт, тогда может быть и разгонимся.

Единственное что меня напрягало — рассказы о живущих в городе тварях, но тут уж ничего не поделать, этих мы может ещё и не встретим, а вот подобных тем что в багажнике отдыхают, вполне.

Нечисть она ближе к центру, здесь повывели, только мы сильно углубляться и не думали, рассветёт, найдем какой-нибудь ангар или что-то похожее, да заляжем там денёчка на два, пока успокоится всё. Ну а потом просто уедем в ночь, чтобы к утру гарантированно отъехать подальше.

Честно сказать я даже обрадовался что так всё вышло, ведь если бы не поломка уаза, лежать бы нам в кузове пикапа вместо тех типчиков, ну и наука на будущее — верить никому нельзя вообще, а здесь тем более.

Плюс приобретение такой техники, да ещё и с пулеметом... Это вообще фантастика.

Что за пикап, что за пулемет, я пока не понял. Во-первых темно, во-вторых машина от души наколхожена, и со стороны понять как она выглядела изначально, очень непросто. Но в любом случае добыча ценная, — главное бензина бы хватило на оба автомобиля. На уаз то хватит, ещё и останется, а вот что имеется в баках второй машины мы пока не знаем.

Задумавшись, я и не заметил как посветлело. Точнее посерело.

И в этом призрачном утреннем свете улица, по которой мы ехали, показалась мне декорацией к фильму ужасов. Качественной такой, добротной... — Серые стены пустых домов, провалы закопченных окон, обрывки проводов, мусор, и повсюду мёртвые деревья. Нереальное ощущение. Хотя почему показалась? — По сути то, так оно и было, вот только учитывая что это ни разу не кино, а самая что ни на есть настоящая реальность — ничего хорошего.

А вот и подходящее место. Что-то вроде промзоны за высоким забором из-за которого видно не очень, но полуразрушенные ангары, кучи раздолбанных плит и высокие кирпичные трубы не заметить нельзя.

Скорость упала ещё ниже — видимо в первой машине решили так же, и мы, сделав приличный круг — напрямую было не проехать, вкатились в бывшую когда-то воротами дыру.

Машина запрыгала по кочкам, скорость упала до совсем черепашьей, и проехав ещё немного, остановилась.

— Ох... — выползая из-за руля я едва не свалился, от долгого сидения затекли ноги и заныла спина. — Всё-таки уаз не самая комфортная машина.

Ну что тут у нас... Место вроде подходящее, и технику есть где спрятать, и самим укрыться. Ангары побольше выглядят не очень гостеприимно — провалы в стенах и порушенные крыши, а вот те что чуть поодаль, — этакие полуподвалы, наверное будут в самый раз.

Пообщавшись с товарищами — пришедшими к тем же выводам, мы сбросили тела несостоявшихся мародёров в какой-то колодец, и закидав его строительным мусором, — чтобы точно не нашли, проехали дальше.

«Овощехранилище номер восемьдесят шесть. Госрезерв.» — гласила надпись на стене уходящего в землю строения.

Длинный пологий спуск заканчивался массивными воротами — видимо под грузовики с картошкой, за которыми открывалось здоровенное пространство, плохо сопоставимое с небольшими габаритами верхнего яруса.

Сыро и темно. И если с темнотой ещё как-то можно бороться, то с сыростью ничего не поделать.

— Может что-то другое поищем? — собрав лицо в кучу, предложил Олег.

Я бы тоже был не прочь сменить место дислокации, но думаю что найти что-то лучшее нам вряд ли удастся, да и ненадолго мы здесь, два, максимум три дня.

— Не стоит. — отмахнулся Леонид. — с неба не капает и ладно. Ты лучше уазом займись, сдаётся мне дружок наш начудил, подумай, ты ж электрик, где он мог напакостить.

Профессионалом Олег не был, так, плюс с минусом не путал, но ведь и уаз не компьютер, поэтому в нашей команде именно он отвечал за всё что светится и искрит.

Я попытался вспомнить что делал «штурман» когда забарахлил мотор, но кроме того что он беспрерывно болтал, ничего не вспоминалось.

— Ну не мог же он из кабины провода перерезать? Хотя...

Под панелью, справа от ноги пассажира, висел коммутатор: Отвечающая за работу зажигания плоская металлическая коробочка с четырьмя контактами, которые, если умеючи, можно незаметно подрезать. Естественно мотор тут же глохнет, что, собственно и произошло.

А ведь как всё хорошо спланировано... Один отправил на рынок, второй наговорил всякой всячины — так что мы сорвались как подорванные... Жаль Николая этого в пикапе не было... Очень жаль...

Открыв пассажирскую дверь я посветил фонариком — нет, все на месте. Ни один из проводов не перекушен. Значит все же случайность.

— А при них никаких документов или бумаг не было? — мне почему-то захотелось узнать имена этих деятелей, особенно штурмана.

— Нет. Только пара фоток и немного золота. — Ответил Андрей, это именно он обыскивал трупы.

— Жаль. А что за фотки?

— Да обычные, не цветные даже... на, сам посмотри. — и он протянул мне фотографии.

Отойдя чуть в сторону — туда где посветлее, я достал из засаленного конверта пару небольших фотокарточек.

На первой девушка и ребёнок, на второй они же и молодой паренёк, в котором с трудом, но всё же угадывался водитель пикапа.

— Странное дело, фотографии старые, можно сказать раритетные, — по одежде и антуражу вокруг я бы предположил сороковые или пятидесятые годы, — а мужик вроде современный...

— Дай гляну. — подошёл Леонид и долго разглядывая фото, вынес свой вердикт — Походу это дед его с бабкой, в молодости. Вот тебе и сходство.

Может быть конечно и так, но зачем таскать с собой их фотографии? Ведь обычно с собой носят фото людей дорогих, жены, детей, родителей может... А тут бабка с дедом.

— Не стыкуется как-то...

— Да забей. Тебе не всё равно? Даже если это и не так, нам то какой с этого прок? Бабка, дедка... Один хрен. Давай лучше трофеем займёмся... — вернул мне карточки Леонид.

— А с ним то что не так? — под трофеем он имел ввиду новоприобретенный автомобиль, оказавшийся стареньким китайцем с номером вместо названия.

— Да как-то странно едет, дергается постоянно.

Дерганье я тоже заметил, но списал это на неумелого водителя, хотя быть им Леонид по определению не мог.

Так что следующие пару часов мы посвятили китайцу, проверив всё что только было возможно в этих условиях.

Мотор — обычная рядная четвёрка, нареканий не вызывал, ничего не текло и не стучало. С коробкой тоже вроде порядок: Механика пятиступка, масло в ней есть, переключения мягкие, разве что ручка чересчур расхлябана, но возможно для этой машины это норма.

Оставалось зажигание да топливная система, но чтобы туда лезть нужна хоть какая-то документация, ну и инструмент соответствующий.

— Может сеточка на бензонасосе забилась?

— Может. А может и нет. По хорошему бы давление в рампе померять, если низкое, тогда уже лезть, а так, наобум... Ну его нафиг...

Он ещё что-то добавил, но рёв ожившего Зямы заглушил все звуки.

— Ну наконец-то! — обрадовался я воскресшему другу. Вообще, если по чесноку, уаз для меня давно стал кем-то одушевлённым, не знаю как, но мне казалось что я даже могу чувствовать его настроение, и в данный момент оно было боевым — Зяма рвался в бой.

— Ну всё! — вытирая руки ветошью, подошел Олег. — Принимай аппарат!

— Что было?

— Контакт отошёл на трамблере, проводок такой там есть неприметный...

Ну и кроме того нашлось ещё несколько косячков, не особенно критичных, но он не смог пройти мимо, измотав пару кругов изоленты.

Так что уаз на ходу, и можно смело планировать наши дальнейшие действия, главное из которых заключалось в необходимости свалить отсюда как можно скорее.

Покрутив рулем, я поставил машину поудобнее, и погазовав ещё с минуту — больше не мог из-за дикой вони, заглушил двигатель.

— Ну ты и навонял... Закашлялся Леонид.

— Зато сыростью не так прёт.

— Ладно, давайте раскидаем трофеи по машинам да прогуляемся чуток — убедившись что бензина в китайце достаточно, уходить мы решили порознь, повышая тем самым шансы добраться до дома и сообщить о неожиданном открытии.

— И пожрать бы не мешало. Прежде чем гулять. — добавил Андрей.

Вроде только вечером плотно поужинали, но животы у всех давно урчали от голода, — стресс, повышенное внимание да бессонная ночь давали о себе знать.

Главным трофеем конечно же был пулемет, старинный ДШК, если кто не знает, первый пулемет этой модели появился в далеком тридцать восьмом году, и по сей день является одним из самых массовых.

Надежный, неприхотливый, достаточно простой и мощный, он используется во всех армиях мира, включая даже американскую. Не знаю что по точным цифрам, но бронеавтомобили эта машинка шьёт на ура, а про машины типа нашей — с навесной броней из листового железа и говорить нечего.

Единственная проблема — патроны. Двенадцать и семь миллиметров ещё поискать надо, и даже если он идёт в ту же цену — в чём я очень сомневаюсь, стрельба из этой пушки удовольствие не из дешёвых.

Одна неполная лента на сорок три выстрела, — весь найденный в пикапе боезапас, конечно лучше чем ничего, но для серьёзного дела этого конечно же мало.

В довесок к пулемету один ППШ — в просторечье — папаша, пистолет-пулемет времен отечественной войны с тремя полными дисками, два пэ-эма с кульком патронов россыпью, и снайперка со старинным, но вполне рабочим прицелом.

Вообщем богатые были ребята, если перевести всё это на золото, то выходит что и мы в одночасье миллионерами стали, по местным меркам конечно же. Теперь главное патроны к пулемёту раздобыть, и мы, можно сказать, в дамках.

Глава 13

Ворота от греха прикрыли — мало ли чего, и повесив пару двенадцативольтовых переносок между машинами — одной показалось мало, двинулись обследовать наш подвал.

Оно конечно понятно — обычное овощехранилище, но лично я спать не лягу не убедившись что мы тут одни и никакая тварь в темном углу не прячется.

Так что весь следующий час, вооруженные и ко всему готовые, мы тщательно разглядывали кучи гнилых ящиков и дырявых бочек, кроме которых в нашем подвале попросту ничего не было.

— Чисто. — светя фонариком себе под ноги — так чтобы никого не слепить, подытожил Леонид.

— Кто бы сомневался... Давайте на боковую уже, спать хочется — жуть как. — Олег опустил автомат и зевая прикрыл рукой рот.

— Поспать это конечно хорошо, но в любом случае дежурить кто-то должен, так что давай определимся с очередностью, и если это окажешься не ты — хоть сейчас ложись.

— Мне кажется, — где-то в стороне мелькал фонарь Андрея, — или там дверь?

Все дружно развернулись.

— Где?

Луч фонаря упёрся во что-то блестящее за грудой разбитых ящиков и деревянных поддонов.

— Похоже на дверь.

— Или на окно.

— Здесь? Ты рехнулся? Откуда тут окно? — усмехнулся Олег. — Да и вообще, даже если там дверь, её давно не открывали, вон, посмотрите, поддоны уже плесенью поросли.

— Во-первых окно может быть загрузочным, — пытаясь свалить поддоны, прокряхтел Андрей, — если помнишь в старых советских магазинах, там еще эскалаторы были...

— Не эскалаторы, а транспортеры, — поправил Леонид, — но в любом случае проверить не помешает, мало ли...

И они трое, я остался светить, принялись разгребать завалы.

— Ну точно дверь... — когда появились очертания угла и части косяка, стало понятно что Андрей не ошибся.

— Да ещё закрытая!

Ржавый навесной замок на массивных петлях вселял толику оптимизма.

— Чего ты так радуешься... — Пессимизм Олега в последнее время зашкаливал, обычно веселый и жизнерадостный, сейчас он постоянно и недовольно бубнил. — Может это на улицу выход просто...

— Да не похоже... — Леонид побрякал замком, проверяя его на прочность. — Скорее подсобка, или кондейка чья-то...

— Давайте не будем спорить, а посмотрим что там и спать уже пойдем! — мне конечно тоже было любопытно что же скрывается за дверью, но умом я понимал что шансов найти что-нибудь путное на овощном складе не очень много.

— Тащи монтировку, а лучше лом, крепко сделано, на совесть...

— Может стрельнём? — тащится к машине было лень, и ещё больше не хотелось вытаскивать заваленный всяким хламом ломик.

— Кина насмотрелся? — Недовольно засопел Леонид. — Это только там всё гладко, а по натуре стрельнешь, как ты изволил выразиться, и жопу себе подстрелишь!

— Это хорошо если только себе и только жопу — сощерился Андрей. — А если башку кому-нибудь подобьешь?

— Ладно... Убедили. Пойду за ломом.

— Иди-иди. Василий... — хохотнули в спину.

А вообще круто в фильмах замки сшибают — тра-та-та! И вон оно, открыто, заходите берите что хочИте. Но на самом то деле, если подумать, дужку пуля не перебьёт, срикошетит, в сам замок стрелять толку нет, заклинит только. Вот если петли плохо держатся — тогда да, ещё как-то возможно. Но только не в нашем случае, здесь такое не сработает, запор делали на совесть, качественно.

Заднюю дверь я открывать не стал, чтобы запасы не выкладывать, а заглянув под кресло вытащил ломик с другой стороны. Ну а что, я, так-то, за лёгкие пути...

— Принёс? — забирая лом у меня из рук, то ли спросил, то ли констатировал Леонид.

— А то... — отходя в сторону — чтобы не прибило ненароком, кивнул я. С Леонида станется, силища в руках немереная, отлетит ещё чего.

Но переживал я зря. Ничего не отлетело и никого не убило. Замок покряхтел, и отчаянно скрипнув, мирно упал к ногам своего победителя.

— Ну что, — Леонид отошел в сторону, — кто герой? Кто пойдет принцессу выручать?

Никто не шелохнулся.

— Эх вы... — вздохнул взломщик, и делано, по-старчески ворчливо, добавил, — так и придётся самому под пули лезть...

Дверь скрипнула, — ей явно давно не пользовались, и четыре фонарных луча осветили прятавшийся за ней мрак.

— Ни хрена себе... — благоговейно, полушепотом, — словно боясь спугнуть, прошептал Леонид. Стоя ближе всех он первым увидел то, что скрывалось за ржавой дверь.

Соль. Полные стеллажи соли. — через секунду осознал я.

— Откуда тут столько?

— Помидоры солили, это же овощной склад, скорее всего тут и засолочная была.

Чистая соль в этом мире один из ценнейших продуктов, на барахолке за один килограмм давали грамм золота, а тут её столько!..

— Тонны две навскидку... — по хозяйски осмотрелся Леонид, подкинув в руках пакет. — За раз не увезём...

Целлофановая упаковка задубела, краска слезла и лишь местами можно кое-что прочесть.

Соль йодированная гост такой-то, срок годности не ограничен. Производство Соль-Илецк. Дата изготовления не читается. Может тоже стёрлась, а может её и не было. Перебрав несколько пачек, я убедился что узнать дату изготовления продукта не суждено, — похоже всё таки её изначально не было, но для соли это вообще не важно, хоть год, хоть тысячу будет лежать безо всякого вреда.

— Даже не верю что это с нами происходит... — Андрей расковырял одну пачку и ухватив щепотку, блаженно причмокивал.

— За всю свою жизнь даже рубля ссаного не нашёл, в тут такое... Это сколько же будет в пересчете на золото?

— Ты шкуру неубитого медведя то не дели, нам не то что вывезти это, нам самим отсюда как-то убраться надо. Да даже если и вывезем, всё равно в село повезём. — перебил его Леонид.

— Вот ты злой. — делано повздыхал Андрей. — Я тут только разбогатеть собрался... Рабов себе прикупить шеренгу...

— Рабов? — усмехнулся Леонид.

— Ну не рабов, рабынь...

— И чтоб непременно шеренгу? — в голосе старого гуляки сквозила ирония.

— Ну да. Вышел так вечерком, построил их..

— И такой во весь голос — На первый второй рас-щи-тайсь! — сохраняя самое серьезное выражение, продолжил Леонид.

— Всё. Хорош стебаться! — прервал рассуждения Олег. — Я ща прямо тут усну, пойдемте уже, никуда ваши шеренги не денутся!

— Так иди спи. Тебе кто-то мешает?

— Да он просто завидует моему... — Андрей замер на полуслове, и присев на корточки, посветил куда-то под стеллажи. — Нифига себе... — присвистнул он.

— Что там?

— Ящики. Зеленые деревянные ящики.

Пространство внизу, под стеллажом во всю его длину, было забито деревянными коробками. Насчет зеленых Андрей ошибся, краски на дереве не было, но в свете фонаря да ещё сквозь наросшие за годы тенёты и пыль вполне могло показаться.

— Тяжелая... — Вытащив одну коробку на «волю», констатировал Леонид. — Ломик дай..

Несколько секунд нетерпения, и мгновенное разочарование.

— Ну бля... Чо за херня...

Под содранной крышкой оказались пакеты с каким-то удобрением.

— Азотнокислой... — взяв один из пакетов в руки, я приблизил его к глазам пытаясь разобрать надписи. И если на пачках соли слова ещё как-то читались, то здесь кроме азотнокислой невозможно было разобрать ни слова.

— Бинго не получилось. Обычные удобрения... — взломав еще парочку ящиков и убедившись что в них всё то же, вздохнул Леонид.

— Наверное действительно пора спать, а то сейчас ещё какую-нибудь херню найдём.

Конечно все мы расстроились, хотя и понимали что глупо искать оружие или боеприпасы в обычном овощехранилище. Будь то бункер какой-то, или даже простой подвал дома... А так...

Вообщем поковырявшись ещё немного в найденной кладовке, мы дружно двинулись к машинам, — спать хотелось неимоверно.

— У меня короткая... — обреченно глядя на обломок спички, вздохнул Олег. Он, даже при свете фонарей выглядел как-то неправильно: Чёрные круги под глазами, даже скорее пятна, осунувшееся лицо и почему-то очень блестящие глаза.

— Слушай, а у тебя температуры нет случайно? — касаясь его лба, спросил я.

Олег горел. Не знаю сколько показал бы термометр, но точно за тридцать восемь.

— О-о... Дружище... Да ты заболел похоже...

— Точно. Горит весь. — подошёл Леонид, и поковырявшись в кармане извлек оттуда небольшой свёрток.

— Чайку горячего организуйте кружечку — обратился он к нам, и переключился на Олега, — а тебе я сейчас молоток сделаю.

— Чего?

— Народное средство такое. Молоток называется. По две таблетки анальгина, аспирина, и цитрамона — мёртвого поднимает. Главное горячим это всё выпить.

— А откуда у тебя всё это? — в нашей походной аптечке кроме бинтов, ваты и активированного угля ничего не было, мы как-то даже не задумывались насчёт лекарств, как всегда полагаясь на русский авось.

— Сестра положила. На всякий случай. Дай мне стакан и пару столовых ложек, — попросил Леонид и получив желаемое принялся старательно расталкивать таблетки.

— Так быстрее всасывается — объяснил он. — Поэтому молотком и зовётся, что раз, и ты здоров.

— Кипяток готов. — неся еще парящий чайник, подошёл Андрей.

— Минуту. — Леонид давил последнюю пару таблеток — Варенья бы ещё... А то горькая эта гадость, ужас какая...

Но варенья, ровно как и чего-то в том же духе у нас не имелось, разве что сахаром подсластить.

— Нет, сахаром не надо. — Леонид отказался от моего предложения, — Оно и так гадость несусветная, а с сахаром вообще дрянь будет.

— Так варенье же сладкое? — удивился я.

— Не в сладости дело. У варенья вкус есть, и вкус концентрированный, а сахар он просто сладкий.

Ну так то да. Если смешать сладкое и горькое непонятно что ещё получится, — надо будет как-нибудь попробовать кстати.

Доделав свое варево Леонид проследил чтобы больной выпил все до капельки, и отправил его спать в уазик, накрыв какими-то теплыми шмотками.

— Значит первым заступаешь ты, — отойдя от уаза подальше, скомандовал он. — Потом, через то часа Андрюха.

— А ты? — не дождавшись продолжения, уточнил я.

— А я стар слишком. Я спать буду. — ухмыльнулся Леонид, — да и вообще, сейчас пять вечера, до утра все выспаться успеем, не переживай.

Ну так то да, это в подвале нашем темно и сыро, может поэтому — даже не смотря на бессонную ночь, всем так хочется спать.

— Вот, возьми кстати. — протянул он свой налобный фонарь, — у тебя смотрю уже батареи на исходе, так что на всякий случай... А мы на боковую, я к больному, а ты Андрюха в пикапе ложись, мало ли чего... — отдал он последние распоряжения и развернувшись поплелся к уазу.

— Ну давай. Если что пали в воздух. — Посоветовал Андрей, и так и не расставшись с пакетом соли отправился на свое спальное место.

Я же, поправив торчащий за поясом револьвер, перетащил ближе к выходу пару пустых деревянных ящиков, и соорудив некое подобие кресла, уселся охранять покой спящих товарищей.

Не знаю сколько я так поохранял, но вдруг отчетливо понял что сплю, и с большим трудом разлепив веки, заставил себя подняться.

Так и есть. Вроде бы только что присел, а уже время дежурства Андрея. Ну а своё я, получается, благополучно проспал.

Как так вышло? Вроде только присел — и на тебе. Вырубился. Тоже мне, сторож...

Ладно ещё что ничего не случилось и всё спокойно..

Подойдя к пикапу я вскользь провел фонарём по окнам. Андрей спал, и будить его, после того как сам выдрыхся, было как-то не с руки.

И я, на всякий случай проверив остальных, решил обойти периметр, после такого конфуза садится на «пост» не хотелось.

И первое что я выяснил, размеры склада. — Сто шесть метров длинной и пятьдесят девять шириной. Конечно с хорошей погрешностью, отмерял то я шагами, но примерный масштаб понятен, много овощей помещалось...

Пройдясь вдоль стен я заметил что из десятка мусорных кучек две лежат особенно плотно, одна слева, почти напротив найденной нами двери, и ещё одна в самом конце, на противоположной от входа стороне.

Обе кучи большие, разгребать нужно долго, и так чтобы никого не разбудить наверняка не получится, — если только слегка пошурудить дальнюю...

Сказано — сделано. Вооружившись длинной палкой я приступил к делу, и потихонечку, стараясь ничего особенно не рушить, доковырялся в одном месте до стены.

А посветив фонариком удовлетворенно хрюкнул. Дверь. Ещё одна дверь. Такое впечатление что кто-то нарочно её спрятал. Причём очень и очень давно; мусор в куче буквально сросся.

— Так... — сказал я сам себе, — сейчас почти одиннадцать, а значит народ спит уже шесть часов, и если я разбужу кого-нибудь ничего страшного не произойдёт.

И, повесив один фонарь на стену, я поправил второй на голове, и засучив рукава принялся за работу.

— Помочь? — заставив вздрогнуть от неожиданности, бесшумно появился Андрей. Хотя может он и шумел, но грохот летящих палок и всякой хрени заглушал все звуки.

— Ага. А то чёт я устал...

— Почему не разбудил? — Андрей опустил фонарь вниз, так чтобы не слепить.

— Жалко стало. Вы так хорошо храпели...

— Ну так ты тоже иди отдохни. — Предложил он. — Мы тут сами разберёмся.

— Ага. — ухмыльнулся я, — самое интересное пропустить? Вот нет уж. Дудки.

— Да ладно тебе... Если здесь что-то и есть, то скорее всего тоже самое что и первой нычке, соль там, нитраты какие-нибудь...

Естественно я это понимал. Но разгоревшийся азарт «раскопок» не давал расслабиться, пока дверь не откроется и я не узнаю что за ней прячется. Любопытство вообще сильный стимул, мне казалось что открой я даже десяток таких чуланов с одинаковым содержимым, всё равно буду ждать чего-то такого, этакого...

— Чего ломаем? — подошёл на шум Леонид, и приглядевшись, шумно удивился — Однако!..

— Как там Олежек? Температура спала? — закрываясь рукавом от пыли, спросил я.

— А то. Я ж не просто так молоток ему давал. — Отодвигая меня в сторону, Леонид схватился за торчащую из кучи толстенную трубу. — Дрыхнет наш Олежек, к утру как огурчик будет!

Дальше работа пошла гораздо скорее, и уже через полчаса мы смогли добраться до двери.

— Повозиться придётся... — когда стало понятно что замок тут врезной, с досадой произнёс Андрей. — Даже не знаю как подступить...

— Дай я гляну. — потеснил его Леонид и после минутного изучения запора — а на мой кроме замочной скважины изучать было нечего, вынес свой вердикт, — рвать надо!

— Взрывать в смысле? — уточнил я, не особо понимая как, а главное чем мы будем это делать.

— Да не... Машиной рвать, зацепить тросом, и дернуть её вместе с косяком.

— И что, иначе никак?

— Ну разве что медвежатника пригласить...

Понятно что с медвежатниками у нас напряженка, поэтому показав где надо продолбить и как, — чтобы можно было зацепить трос, Леонид пошёл за пикапом.

— Ну что там? — подкатившись так близко как только возможно, он заглушил двигатель.

— Попробуем сейчас... Где там трос?

Расширив ломиком отверстие между стеной и косяком, там сразу была выщерблина, я затолкал петлю металлического троса, и пропустив её несколько раз через косяк, отошёл в сторону.

— Вроде готово, давай по-маленьку...

Машина фыркнула, и натянув трос, остановилась.

— Отойди от греха! — раскрыв дверь, крикнул Леонид.

Я сдвинулся ещё дальше.

Леонид хлопнул дверью, мотор натужно взревел, колеса колеса прокрутились по бетону, зацепились, и почти сразу же, шумно заскрежетав, косяк выгнулся из стены.

— Ну что там? — ослабив напругу снова высунулся Леонид.

Я подошёл ближе, и отмахиваясь от пыли — луч фонаря просто терялся в ней, всмотрелся в место разлома.

— Погоди, сейчас перецеплю.

Косяк пошёл, но кусок швеллера за который цеплялся трос, выгнулся, вот-вот грозя сорваться.

Кое-как размотав затянувшуюся петлю, я перецепил трос за его основание, и убедившись что всё сидит крепко, махнул рукой.

— Давай помаленьку! Должно пойти!

Пикап заревел, колёса снова заскользили по полу, и когда я уже хотел дать команду к отбою, дверь наконец поддалась.

— Ну что там? — снова заорал Леонид.

— Готово вроде!

Не до конца вырванная, дверь отогнулась вместе с косяком, и светясь как новогодняя елка в прореху уже запихивался Андрей.

— Меня подожди! — закричал я, злясь на себя что не полез в дыру первым.

Но Андрей уже исчез в проёме.

— Да погоди ты! — снова прокричал я, и придерживая висящую на куске арматуры дверь, протиснулся следом, и едва не вписался прямо в широкую андрееву спину.

Ох нифига себе... — первое что пришло в голову когда я пригляделся.

Передо мной, насколько хватало света фонаря, стояли здоровенные, покрытые пылью и ржавчиной грузовики.

Выстроившись в ряд, они смотрелись словно уснувшие вечным сном богатыри, но мне почему-то казалось что сейчас включится свет и они проснутся.

— Ты это видишь? — толкнул меня Андрей. — Или это мираж?

— Вижу. — протерев для верности глаза, ответил я, — наверное.

— Ну, что тут у ва...Ох и ни хрена себе!.. — как приведение из ещё не осевшего пылевого облака выполз Леонид.

Наверное минут несколько мы просто стояли разглядывая находку, настолько неожиданной она оказалась.

— Мда... Вот тебе и овощи...

****

«Овощи» действительно впечатляли. Высокие, даже на спущенных колесах, с вытянутыми вперед носами и рельефными крыльями они напоминали военные Уралы, но только лишь напоминали.

Обойдя первый грузовик кругом: Рифлёные борта, дуги без тента, серьёзная резина и огромные баки, я остановился перед мордой машины.

— Гляньте ка...

— Чего там? — удивлённое выражение никак не хотело покидать лицо Леонида.

— Номер. Посмотрите на номерной знак.

Поначалу я как-то и внимания не обратил, номер как номер, цифры привычные, и только когда посмотрел ещё раз, понял что меня смущает, — флажок. Он красный. А должен быть трёхцветный.

— Ну значит в какой-то из реальностей перестройка не задалась и союз так и продолжил свое существование. — Леонид стер с флажка пыль рукавом.

— А может быть что перенос был до перестройки?

— Ну тогда прогресс у них там был гораздо стремительней нашего. Ты в кабину загляни, совсем не похоже на привычный совок...

На удивление открывшаяся легко дверь дополнила впечатление от внутреннего убранства кабины: Мягкие кресла с подлокотниками, большой экран на приборной доске, — возможно навигатор, уютный двухместный спальник сзади и многочисленные ниши да полочки никак не могли принадлежать доперестроечному времени.

— Не Камаз, а прям Вольво какая-то... — я сел в водительское кресло и стирая с руля пыль, провёл по нему руками. — Удобно...

— Надо по бардачкам пошарить, может прояснится чего!.. — усевшись на пассажирское кресло, Андрей принялся «шмонать» находку, но ничего кроме карандашного огрызка и поломанного перочинного ножа не нашлось, и сказав что надо поискать в остальных машинах, он выскочил из кабины.

— Можешь не радоваться. — отвлекая меня от благостного созерцания, появился Леонид. — Эти машины для нас бесполезны, выхода нет, завален конкретно.

Глава 14

— Это как? — я прекрасно понял что сказал Леонид, но мозг отказывался принимать неудобную информацию.

— Ну вот так. — развел руками тот. — Хотя чтобы сказать совсем уж определенно, надо наверх подняться, оценить, так сказать, масштаб бедствия.

— Нет, погоди, но можно же что-то придумать? Не бросать же их здесь на самом деле?

— А что ты предлагаешь? Разобрать и через дверь вынести?

Мда... Точно не вариант. Но ведь обидно то как... За те полчаса что посидел в кабине грузовика успел настолько сродниться с ним, что оставлять его здесь теперь было совсем не здорово.

Уаз это конечно хорошо, но этот аппарат будет намного интереснее, — тут даже и рассуждать не о чем.

Нет, надо самому осмотреться, — может Леонид упустил что-нибудь? Не заметил?

Хотя не заметить ворота, через которые может проехать такая махина, сложновато даже в полной темноте, а тут света достаточно. Фонари, плюс дыры в крыше обеспечивали если не хорошее, то вполне приемлемое освещение.

И я, с сожалением покинув кабину, двинулся вдоль стены, решив обойти ангар по периметру. Немного мусора, бетонная крошка, да взлетающая при каждом шаге пыль, вот и всё убранство автосклепа. Видимо машины находились здесь не постоянно, их загнали сюда для того чтобы спрятать, ну а выехать уже не смогли.

У нас же всего два варианта; разобрать завал — что без техники весьма фантастично, или пробить дыру в стене, что тоже сложно, но гораздо проще разбора.

Только и для этого нужны инструменты, а у нас совсем голяк, разве что ломиком попробовать...

— В баках пусто! — донёсся голос Леонида. — Или слили, или само испарилось!

Конечно я не особенный дока, но вроде ничего удивительного в этом нет, герметичность нарушилась и всё, потихонечку топливо и ушло. Да и по хорошему грузовикам техобслуживание нужно провести, мало ли там ещё чего рассохлось, или наоборот, ссохлось. — За столько то лет.

А вообще интересно получается, город-мегаполис, шикарные машины, такие, каких в нашей реальности никогда не было, (я имею ввиду российский автопром) и всё это Советский Союз. — Значит был всё-таки шанс зажить по человечески без демократических завоеваний?

Но это вопрос скорее риторический, к делу отношения не имеющий, — сейчас важно уйти из города и добраться до посёлка, — о том что будет если село найдёт одна из местных банд, не хотелось и думать.

— Эх... — когда я подошёл к машинам, Леонид залез на бампер одной из них, и открыв капот качал головой, — Такой мотор пропадает... Эх...

— Вернёмся, пробьем стену и заберём. — поспешил успокоить я его.

— Да не пробьём... — отмахнулся он, — Я тоже поначалу так подумал, но нет... Не получится...

— В смысле? — не поверил я.

— Проще посмотреть чем объяснять. Иди глянь.

Вот же чёрт. Даже если мы пробьем стену, машины не пройдут, мешают подпирающие крышу колонны, сносить которые категорически нельзя — всё обрушится.

Значит либо разбирать завал, либо оставлять технику гнить тут дальше.

— Вот и я о чём. — мужики вышли следом и сейчас светили наверх, под перекрытия.

— Надо сходить посмотреть пока совсем не стемнело. — опуская луч фонаря прямо мне в лицо, предложил Андрей.

— Ага. — согласился Леонид, — заодно и подышим, а то чёт тут совсем воздуха нет.

И мы, посмотрев на мирно дрыхнущего Олега, открыли ворота и аккуратно осматриваясь, вышли на поверхность.

Уже темнело. Минут пятнадцать, плюс-минус, и наступит ночь.

Обойдя нагромождение построек мы остановились напротив здоровенной кучи битых плит и кирпича, бывших когда-то пятиэтажкой — характерные очертания которой просматривались даже в руинах.

— Разобрать в принципе можно, но тут или техника нужна — кран, бульдозер, или по методу Архимеда, но тогда народа кучу надо.

— Забыли вообщем... — подытожил Андрей, и повздыхав ещё какое-то время, мы двинулись обратно под землю.

Конечно все расстроились, — ещё бы, такой облом. Но когда эмоции немного улеглись, стало понятно, — не всё так печально. Ведь даже будь выезд не завален, уехать на грузовиках мы не смогли бы ни при каких обстоятельствах. И первая, самая очевидная причина, — отсутствие топлива.

— Вы где были? Нас встретил Олег едва мы спустились. При свете фонарей видно не особо, но выглядел он как будто получше, да и голос звучал пободрее.

— Наверх ходили. Ты сам то как? Помогло моё лекарство? — Опуская фиксатор воротины в паз, спросил Леонид.

— Да ничего вроде. Есть только хочется. И спать.

— Ну а какого ты тогда хрена тут бродишь? Закинь печеньку, и в люлю. Утром ехать, а ты больной.

— Утром? А как же отсидеться? — не смог я сдержать удивления.

— Не знаю. — пожал плечами Леонид. — Мне кажется смысла сидеть нету. Окружными путями поедем, как-нибудь да прорвёмся.

Мне тоже приходили такие же мысли, — смысл ждать если можно уйти из города и сделав круг вернутся в село? Но в то же время было как-то не по себе от знания того что именно сейчас нас усиленно ищут, и покажись мы на глаза хоть кому-то из местных, нам сразу же сядут на хвост.

— А если попадёмся? — тоже засомневался Андрей.

— Шанс подобного исхода есть как в первом, так и во втором случае, и неизвестно ещё где больше. Меня больше беспокоит то как мы эту ночь проведём.

— Думаешь здесь есть твари?

Как нам сказали, чем дальше в город, тем больше всякой нечисти, и именно поэтому экспансия к центру толком и не продвигается.

— Надеюсь что нету, — мы же пока ехали никого не встретили... Но предчувствие нехорошее. — Вы бы оружие приготовили, на всякий случай...

Сам Леонид вообще не расставался со своим укороченным калашом и трофейным пистолетом.

— Ворота заперты, больших дыр нет, чего бояться? — Олег открыл дверь пикапа и достав ружье, прицелился в сторону ворот.

— Да бляха-муха... — Скривился Леонид, — я ж сказал, — на всякий случай... И подбери себе что-нибудь посерьёзнее...

— Серьёзней помповика?

Помповое, шестизарядное ружье немецкой фирмы «Ласкерс», было из последних трофеев, и, как сказал Олег, по убойности на ближних дистанциях не имело равных.

— Ага. — кивнул Леонид, — автоматическое что-нибудь.

— Да ладно тебе нагнетать Лёнь, в любом случае никто сюда не полезет, давайте пожрём чего-нибудь, или я щас сам себя переварю...

Но тут, словно в ответ на его слова, сверху зашуршало, и на нас посыпалась земля вперемешку с бетонной крошкой.

— Тьфу бля... Чё за херь?.. — отплевываясь от поднявшейся пыли, я выхватил револьвер и взвёл курок.

— Тише. Свет вырубаем. — скомандовал Леонид, отбирая фонарь у Олега.

Всё потухло, мы замолчали, и в полной тишине отчетливо послышались чьи-то шаркающие шаги.

— Наверху кто-то ходит. — шёпотом сообщил Андрей.

Защёлкали затворы.

— В угол. В угол отошли. — подтолкнул я напарников, предполагая что это самое удобное место чтобы отстреливаться.

Наверху к одной паре ног присоединилась ещё одна, шарканье стало более активным.

— Вроде копают? — отсвечивая белками глаз, предположил Андрей.

— Не знаю... Похоже...

Шум усиливался, с потолка сыпалась труха, — неведомые гости проявляли всё большую активность.

— Давай шуганём? — мне почему-то подумалось что если мы пошумим, то наверху испугаются и уйдут.

— Не стоит. Только внимание привлечём ненужное.

— Узнать бы кто там шаркается... Может собаки дикие, а мы тут бздим... — Олег с лязгом передернул затвор.

— Ты чего бля! — зашипел на него Леонид. — Сказано же, — тише!

Копошение затихло, словно там прислушивались, и через несколько секунд возобновилось с удвоенной силой.

— Этак они щас бетон проковыряют... Посветить бы...

— Давай. Всё равно уже терять нечего. — если до щелчка затвора наверху ещё сомневались, копая как будто с ленцой, то сейчас там словно комбайн горнодобывающий включился.

— Ща... На счёт три. — Андрей достал фонарь — мощный, с регулировкой фокуса и большим аккумулятором. — Три! — вырвавшийся луч света прорезал темноту, и упершись в потолок заметался по серым плитам.

— Правее! Правее бери! Вон она!

Сверху, на стыке двух плит красовалась ещё достаточно узкая, но уже достаточно неприятная дыра.

— Вот суки. — в сердцах ругнулся Леонид. — Пугнуть их надо.

Испуганным он не выглядел, но я видел что даже ему не по себе. Чтобы проковырять такую плешь в бетонных плитах, — это какие нужно когти иметь? Ну или что там у них...

— Ты что, через дыру хочешь стрелять?

— Нет. Толку не будет. Выйдем.

Поначалу переставшие ковырять бетон твари вновь взялись за работу, — свет им явно не мешал, а дыра расширялась прямо на глазах.

И мы, оставив Андрея с фонарём — свет нам нужен был для ориентировки, взяли по автомату, осторожно открыли ворота, и выскользнули наружу.

Благо луна появилась, хоть и неполная, но видимость нормальная, вот только куртку жаль не надел — На улице прилично похолодало, хотя может быть мне так от страха казалось. Но как бы там ни было, я сразу замёрз и это было совсем не гуд.

Олег тронул меня за плечо, и приблизившись вплотную, тихонько прошептал,

— Огонь по команде. И пригнись.

Метрах в сорока, — плюс-минус, тускло мерцало пятно света. Мерцание обуславливалось движением на его фоне каких-то неясных фигур.

Неясных настолько, что я даже примерно не мог бы сказать кто это — и света было мало, и фигуры эти накладывались друг на друга категорически затрудняя опознание.

Но это ладно, несмотря на безликость, мишенями они были отменными, главное одновременно открыть огонь, чтобы наверняка положить всех сразу.

Автомат на взводе — мне достался трофейный немец, и едва Леонид рявкнул — Огонь! Как шквал свинца ударил по цели.

Огласивший округу дикий визг я запомню надолго. Твари орали так сильно, что даже громко бухающие автоматы не могли их заглушить.

— Прицельно бить! Короткими! — перекрикивая всю эту какофонию, рычал Леонид, — уйдут суки!

Действительно, приняв первую порцию свинца, твари не сдохли, а медленно, дергаясь от многочисленных попаданий, пытались уйти с линии огня.

— Ого-онь! — продолжал надрываться Леонид, поднявшись во весь рост.

А Олег вообще отбросил автомат — кончились патроны, и громко матерясь пошёл вперёд, на ходу бухая своим дробовиком.

Я с самого начала стрелял короткими очередями, иначе раритетный ствол задирало и попасть по цели становилось невозможно, поэтому патроны закончились у меня позже всех, и когда я втыкал запасной магазин Леонид скомандовал,

— Хватит! Стоп стрельба!

Всё стихло.

— Уходим! Быстро!

И мы, грохоча ботинками по бетону, побежали вниз.

— Закрывай! Быстрее! Быстрее!

Откуда-то со стороны центра раздавались громкие визги, очень похожие на те что издавали убитые нами твари.

По коже пробежал холодок — что будет если дать им возможность напасть неожиданно? Этих мы накрыли подготовившись, с подсветкой, в три ствола. И то они дохнуть никак не хотели, да и неизвестно, сдохли ли... А если один на один где-нибудь на лестничной площадке?

— Вроде как-то не так визжат? — приложив ухо к металлу ворот, прошептал Олег.

Я прислушался. Действительно, не так. Те именно визжали, а эти скорее похрюкивают, словно поросячья стая где-нибудь в сосновом бору. Хотя может быть просто условия разные?

— Проверять точно не пойдём если ты об этом. — предупреждая вопрос Олега, заранее ответил Леонид.

— Да не... — помотал головой тот, — что ж я по твоему, совсем на голову больной? Мне так то хватило пострелять... Не хочу больше. Меня вообще другое заботит — стрельбу то явно далеко слыхать было... Как думаете?

Ну да. А учитывая что случилось всё ночью, возможность того что нас услышали возрастает многократно.

— Думаешь гостей ждать надо?

— Безусловно. Только рассветет они и выдвинутся, — к бабке не ходи.

— Значит решено, с рассветом по коням, главное дверь к грузовикам хорошенько присыпать...

Так что до рассвета нам было чем заняться: Прятали вход в автосклеп, перетряхивали боеприпасы, раскидывали по машинам оружие... Дел переделали кучу. А часа в четыре, едва небо посерело, тронулись в путь.

— Тормозни ка... — когда мы выехали из подвала, попросил Леонид и приоткрыв дверь, добавил — Вон они валяются.

Пять тварей, точнее то что от них осталось, лежали на крыше подвала, и даже отсюда я видел что это такие же уроды что напали на речной пост в поселке, разве что побольше чуток, поматёрее.

— Посмотрим? — на всякий случай предложил я напарнику, хотя сам не горел особенным желанием.

— Нет, время поджимает. — Захлопнул он дверь. — Погнали.

Двигаться мы решили сначала к центру, а потом свернуть на окраину, город большой, улиц много, так что найти нас будет весьма не просто.

— Главное самим тут не заплутать! — предупредил тогда Леонид.

Но я, в отличии от него, заблудиться не боялся. Это ведь не степь где всё одинаковое? Плюс всегда можно подняться на любую высотку и оттуда глянуть. Вообщем не переживал я за это.

— Как машина? — когда мы проехали несколько километров по загаженным мусором улицам, поинтересовался Леонид.

— Нормально. Как и была.

Мы ж не меняли ничего, контакт восстановили только.

— Ну и славно. Сейчас потихоньку правее бери, сколько уже проехали?

Я глянул на одометр.

— Тринадцать километров.

— Достаточно. Главное чтобы бензина хватило. — в который раз вздохнул он, — приводимые мной расчёты его почему-то не успокаивали.

У нас один бак полный — это почти сорок, во втором примерно треть, и ещё две канистры-двадцатки — итого девяносто пять литров, — вполне достаточный запас. В случае чего и пикап дозаправим, хотя в нем тоже с топливом был полный порядок.

Дальше ехали уже в тишине, не совсем правда, на кочках кое-где матерились, на автомате, как все нормальные автомобилисты. И постепенно уходя правее, — как советовал Леонид, вскоре я заметил что жилые дома стали встречаться гораздо реже, а вот количество промышленных построек сильно увеличилось.

Означать это могло лишь одно — скоро мы покинем территорию города.

— Промзона. — подтвердил Леонид, показывая рукой на высотное строение. — Тормозни здесь, подняться бы надо, осмотреться.

Ну так то да, наверное это единственная оставшаяся на пути высотка, дальше домики будут только ниже, и если мы хотим посмотреть с высоты, то делать это надо именно здесь.

— Главное чтобы лестницы целые...

Этажей двадцать, или около того, — считать было лень, да и от дороги лишний раз отвлекаться не хотелось, но в любом случае подниматься туда без лифта это вовсе не айс, тем более по лестницам мы уже черти сколько не ходили.

— Возьмешь бинокль, и тщательно там всё запомнишь, а лучше зарисуешь, понятно? — продолжал напутствие Леонид.

— А сфоткать можно? — художник я так себе, да и зачем велосипед изобретать когда есть телефон с камерой.

Леонид конечно же согласился, и припарковавшись меж двух здоровенных мусорок, так чтобы со стороны не было видно машины, я вооружился биноклем и автоматом, засунул за ремень револьвер, и мысленно перекрестившись, вышел из машины.

Обычный подъезд с козырьком, дверь сорвана с петель и лежит тут же, дыра вместо панели домофона и выведенные через трафарет номера квартир на стене.

Первый этаж. На площадке несколько квартир, дверей нет, грязь и мусор под ногами. Лезть внутрь не хочется от слова совсем.

Ну и ладно, осмотр оставим на потом. Сейчас главное никого не встретить, думал я примерно до пятого этажа. Потом, с пятого по девятый мне казалось что автомат очень тяжел, и лучше его оставить, а на тринадцатом я так и сделал; положил его на подоконник и прикрыл куском чаляющейся здесь же тряпки. Наверное поэтому — всё-таки вес не малый, дальше я пошёл уже гораздо веселее.

Двадцать два этажа. Теперь на крышу. Дверь тут тоже отсутствует, ветерок поддувает, ещё одно усилие и я наконец на месте.

Ну что тут сказать. Я наконец добрался. Крыша как крыша, антенн разве что не видать, а так всё привычно, вентиляция, громоотводы, чердачные выступы.

Вид на город хороший. Точнее за город. Если смотреть туда откуда мы сейчас приехали, дома другие мешают, ну а в сторону степи всё нормально, всё просматривается.

Поднеся к глазам бинокль я бегло прошёлся по периметру, и не найдя ничего подозрительного, достал телефон.

Где тут у нас камера... Ага, вот она. Несколько десятков снимков — с приближением и без, и контрольное видео, на котором, к сожалению, зум не работает.

Ну вот, теперь наверное всё. Я ещё раз пробежался глазами по окрестностям, и зафиксировав в памяти кратчайший путь, отправился обратно. — Главное автомат не забыть.

По пути я быстренько заглянул в пару пустующих квартир, но ничего путного не обнаружил, так, остатки мебели да хлам всякий. Обрывки, обломки, объедки.Это если вкратце перечислять. Я бы конечно ещё полазил, — интересно всё-таки, но время идёт, и моё любопытство выйти может тем ещё боком.

Глава 15

Картинку я запомнил, поэтому уже не отвлекался на поиск нужного маршрута, а притапливал так быстро, как только позволяло дорожное покрытие. Оно вроде и асфальт, но в этих местах убираться было не кому, поэтому мусор; куски бетона, крупные булыжники и даже бревна, были обычным явлением.

— Не дрова везёшь. — буркнул Леонид когда уаз в очередной раз подпрыгнул.

— Ну извините. Дорога такая... — оправдываться я не собирался, да и возмущался он так, по инерции, лишь бы сказать что-нибудь.

— Ты ещё скажи жизнь такая.

— Ну да, и она такая. — снова не стал спорить я. Да и о чём спорить? Мы ведь так, изредка перекидываясь подобными фразочками, тупо коротали время.

Конечно мы не просто болтали, я рулил, Леонид ковырялся в телефоне, — разглядывая результат моих изысканий на крыше многоэтажки, и изредка что-нибудь уточнял.

— Если сейчас пойдём вдоль оврагов, — размышлял он вслух, — то часов через пять выйдем к Уралу... Или нет, оврагами до озера, потом по степи на запад сорок километров, до устья Караганки... Ты как думаешь?

— Не знаю. По степи безопаснее, но заблудиться легко. Вдоль реки в этом смысле надёжнее, но у воды и тварей всяких больше.

— Наверное ты прав. Тварей больше, особенно двуногих... Так, стоп! Сейчас левее возьми, во-он за тем перекрёстком. — для наглядности показывая рукой, скомандовал он.

— А нахрена? — я чётко помнил что ехать нужно прямо ещё несколько километров, и только потом уходить в сторону.

— Да не нравится мне что-то. Тормозни-ка наверное, посовещаемся...

— Давай посовещаемся... — глядя на озабоченное лицо товарища — пробормотал я, и видя что он снова ушел в себя, притормозив, съехал на затененную обочину.

— Что случилось? — Остановившись рядышком, Андрей сдал немного назад чтобы не перекрывать нам выезд.

— Вот гляди. — оставив дверь открытой, Леонид отошёл к стене и достал мой телефон.

На всякий случай отключив массу (мало ли что), я тоже вышел из машины.

— На видео не видно, мелко слишком, а вот на фотографии заметно. — прикрывая экран ладонью от солнца, он разглядывал изображение.

— Заметно что? — Я забрал у него телефон и добавив экрану яркости вернул обратно.

— Вот здесь. Что видишь? — двумя пальцами увеличивая изображение, спросил Леонид.

Я пригляделся но ничего не понял; увеличение сильное, качество так себе, пятна какие-то.

— Ну на что похоже?

— Машина? — Подошёл Андрей.

Я снова забрал телефон.

На пикап смахивает, вроде нашего трофейного, но сказать с полной уверенностью нельзя, снимок и так сделан на максимальном приближении, плюс увеличение...

— На других фотках есть что-нибудь?

— Нет. В том то и дело что нет. — помотал головой Леонид, — Видимо они проезжали открытый участок когда ты их заснял.

А вот это уже совсем другое дело. Будь это что-то статичное, проявляющееся на всех снимках, тогда да, можно списать на косяк изображения, но тут точно не так.

— Если они ехали тут... — я поднял прутик и прямо здесь же, на присыпанном пылью асфальте по памяти принялся рисовать всё что помнил на нужном нам направлении.

— Перекрёсток... Здесь улица, переулок... Тут завод вроде, или склады... Хотя нет, труб много, всё же завод... — я водил по земле прутиком всё более детально перенося план окраины.

— Если они показались здесь, — глядя то в телефон, то на мои художества, вслух размышлял Леонид, — значит ехали они либо отсюда, либо отсюда...

— Мне кажется смысла гадать нет, по одной фотографии всё равно не ясно куда и откуда шла машина. Надо просто объехать весь этот участок. Во-от так примерно... — используя мой чертёж показал Олег.

— Ты не перегрелся? — коснувшись лба товарища, сморщился Леонид. — Мы неделю крюк этот делать будем!

— Зато наверняка. — возразил Олег. — Что лучше, попасть в засаду, или три лишних дня потерять?

Путь предложенный Олегом предполагал возвращение почти на исходную, оттуда вдоль окраины несколько километров, и длинную петлю до дома.

— А ты дашь гарантию что нас никто не встретит? Что там тварей нет? Нам же ночевать в городе придётся!

— Да не знаю я. — пожал плечами Олег. — Как вариант если...

— Хреновый твой вариант скажу я тебе. Совсем хреновый... Надо что-то другое думать...

— А чего тут думать? Всё равно всего не угадаешь, наперёд не посмотришь, надо ехать как ехали, да лишний раз клювом не щёлкать, глядишь и прорвёмся!

И мы, на этой замечательной ноте, снова заняли свои места в машинах и двинулись дальше, очень надеясь что никого по пути не встретим.

Так собственно и произошло. Ни одной живой души. Никаких следов человека. Только совсем разбитый асфальт и вездесущие руины, миновав которые мы наконец-то выехали в степь. Причём с дороги пришлось сразу уйти, пыль за нами стояла такая, что ни о какой скрытности и речи не шло. Естественно скорость упала, машины стало трясти — особенно уазик, и еще через пару часов мы решили устроить привал в каком-нибудь подходящем месте.

— Судя по карте прямо по курсу должно быть озеро, в наше время оно уже пересохло, но здесь должно быть.

У нас в Оренбуржье, после запуска Ириклинской ГРЭС — огромного водохранилища на реке Урал, пересохли не только озёра, но и многие реки, вот только на картах их упрямо продолжали отмечать как водоёмы.

— Далеко?

— Километров пять-семь. Точнее не скажу.

Ну что ж, пять километров при нашей скорости это минут десять, — достаточно близко в принципе. А там может и тенёк найдётся... Степи здесь хоть и голые, но возле воды обычно что-нибудь да растёт, совсем лысых берегов как правило нету.

Ну а что, приплыло семечко по речке, шишка там, или еще что... Прицепилась где-нибудь, да проросла.

С озерами не так просто, течения нет, но там зверьё растительность разносит. Кто на копыте принесёт, кто на шерсти, кто в вообще в желудке. Так что есть откуда деревьям взяться.

— Правее возьми немного, чуть отклонились с курса. — попросил Леонид в очередной раз сверяясь с компасом.

Возвышенность по ходу движения я специально решил объехать, поэтому и с курса ушёл, ведь если предположить что возле озера кто-то есть, нас скорее всего заметят.

— Горку объедем только, и сразу на курс.

— Понятно. Светиться не хочешь раньше времени? — Леонид убрал компас в нагрудный карман и вновь открыл карту.

— Конечно. — согласился я. — В этих краях — а отъехали мы от города километров на семьдесят — воды не так много, а народ ходит. Зачем нам лишний гемор?

— Ну да. Наверное ты прав... — Леонид вздохнул тяжело, — устал я что-то... Да и жара эта... Достало всё...

Такая погода для нашего региона это вообще норма, у нас дней солнечных больше чем в Сочи, не тёплых, а именно солнечных. Плюс лето начинается в апреле (бывают конечно исключения), а закончиться может в ноябре. Ну а самый жаркий период это май-сентябрь, температура в тени около сорока — плюс-минус, а на солнце вообще за пятьдесят.

Сейчас наверное тоже где-то так же, да ещё уазик не самый комфортный автомобиль для езды по жаре, я уж молчу про наш, увешанный железом случай.

— Может железяки хоть снимем? — предполагая что этим можно заняться на привале, предложил я Леониду.

Тот хмуро глянул, и вытерев со лба пот, произнёс,

— Не надо. Лучше пропотеть семь раз, чем один раз пулю в башку словить. Или стрелу.

— Ладно. — не стал спорить я. Тем более и спорить то было не о чем, Леонид прав, — жар костей не ломит. — Потерпим.

— Вот и славно. — Устало улыбнулся тот, — Я всегда знал что ты умный парень. Но всё же возьми поближе к вершине, только на самый верх не лезь, пешочком прогуляемся, на озеро в бинокль посмотрим.

— Как скажешь. — чуть крутанув рулем я прибавил газу, — гора вроде пологая, а машина идёт с весьма ощутимым напрягом.

Но как бы там ни было мы доехали почти до самого верха — и развернув уазик мордой вниз, я заглушил мотор.

— Ты пойдешь? — Леонид повесил бинокль на шею, забрал с заднего сиденья автомат, и прицепил на ремень флягу с водой.

Идти не хотелось, конечно любопытно поглядеть, но глядя на раскаленный воздух над камнями — а его реально видно, любопытство как-то притуплялось. Хотелось спать и есть. А вот идти куда бы то ни было совершенно не хотелось.

Поэтому помотав головой я перелез на заднее сиденье, и настежь раскрыв обе двери — хоть какой-то сквознячок, тут же задремал.

Вот только долго поспать мне не удалось. Прибежали Леонид с Андреем и грубо растолкав меня, прервали толком не начавшуюся сиесту.

— Заводи. Поехали.

— Что там такое? — едва не порвав рот в зевке, спросил я.

— Ничего хорошего. Похоже рабов в город везут, надо уазик ниже спустить, здесь заметить могут.

— Ну вот. Поспать не дали. Я надеюсь мы просто уедем?

Мне почему-то показалось что Леонид с Андреем о чём-то уже договорились, но делиться почему-то не спешат.

— Ты машину отгони, и сам глянь, потом решишь для себя что и как.

Ну хорошо. Не заводя мотор я просто поставил нейтраль и скатился пониже.

— Держи. — Леонид протянул мне бинокль, и я, практически рысцой — сонливость куда-то подевалась, добежал почти до вершины, и пригнувшись выбрал удобное для наблюдений место — меж двух вросших в землю валунов.

Ну что тут у нас... — я навел бинокль на разбитый возле озера лагерь.

Три машины: Ближний ко мне уаз коротышка, чуть подальше митсубан пикапчик, и нива. Хотя нет, что-то похожее на ниву, но не наше, руль справа и вроде поменьше чуток. Народа возле машин нету, сам лагерь разбит под деревьями возле воды. Две палатки, одна большая армейская, брезентовая, вторая поменьше, вроде раскладушки, пятнистая. Горит костер, возле него люди, шесть человек.Все загорелые и бородатые, жрут мясо и то и дело громко ржут, даже здесь слышно.

Вооружены автоматами и пистолетами, другого оружия не видать, но это не значит что его нет.

Чуть в стороне, так же под деревьями, пара клеток на колесах, а в клетках люди. Сколько их там, непонятно, но им явно тесновато, значит достаточно много.

Чуть поодаль тоже народ, только уже не в клетках, навскидку человек сорок, может чуть больше. Лежат на траве, кто-то сидит, но держатся кучно, такое ощущение что к чему-то привязаны.

Охраняют их трое, один сидит на пне возле воды, а ещё двое в теньке под раскидистым деревом. У всех автоматы.

Вероятнее всего набег устроили на местных, только непонятно почему сразу до города не доехали? Или пережидают чего?

— Никого знакомого не видишь. — бесшумно подполз Андрей.

Я вновь посмотрел на сидящих у костра.

— Не там, возле клеток смотри.

Ну а что тут? Клетки как клетки, кто внутри не видно, рядом вроде нет никого...

Хотя подожди-ка...

Справа от той клетки что поменьше кто-то стоит. Двое. Мужчина спиной, женщина лицом. Видно плохо, но её я точно не знаю, единственное что могу сказать — она из местных, внешность уж очень характерная.

Он ей что-то говорит, она испуганно кивает, мотает головой и тут же падает в траву, мужик бьет её рукой наотмашь.

Тут же поднимается, он снова что-то говорит, и опять бьет её. Женщина падает.

Мужик отворачивается от неё, и пристально смотрит прямо в мою сторону.

Я понимаю что меня он видеть не может, но желание спрятаться приходит само собой. Тем более что я его узнал, это тот самый Николай которого мы подвозили до города, и который так замечательно всё подстроил.

— Нифига себе...

— Вот и я говорю, неожиданная встреча получилась... — тихонько прошептал Андрей, и уже отползая добавил, — пойдем уже, надо решать как дальше быть.

Ну да. Решать надо. Если думать логически, эту группу нужно убирать, во всяком случае Николай точно засиделся на этом свете. Вот только как это сделать? И здесь не столько вопрос возможности, сколько морали.

Да, мы оказались в мире где убийство себе подобных в порядке вещей. Нас самих чуть не пришили. Но всё равно, лично я убивать не готов. Во всяком случае так, спланировано.

— Ну что. — дождавшись когда мы с Андреем подойдём к машине, начал Леонид. — Задача простая; дождаться когда эти типы отсюда отчалят, или каким-то образом их объехать.

Фух... Я то думал что он сейчас план нападения готовить будет, а тут вон оно что оказывается...

— Объехать можно только по ночуге, но езда в темноте без фар занятие не самое приятное. Так что я, за дождаться пока сами свалят. — Высказался Андрей.

— А если они здесь неделю стоять будут? — возразил Олег.

— Не думаю. Скорее всего отдохнут до утра, и дальше двинутся. До города километров семьдесят, за день дойдут. — Андрей развернул карту и поднял с земли несколько камушков.

— Мы сейчас здесь, — положил он один камень, — город здесь — второй камень, — никаких водоёмов по ходу движения больше нет.

— Поэтому они и остановились именно здесь. У них пленников почти сотня, половина пеших. Так что...

— А если их просто вырезать? — всё же предложил Олег, но Леонид только отмахнулся.

— Бред это Олежек... Я понимаю что ты специалист, только мы то простые колхозники, — это ладно пострелять до кучи, ещё куда ни шло, но ты предлагаешь целую диверсионную операцию замутить... Так ведь?

— Наверное ты прав Лёнь, больно дохрена их тут, тихо не получится.

— Вот-вот. А при прямом контакте шансов у нас совсем мало будет, тем более там аборигенов целая куча.

Так что мы, решив отсидеться, — тем более солнце уже пошло на закат, распределили дежурства — один из нас должен был постоянно находится на вершине горы, и разложив в теньке от уазика ещё один походный «дастархан», плотно перекусили.

Забегая вперед скажу, дежурить первым выпало мне, и дежурство моё прошло спокойно, а вот уже под утро, часа в четыре, в стороне озера забухали выстрелы и поднялся дикий вой.

Пулей вылетев из машины, — а спал я на заднем сидении уаза, я подхватил автомат и ломанулся на гору, на ходу соображая что же там происходит.

— Тихо! Не лезь туда! — кто-то схватил меня за ногу и я свалился в траву. — На лагерь твари напали! Не лезь!

Сколько мы так пролежали я не знал, стрельба в стороне озера уже стихла, никто не выл и прекратились крики. Я даже представлять не хотел что же там происходило, ведь всё равно, даже вмешайся мы, итог оказался бы тот же, просто на четыре трупа больше.

— Думаешь ушли? Посмотрим? — когда небо на востоке посерело и потянуло холодком, рядом зашевелился Олег.

— Не знаю. Я бы подождал пока солнце совсем не взойдёт.

Честно говоря мне вообще смотреть ни на что не хотелось, но я понимал, идти всё равно придётся, как минимум оружие нужно собрать.

— Хорошо. Я тогда погляжу аккуратненько, а ты Леньку с Андрюхой найди... — договорив, Олег перекинул автомат на спину, поправил кофр с биноклем и пополз на гору.

Ладно ещё ветер в нашу сторону... Твари эти очень чуткие, человека чуют за сотни метров, звуки, запахи, даже колебания почвы улавливают.Хорошо что мы так далеко, будь хоть чуть поближе и всё, — пишите письма...

Ведь судя по вою, и тому как быстро всё закончилось, стая пришла очень большая, под сотню, а то и больше, особей. — Ну да ладно — бог не выдаст, свинья не съест.

Ребят я нашёл чуть дальше на спуске, они тоже поначалу рванули наверх, но когда сообразили что к чему, там и остались.

— Ну что там? — зашептал Леонид.

— Олежек смотреть пополз, вернётся, расскажет.

— Скорее всего они теперь долго не покажутся... Столько мяса сожрать...

Если верить тому что мы узнали в городе, солнца твари не любят, проводя всё дневное время в логове, но и не особенно боятся, в случае крайней нужды выползая наружу.

— Ну да... Наверное ты прав. Если всё так, соберём трофеи и по коням. Нечего тут рассиживать... Вставайте уже... Не страшно... — Леонид поднялся, и с наслаждением потянувшись, направился к машинам.

То что я увидел когда мы доехали до озера, описывать совсем не хочется, но поверьте мне на слово — ничего более страшного я в жизни не видел.

Уцелеть не удалось никому, твари добрались до всех кто был в лагере, кого-то сожрали полностью, оставив лишь кровавые ошметки одежды, кого-то частично, а кого-то просто убили.

Клетки где находились пленники оказались разорваны, а это, на секундочку, пруток пятёрка, — какой же силищей они обладают? Вспомнилось как быстро они проделали дыру в бетоне, словно перфоратором, только практически бесшумно.

На одном из прицепов-клеток, прямо на днище отпечатался след одной из тварей — вдавленный в металл «оттиск», чем-то напоминающий отпечатки птичьих лап на песке, только гораздо больше и на железе.

Разорвав клетку, чудовища принялись за находившихся там людей, которых, — судя по большому скоплению окровавленных кусков, прямо тут и съели.

— Меня щас вырвет... Пойду я... — Андрей сунулся было ко мне, но увидев что творится вокруг, отвернулся, и стараясь не смотреть на кровавое месиво пошёл куда-то в сторону.

Мне конечно тоже не особенно приятно ковыряться во всём этом, но у меня есть цель — я хотел как можно больше узнать про этих тварей, и для этого фотографировал всё что могло представлять хоть какой-то интерес. Порванные прутья, следы зубов, оттиски конечностей — никогда не знаешь что потом окажется самым важным.

Вон след укуса прямо на дереве, видимо жертва успела уклониться или тварь сама почему-то промазала.

Фокус... Снимаю. — Ещё один «артефакт» в копилку натуралиста. На нём отчетливо видно что зубы у твари треугольные и очень крупные, причём их не так много, — что-то вроде передних клыков у собаки (хотя я не знаю, есть ли у нее задние)

Опа-на... Среди кучи голов туземцев — их твари не ели, то ли мозги не по вкусу, то ли череп плохо жевался, — нашлась одна белая, их пленителя: с седой шевелюрой, мясистым носом и выпученными от боли, или от ужаса глазами.

Подвинув голову ногой — так чтобы снять в профиль, я зафиксировал его в памяти телефона, пусть будет, потом глядишь и опознает кто. А то сейчас мы уедем, а тут зверья всякого навалом — и зуб даю, к следующему утру опознавать будет уже просто не кого.

Так. Теперь надо поискать остатки остальных работорговцев, может есть ещё недоеденные... У меня вообще складывалось впечатление что поначалу твари съедали людей полностью, с головами и прочими невкусными частями, а когда поднаелись, принялись выбирать. И понятно дело что первыми их жертвами стали те кто мог причинить вред, то есть вооруженные охранники каравана рабов.

Когда эмоции немного улеглись, мы взялись за сбор оружия, которого, почему-то, оказалось не так чтобы и много.

Четыре автомата; три калаша и один шмайсер, пара мосинок да ппш — пистолет-пулемет шпагина, я такие только в кино видел, говорят неплохая вещь. Может быть было и ещё что-то на телах убитых, но ковыряться не стали, кроме визуального дискомфорта, вонь стояла такая — хоть святых выноси.

Машины вообще никакого интереса не представляли; в салоне митсубиси твари основательно порезвились, — в жизнь не отмоешь, у паджеры оказались пробиты сразу три колеса — то ли пулями, то ли когтями, а та что на ниву похожа, вообще лежала перевернутая и так основательно раздолбанная, что даже на запчасти забрать и то сомнительно.

Единственное что мы взяли с машин — бензин и соляру, по паре канистр того и другого.

А так: Патроны, консервы, бухло. Основные наши трофеи. Я думал найдутся хоть какие-то документы, может письма или ещё что-нибудь в таком духе, но нет, с этой стороны получился полный голяк, даже странно как-то. Хотя наверняка всё это было в личных вещах, копаться в которых, как я уже говорил мы не стали.

Узнать куда подевались твари тоже не вышло, Олег обошёл всё кругом, — как самый опытный в следопытстве, но понять ничего не смог, каким-то образом следов они не оставили.

«Может уплыли?» — предположил Леонид. «Или улетели» — добавил Андрей. Но на мой взгляд и то и другое выглядело совсем уж фантастично.

Может будь у нас времени побольше и нашлись бы следы, но оставаться здесь хоть на сколько-то больше чем необходимо, мы не могли, уж очень боялись возвращения тварей, мало ли, может они ещё и не наелись...

Глава 16

— Представить даже стрёмно что мы могли на этом озере заночевать... — Когда отъехали подальше, Леонид убрал автомат на заднее сиденье — видимость отличная, степь ровная, если что успеет достать.

— Ну да, мне тоже как-то не по себе. — согласился я.

— Ты ведь был тогда на реке, когда твари прорвались в посёлок? — вдруг спросил он.

Быть то я был, но толком ничего тогда не понял, о чём и сообщил сейчас Леониду.

— Ну там же подстрелили кого-то? Трупы видел?

— Трупы видел. — подтвердил я, — Похожи конечно, но как-то знаешь, помельче, поизящнее что ли... Это словно тигра и рысь сравнивать...

— Может молодняк? — предположил Леонид.

Я задумался, вспоминая ту страшную ночь.

— Да чёрт его знает Лёнь, может и молодняк. Я тогда как-то значения особого не придавал, думал вообще волки какие-то мутировавшие...

— Понятно... — погрустнел Леонид, — ты вроде снимал чего-то? Даш посмотреть?

И я, с трудом выковыряв телефон из кармана — очень глубокого и неудобного, — передал его Леониду, добавив,

— Как раз потом на зарядку воткнёшь.

Тот кивнул, и разблокировав телефон, сосредоточено уставился в экран.

Если не случится ничего непредвиденного, то к вечеру мы должны быть в посёлке, — тем временем размышлял я. — За машины можно не переживать, сломаться одновременно они не должны, а по отдельности не так страшно — зацепил на буксир, и дальше едешь. Твари днём не гуляют, во всяком случае в это хочется верить, остается только не нарваться на банду какую-нибудь.

Ведь сколько остаётся до дома? Километров сто пятьдесят с копейками, это если по прямой мерить, а если с объездами всякими? — Все двести? Пусть даже так, сейчас почти восемь, значит приедем ещё засветло, что не может не радовать.

— Мда... — втыкая провод зарядника в прикуриватель, — Леонид покачал головой. — Вот ты поснимать...

— Никогда не знаешь что может понадобиться в следующий момент.

— Не... Ты не понял, я не осуждаю, — отнюдь. Я радуюсь что ты до этого додумался, на меня там прям ступор какой-то напал...

— Да ладно тебе. Мне кажется фотографий достаточно. До сих пор перед глазами всё это говно стоит...

— Ну да, неприятно... Чего уж тут... но я почему-то уверен что мы не раз ещё столкнемся с подобным, и это будет не самым страшным в нашем непонятном мире.

Я согласно кивнул, мол тоже такого мнения, а сам подумал — что может быть страшнее чем подобная смерть? Смерть когда тебя сожрали словно барана?

В ушах до сих пор стоял вой тварей и крики обреченных на смерть людей. И ещё этот запах, запах еще тёплого, но уже мёртвого мяса, так пахнет на бойне когда идёт массовый забой. Нет, как приедем, никаких отчётов, первым делом в баню, смыть с себя и запах этот, и грязь дорожную, да и вообще, душу веничком почистить, вот...

— Я подремлю немного, пнёшь если что... — буркнул Леонид, и роняя голову на грудь тут же захрапел.

Везёт же. — Позавидовал я. — Как машина прям, договорить не успел и уже дрыхнет. Хорошая способность в нашем положении. Или просто устал так?

Леонид вообще-то старше лет на десять, организм уже давно не молод, а нагрузки наравне со всеми делит, а где-то и больше на себя берёт. Так что может быть зря я завидую, вырубило человека, последние силы отдал.

Вот только как бы там ни было, а мне тоже спать хотелось, бессонная ночь, даже две, стрессы всякие... Щас бы упал прямо на руль, да подрых часик хотя бы... Ещё и пассажир дразнит.

И я зевнул так широко, что в какой-то момент заклинило челюсть. Боль скажу я вам, адская, пока смог закрыть рот, даже прослезился. Зато сонливость как рукой сняло, даже настроение улучшилось.

Хотя скачок настроения связан скорее с осознанием близости дома, — сейчас мне вообще казалось что мы не три дня отсутствовали, а целую вечность.

Вот народ то удивится... Наверное даже про делёжку власти забудут... — Хотя это вряд ли. Не те люди.

Я конечно не хочу говорить плохо о жителях нашего села, но для полноты картины наверное всё же придётся. Даже не плохо — объективно. Чтобы вы понимали.

Простой пример, — всероссийская сельскохозяйственная перепись. Я может быть и не знал бы ничего о подобных вещах, если бы моя Аня не устроилась переписчицей в Росстат.

Задача в принципе простая, за двадцать дней обойти триста дворов и со слов хозяев записать наличие или отсутствие сельскохозяйственной деятельности. То есть; сколько картошки выращивают, растут ли деревья, есть ли скотина в хозяйстве. Весь опрос занимает буквально пару минут, личные данные не требуются, всё только по адресу.

Сразу скажу что подобная перепись была всегда, просто раньше все данные брались в сельсовете, а сейчас, с приходом демократии и прав человека в российскую глубинку, потребовалось личное участие хозяйствующих граждан.

Только вот граждане эти, осознав свои права, почему-то не хотели переписываться; кто-то посылал сразу, кто-то занудствовал по полчаса и только потом посылал, кто-то врал безбожно, но основная масса просто тихарилась за воротами и калитками, делая вид что никого нет дома.

Были конечно и адекватные люди, — процентов тридцать от общего числа респондентов, но переписать то нужно всех, иначе перепись будет считаться невыполненной.

Вообще, по правилам «добровольной» переписи, в том случае если человек не идёт на контакт, переписчик должен просто зафиксировать отказ и двигаться дальше, но по факту оказалось что так делать нельзя, все имеющиеся хозяйства должны быть переписаны так или иначе. То есть добровольная (де юре) перепись превращалась в перепись (де факто) обязательную.

Имелся даже некий алгоритм действий с отказниками, вплоть до визита участкового. Но, как оказалось всё это работало лишь на бумаге, на деле всё выходило совершенно иначе.

Вот и приходилось переписчикам уговаривать упёртых сельчан своими силами.

Простой пример. Некая Тамара Петровна с пятой улицы категорически отказалась отвечать на вопросы переписчиков, подкрепив свой отказ звонкой витиеватой бранью. Но с ней то всё понятно, деградация у этой женщины налицо (дурная наследственность плюс возраст), а вот как быть Виктором Петровичем, человеком интеллигентным от корней до макушки, в прошлом депутатом горсовета и общественным деятелем? Кто из них громче кричал матом — он или выжившая из ума старуха?

Орали оба так, будто их резьмя режут... С той лишь разницей что он через слово поминал закон и свои права, а бабка просто поносила матюгами.

И таких людей в нашем колхозе, — каждый третий. И теперь именно они, — в частности и депутат и бабка — встали под знамена ратующей за смещение главы оппозиции.

Честно говоря, — будь моя воля, я бы оставил всех этих горлодёров за периметром, и пусть сами строят что считают нужным. А то здесь они работать не хотят, тут не будут, а вон там не умеют. Ложками только машут от души.

Опять же повторюсь, не все у нас такие, но общий фон сильно попорчен вышеописанными личностями.

И я бы не писал о них, но как эти люди воспримут новости которыми мы их одарим, — одному богу известно.

Ведь сам ход мыслей этих существ (не побоюсь столь радикального эпитета) любому мало-мальски нормальному человеку будет непонятен и неприятен — обычно на фоне общей угрозы люди сближаются, а у нас почему-то наоборот. Может от того что они и не люди вовсе? А так, обезьяны человекоподобные?

Ну да ладно. Что-то я разошёлся сегодня, похоже это от зависти, Леня вон дрыхнет, а я баранку кручу... Несправедливость однако...

Как вообще можно спать при такой тряске? Это ладно ещё в легковом авто да по трассе, но здесь то?

Мотор ревёт, всё стучит и гремит, да еще и печка нещадно греет.

С ней кстати вообще отдельная тема. Отключить её можно лишь перекрыв подающий тосол кран, но тогда начнёт перегреваться двигатель, штатного охлаждения которому просто не хватает. Может это беда именно этого автомобиля, может всех уазов в принципе, но факт остается фактом: Печка не выключается.

Но да бог с ней, с печкой-то... Наверное надо чем-то себя занять, чтобы чушь всякая в голову не лезла... Вот только чем?

Обычно в длинных поездках (если не было собеседника), я начинал считать. Среднюю скорость, площадь пройденного асфальтового покрытия, количество деревьев на километр пути, число столбов опять же, метраж проводов... Вообщем что угодно, лишь бы занять требующий пищи мозг.

Но что можно посчитать здесь?

Количество травинок на квадратный километр? Камешки? — Нет, заниматься счётными упражнениями сегодня как-то не хочется, требуется что-то другое.

— Давай порулю, чего уж там... — неожиданно заговорил Леонид, выдергивая меня из размышлений.

— Спасибо, но я вроде нормально. — спать конечно хотелось, да и рулить устал, но глаза пока не слипались, так что я вполне мог продержаться ещё какое-то время.

— Да ладно... — зевнул тот, и поглядев на часы, озвучил, — я уже выспался... Почти три часа кемарил...

Нормально так. Это что же получается, я настолько глубоко ушёл в свои мысли?

— Погоди-ка... — решив сверить часы, — может у Леонида сбились, я мельком глянул на одометр и обомлел, за то время пока пассажир мой спал, счётчик накрутил почти сотню километров.

Мигнув аварийкой идущему в кильватере пикапу, я принял чуток вправо, и плавно притормозив, остановился.

Пикап встал рядом.

— Ну наконец-то! Мы уж думали этого никогда не случится! — Олег резво выскочил из машины и отбежал подальше.

— Пить надо меньше. — следом, потягиваясь и зевая, вышел Андрей. — Пока ехали он почти пятилитровку уговорил... Сколько ещё до дома?

Изначально планировалось пойти вдоль Урала до устья Кумачки, и уже оттуда выйти на село, но по ходу всё переиграли, и точного ответа на поставленный вопрос я просто не знал, о чём и сообщил всем присутствующим.

— Вот те раз. — огорчился Андрей, — скажи ещё что с пути сбился.

— Нет Андрюх, за это можешь быть спокоен, мимо реки точно не проедем, а там уже и разберёмся.

Вообще, если вы не топограф конечно, ориентироваться при помощи бумажной карты очень сложно, тем более что местность уже не та. Точнее пока не та.

Единственное в чём можно быть на сто процентов уверенными, это высоты. Но у нас в степях можно зайти на такую горку, и не понять что это и есть нужная тебе точка. Всё здесь как-то плавно, вроде и нет подъема никакого, а тут хоп, а он уже был и ты стоишь на вершине.

— Что-то мне не очень хочется к Уралу...

Ну да. После того чему мы оказались свидетелями, купаться не захочется ещё очень долго, так что я прекрасно понимал опасения товарищей. Да и вообще, будь у нас другой ориентир, я бы и приближаться к воде не стал.

Вот только ориентира другого не было, поэтому проверить оружие, взбодриться, и в путь дорогу.

— Да нам к самой-то реке и не нужно, так... держать в поле зрения, чтобы с пути не сбиться. Главное пушки далеко не убирать, и по сторонам почаще смотреть. — «успокоил» я друзей.

— Ну и чудно. — Занял моё место Леонид, — Я тогда за руль, а ты отдохни, как к реке выйдем, разбужу, будешь по сторонам смотреть.

Конечно спорить я не стал, спать хотелось неимоверно, поэтому согласно кивнув, залез на забитое шмотьем заднее сиденье, и ещё до того как машины тронулись, просто вырубился.

— Ну всё, хорош дрыхнуть... — тут же сказал кто-то прямо в ухо. Точнее мне показалось что тут же, на самом деле поспал я прилично, о чём говорил съехавший почти до горизонта солнечный диск.

— Что? Уже приехали? — закат, а значит время позднее, к коему мы рассчитывали быть уже дома.

— Ага... Как бы не так. — Этим кем-то оказался стоящий возле открытой задней двери Леонид. — Пикапчик капризничает, — шебуршась по сумкам, сообщил он, — починили как смогли, но в ночь не поедем.

— Ну да... Ночью опасно. — согласился я, не особо ещё соображая. Вроде и проснулся уже, но как-то не полностью. Звуки почему-то раздваивались, глаза чесались, а изображение странно подергивалось.

— Вот и я говорю, ничего страшного не случится если приедем чуть позже. Да вставай ты уже! — заметив что я снова укладываюсь, — прикрикнул Леонид. — Иди перекуси пока совсем не стемнело, — раз выспался, значит тебе и дежурить.

— Как скажешь. — согласно кивнув, я прислушался к своим ощущениям. Есть не хотелось, хотелось умыться и снова лечь спать, и желательно не в кабине уаза, а дома, на нормальной, удобной кровати. И вообще... Мы вроде едем, а Леонид в багажнике копается... Что за чёрт?

— Сколько проехали? — решив что ещё не проснулся, постепенно приходил я в себя.

— Да рядышком уже, до устья километров тридцать, ну и там двадцаточка ещё, с рассветом тронемся, — к обеду прибудем.

— Ну да, прибудем. Если опять чего-нибудь не сломается. — заговорил кто-то третий, причём прямо в моей голове.

Не понял... Вот раздвоения личности мне сейчас как раз и не хватает... И только я собрался что-нибудь с этим сделать, как кто-то грубо пихнул меня в бок, и я наконец проснулся. Теперь уже по настоящему.

— Подъём! — лихорадочно крутя баранкой орал Леонид, — Просыпайся давай! Тревога!

Кое-как стабилизировавшись в пространстве — а уазик немилосердно трясло, я сфокусировался, и едва не разбив лоб, перебрался на переднее сиденье.

— Что случилось? Куда ты так гонишь?

Дороги нет, всё в кротовьих норах, точнее кочках, а машина идет километров под семьдесят, а это несколько многовато для Зямы.

— Стреляют! В стороне села стреляют!

Ну да, местность знакомая, чуть дальше через пригорок, и мы дома.

Выстрелов я не слышал, видать спал крепко, а сейчас из-за рева мотора и дребезжания железа — коим обвешан наш уазик, даже теоретически слышать ничего не мог. Но оснований не верить Леониду не было, поэтому достав автомат и проверив наличие патронов, я приготовился действовать. Но у Леонида было другое видение ситуации.

— Пересаживаемся! — закричал он, и резко затормозив, выскочил наружу.

Да чтоб тебя... — шум мотора стих, и теперь и я отчетливо слышал частые ружейные хлопки и короткие автоматные очереди.

— Стреляют это хорошо!.. — гремя оружием громко вещал Леонид, — стреляют, значит живы! Значит есть кому стрелять! — Гони! Гони давай!

Подъезд со стороны трассы, — бывшей трассы я имею ввиду, совершенно не просматривался из низинки в которой прятался наш колхоз, и если нападавшие хотели атаковать внезапно, то появиться должны были именно с этой стороны.

Естественно повторив их манёвр, мы тоже окажемся нежданчиками, только теперь уже для неизвестных агрессоров. — рассуждал я, усиленно топча педаль газа — на подъёме скорость значительно упала, — всё же уаз есть уаз, а вот пикапу всё ни по чём, он даже ещё ускорился, играючи перемахнул взгорок и скрылся из вида.

— Гони! Гони Васёк! Гони! — отчаянно надрывался Леонид, одной рукой вцепившись в поручень на панели, а другой размахивая автоматом — Зажмём сволочей!

Угол подъёма увеличился, — оставались последние метры до вершины, вот только мотор совсем скис и ехать на четвертой отказывался, поэтому мне ничего не оставалось как переключиться на третью передачу.

Машина дёрнулась, натужно взревела, стрелка спидометра опять поползла вверх, и буквально через несколько секунд мы тоже оказались наверху.

Дальнейшее происходило словно в замедленной съемке и не со мной. Заглушая рёв мотора и грохот железа, по перепонкам ударило дробное стаккато пулеметной очереди, и я, вцепившись в дёргающийся на кочках руль, только и успел заметить как вырвавшийся вперед пикап опрокидывается на бок, и коряво кувыркаясь, отлетает куда-то в сторону.

— Тара-аань!..Вася-яя!..тара-аань! — перекрикивая гремящую и лязгающую какофонию, сиреной ревёт Леонид, и спихивает с крыши на лобовое стекло исполняющую роль бронеплиты железяку.

Я вообще ни разу не герой, — вот совсем даже ни капельки, а тут меня словно парализовало. Глядя через узкую прорезь на несущуюся прямо на меня тушу чужого внедорожника, я тупо давил на педаль не в силах даже пошевелиться, а единственная в этот момент мысль — только бы не убили, только бы не убили...

— Тара-аань!... — растянувшийся, словно на заезженной пластинке, крик напарника застрял где-то под крышей, а я, не в силах оторвать взгляда, завороженно смотрел на медленно разворачивающийся пулемёт.

Воистину говорят что быстрее мысли ничего нет. В миг между замаячившей в прорези рожей пулемётчика — лысой башки с кривым носом, плотно прижатыми к черепу ушами да щербатой ухмылкой, и расплевавшимся огнём пулемётным стволом, передо мной пронеслась вся жизнь от первых, детских воспоминаний, и до этого самого момента.

Находясь всё так же в ступоре я смотрел на вспухающие грибки попаданий в закрывающем лобовик металле, и представлял что будет если железо не выдержит, и пуля попадет мне в глаз.

Не знаю почему, но мне казалось что если меня прямо сейчас убьют, то именно так: Попаданием в глаз.

Может быть какой-нибудь Рембо в моём положении презрительно плюнул бы в лицо опасности и сказал что-нибудь бравурное, но мне до Рембо далеко, поэтому не придумав ничего лучше, я поддался инстинктам, и со всех сил вдавив педаль газа, просто зажмурился, желая только одного; чтобы всё поскорее закончилось.

Так оно и произошло. Удар, еще удар, крики, мат, скрежет, в голове что-то взрывается, я куда-то лечу, потом качусь, и на какое-то время даже теряю сознание, но тут же очухиваюсь.

Хлопки одиночных выстрелов, короткие автоматные очереди, и показавшийся родным голос Леонида:

— Ты потерпи... Потерпи чуток...

Не в силах пошевелить и пальцем я успеваю почувствовать что меня куда-то волокут, пытаюсь открыть глаза, но они почему-то не открываются, и от этого мне становится очень страшно.

Стрельба только усиливается. Причём автомат работает совсем рядышком.

Пробую пошевелить руками. Вроде отзываются. Ощупываю лицо. Лоб рассечён, всё в крови, из-за этого и глаза не открываются, — присохли. Промыть бы. Только воды нет, поэтому напрягаю веки помогая себе руками. Ощущение такое что трещат и рвутся ресницы, хотя наверное так и есть, но зато глаза наконец открываются и я могу видеть.

Это сколько же я валялся что так присохло всё? Ответа пока нет.

Анализируя состояние тела, переворачиваюсь на живот, — вроде ничего не сломано. И это радует.

— Живой? — интересуется расположившийся рядышком Леонид. Он методично, не высовываясь, отстреливается короткими очередями по принципу «куда-то туда».

— Да вроде...

— На вот. — Леонид протягивает мне мой револьвер. — Первое что попалось когда уползал.

Как оказалось пулеметчики в последний момент попытались отвернуть, но чуток не успели, и их внедорожник ( второй паджеро) был протаранен уазом прямо в бочину.

Уаз устоял, поэтому мы почти не пострадали, Леонид даже не поцарапался, а вот паджерик завалился на бок и прокувыркавшись метров двадцать, застыл вверх колесами.

— Я думал им всё, кранты, — шепотом вводил меня в курс дела Леонид, — но нет, двое точно живы, палят почём зря... Не высунешься...

Ну да. Лежали мы чуть на склоне в небольшой ямке, в которой привстать даже, и то проблемно, не то что прицельно отстреливаться.

Но нужно же что-то делать?

Крутнув барабан револьвера я удостоверился что он полон, вот только чтобы палить «в туда», семи патронов явно маловато, поэтому действовать нужно как-то иначе.

— Может я попробую обойти, а ты отвлечешь их. — предложил я Леониду, хотя пока не особенно представлял как именно буду это делать.

— Да брось ты. — только отмахнулся тот, — сейчас наши подтянутся, слышишь гудят?

Я прислушался. Действительно, где-то в стороне села что-то гудело, но машины это, или что-то другое полностью понятно не было.

Но спорить я не стал, чувствуя как меня отпускает от осознания того факта что не нужно никуда ползти и рисковать, а можно просто полежать и подождать пока другие разберутся с нашими проблемами.

Пролежав так ещё несколько минут, я все же легонько выглянул.

Вроде тихо.

— Что-то притихли... — когда на пару коротких очередей не последовало ответки, тоже заволновался Леонид. — Может это они нас обходят? Смотри давай в оба!

Но я и так крутился словно уж на сковороде, пытаясь высунуться хоть одним глазком. Оно вроде и любопытно, (необходимо) и в то же время ссыкотно... — А вдруг убьют? Это я раньше, в том, в другом мире был уверен что случись помереть, семью мою государство не оставит, а сейчас такой уверенности нет. Поэтому наверное и ссыкотно.

Но боялся я зря.

— Мужики! — заорал кто-то голосом похожим на голос Олега. — Вы там живые?!

— Живые! Олег, ты? — Леонид выставил вперед автомат показывая глазами чтобы я следил за тылом.

— А кто ещё? Не узнаешь чтоль?

— Что с голосом? — ещё сильнее напрягся Леонид. Голос явно чем-то отличался.

— Зубы выбило когда из кабины вылетел! Не тупите! Я тут подчистил!

Мы переглянулись. Действительно было похоже что Олег слегка шепелявил, но после всего пережитого мы вообще на воду привыкли дуть. А тут такое.

— Я пойду. — наконец решился Леонид. — Прикрой если что.

Но прикрытие не понадобилось, Олег действительно оказался Олегом, отлежавшись и придя в себя он воспользовался тем что бандиты сочли его мёртвым, и пользуясь лишь ножом, восстановил справедливость.

Глава 17

Перелом ребра, ещё в одном трещина, рассечённый лоб да несколько ссадин — это у меня. Леонид вообще не пострадал, Олег лишился пары передних зубов, сломал нос и палец на ноге. Больше всех не повезло Андрею, сильно ударившись головой он до сих пор не пришёл в себя, а при наших возможностях — медицинских я имею ввиду, ничего кроме как ждать и надеяться не оставалось.

Напавшие же на село, а изначально их было почти двадцать человек на четырех машинах, полегли почти все, в живых остался лишь пацан лет четырнадцати, да того же возраста девчонка. Сильно напуганные, они пока что молчали, так что никакой конкретики по нападавшим мы не узнали: кто такие, откуда и как нашли нас, на сей момент оставалось загадкой.

Наши же новости пришлись как нельзя кстати. Глава грешил на оппозицию ожидая удара именно от них, а вышло совсем по другому. Один из местных, Гоша Сидельников, организовал нечто вроде секты, в которую умудрился завербовать кучу народа. Как он это сделал практически перед носом у власти — непонятно, но факт оставался фактом, наши полоумные сельчане собрались ехать к скифам и прочим аборигенам, дабы разнести повсюду веру православную.

Нет, ничего зазорного в этом конечно нет, хотят люди верить — пусть верят, но вот как отнесутся к их благим намерениям местные? Да и то только в том случае если они ещё доберутся до них.

Но с этим ладно, мы вовремя успели и никто никуда не поехал, в том особенно помогли мои снимки с озера, словам люди обычно не верят, а тут и фото тебе, и видео имеется — хочешь не хочешь поверишь.

А вообще, реакция после моего повествования — а выступал я в клубе перед всем честным народом, конечно была неоднозначная, от резкого неприятия, до полного ступора, но в итоге всё закончилось благополучно — мне поверили. Тем более что доказательств было более чем достаточно; от наших трофеев и фотографий до напавшей на село банды. Насчёт которой мнения тоже разделились, сам же я склонялся к случайности — ехали мимо и наткнулись на оставленный кем-то из наших след, по которому сюда и вышли.

Ну и переоценив свои силы — а что, бойцы опытные, хорошо вооружённые, пулемёты — их кстати было аж три штуки, все точно такие же как тот что стоял в пикапе — немецкие мг-42, — ринулись на захват, вот только не на тех напали — созданная за это время линия обороны показала себя очень даже неплохо: Напарываясь на раскиданные повсюду шипы, машины теряли подвижность, превращаясь тем самым в отличные мишени для сидящих в укрытиях защитников.

Были конечно и неприятные новости; с нашей стороны без потерь тоже не обошлось; четверо погибших, и семеро раненых, двое тяжело.

Погибших я не знал, видел конечно, но лично не общался, с тринадцатой улицы все, говорят нормальные мужики были. У нас вообще каждый человек на счету, а тут сразу минус шесть — те двое что в лазарете лежат тоже не жильцы, даже если выкарабкаются каким-то чудом — инвалидами останутся.

Радовали трофеи, коих оказалось очень даже прилично; два десятка автоматов — в основном немецкие шмайсеры да папаши тех же годов, три пулемёта, — про них я уже говорил, несколько пистолетов и даже один фаустпатрон. Основательная была банда, подготовленная.

А машины вот жаль, в живых осталась только протараненная нами паджерка, остальные — в лоскуты: Движки разбиты, стекла вдребезги, вся жесть в дырках. Если удастся восстановить хотя бы одну, это будет тем ещё чудом.

Теперь про уаз. С ним конечно тоже печаль, но не так плохо как с машинами налетчиков.

Пулеметчик поначалу стрелял по кабине, и лишь перед самым столкновением сообразил переключиться на мотор: В минусе радиатор, разбита помпа, аккумулятор, и крышка клапанов. Сам двигатель не пострадал, хотя в нашем случае найти крышку и помпу тоже целая проблема. С радиатором проще, он медный и достаточно ремонтопригодный, а вот насколько — вскрытие покажет. На крайняк можно и сколхозить чего нибудь.

От самого столкновения Зяма почти не пострадал, удар пришёлся на сваренный из катанного швеллера кенгурятник, из повреждений на котором лишь краска немного смазалась. А вот у оппонента дела оказались похуже, но тоже поправимые, под обстрелом машина не была, её пассажиры то ли на шухере оставались, то ли вовремя сообразили что лезть вперёд не стоит, поэтому повреждения имелись только от столкновения. Обе правые двери, стойка, крыша, порог и немного днище, всё чинительно и поэтому не страшно, — ни ходовая, ни мотор повреждены не были, хоть сейчас в путь.

«Я специально по машине не стрелял» — сказал Леонид когда уже в мастерской мы осматривали трофеи, — «Зачем добро портить?».

Пока не совсем отвлёкся от трофейной темы, хочу признаться; взятые в городе стволы мы сдавать не стали, решив оставить оружие для своих домашних, так и жёнам нашим не так страшно, и нам спокойнее, всё же автомат это уже серьёзно.

Остальное же, за исключением части боеприпасов, сдали на склад, за что ещё и благодарность получили.

А ведь смотрите, — говорил тогда Олег, — выходит мы вполне серьёзная сила даже в сравнении с самыми сильными бандами. Сколько у них бойцов? — стволов пятьсот?

Ну это максимум скорее, я думаю чистых боевиков не больше пары сотен — вспоминая всё что видел и слышал в городе, поправил я.

Ну вот, а у нас, если собрать всё в кучу, больше двух сотен точно наберётся.

Оно может и наберётся, но только у большей половины гладкостволы, тогда как городские сплошь с автоматами щеголяют — Понимать надо...

Конечно теперь ещё и пулеметы появились, но я так думаю эти машинки останутся на периметре, защита села задача первостатейная, тут и спорить не о чем.

Как я понял, пока нас не было, на всех господствующих высотах в ближайшем радиусе решили устроить укрепленные огневые точки, что-то вроде старинных пикетов, следы от которых кое-где ещё даже сохранились.

В самом начале восемнадцатого века, когда Российская империя активно расширяла свои границы, неподалеку от нас, на слиянии Урала и Ори, основали крепость, а вдоль всей границы, через определенные расстояния, поставили редуты, которые, в свою очередь, окружили пикетами — небольшими оборонительными укреплениями, созданными для того чтобы заблаговременно оповещать пограничников об опасности.

И вот на месте этих самых пикетов и решили построить укрепленные наблюдательные пункты, в которых можно будет и от врагов отбиться, и просто опасность пересидеть.

Небольшой котлован, коробка из бетонных блоков с закрывающимися изнутри амбразурами — этакий дот времён второй мировой войны. Приличный обзор, радиосвязь с базой, запас провизии на случай осады — по моему хорошая идея, и вполне себе осуществимая.

Ну а что; техника есть, бетонные блоки тоже, металл для дверей и амбразур в достатке. Пулемёт туда, да снайпера посадить, и попробуй сковырни такую точку.

Разве что гаубицей только.

Кстати насчёт гаубицы. Может вы и не поверите, но у нас в колхозе имеется такая пушка, даже две. Стоят возле клуба у монумента павшим советским воинам. Сто двадцати миллиметровые, образца тридцать восьмого года, выпущенные в сорок третьем. Естественно приведенные в негодность для боевого использования. Кроме того что заварены все движущиеся части затвора, — но по сути это мелочи, сварку можно снять, серьёзно повреждён ствол, — у самого основания горизонтальный пропил сантиметров двадцать.

Как их восстановить пока что особо не думали, за неимением боеприпасов не было смысла, но теперь решили покумекать что можно сделать чтобы привести эти орудия к их оригинальному виду.

Ведь вы только представьте себе какая это силища... Прямым попаданием такого фугаса у немецких танков башни срывало, а про популярные в этом мире механические тачанки (джипы) и говорить нечего. Пара выстрелов и конец вторжению. — Фенита ля комедия.

У нас даже расчёты к ним имелись, несколько человек мужиков служили в артиллерии срочную, а один дедок вообще оказался командиром батареи точно таких орудий. Ну а что вы хотите, пушка она пушка и есть, пара тысяч подобных гаубиц до сих пор на вооружении стоит, на всякий случай.

Так что теперь дело только за спецами, смогут они орудия восстановить, или не смогут.

— Ну что тут? Как Андрюха? — после очередного допроса выйдя из штаба, я решил заглянуть в лазарет, тем более Анина смена должна была уже закончиться.

— Пока так же. Никаких изменений... — вздохнула супруга, отвлекаясь от каких-то записей. — Подождешь меня? Я почти закончила.

Вот вроде никаких тебе больше отчетностей и прочей присущей больницам мишуры, — ни полюсов, ни рецептов, а писать всё равно приходится, не знаю чего уж они там пишут, но ручки только так заканчиваются.

— Конечно подожду, за этим и зашёл...

Понятно что и товарища проведать, но ему моё присутствие пока до лампочки, вот как очнётся — а я в этом уверен, голова у Андрюхи крепкая, так все и соберёмся, новости ему будем пересказывать. А пока пусть отдыхает, сил набирается.

— А что ты пишешь? — всё же спросил я.

— Список лекарств и необходимого оборудования. — ответила Анна всё так же не поднимая головы от тетради.

— На склад что-ли?

— Нет... Глава хочет ещё одну экспедицию в город направить, вот и собирает списки самого необходимого...

— Нет, нормально? — поперхнулся я от возмущения, — Еле ноги оттуда унесли, и снова в пекло?

— Так он вроде вас трогать не хотел, другие люди поедут...

— Но это же глупо. Они же будут по тем же граблям ходить, да и не найдут толком там ничего!

Осознавая что после случившегося в городе именно нам соваться туда опасно, в то же время я понимал что у новой группы есть все шансы нарваться на неприятности ещё и похлеще, поэтому одновременно и хотел пойти с ними, и не хотел. Странно конечно, но вот с главой поговорить нужно обязательно, хотя бы послушать что он скажет.

— Анюта! Там пациенту плохо! — едва не вышибив дверь забежала одна из санитарок, Клавдия Петровна, бабушка божий одуванчик.

Она ещё не договорила, как я оказался сдвинут в угол, а супруга моя убежала спасать пациента.

Ну и ладно. Схожу пока до главы, как раз он навстречу попался, может разъяснит что к чему...

И я, аккуратно прикрыв за собой дверь, двинулся в сторону клуба по короткому пути, проходящему через стелу памяти красноармейцев и те самые гаубицы о которых упоминалось чуть выше.

Пройти вдоль школы, потом по раздолбанной теплотрассе до забора, точнее до дырки в нём, и вот я уже и у памятника с пушками. Одна ещё на месте, а второй уже нет, — быстро работают ребята...

Массивная, на сдутых, но не сдавленных колёсах, она может быть и выглядела бы как боевое орудие, если бы не заваренное дуло и нарисованные на нём звёзды, вероятно по аналогии с самолетами; по звездочке за сбитый.

Хотя может быть и у артиллеристов так положено?

Пройти мимо пушки я конечно не смог, подошел ближе, покрутил блестящую ручку наводки — единственную из незаваренных и поэтому блестящую, почитал надписи на табличке; год выпуска, вес с затвором и без, название, длинна-ширина и прочие разные циферы.

Снова вздохнул, почему-то предполагая что восстановить орудие всё-таки не получится, и на всякий случай сфотографировав табличку на телефон, двинулся дальше, ко входу в штаб.

— Здорово Колян, — на входе стоял старый знакомый, несколько раз с ним в караул ходил, — глава у себя?

— Здоров Вась, только зашёл, ещё не поднялся даже. — кивнул тот куда-то назад себя.

— Ну вот и славно, спасибо Коль... Сергей Алексеевич!

Глава обернулся, обреченно вздохнул и жестом показал чтобы я шёл за ним.

— Ну, рассказывай... Я слушаю... — когда мы зашли к нему в кабинет он бросил на стол какие-то папки и уселся в большое кожаное кресло.

— Да нет, Сергей Алексеевич, это я вас хочу послушать. — сел я на стул напротив.

— Заинтриговал. — криво ухмыльнулся глава, — сказку рассказать?

— Вы собираете ещё одну экспедицию в город, а никого из нас в известность не поставили. — не стал я играть в Штирлица, ни времени, ни желания особого не было.

— Вот оно что... А ты что, обиделся что ли? — как-то даже обрадовался он.

— Ага. До глубины души.

— Ну и зря. В ближайшее время никаких экспедиций не планируется, единственное что я пока сделал в этом направлении — приказал создать перечни наиболее необходимых нам вещей. И всё на этом.

Мда... Говорил мне папа — "не делай поспешных выводов"...Только зря человека отвлёк...

— Понятно. Прошу простить. Так я пойду? — поднявшись я сделал шаг по направлению к двери, но та внезапно открылась и на пороге возникла секретарь, пожилая уже женщина весьма серьезной наружности.

— Инга Ивановна, сделайте пожалуйста нам с Василием по чашечке кофейку... — не дав ей и рта раскрыть попросил Сергей Алексеевич, жестом усаживая меня на место.

— Раз уж ты сам пришёл, то вот тебе задание. Смотри...

Вообщем из кабинета я вышел почти через час, размышляя о своем новом задании.

Итак, по порядку.

Первое о чём глава сообщил мне — найденный нами самолёт уже в селе, его транспортировали за то время что мы отсутствовали.

Вторая новость — мотор и вся электрика его оказались полностью исправны, а упал он по причине закончившегося топлива. Даже наверное точнее будет не упал, а совершил вынужденную посадку. Вообщем кукурузник на месте, повреждения устранены, и моя первоочерёдная задача поднять его в воздух. Естественно поднимать буду не я лично, на мне лишь общее руководство и вся ответственность, а за штурвал сядет бывший военный лётчик, а ныне руководитель кадетских классов нашей школы, Александр Карлович Варт. Ну или дядя Саша Кадет, как по свойски его все и называют.

Это именно он настоял на повторном выезде на место посадки самолёта, и именно он убедил главу в возможности его восстановить.

Первый, и самый главный вопрос был в типе топлива на котором может летать этот аппарат, ведь мы все, и я в том числе, слышали что в авиации используют керосин, специальный авиационный керосин. А где его взять? А негде. Вот только дело то в том что кукурузнику керосин не нужен, ведь его мотор, как и у всей поршневой авиации, питается бензином, правда тоже не простым, а авиационным, с более высоким октановым числом.

И вроде бы встаёт всё тот же вопрос — где нам взять сие чудо? А нигде, авиационные бензины в России давно не производят, поэтому и летают заслуженные старички на обычном девяносто пятом. Оно конечно не по правилам, не по госту и нормативам, но куда ж деваться то? Самолетов подобного типа много, а топливо не производят, конечно можно американского купить, оно в продаже имеется, вот только цена на него заоблачная, в три, а то и четыре раза выше чем на девяносто пятый.

Обо всех делах этих мне поведал Сергей Алексеевич, расчёты показал, бумажки всякие, но вынес я из этого разговора только то, что дел ещё с самолетом — до зимы хватит, а нужен он, если по факту, ещё вчера.

Вот вы только представьте.

Грузоподъемность полторы тонны, скорость двести пятьдесят километров, садится куда угодно, и взлетает откуда угодно, ест немного — в районе полутора сотен литров в час, что для его потенциальных возможностей очень даже приемлемо. Как ни посмотри, — мега полезный аппарат получается. А от открывающихся перспектив, — в случае если у нас всё получится, просто дух захватывает.

Разведка, переброска припасов, оружия, эвакуация... Перечислять можно ещё долго, ясно одно, самолет нам нужен, и нужен крепко.

— Дядя Саша, здравствуйте. — протягиваю руку седому суховатому старичку в заляпанном комбинезоне.

— И тебе не хворать. — явно недовольный моим визитом кивнул тот, отвечая на рукопожатие.

— Меня глава к вам прислал, поручил помочь с самолётом. Организационные вопросы порешать...

Дядя Саша замер на секундочку, нахмурился, и посторонившись всё же пригласил зайти в дом.

Снаружи вроде маленькое, внутри жилище деда оказалось достаточно просторным, а если бы не старинная, сделанная из дерева, и наверное поэтому кажущаяся громоздкой мебель — было бы вообще как на стадионе.

— Чаю? Или чего покрепче? — спросил он, доставая из серванта пару чашек и водружая на их на круглый, тоже наверное дореволюционный стол, накрытый сиреневой в горошек скатертью.

А действительно, — на секунду задумался я, — почему бы и нет? — старикан хмурый какой-то, может с похмелья мается, а выпить не с кем?

— Не откажусь и от покрепче. — согласился я.

Дед кивнул, и из того же серванта выставил на стол пузатую бутылку наполненную чуть красноватой жидкостью.

— Сам гоню. — пояснил он, и тут же разливая по чашкам, добавил, — вот уже лет сорок как, и всё по одному рецепту. Отец научил.

Я вообще не любитель алкогольных напитков, и уж тем более самопальной самогонки — даже рецептурной, для меня вся огненная вода делится на два типа: очень противная, и не очень противная, но выпить иногда могу, причём пью я почти не пьянея.

Так что если деду нужно, пусть полечится, а я поддержу за компанию.

— Ты наверное отговаривать меня пришёл? — опрокинув одну за другой две полчашки, тем временем заговорил дедок, чем нимало меня удивил.

— Отговаривать от чего? — тоже отхлебнув, но совсем чуть-чуть, я поставил чашку на стол. Закуски хозяин не выставил никакой, а употреблять на сухую совсем не хотелось.

— Кто тебя говоришь послал ко мне? — игнорируя мой вопрос, старик опрокинул еще одну чашку.

Вот ведь блин. У него склероз что-ли?..

— Глава поручил мне помочь вам с самолётом.

— Так они ж сказали разобрать его! — выкрикнул старик, но видя моё недоумение, тут же сбавил обороты, — Ты вообще понимаешь о чём речь?

Кое-как успокоив его, — на это ушло минут десять времени и остатки самогона, я решил что наверное пропустил что-то важное, и попросил Деда Кадета разъяснить мне ситуацию, и после получасового монолога выяснил что над дедком пошутили наши доблестные ремонтники, зачем-то сказав что глава приказал самолет распилить, а мотор сдать на склад.

— Ты уверен что это не так? — настороженно, ещё боясь поверить в то что вся эта ситуация не более чем злая шутка, спросил Кадет.

— Да конечно. Я только что из клуба, вот... — выложил я на стол целую кипу выданных мне бумажек. — Вот накладные на топливо, вот график работ...

— Мда... — с сожалением покачав пустую бутылку, проскрипел дед, — а я уж вешаться собрался... Вот маразматик старый...

— Простите, а сколько вам лет?

— Что, сомневаешься что самолет подниму?

Врать я не стал, поэтому сказал честно.

— Ну как бы да.

— Брось. — отмахнулся хозяин. — Я боевой летчик, здоровья у меня — на троих таких как ты хватит, да и Аннушка не миг двадцать один... Пошли что ли, посмотрим чего они там наделали...

Забегая вперед скажу, по технической части от меня толку было немного, технарь я так себе, вся моя миссия заключалась в постановке задач ремонтникам, так как дед объяснял её так коряво, что для понимания того что он пытается донести, требовалась гора терпения. Вот если есть люди совершенно не находящие ни с кем общего языка, то дед-кадет среди них на первом месте. Любое исходящее от него указание настолько непонятно и обличено в такую форму, что отчего-то вызывает желание придушить горе-указчика на месте, на что он, дед то бишь, серьезно обижается и тут же грозит наложить на себя руки.

Вот я и стал чем-то вроде толмача между кучкой кровожадных каннибалов и добрым дедушкой Куком. — Или наоборот.

И как этот человек детей учил?..

Но это ладно, мы работаем на результат и все это прекрасно понимают, поэтому на третий день дурацкой свистопляски — по другому и не назовешь, мы наконец-то провели первый пуск двигателя и даже сделали коротенькую пробежку по земле. Это из главного, а ещё я убедился в том что у летчика нашего действительно не всё в порядке с головой. Но об этом потом, пока ещё немного о самолёте, точнее о моём к нему отношении.

Наверное всем знакомо то чувство когда при упоминании кукурузника — так его обычно называют, мы думаем о чём-то несуразном, давно устаревшем и периодически промелькивающем в небе лишь по какой-то нелепой случайности, — как-то нечаянно.

Как минимум мне оно очень знакомо. Я вообще до знакомства с этим, не побоюсь такого эпитета — великим самолетом, думал что с кукурузников наши летчицы в годы войны по ночам бомбили немецкие позиции. Да-да, именно так я и представлял это себе. Ну а что; там этажерка, тут этажерка... Рус-фанер, как называли У-2 фашисты. АН-2 кстати тоже почти фанерный, крылья и прочие его несущие плоскости тканевые, просто пропитанные какой-то химией и покрашенные.

Я и кабину его представлял как что-то древнее, с часами, парой каких-нибудь приборов да штурвалом. Но на самом деле всё оказалось куда как сложнее. Куча тумблеров, индикаторов, датчиков, круглых и квадратных окошек со стрелками и цифрами никак не ассоциировались с этим допотопным самолётом.

А двигатель? Шутка ли, девять цилиндров при тридцати литрах объёма и тысяче лошадей! Представить себе эту мощь, — оторопь берёт!

Но при всей его такой мощи, мотор настолько прост в использовании и ремонте, насколько это вообще возможно.

Созданный сразу после войны, этот двигатель, впрочем как и весь самолёт, был рассчитан на то, что чинить его будут не специалисты на аэродроме, а колхозники где-нибудь в поле или тайге, причём с минимальным набором инструментов. Отвёртка, набор ключей, да лом с молотком.

Глава 18

— А что со взлётной полосой? Её же готовить надо? — Сразу после пробного «катания» спросил я у деда, пока он в настроении.

— Не надо. За кладбищем есть участок ровненький, с него и попробуем завтра.

— Завтра? — едва не подавился я. По предложенному плану первый полет должен был состояться только через неделю, а тут завтра. Нифига себе.

— Машину в воздух поднять нужно, только так я смогу определить чего не хватает и что нужно доделать. Ты отправь кого-нибудь проверить этот участок, если есть ямы — заровнять, камни — убрать. А ещё лучше сам этим займись, обидно будет если шасси подломлю.

Колеса кукурузника, или по правильному шасси, проектировались как раз для взлёта и посадки в местах не очень для этого предназначенных: хороший, крепкий металл, удачная конструкция, и спрятанные внутри масляные амортизаторы выдерживали колоссальные нагрузки, но дед прав, рисковать не стоит, и ямы, — если таковые имеются, лучше заровнять.

— Хорошо, сейчас только перекушу и сразу займусь. — успокоил я его, и покрутившись ещё какое-то время вокруг самолёта, двинул домой, на обед.

Ну надо же... — вышагивая по первой улице, рассуждал я, — Даже не верится. Завтра первый вылет!

Честно говоря я с самого начала не особенно верил в успех этого предприятия, точнее совсем не верил, но теперь, когда кукурузник заревел мотором и загадил всё пространство выхлопными газами, поневоле пришлось поверить.

Сейчас даже планы дальнейшего использования «летающего сарая» — ещё одно из прозвищ прославленного биплана, воспринимались совершенно иначе, уже не гипотетически, как поначалу, а вполне себе реально.

И пусть он много ест, — теперь, когда бензин можно купить в городе, это не такая уж и проблема, плюсов от владения самолётом всё равно намного больше.

Понятно что распоряжаться самолетом будет совет, но если бы спросили с чего начинать лично меня, первое что я бы сделал, — облетел посёлок по большому радиусу и тщательно рассмотрел, а ещё лучше зафотографировал окружающую нас местность. Мало ли, может в округе ещё кто-нибудь появился? Или что-нибудь.

А если над городом полетать? Над той частью куда народ не суется? Это же вообще улёт будет. Сделать снимки, найти там наиболее привлекательные цели, и махнуть по-быстрому, днём — прилетели, загрузили, улетели.

Игра есть такая, достаточно старая, но всё ещё актуальная. Герои меча и магии: Пошаговая стратегия. Так вот, в этой игре все мало-мальски приличные артефакты охраняют сильные монстры, победить которых не всегда возможно. Но есть одно заклинание — «полёт» называется. Активировав его, ты просто пролетаешь через охрану и забираешь ништяки без боя.

Вот так и у нас будет. Если конечно всё получится.

Надо только с топливом решить, вроде девяносто пятый сливали отдельно, и хотя на наших заправках он мало чем отличается от девяносто второго, не хотелось бы разбиться при первом же вылете. Дед правда утверждает что заправлять можно чем угодно, но я считаю что лучше перестраховаться.

— Что у нас сегодня на обед? — унюхав источаемые летней кухней непривычные ароматы — летом вся готовка происходила там.

— Удалось достать немного муки. — улыбнулась Аня, кивая на большую тарелку с уложенными на ней микролепешками.

Хлеба уже давно не было, как и вообще ничего мучного — макароны, выпечка, и прочие производные муки остались только в воспоминаниях, поэтому появление даже таких мини-хлебушков показалось откровением.

— Круто. Но откуда?

Аня подошла поближе, заговорщески улыбнулась, и подмигнув, прошептала прямо в ухо,

— Секрет.

Конечно я не удовольствовался этим ответом, и применив особую тактику, всё же узнал и происхождение муки, и причину праздника.

Мои домашние, разбирая на чердаке всякий хлам — а в нашем случае ценность имели даже самые никчёмные ранее вещи, нашли несколько десятков белых мешков. Сложенные один в другой, они пролежали там несколько лет, ещё с того времени когда мы держали свиней и покупали для них отходы с хлебозавода. Если я правильно помню, мешок сухого хлеба — а там были и сухари, и целиком буханки, и всякие булочки разные, стоил около ста рублей (год примерно десятый).

Это был отличный высушенный хлеб. Именно высушенный специально, а не просто засохший где-нибудь на складе. Один раз даже, после пасхи, в мешках оказались сушёные куличи, я тогда пожалел — столько трудов зря, а вот свиньи от такого праздника были просто в восторге.

Фасовали всё это добро в мешки из под муки, естественно нестираные — кому это нужно? И вот сейчас, перебрав чуть не по ниточке найденное сокровище, Аня добыла почти полведра этого богатства. Мука, перемешанная с остатками сухарей, не испортилась, хотя и пролежала столько лет под крышей.

Ну а причиной «гуляний» оказалось возвращение в сознание Андрея, и, по словам моей супруги, его выписка дело всего пары дней.

Так что и так хорошее настроение стало ещё хорошЕе, и пообедав — хлеба мне правда не выделили, оставили на праздничный ужин, я двинулся обратно на «космодром» — так после появления кукурузника народ окрестил кусок поля где стоял наш красавец.

Ну а что, по значимости появление кукурузника в селе вполне могло потягаться со строительством космодрома в обычном мире. Так что всё правильно, космодром «Кумакский», звучит ведь?

«Да вы совсем охренели!» — отбросив все непечатные выражения которыми плевался дядя Саша, резюмировал я, и с ходу ввязавшись в перепалку кое-как угомонил обе конфликтующие стороны.

Причём что интересно, во вне рабочие часы вся эта компания, во главе с Кадетом, весьма неплохо проводила время за кружечкой горячительного, но стоило только приступить к работе, сразу начинались дрязги.

— Василий! Скажи этим тупым обезьянам что так не пойдет! Ты посмотри! Эти уроды заклепали элерон! Ты это видишь?

Честно сказать я ещё плохо ориентировался в авиационных терминах, кое-что конечно выучил, но добрую половину используемых Александром Карловичем слов совершенно не понимал, и до бригады его приказы доносил по типу; эту хрень сюда, ту сюда, а между ними поставить вон ту, с хлястиком.

Причём он вполне и сам мог доносить до коллектива свои указания в подобном виде, от того как именно называется та или иная фитюлинка ничего не зависело, но при постановке задачи он упорно сыпал непонятными терминами, перемежая их отборным матом.

В данном же случае оказалось что вместо того чтобы переклепать ослабленные клепки на креплении элерона — так называется руль крена на крыльях, мужики намертво приклепали сам элерон к крылу.

Зачем и почему — вопрос ещё тот, дураков среди них не было, значит просто назло, чем-то Кадет их обидел.

В итоге так и оказалось. Запретив выпивать в обеденный перерыв — много мужики не пили, так, рюмку другую, дядя Саша сам спровоцировал конфликт. Конечно его можно понять, перед финальной догонкой техники рассудок должен быть трезвым, но бригада решила иначе, выразив таким вот неприятным образом своё недовольство.

Страшного конечно ничего не случилось, можно расклепать элерон обратно, жаль только потерянное время и нервы.

— Дядь Саш, много ещё работы на сегодня? — отведя его в сторонку, поинтересовался я.

— Шасси заедает, правое колесо, разобрать и смазать амортизатор, в моторе масло поменять, на стартере щетки посмотреть, да на холостых погонять хоть с полчаса...

— До завтра успеем?

— Хотелось бы, но я не загадываю. Спешка знаешь где нужна?

Я знал. Блох и снох лётчик поминал регулярно, поэтому я просто кивнул и перевёл разговор на другую тему, тему защищённости самолета от огня с земли.

— Ну что тут сказать... Это же не штурмовик, да и вообще не военный самолёт... Поля опрыскивать броня не нужна, так что... — вздыхая, развёл он руками.

— А если придумать что-то? Как-то прикрыть хотя бы мотор и кабину?

— Разве что железяку какую под задницу положить... — улыбнулся дядя Саша.

— Нет, ну а если металлом обшить жизненно важные места? Это ведь возможно?

О защите самолета я уже думал, — это когда с земли в тебя стрелы пускают, не страшно, а вот пуля, особенно выпущенная из калаша, или пулемёта вполне может оказаться фатальной.

— Возможно. Только в нашем случае всё упирается в вес и целесообразность. Чтобы гарантированно закрыть машину от того же семь шестьдесят два, ставить нужно как минимум сантиметровые листы, — а это прикинь какой вес? Плюс нарушение баланса, прикроешь только мотор, самолет носом клевать будет.

— Тогда как же? — В том что желающих сбить кукурузник будет немало я нисколько не сомневался, поэтому вариант без бронирования не рассматривался. Во всяком случае мною. Я очень хорошо представлял себе какой прекрасной мишенью может быть тихоходный биплан.

Но дядя Саша только руками развёл,

— Ну как-то так Васёк, с божьей помощью...

Забегая вперед скажу, мотор мы всё-таки прикрыли, не так как хотелось конечно, но всё же лучше чем совсем никак, — пятимиллиметровые листы панацеей не были, но если не летать слишком низко и не подставляться, годились вполне.

Но это пока в будущем, а в настоящем мы закончили заниматься самолетом уже за полночь, (кое-что ещё и не доделали) и домой я пошёл совсем впотьмах.

Без машины непривычно. Вроде и недалеко топать, а как-то не по себе становится. Луны ещё нет, кое-где теплится свет по окнам, но таких домов совсем мало — люди теперь спать рано ложатся, развлечений нет, с электричеством тоже не ахти, вот и следуют за солнцем — оно село, и нам пора баиньки.

Так что шёл я и дергался от каждого шороха — то там ухнет, то тут гукнет. Револьвер даже достал, думал с ним будет спокойнее, но, если честно, помогло как-то не очень.

Вверх по первой до переулка, потом до четвертой, и метров сто вниз. Вот я и дома. Дошёл. Тишина... даже собаки молчат, но это нормально, они заранее знают что идёшь именно ты, поэтому и не реагируют.

Кому как, а им пребывание в этом мире пошло лишь на пользу; шерсть лоснится, бока округлели, даже зубы будто белее стали. Хотя может и стали, шутка ли, всю жизнь кашами питались — изредка кости какие-нибудь или сухой корм, а тут каждый день мясо — поневоле заматереешь...

Зайдя во двор я включил фонарик, — перед сном живность проверить, да и так, поглядеть что тут делается. Днём времени не хватает, живём темпами первых пятилеток; подъём — работа — работа — работа — отбой. И иначе никак, — совсем никак. Я никогда не предполагал что для нормального функционирования села потребуется столько усилий. Возьмите совершенно любую вещь, не продукт, а именно вещь — пусть это будет обыкновенное ведро, и представьте что его нужно изготовить с нуля из подручных средств. Представили? А я нет. Потому что для того чтобы сделать ведро, нужна жесть, а взять её негде, во всяком случае фабричного качества.

Можно конечно в кузне выковать, но тут трудоёмкость зашкаливает, — механизации то никакой, а ковать руками не только долго и муторно, но и результат скорее всего окажется не таким какой нужен. А ведь жесть нужно ещё и оцинковать...

Так что остаётся донашивать то что есть, чинить, латать, и думать как быть дальше. И это только обыкновенное ведро, — а сколько ещё подобных вещей в хозяйстве?

Вообще, за те месяцы что мы провели в «оффлайне» — (мне кажется вполне подходящее сравнение), изменилось очень многое. И не только наш быт и окружающая действительность, — изменились сами люди. Конечно кто как, и в хорошую и в плохую сторону, но одно я могу сказать точно — мы стали честнее. И в первую очередь перед самими собой и своими близкими. Я не могу полноценно это описать, но с нас словно маски слезли; исчезла необходимость «держать лицо» перед соседями, улыбаться тем кому улыбаться совсем не хочется, увиливать и стараться выглядеть лучше чем ты есть на самом деле.

И вроде бы это нормально; честность сама по себе качество хорошее, вот только без масок мы увидели что народ вокруг отнюдь не белый и пушистый, а зубастый и клыкастый, да ещё и с кучей булыжников запазухой.

Но тут уж ничего не поделаешь: как говорится — человек человеку волк, если вообще ни кто-нибудь похуже. Так что этот факт надо просто принять как данность и продолжать жить дальше.

Обойдя почти весь периметр построек, я дошёл до закуточка между летней кухней и домом, бывшего когда-то гаражом для горбатого запорожца, с которого зачем-то сняли крышу. Я хотел было вернуть всё обратно, но для нормальной машины там не хватало места, а делать очередной склад барахла не было никакого желания. Так что так там всё и стояло, никому не нужное и по уши заросшее травой.

Не знаю почему я остановился, может интуиция сработала, может подсознательно на что-то среагировал, но решил я туда заглянуть.

Вот только присмотревшись, заметил на блестящих новеньких петлях навесной замок, один из тех что обычно лежали у нас на антресолях.

И зачем закрывать эту дверь?

Подойдя ближе я посветил фонариком через неплотно подогнанные доски стены, и мне показалось что внутри что-то шевельнулось.

Интересно... Может собака? Но наши все на месте, вон, даже из будок не выползают, так и сидят прижухлые.

Идти за ключом было лень, поэтому я просто подставил являющееся рядом бревно, и аккуратно на него взгромоздившись, заглянул сверху.

Сначала ничего не увидел, света от телефонного фонарика было недостаточно, — высокая трава и разросшиеся побеги клена перекрывали весь обзор, но приглядевшись я заметил в самом от меня дальнем углу что-то странное.

— Ох бл... — вырвалось когда я сообразил что же это такое. — В углу моего недосарая сидела самая настоящая тварь, точно такая же каких мы видели у озера и в городе, только очень-очень маленькая. Не знаю, может с кошку размером, может чуть побольше.

Первым желанием было достать револьвер и пристрелить гадину, но рядом с тварью стояла железная миска, а наличие замка на двери только подтверждало предположение что она здесь не случайно.

Вот же чёрт... Аня... Как можно быть такой легкомысленной?

Но развить возмущение мне не удалось, откуда-то из темноты появилась сама «преступница».

— Привет. Я сейчас всё объясню.

И вот что она рассказала.

Когда я уехал, в ту же ночь, Аня пошла проверить животных, и наткнулась за сараем на тварь. Не на эту, а на вполне взрослую особь.

Когда испуг прошёл, а испугалась Анна сильно — она одна, дома дети, собаки почему-то молчат, и самое страшное что сделать хоть что-то в такой ситуации уже совершенно невозможно. О том как твари расправляются с людьми она хорошо знала: доводилось собирать останки их жертв, так что ситуация из серии — ложись да помирай, лучше и не скажешь.

Вот только тварь эта оказалась какая-то неправильная, почему-то; ни сразу, ни в последствии, она не проявляла никакой агрессии. Наоборот, зверюга явно пыталась что-то сказать, словно звала куда-то.

Естественно Анна пошла. Не могла не пойти. Она была готова идти куда угодно, лишь бы увести опасность подальше от дома.

Но всё оказалось совсем не так как представлялось. Доведя Аню до реки, тварь залезла в кусты и вынесла оттуда крохотное существо, издали напоминающее голую кошку. Израненное, оно едва дышало, «с такими ранами не живут» — первая мысль после беглого осмотра, но вариантов не было, и завернув «пациента» в свою кофту, Аня побежала домой.

Провожая её, взрослая тварь молча двигалась следом, и только убедившись что Анна зашла в дом, куда-то пропала.

Процесс лечения тварюшки я опущу, всё равно ничего не понял, но тот факт что пациент выжил и сейчас активно идёт на поправку — на лицо.

— Ну хорошо. — слушая супругу, я присел на пенёк по которому только что забирался наверх. — Вылечишь ты «это», и дальше что?

— В смысле?

— В прямом. Куда его девать? На волю выпустить? Или пристрелить всё же? Это ведь такая же тварь, пока она маленькая, но когда вырастет, точно так же как её сородичи будет людей жрать. Ты об этом подумала?

Аня молчала.

— Ладно. — не дождавшись ответа, продолжал рассуждать я. — Пусть ты все сделала правильно и мы получили шанс на изучение этих чудовищ, но тогда скажи мне, кто будет этим заниматься? Где у нас тут лаборатории, где учёные? Да и толк то какой? — Ну узнаем мы что они на обед любят а что на ужин, — но смысл?

Аня упорно молчала, и я по опыту знал, — она не уступит, и ничего из того что я могу сказать, не изменит её решения. Поэтому другого выхода кроме как уступить самому придумать я не смог, и махнув рукой, сдался.

— Хорошо, пусть остаётся, но её нужно посадить в клетку, кто знает что ей завтра в голову взбредёт...

Не знаю почему, — наверное в генах заложено, но каждый раз когда у нас случаются разногласия и я чётко знаю что прав, мне всё равно приходится признавать её правоту, уступать и извиняться, — просто гипноз какой-то.

Вот и сейчас, умом понимаю что затеянный Анной эксперимент до добра не доведёт, но сделать ничего не могу, — это сильнее меня. Так что завтра клетку нужно соорудить.

— Ты знаешь, — уже потом, дома, призналась мне Аня, — мне кажется что я слышу мысли этих существ...

— В смысле?

— Не знаю, не могу точно сказать, но смотрю им в глаза, и понимаю чего они хотят... Воды, еды, или болит что-то... Я ведь всё понимаю; опасно, необдуманно, глупо даже... Но мне кажется... нет, я уверенна, — ни этот малыш, ни его мама не причинят нам вреда...

Ну да. Точно. Она уверена. Замечательно... Так замечательно что даже слов нет, одни слюни. Матерные только.

Но спорить я не стал, спорить с женщиной которую любишь бессмысленно, она всё равно «переубедит». Женская магия, чего уж тут...

Глава 19

Ночь прошла спокойно, в том смысле что никто меня никуда не дёргал, (меня освободили от дежурств) и утром, — в семь часов, я уже подходил к самолёту.

— Ну чего, дядя Саша, как настроение? Полетим сегодня?

Было заметно что тот только пришёл, но не смог не пробурчать что-то про обнаглевших опоздунцов, и только потом обратил на меня внимание:

— А ты не каркай. Не ворона чать... Как бог даст, так и будет.

— Предпочитаю другую поговорку — На бога надейся, а сам не плошай! — продекламировал я, опуская металлическую лесенку. — Она здесь кстати с двумя ступеньками, (в стоке одна) видимо бывшие хозяева постарались, — удобства для.

— Чем болтать, — шасси лучше займись: давление проверь, подкачай если нужно...

— Как скажете шеф! — пытаясь пошутить, я вызвал ещё одну недовольную гримасу. По обыкновению сердитый, сегодня, перед первым полётом, Александр Карлович ещё и мандражировал, поэтому всем нам терпения, придираться дед будет ко всему, — иначе просто не сможет, если не выговорится, по-любому лопнет от злости.

Заглянув в салон, внутрь заходить я не стал, — моё задание было снаружи, да и все внутренние работы кадет делал сам, оставляя нам, как он говорил — «бездырям от сохи», лишь самые элементарные вещи.

И по сути, так оно и было, от меня всего и требовалось что проверить положение рисок на спрятанных в трубах стоек шасси цилиндрах, и если они не на месте, просто подкачать.

— Бочки катите! Чего встали?! — отвлекаясь, заорал дядя Саша появившимся на поле мужикам из ремонтной бригады, так же как и меня, прямо с корабля впрягая их в работу.

Мы вчера залили около сотни литров, и для пробного полета этого должно хватить, но для чистоты эксперимента он потребовал заполнить баки хотя бы наполовину. Увещевания о опасности такого решения — мало ли как пойдет, эффекта не дали, — «всё должно быть максимально приближено к реальности» — говорил лётчик, добавляя, — «для того и испытываем».

Я предложил было груз того же веса взять, но оказалось что поменяется развесовка, — «в баках должно булькать!» — отмахнулся лётчик.

Давление за ночь действительно упало, поэтому открываю лючок под брюхом, и нацепив валяющийся неподалеку кислородный шланг, — не забыв про хомут, цепляю его к компрессору самолёта.

Это кстати тоже одна из изюминок кукурузника, другие самолеты подкачивают внешними источниками, — либо так же компрессорами, либо баллонами с кислородом, а тут всё своё, и это очень удобно.

Так что несколько минут, и вуаля — шасси к взлёту готово!

— Давление в норме. — рапортую дяде Саше, но он не слышит, — сидя в кресле пилота сосредоточено чем-то щёлкает.

— Шасси готово! — дублирую заглядывая в кабину.

— Элероны руля посмотри. — на секунду отрываясь, коротко бросает тот.

На мой взгляд это совсем бессмысленное занятие, одно дело стойки, из них воздух сам по себе уходит, и совсем другое миллион раз проверенные рули. Там чего смотреть то? Они либо есть, либо их нет. Ну и смазка конечно же.

Но спорить с ним сейчас, — да и вообще; себе дороже, поэтому разворачиваюсь и молча иду к хвосту.

Я наверное уже раз тридцать проверял состояние сочленений идущих внутри фюзеляжа тяг, поэтому движения отработаны до автоматизма: Подцепить лючок — их два, один для осмотра, второй ремонтный, мне нужен смотровой. Зацепляю его отвёрткой, подхватываю рукой и заглядывая внутрь, обалдеваю.

Что за чёрт... Не может того быть: главная тяга руля подпилена и держится буквально на волоске. На земле проверку пройдёт, а вот в воздухе точно развалится.

Мда... Не хватает нам тварей с бандитами, ещё и своём колхозе гнида завелась...

Мыслей нет. Точнее нет правильных, — кому, а главное зачем портить самолёт? Я не специалист, поэтому сказать однозначно — упадёт не упадёт, от такого повреждения, не могу. Но интуитивно понимаю, повреждение не критично, эта штука способна приземлиться вообще без хвоста.

Ладно, лючок прикрываю, и спокойно чапаю в кабину.

— Ты не видишь, я занят! — не поворачиваясь рявкает дядя Саша и добавляет пару фразочек из своего неиссякаемого лексикона.

— Тяги рулей проверил. — никак не реагирую на ругань.

— Молодец. Пирожок иди возьми. — он раздраженно косится на меня, но от панели так и не отвлекается.

— Одна из тяг подпилена. — так же в тон бросаю я.

— Ну и славно. Проверь ещё... — сбивается он, — Чего? Как подпилена? Ты шутишь? — наконец доходит до лётчика и отпихивая меня в сторону, буквально выпрыгивает из кабины.

За ним не иду, — убедится что я не вру и вернётся обратно; лучше чем кабина места для разговора всё равно нет.

— Говорил кому? — спустя минуту дядя Саша возвращается.

— Нет.

— Это хорошо. Хорошо... Ты посиди пока, я до штаба добегу, доложусь. Только не трогай тут ничего!

И он, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел из кабины.

Отсутствовал он долго. За это время мужики подкатили бочки с топливом и ушли на перекур, так как других команд не поступало.

Вообще, — если не брать в расчёт постоянные конфликты с дядей Сашей, люди в бригаде подобрались абсолютно нормальные, проработав большую часть жизни на рУднике — (напротив села, за железкой, находился глиняный карьер, почему-то прозванный рУдником, именно так, с ударением на букву У) действовали они слажено, хорошо разбирались в технике, — на карьере её хватало, — (бульдозеры, экскаваторы, тягачи и многое другое иной раз чинилось подручными средствами прямо на коленке.) — и если бы они хотели вывести самолет из строя, то сделали бы это не так явно, и каким-то другим способом. Да и вообще, любой мало-мальски грамотный человек поймёт что ломать то что в любом случае проверят, да ещё так что при любом раскладе не приведет к гибели самолёта, — не имеет никакого смысла. А смысл должен быть. Перепилить тягу это не так просто, тем более втихаря. Это риск, и риск немалый. Ведь мы живём по законам военного времени, времени когда свободных ресурсов для создания полноценной исправительной системы нет и не предвидится, поэтому наказание только одно, — смерть. Украл, убил, навредил — жалеть не станут, пристрелят да прикопают возле кладбища. Не скажу точно, не следил за этим, но думаю десяток-другой таких «хулиганов» уже переселилось за периметр, и для того чтобы рискнуть последовать за ними, нужно иметь очень веские основания.

Может просто отвлекающий манёвр? Типа: нашли, устранили и забыли?..Возможно конечно... Но надеяться на это глупо, после случившегося дядя Саша по винтикам переберёт машину, и рассчитывать что он чего-то не заметит, вообще не вариант.

Не знаю к чему придут в совете, но для меня очевидно — настолько дилетантскую диверсию устроил либо тупой идиот — что сомнительно, либо тот кто рассчитывал именно на её быстрое обнаружение.

Остаётся вопрос: Зачем?

Здесь тоже вариантов немного, собственно всего два: Таким образом диверсант хотел привлечь внимание к чему то более серьёзному, или отвлечь от чего-то более серьёзного.

Может быть именно сейчас к селу подходит вооружённая колонна бандитов, которую, поднимись самолет в небо, наверняка бы заметили и успели подготовиться. Или рядом с нами что-то есть такое, о чём мы не должны знать? — Вообщем та ещё головоломка.

Я может быть бы ещё напридумывал версий, но со стороны штаба подъехала буханка и скрипнув тормозами остановилась напротив кукурузника.

Вышли дядя Саша, глава и ещё четверо. Вооружены все кроме летчика.

— Всё нормально? — дядя Саша заглянул в кабину.

— Как видишь. — развел я руками. — Сижу.

— Это хорошо. Охрану я привёз, сейчас начнём всё заново перепроверять. — ожидаемо «огорошил» лётчик.

Ну и понятно что следующие несколько часов прошли в совершеннейшей чехарде. Самолет считай что разобрали и собрали заново. Срезали ткань на крыльях (бомбу искали), проверили мотор, перебрали механизмы управления, протестировали систему подачи топлива, поковырялись в проводке, и вообще залезли во всё до чего только дотянулись.

Вообщем домой я попал опять за полночь, в этот раз правда не так страшно, не пешком; меня привезли. Изучать владения не стал, а просто дополз до кровати и даже не раздеваясь вырубился.

Снилось что-то корявое и гадкое, но не запоминающееся, наверное поэтому наутро проснулся как с похмелья, хотя вроде и выспался.

Кофе бы... Но увы и ах; к отложенному до лучших времен небольшому запасу меня не допускали. Поэтому если и взбадриваться, то только травяным чаем. А его чего-то не хочется.

Похлопав глазами и повращав ими же — сгоняя остатки сна, я посмотрел на часы и прислушался.

Дома было тихо. Наверное Аня уже ушла в госпиталь, а дети ещё спали, поэтому и я шуметь не стал, и быстренько приведя себя в порядок двинулся обратно во владения дяди Саши.

— Стоять! — едва я приблизился зычно окрикнули из-за откуда-то появившейся колючки.

— Стою. — покрутив головой я не нашел источник звука, но в этот момент из железной будки (её кстати тоже вчера не было), появился и сам автор; живущий на одиннадцатой улице конопатый Федя Картошкин, несколько раз с ним в карауле стояли, нормальный в общем-то парень.

— Куда? К кому? — оглядев меня с головы до ног, строго спросил он.

— Куда-куда... Работаю я тут. Не узнал что-ли?

— Стой где стоишь. — на секунду задумавшись, произнёс Фёдор, и выудив из бездонного кармана штанов пошарканную рацию, скрылся в будке.

Странный какой... Но да ладно, я понимаю... служба есть служба.

Сегодня проверим самолёт ещё раз, и наверное к вечеру всё же полетаем. — разглядывая колхозную граффити на будке — ржавого дракона и нечитаемую корявую надпись, дожидался я охранника. — очень уж не терпелось посмотреть на окрестности сверху. Не знаю, может я зря нагнетаю, но мне почему-то казалось что от того как быстро мы сможем поднять биплан в небо, зависит что-то очень-очень важное.

— Проходи. — появился Федя, и разведя руками, добавил. — извини что так встречаю, сам понимаешь, ситуация...

— Да нормально всё. Я не в обиде. С чего бы?

И перекинувшись с ним ещё парой общих фраз я направился к самолёту.

— Здоров дядь Саш. — лётчик сидел на пеньке возле стойки шасси и сосредоточенно смотрел в землю.

— Здоров, коль не шутишь. — покосился он на меня, и снова опустил глаза.

Ну и ладно. Пусть сидит, я пока к мужикам схожу, вроде кто-то уже на месте.

Служившее бригаде укрытием небольшое строение находилось в тридцати метрах от самолёта, так что я быстро прохожу в двери, и оказываюсь в задымленной комнатушке.

Стол, пара лавок да колченогий табурет — вот и всё убранство «офиса».

На лавке возле окна сидит Степан Петрович, фамилию не знаю, но погоняло — «Кулибин»: постоянно всех поучающий нудный мужик непонятного возраста, с большим пузом, короткими ногами и лысой головой. Всегда грубый, абсолютно беспардонный, держащийся как последней мудак, он со всеми ругался, постоянно морщился и норовил сказать какую-нибудь гадость, но золотые руки и светлая голова (он нереально быстро соображал)заставляли закрывать глаза на его «чудачества».

За столом напротив Коля Сыромицкий; молодой парень лет двадцати трёх, тоже мастер на все руки и тоже немного с прибабахом. Не таким правда как у Степана Петровича, но иногда напрягает, особенно когда выпьет.

Накурив так что хоть топор вешай, при моём появлении они синхронно захлюпали носами и принялись расставлять нарды.

— Здорово. — поприветствовал я умельцев. — Чёт вы рано сегодня...

— Кто рано встаёт, тому бог подаёт. — не поднимая глаз, буркнул Степан.

— Кто первый встал, того и тапки. — подхватил Коля.

— Дядя Саша заходил? — они вполне могли уже поругаться с лётчиком; ни причин, ни основании этой компании не требовалось.

— Не...Васёк... — Коля затянулся и выпустил несколько неровных дымных колец, — деда не видали...

— А самим выйти? Слабо? — возмутился я отсутствию гражданской сознательности подчинённых. — Да хорош дымить уже! Что вы такое курите? Кизяк маринованный? — воняло в комнате реально жёстко.

— Сам ты кизяк. — отмахнулся Степан. — Травка это, не знай как звать, но не хуже чая будет... Попробуешь?

— Да ну вас!.. — Курить вообще, а тем более всякую дрянь мне не хотелось, — Пять минут и к самолёту!

И я, демонстративно не закрыв за собой дверь, направился к сидящему в той же «мыслительной» позе, лётчику. Но едва я подошёл, как тот огорошил новостью;

— Сегодня не полетим.

— В смысле? Времени ведь вагон ещё?! Неужто не успеем? — тот факт что все основные работы сделали вчера, я помнил отчётливо, оставалась самая малость; прогнать движок, провести предполётную подготовку, кое-что по мелочи, — и можно взлетать.

— Не знаю. — сделал недовольное лицо дядя Саша, — вроде понимаю что всё в порядке, но предчувствие какое-то нехорошее давит... Будто забыл я чего-то... Не заметил...

— Нет, ну давай ещё раз пройдемся по всему, — говорю же, времени навалом! Мужики щас подтянутся, и начнём!

— Не знаю... — может ты и прав... наверное, — вздохнул дядя Саша, — начнём помолясь, а там видно будет. — и он, тут же меняясь в лице, решительно поднялся и зашагал в сторону будки.

А я стоял и думал, налицо поговорка; обжегшись на молоке, на воду дуешь.

Но как бы там ни было, работа закипела. На удивление никто даже не ругался, так, рабочие моменты только. И уже к обеду — который мы, к слову, благополучно пропустили, самолет резво пробежался по площадке.

— Тащите ящики, взлетать будем! — подрулив к началу полосы вышел дядя Саша. Возбужденный предстоящим вылетом, (ещё бы, по его словам он последний раз поднимался в воздух ещё в девяностые) лётчик взволнованно озирался, и то и дело дёргал себя за бороду, словно поверить не мог что это происходит именно с ним.

Изначально лететь планировали вдвоём, — дядя Саша рулит, я снимаю, (камеру я прихватил из дома) но после вчерашнего инцидента переиграли — к нашей тесной компании присоединились ещё трое, на случай непредвиденных обстоятельств. Ну вроде того что если придется где-нибудь сесть и на нас нападут злые люди, нам будет кем отбиваться.

— Куда его? — поставив ящик на траву, спросил один из помощников, средних лет мужичок, неприметный такой, взглядом пройдёшься и не заметишь.

— Ну куда ж ещё, в самолет конечно! — я даже удивился вопросу, вроде миллион раз обсуждали, а он спрашивает.

— Это то я понимаю, — чай не совсем дурак, — возмутился вопрошающий, — там, внутри, куда его ставить? Подальше, поближе?

— А что в нём?

— Неприкосновенный запас. — мужичок ухмыльнулся, — Спиртяга...

— Тогда подальше. — махнул я рукой, спирт не самое важное, кроме съестного нужно загрузить кое-какие запчасти, пару канистр масла и коробку с оружием, вроде и немного, но разложить надо так чтобы не нарушить развесовку самолёта.

Всё дело в том, что планируя пробный полёт мы думали что поднимемся, развернёмся и сядем, но дядя Саша объяснил что для проверки всех систем надо пробыть в воздухе как минимум час, поэтому было принято решение не кружить над селом, а потратить топливо с пользой, с воздуха разведав окрестности.

Ну а что, полчаса туда, полчаса обратно. Это как минимум километров восемьдесят в одну сторону, и столько же в другую; не использовать это было бы как минимум не разумно. Но опять же оговорюсь; полет первый, пробный, и предусмотреть нужно всё, в том числе и вынужденную посадку, или даже чего похуже.

Так что собирались мы хоть и быстро, но очень тщательно.

— Ну что, вроде справились? — когда всё было готово и «экипаж» собрался у самолёта, поинтересовался я у дяди Саши. Тот кивнул, и молча махнув нам — мол нормально всё, скрылся в кабине.

— Что ж, господа, раз командир не против, занимаем места согласно купленным билетам! Прошу вас! — посторонился я, пропуская мужиков вперёд, и дождавшись пока все усядутся, — кресел пока не было, поэтому устраивались кто как мог, — прошёл на своё место — место второго пилота.

Дядя Саша покосился на меня, что-то неразборчиво буркнул, — я не расслышал что именно, но явно не по делу, взялся за штурвал и несколько раз потянув им назад и вперёд, запустил стартер.

Минута, другая, и вот мотор чихнул, рыкнул, обороты выровнялись, шум усилился, самолет затрясся, и натужно заревев, медленно стронулся с места.

Короткий и на удивление легкий разбег — метров двести всего, и вот мы уже летим. Я даже не ожидал что всё пройдет так быстро и незаметно, думал будет как в кино, — когда полоса кончается, а машина до последнего не взлетает. Но нет, кукурузник даже разогнаться толком не успел, как оказался в воздухе.

— Готовь камеру! Ложимся на курс! — весело прокричал дядя Саша.

Я так представляю что переживал он гораздо сильнее чем любой из нас, но сейчас, когда всё прошло удачно, тревога отступила и почувствовав себя в своей стихии, старый летчик приободрился.

Плавно развернувшись над селом самолет пошёл вверх; лететь решено на двух тысячах метров — самая удобная высота — видимость отличная, и относительно безопасно, мало ли, найдутся желающие обстрелять наш кукурузник.

Глава 20

Маленькие домики, маленькие машинки и совсем крошечные люди. Я смотрел вниз и никак не мог поверить что мы сделали это, и я действительно лечу. За последние дни тысячу раз представляя как наш кукурузник поднимается в небо, я думал об этом моменте как-то отстранёно, словно о чём-то далеком и несбыточном. Наверное поэтому теперь мне казалось что я сплю, и стоит пошевелиться как сон прервется.

Но время шло, я не просыпался, а самолет всё так же плавно набирал высоту. Минута, может больше, и вот уже лес и река под нами стали совсем игрушечными, а посёлок остался где-то позади.

Высота приличная, — не знаю как высоко мы поднялись, но до облаков, — а их было мало и все какие-то растянуто-рваные, — не доставали.

— Не спать! — резкий, надтреснутый голос летчика вернул меня в реальность. — Работать надо! — задорно прокричал он, — Доставай аппаратуру!

Аппаратура — конечно громко сказано, — простая цифровая камера с возможностью записи видео, приличных размеров памятью, и неплохим зумом. Пусть и не бог весть что, но всё же получше телефона будет. Вот только снимать пока нечего, — отлетели всего-ничего, местность знакомая; перемежённая неровными чилижными пятнами выгорающая степь, местами белеющие солончаки, да вьющаяся параллельным курсом зелёная лента нашей речушки.

Так что сделав несколько снимков я защелкнул камеру в специально для неё приспособленное крепление, и убедившись что запись пошла и останавливаться не собирается — (были такие прецеденты), с наслаждением откинулся в кресле.

Ну а что ещё делать? Самолет летит, камера снимает... — Лежи себе отдыхай. Нет, оно конечно понятно, — надо за землей наблюдать, — вдруг чего интересное выскочит, но мне не хотелось. Хотелось хоть на пять минут закрыть глаза и расслабиться, ведь кроме меня на борту были ещё люди, вот пусть они и смотрят.

Но, — увы и ах. Нет слова не хочу, — есть слово надо. И заставляя себя открыть глаза я потянулся за термосом. Чай, обычный травяной чай в литровом термосе, правда с добавочкой — двадцать грамм спиртовой настойки шиповника. Вкусно и бодрит неплохо, — травы, плюс настоечка, работают почище кофе. Шиповник он ведь вообще кладезь полезных веществ, — того же витамина ЦЭ в нем больше чем в лимоне почти в сто раз. — Вот так вот. Раньше никогда не интересовался такими вещами, а сейчас пришлось. Хорошо хоть информации по травкам было в достатке: от учебников по биологии, до здоровенных справочников фитотерапевта. По идее можно просто выйти в степь, особенно по весне когда всё цветёт, и сорвав абсолютно любую травку найти ее в справочнике. Если не от болезней, то как общеукрепляющая или как ароматизатор какой. Где-то читал, еще до «переселения», что питерские парфюмеры создали аромат Оренбургских степей: тюльпаны, пыль, зной и аромат полыни — тюльпаны понятно, пахнут вкусно, полынь тоже можно понюхать, пожевать даже (полезно при определенных обстоятельствах) даже запах пыли возможно передать, но как понюхать зной? Чем он пахнет? Ну не пОтом же? Помню даже в интернете смотрел, супруге хотел приобрести, но ничего кроме самого факта их существования не нашел. Вот так вот.

— Может пониже спустимся? — повернулся дядя Саша. — Как там, на камере, видимость нормальная?

— Пойдет... вроде... — заглядывая в малюсенький экранчик я попытался разглядеть картинку, — вдруг на самом деле надо пониже? Но нет, всё чётко, да и разрешение максимальное, на большом экране будет вообще шикарно.

— Ну смотри... Хозяин барин... Возвращаться как будем? — чуть покачав штурвалом дядя Саша заставил меня схватится за поручень.

— А какие варианты?

— Может по хребту до Урала и вдоль пройдёмся?

Изначально планировалось лететь над степью, над ровной её частью, чтобы можно было без проблем приземлиться, на тот случай если что-то пойдет не так. Но проверить пространство самого большого водоема в этих краях было бы куда более профитно. Если кого-то и можно встретить, то скорее у воды, чем в чистом поле.

— Можно и пройтись. Только ты уверен что с машиной всё нормально?

Дядя Саша помолчал немного, и ещё раз пошевелив штурвалом, — так что я опять ухватился за поручень, выдал,

— Полной уверенности конечно нет, сам понимаешь, но в случае чего я свою ласточку хоть на гору посажу, хоть на воду.

«Ласточку?» — едва сдержал я улыбку, это что-то новое... Назвать древний кукурузник ласточкой... Смешно, ей богу.

Вслух озвучивать свои мысли я конечно не стал, поэтому просто кивнул, добавляя,

— Ну раз посадишь, значит полетели.

Вот так, определившись с маршрутом мы ещё минут десять шли по прежнему курсу, ничего интересного на земле не наблюдая; трава, сурки, суслики да кое-где разбегающиеся копытные, и оставив позади целую россыпь небольших озер — (они сохранились и до нашего времени), плавно развернулись на девяносто градусов.

— Васёк! Там блеснуло что-то! Что-то стеклянное, или металлическое! — потряс меня за плечо бесшумно появившийся в кабине «пассажир».

— Где, там? — автоматически уставившись вниз, удивился я.

— Ну там, возле озер!

— Развернутся? — зачем-то спросил дядя Саша уже и так заваливая штурвал.

Приблизившись к озерам мы спустились пониже, и почти сразу же нашли источник замеченного глазастыми наблюдателями блеска. Им оказалась самая обычная буханка с прицепом, а неподалеку, под раскидистыми ивами еще и две нивы.

— А это не те машинки на которых дурачки наши сбежали? — после нескольких кругов пристального разглядывания предположил дядя Саша, имея ввиду людей покинувших село пару месяцев тому назад. Но я не особенно тогда интересовался подробностями происшествия, — решили люди уйти, ну и йух с ними, поэтому ответить чем-то определенным не мог.

В общем покрутившись ещё немного над находкой мы все же решили посадить самолет, благо места много, и всё достаточно ровное.

— Пойдем втроем, ты, дядя Саша, — обратился я к пилоту когда самолет остановился метров за двести от обнаруженного лагеря, — остаешься с Петром, если что не так — сразу взлетай. Не жди нас. — не рассчитывая на такой исход, не распорядиться случай неприятностей я не мог, понимая что воздушная машина дороже нас всех вместе взятых.

Вооруженные автоматами, мы разошлись поодаль, чтобы в случае чего не перекрывать сектор обстрела друг другу, и медленно, обращая внимание на любые мелочи, двинулись к лагерю.

Понятно что рассчитывать хоть на какую-то внезапность нельзя, мотор кукурузника слышен за несколько километров, вон, даже зверьё всё попряталось, не говоря уже о людях. — Если они конечно тут есть.

Никаких движений. Вот совершенно. Местность открытая, спрятаться конечно можно, но весьма проблематично. За машинами только, но какой смысл? Мы ведь всё равно скоро окажемся возле них. Сбежать? — Тоже нет, если возле озера ещё есть хоть какая-то растительность, реденькая, — но всё же, то дальше ровная как стол степь, — не скроешься.

Подойдя ближе, я поправил автомат, — так чтобы не терять времени если придется стрелять, и стараясь не шуметь — скорее по привычке, направился к буханке с прицепом.

Никого. В прицепе какой-то скарб, тюки с одеждой, разобранная мебель, пара фляг, канистры, картонные ящики. Внешне всё выглядит целым, а значит исчезновение людей с ограблением не связано.

Заглянул в окна, — пусто. И в кабине, и в салоне. Открыл со скрипом дверь. Душно, пахнет бензином и какой-то пластмассой. Провёл пальцем по рулю — толстый слой пыли.

— У меня чисто! — раздался окрик одного из мужиков.

— Чисто! — повторил второй.

Сообщив что тоже никого не нашёл, я заглянул под машину, и убедившись что и там никто не прячется, двинулся к ним.

— Что тут у вас? — не снимая палец с курка прошел я чуть дальше к озеру.

— Тишина. Словно отошли ненадолго...

В обеих нивах наблюдалась ровно та же картина что и в Уазе: Всё в пыли и никаких свежих следов.

— А кто вообще тогда уехал? Дети были? — наткнувшись взглядом на лежащую под задним стеклом плюшевую черепаху, поинтересовался я.

— Да чёрт его знает. — переглянулись мои сопровождающие. — Может и были... Там вроде несколько семей в полном составе отчалило... Но точно не знаем конечно... Вон, и ключи в зажигании...

— Нет, не заводится. — Усевшись за руль нивы я безуспешно покрутил ключом.

— Наверное аккумулятор сел, или секретка какая стоит. Капотом щелкни...

Только и забравшись под капот автомобиля мы ничего не выяснили, аккумулятор искрил — проверили валяющимся тут же проводом, но стартер отказывался крутить даже напрямую.

Осмотр лагеря тоже ничего не дал, основательных сооружений, таких по которым можно сказать что беглецы обосновались здесь надолго, не имеется — так, ямка для костра, да вбитый в самое толстое дерево гвоздь, — дичь подвешивать, вот и вся цивилизация. Предположить что их сожрали? Но всё равно, почему никаких следов? Они что же, дружно вышли из машин и направились к месту обеда в качестве гарнира?

Не может такого быть. Мародеры? — Но машины на месте. А Уаз и пара нив это целое состояние...

Бензин был и в баках и в канистрах, значит с топливом порядок, но тогда совсем непонятное кино получается, ценности на месте, но никого нет, — люди пропали бесследно.

— Глянь Вась.. — окликнул ковырявшийся во второй ниве Толян, — Тут и оружие имеется...

Заглянув в открытый багажник я увидел заботливо уложенные в тряпьё гладкоствольные ружья в количестве трёх штук, и две банки фабричного пороха, видимо ещё из тех, допереносных запасов.

— Мда... Что же они, ушли а пушки оставили? — снял с языка Толян. — Так что ли?

— Выходит что так... — я перекинул автомат за спину и достал из багажника одно из ружей, обычный тозик, старенький, но очень ухоженный, с потёртым прикладом и отполированным до блеска стволом.

— Тут ещё патронташ и коробка с капсюлями. — сообщил ковырявшийся в салоне Витёк, — почти полная кстати...

Объяснить то что вижу, я не мог, никаких правдоподобных версий произошедшего в голову не приходило, поэтому поверхностно осмотрев всё ещё раз, я дал команду к отходу.

Ведь сколько мы тут проторчали? Минут сорок, может чуть меньше, пока дойдем до самолета, пока взлетим — лишний час. На базе с ума сойдут, — самолет не машина чтобы настолько опаздывать.

Так что обратно мы вернулись быстро, и уже через несколько минут кукурузник оторвался от земли.

— Пройдемся вокруг немного, на всякий случай, — предложил дядя Саша когда я ему обрисовал ситуацию.

Я согласился, хотя моё согласие и не требовалось, он и так уже разворачивал свою «ласточку», оставалось лишь включить камеру, проверить место на флешке, и можно расслабиться. В то что нам удастся хоть что-нибудь обнаружить я верил с трудом, допускал конечно некую вероятность, но скорее так, в качестве незначительной погрешности.

Со временем я понял что и дядя Саша думал так же, потому что особенно не усердствовал, поднявшись чуть выше деревьев он сделал всего один круг и развернул самолет на обратный курс.

Я же достал карту, и на всякий случай отметив кружочком место расположения лагеря, привычно уставился вниз, на медленно ползущую под крылом землю.

Вот ведь как бывает, никогда не летал, а тут какой-то час в воздухе а я уже совсем свыкся, такое впечатление что не на самолете лечу, а на автобусе еду, до того всё обыденно.

Апатия что-ли подоспела?..

Не знаю почему так, мысли путаются, думаю то о пропавших, то возвращаюсь к недавним событиям в станице.

Там тоже ничего непонятно, ни с порчей самолета не разобрались, — кто, зачем... Ни с питомцем Аниным... И если случившееся с самолетом ещё как-то можно понять, то появление дома детёныша твари вообще за гранью разумного.

Хотя с другой стороны сам факт нашего появления здесь за гранью, так чему удивляться? Херня какая-то, в общем.

Не знаю, может у меня с башкой уже проблемы, может окружение виновато, но что-то точно идет не так. За проведенные в этом мире месяцы народ в селе сильно изменился. Многие из тех кто поначалу воспринял всё достаточно адекватно, сейчас кардинально поменяли своё мнение, ну а те кто изначально истерили вообще с катушек послетали. Таких конечно немного и держат их в отдельном помещении, но всё равно, настроения среди сельчан ещё те.

Ну ещё и бытовые проблемы конечно. Отсутствие света, газа, водоснабжения выматывает, а когда еще и мелочи всякие заканчиваются из предметов первой необходимости; те же мыло с шампунями, бритвы, косметика в конце концов, то оптимизма это точно не прибавляет. Добавьте сюда ещё постоянный страх и фактически рабский труд за миску каши и котлету (образно) вот и получаем на выходе совсем черте что.

Да что там говорить, отсутствие даже такой мелочи как зубная паста портило настроение с самого утра, — чистили толчёным мелом, тряпочками всякими, хвоей, веточками фруктовых деревьев — разжевываешь краешек и получается что-то вроде щётки. Вообщем приспосабливались кто во что горазд. Но это мелочи. А вот когда зубы болят? — Лечить не кому и не чем, только рвать. Лекарства в жёстком дефиците, опыты по созданию антибиотиков нормальных результатов пока не дали, всё на стадии испытаний. Так что в плане лечения народ плавно переходил на травки всякие, — но что травки?, боль слабенькую снять да сопли вылечить. А если что посерьезней? Аппендикс например? Или гланды удалить?

Нет, резать конечно резали, больничка функционировала, только это пока обезболивающее имеется, а что делать когда запасы закончатся? В город ехать? Так там цены аховые, за пару ампул новокаина просят как за набитый оружием грузовик. Да и до города доехать ещё надо, а главное вернуться. Спиртом боль глушить? А если ребёнок?

И таких примеров можно привести сотню, но это даже не главное, главное в том что люди наконец поняли, — возврата не будет.

Не будет электричества нормального, не будет интернета, не будет шмоток и техники, не будет переездов и перелётов, магазинов, телефонов... — ничего больше не будет.

Зато будет страх, неуверенность и бесконечное ожидание чего-то нехорошего.

— Васек! Справа по курсу глянь! — открылась ведущая в пассажирский отсек дверка.

— Что там? — прильнул я к окну.

— Вот возьми — протянули мне тяжелый металлический бинокль.

— Там, возле горы смотри. Правее немного.

Чуть покрутив окуляры я сфокусировался и медленно повёл по линии горизонта.

Непонятно.

— Машины что-ли?

— Ага. Возможно. — согласился Толян. — Видно не очень, далековато...

Я ещё какое-то время пытался разглядеть что же именно заметил глазастый Анатолий, но расстояние даже для морского бинокля было существенным.

— Поближе подлетим? — обратился я к летчику. — Только так чтобы нас не заметили.

— Насколько ближе? — прищурился, но ничего не увидел дядя Саша.

— Не знаю. Рассмотреть бы получше...

— Как скажете. — кивнул тот. — Попробуем.

Я вновь прильнул к биноклю.

Ну точно. Длинная вереница чего-то на колёсах — возможно машин или каких-то повозок движется параллельно реке в сторону станицы.

Взяв курс на колонну дядя Саша прибавил газку, и уже вскоре размытые очертания стали приобретать четкие границы.

Так и есть. — И машины и повозки. Вроде вроде даже грузовичок тентованный в хвосте тащится. Или это тоже повозка?

Охрана торгового каравана? — задумался я, — Возможно, но не факт.

Точно не посчитаю, только телег не на много больше чем техники, может один к двум, или около того.

С какой долей вероятности можно сказать что катят они по наши души? — Не знаю.

В голове загудело от очень нехорошего предчувствия.

Глава 21

— Всё дядь Саш, хорош, разворачивай аппарат! — отлипая от бинокля прокричал я. — Не хватало ещё чтобы нас заметили!

Так, главное без паники. В станицу мы попадём по-любому раньше,сейчас уже полдень, скорость каравана невелика, так что идти им ещё прилично.

— Ускоряюсь! — втянув голову в плечи сообщил дядя Саша, злобно усмехнулся и пощелкав какими-то тумблерами, сдвинул отвечающий за обороты рычаг. В ответ корпус кукурузника затрясся гораздо активнее, но скорости особенной не прибавилось. Хотя ощущение это субъективное, первый раз находясь в кабине самолета вообще сложно ориентироваться.

— Через двадцать минут будем дома! — с трудом перекричав ставший совсем невозможным гул мотора дядя Саша потыкал по кнопочкам над головой, постучал по большому круглому окошку со стрелочкой, и удовлетворенно хрюкнув, подмигнул мне.

Я же всё пытался сообразить — стоит ждать нападения, или всё же это не по наши души? Хотя как бы там ни было, готовиться нужно к худшему. Так что в расчёт берем первый вариант.

Выйти на станицу они могли с любой стороны, а укреплённые у нас (серьёзно укрепленные) только южная и западная окраина. С севера река, она сама лучше любой защиты, а вот с востока только рвы да колючка, пока всё что сделали.

Мысли роились как припадочные, но собрать их в кучу чтобы вычленить что-то осмысленное никак не удавалось.

Да и времени чтобы поразмыслить как следует не было. Не знаю почему, но когда нужно что-то успеть, его всегда не хватает, вот и сейчас вроде бы только развернулись, как впереди замаячил блестящий на солнышке купол.

Круг над станицей, плавное снижение и вот мы и дома.

На «космодроме» нас встречала целая делегация. Я даже напрягся немного, решив что опять что-нибудь нехорошее случилось. Но нет, просто волновался народ, а нехорошие известия мы сами как раз и привезли.

— С севера к нам идёт большой караван. — без предисловий огорошил я главу когда он появился в кабине.

— Далеко? — напрягся тот.

— Километров семьдесят по прямой. Идут вдоль Урала.

— Понял. Срочное есть ещё что-то?

Найденный лагерь мог и подождать, поэтому я просто мотнул головой.

— Нет, срочного нету.

— Хорошо. Через пятнадцать минут жду в штабе. — и глава выскочил наружу.

— А мне то что делать? — растерялся, глядя на захлопнувшуюся дверь, дядя Саша.

— Наверное проверить машину, заправить, и ждать команды на взлёт. — то что вскоре снова придется лететь я нисколько не сомневался, имея под рукой такой козырь как самолет было бы глупо не воспользоваться им.

— Лететь куда? — тяжело вздохнул лётчик. — Мы ж только сели?

— Куда скажут, сейчас до штаба метнусь, разузнаю.

Пришедшая было мысль разбомбить колонну умерла не успев родится: Сбить кукурузник из пулемета — как нечего делать, да и сбрасывать бомбы тоже надо уметь — физика однако.

— Заходи Василий, заходи. — едва заглянув в кабинет главы я отшатнулся— народу там, как килек в банке, но каким-то непонятным образом оказался пропихнут прямо к столу.

— Где ты их заметил? — Сергей Алексеевич протянул мне указку и подтолкнул к расстеленной на столе карте.

Я пригляделся, прикинул по ориентирам, и указал приблизительный сектор.

— Вот в этом квадрате сорок минут назад.

Мужики в комнате тут же загалдели.

— Хорошо. Сколько у них машин?

— Точно не скажу, там телег до фига ещё, но примерно штук двадцать, может чуть больше.

Глава кивнул, поставил на карте отметку, и чуть повысив голос попросил присутствующих помолчать.

— Если есть умные мысли, высказывайтесь, только четко, быстро и по очереди!

Умных мыслей оказалось много, и все они сводились к одному: Встречать надо не под «стенами станицы», а на подходе. Если вкратце, понять как именно, по какому пути пойдут городские — так их окрестили с чьей-то легкой руки, и сделать этот путь максимально непроходимым.

Поначалу хотели в ловушку заманить, но как именно это устроить не придумали, поэтому остановились на «партизанской войне».

— Надо проследить за ними, узнать где они будут переправляться, и подготовить там засаду. — предложил кто-то.

— Ещё и подходы к броду заминировать. — тут же подхватили мысль.

— Заняться нечем? — взял слово молчавший до этого Леонид, — Ну взорвете вы одну машину, что с того? Их там двадцать штук! Думаете остальные спокойно дальше полезут? — народ в кабинете притих, Леонида знали и уважали, наверное даже побаивались.

— А ты что предлагаешь? — выждав паузу, глава поднялся со своего места.

Леонид почесал в затылке, — он так всегда делал когда решал что-то серьёзное, и поглядев на карту, ответил,

— Если я всё правильно понимаю, — начал он, — вопрос пока один: по наши души идут эти ребята, или просто мирно тащат груз из пункта а в пункт б? Может и нет никакой опасности, встанут лагерем где-нибудь неподалёку, передохнут ночку, машинки проверят, помоются, да и всё на этом, дальше поедут. Как вам такой вариант?

— Хороший вариант, — покачал головой глава, — мимо пройдут и слава богу, но, как говаривал незабвенный полководец — хочешь мира — готовься к войне.

— Это я понимаю. Только если они про станицу и слыхом не слыхивали, — а мы им мины под ноги? Тогда что?

— Сложный вопрос.

— Чего уж тут сложного? К чему огород городить? Пока остается хоть крохотный шанс что нас не заметят и пройдут мимо, не стоит усугублять, нужно ждать и к обороне готовиться, у нас на периметре дел ещё непочатый край.

— То есть ты предлагаешь вообще ничего не делать, так что ли? — возмутился кто-то за моей спиной.

— Для особо тупых — Леонид обернулся и найдя глазами оратора, вперился в него взглядом, — повторю, — ждать и готовиться!

Не знаю к чему бы привела конфронтация, но вмешался глава.

— Вы еще подеритесь здесь! — резко рыкнул он, и тут же, уже другим тоном, продолжил, — Пока они далеко, но уже к вечеру будут под боком. И это не шутки. Всем понятно? Вопросы?

Вопросов не было и посовещавшись ещё немного, решение ограничится слежкой окончательно одобрили, меня же попросили задержаться.

— Ну ты понял задачу? — устало улыбнулся Сергей Алексеевич когда народ покинул помещение.

Я кивнул. Чего уж тут непонятного? — Проследить, разузнать, разнюхать.

— Ну тогда всё, иди выполняй. Удачи.

— Конечно. — и ответив на рукопожатие, я направился к выходу.

В принципе ничего нового он мне не предложил, всё так, как я и предполагал:Вернуться обратно, найти караван, и выяснить кто такие, куда идут, численность, количество стволов, техники и всё в таком духе — разведать вообщем.

— Ну что дядь Саш, как настроение? — стоящие возле кукурузника пустые бочки говорили что самолет заправлен и готов к вылету.

— Да нормальное... — повернулся он, и отломив кусок чего-то темного, протянул мне, — будешь?

— Шоколад? Вот ты даешь... — не стал отказываться я, хоть сам сладкое и не ем, — Откуда такая роскошь? — шоколад был явно не фабричный: Толстый и шершавый кусочек весил как пол плитки магазинного.

— Оттуда... — неопределенно махнул рукой лётчик, и добавил, — угостили...

— Ладно, шоколад это конечно хорошо, — пряча подарок в карман — девочкам гостинец, я заглянул в салон. — Как думаешь, сколько мотоциклов поместится?

Пока торчали у главы, кто-то предложил: Загрузить несколько мотоциклов в кукурузник, и обнаружив караван, попытаться сесть на хвост.

— Ты чего, — нахмурился дядя Саша, — чумной?

— Иногда, но сейчас не об этом. Так сколько? — повторил я вопрос.

— Грузоподъемность известна, ширина двери тоже, вот и считай. — летчику явно не понравилась эта идея, но видя что я молчу, всё же добавил, — парочка точно войдёт...

Мотоциклы о которых шла речь тяжелыми не были — два стареньких ижа, и одинвосход примерно того же возраста. Были конечно в селе тачки и поинтереснее, но все либо дорожные, тяжелые, либо очень громкие китайские подделки.

Итого: техника примерно полтонны, людей восемь человек, — это еще килограмм семьсот, да барахло всякое; оружие, припасы, топливо. Как раз укладываемся.

— Надо три штуки уместить дядь Саш, сейчас прикатят.

— Надо, значит уместим. — нехотя согласился он, добавляя так же по старчески, — чего уж там...

Забегая вперед скажу, мотоциклы привезли быстро, тут же, прямо перед погрузкой проверили, и по слепленным кое как сходням подняли на борт.

— Только получше закрепите — выглядывая из кабины распоряжался лётчик, — один в хвост, — тот что поменьше, а эти два по сторонам перед стенкой.

Немного поковырявшись, так и сделали, мотоциклы вроде небольшие, но места заняли прилично, будь здесь кресла — вообще бы не вошли.

— Быстрее, быстрее, что вы там телитесь? — торопил собравшихся возле кукурузника Леонид.

Пять человек включая меня — собранная наспех группа, главным критерием отбора которой было умение обращаться с двухколесным конём и огнестрельным оружием.

По двое на ижах, и один на восходе.

Я, Леонид, Олег, Толян, — тот что заметил колонну, и Аркадий, совсем молодой парнишка, хозяин одного из мотоциклов — в таком составе мы грузились на борт. Кроме нас ещё двое, не считая дяди Саши — курносый парень лет двадцати, вроде Виктором звать, и коренастый мужичок с тяжелым взглядом и квадратным лицом — Афанасий Андреевич Фет, так он представился. Из нас всех он один имел отношение к разведке, хотя мне думалось лишь формальное — вроде срочную в разведроте проходил.

Разместив людей, кресел не было, так что кого куда — я занял своё место в кабине, и вооружившись биноклем, дал отмашку на старт.

Который, к слову, в этот раз прошел не так гладко: прежде чем завестись мотор долго чихал, а когда наконец ожил, обнаружилось что не работает какой-то важный датчик и ещё полчаса ушло на устранение этой неприятности.

Но вот всё позади, земля стремительно теряет в размерах, а впереди бескрайний голубой простор, про который, если б не ситуация, можно было бы стихи писать.

— Ты прямо не лети, зайти надо сбоку, а лучше сзади. — науськивал я дядю Сашу доставая бинокль.

— Поучи учёного... — нехотя буркнул он, возмущаясь, — что я, по-твоему, совсем идиот?

Тут я смолчал; идиот, не идиот — это ещё разобраться нужно, а предупредить лишний раз никогда не помешает.

Но дело своё он знал на отлично, после получасового блуждания в воздухе мы вышли точно под прямым углом к каравану. Оставалась самая малость; сесть, и потихонечку, так что нас никто не заметил, сблизиться с целью.

— Ну что, по коням? — когда самолет оторвался от земли и скрылся в дали, предложил я.

— Может сначала перекусим? Чёт жрать охота... — возразил Олег, и будучи тут же поддержан остальными членами команды, решительно потянулся к мешку с продуктами.

Возразить было нечего, — когда ещё привал будет? Да и на ходу перекусить не получится, мотоцикл не машина, так что оставалось только согласиться с мнением большинства.

Еду — Олег достал вяленное мясо и огурцы, разложили на сидении Леонидовского ижа — с когда то нарядными, а теперь облезлыми боками, — и наскоро перекусив, двинулись в путь.

Восход три эм. Небольшой маломощный аппарат синего цвета. Когда-то в детстве я гонял на таком и был счастлив, но сейчас, трясясь на жёстком, хоть и обшитом чьей-то шкурой сидении, совершенно искренне удивлялся: — как мне могло это нравиться?

Трясёт так, что приходится привставать, и ехать, что называется — на полусогнутых. Может всё дело в том что тогда я катался по дорогам, а сейчас нет?

Или всё-таки возраст?

Вообщем как бы там ни было, этот способ передвижения абсолютно не приносит удовольствия, каждую минуту только и думаешь — как бы не навернуться.

Но состояние это продлилось недолго, двигавшиеся впереди напарники пообвыклись, и весьма значительно ускорились. Ну и я, чтобы не отставать, тоже притопил — спидометр на моём мотоцикле не работал, но по ощущениям двигались мы теперь километров под семьдесят.

Ветер в лицо, рёв мотора и слёзы из глаз — пришедшие из детства давно забытые эмоции разбудили юношеский азарт, заставляя до упора выкручивать ручку газа. И так меня захватило, что вскорости я едва не пел от счастья, всё насущное куда-то подевалось, страхи отступили, и хотелось только одного — скорости.

— Фух... — опирая мотоцикл на подножку, Леонид вытер рукавом лицо, и довольно улыбаясь, продолжил — давно так не вставляло...

Расстояние до нужного места мы преодолели гораздо быстрее запланированного, поэтому сейчас особенно не спешили, времени чтобы спрятать мотоциклы и укрыться самим оставалось вдосталь.

— Почти как в детстве. — перекрыв краник под бензобаком я тоже поставил свой Восход на прикол. — только ноги как ватные и спать хочется.

— Остаточное явление. Адреналина хапнул, — теперь отпускает. — Олег ехал с Леонидом, поэтому сейчас просто сидел на траве и задумчиво разглядывая небо, жевал соломинку.

— Да... Хорошие времена.., — присоединился к разговору Толян, — у меня Днепр был, у бати в смысле, я лет в восемь первый раз за руль сел, до сих пор помню...

— Днепр это с коляской же? — Аркадий, — единственный человек из нашей компании не выглядевший обалдевшим, — наверное ввиду возраста, достав из бардачка сумку с ключами неторопливо подтягивал цепь.

— Ага, — радостно покивал Толян, — без коляски тоже можно, но уж больно он тогда дурным становится, чуть газульку пережал, считай улетел.

— Куда улетел? — удивился Аркадий.

— Куда-куда, в кювет конечно, это ж не самолет, куда ж ещё?

— А я в армии на таком гонял, — усаживаясь рядом с Олегом, сообщил Леонид, — только полноприводном.

— Это как?

— Да просто.. у твоего бати гражданская версия Днепра, с приводом на заднее колесо, а военные они с полным, дополнительно на коляску, в первых моделях там ещё и дифференциал был, потом убрали, ломкий больно...

— Я слыхал днепры это копия немцев довоенных? — Отвлёкся от ремонта Аркадий, судя по всему он разбирался в мотоциклах, но в современных, и обсуждение советского динозавра явно его заинтересовало.

— Не... — авторитетно подвигал пузом Леонид. — С немецких бэх копировали на московском заводе, а Днепр хохлы шлёпали, уже позже, после войны, в самом Киеве вроде...

— Ха. Скажешь тоже, — запротестовал Анатолий, — мне батя говорил что Днепр изначально назывался эм семьдесят два, который и скопировали — деталь в деталь с немецкого военного мотоцикла. Вот так!

— Ну может быть. — не стал спорить Леонид, и зачем-то добавил, — Жрет только твой Днепр много, как машина почти...

— Ладно, хорош трендеть, — поднялся с травы Олег, — давайте уже делом займёмся, так и будем тут ждать, или другое место поищем?

В принципе можно было бы никуда не дёргаться, на склоне холма нас не видно, а с его вершины просматривается приличная территория, но весьма вероятно что караван пройдет по низине, тогда есть шанс просто его не заметить.

— Можно и поискать, времени у нас достаточно. Сейчас прикинем... -Леонид прямо на траве развернул пошарпанную карту с недавно нанесёнными метками — это для молодежи жизнь без навигатора не жизнь, а люди постарше и поопытней прекрасно обходятся без современных технологий.

— Вот эти две точки... — бегло просмотрев нарисованную местность, через минуту заговорил Леонид, — здесь, и здесь — самые подходящие для наблюдения, но есть шанс что нас обнаружат, близко очень...

— Думаешь собаки у них имеются?

— Уверен. Надо с подветренной стороны место искать.

Ну да, присутствие четвероногих друзей очень вероятно, я бы уж точно не стал ставить на их отсутствие.

Олег облизал палец и подняв вверх руку, сообщил. — Оттуда дует.

— Юго-западный... Главное чтобы не переменился... — уточнил направление Леонид аккуратно сворачивая карту.

И особенно не рассуждая — вариантов всё равно не густо, мы двинулись на новое место.

Быстро не гнали, недавний азарт куда-то делся, да и останавливались часто, советуясь в выборе пути, но до цели доехали вовремя — забравшийся на вершину холма Аркадий громко оповестил всех о появлении каравана в прямой видимости.

— Нормально ты устроился... — укладываясь рядышком, сыронизировал я, — соорудивший из разбросанных повсюду камней что-то вроде небольшого бруствера,Аркадий решил что хорошо замаскировался. — Думаешь так не засекут? Караванщики наверняка посматривают по сторонам, и попадаться им на глаза всяко не стоит, но выстраивать из камней хорошо заметную кучу?..

— А я не выстраивал. — передавая бинокль, удивил Аркадий, — так всё и было.

Ну да. Пригляделся я к вросшим в землю булыжникам, — явно не «новоделу».

— Понятно.

Чуть подкрутив окуляры я навелся на голову колонны. Ладно повозки на конной тяге, но у них и машины тянули лошади.

— Бензин экономят? — предположил Аркадий.

— Наверное...

Ехать со скоростью повозки это утопия, уаз и так горючку жрёт как бык помои, а уж на первой передаче вообще капут. Да и жара стоит — стопроцентный перегрев. Так что подобный вариант передвижения единственный выход совместной поездки.

Впереди верховые, трое...нет четверо... Следом запряженная двумя лошадками буханка с облезлыми бортами, за ней нива или что-то подобное, потом несколько похожих на фургоны, крытых брезентом телег, следом три подряд легковушки и цельнометаллическая газель — её тянут аж шесть лошадок, видимо сильно гружённая... Дальше не видать, ракурс пока не тот.

— Аркаш... Или я чего-то не понимаю... Или машины эти, — никакой не конвой...

— А я о чём... Ты ещё к верховым получше приглядись... — посоветовал он.

Вернув «прицел» в начало, я навёлся на ближнего всадника.

Смуглый, черт лица не разглядеть, но точно не негр, скорее индеец, собранные в хвост длинные волосы, одежда однотонная, тёмная, за спиной какое-то оружие, но не огнестрел, скорее короткое копье или нечто подобное. У седла тоже болтается что-то из той же оперы, но что именно, пока не понятно, угол не тот.

Второй почти точная копия первого, разве что лошадь с пятнами, да из-за спины ничего не торчит, третьего не видно, он чуть поотстал, зато четвёртый развернулся и пару секунд был как на ладони: Тоже чернявый, волосы покороче и без хвоста, одет броско; бордовая куртка или накидка, — непонятно, темно-синие штаны и высокие лакированные сапоги. И как только ему не жарко?

— Насмотрелся? — хмыкнул Аркадий, — и что думаешь?

— А что тут думать? Хрень какая-то...

— Вот-вот, я тоже решил что это странный, неправильный караван...

Рассчитывая увидеть кучу головорезов верхом на машинах апокалипсиса, я находился сейчас в некотором недоумении. Вооруженные копьями дикари не совсем укладывались в разработанный и утвержденный план.

— Интересно было бы поглядеть что у них в повозках, да и машины не пустые... — вернувший бинокль Аркаша снова внимательно вглядывался в медленно приближающуюся колонну.

— Потерпи. Через полчаса они повернут, вот тогда и посмотришь, а пока сбегай к мужикам, расскажи что видел. — На вершину холма мы пошли с ним вдвоем, остальные же остались внизу, мало ли...

Аркадий спорить не стал, буркнул, правда, что-то себе под нос, но передал мне бинокль и по пластунски вжимаясь в землю, ужом уполз обратно.

Я вновь прильнул к окулярам.

Первая четверка всё так же во главе колонны, и похоже меняет курс, причем резко — теперь они едут прямо к реке, открывая нам прекрасный сектор обзора.

Ну точно, в легковушках такие же аборигены, причем лошадьми правят прямо из салонов — передних стекол нет ни у одной машины.

Необычного вида упряжь — связывающая автомобиль с конями сцепная конструкция, используется явно не в первый раз, на коленке такую не сварганить, очень добротное исполнение. Значит не с кондачка собирались индейцы...

Оп-па... А вот и нежданчик...

Позади медленно ползущих автомобилей длинной вереницей двигались люди, связанные верёвками женщины и дети под конвоем всё тех же темнокожих аборигенов.

Мда... Теперь всё встало на свои места. Скорее всего пленники и весь скарб — включая автомобили, добыча местных туземцев из вновь появившегося посёлка или города. Отсюда и необычный, хоть и оправданный, способ передвижения, и характерная внешность охраны, и отсутствие огнестрельного оружия. Ну а в телегах добро значит.

— Что тут у тебя? — удивительно бесшумно — особенно для своих габаритов, появился Леонид.

Ничего не объясняя — а зачем? — Сам всё увидит. Я молча передал бинокль и уступил место за камнями. И он, надолго прильнув к окулярам, замер, а когда наконец оторвался, не произнес ни слова, но оно и не требовалось, я и так знал о чём он сейчас думает.

Глава 22

Поначалу хотели разделиться — чтобы проследить за караваном, но подумав, решили не рисковать — мало ли что могло случиться? Те же твари например.

Так что возвращались таким же составом и в том же порядке, Мужики на ижах впереди, я замыкающим.

Радости особой не было, отпустило конечно, не без этого, — всё-таки кочевники это не увешанные пушками мародёры, но увиденное — связанные веревками женщины и цепляющиеся за них дети — действовало угнетающе.

Одно дело когда на уроке истории ты читаешь про обычаи древних, — напали, всё сожгли и всех убили; воспринимается как-то не так — было и было, ничего не попишешь. И совсем другое когда подобное происходит здесь и сейчас, прямо на твоих глазах.

Первое желание — пойти и всех перестрелять, быстро прошло. Огенестрела у них мы не видели, возможно его и на самом деле нет, но словить стрелу тоже не очень хотелось. Поэтому, коротко посовещавшись, решили действовать наверняка.

Тем более не так уж много и надо; если у кочевников в повозке не запрятан танк, пары пулеметов и человек двадцать бойцов будет вполне достаточно. Главное сразу отбить женщин, а там уже проще — пленные нам не нужны. Может оно и бесчеловечно, но деваться некуда, других вариантов нет.

Так что как только появилась связь, а рации работали километров на десять, из станицы навстречу выдвинулись наши, и уже через полчаса мы махнули все три мотоцикла на Зяму. Оно конечно хорошо на моцике погонять, но после полусотни километров бездорожья это желание пропадает напрочь, во всяком случае у меня. То ли дело автомобиль: сидишь себе, анекдоты травишь, да в окошки поглядываешь. — Красота!

Пикап с пулеметом, пара буханок и мой уаз — не считая нас пятерых, ещё пятнадцать человек серьёзно вооруженных станичников.

План простой как палка: Устроить засаду и отбить пленных. Детали ближе к месту, тут всё зависит от рельефа: машина не мотоцикл, её в траве не спрячешь, тем более УАЗы. Все переговоры по рации, на каждой машине антенна и радиостанция — так что слаженность действий гарантирована.

Дороги как и везде, — их нет, но уазик идёт ровно, изредка чуть подпрыгивая на кротовьих норах.

Оно вроде и не быстро — стрелка спидометра колеблется вокруг пятидесяти километров, зато оптимально, если медленнее — трясёт, а быстрее пыль столбом поднимается, заметно очень.

Вообще, соотношение сил таково, что можно не таясь атаковать сходу, но есть вероятность что аборигены успеют перебить пленников, поэтому километров за пять до предполагаемого места встречи останавливаемся, и отправив вперёд пару мотоциклистов, — на разведку, ждём отмашки.

Делать в их отсутствие особенно нечего, но и просто так сидеть скучно, поэтому решаем перекусить. Тем более что еды в уазик напихали по самое не балуй. Всё самое простое, без изысков, но день был тяжелый, все проголодались, поэтому заготовленные запасы почти что ополовинились.

— Как-то стрёмно безоружных бить. — долго не решавшийся высказаться Аркадий, наконец осмелился поделиться сомнениями.

— Стрёмно, не бей... Ишь ты... Чистоплюй какой... — состроил недовольную гримасу Леонид.

— Ты думаешь мне не стрёмно?.. — Поддержал Леонида Толян, — или ты считаешь что тут хоть кому-то нравиться убивать? А? — нависая всей своей тушей над парнем, прорычал он, — Нет!.. Не нравится! Вот только выбора у нас нет, как и у любого солдата. Есть приказ, а нашем случае необходимость! Так что не надо мне тут...

— С волками жить, по волчьи выть. — не остался в стороне Олег, — или они нас, или мы их. Третьего не дано.

Наверное Аркадий тоже это понимал, но юношеский максимализм уже попёр наружу, происходящее в душе парня чётко отражалось на лице, он вскинулся было ответить, даже рот открыл, но почему-то промолчал и просто отвернулся.

Но теперь завёлся уже Леонид.

— У тебя мать есть? — завинчивая крышку термоса, спросил он.

— Нету. — нехотя буркнул Аркадий.

— А кто есть?

— Бабка есть. Сестра есть.

— Ну вот и представь что они их волокут хрен знает сколько километров, как собак, на веревке... Представил?

Аркадий не шелохнулся, но заметно побледнел.

— И скажи, сможешь ли ты просто пройти мимо, пропустив караван? Ну? — Леонид повысил голос.

— Не смогу.

— Вот видишь, ты сам всё прекрасно понимаешь. В этой ситуации выход только один.

— Но можно же как-нибудь цивилизованно решить вопрос? Ультиматум какой-то закинуть им? Пусть сдаются наконец?!

— Сторожить их ты будешь? А кормить? Здесь нет женевской конвенции — ровно как и самой Женевы! Здесь закон один — закон джунглей!

— Да нет таких законов! Нигде нет! — взвился Аркадий, кипя от возмущения, — Мы же все люди, и мы и они! А вы их пулеметами! Вам их не жалко? Мы же ещё можем договориться!

— Смешной ты Аркаша... Но впрочем как знаешь. — Леонид чуть привстал , и поковырявшись в кармане двери, достал оттуда несвежую, но всё ещё белую ветошь. — Вот тебе инструмент, бери и иди.

Аркадий непонимающе уставился на тряпку.

— Зачем? — выдавил он.

— Ты ж договариваться хотел... — растягивал слова, сдерживаясь чтобы не наорать, Леонид, — Флаг тебе вот... В руки... Чтобы сразу стрел не напихали... Белый... И поспешай, ты еще можешь их спасти, времени у нас мало.

Но брать «флаг» Аркадий не захотел, только что бурливший эмоциями, сейчас он стыдливо замолчал, опустив глаза.

— Может не надо так уж... — попытался разрядить обстановку уже пожалевший что вспылил Анатолий, но едва сам не попал под раздачу.

— Ты тоже с ним хочешь? Только извини, тряпок больше нет, могу барабан дать, пойдет?

Все совсем замолчали.

— Вот-вот... — После долгой паузы продолжил Леонид, — Умные, каштаны чужими руками таскать... А как до дела доходит... Так к мамке под юбку...

Не знаю до чего бы мы договорились, но тут ожила рация, трескляво, но вполне понятно зашуршав над приборной панелью.

— Приём, Ленька, приём. Как слышишь?

— Слышу тебя хорошо. — Сняв микрофон с крепления, Леонид открыл дверь и развернулся в кресле, высовываясь наружу. — Приём.

— Выдвигайтесь по реке километров семь, возле оврага вас встретим. Как понял? Приём.

— Понял хорошо, цель наблюдаете? Приём.

— Да, цель видим, если поторопитесь как раз успеем машины спрятать. Приём.

Обменявшись ещё парой фраз, сеанс связи закончили, и сообщив по другим экипажам, тронулись дальше.

Не знаю как остальные, а я ничуть не переживал из-за предстоящей расправы. Ещё Робин Гуд наказывал награбленное грабить, а в нашем случае это не просто грабители, а самые что ни на есть настоящие работорговцы. Ну и потом, как ни крути, а вариантов немного: Либо мы их убьем сейчас, либо они нас позже. Всё равно ведь станицу заметят когда вдоль реки пойдут. — Так что никакой жалости.

— Вон они стоят. — первым увидел мотоциклистов Олег.

Тянувшийся от самой реки и до уткнувшейся в утёс рощицы узкий, но глубокий овражек мог спрятать не только наши машины, но ещё и с десяток танков, и если всё правильно сделать, эффект неожиданности гарантирован.

Сбавив скорость почти до ноля, я переключился на первую, и кое-как удерживая рвущийся из рук руль, съехал на дно оврага.

****

— Быстро выехать не смогу. — заглушив мотор, я поделился своими соображениями со спутниками. — Спуск со стороны реки ещё ничего, а вот выезд совсем разбит. Ползти придётся в гору, и по кочкам, если не увидят, — услышат обязательно.

— Ну и ладно. — не согласился Олег, — пока сообразят что к чему, поздно будет, — никуда не денутся.

— Не скажи. Они ж верхом все, ждать не станут, только смекнут что дело труба, разбегутся в разные стороны, и ищи их потом, свищи... — Мне казалось что это вполне очевидно, но Леонид думал иначе.

— Рано ещё огород городить, — отмахнулся он, — поглядим чего разведка разведала, и будем решать. Может они ниже оврага пойдут, — ну вдруг? Так что сидите пока, пойду разузнаю что к чему.

— Не... Не пойдут они ниже... — глядя в удаляющуюся спину Леонида, ни к кому конкретно не обращаясь, продолжал рассуждать я, — Смысл тащить телеги по рвам и оврагам, когда можно нормально пройти по верху? Да и опасно у воды. Я вообще не понимаю как эти типы умудряются от тварей отбиваться? Тут с автоматами то не всегда уверено себя чувствуешь, а уж с луками да копьями и подавно. Или может они способ какой-то знают? Вроде чеснока или пуль серебряных?

— Скорее всего так и есть, — отозвался Олег. Аркаша промолчал, он всё ещё сидел надувшись, а Толян вообще задремал. — Чеснок не чеснок, но что-то подобное. Ты вспомни тогда, возле озера, что случилось? А эти словно бессмертные...

И зачем он заговорил про озеро? Не знаю отчего, но стоило мне лишь подумать в ту сторону, как у меня аж руки леденели, хотя там, на месте, я вообще не волновался, а вот сейчас вспоминать без содрогания не мог — ведь ужас в чистом виде, а я ещё и на телефон снимал — кстати после просмотра этого, с позволения сказать, фильма, многие из наших стали как-то странно на меня коситься: То ли с опаской, то ли с уважением.

Это сейчас я понимаю что так сработала защитная реакция организма; глядя на всё через экран смартфона я просто отгораживался от действительности, и комментировал не наслаждаясь кровавыми видами, а для того чтобы не оставаться в тишине. Но со стороны это всё выглядело как минимум странно.

— А может у них сейчас период такой? — в который раз протирая окуляр оптического прицела на своём карабине, — (кроме автомата ему выдали ещё и карабин) предположил Олег.

— В смысле? Брачный что ли?

— Сам ты брачный. — отмахнулся он, — Вдруг кочевники точно знают что в это время тварей здесь нет, и можно спокойно путешествовать?

А что, очень даже возможно. Последнее время вообще затишье, обычно и дня не проходит без участия местной фауны — то пролезть пытаются, то воют как оглашённые, а то и на людей нападают, а тут вдруг глухо как в танке.

— Не знаю, — озвучил я, — возможно ты и прав, но вообще звери мигрируют из-за климата, — летом туда, зимой обратно, а сейчас что? Погода нормальная, катаклизмов никаких, с чего бы им менять ареал обитания?

— Да хрен его знает с чего, — мало ли причин, ты лучше скажи что с пушкой и патронами у тебя? — решил сменить тему Олег.

— Да всё нормально с пушкой, — покосившись на висящее позади меня оружие, ответил я, — и патронов хватит, к тому же револьвер есть, разберусь как-нибудь. Тем более что я за рулём.

Патронов к карабину у меня оставалось штук пятнадцать, с боеприпасами для нарезного у нас вообще не ахти, проблем не было лишь с гладкостволом, но вспоминая полные ведра «городской валюты» в кабаке и прилежащих к нему магазинчиках, я особенно не напрягался по этому поводу, попадём в город — разживёмся этим добром по взрослому.

Да и в том что случится это в самое ближайшее время, я нисколько не сомневался.

— Ну всё равно, держи, на всякий случай... — вытащив откуда-то из недр своего безразмерного рюкзака — когда-то темно-зеленого, но сейчас сильно выгоревшего, плоскую картонную коробочку, он протянул её мне.

— Откуда такое богатство? Где взял? — подкинул я в руке подарок.

— Где взял, там уже нет. — Хитро прищурился Олег, — по карманам распихай, а коробку верни.

Семь шестьдесят два, двадцать пять патронов. С моими будет почти полсотни, — если в молоко не палить, на половину каравана хватит. Правда я вообще сомневаюсь что мне придётся стрелять, ведь бой — если конечно предстоящее избиение можно назвать боем, закончится очень быстро, и маловероятно что мне хоть что-то достанется. Стационарной засады не получится, придется догонять, а рулить и стрелять одновременно, я не обучен. Разве что с револьвера. Но отказываться конечно не стал, и пересыпав дары в карман, поблагодарил щедрого товарища.

— Всегда пожалуйста. — запихнув коробку обратно в рюкзак, кивнул Олег, и закинув его назад, добавил, — что-то Лени долго нет...

— Да не переживай, вернётся, может запара какая-то...

— Угу... Запара. Стемнеет скоро, чего делать тогда будем?

Действительно, на часах почти девять, солнце в июле заходит примерно в половине одиннадцатого, минут сорок сумерек и наступает ночь, значит у нас часа два, может немногим больше. Но поддерживать тревогу товарища я не стал, — чего толку? А наоборот, постарался успокоить.

— Забей, все нормально будет...

Олег тяжело вздохнул.

— У нас может и нормально, а бабам тем каково? Ты представь что они с ними за ночь сделают?

Не знаю, наверное я слишком очерствел за последнее время, но судьба несчастных пленниц не особенно меня волновала, я их не знал, и ассоциировались они лишь с маленькими фигурками в окулярах бинокля. Единственное о чем я сейчас мог думать — как не дать уйти караванщикам. Ведь сколько там конных? — Человек сорок как минимум, а у нас всего четыре машины. Что будет если они почуют опасность, и просто разбегутся? Я даже где-то читал, есть такой термин — Скифская тактика: Отступать до тех пор пока не появится возможность что-то изменить. Взять хотя бы относительно свежий пример из истории: оставление Кутузовым Москвы, — стратегическое отступление, как сейчас это называют. Сам Наполеон, глядя из окон Кремля на пылающую Москву, сравнивал русскую армию со скифами.

А когда на скифию напали персы, те просто снялись с места и двинулись в глубь своих необъятных территорий. Персы конечно бросились в погоню и долго преследовали, но в итоге никого не догнали, и были вынуждены отступить. Причём не гордо удалились, — как одно время считалось, а бросив лагерь и раненных в нем, позорно бежали.

Естественно в нашем случае не те масштабы, но сценарий может получиться похожий.

— Всё что хотели уже сделали, одной ночью больше, одной меньше — какая разница. Нам о другом думать нужно Олег, а бабы... Ну что ж теперь, потерпят ещё немного...

Олег хотел было возразить, но передумал, и лишь снова тяжело вздохнул.

Но мне уже было не до его моральных терзаний. Внезапно в голову пришла мысль, настолько очевидная и простая, что сначала я даже растерялся. Как мы могли не подумать об этом? Как? Ведь знали же что в караване пленники, обычные, из нашего времени, а вероятно и той же реальности, что они измучены, больны, а может быть даже ранены? А у нас одна аптечка на четыре машины, еды на раз поесть, и совсем нет свободных мест. Но хай с ними с машинами, обойдемся тем что в караване, но почему никто об этом не подумал? Неужели все были настолько увлечены предстоящим «сафари»?

— Слушай, а народа сколько у них? — я обернулся к Олегу.

— Какого народа? — не понял тот.

— Ну заложников сколько, пленников в смысле...

— Пёс его знает... Может сотня, может больше...

— Тогда резонный вопрос возникает, вот спасем мы их, освободим, и дальше что?

— В смысле? — удивлённо прищурился Олег, — Ты сейчас о чём?

— Да о том что им помощь нужна будет, медицинская в первую очередь! Потом жратва, одежда, Ты прикинь сколько они прошли?

Стоило признать что мы, перепуганные внезапным известием, ни о чём, кроме как устранить угрозу, не думали, действуя спонтанно и недальновидно.

— Может я до станицы смотаюсь по быстрому? — предложил Олег. — туда-обратно. Давай?

— И куда это ты собрался? — Леонид появился совсем не с той стороны с которой его ждали, и взгромоздившись на свое кресло, выжидательно уставился на Олега.

Тот быстро пересказал ему всё до чего мы додумались.

— Впереди паровоза бежите ребятки, не надо так спешить, тем более что открылись новые обстоятельства.

— Это какие? — насторожился Олег.

— А такие что караван встал на ночевку примерно в двух километрах отсюда. Дальше они не пойдут, а значит засада отменяется, будем прямо так, в лоб брать.

Дальше всё происходило быстро и чётко. Пока уаз грелся — прежде чем ехать, даже летом, ему нужно поработать пару минут, на стёкла опустили защиту, всё лишнее из салона перекидали в багажник, приготовили оружие и удостоверившись что ничего не забыли, тронулись в путь.

Глава 23

Выехать из оврага, подняться в гору, и вот они родимые, словно нарисованные стоят. Несколько машин, да десятка два повозок. Не успели даже лагерем встать, в рядок выстроились. Метров семьсот до цели, может немногим больше, разогнавшийся с горы уаз преодолевает за какие-то секунды, но о внезапности нет даже и речи. В смотровую щель отчетливо видно как из лагеря в разные стороны разлетаются всадники. Их много и они уходят, но мне они не нужны, ими займутся другие, мне надо вывести машину туда где держат пленников.

Мотор ревёт, уаз подпрыгивает на неровностях с грацией бегемота, всё вокруг дребезжит, сухо щелкают выстрелы: плетка — карабины, побасистее — калаши, и совсем уж рычаще, короткими очередями огрызается пулемет.

Не знаю почему, но в душе всё поёт, и если бы не рвущийся из рук руль и невозможность отвести взгляд от дороги, я бы тоже присоединился к всеобщему веселью. Да-да. Именно веселью. Даже так увлеченно ратовавший за права аборигенов Аркадий, сейчас не менее увлеченно лупит по ним из карабина. Леонид что-то орёт — видимо подавая команды, Толян торчит в заднем люке с выданным накануне шмайсером, и только Олег молча посылает в степь пулю за пулей.

Я сомневаюсь в точности стрельбы на ходу — но сейчас это не важно, сейчас важно не растерять боевой дух и не подстрелить друг друга. Ещё один небольшой спуск, ещё один резкий подъём, и со всей дури упираясь в педаль тормоза, я еле успеваю остановить разгоряченного Зяму.

Возле целого ряда телег — рядом с которыми нет ни одной лошади, толпятся женщины и дети.

Сквозь облако поднятой пыли я отчетливо вижу их лица. Грязные, с ног до головы в дорожной пыли, они очень напуганы, особенно дети, но спустя секунду, поверх страха, прямо на моих глазах появляется робкий огонёк надежды. Хотя, может быть, мне так только кажется. Уходящее солнце подкрашивает всё закатной краснотой, добавляя картине зловещности. Женщины молчат и не двигаются, даже дети не издают ни звука.

— Вот тебе бабушка и юрьев день — зачем-то бормочет Леонид и решительно распахивает потяжелевшую от навешенного железа дверь.

Женщины по прежнему немы.

— Не бойтесь, мы не причиним вам вреда! — опустив ствол автомата, почти кричит он и жестами показывает пример, — сядьте на землю! Все сядьте на землю! И не волнуйтесь, никто вас больше не тронет!

Какое-то время ничего не происходило, но видимо Леонид так широко улыбался и махал руками, что сначала одна барышня присела на траву, за ней другая, третья, и через минуту весь состав пленниц последовал их примеру.

— Оставайся в машине! — рявкнул он, когда я тоже решил выйти наружу. — Назад сдай, так чтобы обзор был!

Ага. Сказал тоже, — обзор. Откуда ему взяться, если уазик превратили в консерву?

Но приказ есть приказ, втыкаю скорость и слепо шарясь по зеркалам — привычка, зеркал не видно, аккуратно сдаю задом, торможу, и прижимаясь к прорези в лобовом листе пытаюсь найти этот самый обзор.

Ну да, когда вплотную к стеклу, видимость более-менее приемлема. Пленниц правда почти не вижу, угол не тот, а вот проверяющего брошенный транспорт Олега очень даже. Стекла машин тонированые, кроме лобовых — их просто нет, поэтому каждый автомобиль этакая шкатулка Пандоры, — чёрт знает кто там прячется?

Первым за повозками стоит микроавтобус ниссан какого-то лохматого года, серый в полоску, с маленькими колесиками на штампах и наклейкой на заднем стекле: Парочка в неприличной позе и надпись — «можем повторить» даёт надежду что пленницы прибыли из нашей реальности.

Олег подходит к машине в полуприсяде, так чтобы находиться ниже уровня окон — сам микроавтобус довольно высок, и резко раскрыв сдвижную дверь, сует туда ствол карабина.

— Чисто! — обернувшись выкрикивает он, (читаю по губам, мотор Уаза непривычно громок) и заскочив на пару секунд в салон, направляется к следующему авто, малюсенькому Судзуки.

Картина та же, отсутствие лобового стекла, торчащая впереди хреновина для сцепки с лошадью — которой так же нет, — и пустой салон.

Дальше, чуть в стороне раздолбанная семерка или пятерка — сзади не различаю их, она не тонированная, поэтому Олег просто проходит мимо, направляясь к металлическому фургону неизвестной марки.

Кроме передка, окон в нём нет, и Олег не пригибается, а сделав предупреждающий жест прикрывающему его Аркаше, резко дергает дверную ручку.

Дальше происходит непонятное, мне не видно что делается в фургоне, но по выражениям лиц и напряженным позам ребят, что-то не совсем хорошее.

Покинуть уазик я не могу, поэтому решаю проехать поближе к ним, но как только я отрываюсь от окна чтобы развернуть машину, совсем рядом грохает выстрел.

Вновь прильнув к окну вижу что Аркадий лежит на земле, а Олег пригнувшись, пытается заглянуть внутрь фургона. Там точно кто-то есть, и этот кто-то явно вооружён.

Решение приходит мгновенно. Выжимаю сцепление, втыкаю привод, первую, и с буксом трогаюсь с места. Короткий разгон — до фургона метров семьдесят, сигналю Олегу, он отпрыгивает в сторону, а я со всей силы давлю на газ.

Удар, скрежет железа, громкий треск — меня подбрасывает вверх, бьюсь головой о потолок, но не сильно, я хоть и не пристегнут, но держусь за руль, да и утеплитель под обивкой спасает.

Мотор глохнет, я смотрю в прорезь — фургон опрокинулся и лежит на боку, значит всё сделано как надо.

Кручу стартером, прислушиваюсь, и стараясь резко не газовать, медленно сдаю назад, автоматически отмечая отсутствие посторонних звуков.

К Аркадию бегут Леонид с Толяном, а Олег подскакивает к уазу, и из под пассажирского сиденья — там у нас деревянный ящик, достает самодельную гранату.

Обычная пол-литровая пластиковая бутылка на длинной палке, со взрывчатой смесью внутри — местное ноу-хау, громко и ярко хлопает, но вреда, кроме испуга, практически не наносит. В каждом патруле, точнее в каждой машине их несколько штук.

В действие она приводится с помощью привязанного к горлышку чиркаша, им бьют по запалу, после чего есть ещё две секунды чтобы выкинуть её подальше.

Понятно что наша граната не совсем граната, но для своей цели: волков отпугнуть, или медведя, её вполне хватает.

Одной Олегу показывается мало, и он берёт вторую. Подбегает к фургону, прижимается, и одновременно закидывает гранаты в открытую дверь. Долго ждать не приходится — синхронные взрывы выталкивают наружу столб пыли, и подняв над головой автомат Олег в слепую разряжает весь магазин. Втыкает новый рожок, запрыгивает на ставший крышей борт, и аккуратно заглянув внутрь, стреляет ещё несколько раз.

Леонид с Толяном уже возле Аркадия, и по выражению на их лицах я понимаю что помощь уже не нужна, парнишка мёртв.

Тут бы погоревать и посокрушаться, но времени нет, нужно обезопасить брошенный лагерь. Тем более аборигены не так просты как нам всем думалось.

— Вокруг объедем, — хлопнув дверью, Леонид уселся в кресло и шумно выдохнув, утёр со лба пот.

Надо так надо, не стал я спорить, хотя сам хотел поступить иначе. Ведь если отвести женщин подальше, хотя бы метров за триста, туда где точно никого нет, и потом, после проверки, подкатывать туда машины с телегами и расставлять их по периметру, получится гораздо удобнее и безопаснее.

— Баб не задави. На бугор целься, там могут прятаться... — так же как и я приткнувшись прямо к стеклу, командовал Леонид, разглядывая окрестности.

Выкручиваю руль и провожу уаз чуть поодаль сбившихся в кучу пленниц. Задавить никого не задавлю, можно и не предупреждать, но чувство габаритов машины сильно притуплено, а почти полное отсутствие обзора заставляет нервничать и перестраховываться.

— Ни хрена не видать... как в танке... Только без дула... — бормочет Леонид и перехватив автомат переползает на заднее сиденье, поясняя, — Из люка погляжу...

Дождавшись когда он закончит «перегруппировку», я чуть прибавляю газу, и на бугор въезжаю уже на второй.

Ну точно, он как в воду глядел, шесть шустро перебирающих ногами тел ломятся к реке, видать хотели до темноты отсидеться, но заметив приближающийся уазик, рванули прямо так, посветлу.

— Тормози! — кричит Леонид, и когда я останавливаюсь, спокойно, как в тире, расстреливает беглецов.

Жалости нет, даже наоборот, снова просыпается охотничий азарт, и выкручивая руль направляю машину в сторону следующего холма, не такого высокого, но тоже потенциального укрытия.

— Чисто! — сверху кричит Леонид — ему оттуда виднее, но тут прямо перед капотом кто-то вскакивает, разглядеть не успеваю — глухой удар, уаз дважды прыгает — и через секунду выстрел.

Добил. — Понимаю я.

— Чудеса маскировки! — опустившись в кабину удивляется Леонид. — в траве лежал, сука, если б не сдрейфил — так бы и проехали мимо!

Ну да, а чего ещё ждать от детей степи? Они тут родились, степь для них роднее матери, и накормит, и обогреет, и защитит когда нужно. Поэтому ещё до темна всё поле в радиусе километра надо гребнем мелким прочесать, пропустим хоть одного такого рембо, беды не оберёмся...

Вот только справиться впятером будет сложно, точнее даже вчетвером — забыл про Аркашу. Может остальные успеют засветло вернуться? Сколько ещё до ночи? Час? Больше? — наверное всё же чуть больше, к горизонту солнце ещё не спустилось, хотя и слегка покраснело. Не знаю как объяснить с научной точки зрения, но до какой-то отметки солнечный диск ползет очень медленно, а потом р-раз! — Резко скрывается в потёмках.

— Надо хоть с лобового броню снять, а лучше вообще расчехлиться... — словно прочтя мои мысли, предложил Леонид, он снова пересел вперёд и прижавшись к стеклу так же слепо сощурился.

— Кто б спорил. — согласно покивал я, — тормозить?

— К ребятам подъедь, осмотримся.

Снова разворачиваюсь, и не спеша, вглядываясь в «мир» через узкую бойницу лобовика, направляю машину к перевернутому фургону.

Аркаша лежит на том же месте, только уже чем-то накрытый, Олег шарится в салоне семёрки — и это всё-таки не пятёрка, а Толян топчется возле пленниц, и судя по ожесточенной жестикуляции, — активно общается.

Неоднозначное приобретение для нашей общины; молодые, привлекательные барышни — я конечно не разглядывал, не до того было, но и мельком заметил что многие девушки как минимум не дурны.

Останавливаю машину напротив фургона, глушу мотор, и перекинув через плечо карабин покидаю кабину.

Холодно. За рулём умирал от жары, а сейчас замёрз. Ну точно. Я ж весь мокрый; рубаха прилипла к телу и обдуваемая ветерком — а в степи почти всегда дует, работает как испаритель. Досадно, сейчас только ангины не хватает. Это там, в нашем мире ангина считается делом плёвым, а здесь всё гораздо серьёзнее, — в отсутствие лекарств я имею ввиду. Так что надо будет что-то с этим сделать, сейчас ещё не самый пик жары, а когда под пятьдесят жахнет? Уаз, с его не выключающейся печкой — почти филиал ада, сидишь как в бане, разве что веников не подают. Но хотя чего это я? Наткнувшись взглядом на уже накрытого покрывалом Аркашу, мне становится стыдно — жара, ангина... мелко всё это, вот ему действительно не повезло... В двадцать то лет...

И хотя дружбу я с ним не водил, о семье знал кое-что, в деревне вообще все про всех всё знают, так что хочешь не хочешь, а где-нибудь да услышишь. Вот и я услышал, хоть и не интересовался. Знаю что матери у Аркадия нет, отец тоже отсутствует, а живёт он, точнее жил, с двоюродной бабкой — не совсем ещё старой, но уже глубокого пенсионного возраста — если можно так выразиться. Бабка эта слегка не в себе, ещё тогда, на «родине», она была не совсем адекватна, а сейчас и вовсе кукушкой поехала. Но это не главное, кроме бабки есть у Аркаши сестрёнка младшая, маленькая ещё, только в школу пошла. Понятно что девочку не бросят, но всё равно как-то не по себе, будто это я виноват в гибели парня.

Пока размышлял, снял с лобового и боковых стекол защиту, накрепко зафиксировал всё, чтобы на ходу не громыхало, и пользуясь тем что Леонид направился к Толяну, — тот всё ещё размахивал руками, подошел к фургону и заглянул внутрь.

Прикольно. Изнутри это не машина, а кибитка какая-то, ковры не только на стенках, но и на полу, и даже потолке. Кресел здесь нет, а вместо них занимающая почти всё свободное пространство здоровенная лежанка. При опрокидывании она пыталась перевернуться, но застряла из-за своих габаритов.

Труп лежит в куче всякого барахла и ещё дымится. Нет, не сам труп, это тлеет ковер под ним. Лица не видно, шея выгнута куда-то в сторону, весь в кровище, рядом валяется длинное двуствольное ружьё — настолько старое, что я никак не соображу что оно такое, хотя в последнее время весьма поднаторел в оружейных вопросах. На левой руке крупный перстень «белого металла», как записали бы в протокол осмотра, правую не видно, она за спиной. Одежда вполне современная; джинсы, футболка. Разве что обувь необычная, явно самодельная. Этакие мокасины коричневой кожи с кожаными же шнурками. Все пыльное и потёртое.

Ну ладно, тут смотреть больше не на что, решаю дойти до Олега, он так и копается в семёрке.

— Не знаю нахрена аборигенам книги, но их тут несколько коробок. — отвлекаясь, встречает меня он.

Действительно, книг много. Не так что прям очень, но три, нет, четыре коробки я вижу.

— Не скажи, в древности книги стоили очень дорого, некоторые даже на серебро по весу меняли, а бывало и на золото. Ты посмотри что здесь... Красивые обложки, мелованная бумага, твердые переплёты. Всё яркое, всё блестит. Один к одному ещё и мало окажется. А ты вообще чего тут?

— Да ничего, завести пытаюсь колымагу... Всё вроде на месте, и бензин, и аккумулятор, — правда едва живой, но может крутанет пару раз, ну или толкача...

— А чего эту? Глянь что-нибудь поприличнее...

Олег ухмыльнулся.

— С ними вообще прикольно. Мы то думали что они лошадями машины тащат из экономии, а тут вообще, дела паршивые...

— Эм?..

— Под капотами пусто у всех, голые кузова с колесами, движков и коробок нет, вместо них ящики для барахла сколхожены.

— А эта значит нормальная?

— Ну да, с виду совсем свежая, видать или потрошнуть не успели, или нафик никому шестёрочный мотор не нужен... Завести хочу, только ключей нигде нет, наверное выкинули за ненадобностью, или с собой забрали. А может их и не было. Вот, замок выдрал, сейчас контакты закорочу, попробую...

— А что в остальных? Глядел? Есть интересное что-то?

— Ну так, пробежался... Пусто везде. Ни жратвы, ни оружия. Барахлом забиты по самое не балуй...

Обидно. Разглядывая внутренне убранство семерки я невольно сморщился, в салоне воняло чем-то нехорошим, поэтому я прикрыл заднюю дверь и вернулся к набитому книгами багажнику.

— Жратвы не может не быть, не могли же они пустыми идти? Ты хорошо смотрел?

— Да тут пол дня надо чтобы хорошо посмотреть, — прокряхтел из под рулевой колонки Олег, — я ж так, наскоряк... Может в повозках?

Даже если собрать всю имеющуюся у нас еду, для такой толпы в лучшем случае хватит лишь на легкий перекус, а тут дети голодные, да и женщин степняки вряд ли досыта кормили. Но переживал я не только за это, точнее не столько. Главной нашей проблемой были беглецы, с одной стороны я надеялся что их удастся поймать, но с другой понимал всю сложность этой задачи. А упускать никого нельзя, категорически нельзя. Такой вот грустный расклад получается. Не надо было нам сегодня нападать, сидели бы в засаде до утра, эх...

В этот момент зажужжал стартер. Сначала бодро, первые пару раз, потом разок послабже, а на четвёртый совсем замер.

— Сдохла! — уныло отрапортовал Олег, с досадой стукнув по рулю. — Ведро с болтами в рот компот...

— Карбюраторная?

— Ага. Поэтому и взялся. Думал заведу, но хрен там. Недоповозка блин. Вон, вроде наши возвращаются.

Я повернулся в ту сторону куда смотрел Олег.

— Точно, они. — повторил он, — У тебя водички нет случайно?

— С собой нету, только в машине. Принести?

Но Олег отрицательно помотал головой, и со скрипом захлопнув переднюю дверь, забрал лежащий на крыше машины автомат.

— Не надо, пошли вместе, ну его это корыто...

Глава 24

Вернувшиеся мужики огорчили. Мало того что пропали двое ребят мотоциклистов, так ещё и догнали не всех. Беглецы постоянно разделялись, заставляя преследователей выбирать за кем гнаться, кто-то ушел к реке и переправился на другую сторону, многие просто потерялись в лесу, и в итоге большей половине кочевников удалось скрыться.

Но это вполне объяснимо, расчёт на внезапность не оправдался от слова совсем, и представлявшаяся элементарной операция накрылась медным тазом. К чему это приведет в будущем, оставалось только догадываться, — но явно ни к чему хорошему.

Пытаться что-то исправить сейчас — глупо. Искать в потёмках бессмысленно, недаром говорят: ночью все кошки серы. Оставалось лишь ждать утра, и пока было хоть что-то видно мы перенесли лагерь на новое место, метрах в трехстах от прежнего, подальше от реки на небольшой возвышенности.

Машины расставили по периметру — сразу притащив микроавтобус и один из универсалов. Развели костры для обогрева, оно вроде и не холодно, но когда днём плюс тридцать пять, а ночью пятнадцать, поневоле начинаешь мёрзнуть. Мы как-то в июне, на троицу, поехали в соседнюю Башкирию, днём тогда жара стояла дикая, сорок с лишним в тени, ну и конечно про теплую одежду никто и не подумал, — лето ведь! Вот только к вечеру резко похолодало, столбик термометра почти до нуля опустился, ветер страшный, потом полил дождь, а ночью вообще снег выпал. Так и просидели в машине до утра.

Конечно сейчас ничего не предвещает такого развития событий, да и июль уже, но всё равно у костра теплее.

Еду, всё что было у нас и всё что нашли в караване, отдали женщинам, сами же обходились заваренным на травах кипятком. До утра дотерпим, а там можно и поохотиться, благо дичи здесь непуганой — пруд пруди, палкой можно уток сбивать. Ну или обратно сразу отчалим.

И хотя еду женщины приняли, даже с благодарностью, но всё равно вели себя непонятно. Свободные, накормленные худо-бедно, — тут бы радоваться, а они в кучу сбились, молчат, хмурятся, да зыркают исподлобья. И одежда у них странная, вся одинаковая: длинные платья-рубища с поясами, на головах платки из грубой ткани — вроде нашей мешковины, обувь правда разная, но тоже однотипная.

Мужики уж и так, и сяк пытались разговорить барышень, но все бестолку: молчат и глаза прячут. И ладно если б не понимали, так ведь нет, понимают, откликаются даже, но не разговаривают, причем даже между собой, всё общение только жестами да взглядами. Больше того, когда им предложили занять место у костров, они отказались, расположившись с краю, почти за выстроенным нами периметром, отгородившись простынями и покрывалами.

Настаивать, понятно, не стали, — мало ли какие у них заморочки, — плен, последствия всякие, да и у самих проблем хватало, поэтому, оставив женщин в покое, просто занялись своими делами.

Кто за кострами следил, — пока светло было пару здоровых деревьев притащили от речки, кто в машинах ковырялся, а в основном, из нижнего лагеря — так назвали брошенный караван, подтаскивали на буксире по одной телеге и разбирались с загруженным туда скарбом. Одежда, посуда, книги, украшения и техника — вот основной состав захваченных трофеев, в которых были как и современные изделия, так и вещи произведённые местными мастерами. Оружия, кроме ружья из которого убили Аркашу, мы не нашли, патронов тоже, так что в плане полезности выхлоп получился не очень.

И ещё одно наблюдение касательно бывших пленниц, возможно случайность, но среди освобожденных детей я не заметил ни одного мальчика, сплошь девчонки. Все они, от совсем маленьких до постарше, в точно такой же одежде что и их мамы, разве что ткань помягче выглядит, да оттенок немного другой.

И не мне одному это показалось странным.

— Как то не вяжется содержимое телег с разграблением города. — поделился своими сомнениями Леонид, — да и бабы эти...

— А с ними чего не так? — мне хотелось услышать его мнение.

— Да странные они какие-то, такое чувство что им совершенно параллельно происходящее... Поставили — стоит, положили — лежит. Как куклы прям. И молчат всё время.

— Может они глухонемые? — мелькнула мысль.

Леонид задумался на секунду, но потом махнул головой,

— Да нет, тогда бы они и не слышали ничего.

Ну да, об этом я как-то не подумал. Эти женщины точно не глухие, на звуки они реагируют чётко, всё слышат и всё понимают. Тогда почему молчат? И вообще, не похожи они на жертв переноса, словно в том что происходит, для них нет ничего необычного. По идее, если их захватили дикари, а потом освободили современники, они должны визжать от радости и от счастья на грудь кидаться. А тут никакой реакции.

— Чертовщина какая-то...

— Тут ты прав, она самая и есть. Я вообще вот что думаю, — почти на шепот перешел Леонид , — а если это и не мародеры вовсе, а просто караван торговый? Как считаешь?

— Да ты что! А как же женщины? Ведь они их на веревках тащили, забыл?

— А ты забыл какое сейчас время? Для местных торговать рабами, как для тебя табуретками, — вполне нормально и естественно.

— Пусть так, — согласился я, — а как же машины? Откуда они у них?

Леонид невозмутимо пожал плечами.

— Купили. В том же городе купили, ты помнишь что нам пацан говорил в пивной, ну, которого грохнули тогда?

Я кивнул.

— Торгуют они с местными; жрачка, хрень всякая, золотишко то же... Почему бы и тачки убитые не поспихивать? Ну а что, понятно же что они их вместо повозок используют, ни моторов под капотами, ничего.

— Мда... — почесал я затылок, — это что получается, если ты прав, мы мирных торговцев грабанули?

— Получается так. — совсем тихо прошептал Леонид, — Поэтому и бабы так ведут себя, мы для них никакие не спасители, а очередные бандиты-хозяева.

— Охренеть... — только и смог вымолвить я.

— Выходит мы, Васёк, не такие уж и герои... — грустно подытожил Леонид.

И так нам предположение это не понравилось, что перебрав кучу вариантов — таких, которые бы опровергли сделанные выводы, мы просидели аж до самого рассвета, решив, чтобы народ не волновать, помалкивать про сделанные выводы. Ну а как рассвело, там уже и не до разговоров стало, часа полтора разбирали трофеи, — выбирая наиболее ценное, потом разгрузив от барахла несколько автоповозок, зацепили их за машины, и погрузив «освобожденных» женщин и детей, двинулись в обратный путь. Отдельно, вторым прицепом за моим уазом, прицепили самую маленькую из телег, и уложив на неё Аркашу, накрыли от жары и мух промасленным брезентом.

Дождавшись пока все покинут лагерь и выстроятся в колонну, я выжал сцепление и медленно, стараясь не дёргать, тронулся с места пристраиваясь в кильватер. Уаз рычал от натуги, чувствовалась тяжесть, сцепка из набитого людьми микроавтобуса и телегой с телом Аркадия мешала нормальному разгону. Мотор так натужно гудел, особенно на подъёмах, что казалось ещё немного и он не выдержит. Закипит или вообще заклинит. Но обошлось. Ближе к обеду вдали заблестел купол церкви, и мы выехали на финишную прямую.

Не знаю как у кого, но у меня единственным желанием было побыстрее оказаться дома, смыть с себя дорожную грязь и вырубиться часов так на двенадцать, или вообще на сутки, — чем больше тем лучше. Но в то же время я понимал что желание мое несбыточно, во всяком случае не в ближайшее время — если к вечеру удастся вырваться, это будет победа.

Естественно в станице нас уже ждали, минут двадцать назад появилась связь, и мы доложились что возвращаемся, правда без подробностей.

Честно говоря, я вообще не знал какие подробности сообщать, и как оценивать результаты выезда, и сомневался, стоит ли кому то говорить о наших с Леонидом догадках. Ну не справились, ну упустили, но ведь главное сделали — справедливость восстановили и заложников отбили.

Опять же заложники, точнее заложницы; это с нами они не хотели общаться — испугались и всё такое, а сейчас отойдут в нормальных условиях, да и нарисуют в картинках что и как.

Так что не знаю, вроде и врать нехорошо, и о догадках своих говорить не хочется. Тем более что это ещё не факт, а лишь ничем не подкреплённые домыслы.

— Ты пока особо не трепись там, когда приедем, — потянувшись за рацией, буркнул Леонид, стараясь чтобы никто кроме меня его не услышал. Олегу мы доверяли, а вот с Анатолием пока не нашли общий язык.

— Угу. — кивнул я, внутренне радуясь возможности переложить ответственность.

****

Выехав из поймы Урала мы доехали по прямой до устья, и забирая левее, спустились к броду. Там, на другом берегу нас ждал присланный из станицы трактор, форсировать водную преграду с кучей прицепов мне ещё не приходилось, поэтому я и попросил подстраховать переправу.

И не зря. Первая буханка как-то проскочила, — берег ещё не намок, а вот остальные не смогли самостоятельно справиться. Так что трактор оказался как нельзя кстати.

Вытащивший нас тракторист, точнее один из трактористов, — их было двое, поспешил обрадовать известием о пропавших мотоциклистах, оказывается они увлеклись погоней и попросту заблудились в потёмках. Кое-как добравшись до реки, нас они решили не искать, а вернуться обратно в станицу. Так что единственной жертвой похода оказался Аркаша, что конечно же не могло не радовать, как бы странно это не звучало.

Преодолев брод, мы двинулись следом за трактором, заехали в село через северный блокпост, поднялись по третьей до переулка, и свернув на пятую вышли прямиком к зданию школы, единственному месту где можно разместить такую толпу. По прибытии поставили машины в рядок, — и сдав бывших пленниц на руки встречающим, вдвоём с Леонидом направились к штабу, прямо на пороге которого нас встретил Сергей Алексеевич и после короткого приветствия провёл к себе в кабинет тут же затребовав подробный отчёт о проделанной работе.

И хотя сам рассказ получился коротким, он расспрашивал ещё минут сорок. Главу интересовала буквально каждая мелочь, некоторые вопросы он ставил таким образом, что отвечая на них мы удивлялись — как сами не обратили внимания на тот или иной факт.

— Если я всё правильно понимаю, — наконец подытожил он, — беглецы рано или поздно соберутся вместе и либо продолжат начатый путь, либо вернутся обратно.

— Тогда выходит можно их перехватить?

— Не можно, а нужно, даже необходимо. — выделил Сергей Алексеевич, — но это уже не ваши проблемы, без вас разберемся. А вы отдыхайте, заслужили.

— А если это простые торговцы? — мы всё же поделились своими догадками с главой, но он как-то вяло отреагировал на это.

— Да плевать. Хоть миссия оон, это сейчас не важно.

— Э-эм... А может хотя бы языка взять? — рискнул предложить Леонид, но бестолку, ему ещё раз напомнили про заслуженный отдых.

Спорить мы не стали — в глаза и так хоть спички вставляй, поэтому когда зашла секретарша, шепнула ему что-то на ухо и он выскочил даже не попрощавшись, мы тут же последовали его примеру, покинув святая святых нашей обители.

*****

— Ну как вы тут? Мама давно ушла? — дочки, едва меня увидев, с порога кинулись обниматься.

— Мы, — нормально! Мама, — недавно! Ты где был? — мы соскучились! — затараторили, перебивая друг друга они, — Еда на столе! Но уже остыла, мы тебя раньше ждали! Славик сказал что машину нашу возле школы видел! А правда что вы людей много привезли?

— Это тоже Славик сказал? — я прошёл в дом, разулся, и с удовольствием плюхнулся на диван, запоздало понимая что перед тем как зайти, надо было помыться и переодеться, только сил ни на что уже не было.

— Да, и ещё он сказал что с тобой пойдет, у него даже ружье есть!

Славик, соседский паренёк лет двенадцати постоянно слонялся по колхозу и был в курсе всего происходящего, передавая новости не хуже заправского почтальона. Оно конечно не страшно, но на счёт ружья надо бы проверить, не дай бог отстрелит себе что-нибудь...

— Тебе суп накладывать? — младшая дочь притащила тарелку и громко стукнула ею о стол.

Есть хотелось, но спать хотелось сильнее — такое чувство что когда я находился вне дома, в мозгу включались механизмы поддержки, что-то вроде не дающего упасть стержня, но стоило оказаться под родной крышей — как всё выключалось.

— Давай, только немного. — всё же решился я.

— Может всё-таки подогреть? — зависнув с половником над кастрюлей, уточнила старшая.

Ну да, горячая еда конечно лучше, но ждать пока кастрюлю унесут в летнюю кухню и оживят печь — которая не факт что ещё и оживёт — не хотелось, поэтому я просто мотнул головой.

— Не, давай так.

Супы варим из мяса или рыбы, их у нас в достатке, и чуть разбавляем овощами, они пока дефицит: чуть картошки — она совсем недавно отцвела, помидоры — тоже только для запаха, ну и зелень — вот и весь состав.

Капустки бы ещё, да свеклы, полноценный борщ получится, но и капуста только завязалась, и свекла ещё совсем мелкая.

Вообще, если раньше мы сажали рассаду просто так — огурчик там, помидорчик с грядки свеженький съесть, то сейчас под огород ушло всё свободное место и на самом участке, и перед домом.

Нам на семью только картошки нужно мешков двадцать-тридцать, плюс капуста, огурцы, помидоры. Всё теперь исключительно бочковое, крышки дефицит страшный.

Тут правда нюанс есть, беда с поливом, по хорошему на таком огороде вода вообще выключаться не должна, тем более у нас, когда солнце так и жарит. Насос от генератора конечно запитываем, но он слабенький, ресурс небольшой, и если использовать его под полив, долго не протянет, поэтому вода с речки — а это только представьте, полтора — два куба ежедневно. Попробуй потаскай руками то...

Правда не всё так печально, надежда на скорое избавление тоже имеется. Даже не то что скорое, это я преувеличил — на возможное. Дело в том что недавно мы начали строительство гидроэлектростанции на нашей речке. И как бы пафосно это не звучало, по факту всё так и есть, не соврал ни капли. Деталей не знаю, не моя тема, но слыхал что за основу взяли старый дизель генератор и один из нескольких колхозных трансформаторов. Всё это хозяйство разместили за первой улицей прямо на узине: там где поглубже, и течение посильнее. Так что очень надеюсь что вскоре приду домой, щёлкну выключателем, и вкушу дары прогресса в виде висящей под потолком лампочки. А может быть, — не хочу сглазить, ещё и в привычном режиме заработают какие-то бытовые приборы.

А вообще электростанция не единственный лучик в нашем царстве, в последнее время я всё больше в полях и новости узнаю постольку поскольку, но про то что где-то неподалеку нашли открытое месторождение соли, слышал и даже физически почувствовал. Поначалу мы соль не экономили, распоряжаясь этим ценным продуктом как раньше, — да и запас был приличный, обычной — пачек десять, и нитритной, для колбас и деликатесов килограмм пятнадцать (покупали давно и сразу большой мешок, меньше расфасовки не было). Но со временем осознали что уходит она очень быстро, и надо бы её поберечь. В общем солить стали гораздо меньше, больше напирая на перец и разные травы.

Та соль которую мы привезли из города — из потайной комнаты в подвале, полностью ушла в общак — обстоятельства прибытия не позволили хоть что-то заныкать, и только когда в станицу пришла первая партия с найденного месторождения — полтонны здоровенных кусков грязно белого цвета, режим экономии торжественно отменили.

Не экономя посолить кусок мяса — что может быть лучше!

— Тебе чаю подогреть? — спросила дочь, забирая тарелку.

— Чаю? — чувствуя как от сытости соловеет сознание и слипаются глаза, отказался я, — нет, спасибо доча... спать... — и что-то ещё буркнув — растянулся на диване.

Глава 25

Как-то резко меня вырубило... — думал я, проснувшись утром следующего дня. Рассчитывая покемарить часок-другой, я предполагал что меня всё равно поднимут раньше чем встану сам, поэтому будильник заводить не стал, но ошибся, и, — впервые за долгое время, проснулся полностью отдохнувшим и полным сил.

Дома никого. Аня ушла на работу, детей скорее всего выгнала на огород.

На столе накрытая салфеткой тарелка с завтраком — пара кусочков хорошо прожаренного мяса, в ванной ведро подогретой воды и свежее полотенце. Жаль только кофе нет. Но его теперь всегда нет.

Быстро умываюсь, завтракаю, и довольный жизнью выхожу во двор.

Ну точно, там во всю кипит работа — прополка помидорных грядок и очередной сбор колорадского жука. Даже интересно как это мерзкое насекомое поведёт себя в теперешних условиях. Не помню когда именно его завезли к нам, но знаю откуда — из американского штата Колорадо. Вроде бы жуков этих вывели специально для борьбы с другими вредителями, но сделав что должен — то есть сожрав вредителей, жук всё испортил, переключившись на столь любимый всеми овощ.

— Папа привет! — едва заметив что я вышел, дочери бросили своё занятие и с визгами бросились ко мне, на ходу нагружая заданиями.

— Мама просила чтобы ты посмотрел бак, там дырка и вода утекает!

Ну да, про течь в баке она говорила давно, ещё прошлым летом, но мне всё не до него было, — стоит себе и стоит, жрать не просит. Но теперь емкость для воды реально нужна, да и время свободное есть — почему бы и не починить?

— Ну если мама говорила, пойдёмте поглядим на ваш бак... — подтолкнул я девчонок вперёд, — показывайте.

Куба на полтора, может быть немногим больше, он стоял возле малинника на двух толстых брёвнах, одно из которых — как раз под местом протечки, уже почти сгнило.

— Ну да... чопиком тут не отделаешься. — заглянул я снизу. Течет с ребра, по-хорошему заварить бы, но с этим пока трудно. Так что буду обходится собственными силами.

Для начала перевернуть и дать просохнуть. Пока он сохнет, найти в сарае большой кусок битума и отпилить от него маленький кусочек. Растопить, зачистить место протечки, обезжирить, и залить приготовленной субстанцией. Не знаю конечно как получится, но ничего другого в голову не приходило. Неудобное место протечки исключало привычное забивание дыры куском деревяшки, а невозможность применить сварку заставляла применять нестандартные решения.

Битумом чинят крыши, а там тоже вода, значит сработает и здесь, — я надеюсь. Может вообще залить полностью дно бака? Наверняка не в одном месте беда, сейчас начну его тягать, еще где-нибудь отвалится...

В общем я решил не кроить, а сделать на совесть, тем более что работы, по факту, не намного больше выходило.

Выпер из сарая битум, отрубил приличных размеров кусок, и приступил к выполнению поставленной задачи.

Вроде не сложно и не долго, но в реальности всё про всё заняло у меня почти три часа, и ещё час я потратил на покраску. Не знаю, наверное можно было обойтись, но захотелось придать законченности, тем более с пользой — меньше ржаветь будет.

Закончив с баком, я собрался было сходить до Андрея, но девочки принесли два ведра с оторванными ручками, сломанную лопату и велосипед со спущенными колесами. Так что за делами домашними я провел ещё часа два, и когда всё же закончил, вернулась Аня.

— Привет. — принимая у супруги сумку, я занес её в дом. — Ты наверное голодная?

Занятый делами я ничего не готовил, но по-быстрому собрать что-нибудь на стол вполне мог.

— Привет, не особенно, недавно чай пила. — отмахнулась супруга. — Ты давно встал?

— Ага. Кучу всего уже переделал, ещё немного и свихнусь, девчонки похоже решили все свои поломашки мне притащить. — я смотрел как они выкатывают из сарая давно забытый самокат с оторванным рулём.

— Ну а как ты хотел. Почувствуй всю прелесть общения с дочерьми, забыл уже когда последний раз с ними время проводил. — улыбнулась супруга. — Ты бак починил?

— И бак, и ведра, и велосипеды, и лопаты, и кучу всего починил. Задолбался в край. Хочу до Андрюхи сходить, отпустишь?

— Иди конечно. Он уже почти бегает. А я пока покушать приготовлю, ты наверное проголодался, девочки голодные, да и сын скоро придёт.

— Отлично. Как там, кстати, спасённые наши? Отошли от шока? — глядя на скачущих по огороду девчонок, я вспомнил детей из каравана и их странных мамаш.

Аня нахмурилась и промолчала.

— Чего? Я что-то не то сказал?

— Да нет. Всё то. День сегодня тяжелый просто, устала... А женщины на карантине пока, в школьном спортзале обживаются, недельку хотя бы поживут отдельно, привыкнут...

— Вы что, не осматривали их?

— Нет, они всего боятся, нервничают. Решили пусть пока отдохнут, успокоятся. Не будем же мы их заставлять? Им и так досталось...

— Ну ясно. Тогда всё, пошёл. — и поцеловав супругу, я вышел из дома в отличном настроении.

Ведь если не присматриваться, и не поймёшь что с нами приключилось. На первый взгляд всё точно так же — те же дома, те же заборы, такие же столбы с проводами, подстанция на углу, скамейки в парке.

Но если всё же приглядеться, понимаешь — что нет, не так же.

Половина домов заброшены, их хозяева дачники остались там, в другом мире, — в них пустые и пыльные окна, заросшие тропинки, грязь перед воротами. Другая половина хоть и ухожены, но больше напоминают хозблоки — высокие заборы, всё закрыто, на окнах массивные ставни, кое-где решетки, свежая кирпичная кладка в проёмах, и почти везде символ новой жизни — торчащий над крышей самодельный ветряк.

Людей на улицах практически нет, никто не гуляет просто так, никто не купается, пляжи и детские площадки абсолютно пустые. Машины если и встречаются, то в основном патрулирующие село внедорожники.

А если дойти до проулка, то можно увидеть высокую башню с постоянно торчащим на ней наблюдателем.

Так что состояние «приподнятого настроения» продлилось недолго. В голову полезли ненужные мысли, их было много, они путались и терялись, обрастали домыслами, перерождались, и в конце концов гибли где-то в на задворках сознания.

Но что бы ни творилось у меня в голове, к заданной цели — а именно к Андрюхиному дому, я дошел без приключений, и только когда ткнулся в запертую изнутри дверь, вспомнил что у нас общий забор и можно было пройти напрямик.

Но да ладно, зато прогулялся.

— Привет Егор, — поздоровался я с открывшим дверь старшим сыном Андрея, — отец дома?

— Да дядь Вась, дома, вон он, баню топит. — пропуская меня во двор, ответил тот.

Егор — невысокий и коренастый парнишка ровесник моего сына, но за счёт широких плеч и недетской серьезности на лице выглядит много старше, если не знать что ему семнадцать, его можно легко принять за взрослого. Хотя в нашей теперешней жизни оно так и есть. Вчерашние подростки давно тянут полноценную мужицкую лямку, да что говорить, на их плечи возложено столько всего, что не всякий взрослый сдюжит.

Вот и сейчас, жмёт руку — что медведь лапает, а вроде и не старается особо.

— Что, головка бо-бо, попарится решил? — подходя ближе, поднимаю валяющее поперед дороги полено, и закидывая его в поленницу, протягиваю Андрею ладонь. — Гляжу полегчало?

— Есть немного. — отвечая на рукопожатие, улыбается он, — голова у меня с детства крепкая...

Лицом бледный, схуднувший прилично, и явно еще совсем не здоровый, попав домой он первым делом конечно же решил сходить в баню.

— Не рановато тебе ещё париться? А? Андрюха?

— Не... в самый раз. — отмахивается тот, — баня — наше всё!

Тут я конечно согласен, спорить не стану — пар и веник, — это очень хорошо, но всё-таки голова штука серьёзная, шуток не прощает, по себе знаю. Но так же знаю Андрея, если он что решил, спорить бесполезно, поэтому тему не развиваю.

— Ну смотри, дело твоё.

— Ага, помоги лучше дров напилить, вон, натаскали а пилить некому... — Сыну бензопилу Андрей не доверяет, тот как-то едва руку себе не отрезал, а сам видимо ещё не в силах, осторожничает.

— А чего, давай помогу. Пилу расчехлил?

Я много чем пилил, — имею ввиду бензопилы, но финская Хускварна это реально лучшее из всего что только можно представить. Андрей вообще предпочитает покупать дорогой профессиональный инструмент, а эту пилу и вовсе купил за какие-то бешеные деньги. Цену я не помню, но знаю что в то время за эту сумму можно было найти подержанный жигуль в неплохом состоянии.

— Вон лежит, — кивнул он на пенёк возле кучи наваленных как попало дров, — бензин залил, масло проверил.

— Вот и славно, начнём помолясь...

Отвожу ручку тормоза, проверяю положение выключателя, закрываю заслонку, двигаю дроссель и уперевшись ногой, резко дергаю за рукоять стартера. Пила вздрагивает, но не заводится, — открываю заслонку и снова дергаю за ручку.

Ну чудо инструмент. Плотный уральский вяз, — его еще называют карагач, хотя это не так, разваливался без малейшего усилия. Только бревна подставлять успевай. Умеют ведь финны...

В общем, не знаю сколько прошло времени, только остановиться меня заставил закончившийся в бачке бензин.

— Дольёшь? — с трудом вытащив полотно из толстого недопиленного вяза, попросил я Андрея.

— Не, не разводил больше, — огорчил тот, — ты и так на месяц напилил, хорош пока.

— Хозяин барин. — с сожалением ставлю пилу на пенёк. — А то смотри, могу и вторую кучу напилить.

Вторая куча дров была уложена чуть дальше, возле туалета, и явно предназначалась на зиму, но мало ли, вдруг разрешит.

— Не, — повторил Андрей, — пусть пока сохнут, свежие ещё...

Обычно на дрова мы возили сушняк из лесополос, но сейчас посадки остались в прошлом, и приходилось искать по реке, а там сухого немного, поэтому пилили зелень и складывая во дворе, ждали пока просохнет.

— Ты в баньку то не пойдешь? — поинтересовался Андрей. — Часикам к семи уже готова будет.

Смотрю на часы. Почти пять, а мне ещё в штаб зайти надо, к главе, потом с Леонидом пересечься не мешало. До семи точно не успею, а планировать что-то после бани бессмысленно, всё равно ничего не сделаю, проходили уже. Так что сославшись на неотложные дела, я с сожалением отказался, и пересказав Андрею всё что происходило пока он болел, — а это ещё минут сорок, потащился в штаб, надеясь застать Сергея Алексеевича на месте.

Но до штаба идти не пришлось, когда я дошёл до церкви, глава как раз поворачивал на советский переулок.

— Подбросить? — притормозив, высунулся он из окна своей нивы.

Я кивнул, и усевшись на пассажирское сиденье, поздоровался.

— Тебе куда?

— Без разницы, я поговорить вообще-то хотел, покатаюсь с вами.

Глава кивнул.

— Поможешь как раз, по пути цемента пару мешков на стройку закинем.

За цементом заехали в один из бывших магазинчиков, — теперь склад всякого барахла, и погрузив в машину не два, а целых семь мешков, тронулись дальше.

— Не на электростанцию, часом, цемент то? — когда свернули к реке, догадался я.

— На стройку. — сморщился Сергей Алексеевич. Он вообще не любил загадывать, при всём своём житейском опыте страдая махровыми суевериями.

Развивать тему я не стал, всё равно как раз подъезжали, но переброшенные через узину бетонные столбы и вагончик-кибитка не выглядели тем что я напредставлял. Я даже сначала не понял что это именно то место куда мы направлялись, но выйдя из машины заметил выглядывающие из под столбов блестящие металлические лопасти.

— Течение слабое, поэтому здесь плотину поднимем небольшую, — видя моё замешательство, Сергей Алексеевич кивнул на столбы, — вода будет падать сверху и крутить генератор.

Я почему-то рассчитывал увидеть что-то вроде мельницы с торчащим над водой колесом, а здесь всё по науке, по взрослому.

— Внизу трубы уложим с заглушками, закрыл — вода пошла через верх, открыл — по низу. Генератор на триста восемьдесят, трансформатор десять киловольт, по проводам разведём, лампочки точно гореть будут... А может и чего посерьёзнее...

Походив ещё минут пятнадцать по месту будущего триумфа — вспомнился читаный когда-то лозунг — «коммунизм это власть советов плюс электрификация всей страны!» — мы выгрузили мешки и прижав для надежности ветками, уселись в машину..

— Что, не впечатлило? — старательно объезжая накиданные кем-то прямо на дороге острые камни, усмехнулся глава.

— Ну так, не особенно. Я думал посерьёзнее будет, стройка века, а тут и народа то нету...

Сергей Алексеевич снова усмехнулся.

— Всё что надо было, здесь уже сделали, теперь сам агрегат готовят, с редуктором никак не выходит, приходится экспериментировать, вот как приведут в законченный вид, так и будут под него каркас лепить, а пока только так, самые наметки. Процесс не быстрый, сам понимаешь, тут к зиме бы управиться...

— А что с нашими беглецами?

— Да ничего. Как сквозь землю провалились. Будто и не было...

Оказалось что сразу как только мы отчитались, на их поиски направили две наземные группы и самолет, но найти никого не удалось, в лесу с воздуха ничего не видно, поиск с земли тоже результатов не дал, поэтому проверив всё до места стоянки и обратно, продолжать не стали, понимая всю бесперспективность данного занятия.

— Сам посуди, горючки почти нет, — полёты ваши почти полтонны сожрали, ещё чуток и вообще без штанов останемся. Да и как ни крути, а конец известен, — всё равно рано или поздно найдут, хоть переловим мы караванщиков, хоть нет.

— И что ж нам теперь, лапки свесить?

Глава пожал плечами.

— Да нет, я этого не говорил. Потрепыхаемся ещё. На сколько то нас точно хватит. Тем более что время на нас играет, до зимы дотянем, передышку получим, а там может наладится... Оружие только нужно, боеприпасы. С электричеством разберемся, производство наладим, ту же кузницу — клинки, топоры из нормальной стали, самострелы какие-нибудь... Вариантов тьма. Главное не лениться.

— А куда клинки эти девать? Скифов по степям ловить и впаривать? Или в город возить?

— Хотя бы. Но через посредников не хотелось бы, надо искать выходы на местных. Куда-то же караван направлялся? Да и валюта в городе кусается, патронов у нас самих нема, а золото ещё взять надо где-то.

— А если самим поискать? У нас на картах куча приисков отмечено!

— Можно — согласился Сергей Алексеевич, — только где людей взять? Опять же техника, топливо... Представь какие котлованы рыть придётся?

— Ну зачем котлованы? Можно ведь на реке драгу поставить....

О промышленной золотодобыче я знал только по наслышке, мой опыт в этой области сводился к просмотру пары роликов на ютубе, там где какой-то чел ходил и собирал открыто лежащие самородки в горной речке.

— Можно и драгу. Только мне почему-то мне кажется что торговля с местным населением будет предпочтительней. Надо только знать реальное положение дел. Кто с кем дружит, кто с кем воюет. Тем поможем, этим подсобим... Глядишь и для себя чего-нибудь выгадаем...

— А если просто собрать золото по своим, у нас ведь полторы тысячи женщин, у каждой грамм по десять грамм безделушек наверняка есть, а это пятнадцать килограмм, можно неплохо закупиться. Как такая идея?

— И над этим я тоже думал. — покачал головой Сергей Алексеевич, — Не наберем мы столько. Оно может у женщин и есть, но отдадут ли? Мы лекарства собрать не смогли для общих нужд, а тут золото...

— Что же, совсем не наберем? Вот ни килограмчика?

— Я что, на Вангу похож? Если так заело, тебе и карты в руки, организуй сбор, пройди по людям, поговори, убеди — хоть сто грамм сдадут, — лишним не будет.

Прикинув что мне придется ходить по дворам и убеждать людей расстаться со своим кровным, я поостыл, предлагая такой вариант я предполагал что займутся этим — «специально обученные люди», а моё участие ограничится лишь генерированием идеи.

— В любом случае придется что-то решать, — видя моё замешательство, продолжил глава. — топливо заканчивается, патроны в лесу не растут, с лекарствами швах, инструменты медикам нужны, — вон целый список супруга твоя всучила. А где брать прикажешь?

Теперь уже я пожал плечами.

— Но я кажется придумал. — ехидно покосившись в мою сторону, ухмыльнулся глава, — ты и займешься этими вопросами, сам придумал сам и исполнишь... Хе-хе...

Глава 26

— Ну и как ты хочешь собрать столько золота? — когда придя домой я поделился своей идеей с супругой, она выслушала с трудом пряча улыбку.

— Да просто. пойду по знакомым сначала, потом они по своим знакомым. Объясню, расскажу для чего это нужно и что стоит на кону... мне кажется это нормальным — помогать самим себе.

— Ха! И ещё раз ха! Представь что я твоя знакомая, и ты пришёл просить меня отдать все мои украшения.

— Представил.

— Ну и?

— Что ну и?

— Ну и уговаривай меня, мотивируй, рассказывай, тебе же нужно золото! Объясни мне, почему я должна тебе отдать его.

— Блин. Ну ты же и так всё прекрасно понимаешь, — нам нужны патроны, нам нужно оружие, топливо, лекарства! И это все можно поменять на никому ненужное золото.

— И снова ха. Два раза причём.

— Почему это?

— Потому что ты ни разу не убедителен. Говоришь что золото никому не нужно, а сам просишь. Как это? Оно как минимум нужно тебе!

— Ну хорошо. Пусть нужное, только что это меняет? Что ты с ним сделаешь? Продашь? Кому?

— Ну ты же сам сказал что купишь на моё золото патроны и оружие, значит оно и в этом мире имеет ценность? Тогда с какой радости я буду тебе отдавать то, что возможно когда-нибудь спасет мне жизнь? Тот же кусок хлеба купить? В блокадном Ленинграде люди меняли золото на хлеб, значит оно и там продолжало цениться? Так почему здесь будет иначе?

— То есть ты хочешь сказать, что просто так мне никто ничего не отдаст, и нужно вынудить людей сделать это?

— Ну да. Иначе не получится.

— Нет, ну кто-то же отдаст? Не все же такие жадные как ты...

— Я не жадная. Но мои украшения дороги мне как память: вот это колечко ты подарил мне на годовщину знакомства, а вот это когда родилась дочь, а вон то когда первый раз сходил налево... — пристально глядя мне в глаза, Аня загибала пальцы.

— Постой. Но я не ходил налево. Ты бредишь.

— Я не про себя. Я показываю что каждой женщине побрякушки дороги не только потому что денег стоят, точнее не столько... Дорожат ими совсем по другим причинам. Память. Вот их истинная ценность.

Да уж... Не думал я что возникнут такие заморочки. Ведь это просто желтый металл, причём нахрен никому не нужный! Это в том, в прошлом мире его использовали в электронике и тому подобном, а здесь то? Здесь то он кому сдался?

— Ясно. Спасибо за науку, но я все же попробую. У нас сколько золота?

Аня пожала плечами и невинно отвела глаза.

— Что? Я чёт не понял. Ты тоже не собираешься отдавать свои побрякушки?

— Ну что ты. — Улыбнулась супруга, — я отдам. Конечно. Только попозже, ты же не прямо сейчас в город поедешь?

В общем, забрать не забрал, но хоть взвесил. Тридцать два грамма. Уже кое что. Вот только в том что мне удастся набрать хотя бы килограмм, совсем разуверился. На самом деле я бы и сам трижды подумал, прежде чем отдать кому-то своё кровное, даже под таким серьёзным предлогом. Так что остаются только прииски. По картам поискать что-нибудь поближе, насколько мне известно золотишко в округе имелось, а с драгой пока не заморачиваться, походить с миноискателем, в деревне всяко есть у кого нибудь.

— Ладно, спасибо за помощь, пойду до Леонида прогуляюсь. — оставив супругу наедине с её «памятью» я вышел во двор, и осторожно прикрыв за собой калитку, двинулся на седьмую улицу. Там, прямо на пересечении с советским переулком, в крепком каменном доме номер семьдесят три, последние четыре года и обитал Леонид.

Машину брать не стал, идти до мастерской не хотелось, да и не факт что всё уже закончили, поломка не то чтобы серьёзная, но требующая определённых усилий. Я ещё на подъезде к селу почуял неладное, но списал на загруженность, и только когда кто-то из парней забирал уаз от школы, выяснилось что вырваны оба передних стабилизатора. Так что пока Зяма в ремонте я немножечко безлошадный.

— Прибор у Лехи есть, с одиннадцатой, не знаю какой правда, но металл он им точно копает. — почесывая затылок вспоминал Леонид. — Ещё у Федьки Кармашкина, они с братом катаются лет пять уже, может у них даже два прибора. Надо узнавать.

Откладывать понятно не стали, тем более что братья жили по соседству, и уже через пять минут я разглядывал настоящий миноискатель.

— Металлоискатель — поправил один из братьев, Пётр, старший Кармашкин.

Черная палка с овальной приблудой на конце и коробочкой сверху. Удобное крепление для руки, вроде как костыль с поддержкой, и большие наушники на витом проводе. Вот и весь аппарат — Гаррик, как ласково называл его хозяин.

— Глубоко он не возьмет, только если кусок крупный, для золота вообще специальные приборы существуют, они больше и мощнее, а главное без дискриминации.

— По половому признаку? — серьёзно посмотрев на Петра, уточнил Леонид.

— Нет. Не по половому. По металлическому. — так же серьёзно ответил тот и поспешил объяснить.

— Дискриминация это разделение металлов на чёрные и цветные, чернина звучит иначе чем цветной, и вэ-дэ-и показывает другое, если мы будем каждый гвоздь выкапывать с ума сойдем, а эта штука позволяет определять что именно в данный момент находится под катушкой.

— А вэ-дэ-и это что?

— Цифра на экране детектора. Чем больше эта цифра, тем больше шанс вырыть что-то ценное.

— А что именно ценного можно вырыть?

— Да что угодно. На заброшенных урочищах попадаются монеты старинные, пуговки всякие, иконки, крестики, предметы быта, самоварщина... Да всего и не перечислишь. Всё что человек когда то в землю зарыл или потерял то мы сейчас и находим.

— Интересная штукенция... — присев перед прибором на корточки, Леонид рассматривал замотанное изолентой крепление катушки к штанге — так называют палку на которой всё держится.

— Да это давно ещё, прямо в поле болт лопнул, пришлось чинить, так и осталось... — объяснил «ранение» хозяин аппарата.

— Так ты точно можешь сказать, — найдем мы этой штукой золотишко, или не найдем?

— Я и говорю. — терпеливо повторил Пётр, — Если золото есть и оно не совсем глубоко — найдём.

— Не совсем, это как?

— Штык, может чуть больше.

— А те приборы которые конкретно для золота, они в колхозе имеются?

— Точно не скажу, но лично я не слыхал чтобы у кого-нибудь такие были, да и не признается никто, дело то незаконное...

— Ага, особенно щас — усмехнулся Леонид. — Пойду вот, заявление писать...

— Ну понятно что сейчас всем по барабану, а тогда если поймают с таким прибором, — а он стоит тыщ за двести, как минимум изымут, а то еще и привлекут за незаконную добычу, или раскопки.

— Понятненько... У тебя только этот аппарат?

— Нет, есть ещё один, брата. Тот попроще, но для нашей задачи вполне подойдет, главное чтобы место не замусоренное...

— Это еще как?

— Ну чтобы мусора металлического не было, а то замучаемся пробки с проволокой копать...

Я усмехнулся.

— Боюсь до пробок тут ещё пару тыщ лет ждать надо, и то не факт.

— Надо попробовать как он работает, научишь нас? — Леонид взял прибор в руку, и надев наушники, аккуратно водил катушкой из стороны в сторону.

Пётр замялся.

— Я то покажу что и как, но если вы хотите серьёзное что-то искать, то лучше чтобы этим занимался кто-то поопытней.

— Например ты?

— Хотя бы. Или брат мой, он тоже разбирается. Иначе просто не найдете ничего, только время потеряете.

— Дело говоришь. А кроме вас с братом кто-нибудь еще здесь этим делом балуется?

— Конечно. — чуть замешкался Пётр, — Славка Злобный с пятой, Витек Петренко с шестой, дядя Коля Афанасьев — только давно его с прибором не видел, может уже и забросил...

— А что, пять мастеров своего дела, это уже кое-что. — наигравшись с аппаратом, Леонид прислонил его к стене гаража, — остается только карту найти. Где клад зарыт.

— Какой клад? — Удивился Пётр.

— Забей. Леня так шутит. Надо найти места где поблизости прииски были, точнее будут. Там по-любому с вашими приборами можно золотишко отыскать, никто ж не копает ещё, мы первые.

— Есть у меня такие карты. — не моргнув глазом, заявил Пётр, — генштаб сороковых годов, там на месте водохранилища несколько приисков отмечено.

— Далеко?

— Точно не скажу, но пойдемте в дом, у меня есть распечатка где-то, сражу и прикинем.

Честно говоря в такую удачу я не сразу поверил. Чтобы так с ходу найти и людей и место — это дорогого стоило. Если всё так как говорит парнишка, нам и делать особо ничего не надо, — доставить специалистов на место и ждать результатов.

Карта действительно оказалась стоящей. Не какая-то там туристическая, — генштаб. Издана военно-топографическим управлением Генштаба КА по материалам ГУГК СНК СССР. Составлена с учетом материалов действительных на октябрь месяц 1941 года. Составляли топографы Штауб и Шепелев. Масштаб 1:100000 — то есть в одном сантиметре один километр, что очень даже неплохо.

Нужную точку нашли сразу, так и отмечено, — «Золотые прииски» на берегу реки Суундук, примерно в сотне километров от станицы. Ориентиров куча, все высоты подписаны, речки и овраги прорисованы, — так что дело за малым, собрать людей, запас еды дня на три, и с утра выдвинуться на место.

— Как думаешь, самолет дадут? — с надеждой посмотрел на меня Леонид.

Я бы тоже не отказался махнуть по воздуху, во-первых быстро, во-вторых искать сверху проще, в третьих можно быстро ретироваться. Вот только с топливом всё не очень хорошо, кукурузник машинка прожорливая, сто шестьдесят литров за час кушает минимум, тогда как на уаз всего двадцатку на сотню. Хотя с другой стороны одной машиной не поедем, как минимум парой, а это уже тоже расход серьезный, плюс потеря времени.

— Надо идти и спросить, если не спросить, точно не дадут. — озвучил я очевидное.

Не знаю что так подействовало, но нас всех — и меня, и Леонида, и даже кладоискателя Петю, прям распирало, на поиски золота мы готовы были выдвинуться прямо сейчас. Почему так? Может это первые признаки золотой лихорадки? Но в таком случае должна быть личная выгода и надежда на скорое обогащение. Но с этим всё нормально, как говорится — ничего личного, только бизнес. У меня перед глазами стояли виденные в городе ведра патронов и оранжевый бензовоз, ну и может ещё пачка зернового кофе. Леонид наверняка мечтал о хорошем табаке и нормальной выпивке. Петя тоже чего-то хотел, чего не знаю, даже не догадываюсь, но рупь за сто — так оно и есть. Так что если и была у нас корысть, то только совсем немножечко.

— К утру сможешь собраться? — уже на пороге я обернулся к Петру.

— Я точно смогу, про остальных не скажу, сейчас пробегусь, узнаю.

— Отлично, тогда как всё сделаешь, подходи к Леониду, где он живёт знаешь?

Пётр кивнул.

— Ну и чудненько, тогда не прощаюсь, ещё увидимся.

И мы, прихватив карту генштаба, двинулись на поиски главы, предполагая что он всё еще в штабе.

****

— У себя? Здоров. — поручкались с курящим на крыльце дежурным, одним из ребят что катались за караваном.

— Ага, там консилиум у него. Подождите маленько. — кивнул он, и блаженно закатив глаза, выпустил струю вонючего дыма.

— Фу блин. Ты чего такое куришь? — сморщился Леонид, демонстративно отходя в сторону.

— Тебе скажи... — ухмыльнулся дежурный. — Хочешь?

— Да ну тебя. Говорю воняет, а ты предлагаешь. Сам кури свою дрянь.

Я не особенно разбираюсь в заменителях табака, но по-моему воняло полынью и какой-то плесенью. Хотя могу ошибаться.

— Ну смотри. Другой раз не предложу.

— Да и не надо, скажи лучше чего они там заседают? Случилось чего?

Обычно все плановые собрания проводят с утра, редкий раз после обеда, но тогда предупреждают заранее, а вот так как сейчас — а времени уже почти девять, только с форс-мажором.

— Да хрен его знает, вроде с бабами новыми что-то приключилось. — равнодушно поведал куряка.

— Ясно... Понятно... Мы тогда пройдем, там подождем, на лавочке?

— Да идите конечно, чего спрашиваешь? — удивившись вопросу, дежурный пожал плечами и снова затянулся своей субстанцией.

— Он походу намешал туда чего-то забористого, видал как его прёт? — когда мы оказались внутри здания не мог не поделиться я своими наблюдениями.

— Есть такое дело, устал пацан, расслабляется... Да и бог с ним... Пойдем послушаем чего говорят.

Со стороны кабинета Сергея Алексеевича доносился какой-то неясный шум, и когда мы подошли ближе шум усилился, говорили все сразу и одновременно.

— Может зайдем? — я подтолкнул прижавшегося ухом к двери Леонида.

— Тише ты! — прошипел он, а спустя мгновение, едва меня не свалив, резко отскочил назад.

Почти сразу там затопали, и выпуская целую толпу людей, дверь громко брякнула о стену.

— Одни бабы. — констатировал я, когда процессия скрылась за поворотом.

— Сергей Алексеич! — когда тот вышел следом и сердито сдвигая брови зашагал к лестнице, Леонид перегородил ему дорогу. — Разговор есть.

— До завтра не терпит? Ничего не соображаю уже. — сделав неудачную попытку обойти препятствие, глава ещё сильнее нахмурился.

— Вот, гляньте — я протянул ему карту. Тот взял её, поднёс к глазам, быстро просмотрел, и вопросительно уставился мне в переносицу.

— Здесь прииск отмечен. Недалеко. Мы нашли людей.

— Специалистов по поиску золота. — уточнил Леонид.

— Которые могут нам помочь. — продолжил я, — если выгорит, проблем с желтым металлом у нас больше не будет.

— Если... Может быть... — скривился Сергей Алексеевич, да как вы задрали все! От меня чего надо?

— Самолет нужен и горючки литров триста.

— Самолет хоть сейчас бери, а горючки извини, вашего одна бочка осталась, нету больше. — зло засопел он, и отпихнув Леонида к стенке, едва не бегом рванул к лестнице.

Обычно спокойный и рассудительный, в этот раз глава был сам не свой. Не знаю что там за проблемы с новыми селянками, но видать что-то серьёзное.

— Бухнуть ему надо... Эх... — по тому как мечтательно сощурился Леонид, я понял что не будь у нас планов, он бы сам с удовольствием бухнул, причём не важно, с главой или без.

— Так, хорош мечтать, — я прервал хмельные грезы товарища, — сейчас к кадету пойду, предупрежу, а ты дождись Петруху, и подходи к космодрому.

— Думаешь бочки нам хватит? — засомневался Леонид, — туда сотня, обратно... Это уже за триста выходит.

— У самолета расход не по пробегу считают, а по времени. Час в обе стороны. На поиски ещё пол часа, итого полтора часа, а это чуть больше двухсот литров.

— Всё равно не хватит.

— Да не заморачивайся, решим как-нибудь. Давай уже... Иди...

На счёт бензина я не переживал. Бензин не золото, набрать можно. У меня в лачетти пол бака есть, у Андрея канистра оставалась. Когда топливо собирали на общак, мы, естественно, сдали не всё, как и большая часть наших сограждан.

Я вообще думаю что если основательно пройтись по колхозу, можно не то что бочку набрать, а бензовоз под горлышко заправить. Пятьсот дворов, в каждом машина стоит. Даже если посливать остатки с баков, пусть по паре литров — это уже тонна, а в баках по-любому больше. Народ нынче запасливый.

Тем более это не цацки у баб клянчить, мужику объясни по-нормальному, сам всё отдаст.

Отправив Леонида ждать известий, я направился домой чтобы собрать всё необходимое. По пути зашёл к деду, и кое как достучавшись, сообщил о предстоящем вылете. Тот поворчал немного, видимо по привычке, и уверив что в четыре часа будет готов, захлопнул передо мной дверь.

Причём про нехватку топлива ничего не сказал, а значит не всё так печально, наверняка где-нибудь припрятал бочку другую.

Дойдя до дома, я первым делом заглянул в закуток с тварью, днём она пряталась в земле, а ближе к ночи обычно выползала наружу. Что с ней делать дальше — мы так и не решили. Взрослая особь больше не появлялась, и детеныш оставался у нас.

Лечение шло трудно, перебитые конечности срослись почти сразу, раны затянулись, но на этом всё застопорилось, тварь едва двигалась и почти не ела.

Каждый раз подходя к закутку, я надеялся что там никого нет, что пришла мамаша и забрала своё чадо, только время шло, но всё оставалось по прежнему.

Аня же, на все мои вопросы — а по сути претензии, лишь отмахивалась, каждый день подолгу пропадая в сарайчике со своим пациентом.

— У нас лекарств и так нет, — пытаясь надавить с материальной точки зрения, увещевал я, — а ты ещё на гадость эту тратишься! Зачем тебе это?

— Я ни ничем её не колю. Любой наш препарат может оказать для неё ядом.

— Тогда вообще зачем это всё, если ты её не лечишь? Она с тем же успехом может жить где угодно, давай вывезем её куда-нибудь!

— А когда вернётся мамаша, что ты ей скажешь?

На это у меня аргументов не было. Кто знает как поведёт себя взрослая особь, когда поймет что детёныш пропал? Или, не дай бог, вообще сдох.

Сам факт что тварь спокойно проходит в село уже был чем-то невероятным. И не потому что у нас всё так непроходимо, — при желании всегда можно найти лазейку, вот только человеку, не зверю. Тут не каждый прямоходящий справится, не то что животное...

Так что я и готов был пойти на решительные меры, и не готов. Каждый раз приходя домой заглядывал в клетку, и не знал что делать. Боялся.

Глава 27

Поспать не удалось. Но зато в пять утра — едва рассвело, мы поднялись в небо.

Ещё год назад я если и представлял себе кладоискателя, — или как их еще называют по телевизору; чёрного археолога, ни за что не подумал бы что они могут быть такими. По моему дилетантскому мнению эти ребята должны выглядеть этакими ботаниками с совочком и кисточкой, кайфующие от дырявой монетки и писающимися при виде осколков древнего кувшинчика. Конечно возможны какие-то нюансы или отклонения, но точно не те какие я сейчас наблюдал.

— Га-га-га!!! Аха-ха-ха-хы! Да ну нахххх!!!

Гогот стоял такой, что перебивал вибрации мотора, заставляя самолет трястись в другую сторону.

Семеро собранных нами кладоискателей — включая обоих братьев, производили огромное количество шума, травя свои копательские байки, и дружно хохоча над ними.

Самый басистый — Паша Чупрын, или Чуи, как прозвали его за фамилию и очень характерную внешность: Два десять ростом, носатый-волосатый, руки длинные, кулаки пудовые, нога — даже не могу сказать какого размера, но очень большая — как есть Чуи из небезызвестного американского шедевра. Добрый по натуре, но страшный с виду, Паша жил где-то с краю, и попадался мне на глаза всего пару раз — так уж вышло.

Когда Петя привёл его, я поначалу даже не поверил что этот здоровяк тоже в теме. Но наличие металлоискателя и уверенное владение специфическими терминами быстро убедили меня в обратном.

Второй по порядку и по росту — пониже Чуи, но тоже под два метра, — Башкир. Так он представился, хотя с виду очень даже славянской внешности. Может фамилия? Лет под пятьдесят, с веселыми глазами и непотухающей улыбкой, он постоянно чего-то рассказывал, со стороны казалось что рот у него практически не закрывается. То анекдот, то случай из жизни, а то и просто так, стихи вслух читал.

Отдельным пунктом стоит отметить Виктора Петровича, сухонького дедка лет под семьдесят, или около того — самый опытный из всех присутствующих, кроме отличного владения прибором он ещё и в золоте разбирался, точнее в его добыче. В молодости с геологами вдоволь походил, с артельщиками в Бодайбо песок мыл, потом карьером руководил, шахту копал, в общем насыщенно жизнь прожил. И сейчас у него единственного был какой-то особенный детектор, во всяком случае все про такой знали и крайне уважительно отзывались.

Четвертый член копательской братии — Грязный Гарик. Обычный парень, в миру Дима, имя свое он не любил и обращаться просил исключительно по прозвищу, можно без приставки. Уж не знаю с чем связана такая причуда, но по мне ты хоть лошадью назовись, главное дело хорошо делай. Прибор у него был такой же как у Петра, только катушка побольше и более овальная.

Оружие он не любил, работал в полях и никуда особо не лез: Дом-работа, работа-дом.

Пятый представитель детей земли — молчаливый парень по имени Рустам. — Корявый шрам на щеке, сбитый на сторону нос и поломанные уши в купе с непропорционально развитым торсом, выдавали в нём борца или боксёра. Сам он в основном молчал, но над шутками товарищей хохотал не стесняясь, во весь голос. Кроме ушей, от остальных он отличался ещё и формой одежды. В военном стиле, но не в нашем, российском, а что-то ближе к Британии или Америке; песочного цвета камуфляж, высокие изящные берцы на тонкой подошве, на поясе нож, фляжка и небольшой цилиндрик, называемый пинпойтером. Что-то вроде совсем маленького металлоискателя, в ямках ковыряться.

Ну и оба брата — Петя с Федей, с ними моё представление о черных копателях более-менее сработало: среднего роста, в меру интеллигентны, оба очкарики, худощавы, но не субтильны, много знают, начитаны, в основном молчат, смеются мало, больше просто улыбаются.

Плюс мы трое; я, Леня, да дядя Саша.

Вот и вся компания.

— Кажись долетели! — перекрикивая очередной взрыв хохота и рычание мотора, оповестил дядя Саша.

Я пригляделся.

Одна длинная и тонкая лента сливалась с другой, не такой вихляющей и гораздо более толстой. Суундук и Урал, так эти реки будут называться через пару тысяч лет.

Слева и справа возвышенности. Всё как на карте.

— Надо ближе к горам сесть! — прокричал я в ответ. По словам Виктора Петровича поиск следует начинать где повыше, там наиболее вероятен шанс наткнуться на крупный самородок.

— Понял! — самолет слегка качнуло, и заваливаясь на крыло, он пошел на снижение.

— Тридцать четыре минуты от взлета до посадки. — остановил я запущенный ещё в станице таймер. — Что там с топливом?

Дядя Саша прищурился.

— Нормально. На столько и ещё полстолька хватит.

Ну что же, запас есть. А учитывая что дед всё время преуменьшает, наверняка можно слетать в село и вернуться обратно.

— Выгружаемся? — в кабину заглянул Леонид.

— Конечно. Или ты устал уже?

— Ага. Заболтали твои специалисты. Если они так же хорошо работают, как языком треплют, мы рискуем столько золота просто не увезти.

— Ага. — запихнув генштабовскую карту в кожаную папку, я поднялся с кресла. — Твои слова да богу в уши.

Убеждая всех в правильности принятого решения — таком способе поиска, сам я всё равно сомневался.

Причём, если поначалу сомнения не сильно беспокоили меня, то чем ближе мы приближались к цели, тем больше не верилось в реальность моей идеи.

Но что бы я там не думал, ребята выгрузились, и настроив приборы, разбрелись по полю.

— Ну что, куда пойдём? — у одного из парней был запасной детектор, гостевой — как он выразился. Такая же палка с катушкой и с блоком несерьезного, желтого цвета. Вот его и выпросил Леонид, решив во что бы то ни стало внести свой вклад в общее дело.

— Не знаю. — я осмотрелся. Сели мы на пологом склоне, ниже у нас река, выше возвышенность. Берега голые, ни деревца ни кустика, только трава. Мужики разошлись кто куда, без какой либо системы.

— А зачем куда-то идти? Включай, да тут и ищи, чем тебя место не устраивает?

— Ну да. Степь она везде одинаковая. — Согласился Леонид, и нацепив наушники — не такие как у Петра, а совсем маленькие и без пружинного провода, — включил наконец аппарат.

— Ну что там?

— Погоди... Надо режим выбрать... Вот... Теперь чувствительность...

Он ещё минут пять чего то там тыкал, включал выключал, и только когда я пригрозил ударить его лопатой, наконец сдвинулся с места.

— Ну что, пищит?

— Неа... Вначале, когда включил, пиликал как сумасшедший, а теперь молчит почему-то... — всё увереннее размахивая прибором, Леонид то приближался, то отдалялся от меня, но отходя на определенное расстояние разворачивался, и топал обратно. В итоге мы вроде бы особо и не ходили, а от места посадки отдались прилично.

— Так может когда он пищал копать надо было?

— Не... Это он на самолёт так реагировал... Погоди... — и Леонид замахал ещё сильнее.

— Ну? Чего там? Пищит? — мне даже издалека было слышно как в наушниках тренькает что-то похожее на колокольчик.

— Да погоди ты... Щас...

Леонид крутился на месте и как маятником махал прибором из стороны в сторону.

— Вот!.. Где-то здесь... Вот... — повторял он не останавливаясь.

— Копать? Ты уверен? — меня аж затрясло, я чётко видел и слышал что сигналит только в одном месте, что это не очередной глюк, или наша криворукость, а что-то действительно материальное.

А что могло быть в голой степи, где и человека то никогда не было?

— Конечно! Чего ты ждешь? — Леонид наконец остановил свой танец вокруг сигналящей земли.

— Ага, сейчас. За лопатой сбегаю!

Захватив с собой только оружие, про лопату я забыл, точнее не думал что понадобится, решил что мы вряд ли мы хоть что-то найдем.

— Куда спешишь? — сидя на перевёрнутом ящике, дядя Саша щурился на солнце, и чему-то загадочно улыбался. — Нашли чтоль?

— Да не.. лопату не взял, даже если будет чего копать, копать то и нечем... —

Я не стал ничего говорить дабы не обнадеживать ни себя, ни пилота.

— Вон она, возле колеса стоит...

Проследив за его взглядом, я заметил торчащую над травой желтую ручку, и в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, так же галопом ринулся обратно.

— Не пропал сигнал? — перебросив автомат за спину, я надрезал с четырех сторон дёрн и легко вывернул здоровенный кусок земли.

— Отойди. — буркнул Леонид и дождавшись когда я уберу лопату из ямы, снова замахал прибором.

— Пиликает. — я тоже это слышал.

— Только мне кажется не совсем там где ты машешь...

— Я машу над ямой.

— А надо над сигналом. Где он сильнее и чётче, там и золото.

Леонид кивнул и покрутившись еще немного вокруг, уже увереннее показал на новое место.

Я снова обкопал и так же вывернул дёрн.

— Сверху нету, видать дальше сидит — звонкое пиликание колокольчика чётко пробивалось через наушники.

Я копнул глубже, откинул землю, и прямо из раздробленного комка выпал какой-то камень.

— Ни хрена себе! — схвативший находку первым, подпрыгнул Леонид и отбросил прибор в сторону — он звиздец какой тяжелый!

На вид не крупный, где-то с куриное яйцо, весил «камушек» весьма прилично. Когда он отдал его мне и я подкинул находку в руке, сомнений не осталось — это было золото.

— На сколько потянет, как думаешь? — усевшись прямо на землю мы разглядывали самородок передавая его друг другу.

— Кило, не меньше...

Еще со школы я знал что литр золота весит в районе двадцати килограммов, поэтому «оцененный» в яичко самородок весить должен как двадцать яичек. И это минимум.

— Надо мужикам рассказать...

— Для поднятия боевого духа?

— Угу. А то они как-то не активно двигаются. — я то и дело поглядывал на других участников поиска, и пока не заметил ни одного победного танца.

— Ща расскажем. Заодно и отметим. — Мы, ещё до того как сесть в самолёт, загадали в случае успеха это дело обмыть. Запас водки, точнее самогона, на борту имелся, я сам спрятал пару ноль пятых бутылок в ящичке для хранения ламп, которых там всё равно не было.

Лопату и прибор оставили возле ямы, — чтобы не потерять место находки, и довольные как стадо слонов — время ещё даже не обед, а мы уже такой куш сорвали, вернулись к самолету.

— Нашли что ли? — удивленно привстал со своего ящика дядя Саша.

— А то. — важно произнес Леонид. — Вон, зацени... — и подкинув самородок в руке, передал его летчику.

— Ох нихера себе! — не смог сдержать тот эмоций. — Чё оно такое тяжёлое то?

Наверное любой кто возьмет подобный самородок в руку, задаст такой же вопрос. Все знают что золото практически самый тяжелый металл, но мало кому удается воочию убедиться в этом. Одно дело колечко подержать — разницы в пол грамма можно и не заметить, и совсем другое такой кусман.

— Это на сколько же здесь? — продолжал закатывать глаза дядя Саша. — на мильен?

— Выше бери, я тут серёжки супруге делал — отозвался Леонид, он поставил складной столик и сейчас выкладывал из рюкзака продукты. — так оно потянуло всего четыре грамма, а денег с меня слупили почти десятку! И это разбодяженное!

— Ешки матрешки... — присвистнул лётчик. — и ведь наверняка он тут не один такой, всяко ещё есть...

В этот момент со стороны реки раздался победный вопль.

Орал Чуи.

— Да ты прям вангуешь дядь Саш, похоже ещё находка, вон как скачут.

Чуи, а с ним ещё двое, побросав лопаты и приборы, трусцой бежали к самолету.

— Вот мужики! — с размаху опустив крупный, немного больше нашего, самородок прямо на стол, — хрипло выдохнул Чуи.

— Етить колотить...

Я забрал находку со стола, охренел от её тяжести, и тут же представив что можно будет накупить, откровенно подвис.

— Оно как заорёт! Я аж подпрыгнул! Сразу понял — оно! — вещал Чуи, — копаю! А там точно! Оно! Оно блин!

Словарный запас здоровяка оставлял желать лучшего, но все понимали что именно он хочет сказать, уж очень эмоционально изъяснялся. Всего одним словом Чуи мог и порадоваться, и погрустить, и поругать, и даже попросить прощения. Вот такой человек.

На его крики подтянулись и остальные, только находок, кроме нашего яичка и чуевского яичка побольше, ни у кого не было.

— Вот... — Федор протянул руку, — наконечник скифский...

Зеленоватого цвета малюсенькая стрелка с дыркой в боку и шипом посередке сиротливо легла рядом с самородками.

— Жаль весы не догадались взять... — посетовал Петя. — Гарик, у тебя нет случаем?

— Не... батарейки сдохли, а аккумов таких нема... — помотал тот башкой, и не делая паузы обратился к Леониду.

— Слушай, а ты где свой кусок нашел, место отметил?

— Вон, фискарь торчит. — Ответил за Лёню Чуи.

Гарик хмыкнул, и ничего не сказав направился к желтеющей среди ковыля ручке лопаты.

— А почему фискарь? — мне стало интересно, вроде ничего примечательного, просто короткая лопатка, удобная, не без этого, но так то самая обычная.

— Финны потому что делают, — фискарс, завод называется, от этого и фискарь. — объяснил Чуи.

Ну вот. Оказывается всё так просто.

— И чего? Давайте мужики, за удачу что ли?.. — Леонид разлил по стаканам всю поллитрушку, потряс бутылку и смачно, с оттягом, запулил её в степь.

— Чего Леня, хрюшка наружу просится? — поддел дядя Саша.

— Да иди ты... Меня всю жизнь к чистоте приучали, фантики конфетные по улице поднимал и домой приносил, а они мне — природа умрет, погода испортится! Типа твой кусок пенопласта станет последней каплей... А тут красота! Здесь всё новое, никем не тронутое!

— И вдруг ты, бутылку шмяк! И разбил. Накакал на чистенькое. Возьми Леня пирожок. — похвалил дядя Саша.

— Да пошел ты... — отмахнулся Леонид и неторопливо, маленькими глоточками, влил в себя содержимое стакана.

— Хорошо пошла!

— И не говори. — поддержал его Башкир, одним махом опрокидывая свою порцию. — Такую бы удачу, да мне под катушку... лет десять назад... — не отводя глаз от лежащих в центре стола самородков, с сожалением протянул он, и подцепив двумя пальцами кусочек порезанного огурца, шумно занюхал. — Уфх...

— Десять лет назад здесь воды было под семьдесят метров. И золотом даже не пахло. Это сейчас тут горы, а когда прииски стояли, ещё до водохранилища, их с берегом вровень сравняли, и вот эти самые самородки достали. — тоже опрокинув стопку, к разговору подключился Виктор Петрович.

— Зато теперь не достанут, потому что мы их уже достали. Гы-гыг! — скаламбурил Чуи.

— Зачем гадать что было и чего не было? — держа в руках по бутылке, из двери кукурузника появился Леонид — Главное у нас есть золото на которое мы накупим много всего вкусного. А сейчас ещё накатим, и ещё выроем!

— Блин, Лень, договорились же... — понимая что попусту, всё же попытался я.

Но тут на помощь пришёл Чуи, он, обратив внимание на активно работающего лопатой Гарика, потащил всю копательскую братию «смотреть чего тот нашёл».

— Вот ты Лёнька и лошара... — присаживаясь перед выложенными в рядок самородками — небольшими, гораздо меньшими чем наши «яички», но тоже довольно увесистыми, печально протянул Леонид, ругая самого себя.

Пока все отмечали успех, ничего не нашедший Гарик смекнул что по неопытности мы могли что-то упустить, и оказался прав, недаром у нас прибор не пойми как тренькал — сигналов было много.

— И ещё звенит. — сообщил он, выползая из широкой полуметровой ямы.

Так что следующие несколько часов — почти до темна, мы дружно копали этот Клондайк, один за другим доставая всё новые и новые самородки.

И хотя таких как первый, больше не попадалось, но мелких; с булавочную головку и до размеров напёрстка, набрали почти полную пригоршню.

И закончили только когда сигналы пропали окончательно, а вся вынутая из ямы земля оказалась просеяна через сито.

— Ну что блин... Чудно... — устало произнёс Леонид, глядя на выложенную из самородков кучу.

Глава 28

Закончив ковырять яму, мы собрали «трофеи» и вернулись к самолёту.

Темнело.

— Я могу полететь в ночь, — вздохнул дядя Саша, — не впервой, но навигации у меня нет, вдруг заплутаю? Стоит оно того?

— Не стоит дядя Саша, не стоит. — поспешил я его успокоить. — Мы сейчас хорошенько поужинаем, может даже выпьем немножко, поболтаем о том о сём, да и спать ляжем. А утром, по холодку, отправимся... Как вам такой вариант?

— А чё... Нормально. Можно будет ещё и в ночь походить. — поддержал Чуи.

— Нормально то оно нормально, — Виктор Петрович, наверное в силу почтенного возраста выглядел сильно уставшим, и когда заговорил, его не сразу услышали, и обратили внимание только когда он закашлялся. — Кхе-кхе... Я говорю... Кхе... идея с ночевкой нормальная, а вот с покопушками ночными — не очень. Мы не у себя дома, где из зверья одни суслики, кхе-кхе... здесь вполне может оказаться небезопасно.

— Да кто тут может быть? Лесов нет, спрятаться негде... И потом, мы же не безоружные, и нас много — чего нам сделается? Правда мужики?

Честно говоря я тоже не поддерживал идею бродить по ночуге. Рисковать людьми — к тому же такими ценными специалистами, а ещё пуще их оборудованием — глупо. Но вмешиваться пока не стал, заняв выжидательную позицию.

Мнения разделились. Чуи, Гарик и Башкир готовы были ходить всю ночь, а братья, Виктор Петрович и Рустам, ратовали за безопасную ночевку в самолёте.

— Я б тоже побродил — присоединился к активной части копателей Леонид. Ну а что, было бы самогона побольше, тогда да, есть интерес торчать тут, а у нас всего литр. На десять рыл. Смешно, ей богу... Так что вы как знаете, а я похожу. К тому же, — новичкам везёт!

— Ты наверное хотел сказать дуракам везёт? — после вступления Леонида, я всё-таки не утерпел, — мало того что от него и днем толку не много, он ещё и народ баламутит. — Так это, Лёня, не наш случай. Если тебя сожрут, то и хрен с тобой, а вот ребят уже жалко!

— Хех. Чего это вдруг?

— А того это, что они сейчас ключ к нашему процветанию, и рисковать этим ключом я не хочу. А значит господа, выпьем по-маленькой, — и в люлю. Если кто-то не накопался — светает рано, до отлёта ещё сможете походить. Тем более не последний раз, отныне заниматься своим хобби будете на профессиональной основе. — Ферштейн?

Золота много не бывает, я это понимал, но и рисковать не хотел. К тому же что нам мешает вылететь не рано утром, а немного позже? Ну и потом, кое-что мы уже добыли. Даже пара килограмм по ценам города, если я правильно помню — курс там двадцать к одному, это сорок тысяч патронов. На всех хватит и ещё останется.

С оружием конечно разговор другой, там курс совсем серьёзный, но если подойти к задаче творчески, и покупать ничего не придется, — сами отдадут.

— Конечно ферштейн, босс! — снова первым отреагировал Чуи, и судя по возникшей паузе, наглухо подавил всех своим авторитетом.

А точку в споре поставил дядя Саша.

— Ну-у... Раз такое дело... — он поднялся со своего поста на перевернутом ящике, и кряхтя, — словно заправский старикан, скрылся в чреве самолета, но тут же вернулся обратно. И не один, а с пятилитровой канистрой.

— Вот, берёг до случая... Настоечка...

События развернувшиеся после такого подарка, никакой смысловой нагрузки не несут, а потому мы их просто пропустим.

****

Утро следующего дня.

Уснул я в кресле, и когда пришла пора просыпаться, с трудом собрал себя в кучу. Мало того что голова болела, так ещё и затекло всё. Спать сидя — удовольствие ниже среднего, но вариантов особенно не было, либо на пол, либо так, скрючившись.

Проморгавшись, я поднялся, протёр запотевшее окошко и выглянул наружу. Погода хорошая, сухо. Солнце еще не высоко, на небе ни облачка, а вся коп-компания уже за работой.

Вот я поспать. Слегка стыдно даже. Леонид и тот при деле, вон он — лихо, как косой, прибором размахивает вдоль берега. Немного ближе и правее шагает Чуи, неподалеку Гарик, Федор с Петром ушли подальше, почти на вершине второй горы маячат. Виктор Петрович чуть ближе, но тоже далековато утопал, только Рустама нету, наверное с другой стороны бродит, поэтому не видно.

В кабине никого, пойду наружу.

— О-о! Васёк! Проснулся наконец.., я уж думал ты сдох... — пошутил внезапно обнаружившийся дядя Саша. — Чайку может?

Чуть поодаль дотлевал костерок, а из носика стоящего на углях чайника поднималась прозрачная струйка пара.

Эх... перед глазами привычно растворилась кофейная чашечка. Буду в городе, в лепешку расшибусь — а добуду себе кулёк кофейных зёрен.

А пока травяной чай. Оно конечно лучше чем ничего, но бодрости от него никакой, разве что горячий.

— Нашли что-нибудь? — обжигаясь, отхлёбываю настоявшийся до гречи напиток.

Дядя Саша пожимает плечами.

— Конфетку?

Конфет у нас давно нет, но в школьной столовой готовят что-то похожее на мармелад, не знаю из чего он, но достаточно вкусно.

— Нет дядь Саш... Мне б таблетку... — пока сижу не шевелясь, ещё терпимо, но стоит шевельнутся, голову словно тисками сдавливает.

— Таблеток нет, могу пять капель накапать. — предлагает он, и не дожидаясь ответа скрывается в самолете.

— На вот, полечись... — возвращается обратно и протягивает стакан с едва прикрывающей дно жидкостью.

Я понимаю что словил похмелье и надо опохмелиться, но до того противно, что с трудом заставляю себя «полечиться».

— Странно что ты один болеешь... — дождавшись пока я отморщусь, дядя Саша разламывает огурец и одну половину протягивает мне. — Закуси...

Ага, странно. Тем более что и пил то я всего ничего. Пол стакана — не больше. Но организм штука странная, если так отреагировал, значит были причины.

Боль постепенно проходит и минут через пятнадцать я уже могу сносно соображать.

— Давно они бродят? — судя по унылым лицам копателей, золота пока не нашли, хотя может просто после вчерашнего пообвыклись, и так бурно уже не реагируют.

— Прилично. Едва рассвело как высыпали... Спать даже не ложились...

Нащупав в кармане часы, я посмотрел на время — восемь сорок семь. Через час начнёт припекать, сейчас уже под тридцать, а ведь солнце ещё только поднялось. И ветра как назло нет.

— Спасибо. — допив чай, я поставил стакан возле костра, и сняв одетый на ночь свитер, направился к ближайшему копарю — Виктору Петровичу.

Невысокий и сухощавый, в длинном плаще и с лопатой на плече, издали он чем-то напоминал жековского газонокосильщика. Они примерно так же машут своими стримерами, разве что чуть помедленнее.

— Утречка вам доброго Виктор Петрович! — подхожу спереди чтобы не напугать.

— О! Василий. Здравствуй. — он останавливается, снимает наушники — они у него без проводов, и воткнув лопату в землю, упирает на неё прибор.

— Как у вас? Клюёт?

— Не особо. Вчера видать спугнули... Вот... — сунув руку в карман плаща, он долго там шарится, и наконец нащупав, протягивает раскрытую ладонь.

— Ну да, не густо... — на ладони всего три малюсеньких крупинки, самая крупная чуть больше спичечной головки. — А у ребят есть чего?

Виктор Петрович мотает головой.

— Нету. Говорю же, спугнули.

— Ладно, не буду мешать. — решаю дойти до Леонида, а по пути зацепить Чуи и копошащегося неподалеку Гарика, он, активно орудующий лопатой, явно что-то нашёл.

По-хорошему нам бы прямо сейчас стартануть, подготовиться, и завтра с рассветом выдвинуться в город. Риск конечно есть, и немалый, — засветились мы тогда конкретно, но с другой стороны — а где его нет?

Внезапное шипение из под ног заставляет отпрыгнуть, и извернувшись, отступить ещё на пару шагов. Пока соображаю что к чему, виновница моего испуга шустро уползает в противоположную сторону. Достаточно крупная для наших мест гадючка, напугана не меньше меня, поэтому и шипела, хорошо что не укусила, — пронесло. Вот кстати о риске, даже сейчас, в чистом поле, в окружении друзей, меня запросто могла укусить змея, и кто знает чем бы всё обернулось. Так что риск есть везде, можно и дома со стула упасть, да башку пробить.

— Как оно? — подхожу к Чуи, но тот, даже не снимая наушников, так морщит лицо, что все вопросы отпадают сами собой.

Зато Гарик всё ещё роет. Наверняка нашел что-то вроде вчерашней россыпи. Но стоит мне двинуться в его сторону, как он поворачивается и разводит руками — мол не ходи, ничего интересного.

Ну и ладно. Пойду к реке, умоюсь по-человечески, и Леонида проведаю.

Иду не напрямик, смотрю под ноги, не спеша обхожу густую траву и россыпи молодой чилиги, встреча со змеёй ещё стоит перед глазами. Ближе к реке трава густеет, но вместе с тем появляется большие каменистые участки, шагать по которым одно удовольствие.

Подхожу к обрыву — ух!.. высота... Не знаю, метров семь до воды, если не больше. Эта река совсем не похоже на тот, наш Суундук, там попересохло местами, и течение пробивается через узенькие проплешины, а тут словно в половодье — на стремнине вода аж бурлит, а в поворотах омутами хороводит. Красиво...

Вот только умыться негде, обрыв настолько крутой, что о спуске нет и речи, что в одну сторону, что в другую, на сколько глаз хватает.

Ну и ладно, вечером баню затоплю, попарюсь, а то забыл уже что такое веник, так, ополоснешься слегка, грязь смоешь, да и хорош. — Стыдно.

— Ну и чего ты тут расселся? — неслышно подошел Леонид, и подняв с земли плоский камешек, попытался пустить блина.

Камень шлёпнул дважды, встал на попа, и с бульком скрылся под воду.

— Слабак. — констатировал я.

— Сам попробуй, видишь высота какая, угол не тот...

Я поднялся, и выбрав камешек поплоще, запустил параллельно воде.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть! — Шесть блинов, не то что ты! угол... угол... Накопал чего?

— Ага. — расстроено буркнул Леонид, — на вот, выкуси. — и протянул ещё один наконечник, почти такой же как вчерашний; дырка, шип, всё на месте.

— Ну что, поздравляю с находкой, у остальных тоже пусто.

— Чего, даже у Витька? — видимо пьянка пошла на пользу, ещё вчера они называли друг друга исключительно по имени отчеству.

— Грамм пять может и выкопал, примерно... Говорит, сглазили место.

— Да ну... Чушь собачья. — отмахнулся Леонид, — не верю я...

— Твоё право. Только факт налицо, вчера копали без продыха, а сегодня голяк.

— На рыбалке тоже так же, сегодня густо, завтра пусто. — Что с того?

— Ладно, может ты и прав, давай народ собираем и по коням.

*****

Сборы были недолги.

Расстроенные неудачными поисками копари, заметив что мы возвращаемся, потихоньку потянулись следом. И уже через полчаса весь наш дружный коллектив усаживался в салон кукурузника.

Всё золото сложили в один мешочек, и я, как самый ответственный, запихал его во внутренний карман жилетки. Так спокойнее.

— Ну что, ничего не забыли? — пощёлкав выключателями, громко прокричал дядя Саша. Ему никто не ответил, — значит не забыли. И он, удовлетворенно кивнув, запустил двигатель.

Летели недолго. Обратный путь занял чуть больше времени, но топлива, из-за попутного ветра — так сказал дядя Саша, ушло много меньше. Не знаю как так может быть, но факт налицо, бензин сэкономили.

Я дремал, мужики дружно храпели — сказывались бессонная ночь и утренний забег с металлоискателями. Дядя Саша рулил, негромко напевая что-то очень знакомое, но делал это так неуклюже, что мне никак не удавалось уловить что же он изображает.

Я вообще планировал в бинокль поглядеть, пока летим, даже из рюкзака достал и на шею повесил, но так и не сподобился, выйдя из дремы только перед посадкой.

Толчок о землю, скрип тормозов, и мы дома. Грязные, уставшие, но довольные и с чувством выполненного долга.

Выгружаемся, — рюкзаки, приборы, лопаты. Всё перегружается в подъехавшую буханку, и впихнувшись туда же сами, ещё немного трясёмся по раздолбанной дороге.

Высадив меня у штаба, уазик уезжает дальше, — развозить ребят по домам, а я, прижимая рукой отвисающий карман, поднимаюсь на второй этаж.

Глава уже ждёт, стоит перед кабинетом напротив окна и нервно курит. И я его прекрасно понимаю. Затея с поиском — та ещё авантюра, но на ней столько всего завязано, что тут не только занервничаешь, — с ума сойдешь.

Тем более что в станице и других проблем хватает. Взять хотя бы недавних ходоков.

Подходя, молча протягиваю руку, глава так же молча пожимает её, и кивает на дверь кабинета.

— Пойдем, там поговорим.

Заходим в кабинет, он сразу проходит к окну, я останавливаюсь перед столом.

— Ну, — Сергей Алексеевич едва сдерживает нетерпение, — нашли что-нибудь?

Я киваю, и дабы не нервировать человека, высыпаю на стол содержимое кармана.

— Охренеть... — не сводя глаз с самородков, он, как загипнотизированный, медленно подходит к столу, и наклоняясь, берёт самый большой камень.

— Это сколько же в нём?..

— Точно не скажу, не взвешивали, но прилично должно быть.

Глава кивает задумчиво, ещё какое-то время перебирает золотые куски, и наконец переключается на меня.

— И много там ещё такого?

Обнадеживать не хочется, поэтому отвечаю уклончиво, мол найти можно, но нужно время.

Дальше разговор переходит в другое русло, русло существующих проблем и поиска их решений.

Первое, это конечно поездка в город. Список того что нужно купить — самого необходимого, едва умещается на трёх тетрадных листах. Причём оружие с боеприпасами занимают всего две строчки, остальное непонятно что.

— Как вы это себе представляете? — не дойдя даже до середины, я бросаю читать. — Супермаркетов там нет. В лучшем случае если что-то случайно попадётся, но это вряд ли, — оружие, патроны, лекарства — быть может. На этом всё. Никаких бормашин и тепловизоров! Тем более в таком количестве! Откуда им взяться?

Я негодовал. Столько раз говорили об этом, и вот тебе на, — того что действительно нужно, в списке нет, а всякая хрень — пожалуйста.

— Не кипятись. Это не руководство к действию. Это перечень вещей которые в принципе нужны, но никто не рассчитывает что ты их завтра добудешь, просто если вдруг тебе встретится что-нибудь отсюда, ты не пройдешь мимо. А приоритеты те же. — Оружие, боеприпасы, топливо. Тем более я тут ни причем, такие вопросы выносятся на совет, и эта бумажка результат вчерашнего дневного заседания четырнадцати человек. Так что будь терпимее. Вот ещё посмотри.

Достав из ящика исписанную ручкой ксерокопию, Сергей Алексеевич протянул её мне.

— Что здесь?

— Перечень имеющегося у нас оружия, необходимое количество боеприпасов, калибры... В общем всё первоочередное, остальное по возможности, мало ли...

— Ясно. — мельком пробежавшись по копии инвентаризационного табеля со сделанными от руки пометками, — реально нужная информация, я убираю бумагу в карман откуда только что достал золото.

— И что, серьёзно четырнадцать человек составляли это? — киваю на трёхлистовый талмуд.

— Угу. — пожимает губы глава. — С девяти до семнадцати сидели.

— Серьезные дядьки... — меня давно возмущали бестолковые собрания совета, — ладно в начале; общий шок, в головах раздрай, вопросов больше чем ответов — можно посовещаться, но сейчас то? Вместо того чтобы работать, эти олухи списки составляют. Причём не для того чтобы взять собственноручно начертанное, и пойти исполнять, — нет конечно! Они записывают свои пожелания чтобы их исполнил я, или такие как я.

— А сейчас они где?

Глава усмехнулся.

— Отдыхают наверное. Чаю может?

Отказываться я не стал, и потратив ещё почти час на обсуждение деталей завтрашнего похода, забрал со стола золото — его ещё требовалось переплавить, запихал обратно в карман жилетки, и закинув рюкзак на плечо, двинулся к ремонтникам забирать Зяму.

Глава 29

Рассчитывая что успею заняться домашними делами, я ошибался; подготовка к поездке заняла непредсказуемо много времени.

Пока всех собрал, вкратце объяснил что да как, потом ещё раз уже более подробно, пока загрузились всем необходимым — оказалось что время давно ночь и надо хоть немного поспать.

Только спать не хотелось, точнее не моглось. Мешали мысли о предстоящем мероприятии.

Вроде бы всё просто: Доехал, купил, погрузил, вернулся. — Но это если не вникать. А если вникнуть — то вообще не просто.

Даже не знаю с чего начать. Пусть будет топливо. Купить которое — полдела, или даже меньше.

Один разговор если ты покупаешь бак, или канистру, и совсем другой когда заправляешь несколько тонн. Естественно кто-нибудь заинтересуется — куда пойдет такое количество бензина? Ведь основные игроки определены, территории поделены, договоренности достигнуты. И появление новичков, для этих основных — как минимум нежелательно. Это если говорить об орудующих в городе крупных силах, однако есть банды и поменьше, которые так же заинтересуются, преследуя свой шкурный интерес.

Но как бы там ни было, а покупать всё равно придётся, поэтому обязательно надо что-то придумать.

Теперь к патронам. У нас три пулемёта, семнадцать автоматов, тридцать нарезных карабинов, полсотни ружей и несколько пистолетов. Итого больше ста стволов — на каждый, в среднем, надо хотя бы по сотне патронов. На автоматы и пулеметы побольше, остальным поменьше. Десять тысяч штук. И это только так, на первое время. Двадцать к одному — полкилограмма золота. Плюс топливо, пусть десять бочек, это две тонны, множим по курсу, — еще полкило.

Золота мы выкопали чуть больше полутора килограмм, а значит на всё остальное — лекарства и прочее, остается всего пятьсот грамм, что, по конским ценам города, совсем не много.

Возможно я чересчур напрягаюсь и всё пройдет нормально — приедем, закупимся и уедем, но всегда лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.

Так что в итоге обычная «поездка в магазин» превращается в полноценную боевую операцию, успех которой непонятно от чего зависит.

И ладно бы это была разовая акция, — куда ни шло, но нам всяко придётся туда вернуться, других источников пополнения запасов у нас нет, и вполне возможно никогда не будет.

С транспортом тоже до последнего сомневался, поначалу думал взять камаз, — в него и бочки поместятся, и народу можно побольше напихать, но поразмыслив, решил обойтись так. Бензина, конечно, много не увезем, но кое-что поместится. Ко мне пара бочек войдет спокойно, а если выкинуть задние сиденья — так и все три, в буханку штуки четыре. Если не в одном месте брать, и внимания особого не привлечет, и на какое-то время утолит топливный голод.

Понятно что план никакой, всё построено на «если» и " наверное", но с такими вводными всё равно лучше ничего не придумать.

Поэтому и не спал, всё думал и думал, как бы сделать так, чтобы вышло как в той присказке — и невинность соблюсти, и дитя приобрести.

*****

— Не прижимайся ты, от пыли дышать нечем... — попросил Леонид, пытаясь поудобнее устроиться на сиденье. Мы ещё только выехали, а он уже во всю зевал, заражая своей зевотой. Вообще-то окна закрыты, но это ни разу не спасает, по-хорошему бы уплотнители в дверях сменить, но тоже не факт что поможет — всё равно дыра на дыре.

Поэтому спорить я не стал, а тоже зевнул, и чуть притормозив, отстал от буханки. Дышать стало полегче, но всё равно откуда-то тянуло. Хотя чему удивляться? — Середина июля, дождей не было уже почти месяц, земля просохла до такой степени, что пыль поднималась даже когда просто идешь по траве, — чего уж говорить про здоровенные колеса уаза.

Вообще, если посмотреть на природу нашего края непредвзято, плюсов не так много. Иногда кажется что их вообще нет, и люди селились тут исключительно не по своей воле. Гарнизоны, каторга, ссылка — вот основные источники пополнения популяции. Ведь степь — всё что не у воды, мертво десять месяцев в году — и только апрель-май единственное время когда здесь хоть что-то оживает. Про зиму вообще молчу, минус тридцать со шквальным ветром это вполне обычно, как бы ты не был одет — выдувает за минуту. Со снегом тоже непонятно, бывает совсем бесснежно, а бывает выше крыш наваливает. Колебания температур настолько резкие, что за один день столбик термометра может дважды упасть на минус двадцать, и дважды же подняться до нуля.

Летом тоже непросто, печёт как в аду, в тени за пятьдесят, горячий и сухой ветер, — яичница на капоте готовится за пару минут, а асфальт плавится прямо на глазах. Единственное спасение — река и кондиционеры.

Понятно что человек ко всему привыкает, даже к самому плохому, но если ты не родился здесь, в этом царстве жары и холода — адаптация может длиться всю жизнь.

Вот только Леонид местный, потому наплевав на всё, укутался в старое шерстяное одеяло как в кокон, и буркнув что-то вроде — «приедем разбуди» — отвернулся.

Нет, всё же надо было его за руль посадить, с завистью глядя на него, подумал я. Хотя, с другой стороны, ехать далеко, не раз ещё поменяться успеем. Так что отольются кошке мышкины слёзы.

Впереди идущие машины берут левее, напрямую не поедем, делаем петлю, чтобы к городу подъехать не со стороны станицы. Километров за десять до цели оставим засаду, и разделившись, продолжим путь поодиночке, тоже из соображений конспирации.

Едем не быстро, средняя скорость не больше сорока километров, и часа через четыре начинаем присматривать что-нибудь подходящее. Главное условие — место должно быть укромное, но в то же время не вызывающее подозрений.

Гора, промоина, лесок, — что угодно, лишь бы машину удалось спрятать, и это не выглядело бы как ловушка. Ведь если за нами увяжется хвост, отсечь его нужно не затягивая, одним ударом.

Но в степи с лесками и промоинами сложно, а к реке приближаться нельзя. Компромисс находится быстро, — чилига. Правда так просто машину в ней не спрячешь, придётся чуточку покопать. Чилижные кусты невысокие, сантиметров по восемьдесят, но и пикап не уаз, так что копать не сильно много.

Яму для машины, позицию для пулемёта, и несколько одиночных точек. Вот примерный масштаб работы, времени на которую у мужиков будет предостаточно, обратно поедем не раньше вечера, а скорее всего завтра с утра.

Главное когда будем возвращаться, не перепутать «наши» кусты, с какими-нибудь другими.

Оставив пикап и его пассажиров, мы еще какое-то время движемся в колонне, но едва на горизонте появляется город — расходимся.

Я беру левее, одна машина идёт напрямик, а вторая уходит направо. На рынок где были в прошлый раз, решили пока не соваться, проедем сразу до следующего, — там совсем рядом, ну а дальше уже по обстоятельствам, город большой, развернуться есть где.

— Ты золото по карманам распихай, не держи в одном. — едва колеса уаза коснулись асфальта, посоветовал Леонид.

Он вообще свою часть рассовал куда только можно, приговаривая — «подальше положишь, поближе возьмешь.»

Я же ограничился всего двумя карманами, внутренним в жилетке, и нагрудным на футболке.

— Угу. — притормаживая перед поворотом я прикидывал как лучше проехать, и мне было не до распихиваний. Если прямо, — упремся в шлагбаум с охраной, а если свернуть прямо здесь, то придётся углубиться в город, и уже оттуда искать выход к рынку. Выбрав второе я проехал по забитому мусором переулку, и ещё раз вывернув руль оказался на широкой улице, наверняка при жизни города бывшей каким-нибудь проспектом.

Запомнив цифры одометра — чтобы хоть как-то ориентироваться, я переключился на четвертую, и с наслаждением откинулся в кресле. Машина идёт хорошо, почти ничего не гремит и не раздражает. Вот только наслаждался я не долго, проезжая через один из перекрёстков, заметил как по параллельной дороге движется автомобиль, и проследовав за ним, выехал аккурат к нужному месту.

— Дежавю. — авторитетно крякнув, заявил Леонид.

Действительно, — как под копирку; те же стоящие углом дома, такие же надписи мелом, точно такая же пивнушка-трактир.

Вот только людей здесь совсем нет. На всей площади ни одного человека. Машин тоже немного, а точнее всего три штуки: в самом начале пара размалеванных уазов коротышей, да только что запарковавшийся высокий микроавтобус на больших колесах.

И хотя места достаточно, но я притыкаюсь возле микроавтобуса.

— Погоди пока. — перегнувшись назад, — сиденья мы убрали, чтобы уместить бочки, Леонид снял с крючка автомат. — бережёного бог бережёт... — пояснил он. — посидим...

Секунд тридцать ничего не происходило, затем с водительской стороны вышел невысокий пузатый мужичок в сером камуфляже, и обойдя микроавтобус кругом, открыл заднюю дверь.

В тот же момент из магазинчика перед которым мы остановились вышел ещё один мужик, без пуза, но так же в камуфляже, и лениво спустившись с лестницы, подошёл к пузатому. Со стороны это напоминало встречу двух приятелей, но судя по выражению на лицах говорили они о чем-то материальном, не спорили, то вроде как торговались.

Продолжалось это недолго, видимо договорившись они ударили по рукам, и тот что из магазина двинулся обратно, но уже с большой картонной коробкой, явно тяжелой — судя по тому как он кряхтел и пыжился.

Водитель же вернулся обратно, и с прищуром покосившись на нас, сел за руль, завёлся и уехал.

— Как то пустовато здесь, не находишь?

— Нахожу. — согласился Леонид, и щелкнув предохранителем автомата — чтоб не выстрелил ненароком, открыл дверь, уже с улицы добавляя — Как раз вот сейчас и спросим...

****

— Дак у соседей сегодня все. — когда мы вошли в магазин, пояснил хозяин — тот самый мужичок который выходил за коробкой. — Караван пришёл, — продолжил он, — товара кучу навезли всякого; жрачка козырная, бухло настоящее, курево, пушки, тачки опять же... А вы что, с луны упали?

— Практически. — не стал углубляться я.

Караван с товаром "оттуда" — это то что нам нужно, поточнее разузнать что да как, и примкнуть к всеобщему веселью, авось пронесёт. Но патроны лучше взять здесь, цена вряд ли будет выше, зато потом можно будет не отвлекаться и спокойно побродить.

— Нам бы патрончиков прикупить, есть у тебя чё?

— Конечно. — расцвел хозяин. — Какие нужны? На калаш? — посмотрел он на автомат.

— И на него тоже. Вот тут написано чего и сколько. — я заранее составил несколько списков, рассчитывая брать патроны небольшими партиями в разных местах.

— Та-экс... Что тут у нас... — хозяин заглянул в бумажку, и удивленно присвистнул — солидно... На войну собрались?

— Типа того. — подтвердил Леонид. — посёлочек один заприметили, хотим приступом взять.

Хозяин удивленно посмотрел сначала на него, потом на меня, и снова уставившись в список, неопределенно хмыкнул.

— А чего? Нам ведь надо как-то жить? Глядишь и мы такой караван притащим. — подмигнув хозяину, Леонид широко улыбнулся.

— Вот ты шутник!.. — расслабился продавец, — я уж подумал...

Но объяснять, о чём именно подумал, он не стал, и подчеркнув некоторые позиции в списке, вернул мне листок.

— Подчёркнутое есть, могу даже больше дать, а вот последних позиций нету. Вообще редкость.

Я присмотрелся. Ну да, семь шестьдесят два и пять сорок пять он отметил, гладкоствол тоже, а вот остальное оставил без ретуши.

— Понятненько... Этих калибров у тебя только нет, или вообще?

— Не знаю, — пожал плечами продавец, — возможно и есть у кого, но товар вообще-то не ходовой, так что не факт что найдется. Платить чем будете? Рыжьем?

— Ага, им родимым, — подтвердил я, и кивнув на коробку, как бы невзначай поинтересовался, — оттуда чтоль?

— Ну да. Взял кое-что для себя, побалуюсь... — мечтательно закатил глаза торгаш, и засунув в коробку руку, вытащил литровую бутылку шотландского виски и запечатанную пачку Винстона.

— Нормально. — одобрил Леонид. — Интересно, там не всё ещё раскупили?

— Думаю нет. Караван в этот раз большой был, охраны только душ триста, но в любом случае ништяки так быстро не расходятся. Дорогое удовольствие.

— И почём такая? — Леонид буквально впился глазами в синюю пачку.

— Я оптом брал, по бартеру, так что не скажу, всё сугубо индивидуально, как договоришься.

— Понятно... — Леонид вздохнул тяжело, достал из кармана свой походный кисет, набил трубку, и вышел на улицу.

Я же остался ждать пока торгаш соберёт заказ, — но это оказалось вообще не быстро — особенно пересчёт патронов, — поэтому загрузились мы только минут через сорок, и рассчитавшись, двинулись дальше, с нетерпением предвкушая предстоящий шопинг.

Ехали недолго. Дольше пытались заехать внутрь набитой людьми площади — машины пускали по очереди — одна выехала, другая заехала. Народу вокруг просто кишело. Торговали везде куда не посмотри, длинные ряды простирались от края до края, ассортимент самый разнообразный, от трусов до ракет, на любой вкус и кошелёк.

Рассчитывались по-разному. Кто во что горазд.

Протиснувшись в какую-то лавку я обалдел от обилия товаров "оттуда". В первый наш приезд витрины пустовали, а перечень товара умещался на паре листочков, и то многого не было в наличии, но в этот раз витрины буквально ломились от всяких банок, пачек, коробок и тюбиков. — Зубные пасты, шампуни, бритвенные станки, крема, какие-то склянки разноцветные, пачки сигарет, блоками и по одной, косметика, спиртное, конфеты — в общем полный треш для отвыкшего от изобилия человека.

— Слышь, друг, Мальборо почём отдашь? — Леонид поймал одного из снующих по ту сторону прилавка продавцов, коренастенького паренька лед двадцати, ещё прыщавого, но с уже начинающей лысеть макушкой.

— На патроны не меняю. — оценив Леонидовский прикид — а выглядел тот весьма спорно, поинтересовался "друг".

— Рыжьё пойдет? — прошептал, качнувшись к нему Леонид.

Парень отпрянул, покосился по сторонам, и так же тихонько ответил.

— Конечно. Пачка — пять, блок — сорок. Берешь?

Глаза Леонида округлились, лицо вытянулось, но быстро придя в себя, он решительно кивнул,

— Беру!

— Блок? — в предвкушении осклабился парень.

— Не, пачку.

Продавец поджал губы но промолчал, а Леонид полез по карманам, и через минуту поисков добыл таки нужный мешочек.

Мгновенное взвешивание — весы показали пять с половиной, и блеснув оберткой покупка перекочевала в бездонные Леонидовские закрома.

— Что то ещё? — парнишка переключился на меня.

— Кофе имеется?

— Растворимый, зерновой?

— В зёрнах.

— Ща, — парень кивает и уходит в подсобку, и почти сразу же возвращается с килограммовой пачкой арабики.

— Двадцать грамм. — надменно сообщает он.

Теперь уже моя очередь удивляться. Пачка кофе стоит как пять сотен патронов.

— Можно бартер. — видя моё изумление, тут же предлагает парнишка.

Но менять мне не на что, поэтому пытаюсь торговаться.

— Дешевле отдашь?

— Парень поджимает губы и демонстративно отворачивается.

— Ладно, погоди. Сую руку в карман жилетки, нащупываю несколько крупинок, и аккуратно выкладываю на весы. Восемнадцать. Не хватает.

Но продавец неумолим.

— Ещё два грамма. — холодно произносит он, только я и так сомневаюсь в рациональности покупки, поэтому чаша весов в голове склоняется в сторону экономии, и смущенно вздохнув, я просто забираю крупинки.

— Извини дружище, думал хватит, но вишь как оно получилось, давай в следующий раз...

Продавец заметно напрягается, но быстро берет себя в руки, и с улыбкой объявляет о грандиозной скидке в те самые не хватающие два грамма.

Глава 30

— Ну чего еще? Пошли отсюда... — пихнув меня в бок, прошептал Леонид.

Рассчитавшись и спрятав запазуху пакет с кофе, я задержался у витрины, пытаясь запомнить ассортимент. Можно было заснять на телефон, но непонятно как к этому отнесутся хозяева магазинчика, а привлекать ненужное внимание как-то не хочется. Поэтому просто смотрел.

Народу прибавилось. Пока мы торговались, с улицы ввалилась целая компания поддатых мужиков. На первый взгляд опасными они не выглядели, но вели себя вызывающе, заставляя инстинктивно напрягаться.

— Да идём, идём... — покивал я, и стараясь никого не зацепить, двинулся следом.

Судя по ассортименту товаров, и тому что на пачке кофе ещё не истёк срок годности, где-то поблизости появилось что-то свежее, — может быть поселок типа нашего, а может и городок какой. Узнать бы что к чему, но напрямую не спросишь, надо пошёркаться по базару, люди то не молчат, может и услышим чего... Тем более патроны, основную часть, мы закупили, остается найти недостающие, да бензином затариться. Только вот что-то заправщиков не видать...

— Ну что, откуда начнем? — оказавшись на улице, мы отошли в сторонку, — насколько это было возможно, и задрав головы разглядывали территорию рынка.

— Не знаю. — как всегда пожал плечами Леонид, — Вообще ничего не понятно, каша-мала какая-то. Можно где-нибудь с краешку пока побродить, а там видно будет.

И мы, стараясь особенно не толкаться — что оказалось не так то просто, побрели по крайним рядам, на которых торговля шла в основном с машин.

Народа всё прибывало. Галдели повсюду, обсуждая достоинства и недостатки товаров, кто-то сбивал цену, кто-то никак не мог выбрать, но основная масса просто глазела. На заменяющих прилавки капотах чего только не было. Одежда, обувь, инструменты, запчасти, оружие, игрушки, всевозможные гаджеты и бытовая техника.

— Вон, гляди, эти похоже магаз рыболовный обнесли — кивнул Леонид на обставленную удочками и резиновыми лодками буханку, народа возле которой было не так чтобы и много. — Пойдем посмотрим?

Мы подошли. Почти весь стандартный ассортимент. Есть даже подводные ружья и складные стулья. Мелочевка по ящикам, самое мелкое; крючки, грузила, поплавки всякие — в плоской коробке, то что покрупнее; леска, катушки, кормушки — в коробке побольше. Даже сети имеются.

Продавец явно в теме, на вопросы отвечает чётко, знает каждую позицию, где что лежит и для чего предназначено. Определенных цен, как таковых, нет, в золоте оценивает всё очень дорого, такой же ценник в патронах. Видно что продавать за золото он не хочет, переводит разговор на бартер. Спрашивать что именно ему нужно — бессмысленно, нужно предлагать что-то конкретное, ориентируясь на его запросы.

— Ну что, поглядел? — сам вдоволь насмотревшись, я решил поторопить напарника, всерьёз заинтересовавшегося выставленными вдоль борта спиннингами.

— Ага. — с сожалением возвращая на место один из них, ответил тот. Всё это время он пытался разговорить хозяина, но тот ни о чём кроме удочек говорить не хотел, много улыбался и всячески расхваливал товар.

Дальше по ходу, поперёк ряда, с длинного прицепа торговали одеждой. Разложенные на устеленном картоном асфальте вещи также относились к чему-то спецовочному или охотничьему: комбезы серого цвета со светоотражающими полосками, синие куртки с надписями типа — «СПЕЦСТРОЙМОНТАЖ», камуфлированные штаны и шапки, огромных размеров обувь с меховыми опушками, мохнатые свитера и такие же волосатые рукавицы.

Народа и здесь небогато, да и одежда нам не нужна, поэтому мы просто прошли дальше, к старенькой тойоте с открытым багажником. Заглянув в который Леонид заметно оживился, и наклонившись, достал оттуда желтую бензопилу.

Я тоже посмотрел. Аккуратно разложенные инструменты: Еще пара бензопил, кроме той что у Леонида, сварочный инвертор, маска к нему, болгарка маленькая, аккумуляторная, перфоратор в чемодане, дрель, несколько газовых и разводных ключей, да ящик с инструментами помельче. Всё сильно не новое, и явно не с магазина.

— Хозяин! Сколь хочешь? — подёргав за цепь, Леонид заглянул в салон тойоты.

Дверь открылась, и оттуда вылез парнишка лет четырнадцати, можно было бы сказать ребёнок, если бы не лицо, по-взрослому хмурое и злое.

— Погодите чутка, отец отошёл ненадолго, придёт, расскажет что к чему. — заученно выдал он.

— Не... мы ждать не станем, лучше попозже подойдём, глядишь и застанем твоего батьку... — укладывая пилу обратно, улыбнулся пацану Леонид. Но тот в ответ лишь нахмурился, сухо кивнул, буркнул что-то, и залез обратно в машину.

— И нахрена тебе пила? — негромко поинтересовался я, когда мы отошли подальше.

— Да вообще не нужна. — ответил Леонид, — Я так, думал хозяина разговорить...

За тойотой ещё с нескольких машин торговали шмотьём, в основном всё той же спецодеждой, спроса на которую, видимо из-за сезона, особенно не было.

Пара неплохих пикапов дальше, которые сами оказались предметом торгов, хотел ценой поинтересоваться, но хозяев не нашёл, ни внутри, ни снаружи никого не было, только табличка под стеклом, сообщающая о самом факте продажи.

— Вон, народ толкётся, глянь...

Немного в стороне — по соседнему с нашим ряду, вокруг какой-то машины собралась целая толпа, чем там торгуют мы не видели, но судя по толкучке, чем-то интересным.

Переглянувшись, мы сразу двинулись туда.

— Да это наперсточники же... И тут они... — приподнявшись на колесе стоящего рядом автомобиля, я заглянул за плотное людское кольцо.

— Вай-вай-вай! Я спрятал а ты угадай! Давай-давай генацвале — давай угадай! Вай-вай-вай-каравай!

Используя металлическую бочку вместо стола, ещё не старый, но уже седой грузин шустро крутил пластиковые баночки от йогурта.

— Ну что генацвале? Запомнил?

Прямо перед ним стоял грозного вида усатый мужик с закинутой за спину Сайгой. Не обращая внимания на незатыкающегося «крупье», он пошевелил губами, причмокнул пару раз, и прижав одну из баночек, глухо буркнул.

— Тут!

Грузин поднял оставшиеся две — шарика под ними не было.

— Вай генацвале! Ты что, решил разорить меня? Забирай свой выигрыш и уходи! Я с тобой больше не играю — кто ещё хочет поучаствовать в разграблении бедного Давида? — теряя интерес к усатому, — который шустро сгреб что-то с бочки, грузин переключился на толпу.

— Пошли отсюда. — спрыгнув с колеса я обернулся к Леониду, но неожиданно услышал его голос совсем не там где ожидал.

— Я хочу! — каким-то непостижимым образом он оказался возле бочки с наперстками, и опёршись в неё руками, в упор смотрел на грузина.

— Вай молодец! — отшатнулся тот — Давай поиграем! Что ставить будешь?

Я едва не зажмурился. Сейчас ведь всё проиграет... И остановить никак.

Но вместо золота Леонид достал только что купленные сигареты, и молча положил на край бочки.

Толпа одобрительно загудела.

Грузин ухмыльнулся, и извлёк из нагрудного кармана точно такую же пачку.

— Кручу верчу запутать хочу вай-вай смотри запоминай! Где шарик? — шустро шевеля руками, затараторил он, потом остановился, и выжидающе замер.

Леонид почесал в затылке, и долго, наверное с минуту, изучал расставленные в рядок баночки. Не спеша поднял руку, и не отрывая глаз от лица грузина, уверенно прижал правую банку.

— Здесь! — громогласно заявил он.

Грузин пожал плечами, всем своим видом демонстрируя мол — здесь так здесь, и аккуратно поднял две оставшиеся баночки — пусто.

— Вай-вай-чики-чай! — картинно запричитал он — что ты делаешь брат? ты по миру пустить меня хочешь? Ты знал да?

Но Леонид отвечать не стал, он молча молча забрал сигареты и расталкивая толпу, протиснулся наружу.

Грузин ещё покричал что-то в спину, поплакался о том какой он несчастный, что все его обманывают, и принялся за следующего лоха.

— Ты как угадать смог? Случайно? — едва он вылез, как я накинулся с вопросами. Но Леонид не ответил, он открыл пачку, достал сигарету, жадно затянулся и блаженно закатывая глаза, выпустил плотную струю дыма через нос.

— Я уж думал этого никогда не случится... — расслаблено улыбаясь, он смотрел куда-то сквозь меня. — Какой же это кайф...

— Блин, я сейчас сам закурю! — глядя на прибалдевшего товарища, вырвалось у меня, хотя я давно бросил и уже долгие годы даже не вспоминал о вредной привычке.

— Это разогрев был... Они так всегда начинают, толпу заводят... — дымил Леонид.

Я одно время в такой бригаде работал... Давно правда...

Нет, я догадывался что он не всегда был законопослушным гражданином, но подробностей не знал, Леонид не рассказывал, а сам я не спрашивал.

— Там человек пять подставных как минимум... Вот я и решил помочь чувакам...

Он докурил почти до фильтра, и аккуратно забычковав окурок, убрал его во внутренний карман.

— Ну что, куда дальше?

Я посмотрел на часы. До контрольной встречи — а встретится мы должны были возле видимой со всех сторон высотки с выжженными окнами, — оставалось ещё два часа. Вполне можно побродить, вдруг на что-нибудь нужное наткнемся. Или услышим чего. Узнать бы откуда караван пришёл, пусть не точное место, но хотя бы направление. Если я всё правильно понял, подобное случается не часто, а скорее всего очень даже редко. Обычно поставки идут из самого города, желающих пощекотать себе нервы и добыть что-то стоящее здесь достаточно, но чтобы вот так, сразу такую кучу вкусностей, это навряд ли.

— Надо по лекарствам подумать. Должно что-то быть, если рыболовный и спецодежда есть, аптеки почему не будет?

Список необходимых препаратов лежал в жилетке рядом с золотом, но доставать его не было никакого смысла. Когда найдем где ими торгуют, тогда можно и достать, а пока пусть лежит.

— Не думаю что их будут открыто продавать. Если вообще будут. — озвучил прогноз Леонид.

Я тоже сомневался, шмотье или даже пушки — это одно, а вот лекарства, особенно востребованные, это совсем другое. Автомат он что, — убили хозяина, перешел к другому, а таблетку съел, и всё, новая не прорастет.

— Ну поспрошать то можно, чай не сожрут нас.

И вот так, рассуждая вполголоса, мы двигались по торговым рядам, разглядывая выставленые на продажу вещи, и старательно прислушиваясь к чужим разговорам.

Чего тут только не было. Один чудак даже картины толкал, часть расставил вдоль стены, часть повесил на кое-как вбитые гвозди. Народ иногда подходил, задерживался, но скорее так, как мы, поглазеть, во всяком случае я не видел чтобы хоть кто-то поинтересовался ценой, или предложил что-нибудь на обмен.

— И кому твои шедевры спёрлись?.. — высказал мнение большинства какой-то молодчик с патронташем через всю грудь и татуировкой на морде.

Но хозяин живописи ответом его не удостоил, глянул надменно, и молча отвернулся.

Молодчик постоял ещё несколько секунд, смачно сплюнул под ноги, и насвистывая что-то похабное, двинулся дальше по ряду.

— Ты посмотри, — дернул я за рукав Леонида, — книги вроде?

Чуть поодаль, в том же ряду по которому мы шли, торговали книгами. Они лежали на устланных картоном деревянных поддонах, и судя по обилию желающих их полистать, пользовались немалой популярностью.

Но стоило подойти поближе, как причина ажиотажа раскрылась сама собой — порнографические журналы в ассортименте, по пять грамм чистоты за экземпляр, либо пять патронов за лист с изображением порочной девы. Вот какая литература привлекла внимание местной братии.

— Ничего не меняется. — когда мы прошли мимо " горячего чтива" , вздохнул Леонид. — Я помню как подобные журнальчики только появились... В году наверное девяностом...

— Что, ностальгируешь? — поддел его я.

— Да иди ты. Память я так тренирую. — нервно отмахнулся Леонид.

Будучи немного младше, я не застал появление подобной литературы, то есть сколько себя помню, продавалась она везде и совершенно свободно. Вроде бы даже на почте можно было выписать, наравне с «Крестьянкой» или «Работницей».

Дальше по ряду торговали сигаретами, и к нашему огорчению они тут были почти вдвое дешевле, правда Мальборо я не заметил.

Потом шли лотки со сладостями — конфеты, шоколадки, печенье в пачках. Даже киндеры имелись. Почти как в Греции.

Постояв пару минут у прилавка, я узнал что почём, а Леонид ухитрился спереть горсть каких-то леденцов, и гордый собой двинулся дальше. Мне же оставалось только догонять.

Я конечно против воровства как такового, но тут скорее обычное хулиганство, детство в одном месте заиграло, вот он и пошалил на старости лет. Да и не такая уж это ценность. Подумаешь, горсть ландориков.

— Посмотри. — протягивая мне конфету, Леонид кивнул в направлении крайнего ряда с северной стороны. — Это то что я думаю?

Я присмотрелся, но сначала не разобрал на что именно он показывал, народ постоянно мельтешил перед глазами.

— Рабы чтоль? — наконец дошло до меня. Вдоль стен стояли какие-то клетки.

— Похоже. Пошли поближе подойдём.

Этот ряд оказался куда более длинным чем показалось поначалу . Начинаясь на площади, он уходил в глубину строений, в самом конце закручиваясь длинной петлёй.

Постройки не новые, и построены точно не для сегодняшней ярмарки. Глядя на почерневшие от времени деревянные подмостки, понимаю что живым товаром тут торгуют не в первый раз, наверняка привозят рабов не каждый день, есть какой-то график, но то что происходит это регулярно — факт.

— Ничему не удивляйся и ни на что не реагируй. — на всякий случай предупредил я товарища, надеясь что он не выкинет чего-нибудь этакого.

Ряд разделён надвое. С одной стороны набитые людьми клетки, с другой деревянный помост, по всей длине которого тоже стоят люди. В клетках аборигены мужского пола, — мелкие, худощавые, одеты в какую-то рвань, на помосте преимущественно женщины, многие с детьми, все тоже местные, белых нет.

Желающих приобрести себе раба, или рабыню не много, кроме нас с Леонидом здесь прохаживается пара одиночек да группа из нескольких человек, они о чем-то тихонько переговариваются, то и дело останавливаясь и подолгу разглядывая какую-нибудь из стоящих на помосте женщин.

Охраняют невольничий ряд несколько дюжих мужиков с автоматами, а в самом конце стоит небольшой грузовик с пулеметом в кузове и парой скучающих парней в камуфляже.

— Тебе не кажется что зря мы сюда поперлись? — тихонько шепчет Леонид.— Как бельмо на глазу маячим.

Вопрос риторический и ответа не требует, тем более что даже если кажется, деваться уже некуда, и вести себя нужно естественно, иначе точно что-нибудь заподозрят.

Проходим мимо клеток с мужским населением, внутренне удивляясь — кто же их купит? И дойдя до помоста, останавливаемся напротив полуголой девицы — из одежды у которой лишь обернутая вокруг бёдер тряпка.

Девушка весьма недурна. Невысокая, длинные чёрные волосы, прямой нос с чуть заметной горбинкой, высокий лоб, густые ресницы и чётко очерченные губы. Грудь не видно, заметив нас она стыдливо прикрывается руками и отворачивается.

— Интересно, — бормочет Леонид, — сколько она стоит?

Я пихаю его в бок, заставляя идти дальше. Он неохотно подчиняется, бормоча что-то неприличное в мой адрес.

Следующая рабыня полная противоположность первой, она высока, с короткими волнистыми волосами, слегка курноса, смотрит прямо, и хоть так же обнажена, прятаться не пытается.

Пока мы внимательно разглядываем девушку, к нам, оторвав зад от стула, направляется охранник, судя по выражению его лица, он явно чем-то недоволен. Хотя может быть задолбался торчать на жаре, и просто устал.

— Классные сиськи! — нарочито громко восклицает Леонид, тоже заметив охранника. — Тебя как звать то, красавица?

Девушка молчит.

— Купить надумал, папаша? — сторож лениво подходит, и глядя на девушку делает характерный жест рукой, заставляя её покрутится.

Девушка улыбается, и так же снисходительно косясь на зрителей, несколько раз поворачивается вокруг себя.

— И сколько ты за неё хочешь? — уже с неподдельным интересом смотрит Леонид.

— Я тут за сторожа, — отзывается охранник, — если ты серьезно интересуешься, могу хозяина позвать, поговоришь с ним.

— Ну ты чего, даже примерно не знаешь? Хотя бы в каких пределах, минимум — максимум?..

— Ну не знаю. — охранник лезет в карман, достаёт горсть семечек и угощает Леонида. — В этих делах всё индивидуально. Да и хозяин у нас ещё тот тип. Может дорого запросить, а может и за пачку сигарет отдать. Как настроение будет...

— Интересно... А этих тогда за сколько торгуете? — Леонид кивнул на клетки.

— Этих... — охранник выплюнул шелуху, — этих оптом берут обычно, раскопать там, закопать чё... По десятке за рыло где-то...

— И чего, покупают? — влез я с вопросом.

— Конечно. Ты не смотри что народа мало, постоянные клиенты на слово хозяину верят, репутация у него сложившаяся. Заказывают сотнями. А здесь так, типа выставки...

— Ясно-понятно... — искоса поглядывая на курносую рабыню, — вздохнул Леонид.

— Чё сильно понравилась что ли? — усмехнулся охранник, и заговорщицки подмигнул почему то мне.

— Есть немного. — подтвердил Леонид. — Красивая зараза...

Охранник подошел к нему вплотную, и оглядевшись, негромко заговорил.

— Могу в аренду сдать, только не сейчас, вечерком подходи, часикам к одиннадцати... Я в двенадцать сменяюсь, как раз всё успеешь.

Леонид недоверчиво поглядел на него, потом перевел взгляд на девушку.

— Сколько?

— Курево есть?

Леонид кивнул.

— Ну тогда договоримся!

— О, всё мужики, я на пост, хозяин идёт...

Метрах в тридцати от нас, из большого серого фургона вышел человек. Поначалу лица я не разглядел, но когда он обернулся, я обомлел. Это был наш тогдашний гид Николай. Живой и невредимый.

Глава 31

— Леня, без резких движений... Замри...

Леонид стоял спиной и не видел появившегося Николая, поэтому напрягся, но дёргаться не стал.

— Теперь валим отсюда, только не спеша... — пихнул я его в бок, — Пошли Лёня, пошли...

В том что я не обознался — сомнений не было, вот только как такое могло быть? Каким образом этот тип остался в живых? Может я обознался тогда, на озере, приняв за него кого-то другого?

Теперь уже и не вспомню. Знаю лишь что и тогда я был уверен в том что вижу Николая, и сейчас уверен что глаза меня не обманывают.

— Ты можешь объяснить что происходит? — когда мы отошли на достаточное расстояние, «ожил» Леонид.

— Могу. — опасливо оглядываясь, я невольно перешёл на шёпот. — Колю попутчика помнишь?

Леонид неуверенно кивнул.

— Ну так... Он сдох вроде?

— Не знаю кто там сдох, но я его только что видел!

— Да ну... Не может быть... Ты ничего не путаешь? Где ты его мог видеть?

— Когда охранник от нас рванул — хозяина испугался, я повернулся, а хозяин то, — наш Коля!

— Ты уверен? — слегка наклонил голову Леонид, он так всегда делал когда не верил или сомневался.

— Да точно он. На лица у меня память хорошая.

— Ты и тогда говорил что видел его на озере. Так ведь?

— Всё так Лёня, всё так! Думаешь я не понимаю как это выглядит?

— И как?

— Да брось ты. Хреново это выглядит. Будто сам не видишь...

Леонид посмотрел по сторонам, — явно тоже опасаясь, и предложил,

— Пошли в пивнуху зайдём, там поговорим, а заодно и перекусим. Жрать что-то хочется...

Я согласился — требовалось всё обмозговать, но в пивнушку оказалось не пробиться, во всяком случае прямо так, с ходу. Очередь как в мавзолей, только за пивом. Бродить по рядам и постоянно оглядываться не хотелось, оставалось одно, вернуться к машине.

Верный Зяма стоял там же где мы его оставили. Правда когда оставляли, прежде чем уйти, чуточку посомневались — стОит ли? Мало ли обворуют? Но глядя как бесстрашно народ бросает тачки, решили не бзыковать. Тем более у нас и брать то нечего. Бочки разве...

Единственная проблема — нас заперли. Какой-то чудак на расколхоженном китайце полностью перекрыл выезд.

— Подождём. — Леонид обошел вокруг мешающей машины, — если не вернётся — отодвинем.

Паркуясь, уаз поставили мордой вперёд, поэтому за сохранность жести не переживали, массивный кенгурятник и не такое выдерживал.

Главное не сцепиться с хозяевами китайца, которые, судя по избранному способу парковки, ребята не самые мирные. Но время ещё было, и мы, разложив перекус на ящике — когда-то рыболовном, а сейчас заменяющем столик, принялись рассуждать, пытаясь построить хоть сколько-то логичную версию.

— Я как считаю, — обгладывая кусок копчёной утки, — говорил Леонид, — ты где-то обознался, — или тогда, или сейчас. Если это так, возникает вопрос — когда? Если сегодня это действительно был он, — значит могут быть проблемы. Если же тебе показалось, и это другой человек, а Колины косточки давно растащили по степи — значит всё хорошо и можно не напрягаться.

— Не знаю Лёнь... Что в тот раз, что в этот, я ж не пьяный был... Сегодня точно его видел, сто процентов.

— Ну тогда и рассуждать не о чем, заправляемся и валим отсюда, от греха...

Честно говоря, я бы хоть сейчас уехал, и сама ситуация напрягала, и предчувствия были какие-то нехорошие. Вот только бросать начатое на полпути, не хотелось. Патроны и топливо — это сейчас наиболее важно для станицы, даже с имеющимся количеством оружия — при достаточном боезапасе, мы легко отобьём возможное вторжение, а вот без патронов, особенно пулеметных, всё может повернуться совсем по другому.

Топливо же, в том числе нужно для кукурузника, не использовать который попросту глупо. Раз в день облетать вокруг села на достаточном удалении, это уже гарант заблаговременного оповещения в случае опасности. Да что тут говорить: Поиск, разведка, быстрая переброска людей и техники — возможностей хоть отбавляй, главное заправлять чтобы было чем. Взять даже город. Что проще и безопасней — тащиться по земле на машинах ежеминутно рискуя подвергнуться нападению, или по воздуху на самолете? Тем более и места много для посадки не надо, сойдет любой прямой участок дороги. То же самое со взлётом. Красота ведь, облетел самые дальние районы, куда местные не суются, нашёл что-нибудь стоящее, сел, забрал и улетел.

Но пока это только мечты. На один такой вылет, по самым скромным прикидкам, нужно пол тонны бензина. Что в нашем теперешнем положении практически нереально. Даже если мы заправим все имеющиеся бочки, а на три машины их девять штук, этого хватит лишь на повседневные нужды села.

Так что сейчас в приоритете наращивание защитного потенциала станицы, и только когда с этим будет более-менее нормально, можно заняться дальними полётами.

— Так и так через десять минут стартовать. До высотки отсюда километров пятнадцать по прямой, в объезд все тридцать. Вот и считай. Почти час получается.

Естественно я немного подстраховался со временем, но всегда лучше приехать раньше, чем опоздать. Тем более здесь нас больше ничего не держит, если не считать закрывшего выезд китайца.

— Давай чайку ещё бахнем на дорожку, и по коням. — Леонид достал из рюкзака небольшой термос. — Правда остыл уже... — свинтив крышку он задумчиво заглянул внутрь.

— Ничего. И так жарко...

********

Хозяева китайца всё же появились. Четверо мужиков бандитской наружности — но сейчас так можно сказать про каждого первого, и женщина, молодая и симпатичная. Все при автоматах, одинаково одеты — серый, натовский камуфляж, и высокие берцы с толстенными подошвами.

— Повезло... — дождавшись когда они уедут, я вдавил кнопку стартера.

Мотор завелся с пол оборота, потроил несколько секунд, и выровнялся.

— Свечи надо проверить. У меня вроде валялся комплект, ещё кажись с волги... — сообщил Леонид, и добавил, — да и здесь где-то по рядам видел...

Я тоже обратил внимание на разложенные на асфальте железяки, в основном расходники: Фильтра, бронепровода, прокладки, резинки всякие. Но интересоваться не стал, такого добра и у нас хватало.

— Слушай, — когда мы покинули территорию рынка, заговорил Леонид, — может сразу не поедем обратно, а в подвал наш заскочим? С утра рванём, к обеду вернёмся.

— И смысл разъезжать с тремя полными бочками? А случись что? — Ну уж нет! Найдём бензин, докупим самое необходимое, и домой, да и чего ты в подвале забыл? Если туда ехать, то только за машинами, но вытащить их без тяжелой техники невозможно, да и на запчасти разобрать так просто не выйдет.

— Не знаю, может ты и прав. — не стал он спорить. — Только бензин найти ещё нужно, а с этим я думаю трудности будут определенные.

— Почему ты так решил?

— Ну смотри, в тот раз нам что говорили?

— Что?

— Заправщики приезжают каждый день и торчат там пока не распродадутся. Так ведь?

Я тоже запомнил что-то такое, но сказать можно что угодно, и не факт что так оно и есть. Но спорить не стал, пусть выскажется, поэтому просто кивнул, соглашаясь.

— Допустим.

— Чего допустим? Ты ж сам тогда всё видел. Или запамятовал?

— Давай уже к сути Лёнь. — поторопил я его.

— А с сутью всё просто. Вернулся крупный караван — судя по забитой площади — машин триста как минимум, и их все нужно чем-то заправить. Догоняешь?

Конечно же я догонял и всё понимал, но так же я понимал что нам нельзя возвращаться без топлива, станица уже дожигает последние резервы, тут не только на самолете не полетишь, пешком скоро пойдешь. Хорошо ещё солярка пока есть, совсем без штанов не останемся.

— Пусть так. Только нашей задачи это не отменяет, без горючки возвращаться нельзя.

— Вот только где её взять то, горючку эту...

Ситуация конечно сложная, но законы рынка никто не отменял, — спрос рождает предложение, поднять цену раза в полтора, и найдутся желающие продать, как пить дать найдутся...

— Осторожнее... Сбавляй уже... — предупредил Леонид. Задумавшись, я едва не проехал поворот. Сейчас свернём, потом ещё пару километров и мы на месте.

— Тормозни где-нибудь поодаль, машину спрячем, пешком прогуляемся. От греха...

Я тоже это понимал, не то чтобы в ком то сомневался, но после встречи с Николаем хоть на воду дуй, мало ли...

Поэтому приметив невзрачный тупичок, притормозил, и стараясь не наезжать на разбросанный мусор, загнал туда Зяму.

Прогулка до высотки много времени не заняла, и мы всё равно пришли минут на десять раньше запланированного.

Одна буханка уже была на месте, вторая ещё не появилась.

— Может они тоже, как мы, пешочком? — усмехнулся Леонид.

— Да вряд ли. Это мы с тобой такие нервные. — не согласился я.

— Станешь тут нервным...

Я присмотрелся.

Мужики вышли из Уаза и сейчас прохаживались вокруг, то и дело заглядывая под днище машины.

— Наверное застучало что-нибудь, ищут причину. Вроде не дергаются... Пойдем что ли?

Позже выяснилось что он был прав. У буханки разбило крестовину переднего кардана, а так как хабов на ней не было, кардан пришлось снять. Обычно, если полный привод не нужен, его и так снимают, чтобы не крутился зря, без него и расход меньше, и шумит не так сильно. Главное на бездорожье успеть его на место вернуть, перед тем как встрянешь где-нибудь.

А так ничего сложного, восемь болтов и порядок.

Но если с первой буханкой всё получилось, то вторая на встречу просто не приехала. Бестолку прождали около часа, и оставив на видном месте послание — письмо с инструкцией, уже вместе двинулись обратно на рынок.

Оставалось добрать патронов, найти хоть каких-нибудь лекарств, и залить в бочки бензина. Третью машину искать не стали, такую ситуацию рассматривали заранее; если кто-то не смог прибыть на контрольную встречу, встречались на окраине, примерно в том месте где заезжали в город. То есть, если что-то случилось и ты не успел, езжай на крайнюю точку и жди там.

Едва найдя парковочное место, — а машин хорошо так прибавилось, мы с Леонидом двинули на площадь, оставив мужиков на стрёме.

— Я вообще предлагаю пока никого не расспрашивать, — ищем то что нам нужно, и никуда не лезем. — подходя к первым рядам, негромко заговорил Леонид.

— Но нам по-любому нужна информация. Хоть что-то мы должны выяснить?

Я вполне понимал его опасения, мы здесь и так не к месту, но побывать на таком значимом событии и ничего не узнать, это как-то совсем унизительно.

— Так я ж не отказываюсь, просто говорю что опасно это, ребята наверняка спалились, а мне на подмостки, или в клетку пока не хочется. Я ведь вот чего предлагаю, — сбавившись на три тона ниже, почти зашептал Леонид, — вечерком поймаем кого-нибудь из тех кто точно с караваном пришёл, да допросим с пристрастием. Как тебе?

— А потом с этим кем-то, что делать? Валить?

— Ты чего такой кровожадный? — ухмыльнулся Леонид. — Мы ж не просто так, мы маски наденем, это во-первых, а во-вторых свяжем хорошенько, чтобы освободиться не сразу смог, а только после того как мы уедем.

— Хех. Как я сам то не догадался... — подкараулить человека в такой суматохе не сложно, по башке огреть, и вывезти куда-нибудь подальше. Главное знать кого огревать, а то вывезем, а он ни ухом ни рылом. Вот будет обидно.

********

— Здорова мужики! — в кузове старого японского пикапа я заприметил бочки. Обычные, такие же как у нас, они были прикрыты брезентом, но тот немного съехал, оголяя синий бок с желтой маркировкой.

Возле машины двое. Один возраста Леонида, — невысокий с седыми усиками и такими же бровями, второй постарше, длинный, как жердь худой, с некрасивым, я бы даже сказал уродливым лицом.

— И тебе не хворать... — не сразу, словно оценивая, ответил первый.

— Мужики, дело к вам есть. На сто рублей. — продолжил я.

— Что за дело? — заметно напряглись оба.

— Да нет, не нервничайте вы так, я просто спросить хотел, у вас ведь бензин в бочках?

Мужики коротко переглянулись.

— А тебе чего? Ты вообще чей такой будешь?

— Орловские мы. — подключился стоявший в отдалении Леонид. — бензина хотим купить, а найти нигде не можем. Вот, смотрим бочки у вас, вот, интересуемся, может подскажете где взять, по братски?

Мужики снова переглянулись, но уже не так насторожено, видимо спокойствие и уверенность Леонида подействовали и на них.

Вот только на контакт идти всё равно не спешили.

— Где взяли там уже нет. — по птичьи склонив набок голову — такую же вытянутую и сплюснутую как и он сам, ответил второй.

Леонид спорить не стал. Наверное это тоже входило в его план.

— Ладно. Жаль. А то б мы купили бочек несколько, и подороже. — но на нет и суда нет, спасибо на добром слове, пойдем Серега... — скороговоркой выпалил он.

Серега, то бишь я, радостно кивнул — конспирация, куда ж без неё, пожелал мужикам удачи, и двинулся дальше по ряду вслед за напарником.

— И что это было? Какие орловские? Какой Серега? — отойдя подальше от мужиков, засыпал я его вопросами.

— А что это было? — скосил глаза Леонид, — нормально всё было...

— Ты им даже цену не предложил, вдруг бы согласились?

— Почему не предложил? Ты чем слушал? Я ж сказал, — подороже возьмём. Удочку забросили, если они могут продать, значит продадут, ну а если не могут, то и ладно. От нас что, — убудет?

Я всегда знал что торгаш из меня так себе, мой максимум назвать цену на пару пунктов больше, или меньше, в зависимости с какой стороны прилавка стою, а такие длинные темы какую замыслил Леонид, точно не мой уровень.

Пройдя до конца ряда, мы свернули к третьему по ходу движения лабазу, над крыльцом которого белела надпись «Оружие». Такая надпись присутствовала и на всех остальных магазинчиках, но эта была больше, и красовалась в гордом одиночестве.

Семь ступеней, железная дверь — открытая, и небольшой, метров пять на семь, торговый зал.

Народа не много. Одинокий ковбой — в шляпе с широкими полями и кобурой на поясе, мужичок с оттопыренными ушами и лысым затылком — стоит спиной поэтому других примет не видно, и пара толстяков о чём-то шушукающихся у витрины.

Оружия много, но в основном всё гладкоствол, по крайней мере из представленного на витринах. Стволы не новые, некоторые вообще только на запчасти и годятся, но самое главное ради чего я зашел — полные патронов большие оцинкованные вёдра.

Леонид тоже обратил на них внимание, и поправив автомат, так чтобы не мешался, подошёл к уткнувшемуся в телефон продавцу, патлатому парнишке в бейсболке с выцветшим логотипом.

— Доброго здоровьечка уважаемый. — поздоровался он.

Я подошел поближе, но не вплотную, и остановившись напротив одиноко скучающей на полке странного вида мосинки — старинной, с обшарпанным прицелом снайперской винтовки времён войны, прислушался.

— И вам не хворать. — оторвался от гаджета парень, при ближайшем рассмотрении оказавшийся девушкой.

— Прошу прощения сударыня... — Леонид широко расплылся в улыбке. — Не признал-с...

— Нормально всё — в ответ улыбнулась та, — вы не первый кто путает. Меня Лиза зовут.

— Виктор Петрович. — степенно поклонился Леонид, и слегка кокетничая, добавил, — можно просто Витя.

— Слушаю тебя, Витя... — из зашторенной двери вышел здоровенный амбал, такой высокий что ему пришлось наклониться в дверном проёме, и такой широкий, что прошёл он только боком.

— Папа не пугай клиентов. — видя изумление на лице Леонида, строго произнесла девушка. — Иди лучше помоги маме, я тут сама как-нибудь разберусь. С Витей.

Амбал сделал шаг вперёд, внимательно посмотрел на Леонида, перевел взгляд на меня, кивнул, и так же бочком скрылся за дверью.

— Вы не пугайтесь Витя, — виновато улыбнулась девчонка, — папа добрый, он просто с виду такой грозный.

Леонид нервно хихикнул. И прокашлявшись — Кхе-кхе!.. — ответил,

— Я так и понял что ваш папа добрый человек...

Глава 32

Забегая вперед скажу что Лиза оказалась отличным специалистом. Мне даже показалось что об оружии она знает всё, или почти всё.

Любая модель, любой год выпуска — у неё тут же готов ответ и по ттх, и личное мнение об особенностях пушки.

Патроны которые стояли в вёдрах, брать она отсоветовала, они хоть и дешевые, но не просто так; попадались там браки разные, с пробитыми капсюлями, просто пустышки — некондиция одним словом. Как принимали их на вес, так же на вес и продавали. Ну а то что оставалось, сдавали какому-то Кириллу.

Зато у неё нашлись патроны на мг-42, правда запросила дорого; за две тысячи штук пришлось выложить почти сто пятьдесят грамм золота. Но это не страшно, боезапаса на эту машинку теперь надолго хватит. А вот двенадцать и семь взяли всего сотню, мы чуток опоздали, за пару часов до нас почти всё выгребли, как я понял — прямо она ничего не говорила, этим калибром запасались некие серьёзные люди, о которых она боялась даже упоминать.

Вообще, что Лиза, что все те с кем мы сегодня разговаривали, могли говорить о чём угодно, но только не о пришедшем в город караване.

Да что о караване, люди вообще опасались говорить с незнакомцами. Вроде шум-гам, движухи какие-то, а висящее в воздухе напряжение, так и давит. Того и гляди рванёт.

Ещё Лиза предложила взять со скидкой пару калашей под старый патрон, и ту пневматическую мосинку на которую я смотрел, — она её ласково плёточкой называла. С дальностью и убойностью у неё похуже чем у огнестрела, но зато стреляла они практически бесшумно, чуть погромче обычной пневматики.

За всё она просила «всего» двести грамм золота. Условие было только одно, забрать калаши так, чтобы в ближайшее время они нигде не всплыли. Не знаю почему, но местным продавать стволы она не хотела, ну а мы пришлые, нас она не знает, — нам, значит, можно. Наверное как-то так она рассуждала.

Договорились что попозже подойдём; определиться — будем, или не будем брать, я не мог, пропажа второй буханки спутала нам все карты, выходило что купить нужно столько же, а денег теперь на треть меньше. Вот и экономили, сначала запланированное, а если что-то останется, то и автоматы заберём.

Проконсультировала она и на счёт лекарств. Как я и думал, свободно купить можно было лишь самые простые препараты, типа таблеток от головы и поноса, а антибиотики, обезболивающие и прочие серьёзные вещи, прочно оседали в карманах самих добытчиков.

Так что договорившись на вечер, мы ухватили сложенные в большой деревянный ящик покупки, и кряхтя от тяжести, направились к машине.

*****

— Мужики! — окликнули нас, когда мы проходили мимо пикапа с бочками.

— Чего такое? — отойдя в сторонку, мы поставили груз на землю.

В машине те же двое, но вышел только один, а второй лишь приоткрыл дверь.

— Не передумали ещё на счет бензина? — обратился первый, тот что с усиками, к Леониду.

— Ну что Сереж, не передумали мы?

Я покачал головой.

— Неа, не передумали.

— Пять бочек за триста отдам. — озвучил ценник усатый, а длинный высунулся из окна, превращаясь в ухо.

Мы переглянулись. Оно конечно дороговато, но и выбора особого нет. Точнее его совсем нет. Наверное можно ещё подождать, поспрашивать, но что-то мне подсказывало что подобного предложения больше не будет.

В общем, быстро прикинув в уме по цифрам, я незаметно кивнул. Хватало даже на автоматы.

Усатый, заметив мой жест, явно обрадовался, но лицо старался держать, вдруг чего не так понял?

Но и мы не лыком шиты — поэтому тоже сохраняли внешнюю невозмутимость, и выдержав для солидности паузу, Леонид сказал что согласен и его всё устраивает. Потом коротко обговорил с усатым детали, — речь шла лишь о обменной таре, и распугивая народ, пикап медленно двинулся к месту нашей стоянки.

Бочки сразу погрузили в буханку, обменяв на пустые, к Зяме даже не подходили, дабы не палить, полностью рассчитались, и с чувством выполненного долга решили перекусить.

— Другого способа точно нет?

Выслушав план по захвату «языка», осторожно уточнил Миша, водитель буханки и мой ровесник.

— Ну почему же нет... Можно бухнуть с кем-нибудь, разговорить... — ответили ему , — Только это долго, да и не особо надежно. А так приставим к заднице паяльник, и всё узнаем.

— Хорошо, пусть так. Но ведь с краю не сцапаешь человека, надо найти того кто в теме, а как это сделать? Мне кажется не так все просто как ты расписываешь, если вообще возможно.

— Ну ты и зануда Мишаня... — укоризненно покачал головой Леонид, — Возможно... невозможно... Что ты заладил? Твоя задача сидеть в машине и сторожить наше добро. Это сейчас самое главное, а вот языков и прочее, оставь уже нам с Василием.

Миша ещё немного поспорил, но у Леонида на все его доводы находились железные аргументы, и спор затих сам собой, плавно перейдя в мирное чавканье.

Плотно перекусив мы ещё немного посидели, и примерно набросав план дальнейших действий, приступили к их реализации.

Первое что нужно сделать — забрать отложенные автоматы и попытаться найти хоть что-нибудь из лекарств.

Золота оставалось немного, всего грамм сорок, поэтому рассчитывать на покупку чего-то серьезного не стоило — особенно учитывая здешние цены, но даже обычный анальгин был бы очень кстати.

Есть такой рецепт от простуды, молоток называется: Растолочь и смешать две таблетки анальгина, две цитрамона, и две ацетилки, залить всё это кипятком, — можно с вареньем или лимоном, и выпить. Очень хорошо помогает, особенно когда простуда только начинается.

Так что оставив Мишаню с напарником охранять машины, мы двинулись к первому магазинчику, крыльцо которого украшал самый настоящий баннер с надписью — «У нас есть всё!» И пририсованным в уголке черепом.

— Интересная какая реклама. — ухмыльнулся Леонид. — череп особенно — и на секунду задержавшись на пороге, решительно толкнул дверь.

Первое что я почувствовал, запах хлеба и копченостей, магазин специализировался на продуктах местного производства: Сыры, копчёности, сухофрукты в больших мешках, вина в глиняных кувшинах — пару таких кувшинчиков прямо сейчас покупал пузатый мужичок в рокерской косухе и камуфляжных штанах с наколенниками, какие-то сладости — похоже из тех же сухофруктов, травки разные, — в пучках и толчённые, спиртовые настойки, целая витрина расфасованных семян — от подсолнечника и до желудей. На другой витрине плетённые корзины с непонятным содержимым, там же баночки со специями, коляски домашней колбасы, деревянные бочонки, уложенные стопками свечи и зачем-то короткие стрелы с металлическими наконечниками. А самое главное, у меня аж слюни потекли, на устланной белой тканью полке, источая пронзительный аромат, стояли румяные караваи.

Ценников нигде не было, и когда пузатый мужичок забрал свои кувшины, я подошёл к продавцу и поздоровавшись, попросил провести ликбез по ассортименту и ценам.

Хлеб, а он меня интересовал в первую очередь, оказался совсем недорогим, одну булку меняли пять патронов.

Мясное: а это колбасы, окорока, копчёная птица и вяленая зайчатина ценились гораздо меньше, от одного патрона за килограмм — птица, и до трёх — вяленая свиная нога, что-то типа хамона.

В кувшинчиках предлагалось вино и самогон. Вино по цене трактирного гадкого пива, а самогон почти в пять раз дороже. Достаточно дорого шел сыр, за небольшую головку просили полсотни патронов или эквивалент в драг металле.

Сухофрукты шли по десятке за килограмм, а вот сладости уже по сотне, сахара не было вообще, продавали мёд, наверное самое дорогое что было в магазинчике: За небольшой глиняный кувшинчик нужно было отдать две сотни патронов, или десять грамм золота, что в моём понимании было совсем уж запредельно.

Стрелы, а это оказались арбалетные болты — самих арбалетов здесь не было, менялись на патроны один к пяти, арбалеты же, по словам хозяина, продавались в соседней лавке.

Ну а что, если умеючи, очень хорошая штука получается, полезная, а в некоторых случаях вообще незаменимая.

Покрутившись у витрин ещё какое-то время, я забрал пять караваев — всё что имелось в наличии, и небольшой пакетик черного перца, за него пришлось платить золотом, но оно того стоило.

Попрощавшись с хозяином, мы пошли дальше, соседнее крыльцо такой пышной рекламы не имело, лишь укороченная надпись «магаз» указывала на его назначение.

Ни посетителей, ни хозяев здесь не было. Тесная комнатка, никаких витрин и никакого товара.

Стол, несколько стульев вдоль стены, да закрытая дверь с противоположной стороны.

Я аккуратно постучал по крышке стола.

— Живые есть что ли? — рявкнул Леонид, когда никто не откликнулся на деликатный стук.

Какое-то время ничего не происходило, я даже развернулся на выход, но тут за дверью что-то загремело, кто-то выматерился, и неспешно пошаркивая, к нам вышел весьма немолодой грузный мужчина. Когда-то высокий, но теперь по старчески сгорбленный, с залысинами и шрамом от ожога на лбу, одет он был по пляжному — синие шорты до колена, майка с дырой в боку и мятая кепка-панама.

— Чего? — пройдя до стола, он выдвинул стул, и с размаха на него плюхнулся.

— Арбалеты ты продаешь? — обескураженный такой бесцеремонностью, не стал я выкать.

Мужчина кивнул, и наклонившись пошебуршал чем-то в столе.

— На, гляди. — он выложил требуемое прямо передо мной.

Короткое деревянное ложе с углублением для болта, неширокие стальные плечи, тетива, спусковой механизм и выступающее впереди стремя. Ничего сверхъестественного, самый простой и эффективный вариант.

Я взял его в руки, прикинул на вес, и убедившись что всё на месте, передал Леониду.

— Сколько? — я не думал что вещь очень уж ценная, но судя по выражению лица продавца, дешево не будет.

Тот пожевал губами, почесал лысину — явно вычисляя нашу платежеспособность, и словно нехотя ответил, — на огнестрел меняю...

— Ты ничего не попутал, дедуля? — Леонид воткнул ногу в стремя и пытался привести арбалет в боевое положение, но у него никак не получалось.

— Нет сынки, не попутал. Таких самострелов нигде не найдете. — невозмутимо ответил тот.

Ладно хоть не пулемет запросил, ружье ещё куда не шло, у Лизы я видел нормальный экземпляр за недорого. Конечно можно и самим что-то подобное сделать, тем более что и чертежи наверняка найдутся, но это всё время — пока материал подберёшь, пока опробуешь, а тут реально простой и надежный агрегат, бери и клепай называется.

— Далеко бьёт?

— На пол ста не промахнешься...

Ну вот, и прицельная дальность на уровне, а если умеючи, можно и под сотню попадать. Правда только по неподвижной цели и в безветрие. Хотя сужу то я по себе, а опыта у меня немного, увлекался как-то, но так, всё больше «по бутылочкам»

— Ну ты отложи его папаша, а мы чуть позже подойдем, ружьишко покажем, и заберем если устроит. По рукам?

Мужик кивнул, и тяжело поднявшись прошагал до Леонида, молча забрал у него из рук арбалет и так же шаркая вернулся обратно.

— Как-то не очень серьёзно эта штуковина выглядит. — когда мы покинули неприятного старикана, проворчал Леонид. Он сразу говорил что не понимает для чего нужен арбалет когда есть ружьё, а теперь когда ещё и цену узнал, вообще находился в полном недоумении.

Но я не разделял его скептицизм. Даже в современном мире — в том откуда мы пришли, арбалет ценят за высокую пробивную способность и бесшумность, а в нашем теперешнем появляется как минимум ещё один плюс — он не требует пороха. Обеспечить автоматами, или хотя бы ружьями каждого взрослого жителя станицы практически нереально, а вот вооружить арбалетами — вполне. Выпущенный с близкого расстояния болт убивает ничуть не хуже пули, и куда более эффективен в смысле ранений. С пулей в руке ещё можно побегать, а вот когда оттуда торчит болт — который и вытащить на так просто, с перемещением уже сложнее. Так что как бы он не трепыхался, а арбалет я всё равно заберу.

— Сюда пойдём? — поравнявшись с крыльцом еще одного лабаза, Леонид заглянул внутрь.

— Что там? — времени оставалось немного, а посмотреть хотелось побольше, так что в любом случае придется выбирать.

— Народу там многовато, — прокомментировал увиденное Леонид, — а так, продукты вроде, банки какие-то...

Наплыв покупателей это хороший показатель, но даже если там и торгуют чем-то этаким, — пока дождешься... Так что мы прошли к следующему крылечку, и убедившись что дверь не заперта, зашли внутрь.

Большой зал — явно расширен за счет соседей, оказался буквально забит запчастями.

Двое в левом углу, и двое в правом. Все сосредоточено ковыряются в железяках.

— Могу чем-то помочь? — появляется молодой парень в комбезе на лямках, в таких обычно в автосервисах работают.

Лихорадочно соображаю что можно спросить, какую детальку, — что-то вроде искали мужики, но вот что именно, не могу вспомнить.

— Траблёр на уазик имеется? — выручает Леонид.

— Конечно, — кивает парень, — справа на стеллаже, второй и третий ящики, там посмотрите. Если что-нибудь подойдет, позовёте, я проконсультирую.

Идём к стеллажу. Точно, два почти полных ящика. Тут всё подряд, и уазовское и не уазовское. Рядом коробка с катушками зажигания и коммутаторами. Если не дорого, надо бы взять, в уазе из критичного по электрике больше ничего нет, а вот эти вещи надо бы иметь про запас. У нас так то есть, но и еще один комплект лишним не будет. Релюшка какая погорит — ну и хрен с ней, так доедешь, а вот без траблера или катушки, уже всё, труба дело. Коммутатор тоже нужен, при поломке конечно можно обойтись как-то, но машина поедет уже не так, сильно потеряет в мощности.

Карбюраторы — тоже всякие, их целая полка, дальше по порядку: гуры, ремни, фильтра, колодки, диски. Чего тут только нет, можно вечно ковыряться, было бы время.

— Они все рабочие? — выбрав подходящие запчасти, Леонид подходит к продавцу.

— Лучше проверить. — равнодушно отвечает тот.

— И сколько на проверку даешь? Две недели?

Парень улыбается.

— Я бы с радостью, но отчитываюсь каждый вечер, боюсь хозяин не поймёт. Так что... — смотрит на часы, — минут сорок у вас есть, потом всё, запишу в тетрадку.

— О как!... — ухмыляется Леонид. — всё-таки не Рио-де-Жанейро...

— Не понял? — слегка напрягается парнишка.

— Да забей. Почём железяки эти?

— Чем платить думаете? Бартер, патроны?

— Патроны. — успеваю встрять я. Золота осталось совсем гроши, надо экономить.

Парень задумывается на секунду, и что-то прикинув в уме, отвечает,

— За всё сотня.

— Пять сорок пять подойдут? На калаш?

— Да вообще пофик, хоть на берданку.

— Слушай, а если движок нужен, где посмотреть? — вновь подключается Леонид.

— Здесь нету, на заказ только, а какой нужен? — не задумываясь отвечает парень.

— Ну, на уаз, сотка допустим.

— Было что-то, но точно не скажу, смотреть нужно.

— А по цене что?

— Договоримся думаю. — улыбается парень.

Интересно, они только продают, или и покупают тоже? — приходит мысль, и я тут же ее озвучиваю продавцу.

— Берём конечно, — кивает тот и предупреждая следующий вопрос, продолжает, — по ценам всё сугубо индивидуально, если вы предложите что-то ходовое, не обидим, если что-нибудь нормальное, но редкое — уже не так интересно, но тоже решаемо. Главное чтобы не совсем уж от динозавра.

— А что, и такие бывают?

— Конечно. Паровые даже попадаются... А так на движки спрос хороший, Самоделок то куча катается, так что...

— Понятно. Вообще движок на примете есть яэмзешный, как с такими дела обстоят?

— Рабочий? — продавец едва справился с удивлением.

— Муха не сидела! — похвастал Леонид.

— Такие моторы редкость, с грузовиками вообще отдельный разговор, но вот на Урал как раз есть заказик. Так что в данном случае очень актуально — я буквально почуял как напрягся парень, и тут два варианта, либо мотор действительно так нужен, либо мы что-то не то сказали. — Как вас найти если что?

— Да легко, мы тут пока, по базару бродим. — расплывчато ответил Леонид, и расплатившись за запчасти, мы вышли на улицу.

Глава 33

— Наверное зря ты про грузовики вспомнил... — пожурил меня Леонид. — Видал как он возбудился?

— Может и зря. — не стал я спорить. С одной стороны оно вроде бы и так, но с другой, тут что не скажи — всё боком вылезет.

— Даже если мы движки поснимаем, продавать их никак нельзя. Коли с умом подойти, самим мало будет. А при желании можно полностью грузовик разобрать, раму резаком порезать и тоже вынести, а потом всё это обратно собрать. Может не так ладно получится, но в функциональности ничуть не потеряет. И вообще — резко меняя тему, переключился Леонид, — ты не задавался вопросом откуда местные берут топливо и патроны?

— Ну патроны думаю в городе находят, ты же слышал что тот тип говорил? — то тут, то там, что-то появляется, а с топливом хэ-зэ, сами гонят наверное.

— Слышал. Но не верю. Что-то может и находят, но чтобы явно не в таком количестве. Плюс упаковка. Ты обратил внимание как упакованы патроны?

— Ну не знаю. В ящики вроде.

— Именно. Если бы они появлялись извне, ящики были бы тоже оттуда, зеленые и со стандартной маркировкой. А тут что мы видим? Упаковка нестандартная, но вся одинаковая, значит местного производства.

— Ты хочешь сказать что их здесь клепают?

— А какие ещё варианты?

— Не знаю, но ты вообще представляешь процесс производства боеприпасов?

— Ну так, примерно...

— Вот именно что примерно. Порохом набить это ладно, а гильза? А капсюль? Их ведь тоже сделать нужно. Тут не обойдешься подручными средствами, я ещё могу поверить что возможно заново гильзы заряжать, но для их полного производства необходимо полноценное оборудование. Пресса, линии по прокату металла, его отливке... да много чего еще, так что нет, я не думаю что патроны где-то производят.

Леонид остановился напротив ещё одного украшенного надписями крыльца.

— Зайдем? — предложил он, но я отказался, мотивировав отсутствием времени. Так что отвлекаться не стали, а сразу отправились за обещанными автоматами.

К нашему удовольствию народу в магазинчике не было, но вместо Лизы за прилавком сидел её папаша, внимательно изучающий какую-то книжку.

— Вот чёрт. Интересно, он в курсе нашей договоренности? — подойдя вплотную, тихонько спросил Леонид.

Мне тоже было интересно. По идее должен был, но кто знает какие у него отношения с дочкой? Когда она предлагала сделку, мы вышли на улицу, причём по её инициативе, хотя кроме отца в магазине никого не было. Нам то в принципе пофик как они будут разбираться, но автоматы купить хотелось, ведь когда еще такая возможность представится?

Но предпринимать ничего не пришлось, Лиза вошла вслед за нами, и не обращая на отца никакого внимания, вынесла большую спортивную сумку и завернутое в серую мешковину что-то длинное.

— Тут всё как договаривались, автоматы и запасные магазины. Винтовка вот. — показала она на длинный свёрток.

— Можно не проверять?

— Как хотите, но с оружием полный порядок. Гарантирую.

Я кивнул, улыбнулся, и достав из внутреннего кармана жилетки пакетик с золотом, передал его девушке.

— Можно не проверять? — улыбнулась она в ответ.

— Деньги любят счёт. Лучше перевесь, вдруг у меня весы врут...

Лиза кивнула, и выудив откуда то из под витрины небольшие ювелирные весы, включила их, положила пластмассовый поддончик, обнулила тару, и аккуратно высыпала содержимое пакетика.

— И правда врут.

Я напрягся. Весы у меня старенькие, но пока не подводили.

— Почти два грамма в плюс. — поспешила добавить она, и снова, но теперь как-то виновато улыбнулась.

Два грамма это прилично, непонятно только как я так взвешивал. При мысли что же можно купить на два грамма — кроме патронов разумеется, я вспомнил про арбалет. Точнее про обещанное старику ружьё.

— Слушай, а ты как к арбалетам относишься? — не откладывая, я решил прояснить и этот момент.

Лиза явно удивилась вопросу.

— Никак не отношусь. — ответила она. — я по огнестрелу работаю. А что за интерес вдруг?

— Вот и я говорю бестолковая это штуковина, — почуяв поддержку, в разговор вклинился молчавший до этого Леонид. — да ещё и дорогая до кучи!

— Может мне кто-нибудь объяснит в чём дело? — заинтересовано прищурилась девушка.

— Да ничего особенного, арбалет хочу приобрести, а хозяин за него ружье просит, гладкоствольное. Вот и размышляю, стоит оно того, или не стоит.

— Теперь понятно. Я в арбалетах не особо разбираюсь, — так как в нормальном оружии, — уточнила она, — но наслышана, вы же у старика Вяткина купить хотите?

— Ну наверное, вон, через крыльцо его каморка. — махнул я головой. — А чего наслышана?

— Да всякого.

— А именно?

— Ну если коротко, человек он странный, но дело своё знает, плохого про его товар не слыхала, многие специально приезжают, заказывают.

— Странный ещё мягко сказано. — опять встрял Леонид, — по мне так больной какой-то... Если вообще не маньяк.

— Да какой из него маньяк? Нормальный он, просто жизнь его потрепала сильно, вот и...

Выяснять как именно его потрепало я не стал, и вежливо прервал собравшуюся пересказать историю «не маньяка» барышню.

— Так всё же, — стоит его поделку на ружьё менять? Или дорого просит?

— Ну тут уж сам решай, он у нас монополист, какую цену хочет, такую и ставит. Но вообще дешево не торгует, насколько я знаю.

— Ясно. Спасибо за информацию, ты нам очень помогла.

Мы вышли на улицу, Лиза следом, и уже спустившись с крыльца я решился спросить напрямую.

— А можно ещё вопрос? Если хочешь, можешь не отвечать.

— Ну ты задай сперва, а там я решу как-нибудь. — слегка покраснела девушка. Наверное решила что речь пойдет о чувствах, или о чём-то подобном.

— Я, точнее мы с Лёней, хотим попасть к тем людям что пришли с караваном, ты ведь их знаешь?

Лиза замерла.

— Допустим. — еле слышно произнесла она.

— Где найти главного? Кто он? Или связаться с ним как-то?

Лиза надолго замолчала.

Но потом неожиданно рассмеялась и приблизившись почти вплотную, не прекращая при этом смеяться, быстро проговорила,

— Подыграй мне.

Ничего не понимая я тоже засмеялся, сначала не громко, но потом разошёлся.

— Ох не могу-у!.. Ну ты и сказанула! Это где ж такие лоси?!. — хохоча во весь голос, я понес первое что пришло в голову, и ткнул Леонида в бок. — Ржи давай!

Тот мигнул удивленно, и наконец сообразив что мы не сошли с ума, поддержал веселье демонстративно хватаясь за живот.

— Приходи как стемнеет. Только хвост не приводи. — прошептала Лиза, и вытирая выступившие от смеха слёзы, громко добавила,

— Ну ладно мальчики, хорошо с вами, весело, но мне пора. Обращайтесь если что! — и резко развернувшись, скрылась за дверью своего магазинчика.

— И чего это было?.. — всё ещё держась за живот, недоуменно улыбался Леонид.

— Я сам ни черта не понял. Но точно ничего хорошего. Пошли отсюда.

И мы, поровну разделив сумки, двинулись обратно к уазам.

Естественно ни о каком арбалете не могло быть и речи, по хорошему бы собраться, и прямо сейчас свалить отсюда. Вот только узнаю что же это было.

Неужели простой вопрос вызвал такую реакцию? Или она кого-то увидела?

— Погоди, шнурок развязался. — тормознул я Леонида, и опустившись на колено, встал так, чтобы видеть тех кто идет позади нас.

Компания из трех человек, женщина с суровым лицом, я бы даже сказал зверским, паренёк молодой с жиденькой бородкой, невысокий мужичок в камуфляже и толстяк с глиняным кувшином. Все они могли бы быть подозрительны в той или иной степени, но все прошли мимо, не обратив на нас никакого внимания.

— Чего копаешься? Уснул? Как маленький прям. — поторопил Леонид.

— Не ной. Иду уже.

Время почти десять, а стемнеет чуть позже одиннадцати. Значит через час нужно выдвигаться обратно. Может мужиков сразу отправить, а самому потом тихонько пешком уйти? Отсюда до крайних домов не больше трех кварталов, вполне нормальное расстояние, можно и прогуляться, ничего страшного...

Так, стоп. — сказал я сам себе. — А если это ловушка, и она специально всё разыграла? Я упомянул караванщиков, и она таким образом решила заманить меня? Нет, бред. Будь так, способ назначения свидания уж больно странный. Шепнула бы тихонечко, так мол и так, «приходи ка милый вечерком на сеновал. На звёзды глядеть будем.»

Так что зуб даю — девчонка что-то заметила, точнее кого-то. Я снова осторожно оглянулся. — Никого.

— Эх... Сейчас бы пивка бутылочку, и на боковую... — мечтательно протянул Леонид, когда мы подошли к машинам.

— Всё нормально Мишаня?

Оба «буханочника» сидели в тени уаза на раскладных стульях, и тихонько кимарили. Ну а что, вечер, жара спала, ветерок подул, самое отдыхать.

— Да вроде... — снимая надвинутую на глаза кепку, ответил тот.

— А ты Володь как? Живой?

Владимир, — второй водитель буханки, молодой парень лет двадцати пяти, обычно отмалчивался, казалось что он и говорить то не умеет. Вот и сейчас, вздохнул и пожал плечами, сопроводив сей жест скучающим выражением лица. Мол чего спрашиваешь, если и сам все видишь.

Раньше я с ним не сталкивался, так, может походя где, но перед тем как набирали участников экспедиции, краем уха услышал фамилию, — Давыдов. Подумал ещё, не Денис ли? Но оказалось Володя. Родился он в станице, потом с родителями уезжал на север, на заработки, годам к пятнадцати вернулся, доучился, отслужил в армии и пошел служить во вневедомственную охрану. Параллельно держал большое хозяйство: быки, свиньи. Когда перенесло, быков порезал на мясо, недостатка в котором и так не было, свиней парочку оставил на племя. Женат, жена работает в школе, воспитывает маленькую дочь. Все это пересказал Леонид пока ехали. Как он сказал — «для общего развития».

— Я вот чего хочу предложить, — усаживаясь на свободный стульчик, я поставил сумку с автоматами на землю.

— Пожрать? — оживился Леонид, повторяя за мной проделанные манипуляции.

— И это тоже Лёня, но сейчас о другом. — я поднялся, и облокотившись о машину, всмотрелся в отражение тонированного стекла.

Не доходя до нашей стоянки, на углу дома скучал толстяк с кувшином, и оказаться здесь случайно он определенно не мог.

— Кажется хвостик нарисовался... Только не делайте резких движений, — предупреждая необдуманные порывы товарищей, предупредил я. — Пусть думает что он как ниндзя, и мы его не видим.

Мужики всё поняли, и не спеша принялись накрывать на стол, главным украшением которого был свежекупленный каравай. Весь резать не стали, каждому досталось лишь по кусочку, но после нескольких месяцев бесхлебья и это сочли едва ли не манной небесной.

— Я сейчас уйду, а вы краем глаза поглядите, пойдет он следом, или не пойдёт. Это понятно?

Все покивали, и я продолжил.

— За мной выдвинется Леонид, куда-нибудь недалеко, хоть до крайнего магазинчика, а вы, я глянул на Мишаню, внимательно проверите, может ещё кто-то обнаружится. Потом мы вернёмся и решим что делать дальше.

Первой мыслью было поймать толстяка и побеседовать, но во-первых, после такой беседы его пришлось бы убрать, а во-вторых его исчезновение всё равно бы списали на нас. А вот снять его с хвоста стоило, ведь скорее всего о нём и предупреждала нас Лиза.

Так что наскоро перекусив, я направился на рынок, дошёл примерно до середины, и сделав вид что забыл что-то, развернулся обратно. Толстяк моментально скрылся.

— Кроме толстого никого нет. — отчитался Мишаня.

— Ты уверен? Темнеет всё-таки.

— На глаза не жалуюсь. Ни за тобой, ни за Леонидом никого не было.

— Это хорошо. Тогда сейчас делаем так.

И я, очень подробно, стараясь ничего не упустить, донес до каждого члена команды его роль в предстоящем деле.

Оно в принципе и не сложно. Сделав вид что иду спать, я незаметно покину стоянку, а задача моих спутников не допустить чтобы толстяк пошёл следом.

Все всё поняли, дважды повторять не пришлось.

И дождавшись когда начнет совсем смеркаться, я открыл дверь буханки и зевая во весь рот, залез внутрь, но задерживаться не стал, и через другую дверь, водительскую, аккуратно вылез наружу.

Дальше небольшая пробежка на полусогнутых, кружок вокруг полуразрушенного дома за пределами площади, и вот я уже снова на рынке.

Совсем стемнело, но народу не убавилось, повсюду зажигались лампочки, базар продолжал жить.

Пройдя по противоположному от стоянки краю, я вышел к магазинчику Лизы. Свет на крыльце не горел, и покрутившись вокруг ещё какое-то время, я украдкой, сбоку, подошел к двери.

Не заперто. Это хорошо что не пришлось стучать, мало ли кто тут еще бродит. Вот только почему так темно? Не может же быть что все спят? Или вышли куда-то?

Не зажигая фонарь я на ощупь прокрался вдоль витрин, и остановившись перед столом — его я не видел, ориентировался по памяти, прислушался.

Полнейшая тишина. Минута, другая. Никаких признаков жизни.

Ждать надоело, и я достал сотовый. Экраном подсвечу.

Включил, развернул от себя и медленно провёл вокруг. Света мало, но хоть прямо перед собой что-то видно. Откинул стойку, и оказавшись по ту сторону витрины снова замер.

— Есть тут кто? — тихонько позвал я. — Хозяева...

Так, где-то впереди должна быть дверь в подсобку. Снова свечу телефоном. Дверь заперта, но стоит посильнее нажать, как она поддаётся, и со скрипом уходит внутрь.

— Эй... Люди... — шепчу я, и невзирая на внезапно возникшую тревогу, вращаю по сторонам телефоном и упорно иду вперёд.

— Что за черт... — нога упирается во что-то не твердое, но громоздкое. Свечу вниз и едва не выпускаю телефон из рук. На полу лежит человек. И судя по расползшейся возле головы кровавой луже — в тусклом свете смартфона она кажется чёрной, — человек этот безнадежно мертв.

Приседаю и освещая лицо, вглядываюсь. Это отец Лизы. Уже не таясь включаю фонарик, и почти сразу нахожу и её саму, — она так же мертва.

Как они убиты, непонятно, разглядывать некогда, и выключая фонарик я быстро пробираюсь наружу.

Никого. — Вдох-выдох. Главное не дёргаться. Иду тем же путем что и пришёл — в обход. Народу вокруг всё так же много, фонарей прибавилось, видимость почти как днём. Кто-то торгует, кто-то болтает, многие выпивают. Стараюсь идти уверенно и не спеша, то и дело поглядываю по сторонам. Мысли сплошь нехорошие. Самое дельное что приходит в голову — как можно быстрее свалить отсюда.

Подхожу к стоянке со стороны наблюдательного поста толстяка. Тут темно, но его силуэт отчетливо виден. Оглядываюсь по сторонам, вроде доска валяется. Поднимаю, прикидываю в руках — тяжёлый брусок. Бесшумно подкрадываюсь, и со всей силы бью шпиона по голове. Не убью — хорошо, убью — тоже не страшно. Главное побыстрее убраться отсюда.

Толстяк охает, и грузно плюхается наземь.

Обыскиваю. Забираю пистолет, складной нож, пачку сигарет.

Откатываю его в сторону, мало ли пойдет кто, и аккуратно запинув брусок подальше, спокойно подхожу к мужикам.

Никто не спит. В двух словах пересказываю свои приключения, и коротко посовещавшись мы решаем что толстяка надо забирать с собой. Одно дело он просто исчезнет, и совсем другое если найдут его труп возле нашей стоянки.

Мишаня с Леонидом идут за телом, а мы с Володей не спеша собираем вещи. Людей рядом нет, ближайшая компания расположилась метрах в сорока. Но они или спят, или ещё не вернулись с площади.

Едва успеваем собрать пожитки, как ребята притаскивают толстяка. Он жив, но приложил я его знатно, волосы слиплись от крови, на лице большой кровоподтек — видимо ударился когда падал.

Грузим его в Зяму — в буханке места мало, всё занято бочками, и расходимся по машинам.

Глава 34

А дальше всё пошло как в кино.

Завели моторы и сразу тронулись. Фары не включали, света луны хватало чтобы не врезаться в стены домов и придерживаться нужного направления. Движок недовольно порыкивал — воткнул третью чтобы сильно не шуметь, но это не помогло, не успели мы проехать и пол квартала, как позади замелькали желтые блики света.

— Вот ведь суки! — сквозь зубы выругался Леонид, втыкая в автомат магазин. Я молчал. Если начнется перестрелка — а у нас бочки с бензином. В кино всё обычно взрывается, но на то оно и кино. Киношникам я никогда не доверял, только проверять всё равно стрёмно. Даже если просто продырявят — терять драгоценное топливо не хотелось.

Резко торможу. Буханка едва не втыкается в зад Зяме. На асфальте тормоза гораздо острее.

Выскакиваю. Подбегаю к буханке.

— Давайте вперёд! Дорогу помнишь?

— Ещё квартал и направо съезд, там между развалинами выезд из города. Помню. — спокойно отрапортовал Михаил.

— Выедешь и жди нас! Через полчаса не приедем, возвращайтесь сами. Пошёл! — хлопаю рукой по крыше, и бегом к уазу. Мишаня газует, объезжает нас и пропадает в темноте. Теперь главное успеть.

Леониду ничего говорить не нужно, он всё понял и торопливо опускает броню на стёкла.

Преследователи уже рядом. Завожу мотор и развернувшись поперёк дороги, съезжаю в пустое пространство между двумя домами, места там не много, но уаз помещается.

Определённого плана нет, всё только на интуиции.

Глушу мотор. Револьвер в нишу, автомат на колени, руки на руль.

Отблески света мечутся по бетонным стенам и чёрному асфальту. С трудом успокаиваюсь и заставляю смотреть на всё отстранено, так легче думается.

Леонид передёргивает затвор автомата.

«Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не страшно». — уговариваю сам себя, повторяя как молитву эти три слова.

Чужие машины совсем рядом, яркий свет режет глаза. Отчётливо слышен шум двигателей.

Вот они. Первым несётся большой джип, за ним пикап. Больше никого.

Хоть с этим повезло. Завожу мотор, втыкаю скорость и от души вдавливая педаль газа выкатываюсь на дорогу. Зяма не подводит. Почуяв асфальт под колесами он громко ревёт и резво набирает скорость.

Леонид переползает назад, к люку.

Спидометра не видно, свет не включаю, но разогнавшись на четвертой, мы начинаем догонять чужаков.

Пленный толстяк стонет.

За него не переживаю, он связан по рукам и ногам, плюс привязан к креплению кресла.

Выжимаю из мотора максимум — это уже под восемьдесят, и вижу быстро приближающуюся корму второй машины.

Выстрел. Ещё один и ещё. Пикап начинает вихлять, и прижимаясь в краю дороги, притормаживает. Леонид пробил им колёса.

Не снижая скорости обгоняю, и занимаю место за первой машиной. Всё трясётся, дороги почти не вижу — ориентируюсь на фонари.

Там пока ничего не замечают, и мы успеваем проехать ещё с километр когда наконец до водилы доходит что что-то не в порядке. Джип начинает оттормаживаться, а я руль влево, и тапку в пол. Теперь всё зависит от меткости Леонида — сможет он так же пробить колеса, или не сможет.

Но Леня решил действовать иначе. С крыши резко бьёт автомат, две коротких очереди, — в джипе взрываются боковые стекла, и когда он оказывается позади, одна длинная, прямо в лобовое.

Если там кто и выжил, преследовать точно не станет.

Фары так же не включаю, видимость метров пятьдесят на крупные объекты, и только когда сворачиваю с улицы в проулок, щелкаю переключателем габаритов.

Теперь забрать ребят, а дальше самое сложное — найти оставленных в степи мужиков. Днём не задумывался как оно будет ночью, ориентиры помню отчетливо, но найти их в темноте нереально. Остается либо ждать пока рассветёт, но это чревато, либо прямо сейчас уходить в степь, ориентируясь по километражу и компасу.

— Вон они, прижались. — спускаясь из люка, подсказывает Леонид. Мне из-за опущенной на лобовик брони ни черта не видно, но приглядываясь в указанном направлении тоже замечаю сереющее пятно буханки.

Торможу рядом и первым делом убираю мешающие обзору железяки. Задерживаться нельзя, поэтому перекинувшись парой фраз расходимся по машинам и продолжаем движение.

Километра два по окраине, и возле высокого дома с часами — точнее тем что от них осталось, окончательно уходим в степь.

Габариты выключаю, на тормоза не жму. Такая же инструкция и у Мишани. Надо будет потом на все машины сделать принудительное отключение стопарей, вот на такие случаи.

Темно, но света луны достаточно чтобы не провалиться в какую-нибудь яму или объехать камень. В этом плане видимость в степи гораздо лучше чем в городе. Время без четверти три, а значит у нас ещё порядка полутора часов, потом начнёт светать.

Едем не быстро, когда тридцать километров, когда чуть больше.

— Может не будем ребят искать? — предлагает Леонид. — они ещё денек посидят, да сами уедут.

Временные рамки были расписаны на все случаи жизни, но бросать своих даже не попытавшись найти, было бы неправильно, о чём я и сообщил напарнику.

— Как знаешь... Давай поищем. — не стал он спорить.

Честно говоря я вообще не понимал что происходит. Если пропавшие мужики не просто потерялись, а попали в плен, то почему нас сразу не взяли? Зачем следить? Зачем убивать Лизу с её папашей? Или их убийство и слежка к нам совсем не относятся? Точнее не завязаны на нас, а звенья совсем другой цепи, в которой мы так, случайные свидетели?

Непонятно.

Но это ненадолго.

— Лёнь, пни там этого... Не сдох ли?

Толстяк не сдох. Проехав еще с десяток километров мы нашли небольшую рытвину, складку на местности, и съехав туда, остановились.

Мишаня сразу занялся перекусом — жрать хотелось зверски, а мы втроем вытащили пленника и усадив возле колеса, облили водой.

Тот очнулся, но как-то вяло. Глаза в кучу, не фокусируются, изо рта слюна капает и чего то мычит.

— Походу Васёк, ты перестарался... — попытавшись его растормошить, объявил Леонид. — Видать умом тронулся наш клиент...

— Ну и хрен с ним. — мне почему то не верилось что всё так серьёзно, когда толстяк очнулся, на мгновение я поймал его взгляд, и ничего из того что он демонстрировал сейчас, в нём не было.

— Хрен не хрен, — стоя ко мне лицом — я находился позади пленника, Леонид видел что я подмигиваю. — А не везти же его с собой?

— Ну да. Только подальше оттащите его. Володь! — позвал я нашего молчуна, — подойди пожалуйста. И переключаясь снова на Леонида, добавил, — И это, стрелять наверное не стоит, мало ли услышит кто...

— И не собирался. — серьёзно ответил тот, доставая из кармана небольшой складной нож.

Подошел Володя, молча зыркнул на меня, потом на Леонида, присел перед толстяком и залепил рот наполовину отклеенным скотчем.

Тот сразу замычал, засучил ногами и опрокинувшись на бок, попытался уползти.

— О как. — довольно ощерился Леонид. — Сказать чего хочешь?

Толстяк судорожно закивал.

— Разлепи ка ему хлебало Вова...

Вова наклонился, и одним резким движением сорвал скотч.

Забегая вперед скажу, узнали мы не много, но тому были объективные причины.

Не знаю, всегда так было, или это последствия удара по голове, но говорил очень медленно, сильно заикался, а времени, чтобы выслушать всё что он хотел сказать, у нас не было.

Но кое что выяснить всё же успели.

Толстяк, он же Федя Ломов, ни во что секретное посвящен не был, и наняли его просто для слежки.

Зато он знал нанимателей, знал откуда пришел караван, знал имена и клички главарей, разбирался в сложившейся иерархии банд, и вообще оказался просто кладезем пусть и поверхностной, но очень полезной для нас информации.

С Лизой знаком не был, не знал кто она и чем занимается. Свою причастность к убийству отрицал, но это и так очевидно, в то время когда её убивали, он шпионил за нами.

Вопросов к нему было уйма, но начинало светать, поэтому допрос прервали, а Феде дали воды, и аккуратно связав забросили обратно в кузов.

— Сейчас по прямой где-то с километр, потом чуть в сторону города, и вдоль ещё километра четыре — говорил Леонид сверяясь с зарисовками в блокноте. Ещё когда ехали в город, он, не надеясь на свою память, делал в нём пометки, которые сейчас, плюясь и матерясь, пытался разобрать.

— Когда записывал, — говорил он, — всё было понятно. думал тогда, — какой я молодец. А теперь ни черта не догоняю... Черти что и сбоку бантик!

То что подъезжать близко к городу опасно, мы знали, достаточно посадить наблюдателя с биноклем на одну из высоток и мы как на ладони окажемся. Но без ориентиров мужиков точно не найдём, и неизвестно, как оно потом обернётся. Это сейчас понятно что план с самого начала был аховый, но теперь ничего не попишешь, надо как-то выкарабкиваться.

Проехав отмеренное Леонидом, мы остановились, он взял бинокль, вышел из машины и залез на капот. Долго смотрел, потом записал что-то в блокнот— его он тоже прихватил, и вернувшись на своё место, скомандовал,

— Разворачивай!

Оказалось что ночью мы сильно отклонились, и последнюю часть пути проделали совсем не в том направлении.

Степь она и днём обманчива, можно ехать только прямо и приехать туда откуда выехал, а уж ночью то и подавно. Особенно учитывая какие мы все из себя следопыты.

Я как-то раз так прокатился, автомобильного навигатора у меня не было, только на телефоне, который без интернета не работал, и каким-то невероятным образом я сделал круг и вернулся в точку старта с другой стороны. И это учитывая что я не просто бездумно рулил, а постоянно смотрел и анализировал — правильно ли еду.

Перед тем как снова сесть за руль я вышел, и немного поприседал — ноги затекли и задницу в хлам отсидел. Уснуть за рулем я не боялся, спать не хотелось, усталость чувствовалась, но так, без фанатизма. Да и уаз не та машина чтобы в сон вогнать — захочешь не уснешь.

Ребята из буханки выходить не стали, только поинтересовались через окошко в чём дело, и почему разворачиваемся. Это мы с Лёней скакали по базару, а они, пока ждали, успели отдохнуть.

— Теперь нам точно сюда путь заказан. — дождавшись пока я разверну машину — радиус разворота у удлиненного Уаза почти камазовский, — посетовал Леонид.

— Начхать. Патроны есть, бензина худо-бедно набрали, до зимы дотянем, а там к нам никто уже и не сунется.

Я понимал что это был бы самый оптимальный вариант, но не единственный из возможных, только ведь верить всегда хочется в лучшее, иначе зачем вообще всё?

— Твои слова да богу в уши. — скептически отозвался на мой оптимизм Леонид. Он вообще как-то приуныл в последнее время, как морально, так и физически. Понятно что возраст, нервы и куча вредных привычек не на пользу, но всё равно как-то быстро он постарел, меньше чем за пол года выдохся.

Хотя с другой стороны, сколько мы пережили за это время, не всякий человек за жизнь проживает, отсюда и усталость, и все остальные неприятности.

— Три километра проехали. — сверяясь с одометром, сообщил я. — Сколько ещё по прямой?

Леонид заглянул в записи, и огляделся по сторонам.

— Километраж не скажу, но мы должны выйти на заросшее чилигой поле, оно на взгорке, и оттуда увидеть вот такие здания.

Он протянул мне блокнот с какими-то непонятными каракулями, а сам кряхтя и охая поднялся, перекинул автомат на спину, и перелез назад, туда где на куче тряпья валялся наш связанный толстяк.

— Поболтаю пока делать нече... — объяснил он.

Я пытался послушать о чём они говорят, а говорили активно, особенно Леонид, но кроме отдельных фраз ничего разобрать не мог. Всё вокруг гремело, мы выехали на особенно корявый участок — тут и кротовьи ямы, и камни, и чего только не было, — колеса хоть и не маленькие, но всё равно не справлялись. Может быть что-то решила бы скорость, но позади шла гружёная бензином буханка, поэтому ехали медленно и тряско. Хотя, скорее всего, её то как раз и не трясло, гружёный уаз идёт гораздо мягче и плавнее. Но всё равно разгоняться не стоило.

Скорее бы уже найти мужиков в этой долбаной чилиге, и прямым ходом до дома. Если всё нормально будет, то к вечеру доедем. Даже не верится.

Первым делом как приеду — пойду в баню. Веничек березовый запарю, чайку с собой возьму, попарюсь, мозги прогрею, а потом спать увалюсь часов так на двенадцать. А то перемешалось всё в башке, уже и не пойму порой, — явь всё что вокруг происходит, или дурацкий сон?

А мысли всё лезут и лезут.

Если предположить что охотились не за нами, а за Лизой и её отцом, то тогда для чего слежка и погоня? — Вряд ли за толстяком.

Хотя, может быть, он нам просто чего-то недоговаривает?...Ладно, походу разберёмся. Сейчас главное до дома доехать, там забот тоже хватает. Не знаю как обстоят дела с электростанцией на реке, но думаю не очень хорошо, глава говорил что не хватает каких-то деталей чтобы доделать редуктор, да даже если и сколхозят чего, надолго такого редуктора не хватит, слишком высокие нагрузки на этот узел получаются.

А мы когда с Леонидом говорили на эту тему, он вспомнил что видел в городе высокую и толстую трубу, примерно в нескольких километрах от подвала с грузовиками. А что обычно дымит в черте города? Правильно, ТЭЦ. Теплоэлектростанция.

А что, а вдруг? Вдруг там найдется нужная нам деталька? Или вообще весь механизм целиком. Конечно полной уверенности у меня нет, скорее наоборот, но какой-то шанс всё равно остаётся. Ну и стопроцентно в таком огромном мегаполисе ТЭЦ явно не одна. Полетать по периметру, найти что-нибудь подальше от обитаемых территорий, быстренько сесть, забрать деталь и так же быстренько улететь обратно.

Рисково конечно, даже очень рисково, не зря местные при всех своих возможностях туда не суются, но ведь у них самолета нет, а у нас есть. Расклад совсем другой получается.

Леонид меж тем вернулся на своё место.

— Ну как? — спросил я его, — узнал что-нибудь?

— Сказал что в тех местах где происходят провалы, примерно за месяц до этого появляются твари. Их много, и ведут они себя очень нехарактерно. Говорит так и узнали про место где появился городок.

— А что с жителями? — я конечно предполагал что за судьба у этих несчастных, но хотелось услышать подтверждение из уст почти очевидца.

— Он не знает. Обычно с караваном приводят кучу народа, а тут пусто. Возможно что никого и не было. Говорит так тоже бывает.

— А про то откуда патроны и горючка не спросил?

— Не... Он чёт неактивный какой-то, еле бормочет, половину слов не понимаю. На привал встанем тогда нормально и пообщаемся...

Меж тем мы заехали на вершину большой возвышенности, дорога пошла получше, скорость возраста и вскоре вдали появились очертания города.

— Ну и где твоя чилига? — на всём доступном глазу пространстве не было ни одного кустика.

— Надо ближе брать. Мы опять отдалились.

— Ты пальцем покажи куда ехать. — прервал я Леонида, — не надо объяснять ничего.

— На город правь пока. — прикладываясь к биноклю, махнул он рукой.

Я развернул машину почти на девяносто градусов.

— Километра три держи так, а потом правее возьмешь. — снова сверившись с блокнотом, сказал Леонид.

Но я и сам уже примерно представлял где мы находимся, и где искать пикап с мужиками. Отсчитав нужное расстояние я снова повернул, и немного сбросил скорость. Мало того что густо пошли камни, так ещё и земля здесь какая-то неправильная, выросший за машиной столб пыли сводил на нет всю нашу маскировку.

— Ещё сбавь. — попросил Леонид. Пылевой столб немного поредел, но совсем не пропал.

Я переключился на вторую и тихонько, не больше двадцати километров в час, пополз вперед, старательно объезжая самые заметные проплешины. По идее еще минут сорок, и можно искать эту дурацкую чилигу.

Но планы изменились.

— Погоди-ка... Тормози. — коротко бросил Леонид, и не дожидаясь остановки выскочил наружу.

Поднимая пыль и скрипя, остановился и уаз. Леонид снова залез на капот и прильнул к окулярам бинокля.

— Что там такое Лёнь? — я открыл дверь и держась за бортик на крыше, высунулся наружу.

— На, сам посмотри. — передал он мне бинокль.

Я поднёс бинокль к глазам, и чуть покрутив настройку, повёл вдоль края города.

— Ближе бери, ближе и левее.

Последовав его совету, я навёлся и ахнул. Со стороны города к нам быстро приближались чужие машины.

Глава 35

— Сколько их, видишь?

Машины двигались почти прямо на нас, поэтому разобрать точное количество я не мог, всё сливалось, но их явно больше двух, может штуки четыре, или пять. О чём я и сообщил Леониду.

— Дай погляжу. — забрал он бинокль.

Если мой глазомер меня не обманывает, до нас им километров десять по прямой, фактически они только что выехали за пределы города.

— Видать заметили пыль и сразу рванули. — подтвердил мои догадки Леонид. — Если поторопимся, вполне можем успеть доехать до наших, тут недалеко уже.

Меня в этот момент посетило такое интересное чувство, это вроде когда ты готовишься к чему-то, а потом понимаешь что всё делал зря, и вдруг — р-раз! А вот и не зря! Не зря мы оставляли засаду, не зря мужики почти два дня в степи просидели, вообще всё не зря. Ну или как то так.

Подошёл Мишаня.

— Чего разглядываешь Лёнь?

— Да вон. — отвлёкся Леонид, — сам погляди...

Миша взял у него бинокль и поднес к глазам.

— Ну да. Серьёзно. — охарактеризовал он увиденное. — И чего делать будем?

Леонид усмехнулся.

— А что, есть варианты? План Б разумеется...

— Это какой?

— Пока за нами катись, а как рукой махну, обгоняй и гони что есть мочи. Ты понял?

Тот кивнул.

— Ну тогда всё, по коням.

И мы не задерживаясь разбежались по машинам.

Нервов не было, скорее наоборот, в предчувствии неизбежного меня одолела апатия. Даже не задумываясь что и как, я рулил куда указывал напарник, сосредоточившись непосредственно на управлении.

На пыль и тряску внимания уже не обращали, машины, гремя железяками, бодро неслись по степи. Но как бы я не давил на газ, преследователи уверено догоняли.

Проехали взгорок, вышли на плато, впереди я увидел чилигу.

— Как скажу поворачивай! — Леонид перебрался назад и периодически высовывался из люка.

Всё тряслось и гудело. Уаз практически летел над степью. Руль мелко вибрировал, старательно стремясь вырваться из рук. Настроение улучшалось.

— Поворачивай! — прокричал Леонид, и я не тормозя, потянул руль вправо. Раньше я боялся закладывать такие виражи, думал что уаз опрокинется, умом понимал что он хоть и высокий, а центр тяжести достаточно низко расположен, но никак не мог перебороть себя. Пока как-то раз не прокатился с одним из станичников, тот пол жизни проработал в скорой на буханке, и об уазах знал всё, так вот он такие фортеля выделывал, что глядя на это, мои опасения развеялись сами собой.

Потом я и сам попробовал, — там, возле дома, сначала закладывал радиус побольше, потом уменьшал его до тех пор пока машина не стала входить в повороты юзом. Единственное чего не хватало Зяме, так это двигателя, всё таки сто лошадей для такого крокодила как-то маловато.

Уаз выровнялся, я перегазовался, и с трудом воткнув вторую, полностью утопил педаль газа.

— Сбавь немного — прокричал Леонид, — Мишаню вперёд пропусти!

Втыкаю третью и тихонько подгазовываю, так чтобы не терять разгон, но и не сильно ускоряться.

В машине всё летает, солнечный козырёк свалился куда-то под ноги, кривой бьётся о железные ножки кресла, — он там всегда лежит, с боков поджатый, а сейчас видимо вылетел от тряски.

Буханка натужно ревёт и уходит вперёд. А в зеркалах уже виднеется погоня. Ну как виднеется, кто ездил на Уазе тот знает что такое его зеркала, — они трясутся так, что разглядеть хоть что-то практически нереально. Но это ладно, оглянувшись пару раз я убеждаюсь что преследователи уже рядом, ещё немного и можно будет разглядеть лица сидящих в первой машине.

Леонид скрывается в люке, и сразу же начинает стрелять. Короткая, короткая, длинная. — Огрызается его автомат.

Я дожидаюсь когда буханка уходит далеко вперёд, и бросая узду, заставляю взреветь мотор.

Что-то разглядывать, или на что-то отвлекаться уже выходит, скорость растет, и я полностью отдаюсь рулежке.

— Правее! Правее бери! — орёт Леонид засовываясь обратно в кабину. Толстяк освободился от кляпа и противно верещит, я поворачиваю, и метрах в ста впереди вижу густой куст чилиги с торчащим из неё длинным прутом — это специально выставленная отметка — туда ехать нельзя, нужно брать правее — об этом то и кричал Леонид.

Доворачиваю руль и немного сбавляю скорость, мне нужно чтобы преследователи поехали точно по моим следам, иначе они могут нарваться или на закопанный пикап, или на одну из стрелковых позиций.

Леонид стреляет всё чаще, отвечают ли ему, я не знаю, грохот стоит такой что даже его автомат воспринимается как что-то неблизкое.

Пролетаю мимо куста, газую на полную и приготовившись, жду когда заработает пулемёт. Боюсь не услышать, но надеюсь на Леонида, он в люке не только всё слышит, но ещё и видит.

— Тормози! — Орёт он, бью по тормозам, поднимая пыль уаз идёт юзом, и вопреки опасениям отчетливо слышится глухое стаккато пулемёта и автоматные очереди.

Когда машина окончательно останавливается, глушу мотор и подхватив автомат выскакиваю наружу.

Всё только началось, но первая машина горит вместе с водителем — его видно, он наполовину торчит из окна, вторая стоит к нам боком и явно выведена из строя, а оставшаяся пара быстро пятится назад.

Это огромный квадратный крузак, грязно-зеленого цвета — типа камуфляж, и столь любимый местными бандитами китайский пикап с пулеметом в кузове.

Пулемётчика не видно, либо убит, либо его и не было — пока непонятно.

Перекатываюсь к колесу и используя капот как укрытие несколько раз стреляю по зелёному, целясь в водительское окошко, оно справа, машина то японская... Окно взрывается брызгами и крузак замирает.

В ответ не стреляют, пикап ещё несколько секунд движется, но когда на него переключается пулемёт — прошивая металл как бумагу, тоже застывает.

Всё стихает.

Выглядываю поверх капота. Вроде никого. Первая машина так и горит, но как-то неохотно, огня почти не видно, только дым из под капота. Остальные тоже покоцаны, но гореть не собираются.

Внезапно чувствую резкий неприятный запах. Сначала не пойму, может показалось? Но нет, не показалось. Приседаю и заглядываю снизу под капот — а там черно и всё в масле. Заглядываю глубже и тут же нахожу причину — разбит двигатель. С водительской стороны пробито крыло — отчетливо видны три круглых отверстия, и такие же дыры — только не круглые, в моторе. Видимо всё же пулеметчик в пикапе был, и успел таки полоснуть по единственной видимой цели.

Задумываясь куда ещё могли попасть и что разбить, вспоминаю про толстяка, он чего-то притих, пока ехали верещал, а сейчас тишина.

Осторожно прохожу к задней двери и открываю. — Ну точно, лежит с пробитой башкой, весь пол кровью залил.

Мне его не жаль. Досадно лишь что поговорить нормально не успели, а так и хрен бы с ним. Знал на что шёл.

А вот Зяму жалко до слёз. Движку точно хана, разбит сам блок, тут уж только новый искать. В станице точно нету, так что без вариантов, пешком буду ходить. Разве что с японца какого снять?

Я когда покупал уаз, одно время интересовался заменой штатного мотора на японский, сейчас точно не скажу, но вроде бы ничего особо сложного не было, менялось всё сразу, вместе с коробкой, по-моему даже особых переделок не требовало. Кардан покороче, да крепления мотора другие. В общем тема была реальная, но только для того, старого мира, а в наших условиях не знаю как выйдет.

— Эй! Васек! — откуда-то сбоку окликнул Леонид.

Я обернулся.

— Ты там живой? — снова окликнул он, но я так и не понял откуда.

— Живой конечно! А ты сам то где?

Из травы метрах в десяти поднялась рука.

Я выглянул из-за капота, наши уже бродили возле чужих машин, а значит опасности нет, но к Леониду открыто не пошёл, а присел и прополз почти на карачках.

— Ты ранен? — его рубаха была вся в крови, а одной рукой он зажимал предплечье.

— Ага. — болезненно сморщился Леонид. — руку, и ногу вон... зацепило...

Вот чёрт, ещё и нога.

— Погоди, сейчас аптечку притащу.

Я рванул до машины и вытащив из под пассажирского сиденья сумку с бинтами и спиртом — больше у нас ничего не было, метнулся обратно.

— Ногу глянь сначала... — прошипел Леонид, — не пойму, не чувствую ничего...

Я достал из сумки канцелярский нож и вспоров штанину, аккуратно убрал пропитавшуюся кровью ткань.

Рана конечно нехорошая, хотя я не знаю, — бывают ли хорошие, но главное кость цела и ничего не фонтанирует. Видимо пуля даже не навылет прошла, так, зацепила чуток, кусок мяса выдрала.

Открываю бутылочку со спиртом, точнее с высокоградусным самогоном, и не предупреждая, выливаю на рану.

Леонид дёргается, но не произносит ни звука. Про себя наверное матерится.

— Всё, ничего страшного нет. — спешу его успокоить. — сейчас замотаю, и руку посмотрим. Как тебя угораздило то?

— Сам не понял. Вроде нормально выпрыгнул, а потом бах, и всё. Уже лежу.

— Ясно. ладонь убери.

Смотрю.

Тут явно рана серьёзнее, видимо пуля в плече осталась. Во всяком случае выходного отверстия я не вижу. Крови много и она ещё сочится.

Так же срезаю одежду, заливаю самогоном и просто перевязываю. Я хорошо понимаю что нужно извлечь пулю, и чем скорее, тем лучше, и может быть даже смогу сделать это сам, но сейчас некогда, сейчас главное побыстрее свалить отсюда.

Говорю об этом Леониду. Тот морщится, но молчит, соглашается.

Тащу из машины байковое одеяло и подушку, стелю рядом и осторожно его перекатываю. Убеждаюсь что помирать он пока не собирается, и бегу к мужикам. С нашей стороны все живы-здоровы, чего не скажешь о преследователях. Двое ещё шевелятся, но раны такие, что даже будь здесь больница, шансов у них не особо много.

Мужики заняты делом, грабят чужие тачки и обыскивают трупы. — Собирают трофеи если по научному. Пушки, личные вещи, патроны, тряпки — всё это летит в кузов нашего пикапа. Если все кто ехал за нами вооружены, это как минимум пятнадцать стволов, и кабы не пропажа буханки с ребятами да ранение Леонида, я бы сказал что мы весьма удачно прокатились.

Подъехавшего Мишаню, отправляю перегружать добро из Зямы, потащим мы его или нет, пока не ясно, но в любом случае перегрузить надо. Там патроны, оружие, сумки с харчами, инструмент. В общем забрать нужно всё.

Меня же, в первую очередь, интересует есть ли что-то живое из трофейных машин. Первые две точно уже никуда не поедут, остается прадик и аппарат непонятной модели. Длинный, на высоких и узких колесах, изначально этот монстр мог быть чем угодно, но понять чем именно я не мог — от стока совершенно ничего не осталось.

Этакий биг-багги местного разлива.

Оставался прадик.

Древний Ланд крузер, года так девяностого, практически без вмешательств, не считая багажника на крыше и массивного кенгурятника из профтрубы. Сам я на таком не катался, но много слышал. Тойота вообще хорошие машины производит, но именно старые модели считаются эталоном надежности. Это аппарат похож на восьмидесятку. Моторов на эту модель ставили немного, вроде пару бензиновых и один дизель, но все они имели очень достойную репутацию.

Боковых стекол нет, лобовое на месте, но полностью разбито, двери в дырах, в салоне всё в кровище — трупы уже вытащили, как и всё что было здесь ценного.

Заглядываю под рулевую колонку — ключ в замке. Нахожу чистую тряпку — какое-то покрывало, накрываю им кресло и сажусь.

Коробка автомат, ручка в положении драйв, ставлю нейтраль, включаю зажигание и доворачиваю ключ.

Стартер едва успевает крутнуть, как мотор заводится.

И это не дизель, нет характерного цоканья дизельных моторов.

Ищу рычаг отрывания капота, тяну на себя и выхожу из машины.

Внешне все цело, ни свежих потеков, ни постороннего запаха. Судя по цифрам на крышке, передо мной вечный мотор объемом четыре сколько-то литра.

Закрываю капот и снова сажусь за руль. Бак почти полный — стрелка едва отошла от верхней отметки, температура и прочее в норме, трогаюсь.

Машина слегка вздрагивает и плавно разгоняется. Объезжаю зяму и стоящую рядом буханку по большому радиусу, — вроде ничего не стучит и не брякает. Мотор работает ровно, коробка не пинает, руль крутится легко.

Прямо мечта, а не тачка. Если б салон кровищей не заляпали... Но это уже мелочи, отмоем что отмоется, а что не отмоется, — выбросим.

Подъезжаю к Леониду, возле него сидит Мишаня, Вова занят разгрузкой Уаза.

— Как ты? — присаживаюсь рядом.

— Нормально. — косит глаза раненный, — Уазик всё? Каюк?

— Мотор разбит. Вот не знаю, — тащить его, или тут бросить?

— Есть чем? — крузак Леониду не виден, но он явно слышал шум двигателя.

— Есть, только не знаю стоит ли? Если всё так серьёзно, они отправят за нами ещё кого-нибудь. Да и тебе скорее в больничку надо, а с прицепом сам понимаешь...

Мне было жаль бросать Зяму, но рисковать своей жизнью и жизнями ребят я не собирался, одно дело по асфальту машину тащить, или хотя бы по проселочной дороге, и совсем другое по степи. И так местами как пешком приходится, а тут еще телега двухтонная.

— А если его просто куда-то отогнать? Не тащить до станицы, а тут, неподалёку бросить? По пути по-любому будет канава какая-нибудь, спихнуть туда и пусть стоит до лучших времён.

— Посмотрим. — я поднялся, — полежи пока, сейчас место тебе приготовлю, и до дому двинемся. Ты главное не помри.

Леонид попытался привстать, но сморщился, зашипел, и упал обратно.

— Не шали тут. — строго сказал я ему и рысцой побежал к мужикам.

*****

— Всё собрали Васёк, к выезду готовы. — подошёл старший группы, пожилой уже дядька, имени его я не помнил, все обращались к нему по отчеству, Михалыч.

— Ценное есть что?

— Оружия прилично. Патронов вдоволь, золотишко имеется. Так, по мелочи ещё. Если в целом, прибарахлились нормально. Пулемет опять же...

— Может нам, Михалыч, на большую дорогу выйти? Как тебе? — подмигнул я ему.

— А чего, я запросто! — поддержал тот. И мне почему-то показалось что он сейчас вполне серьёзен.

— Ладно, вернемся ещё к этому разговору. Сейчас цепляй мой уаз, и за нами пыли потихоньку. Километров десять отсюда отъедем, припрячем где-нибудь. Усёк?

— Ага. — кивнул тот, — А с Лёнькой то что?

— Ранили Лёньку, Михалыч, две пули поймал, в больничку ему надо. И поскорее.

— Понял Васёк, сделаем всё в лучшем виде.

Ну вот, так определенно получше будет, а то прям сжималось всё, как подумаю что Зяму больше не увижу. Молодец Леонид, хорошую идею подал.

Вернувшись обратно я приготовил место на заднем сиденье, всё вытер, застелил чем смог, и втроем мы перетащили Леонида в машину.

Он бодрился, пытался шутить, но я видел что ему плохеет, и единственное чем я мог облегчить страдания — алкоголем. Выпил который он, даже не поморщившись, отбросил бутылку, глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Я же сел за руль, и сверившись с компасом и картой, завёл мотор.

Сравнивать крузак, — даже такой старый, и уаз, это как минимум не серьёзно, две совершенно разные машины, как по смыслу, так и по содержанию.

Если уаз — этакий легкий трактор, на нём можно и в огонь и в воду — причём в самом прямом смысле, он создан для разбитых дорог, для грязи, бродов и прочего в том же духе, то крузак слеплен совсем из другого теста. Он мощнее, он удобнее, даже может быть проходимей, но всё дело в том, что там куда ты на Уазе лезешь не задумываясь, за рулём крузака только и будешь вздрагивать — как бы не оторвать чего, или в воздухан воды не засосать. Может я и ошибаюсь, наверное есть люди которым плевать на это, для них крузак и есть трактор, но для меня, и тех кто меня окружает, всё обстоит именно так.

Глава 36

Как проехали десять километров, — я даже не заметил. Всё-таки что не говори, а тойота и в Африке тойота. Даже праворукая.

Хотя если разобраться, какая разница? — Дорог нет, правил нет, гайцов нет. Хоть на корыте гоняй, никто слова не скажет.

Пока ехал прошёлся по полчкам и кармашкам всяким. Парни прошмонали только основное, а небольшие отдельчики остались нетронутыми.

Улов конечно не богатый, пара патронов, серебряная цепочка с крестиком, несколько разномастных болтов, — не в смысле перстней, а обычных, на которые гайки заворачивают. Календарик за одиннадцатый год с новогодней ёлкой на обороте, и семейная фотография — папа, мама, и сынок лет десяти. Причём похоже папа этот и был тот водила которого я положил. Точно не скажу, особенно не приглядывался, но по-моему он. Фото не новое, снято в обычной квартире, на заднем фоне балконная дверь, телевизор — ещё ламповый, и кусок шкафа. Шторки скромненькие, какого-то жёлто-зелёного цвета, на полу ковёр с рисунком. В общем обычное фото начала девяностых, надписей на обороте нет, а у хозяина теперь и не спросишь.

Вот только тогда вопрос возникает; человек с фотографии конечно помоложе того что валялся возле машины, но точно не на сорок лет. Лет десять максимум. И то не факт. По идее это мог быть тот пацан с фотки, подросший просто, но мужик брюнет, а паренёк рыжий. Не переродился же рыжий ребенок с годами в черноволосого? Или переродился? Надо будет у кого-нибудь уточнить.

Пока ехали, Леонид дремал, но когда нашлось подходящее место чтобы оставить уазик, и мы остановились, — проснулся.

— Как обстановка? — пытаясь привстать, он охнул, сматькался, и грохнулся обратно на сиденье.

— Осторожнее! Тебе шевелиться нельзя, а ты как лось скачешь!

— И всё же? Чего тормознул? — морщась от боли, не сдавался Леонид.

— Чтоб ты спросил. Лежи давай, сейчас уазик припрячем, и дальше поедем.

И не дожидаясь ответа я вышел из машины.

Место самое подходящее, — пересохшее русло какой-то речушки, если скатиться вниз по склону, можно накатом заехать под самый обрыв, и отсюда точно ничего видно не будет. Главное следы замести, траву поправить как-то, чтобы на ходу незаметно было. В то что нас не будут искать, я не верил, потом придётся что-то думать, а пока главное уаз спрятать.

— Подтолкните чуток, дальше сам съеду — уселся я в своё привычное кресло и захлопнул дверь.

Уаз бесшумно тронулся — в восемь рук толкали, и сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, покатился по склону.

Обратно вот как его вытаскивать... — мелькнула запоздалая мысль, но я лишь отмахнулся — не до того сейчас.

Скатившись до самого обрыва, там где поположе, я выровнял руль и машина плавно нырнула вниз. Будь уаз на ходу я бы никогда не решился на такой маневр, но всё что могло случиться, уже случилось, как говорят умные люди — потерявши голову, по волосам не плачут. Или это про другое?

Ну да ладно. Зяму вот только жаль, я конечно надеюсь что всё обойдётся, и мы его притащим в станицу, но всё равно как-то не по себе. Столько всего пережито за рулём этого динозавра...

Скатившись вниз, он, по инерции, ещё сколько то проезжает, и слегка качнувшись на пружинах, замирает.

Ну вот и всё. Надо прощаться. Пробегаюсь глазами по салону — вроде ничего не забыл, закрываю дверь и не оглядываясь, возвращаюсь.

Следов того что кто-то сюда съехал почти не видно, мужики «разгладили» примятую траву и прикололи к земле пару шаров перекати поля, или как еще называют это растение — верблюжья колючка. Кстати вот интересно, куда подевались верблюды? Даже в нашем времени, в двадцать первом веке я частенько встречал их в степи, а сейчас почему их нет?

Честно говоря я даже не знаю откуда они родом, — понятно что звери не степные, но кто конкретно придумал использовать их как транспорт — вспомнить не могу. В школе вроде говорили что-то, но видимо я так слушал что в голове ничего не отложилось.

— Спрятали? — встретил меня Леонид. Он не спал, более того, исхитрился принять сидячее положение.

— Ну так. Скатили вниз, под обрыв в старом русле. Отсюда вроде не видно.

— А с другой стороны?

— Да хрен его знает... Да и от кого с другой стороны его прятать? От сусликов? — ответил я Леониду.

Будь здесь почва каменистая, ещё как-то можно было потеряться, а на траве след даже от одной машины сохранялся едва ли не до следующего года. Не говоря уже о целой колонне тяжеленных внедорожников. Трава в степи сухая, во всяком случае в это время, и колесо не гнёт её, а ломает, и подняться она, понятное дело, не может.

— Да пёс его знает. Мало ли...

— Не каркай. Авось пронесёт. — отмахнулся я, хотя сам был уверен в обратном. Не в том что уаз найдут, отнюдь, — за него я как раз не переживал, уверен я был что в этот раз за нас возьмутся уже по настоящему.

— Да я и не каркаю. Хреново мне что-то...

— Так и ложись отдыхай, до вечера чай не помрёшь? Тем более это тебе не уаз, так трясти не будет.

Леонид что-то пробормотал в ответ, но видимо не особо важное, и подтянув к себе автомат, замолчал.

Я же отвернулся, и повернув в замке ключ, завёл двигатель.

Прислушался. Никаких посторонних звуков, всё так, как и должно быть. Теперь точно быстрее покатимся, — подумалось отчего-то. Ведь как ни жаль оставлять машину, но всё же прицеп в виде подбитого Уаза основательно тормозил. Конечно и теперь от груженной бензином буханки особых чудес ждать не стоит, но всё равно, как бы там ни было, а так всё поскорее будет. Единственное что напрягало, это отсутствие стёкол, из всего круга стекло сохранилось лишь на левой задней двери.

Пока ехали не быстро, было приятно, ветерок хорошо так обдувал, но когда прибавили, начал раздражать. Вроде бы не так жарко как в уазе, но как-то не комфортно.

— Вон, глянь чего нашёл. — обернулся я к Леониду и передал ему найденную фотокарточку.

Тот взял её, посмотрел со всех сторон, даже понюхал зачем-то.

— И что ты хочешь услышать?

— Твое мнение. — ответил я. — Что за люди, какой год, ну и вообще...

Леонид задумался.

— В машине была?

— Ага. За козырьком.

— Не знаю... Вроде обычная фотка, годов девяностых, может конца восьмидесятых, мужик работяга, — вон, руки какие, баба ничё так, симпатичная. Пацан как пацан, что тут ещё сказать?

— Не знаю, может я чего-то путаю, но мужика этого я грохнул сегодня. Он как раз за этим самым рулем сидел.

— Бывает. Не парься, все там будем. И вообще, они первые начали.

— Да ты не понял... Я не переживаю, просто напрягает кое-что... Мужик этот — снимок старый, а он почти не изменился. Я подумал может пацан подрос, но он же рыжий, а мужик чернявый. Как такое возможно?

Леонид снова замолчал. Поначалу, как только остановились мне показалось что он совсем плох, но сейчас, на ветерочке, он заметно приободрился. Видно конечно что не здоров, но по сравнению с тем, каким его загрузили в машину — небо и земля.

— Да мало ли... — я уж и забыл о чём спрашивал, как он наконец ответил, — Может похож просто, может брат это его, или сынок, только не тот что на фото, другой какой-нибудь. А может и сам это он. Кто ж теперь расскажет?

— А как же время? Он ведь должен был стариком уже быть. — обернулся я к Леониду.

— С чего ты взял? А если в его реальности сейчас как раз девяностые? Откуда нам знать?

— Просто если эти люди оттуда, — возразил я, — из Союза, то наверняка с ними можно по человечески договориться. Скажешь нет?

— Конечно скажу. А еще скажу чтобы ты не забивал голову всякой чушью, — не один ли хрен, кто он и откуда? Нам сейчас о другом думать нужно, — как до станицы доехать и хвоста не привезти, а ты херней всякой занимаешься...

Отвечать я не стал, да и не требовалось, кругом Леонид прав, — какая разница кем этот мужик был в прошлом, главное кто он сейчас.

Может быть пока мы едем, из города выехало несколько сотен подобных «переселенцев» с одной единственной целью — найти станицу и разграбить её. Нам ещё крупно повезло что перенос пришёлся на весну, и у нас было время подготовиться, а случись иначе? Окажись мы здесь летом, попали бы прямо в лапы к таким вот «караванщикам», и продавали бы потом нас и наши вещи вот так же на местном базаре.

— Ты так как? Живой? — Леонид совсем притих, и я заволновался.

— Живой пока... — едва слышно произнёс он.

Я обернулся.

Ну да, живой, но как то прям с лица спал. Надо бы тормознуть где-нибудь, глянуть как с повязками дела обстоят. Может пропитались насквозь, и не держат толком. Я хоть и не врач, но понимаю что ранения не самые серьёзные, при наличии медикаментов и нормальном уходе, лечение не затянется, главное довезти его, а там уж доктора разберутся. Да и ехать нам, если ничего не случится, ещё часов шесть-семь, так что потерпеть совсем немного остается.

— Чего-нибудь хочешь? Пить может?

— Нет. Спать только. И лечь как-то поудобнее бы...

Я ехал замыкающим, поэтому вполне мог остановиться и потом догнать, — машина позволяла.

Съезжать куда-то не было нужды, поэтому я как ехал, так и тормознул.

Обошел машину и заглянул в багажник. Нужна была какая-нибудь подушка, или толстое покрывало, — положить под спину, так чтобы раненой руки ничего не касалось.

Канистра с бензином, лопата, домкрат, трос, картонная коробка с какими-то железяками, несколько пустых полторашек, небольшая канистрочка с маслом, драные перчатки, кусок мыла, и помятое оцинкованное ведро — всё что осталось после ускоренной экспроприации.

Никаких тряпок, или чего-то подобного.

— Там под поликом ещё отдел есть, и сбоку должны быть карманы, — подсказал Леонид.

Точно, с двух сторон прикрытые щитками ниши, в одной пачка салфеток, в другой туго перемотанный бечёвкой бумажный свёрток.

Закидываю его Леониду.

— Глянь чего там.

Выкладываю весь хлам, убираю ковёр и поднимаю полик.

— Ну хрена себе... — не могу сдержаться, всё пространство подпола забито документами. Здесь и перемотанные резинками паспорта, и свидетельства о рождении, и стопки пластиковых водительских удостоверений, снилсы, и полюсы, и какие-то гербовые бумажки толсто забитые в пластиковые файлы. В общем целый архив в одном багажнике.

Описываю Леониду находку.

— Может он фетишист был? — предполагает тот. — Убивал людей, а документы скапливал.

Я слышал что маньяки так делают, забирают какую-то вещь своей жертвы, но люди ведь не таскают с собой кучу бумажек? Ладно права с паспортом, еще как-то укладывается, но свидетельства и прочее?

Нет, тут что-то другое.

— А у тебя там что? Открыл? — я вытащил из пачки пару паспортов.

Обычное фото обычного парня. Брюнет, правильный овал лица, слегка курнос, на щеке родинка.

Асташкин Евгений Владимирович. Одна тысяча девятьсот семьдесят девятого года выпуска, родился в Челябинске. Паспорт выдан там же. Прописан по Героев Панфиловцев шестнадцать — двадцать один. Состоит в браке с гражданкой Сивохиной Зоей Викторовной, дети не записаны.

Открываю второй документ.

Матюшкин Андрей Васильевич, того же года и города, и даже с той же улицы. Не женат, детей нет.

— Такое впечатление что они загс обнесли, или паспортный стол, — делюсь с Леонидом догадкой.

— Вряд ли. Откуда в загсе права? Да и паспорта тоже... Ёпта... — удивленно прервался Леонид — брось этот хлам, лучше глянь что в свёртке!

Я посмотрел и ахнул.

Вот это действительно удача. Странный человек из советского союза кроме бестолковых документов хранил в багажнике своего коня целую кучу ампул, все россыпью, но аккуратно переложенные бумагой. Я взял несколько, посмотрел; новокаин, цепрокал, димедрол, супростин, натрия хлорид — только то что захватил, видимо складывал всё что попадалось под руку.

— Жаль шприца нету... — раскрыв свёрток полностью, кроме ампул я ничего не обнаружил. — Может просто сверху польём на рану? Хуже точно не будет...

Леонид болезненно сморщился.

— Лёнь, это не спирт, он не жжётся. — истолковал я его непроизвольный жест. — Давай перевяжемся по-быстрому, и дальше поедем, а то потеряют нас мужики.

Спорить он не стал. Старые бинты я просто срезал, взял большую ампулу, сломал кончик, поинтересовался — «нет ли аллергии на новокаин?» Был послан, и обильно полив рану, замотал всё обратно. Примерно так же и с ногой. Причём когда я заканчивал бинтовать ногу, мой пациент выглядел заметно лучше.

— Эх.., надо было на врача учиться. — затягивая повязку узлом, закончил я перевязку.

— А чего не пошёл? Сейчас бы не по степи скакал, а в тепле сидел, да уколы шлёпал.

— Ну так как-то получилось. Я не жалею, так, брякнул просто. Да мне и в степи неплохо.

И покидав всё обратно, я закрыл багажник, завел мотор, убедился что Леонид уселся и держится, перевел рычаг коробки в положение драйв.

Нет, всё таки это не уаз. Вроде и здоровый такой же, должен быть так же неповоротлив, но ехалось на нём куда приятнее. Единственное что напрягало — я инстинктивно стал бояться неровностей. Наверное это рефлекс такой; уаз крепкий, его не жалко, запчасти недорогие, а крузак, пусть даже такой старый, — иномарка, причём не из дешевых. Разбил чего-нибудь, и всё, финита ля комедия, капец то бишь.

Мотор вообще отдельная песня, чуть педальку прижал — землю роет. Разгоняется мгновенно, так же резко тормозит. Руль легкий, крутится одним пальцем, кресло, поначалу непривычное, но чуть проехал, и другого уже не надо.

В общем — огонь машина. Но не случись такого с Зямой, меняться бы я не стал. Даже несмотря на все плюсы.

Пусть он удобен и быстр, а пассажиров своих не сберёг. — Вон, до сих пор панель в крови.

Не знаю, может суеверие, но мне кажется что Зяма всё понимает, что он живой, и у него есть душа.

А этот, даже не знаю как сказать, — пустой что ли? Вроде хорошая тачка, — мощная, красивая, проходимая. Но без души. Просто железо.

Я раньше частенько замечал что люди, подбирая себе автомобиль, со временем становятся на него похожи. Ну или он на них. Причём не важно какая марка авто и какой человек, просто смотришь на них, и понимаешь — они одинаковые. То есть если человека изобразить в виде автомобиля, он будет выглядеть именно так, как та машина с которой он сроднился. И наоборот.

*****

Больше восьмидесяти я не гнал, поэтому ушедшие вперёд машины догнали только минут через тридцать, и, по видимому, мужики даже не заметили нашего отсутствия.

Сорок, редко пятьдесят километров в час развивали мы по выжженной солнцем степи. Не знаю сколько проехали, как-то задумался, но вскоре впереди идущие машины остановились.

Оказалось пробили колесо на пикапе. Пока меняли, немного перекурили. Встали почти на взгорке перед длинным пологим спуском, и пользуясь остановкой, я решил осмотреться.

Бинокль лежал на пассажирском сидении, я взял его, протер линзы кусочком мягкой тряпочки — без остекления всё запылилось, и приложив к глазам, принялся разглядывать окрестности.

Сначала внимательно проверил нет ли погони, — но позади всё было чисто, потом развернулся и так же тщательно просмотрел местность впереди. Ничего и никого. Нам ещё повезло что живем в степи, а если бы в лесах где-нибудь? Как там ездить? Повсюду деревья, дорог нет, если куда пробраться, только просеку прокладывать, или на чём-то мелком типа мотоцикла. Но слава богу мы не живём в лесу.

— Сейчас правее взять, — подошёл Мишаня, — там травы не так много, можно со следа сбить, если искать станут.

Я кивнул.

Времени на полноценное петляние у нас не было, Леониду хоть и полегче, но это только от обезболивания, надо пулю вынимать как можно скорее, иначе всё может очень нехорошо выйти. Поэтому предложение Мишани как нельзя кстати.

— Так я вот чего сказать ещё хотел, — продолжил Мишаня, — может вам не ждать нас? Пока мы ещё дотелепаемся... А ты если притопишь, так часа через три дома будешь. Как тебе такое?

— А если поломка, или застрянем? Тогда чего? На закорках Леньку тащить? Нет уж, лучше потихоньку, но наверняка.

Теперь настала Мишанина очередь кивать.

— Ты только за рулем не спи, да на педальку посильнее тыкай, глядишь и быстрее до дому доберёмся. = добил я.

Миша хотел было возразить, но тут из пикапа просигналили к отъезду, и он шустро ускакал к своей буханке, а я уселся за руль трофейного бегемота.

Солнце поднялось почти к зениту и зажаривало во всю, на термометре застыло плюс тридцать четыре градуса, а я обнаружил где включается магнитофон и из динамиков понесся знакомый хрипловатый баритон.

"Аттеста-а-ат в крови, по бока-аам конвой.... А ме-ееня везут, под сирены вой...

Глава 37

Как Мишаня и предсказывал, на гористых участках травы почти не было, и мы, чтобы осложнить возможным преследователям задачу, ехали не колонной, а цепью, на достаточном отдалении друг от друга. Плюс, по ходу движения иногда останавливались, сдавали назад по своим же следам, и свернув чуть в сторону прокладывали новую дорогу.

Все понимали что если городские зададутся целью найти станицу, найдут в любом случае, по следам или без, но время работало на нас, каждый лишний час мог стать решающим.

Вообще, мы хоть и боимся нападения, но я не знаю какие нужны силы чтобы захватить деревушку.

Одно дело когда село только появляется, никто ничего не понимает — приходи и бери голыми руками, и совсем другое наш случай, когда станица по факту превращена в крепость со своим гарнизоном, и серьёзным тыловым обеспечением.

Ведь даже не считая самой линии периметра, с его охранными башнями и дотами, каждый дом может стать долгоживущей огневой точкой. Те же каменные коттеджи на краю села, с заложенными окнами первого этажа и бойницами второго. Достаточно нескольких человек со стрелковым вооружением, и всё, близко к нему не подойдёшь.

Можно попробовать зайти по реке, там открытого пространства не так много, но зато количество постов больше, пока переправляться будешь, нашинкуют по полной программе. Эффекта неожиданности не выйдет, за рекой секреты понатыканы, незамеченным не подберешься.

Конечно вопрос с оружием и боеприпасами всё ещё актуален, но с нашим приездом и он частично закроется. Я не знаю точно сколько и чего собрали после последней стычки, но думаю пустыми бандиты даже на горшок не ходят, плюс купленное в городе. Так что и тут всё более-менее нормально.

В общем с моей, конечно же дилетантской точки зрения, защищены мы достаточно серьёзно, но как оно обернется в действительности, я конечно же предсказать не возьмусь.

Сколько в истории примеров когда брались самые неприступные крепости; где осадой, где хитростью, где непрерывной бомбёжкой.

Могу ошибаться, это ещё в школе проходили, но была такая крепость в Персии, полностью название её я не помню, но там точно присутствует слово шевалье, я и запомнил потому что с тремя мушкетерами связано — шевалье д’Артаньяна наверняка все знают. Крепость эту построили рыцари крестоносцы, ещё во времена крестовых походов в святую землю, как мощнейший оплот в тех краях. Она выстаивала и осады, и любые военные удары,— как только сарацины не пытались — даже близко подойти не могли. И в итоге просто обманули защитников, написав письмо, от имени какого-то главного босса рыцарей, с приказом покинуть крепость.

Как уж те поверили в это, я не знаю, — может самим там сидеть надоело, или ещё что, но факт остается фактом, крепость пала. А значит так или иначе, а ключик подобрать очень даже можно.

— Далеко ещё? — проснулся Леонид.

— Почти доехали. Ещё час, может чуть больше.

Ближе к селу я уже неплохо ориентировался, оставалось километров тридцать, мы сейчас проезжали место где в нашем времени находился большой поселок с гранитным карьером, так он кстати и назывался — Гранитный.

— А конкретнее можно? — не успокаивался раненый.

— Гранитный проезжаем. Потерпи чуток.

Я видел что ему больно, действие обезболивающего закончилось, но останавливаться и повторять процедуру я не хотел, скоро приедем, и тогда уже доктора разберутся.

Леонид что-то ещё буркнул, и поёрзав немного, успокоился, замолчав до самого села.

На подъезде, а выехали мы со стороны стелы, нас встречала большая группа вооруженных станичников — перестраховывались.

Останавливаться я не стал, рукой помахал и рванул к больничке, Леонид совсем затих, то ли спал так крепко, то ли от боли отрубился.

Тормознул только возле здания школы, — у торцевого входа, там располагалась больница, несколько раз посигналил, и с выскочившими на шум женщинами перетащил его внутрь. Как печка горячий, пока его тормошили он ненадолго очнулся, что-то пролепетал и попросил воды.

Мы уложили его на кушетку с колёсиками, я сбегал за ампулами и передал пакет Ане, потом, чтобы не мешать, вернулся к машине.

*****

Село гудело.

Весть о возможном нападении всколыхнула станичников. Когда подъезжал, возле штаба почти никого не было, сейчас же собралась целая толпа.

Катались машины, что-то грузили, кто-то выходил, кто-то заходил, постоянное хлопанье дверьми и шум моторов заполнили догорающий июльский вечер.

Нужды, прямо сейчас идти отчитываться, я не видел, судя по суете, мужики уже объяснили ситуацию, подожду пока прояснится с Леонидом, потом погляжу, или с главой поговорю, или домой поеду, отдыхать. От одного меня сейчас мало что зависит, всё решается на совете.

Но недолго музыка играла. На крыльце появился Сергей Алексеевич, и оглядевшись, заметил меня.

Я смотрел исподлобья, поэтому до последнего делал вид что ничего не замечаю.

Тогда он спустился, и в сопровождении целой свиты двинулся в мою сторону.

— А ты чего один тут грустишь, Василий? — ещё издали заговорил он, — что Леньку подстрелили знаю, доложили уже, только тебе тут торчать бестолку, доктора и без тебя справятся. Чего молчишь?

— Да так. Устал малеха. Отдыхаю. — не зная что ещё сказать, я сказал правду.

— Ты погоди пока уставать, дело к тебе есть, неотложное.

Я обречённо кивнул и уточнил,

— Что за дело?

— Всё как ты любишь, за басурманами поглядеть нужно, не идут ли? — чему-то радуясь, ухмыльнулся глава.

Я предполагал что с этим вопросом он подойдет ко мне, но не думал что так сразу. По моим прикидкам, если и стоит опасаться нападения, то явно не сегодня, — скоро стемнеет, а какие ночью следы? Поэтому продолжил отмазываться.

— А кроме меня этим некому заняться? Я почти трое суток на ногах, спать хочу, есть хочу, дома не был. Давайте кто-нибудь другой полетит?

Глава нахмурился, но позиции сдавать не спешил.

— Всё будет Василий. — многообещающе произнёс он, — Слетаешь туда и обратно, посмотришь что к чему, я ж понимаю, но и ты меня пойми, народа толкового у меня мало — те кто есть, не в теме, а тебе и объяснять ничего не нужно, давай, — туда и обратно. — повторил он — Согласен?

Я молчал. Всё понимал, знал что не откажусь, но молчал. Из вредности наверное.

— Махнул не глядя? — кивнув на крузак, решил перейти к козырям глава, — слетаешь, за тобой останется.

Я тяжело вздохнул, но и теперь отвечать не стал, вдруг ещё чего предложит? Тут главное палку не перегнуть.

— Нет, ну что ты за человек такой!? — уже не сдерживаясь, сорвался глава, и я понял, палка почти сломалась.

— Хорошо, Сергей Алексеевич, полечу. — поспешил согласиться я, дабы не переусердствовать. Мы ещё немного поговорили, — он спрашивал я отвечал, и под конец поинтересовавшись ходовыми качествами аппарата, — имелся ввиду крузак, глава наконец отчалил.

Я постоял на улице ещё пару минут, зашёл в больничку, узнал что Леониду вытащили пулю и сейчас зашивают, передал Ане что буду поздно, и усевшись в ещё не родное, но уже привычное кресло крузака, поехал на край станицы.

*****

Дед был на месте. Самолет в порядке, топливо заправлено и мне оставалось только отдать команду на взлёт.

Я загнал машину за периметр, забрал из салона оба автомата — свой и Леонидовский, взял стопку документов из багажника, — чтобы чем-то заняться в полёте, и занял своё место в кабине кукурузника.

Взлёт прошёл без эксцессов: Старт, короткая пробежка и мы в воздухе. Курс взяли сразу на город, высоко не поднимались, не более километра. Бинокль я пока отложил, разглядывать пустую степь не было никакого интереса, и достав из рюкзака стопку документов, принялся изучать их.

В основном в этой папке были доверенности на проведение сделок с недвижимостью, почти все на риэлтерскую контору — «Димона», базирующуюся всё в том же Челябинске. Самая ранняя дата январь две тысячи шестого, самая поздняя март одиннадцатого. Ничего интересного, обычные бумажки с печатями и подписями.

Предположение что сюда занесло целиком весь Челябинск выглядело слишком фантастично, никаких признаков для этого не было, в любом случае кто-нибудь из тех с кем мы общались, проговорился бы, но этого не случилось, и значит перенесло что-то размером поменьше, но имеющее прямое отношение к городу. Может что-то в пригороде, может район какой небольшой, или даже просто отдельностоящее здание. Всё может быть.

Но в любом случае если бы это произошло в нашей реальности, даже самый незначительный перенос, сми раструбили бы на весь мир. Но я ничего не слышал, а значит либо реальность другая, либо перенос произошёл уже после нашего попадания. Документы правда по одиннадцатый год, но это вполне может быть простым совпадением.

— Полчаса летим. — сообщил дядя Саша как-то подозрительно косясь на меня. — Половину почитай пропилили.

— Это хорошо что половину, — отложив бумажки, я взял в руки бинокль. — Если никого не встретили, это очень хорошо...

Приложившись к окулярам я медленно прошёлся по всему горизонту, но ничего не заметил. «Может пронесет?» — мелькнула робкая мысль.

Но как бы поступил я, будучи на месте командиров тех ребят которых мы положили? — спросив сам себя, сам себе же ответил, — Естественно нашел бы обидчиков и наказал. Иначе не поймут «братья по оружию», а в этом мире, фактически первобытном, потеря уважения равносильна смертному приговору. Да и награда обещает быть весьма жирной — целый посёлок со всем содержимым. Хороший стимул.

Так что рассчитывать на чудесное избавление не стоит. Даже если по следам не найдут, будут искать методом тыка, и в конце концов всё равно отыщут.

— Пожуй пока, вон полная сумка жратвы стоит. — кивая куда-то за спину, предложил дядя Саша.

Почти всё время что я провел в кабине кукурузника он молчал, но я видел что он хочет спросить о чем-то, но отчего-то медлит.

Навязываться я не стал, и поблагодарив его, достал упакованный в бумагу бутерброд из огурца и куска мяса. Пахло одурительно, но появилось такое странное чувство, когда есть вроде хочется, а вроде и не хочется. Наверное усталость и нервы.

Откусив кусок, я снова поднёс бинокль к глазам. Каждую минуту мы приближались к городу примерно на четыре километра, и смотреть теперь стоило особенно внимательно.

Но горизонт пока всё так же был чист. Лишь иногда в «кадре» мелькали немногочисленные животные, в основном небольшие стада косуль, или им подобных.

Незаметно закончившийся бутерброд сменился другим, немного помельче, но таким же вкусным.

Я посмотрел на часы: В полете мы уже сорок минут, и на горизонте вот-вот появится город.

— Какая скорость дядь Саш?

— Двести точно идём. — чуть помедлив, ответил тот. — Может слегка меньше.

Прибор, отвечавший за показания скорости, барахлил, поэтому и приходилось так, наугад додумывать.

Я снова приложился к биноклю.

Вроде что-то виднеется чуть правее курса. Поводил по сторонам, везде чисто, а там точно какие-то точки.

Сосредоточился, даже жевать перестал. Смотрю. Анализирую.

Если это те о ком я думаю, показываться им на глаза нельзя, но рассмотреть нужно во всех деталях. Высмотреть чего и сколько.

Плохо что я не знаю с какого расстояния можно заметить самолёт. Опять же — заметить случайно, не думаю что кто-то нарочно будет выглядывать чего-то там в небе, тем более что заходим мы со стороны солнца.

Меж тем объект уже приобретает очертания. Пока так же непонятно, но с каждой минутой резкость возрастает, и вот уже становится ясно что это не мираж, и я на самом деле вижу что-то движущееся. Неясно правда что именно, это может быть как плотно сбитым стадом животных, так и «стадом» машин.

Прошу пилота немного сменить курс, так чтобы не лететь прямо на цель.

Проходит ещё пара минут, и я снова командую смену курса, — никакие это не животные, животные на солнце не бликуют, это реально стадо машин. Едут не колонной, а плотно сбитой кучей. Этакая банда рокеров на фестиваль прёт. Пылят, дымят, наверное гудят ещё до кучи. Сдается мне что это и есть пресловутый караван.

Впереди основной массы катят два мотоцикла с колясками, судя по всему следопыты.

Машины пробовал сосчитать, на пятом десятке сбился, но точно меньше сотни, не знаю, штук может семьдесят. Есть даже грузовые, едут позади всех, по уши зашитые в железо, напоминают виденные когда-то в кино машины-монстры.

Радует одно, сегодня они точно до нас не доедут, самое раннее ждать их надо завтра к обеду, а скорее всего даже к вечеру. Есть ещё вероятность что со следа они собьются, но мне почему-то думалось что вряд ли такое произойдёт.

Надо как-то запечатлеть картинку. Телефоном бесполезно, придется лезть за камерой.

Я поднялся, вышел в салон и покопавшись в дежурном чемодане, достал фотоаппарат. Главное чтобы аккумуляторы не сели.

Но нет, включился и индикатор заряда почти полон.

Навожусь на цель, приближаю...

Зум у него конечно не очень, но что-то видно, при желании можно разобрать что да как.

Сделав несколько кадров переключаюсь на видео, и секунд десять ещё записываю.

Убираю камеру, говорю дяде Саше что нужно разворачиваться, и снова берусь за бинокль.

Самолет слегка кренится, и чтобы продолжать наблюдение мне приходится встать.

Пытаюсь снова пересчитать машины, но угол не тот, и получается ещё хуже чем в прошлый раз.

Всё мелкое, особенно не разглядишь, но вроде бы один из автомобилей я уже видел, это большой серый джип с полосой на боку и пулемётом на крыше. Когда ходили смотреть рабов, он, или похожий, стоял неподалеку. Хотя могу ошибаться, — далеко.

Вжимаюсь в окуляры бинокля с такой силой, что глаза режет, но оторваться не могу, чуть дальше основной массы машин движется самый настоящий броневик. Длинный, примерно с пару машин, зеленый, с небольшой башенкой и торчащей из неё пушкой. На гусеницах, острый нос, высокий корпус, по бортам какие-то надписи.

Снова хватаю камеру и быстро, насколько это возможно, фиксирую увиденное «на плёнку».

— Чего там? — замечая мою активность, интересуется дядя Саша. Видимость совсем ухудшается, и я отрываюсь от бинокля.

— На вот, погляди. — увеличиваю сделанное фото, и протягиваю ему камеру.

— Чего это? — он сначала не понимает, но тут же приходит узнавание. — Мотолыга ёпт! — радостно восклицает дядя Саша. — мы на таком в армии гоняли, в колхоз соседний, за водовкой!

Он как-то рассказывал что неподалеку от аэродрома на котором служил, располагался колхоз типа нашего, куда они, летчики то есть, наведывались в поисках выпивки и баб.

Мтлб — на солдатском жаргоне мотолыга. Я тоже сталкивался с этими аппаратами, но использовали их в качестве тягачей, и башенки на них не было, поэтому сразу и не признал. Про ттх не скажу, никогда не интересовался, но в башне вероятней всего не пушка, уж больно тонкий хлястик, а пулемёт, возможно крупнокалиберный.

— А как у неё с бронированием? — спрашиваю пилота.

— Да пёс его знает. Железо толстое вроде, но точно не танк.

— Это хорошо что не танк... — бормочу я, пытаясь сообразить — возьмёт броню этой малышки крупнокалиберный пулемёт, или не возьмёт?

— Только ты внимательней посмотри на фотку, там явно передок усиленный, пулемётом бесполезно, тут посерьёзней что-нибудь нужно.

А что у нас посерьезней? Пушка только, но я даже не знаю, привели её в рабочее состояние, или нет. Но даже если и привели, снарядов то всё равно нету. Чем тогда? Зажигательной смесью?

— Ну да, её только гранатами рвать, или поджигать. — поддерживает дядя Саша, а я понимаю что рассуждаю вслух.

— А пушку доделали, только стрелять нечем. — добавляет пилот.

Ну вот, теперь всё и решится. Приходит мрачная мысль. — Или мы их, или они нас. Третьего не дано. Гражданских бы эвакуировать. Вот только куда?

Глава 38

Вернулись уже затемно. Полосу подсветили, поэтому сели без проблем.

— Можно было и без иллюминации, чать не слепой... — глуша двигатель, проворчал дядя Саша, хотя когда только увидел подсветку, заметно обрадовался.

Сергей Алексеевич со свитой ждал неподалеку. В этот раз отлынивать я не стал, и прихватив камеру, сразу направился к нему.

— Вот, посмотрите. — переключив в режим просмотра, я передал фотоаппарат, и продолжил.

— Идут со стороны города, машин семьдесят, пара грузовиков серьёзных, куча тачек с пулемётами, и одна мотолыга.

— Мотолыга? — удивился кто-то из свиты, — ты не шутишь?

— А что, похоже?

— Ну да, точно мотолыга. Херово... — глава долистал до последнего снимка, покрутил головой, и найдя кого-то в толпе, приказал,

— Давай в штаб, найди компьютерщика, снимки надо увеличить и сделать так чтобы всё было максимально понятно.

Человек, к которому он обращался, кивнул, схватил камеру, и исчез в темноте.

— Самолет готовьте на утро, — переключился он на меня, — с рассветом отправляетесь на разведку. Нужно точно знать когда, и с какой стороны их ждать.

— Понял. — кивнул я.

— Так, — Сергей Алексеевич оглядел всех присутствующих — а это человек десять, и взглянув на часы, продолжил, — через час собираемся в штабе, мне нужны полные расклады по всему что касается периметра.

— И ещё, Василий, — он снова повернулся ко мне, — найди Олега, пусть собирает группу, и зайдёт ко мне.

— Хорошо. Я пойду? — ждать, пока он ещё чего-нибудь вспомнит, не хотелось, и получив добро я двинулся к самолету.

Дядя Саша никуда не уходил, поэтому я сразу предупредил его об утреннем вылете, на что тот ответил — «готовить нечего, всё и так готово». Потом сказал что спать останется здесь, и попросил дать ему автомат.

Леонидовский калаш так и лежал в салоне, поэтому я просто проверил наличие патронов и передал оружие лётчику. По идее его сдать нужно, сейчас каждый ствол на счету, да и Леонид пока не боец, но что-то мне подсказывало что он нам самим пригодится.

Теперь найти Олега. — Эх, где ж вы мобильники благословенные? Когда ткнул на кнопку, и вот он человек, пожалуйста, на проводе. А сейчас ищи, свищи, ветра в поле. Узнать в штабе куда его поставили? Наверное так и сделаю.

Дойдя до стоянки, я огляделся, по привычке выглядывая уазик, но наткнулся взглядом на крузак. Да уж. Одна очередь, и в лоскуты. Надо хоть какую-то защиту придумать... А для начала стекла вставить. Интересно, от чего подобрать лобовое? Боковые вырежу из того же оргстекла, у меня даже был где-то лист, а вот с лобовиком придётся повозиться. Если закрепить как-то рамки, и прилепить то же оргстекло? В крайнем, его и согнуть можно, дворники только работать не будут нормально.

Но это всё не сейчас, как отобьемся от гадов, так и буду о стёклах думать.

Подъехал к штабу и даже не выходя из машины узнал что Олежка сегодня на третьем восточном дежурит.

— Спасибо дружище! — поблагодарил я информатора, и сдав назад развернулся.

Третий восточный, это в самый дальний конец деревни, и там ещё по полю с километр примерно. В руинах бывшей МТМ, не знаю точно как расшифровывается, но в союзе там технику ремонтировали, потом забросили и теперь вот, одни развалины.

Асфальтированный подъезд, небольшая посадка, бетонный остов здоровенного ангара, и последняя живая постройка в три стены с окошком. В ней то и оборудовали нужный мне пост.

— Здорово мужики — я вышел из машины и забрав из салона калаш, подошёл к разожженному прямо на плитах, едва тлеющему костерку.

У костра двое, одного я хорошо знаю, Пётр Славин, немолодой уже казак, пересекались как-то с ним, второй тоже знаком, сильно такой пожилой дядька, лет не знаю сколько, но точно за шестьдесят. Как звать правда не вспомню, даже неудобно.

Обменявшись рукопожатиями, интересуюсь где могу найти Олега.

— Да он закидушки проверять пошёл, рыбак чтоб его... — Пётр явно был недоволен, но так, не зло, как-то по отечески что ли.

— И где искать его? — ждать не хотелось, но и бегать по кустам да оврагам тоже не было особого желания.

— Да нигде, сам сейчас явится. — ответил пожилой. — Присаживайся, вон, чайку с нами выпей...

Делать нечего, и приняв приглашение, через минуту я уже отхлебывал ароматную обжигающую жидкость.

— Чего слышно там? — ткнул пальцем вверх Пётр. Видимо знал что я сегодня летал.

Особо не вдаваясь я пересказал что и как, ничего не утаивая, но и ничего не расписывая, вкратце.

— Что, и мотолыга есть? — затягиваясь чем-то вонючим, пахнул в небо пожилой.

— Ну да. Сам видел. — покивал я. — Чем её брать то?

Пётр пожал плечами, а второй снова затянувшись, на выдохе, предложил, — Сжигать только, больше никак. Ты вот говоришь грузовики у них видал?

— Видал парочку. — подтвердил я.

— А выглядят как?

— Да чёрт его знает. Далеко было, не разобрать особо. Квадратные такие, с высокими кузовами, но не фургоны, может Уралы или что-то подобное...

— Если не фургоны но с высокими кузовами, тогда дела совсем у нас хреновые, — забычковав окурок, поджал губы пожилой, — чую минометы это, сотки, или вообще сто двадцати миллиметровые.

— Откуда?

— Отбля ты простой Васек. А мотолыга откуда?

Я пожал плечами.

— Вот оттуда и миномёты. Мы вон самолёт в степи нашли, почему кто-то не мог миномет найти?

— Ха-ха. Логично бляха муха! — усмехнулся Пётр. — так можно и до ракетного крейсера дойти, ну а что? А почему нет? Как в том стишке детском — Маленький мальчик нашёл миномёт, больше в деревне никто не живёт!

— Ну почему же. Мне кажется тут всё логично. Если ребятки эти специализируются на грабежах и мародёрстве, значит у них есть ресурсы для этого. А миномёт в таком деле первый помощник. — продолжал пожилой, — Подъехал к посёлку, жахнул пару раз, и переговорщика — так мол и так, либо мы вас с землей поравняем, либо вы нам откупные выкатываете. Как вам такой вариант?

Все замолчали. Я переваривал услышанное, пожилой ждал реакции на свою речь, а Пётр задумчиво хмурил брови.

Костёр только потрескивал, облизывая подкинутое поленце.

— А с чего ты взял что они договариваться станут? Не проще всех под нож пустить? — дохмурился Пётр.

— Дурак ты Петя... — пожилой так по доброму улыбнулся, будто с ребёнком разговаривает, и продолжил, — они ж не звери какие, они бизнесмены, пусть и с оговорками... Как думаешь, сколько мы с собой заберем прежде чем подохнуть? Зачем им это, когда можно в две минометных болванки уложиться?

Пётр молчал.

— То то же. Математика, что б её... Бизнес бля...

— Нет, ну а если посёлок не укреплён? Тогда как? — вырвалось у меня.

Пожилой достал только что забычкованный окурок и потянулся за угольком.

— И в этом случае математика работает, — прикурив, он с удовольствием затянулся.

— Это как?

— Да просто. Зачем им миномёт насиловать, если можно всё и так взять? Появись такие хлопчики в тот первый наш день здесь, что бы было? Долго мы бы сопротивлялись?

В темноте что-то зашевелилось и все трое схватились за оружие.

— Свои! — голосом Олега крикнули из темноты, и через секунду появился он сам.

— Здоров Василий. Как раз к столу, сейчас рыбки пожарим свеженькой. — поставив к стене полный садок, протянул он руку.

Резко запахло тиной.

— Привет. — поднялся я, — Тебя глава вызывает, так что с рыбкой облом, ехать надо.

Олег пожал плечами.

— Надо так надо. А чего по рации не передали? Я бы сам приехал.

— Не знаю, может не подумал, может забыл, может не до этого ему сейчас, мне сказал и ладно, — там суматоха такая...

— Понятно. Что Леонид?

— Да вроде живой. Я не видел его ещё. Скачу как кузнечик, туда-сюда, в глаза уже хоть спички вставляй.

— Вообще как так вышло? И Леньку подстрелили, и Леха с Юрцом пропали. Что у вас стряслось там? — Олег решил задать все вопросы сразу, но я только отмахнулся.

— Пошли в машину, по пути всё расскажу. — подтолкнул я его, и повернувшись к костру поднял зажатую в кулак руку, — Ну давайте мужики, нормально вам отдежурить. Пошли Олежек.

Крузак я оставил неподалеку, к самому посту не поехал, это на Зяме резина неубиваемая, а тут обычная шоссейка, да ещё и лысая, катать на такой по битому кирпичу вообще не вариант.

— Опа! — отреагировал Олег, едва мы подошли к машине. — Махнул не глядя?

— Типа того. Садись давай. — я обошёл с другой стороны и открыл дверь.

Олег последовал моему примеру.

— Чем тут так воняет? — шумно вдохнул он. Я тоже принюхался. К исходящему от Олега запаху тины добавился еще один, — несвежего мяса.

— Наверное помыть нужно было. Как то упустил этот момент. — уклончиво ответил я.

— Помыть от чего? И почему без стёкол?

— Да забей, потом расскажу, сейчас не до того. Спать хочу.

Я завел двигатель, включил фары — а свет тут был выше всяких похвал, развернулся и выехал на накатанную дорогу.

— Так что случилось? Где уаз? — не отставал Олег. Он сидел на переднем сиденье и подозрительно косился себе под ноги, явно выискивая там источник запаха.

— Бросить пришлось, — вздохнул я, — мотор разбили, тащить далеко и долго, вот мы его и спрятали. Потом, если всё нормально будет, заберу, а пока вот, покататься взял.

Олег тем временем поднял что-то с пола и брезгливо это разглядывал.

— Чё ты там нашел?

— Не пойму... — он поднял находку повыше и посветил телефоном. — Это палец чтоль?

Я пригляделся. Олег держал в руке почерневший кусок чего-то непонятного.

— Фу бля! — дёрнув рукой, он метнул находку в окошко. — Ты кого тут расчленил маньяк недоделанный!?

— От маньяка слышу.

— Серьезно Васёк? Что тут было? — напирал Олег.

— Говорю же, забей. Видать когда с пулемёта прошлись, кому-то конечность отстрелили, а я не заметил. Мозги с кровякой выскреб, а это проглядел.

— Ну ты даешь... А я то думаю, чем тут воняет, стекол нет, а вонища ужас...

— Ну извини. Я как-то принюхался.

Олег вообще человек брезгливый, упало что-то на землю, тот же кусок сыра, обязательно выбросит. Нет чтобы отряхнуть, да в рот отправить. Как все нормальные люди...

— А чего он меня вызывает? Не в курсе? — тщательно вытерев руки салфеткой, сменил он тему.

— Не знаю. Скорее всего зашлёт куда-нибудь. Сказал группу собрать и в штаб. — я действительно не знал для чего понадобился Олег, догадывался конечно, но точно ответить не мог. Поэтому промолчал.

— Раз с группой значит точно зашлёт. Андрюха как там кстати? Ожил?

— Ну так. По дому ковыляет потихоньку, на огороде что-то делает, но Аня говорит после такого ранения он не скоро ещё в себя придёт.

Он конечно рвался в бой, и даже пару раз пытался выйти на дежурство, но очень быстро уставал и его буквально на руках приносили домой. С головой не шутят, одно дело когда руку или ногу подстрелят, а тут всё куда серьёзнее.

— Ясно. Жаль. — отвернулся Олег. — Давай к Коляну с Серёгой заедем, предупредим, они остальных соберут.

Его группа состояла из восьми человек, он сам отбирал ребят, все молодые, многие с военным опытом, правда реально воевавших всего трое, считая и самого Олега.

Не скажу что прям боевики, но парни спортивные, выносливые, с головой дружат и стреляют без промаха. Тренировались вместе не долго, всего несколько дней, но кое чего уже добились — как сказал сам Олег, и завтрашняя операция будет своеобразным экзаменом.

Если я все правильно понял, Сергей Алексеевич планирует помешать спокойному маршу «караванщиков» и группа Олега наверняка будет в этом завязана.

Дело это конечно нужное, даже необходимое, но я никак не мог сообразить как именно он хочет это устроить. Любая засада, на такую ораву, обречена, в караване явно не девочки тусуются, там мужики серьёзные, чтобы таких врасплох застать надо очень постараться. Заманить в ловушку тоже не выйдет, после того что случилось с посланной за нами погоней, они трижды подумают прежде чем просто с места сдвинуться, не то что погнаться без оглядки.

Единственное что выглядело более-менее разумно, — подобраться к ним на ночёвке, но сегодня уже отпадает, поздно, а завтра они будут здесь. Хотя может быть с ходу атаковать не станут, разведку вышлют, посмотрят издали, переночуют и с утра нагрянут. Наверное были ещё какие-то варианты, но мне ничего в голову не приходило, от усталости мозг отказывался нормально работать.

Сейчас доброшу Олега, и домой. Надо хоть немного поспать.

Задумавшись, я едва не проспал поворот; и Колян и Серёга жили по Советскому переулку, дома их стояли почти напротив — сейчас спуститься по шестой, а там ещё метров триста.

— Приехали. — заранее предупредил Олег, я притормозил, он вышел, и скрылся в длинном каменном доме с едва тусклеющей лампой над входом.

Ладно хоть твари не беспокоят. Если верить покойному толстяку, то появятся они только если где-то поблизости что-то всплывает. Но у нас уже вряд ли, это в городе всё «на поток» поставлено, а за городом маловероятно, опять же, если он говорил правду.

— Ну всё, — плюхаясь в кресло, отчитался Олег, — поехали, ребят я предупредил.

Свернув на четвертой, я проехал мимо дома — в окнах горел свет, и через пару минут уже тормознул возле клуба.

Куча машин на парковке и свет по всему второму этажу говорили о том что люди работают и расходиться не собираются.

Почти час ночи. Через четыре часа договорились вылететь. Может тут заночевать?

Но нет, спать в машине без стёкол удовольствие то ещё, а идти к самолету не хочется, дед наверное седьмой сон видит, зачем зря человека будить?

Поэтому, подождав у крыльца ещё пять минут — на случай если вдруг кому-то понадобится моё присутствие, я привычно воткнул реверс, и задом проехав почти до конца здания, развернулся. — Вот ведь какая штука. Никогда не ездил на автомате, а привык почти сразу. Правильно говорят, к хорошему быстро привыкаешь.

Машину загонять не стал, бросил прямо у ворот. Толкнул калитку и зашёл во двор. Собаки молчали. Они вообще с появлением «питомца» стали заметно тише, обычно на каждый шорох агрятся, а тут как прибитые.

На полпути вспомнил что оставил автомат в машине, а вернувшись решил прихватить ещё и бумажки из багажника, — оставлю дома, наверняка машину придётся отдать.

Дети спали, а Аня сидела за столом и читала какую-то старую книгу. Оперативная хирургия — перевернул я обложку, тихонько подойдя сзади.

— Привет. Кушать будешь? Я суп приготовила. — улыбнулась она. — Или кофе сварить?

— Нет, спать хочу, супа налей немного, а кофе лучше утром выпью, будильник только поставлю.

Я бы конечно прямо сейчас лёг, спать хотелось неимоверно, но поесть всё равно нужно, за одно и новости последние узнаю.

Куринный супчик с кусочком хлеба. Что может быть лучше?

Купленные в городе караваи мы честно замылили, поделившись только с Мишаней и его напарником. Плюс долю Леонида я забрал себе, ему всё равно без надобности, а делиться с кем-то ещё мне не хотелось.

Вот отобьёмся, выйдем на местные рынки, наверняка те же скифы зерном торгуют, и тогда уж заживём по человечески.

— Как там Лёнька? — спросил я Аню, пока она накрывала на стол.

— Живой. — поджала она губы, насколько я знал врачи вообще стараются не делать прогнозов, а если и делают то расписывают всё максимально страшно, поэтому определение «живой», звучало очень обнадеживающе, — Пулю достали, — продолжила она, — антибиотик вкололи, отдыхает теперь. Главное кости целы.

— Это хорошо. Кстати, — при упоминании антибиотика я вспомнил про пакет, — лекарства нормальные?

Аня кивнула.

— Более чем. Обезболивающее, антибиотики, витамины. Хороший набор. Если придётся, купи побольше бицелина, он хоть и просроченный, но всё ещё работает.

Я не стал объяснять откуда взялись лекарства, просто сказал что в ближайшее время новых поставок не предвидится, и надо бы экономить.

— Хорошо. — согласилась она, — мог бы и не говорить, и так понятно.

Дальше разговор перешёл на основную, муссируемую и обсуждаемую всеми тему — приближающуюся из города угрозу.

Глава 39

В том чтобы юлить, и утаивать правду, смысла не было. Новости у нас распространяются очень быстро — на одном конце села чихнут, с другого здоровья желают. Так что если смотреть на ситуацию в целом, то Аня наверняка знала больше чем я. Единственное что было бы для неё внове, так это то, чему свидетелем был лишь я сам.

Поэтому, вкратце пересказав что случилось за прошедшие дни, я перекусил, и даже не раздеваясь лёг спать.

И вроде бы только заснул, как зазвонил будильник. Сначала даже подумал что перепутал когда ставил время, но поднеся телефон к глазам, увидел что нет никакой ошибки, и пора вставать. Болела голова, в глазах песок, и если бы не дразнящий запах свежесваренного кофе, я бы заплакал.

— Привет... — прошлепав в ванную, поздоровался я. — Ты не ложилась что-ли?

Аня разливала кофе из турки по маленьким чашечкам, одной турки нам хватало обычно на три, четыре порции.

— Да высплюсь ещё, с работы отпросилась, думала ты дома побудешь. — улыбнулась она.

Ну да, человек предполагает, а бог располагает. Я тоже думал что высплюсь, но не вышло, одна надежда на кофе.

Только умывшись, я немного пришёл в себя, и к столу подходил уже в более «живом» состоянии.

— Сегодня ещё забегу днем, — с удовольствием отхлебнув из чашечки, пообещал я, но тут же поправился, — если конечно ничего непредвиденного не случится.

— А что может случиться? — тут же напряглась супруга.

— Да ничего, вроде. Слетаем ещё разок, посмотрим где они и что, потом вернёмся, и будем встречу готовить. Как-то так.

— Как думаешь, отобьёмся? — Этот вопрос давно назрел, но спросить она почему-то решилась только сейчас.

Я задумался. А ведь вопрос действительно сложный, и ответа, вот чтобы прям однозначного, попросту не существует. То есть я уверен что мы что-то придумаем, и в конечном итоге сможем победить, но вот какой ценой, тут предсказать не возьмусь.

С оружием у нас почти нормально, думаю нарезного уже стволов под сотню, столько же гладкоствола, плюс пулеметов семь штук, в обороне это весьма прилично, но и караванщиков немало. А это значит будут жертвы, и жертвы немалые.

— Отобьемся конечно, даже не переживай. — как можно увереннее произнес я, добавляя, — не так страшен черт, как его малюют.

— Хотелось бы верить... — вздохнула Аня и достала из под стола мой рюкзак, — Здесь мясо копчёное, огурцы, немного хлеба и термос кофе. Надеюсь голодный не будешь.

— Говорю же, ненадолго летим, считай полчаса туда, полчаса обратно, может ещё до твоего ухода вернусь. Кофе только возьму. — попытался я отказаться, но по лицу жены понял всю бессмысленность этой затеи.

— Пусть будет, на всякий случай. — как от мухи, отмахнулась она.

Утром обычно есть не хочется, максимум бутер какой-нибудь, и то через силу, но спустя какое-то время аппетит просыпается, и я очень себя ругаю за утреннее воздержание. Супруга об этом знает и постоянно пичкает меня едой прозапас. Так произошло и сейчас.

— Как, кстати, питомец твой поживает? — я посмотрел на рюкзак, и почему то подумал про тварёныша.

— Да нормально поживает, восстанавливается потихоньку, вот, только что кормить ходила, перед тем как ты проснулся. — удивилась вопросу Аня.

— Ты так и не решила что будешь делать, если его мамаша не вернётся? — эту тему мы обсуждали не раз, но всё время получалось как-то расплывчато, — «может быть так, или может быть этак...»

И опять Аня только развела руками, и отвела взгляд в сторону.

— Не знаю, что-нибудь придумаем. — вздохнула она.

— Ясно, понятно... Ты так и «слышишь» его?

— Ну да, он крепнет, и как то громче зовёт. Сегодня вот особенно чётко было.

И на эту тему мы не раз говорили; сначала Аня поняла чего хочет взрослая тварь, а потом научилась распознавать настроение детеныша, причем расстояние не играло особой роли, его голод она слышала даже находясь на работе.

— Ладно, смотри аккуратней с ним будь, — поначалу я называл детеныша тварью, или тварюшкой, в женском роде, но оказалось что это самец, поэтому теперь для меня он стал тварёнышем. — Пойду я, светает...

*****

На улице посвежело. Серый рассвет занимался розоватой зарей, всё молчало, и только едва живой ветерок колыхал листву на деревьях.

Я открыл калитку. Машина никуда не делась, и стояла на том же месте. Я даже удивился.

Похлопал по карманам куртки, потом по брюкам, но ключ обнаружился вообще в нагрудном. Как так?

Открыл дверь, закинул рюкзак на пассажирское, и сам плюхнулся в кресло. Поворачивая в замке ключ, широко зевнул, снова захотелось спать. Мотор завёлся с полоборота, и я, не дожидаясь пока он прогреется, воткнул реверс и выкатился на дорогу. Ещё один плюс этого автомобиля — практически полная бесшумность. Особенно в сравнении с уазом. Мотор работает очень тихо, и если не газовать в пол, то когда тихонько едешь, шуршание шин почти заглушает работу двигателя. И это на таком древнем автомобиле. Печка греется тоже не хило; едва отъехал от дома, как из дефлекторов потянуло теплым воздухом, конечно сейчас не зима, но даже летом, и даже на лачетти, такого я никогда не наблюдал. Жаль погреться не вышло, стёкол нет — выдувает, да и поездка быстро закончилась, — буквально через три минуты я уже парковался на свободное место возле ангара.

Поздоровавшись с охраной — заспанные молодцы широко и заразно зевали, я прошёл сразу к самолету.

— Где тебя черти носят? — накинулся дед, — на сколько вылет назначен? Ты на часы смотрел?

Пять ноль пять. — щелкнул я кнопкой телефона. Всего на пять минут опоздал.

— Ладно тебе дядь Саш, пять минут погоды не сделают, хорош ворчать, полетели уже. — не обращая внимания на его злобную физиономию, я представил что как только поднимемся в воздух, побалуюсь кофейком из терсмоса, и мне сразу полегчало.

— Вот, тебе передать просили. — протянул он квадратный кожаный кофр.

— Чего это? — приняв передачку, я поставил коробку на землю и открыл крышку. Внутри лежал фотоаппарат со здоровенным объективом.

Нифга себе.

Никоновский телевик с серьёзным фокусным расстоянием, да ещё и с системой стабилизации. Очень хорошая машинка, я никогда такой даже в руках не держал, и сейчас прямо папарацци себя почувствовал. Берегись бандиты.

Если для непосвящённых объяснять: снимая таким объективом, ты как в трубу подзорную смотришь. Причём не в какой-нибудь турист пять, или подобный ширпотреб, а во что-то куда более мощное и габаритное.

Тут даже и подлетать близко не нужно, достаточно держать ту же дистанцию что и в прошлый раз.

Сложив всё обратно в кофр, я занял своё место в кабине, и не дожидаясь взлёта, достал термос. Пить пока не буду, но пусть на виду стоит, настроение поднимает.

Надо бы конечно карту открыть, прикинуть где могут находиться караванщики, но это может и подождать, когда взлетим ориентироваться станет проще — сверху видно всё, можно сразу и отсечки делать.

Дядя Саша закрыл двери, прошел за штурвал, завел двигатель, и минут пять чего-то там колдовал.

Но вот всё наконец позади, самолет бодро пробежал по полю, пару раз подпрыгнул, оторвался от земли и ровно-ровно загудел.

Напоминать пилоту о маршруте я не рискнул, во-первых это уже обсуждалось, а во-вторых дядя Саша далеко не дурак, и в вопросах навигации соображает куда лучше.

Лучше пока разберусь с техникой.

В принципе ничего сложного, система плуг энд плэй, — называется включил и играй, в моём случае снимай. Когда-то я увлекался фотографией, первый фотоаппарат мне подарили еще до школы, «Смена 8 м» назывался, простенькая камера без всяких наворотов, с совсем небольшим ломовским объективом. Потом были другие, гораздо более серьёзные аппараты, но тот, первый, я запомнил очень хорошо. Выдержка, диафрагма, ручная перемотка, пленки, бачки, кассеты, проявитель, закрепитель — и как итог бессонная ночь перед фотоувеличителем.

«Вот, я напечатал, смотри мама!» — гордо хвалился я серыми, полузасвеченными фотографиями перед родителям.

Ну а здесь всё иначе. Навелся, приблизил как надо, и знай себе щелкай. Хоть сто, хоть тыщу раз, умная коробочка всё стерпит.

Ладно, с этим всё понятно, батареи на максимуме, пару контрольных кадров для истории сделаны, — время пить кофе.

— Чего, и не угостишь даже? — обижено буркнул дед.

— Почему же? — якобы удивился я, хотя угощать конечно же не собирался, — Вот, наливаю как раз, пей, дядя Саша на здоровье.

Чашка была одна, она же крышка от термоса, а пьет он долго, смакуя по-стариковски, так что пока напьется, мы уже и прилетим. Даже если они остановились на ночлег сразу как стемнело, ходу нам всего минут двадцать, пять уже летим, а там и не до кофе будет.

Небо чистое, солнце ещё не мешает, видимость отличная, на горизонте никого.

Достаю бинокль и прикладываясь к окулярам, прохожусь ещё раз, уже вооруженным взглядом.

На открытом пространстве пусто, а спрятать такую ораву в чахлых кустах вдоль реки нереально, и значит остановились они совсем рано, и мы просто пока не долетели.

Дядя Саша, одной рукой придерживая штурвал, неторопливо отхлебывает из крышки термоса.

— Километров пятьдесят уже отмахали. — говорит он.

Если прикинуть что двигались они часов до десяти, — так чтобы лагерь засветло поставить, значит от того места где мы их видели, могли удалиться километров на восемьдесят. То есть вот-вот должны показаться на горизонте.

Я снова прильнул к окулярам.

— Может от реки подальше уйдем? — передавая мне крышку, дядя Саша взялся за штурвал обеими руками.

— А смысл? — не понял я.

— Ну вдруг они разведку вперед отправили, а те засели в кустах где-нибудь, и в нас из пулемёта прямо сейчас целятся?

Ну да. Наверное он прав.

— Хорошо, давай по твоему сделаем, бережёного бог бережёт. — соглашаюсь я, и дед слегка корректирует курс.

Много машин у реки конечно не спрятать, а вот парочку, или даже пяток, — запросто.

Летим ещё десять минут, но горизонт всё так же чист. Начинаю сомневаться и достаю карту. Вот лента реки, цепь невысоких, но отмеченных возвышенностей. Всё верно, но каравана нигде нет.

От бинокля не отлипаю вообще, башкой кручу во все стороны, и через какое-то время замечаю смутные очертания города.

— Разворачивай! Где-то мы их пропустили! — в голову лезут всякие нехорошие мысли — что если они ехали всю ночь, и уже возле станицы, а я каким-то непостижимым образом умудрился их не заметить?

Судорожно напрягаю мозг, но ничего не вспоминается, взлетели, развернулись над селом, и легли на курс. Никого под нами не было.

Единственный способ понять куда же они запропастились, найти их следы и пройтись по ним. Думаю такое количество машин тут здорово «натоптало».

Предлагаю это план дяде Саше, объясняю где они точно проезжали, и он ещё раз меняет курс.

Летим почти под прямым углом к реке, похоже что где-то здесь мы бросили уазик.

Пролетаем над рекой, и резко снижаясь, снова разворачиваемся. Надо пройти поперёк, чтобы выйти на след.

Всё внимание к земле. В бинокль не смотрю, высота всего метров сорок.

Наконец замечаю какие-то ямы, это место где мы заманили их в ловушку, но машин уже нет, видимо оттащили в город.

Следы самого каравана видны отчётливо, прибитая колёсами полоса выделяется на общем фоне, и ещё раз скорректировав курс, дядя Саша начинает набирать высоту.

Подняться нужно так чтобы и след не потерять, и в случае чего ни на кого не наткнуться.

Самолет идёт ввысь, и я замечаю оставленный в пересохшем русле уаз, он так и стоит на прежнем месте.

Это конечно радует, но сейчас совсем не до него, сейчас главное понять куда делась такая куча машин.

Летим дальше по следу, я смотрю то вниз, то вверх, боюсь и след потерять, и караван не заметить.

Что будет если мы нарвемся на них, даже представлять не хочу, однозначно встреча будет фатальной, мотор конечно прикрыт, но скорее так, от шальной пули. А у них как минимум десяток крупнокалиберных пулемётов, которые, в том числе, используются и как зенитные орудия.

Пуля она и в Африке пуля, различие между обычными пулеметами и зенитными только в названии. Зенитные, от слова зенит, что обозначает — над головой. Поднял ствол пулемёта вверх, всё, уже зенитный. Это истребитель из пулемета сбить сложно, — быстрый, бронированный, а кукурузник как нечего делать.

Пролетаем ещё немного, и я замечаю что след каравана уходит правее, это как раз то место где пошла каменистая почва. Неужели они повелись на наши заморочки с запутыванием?

Ну точно. вся эта шатия-братия потащилась по ложному следу. Там дальше местность более гористая, следов от колёс совсем не остаётся, вот они и решили что мы ушли через горы, а на траве просто накатали.

— Вон они! — дурниной заорал дядя Саша, — Гляди! Гляди! Я их вижу!

Действительно, далеко впереди что-то чернело. Навожу бинокль — они родимые! У меня аж глаза вспотели от радости. Видать осознали что лоханулись и возвращаются.

— Задачу понял, дядь Саш? — интересуюсь у пилота, заранее предсказывая ответ.

Но бурной реакции не последовало, он просто кивнул, и повел самолет на разворот, требовалось подлететь поближе, так чтобы оказаться сбоку от колонны, — в этот раз машины шли не кучей, а словно на выставке, выстроившись в рядок.

Достаю камеру, и наведясь на цель, прям млею от удовольствия — увеличение отличное, при желании можно разглядеть даже лица.

Включаю запись, но тут засада, качество видео почему то не очень, то есть в глазок видно хорошо, а пишет какими-то пятнами. Времени разбираться нет, поэтому перевожу в режим фотоаппарата. Тут да, тут всё отлично. Снимки чёткие — один в один как в глазке видоискателя.

Первыми так же катят мотоциклисты, за ними машины, мотолыга в стороне, а грузовики замыкают процессию.

Пересчитываю, шестьдесят две единицы, включая мотоциклы и мотолыгу.

Приближаемся быстро, на всякий случай напоминаю пилоту о необходимости сохранять инкогнито, и теперь ответ ожидаем, — неразборчивое ругательство.

Машины обычные, японские и корейские джипы, много уазов коротышей, несколько буханок, и где-то треть пикапов, с пулеметами всего штук десять, но это ни о чём не говорит, возможно они их снимают, хотя тогда крепления бы оставались на месте. Непонятно в общем. С салонах, тех что не тонированы, и спереди и сзади сидят люди, а это значит что народа у них как минимум двести пятьдесят человек. И явно все вооружены. Две с половиной роты отъявленных головорезов, это серьёзно даже для цивилизованного мира, не то что для нашего небольшого поселения.

Навожусь на хвост колонны и выкручиваю максимальное увеличение. Один Урал, это точно, его характерный профиль ни с чем не спутать, он грязно-зеленого цвета, с нахлобучкой повыше капота и большими черными колесами. Второй непонятно, может быть что-то не наше, но тоже зеленое, большеколёсное и явно военное. Обе машины с высокими бортами, одна накрыта брезентом, а из кузова второй что-то торчит. И это что-то, очень похоже на трубу. Значит прав был мужичок на посту, не с пустыми руками едут супостаты. С мотолыгой и живой силой ещё можно повоевать, а против минометов я даже не знаю.

Естественно я не унываю, из всех неприятных ощущений у меня только палец сводит, — которым на на кнопку жму, а так ничего вроде, неизвестность пугала куда хуже. Будь на нашем месте городские, — в смысле не эти, а с обычного нормального города, я бы ещё посомневался, — пижоны, то сё... Но у нас то мужики серьёзные, они и без оружия кого хочешь поломают.

Я как-то был свидетелем драки возле клуба, так там звуки были, как в фильмах индийских (сочные, с хрустом) Дрались двое, — и так они смачно друг друга лупили, с такой необычайной силой, что когда один упал, я думал всё, — после такого не живут, и он уже не встанет, но тот только башкой потряс, сопли кровавые вытер, и будто и не было ничего, снова в драку полез.

Так что зря они к нам идут, как бы там ни было, а плетью обуха не перешибешь.

Глава 40

— Сворачиваю! — предупредил дядя Саша, укладывая самолет на крыло.

Возражать я не стал; всё что нужно запечатлено, грузовики вообще во всех ракурсах, местоположение и скорость движения мы знаем, так что возвращаемся не с пустыми руками, а с очень даже приподнятым настроением.

Не знаю, может я и не прав, но сейчас, когда удалось поглядеть поближе, профессионалами мне эти ребята не показались. Конечно я могу судить лишь по внешнему виду, но на мой взгляд это скорее сообщество мародёров, чем организованная боевая дружина.

Да, их много и они хорошо вооружены, наверное даже очень хорошо для обычных бандитов. Но им явно чего-то не хватает. Какого-то небольшого штришка, какой-то маленькой детальки.

Возможно мне так кажется оттого что нет среди них армейского однообразия; когда все одинаково зеленые, на одинаковых машинах и с одинаковыми автоматами. Возможно.

Но не буду углубляться в эту тему, моё дело маленькое, доставить информацию и получить новый приказ, а там уже пусть отцы командиры решают.

— Сколько им до нас? — развернув самолет на обратный курс, и выровняв штурвал, поинтересовался дядя Саша. Он хоть и не всё разобрал, — без бинокля не особо видать было, но ориентировался на мои комментарии, я громко оповещал обо всем что вижу.

Пока вернутся в точку где потерялись, это часа полтора минимум, пока найдут нужный след, ещё час, и до станицы им ползти часов семь — восемь, если без остановок.

— К вечеру должны, по идее. — предположил я.

— Ну значит есть ещё время. Главное их теперь опять не потерять.

Не знаю. Если они не полные идиоты, то сообразят как на след выйти, ну а если полные, то всё равно сообразят. Вариантов было всего два, по первому, неправильному, они уже сходили, остается только второй. Ну если конечно они не решат обратно вернуться, так сказать — не солоно хлебавши.

— У тебя пожрать есть чего? — подозрительно глядя на мой рюкзак, поинтересовался дядя Саша. Отрицать я не стал, мне, после пережитого, тоже есть захотелось, и я поровну разделил заботливо приготовленный Аней завтрак. А кофе в этот раз пил только я, дядя Саша тактично отказался.

Еды оказалось много, и доели мы аккурат перед посадкой.

Комитет по встрече ждал на полосе, я коротко отчитался и сдал оборудование.

— Мне куда сейчас? — задержал я уже развернувшегося главу. Тот посмотрел на меня, наморщил лоб, и не найдя достойного применения моему таланту, разрешил отдохнуть и наградил рацией.

— Не выключай только, вдруг что надо будет...

Опять задумался, вроде хотел чего-то добавить, но видать передумал, и просто махнув рукой, торопливо удалился. Возле ангара, рядом с моим бесстекольным аппаратом, его ждала буханка.

Я же вернулся к кукурузнику, там, в кабине, ещё оставались рюкзак и термос.

— А я что? Про меня сказали чего-нибудь? — встретил дядя Саша. Он выполз из-за штурвала и присев под брюхом своего коня, отвинчивал лючок контроля давления шасси.

— Ага. — соврал я. — Сказали заправить технику, и ждать команды.

Летчик просиял. Он любил быть нужным, ворчливый по натуре, человеком дядя Саша был неплохим, просто возраст и жестокая действительность сильно повлияли на его характер.

— Я попрошу чтобы тебе сюда поесть принесли, ты только закройся изнутри, и никого чужих не пускай — я хорошо помнил подпиленную тягу.

Дядя Саша покивал, и демонстративно поправил висящий за спиной автомат, без которого из кабины он теперь вообще не выходил.

Я же зашел в салон, заглянул в кабину, и засунув термос в рюкзак, вышел наружу.

Сейчас в больничку доеду, что-то мне подсказывает что Аня уже там, несмотря на полученный отгул. За одно и Леонида проведаю.

Повторяя утренний порядок действий я открыл заднюю дверь, положил рюкзак на сиденье, и обойдя машину кругом, сел за руль.

Ехать недолго, но сразу трогаться я не стал, посидев ещё какое-то время в тишине и одиночестве. Мысли в голове никак не желали собираться в кучу, я их загонял как мог, но они не слушались, разбегаясь в разные стороны.

Отчаявшись успокоить мозг, я развернулся, и вывел машину за ворота. Ехать решил не на напрямик, а в объезд, захотелось посмотреть на периметр. Ещё когда садились, я заметил там необычное оживление.

Проехав в ворота я свернул прямо по полю к южному выезду из села, здесь, на небольшом отдалении друг от друга стояли три каменных дома. Один из них двухэтажный с пристроенным гаражом, другие два одноэтажные, но тоже достаточно внушительные, все они были обнесены общим забором из коричневого профлиста.

Когда прокладывали нитку периметра, ещё сомневались, захватывать эти дома, или не захватывать, всё-таки крюк получался приличный, но в итоге решили что оставлять снаружи их точно не стоит.

Жителей ни в одном доме не было, почти сразу после переноса они перебрались в центр села, жить на отшибе, постоянно ожидая какой-нибудь пакости, не хотелось, да и не протопишь такие домины толком.

Но не особо удобные для жизни, эти дома приспособили под нужны обороны, на чердаке двухэтажного посадили наблюдателя, а на крыше гаража поставили пост.

Сейчас же там стоял трактор и копошились люди.

Останавливаться я не хотел, думал просто проехать, посмотреть что и как, но на крыше гаража заметил Андрея. Он стоял ко мне боком, и активно жестикулируя, кому-то, что-то доказывал. Кому именно, я не видел, мешала заросшая виноградом пристройка, но говорил он громко, и речь шла о каких-то мешках.

Припарковавшись возле гаража, я вышел из машины и подошёл поближе.

— Да я тебе говорю не пойдет! — раздраженно вещал Андрей, обращаясь к высунувшемуся из кабины «Белоруса» трактористу.

— Ну ко мне то какие вопросы? — недовольно отвечал тот, — какие дали, такие и привёз. Если не веришь, сам спроси!

— А нахрена мне спрашивать? Ты сам не понимаешь что белые за километр видать? Ты дибил? Или в глаза долбишься? — уже не сдерживаясь, Андрей перешёл на личности, а значит ещё чуть-чуть, и начнётся мордобой.

Но тракторист на открытый конфликт не пошёл, он смачно сплюнул, и кое-как нащупав откинувшуюся до упора дверь, громко ею хлопнул.

— Да пошел ты! — глухо донеслось из кабины, перед тем как трактор резко рванул с места.

— Идиот! — уже в след прокричал Андрей.

— Ты чего такой нервный, Андрюха? — обозначил я своё присутствие.

— О! Васёк. Здорово! Ты откуда тут? — удивился тот, и сразу затараторил, — представляешь, хотят сделать огневую точку под пулемёт, из мешков с песком, а мешки из под кормов привезли, ты представляешь? Белые!. Я ему объясняю что белый не катит, а он ни в какую... Вот как так?

— Не знаю. — может ты его чем-то обидел?

— Ага. — развел руками Андрей, — такого обидишь, как же... — Потом спустился, показал на сваленную кучу набитых песком мешков, и снова начал плеваться.

— Ну ты сложи их как надо, а потом грязью замажь, а ещё лучше краску найди какую-нибудь. — предложил я как вариант.

— Краски здесь нет, а грязью вообще хрень получится, подсохнет да облетит, вон ветер какой...

— Ну смотри, моё дело предложить, — не стал я настаивать, хочет пусть идёт разбирается.

— А моё отказаться — поддакнул Андрей, — Я же точно знаю что нормальных мешков — из мешковины которые, ещё целая куча, так нахрена они в белые насыпают?

— Экономят наверное. Периметр большой, может где-то нужнее? А ты вообще чего здесь? — я решил сменить тему, — Тебе же дома сидеть надо? — только вчера разговаривал с Аней и она сказала что он быстро устаёт, а если потаскает чего-нибудь тяжёлого, то вообще вырубается.

— Да надоело сидеть, тем более такая ситуация, все при деле, а я что, рыжий?

Рыжий не рыжий, а с больной головой за оружие браться, идея не самая хорошая, только ему об этом я говорить не стал, незачем. Он торопливо спустился, предложил выпить чаю, вопросов ко мне — я по лицу видел, накопилась куча, но тут его позвали к соседнему дому, там мужики закладывали кирпичом окна первого этажа, и им что-то потребовалось от Андрея.

Я же туда не пошел, решив посмотреть что делается в двухэтажном доме.

Железная дверь, большая прихожка, или как сейчас принято говорить, — холл, винтовая лестница на второй этаж, заложенные кирпичом окна, и слабо тлеющая под потолком двенадцативольтовая лампочка. Здесь давно никто не живёт, толстый слой пыли на мебели заметен даже в полумраке. На первом этаже никаких приготовлений, кроме заложенных окон, нет, поднимаюсь на второй, здесь так же уныло, но уже посветлее, окна закрыты только наполовину, стёкла пока на месте, а немногочисленная мебель сдвинута в один угол.

Прошёлся по комнатам, картина одна и та же — везде готовят огневые позиции. Сюда потом десяток бойцов, и ни с какой стороны уже не подступишься.

Иду на чердак, хотя скорее это нежилая мансарда; шлак под ногами, никакого утепления и щели по периметру. Вся конструкция самой крыши, вместо привычного дерева, металлическая; балки, стропила, обрешетка, всё полностью сделано из разнокалиберного уголка, и накрыто железными же листами, не профлист, а именно оцинкованное двухмиллиметровое железо.

Кроме имеющихся изначально окон, по периметру прорезаны узкие смотровые щели и чуть большего размера бойницы. В углу фляга с водой, пара огнетушителей, а часть крыши перед выходящим в степь окном заложена мешками с песком. — Здесь они кстати обычного, коричневого цвета.

В принципе неплохо подготовились; сюда снайпера, пяток автоматчиков на второй этаж, да пулемет на гараж, и за южную сторону периметра можно не волноваться.

— Василий! Ты здесь? — позвали снизу, и ещё раз оглядевшись, я спустился обратно.

— Там на крыше у тебя мешки нормальные, поменяйте.

— Ага. Щас, разбежался... И без этого работы хватает...

— А как же ветер?

— Да отстань ты. — улыбнулся Андрей, — хочешь сам мужикам скажи, а я не буду.

Говорить кому бы то ни было, о том что нужно стащить вниз, а потом поднять двадцать с лишним тяжеленных мешков, мне не хотелось, о чем я тут же и сообщил, и только мы вышли на улицу, как Андрея снова позвали, а я, покинув дом-крепость, вернулся к машине.

Днем конечно тут неплохо; видно далеко, преимущество у тех кто в танке, в смысле за стенами, а если ночью? Тогда как?

Сидеть как в скворечнике, и ждать чего-то. Даже если стрелять начнут, в ответ куда бить? По вспышкам ориентироваться? Насколько я знаю, приборов ночного видения у нас нет, во всяком случае делиться никто не спешит, а вот в их отсутствии у противника, сильно сомневаюсь.

Но с другой стороны, если представить себя на месте агрессора, лезть впотьмах тоже мало приятного, из любой дыры, из любого окна может прилететь, так что непонятно ещё кто в лучшем положении окажется.

Проехав пару километров вдоль периметра я свернул к центру посёлка, сначала хотел заскочить в больницу, но потом заметил большое скопление народа на детской площадке возле клуба, и решил полюбопытствовать, чего ради они там собрались.

Прижавшись к забору я остановился, взял автомат и вышел из машины.

Там, на площадке, столпившись вокруг оратора, Павла Васильевича, — немолодого уже дядьки среднего роста, с большими выразительными глазами и несимметрично густыми бровями, стояло человек двадцать мужиков. Тот чего-то вещал, а они сосредоточенно слушали.

Я подошел поближе.

— Минометная мина летит достаточно медленно — уперев руки в бока, говорил он, — поэтому её хорошо слышно! Услышали вой — сразу мордой в пол! Если рядом есть хоть какое-то укрытие, неважно, — бревно, бордюр, яма, — прячьтесь и закрывайте голову руками. Радиус поражения осколками по стоячим в районе пятидесяти метров, по лежачим в два раза меньше. Когда упал, рот не закрывай — глушанёт! Вставать нельзя! Бежать нельзя! Если приспичило поменять местоположение, только ползком и никак иначе!

От деревьев держитесь подальше, если мина жахнется об ветку, разлет осколков будет много больше!

На всех позициях необходимо приготовить личные укрытия — небольшие окопчики, желательно узкие и глубокие.

— Если у них такая техника, никакой окоп не поможет! — подал голос кто-то из толпы. — Зачем его копать?

Я нашел взглядом говорившего.

Высокий молодой парень лет двадцати стоял почти рядом, боком ко мне; его низкий лоб, нос картошкой, сильно выпирающий подбородок и острые как у эльфа уши вселили в меня чувство сильного неприятия, и судя по незамедлительному ответу, оратор испытал то же самое.

— Слышь, утырок, самый умный что-ли? Не хочешь слушать, вали отсюда! Насильно никого не держу! — рыкнул он.

«Утырок» что-то пробурчал, но дальше спорить не стал, и отступив куда-то к краю, скрылся из поля моего зрения.

— Про окопчики всё усвоили? — сдвинув и так сросшиеся брови, Павел Васильевич тяжело смотрел исподлобья.

— Раз усвоили, идём дальше. — после паузы произнес он. — Когда укрытия будут готовы, необходимо потренироваться прятаться. Причём делать это из разных, даже из самых неудобных положений. Ни в коем случае не паникуйте, и не пытайтесь бежать. Помните, если вас убьют, никто не защитит ваших родных и близких. Думайте в первую очередь об этом!

Следующее! Если рядом с вами кого-то ранило, не пытайтесь сразу же помочь. Если вы подниметесь, с вероятностью девяносто процентов тут же ляжете рядом, и в таком случае помочь вам обоим будет просто не кому!

Стреляют обычно сериями по пять, восемь мин, и если совсем приспичило, можно использовать паузы между залпами.

Если вас всё же ранило, не дергайтесь, помните главное, кто поднялся под обстрелом, — почти стопроцентный труп.

Когда обстрел закончится, первым делом проверить передний край, — пользуясь минометной атакой неприятель может подойти достаточно близко, и попросту расстрелять вас в вашем же укрытии. Это понятно?

Мужики закивали.

— Ну раз понятно, переходим к следующему пункту. Давай Федор! — резко развернувшись, он крикнул кому-то в толпе.

С моей стороны я не видел кому именно, но момент когда прямо из толпы что-то вылетело, и со звоном разбившись о бордюр метрах в двадцати, вызвало мощную огненную вспышку, не мог не заметить.

В толпе удивленно заматерились.

— Не напалм конечно, — дождавшись когда огонь осядет, озвучил Павел Васильевич, — обычный бензин, но штука весьма действенная как против машин, так и против живой силы противника.

— Коктейль Молотова? — блеснул кто-то эрудицией.

— Сам ты коктейль, — недовольно глянул оратор, — сказал же, бензин обычный, чего непонятного?

Про зажигательную смесь говорили давно, но только так, гипотетически, точного состава никто не знал, а даже если бы и знали, всё равно у нас не было нужных ингредиентов.

А тут просто бензин и удобное устройство для розжига — выдрал чеку, активировал запал, и кидай в цель, главное чтобы бутылка разбилась.

— Ничего сложного нет, устройство как у гранаты, берёшь поудобнее, — он взял в руку ещё одну бутылку, — дергаешь за кольцо, и на счёт два выбрасываешь.

— А если не успеешь выбросить? — спросил кто-то. — В руках взорвется?

— У некоторых может и взорвётся. — он поднял руки так, чтобы все видели бутылку, — А вообще, пока тара цела, бояться нечего. Запал снаружи, бензин внутри. Прогорит и перестанет.

Я постоял ещё пару минут, Василич продолжал рассказывать теорию метания зажигалок, и с трудом заставив себя отвлечься — уж очень грамотно он вещал, пошёл обратно к машине.

В последнее время я постоянно был чем-то занят, но краем уха слышал что в станице стали уделять больше внимания военной подготовке, та же группа Олега, — чем не спецназ? Вот и Василич, (насколько я знаю, когда-то он был кадровым офицером), взялся за обучение «новобранцев» военному делу.

Так то срочную в деревне прошли почти все, но в настоящем деле мало кто был — практиковались на стрельбище, да на плацу, он же давал практические знания, те же мины, вряд ли кто-то имел счастье побывать под минометным обстрелом, и знает как себя вести.

Так что, как бы пафосно это не звучало, но я думаю что именно здесь и сейчас рождается первая настоящая армия этого мира.

Глава 41

К моему приходу Леонид уже проснулся, и выглядел даже лучше чем до ранения, более того, настойчиво доставал всех просьбами отпустить его домой.

— Это наркоз ещё не отошёл, — объяснила Аня, когда я зашёл в палату. — Вот отпустит, по другому запоёт.

— А чего мне тут валяться, место занимать? Я с тем же успехом дома посижу, на солнышке погреюсь. — упорно настаивал раненый.

— Ладно Лёнь, глупости не говори, кто там за тобой смотреть будет? Если хочешь помочь, лучше здесь останься, не сегодня, завтра, работы в больничке прибавится, скучно точно не будет.

— Да-да, Василий прав, у нас тут одни женщины, а случись чего? — поддержала меня Аня.

Леонид конечно понимал что никто его не отпустит, да и нельзя ему уходить, и протестовал наверное по инерции, очень сожалея что не может быть там, в гуще событий, на периметре.

— А толку от меня? — понурился он, — Помощник из меня аховый, сам хожу кое как, даже подсобить толком не могу, так только, советом если...

— Ну ты смотри за обстановкой, мало ли как оно повернётся, — когда Аня отвернулась, я незаметно подсунул ему под матрас пачку сигарет.

Леонид сразу повеселел и при дальнейшем разговоре был уже не столь категоричен. Я сам раньше курил и хорошо представлял что испытывает оставшийся без табака курильщик. Пусть даже и раненый.

Ещё живя в городе (в девяностые годы) я как-то неподрасчитал, и остался без курева. Время поздняя ночь, ближайший круглосуточный ларёк в трех остановках, транспорт, понятно, не ходит, лифт не работает, — в общем жуть, самое умное это лечь спать, но курить то охота, и среди ночи я топаю за сигаретами. Темно, фонарей нет, район бандитский, окраина — но у меня одно желание — покурить. И оно, это желание, пересиливает все возможные доводы. Чувствую себя как испытывающий жажду вампир, и иду на светящийся в ночи огонёк табачного киоска.

Вот и сейчас Леонид только и ждал когда останется один, и затянется такой желанной сигаретой.

— Ты ещё это, пушку мне дай какую-то, — остановил он меня уже на пороге, — сам говоришь, мало ли чего...

Леонидовский калаш я оставил дяде Саше, — да и куда его тут спрячешь, а вот револьвер вполне годился. Я достал его из-за пояса, и проверив наличие патронов в барабане, так же запихал под матрас.

— Ну, бывай. Поправляйся. — махнул ему напоследок, и не встретив никого по дороге, вышел на улицу.

Теперь можно и домой, рация молчит, а значит я пока не нужен. Спать вроде не особо хочется, расходился, но отдохнуть всё же нужно, пускай впрок будет.

Доехал без приключений, машину бросил так же у ворот, поднялся домой, и не раздеваясь бухнулся на дежурный диванчик. Уже на подлете к подушке успел подумать про не поставленный будильник, но сил больше не было, и я провалился в темноту.

— Пап, папа... Тебя по рации вызывают...

Открываю глаза, промаргиваюсь, и сориентировавшись, хватаюсь за шипящую чёрную коробочку.

Отвечаю, получаю указания — через полчаса прибыть в штаб, встаю и иду к умывальнику, на ходу соображая за что хвататься в первую очередь.

Время почти два, спал я не долго, но похоже успел разоспаться, до сих пор пошатывает, и голова будто ватой набита. Так бывает когда ложишься в жару, — по ощущениям сейчас хорошо за сорок, и вода в умывальнике почти кипяток.

Надо на речку идти, иначе так и буду ходить как разбитое корыто.

Машину решаю не брать, до реки метров сто с хвостиком, дольше разворачиваться буду.

Иду босиком, берцы надоели, а шлёпки не нашёл. Обжигающий песок заставляет шустрее перебирать конечностями, и через минуту я уже с размаха плюхаюсь в реку.

Вода — парное молоко. Особенно сверху, поэтому несколько раз доныриваю до самого дна, там прохладнее, прямо по дну проплываю до берега, — сонливость как рукой снимает, и в голове мгновенно проясняется.

Ну вот, теперь можно и в штаб. Времени почти не остаётся, поэтому быстро одеваюсь и сажусь в машину. Раскалившийся на солнце руль сильно жжётся, но рук не отнимаю, надо просто привыкнуть чтобы в дальнейшем не обращать внимания.

Доезжаю, паркуюсь почти в тенечке, забираю автомат с заднего сиденья, выхожу из машины и поднимаюсь на крыльцо.

В холле кроме охраны никого нет, на ходу киваю и быстро перемещаюсь на второй этаж.

Дверь кабинета главы распахнута, за столом он сам и ещё двое из его свиты.

Захожу, здороваюсь, и занимаю свободное место.

— Ровно тридцать минут. Пунктуальненько. — поглядев на часы, констатировал Сергей Алексеевич.

О том что такая точность не более чем случайность, я говорить не стал, — зачем людей разочаровывать? Тем более я действительно старался уложиться в отведённое мне время.

— Надо ещё раз слетать за реку, — продолжил он, — найти караван, и где-нибудь неподалеку высадить Олега с ребятами. Груза у них много, ты подумай как за раз уместить всё, может топлива поменьше взять, или ещё как...

— Хорошо. А если не залезет? — с пустым баком дядя Саша точно не полетит, так что вариант остаётся только один; что-то, или кого-то оставить.

— Надо уместить Василий, иначе придется ещё рейс делать, с это и времени потеря, и риск лишний. Ты уж постарайся как-нибудь...

Ничего другого, кроме как согласиться, мне не оставалось, и получив более подробные инструкции, я вышел из кабинета.

Хотя кроме непосредственно моей задачи ничего сказано не было, суть я, кажется, ухватил. Группа Олега должна уничтожить перевозящие миномёты грузовики, и если у них получится, наши шансы на победу резко возрастут, а возможно что нападения вообще не будет.

Хотя это маловероятно, скорее всего разозлённые бандиты попрут на нас с удвоенной энергией, ведь ещё бы, с такой-то силищей, — кого им бояться? Судя по тому что удалось разобрать на сделанных фотографиях, кроме десятка крупнокалиберных пулемётов и миномётов у них ещё много всякого добра, в кузове одного из пикапов видна очень похожая на тубус гранатомета труба, а в башне мотолыги живой пулемёт. Так что легко точно не будет.

И пусть мы отобьёмся, — а так скорее всего и будет, но что мешает бандитам вернуться с подкреплением? Ведь эта банда в городе не одна, и в следующий раз всё может обернуться куда хуже.

Не знаю почему, но меня сильно напрягал этот план. Мне казалось что должно быть куда более простое и красивое решение.

Когда я подъехал к ангару, Олег уже был там. Он и ещё семь человек парней в камуфляже разгружали старенькую буханку.

— Здорово Олежек! — подойдя со стороны кабины, я заглянул в распахнутую заднюю дверь.

Крепко сколоченные деревянные ящики в количестве двух штук находились внутри, и ещё три стояли возле машины.

— Это и есть ваш груз?

— Ага, привет Вась, это и есть наш груз. — повторил он, пожимая мне руку.

— Мне сказали что может не уместиться всё сразу, а тут я смотрю не так чтобы и много...

— Ага. Не много. — ухмыльнулся Олег. — Только ещё четыре мотоцикла дожидаются. Во-он они стоят... — посмотрел он куда-то за угол ангара.

Я проследил за его взглядом. Мой Восход, тот на котором мне уже приходилось гонять, Планета без заднего крыла, и пара непонятных самоделок — рама, седло, бак, двигатель и колеса. Никаких щитков, накладок и прочего, самый спартанский вариант двухколесника.

— Это самое лёгкое что удалось найти — объяснил Олег.

Мотоциклы на полтонны тянут, восемь мужиков — килограмм семьсот, плюс мы с дядей Сашей ещё сто пятьдесят, и топлива в баке бочка. Уже лишка выходит, а ещё же оружие, провиант, канистры с бензином, ящики те же... Что-то совсем не срастается.

— Наверное всё же придётся два рейса делать, иначе никак. — проведя нехитрый подсчёт, сообщил я.

Олег пожал плечами.

— Смотри. Мне вообще без разницы.

С разницей или нет, но рисковать лишний не хотелось. Да и грызло меня что-то в предложенном главой плане. Хотя с чего бы? Если я всё правильно понимаю, над этим замыслом думали самые "светлые" головы станицы, поэтому мне не сомневаться надо, а выполнять данные инструкции.

— Слушай, — отозвал я Олега в сторонку, — вы ведь должны взорвать там всё на хрен?

— Ну в общих чертах. — кивнул тот, — главная цель грузовики, но если удастся, то и ещё кого-нибудь прихватим.

— А уходить как? — я сомневался что после диверсии у ребят будет много шансов на успешное отступление. Но либо Олег был на самом деле настолько в себе уверен, либо просто успешно делал вид.

— Ну как-нибудь, — легкомысленно улыбнулся он, — по ходу разберемся.

— Постой, может я гоню, но как-то не правильно получается, ты подумал что будет если после диверсии они просто развернутся, и уйдут обратно, а потом доукомплектуются и вернутся? Как тогда? Второй раз такой фокус точно не пройдёт.

— Ну... — развел руками Олег, — тут кроме меня есть кому думать.

— В том то и дело. Ты идешь туда, и неизвестно, вернешься ли, а они там за тебя подумали? Сколько в совете военных?

Олег задумался и взялся перечислять, загибая пальцы.

— Халимон... — Мент бывший, Петр Семеныч, — в омоне служил, Воронов, дядь Вова, — погранец вроде, потом Рашид, не знаю кем он раньше был, но в последнее время в приставах...

Олег замолчал, безуспешно пытаясь припомнить кого-нибудь ещё.

— Вот-вот. Ты же военное заканчивал? — истолковал я паузу.

— Не доучился. С третьего курса в армию забрали, потом там и остался... — он вздохнул, и почесал нос.

— У вас тоже бывшие участковые операции планировали?

Олег сморщился.

— Нет конечно, это же армия, там есть кому стратегией заниматься.

— Ну тогда почему не привлекли военных? Всяко ведь есть бывшие офицеры? Майоры, полковники? Даже я вижу что план который придумали в совете, полное гуано, если не сказать больше.

— Поясни. Я не понимаю о чём ты. — заинтересовано посмотрел Олег, а притихшие ребята из его группы навострили уши.

— Да всё просто. Мы вас добросим до места, вы проследите за бандитами и ночью взорвете им пару машин. Уйти вряд ли сможете, вас догонят и перестреляют как кроликов, потом они или уйдут, и вскоре вернутся, или просто подождут подкрепления где-нибудь неподалеку. И вот потом уже, с силами гораздо большими, просто раскатают нас в тонкий блин.

— А если они всё же нападут и мы отобьемся? — возразил Олег.

— Даже если так, то всё равно вернутся с куда более крупными силами, тогда как нам уже не чем будет стрелять.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Мне даже казалось я слышу как крутятся шестерёнки в головах у парней.

— Ну и что ты предлагаешь? — наконец ожил Олег. — Не лететь?

— Я предлагаю найти людей которые действительно смыслят в военном деле, и перепланировать всё по новой.

— Ну это я понял, но может ты сам уже что-то придумал? не просто так же затеял эту бучу?

Чёткого плана у меня не было, я скорее знал как делать точно не стоит, но и кое что в голове уже сложилось.

— Во-первых не надо подавать вида что мы знаем об их приближении, это главное. Пусть будет сюрпризом. Во-вторых выделить отдельную группу из, допустим, полусотни человек на десяти машинах, которые в нужный момент ударят бандитам в спину, ну и третье, наверное самое важное, — нужно захватить миномёты, и из них же жахнуть по противнику.

— Как ты себе это представляешь? — уже внимательней, с прищуром посмотрел Олег. — Я про захват миномётов.

— Ну они же в атаку не пойдут?

— Нет конечно, где-нибудь в лесочке встанут, в паре километров от села, — плюс-минус.

— Ну вот и захватить их когда основные силы уйдут. Не знаю пока как, но думаю что это куда более реально чем пробраться в их лагерь и устроить там фейерверк.

— На месте этих ребят я минометы бы охранял как резиденцию президента, или даже лучше. — прокомментировал Олег моё предложение.

— А ты думаешь они сейчас их плохо охраняют?

Олег повернулся к парням, те молча смотрели, но ничего не говорили.

— Ладно. — решился он, — Пойдём главу найдём, попробуем объяснить.

Сергей Алексеевич был на месте, проводил какой-то очередной сход, и очень удивился когда в кабинет ввалилась куча вооруженных людей.

— Это что, — привставая со своего кресла, натянуто улыбнулся он, — захват власти?

— Почти. — сидевшие за столом"отцы-командиры" тоже заметно напряглись. — Дело у нас есть, срочное. — добавил я, и как можно чётче сформулировал своё виденье ситуации.

Снова повисла долгая пауза, потом один из присутствующих «отцов», осторожно произнёс,

— А ведь Василий прав. В этом что-то есть...

Глава посмотрел на меня, потом на говорившего, поднялся, подошёл к настенной карте, почесал затылок, и повторил почти слово в слово только что сказанное.

— Да... В этом что-то есть...

Дальнейшее происходило со сказочной быстротой.

Вновь собрали совет, уже с участием бывших военных, — из которых я знал только недавнего оратора Василича, как оказалось перед тем как вернутся на родину в станицу, он прослужил больше тридцати лет в артиллерии, и заканчивал службу в одном из штабов армии в чине подполковника.

Одна карта на столе, другая настенная, и тут и там что-то отмечали, втыкали иголки с ленточками, и все одновременно говорили.

Так продолжалось недолго, минут пятнадцать или чуть больше, потом основная часть народа рассосалась — пошли исполнять предначертанное, и в кабинете остались лишь мы с Олегом, Василич с каким-то мужичком, тоже из военных, и Сергей Алексеевич, он так и стоял вперившись в настенную карту.

— Ну что Василий, всё равно тебе лететь, и всё равно с Олегом.

И он, постоянно тыкая в карту, как будто это помогало ему думать, объяснил что от нас требуется. От меня с дедом всё то же самое, — забросить группу за спину каравану и вернуться, а от Олега проследить за его перемещением до получения новых вводных.

— Времени у нас совсем мало, — заканчивая свою речь, добавил глава, — так что не затягивайте, вам нужно ещё перегнать самолет куда-нибудь подальше от станицы.

Я тоже думал о том что глупо оставлять самолёт здесь, одна минометная мина, или очередь из крупнокалиберного пулемёта и всё, конец нашей авиации.

Так что прихватив каждый по одному экземпляру скопированной карты, мы направились обратно, нужно ещё разобрать груз, и погрузиться на борт, ведь если бандиты не совсем тормоза, то часа через три уже должны подтянуться.

Первым делом закатили мотоциклы, дядя Саша в этот раз даже не ворчал, понимая всю важность предстоящего, и даже согласился лететь с полупустым баком, затем закидали вещмешки, и на всякий случай взяли один ящик с взрывчаткой. Я не знаю как делают порох китайцы, ну или будут делать, но у нас с этим пока не очень выходит. Вроде и ингредиенты все нужные есть, и технология соблюдается, но то что производим мы сами, не идёт ни в какое сравнение с эталонным, промышленным порохом. Он конечно тоже горит и взрывается, но сильно уступает по мощности. Причём то что делается в малых количествах, вроде пробников, ещё куда ни шло, а вот попытки поставить на поток, выходят как-то не очень. Сначала грешили на особенности обычного, чёрного пороха, но когда сделали бездымный, и всё повторилось, попытались исправить ситуацию, только пока безуспешно.

Но здесь, в ящиках, была самая настоящая взрывчатка, тоже конечно не фабричная, но не менее эффективная. Единственный минус — размер мин и их вес, почти вдвое больше буханки хлеба и массой около четырёх килограмм, они были достаточно громоздкими и неудобными. Металлические корпуса с налепленными с одной стороны неодимовыми магнитами должны были крепится на где-нибудь под брюхом машины, а качестве детонатора прилагался небольшой электронный таймер, или обыкновенный фитиль. И того и другого было ровно по количеству мин.

Зачем мы их взяли сейчас, я не знал, ведь главным условием была скрытность, а вообще такими штуками было бы неплохо рыбу глушить, зашвырнул в озерцо какое-нибудь, и собирай на здоровье.

В общем покидав всё что нужно в салон самолета, мы едва расселись — в этот раз на моём месте сидел Олег, а я примостился на чьем-то вещмешке возле иллюминатора с правой стороны, как дядя Саша завел двигатель и погнал машину по полю.

Взлетали тяжело. Обычно хватало ста пятидесяти метров до отрыва, а в этот раз выкатили за отметку двести, и только тогда кое-как поднялись в воздух. Оно конечно понятно, вес играл свою роль, но все равно было очень непривычно.

По обыкновению сделав круг над станицей, дядя Саша помахал крыльями, и чуть довернув к северу, выровнял самолёт.

Проводив землю глазами, я отвернулся от иллюминатора, и только сейчас обратил внимание на выражение лиц моих соседей, ребят из группы Олега, — их глаза горели азартом, он их пьянил, они больше не были дичью, они превратились в охотников.

Глава 42

Караван обнаружился в восьмидесяти километрах от станицы.

Двигаясь так же колонной, машины шли очень близко к реке, ровное плато часто прорезалось оврагами и при их преодолении скорость падала практически до нуля, но выехав на прямую, они ускорялись, и растягивались в длинную шеренгу до следующего оврага.

Облетев караван по большому радиусу, мы сели на ровную площадку в низинке. Посадка прошла мягко, груженный кукурузник почти не подпрыгивал, и пробежав положенные сто метров, замер. Быстро выгрузились, проверили снаряжение, и уже через пару минут все четыре мотоцикла бодро рванули вслед за колонной.

Шумно конечно, но думаю от такой толпы транспорта шума поболее будет, и если совсем близко не подъезжать, то и не услышат. Главное чтобы техника не подвела, машину, в случае поломки, можно на буксир взять, а мотоцикл как? не знаю, никогда не сталкивался, с коляской видел, тащили, а чтобы одиночку, не приходилось. Но наверное всё-таки можно, особенно если дорога нормальная, в крайнем случае по трое усядутся, кто-то на бак, а кто-то на багажник.

Проводив их взглядом я постоял ещё немного, посмотрел на время — четырнадцать тридцать, и вернулся на своё место. Пока всё шло по плану.

Дядя Саша даже не выходил, он ещё в полете тормошил пучок проводов под приборной панелью, — всё ему запах резины паленой мерещился, вот и сейчас сидел, распустив весь жгут, и что-то там перематывал.

— Ну что, дядя Саша, поедем может? — подождав пару минут, не вытерпел я.

— Айн момент хер женерал, — недовольно покосился он на меня, — щас полыхнет нахрен всё, вот тогда и поедешь.

— Что-то серьёзное? Коротнуло? — дед вообще шуток не любил, значит действительно что-то пошло не так.

— Нет Вася... ничего серьёзного не случилось, но если ты будешь мне мешать, вполне, может быть, и произойдёт...

Я отвернулся, не буду под руку лезть, он своё дело знает, разберётся. Водички лучше попью пойду, больно уж жарко. Обычно у нас всегда несколько замороженных бутылок в морозильнике, как раз на случай дальних поездок, но сейчас морозильники и прочая роскошь недоступны, поэтому воду просто заворачиваем в тряпки, или наливаем в термос. Какое-то время она остается прохладной.

Рюкзак остался в салоне, поэтому встаю с кресла, и иду туда. Ну да, вода ещё достаточно прохладная, пить можно, наливаю себе, выпиваю, и прихватив бутылку с собой, возвращаюсь в кабину.

— Пить будешь, дядь Саш? — предлагаю летчику.

— Ещё минуту... — запихнув весь жгут обратно под панель, он довольно протягивает руку, — Давай, во рту чёт пересохло...

А напившись, бормочет себе под нос, но я умудряюсь услышать.

— Не понятно, то ли от старости провод рассыпался, изоляция, то ли мыши погрызли, надо будет потом нормально проверить, а то, не ровен час, сгорим на хрен...

****

Взлетели в этот раз легко, пустой кукурузник показывал чудеса мобильности. Сразу высоко не поднимались, держались метров на сто, и только отлетев на порядочное расстояние дядя Саша потянул штурвал на себя.

— Возвращаемся? — повернулся ко мне он.

Я кивнул и пощелкал рацией.

С самолете установили автомобильную радиостанцию, мощностью тридцать ватт — штатной тут с самого начала не было, то есть передняя панель с настройкой и переключателями присутствовала, а вот внутренности кто-то вынул. Тридцать ватт равны тридцати километрам, — один к одному, так мне объяснили. Правда это правило работает при отсутствии препятствий в виде домов, лесов и гор, так что когда самолёт в воздухе, дальность должна быть максимальная. Всей радиоаппаратурой занимался профессор, — сосед с которым нашли самолёт, и сейчас он пытался сделать базовую станцию, с появлением которой, так он утверждал — ловить будет в радиусе сотни километров от станицы.

Пока же у нас было несколько автомобильных станций, одна из которых как раз у меня над головой, и с десяток обычных, ручных раций. Была вероятность перехвата переговоров, но профессор заверил что используемые нами радиостанции шифруют звуковой сигнал, и разобрать, о чём говорят, невозможно. Хотя сам факт активности в радиоэфире засечь могли, поэтому до начала операции, тем более в отдалении от станицы, соблюдалось полное радиомолчание.

— Поднимусь повыше, проверить кое-что нужно! — перекрикивая шум двигателя, сообщил дядя Саша.

Обычно мы летали не выше полутора тысяч, а сейчас он явно решил побить все рекорды, земля медленно отдалялась, а в кабине заметно холодало. Не знаю, но судя по ощущениям, разница с землей градусов десять, я где-то читал что есть зависимость, высота-температура, чем выше ты поднимаешься, тем холоднее. Сейчас высотомер показывал две с половиной тысячи, и даже если каждый километр температура падает на пять градусов, значит за бортом сейчас около двадцати пяти. В кабине конечно потеплее, но всё равно разница с землей достаточно ощутима.

Три тысячи метров. Животных внизу уже не видно, всё мельчает и размывается. Три с половиной. Самолет медленно, но верно лезет вверх, насколько я знаю потолок кукурузника около четырех тысяч, а значит если дед не бросит свою затею, скоро здесь станет совсем холодно.

Стрелка высотомера дошла до трёх семьсот, но тут вдали показалась станица, и дядя Саша подал штурвал от себя.

Три с половиной, три, две семьсот, две с половиной, две... Снижались мы очень быстро, и так же быстро росла наша скорость. Это конечно не как на авто, физически ускорение не чувствуется, и ориентироваться можно только по приборам, которые в данный момент показывали двести тридцать километров в час.

Спустившись до привычных мне полутора тысяч, и разогнавшись почти до двухсот сорока, мотор неожиданно заглох.

— Но-но-но! Вася! — Предупреждая мой возглас, заорал дядя Саша, — Не бздеть! Василий, не бздеть!

Я внутренне, а может быть и внешне, сжался. Рёв двигателя пропал, и если не смотреть в окна, только завывания ветра говорили о том что мы летим. На мгновение я даже почувствовал себя Иваном из сказки, кукурузник так громко скрипел, что мне казалось это не самолет, а попавший в шторм летучий корабль, вот только сказка вот-вот закончится, и на землю мы грохнемся очень даже по-настоящему.

Но стрелка высотомера говорила обратное, сначала она замерла на месте, а потом медленно поползла вверх. С полутора тысяч мы поднялись до тысячи шестьсот, а скорость снизилась до ста восьмидесяти. Падать кукурузник почему-то не собирался.

Дядя Саша тоже вёл себя совершенно спокойно, словно для него это было совершенно нормально, он постоянно что-то крутил и чем-то щёлкал, тихонько бормотал себе под нос, но вслух ничего не говорил. Я же боялся спрашивать.

Станица осталась позади, пройдя над ней на высоте тысяча двести метров, мы снижались, но похоже дед делал это намеренно, потихоньку пихая штурвал от себя. Оглядевшись я заметил уходящую в сторону устья колонну из десятка машин, это означало что всё идет по плану, и одна из групп уже пошла на позицию, а вторую или еще не собрали, или она ушла раньше.

Хотели ещё вывезти из села детей и женщин, но уходить никто не пожелал, поэтому кроме пары «засадных полков» никаких отъезжающих быть не должно.

Вообще укрытий у нас было достаточно, есть и бетонное зернохранилище, и здание котельной — там вообще без окон и стены метровые, но думаю люди обойдутся погребами и подвалами, на своей земле и умирать не страшно, так вроде говорят.

У меня тоже погреб есть, и не один, надо будет что-то придумать там со светом, одежды принести, воды, еды какой-нибудь. Наверное в тот что не под домом, а отдельный, прямо на огороде.

На тысяче метров круто развернулись, потеряв при этом почти половину высоты, и выровняв самолет относительно полосы, дед пошел на посадку. Скорость быстро падала, стрелка дрожала на восьмидесяти, еще быстрее мы снижались, и в какой-то момент мне показалось что самолет просто завис в воздухе, потом отмер, земля приблизилась, толчок и знакомый скрип "уазовских«тормозов.

Я выдохнул.

— Что это было? Что с мотором? — вопросов было больше чем ответов.

— А что с мотором? — явно издеваясь, ухмыльнулся дядя Саша, — с мотором всё замечательно. Это называется посадка с имитацией отказа двигателя.

— В смысле? Какая имитация? — я аж задохнулся от возмущения, вот ведь козел старый, мог же предупредить?

— Не парься. Проверял я кое-чего, летал то давно, многое подзабыл, а случись что? Лучше уж так вспомнить, на рабочей машине. Или не прав я?

— Эх... Да ну тебя... — я поднялся, и забрав свой рюкзак, вышел из кабины.

*****

Машин, кроме моего бесстекольного агрегата возле ангара не было, поэтому оставив сумасшедшего деда «на хозяйстве», я поспешил в штаб.

Здесь тоже пустынно, парковка почти пустая, чья то нива и легковушка, из тех что катаются только по деревне. Заметил что после пережитого стресса машинально ищу высотомер, и прислушиваюсь к работе мотора, хотя и понимаю всю абсурдность своих действий.

Паркуюсь рядом и прихватив калаш, выхожу из машины. Чем дольше я таскаю его с собой, тем больше ощущаю зависимость. К револьверу и другому оружию я не чувствовал такой привязанности, а вот автомат становится чем-то жизненно необходимым, он словно очки для очкарика, или клюка для калеки.

— Самолет готов? — прямо на крыльце меня встречает Василич, — в камуфляже, с берцами на ногах и в кепке-натовке.

— А чего его готовить? Только сели. — снова ощутив пробежавший холодок, отвечаю я.

— Странно, давно тут стоим и не слышали.

Я пожал плечами.

— Ну и ладно, сели, значит сели — Василич посмотрел на часы, — давай тогда минут через сорок, нет, лучше через час, подходи сюда. Пожрать возьми суток на двое, пушку само собой, патроны. Ну и что сам считаешь нужным. Годится?

Я ещё раз киваю и иду обратно.

Конечно час это не много, но всё же лучше чем ничего.

Запрыгнув в машину, срываюсь с места, и догнав стрелку до шестидесяти, резко торможу. Надо заскочить в больничку.

— Вот ведь...

Поднятая торможением пыль тотчас оказывается в салоне, оседая на панели и креслах. Но здесь хотя бы тепло. Нужно свитер взять, а то вроде лето, а на высоте совсем не комфортно.

Снова вспоминаю о намерении вставить стёкла, но как то так, на заднем фоне. Это всё пока подождёт.

— Леонид сбежал. — на входе меня встречает Аня, но я только отмахиваюсь, это его дело, искать мне сейчас некогда, да и незачем, торчит наверное на одном из постов, пользу приносит.

Быстро объясняю Ане ситуацию, она куда-то уходит, но тут же возвращается, и мы едем домой.

— Поесть чего-нибудь, свитер мой положи, тот, с высоким горлом, термос, горелку с баллоном — несколько газовых баллончиков у нас лежат на черный день, очень удобные, хоть кур шмалить, хоть гайку какую погреть, или как сейчас, чайник «на природе» вскипятить. Ещё бинт и бутылку водки — понятно что самогон, но по инерции всё равно называю водкой.

Перечислив требуемое, идём с сыном смотреть погреб, горловина которого уже открыта, — летом всегда так делаю, чтобы просох к сезону.

Спускаюсь вниз, бегло осматриваюсь, и тут же поднимаюсь обратно. Для того чтобы переждать нападение, место просто идеальное. Спустить туда пару лавочек, каких-нибудь одеял, воды литров двадцать, лампочку повесить, что-то из питания, и всё, убежище готово.

Ночевать конечно будет не совсем удобно, но зато никуда не нужно бежать, в этом погребе можно пересидеть практически любой катаклизм.

Идём за лавками, они в сарае; старые, все в занозах, но если накрыть каким-нибудь тряпьём, то вполне нормально будет, а сдвинув вместе, вообще получим полноценную кровать.

Сразу тащим их к горловине, и обвязав веревкой, спускаем вниз.

Теперь нужно протянуть туда удлинитель и повесить лампочку, но с этим уже сын справится сам.

Раньше постоянная проблема, — найти удлинитель, а сейчас вон, на стене, на гвоздике, никому не нужные.

Теперь с оружием. В доме есть пара ружей, они привычно висят прямо у входа, и пистолет, немецкий Вальтер, трофей с первой поездки, по идее его нужно было сдать, но я не стал, втихаря оставив себе. В годы войны за ним гонялись наши офицеры, трофеем он считался очень зачётным, — не то чтобы был лучше нашего тт, это вопрос спорный, скорее больше понты, хотя не знаю, может быть и раньше гонялись за немецким качеством? Но как бы там ни было, и я против такого соблазна не устоял, о чём ничуть не жалею. Теперь хоть крайний случай будет чем отстреляться. Не дай бог конечно, но всегда лучше перестраховаться.

Ещё раз проинструктировав сына, я зашёл в дом, времени до выхода оставалось всего десять минут.

— Отвезёшь меня, потом машину заберешь. Справишься? — спросил я супругу, водить она умела, но никогда не ездила на автомате.

— Конечно. — улыбнулась Аня, и спросила, — тебе кроме свитера положить ещё что-нибудь?

— Нет, ничего не нужно, на вот, — я залез в свой инструментальный ящик, и достал Вальтер, — с этим тоже справишься?

Аня оценивающе посмотрела на оружие, и уточнив где у него предохранитель, кивнула,

— И с этим справлюсь. Вот твой рюкзак.

— Восемь патронов, девятый на самовзводе, ничего дергать не надо, втыкаешь магазин и стреляешь. Понятно?

Аня снова кивнула.

Попросив сына закрыть изнутри двери, мы сели в машину, я на пассажирское, супругу посадил за руль дабы убедиться что она действительно справится, и продолжил наставления, — Машину на улице не оставляй, закинь еды какой-нибудь, вещей тёплых, воды побольше... Бензин положи пару канистр в багажник, в сарае стоят, сын знает где. И если что-то пойдет не так, сразу уезжай. Бери детей и уезжай отсюда.

— Интересно куда? — уже сворачивая к штабу, уточнила она.

— Не знаю. Куда-нибудь подальше, отсидитесь несколько дней, а там видно будет.

Я понимал что говорю глупости, ведь куда в этом мире можно сбежать женщине с тремя детьми? К аборигенам?

Но Аня спорить не стала, опять кивнула, и добавила,

— Хорошо дорогой. Ты главное себя береги, а о нас не беспокойся, мы справимся.

Возле клуба нас уже ждали.

Василич с закинутой за спину двустволкой, Мишаня с баулом, Андрей с сыном, и сосед-профессор верхом на каком-то ящике.

— Грузим быстренько! — взявшись с двух сторон за ручки ящика, Василич с профессором шустро подбежали к машине. — За нами Колян подъехать должен, но раз ты на колесах, ждать не будем, как раз и отвезём сразу, чего время терять! — скороговоркой выпалил Василич.

— Ты тоже с нами? — открывая багажник, спросил я Андрюху, они с Егором тоже тащили какую-то коробку.

— Не... — шумно отдыхиваясь, ответил он — я в штаб зашёл, хотел оружие взять, но говорят нету ничего. Вот, стою тут, жду, может кто поделится.

Пока он лежал в отключке, весь его арсенал забрали, осталось только ружьё из той пары что мы взяли в доме покойного завхоза, оно сейчас висело за спиной Егора.

— Василич, у нас что с пушками? — поворачиваюсь к бывшему полковнику.

— Да ничего. — покосился он на свою двустволку, — Тут не только огнестрела не хватает, половина народа вообще не пойми с чем, даже вилы теперь в дефиците.

— А чего ты молчал то, Андрюх? — вмешался Мишаня, — у меня винтовка запасная имеется, старенькая правда, но вполне рабочая. Пойдет?

— Конечно! — обрадовался Андрей, — а то прям голым себя ощущаю, укрепление обустроил, а стрелять нечем.

Мишаня широко улыбнулся.

— Тогда тебе повезло, я поделюсь, дома где-то лежит, и даже с патронами.

У меня было мелькнула мысль отдать Андрею автомат Леонида, но Мишаня опередил, и я промолчал.

Ждать пока мы уедем они не стали, поставив ящик рядом с машиной, попрощались, и пошли за обещанной винтовкой, Мишаня ещё в городе рассказывал что нашли эту трехлинейку в четвёртом году, когда крышу перестилали; набор посуды — ложки, вилки серебряные, два комплекта погон офицерских, кучка монет, казачья шашка, и вот эта винтовка. Всё замотанное в газеты с ятями, и перевязанное бечевкой. Видать когда белые отступали, кто-то из казаков припрятал до лучших времен, а они так и не наступили.

— Ну ладно мужики, — уже издали обернулся Андрей, — бывайте, дай бог свидимся ещё!

Я помахал в ответ, и мы, быстро погрузив барахло и усевшись сами, поехали к самолёту.

— А что в коробках? — убедившись что Аня вполне освоилась, и помощь ей не требуется, я повернул голову к мужикам на заднем сидении.

— Аппаратура. — коротко ответил профессор.

— А поконкретнее? — мне прям любопытно стало что же скрывается под столь ёмким определением, и притом такое тяжёлое.

— Глушилка там. И дешифратор. — «расшифровал» Василич.

— Постой, а почему тяжёлое такое? — когда загружали ящик, я передвигал его в багажнике, и в нём было точно не меньше полста килограмм.

— Батареи наверное. — догадалась Аня, она вообще, — несмотря на цвет волос, соображала очень быстро, периодически заставляя меня испытывать чувство неполноценности.

— Угу. — покивал профессор, — четыре аккумулятора и трансформатор с зарядкой.

— Подслушивать будем. — сдвинул брови Василич.

Мы повернули, и заехав в ворота, остановились напротив ангара.

— Приехали господа. — сообщила Аня, и тут же уточнила, — Или поближе подъехать?

От ангара до кукурузника метров семьдесят, тащить такую тяжесть не хочется, поэтому противников её предложение не встретило.

Заехав почти под брюхо кукурузнику, она перевела ручку коробки в парковочное положение, и заглушила двигатель.

— Теперь точно приехали.

Погрузка много времени не заняла. Мы быстро покидали всё в самолетное чрево, и отпустив машину, а с ней и Аню, я дал команду на старт.

Глава 43

— Подождите! Подождите! — крикнул профессор за секунду до того как дед завел двигатель. — он сидел в салоне возле правого иллюминатора.

Я выглянул в окно. Со стороны поля к самолету ковылял Леонид.

— Погоди дядь Саш, пойду узнаю чего он тут делает. — остановил я лётчика, и кое-как открыв дверь, — она периодически подклинивала, выпрыгнул наружу.

— Я с вами! — безапелляционно заявил Леонид, едва поравнявшись с хвостом кукурузника.

— Ты ж ранен? Тебе лежать надо, клизмы принимать, а ты тут по полю скачешь. Может одумаешься?

Но Леонид даже внимания не обратил, доковыляв до двери, он просто залез внутрь, протиснулся в кабану, занял моё место, и бодро поприветствовав присутствующих, скомандовал,

— Чего ждем? Давай уже, от винта!

Он конечно ранен и не в форме, но сказать по правде — я обрадовался его появлению. Экипаж у нас подобрался тот ещё — три с половиной инвалида, не знаю как Василич, но профессор и дед, хоть и спецы в своих областях, а вояки из них никакие. Ну а Леонид, даже раненый, это полноценная боевая единица, тем более если сам пришёл из больнички, значит силы есть, и его помощь точно не помешает.

Выбрав себе место возле переднего иллюминатора, я уложил свой рюкзак на ящик с батареями, — предварительно вынув оттуда термос, и положив рядом автомат, уселся на приготовленное место.

Самолет резво пробежался по полю, и легко оторвался от земли. Куда лететь дядя Саша знал без подсказок, это было недалеко, километров пятнадцать от деревни, сразу же за горами. Горы это конечно громко сказано, скорее особенности рельефа. Но из-за того что сама станица располагалась в низинке, а между селом и приближающимися бандитами находилась возвышенность, мы не могли прослушать их переговоры.

Летели недолго, можно сказать только поднялись, и сразу сели. Я даже покемарить не успел.

— Сначала нужно собрать антенну, давайте, вытаскиваем вот эти трубы. — первым к выходу подорвался профессор. Обычно спокойный, сейчас он явно нервничал, как шепнул мне Василич, он очень переживал за работоспособность оборудования. Собранные, практически на коленке, приборы, он проверял, но мало ли, тряска, проблемы при сборке, — всякое могло случиться, поэтому и хотел как можно скорее проверить свои железяки.

Как я понял, нашей основной задачей в данный момент было собрать оборудование, подключить к батареям, и ждать когда профессор запустит свою радиомашину.

Я ещё с детства помню, в старых советских фильмах про войну показывали как по городу катается грузовик с антенной, и ищет передавших шифровку партизан. Вот и у нас похожая штука, только более технологичная. Поначалу думали оборудовать сам кукурузник, на нём вообще, поднялся, и слушай кого хочешь, — ни гор тебе, ни деревьев. Но, во-первых, не было времени, а во вторых скромный запас топлива не давал возможности подолгу находиться в воздухе.

Я сам примерно представлял как это работает: сканируются все подряд частоты, находятся нужные — те на которых общается противник. Дальше уже по обстоятельствам, если удается подобрать нужный код, хорошо, если же взломать не удастся, включается глушилка, и в нужный момент она забивает все их частоты какой-нибудь дрянью.

— Не многовато ли ящиков для одного приемника? — когда почти всё вытащили, Леонид спрятался под крыло, усевшись прямо на траву.

Профессор подошел к одной из коробок, и сняв с неё крышку, вытащил несколько проводов.

— Не многовато, — ответил он, — всегда лучше взять лишнего, чем кусать локти когда чего-то не хватит. Вот это — показал он только что открытый ящик, — радиопеленгатор, он предназначен для поиска на источника сигнала, и определения его координат. Прибор почти фабричный, но весьма заслуженный, подключение к компьютеру не предусмотрено. Основная его функция, поиск места откуда ведется передача.

— Так мы же знаем откуда? — влез я.

— Знаем конечно, но только примерно, а с помощью данного прибора сможем определить точное местоположение источника.

— Понятно. — согласился я, хотя всё равно не понимал зачем нам определять то, что и так известно.

— Здесь, — перешел он к коробке побольше, — сам радиоприемник, он уже достаточно современный и работает в паре с компьютером, его задача поиск используемой частоты, и передача записи на компьютер, на котором, с помощью установленных программ, уже и идёт сам процесс расшифровки сигнала.

Компьютер я видел ещё по первому знакомству с соседом, точнее не компьютер, а небольшой старенький ноут, не знаю что в нём за начинка, но внешне что-то совсем архаичное.

— А остальное? — спросил я, если в деревянном ящике находились батареи, то непонятно что же было в других коробках.

— Приборы, куча того что может понадобиться мне в процессе работы. — объяснил профессор.

— Но ты так и не рассказал, почему не сделать то же самое из станицы? — с удовольствием прикурив сигарету, к разговору вновь подключился Леонид.

— Далеко потому что, и нет прямой видимости — развел профессор руками, — чего же тут непонятного?

— Нет ну нормально так, целую лекцию прочитал вместо того чтобы обойтись двумя словами. Правильно про тебя говорят, — чудной ты человек. — рассмеялся Леонид, но профессор только отмахнулся, и принялся раскладывать антенну.

Антенна представляла собой длинный штырь, составленный из коротких, вставленных друг в друга трубок, — что-то по типу телескопической удочки. Метров восемь длиной, она лежала пока что на траве, так как место для неё ещё не приготовили.

Для того чтобы её поставить, необходимо было вбить в землю ещё одну трубу, в которую потом вставится основание антенны, и приготовить четыре металлических тросика, которые будут; и поддерживать её, и служить дополнительным приёмником.

Установить антенну планировали на небольшом пригорке, метрах в пятидесяти от самолета, само же оборудование расставляли почти под самым крылом.

Если смотреть на карту, место где мы приземлились, находилось немного правее от предположительного маршрута колонны, которая, опять же предположительно, пойдёт почти не отдаляясь от реки.

Зайдя на возвышенность они в любом случае остановятся, — станицу видно километров с семи, сотовые вышки ещё как-то можно не заметить, но мимо сияющего золотом церковного купола точно не пройдешь. Ну а там уже вариантов немного, либо они встанут лагерем и пошлют вперед разведку, либо, — если очень в себе уверены, атакуют с ходу.

Водрузив антенну на место, мы собрали приборы в кучу, профессор засел за настройку, а я подошел к Леониду.

— Ты как себя чувствуешь? — облокотившись на мешок с тряпьем, — взяли на всякий случай из ангара, он докуривал третью по счёту сигарету.

— Нога болит, плечо болит, зад от уколов болит, голова раскалывается — перечислил свои болячки он, и сделав многозначительную паузу, добавил, — но в целом ничего, жить можно.

— Тебя наверное укололи, и ты свалил? — предположил я.

Леонид кивнул.

— Типа того.

— И чего тебе в больничке не лежалось? Куда ты в таком состоянии попёрся? — глядя на его бледное лицо и синяки под глазами, я даже пожалел что взял его с собой.

— А разница? Супруга твоя сказала что колоть больше не будет, обезболивающего и так мало, а я типа почти здоров, вот я и сорвался. Какой смысл там торчать?

Тут я с ним согласился, разницы где лежать, не было никакой, здесь хоть не скучно.

— Есть контакт! — переполошив усевшихся на хвост самолета воробьёв, громко воскликнул профессор, я подорвался к нему, но из динамиков слышалось лишь какое-то хрипение.

— И чего это такое? — кое-как поднявшись, кряхтя и охая, приблизился Леонид.

— Частоты нашёл, сейчас поставлю на запись и запущу расшифровку! — ответил он, и лихорадочно затарабанил по клавиатуре ноутбука. Леонид открыл было рот чтобы выдать очередную вредность, но я оттащил его в сторону.

— Отстань ты от человека уже, пусть спокойно работает.

— Судя по сигналу, они примерно в трёх километрах к северо-востоку! — отвлекаясь на пеленгатор, — тот помигивал зелеными лампочками, — сообщил профессор. — И переговоры ведутся очень активные, паузы короткие, источников сигналов много.

— Может они анекдоты друг дружке травят? — предположил дядя Саша, он тоже подошел поближе, и наблюдал за действиями профессора из-за спины.

— Вряд ли. Скорее всего что-то заметили, вот и взбудоражились.

— Давай уже, расшифровывай скорее! — поторопил Леонид, но профессор даже ухом не повел, полностью погруженный в работу. Маленький, весь какой-то взъерошенный, в этот момент он чем-то напомнил мне фотографию Эйнштейна, сходства во внешности конечно никакого, но вот выражение лица такое же безумное.

— Пойду к антенне схожу, может они её заметили? — напрягся Василич, и доставая бинокль, — в пластиковом, коричневом корпусе, побежал на взгорок.

Я тоже заволновался, — мало ли, чем чёрт не шутит? — заскочил в кабину, достал свой, морской бинокль, и рысцой стартанул следом.

— Ну что там? — не доходя да самого верха, Василич пригнулся, и прильнув к окулярам замер. — Видно кого?

— Неа... Всё чисто. Не по нашу душу базарят. Похоже точно станицу нашли.

— Или Олега с парнями. — добавил я.

Это был бы очень хреновый вариант. Если Олег попадется, весь наш план насмарку. Место откуда будут бить минометы мы положим найдем, но уничтожить, а тем более захватить явно не сможем. Но даже если предположить что каким-то чудом нам повезет, и мы всё же их захватим, стрелять всё равно не получится. Во всяком случае, точно по цели. В теории конечно все горазды, — тот же Василич говорит что сможет навести, но я почему-то сомневался, последний раз он практиковался лет тридцать назад, ему чтобы разобраться, и вспомнить что к чему, пяти минут ему явно не хватит. А больше нам не дадут.

Оставив Василича у антенны, я побежал вниз, не терпелось узнать что же так всполошило наших непрошеных гостей.

Но из динамиков по прежнему неслась какая-то околесица, вроде и речь чья-то, а непонятно ни черта.

— Спокойно там? — кивнув на антенну, тихонько спросил Леонид.

Я ответил что никого не видно, и только хотел поделиться соображениями насчет группы Олега, как профессор издал торжествующий вой.

— Есть! Получилось! У меня получилось! — закричал он, и несколько раз ткнув по клавиатуре, покрутил регулятор громкости.

Хрип в динамиках сменился чёткими голосами.

«Да ну нах», — говорил обладатель низкого, глухого баса — «такая большая? Не может быть! Приём».

«Говорю что вижу,» ответили ему на тон выше, «полтысячи дворов точно есть, несколько крупных зданий, вокруг колючка и ров, какие-то укрепления. Приём».

Тот факт что разведка, а переговоры явно были именно с посланной вперёд группой, находилась на вершине возвышенности — в прямой видимости, говорил о том что сейчас они будут принимать решение, — напасть сразу, или остановится и подождать утра. Если они сочтут нашу оборону несерьезной, то рискнут пройтись с ходу, а если всё же присмотрятся, отложат до завтра.

Будь я на их месте, сначала бы хорошенько разведал, и только собрав полные сведения, принимал решение, и что-то планировал.

«Хорошо. Наблюдай пока. — Порешаем. Конец связи.» — закончил глухой бас.

Дальше пошло бурное обсуждение на другом канале, по всей видимости общем для всей группы, потому как в разговоре участвовало уже несколько «абонентов».

Они бурно обсуждали доклад разведки, и спорили о дальнейших действиях. Двое настаивали на немедленном нападении, с ходу и без всякой подготовки, один был резко против, и ещё несколько сомневались. Кто у них главный, я не понял, обращались они друг к другу по именам и кличкам, что в принципе ни о чём не говорило, но отсутствие хоть какой-то субординации наталкивало на мысль что обсуждение идет между равными.

«Нет Укроп, ты не прав», — говорил один из участников диалога, тот что был категорически против атаки с ходу, некий Сухарь, — «без предварительной разведки даже соваться туда не стоит, кто их знает, может у них там танки спрятаны?» Приём.

«Ты же слышал доклад Малого?» — отвечал ему Укроп, — «кроме рва и колючки ничего нет. Техники не видно, надо идти сейчас, пока нас не просекли, с ходу ворвёмся, колхозники даже не поймут что к чему!»

«Мне кажется ты забыл что эти, как ты выразился, колхозники, сделали с Бычарой и его парнями?» — не соглашался Сухарь.

«Ты же знаешь этого придурка, у него мозгов с гулькин хрен было!» — рявкнул Укроп, но тут вмешался новый персонаж, до этого момента никак себя не проявлявший.

«Ну всё, хорош базарить,» — произнёс он, — «тормознём, пожрём нормально, и порешаем как быть. Конец связи.»

Звук исчез, в динамиках зашипело, профессор ещё пощёлкал чем-то, покрутил какие-то ручки, но кроме треска в эфире ничего не добился, и отвернувшись от приборов, объявил,

— Пока всё, я поставил на запись все используемые ими каналы. Остается только ждать.

По хорошему, о том что за станицей следят, надо бы сообщить, они конечно готовы к такому развитию событий, но всегда лучше знать, чем предполагать.

— Ждать это хорошо, — словно услышав мои мысли, заговорил Леонид, — а со штабом связь есть?

— Не знаю, надо пробовать, — ответил профессор, — только без особой нужды я бы не рисковал, мало ли какое у них оборудование?

— Да какое оборудование? Откуда? Ты по разговору не понял? Это ж обыкновенные мародёры, с чего бы им эфир слушать?

Я тоже сомневался в том что у бандитов есть что-то подобное, привыкшие иметь дело либо с туземцами, либо с теми кто только появился в этом мире, в себе они были уверены, и слушать «колхозников» не стали бы при любом раскладе. Разве что недоверчивый Сухарь?

— Попробуй, — поддержал я Леонида, — надо предупредить наших что гости уже на подходе.

— Погодите пока, не всё сразу. — отмахнулся профессор, притащите лучше коробку с крестом на крышке.

— Как скажешь. — я заглянул в нутро самолета, и не заходя туда, достал требуемое.

— Вот, — показал я коробку, — куда её?

— Поставь пока, сейчас закончу и займусь.

— Как знаешь. — я опустил её на землю рядом с другими ящиками, и отойдя в тенёк под крыло, с удовольствием разлегся на траве, решив провести время с пользой, а именно прикорнуть.

Поначалу сон не шел, мысли всякие в голове путались, но как-то незаметно, — обдуваемый легким ветерком, я задремал, и проснулся лишь когда вновь ожил эфир.

«Малой, ответь Сухарю, приём.» — повторилось несколько раз, прежде чем неведомый Малой отозвался.

«Слушаю тебя Сухарь, приём» — едва слышно пробилось сквозь помехи, — видимо разведчики продвинулись ещё ближе к селу.

«Как там у тебя? Что видишь?»

«Много чего вижу, местные серьёзно окопались, они явно нас ждут Сухарь, в лоб совсем не вариант, приём.»

«Периметр сплошной? — приём»

«Со стороны реки да, сплошной, дальше не видно. Крайние дома хорошо укреплены, повсюду укрытия какие-то, народ не бродит, явно попрятались. Приём.

«Понял тебя Малой,» — после паузы вновь ожили динамики, — «Продолжай наблюдение, конец связи».

Профессор вновь забарабанил по клавишам.

— Кажись эти Сухарь с Малым не простые отморозки... Грамотно базарят. — Леонид выпрямился, отпрянул от динамиков, и охая, сел обратно на землю. — Если там все такие, нелегко придётся...

Со стороны антенны неторопливо спускался Василич.

— Спецы у них по-любому есть, Лёнь, — я встал, отряхнулся, и тоже сел рядом, — и скорее всего немало, чего делать то будем?

Леонид пожал плечами и снова достал сигарету.

— Да ничего. — вздохнул, прикуривая, он. — Подождём, как Олег на связь выйдет, тогда и будем думать, а пока ждём. Перекусить наверное можем, кто знает как оно дальше завернётся?

Глава 44

Таким макаром мы просидели почти до восьми, шансов, того что бандиты нападут сегодня, уже почти не было, — вот только непонятно, хорошо это, или всё-таки плохо.

С одной стороны утром предпочтительнее, не надо тыкаться словно слепые котята, а с другой солнце светить будет не только нам, плюс у них будет время дополнительно подготовиться.

Эфир молчал, встав лагерем, городские больше не переговаривались, правда несколько раз пытались вызвать Малого, но «не дозванивались» поэтому кроме — «Малой, ответь Сухарю, приём» — никаких движений не было.

Олег на связь тоже не выходил, соблюдал инструкцию, мы же с грехом пополам смогли связаться со штабом, и предупредить о том что где-то за рекой бродит чужая разведгруппа.

Пока бездействовали, расчистили от травы небольшой участок, метра три на три, и с помощью камней и картона воспроизвели план местности перед селом. Снимков с собой не было, настолько подробных карт тоже, поэтому делали всё по памяти, но вышло очень даже похоже.

Суть затеи состояла в том, чтобы представить как будут действовать бандиты. С какой стороны решат заехать, где будут форсировать реку, куда поставят миномёты, в какую сторону будут уходить. Словно в кукольном театре, мы проигрывали различные ситуации раз за разом, от самых очевидных, до совсем невероятных.

И как мы не вертели предполагаемую реальность, выходило что шансы на успешное завершение у нас примерно пятьдесят на пятьдесят, слишком много неизвестных и случайных факторов.

Тех же мест для переправы было несколько. Пара явных бродов, которые их разведчики обнаружат в любом случае, и пара тех что сразу и не приметишь. Ставя себя на место Малого, — а судя по подслушанным переговорам он далеко не дурак, искать переправу он станет не самую явную. Но могло быть и так что от того что умный, особо мудрствовать не будет, воспользовавшись первой попавшейся на глаза.

Его бы запеленговать, чтоб хоть примерно знать где он шастает , но пеленгатор ищет сигнал, а если его нет, то и пеленговать нечего.

Так что вариантов развития событий набралось у нас десятка три. Отбросив совсем фантастические, остался десяток, отсортировав и его, на выходе мы получили три наиболее вероятных прогноза.

Как у Ильи Муромца: Прямо, налево, и направо.

— Если тикать придётся, — спросил дядя Саша профессора, — антенну разбирать будем?

— Не придётся. — ответил я за профессора, тот, сидя в наушниках, всё равно ничего не слышал. — А если всё же потребуется, разбирать не станем, главное ящики успеть загрузить.

Запустить глушилку можно и из самолета, штатной антенны для этого более чем достаточно, а остальное будет уже не так важно. Ведь даже если просто потеряется связь, — в том числе и у корректировщика, это уже будет неплохо, стрелять наугад они точно не станут, просто потому что побоятся задеть своих.

— Началось! — неожиданно выкрикнул профессор, и бешено закрутил головой в наушниках. — Вот, только что!

Он чего то переключил, и из динамиков раздались чёткие команды. Командовал тот самый человек который прекратил перепалку. Судя по тому что он говорил, начать они решили прямо сейчас, команды касались построения и разделение на группы.

— Странно почему они разведчиков своих не дождались? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Может быть как раз и дождались. — задумчиво теребя подбородок, проговорил Василич.

— Это как? Я бы услышал! — нервно отреагировал профессор, приняв сказанное как упрёк в свой адрес.

— Они могли просто вернуться. Без доклада. — объяснил Василич. — В конце концов рация из строя вышла, вот и ретировались.

Тут вышел на связь Олег и так же подтвердил выдвижение каравана. Близко он не приближался, поэтому ничего на счёт разведчиков сказать не мог, но тот факт что вся куча машин двинулась в сторону села, отметил.

— Свяжись со штабом, предупреди наших. — распорядился Василич, и добавил уже для всех — Через двадцать минут меняем дислокацию, соберите пока что можно. И Леньку разбудите, пусть в самолет идёт, нечего на земле валяться...

Спал Леонид уже пару часов, никто его не трогал, все понимали насколько ему тяжело. Поначалу он ещё как-то бодрился, то закурит, то чаю попьет, но потом всё же не устоял, уснул мёртвым сном, периодически всхрапывая на всю округу.

Перетащив всё что можно было перенести, не нарушая работу радиостанции, включая Леонида, мы приготовили место для рации, размотали провода подключения, и дядя Саша завел двигатель. До вылета оставалось всего несколько минут.

*****

Жара почти сошла на нет, солнце приближается к горизонту, слегка краснеет, его яркий свет смягчается, а тени удлиняются. В это время хорошо делать фотографии, они выходят гораздо более объемными чем днём, и более яркими чем в утренние часы. Степь хоть и подвыгорела, но ещё живет. Поют птицы, — они прячутся прямо в короткой траве, стрекочут кузнечики и вдалеке кто-то воет. Даже не верится что скоро эта красота закончится.

Когда грузились, антенну, как и предполагалось, собирать не стали, дядя Саша ещё пошутил, — мол, и мы оставили свой след на этой земле, будет вместо памятника потомкам, конечно если кто-нибудь не упрёт.

Дверь ещё не закрыли, а кукурузник уже резво пробежался по полю, подпрыгнул, и легко оторвался от земли.

Леонида уложили сзади на какое-то тряпье, профессор ковырялся с радиостанцией, дядя Саша рулил, а мы с Василичем «толпились» на месте второго пилота, он сидел в кресле, а я в раскоряку стоял позади. Хорошо что не по земле, тряски нет, только чуть покачивает, в принципе можно даже не держаться.

Высота меньше ста метров, сейчас сделаем крюк и сядем на следующем заранее приготовленном месте, километров десять правее станицы, между двух озёр. На случай непредвиденного там нас ждет машина; выгоревшая желтоватая нива с запасом самого необходимого.

Время почти девять, до темноты всего два часа, в которые я думаю всё и решится.

— Они разделяются! — не снимая наушников, в кабину вошел профессор, он наклоняется и кричит прямо мне в ухо, — одна группа остаётся, вторая идёт дальше!

Отвечаю что понял, и прошу вызвать Олега, скорее всего это и есть минометчики, но всё равно нужно убедиться.

Профессор кивает и уходит обратно.

Вдалеке вижу нужную нам пару озер, в наше время их уже не было, на их месте находился посёлок, ниву сверху не видно, но заметно какое-то выделяющееся на фоне камыша пятно, скорее всего это она и есть, просто хорошо спрятана.

Сообщаю об этом пилоту, и прошу сесть где-нибудь неподалеку.

Пройдясь над озерами и убедившись что нас никто не встречает, дядя Саша посадил самолёт точно в том месте на которое я ему указал.

Выгружать в этот раз ничего не стали, я пошёл к машине, — её хорошо замаскировали, видно было лишь с воздуха, Василич остался с профессором, Леонид снова уснул, а дядя Саша занялся проверкой давления в стойках шасси, ему не понравилось как они отработали при посадке.

Убирать маскировку с машины полностью я не стал, — успеется. Открыл дверь, заглянул в салон, — ничего особенного, на заднем сиденье баклажка с водой, и сумка с чем-то съестным. Больше ничего нет, только ключи в замке.

Сел за руль, повернул ключ, — завелась. Дал двигателю поработать пару минут, и заглушил его. Ключи оставил так же в замке, и выйдя из машины, восстановил нарушенную маскировку.

Хуже нет чем ждать. Тем более здесь, вдалеке от семьи и друзей. Как бы я хотел сейчас сидеть где-нибудь в окопе, или на чердаке, там по крайней мере всё однозначно, свои тут, враги там, они нападают, мы защищаемся, и ты всегда в курсе всех событий.

И я прекрасно понимаю что наша миссия не менее важна, и от того насколько мы всё сделаем правильно зависит очень многое, но всё равно, будь у меня выбор, я бы остался в станице.

— Ну что тут? — подойдя к самолёту я заглянул внутрь. Профессор так и сидел обхватив наушники руками, дядя Саша разматывал шланг компрессора, а Василич пристально изучал карту.

— Да тихо пока. — на секунду отвлёкся он, — не доехали видать ещё...

— И в эфире совсем ничего?

Василич помотал головой.

— Неа...

Но тут профессор дёрнулся, чем-то щёлкнул, и из динамиков раздался знакомый уже голос.

«Я на позиции. Всё тихо, жду команды. Приём.»

Ответили ему почти сразу.

«Принял. Конец связи.»

С момента как бандиты выдвинулись, прошёл почти час, выходит за это время они успели разделиться на две группы, и занять позиции. Непонятно только чего они ждут, какой команды?

«Лапоть, как у тебя? Приём.» — вновь заработали динамики.

«Тихо. Никого не видно. Приём.» — ответил ещё один фигурант с позывным Лапоть.

«Сразу не лезь, посмотри что будут делать когда я начну. Как понял? Приём.»

«Понял тебя, сразу не лезть. Приём.»

«Конец связи.» — закруглился первый, и тут же со стороны села донеслись хлопки выстрелов. Сначала одиночные, с небольшим интервалом, потом подключились автоматы, — били часто, короткими очередями, вот гулко загрохотал пулемёт, и через мгновение всё перемешалось, превратившись в сплошную какофонию.

******

— Понял тебя, включаю! — кому-то отвечая, почти выкрикнул профессор.

— Что там? — хором воскликнули мы, когда он сдвинул один наушник.

— Нападение на восточный пост, пытаются прорвать периметр. Включил глушилку.

Всё что мы перехватывали, тут же уходило в штаб, они и приказали глушить частоты противника.

— Приказывают взлететь и найти вторую группу. — снова снимая одно «ухо», передал профессор.

— Бросай ты уже всё это, дядя Саша! Поднимай аппарат! — крикнул я застывшему возле шасси пилоту, и подскочив, выхватил у него из рук компрессорный шланг. Свернул, запихал в люк прямо под брюхом, защёлкой зафиксировал крышку.

Влетели быстро, и сразу же начали круто набирать высоту. Близко подлетать было опасно, одна точная очередь из пулемёта могла стать фатальной, поэтому забирались повыше, и в два бинокля выискивали вторую группу.

Я навёлся на восточный пост. Возле той самой бетонной коробки где Олег предлагал пожарить рыбки, горела машина. Видимо кто-то из защитников воспользовался бутылкой с бензином, но на самом посту никого не было, бой шёл уже на окраине села.

Я конечно надеялся что мужики успели уйти оттуда, но понимал что сделать это было бы очень непросто.

Пара машин возле бетонного забора водонапорной башни, ещё две около заброшенного дома с драной крышей, прямо посреди дороги дымит зелёная буханка , — возможно даже наша, и ещё несколько уткнулись в стену длинного каменного амбара, на задах дома напротив. Всего получается чуть больше десятка, наверняка это и есть первая группа, и судя по количеству машин, её задача отвлечь на себя внимание защитников, а основной же удар нанесет вторая, где-то сейчас ждущая команды.

Похоже что пробившись через периметр, они надеялись прорваться вглубь села, но наткнулись на активное сопротивление; с чердака двухэтажного коттеджа с черепичной крышей по ним работал пулемёт, — а из дома напротив огонь вёлся сразу из нескольких окон. Попрятав машины за препятствиями, бандиты рассредоточились, и постоянно отстреливаясь, перебегали от укрытия к укрытию, постепенно сокращая расстояние до нашего пулемётчика. Вот один «вынырнул», — дал короткую очередь, вот второй повторил его манёвр, а вот и тот ради кого они старались, чуть поодаль во весь рост поднялся человек с трубой на плече, — целью было пулеметное гнездо, но выстрелить не успел, — упал, запрокинув «трубу» к небу.

К нему тут же поспешили двое, один затащил раненного в укрытие, второй закинул гранатомет на плечо, и не выпрямляясь побежал обратно за амбар.

Смотря на это, я даже позавидовал их выучке, — бандиты бандитами, а дело свое знают. Всё очень слаженно, никаких лишних движений, действуют быстро и чётко. На месте никто не сидит, всё активно двигаются, стреляют и тут же меняют позицию. За те несколько мгновений что я наблюдал, мне показалось что это хорошо скоординированное подразделение спецназа отрабатывает учебную задачу.

— Скорее всего вторая группа в лесочке за кладбищем! — Прямо в ухо гаркнул Василич. — Глянь! У меня с биноклем что-то!

Я посмотрел на него, и понял, — дело совсем не в бинокле, Василич странно щурится и мигает, а судя по тому что над кладбищем висит опускающийся диск солнца, на него он и глянул, поймав при этом солнечного «зайчика».

— Иди к рации! — пропихнув его к выходу, я уселся в своё кресло.

Сощурился, опустил бинокль так чтобы точно не попасть на солнце, и найдя заросшее лесом кладбище, осторожно прильнул к окулярам.

С краю, там где листва пореже, что-то блестело. Это могло быть всё что угодно; как лобовое стекло автомобиля, так и просто стеклянная банка.

Поделившись наблюдением с дядей Сашей, я попросил его подняться повыше, надеясь заглянуть поверх мешающих обзору деревьев.

Тот кивнул, и передвинув рычаги газа вперёд, потянул на себя штурвал. Стрелка высотомера сдвинулась с места.

Я вновь навёл бинокль на кладбище. Вроде ничего не изменилось, но когда мы ещё немного поднялись, за макушками деревьев мелькнуло что-то красное, при дальнейшем рассмотрении оказавшееся крышей автомобиля.

— Давай ещё выше! — крикнул я, глядя на застывшую возле двух с половиной тысяч стрелку.

Та дрогнула, и снова медленно пошла вверх. Две семьсот, две восемьсот, три. — в кабине заметно похолодало.

Ну да, за леском спрятались машины, а с краю, возле самой дороги, застыла укрытая ветками мотолыга.

Она стоит чуть впереди, люк рядом с башней открыт, и из него торчит человек с биноклем, — разглядывает западный край станицы.

Вокруг никто не бродит, все по машинам, видимо ждут команды, которой, благодаря глушилке, не последует. Конечно надеяться на то, что не дождавшись, они уедут, — не стоит, но какое-то время эти ребятки точно протупят. Пока до них дойдёт что пауза затянулась, пока попытаются связаться, пока решат что делать...

Сообщив Василичу о машинах второй группы, — он так и стоял в дверях, я вновь прильнул к биноклю, с каждой секундой обзор открывался всё больший, и вскоре можно было посчитать спрятанную за лесочком технику.

Машин тридцать, возможно немного больше. Если прибавить тех что атаковали с востока, получается сорок с лишним, а должно быть больше пятидесяти. Значит есть ещё и третья группа.

Если первая зашла с востока, вторая ждет на западе, а южная сторона станицы полностью просматривается, значит остаётся север, возможно они прячутся где-то в районе моста через реку, лес там густой, мест, где можно укрыться, более чем достаточно.

А через час уже стемнеет.

— Вот гляди! — толкает меня Василич, краем глаза замечаю что Леонид сидит напротив профессора, и приложив ухо к динамику, внимательно слушает.

— Нужно корректировать огонь миномётов, а я совсем хреново вижу, глаза болят и слезятся. Как начнут пристрелку, ты смотри, и говори мне куда мина попала, представь что цель, это центр циферблата, полдень на севере, юг шесть часов, твоя задача передать направление и расстояние, сможешь?

Я кивнул. Всё равно ничего другого не остается.

Василич метнулся к профессору, и нацепив ещё одну пару наушников, прокричал,

— Готов?!

— Так точно! — я вжался в окуляры бинокля. Легко сказать представь циферблат, а на деле как-то не особенно представляется.

Первый разрыв я чуть не пропустил, мина упала с другой стороны кладбища под самым забором, сам момент взрыва я не видел, заметил лишь дымок, и потом неглубокую воронку.

— На шестнадцать часов триста метров! — скороговоркой выплюнул я, не отрываясь от бинокля.

Несколько секунд ничего не происходило, затем разорвалось уже с другой стороны от цели.

— Девять часов двести метров!

Глава 45

Машины задвигались, — незамеченной пристрелка не прошла, но из-за скученности разъехаться не успели, частые разрывы вспухали прямо между ними, и когда всё закончилось, как минимум половина техники оказалась разбита, машины или горели, или просто стояли без движения. А самое главное — на месте осталась мотолыга, не знаю почему, с виду не поврежденная, попыток уехать она не предпринимала. Те же кому повезло удрать, рванули к селу, вероятно надеясь укрыться от возможного повторения обстрела.

Доехав до поста они даже не притормозили, — по-видимому там никого не было, и снеся шлагбаум, сразу свернули к реке, к самому началу первой улицы, точнее её задам. Там находились сплошь мазанки да сараи, недостаточно крепкие для устройства полноценного рубежа обороны, но как временное убежище вполне подходящие.

С высоты этого не видно, но скорее всего эти сараи перекрывали весь сектор обстрела с другой стороны улицы.

Наверное по этому, а может им просто повезло, но добрались они почти без потерь, — не доехал один только побитый осколками пикапчик.

Кажущиеся игрушечными человечки выпрыгивали из машин, и разбегались в разные стороны. Кто-то искал укрытия за стенами сараев, кто-то пытался проскочить подальше, на ходу давая короткие очереди в сторону противника, а кто-то прятался внутри хилых строений.

Не знаю, может я как-то неправильно всё вижу, но выглядела эта группа совершенно иначе. Те, что напали на восточный пост, даже двигались по-особенному; чётко, слаженно, словно очень долго репетировали, эти же просто разбегались кто куда, без всякой системы, паля по принципу — лишь бы стрельнуть. Может быть паника?

Но как бы там ни было, а их достаточно много, — все вооружены, причём в основном автоматами, так что даже если «качеством» они проигрывают, вполне наверстают количеством.

Тем временем солнце коснулось горизонта. Ещё минут тридцать и от наблюдения с воздуха не будет никакого толка.

Тут подошёл Василич, и сдвинув мне наушник, прокричал прямо в ухо.

— Надо найти третью группу пока не стемнело!

Я оторвался от бинокля, он всё еще не мог нормально открыть глаза, и смотрел прикрываясь ладонью.

— Если они прячутся в лесу, — шансы невелики! — Так же перекрикивая шум мотора, возразил я, — это тут ещё что-то видно, а там уже не разберешь ни черта!

Если бы мы могли бесшумно подобраться, тогда может что-то и получилось, но кукурузник издавал столько шума, что не услышать его приближение мог только полностью глухой человек. Я понимал что третью группу нужно найти, но во-первых, — сам не верил что это возможно, а во-вторых хотел побыстрее оказаться внизу. Как только сядем, возьму ниву и вернусь в станицу.

Но Василич не успокаивался, переключившись на дядю Сашу, он что-то прокричал ему, тот недовольно сморщился, но потом покивал, и подал штурвал от себя.

Василич ушел обратно в салон, а на его месте появился Леонид. Бледный как смерть, помятый, взъерошенный, на лбу капли пота — это при том что на высоте не особо то и тепло, прижавшись к переборке он пытался рассмотреть что происходит внизу.

— Садись Лёнь! — освобождая кресло, я поднялся, передал ему второй бинокль, и мы, кое-как разминувшись, поменялись местами.

Дядя Саша только недовольно покосился, но ничего не сказал. Судя по его действиям, — а я уже успел немного изучить повадки пилота, он собирался подойти к станице с востока, и пройдясь над лесом на минимальной высоте, сразу уйти к озёрам. Оно вроде и не страшно, но на скорости мы точно ничего не увидим, а значит дядя Саша «притормозит», до минимума, а вот тут уже возникает реальная опасность.

Не знаю как оно будет, но лично я бы точно не удержался, заметив такую «вкусную» цель.

Высота триста метров и мы ложимся на разворот. Внизу, на восточной окраине, идёт ожесточенный бой. Дальше чем были, бандиты не продвинулись, но чердак дома где находилась позиция пулеметчика, горит. Так же пылает брошенная на дороге буханка и чадит длинная, бело-красная тойота.

Мы ещё снижаемся, и подходим к реке. Снова разворот с большим креном, скорость уже девяносто и продолжает падать.

Обороты мотора почти на холостых, дядя Саша активно ворочает рычагами и щёлкает тумблерами. Всё внимание вниз, какие-то секунды и мы пройдём над местом где могут прятаться бандиты третьей группы. Десять машин — не иголка, но внизу уже конкретно темно, поэтому на результат я особенно не надеюсь.

Скорость шестьдесят, высота семьдесят, — стрелки замерли. Я ничего не вижу, Леонид молчит, профессор чего-то орет в рацию, и вдруг, прямо на полянке, появляется тентованный уазик с нацеленным в небо пулеметом.

Время замирает. Дядя Саша медленно тащит штурвал вбок, но поздно — ствол пулемёта задирается ещё выше и расцветает яркими вспышками.

Разлетаются стёкла, самолет мелко вздрагивает, кабина наполняется дымом, откуда-то снизу вырывается огонь, и я срываю с креплений огнетушитель.

— Тяни-и! — сиреной взрывается дядя Саша, — тяни-и! Лёнька тяни-и!

И тишина.

Мотор то ли заглох, то ли дед его заглушил сам. Понимание придёт потом, а пока мы дружно боремся за свои жизни. Снизу лес, сесть некуда, надо дотянуть до ровного участка.

Срываю пломбу и направляю струю порошка куда-то в ноги второго пилота, лезущие оттуда языки пламени поджаривают Леонидовы берцы, видимость нулевая, дым разъедает глаза и рвёт глотку. Не дышу и не думаю, — некогда и незачем.

Сзади надрывается профессор,

— Напротив моста! Они за мостом! — орёт он, — Прием! Третья группа за мостом! Нас подбили!

Срываю второй огнетушитель и направляю туда же, огонь уходит, но полностью ещё не потух, мешает ветер. Но он же выдувает дым из кабины. Под нами лес, вот-вот зацепим деревья. Оба «пилота» оттягивают неминуемое падение — у Леонида от напряжения вздулись вены на лбу, дед страшно кривится от натуги. Но самолет держится, ещё немного и лес закончится. Дальше река, и почти сразу за ней кладбище.

Всё же срезав несколько макушек мы вырываемся на открытое пространство, река остаётся позади, самолёт окончательно теряет высоту, и «прошлёпав» по корявой земле, застывает.

Огня нет, но мотор ещё дымится, шумно вышибив дверь, выскакиваю наружу. На кокпите и по всему брюху рваные дыры, удивительно что никого даже не ранило. Дымит справа, не знаю что там находится, но это и не критично, если сразу не взорвалось, сейчас уже не взорвется. Выстреливаю остатки порошка, и с удовольствием отмечаю что дым почти пропадает. Следом появляется дядя Саша так же с огнетушителем, их у нас шесть штук, можно не экономить. Отстегивает кожух, и полностью засыпает мотор порошком.

Спускается Леонид, профессор с Василичем ещё в салоне, пытаются «дозвониться» до штаба.

— Валить надо. — обессилено опускаясь на траву, бормочет он. — Не хорошо сели...

В село путь закрыт, там бандиты, до спрятанной машины мы не дойдем — это километров десять, остается только кладбище, оно близко, метров пятьсот.

Дядя Саша недовольно зыркает, но никак не комментирует, ему явно нехорошо, такое впечатление что он как-то позеленел даже.

— Связи нет. Глушилку разбило. — появляется Василич. — Профессор говорит не починить.

— Кого не починить? Станцию?

— Глушилку. Со станцией непонятно пока.

— Валить надо. — Повторяет Леонид, поднимаясь на ноги. — Гости могут нагрянуть.

Никто не спорит, быстро собираем оружие, профессор цепляет на спину радиостанцию, дядя Саша берёт батареи, и мы гуськом выдвигаемся в сторону кладбища.

Леониду плохо и он отстаёт, приходится нам с Василичем брать его «на буксир», удивляюсь какой же он тяжелый. Идём не особо быстро, но когда в стороне села начинается какое-то движение, мы оказываемся уже за кладбищенской оградой. Крестов и памятников здесь множество, — станице двести лет, так что если хорошенько спрятаться, до утра вполне можно пересидеть. Как минимум оставить профессора и Леонида. В темноте их никто не найдет, да и вряд ли искать станут, не до этого сейчас.

Забурившись поглубже, мы останавливаемся возле большой ограды на шесть крестов, со столиком и двумя скамейками. Стол занимает профессор; радиостанция и пара скрученных вместе аккумуляторов как раз помещаются, а на скамейку укладываем Леонида, подстелив под голову мешок с провизией. Выглядит он совсем плохо, хоть и бодрится.

У нас два автомата, ружьё и револьвер. Патронов к автоматам по два рожка, револьвер заряжен, ну и патронташ для гладкоствола. Особо не повоюешь, надо что-то думать.

— Может на край прогуляемся? — кивая в сторону где ещё дымятся разбитые минометами машины, предлагаю Василичу. Вариантов у нас немного, точнее всего один: как совсем стемнеет, в обход идти к своим, но есть минус, впотьмах и пристрелить могут ненароком, фамилию спрашивать никто не станет.

— Можно. Только со связью надо разобраться. Доложить про этих, за мостом. — отвечает тот.

— Ага, и как самолет просрали, тоже не забудь доложить. — зло бросает дядя Саша.

— Пока ничего не скажу, дайте хоть вскрыть... — вполголоса бормочет профессор, снимая кожух с радиостанции. — в любом случае не пять минут...

Решаем не ждать, пока хоть как-то видно, нужно сходить. Может осталось там хоть что-то живое.

Облаков нет, но луна взойдет только за полночь, поэтому ускоряемся, и снижаем темп уже только непосредственно перед «кладбищем машин».

Зрелище на самом деле неприятное. Воняет горелым мясом, в ближнем к нам пикапе сгорели люди, не знаю заживо ли, но выйти они точно не успели. На переднем пассажирском и водительском сидениях торчат обгорелые головешки. Есть кто сзади, или нет, не видно, проверять не хочется.

Замираем за кустами у забора, и долго разглядываем побоище.

— Вроде тихо. — шепчет Василич. — давай вперед, я прикрою...

Молча киваю, и закинув автомат за спину, легко перемахиваю невысокий заборчик.

Автомат снова в руках, снимаю с предохранителя и пригнувшись подхожу к «брату» теперь уже моего крузака.

Колёса с водительской стороны пробиты осколками, в салоне пусто, в трёх метрах валяется пузатый мужик с выпученными глазами. Внешне не побитый, но тёмная лужа под ним не оставляет сомнений, — челик преставился.

Заглядываю в салон; какие-то сумки, бутыль с водой, тряпки. Оружия нет. Иду к следующей машине, это тойота не пойми какого лохматого года, скорее всего ещё даже карбюраторная. Двухместная, с большим кузовом, в котором кроме крепления для пулемета ничего нет, или и не было, или бандиты забрали с собой. У неё пробит радиатор и так же спущены колеса, для реанимации не вариант.

Сзади шумно перелазит Василич, всё-таки возраст не шутки, он так же в полусогнутом подбегает, и присаживаясь возле машины, тычет автоматом куда-то в темноту.

— Прикрывай, я дальше пройдусь.

Следующая цель старенькая нива, длиннобазная, коричневого цвета. С ней тоже неудача, близким попаданием снесло половину капота, после такого машинка явно не на ходу. Два тела в салоне, ещё одно наполовину: голова с туловищем вылезли, а ноги не успели. Все трое с пушками, один калаш, один шмайсер, и незнакомый автомат компактных размеров.

Оружие пока не трогаю, забираю лишь рожок с калаша, и ещё пару с разгрузки, так уже легче, можно даже с Василичем поделиться.

Через салон заглядываю в багажник, там какие-то сумки и канистры, может с топливом, а может вода, проверять лень, да и незачем. Отобьемся, успеем трофеи пособирать, ну а коли нет, так и говорить не чем.

Сзади подтягивается Василич, отдаю ему один рожок, жестами показываю что пойду дальше. Он кивает, и тоже заглядывает в салон.

Уаз коротыш с брезентовым верхом, точная копия того что раздолбал нашу авиацию, я конечно же надеюсь что только лишь временно, иначе будет совсем грустно.

Подхожу ближе, за рулём мертвяк с наполовину снесённой черепушкой, больше никого нет. Багажник пустой, на заднем сиденье какая-то сумка. С виду машина не повреждена, даже колёса не спущены. Подзываю Василича.

— Похоже этот живой. — шепчу ему на ухо. Он заглядывает в салон, и приложив руку к шее трупа, брезгливо одергивает руку.

— Да он холодный! — обиженно шипит Василич, выпучивая глаза. В темноте ему полегчало, он больше не щурится, только моргает как-то неправильно, и постоянно головой вертит будто контуженный.

— Естественно! Как без башни то жить? Я про машину вообще то! Слепой чтоль?

— Типа того. — смиренно вздыхает он, — пятно перед глазами висит, и никак не проходит... Вижу только боковым зрением.

— Поэтому башкой крутишь? — доходит до меня.

Василич поворачивается профилем, и кивает.

— Ага.

Вот ведь засада, а я его ещё прикрыть просил.

— Как стрелять собираешься? — зачем то задаю вопрос, но он только плечами пожимает.

Но делать нечего, другого напарника в ближайшее время у меня не предвидится, поэтому остается только смириться.

Вытаскиваем перепачканный мозгами и дерьмом труп, и оттаскиваем его в сторону. Кресло отмывать некогда, накрыть не чем, поэтому преодолевая брезгливость, сажусь как есть, без «защиты».

— Радуйся что это чужие мозги. — подбадривает Василич. Не пойму только, серьезно он сказал, или шутит так, по-чёрному.

Ключи в замке, проверяю не включены ли габариты, и пытаюсь завести трофей.

Ничего не происходит. С содроганием ощупываю панель, она тоже перемазана, кнопки все по стандарту, никаких секреток не нахожу.

— Может масса? — подсказывает Василич.

— Кто б её вырубать под минометами стал?

И только когда нащупываю переключатель в ногах пассажирского места, до меня доходит — её просто не успели включить, — они же тут сколько стояли?

Снова кручу ключом и двигатель оживает. Выжимаю сцепление, пробегаюсь по скоростям, проверяю привод, понижайку — всё выключено. Глушу мотор.

— Отлично. Вот нам и транспорт. — констатирует Василич. Хочу предложить ему сесть за руль, но вспоминаю что он не черта не видит.

Где-то неподалёку слышится шум мотора. Так бы и не услышал, но к выстрелам мозг уже привык, поэтому и выделил что-то непривычное. Прислушиваюсь — звук почти рядом.

— Давай под машину! — выпрыгиваю сам и тяну за собой напарника. Хорошо что уаз высокий аппарат, а то бы не поместились, особенно Василич с пузом.

Из-за поворота выныривают какое-то пятно. Что за машина не видно, только силуэт, но точно что-то не наше, больно мягко едет. Притормаживает, снова трогается, и окончательно останавливается метрах в тридцати, как раз там где должна находится мотолыга. Я хотел было начать с неё, но решил что если её бросили, то она точно неисправна, и время терять не стоит. Теперь понимаю что затупил, — не зря же они вернулись?

— Переждём, или как? — тихонько интересуется Василич. Он хоть и не видит, но боевой дух точно не растерял.

— Сперва поглядим чего им надо...

Расстрелять одну машину в два автомата мы конечно можем, если это не броневик какой, но во-первых привлечём ненужное внимание, а во-вторых это вполне могут быть наши, — дождались когда стемнеет и приехали на разведку. Поэтому молчим и слушаем.

Прибывшие тем временем вышли, и обступили мотолыгу. Я прислушался. Они явно решали какой-то технический вопрос, что-то хотели чинить, но что именно я не понял.

— Гусеницу собрались одевать. — подсказал Василич. — Похоже миной сорвало, поэтому бросили...

Словно в подтверждение его слов в темноте застучали чем-то железным и послышался сдавленный мат.

— Странные люди, гремят на всю округу, а матюгаются вполголоса... — поделился я с напарником, на что он только усмехнулся, и передернув затвор автомата, зловеще прошептал,

— Карету нам готовят суки... Будет им лягушонка в коробчонке...

Глава 46

Возились они недолго, — не знаю, может минут тридцать или около того, часов у меня не было, телефон давно сел, а когда ждёшь чего-то, время течёт особенно медленно.

Четыре человека, один Иван, два Витька и какой-то Гудок. По голосам самые обычные мужики, говорили в основном по делу, куда бить и чего крутить. Ещё торопили друг друга, мол долго возимся, командир будет недоволен. Потом завели двигатель, и мотолыга поёрзала туда-сюда, — так меняют гусеницы, объяснил Василич. Решив не дожидаться когда они погрузятся и отчалят, мы тихонько выползли из под уаза.

— Ты меня главное не подбей, — уползая вперед, напутствовал я напарника. В принципе ничего сложного, главное дождаться когда вылезет тот что в машине, и всех сразу одной очередью и срезать. Охранение они не выставили, так что проблем не возникнет.

Подобравшись поближе я замер, мотор мотолыги работал на холостых, но водитель пока не появлялся, трое остальных стояли прямо передо мной, и что-то обсуждали.

Не вставая я приподнял автомат, и прицелившись чуть выше люка, — откуда должен был появиться четвертый, застыл. Пять секунд, десять, двадцать. Отсчитав три минуты, и едва не заснув, я едва не прозевал час хэ. Но вовремя спохватился, и первым же выстрелом снёс вылезшую из люка голову. Остальных уложил даже не целясь, — как стояли они кучно, так же и попадали.

— Проверь что в машине — отправил я подбежавшего Василича, а сам поднял выпавший из руки мертвеца фонарик, и посветил в люк. Провалившийся водитель лежал головой вниз, видать когда падал, перевесило. Свесившись внутрь я попытался достать его, но сил не хватило, тучный оказался дядька. Василича ждать не стал, а кое как протиснувшись туда сам, приподнял тело и дрожа коленками, выпихнул его наружу. На кровь внимания уже не обращал, не до того сейчас, сейчас главное уехать отсюда, вероятность того что бандиты слышали выстрелы конечно минимальна, палят сегодня со всех сторон, но всё равно лишний раз судьбу испытывать не стоит.

Усевшись на второе сиденье, я осмотрелся.

Мотор работает, зарядка аккумуляторов идёт, давление масла в норме. В кабине, со стороны водителя, — кроме железной кружки на полу, да промасленной тряпки под сиденьем, ничего нет. Сиденье жёсткое и неудобное, с невысокой спинкой и коротким основанием. Перехожу к башне с пулеметом, она почти над головой командирского места, лента заправлена, в нише сбоку несколько коробов с патронами, пихаю ногой, — полные. Пкт — пулемёт калашникова танковый, 7,62 миллиметра, таким калибром ещё прадеды в гражданскую стреляли, здесь тоже самый распространенный боеприпас. Трогаю рычаги поворота башни — работают, электропривод живой, и это радует. По обзору непонятно, на улице темно и ничего не видно, но должно быть вполне приемлемо.

По кузову кто-то громыхает.

— Я это. — заглядывая в люк, громко шепчет Василич, — на вот, прими.

Протягиваю руки. Небольшая, но тяжелая брезентовая сумка и пара калашей, один даже с подствольником.

Калаши ставлю рядом, заглядываю в сумку, там, перемотанные тряпками, лежат воги, гранаты для подствольного гранатомёта, штук десять по весу.

Спустившись прямо в кресло, Василич морщится, и схватив промасленную тряпку торопливо стирает перепачканные кровью рычаги.

— В кузове смотрел? — кивает он назад.

Переползаю в салон, или как он называется по правильному — десантный отсек.

Перетянутые брезентом лавки с двух сторон и пара больших, литров по пятьдесят пластиковых канистр. Одна полная, во второй чуть меньше половины.

— Соляра только. — отчитываюсь, возвращаясь на место.

Василич берётся за рычаги, и долго тыркает ручкой переключения скоростей.

— Давно не практиковался. — объясняет он, — минуту и поедем...

Я киваю и снова возвращаюсь к пулемёту, надо сразу всё проверить, чтобы потом чего-нибудь не заклинило.

Спуск не трогаю, здесь он электрический, провод на месте, по идее должен работать. Поднимаю лентоприемник, вынимаю ленту и ставлю её обратно. В принципе проверять больше нечего, бывшие хозяева хорошо смотрели за единственным оружием тягача. Настроение улучшается, хотя что ни говори, а это всё же не наступательная техника, — созданная для транспортировки пушек и прочих армейских безмоторных штук, мотолыга была именно тем чем задумывалась, — простым и надёжным тягачом. Да, тягачом бронированным, но если эта броня от чего и защитит, то только от осколков, да может от лёгкого стрелкового оружия. Тот же пкт бронебойными легко прошьёт её, если не в лоб, то в борт точно. Не говоря уже о чём-то серьёзном. На секундочку представив что будет если мы напоремся на подбивший нас уазик с крупнокалиберным пулемётом, я даже поежился, перспективы такой встречи не вдохновляли.

— Ну что, попробуем? — повернулся Василич, и не дожидаясь ответа, взялся за рычаги.

Машина задрожала, заревела, и безо всякого усилия сорвалась с места.

— Смотри на кладбище не заедь! — перекрикивая рёв мотора, я предупредил новоявленного механика-водителя. Он и так ничего не видит толком, а тут мало того что ночь, так ещё и обзор не ахти, хоть смотровые люки и открыты.

— Кричи если что, ни хрена ж не видно... — ухмыльнулся он.

Наверное не самая хорошая идея сажать слепого полковника за «руль», но пулемётчика из него совсем не выйдет.

К кладбищу подъехали со стороны самолета, и оставив Василича в машине, я пошёл к мужикам. Сейчас главное чтобы стрелять не стали, в Леониде я уверен, а вот дядя Саша вполне может и пальнуть не разобравшись. Ну а что, мотолыгу хорошо слыхать, стрельбу тоже наверняка не пропустили, на нервах могут и прибить.

Но переживал я зря, когда я подошел, никто даже не дёрнулся. Леонид спал, профессор ковырялся с рацией, а дед сидел облокотившись о гранитный памятник.

Вкратце обрисовав ситуацию, я разбудил Леонида, — передохнув, он даже как-то ожил, и собрав барахло мы вернулись к машине.

Грузились через двери десантного отсека, места внутри много, поэтому разместились все с комфортом, Василич поменялся с дедом местами, — тот сказал что гонял на таких гробах когда мы ещё под стол пешком ходили, и когда я залез в люк, уверено направил мотолыгу к селу.

Там, судя по унылой стрельбе, война шла не особо споро, все чего-то ждали, и экономили патроны. Мы тоже не спешили, лезть без координации со своими для нас было бы самоубийством, поэтому сначала связь — профессор уверял что почти закончил, а потом уже какие-то действия.

Чуть левее поста имелась хорошая промоина, как раз по башню, вот её и искал дядя Саша. Не знаю как, но на видимость он не жаловался, и вообще действовал очень уверено. Наверное это талант такой; что самолет, что тяжелая машина, в его руках просто «парили».

— Патроны какие? — загнав мотолыгу в промоину, кивнул он на короба.

Я сразу собирался посмотреть, но всё как-то откладывал. В ленте заправлены обычные, а вот один из коробов оказался с трассерами, они отличались покрашенными в зеленый кончиками.

— Есть связь! — снова отвлекая меня, радостно сообщил профессор, и тут же, вызывая штаб, забубнил Василич.

Говорил он в наушниках, поэтому вторую сторону мы не слышали, но из сказанного им было понятно главное, — нужно приготовиться и ждать команды.

— Восточную группу окружили, и почти добили — сообщил он когда закончил переговоры, здесь же пока паритет, никто никуда не рыпается, наши заняли все дома по нечётной, а эти растеклись по чётной.

— Сколько у них бойцов? — Леонид сосредоточено чистил калаш с подствольником, сумка с вогами стояла рядом.

— По идее до сотни, вряд ли больше. Кто их считал?

Судя по количеству оставленных за кладбищем тел и машин, бармалеев, как выразился Леонид, здесь должно быть человек восемьдесят — сто, плюс ещё около полусотни в третьей группе, если они конечно не свалили обратно в город. По сути, изначально их план был стопроцентно выигрышным, поэтому они и ждать ничего не стали, а сразу ломанулись на станицу. Одна группа отвлекает, защитники оттягиваются, потом минометы и внезапная атака второй группы. Не «подсмотри» мы за ними, так бы оно и получилось, безо всякого сопротивления они бы въехали в село, и уже изнутри добили оставшиеся очаги сопротивления. Оно и сейчас непонятно как выйдет, а тогда вообще был бы швах.

— Непонятно тогда, чего они ждут? — отставляя калаш с подствольником в сторону, Леонид взял второй, укороченный со складным прикладом.

— Нас наверное. — предположил дядя Саша, и видя общее недоумение, уточнил, — в смысле мотолыгу.

Ну да, если собрались штурмовать, пулемет под броней очень даже не помешает, плюс ещё и третья группа где-то бродит, связь то мы не глушим, значит по-любому задумали что-то.

— Может так, а может просто утра ждут. — Не согласился Василич, — утром оно всё как-то сподручнее...

— Это вряд ли. Если только знают что у нас с боеприпасами не очень, тогда может быть, тянут время, ждут пока подрасстреляемся.

— Откуда им знать?

— Ну знаешь, тут не надо семи пядей быть, достаточно два плюс два сложить, и подумать немного.

— Тихо! — профессор снял наушники и передал их Василичу.

И тот, коротко переговорив со штабом, сообщил,

— Через пятнадцать минут начнется, наша задача поддержать по команде.

— Это всё? удивился профессор, вновь одевая наушники.

— А чего ты хотел? Подробной инструкции? — отмахнулся Василич, — так это она и есть, коротко и ёмко, — поддержать. Всего одно слово, и задача поставлена.

Профессор спорить не стал, то ли не услышал, то ли проникся. Да и вообще до самого начала никто не произнёс ни слова. Наверное получи мы указание прорваться к своим, настроение не было бы столь мрачным, но приказ есть приказ, — Василич тут прав, надо исполнять. Да и как бы там ни было, мы же не голышом, пусть мотолыга и не танк, но всяко лучше чем на том же уазе.

Время коротали по-разному. Я занялся пулемётом, разложил короба, приготовил ленты, Леонид так и нянчил автоматы, Василич задумчиво сидел уставившись в одну точку, а дядя Саша протирал запылённые приборы и что-то тихонько бормотал. Говорить не хотелось, да и не о чем было, впереди бой, все понимали что шансов не пережить эту ночь достаточно много. Причём не конкретно у нас, а у всех кто сидел сейчас с автоматами и ружьми, по ямам да окнам.

За минуту до назначенного часа всё стихло, и наступила такая тишина, что я даже стрекот кузнечиков услышал.

Вот только продолжалось это недолго. Сначала пара автоматных очередей с одной стороны, в ответ ещё пара, потом опять тишина на несколько секунд, и вдруг ночь будто взорвалась. Стреляли по всей длине до самого перекрестка, а внизу что-то уже горело. Судя по всему наши обошли по реке, и зайдя с фланга пытались оттеснить бандитов в конец улицы. Развернув туда башню, я пытался понять что же там происходит, но издали всё сливалось в какую-то кашу: вспышки выстрелов, взрывы и огненные блики.

Мы стояли метрах в трехстах позади чужих позиций и пока не двигались, ждали приказа.

Вот правильно говорят; хуже нет, — ждать и догонять. Я даже цели уже наметил, пулеметную точку и невысокий сарайчик откуда особенно интенсивно вёлся огонь по нашим позициям, руки прям чесались жахнуть окаянным в спину, но нельзя, надо терпеть. Откроем огонь и сразу станем приоритетной целью, а у них по любому есть что-то серьёзнее автомата, я сам видел как тип с трубой пытался пулемет на чердаке снять. Тут если и действовать, то как монголы, набегами. Подкатился, дал пару очередей, и снова в ночь. Сторонкой объехал, пострелял, и по новой.

— Заводи! — скомандовал Василич, — поехали!

Ну вот, дождались. Деду дважды повторять не нужно, мотор взревел, машину тряхнуло, и вырвавшись из ямы мы уже катим в сторону пылающих стогов сена и покосившихся сараев.

Получается что наши пытаются зайти от реки, а бандерлоги окопались выше, и между ними как раз и горит кострище.

Один пулемёт бьет из небольшого деревянного сруба, возможно это не сарайчик, а баня, второй спрятался в какой-то куче, то ли кирпичей, то ли просто строительного мусора. Плюс по всему периметру распределились автоматчики.

— Баню завалю и сразу назад сдам, раньше времени не пали! — определив принадлежность строения, кричит дед, и разворачивая машину на одной гусенице, начинает разгоняться.

Мотор ревёт, впереди силуэт сруба, ствол пулемета и частые вспышки выстрелов.

Удар, нос машины задирается, но сразу уходит вниз, дядя Саша врубил заднюю и отползает. Пора.

Ловлю в прицел второго пулеметчика, и дважды нажимаю на спуск. Ничем не защищенное тело подпрыгивает, и замирает, раскидав руки и ноги. А я уже переключаюсь на рассыпанных по линии обороны автоматчиков, они настолько увлечены стрельбой, что не обращают внимания ни на мотолыгу, ни на бешено рычащий пкт, — или не слышат, или думают что свои на подмогу приехали. Высаживаю почти всю ленту и останавливаюсь только когда целей не остаётся, а мы отъезжаем на приличное расстояние и скрываемся в темноте. Последнее что успеваю заметить — снующие на фоне пожара силуэты.

— Минус два пулемета и до десяти человек пехоты. — отвечаю Василичу, точнее сказать не могу, как-то смазано всё получилось. Меня потряхивает, я понимаю что это удача и второй раз так уже не прокатит, но пока перезаряжаю ленту желание повторить буквально срывает башню, азарт охоты давит на мозг с такой силой, что приходится постучаться головой о крепление пулемёта.

— Спокойнее Васёк, спокойнее... — видя моё состояние, успокаивает дед, со стороны кажется что он единственный из нас ничуть не переживает, словно происходящее для него обычное дело. — Сейчас можно издали пострелять, подальше только откачусь...

— Так не видно же ни хрена? — сами цели я вижу, но о результатах стрельбы не узнать, более того, таким макаром вполне можно и своих подстрелить.

— А ты трассеры заряди, хорошая штука. — посоветовал Леонид, — только часто не лупи, дал пару очередей, дождись пока позицию сменим, и ещё разок. Только целься тщательней, а то не туда пальнешь ненароком.

Честно говоря я с трудом понимал что происходит, дома и сараи горели уже повсеместно, всё перемешалось, наши обходили с двух сторон, бандерлоги сдвигались ближе к центру чётной стороны, но особо позиций пока не сдавали.

— Давай две коротких сразу, потом перееду немного, и ещё две! — останавливая машину, хрипло выкрикнул дядя Саша.

Я кивнул, и чуть повернув башню, нашёл место откуда бил пулемёт, — при стрельбе самих вспышек не видно, но их отблески отчетливо выдавали позицию пулемётчика. Зачем-то выдохнув, — хотя здесь это не имело никакого смысла, я плавно потянул спуск. Стрельба трассерами напоминала детскую брызгалку; ты видишь «струю» и направляешь куда тебе надо. Так и сейчас, когда огненные росчерки ткнулись мимо намеченной цели, я просто немного повёл стволом и ещё дважды нажал на кнопку электроспуска. Результатов стрельбы я не видел, но пулемёт умолк.

Машина дёрнулась, натужно заревела, и сколько то ещё проехав, снова остановилась.

Следующей целью я выбрал небольшой саманный домик, оттуда с короткими паузами работала пара автоматчиков, но едва успел прицелиться, как по броне громко защёлкали пули, и совсем рядом что-то взорвалось.

Резко запахло гарью, дед выматерился, в салоне кто-то заорал, а я долбанулся головой о железный поручень — непонятно за каким хреном торчащий прямо напротив моего затылка. Мотор заглох, но тут же завёлся, и набирая обороты, мотолыга шустро покатилась назад.

По броне снова защелкали пули, стреляли из автоматов, а я лихорадочно соображал, пытаясь понять откуда стреляют.

— Со стороны кладбища бьют! Со стороны кладбища! — прошипел дядя Саша, — вот суки!

С трудом сориентировавшись, я развернул башню в указанном направлении, но выстрелить не успел; удар, жуткий треск, машина дернулась, и всё заволокло едким дымом

Сперва мне показалось что пробит затылок, — так было больно, но нащупав лишь здоровенную шишку, — я обрадовался что ещё поживу, и стараясь не дышать, вновь взялся за пулемет. Электропривод башни не работал, поэтому пришлось поворачивать вручную, и когда я уже отчаялся найти цель, в прицеле появился силуэт уаза коротышки. Не сразу сообразив что электроспуск тоже не работает, я несколько раз вхолостую пощелкал кнопкой, и с трудом отведя предохранительный рычажок ручного спуска, с силой нажал на гашетку. Ещё секунда и чужой уаз ушёл бы с линии огня, но в этот раз бог войны оказался на моей стороне, позволив плотненько нашпиговать врага свинцом.

Стрелял до щелчка — закончилась лента, перезаряжать не стал, просто не смог бы, кабина всё сильнее наполнялась дымом, и подхватив автомат, выполз наружу через люк над местом механика-водителя.

— Цел? Не зацепило? — пока я судорожно хватал воздух, откуда-то появился дядя Саша; весь в саже, со светящимися в темноте белками глаз, он поймал мой взгляд, удовлетворенно кивнул, и чуть приподнявшись, дал длинную очередь поверх носа мотолыги.

— Вроде... — снова закашлялся я; голова раскалывалась, першило в горле и хотелось блевать. Хоть и старался не дышать этой гадостью, но видать не очень получилось, хорошо что выползти успел.

— Вот суки, вторую машину за день угробили... Уроды!.. — зло выругался дядя Саша.

Возле кормы кто-то закопошился, но дёрнувшись за автоматом, я тут же расслабился, — это был Леонид.

— Живые? — негромко спросил он, судя по голосу с ним всё в порядке, — там Василича с профессором зацепило, я их вытащил, надо бы их в больничку как-то...

— Да куда там... тут носа не высунуть! — втыкая новый рожок, дядя Саша зло сплюнул, и противореча сам себе, быстро выглянул из-за машины. По броне тут же защелкали пули, — стреляли прямо оттуда где стоял разбитый уазик.

Поднявшись во весь рост, и выставив автомат поверх корпуса мотолыги, я дважды коротко нажал на курок. Попасть не попаду, но хоть обозначусь, пусть тоже прячутся.

Леонид тем временем отполз немного назад, и уперев приклад калаша в землю, зарядил гранатомёт.

— Выше бери, — посоветовал дядя Саша, — они метрах в пятидесяти, за машиной засели.

Гранатомёт гулко хлопнул, и через пару секунд где-то впереди разорвалась первая граната.

— Перелёт! Выше!

Следующая легла уже лучше, третья совсем точно, но Леонид не останавливался, заряжая гранаты одну за другой.

Понимая что более подходящего момента не будет, я прижал к себе автомат, и пригибаясь, побежал в обход. Быть обнаруженным я не боялся, вокруг грохотало так сильно, что самого себя не слышно, — конечно могли заметить визуально, но скорее всего противник вжимается мордой в землю, и ему не до осмотра окрестностей.

Прокатившись на пузе последние метры, я замер, и дождавшись когда обстрел закончится, привстал, всматриваясь в едва освещенное разгорающейся травой пространство.

Уаз стоял ко мне боком, возле переднего колеса лежал один из стрелков и чего-то копошился, ещё один выползал из под машины. Больше шевелений я не заметил.

Уперев приклад в плечо, я поймал на мушку выползающего, и коротко нажав на курок, перевёл прицел на второго.

Откатившись в сторону, на случай если кто-то остался в живых и захочет отомстить, я снова замер. Вроде тихо. Походить с проверкой не стоило, в любой момент могла прилететь граната, так что постояв и убедившись что никого кроме трупов там нет, так же пригнувшись, я побежал обратно.

— Что там? -

— Чисто вроде. — Я с удовольствием опустился на землю и облокотился о железный каток. Вроде бы все произошло довольно быстро, а обстановка в селе резко изменилась: огонь усилился, наши напирали уже с трёх сторон, а остатки банды забились в двухэтажный кирпичный дом у перекрестка, ожесточенно отстреливаясь из превращенных в бойницы окон. Не знаю сколько их еще осталось, но это явно была агония.

Прямо на моих глазах в ход пошли бутылки с бензином, и буквально за минуту кирпичный дом превратился в одну большую огненную свечу. Полыхало внутри и снаружи, отстреливаться оттуда почти перестали, а из окон стали выпрыгивать горящие люди. Из-за дыма и расстояния я не видел что с ними происходит дальше, но очень сомневался что кто-нибудь кинется их спасать.

— Ну вот и всё... — утирая рукавом черный от копоти нос, произнёс дядя Саша. Этот тщедушный старикан на поверку оказался калачом тёртым, чем нимало удивил, — я автомат то ему отдавал с опаской, думал пользоваться не умеет. — Похоже отбились...

— Профессор совсем плох. — устало сгорбившись, подошёл Леонид, и уселся рядом, положив калаш на колени.

Из чего по нам стреляли я так и не понял, били в борт, металл там совсем тонюсенький, так что могло быть всё что угодно. Рацию разметало в лоскуты, задело мотор, Василичу повредило ноги, но он держится молодцом, даже сам себя перевязал, а вот профессору повезло меньше; два осколка в живот и голову, всё очень серьёзно, непонятно как он жив то ещё. До села не дотащим, тяжелый очень — кишки наружу торчат, да и опасно сейчас идти, рация умерла окончательно, нас просто пристрелят на подходе.

*****

Стреляли ещё долго, и успокоились лишь к утру, когда солнечный диск показался из-за горизонта.

Профессор умер почти сразу, Василич пока держался, Леонид дремал облокотившись на каток, а мы с дедом смастерили носилки из найденного в салоне чужого уаза куска брезента.

Ждать дальше не было смысла, поэтому уложив раненого на брезент, его подняли, и нагрузив Леонида оружием, потихоньку двинулись к своим.

Шли молча, говорить было не о чем. Да, мы победили, мы смогли отбиться. Но той победы на какую рассчитывали, — простой и красивой, не получилось, план; выглядевший со всех сторон логичным — не сработал, самолет угробили, профессор, а вместе с ним и надежда на развитие связи — погибли. Так что потихоньку переставляя ноги, молчали мы каждый о своём.

Я переживал за семью, — бандиты не продвинулись дальше первой улицы, но всё равно как-то не по себе было, Василич то стонал, то матерился, дед плевался, а Леонид что-то насвистывал, побрякивая навешанным оружием.

Вот только долго молчать не пришлось, метров через двести нас заметили и выслали буханку.

Водила, — хмурый и грязный мужик лет пятидесяти, тормознул аккурат перед нашей пешей «колонной». Не глуша мотор вышел из машины, что-то буркнул себе под нос, и открыл заднюю дверь.

Заглянув внутрь, я невольно сморщился; с одной стороны, прямо на полу, вповалку, лежали два трупа.

— Это кто? — подошёл Леонид. Тела лежали головами вперёд, и лиц не было видно.

— Размещайтесь уже... — не пошел на контакт водила. Я попытался сообразить как же его зовут, но не смог, — видеть точно видел, но лично общаться не приходилось.

— А Леха где? — спросил Леонид, и я вспомнил что на этой буханке катался молодой парнишка, сын нашего агронома.

— Размещайтесь. — проигнорировав вопрос, повторил мужик, и добавил, — дел по горло.

Допытываться не стали, Василича уложили на лавку, рядом посадили Леонида, я захлопнул дверь, и дал отмашку водиле. Заскрипев всеми своими железками, буханка вздрогнула и раскачиваясь на кочках, медленно покатилась по полю. Мы же пошли дальше, ориентируясь на сгоревший дом, кроме стен от которого практически ничего не осталось. Крыша, окна, забор, — сгорело всё, поплавился даже профлист на коротком навесе. Чем ближе приближались, тем сильнее воняло гарью, вблизи же запах стал совсем нестерпимым.

— Мда... — скривился дед, недалеко от пожарища, прямо на земле лежали несколько обгоревших до неузнаваемости тел. Зрелище точно не для слабонервных.

Не останавливаясь, мы обошли остатки забора, и прямо перед железными воротами наткнулись на ещё одну кучу. Семь трупов, посчитал я по головам, — не горелые, но ни одного знакомого лица, значит не наши.

Наши же обнаружились немного дальше. Выложенные так же на земле, — только накрытые какими-то тряпками, они ждали своей очереди на погрузку, буханка что увезла Василича с Леонидом похоже этим и занималась. Там двое, здесь человек двадцать. И это явно не все.

— Вот так сюрприз! — из зияющего чернотой дверного проёма прямо на нас выскочил Мишаня, и с ходу кинулся обниматься. — Вы же разбились вместе с кукурузником? — округлил он глаза, — как так то?

— Ну извини. — хмуро буркнул дед, — повезло...

Мишаня смутился, и отступив на два шага, напустил на лицо серьёзности.

— Это все? — отвлёк его я, кивая на уложенных в рядок мертвецов.

— Не... — вздохнул он, и машинально коснулся перевязанной головы, — тут только часть, сколько то уже увезли, многих ещё не собрали. Да и раненых до хрена...

— А сколько всего у нас? — я догадывался что потери должны быть немаленькими, но надеялся что ошибаюсь.

— Да кто ж знает то? — снова потрогав голову, сморщился Мишаня, — пока наверное и не считали... Вон, выковыривают...

В самом начале улицы, — там где мы снесли сруб с пулемётом, копошились четверо мужиков, они поднимали короткие брёвна и отбрасывали их в сторону, извлекая кого-то из под завала.

Поговорив еще пару минут с Мишаней, мы с дедом двинулись дальше, мне нужно было дойти до дома, а ему попасть в штаб. Перейдя напрямик на вторую, с неё так же дворами на третью, и уже обойдя сплошной ряд заборов, мы вышли на четвертую. Там и распрощались.

С виду всё тихо, никаких следов войны. Ворота заперты, ставни закрыты, собаки молчат, — наверное ещё издали почуяли.

Махнув прямо через забор я сразу пошел к погребу, Аня скорее всего в больничке, а дети должны быть здесь.

Сдвинув наваленную для маскировки кучу досок я открыл крышку и воспользовавшись реквизированным фонариком, посветил внутрь — дети спали. У меня прямо гора с плеч спала, теперь можно и можно выдохнуть.

Скользнув лучом по лицам я посветил на сына, тот заерзал, открыл глаза и тут же прикрылся рукой.

— Кто здесь? — хрипло, спросонок, спросил он, и медленно потянулся к лежащему тут же ружью.

— Свои, не дрейфь. — я выключил фонарь.

— Фух... — с явным облегчением выдохнул сын, — всё что ли? Можно выползать отсюда?

— Нет, придется ещё посидеть. — огорчил я его, — предосторожность лишней не бывает. — Девочки как? Не сильно успугались?

— Не очень. Уснули только вот под утро, когда стрельба прекратилась. Мы же победили? Они больше не вернутся? — сын с надеждой посмотрел на меня.

— Конечно. Кто-то сомневался? — без запинки ответил я, хотя сам совсем не был в этом уверен. Нет, сам факт налицо, — станица отбита, бармалеи побеждены, но кто может поручиться что завтра не придёт такая же банда, и не завершит начатое?

В общем, убедившись что с детьми всё в порядке, я снова прикрыл погреб досками, и не заходя в дом пошел к больничке.

Возле которой — увидел когда подошёл, всё было заставлено машинами и толпились люди.

Грязные, побитые, уставшие. Кто-то заходил внутрь, кто-то выходил, кого-то несли на носилках.

Быстро миновав охрану на входе, я зашел внутрь «предбанника» — бывшего школьного тамбура из которого можно было пройти на второй этаж и спуститься в подвал. Тускло горевшая под потолком лампочка едва освещала перевязанных какими-то тряпками, с посеревшими от усталости лицами и потухшими глазами людей. Они молча ждали своей очереди. Почти все знакомые, многих я знал лично. Стараясь никого не зацепить, я проталкивался к перевязочной, по пути мне кивали, я отвечал. Пахло гарью, немытыми телами и лекарствами.

— Аню не видели? — остановил я идущую навстречу девушку санитарку, имени ее я не знал, но не раз сталкивался когда приходил сюда раньше.

— Она в операционной. — узнав меня, ответила девушка. — Ей что то передать?

— Не надо, я сам. Спасибо.

— Вам туда нельзя, идёт операция. — остановила она меня.

— Понятно. Надолго? — спорить я не собирался, или подожду, или позже зайду.

— Не знаю, но раненых очень много, так что думаю не скоро... — виновато пожав плечами, ответила девушка.

— Хорошо, тогда передайте что я заходил, и дома всё хорошо. — попросил я её, и развернулся на выход.

Вообще, убедившись что с семьей всё в порядке, я как-то сдулся, только что готовый куда-то бежать и что-то делать, сейчас поостыл, всеобщее уныние овладело моими мыслями и выйдя из душного тамбура на улицу, я отошел в сторонку и присел на торчащую из раздолбанных плит толстую трубу.

Content

Чужие степи — Оффлайн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46