Чужие степи — часть вторая

Глава 1

— Ну и чего ты расселся? — запустив струю морозного воздуха, в сторожку ввалился дядя Саша. В широком тулупе, мохнатой шапке и в валенках, он выглядел как потрепанная жизнью матрёшка, разве что не такая цветастая.

— Вот ведь не терпится кому... — отодвигая от себя чайник, я показал ему на стоящий напротив стул, — сядь лучше, чайку выпей, куда спешить?

Лететь хотели ещё вчера, но деду плохо стало, давление скакануло. Ну я и подумал что он неделю как минимум отлёживаться будет. Поэтому собственно и не рассчитывал сегодня особенно напрягаться, вот чайник подогрел, потом думал загнать Зяму в ангар, на морозе заводиться плохо стал, надо глянуть что к чему. Тогда, после того как мы отбились, я всё же пригнал его домой, трофейный крузак не пережил ту ночь, а безлошадным оставаться я не хотел.

Дядя Саша неопределенно хмыкнул, но от чая отказываться не стал, снял шапку, пригладил реденькую шевелюру, и расстегнув тулуп, уселся на деревянный табурет.

— Наливай коль такое дело... — шумно втянув носом воздух, он принюхался, — травой Лёнька угостил чтоль?

Я кивнул.

— Ну а кто ещё? — Мы все собирали травки разные, но только у Леонида получался такой чай. Не знаю в чём секрет, вроде ингредиенты все известные, но у него он как-то по особенному раскрывался. Всего горсть кинешь на целый чайник, а аромат на всю деревню.

Вытащив дедову кружку из ящика стола, я плеснул в неё чуть кипятка, сполоснул, и наполнив почти до краев, протянул ему.

— Машина готова? — отхлебнув, он по стариковски причмокнул, и вытер усы рукавом тулупа.

— Отложили вылет, завтра полетим, расслабься... — успокоил я его.

Целью полета был обнаруженный ещё в начале сентября большой поселок в трехстах километрах к северо-востоку, нашли его случайно, искали солёное озеро, а наткнулись на него: посёлок городского типа «Орловский», — так он назывался. Причем на наших картах в этих местах ничего не было. По сравнению со станицей, посёлок был огромен, я так думаю тысяч на двадцать, если не больше. Правда жителей там уже не было, появившись здесь достаточно недавно — возраст «приземления» мы определили от трех до пяти лет, в настоящий момент он был практически разграблен, причём грабили скорее всего аборигены: попадавшиеся трупы, точнее уже скелеты, не имели следов пулевых ранений, у кого-то топор в черепе застрял, кому-то конечности посрубали.

Скорее всего именно поэтому нам повезло, одно из подземных хранилищ топлива на территории разрушенной автобазы оказалось нетронутым. Тонн тридцать солярки в зарытой на глубину нескольких метров бочки, причём солярки нормальной, не обремененной евро нормами. Если по простому, с целью уменьшения выбросов в данном топливе уменьшают содержание серы, и оно становится лакомой пищей для различных микроорганизмов. Бактерии, микробы всякие, заставляют дизельное топливо портиться, и заражаясь этой гадостью оно распадается на составляющие. Здесь тоже не первый класс, но если отстоять, то вполне нормальная соляра.

За раз грузили по восемь бочек, и сделав уже шесть рейсов, перетащили оттуда почти десять тонн. Соляра нам была необходима. Не считая легковушек с дизелями; трактора, камазы, вся тяжелая техника, включая трофейный мт-лб, работала на дизтопливе, поэтому даже с наступлением зимы полёты не прекращали. Арифметика простая, тратим триста литров бензина, получаем полторы тонны солярки.

Пытались проехать на машинах, но напрямую — никак; леса, горы, куча речек и ручьёв, если бы летом, то ещё какие-то варианты, а осенью уже всё, только на тракторе. Самолёт в который раз выручал, что сейчас, что тогда — в ту июльскую ночь, вообще неизвестно чем бы всё закончилось. Итак потери огромные; только убитыми мы потеряли почти сто человек, плюс куча раненых — причем многие тяжело, некоторые на всю жизнь инвалидами остались. Страшно представить что было бы не заглуши мы им связь, и не отработай минометами... Так что, — как кукурузник выручал наших дедов и отцов когда-то, так и нам служит — верой и правдой.

Бандиты потом ещё долго вокруг кружились, третья группа, — та которую мы искали за речкой, ушла почти в полном составе, и естественно находились желающие попробовать «новеньких» на зуб, да ещё и шанс заполучить в качестве трофея самолёт как магнитом притягивал охотников за головами. Поэтому приходилось действовать кардинально, благо оружия и боеприпасов у нас теперь было в достатке. По возможности мы отлавливали таких «охотников», и оставляя одного в живых, на примере остальных показывали что ждёт того кто придёт к нам с мечом. Жалости к ним не было, более того, на роль «исполнить палача» — так это называлось, занимали очередь.

— Ну и ладно... — опрокинув остатки чая, дядя Саша натянул шапку, и поднялся на ноги, — пойду машину проверю....

После вынужденной посадки с поврежденным двигателем он особенно тщательно следил за состоянием кукурузника, штатной замены поврежденным деталям мотора у нас не было, поэтому чинили «по-колхозному», переделывая и подгоняя запчасти от другой техники. Естественно он переживал за переделки, тем более сейчас, после наступления морозов. Ведь несмотря на календарную осень — конец октября, столбики термометров показывали минус двадцать днем и под тридцать ночью, на высоте, естественно, было ещё холоднее.

— Чего ты там проверять собрался? — я попытался остановить его; масло из двигателя слито, аккумуляторы сняты, что он может проверить? само наличие?

Проигнорировав мой вопрос, дед снова запустил облако холода, и скрылся за дверью.

— Ну и хрен с тобой... старый маразматик. — недовольно выругался я, и тоже поднявшись, потянулся за валенками.

Нет чтобы сидеть в теплой сторожке и косточки греть, он попёрся на мороз, — тут собаку не выгонишь, а ему проверить надо...

Но делать нечего, отпустить больного старика одного я не мог, поэтому натянув поглубже ушанку, — сейчас самый популярный головной убор, застегнул молнию на куртке, одел рукавицы, и решительно шагнул в зиму.

Изо рта пар, под ногами скрип снега и быстро замерзающий нос. — Так я в детстве описывал в школьных сочинениях холодное время года, и сейчас, спустя тридцать лет, лично для меня ничего не изменилось. Это из окна хорошо смотреть на белые крыши и блестящие инеем деревья, но когда приходится выходить на улицу и что-то делать, вся красота куда-то девается, и остается только тот же скрип, пар, и мороз.

Это ладно когда живешь в городе и вся твоя зима заключается в пробежках от машины до офиса или магазина, а если в деревне? — Снег убери, печь растопи, дров наколи, скотину накорми, навоз убери, прорубь проруби, воды принеси... Приятного как-то не особенно много. Пушкин хорошо сказал, всё стихотворение можно даже не читать, строчка вначале: Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, и еще одна под конец: выпьем с горя где же кружка, сердцу станет веселей! — И всё, это и есть самое точное описание зимы. За окном мороз, а на столе бутылка. — Наверное поэтому в деревнях народ и спивается. Так что зиму я не люблю.

Хорошо хоть с неба ничего не падает, налитые свинцом тучи по утру уже разрядились, а нового пока не завезли. Вообще это как-то неправильно, зима у нас обычно начинается в конце ноября, а тут как на севере, и морозы жахнули, и сугробов намело. Но с другой стороны, ничего лучше сейчас не придумать — снега навалило столько, что в здравом уме никто к нам не сунется, попросту не доедут. Так что везде нужно видеть хорошее.

Обогнув ангар я подошел к самолету, дверь приоткрыта, а дед уже уселся в пилотское кресло.

— Ну вот чего ты собрался проверять? — усаживаясь на своё место, я не смог удержаться от занудного замечания. Ну а что, зажигание даже не включить, кабина промерзла, стекла припорошены, ни черта не видать...

Но у дяди Саши на этот счёт были свои тараканы, не взирая ни на что, он каждый день приходил сюда и глубокомысленно щёлкал тумблерами и рычажками.

— Не гунди. — отмахнулся он, — чего вообще приперся? Думаешь без тебя не справлюсь? — говоря так каждый раз когда я приходил следом, дед давно заучил эту фразу.

— Да кто ж тебя знает, вдруг помереть надумаешь, а я ещё толком и взлетать не умею... — так же привычно ответил я, хотя и взлёт и посадку исполнял уже довольно сносно. Точнее только взлетал нормально, а вот с посадкой получалось пока не очень. Не то чтобы совсем не мог посадить самолет, нет, — сажал как-то; но и дед морщился, и самому мне не нравилось. Возможно от того что взлетать приходилось чаще; возвращались мы обычно уже затемно, да еще и с грузом, поэтому садился почти всегда он сам.

— Надо ещё с печкой что-то придумать... — меняя тему, произнес дядя Саша, обдува хватало только на кабину, а вот салон совсем не отапливался, внешне вся система в порядке, а воздух не идет. Оно бы и ладно когда бочки возим, но бывает что и людей приходится. Полтора часа при температуре минус тридцать уже не особо хорошо, а если холоднее станет?

— Сейчас только разворотим, и не факт что причину найдём, а завтра лететь. Надо сказать чтобы оделись потеплее...

— Согласен, но потом надо обязательно сделать. — поёжился дед.

В Орловском постоянно находится группа из шести человек, они охраняют найденное топливо, и по возможности обследуют посёлок, раз в неделю меняются. Солярка это очень хорошо, но кроме неё там могло найтись ещё много чего интересного, аборигены конечно основательно порезвились: что смогли, — унесли, не смогли, — сломали. Магазины, аптеки, жилые помещения — искать там не было никакого смысла, но кое-что до сих пор оставались нетронутым.

Как с теми же заправками, их разграбили и сожгли, а зарытое в на автобазе хранилище не заметили. Они может и видели торчащие из земли трубы, но просто не поняли что это такое.

Правда пока что особых находок не было, но мы не расстраивались, на сегодняшний день даже треть поселка не обследовали, так что надежда найти что-то путное ещё сохранялась. Поначалу очень рассчитывали на какие-нибудь котельные, или что-то промышленное, но кроме сгоревших руин ничего не нашли. Так, по мелочи только, где баллон с кислородом снежком присыпанный, где канистра с бензином, или мешок с зерном где-нибудь в сарае разваленном.

— Чего у тебя с уазом? — мимо припаркованного Зямы дед пройти не мог, а зная что просто так я его не гонял — бензин экономил, сделал соответствующие выводы.

— Да заводится плохо, — поглубже втянув шею в плечи, ответил я, — точнее заводится нормально, даже в мороз, но потом, как поработает немного, глохнет. Вот, хотел покопаться...

Дед задумался на секунду, потом поднялся, и буркнув что-то непонятное себе под нос, вышел из кабины. Я проследовал за ним.

— Загоняй машину в ангар и печь там растопи, чую надолго застрянем... — дождавшись меня, распорядился дед.

Будь у Зямы его старый мотор я бы даже не дергался, возможно и не заводил бы без нужды в морозы, но под его капотом теперь прописался двигатель с одной из разбитых тачек, тойоты сурф, прямо как есть с коробкой и всей электронной начинкой. Причём сначала я хотел снять всё это с тойоты; она серьезно подгорела, салон выгорел полностью, жесть тоже пришла в негодность, но потом решил что слишком много мороки будет, и не факт что получится, поэтому просто переставил кузов от уаза на сурфофскую раму. Повозиться пришлось конечно, но результат получился очень даже приятный. Единственное нарекание — расход. Движок бензиновый два и семь литра, кушает от шестнадцати и выше. Но зато теперь никакое бездорожье не страшно, машина настолько резвая, что просто не успевает застрять. Ну а если это всё же случилось, врубаю понижайку и уаз превращается в тепловоз — едет медленно, но верно.

А вообще машин у нас прибавилось не на много. Полностью целых всего несколько штук, ещё сколько-то восстановили, но в основном всё оказалось горелое, бутылко-зажигалки сработали на ура. Так что вместо богатых трофеев мы получили кучу подгорелых конструктов. Мотолыгу правда восстановили, повреждения оказались не настолько критичными, и буквально через пару дней тягач уже во всю бегал по степи. А вот оружия взяли много, можно сказать что практически каждый станичник мужского пола имел при себе хоть какой-то огнестрел, с боеприпасами тоже было более-менее приемлемо. Несколько пулемётов, больше ста автоматов, карабины, пистолеты, винтовки — банда была очень хорошо вооружена. Но конечно самым значимым приобретением был миномёт: установленный в кузове Урала автоматический восьмидесяти двух миллиметровый «Василёк» с почти сотней мин стал первой и пока единственной нашей артиллерией.

Когда отряд Олег захватил его, — а сработали они чисто, не потеряв ни одного человека, то почти сразу отстрелялись по машинам у кладбища. Вот только у бандитов уже заработала связь, и скрывавшаяся в лесу группа попыталась отбить оба грузовика обратно. Завязался бой, одну машину пришлось бросить, в ней бандиты перевозили топливо, а Урал с миномётом всё же удалось спасти. Правда из восьми человек в живых тогда осталось всего двое; сам Олег, его к тому моменту серьёзно ранило, и один из его бойцов, Андрюха Скрыпнин, именно он и привёл Урал в село.

Олег до сих пор ходил с палочкой, и по словам Ани если и восстановится, то очень не скоро.

Пройдясь до стоянки я без труда завёл Зяму, и не дожидаясь пока он прогреется, перегнал к ангару. Это старое бетонное строение ангаром было не всегда, так его назвали уже сейчас. Бывшее зернохранилище, оно давно стояло без крыши и верхних плит, то есть один ряд остался, — он был намертво влит в фундаментное основание, второй же, вместе с плитами крыши, растащили сами колхозники. Но когда возникла нужда в ремонтной базе и складе для кукурузника, крышу быстренько перекрыли — высоты стен хватало с избытком, и разделив на две части, в одной из них поставили большие ворота, а в другой соорудили кирпичную печь.

Загнав машину внутрь, я вышел на улицу, и захватив хорошую охапку дров, скинул их возле печки.

Огонь давно погас, но растапливалась она быстро, вот и сейчас, стоило лишь закинуть кусок бересты, как пламя весело охватило чуть влажные от снега дрова. Дождавшись когда огонь хорошенько разгорится, и приоткрыв поддувало, я закрыл дверку.

— Ну чего? — заглянул, пришедший на дым дед. — Перегнал?

Я кивнул. Отходить от печи не хотелось, ласковое потрескивание дров и легкий запах дыма создавали ощущение тепла и уюта.

— Ключи где? — видя что я торможу, спросил он, и снимая рукавицу, протянул руку.

— Так в зажигании они, я не забирал. — это если на улице оставляю, тогда да, ключи уношу, а тут то зачем?

— Пойду гляну. — дядя Саша развернулся, и вышел обратно.

Дождавшись когда заведется мотор я вздохнул — отходить от нагревающейся печи не хотелось, — и засунув рукавицы в карман, последовал за ним.

— Подержи-ка... — заглядывая под капот, он придерживал его одной рукой, подставки не было, а чтобы откинуть его на стекло надо быть повыше ростом. Можно конечно сделать это с силой, с размаха, но тогда либо фароискатель сломается, либо стекло лопнет, а и то и другое нежелательно.

Я плавно откинул крышку капота.

— Свечи давно смотрел? — строго спросил он, выдернув колпачок свечи первого цилиндра.

— Обижаешь, — хмыкнул я, — и почистил, и зазор проверил.

Дед одел колпачок на место.

— Ещё что делал?

— Да пока особо не занимался, так, за провода подёргал, компрессию померил.

— И? — достав из кармана фонарик он посветил куда-то вниз.

— Нормально всё...

Забегая вперед скажу, копались в моторе мы ещё долго, причину нашли и устранили, дело было в загрязненном приводе дроссельной заслонки, и когда закончили, к воротам ангара кто-то подъехал.

Глава 2

Оказалось привезли груз на завтра. Несколько деревянных ящиков, пара картонных коробок и шесть пар охотничьих лыж. Широкие, из светлого дерева, с невысоко загнутыми носами, эти лыжи делали сами охотники, кто-то из стариков знал технологию, и вот, производство поставлено на поток, можно даже торговать.

Выгрузив всё это в ангаре, водитель; Илья, — паренек лет двадцати с третьей улицы, сказал что меня ждут в штабе, и вроде что-то срочное. Предложил доехать с ним, но я отказался, лень потом пешком топать, да и проверить машину не помешает, тем более повод есть.

Добросив деда до сторожки, я наказал ему греть чайник, а сам поехал в штаб.

Уаз шел ровно, внедорожная резина со снегом справлялась отлично, — на льду конечно так себе, шипов нет, но по сути и льда у нас не особо много, так что терпимо.

Притормозив прямо напротив крыльца — других машин не было, поэтому можно поближе, заглушил двигатель и вышел наружу.

— Алексеич у себя? — уточнил я на вахте.

Охранник, — донельзя противный мужик, вредный, пакостный и вообще какой-то неправильный, молча кивнул и отвернулся. Не знаю почему, но со мной он не здоровался, может чувствовал моё к себе отношение, а может я его чем-то обидел. Анатолий, так вроде его звали, хотя могу ошибаться.

Поднявшись на второй этаж, я легонько постучал в полуприкрытую дверь.

— Открыто! — донеслось изнутри.

Снимая шапку, я зашел в кабинет главы.

— Вызывал? Здравствуй.

— Ну да. Было дело. — прищурился он, и крутнув колеса коляски, ловко объехал стол, — Здорово Вась. Чаю будешь?

Ещё одно «эхо» той страшной ночи, близкий разрыв гранаты, и здоровый мужик в одночасье превратился в инвалида. Руки двигаются, позвоночник цел, но ходить не может. Осколками спину посекло, и как итог обезножил. Естественно в наших условиях сказать что-то большее нельзя, поэтому пока только так, хорошо хоть коляска нашлась.

Пожав ему руку, я отказался от чая, и уселся на оббитый заячьей шкурой стул.

— Ну тогда надолго не задержу, — судя по всему он и сам был занят, и чай предложил так, чисто из вежливости, — на дальнем восточном вроде тварей видели, вы когда полетите, пройдитесь там, сверху гляньте. Если что, радируй, ну и по ситуации.

— Вроде, или видели? — сообщения подобного рода проверялись сразу, но пост располагался довольно далеко, километров десять от села, и искать с земли сейчас было достаточно проблемно; снега в степи прилично навалило; перемёты, плюс поземка, даже если проедешь, толком ничего не увидишь.

— Говорят видели, но прямого контакта не было, в любом случае лучше проверить. — ответил глава.

— Не думаю что они ждать нас станут, скорее всего или ушли, или где-нибудь возле села бродят.

Вообще тварей мы не видели уже давненько, бывало что кому-нибудь померещится тень в кустах, но как правило либо вхолостую, либо зверьё какое, — тех же волков охотники постоянно гоняли; более крупные чем их собратья из будущего, они частенько подходили к станице, и пытались пробиться через периметр.

— Думаешь, не думаешь, — проворчал глава, — а проверить никогда не помешает, тем более что и особо напрягаться не стоит, дадите пару кругов лишних, не убудет от вас.

— Ну хорошо, сделаем. Только на счёт пулемета распорядись, кто на складе сегодня?

Пулемет нужен на тот случай если вдруг это действительно твари, но просто так взять я его не мог, оружие всё было на контроле, и выдавалось только по личному указанию главы. У нас вообще в последнее время серьезно усилился учёт общинного имущества, что топливо — за каждый литр приходилось отчитываться, что патроны, не говоря уже об пулемётах.

— Михалыч с утра был, сейчас я ему наберу, сразу возьми чтобы потом не бегать. — потянувшись к одному из стоящих в рядок телефонов, глава снял трубку, и «потренькав» клавишей сброса, приказал выдать мне пулемет из наличия, и патронов к нему.

Телефонная связь работала только напрямую, каждый из аппаратов на столе был соединен с таким же на другом конце провода; склад, вахта, больница, столовая, гараж, и еще четыре адресата могли быть вызваны в любое время прямо из кабинета главы. Устройство самое простое, провода напрямую и девятивольтовое питание. Звонок при поднятии трубки с любой из сторон. В самолетный ангар связь пока не провели, но вскорости тоже обещали.

Распрощавшись с главой, я вышел в коридор и пошел к лестнице. Оружейный склад располагался там же где и был: первый этаж, правое крыло здания, небольшая комната с железной дверью и решётчатым окошком. Михалыч, — серьёзный дядька примерно моих лет, с густой шевелюрой и мохнатой бородой — (за неимением бритвенных станков пол станицы отпускали бороды), сидел на своём месте перед окошком.

— Фашист остался и дектярь — поздоровавшись, сообщил он. Фашистом называли немецкий МГ-34, ну а дектярь это ДТ-27 — Дегтярева пехотный, двадцать седьмого года создания.

— И всё? — на всякий случая уточнил я, хотя знал что кроме этих мастодонтов на складе ничего не было.

— Есть крупнокалиберный, но патронов к нему не дам.

Боеприпасов для крупного калибра было немного, на каждый из семи стволов приходилось что-то около двухсот патронов, но позволить использовать их не по назначению — то есть не против собратьев по разуму, мы не могли, поэтому на этот калибр ввели табу, и если и выдавали, спрашивали потом за каждый выстрел.

— Да не нужен мне крупнокалиберный, — отмахнулся я от бестолкового предложения, — что мне им, без патрон, как палкой махать прикажешь?

— Ну тут уж ты сам решай... — Михалыч весело ухмылялся. Видать скучно ему. Приходили на склад сейчас редко; войны нет, оружие передают от смены к смене без его участия, — вон, на столе газетка старая лежит, со сканвордами, и у печки целая стопка подобной макулатуры, прочтёт, разгадает, и всё, дальше скучать.

— Хорош прикалываться, — не поддержал я его веселости, — давай дегтяря, да пойду уже, это ты тут штаны просиживаешь, а у меня дел ещё по горло...

— Эх Василий... Скучный ты человек получаешься... Погоди чуток, сейчас... — он поднялся, отряхнул усыпанные крошками брюки, и тяжело шаркая, скрылся за перегородкой.

Проследив за ним взглядом, я отстранился от окошка, и поправив сбившуюся шапку, принялся разглядывать висящий прямо напротив плакат.

Казачий хор, — несколько групповых фотографий с подписанными датами, внизу пустой карман, снимка или не было, или забрали, что написано сверху не видно, часть плаката покрыта инеем. Иней здесь повсюду, особенно возле дверей кабинетов и комнат которые отапливаются, полностью топить здание накладно, поэтому отопление точечное, печками-буржуйками.

— На вот, — Вернувшийся Михалыч просунул в окошко толстую тетрадь, — автограф мне оставь...

Сняв рукавицу, я взял ручку, и расписавшись в двух отмеченных галочками графах, натянул рукавицу обратно.

Михалыч просунул сначала брезентовую сумку — я заглянул: два диска по полсотни патронов, и россыпью примерно ещё столько же. И следом подал сам пулемёт.

Довольно тяжелый, чуть меньше десяти килограмм без диска, дектярь всё равно был легче эмгэшки, а самое главное стрелял помедленнее. Кто-то скажет что низкий темп стрельбы это плохо, но только не в нашем случае, когда патронов ограниченное количество. На дектяре я приноровился уже, прицелился, слегка тронул спуск — три патрона ушли, чуть задержал — пять штук. А на немце там три раза нажал, — ленты нет. Оно конечно хорошо так шпиговать, но опять же, было бы чем. Так что поэтому только дектярь.

Стреляли прямо с двери, на ходу открываешь, и пали себе на здоровье, главное не вывалиться. Хотели на месте иллюминаторов сделать ещё бойницы для стрельбы из автоматов, но уж больно угол острым получался, чтобы стрелять по наземным целям нужно приклад задрать аж к потолку, но тогда не прицелишься толком, так что пока эту идею отставили в сторону.

Закинув пулемет на плечо, я взял сумку с патронами и пошел к машине, отвезу домой, в ангаре хозяев много, упрут ещё ненароком. Я даже автомат с собой не брал, таскаться с ним по морозу удовольствие невеликое, револьвер за поясом и достаточно. Это когда в полёт, тогда конечно вооружался по полной.

Доехав до дома, встал прямо перед воротами, дал мотору поработать пару минут, — чтобы хоть немного прогрелся, и забрав с с заднего сиденья пулемёт, поднялся на крыльцо.

— Никак на войну собрался? — нахмурилась супруга, встретив меня у порога. Она сегодня выходная, в больнице работы конечно много, но не так как в июле, или августе. Тогда, сразу после нападения, она вообще жила там: доставала пули, осколки, штопала, резала — в общем по профилю работала. Много было совсем тяжёлых, ранения в голову и живот практически не лечились, не хватало лекарств, шприцов, перевязочного материала. Все операции проводились ветеринарными инструментами. Спасло то что почти в каждой машине бандитов была аптечка, на себе эти ребята явно не экономили. Если бы не это, жертв было бы гораздо больше. Это в нашем времени избалованные цивилизацией люди кичатся негативным отношением к лекарствам, отказываясь даже от обыкновенного аспирина. Конечно в чём-то понять их можно, как говорится — сытый голодного не разумеет, пока человек не голоден, о еде он не думает, так и с лечением, всё хорошо пока ничего не беспокоит. Но стоит чему-нибудь заболеть, зубу например, — тут хочешь, не хочешь, а впереди паровоза к доктору побежишь, по себе знаю. В общем антибиотики наше всё.

— Да нет, забрал чтоб в ангаре не стырили. — ответил я супруге. — Завтра лететь, надо восточную окраину проверить, говорят там тварей видели.

Тема этих уродливых гадов у нас больная. Детеныш твари так и живет в закутке, и никакие разумные доводы на Аню не действуют. Он подрос, размером теперь с некрупную овчарку, оволосел, на теле появились мышцы. Я бы может и пристрелил его, если б не видел как он ведет себя с моей женой. С чужими, то есть со мной, он нейтрален, ни на что не реагирует, — что есть я, что меня нет. А вот с Аней тварёныш превращается в самого обычного щенка: он радуется когда она приходит, виляет своим страшным обрубком, тыкается ей в руки, и почти по собачьи поскуливает. Жрёт всё подряд, особенно любит прожаренную до хрустящей корочки рыбу. Очень умён. Я периодически наблюдаю как Аня его кормит: положив в миску еды, она отходит, и только через какое-то время — всегда по разному, он принимается за еду. «Мысленные команды» — объясняет супруга, — «Он ждёт пока я не подумаю о том что эта пища для него». Я конечно тот ещё скептик, но как-то раз, когда она была в больнице, я зашёл к нему в закуток, и сунул в клетку пару жаренных карасей. Так он даже не притронулся, и только вечером, после мысленного разрешения жены, в миг сожрал обе рыбины.

— А что сами не могут проверить? — удивилась Аня.

— Да как тут проверишь? — поставив пулемет в угол, я повесил сумку с дисками на вешалку, — сугробов насыпало чуть не по пояс, да метёт не кисло так.

Дальние посты поставили сразу после нападения, один, северный, за рекой в трёх километрах, второй и третий соответственно на южном и западном, и четвертый, самый удалённый, на востоке.

В отличии от построенных ранее укреплённых точек, пост представлял собой небольшой деревянный домик, — вроде бани, и наблюдательную вышку с привязанной к ней проволочной антенной.

Дежурили там по двое, если замечали что-то, сообщали в штаб, на крайний случай в распоряжении постовых имелся мотоцикл, сейчас конечно не актуальный. В самой «бане» была печка буржуйка, топчан, да небольшой стол. Мне как-то приходилось дежурить, правда на южном, — скучно и делать нечего.

— А самолет гонять разве нормально? — не сдавалась Аня.

— Да нам всё равно лететь, просто пару кругов сделаем, да уйдём по маршруту. — Сняв верхнюю одежду я с наслаждением плюхнулся на диван. Ярко горевшая под потолком двенадцативольтовая лампочка, и потрескивающие дрова в печи действовали успокаивающе, и мне сразу же захотелось спать.

Электростанцию на реке доделать не удалось, — то одно не выходило, то другое, так что кроме ветряка и генератора, иных источников энергии в доме у нас не появилось.

— Кушать будешь? — видя что я «отъезжаю», предложила супруга.

— Буду, — согласился я, — а что у нас на обед?

— Картошка варёная и суп.

С некоторых пор, а именно с середины сентября, наш стол стал гораздо разнообразнее, во-первых на нём появился хлеб, правда пока по праздникам, но радовал уже сам факт, во-вторых хорошо уродилась картошка, — часть мы убрали на посадку, часть сдали на общак, а оставшиеся двадцать ведер растягивали до следующего урожая. Выходило что в месяц мы могли съесть не больше двух ведер, но по сравнению с нулём это было просто отлично. Ну и в третьих все остальные овощи; свекла на борщ, капуста туда же, помидоры, тыква, морковь и прочие дары огорода. Конечно всего этого было не прям в достатке, но учитывая что не так давно у нас не было совсем ничего, радость наша не знала границ.

Поел я быстро. Спать захотелось ещё сильнее, но надо было доехать до ангара, проведать деда, да подкинуть дров в печку. Так то вроде всё готово, тем более рано не полетим, часиков в десять, может даже чуть позже, тут в основном от погоды зависит. Масло из мотора слито и стоит возле печки, с утра подогреть немного горелкой, и можно заводить. Ну а там погрузка и вылет, думаю часам к двум будем на месте.

Сказано — сделано. Оделся, вышел, сел в машину, завёл, доехал. Мороз спадал, хорошо было раньше, глянул прогноз — и планируй себе, пусть не всегда точно, но в основном погодники не ошибались. А сейчас хоть шамана вызывай, как планировать? А вдруг полетим, а там пурга. Как тогда?

Дед так и торчал в ангаре, комната прогрелась, дрова в печке ещё горели, и он, зайдя в тепло с холоду, сомлел, похрапывая на топчане. Стараясь не греметь я закинул дров до упора, и почти прикрыв поддувало, поставил подогреваться чайник. Пока греется, занесу аккумуляторы из ангара, там хоть и плюс, (печка грела оба помещения) но в комнатушке всё же потеплее будет.

Батарейки тяжелые, от чего-то грузового, на двадцать четыре вольта. Вообще дед говорит нужны специальные, то ли на двадцать восемь, то ли на тридцать вольт, но естественно у нас таких нет, поэтому только так. Поставив их поближе к печке, но не вплотную, я снял закипевший чайник и толкнул разоспавшегося летчика.

— Ух... — ванькой-встанькой поднялся он. — Чёт сморило... Как там?

Вкратце пересказав «как там», я сообщил о планах на завтра.

— Тогда я пожалуй здесь останусь, пока домой, пока обратно... Тут проснулся, и на работе... — выслушав меня, дядя Саша «пожевал» губами и отхлебнул из стакана.

— Как знаешь. — не стал я спорить. Живет он один, на самом деле смысл какой ходить туда сюда? — Пожрать то есть чего?

Он мотнул головой.

— Переживу как-нибудь.

Как похолодало я закинул в машину кусок жаренного мяса, что б был, на всякий случай. И сходив за ним, положил на стол.

— На вот, разогреешь.

Благодарить дед не стал, он вообще был скуп на это, кивнул только, и когда я уже уходил, спросил, — солил ли я мясо.

Подтвердив что солил, я прикрыл за собой дверь.

На улице стемнело. Октябрь месяц, а ощущения совершенно январьские. Мороз, ветер, темнота. Жуть в общем.

Уазик работал как часики, конечно называть агрегат на котором я ездил уазом не совсем правильно, — точнее совсем не правильно, но внешне мало что изменилось, дырки позаделывали разве что, да двери поплотнее закрываются. Ну еще с крышей наконец разобрались, не течет больше. А так всё тот же старый добрый Зяма, пошустрее лишь малость и на ходу помягче.

Глава 3

Легли рано. Отсутствие электричества, интернета и тому подобного не располагает к ночным бдениям, тем более зимой, когда так быстро темнеет.

Поэтому когда проснулся, а часы показывали без четверти шесть, чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Перво-наперво подкинул дров, угли почти прогорели, но что-то ещё тлело, подул немного, дождался когда огонёк схватится, и пошел умываться.

Пасты уже не осталось, зубы чистили «чудо порошком» — состав точно не скажу, вроде белая глина, зола и толчёные травы. На вкус дрянь редкостная, но с функцией своей вполне справляется. Делали эту штуку почти в промышленных объемах: народа много, каждому как-то надо привести себя в порядок, поэтому спросом порошочек пользовался хорошим.

Умывшись, я налил воды в чайник, и поставил на печку греться. Дрова уже во всю трещали, веяло теплом и домашним уютом. Наверное печь, точнее возвращение к ней, было тем немногим хорошим что появилось после переноса. Не зря про неё говорят, — домашний очаг, огонь всегда сопровождал человека: грел, защищал, кормил. В современном мире ценность очага — именно в прямом его смысле, сошла на нет: электрификация и газификация вытеснили печь из обихода. Оно конечно понятно, сейчас бы щёлкнул кнопкой чайника, или пьезозажигалкой, и через пару минут получил кипяток. А тут возись с этими дровами, разжигай, подбрасывай. Жуть в общем. Но хорошо.

Выглянул в окошко. Никаких признаков рассвета, даже спать захотелось. Люблю засыпать под треск дров в печи, на улице зима, морозец, а ты под одеялком, на печку смотришь, и слушаешь как ветер в трубе завывает.

Но спать уже некогда. Пока чайник греется, надо приготовить что-нибудь с собой, да заняться оружием. Револьвер всегда наготове, его можно не трогать, а вот калаш с пулемётом можно и проверить.

Автомат Калашникова я мог разобрать и собрать с закрытыми глазами. В школе застал ещё, на обж, потом в армии, теперь вот, вообще сросся с ним. Поэтому на него ушло буквально пару минут. Причем делал всё не спеша, стараясь не греметь, чтобы не разбудить домашних. С пулеметом конечно не так, разбирается он посложнее, но оно особо и не нужно: Диски заряжены, механизм в масле, взвёл, спустил — работает.

Пока занимался оружием и чайник подошёл. Кофе больше не было, можно сказать я его и не попил толком, всё отдал в больницу, тогда люди работали без сна и отдыха, и им он очень пригодился.

В комнате затопали, и в приоткрытую дверь выглянула Аня.

— Привет, почему не разбудил?

— Да рано ещё, думал дам поспать тебе подольше. — мы договорились что она меня отвезёт к самолету и поедет в больницу, чтобы машину не бросать. Ну а потом так же встретит. Засветло вернуться вряд ли успеем, но заходящий на посадку кукурузник слышно очень хорошо, тем более сейчас когда нет почти никаких захламляющих пространство звуков. Я давно замечал, вот вроде ничего не работает; телевизор выключен, компьютер тоже, даже свет не горит, но полной тишины всё равно нет, а если вдруг выключат электричество — допустим авария где-то, становится по настоящему тихо. У нас так всегда сейчас, тишина такая, что кажется в комар в начале улицы пролетит, а в конце услышат.

— Ладно, пойду умоюсь... — проскальзывая в ванную, недовольно буркнула супруга.

Я же, собрав оружие и оставив его в коридоре, выглянул на улицу.

С неба ничего не падало, температура приемлемая — на градуснике, пятнадцать минут назад, было минус двадцать три, солнце выйдет — совсем растеплеет. Ветерок неприятный правда, но он у нас практически не прекращается, так что не страшно.

Вокруг темнота, только у Андрюхи дверь в сарай светится, и тихонько гудит генератор. Не спит значит.

Ему сегодня лететь с нами, — напросился на передовую. Долго его не пускали; не долечился, хромал сильно, но он парень настырный, своего добился. А в тот раз ему не повезло. Так тщательно подготовленный к обороне коттедж пришлось бросить, и переходить на первую улицу, вот только он даже дойти до неё не успел, — почти сразу схватив шальную пулю — навылет в ногу, стал одним из первых Аниных пациентов. Но зато голова его больше не беспокоила, правильно в народе говорят: В двух местах болеть не может.

Вообще всё больше серьёзно пострадавших возвращались в строй. Люди подлечивались, и шли к Алексеичу проситься обратно. Пусть хромые и косые, но обстрелянные, все они горели желанием приносить пользу, — вынужденное безделье не нравилось никому.

Проводя параллель, мне кажется что нападение стало для станицы своеобразной прививкой, — как собак от чумки прививают, сами того не подозревая бандиты привили нас от чрезмерной самоуверенности и глупости. Многие, наверное и я в том числе, считали что достаточно иметь автомат с патронами, и всё будет хорошо. И только отойдя от шока и проанализировав произошедшее, поняли что количество, не всегда переходит в качество.

Из сотни убитых сельчан больше половины пришлось на восточную окраину, а ведь там действовала совсем небольшая группа, целью которой было лишь отвлечь на себя внимание защитников.

И прививка подействовала.

Собрав всех кто имел хоть какое-то отношение к ратному делу, создали некое подобие учебки.

«Учеников» разделили на группы по пятнадцать человек, приравняв ко взводу из трех отделений, назначили командиров и посадили за школьные парты.

Изучали теорию и практику военного дела, общее для всех давал Василич и ещё один бывший офицер в звании капитана, Олег же занялся подготовкой «спецназа». На теоретических занятиях изучали различные методы ведения боя, такие как позиционная оборона — это когда ты окопался и изо всех сил огрызаешься, маневренная оборона — постепенный отход на заранее подготовленные позиции, ну и конечно же наступление. Рисовались плакаты, чертились таблицы, штудировались книжки по тактике и стратегии. Понятно что информация давалась не как в военных училищах, с поправкой на ситуацию, но в итоге «студенты» уже к третьему занятию начинали цитировать Сунь-Цзы. Я спросил Василича, -«Зачем?» Но был тактично послан, просьбой не лезть не в свое дело.

Практика мне казалась более нужной. — Как и куда стрелять, куда бежать и что делать в той, или иной ситуации. Изучали оружие, как имеющееся, так и то, которого не было, — его исключительно по картинкам.

Минное дело в той или иной степени осваивали все, порох мы могли готовить самостоятельно и естественно делали множество различных бомб и бомбочек, но после первых занятий всё же выделили отдельную группу саперов-подрывников, в неё в основном вошли «кладоискатели», и группу артиллеристов, они, кроме бросания самопальных гранат, учились управляться с «Васильком» и восстановленной пушкой без снарядов.

Так же тренировались брать штурмом и защищать свои же укрепления, отлаживали групповое взаимодействие и ещё кучу всего того, что могло пригодиться в реальном бою.

На полном серьёзе обсуждалось введение званий, потому что никакая военная организация не может существовать без порядка подчиненности. Пока у нас с этим было довольно просто, отдавший приказ мог быть прилюдно послан, и воспринималось это совершенно нормально. Все друг друга знали, куча родственных связей, основная часть люди сугубо мирные, и к командам не приученные.

В принципе, все всё понимали, и соглашались: если пытаемся создать боевое подразделение, — без иерархии никак. Но вот как раздавать звёзды, кого и кем назначить, тут к консенсусу прийти не могли, — все хотели стать генералами.

Предлагали даже возродить казачьи звания, станица то у нас с историей, но уж больно непривычны они для уха советского, и постсоветского человека: урядник, хорунжий, сотник. То ли дело сержант, лейтенант, майор.

Я думал что самым правильным будет просто посмотреть в военных билетах, и определяться на их основе, но новоявленных начальников было много, и не все могли похвастаться лычками, и уж тем более звездами на погонах.

Так что пока остановились на введении званий в учебных группах, чтобы не было неразберихи, на время занятий ефрейторами становились командиры отделений, а сержантами — командиры взводов.

Я хоть и не попал ни в одну из групп, самостоятельно причислив себя к авиации, но на занятия по возможности ходил, особенно на практику, и многие вещи были для меня самым настоящим откровением.

— Тебе в термос чего налить? — как обычно бесшумно появилась супруга.

Я задумался. Забрезжила надежда на кофе. А вдруг? Но радоваться раньше времени не стал, и уточнил,

— А какие варианты?

— Самые разнообразные. Могу чаю сделать, а могу бульона горячего, как скажешь.

Ну вот, с кофе облом. Значит выбираю бульон, чай конечно тоже хорошо, но на морозе он ни в какое сравнение не идет с горячим бульоном.

— Хорошо. — кивает Аня, и уже уходя в дом, останавливается,

— Ты Леонида сегодня увидишь? — неожиданно спрашивает она.

— Не знаю, возможно. — я на самом деле не знаю, в последнее время мы с ним почти не пересекаемся, но вроде он должен привезти ребят к самолету. — А что?

— Да барышня его должна была прийти к нам ещё позавчера, он забыл наверное, ты бы напомнил.

Барышней Леонида Аня называла его «подругу» — одну из отбитых в караване рабынь. Он приметил её ещё там, в степи, и когда закончился карантин, забрал к себе. Привыкшая подчиняться, она не сопротивлялась и покорно ждала своей участи. И хотя сам Леонид утверждал что между ним и его избранницей любовь, — «пробежала искра» — так он говорил, все понимали что рабыня нашла своего хозяина.

Вообще ситуация возникла тогда странная. Вроде мы их спасли, вырвали из рук работорговцев, но как сложится их судьба в дальнейшем, почему-то не задумывались. Понятно что не прогоним, не по-человечески это, — вот только что делать с кучей бестолковых женщин? Вообще, само понятие рабства для современного человека дико, а тут такое. Но решение пришло само собой; сначала Леонид забрал свою красавицу, потом другой участник «похода» изъявил желание связать жизнь с дочерью степи, за ним ещё один дядя «влюбился», и вскоре в школьной рекреации никого не осталось, разобрали всех, даже тех у кого были дети.

Естественно выглядел этот процесс пристойно, во всяком случае внешне. Кавалеры знакомились с «претендентками», потом следовал короткий период ухаживания, ну и силами сельского загса (сельсовета) между «влюбленными» заключался самый настоящий брачный союз. Так что как не посмотри, а везде одни только плюсы; лишняя сотня рабочих рук на земле, а в перспективе прирост населения станицы. Сами женщины конечно никогда не станут своими, тут без вариантов, но их дети получат такой шанс, как те что пришли с ними, так и те которые только родятся.

Ну а барышню свою Леонид водил в больницу на осмотр, девушка находилась на третьем месяце беременности, и что-то там шло не так.

— Как скажешь дорогая. — шутя поклонился я, и накинув куртку, вышел на улицу.

Машину вчера загнал во двор, поэтому сейчас просто спустился с крыльца и заведя мотор, взялся за расчистку стёкол от снега. Оно в общем-то не особо нужно, льда почти не намёрзло, снежок только рыхлый нападал, но стоять просто так в ожидании когда стрелка датчика температуры начнёт подниматься, не хотелось. А так хоть какое-то дело. Обычно не грею практически, — бензин экономлю, с минуту жду чтобы масло разошлось, и сразу еду.

Но это когда один, сегодня же за рулем Аня, поэтому хочу сделать нашу коротенькую поездку комфортной.

Машу веником, а мысленно уже там, у самолета. Первым делом перетащить батареи, для их транспортировки есть приспособленная телега, потом подкатить бочку с маслом, и закачать его обратно в двигатель.

Система очень удобная, не нужно скакать с паяльной лампой вокруг застывшего мотора. Прилетел, слил, перед взлётом залил. Даже если нужно подогреть, в бочке это сделать гораздо проще. Кстати надо ещё пустые бочки загрузить, в этот раз их было всего пять, когда летим одни, без группы, тогда грузим по полной, а с пассажирами приходится уменьшать полезную нагрузку.

Счистив весь снег и лёд — кое-где с краской, я дождался пока мотор чуть прогреется, заглушил его, и вернулся домой. Времени почти семь, ещё минут пятнадцать, и пора выдвигаться.

На столе привычный завтрак, яичница с луком и кусочками мяса. Не бекон конечно, но тоже очень вкусно и сытно.

— Куда так много? — я возмутился увидев набитый едой рюкзак. — В прошлый раз почти всё обратно привёз!

— Не гунди. — отмахнулась Аня, — лучше пусть останется, чем не хватит. Или ты не согласен?

Согласен то я согласен, но тащить с собой десять килограмм жратвы не вижу смысла, летим на пол дня, скорее всего даже обедать не будем, максимум пожуем чего-нибудь на обратном пути. Ну а если вдруг задержимся, кусок мяса всегда добудем, — я не знаю кем надо быть, чтобы имея в руках оружие остаться голодным. Но спорить не стал, по опыту знаю что бесполезно, поэтому просто молчу.

— Ты про Леонида главное не забудь, — не дождавшись ответа, напомнила она, — у меня времени сегодня не будет его по колхозу искать, а девочке этой обязательно показаться надо, как её звать кстати?

— Не знаю. Он как-то не упоминал, а я не спрашивал. — мне действительно было всё равно как он назвал девчонку, — Маша, Глаша, Наташа — какая разница? Счастлив человек, и слава богу. Единственное что я слышал от него на эту тему, — он сетовал что девушка не понимает по-русски, и хотя каждый день он с ней чего-нибудь учит, — успехи пока так себе. Я тогда ещё успокоил его, мол со временем научится, но сам не особо в это верил. Да, аборигенки достаточно красивы, может быть даже по своему умны. Но как ни крути, а разница в две тысячи лет это очень много, пусть даже они будут говорить по нашему, пусть оденутся в наши одежды, но они другие, они думают совершенно иначе, и своими, для нас, эти женщины не станут никогда.

— Собирайся, и рюкзак не забудь, термос я ещё тряпками обернула. — собрав со стола тарелки Аня поставила их в раковину.

Подтвердив что рюкзак не забуду, и что понял про термос, я оделся, обвешался оружием, сумками, и понёс всё это в машину.

Открыл багажник, покидал навьюченное внутрь, и снова завел двигатель, в этот раз уже включив печку.

В салоне потихоньку теплело. Наверное машины были сейчас единственным местом где люди могли почувствовать себя в цивилизации. Может я неправильно выражаюсь, но только в салоне автомобиля ничего не изменилось: всё по прежнему мигает и светится, играет музыка — пусть и без радио, всё так же шуршат шины и крутится руль. Даже запах и тот остался прежним. А вот в домах теперь пахнет дымом, вяленым мясом и порохом. Там нет водопровода, нет нормального электричества, и нет интернета. Прикроешь глаза, отвлечешься, прислушаешься к звуку мотора и тихому бубнежу динамиков, и покажется тебе что ничего этого не было, что всё это сон и ты сейчас проснешься.

Вот только не просыпаешься.

— Выезжай, я ворота открыла. — Аня постучала в окошко и махнула рукой в вязаной варежке.

Оглядевшись по зеркалам, — они остались прежними, слепыми уазовскими, я потихоньку выкатился на улицу, и освободив место супруге, пошёл закрывать ворота.

Небо светлело. Ветер почти стих, а с неба опять повалил снег.

Облака сегодня совсем низко, значит идти придется на небольшой высоте. Дед говорит что настоящему боевому летчику облака не помеха, и погодные ограничения придумали трусы, он сам взлетал по тревоге при нулевой видимости, выполнял боевую задачу — отрабатывал цель, и если сесть было невозможно, просто катапультировался.

Я конечно не спорил, может быть так оно и было, но наверное не на кукурузнике? Только на замечания о том что АН-2 самолет ни разу не боевой, и для катапультирования, не то что катапульты, — у нас и парашютов нет, дед отвечал всегда одинаково, — презрительным взглядом.

Глава 4

Подогнав машину к ангару, Аня заглушила мотор.

— Приехали. — зачем-то сообщила она, будто я сам этого не видел.

Я вышел, забрал оружие, повесил на плечо, и зацепив еще и рюкзак, другой рукой попытался прихватить сумку с дисками.

— Да оставь, отнеси то что взял, и вернись за остальным, не бойся, я не сбегу. — улыбнулась она в зеркало.

— Ну да, спасибо, без тебя бы не догадался. — в ответ улыбнулся я. Аня конечно права, так проще, но хочется взять всё и сразу.

Всё же оставив сумку, я подошел к двери, и кое-как изловчившись, просунул рукавицу в дверную ручку. Дверь тяжело поддалась, и впуская меня в помещение, выпустила облако пара.

— Открывай медведь, сова пришел! — громко поздоровавшись, я сложил на стол свою поклажу.

Дядя Саша спал. Дрова в печи прогорели, и в помещении было довольно прохладно.

— Я уж думал чайком побалуюсь, а ты дрыхнешь оказывается... — открыв дверку печи и заглянув внутрь, я убедился в правдивости своего предположения, — кроме кучки потухшего пепла там ничего не было.

Обычно если прикрываешь поддувало, до утра остаются не прогоревшие угли, и нужно лишь закинуть дров чтобы возобновить процесс. Но тут видимо дед похозяйничал, поддувало открыл, а не подбросил, — проспал.

Ну да ладно, разожгу, дело уже привычное. Это по первым разам печь упрямилась: вроде разгорится, а закроешь дверку, — тут же тухнет, и дымит на весь дом. — Чего я только не пробовал — и так подходил, и этак. Дрова сушил, бумаги пихал по пол мешка, потом вот бересты надрал сухой. Но никак не хотела меня печь слушать. Другой кто-то то же самое делает, — горит прекрасно, я же подойду, — едва чухает. Плюнул было, но потом как-то раз, и само получаться стало.

— Да вставай ты уже старый хрыч, зима придет, замерзнешь ведь на фиг... — что-то было не так, я обошёл стол и наклонился над спящим летчиком. Вроде дышит. Только лоб весь к каплях пота, а лицо цвета бледной свеклы.

— Что за херь... — ладно хоть Аню не отпустил.

*****

— Похоже ваш вылет откладывается. У него жар, думаю это что-то серьёзное. — быстро осмотрев больного, объявила она, и отправила меня подогнать машину прямо к двери.

Справившись с заданием, я поднял деда вместе с тулупом на котором он лежал, и приложив пару раз головой — сначала о косяк, потом о стойку — уложил на заднее сиденье.

Доехали быстро. Вынес точно так же, и протащив до приёмного отделения — небольшая комната где обычно принимают больных, уложил на кушетку.

Дальше всё пошло без моего участия, вокруг забегали, а меня попросили отойти.

Помочь я ничем не мог, но и просто так уйти тоже, надо было узнать что всё же случилось, и решить как быть дальше. Поэтому ждал, топчась по коридору, а когда надоело, вышел на улицу, и уже там вспомнил про оставленное на столе оружие. Воровства у нас особо не было, может по мелочи кто чего и пёр, но так чтобы унести пулемет — это вряд ли. Но забрать всё равно стоило. Да и время девятый час, нас точно уже потеряли.

Предупреждать никого не стал, сел в машину и через несколько минут парковался возле ангара рядом с зеленой буханкой.

Группа которую мы должны забрать с собой, уже была здесь. Водитель сидел в машине, двое курили у ворот ангара, остальные зашли внутрь.

— Здорово мужики. — подошел я к курящим.

— Ну ты даешь Василий, мы тут уже битый час ждём, где ты ходишь? — возмутился, пожимая мне руку, один из них, Рустам, невысокого роста, коренастый армянин, хозяин одного из КАМАЗов.

— Мы сегодня полетим вообще?— тут же поддакнул второй, тоже невысокий, но не армянин, — казах по имени Саша, так его называли на русский лад.

— Да пёс его знает, — огорчил я их, и зашёл в сторожку.

Оружие лежало там где я его оставил, в печке потрескивали дрова, и начинал дымить чайник.

За столом двое, и Андрюха возле печи копается.

— Вот ты поспать. Уж думали за тобой ехать. — повернулся он ко мне. — вроде рано уехал?

Поприветствовав мужиков, и в двух словах объяснив причину своего отсутствия, я забрал со стола пулемет и поставил его в угол между стеной и печью.

— И что думаешь? Надолго дед в больничку загремел? — орудуя кочергой, Андрей вопросительно посмотрел на меня.

Я бы и сам у кого-нибудь спросил, вот только боюсь ни от моего вопроса, ни от ответа, ничего не изменится. Поэтому просто пожал плечами и неопределенно хмыкнул.

— Нам то что делать? — по своему истолковал моё молчание старший группы, очень похожий на моджахеда, немолодой уже дяденька Григорий Иваныч — смуглый, с чёрной бородой и пронзительным взглядом.

— Ну а какие варианты? Ждать. — разведя руками, я снова уныло хмыкнул. — Только ждать.

Понимая что с дедом что-то серьёзное, я как мог оттягивал момент «признания», — от мысли о самостоятельном полёте невольно тряслись коленки. Одно дело слегка порулить под присмотром опытного лётчика, и совсем другое выполнить самостоятельный полёт.

Нет, теоретически я допускал такой вариант, но как это будет в реальности, представлял не очень. Дед хотел чтобы я полетал под его присмотром хотя бы до лета, имея ограниченное количество топлива, просто так тренироваться мы не могли, приходилось совмещать учебу с реальными задачами. Но одно дело самостоятельно взлететь — вспотев при этом как бобик, и передав управление пойти «покурить», и совсем другое проделать всю работу самостоятельно. Тут даже когда за руль автомобиля садишься в первый раз без инструктора — страшно, а здесь целый самолет. Да еще с пассажирами.

Но в любом случае нужно на что-то решаться.

— Ладно мужики, пока подождите, не разбегайтесь, доеду до больнички, может скажут что к чему. — я снова оттянул момент.

Но чуда не произошло.

— Воспаление лёгких. — добила Аня. Я не знал деталей, но понимал что для меня это приговор. Мужики в посёлке и так уже пересидели свою смену, помереть конечно не помрут, подождут ещё дней несколько, да отправятся домой. А триста вёрст по гористой заснеженной Башкирии это не шутки, рупь за сто что и не найдем мы их никогда.

Это как с пропавшими в городе ребятами: как ни «спрашивали» мы пленных, как ни «уговаривали», все в один голос твердили что знать ничего не знают, и ведать не ведают. И вероятность того что из десятка бандитов ни один не был в курсе, — самая минимальная.

Конечно поначалу они бодрились, карами всякими угрожали даже, но когда их вывезли в степь и по одному стали машинами рвать, дружно разговорились.

Сдали всё что знали, и чего не знали. Точно не скажу, меня не привлекали к допросам, там работали специалисты — забойщики с мясокомбината, но говорят что наговорили они столько всего, что в штабе до сих пор разбираются; где они правду сказали, а где приврали для солидности.

По словам пленников получалось что пасли нас ещё с первого посещения, и к так называемым «кланам» — тем что заправляют всем в городе, бандиты не имеет никакого отношения. В банде был лидер со своим «коллективом» и собранные вокруг этого коллектива — «мелкие формирования», которые понятия не имели куда конкретно идут. Знали только что посёлок новый объявился и надо его «пощупать», Так же знали что обещанные им золотые горы вполне могли стать действительностью. У многих уже был опыт подобной «работы», грабежи и мародерство здесь процветали, и не считались чем-то зазорным или неправильным.

— Долго болеть будет? — спросил я у супруги, но она только развела руками.

— Сейчас главное чтобы не помер, состояние тяжелое, температуру только чуть сбили...

— А как же так получилось? Дед нормальный вчера был, не кашлял даже. Ты уверена в диагнозе? — Нет, он конечно выглядел слегка неважно, но не хрипел и не сопливел, я бы запомнил.

— Конечно уверена. — отрезала Аня, поясняя, — Пневмония всякая бывает, есть и бессимптомная: вроде только что человек был здоров, а потом резкое ухудшение и всё, приехали...

— Но вы же делаете что-то?

— Естественно. Только ты же знаешь наши возможности. Лекарств почти нет, я ему и так Ветбицин колю из своих запасов...

— Это для свиней который? Просроченный? — С лекарствами беда у нас, экономим как можем, но даже не считая раненых, болеть стали гораздо больше чем раньше, особенно дети. Отсутствие привычных удобств — тот же туалет на улице, необходимость топить печи и таскать воду, сильно отражалось на здоровье людей.

Плюс если раньше при первых сомнениях врач назначал антибиотики, или ещё какие-то лекарства, то сейчас такой возможности не было, поэтому даже самая простая простуда могла обернуться чем-то куда более серьёзным.

— Он самый. — кивнула Аня, — другого нет.

— Ну ты же понимаешь что жизнь деда крайне важна?

Супруга вздохнула.

— Понимаю, и делаю всё что могу. Не переживай...

Убедившись что всё действительно плохо, и по-любому мне придётся лететь, я пошёл к зданию клуба, машину же оставил возле больницы.

*****

Глава уже был у себя. А может даже и не уезжал, передвигаться на коляске было достаточно проблематично, поэтому он частенько оставался здесь, смежная с кабинетом комната так же отапливалась и имела всё необходимое для жизни.

— Вот такие дела Алексеич... — прояснив ситуацию, я подошел к висящей на стене карте и сложив за спиной руки, замер в ожидании его решения.

Глава долго молчал, — обдумывал, и наконец зашелестев колесами, подъехал поближе.

— И что ты предлагаешь? — по еврейски «ответил» он.

— Не знаю. Лететь надо, это факт. Но летчик из меня пока не очень, есть определенный риск.

Сергей Алексеевич продолжал молчать, он явно не хотел рисковать самолётом, но и людей бросить тоже не мог.

— Ну так что? — поторопил я его, понимая что если лететь, то прямо сейчас, пока небо просветлело и сверху ничего не сыплет.

— Я не так давно разговаривал с дедом... — глава наконец ожил, — так он мне сказал что в случае чего ты вполне можешь его заменить. Или он ошибался?

— Думаю смогу. — подтвердил я.

— Тогда в чём проблема? Иди готовь машину. — в его голосе уже слышалось лёгкое раздражение.

— Хорошо. Только можно без группы в этот раз? Всё же первый самостоятельный полёт, не хотелось бы людьми рисковать.

— А как же смена? — он откатился обратно к окну, необходимость задирать голову при разговоре ему явно не нравилась.

— Объясню что к чему, думаю поймут. Припасы пополним, недельку ещё посидят.

— Нет. — он решительно мотнул головой — люди там и так вторую неделю торчат, не дело это. Разве что соляру можешь не грузить, если так переживаешь — отверг он моё предложение, и уже когда я повернулся к двери, добавил, — ты про восточный пост не забыл?

Нет, про пост я не забыл, сделать небольшой крюк несложно, и уверив его что всё помню, — наконец вышел на улицу.

Дойду до больнички, узнаю как дед, заберу машину и вернусь к самолёту. Сейчас почти десять, пока соберёмся, часов в двенадцать стартуем. До цели часа два — плюс-минус, значит в два на месте, обратно вылетим только в районе пяти, — и засветло вернуться уже не успеем. От солярки отказываться я не буду, поэтому садиться желательно посветлу. Значит придётся переночевать в посёлке, и уже утром нормально лететь.

— Ну что, как он? — дойдя до больницы я зашел в тамбур, и едва не столкнулся в дверях с Аней.

— Всё так же. — нахмурилась она. — Думаешь за пол часа что-нибудь изменится?

Уверив супругу что не думаю, я предупредил что забираю машину, и пока она не начала расспросы, быстренько ретировался. Времени на объяснения не было, как взлетим, сама услышит.

*****

Дальше всё происходило как обычно, только теперь вместо деда главным был я, а все остальные выполняли мои указания.

Масло у печи так хорошо прогрелось, что провоняло весь ангар, его утащили к самолёту, и подключив батареи, закачали обратно в мотор. Загрузили бочки, мешки с провиантом, оружие, не забыли про лыжи и картонные коробки.

Вспоминая как дед каждый день делал одно и то же, я мысленно поблагодарил его, ненужные вроде бы манипуляции помогли мне запомнить порядок действий. Ан-2 самолет не сложный, это сначала кажется что здесь много всяких крутилок и рычажков, но когда узнаешь что и для чего — уже не путаешься.

Ну вот и он — момент истины.

Полоса чистая, сегодня я попросил прочистить немного больше, — не факт что умещусь в стандартный размер.

Мотор чихнул, плюнул, и ровно подхватился. Следуя инструкции, — она приклеена на стекле, нужно проверить положение триммеров, закрылки, высотомер и давление. Дождавшись когда мотор прогреется, бегло пробегаюсь по датчикам: наддув, бензин, масло, температура. Всё в норме. Можно взлетать.

Довожу обороты двигателя до двух тысяч, снижаю до тысячи, и отпускаю тормоз.

Будь сейчас лето, можно стартовать сразу с двух тысяч, но зимой самолет может пойти юзом, поэтому сначала начинаем разбег, и только потом доводим обороты до взлётных.

Процесс идёт штатно, увеличиваю обороты, закрылки на тридцать, ветра почти нет, поэтому штурвал не трогаю.

Слежу за скоростью, и как только стрелка пересекает отметку девяносто, плавно тащу штурвал на себя. Земля «толкается» и мы взлетаем. Считаю до трёх, потом резко даю штурвал вперёд и тут же тяну обратно. На необходимость этого действия дядя Саша указывал тыщу раз, говорил что если так не сделать, то можно и хвост сломать.

Боковым зрением отмечаю что дополнительно полосу расчищали зря, взлетел я даже «короче» чем обычно.

Скорость растёт вместе с высотой, и поднявшись до трехсот метров — примерно за две минуты, я начинаю разворот к востоку.

Андрей сидит ни жив ни мёртв. Он сегодня за штурмана, наказал ему следить за приборами, даже памятку написал где что находится, и какие цифры должны быть. Чувствую себя мастером пилотажа.

Ложимся на курс и на высоте триста пятьдесят метров проходим над восточным постом, все предупреждены и смотрят вниз.

Высота растёт, пост остаётся где-то позади, и ничего не заметив, я снова разворачиваю самолёт.

В кабине не холодно, но и не жарко, термометра нет, но по ощущениям градусов десять, может двенадцать. Дверь в салон закрыта, без печки там совсем дубяк. Скорость под двести, высота тысяча метров. Больше подниматься не буду, — чем выше тем холоднее, дед иногда забирался до трех тысяч, но это без пассажиров.

— Ну что? — спрашиваю Андрея, в одной руке он держит картонку с памяткой, а второй намертво вцепился в поручень.

— Нормально! — зачем-то кричит он, хотя у нас теперь всё по современному, у каждого пилота своя гарнитура, нестандартная правда, но функции свои выполняет.

— Если нормально, свяжись с землей, — отвечаю ему, — скажи что возле поста никого нет, — ни тварей, ни их следов.

— Хорошо. — кивает Андрей и берётся за рацию. Кстати тоже трофейную. Раций, как автомобильных так и обычных, переносных, нам досталось штук тридцать, и вкупе с имеющимися, мы перешли на новый уровень «радиовещания».

Мотор работает ровно, все показатели в норме, в небе мы уже почти полчаса, ещё час и будем на месте. Сбиться с пути не боюсь, видимость отличная, ориентиры известны.

— Доложил! — снова так же громко кричит штурман, отвлекая меня от робко начинающегося восторга — я всё ещё не верю что мы летим, и это только моя заслуга. Наверное до конца порадуюсь только когда мы вернёмся домой, ведь впереди ещё посадка, взлёт и снова посадка. После получения прав я так первый раз в город поехал; боялся жутко, переживал, ехать надо было далеко и через центр, и вот когда приехал на место, — бурная радость потухла от одной только мысли что предстоит ещё и обратный путь.

Сейчас конечно не так, основной свой страх я уже преодолел, и когда впереди обозначились габариты Орловского, даже как-то расстроился.

Выровняв самолет по курсу, я начал снижение, в точности повторяя заученные действия.

Снизиться до трехсот, дать круг, прицелится на местности, и убедившись что всё в порядке, вести машину на посадку.

— Скажи мужикам пусть приготовятся! — попросил я Андрея, и прежде чем пойти на разворот, включил в салоне аварийную сигнализацию.

Глава 5

Посадочную полосу постоянно держали расчищенной, — то есть кончился снег, пошли чистить, а в те дни когда по графику должен был прилететь самолет с «большой земли» — так в шутку называли станицу, чистили в любую погоду.

Так что попасть в сугроб я не боялся, напрягал лишь тот факт что заходя на посадку не заметил ни одного человека. Обычно вываливалась вся группа, а тут никого. Но уводить машину на второй заход не стал, полосу видел отчетливо, препятствий никаких не было, поэтому сбросив скорость до положенной, аккуратно посадил самолёт.

Огороженная бетонным забором территория когда-то была автобазой, или чем-то в этом духе, именно здесь мы нашли зарытую в землю бочку с соляркой, и здесь же оборудовали лагерь. Несколько полуразваленных строений, козловой кран — точнее то что от него осталось, сваленные в кучу огромные асбестовые трубы, битый кирпич и обгорелые стены бывшей столовой, вид, прямо скажем, удручающий.

— Ну вот. — снимая гарнитуру, довольно улыбнулся Андрюха, — а говорил не сможешь, — как пёрышко машину посадил!

Я и сам не ожидал что будет так просто, но записывать это на счёт своего мастерства не спешил. Меня больше занимал вопрос почему нас не встречают, неужели уже ушли? — Да не может того быть, мы всего на день опоздали...

Сняв с крепления рацию, я проверил канал, и нажав клавишу, попытался вызвать местных ребят.

Но никто не отзывался, и это очень настораживало. Может в конец поселка ушли, там, под горой, могло и не брать. Надо было на подлёте с ними связаться, обычно я так и делаю, но сегодня просто из головы выпало, только о посадке и думал.

Автобаза находилась на самой окраине, практически возле леса, на перекрёстке трех дорог: одна шла вокруг поселка, вторая уходила в горы, и третья доходила до небольшой речушки и там обрывалась, по всей видимости мост — а он туда прямо просился, просто не перенёсся.

— Выходить то можно уже? — неловко толкнулись из салона.

— Нужно. Вы там не застыли? — обесточив машину, я повернулся к двери.

— Да нет вроде, — заглянув в кабину, Григорий Иваныч потёр покрасневший нос, — думал хуже будет.

Судя по покрытым инеем усам старшего группы, я засомневался что он не лукавит, просто жаловаться не привык, вот и хорохорится.

Хотя не знаю, если за бортом минус пятнадцать, да с высотой плюс пять градусов, точнее минус, получается двадцать. Но в салоне не дует, так что может и не особо холодно, тем более под конец полёта ещё и солнце выглянуло.

— Ну и славно, давайте на выход, только оружие приготовьте. — на всякий случай предупредил я.

— А что случилось? — напрягся Иваныч. — Заметил кого-то?

— Нет, как раз наоборот, что-то не встречают нас, — поэтому и предупреждаю.

Реакция последовала незамедлительно, видимо в иллюминаторы мужики не смотрели, поэтому моё сообщение оказалось для них неожиданностью.

— Оружие к бою! — переменившись в лице, рявкнул Иваныч, — Зачищаем!

В салоне защёлкали затворами, дверь распахнулась, и быстро попрыгав за борт, бойцы заняли круговую оборону.

— Ни хрена себе. — округлил я глаза, — прям как в кино.

— Ну а как ты хотел, жить захочешь, не такому научишься. — и натянув шапку чуть не на нос, Андрей покинул кабину.

Он тоже был в этой группе, но заменил штурмана, а на его место взяли другого человека.

Ещё раз окинув панель взглядом, я вышел следом, и прикрыл за собой дверь.

Чистый воздух, блестящий на солнце снег, и полная тишина. Обычно здесь пахнет дымом — в палатке постоянно топится печь, а сейчас как не принюхивайся, запаха нет, хотя ветерок в нашу сторону.

Сама палатка стояла внутри бывшей столовой, отсюда я её не видел, и только сейчас обратил внимание что полоса не расчищена — сверху не заметно, всё белое.

— И следов никаких нет. — шурясь от окружающей нас белизны, добавил Андрей.

Перекинув автомат на спину, я надел перчатки, поправил вылезшую штанину, и снова взял оружие в руки.

От самолета до палатки около пятидесяти метров, прямой видимости нет — стена мешает, но обычно заметны хоть какие-то следы жизнедеятельности. А тут вообще ничего, и судя по прибитости снежного покрова, снег выпадал давненько, как минимум пару дней назад, а значит с того времени здесь никто не ходил. И это вообще не радовало.

Мужики рассредоточились, и уже подходили к проёму в стене, шли наготове, поочередно меняясь и прикрывая друг друга. Для них занятия явно не прошли даром, во всяком случае со стороны это выглядело весьма впечатляюще.

Мы с Андреем тоже поднажали, может не так красиво, но в столовую зашли сразу вслед за ними.

Палатка на месте, труба не дымит, полог запахнут и завязан снаружи.

Иваныч что-то скомандовал, и бойцы снова активно задвигались, двое заняли оконные проёмы, один контролировал вход, и еще двое побежали к торчащему неподалеку козловому крану, оттуда, если подняться наверх, открывался отличный вид на окрестности.

Мы же с Андреем пошли к палатке; следов перед ней так же не наблюдалось, и кое как развязав узел на играющей роль замка верёвке, осторожно, боясь увидеть что-то нехорошее, я заглянул внутрь.

Никого. Ни живых ни мёртвых.

Печь, тумбочка, несколько спальников, стопка дров, пара канистр с водой. Вот и всё убранство. Первое что бросается в глаза — идеальный порядок. Значит уходили спокойно, явно рассчитывая вернуться, тому подтверждение уложенные стопочкой спальники, ночевать на снегу без них совершенно невозможно.

— Ну что там? — дождавшись когда бойцы добегут до крана, Иваныч присоединился к нам.

Я открыл тумбочку.

— Харчи.

Внутри стояла банка с солью, пара пакетов гороха, сухари, замёрзшая уже картошка, какие-то соления, и самое главное, то что никто из мужиков никогда не бросит — пятилитровая баклажка самогона. Причём почти полная.

— Может они нашли что-то интересное, и сидят там сейчас, охраняют? — предположил Иваныч.

— Что они могли найти такого, чтобы забыть о смене? — резонно возразил Андрей.

— В любом случае хотя бы записку оставили, или знак какой. — поддержал его я. — Скорее всего вышли куда-то, но что-то случилось и вернуться просто не смогли.

— Например?

— Да мало ли, может под лёд провалились, или в лесу заблудились. Всякое может быть. Надо следы искать.

— Что, все сразу и под лёд? Одновременно? — засомневался Иваныч.

— Ну а что такого, сколько случаев подобных бывает — Андрей достал баклажку из тумбочки и поставил сверху, — вот, к примеру, по Оренбургом в деревне целая семья в выгребной яме полегла, да ещё двое соседских мужиков до кучи. Сначала ребенок упал, его спасать кинулись, — отец, мать, а там газ скопился, метан, он без запаха, на крики прибежали соседи, отец с сыном, ну тоже туда полезли.

— Ну а причем тут лёд?

— Как причём? — удивился Андрей, — один провалился, ну и за ним все по очереди, мало ли как могло случиться.

— Да брось ты глупости говорить, я уверен что они живы. — Так уверенно отмахнулся Иваныч, что мне показалось что он что-то знает, но скрывает от нас.

— И с чего такая уверенность? — не удержался я от вопроса.

— Не знаю. Уверен, и всё. Чувствую я так. — он хотел еще что-то сказать, но тут в палатку заглянул один из оставленных на окнах бойцов.

— Вокруг никого. Ни людей, ни следов. — доложил он.

— Это плохо. — констатировал Иваныч, и закрыв дверку тумбочки, поправил почему-то опавшие усы. — Продолжайте наблюдение, за самолетом особенно смотрите, сейчас печку растопим, погреемся, а там может и придумаем куда они податься могли...

— За самолетом следить не надо, — перебил его я, — Пока мотор горячий над поселком покружусь, может сверху что увижу — приободрившись после самостоятельного полета я почувствовал что небо хоть и не манит, но уже и не пугает, так что вполне был готов снова туда подняться.

Иваныч спорить не стал, даже оживился как-то, наверное сам хотел предложить, но зная что пилот из меня аховый, боялся рисковать самолетом.

Так что оставив его растапливать печь, не задерживаясь, мы вернулись обратно.

Ведь прежде чем лететь, предстояло выгрузить весь груз, немного конечно, но чтобы достать бочки надо открывать дверь по грузовому, а это хлопотно, она нормально так заедает. Дед давно порывался её снять и отрихтовать, но всё как-то откладывал, находились более насущные дела.

Но на удивление в этот раз она не капризничала, и открылась буквально со второго пинка. Бочки и всё остальное, включая лыжи, к столовой таскать не стали, а просто вынесли за пределы полосы.

Закончив с грузом я обошел кукурузник, провел внешний осмотр, и убедившись что всё в порядке и ничего не отвалилось, занял свое место в кабине.

— Брр... Замерз я чего-то... — Закрыв двери Андрей зябко поёжился, и добавил мечтательно, — сейчас бы горяченького чего-нибудь...

И тут я вспомнил про утренний спор с женой, и непочатый термос с мясным бульоном.

Рюкзак стоял здесь же, позади моего кресла, укутанный тряпками термос прекрасно сохранил тепло, и те пару минут пока мотор грелся, мы успели выпить по кружке этого волшебного напитка.

Закончив с «чаепитием», я передал кружку штурману, и чуть добавив оборотов, развернул кукурузник, выровняв его на прямой.

Затем проверил показания приборов, положение закрылок и руля. У дяди Саши на это уходило пару секунд, но у меня пока так не получалось, я делал всё по порядку, и стараясь ничего не упустить, постоянно перепроверял сам себя.

Вроде всё в порядке.

Поднимаю обороты до тысячи, отпускаю тормоз, машина начинает разбег и довожу до двух тысяч.

Полоса не чищена, но снега не много, поэтому не страшно, сантиметров до тридцати разрешается. По хорошему бы лыжи поставить, но это только с дедом, пока он не вернется буду летать так, на колёсах. Объясняя мне их устройство, в подробности он не вдавался, но из того что я слышал, вывод напрашивался однозначный — просто лыжа, и лыжа для самолета, это вообще не одно и то же.

Скорость девяносто и самолет отрывается от земли — на взлёте действую автоматически, не тратясь на долгие размышления, любое промедление может вылезти боком. Опоздаешь с подъёмом — влетишь в снежную кучу в конце полосы, поторопишься, самолет поднимется и тут же пойдет в распрыжку — скакать будет, как мячик.

Но это только представляется страшно, на самом деле особо сложного тут ничего нет; нужной последовательности действий можно и обезьяну научить. Настоящее же мастерство лётчика проявляется в нестандартных, нештатных ситуациях. Ведь почему у перешедших в гражданскую авиацию военных, процент аварий в несколько раз меньше? — Да потому что на службе они только и делают что из этих ситуаций выкручиваются. А те кто сразу на гражданскую авиацию затачивается, такого опыта не имеют. Гражданский лайнер он ведь как автобус, такой же плавный и неповоротливый.

Высоко не поднимаюсь, высота сто метров, под нами уже лес, слегка доворачивая штурвал, и иду на разворот. Андрей тем временем включает запись на камере в телефоне и ставит его в штатив-крепление. Если что-то ищем, так всегда делаем, на скорости можно чего-то не заметить, поэтому перестраховываемся.

— Может с окраин начнем? — предлагает он. — В центре всё перелазили, туда они точно не сунутся.

На центральной улице посёлка располагалось больше всего магазинов и всякого такого, поэтому её очень основательно разграбили, да ещё и сожгли всё что горело. Эту улицу мы сами хорошенько прошерстили, не знаю, наверное из сотни расположенных там домов если только десяток не горелых остался. Да и те серьёзно почищены. Аборигены забирали всё что представляло хоть какую-то ценность, снимая даже панели со стен, и линолеум с полов, особенно если на них был какой-то интересный рисунок.

Соглашаясь с Андреем прицеливаюсь на самый край поселка, он размазан, четкой границы нет, поэтому ориентируюсь на укутанный инеем лес.

Скорость сто двадцать, нужно сбавлять, но на такой высоте могу не справиться, чем самолет выше, тем больше у пилота времени на раздумья, и наоборот. Мне же, ввиду почти полного отсутствия опыта и навыков, времени нужно много, поэтому снизив скорость до сотни, чувствую себя укротителем, сунувшим голову в пасть ко льву.

Если смотришь на летящий высоко в небе самолет, всегда кажется что он еле тащится, — будь то хоть реактивный истребитель. Лётчик же, в кабине этого самолета, вообще не замечает скорости, особенно если не видит землю. Но стоит кому-нибудь, даже вертолету, пролететь на высоте сто — двести метров, понимаешь насколько быстро он движется, а для пилота земля просто размазывается в сплошной калейдоскоп.

Но мы не на истребителе, у нас скорости не те, поэтому кое-что разглядеть успеваем.

Заборы, дома, дороги. Всё покрыто снегом, он скрывает горелые крыши и поваленные стены, сверху всё кажется не таким уж печальным, белое покрывало хорошо прячет последствия разыгравшейся здесь трагедии.

Во второй, или в третий раз, сейчас уже и не вспомню, от нечего делать я напросился в посёлок с небольшой группой из четырех человек. Я бы и не попал туда никогда, мы с дедом занимались перевозкой солярки, и на брожение по мёртвому посёлку времени у нас не было. Но в тот раз что-то случилось с мотором, и пока он ковырялся в нём, я решил прогуляться.

Шли от лагеря в сторону южной окраины, это примерно километров пять. Пересекли промзону, точнее её руины, перешли асфальтированную дорогу прямо по хорошо сохранившемуся пешеходному переходу, и вышли на коротенькую улочку почти перед самым лесом. С одной стороны улицы стояло десять домов, а с другой всего три, но с большими участками. Один из них как раз и был нашей целью; красного кирпича, высокий, с цокольным этажом и мансардой коттеджик. Верх его выгорел полностью, а вот цоколь огню не поддался.

Окна его были закрыты железом, а дверь вообще напоминала что-то сейфовое. И окна, и дверь, явно пытались взломать, характерные следы виднелись повсюду. Судя по всему аборигены долбили их чем-то железным, но безуспешно. Собственно мы хотели заняться тем же самым, но уже с помощью современных технологий в виде генератора и болгарки.

Дошли, осмотрелись. Раскатали удлинитель, завели генератор и приступили к работе. Дверь пилить не стали, уж очень серьёзно она выглядела. Выбрали наиболее дохлое окно — как нам показалось, и прорезав в нём достаточную для «пролаза» дыру, засунули туда первопроходца.

Оказалось что за окошком закрытая железной дверью комната, причём закрыта она снаружи, а в самой комнате кроме нескольких клеток с толстыми металлическими прутьями, и прибитыми к стене цепями ничего нет.

Передав туда болгарку, мы снова завели генератор и приготовились ждать.

Но с дверью всё получилось быстро, — в отличии от входной, она оказалась самой обычной, из простого листового металла. Оставив одного бойца на стрёме, мы с ещё одним товарищем полезли внутрь странного жилища.

Там было темно, сырой и холодный воздух отдавал плесенью и ещё какой-то гадостью, но любопытство гнало нас вперёд, — нам всем и мне лично казалось что в этом наглухо запертом месте находится что-то очень важное. — Света налобных фонарей хватало чтобы разогнать темноту, а пистолет за поясом придавал уверенности.

Так что протиснувшись через дыру в двери, мы оказались в широком коридоре, с ещё несколькими дверями. Толкнувшись в первую мы попали в большую квадратную комнату с низкими потолками: Диван нескромных размеров, пустой одежный шкаф, тумба со старым, накрытым простынкой, телевизором, хрустальная ваза на нём, а в углу миниатюрная печь с большой кастрюлей, и сложенной рядышком кучкой дров.

Пробежавшись фонариком по всем углам, и не найдя ничего ценного, я заглянул в кастрюлю, — хоть её забрать, в лагере воду греть, или еще чего. Но заглянул и отпрянул. Думал показалось. Позвал ребят, — что б не страшно, снял кастрюлю с печи, и пинком ноги опрокинул. — на пол выкатились пустые человеческие черепа. Что? Зачем? Почему? — оставалось загадкой. Пройдясь по остальным комнатам и найдя несколько клеток с закованными в цепи засохшими мумиями, мы ещё больше потерялись, если все на привязи и не имеют возможности передвигаться, то кто закрыл изнутри дверь?

— Справа по курсу люди! — Неожиданно закричал Андрей, и схватив рацию, принялся вызывать лагерь.

Глава 6

Машинально повернув голову я увидел на крыше полуразрушенного строения подпрыгивающих и машущих руками людей. Подробнее рассмотреть не удалось, помешала высокая скорость и неудобное расположение. Зато Андрей среагировал, тут же прильнув к биноклю.

— Это наши! — закричал он, привставая со своего кресла.

Мы уже пролетели над целью, поэтому чтобы не потерять её из виду, ему приходилось изворачиваться.

— Свяжись с Иванычем, доложи! — Я понимал что на крыше мужики сидят не просто так, скорее всего они забрались туда спасаясь от какой-то опасности, и возможно что кроме этих двоих никого не осталось.

Первое что приходило на ум — твари, но тогда почему они не залезли за добычей на крышу? Высота там хоть и приличная, но тварюги очень прыгучи, и забраться туда им ничего не стоит.

Значит тут что-то другое.

Потянув штурвал на себя я «подбавил газку» — планируя развернуться по большому радиусу, и на снижении максимально сбросить скорость.

Андрей тем временем разговаривал со старшим группы, тот требовал координаты, хотел сразу выдвинуться на помощь.

Помощь это конечно хорошо, только не стоит забывать что эти двое остатки точно такой же команды, с точно таким же оружием, и никто не поручится что с Иванычем и его ребятами не случится то же самое, только высокой крыши рядом может и не оказаться. Так что идея откровенно глупая, и я не преминул поделиться своим мнением с Андреем.

— Погоди пока с координатами, — остановил я его, — из-за чего-то же они на крыше тусуются, не просто же так? Как бы нам одним улетать не пришлось!

Абсолютно не догадываясь что произошло внизу, интуиции своей я верил безоговорочно, — а она во всю кричит об опасности. Вот ещё разок пролетим, может разглядим получше, кто-то же загнал их на крышу, и коли они не спускаются, этот «кто-то» должен быть неподалеку.

Развернувшись, чуть набрав высоту, плавно сбавляю обороты и тяну штурвал на себя. Скорость падает, высота остается прежней, до цели около километра и отпустив штурвал, начинаю снижение.

Время замирает, и я не знаю чего больше боюсь в этот момент: разбиться, или показать себя неумехой. Но эмоции побоку, переживать буду потом, сейчас главное не дёргаться, главное что всё идет штатно, без каких либо отклонений.

Не знаю как у других лётчиков, но мне очень не хватает чувства «сцепления с дорогой», я себя ощущаю в машине на гладком льду зимнего озера: Рулём вроде крутишь, педали давишь, а реакции почти никакой. С тормозами вообще швах, их тут просто нет. Ты можешь взять выше или ниже, можешь отвернуть в сторону, но сделать главного, нажать на тормоз, ты не можешь.

Скорость тем временем падает, но не так как бы мне хотелось, и над бешено подпрыгивающими человечками в зеленом камуфляже мы проходим весьма быстро, единственное что успеваю рассмотреть, — кровавое пятно недалеко от здания.

— Всё, возвращаемся! — громко командую сам себе, и добавляя обороты до нормы, разворачиваю самолет.

*****

— Нечего штаны просиживать, надо выдвигаться! Иначе засветло не успеем! — топает ногами Иваныч, вернувшись, мы передали ему запись на телефоне, и теперь пытаемся образумить, но пока безуспешно.

— Да пойми ты наконец, — толкает его Андрей, — они не ради забавы забрались на эту крышу! Там точно что-то не так!

— Не хочешь идти, — так и скажи! — не сдается тот, — а я пойду мужиков спасать!

Как оказалось один из тех двоих на крыше — сын Иваныча, — просмотрев запись с телефона он узнал его. Сначала он обрадовался что сын жив, а потом стал бегать по палатке и громко топая «свистать всех наверх». Оно и понятно, сын есть сын, как отец я его понимаю, и сам бы не усидел случись такое. Но вслепую рисковать глупо, сначала надо хоть присмотреться. Сверху мы конечно глянули, но кроме этого здания там ещё куча руин всяких, и при желании можно хоть танк спрятать.

— Бляха муха, — Иваныч! Ты вроде взрослый человек, если с твоим сыном до сих пор ничего не случилось, ещё пару часов он точно продержится. — снова вклиниваюсь в противостояние. Переведя свой взгляд на меня, он долго и с прищуром смотрит, словно раздумывает, но потом снова переключается на Андрея.

— Оставайся с Василием, — на нём самолёт, а мы выдвигаемся! Если что-то пойдет не так, я сообщу! — снимая с разгрузки рацию, он демонстративно трясет ей перед нами.

— Так стоп! — в голову приходит умная мысль, и я прерываю дискуссию. — Надо им рацию сбросить! Прямо сейчас! — идея умещается в двух словах.

Иваныч недоуменно смотрит на рацию.

— Это как? — замирает он.

— Да просто, полетим и сбросим, они сами всё расскажут. Пожрать, вещи кинем, оружие, дрова, спирт. Всё что может пригодится. Собирайся.

Я не очень хорошо представляю как это осуществимо технически, — попасть «грузом» в относительно небольшую точку, но надеюсь что разберусь в процессе, — как-то же в войну кукурузники бомбили фашистов? Насколько я знаю прозвище кукурузник возникло задолго до появления АН-2, не могу сказать точно, гугла под рукой нет, но вроде бы первым был ночной бомбардировщик У-2, и пилотировали им в основном женщины.

Мужики переглядываются. Видно что идея по нраву, но желание идти и спасать свою кровинушку пока не проходит.

— Да ты туда пешком только к вечеру доберешься! — добиваю последним аргументом, хотя расстояние не столь велико, идти всего час, может чуть больше.

И это срабатывает. Подскакивая, Иваныч мечется по палатке скидывая в кучу теплые вещи и спальники.

Решаем так. Снайперов бомбометания среди нас нет, поэтому готовим сразу несколько «зарядов».

Спальник, продукты, котелок, мелко нарубленное полено, фляжка воды, фляжка самогона, спички. И всё это в трёх экземплярах, рации засунем потом.

Иваныч торопится, его бойцы тоже заметно нервничают, спокойны только мы с Андрюхой.

— Оружие как? — возникает резонный вопрос когда рюкзаки раздуваются до приличных размеров.

— Думаешь у них нету? — сомневается Андрей.

Если рассуждать логически, ребята на крыше должны были видеть заходящий на посадку кукурузник, и сообщить о себе самым надежным способом — стрельбой в воздух. — Звук выстрелов хорошо слышен в любой точке посёлка. Вот только выстрелов мы не слышали, а значит у них либо не из чего, либо нечем.

Делюсь соображениями с товарищами, и посовещавшись, решаем запихать в каждый рюкзак еще и по рожку на калаш, а там уже смотреть по результатам. Патроны сейчас не главное, в первую очередь отогреть и накормить, судя по всему на крыше они уже давненько, и не что пожрать, им там даже погреться не чем, — снег да бетон кругом.

Зато у нас в палатке уже теплеет, печку раскочегарили так что она разошлась до красноты, пахнет дымом и мокрым брезентом — намёрзший иней растаял и «запятнал» палаточную ткань. Гореть будет ещё долго, думаю «Ташкент» к возвращению обеспечен.

Лететь решаем все вместе, делить группу в сложившейся ситуации глупо, палатку можно и не охранять, за пол часа — час, ничего с ней не случится.

— С топливом как, Василий? — уже подходя к самолету, спрашивает Иваныч. Он постоянно хмурится, переживает за сына, но я вижу что его что-то гложет, и вопрос про топливо это так, повод начать разговор.

— Хорошо всё с топливом, ты же знаешь. — ему прекрасно известно что бензина у нас хватит на два рейса, с маслом тоже порядок, даже керосина есть немного.

Иваныч кивает, бормочет что-то, явно собирается с духом, но тут его отвлекают, и облегченно выдыхая, он переключается на одного из своих бойцов, казаха Сашу.

Слушать, о чём они говорят, мне некогда, мотор подостыл, надо прогреть и подумать как лучше сбросить груз. Будь здесь дядя Саша, он бы пушинкой посылочку уложил, можно сказать прямо в руки, — думаю даже целиться бы особо не пришлось. Мне конечно сложнее, но ведь не боги горшки обжигают?

Привычно обхожу биплан по кругу, внимательно осматриваю, и ничего дурного не заметив, поднимаюсь в кабину. Андрей уже на месте, что-то чиркает карандашиком на кусочке картона.

— Письмо прощальное пишешь? — пытаюсь пошутить, но он только отмахивается.

— Нет, рановато помирать, я тут формулу вспоминаю, траекторию хочу рассчитать...

Ну да, бог в помощь. Сам я похвастать чем-то кроме; «пи эр квадрат есть площадь круга» — не могу, учился плохо, если что и знал, позабыл всё давно.

Дожидаюсь пока все займут свои места, и завожу мотор. Привычный чих — из трубы огнём и дымом, переходит в уверенный рокот. Время шестнадцать часов десять минут, часа три до темноты у нас ещё есть.

В кабину запихивается Иваныч, и пока движок набирает температуру, я ещё раз объясняю порядок действий.

Теоретически наш план прост как палка: с летящего самолета требуется сбросить рюкзак и попасть на крышу где сидят наши парни. Причём попасть желательно в центр, ведь скорее всего рюкзак отскочит, и тогда не факт что его поймают.

— Первый заход делаем пристрелочный, — говорю я ему. — ты просто смотришь и прикидываешь как лучше бросить. Второй раз уже «боевой», — главное сам только не вывались! И помни, если с первого раза не выйдет, будут ещё две попытки, ты понял?!

Иваныч кивает.

— Ну тогда, всё, погнали!

Температура в норме, стрелки приборов на своих местах, и я уже привычно разворачиваюсь носом вперёд. Тормоз, обороты, опять тормоз и опять обороты. В этот раз мне даже показалось что отрыв произошел метров на пять раньше, хотя может быть действительно показалось.

Высоко не задираюсь — главное деревья не задеть. Довожу высотомер до сотни, прицеливаюсь в сторону цели, и стараясь не набирать высоту, добавляю обороты. Печка работает, но в кабине холодно, дверь в салон открыта, поэтому теплый воздух быстро уходит. Главное чтобы стекла не потели, но я и не припомню чтобы они вообще когда-то потели.

До цели меньше минуты, снижаю обороты и чуть «ныряю» штурвалом. Самолет послушно исполняет, мы немного снижаемся — стрелка на семидесяти. Еще «нырок» — пятьдесят. Скорость девяносто и падает. Ору чтобы приготовились, дверь открывается и из кабины «выносит» последнее тепло.

Высота сорок — сам удивляюсь своей наглости, скорость восемьдесят, проходим над целью. Отчётливо вижу посиневшие лица ребят, и добавляя обороты тяну штурвал вверх.

Довожу до сотни и разворачиваюсь. Сейчас главное повторить всё в точности, причём ещё как-то учесть скорость ветра.

Автоматически ищу место где можно приземлится если что-то пойдет не так, но ближайшая ровная поверхность нужной длины находится неблизко, да и ровная ли она — совсем не факт. Дед может быть и сел бы где поближе, но мне такое не под силу, выполнять что-то кроме заученного, я не умею.

Высота семьдесят, скорость сто — работаю штурвалом и оборотами, закрылки не трогаю, на такой высоте это может быть опасно. Снова синие лица и набор высоты.

— Как там? — не отвлекаясь от управления, спрашиваю Андрея. Ответ не утешителен,

— Мимо! — коротко бросает он.

Снова захожу на разворот и повторяю манёвр. В этот раз чуть перебарщиваю с оборотами, и над точкой сброса скорость снижается до семидесяти, мне в какой-то момент даже кажется что самолет начинает падать, и не дожидаясь подтверждения бомбометания я до упора толкаю рычаг газа.

— Есть! Попал! Попал! — кричит Андрей, а за ним и весь экипаж взрывается одобрительным рёвом.

На душе становится как-то по особенному легко, и так же с легкостью я поднимаю машину аж на триста метров, и разворачиваю обратно к лагерю. Настроение отличное, наверное от того что подспудно я сам не верил в успех, — шутка ли, со второго раза попасть в такую незначительную цель. Понятно что бросал не я, бросал Иваныч, и если кого и благодарить, то только его. Но я, столь «юный» пилот, — опять же подспудно, большую часть славы приписываю себе.

По идее, если заморочиться, вполне можно придумать какой-то прицел, и с более серьёзных высот сбрасывать более серьёзные вещи. Например бомбы. Надо узнать какая прицельная дальность у крупного калибра, того же КПВТ, и если она не очень большая, использовать кукуруза как бомбардировщик. Порох не проблема, думаю если поскрести можно насобирать и на хорошенький такой фугас, наверное даже и не один. Не знаю как там с креплением на подвеску, но просто выкинуть по команде прямо из двери вполне реально. Ну или сделать кучу маленьких...

Пока мечтал, на автомате успел посадить самолёт.

Фух... Когда глушишь тысячесильный мотор, в первые мгновения мозг отказывается принимать наступившую тишину за действительность, и в ушах ещё что-то пошумливает.

— Ну как там? — снимая гарнитуру вместе с шапкой, поворачиваюсь к Андрюхе. Но тот только разводит руками, Иваныч со товарищи ретировался едва мы коснулись земли.

Мне конечно любопытно что расскажут «синие» ребята, но что-то и ноги идти отказываются, и тело будто ватное, поэтому предлагаю Андрею подкрепиться. Да и поведение Иваныча настораживает, я уже уверен что он не всё нам говорит, вот и сейчас убежал едва сели. Догонять не вижу смысла, по большому счету мне вообще должно быть до фонаря, — не мой, его сын там жопу морозит.

Так что — сказано-сделано. Картошка с мясом — где мяса куда больше, и уже не горячий, но ещё теплый бульон, — что может быть лучше для двух оголодавших организмов? Андрюха хоть и не рулил, но зато переживал за двоих, и упахался не меньше моего.

— Иваныч мутный какой-то. — закончив трапезу, произнес он, будто прочитав мои мысли, потом помолчал немного, и добавил неожиданно, — Ты это... пушку, на всякий случай, далеко не убирай...

— Да ну тебя Андрюх, — меня аж передёрнуло, — не гони, скажешь тоже...

В настолько плохое я не верил. Будь иначе он бы не подходил ко мне с разговором; темнит чего-то, — это да, но чтобы пушку... — навряд ли.

— Ну почему гоню? Я в их группе хоть и недавно, но кое-что заметил. — не сдавался Андрей.

— И что?

— Точно не знаю, но они явно что-то мутят втихаря, я среди них как попугай белый.

— Ворона. — поправил я автоматически.

— Ну да, — не стал он спорить, — ворона. Но это не важно. Они постоянно о чём-то шепчутся, переглядываются. Только стоит мне подойти, тут же начинают всякую чушь молоть. Я поначалу внимания не обращал, — мало ли странных людей, но как-то подслушал случайно обрывок их разговора.

Это уже интереснее, предвкушая скорую разгадку, я слегка напрягся.

— И о чём они говорили? — поторопил я своего штурмана.

— О золоте. — громко «прошептал» он.

— Так банально? Ты сам то не мечтал о том что купишь, если клад найдешь? — я даже расстроился, одно время, особенно после поездки в город, в станице только и разговоров было что о золоте, в мечтах его меняли на машины, оружие, рабов и рабынь, а один даже хотел корабль построить, и по морю Америку открыть.

— Я то может и мечтал, но они говорили так, будто оно у них уже есть! будто дело решённое и золото у них в кармане!

— Не знаю, не убедительно как-то. Где связь между золотом и торчащими на крыше мужиками?

— Да чёрт его знает...

— В конце концов, золото здесь не такой уж дефицит, и если с умом взяться, накопать его можно и безо всяких кладов. — добил я его, а про себя добавил, — «Естественно имея карты, металлоискатель, и немножечко мозгов»

— Но ты же видишь что здесь что-то не так? — понимая что ни разу не убедил, Андрей обиженно всплеснул руками.

— Вижу. — согласился я, — глупо отрицать очевидное.

— Ну и что делать будем?

— А тут, Андрюха, всё просто. Я доем, мы пойдем к старшему, и прямо его спросим.

Но идти никуда не пришлось, из-за больничной стены появился он сам, осмотрелся, и быстрыми шагами направился в нашу сторону. Хмурый, я бы сказал злой даже, Иваныч перекинул висящий за спиной калаш на грудь, поправил его, и прищурившись посмотрел прямо на меня.

Я же, встретив его колючий взгляд, от души пожалел что свой автомат оставил в салоне, широко улыбнулся, и тихонько переложив револьвер из-за пазухи в карман куртки, осторожно взвёл курок.

Глава 7

Но не всё оказалось так страшно. Связавшись с сыном он принял решение идти за ним прямо сейчас, но своим ходом до темноты не успевал, поэтому просил «подвезти» до места. Говорить же о том что там случилось, отказывался наотрез.

— И что же, так и не посвятишь нас в подробности? — ещё на что-то надеясь, в который раз спросил я.

— Потом Васёк, потом! Не время сейчас! Гадом буду, вернём Лешку, как есть, как на духу выложу! — Ну давай уже, давай, не тяни, заводи свою гравицапу! — сморщившись, будто сожрал целиком лимон, скороговоркой выплюнул он, мне даже казалось что если я ещё немного протяну со взлётом, Иваныч всё бросит, и сам полетит впереди самолета.

Но проверять, так ли это на самом деле, я не стал, а привычно пробежавшись взглядом по окошкам приборов, завёл двигатель, и дав ему чуть-чуть поработать, тронул ручку газа.

Самолет послушно покатился по укатанному уже следу, и в положенное время легко оторвался от земли.

— Там чуть дальше, меж домов, кусок дороги есть ровный. — едва мы взлетели, подсказал Андрюха, — приличный, метров пятьсот где-то...

Но я туда и правил, все подходящие для посадки места и так на автомате фиксирую, а тут ещё и крутились вокруг столько времени, грех было не заметить.

Единственная проблема — это снег, и то что под ним может скрываться. Однотонное, а тем более белое, сверху всегда кажется ровным, но не всегда им оказывается. Поэтому когда добрались, первый круг я сделал «пристрелочный», пройдя над дорогой на высоте ста метров.

— Нормально! — повернувшись ко мне, Андрей показал большой палец.

Я тоже не заметил ничего подозрительного: Широкая прямая дорога, с остатками светофора на перекрестке и оборванными проводами линии электропередач, казалась чистой, поэтому развернувшись ещё раз, я снизил обороты двигателя почти вдвое, и подал от себя штурвал.

Только вместо того чтобы плавно пойти на снижение, самолёт вдруг резко клюнул носом, но не успел я всерьёз испугаться, как он тут же выровнялся, — всё же не зря говорят что его практически невозможно разбить, кукурузник словно бы сам исправляет ошибки пилота, что он сейчас и продемонстрировал.

Не знаю заметил ли Андрей мою ошибку, только вид у него был если и не испуганный, то какой-то растерянный, хотя может быть мне просто показалось.

А вот в салоне точно ничего не поняли, самолёт ещё докатывался, а мужики уже выпрыгивали наружу, — последним, бросив короткое,

— На связи! — выскочил Иваныч.

Самолёт остановился, и я заглушил мотор. Судя по завываниям, снаружи поднимался ветер, и ощутимо похолодало.

— Пойду закроюсь, — поднялся Андрей, и пройдя в салон, громко хлопнул дверью, на всякий случай опустив внутреннюю задвижку.

— Бережёного Бог бережёт. — объяснил он, и уже усаживаясь обратно в своё кресло, неожиданно спросил,

— Интересно, а как тут с Богом дела обстоят?

— В смысле? Это ты к чему? — я как-то не замечал чтобы он интересовался религией, поэтому слегка удивился.

Андрей поёрзал в кресле, и на секунду подняв глаза к потолку, негромко сказал,

— Ну в прямом. Русь уже окрестили, или ещё нет?

Я даже опешил слегка.

— Андрюх, окстись, какая Русь? Тут скифы кругом бегают, а ты про Русь вспомнил. Если не ошибаюсь до её появления ещё пару тысяч лет, а до крещения и подавно...

— Ну так это ты про официальную историю говоришь, но её же каждый новый правитель переписывал?

Историю, как предмет, я знал на уровне дат на обложке учебника, ну может читал чего-то. Но в общем мои познания оставляли желать лучшего, поэтому разговоры на исторические темы я старался просто не заводить.

— Да мне насрать Андрюх. Какая в жопу история? Ты не забыл где мы?

Прежде чем ответить, Андрей посмотрел на меня исподлобья, и задумчиво почесал бороду.

— Да нет, не забыл.

— Ну тогда чего вопросы глупые задаешь? Где мы и где Русь?

— Значит получается что бога нет? — по своему подытожил он. — Так выходит?

— Ты курнул что-ли? Что за мысли такие?

— Обычные. Если христианская вера появилась с рождением Христа, но он ещё не родился, а значит и веры никакой нет.

— Блин, вообще ты погнал. — я даже потряс головой, пытаясь осознать чего он от меня хочет.

— Я про то толкую, что если следовать логике, выходит что бога нет, так как он ещё не родился.

— Ну ты даёшь... Что тебя вообще подвигло на такие умозаключения?

— Да ничего, подумалось как-то... На секунду показалось что разобьёмся, молиться начал, а выходит что и не кому... — со вздохом признался Андрей.

— Вот ты загоняешь... — я даже отреагировать не успел когда самолет нырнул, а он уже и помолился. Вообще странно как-то, что он так запаниковал, обычно смелый до безрассудности, а тут такая реакция. Не знаю, может случилось у него что-то, — всё же сколько мы не общались, но выяснять я не стал, да и разговор дальше как-то не пошёл, он ещё больше загрузился в свои мысли, а я посидел немного, и решив проверить давление в стойках шасси, оделся, и вышел наружу.

Уже темнело. Вроде и не особо холодно, но неприятный, северный ветер заставляет втягивать голову в плечи, и зябко ежиться. Начинаю жалеть о своём решении, но не сдаюсь, и натянув поглубже шапку, отколупываю лючок на правой стойке. Нормы нет, но и до минимума ещё далеко, та же картина и на левом колесе, — так что пока можно не подкачивать.

Такое ощущение что ветер усиливается, и становится совсем не комфортно. Поэтому закончив со стойками, обхожу машину, — с виду никаких нареканий, и попинав по колесу, с чувством выполненного долга возвращаюсь.

— Должны были дойти уже. — встречает Андрей. Он тоже оделся, — даже зайдя с улицы я отметил что в кабине заметно похолодало.

— Ну раз не стреляют, значит всё в порядке, скоро вернутся, — если без приключений, путь до места и обратно это минут тридцать, пусть там ещё сколько-то, в любом случае вот-вот должны подойти. — Рация молчит?

— Пока да.

— Тем более, будь запара какая-нибудь, давно бы связались.

Сами не вызываем, вполне может быть что они там крадутся где-то, и некстати сделанный вызов вполне может помешать.

Но тут, будто подслушав, оживает рация, и голосом Иваныча сообщает о скором возвращении.

И это очень хорошо. Уже темнеет, и задержись они ещё на полчаса, мне пришлось бы сажать самолет на неосвещенную полосу, чего я никогда раньше не делал.

Быстро пробежавшись по тумблерам, подкачиваю бензин, и завожу мотор.

Он практически не остыл, поэтому когда мужики показались из-за домов в конце улицы, стрелки датчиков температуры — а их здесь целых три, уже поднялись до необходимых значений.

Восемь человек во главе с Иванычем двигались быстрым шагом, периодически переходя на бег. Одного из парней поддерживали под руки, но сказать что с ним что-то совсем серьёзное, я не мог, — ногами тот перебирал довольно шустро.

Дождавшись когда все погрузятся, и закроют дверь, я отпустил тормоз и тронул рычаг газа.

Взлёт прошёл штатно, единственное что я сделал не по шаблону, — слегка подкорректировал момент отрыва — внеся поправку на ветер. И судя по тому что самолет даже не качнуло, — не зря.

Кругов никаких давать не стал, и почти не набрав высоту сразу пошёл на снижение.

По хорошему бы загрузить солярку и вернуться в станицу, но ночью точно с курса собьюсь, а это практически верная смерть. Пока будем искать ориентиры, — закончится топливо, ну а там уже и совсем всё, — в лесу еще как-то можно выжить, а в степи точно без вариантов.

При посадке также подкорректировался на ветер, и наверное впервые за всё время почувствовал самолёт. Ненадолго, может всего на пару секунд, но в эти мгновения я словно сам «махал крылами», а полосы коснулся не колёсами шасси, а своими собственными ногами.

Теперь никто не спешил, о чём-то тихонько переговариваясь, мужики дождались полной остановки, спросили можно ли им выходить, и только после этого покинули самолёт.

Проведя необходимые манипуляции, мы тоже проследовали за ними. Хотелось поскорее узнать что же всё таки произошло, и причём тут золото.

Но стоило нам зайти в палатку, все разговоры тут же прекратились, и в воздухе опять повисла напряжённая тишина.

Оба спасенных парня сидели возле печи, и зажав в ладонях железные кружки с чем-то горячим, осторожно отхлебывали.

Казах Саша занимался печкой, дрова в ней почти прогорели, и он, раскалывая полено на мелкие щепки, пихал эти щепки внутрь, чтобы раздуть угли.

Иваныч сидел на полу возле сына, и косясь на нас, о чём-то его тихонько спрашивал.

Встретившись с ним взглядом, я заставил его подняться, и подойти к нам.

— Теперь ничего не хочешь объяснить?

— Конечно объясню. — с готовностью подтвердил тот, и оглянувшись на сына, добавил, — разберусь только здесь, разговор не на пять минут, времени потребует.

— Хорошо. — согласился я, в любом случае до рассвета ещё далеко, а спешить нам некуда, подожду, ничего не случится. Тем более что и заняться есть чем; бочки надо наполнить и загрузить, а это тоже не быстро.

Так что насладившись теплом живого огня разгорающейся печки, мы с Андреем и казахом Сашей — Иваныч отрядил его нам в помощь, направились к трубе из которой закачивали солярку.

Всю территорию бывшей автобазы можно условно разделить на три части: Первая, это где находились мы с палаткой и самолётом — здесь было что-то вроде хоз блока, вторая это ангары для машин и ремонтные мастерские, и третья часть — место для хранения гсм. Стоящие на бетонных блоках бочки давно опустели, что-то сгорело, что-то растащили, а вкопанную в землю цистерну как-то не заметили. Вот из неё мы и качали уцелевшее топливо.

Длинный металлический цилиндр с фильтром-сеткой на конце, просто опускался в трубу, фиксировался с помощью пары зацепов с болтами, и дополняясь сверху длинным рычагом, превращался в полноценный насос, с помощью которого выкачивалась драгоценная жидкость.

На заполнение одной бочки обычно уходило минут десять, работали по трое; один качал, а двое укатывали заполненную тару к самолёту.

У нас распределение тоже прошло подобным образом. Саша взялся за установку насоса, а мы пошли за оставленными у полосы бочками, и когда вернулись, он уже устанавливал рычаг на место.

Единственная неудобная в этой системе вещь — необходимость заливать в насос солярку, это как огородный качок, если воды на доливку нет, то и накачать ты ничего не сможешь.

— Подержишь? — кивая на присыпанную снежком канистру, попросил он, и подняв рычаг верхнее положение, дождался пока я заполню насос.

Дальше дело пошло быстрее, пока он накачивал первую бочку, мы с Андреем успели притащить остальные, и по мере наполнения откатывали полную тару к машине.

Последнюю затащили уже практически в полной темноте. Луны не было, небо заволокло тучами, помогал лишь тусклый свет от лампочки над дверью самолёта. Фонарики у нас имелись, но ими не пользовались дабы не привлекать лишнего внимания.

На улице ощутимо холодало, и надо было что-то решать с маслом: Либо сливать, а поутру греть и закачивать обратно, либо каждые три часа греть мотор.

— Ну что Андрюх, — спросил я товарища, — сольём, или как?

— Сам смотри. Тебе рулить. — поежился он, заставляя меня сделать то же самое — заразно наверное. — но я бы не рисковал, мало ли что...

Ну да, мало ли что.

— Ещё и Иваныч как баба мнётся. — зло сплюнув, Андрей в упор посмотрел на приданного нам казаха Сашу. — Может ты чего расскажешь?

Но тот лишь молча отвернулся, и пошёл обратно к палатке.

— Слушай, — разозленный таким к себе отношением, рассвирепел Андрюха, — может ну их на хрен? Пусть тут сидят, а мы того, на Родину махнём?

Я тоже подумывал о таком варианте, но бросать людей на произвол судьбы не хотелось. Не знаю какие дела они тут творят, только просто оставить их здесь было бы как-то не по-человечески. Да и ночь опять же. В общем поэтому идею и не поддержал.

— Пошли в кабину, и машину прогреем, да и сами согреемся, пожрём чего-нибудь... — предложил я Андрею, тем более нужно было ещё в салоне всё разложить нормально.

Десять человек и шесть бочек соляры, — это уже прилично, надо о развесовке подумать. — Лёгкий перегруз — как сказал бы дядя Саша, — высоко не залезешь, быстро не полетишь. Хотя на счёт быстро, я не знаю, может и соврал.

Так что поднялись мы на борт, закрыли дверь, и заведя мотор, принялись двигать бочки и крепить их нейлоновыми тросами к бортам, о том что будет если двухсотлитровая «гирька» поедет по салону, не хотелось и думать.

Сложенные в хвосте вещи ребят трогать не стали, они то ли не выгрузили их, то ли уже загрузили, но как бы там ни было, на развесовку их рюкзаки особо не влияли.

Закончив с этим нелёгким делом, и от души промерзнув, мы вернулись в кабину. Мотор к этому времени уже почти прогрелся, а работающая печка даже позволила избавиться от громоздкой верхней одежды.

— Ну что, давай перекусим что ли? — развязав рюкзак со съестным, Андрей открыл какую-то банку и принюхавшись, громко определил, — картошечка тушёная!

Кроме картошки у нас оказалось ещё много чего, и пока двигатель прогревался на малых оборотах, мы успели нормально покушать, всё равно утром будет некогда, а потом уже домой вернемся, — не тащить же обратно?

Закончив трапезу, я проверил температуру, и убедившись что мотор прогрет до нормы, заглушил его.

— Сюда, по-хорошему, автономку бы поставить. — без печки, от стёкол тут же повеяло холодом, а темнота за окном, в купе с наступившей тишиной, только усиливали этот эффект.

— Ага, она тут есть, починить просто нужно. Лучше любой автономки будет. — дед говорил что отопитель не работает, но при желании вполне можно отремонтировать, вот только зима уж больно неожиданно пришла, подготовиться не успели.

Посетовав на печку и нерадивого Иваныча, — он так и не пришёл «с повинною», хотя времени прошло прилично, — уже почти полночь, я поставил будильник на телефоне — чтобы через три часа снова погреть мотор, и мы, потеплее укутавшись, завалились спать. Может быть разумнее было бы пойти в палатку, там всё же теплее, но после сегодняшнего за закрытыми дверями было как-то спокойнее.

*****

Первый раз я проснулся и прогрел двигатель почти в три, Иваныч так и не появлялся, и дождавшись когда температура мотора поднимется до необходимой, а в кабине заметно потеплеет, я завернулся по-зимнему, и снова задрых.

Не знаю спал ли я, но сны какие-то точно снились. И когда наконец ожил будильник, я как раз досматривал один из них. — Про что, правда, не помню, — стреляли вроде, и кричал кто-то, но стоило сосредоточиться на деталях, как они тут же ускользали.

Отрыв глаза, я пошевелился, и высунул нос из под накинутого на лицо капюшона. В кабине было так холодно, что изо рта даже пар шёл.

— Ты спишь? — протянув в темноте руку, я легонько пихнул Андрюху.

Тот проворчал что-то, но на вопрос не ответил.

Ну и ладно, заведу аппарат, от грохота сам проснётся.

Мотор долго не заводился, а так как раньше такого не случалось, я по настоящему испугался, летать то я ещё как-то летал, а вот разобраться в причинах поломки смог бы уже вряд ли. Но раз на пятый он всё же схватился, и прочихавшись, наконец заработал.

— Фух... — нацепив гарнитуру, выдохнул Андрюха. — Я уж думал всё, заморозили машину...

— Не каркай. — прервал я его, вот как вернемся, тогда и выдохнешь, а пока не надо бога гневить.

При упоминании бога Андрей как-то странно посмотрел на меня, и сняв гарнитуру, резко поднялся.

— Пойду до ветру схожу! — наклонившись, прямо в ухо проорал он, и прикрыв за собой дверь, скрылся из поля зрения.

Я же остался на месте, хотя тоже хотел «до ветру», но уйти прямо сейчас не мог, надо было следить за приборами.

Но судьба распорядилась иначе.

— Васёк! Алярм! Васёк! — почти сразу влетел обратно Андрей, и подхватив свой АКСУ, жестами показал чтобы я следовал за ним.

В том, что случилось что-то нехорошее, я нисколько не сомневался, Андрей вообще не шутник, а такими вещами тем более шутить не станет. Поэтому мотор глушить я не стал, а схватив ствол, тут же выскочил следом.

— Ох... Вот ведь..

Почти прямо у двери, метрах в трёх, лежал человек. Уткнувшись лицом в снег, и раскинув в стороны руки, он совсем немного не дошёл до самолёта.

Наклонившись, я попытался перевернуть тело, но с первого раза не получилось. И когда перехватившись, я резким рывком всё же опрокинул его. То даже опешил, передо мною, с перерезанным горлом, лежал Григорий Иванович.

Глава 8

— Вот же ж!.. — вырвалось у меня от неожиданности. — Ночь, мороз, рёв мотора под ухом и труп человека который должен был прояснить ситуацию, — все эти факторы сложились, и на какое-то время я впал в полный ступор.

Андрей что-то прокричал, но я не расслышал, шум мотора перекрывал все звуки.

— Чего? — подойдя ближе, переспросил я.

— Надо найти остальных! — так же вплотную прямо мне в ухо повторил Андрей — и закинув за спину свой калаш, нырнул обратно в чрево самолёта.

— Пошли! — почти сразу вернулся он, только уже не с автоматом, а с пулемётом в руках.

И мы, оставив в покое труп, бодро двинулись к палатке. Свет из кабины кукурузника позволял видеть лишь смутные очертания окружающего, а рокот его мотора заглушал все звуки. То есть по сути мы ничего толком не видели, и ничего не слышали. Я хотел было вернуться чтобы заглушить мотор, но потом вспомнил с каким трудом завёл его, и отбросил эту мысль. — Заберем мужиков, и свалим отсюда. До рассвета совсем чуть-чуть, как-нибудь сориентируюсь.

Двигались мы быстро, но аккуратно, и дойдя до стены столовой, остановились. Неподалеку темнело какое-то пятно, на снегу оно особенно выделялось, и раньше его точно не было.

Я присмотрелся. Похоже на лежащего ничком человека.

— Ты тоже это видишь? — обернулся я к напарнику. Тот кивнул.

В темноте, на фоне белеющего снега с дектярём в руках Андрей походил на памятник солдату освободителю, во всяком случае именно это сравнение почему-то пришло мне в голову.

Сообщив ему что хочу проверить, я передернул затвор и подошел поближе.

Ну точно, ещё один труп, и тоже с перерезанным горлом — наш недавний помощник Саша казах. Вот вроде только что работали вместе, даже не верится... Дело принимает совсем хреновый оборот. Один труп ещё мог быть случайностью, а вот два уже закономерность.

Передернув тело, я достал телефон, дождался пока он включится, и сделав пару снимков, вернулся обратно.

Привычка снимать всё необычное, прочно привязалась ко мне, телефоны как средство коммуникации потеряли свою ценность, но все сопутствующие примочки оставались востребованы, особенно фотокамера.

— Палатку проверим? — Андрей озадаченно посмотрел на меня. Заметив вспышки фотоаппарата, он всё прекрасно понял, даже уточнять ничего не стал. Идти дальше ни мне, ни ему идти не хотелось, что вполне понятно: вокруг темно, холодно и страшно. Единственное чего нам хотелось — просто вернуться к самолёту и улететь. Но как потом людям в глаза смотреть? Вот спросит мать того же Лехи — «Вася, Андрюша, вы вернулись, а сыночек мой где?» И что я смогу ответить? — «Не знаю тетя Валя, мы спужались немного...» Так что ли? В общем бывают ситуации когда у человека, я имею ввиду человека разумного, просто нет других вариантов кроме единственно правильного.

Поэтому, молча переглянувшись, мы двинулись дальше.

Проём в бетонной стене едва светился изнутри — в палатке горел свет.

— Чисто! — Андрей быстро заглянул за стену. Я кивнул, и прежде чем зайти внутрь, вытер вспотевшие пальцы.

Мы просочились в проём и снова замерли. Откинутый полог палатки заставил сжаться от нехорошего предчувствия, вряд ли живые будут выстужать своё укрытие, скорее всего там мы увидим всё то же самое.

Первый труп лежал прямо возле входа; горло целое, но сам весь в крови. Такое ощущение что его чем-то проткнули.

Следов борьбы не видно, явно ударили со спины, он как стоял, так прямо и упал.

Ещё двое лежали возле печки, это были те парни с крыши, один Леха, сын Иваныча, а вот второго я не помнил, а может и не встречал раньше. Оно вроде кажется, деревня, а когда в ней под три тысячи душ, не так то просто запомнить всех в лицо.

Огонь в печи ещё горел, поддувало прикрыто, кучка поленьев лежит неподалеку. На коробках остатки ужина; пластиковые контейнеры из под чего-то жидкого, обглоданные кости, пустые стаканы, фляжка, и перочинный нож.

Судя по отсутствию следов борьбы и тому что оружие лежит в стороне, в палатке никто не сопротивлялся, — их просто пришли и зарезали.

Цель вот только не понятна, пушки на месте, — казалось бы что может быть более ценного в этом мире?

— Ещё трое должны где-то быть. — собирая с пола автоматы, и вешая их на плечо, произнёс Андрей.

— Скорее всего так же где-нибудь с перерезанным горлом валяются. — на мой взгляд шансов на то что кто-то выжил, не было, иначе бы уже проявились.

— Погоди. — Андрей присел перед лежавшим ничком сыном Иваныча, — похоже он дышит.

— Ну точно. — след от удара чем-то тонким — прорезь в куртке под левой лопаткой явно указывала на характер ранения, одно только непонятно, как он живёт с пробитым сердцем? Может показалось? Осторожно перевернув его на спину, я убедился что парень жив; он тяжело дышал и даже открыл глаза.

Взгляд мутный, сам как мел белый, и прямо на глазах синеющие губы.

— Алексей, ты меня слышишь? — наклонившись поближе, спросил я.

Парень дёрнулся, но тут же скривился от боли, из рта вытекла тоненькая струйка крови.

— Слышу... — едва выдохнул он.

— Кто это был? Кто напал на тебя? — продолжая допрос, я прекрасно понимал что с таким ранением, мы его не то что до станицы, до самолета не дотащим. И то что он вообще ещё жив, иначе как чудом и не назовешь.

— Отец где? — прошептал раненый и вроде даже предпринял попытку подняться.

— Убит. — не стал я его обманывать.

Он как-то обмяк, закрыл глаза, но тут же вновь открыл.

— Вам надо улетать отсюда... — почти неслышно прошипел он, кровь из рта потекла уже сильнее, но он продолжал говорить — они не остановятся пока всех не перережут... Зря мы туда полезли...

— Куда полезли Лёша? Куда? — видя что парень вот-вот умрет, я попытался как-то растормошить его, — но лицо его совсем побледнело, губы напряглись, он выдохнул, и больше уже не вдохнул.

— Гадство!.. Вот что он хотел сказать?! Теперь уже и не узнаем. — не могу сказать что мне не было жаль парнишку, но остаться без единственного источника информации казалось куда жальче. И что-то мне подсказывало что навряд ли в живых остался кто-то еще.

Андрей прикрыл покойнику глаза, и бренча всеми навешанными автоматами, грузно поднялся.

— Надо остальных поискать. Вдруг кто-то ещё жив. — сказал он, и двинулся к выходу.

— Погоди! — я вновь достал телефон, и сделав несколько снимков, пошёл следом.

Снаружи показалось как-то по особенному темно, в палатке горела двенадцативольтовая лампочка, — хоть и не яркий, но всё-таки свет. Поэтому, когда мы вышли наружу, какое-то время совсем ничего не видели, и только дождавшись пока привыкнут глаза, пошли дальше.

Конкретных мест где располагались посты не было, единственная стационарной точкой был козловой кран, туда мы и направились.

«Как бы самолет не угнали», — подумалось некстати. Маловероятно конечно, но всё же.

Чем дальше отдалялись от бывшей столовой, тем громче хрустел под ногами снег. Вокруг всё было истоптано, видимо ребята успели тут походить, поэтому искать по следу смысла не было, и мы шли прямо к темнеющей на фоне снега громадине крана.

Предчувствия меня не обманули. Прямо возле железной лесенки, по которой и поднимались наверх, обнаружились еще двое. Оба мертвы, один зарезан, второй без головы.

— Вот же суки... — присев перед телом, Андрей снял с него ремешок автомата, и похлопав по карманам, достал оттуда запасной рожок. Мне же достался безголовый. Лица я не видел, трогать откатившуюся голову не хотелось, но судя по лежащей рядом винтовке, это был Рустам, он очень метко стрелял, и выполняя роль снайпера, обычно сидел на самой верхотуре.

— Остаётся ещё один. — проведя в уме нехитрые вычисления, прошептал я, до боли в глазах всматриваясь в окружающую нас темноту. — Предлагаю отнести оружие, дождаться рассвета, и вернуться.

Ходить по ночуге ежесекундно ожидая когда тебя прирежут, удовольствие ниже среднего, а вот как рассветёт — другое дело. Тем более и самолет проведать нужно, мало ли, перегреется, или еще чего...

— Согласен. — так же тихонько прошептал Андрюха, четыре автомата за спиной явно мешали ему жить.

Я так же зафиксировал всё «на пленку», и мы, стараясь не терять друг друга из виду, пошли обратно, выбрав уже другой путь, — не через палатку, короткий.

Но пройдя всего несколько метров я вздрогнул, и резко остановившись, придержал за плечо товарища. — Чуть в стороне лежал ещё один труп. — Похоже нашли.

Никаких строений, или еще чего-то где можно спрятаться, тут не было, поэтому подходили хоть и осторожно, но без особой опаски.

— Это не наш. — в этот раз Андрей достал телефон, и не включая фонарик, подсветил экраном.

На снегу, лицом вверх, лежал одетый совсем не по зимнему абориген. Короткая куртка из грубой кожи, такие же кожаные штаны, широкий пояс с нашитыми на нем металлическими бляшками и остроконечные, короткие сапоги. В одной руке он держал короткий клинок с узким лезвием, а в другой необычной формы топорик. Но самое странное было даже не в этом; всё тело мертвеца покрывали пулевые отверстия, но нигде не было и капли крови.

— Что за херня... На лицо ему посвети... — попросил я Андрея.

Серая кожа, тонкая полоска сжатых губ, высокий лоб, прямой нос и длинные волосы.

— Он походу давно тут валяется... Усох даже...

Усох то он усох, но я мог поклясться что его тут раньше не было. А не заметить валяющийся в тридцати метрах от палатки труп просто не реально.

Вывод напрашивался сам собой.

— Выходит это один из тех кто ребят наших порезал? — Андрей пытался найти карманы в одежде покойника, но их не было, всё что имел при себе мертвец, он держал в руках.

— Не знаю, по логике того быть не может, но по факту похоже что так и есть... Вот только чего он сдох то?

Я конечно крепко сплю, но выстрелы бы точно услышал, а значит дыр в трупе понаделали где-то не здесь. Тем более и крови нет.

— Чертовщина какая-то... — Андрей потушил экран и поднимаясь, убрал телефон в карман.

— Во-во. Пошли-ка отсюда, пока этот хрен не ожил. — я торопливо отснял и этот труп, в тот момент когда фотографировал лицо мне показалось что покойник шевельнулся, хотя скорее всего действительно показалось.

Но проверять я не стал, а подобрав винтовку Рустама, пошёл следом за напарником, не забывая при этом постоянно оглядываться. Ощущение чего-то нехорошего не покидало меня ни на секунду.

Дойдя до самолета, мы нашли тело Иваныча всё в том же положении, но дверь в салон была закрыта, причём закрыта изнутри.

— Что за херня?.. — синхронно переглянувшись, засуетились мы.

Кто мог там закрыться? Наверняка кто-то из наших, нашли же мы только семь трупов, а значит один вполне мог остаться в живых.

— Эй! Открывай бля! — скинув автоматы на снег, Андрей забарабанил по двери прикладом пулемёта.

Тоже избавившись от «трофеев», я залез на крыло, и заглядывая в иллюминатор попытался увидеть что делается внутри. Но мало того что окна покрылись инеем, так там ещё и темно было.

— Видно чего? — не прекращая долбиться, прокричал Андрей. Глядя на него, я подумал что если тот кто прячется в самолете прямо сейчас откроет дверь, ещё может отделаться разбитой физиономией, но если задержится, то точно умрёт, таким разъярённым своего соседа я ещё не видел.

— Нет! Темно там, и замерзло всё! — так же проорал я не надеясь что он меня услышит, — мотор прогрелся и повысив обороты заглушал всё что только можно.

А вообще прятаться за дверью кукурузника глупо, кабина то стеклянная...

Залезть на верхнее крыло мне не составило никакого труда, один удар прикладом калаша, и звон разбитого стекла потонул в рёве двигателя, а я, скинув куртку, беспрепятственно проник внутрь.

Разделяющая кабину и салон дверка тоже закрыта, но на замок она запирается только с одной стороны, поэтому я просто толкнул её, и присев за креслом, осторожно заглянул внутрь. В любом случае незамеченным моё проникновение не осталось, выдавал падающий из кабины свет.

Я пригляделся. На оставленных для пассажиров местах никого не было, скорее всего злоумышленник прятался за бочками, и выходить оттуда явно не собирался.

Главное дверь открыть, а уж там разберёмся.

Откидываю задвижку, и впуская разъяренного напарника, сразу закрываю её обратно.

Не теряя времени Андрей бросается к бочкам, резко бьёт кого-то ногой, и вытаскивает ещё одно бездыханное тело. К моему удивлению это Рустам, он живой, но в отключке. — Надо было всё же посмотреть чья голова, а не определять по винтовке.

— Вяжи! — кричит напарник, и пихая его лицом в пол, заводит за спину руки.

.

******

Связав Рустама — а очнувшись он был явно не в себе; страшно выл, рычал, даже укусить пытался, задерживаться мы не стали.

Я помог Андрею затащить Иваныча в салон, — остальных погрузить мы не могли, — страшно, а его оставить совесть не позволила, и заткнув разбитое окно мешком с тряпками, поднял самолёт в воздух.

Направление я знал, а когда забрезжил рассвет, сориентировался уже точнее. И чем дальше мы отлетали от заброшенного посёлка, тем спокойней становилось на душе.

Мотор работал ровно, печка быстро нагрела кабину, и уже минут через двадцать полёта я снял шапку, а за ней и куртку.

Говорить не хотелось. Да и не о чем было, всё что могли, мы сделали, единственный оставшийся в живых сидел сейчас у стены за бочкой, и глядя в одну точку тихонько выл. Понятно что в таком состоянии он вряд ли чего расскажет, но когда придёт в себя, успокоится, тогда и узнаем как, и почему так случилось.

Судя по всё больше нагревающейся кабине, за бортом ощутимо теплело, и хотя зимнее солнце ещё только вставало, его влияние хорошо ощущалось. Высоко я не лез, набрал тысячу метров и примерно так и держался. Редкие облака плыли где-то поверху, и только когда до дома оставалось каких-то десять минут лёта, они стали кучковаться и неторопливо осыпаться мелким снегом.

О возвращении предупредили заранее, как только вошли в зону действия радиостанции, и на земле нас уже ждали.

— Даже не представляю как мы будем объясняться... — уныло глядя на появляющиеся вдалеке покрытые снегом крыши, пожаловался Андрей.

И я его хорошо понимал.

— А мы и не будем. — сбавляя скорость и прицеливаясь, я слегка подкорректировал курс.

— В смысле не будем? — удивился он.

— Да в прямом. Этого отдадим, пусть его и расспрашивают.

— Ну да, — вздохнул Андрей, — наверное ты прав...

По сути нам и рассказать было нечего, то что мы видели, толком ничего не объясняет. Твердо можно было сказать лишь одно: Обе группы тайно ото всех занимались там чем то нехорошим, иначе с чего бы Иванычу так метаться?

Сели нормально. Я вновь на несколько секунд почувствовал самолёт. Поехавшего крышей парня сдали Леониду и ещё двоим товарищам, а накрытого брезентом Иваныча пока никому не показывали. Рустама отвели в сторожку, тащить его в больничку я пока не хотел, прежде чем сообщить о гибели обоих групп надо было посоветоваться с главой, всё же не рядовое происшествие, и непонятно как отнесутся родственники к "пленению" парня.

Будь Сергей Алексеевич на ногах, сам бы конечно встретил, а так пришлось топать в штаб, а Андрей остался ждать, запершись в самолёте.

Как я и думал, разговор с главой получился недолгим, но содержательным. Он может и посомневался бы, но с фотографиями не поспоришь, гаджеты опять выручали. О произошедшем пока решили никому не говорить, а дождаться когда можно будет расспросить Рустама.

— Сначала надо узнать правду чтобы было что сказать людям. — объяснил он. — Не думаю что парень долго будет в таком состоянии, день, ну максимум два. Он же не контуженный... Оружие пока спрячь, на склад не сдавай. И никому не слова, для всех вторая группа осталась в посёлке.

— Распрощавшись с главой, я вышел на улицу, там меня ждал мой уазик, и улыбающаяся супруга.

Глава 9

— Сергей Алексеевич сказал что ты у него, и мне нужно куда-то с тобой съездить. — объяснила Аня, когда я сел в машину.

— И когда только успел? — удивился я.

— Ты лучше скажи почему не сказал что сам полетишь? — ответила Аня, переставая улыбаться, и взгляд ее точно не предвещал ничего хорошего.

— Боялся наверное. — не стал я лукавить.

Не знаю почему, но в тот момент мне показалось отличным решением улететь не попрощавшись. Я прекрасно понимал что истерик и скандалов супруга устраивать не станет, но всё равно почему-то испугался.

— Ладно, победителей не судят, — смилостивилась она, — но дома ещё вернемся к этому вопросу. А пока расскажи как всё прошло?

Честно говоря я и ответить ничего толкового не мог. В двух словах не расскажешь, а полный пересказ займёт много времени. Поэтому вопрос я просто проигнорировал, сразу перейдя к истории с Рустамом.

— Тут у нас товарищ один приболел, собственно за этим тебя и звал Алексеич.

— Что случилось? — напряглась супруга. — Я даже инструменты никакие не взяла...

По моему, для того чтобы осмотреть сумасшедшего, никакие инструменты не нужны, о чём я тут же и сообщил.

Аня спорить не стала, да и мы как раз подъезжали к сторожке аэродрома.

— Как там дед кстати? — вспомнил я про дядю Сашу.

— Нормально, насколько это возможно. Лечим. Если за сутки не помер, значит жить точно будет.

Ну и хорошо. С последними событиями всё как-то отошло на задний план, до сих пор мне казалось что вот прямо сейчас захрустит снег за спиной, и из тени выйдет убийца. Может быть глупо, но сознание того что не только я могу сесть за штурвал, меня как-то успокоило.

Я даже не напрягся увидев группу толпящихся возле ангара вооруженных людей. Главное чтобы самолёту никто не подходил.

Плавно тормознув прямо напротив сторожки, Аня заглушила мотор, и надев шапку, вышла из машины. Я последовал за ней.

— Ну что, — остановилась она перед дверью, где больной?

Рустам обнаружился внутри, забившись в угол, он сидел прямо на полу, и раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бормотал. Растрёпанный, с красными глазами и синяком во всю щеку, он совсем не был похож на того человека которого я знал; всегда веселого, юморного парня с приготовленными на все случаи жизни забавными историями, и анекдотами про армян и русских.

Кроме него здесь же находились трое его сторожей; Леонид, сидя у окна он разглядывал какой-то журнал, Лёня, с появлением жены, поправился, отрастил небольшой живот — «трудовой мозоль», как он сам говорил, отпустил бороду и вообще стал выглядеть очень основательно по сравнений с собой же недавним. За столом двое его давних приятелей, он меня как-то с ними знакомил. Один Володя, второй, кажется, Иван. Одного роста — под два метра, широченные, с пудовыми кулаками и суровыми взглядами. Этакие терминаторы местного разлива, они сидели друг напротив друга, и с непробиваемыми лицами играли в карты.

При нашем появлении Иван встал, протянул мне руку, кивнул Ане, и подойдя к печке подкинул в топку пару поленьев.

В помещении приятно запахло дымом, по стене забегали отблески обрадованного пищей пламени, и мне почему-то сразу захотелось спать.

Аня подошла к Рустаму, присела перед ним на корточки, и ничего не говоря, долго разглядывала.

— Что с ним произошло? — наконец спросила она.

— Производственная травма. Если ты про синяк. О косяк ударился нечаянно. — объяснил я.

— Это понятно, я в общем имею ввиду. — уточнила она.

— Не знаю, мы его нашли таким уже. С катушек слетел, говорю же...

— Ясно. Давайте его к окну. — поднявшись, она отошла в сторону.

Рустама подняли под руки, и несмотря на его протесты — а он трепыхался как будто его тащили на казнь, усадили на лавку.

Минут пять Аня разглядывала его, щёлкала у лица пальцами, стучала по коленкам и говорила что-то, и наконец вынесла вердикт.

— Он точно не придуряется, сильный стресс и полная потеря ориентации — как в пространстве, так и во времени.

— А по простому если? Он сумасшедший? — отвлёкся от своего журнала Леонид.

— Куда уж проще то? Не сумасшедший в том смысле какой ты вкладываешь, но очень к этому близок. Закрылся где-то в своём внутреннем мире, и не хочет оттуда выходить.

Аня выглядела слегка озадаченной, ей явно что-то не нравилось, но говорить при всех она почему-то не хотела.

— И долго он так будет? — спросил Леонид.

— Тут совсем ничего могу сказать. — развела руками Аня, — Может быть прямо сейчас очнётся, а может быть через год. Мозг человека очень сложен, даже имея современное оборудование я не смогла бы дать хоть сколько то определенный ответ. Одно могу сказать наверняка, здесь не место для больного, его или домой надо, или в больницу.

— А чем тут плохо? — удивился я, прекрасно зная что если Рустама увидит хоть один человек из местных, то через полчаса об этом будет знать вся деревня, исключение только Леонид с мужиками, да и то пока они сидят здесь, и ни с кем не общаются.

— Ему покой нужен. Хорошее питание, присмотр правильный, травки попить успокоительной, выспаться. — объяснила супруга.

— Ладно, придумаем чего-нибудь, — согласился я, и велев Леониду никого не впускать и не выпускать, вышел с ней на улицу.

*****

— Что за тайны у вас? — когда мы оказались наедине, возмутилась она. — Я же вижу что у него шок, причём сильнейший! Что могло такого случиться, чтобы здоровый молодой парень так головой повредился?

— Долго объяснять. Лучше пойдём ещё одного пациента посмотришь. — потащил я её к самолёту.

Естественно скрывать от жены я ничего не собирался, просто не хотел вот так, с бухты-барахты объяснять. Тем более что и сам толком ничего не понимал.

— Открывай сова, медведь пришёл! — стукнув трижды в дверь, я произнёс условную фразу. Договорились с Андреем что если буду не один, а с кем-то кому нельзя показывать лишнего, я просто постучу и назовусь, ну а если без палева, то вот так, про сову и медведя.

Дверь скрипнула, и медленно ушла в сторону.

— Привет Ань, заходите. Тут правда прохладно, зато весело. — пошутил Андрей, намекая на соседство с мертвецом.

Мы поднялись на борт, и не откладывая в долгий ящик, я снял брезент с тела.

— Это что? — выразительно посмотрев на нас с Андреем, спросила Аня.

— Иваныч. Точнее его труп.

— Труп я вижу, вы меня в предысторию посвятите...

— Всё очень странно и непонятно. — начал Андрей. — Когда мы прилетели, в лагере никого не было. Полетав над посёлком, в нескольких километрах от лагеря обнаружили двоих ребят сидящих на крыше разрушенного здания. Иваныч хотел сразу идти за ними, но мы его уговорили сбросить им рации, потому что было непонятно почему они там сидят и не возвращаются.

— Может твари? — перебивая, предположила супруга.

— Мы тоже так сначала подумали, но эти существа необычайно прыгучи, и могут лазить чуть не по отвесным стенам, так что нет, эта версия не подходила. Сам Иваныч и его люди вели себя крайне странно, на вопросы не отвечали, всё больше отмалчивались, говорили только по делу. Иваныч порывался рассказать что-то, но постоянно откладывал. Сделав ещё один заход, рацию мы им всё же доставили, но связавшись с парнями на крыше, нас посвящать снова не стали. Иваныч пообещал что как только спасем его сына — это один из этих ребят, то он всё объяснит.

— И что, объяснил? — вновь перебила Аня.

— Нет, его убили как раз когда он шёл к нам, мы всё это время сидели в самолёте, возможно поэтому и живы остались. Обнаружив его прямо возле двери, мы пошли в палатку, и по пути наткнули еще на один труп. Вот посмотри. — Я включил телефон и отрыв галерею, передал его жене.

— В палатке нашли еще троих, один был жив, но сказать толком ничего не успел, только то что убийца, или убийцы что-то ищут. Потом мы пошли искать остальных, нашли еще двоих, тоже уже холодных, один даже без головы.

— Вы нашли тех кто это сделал? — напряглась Аня.

— Нет, да и не искали особо. Темно там было, не видно ничего, только трупы вокруг разбросаны... Сама понимаешь, в таких условиях одного желания стать героями недостаточно, нужна мотивация, а её у нас как раз и не было. — усмехнулся Андрей.

— В общем убедившись что все померли и спасать не кого, ломанулись мы к самолету, по пути вот этого нашли еще, с ним вообще запара, ну и в салоне уже встретились с Рустамом, он уже был в таком состоянии.

— А дальше?

— А что дальше? — неуверенно посмотрел Андрей, — дальше мы улетели. Вот и всё.

— Бред какой-то... — недоверчиво листая фотографии, вынесла свой вердикт Аня.

— Бред не бред, а так всё и было. — Со стороны рассказ звучал конечно не очень, и я и сам бы наверное не поверил, вот только куда деть одиннадцать трупов и одного сумасшедшего?

— Я не в том смысле... Просто в голове не укладывается. Кто их убил то всех? И откуда этот местный взялся? Они его что, вместо мишени использовали?

Вполне кстати возможно, дырки от пуль все посмертные, крови нигде нет, на фото это явно видно. Что если ребята нашли его уже мёртвого, и тренировались в стрельбе? Кощунство конечно, но хоть какое-то правдоподобное объяснение.

— Ладно, пусть всё так, ну а от меня то вы чего хотите? — показала на труп она.

— Не знаю. Причину смерти установить может... — пожал я плечами.

— Типа криминалиста, отчет официальный, вскрытие. — добавил Андрей.

Аня усмехнулась.

— Ну вы мальчики даете... Чего её устанавливать? Горло ему перерезали каким-то острым, но не особо тонким оружием. Ты сам не видишь?

— Погоди, глянь там уместного трупа ножик в руке, не таким случайно?

Аня пролистала фотографии, и приблизив зумом нужную, кивнула.

— Вполне может быть. Чтобы сказать точнее, нужно сравнить, вы его там оставили?

— То есть ты хочешь сказать, — заговорил Андрей, — что тот кто так в наглую перерезал наших парней, нашел их тренировочную куклу, и вложил ей в руку орудие убийства?

Я задумался. Версия конечно так себе, на троечку, но другой всё равно нет, если не считать что сама кукла всех и порешила.

— Я ничего не хочу сказать, но для того чтобы максимально точно установить, является ли этот меч орудием убийства, мне нужно посмотреть на него, сравнить повреждения на тканях, провести контрольные срезы. Просто по фото я могу лишь предположить, но точно скажу только при наличии самого «инструмента».

— Нет, мы не забрали его. — прервал её я. — Как-то в тот момент это не показалось столь уж важным...

— Ну тогда только предположения, а ими сыт не будешь. Вы вообще хоть что-то забрали оттуда?

— Оружие только. Но они из него даже не стреляли. — Андрей кивнул на сваленные в хвосте автоматы.

— А это что? — рядом с оружием возвышалась горка рюкзаков.

— Вещи второй группы, они их то ли не выгрузили, то ли погрузили как-то незаметно, я что-то упустил этот момент.

Самолёт был забит бочками, и когда мы их выгружали, рюкзаки уже лежали в хвосте.

— Вы смотрели что в них? — Аня накрыла Иваныча брезентом, и подняв один из рюкзаков, передала его Андрею.

Расстегнув лямки, тот перевернул его, и просто высыпал содержимое на пол.

Бельё, открывашка, перевязанные резинкой столовые приборы, солонка, колода карт, пара подплавленных свечей, кусок мыла, и блокнот.

Блокнот я поднял, но он был совершенно чистым, с одной лишь надписью на первой странице — фамилией хозяина.

Аня передала ещё один рюкзак, который подвергся такому же «осмотру», но тоже безрезультатно.

— Это просто личные вещи, потом родственникам отдадим. — закончив с рюкзаком, Андрей поднялся, и выгнувшись назад, потянулся — не могу долго на карачках ползать, спину ломит — объяснил он.

— А здесь что? — из под самого низа кучи Аня потянула мешок из обычной, коричневой мешковины. — Тяжелый... — пожаловалась она.

Помогая вытащить его на свет, я тоже изумился несоответствию размеров и веса, по виду на ведро картошки, а весом на все пять, если не больше.

— Сейчас посмотрим... Может аккумулятор? — предположил Андрей, но это точно был не аккумулятор. Тот прямоугольный, а здесь явно что-то мягкое и не имеющее углов в принципе.

— Ни фига он тяжёлый... — переворачивая мешок, тоже удивился Андрей.

На пол кукурузника посыпались тряпичные свёртки разных размеров и формы.

Небольшие, сбитые, туго перевязанные бечёвкой, они рассыпались по полу в радиусе одного метра.

— Так героин в кино перевозят, — пошутила Аня.

— Только там свёртки бумажные и какой-то плёнкой замотанные. — я поднял один из них, и подкинул в руке.

— Кило на три потянет...

— Это то о чём я думаю? — ища чем бы разрезать бечёвку, Андрей достал из кармана длинный шуруп.

— Тут без вариантов Андрюха. — согласился я.

— И это точно не аккумулятор. — с самым серьёзным лицом поддержала Аня.

Поёрзав по веревкам шурупом, Андрей размотал тряпку, но не удержал разваливающийся свёрток, и на пол посыпались золотые украшения.

Огромных размеров серьги, под стать им массивные кольца, браслеты, какие-то кулоны, фигурки животных, золотой гребешок и несколько золотых же бусин.

— Ахереть... — не смог я сдержать восхищенного вздоха. — Откуда это?

Маловероятно что в посёлке был музей или что-то таком роде, но даже если это и так, таких сокровищ в нём не могло быть в принципе. Я даже сомневался что в центральных музеях найдется что-то подобное. Работа древних мастеров просто поражала, все мелкие детали проработаны с такой тщательностью, что даже в современном мире считались бы чем-то нереальным.

— Возможно они курганы какие-то раскопали? — предположила Аня.

Я тоже сперва подумал о курганах, но уж больно ассортимент богатый, и это мы открыли только пару пакетов, а здесь их ещё штук десять.

— Как-то жирно для курганов, мне кажется скифы своих покойников попроще одевают... — выразил я своё мнение.

— Так ты судишь по тем курганам что раскапывали в наше время, — возразила супруга, — а ты прикинь что что их грабили в течении трёх тысячелетий, да и наши археологи тоже не всё показывали. — Одно колечко государству, три в карман.

— Возможно. Только всё равно это ничего не объясняет. — не поддался я.

— Я тоже считаю что Аня права, — неохотно отрываясь от перебирания украшений, заговорил Андрей, — даже уверен в этом, я поначалу значения не придал, но они частенько говорили о каких-то раскопках, я то думал они про развалины посёлка говорят, но теперь понимаю что имелось ввиду совсем другое.

— Ну допустим, но где там курганы? Мы же обследовали посёлок вместе с окраинами? С дедом облетали несколько раз, в радиусе двадцати километров, и не было ничего похожего. Там вообще кроме леса, в округе ничего нет.

— Так скорее всего они в лесу и стоят где-нибудь. Почему нет? Может даже и не курганы, могилы какие-нибудь, не знаю; усыпальницы, гробницы. Всяко же может быть?

— Возможно ты прав, только это не объясняет всего того что произошло вчера. Ты же не думаешь что сами скифы поднялись из могил, и порезали мужиков?

— Я ничего не думаю Василий, — развёл руками Андрей. — Я глазам своим верю, а они меня точно не обманывают.

— И что же ты видишь?

— Во-первых я вижу вот это — показал он на рассыпанные украшения, и слышал от самих мужиков и про золото, и про раскопки. — принялся загибать пальцы Андрей, — во-вторых, зная что скрывал Иваныч, становится понятно почему он так себя странно вёл. В третьих, все кроме Рустама мертвы, и убиты они холодным оружием найденным в руке у изрешеченного пулями трупа.

— Ну ведь это ещё не факт. Это проверить надо! — я очень не хотел верить в сверхъестественное, его и так в этом мире через край.

— Я тебе перечислил то что сам видел, и для меня это факты. Но скажи тебе кто-нибудь год назад что ты попадешь сюда, и назови это фактом, ты бы поверил?

В этот момент в дверь постучали.

Быстро собрав всё в кучу мы накрыли сверху мешком, а Андрей еще и сверху уселся.

Но это был Леонид. Раскрасневшийся, с выпученными глазами, он вытащил меня наружу, и быстро зашептал прямо в ухо.

— Рустам пропал! Мы никуда не уходили, я тебе клянусь! Он просто взял, и исчез!

Глава 10

— В смысле исчез? — переспросил я.

— В прямом. Он бормотал что-то, потом засыпать стал, на лавку укладываться, я хотел подушку ему подложить, отвернулся на секунду, поворачиваюсь, а его нет.

— Что, совсем нет? — снова переспросил я, в тайне надеясь что сейчас Леонид хлопнет меня по плечу, и заржёт, радуясь как ловко всех провёл. Но тот только трясся, бестолково оглядывался, и крутил головой.

— Гадом буду! Исчез Рустамка! — как заведённый, твердил он.

— Что-то случилось? — Из двери выглянула Аня.

— Сейчас, пока здесь побудьте. — не стал я ничего объяснять, и бодро потрусил за Леонидом, но понимая что произошло нечто серьёзное, ни Аня, ни Андрей слушать меня не стали, и прикрыв дверь, побежали следом.

— Что то с Рустамом? — вдогонку кричала Аня. Андрей же зачем-то захватил автомат и судя по щёлканью затвора, готовился к войне.

Расстояние от самолёта до сторожки небольшое, поэтому преодолеваем его достаточно быстро, и так же гурьбой ввалившись внутрь, наконец останавливаемся. Беглый осмотр ничего не даёт. В сторожке никого кроме двоих молодцев с ошарашенными лицами нет. Спрятаться негде; пара лавок, три стула, стол да печка, вот и всё убранство.

— «Как это могло произойти?» «Где Рустам?» и «Что за херня?» — Эти три вопроса прозвучали одновременно, и так же одновременно остались без ответа.

Не зная что предпринять, я зачем-то заглянул под стол, хотя и так было видно что там никого нет.

— А вы что? Видели куда он делся? — повернулся я к мужикам.

— Мы не видели... Он просто был, был, а потом взял, и исчез!.. — озвучил свою версию Иван, Володя же синхронно покачал головой, и выдал содержательное,

— Ну-у...

Мда, с ними каши не сваришь. И я вновь взялся за Леонида.

— Лёня, может вы выходили куда-то? Или дружно отвернулись? Ты вспомни? — честно говоря у меня просто слов не было, я не понимал каким образом человек может пропасть из комнатушки три на четыре метра незаметно для окружающих? Через окно? — Так оно заклеено насмерть, захочешь не отдерешь. Дверь? Но тогда как он мог пройти мимо мужиков? Получается что они сами его куда-то дели, а теперь выкручиваются? Может прибили ненароком, да припрятали? Вон кулаки какие у обоих... Но как быть с Леонидом? Ему я не мог не верить. — Запугали? Или он сам прибил Рустамчика? — Бред какой-то получается...

— Бляха муха Василий! — вспылил Леонид, — я что на дибила похож? Или мы все втроем на дибилов похожи?

Говорить этим здоровенным лбам что таки да, они похожи на дебилов, я не стал, ограничившись повторением вопроса.

— Значит не выходили?

— Подождите. — прервала меня супруга. — На улице снег идёт, если он каким-то образом покинул сторожку, должны следы были остаться. Надо проверить.

И не сговариваясь мы все снова высыпали на улицу.

До машины чуть присыпанный след, и свежая дорожка к самолёту. И всё. Но в машине никого, а от самолета мы только что прибежали сами.

— Значит точно не выходил...

— А я тебе что говорю! — обрадованно воскликнул Леонид, понимая как нелепо выглядят подобные объяснения, он обрадовался когда нашлось реальное подтверждение его словам. Других выходов из сторожки просто не было, и если Рустама не сожрали эти два огромных мужика под предводительством того же Леонида, значит всё правда, и он просто исчез в никуда.

— Так, Лёнь, — подождав когда все немного выговорятся, я отозвал Леонида в сторонку, — тебе надо сходить до Алексеича, и потихоньку ему рассказать о том что произошло. Только так чтобы никто не слышал. Ты понял?

— Я то понял, а мужиков куда? — уточнил он.

— Они пусть здесь пока посторожат, чайник есть, пожрать тоже, — не помрут.

По большому счёту они и не нужны уже, надобность отпала вместе с исчезновением Рустама, но если их сейчас отпустить, максимум через час стоит ждать делегацию армянской диаспоры.

— Как Алексеичу объяснишь всё, возвращайся, друзей своих караулить будешь. — продолжил «напутствие» я.

— Это понятно, но что я им скажу?

— Блин, Лёня, ну придумай что-нибудь, мол место преступления охранять надо, не пускать никого. Ты маленький что ли?

— Нет, не маленький. — махнул он головой, и нахмурившись, спросил, — а где тут преступление то?

— А что, пропажа человека преступлением уже не считается?

По хорошему бы участкового сюда, он дело своё знает, любого вмиг расколет. Но боюсь с его участием всё еще больше запутается.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял... — выдав одну из «присказок», Леонид уныло вздохнул, и вернулся к своим товарищам.

Я же подошел к Ане и Андрею.

— Андрюх, не в службу а в дружбу, метнись кабанчиком в ангар, за бочкой, надо масло слить, а я прогрею пойду, пока мотор совсем не застыл, — годится?

С Рустамом конечно непонятки, но текущие дела никто не отменял, я и так уже кучу времени потерял, теперь опять греть, а это лишние литры драгоценного топлива.

— Как скажешь. Только чур без меня не улетайте. — не забыв пошутить, он развернулся, и протаптывая новую цепочку следов, направился к ангару.

Оно конечно можно было бы и ещё кого-то привлечь, как мы обычно и поступали, но опять же, из-за соображений секретности, делать я этого не стал. Сейчас главное масло слить, — зимой это критично, а заправить и проверить можно и потом будет, не горит.

И только мы с Аней направились к самолёту, как из-за угла сторожки вышла молодая женщина с маленьким ребёнком.

— Ты её знаешь? — тихонько спросил я супругу.

Прежде чем ответить, Аня прищурилась, летящий снег слепил глаза, и сказала,

— Знаю, это Катя, поваром в школе работает.

— А какого лешего ей тут надо? — успел проворчать я, до того как женщина подошла к нам.

— Добрый день, вы ведь Василий? — очень вежливо поздоровалась она.

Невысокая, с обветренным от мороза лицом, в вязанной шапке, валенках и короткой куртке, женщина мне кого-то напоминала, но я никак не мог вспомнить кого. В станице есть несколько десятков «изначальных» семей, прямых потомков первых здешних поселенцев, и все они имеют какие-то общие черты; есть поголовно рыжие, — причём кто бы ни приходил в семью, неважно мужчина или женщина, дети так же получаются рыжими. Есть чернявые и носатые, невысокие и кучерявые, длиннорукие и круглоголовые. И эта женщина видимо тоже была одной из «изначальных», поэтому и казалась знакомой.

— Он самый. — кивнул я.

— Меня зовут Катя, я жена Толика Ромашина, он должен был сегодня с вами вернуться, вы не знаете где он? — торопливо «перебирая» слова, испуганно поинтересовалась она.

Толик это тот второй парень с крыши, когда мы зашли в палатку он лежал слева от печки и уже не дышал.

— Знаю. — с трудом заставляя себя не дергаться, выдавил я из себя, — Им пришлось остаться ещё на одну неделю, появились новые обстоятельства.

Женщина тут же поникла и опустила глаза.

— А какие обстоятельства? — так же, не поднимая глаз, спросила она.

— Ничего особенного, просто рабочие моменты, руки нужны. — как мог обтекаемо ответил я.

Женщина поникла ещё сильней.

— У вас что-то случилось? — подключилась Аня.

— Нет, ничего страшного. Просто я подумала что он вернулся...

— Нет, к сожалению. — ответила за меня Аня.

Блин, я так зарапортовался, что чуть было соболезнования не принёс. Никогда не любил сообщать о чём-то плохом, тем более о смерти. Хотя кто это любит?

— А почему вы так подумали? — спросил я, что-то в её словах показалось мне странным, но женщина молчала.

В этот момент Аня обратила внимание на ребенка, и присев перед малышом, протянула ему руку, — Привет, тебя как зовут?

— Петя. — смущённо ответил мальчик.

— А меня Аня. Очень приятно.

— Мне тозе, здлавствуй Аня.

Потом они поговорили о садике, об игрушках, мальчик рассказал про свою домашнюю хрюшку и по секрету сообщил что у него есть черепаха, а папа хочет сварить из нее суп.

Пока они разговаривали, женщина молчала, и только когда Аня поднялась, ответила.

— Не знаю, может я чего-то перепутала, но я позавчера передавала с Сашей для мужа тёплый свитер, — он сказал что в самолете очень холодно, а сегодня, полчаса назад, нашла его на том же месте в шкафу. Ну и решила что он вернулся.

— С Сашей казахом передавали? — уточнил я, отгоняя от себя неприятные образы всплывшие при упоминании его имени.

— Да, — подтвердила женщина, — он накануне заходил, молоко принёс, у них корова хорошая, ну и свитер забрал...

— А не может быть так что вы свитер забыли отдать? — спросила Аня.

— Наверное может. — коротко вздохнула женщина. — Не мог же он без Толика вернуться... Ну я пойду тогда?

— Да-да, идите конечно. — поспешил согласиться я. Тяжело вот так врать, пусть и не со зла. Даже не представляю что будет когда всё вскроется.

Дождавшись когда женщина отойдет подальше, я хотел сказать что-то по поводу её мужа, но Аня прервала меня, и развернувшись, молча побежала к самолёту.

— Ты чего? Стой! — бегать я не любил, летом ладно ещё, а зимой вообще сложно. Обувь неудобная, одежда тяжёлая, потеешь, потом мёрзнешь...

Но Аня только ускорилась, и мне ничего не оставалось как последовать за ней. Снег хрустит, ветер задувает под куртку, но я всё же разогнался, и обогнав её уже перед финишем, встал у двери.

— И так сил нет, а ты тут ещё бегать заставляешь...

— Открывай. — ни на что не обращая внимания, Аня подвинула меня и толкнула примёрзшую уже дверку.

Та неохотно поддалась, и открывшись до половины, остановилась.

— И чего тут? — я повернулся к проёму, и протолкнул дверку дальше.

Мешка с золотом не было. Точнее мешок оставался на месте, но без содержимого.

— Ну ё-моё! Как так то? Мало того этот урод сам сбежал, так он ещё и золото упёр! Говорил я Андрюхе остаться! Ну как так-то?!

Моему отчаянию не было предела. Жалко было не столько само золото, сколько пугала перспектива объясняться. Ведь на слово не поверят, скажут: было золото? — было! Был человек? — был! Тебе доверили? — Тебе! Ну и всё, без разговоров козлом отпущения сделают. И самое главное ни одного следа. — Я быстро огляделся. Не по воздуху же он на самом деле бегает?

Мешки, тряпичная обертка, бечевки...всё на месте. А содержимого нет.

— Отойди ка... — протолкнув меня дальше, в салон поднялась Аня.

Я же продолжал возмущаться, перебирая лежащие на полу тряпки.

— Не пойму только на хрена он распаковал то всё? Это ж долго и неудобно? Он что, идиот?

Сомнений в том что Рустам и есть вор, теперь у меня не было никаких. Притворился «поехавшим», отвлёк как-то Леньку с мужиками, добежал до самолёта, спрятался где-то, может на крыле даже, — там если сверху лечь, не заметно будет. Дождался пока мы уйдём, проник в салон, хотя чего тут проникать, дверь то открыта. Забрал золото и свалил.

— Не просто идиот, а ещё и сильный идиот... — каким то странным голосом объявила Аня.

— Чего? — не понял я.

— Он не только всё золото выпотрошил, он ещё и труп с собой забрал...

— Какой на хрен труп? — обернулся я к ней, и остолбенел...На полу, там где мы оставили Иваныча, лежал лишь кусок брезента.

Слов у меня не было. Если построенная только что версия хоть как-то тянула на правду — пусть и с оговорками, то с исчезновением тела всё опять вставало с ног на голову.

— Бочку ставлю? — откуда-то снаружи донёсся голос Андрея. Он уже вернулся.

Я вышел, и указав место куда ставить ёмкость, снова поднялся на борт и зашел в кабину. Как бы там ни было, а масло сливать надо. Ещё немного и колом встанет, тогда помучатся с придётся.

Но в этот раз мотор капризничать не стал. Чихнул пару раз, фыркнул, и набирая силу подхватился. Стрелки температурных датчиков лежали в крайнем положении, давление показывало немного больше нормы, генератор в зелёной зоне, остальное тоже приемлемо. Минут пять поработает и можно глушить, масло слить хватит.

Естественно я понимал что ни Рустам, ни кто-то другой из ныне живущих не мог вот так запросто вынести полсотни килограмм благородного металла, да ещё и труп с собой прихватить. Причём сделать это быстро, и совершенно бесследно. Как минимум следы должны были остаться. Вот только закостенелый мозг отчаянно цеплялся за любую возможность, лишь бы не верить во всякую ерунду. Ведь это что получается? Если без оглядки на общепринятые догмы? Был человек, и пропал. Из маленькой комнатки с одним выходом исчез, да ещё и прямо из под носа троих стражников. Не чудо ли? Оно самое! Точнее чертовщина.

А с золотом ещё страньше. Я, когда в дверь постучали, перстенёк один в карман спрятал, тот который разглядывал. Не специально, даже не понял как, на автомате. И уже в сторожке, сунув в карман руку, его там обнаружил.

И вот не могу вспомнить момент когда он исчез. Вроде теребил я его на нервах, потом на что-то отвлёкся, и вроде больше не замечал. И только сейчас, когда мы всё это увидели, стал рыться по карманам, но уже безрезультатно.

— Садись. — показав на кресло, позвал я Аню. Андрей в это время стоял возле оставшихся от золота тряпок, и недоуменно их разглядывал.

— Надевай. — когда супруга заняла место второго пилота, я показал ей на гарнитуру, и щёлкнув тумблером, включил внутреннюю связь.

— Слышишь меня? — спросил я, когда она разобралась с нашей нестандартной поделкой.

Аня поправила шапку, и накинула сверху капюшон, в кабине тоже было не жарко.

— Слышу.

— Я тут когда уходили с Лёнькой в сторожку, перстень в карман машинально сунул. — решил я поделиться.

— И где он? — буднично, как будто зная что я отвечу, спросила Аня.

— Пропал.

— Карманы не дырявые?

Я ещё раз проверил карман на наличие дыр, и убедившись что их там нет, сообщил об этом.

— Вылететь, пока бежали, не мог? — так же буднично допытывалась она.

— Да как он бы вылетел? Во-первых карман глубокий, а во вторых перстёнек сам по себе тяжелый...

— Слушай, а нам не почудилось это всё? — когда она ничего не ответила, я почему-то подумал про галлюцинации. Может и нет всего этого, может мы сожрали чего-то не того, или траванулись чем-то. А сейчас пройдет, схлынет наваждение, и всё устаканится. От этой мысли мне даже похорошело как-то.

— Нет, не почудилось. — покачала она головой, и протянула мне телефон с отрытой галереей.

Трупов тут не было, а вот несколько украшений Аня зафиксировала.

Тут и серьги, и колечки кучкой, и браслет, и даже общий вид всего этого богатства.

— Ну да... Не показалось. А ты как поняла что золото пропало?

Когда Аня побежала к самолету я хотел спросить что она там забыла, да еще так резко, но обнаружив пропажу, забыл обо всём на свете.

— Да просто отвлеклась на секундочку, представила самый невозможный, на наиболее логичный вариант, и всё встало на свои места. — чуть с заминкой, но всё же ответила она.

Я задумался. А какой я вижу логичный вариант? Куда могут средь бела дня исчезать люди?

— Не знаю как, — не дала мне подумать Аня, — но мне кажется что тут произошло тоже самое что с нами весной, они просто перенеслись во времени.

— Нет но...

— Не перебивай пожалуйста, дай я мысль закончу. — остановила меня она. — Люди не первый раз бесследно исчезают, и в самом начале, и позже несколько раз так было. Потом ты рассказывал что в городе появляются вещи всякие, причём происходит это с завидной регулярностью. Над нашим исчезновением скорее всего тоже гадают, и это не один человек, а целая деревня.

— То есть ты хочешь сказать что и Рустам, и золото с телом Иваныча перенеслись во времени?

— Что-то вроде того. Не знаю как, не знаю почему, но это самое логичное объяснение какое я вижу.

— Но почему именно во времени? Могла же быть какая-то пространственная дыра например, или другое измерение?

— Для дыры больно избирательно. В сторожке Рустам, в самолёте труп и золото, в кармане твоем перстень, а в шкафу Кати, наоборот появилась вещь которая не должна была там быть.

— Так она вроде сказала что напутала со свитером?

— Нет, она просто приняла моё предположение, руководствуясь простой формулой — Того чего не может быть, никогда и быть не может. Сама себя уговорила. А ты представь что некто, или нечто, откатил для отдельных личностей время дня на три назад. Ещё до вашего вылета.

— Постой, тогда получается что золото ушло туда откуда его взяли, а свитер вернулся на своё место?

— Ну если всё так, то да, все эти вещи вернулись туда где находились когда-то.

— А мужики как же? Они то куда делись?

— Если следовать этой логике, то тоже должны были откатиться к заданной точке во времени.

— Это значит они сейчас по домам сидят? — наконец дошло до меня.

— Возможно, надо проверять.

Глава 11

Мотор прогрелся быстро, сливали только долго; не знаю почему, но масло, даже горячее, текло очень медленно, и вместо положенных пятнадцати минут мы провозились около часа.

Леонид за это время успел прийти, и снова уйти, так же в качестве посыльного. Подробности передавать на словах я не стал, попросил лишь обрисовать в общем, и взять адреса Иваныча и его группы, — не терпелось проверить нашу гипотезу.

Честно сказать я не особо надеялся на оживление мужиков, оно хоть и складно выходило, но всё равно находилось за гранью моего понимания. Потому что если всё действительно так, и люди вернулись так же как свитер, нам всем придётся полностью перестраивать привычное восприятие мира. И к чему это приведёт, одному богу известно.

Оттащив бочку в смежную с ангаром комнатку, мы растопили там печь, — точнее не растопили, а оживили — глубоко в её чреве ещё теплились малиновые уголёчки, стоило лишь подкинуть пачку бересты, подуть, и они разгорелись. Дождавшись когда гудение печи станет ровным, мы немного отогрелись, стряхнули снег с унтов, и с сожалением вздыхая, покинули тёплое местечко. Нужно было ещё снять аккумуляторы с самолёта, иначе они замерзнут, и это будет уже совсем другая история. Оно конечно дело нехитрое, но времени заняло порядком; пока раскрутишь наколхоженные крепления, — батареи немного отличались от родных и не помещались в специально приспособленные места, ну и пока погрузишь на тележку, пока допрёшь... Это летом на тележке хорошо по земле катить, а по снегу как-то не очень едет, приходится где толкать, а где и на руках нести.

В общем мы ещё не закончили, а Леонид уже опять успел вернуться. Сказал что Алексеич слегка в шоке, но к известию отнесся адекватно, и передал мне нацарапанные на тетрадном листке адреса.

Шесть человек, двое неподалеку, один в самом конце, и ещё трое на седьмой улице. Пешком долго, значит надо брать машину и начинать с дальних адресов.

— Тогда тебе и ехать Лёнь. — обрадовал я "посланника". — Меня знают, переполошатся раньше времени, а ты подозрения не вызовешь, спросишь, вроде как по делу какому-то, ну а дальше сам смотри, как пойдёт, главное узнать, дома человек, или нет.

— Погоди, я с ним поеду. — вмешалась Аня, — тоже хочу посмотреть.

Спорить я не стал, так действительно лучше. Леонида ещё можно обмануть, испугаются, скажут мол нет никого, а жену мою не проведёшь, ложь она за версту чует. Тем более что и говорить скорее всего придется с женщинами.

— И это... — задержал я их, — оружие возьмите, на всякий случай...

Если не на дежурстве, по селу с пушками мы не бегали, максимум что-то под одеждой, но в данном случае лучше перестраховаться, неизвестно как оно пойдёт.

— Думаешь всё так серьёзно? — недоверчиво глянул Леонид. — Я мужиков этих давно знаю, нормальные они...

— Блин, Лёнь, твои нормальные мужики все там лежат, — махнул я в сторону самолёта, — а тут вообще хрен знает. — Возьми калаш, не пригодится, — и слава богу, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть, сам же знаешь.

Спорить дальше Леонид не стал, проникся. Скорчил правда лицо недовольное, и заскочив в сторожку, вышел оттуда с укороченным калашом, который сразу же закинул на заднее сиденье.

— Начните с Иваныча, и если вдруг он дома, сразу возвращайтесь. — отдав последнее напутствие супруге, я захлопнул дверь.

Мотор заурчал, поработал десять секунд, и хрустя свежевыпавшим снежком, машина тронулась с места, а мы с Андреем потащили аккумуляторы к ангару.

— Как думаешь? Вернутся они? — спросил я, когда разгрузившись, уселся передохнуть возле нагревающейся печи.

— Кто? Лёнька? — не сразу понял он.

— Причём тут Лёнька? Я про Иваныча с Рустамом.

Андрей пожал плечами.

— Не знаю. Звучит бредово. Не верю я во всю эту чертовщину.

Он помолчал немного, и продолжил.

— Вроде и складно всё, и саму возможность подобного отрицать глупо, но не могу себя заставить. Умом понимаю что Аня правильно говорит, логично всё, но наверное я настолько закостенелый маразматик что чуждо мне это...

— Но труп то пропал. — возразил я.

Андрей кивнул.

— Знаю. Поэтому и не спорю. Только заставить себя думать что это наша реальность, не могу. Я вообще после того как башкой повредился, стал как-то иначе всё воспринимать... Живу вроде, дышу как все, думаю даже... Но стоит глаза закрыть, и кажется мне, будто я и не просыпался вовсе, уснул в том, в нашем мире, и сплю до сих пор.

— Ну ущипни себя.

— Думаешь не щипал? Ещё как щипал...Не помогает, так и сплю.

— Ну сон это тоже неплохо. Ты главное не забывай что для окружающих это совсем не сон, а самая что ни на есть реальная реальность, причём очень жестокая, и от того как мы себя поведём в целом, и ты сам в частности, сейчас очень многое зависит.

— Например? — кисло уточнил Андрей.

— Например будущее наших с тобой детей. Ты же не хочешь чтобы твои жена и дочь украсили чей-то гарем?

— Не хочу. Но это же сон?

Я ещё там, в посёлке заметил что с Андрюхой что-то неладное творится, но как-то значения не придал, и наверное зря. Судя по всему он прав, и удар головой не прошёл даром, — иначе чем объяснить его такое поведение?

— К доктору бы тебе Андрюх, я тут вспомнил картинку одну, смешную, как раз про наш с тобой разговор.

— Какую?

— А там сидят два монаха, и спорят на тему реальности бытия, хохочут оба, и один другому говорит, — а давай ты будешь не здесь, а я не сейчас. Давай?

Так и мы с тобой — ты не здесь, а я не сейчас...

Андрей усмехнулся.

— Ну ты психолог прямо. Я ж не сумасшедший; и вижу всё, и слышу, и понимаю. А на счёт сна, это я так, депрессую чего-то... Нажраться что-ли?

— Вот разберёмся со всем этим дерьмом, тогда и нажрёмся. А пока пошли в сторожку, Аня с Лёнькой должны уже вернуться.

И мы, надев шапки и поплотнее укутавшись, вышли на улицу как раз в тот момент когда со стороны хутора показался Уазик.

Проколесив прямо до сторожки, он остановился и похлопав дверями, выпустил пассажиров.

Издали конечно не понятно, успешно они съездили, или нет, но судя по тому что не бегут делиться новостями, — вхолостую.

— Нет. Дома они не появились. — подтвердил мои догадки Леонид.

— Хреново... — я до последнего надеялся что не придётся ничего объяснять родственникам погибших, а теперь хоть плачь, хоть вой, а в кузовок полезай. Хреново...

— Ну и что будем делать?

— Хороший вопрос. Не знаю. Я бы отдохнул немного, а там глядишь и мысли какие появятся. Алексеич чего говорил? — обратился я к Леониду, он последний был в штабе.

— Ничего конкретно, сказал думать надо.

— Ну и отлично. Он пусть думает, а мы тогда по домам пока, спать охота, да и пожрать бы не мешало. А то желудок уже сам себя переваривает. — Я посмотрел на часы; без десяти четыре, ещё пара часов и стемнеет.

— А с мужиками чего? — Леонид взглядом показал на дверь сторожки.

— Да ничего. Постарайся им растолковать что трепать о сегодняшнем не стоит, и отпусти, не держать же их здесь вечно?

— Хорошо. Попробую объяснить.

— Тебя подвести?

— Нет, езжайте, я пока тут поохраняю. — отказался он, и не оборачиваясь, пошёл к дверям сторожки.

*****

Закинув Андрея к нему домой, мы с Аней заехали в больницу, я хотел повидать деда, справиться о здоровье, и узнать почему плохо сливалось масло, но он спал, и я не стал его беспокоить. У неё тоже были какие-то дела, и прежде чем она освободилась, я успел хорошенько подмёрзнуть.

Вроде бы и недолго всё, но к дому подъехали когда уже начинало темнеть.

Пять сорок, показывали часы у меня на руке.

— Погоди. — Аня остановилась прямо у порога.

— Забыла чего?

Она частенько забывала что-нибудь в машине, обычно это был телефон, но в принципе это могло быть всё что угодно.

— Нет. Ничего не забыла. Погоди-ка... — и развернувшись на сто восемьдесят градусов, она быстро пошла к закутку где обитал питомец.

Я последовал за ней.

Твареныш так и жил в той же клетке, но ещё немного, и она ему станет мала. А как, и из чего, делать новую, а главное стоит ли? — Я не знал. Нарастить бы её, но по-хорошему надо посерьёзнее что-то; сантиметровые прутья пока справлялись, но он ни разу и не пытался вырваться. Вот только я видел на что способны его родичи, поэтому и сомневался что такая клетка сможет его удержать.

— Ну что ты, что ты так разволновался... — Зайдя в внутрь, Аня сразу направилась к своему питомцу, а я щёлкнул выключателем, подавая питание на автомобильную лампочку над клеткой.

Твареныш беспокойно метался из угла в угол, весь какой-то дёрганный: то ли испуган, то ли разозлён, непонятно.

— Успокойся... Ну... Что тебя так напугало?.. — продолжала увещевать Анна. Слыша её голос, тот вроде останавливался, но спустя мгновение вновь начинал своё бестолковое метание.

— Может жрать хочет? — предположил я, подойдя поближе.

— Нет. Его что-то беспокоит, он словно чего-то ждёт. Чего-то очень желанного, но не очень хорошего. Ему страшно. — ответила Аня. Она с самого начала слышала его мысли, точнее даже не мысли в привычном понимании, она улавливала что-то вроде мыслеобразов и общего настроя зверёныша.

— Как волка не корми, а он всё в лес смотрит... Может уже послушаешь умного человека?

Я много раз предлагал ей грохнуть тварь, но она ни в какую не соглашалась.

— Отстань. — в очередной раз отмахнулась она. — Лучше принеси ему рыбы, я там отложила несколько штук, в сенях на приступке, в пакете.

Странно конечно что он так ведёт себя, хотя если вспомнить, это уже не в первый раз, просто тогда он был куда меньше, и не полностью здоров, поэтому как-то и не обратили внимания.

Мне даже показалось что за те дни что я не заходил к нему, он прилично подрос, стал более массивным, ещё больше оброс мышцами, раздался в «плечах», и вроде бы даже оволосел.

И это меньше чем за неделю.

Захватив рыбу, я вернулся обратно, и отдал её Ане. Она поставила пакет на землю, достала оттуда небольшого карася, — грамм на четыреста, и пропихнула между прутьев клетки.

Твареныш не ел. Он даже внимания не обратил на подношение, и вместо того чтобы сесть в ожидании команды, ещё больше разошёлся.

— Чего это с ним? — спросил я, нащупывая рукоять револьвера. С переходом на зимнюю форму одежды я стал носить его в самодельной наплечной кобуре, доставать конечно тоже не айс, но всяко лучше чем из-за пояса.

И хотя мой револьвер против тварей — оружие так себе, но тут всё же хоть и подросший, но детёныш, бронёй не оброс ещё, да и косточки пока слабые. Не знаю как долго у них проходит взросление, но если он вырастет во взрослого самца, — это будет хрень размером с телёнка, и остановить такого монстра из револьвера нечего и думать. Очередь из калаша только, да и то если в упор. За всё время что мы здесь обитаем, убивали только самок, да мелких особей типа этого, более крупные экземпляры нам не попадались. Видеть их конечно видели, но ни одного пока не подстрелили.

— Не знаю. Как-то совсем странно себя ведёт. — Твареныш так и ходил по клетке, мотыляя корявым обрубком хвоста.

— Может свет его раздражает? Или поранился? — крови хоть и не видно, но мало ли, занозу посадил, или прищемил чего.

— Нет, не думаю. Ты иди, я попробую его успокоить. — не оборачиваясь, попросила супруга.

Я конечно напрягся, оставлять её одну не хотелось, но потоптавшись немного, решил всё же послушаться: вдруг это я его так раздражаю? У меня к этому гаду отношение особое, будь моя воля — давно бы грохнул, и он это чувствует, может поэтому и разнервничался. Хотя хрен его знает.

Вышел из закутка, дошел до сарая, посмотрел на ветряк — что-то он в последнее время барахлить начал, и отложив починку до лучших времен, вернулся домой.

Запах дыма, глины, и каких-то пряностей. Эти ароматы поселились ещё с лета: дым, понятно, — топим-с, а из глины девочки лепили всякую всячину и обжигая в печи, разукрашивали. Скучно им; интернета нет, привычной школы тоже, вот и занимают себя как могут. Телефоны и прочие гаджеты теперь только по праздникам, пытаемся растянуть их на подольше, в городе наверное можно купить что-то подобное, но когда мы туда ещё попадем? Так что дети наши растут без дурного влияния прогресса. Хотя я теперь уже и сомневался, — дурного ли? — Тот ещё вопрос.

Развесив верхнюю одежду поближе к печке, сверху я поставил унты — пусть сохнут. Девочки покрутились вокруг меня с минутку, а потом убежали обратно в детскую, там во всю шло строительство домика для котенка из подручных материалов. Сын же сидел за столом, и что-то старательно ковырял.

— Чего ломаешь? — спросил я.

— Ружье переделываю. — не отрываясь от своего занятия, отозвался он. — Хочу чтобы без приклада стреляло, мне Димкин отец объяснил как сделать можно.

Ещё в конце августа я это ружье у одного кренделя выменял на двустволку, ему для охоты нужно было что-то поточнее, а мне показалось что четыре патрона в магазине всяко лучше чем два.

Сто шестой тозик, девяносто пятого года выпуска, короткий гладкоствол, магазин на четыре патрона, пятый в стволе, в сложенном виде похож на кулацкий обрез, — его кстати за это сходство прозвали «Смерть председателя». Очень интересное оружие, с единственным на мой взгляд недостатком — стреляет лишь с разложенным прикладом. А так этот тозик — мечта. Скорострельный, убойный на коротких дистанциях, лёгкий, с неплохой развесовкой — стрелять можно даже по-пистолетному, а если заряжать не дробью, а пулей, то с пятидесяти метров при определённой сноровке легко попадаешь в пластиковую полторашку.

— Ты смотри не сломай его, а то с чем на охоту ходить будешь? — сыну я вполне доверял, если он брался за что-то, то только в случае полной уверенности в успехе. Конечно кроме сто шестого в доме были ещё гладкостволы, но из всего арсенала этот коротыш нравился мне больше всех, и потерять его было бы не очень приятно.

— Не сломаю. Тем более я почти закончил... На вот, попробуй!

Я подошёл к столу, взял ружьё в руки, покрутил его, и сняв с предохранителя, спустил курок.

— Вот видишь, работает! — гордо констатировал сын. — Сейчас ещё немного подточу, и можно в лес идти, мама просила мяса добыть на завтра. Ты кстати порох не получал?

Порох у нас выдавали не чаще раза в месяц, по количеству человек в семье, надо было заранее подавать заявку, и ждать своей очереди. А так как охотились почти все, поэтому спрос намного превышал предложение. К тому же запасы удобрений, из которых собственно и выделяли серу с селитрой для производства пороха, неуклонно подходили к концу. Изначально большой запас был у фермеров, что-то пособирали по частным хозяйствам, я сам отвозил несколько пачек азотнокислого удобрения. Но сейчас уже добивали остатки.

— Нет, а у нас что, закончился уже?

— Ну есть немного, но лишним по-любому не будет.

— Сколько осталось? Где банка? — порох мы хранили в большой жестяной бадье литра на три, и когда я в последний раз проверял, половина там точно оставалась.

— Да есть еще, есть, не нервничай. — отмахнулся сын. — Просто по графику уже можно заказывать, плохо что-ли когда лежит за печкой?

— Оно может и не плохо, но ты не забывай, это не магазинный порох, как бы не испортился.

Массово порох делали только чёрный, а так как получался он не очень хорошего качества, — совсем очистить ингредиенты мы не могли, в составе той же серы оставалось много примесей, поэтому хранился совсем недолго, и копить его я не видел особого смысла. Этой пол банки нам на год точно хватит, а там он скорее всего уже и испортится, отсыреет просто.

— Так что, можно пострелять вдоволь? — оживился он.

— Какой ты молодец, а про ресурс оружия знаешь что-нибудь? — у оружия, как и у всех технологичных устройств, был свой срок жизни, и если палить не по делу, этот срок будет очень недолгим. В руках конечно не разорвет, но точность пострадает, плюс сам механизм будет заедать, ну и всякое такое.

— Какой ты скучный. — видя что халявы не будет, сын тяжко вздохнул, и поднявшись из-за стола, вышел в сени.

Глава 12

Минут через десять вернулась Аня, и захватив из холодных сенцев большую кастрюлю, поставила разогреваться на печку.

— Ну что? Не успокоился? — так чтобы не слышали дети, поинтересовался я.

— Нет, так и ходит. Даже не знаю что и делать. — огорчённо вздохнула супруга. — Накрыла клетку мешковиной, если его собаки напугали, то должно помочь. Замкнутое пространство даёт чувство защищенности.

— Интересно кто может напугать этого гоблина? Если ты не забыла, после его появления собаки словно мешком прибитые ходят. — я действительно не представлял что причиной такого поведения твари может быть кто-то из наших домашних животных. Если так, гипотетически представить, то хоть какие-то шансы есть лишь у алабая, овчарок же он просто на лоскуты порвёт и даже не почешется.

— И потом, как по твоему они могли проникнуть к нему? По воздуху?

— Я только предположила. Он напуган, но чего мог испугаться, непонятно... — Аня на секунду снова вышла в сени, и вернувшись, добавила, — Накормлю тебя, и ещё схожу, понаблюдаю. Ты потом куда поедешь?

— Обратно. Надо соляру выгрузить, да оружие прибрать. Не знаю что глава ещё скажет, если совет соберёт, то те трындеть до завтра будут, тогда можно отдохнуть по человечески... Может баньку затопите, пока я езжу?

— Как скажешь. — согласилась жена, выставляя на стол тарелки.

— А что у нас на ужин? — косясь на большую кастрюлю я почему-то подумал про пельмени, но не угадал.

— Борщ и котлеты.

— Круто. А хлеба нет? — с мукой пока не очень, но иногда Аня всё же печёт небольшие булочки, из расчёта по одной на человека. Если доживём, на следующий год посадим больше пшеницы, и тогда, возможно, такого дефицита не будет.

— Нет. Когда бы я успела? — возмущенно, как будто её в чём-то упрекнули, воскликнула она.

— Да я просто спросил...

— А я просто ответила.

Налив мне борща, супруга положила пару здоровенных котлет, и отдельно на тарелке порезав несколько солёных огурцов, опять куда-то вышла.

Так что ел я в одиночестве, раздумывая над тем что же делать дальше. Сам бы я конечно набрал людей надежных, да вернулся в посёлок, — ведь если где и искать концы, то только там.

Но у нас демократия, или скорее даже военный коммунизм. Если я правильно помню значение этого термина. Централизация экономики, перевод всей жизненно важной собственности на общак — иными словами национализация, уравнивание благ — тот же порох, по горсти на рыло, а картошка по мешку на семью. Короче сам я ничего не решаю, и моё мнение в принципе никому не интересно, такая у нас сейчас политика.

Конечно можно отколоться и жить своей семьей ни в чем не участвуя, — есть такие прецеденты, но, как правило, ничем хорошим это не заканчивается, люди у нас такие, или как у всех, или враг народа.

Закончив ужин, я дождался жену, ещё немного посидел с девочками, — помог поставить крышу на кошачий домик, и надев если не подсохшую, то хотя бы нагретую одежду, вышел на улицу.

Снег, ветер, темень и мороз.

Сын затопил баню — дым из трубы уже вовсю шпарит, значит часа через два можно будет идти мыться. Веников в этом году запасли впрок, на чердаке берёзовых штук сто, да дубовых примерно пол сотни, при желании можно каждый раз обновлять. Если раньше баня была больше удовольствием чем необходимостью, то сейчас без неё совсем никак. Душ, ванная, шампуни, гели разные, — всё это осталось в прошлом, теперь только пар, мочалка, да веничек берёзовый.

Пройдя до закутка, заглядываю через верх, клетка накрыта мешковиной, но тварёныш вроде не шумит, успокоился всё-таки.

Выхожу во двор и садясь в машину засекаю время — семь двадцать. Завожу, жду пару минут, и выкручивая руль, разворачиваюсь.

Ехать совсем недолго, а мне почему-то хочется покататься. Не по сугробам конечно, а так чтобы выйти на трассу, да притопить от души под магнитофон. Не знаю, Высоцкий подошел бы по настроению... Как там у него про баньку... Душевно...

Мечтая, почти упираюсь в стену сторожки. Уазу, даже «реконструированому», это не страшно, перед капотом массивный кенгурятник, хотя для наваянного сооружения из труб и швеллеров это название не совсем подходит, Кенгуру от столкновения с такой приблудой разорвёт просто. Слоновник скорее.

— Не спишь? — захожу без стука. Леонид накинул пару проводов на дежурный аккумулятор, и во всю наслаждается благами цивилизации. Теперь кстати очень хорошо понимаешь тех людей из начала двадцатого, что приходили глазеть на «лампочку Ильича».

— Столица Финляндии, девять букв? — он отрывается от кроссворда, и вопросительно ждёт.

— Да пофик. — отмахиваюсь, про финнов я знаю только что они водку хорошую делают, да актера из сериала про охоту. — Как тут дела?

— Вот вертится в голове, а вспомнить не могу никак! — не успокаивается он, и кивая на попыхивающий чайник, предлагает, — чайку?

— Нет Лёнь, спасибо. Надо пушки прибрать, да бочки выгрузить, хоть в сторонку пока откатить, а лучше в ангар сразу.

— Что, прямо сейчас это всё делать надо?

Мне тоже не особо хотелось катать соляру по морозу, но вдруг лететь срочно придётся, а у нас груз на борту...

Само по себе катание бочек операция не сложная, главная трудность в выгрузке из салона; поперёк двери она не проходит, и приходится пихать так, стоймя. Наверно поэтому, всё же решившись разгрузить кукурузник, без передышки мы смогли осилить только четыре штуки.

— Пойдём погреемся, — предложил я Леониду когда совсем замёрз и устал, — посидим чуток, потом продолжим.

— А лучше ну его на хрен. Завтра доделаем, не протухнут. — с готовностью отозвался он. — Я там чаёк заварил отпадный...

И закрыв самолёт, — оружие перенесли в уазик сразу, — мы вернулись в сторожку.

— Я вот как мыслю Василий, — разлив по стаканам свой хваленый чай, заговорил Леонид, — это мы с тобой знаем что Рустам и Иваныч пропали сами собой, а народ то ведь не поверит. Чуешь к чему клоню?

— Разъясни?

— Ну вот смотри. Улетели вы со второй группой, а вернулись с трупом и психом, которых никому не показали, и которые куда-то исчезли. Что люди подумают?

— Так ведь свидетели есть, ты и мужики. — парировал я, — тем более какой нам прок с их исчезновения?

Леонид ухмыльнулся.

— Проку не было, пока ты фотки рыжья скифского не засветил. А так и мотив налицо. — Золото.

— Ну так мы же не скрываем ничего, все фотографии, честь по чести, Алексеичу передали, всё максимально прозрачно.

— Это я понимаю, ты понимаешь, глава может быть понимает, а народ боюсь не поймет. Виновных искать начнут, как бы до беды не дошло...

Леонид говорил правильные вещи, но что я мог? Как мне оправдаться? Если я сам толком не понимаю что произошло?

— Ладно Лёнь, не кипишуй. Чай не дураки в совете у нас, разберутся как-нибудь. Тем более мне какой смысл в золоте? Куда девать то его? У нас всё на виду, — ночами одевать и перед зеркалом красоваться?

— Да кто тебя знает? — шумно отхлебнув из чашки, Леонид хитро посмотрел на меня, — может ты из этих, как они?.. О-о! Вспомнил! Клептоманов!

— Да брось ты... Нашёл преступника, тоже мне...

За окном посигналили.

Я вышел.

Украшенная багажником, с гирляндой разномастных фар белая нива.

— Васёк, там круг собирают, Алексеич тебе просил передать, через полчаса в штабе! — высунулся из машины Игорь Демченко, солидный такой станичник, потомственный казак, только городской и жутко боящийся лошадей. Я тоже не местный, и фобия у меня похожая, наверное поэтому мы с ним как-то сразу нашли общий язык.

— Хорошо Игорь, я подъеду. Спасибо. — поблагодарил его я, но он вышел из машины, и подойдя поближе, добавил заговорщицким шепотом.

— Ты смотри только, я краем уха слыхал что вроде недовольны тобой казаки, готовят что-то недоброе...

— Только что Лёнька стращал, теперь ты тоже... Говорю же, мне скрывать не чего, так и передай. — тоже напрягся я.

Демченко хмыкнул, и спросил.

— Кому передать?

— Извини. Нервы что-то шалят. — пошел на попятный я, видно же, человек помочь хочет, переживает.

— Да ладно. — улыбнулся Игорь, — ты главное не дрейфь, глядишь и обойдётся. — и он снова протянул руку, — Ну давай, удачи!

Поблагодарив его ещё раз, я вернулся в сторожку, и поделился услышанным с Леонидом.

— А я тебе про что? — ничуть не удивился тот. — Народ у нас на расправу скор, сам же знаешь...

Я знал конечно, если ловили кого на воровстве, или хуже того на убийстве, к стенке ставили без суда и следствия.

— Да ладно тебе Лёнь... — мне не хотелось думать что меня могут заподозрить в чём то нехорошем.

— Ладно то ладно, — хмыкнул тот, — а вот я бы подготовился на твоём месте.

— Интересно, и каким же образом? — если меня обвинят в гибели двенадцати человек, и будут уверены что я к этому причастен, не думаю что в этом случае мне хоть что-то поможет. Люди у нас сам знаешь какие, а уж в такой ситуации и подавно. Пустят пулю в башку, и поминай как звали.

— Ну не знаю. Речь подготовь что-ли... Тебе же слово дадут, вот и объяснишь народу как и что. Андрюху предупреди, пусть тоже подготовится. Глядишь и пронесёт.

— Да чего мне готовить? Расскажу как дело было, да и всё! Темнить мне не за чем. — в этот момент я был настолько уверен в себе, что все Леонидовы увещевания пропускал мимо ушей. Знать бы тогда что он окажется на сто процентов прав, может быть как-то по другому всё сложилось.

Но я не знал, и посидев ещё сколько-то в сторожке, посмотрел на часы, до назначенного времени оставалось десять минут, попрощался с Леонидом, — он сегодня дежурил, поэтому никуда не спешил, сел в машину, и поехал к штабу.

Несмотря на позднее время суток, народу здесь собралось прилично. Кто-то курил, кто-то просто стоял — по причине отсутствия табака, курить бросили многие, кто-то как и я только приехал.

Я конечно предполагал что меня тут ждут, но такого внимания предугадать не мог. Проходя мимо столпившихся мужиков я не услышал ни шороха. Ни здрасьте тебе, ни насрать. Полнейшая, я бы даже сказал гробовая тишина.

Поднявшись по лестнице, я зашёл внутрь, одним видом своей спины оживляя толпу, которая тут же потянулась следом.

Народу в зале тоже было прилично, человек пятнадцать, или около того, с теми что караулили меня у входа получалось почти полсотни, как-то многовато для круга, там обычно куда как меньше собирается.

Мне даже как-то зябко стало, зал не топлен, это понятно, но холод который я почувствовал, был несколько иного плана — могильный — наверное будет в точку.

Выбрав место на первом ряду с краю, я смело уселся, и приготовился ждать начала собрания. Обычно начинают сразу как соберется круг — а это семь человек казачьего руководства, только как оно будет сейчас, при таком кворуме, я не знал.

Но ждать не пришлось. Почти сразу на сцену выкатился глава, а с ним ещё несколько человек.

— Василий, — сразу позвал меня Сергей Алексеевич, — расскажи уважаемому обществу как всё происходило.

Я поднялся, и опять почувствовав как в спину мне уперлись десятки недобрых взглядов, вышел на сцену. Говорил только по факту, не отвлекаясь на свои умозаключения. Получилось коротко, но всё по делу.

Из зала посыпались вопросы типа: Почему улетели не забрав трупы? почему не пошли со всеми, а остались в самолете? Как нашли Рустама, а самое главное куда потом дели его труп? Причем именно так, труп. Я конечно отвечал, но выходило как-то нескладно. Вот ведь правду говорят, интуицию к делу не пришьёшь, и объяснить почему мы остались в самолете, вместо того чтобы пойти со всеми греться у печки, я не смог.

Много вопросов было про золото, и сводилось всё к главному — куда мы его спрятали?

Аргументы о том что будь я вором, точно не стал бы говорить о золоте, и тем более показывать фотографии — не действовали, собравшиеся в зале мне явно не верили. Не знаю, наверное ещё немного, и меня бы просто растерзали, но положение спас глава, он сказал что прежде чем обвинять человека, нужно расспросить свидетелей, но это будет уже завтра.

Из клуба я бежал со всех ног. Меня не преследовали, но чувство опасности гнало меня вперёд почище иной плётки.

И когда уже сел в машину, откуда-то вынырнул Олег.

— Здоров Васёк. — протянул он руку. — Куда спешишь?

— Долго рассказывать. — не стал я объяснять, — вкратце не расскажешь, а расписывать времени нет, да и без меня найдутся добрые люди, введут в курс дела. А ты чего тут?

— Дежурю. Сегодня вторую смену в ночь. Вот, ближние посты объехал, надо колеса менять, замело, к дальним не пробьюсь, решил мотолыгу взять, а тут народ тусуется, дай думаю погляжу... Всё так серьёзно?

— Ясно. Серьёзно вроде как, но ты извини Олеж, устал как собака, спать хочу, поеду. — ещё раз пожав ему руку, я завел мотор, и захлопнув дверь, тронул машину с места.

В любом случае завтра разберутся, Леонид подтвердит, мужики тоже. Так то Рустам у них пропал, мы с Андреем вообще не при делах, нас в это время там и не было даже.

Вспомнив про Андрея я сразу свернул на пятую, и остановившись напротив его дома, коротко посигналил. Заходить и пугать домашних не хотелось.

Появился он быстро, несмотря на время ещё не спал.

— Блин, Васёк. Ты на часы давно смотрел? Случилось чего? — недовольно проворчал он, усаживаясь на пассажирское сиденье.

— Ну не ночь же ещё. — отмахнулся я, пересказал всё что увидел, пожелал спокойной ночи и поехал домой. Сейчас в баньку, погреюсь чуток, потом стакан опрокину, и наконец спать завалюсь, — утро вечера мудренее, не зря же умные люди говорят.

Машину в этот раз загнал во двор, и прихватив с заднего сиденья автомат, поднялся домой. Хотел ещё на тварюгу глянуть, но передумал, смысла никакого, а если он успокоился, только хуже сделаю.

Дома не спали. Аня сидела за столом и зашивала какие-то тряпки, сын ковырялся со «смертью председателя», а девочки лепили очередную партию глиняных кукол.

— Что-то ты совсем долго. Случилось чего? — не поднимая глаз, прокомментировала моё появление супруга.

— Да запара просто. Вы помылись? — ушёл я от ответа.

— Конечно. Время то уже... Веник там есть, не бери новый.

— Ладно, — согласился я, — тогда пойду сполоснусь, вы ложитесь, не ждите. Утром поговорим.

И оставив домашних, я пошел в баню, захватив с собой смену белья, полотенце, и кусочек мыла — Аня раньше перекладывала обмылками бельё, вроде как от моли, а теперь вот пригодились.

Наверное во всей банной процедуре этот момент я люблю больше всего. — Предвкушение. Когда выходишь из дома, на улице мороз, а ты в «трусах и шляпе» бежишь в баню, представляя как залезешь на полок, поддашь парку, и затаив дыхание будешь ждать когда обжигающее облако опустится вниз, и можно будет вдохнуть полной грудью.

Не знаю как кто, а я считаю что русская баня, впрочем как и любая другая, — залог здоровья и долгой жизни.

Но несмотря на настрой, в этот раз париться я не стал. Хоть и люблю это дело, но уж больно спать хотелось. Так, похлестал пару минут где дотянулся, сполоснулся, и до дому, мечтая теперь не о парке с веничком, а о подушке с одеялом.

Время пол второго. Все уже спят. Закрыл входную дверь, проверил по окнам, и завалившись на свой «дежурный» диван, захрапел не долетая до подушки.

Сколько я спал не знаю. Но когда открыл глаза, было ещё темно, но спать совсем не хотелось. Я приподнялся.

У печки, на деревянном табурете, тихонько сидела Аня.

— Ты чего не спишь?

— Сон плохой приснился. — заторможено, не своим голосом, ответила жена.

— И чего там показывали? — когда она сказала про сон, у меня от сердца отлегло, думал что-то серьёзное.

Аня молчала.

— Ну и что ты видела то? — повторил я.

— Убивать пришли... Люди, много людей... Огонь... Стреляют....

Глава 13

Окончательно стряхивая остатки сна, я поднялся, и подошёл к жене.

— Блин, милая, это же просто сон. Зачем так переживать? — честно говоря мне самому стало не по себе после её слов. Не знаю как она почувствовала, но такой вариант развития событий выглядел вполне реально. Накрутят сами себя, набухаются, и пойдут правосудие вершить.

Аня молчала.

— Сегодня не пятница, значит не сбудется — я попытался пошутить, но обняв её, обратил внимание на кучу вещей сложенных прямо в проходе.

— Не понял... Это что?

— Бежать надо. Срочно бежать. — посмотрев на меня пустыми глазами, ответила супруга тем же чужим голосом.

— Блин. Аня... — Убеждаясь, я помахал рукой перед её лицом. — Она спала.

Глаза открыты, разговаривает осмыслено, но заторможено, и в то же время не просыпается. Собранные вещи вполне это подтверждают.

Книги, пара чугунков, ухват, старый веник, покрывало, драная кошачья подушка, графин с отколотой ручкой, моя гитара и ершик для унитаза. — это то что я смог разглядеть в полумраке. Совсем не похоже на комплект выживальщика.

Теперь главное не напугать; я слышал где-то что лунатиков нельзя будить, поэтому как мог аккуратно подхватил её, и подняв на руки, уложил на свой диван.

Она не сопротивлялась, да и вообще никак не отреагировала, только перед тем как закрыть глаза, посмотрела куда-то сквозь меня, и вновь повторила,

— Бежать... Надо бежать...

Не знаю. Говорят от судьбы не убежишь, кому сгореть суждено, тот не утонет — но будь куда, я бы наверное последовал её совету. И так на нервах, а тут ещё это... Прищуриваясь, смотрю на висящие над столом часы — четыре двадцать пять. Ещё часика два и светать начнёт, может всё же попробовать поспать?

Вот только спать не хочется. И посидев ещё немного рядом с женой, я дождался когда её дыхание выровняется, поднялся и подошёл к окну.

Никого. Темно. Тишина и белый снег. Собаки молчат, в доме напротив едва светится какое-то окошко. Скучно.

Постояв так ещё немного я прикрыл шторку, и уселся за стол.

Чем бы заняться? Просто так сидеть не хочется... Может сложенные супругой вещи разобрать? Или оставить чтобы полюбовалась на дело рук своих? Если не поверит, скажет придумал всё. А у меня доказательство.

Наверное лучше так и сделать, проходу куча не мешает, и до утра вполне потерпит.

В общем, не придумав чем себя занять, я оделся: Трико, футболка, и присев на корточки, попытался найти где-то брошенные вчера носки.

За окном что-то щёлкнуло.

Напрягшись, я потянулся за револьвером, и стараясь не трогать штору, заглянул в щель сбоку.

Никого.

Может сосулька упала?

Наверное зря я кипишую, будь кто-то рядом с домом, собаки бы излаялись. Они конечно побаиваются тварёныша, но на чужих хорошо реагируют, громко.

Наверное всё же поспать надо, а то так и буду на каждый шорох встрепенаться, решил я, и не затягивая, пока не упала ещё одна сосулька, прошёл на кухню. Здесь тоже диван, только короткий, когда то он даже раскладывался, пока в процессе очередной починки не утратил это качество. Но и в таком виде на нём можно неплохо скоротать время до утра. Что я и сделал — улёгся и свесив ноги, закрыл глаза. Поначалу думал не усну, мысли роились, но как-то незаметно задремал. Не глубоко, а так как спал на посту обычно, вроде и бодрствуешь, а вроде и нет. Непонятное состояние.

Не знаю долго ли я так дремал, но когда тихонько постучали в небольшое кухонное окошко, проснулся мгновенно.

— Василий! — позвал кто-то снаружи. — Открой, Василий!

Негромкий знакомый голос. Я выглянул. Возле окна топтался парнишка, водитель Алексеича.

— Чего тебе?

— Сергей Алексеевич просил срочно передать, вот, — потряс он каким-то конвертом, — очень срочно!

Вот ты ж... Что может быть такого срочного, да ещё и в конверте? Теряясь в догадках, я на автомате открыл дверь. Будь на месте этого парня кто-нибудь другой, ни в жизнь бы не повёлся. А тут купился, не подумал даже каким образом он зашёл во двор, и почему молчали собаки.

Единственное что успел, — чуть отклониться от летящего прямо в лоб приклада.

Потом искры из глаз, кто-то матерится, и до кучи я прикладываюсь затылком о что-то очень твёрдое.

Меня поднимают, куда то тащат, кто-то кричит, башка не соображает, вокруг куча мужиков, меня бьют в лицо, по спине, по рёбрам, и вообще по всему до чего могут дотянуться.

— Где Рустам? — перед глазами появляется знакомая рожа, это Давид, глава армянской общины, и один из членов совета.

С трудом сориентировавшись, лепечу что-то в ответ, но видимо не то что он хочет услышать, и получаю один за другим несколько ударов сильных ударов.

— Где мой сын? — повторяет он, едва не тыкаясь в меня носом. Теперь понятно, случись такое с моим ребёнком, я бы тоже не стал разбираться кто прав кто виноват.

— Не знаю. Он исчез... — повторяю, и снова получаю серию ударов, теперь уже куда-то в бок и спину. Кажется ещё чуть чуть, и сдохну прямо тут. Холода не чувствую, падать в снег даже лучше, не так жёстко.

Уродов несколько человек, головой крутить не могу, но как минимум пятеро мельтешат перед глазами. Думал только армяне — ан нет, сборная солянка. И похоже это не все, где-то за спиной скрипит снег.

— Либо ты скажешь куда дел моего сына, — угрожающе рычит он, — либо я сожгу твоих выродков, и заставлю тебя смотреть!

Мыслей никаких нет, только эмоции. Дёргаюсь к нему, но натыкаясь на чей-то кулак, на миг теряю сознание, успевая заметить как они входят в дом.

Тут же очнувшись, слышу крик жены и чей-то злобный мат. Снова пытаюсь вырваться, но опять безуспешно. Бить меня начинают с удвоенной энергией, чувствую себя набитой дерьмом грушей, и где-то на краю сознания удивляюсь почему ещё не сдох.

Мат в доме резко переходит в крики боли и ужаса, раздается выстрел, потом ещё один, снова орут, меня бьют по башке чем-то тяжёлым, и кидают мордой в снег.

Но меня не вырубает, снег трезвит, и я благодарю бога за то, что голова не самая важная часть моего организма.

Не обращая на меня внимания, — а в доме уже не кричат — хрипят и воют, уроды дружно поднимаются по крыльцу и исчезают дверях, снаружи остается только пацан-водитель, но это ненадолго, со стороны улицы кто-то топает, и это явно не спасатели.

Но пока я свободен.

Хватаю приспособленный для отдалбливания льда ломик — толстую арматурину с наваренной заостренной пластиной, и ничуть не сомневаясь, обрушиваю её на пацана.

Револьвер остался на диване, и не обращая ни на что внимания, из-за всех сил рвусь к нему.

Никогда не был жестоким — все люди братья, но сейчас в голове нет ничего кроме желания убивать.

В доме стреляют, теперь это уже «председатель», — его «рык» я хорошо знаю, сзади что-то орут, успеваю захлопнуть входную дверь, и схватив револьвер, разряжаю весь барабан в ненавистные спины. И хотя меткость не мой конёк, промазать практически в упор сложно, они даже понять ничего не успевают, — как стояли, так и легли.

Подхватываю выпавший из чьей-то руки обрез, и ломлюсь в зал — но здесь уже всё кончено. Два окровавленных тела, перепуганный сын с дымящимся сто шестым, и сидящая на полу Аня. Девочек не видно.

— Девчонки где? — кричу, и едва не выбив, распахиваю дверь в детскую. Дочери сидят в углу. Они испуганны, вжимаются друг в дружку и в плюшевого медведя. Но главное живы.

Понимаю что счёт идет на секунды, снаружи уже ломают дверь, и судя по голосам там как минимум ещё несколько человек.

Прыгая как сайгак через разбросанные тела, торможу возле супруги, в комнате темновато, дежурная лампочка почти не светит, но всё же замечаю в её руках окровавленную тушку питомца, он жив, но похоже дела его плохи.

Забираю ружьё у сына, и косясь на трупы, отмечаю отсутствие огнестрельных ранений: у одного разорвано горло, второй развалил кишки по полу. И это явно заслуга твареныша.

Но разбираться некогда, дверь начинает трещать, ещё немного и она дрогнет. До хруста в суставах сжимаю «председателя»

Только странный какой-то треск, он нарастает, и буквально за секунды превращается в оглушающий рёв. У меня словно крылья вырастают, так реветь может только одна машина в колхозе — мотолыга. В памяти всплывают слова Олега про дальние посты и занесенные дороги.

И только я перехожу ближе к двери, как улица «взрывается» гулким стаккато башенного ПКТ.

— Аня! Собирай детей! — ору во весь голос и выскакивая на кухню, прижимаюсь к стене.

Снаружи коптит мотолыга, судя по всему Олег заехал прямо через забор, и сейчас маневрирует по огроду.

Выглядываю в окошко — точно. Выплевывая черные сгустки из выхлопных труб, тягач сдает задом к крыльцу.

Возвращаюсь в комнату, Аня с сыном одевают девчонок. Кричу что-то насчет вещей, и бегу обратно к окну, — из десантного отсека появляется Леонид и пригибаясь, подскакивает к двери.

— Они у Андрюхи! Быстрее!

Дети одеты, Аня закидывает какие-то вещи в большую клетчатую сумку, а на руках у сына лежит накрытый тряпкой тварёныш.

— Бегом! Бегом! — перекрикивая рев двигателя и хлопки выстрелов, командует Леонид. Стреляют со стороны Андрюхиного дома, видимо визитом ко мне мстители не ограничились, и неизвестно что там сейчас происходит.

Мечусь по дому, в голове только одна мысль — уйти подальше отсюда. Поэтому со сборами не затягиваем, и пригибаясь до состояния «ползком», загружаемся в отсек мотолыги. Двери тут же закрываются, и тяжёлая машина срывается с места.

Напрямки через забор между нашими домами метров восемьдесят, эту преграду тягач просто не замечает, пару раз коротко рявкает пулемёт, и мы останавливаемся.

— Пошли! — оставив командирское место, Леонид суёт мне калаш, и хлопнув тяжелыми створками, мы вываливаемся наружу. Дом у Андрея такого же типа как и мой: Крыльцо, вход в небольшие сенцы, дальше кухня и всё остальное. Подходим ближе, с виду всё тихо, но сорванная с петель дверь говорит об обратном.

— Андрюха! Это мы! — кричу, прижавшись к стене. Леонид повторят за мной, но ничего не происходит. Такое ощущение что мы опоздали.

Заходим внутрь, там никого, пробегаем по дому — тоже.

— Куда они подевались? — недоуменно вертит головой Леонид.

— Да пёс его знает. Не могли же с собой их забрать...

В этот момент поднимается одна из половиц, и оттуда, вслед за дулом двустволки, высовывается Андрюхина голова.

— Мужики? — удивляется он. — А эти где?

— В Караганде! Валим Андрюха, валим! — обрывает его Леонид. На разговоры нет времени, Андрей это понимает, и мы молча переносим детей и какие-то вещи в машину.

Места много, единственное неудобство: холод и жёсткие сиденья, но ехать недалеко, — единственный возможный вариант для нас — улететь. Из короткого объяснения узнаю что после моего ухода в клубе ещё долго ругались, и в итоге пришли к тому что мы с Андреем, — не устояв перед соблазном, поубивали всех сами, а эту историю придумали чтобы оправдаться. Единственный кто не поддержал этот маразм был Алексеич, но ввиду своего состояния сделать ничего не смог, слишком велико было желание найти виноватых.

Узнав об этом Олег нашёл Леонида, и они как смогли подготовили самолёт, так что сейчас нам только пробиться к нему, и мы в безопасности.

Вокруг всё гудит, трясётся, тусклый плафон освещения помигивает на кочках. Все молчат, никто ничего не спрашивает. Да и шум здесь такой, что особо и не поговоришь. Заезжаем за женой Олега и его маленьким сыном, они уже готовы и ждут на улице. Забираем их, и в объезд катим к самолёту.

Здесь пока никого, но это ненадолго, рёв тягача далеко слышен, а значит вскоре надо ждать гостей.

Сразу бегу в кабину, и пока остальные поднимаются на борт, завожу мотор. Давление масла в норме, и это самое главное. И Леонид, и Олег не раз занимались предстартовой подготовкой, но под присмотром деда, самостоятельно же готовились впервые.

— Сколько нужно времени? — прямо в ухо кричит Леонид.

— Минут пять! — по факту даже меньше, на улице хорошо потеплело, да ещё и подогретое масло, но пусть рассчитывают по максимуму, всегда лучше перестраховаться.

Мотор работает ровно, и подгоняя температурную стрелку, я потихоньку добавляю обороты.

Ещё совсем чуть-чуть и можно взлетать. С выбором пункта назначения проблем нет, точнее нет выбора. Бензина в баках на час полёта, поэтому только город. Заправить технику мужики не смогли, потому как бензин выдается со склада, а в такой обстановке, само собой, никто бы им ничего не дал. Они и так провели целую войсковую операцию, причём не где-нибудь, а по сути в тылу врага. Я даже пока не очень понимаю, как им вообще удалось.

— Можно взлетать! — обернувшись, кричу Леониду, Олег пока в мотолыге у пулемёта, на случай появления гостей. Но никого нет, видимо против танка эти уроды сдрейфили. А может просто не успели среагировать.

Леонид кивает, и выскочив из самолёта, шустро бежит за Олегом, и так же шустро они возвращаются обратно.

А я, дождавшись когда за ними закроется дверь, включаю иллюминацию — осветившую почти всю полосу, и добавляя обороты, отпускаю тормоз.

****

Взлетаем без эксцессов. Светает. Дорогу до города я помню очень хорошо, и развернувшись на нужный курс, начинаю набор высоты.

Место штурмана ожидаемо занимает Леонид, и тут же заваливает меня нужной и не очень информацией.

— А чего сразу не предупредили? — прерываю я его.

— Не могли. Как только они решили по беспределу пойти, сразу за твоим домом следить стали, а нам надо было и самолёт успеть подготовить, и припасы собрать. Думаешь это так просто? — возмутился он.

— А что за припасы? — обрадовался я. Одно дело самому лететь с голым задом непонятно куда, и совсем другое с семьёй.

— Да много чего, вон, в хвосте целая куча всякого... Что смогли, то и взяли. На первое время хватит, а там видно будет.

В этот момент ожила рация, но стоило мне откликнуться, как эфир заполнил отборный мат вперемешку с угрозами.

— Да пошёл ты. — щелкнул я тумблером.

— Зря выключил. — покосился на меня Леонид, — надо было хоть что-нибудь узнать.

— Не... думаю уже без вариантов, если до этой ночи ещё можно было разобраться как-то, то теперь вряд ли.

Я нисколько не сожалел о том что застрелил ублюдков, — повторись всё, сделал бы тоже самое. Мне даже пацана не было жаль. Ведь если бы не твареныш... Даже думать не хочется.

Судя по тому что рассказал Леонид, по факту в посёлке произошла смена власти. Как бы смешно это не звучало, но пятая колонна нашего колхоза получила повод, и раздраконив горячую армянскую диаспору, под шумок сместила главу. Я всегда удивлялся, — зачем вообще рваться к власти в столь небольшом поселении? — Что тогда, в прошлом мире, что тем более сейчас, в такой непростой для нас всех ситуации. Но видимо это такая природа, человеческая, и с ней уже не поспоришь.

— Топлива на тридцать минут. — отвлекаясь от размышлений, сообщил я Леониду. Конечной точкой перелета был обнаруженный летом подземный ангар, там большой пустырь, и ровный участок на который можно посадить самолёт, не опасаясь наткнутся на что-то нехорошее. Плюс между руин неподалеку можно спрятать самолёт, что тоже очень немаловажно.

— Сколько до города? — заволновался Леонид.

— Напрямую километров восемьдесят, в облёт побольше. Должны уложиться. — успокоил я его, хотя сам спокоен далеко не был.

Естественно, лететь через обитаемую часть, я не собирался, — слишком велик риск, поэтому как только город появится на горизонте, возьму правее, и облетев по радиусу, зайду с другой стороны. И вот уже там, над городом, нужно будет правильно сориентироваться.

Оно наверное не столь критично, — город не степь, мест, где можно обустроиться с относительным комфортом, предостаточно, любая квартира в принципе — заходи и живи, но всё же подземное хранилище как-то приятнее, тем более там грузовики дожидаются. Те же сиденья поснимать, вот места спальные детям. Ну и защита конечно, изнутри закрылся, и сиди себе, медитируй.

— Возьми бинокль Лёнь, — попросил я, — как город увидишь, кричи сразу.

Леонид кивнул и залез в висящую на крючке справа сумку, туда я сложил все штурманские «причиндалы»: Бинокль, карты, две тетрадки, карандаши, линейку, компас, небольшую флягу со спиртом, и сигнальный пистолет, или ракетницу, как его ещё называют. Никогда не знаешь что пригодится в следующий момент.

Бензиновая стрелка тем временем упала почти до нуля, но даже когда она совсем ляжет, в баке останется ещё литров пятьдесят бензина, что-то вроде бонуса на крайний случай.

— Вижу! — едва прислонив бинокль к глазам, закричал Леонид, — город вижу!

Вот и отлично. Беру правее, и со снижением набираю скорость. Шансов, что кто-то стоит сейчас там и палит в бинокль, почти нет, но, как говорится — бережёного бог бережёт. Всегда лучше перестраховаться.

Глава 14

Ангар нашли быстро. Я ещё издали заметил ориентир — приметную многоэтажку, и дважды пролетев над пустырём, — примериваясь, повёл машину на посадку.

Единственное чего я опасался, — снежного покрова. Точнее его толщины. Но сели в итоге удачно. Мне опять показалось что посадка вышла как-то по особенному идеально.

— Приехали. — Леонид облегчённо вытер со лба пот. — До последнего думал разобьёмся...

— Чего это вдруг? — почти обиделся я.

— Не знаю. После того раза я и не летал ведь больше... Как вспомню...

Действительно, он тогда долго лечился, а потом никуда особо не совался, дежурил в посёлке и отказывался от чего то более отдаленного. Я же в основном был занят полётами, поэтому пересекались мы редко, и о его проблемах я даже не догадывался.

— Знаешь что мы забыли? — Леонид повернулся, и с досадой хлопнул себя по лбу.

— Что? — не зная что они вообще собрали, естественно я не мог ответить на его вопрос.

— Лопаты мы забыли. Лопаты!

Я сначала не понял причём тут лопаты, но когда вспомнил что представляет собой вход в хранилище, осознал что Леонид прав, и повод для расстройства имеется.

В салоне зашевелились, выглядывая улицу по иллюминаторам.

— Можно выходить? — заглянул Андрюха. Я конечно не психолог, но не похож он был на беженца; на лице улыбка, глаза горят, сразу видно что в отличии от меня, он в хорошем расположении духа. Я конечно тоже рад что всё закончилось именно так, но вот мой порядком побитый организм радоваться отказывался, пока летели, ещё терпимо было, а сейчас заболело всё и сразу.

— Давайте с Олегом на разведку, надо глянуть что там со входом в подземелье, — отреагировал Леонид, — остальные здесь обустраивайтесь, пока не найдём убежище, это наш дом.

Честно говоря, мне такой расклад по душе, очень уж не хочется покидать насиженное место, тем более в самолёте пока тепло, и можно расслабиться.

Вот только у жены моей другие планы, она, подхватив свой «редикюль» — металлический короб от патронов, в котором хранится набор инструментов и какие-то препараты, выжидательно стоит у двери, а чуть позади сын держит на руках твареныша.

— Здесь темно. — объясняет она.

— И тесно. — добавляет сын.

Ну что ж, делать нечего, героя надо спасать. Молча поднимаюсь, и выйдя вслед за Олегом, помогаю спуститься жене и сыну. Ближайшее строение — длинный шестнадцатиэтажный дом. До него примерно метров двести, которые мы достаточно быстро преодолеваем.

Обшарпанный подъезд, скрипящая на одной петле дверь, и подвывающий в пустых окнах ветер. Не самое приятное место.

Заходим внутрь и поднимаемся сразу на третий этаж, там, в квартире слева, я видел окно с почти целыми стёклами. Выше есть ещё, но третий самый близкий.

Внутри подъезд ожидаемо пыльный и замусоренный, местами шелушится краска, а шаги гулко отражаются от стен. Ощущение пустоты. Кое-где сохранились номера квартир и кнопки звонков. Всё как в самой обычной панельной многоэтажке, каких я перевидал наверное тысячи.

В квартиру захожу первый, — дверь давно не открывали, поэтому идет тяжело. Крашенный пол, на стене обои, под потолком пустой плафон. Коридорчик небольшой, но длинный; направо кухня, ванная и туалет, прямо зал, слева спальня, — планировка мне не знакомая, обычно в высотных домах всё как-то побольше.

Нам на кухню, в зале окно выломано вместе с рамой и там свободно гуляет ветер. Полы жутко скрипят, — рассохлись от времени, в принципе как и всё здесь.

Заглядываю в туалет, унитаз разбит, на двери держатель для бумаги, сливной бачок на стене, он покосился, но ещё держится.

В ванной комнате практически ничего не тронуто; и сама ванна на месте, и даже зеркало на стене осталось, грязное, с отколотым краем, но оно есть. — Удивительно.

Закрываю дверь и прохожу дальше, на кухню. Окно на месте, на полу столешница без ножек, в углу табурет. Ни плиты, ни раковины нет, только на стене пожухлая полка для посуды.

Здесь довольно тепло, по ощущениям разница с улицей градусов десять, но возможно это от того что тут не дует.

Света из окна и так достаточно, а если еще и пыль стереть, будет вообще огонь.

— Столешницу смахни и положи поровнее. — появляется Аня. Сын идёт следом, ещё издали слышу его тяжелое дыхание, твареныш уже достаточно тяжёл.

Ищу чем вытереть пыль, но ничего нет, поэтому вытираю рукавом, и рапортуя,

— Готово. — прижимаюсь к стене чтобы не мешать.

Питомец живой, но дышит тяжело, тряпка вся пропиталась кровью. Из видимых повреждений пулевая рана в боку, чуть пониже хребта, и на голове что-то совсем страшное. Такое впечатление что ему пол черепа снесли, но он жив, и значит не всё так печально.

— Потерпи ещё немного... — наклоняясь над зверем, Аня осторожно прикоснулась к ране на голове.

Мы молчим и смотрим. Отвечать не надо, это я уже знаю. Мешать нельзя, лучше вообще превратиться в мебель. Аня открывает свой «сундучок», и покопавшись в нём, достает какие-то инструменты.

— Держите ему голову. — коротко бросает она.

Естественно держать это чудовище мне не хочется, я ещё понимаю собаку свою придержать во время прививки, или кабана на кастрации... Но возмущаться буду потом, а пока скрипя зубами, и скрепя сердце подхожу ближе, опускаюсь на колени, и брезгливо сжимаю твари челюсть.

— Петлю возьми. Не удержишь. — с сомнением посмотрев на мои приготовления, посоветовала супруга, и достала из сундучка капроновую верёвку.

У меня прямо от сердца отлегло. — Думал всё, без рук останусь.

Стянув тваренышу челюсть, я прижал верёвку коленом, и для верности придавил руками.

— Это быстро, но ему будет очень больно, смотри не выпусти. — предупредила Аня. — Готов?

Я кивнул.

Она склонилась над раной, и приподняв какой-то блестящей лопаткой кусок сорванной с головы шкуры, потянулась за короткими, но мощными щипцами.

— Готов? — ещё раз спросила она.

— Да готов, готов. Давай уже. — от напряжения у меня начало сводить ногу, и невыносимо хотелось встать.

Но того что случилось дальше, я предвидеть не мог. — Вот я ещё наваливаюсь всем телом на полудохлую тварь, а вот я уже лежу кверхтормашками.

Этот «умирающий» так влупил ногами, что меня аж перевернуло.

— Живой? — осторожно поинтересовалась супруга.

Я кивнул, от удара сбилось дыхание, и я потихоньку проверял не сломаны ли ребра.

— Говорила же, крепче держи...

Ощупав себя, я приподнялся. Вроде всё цело, и в этом несомненный плюс зимней одежды.

Твареныш так и лежал без движения.

— Он в отключке. — прокомментировала мой взгляд Аня. — пулю из головы я достала, теперь надо ещё из тела вытащить. Это не так страшно, возможно он даже не почует.

По её словам у этих существ очень высокой болевой порог, но после такой реакции я как-то засомневался, и видимо мои сомнения не остались незамеченными.

— Говорю же, не бойся, — продолжала увещевать супруга.

— А куда ему в голове пуля попала? — почему-то заинтересовался я.

— Выше правого глаза, сорвала шкуру и застряла в кости.

— Етить-колотить... Он что, бронированный? — я не так часто стрелял в родичей твареныша, но когда это случалось, отмечал их отменную живучесть. Надо будет её подробней расспросить потом, должны же у них быть слабые места?

— Ты хочешь сказать выпущенная в упор пуля не пробила его в лоб?

Аня кивнула.

— Только не одна, пуль было три, две вообще просто срикошетили.

Жёстко. Им бы ещё мозгов побольше, и вообще были бы машины для убийства.

— Ладно, уговорила. Что мне делать? — согласился я, и снова присел рядом с пациентом.

— Ничего особенного, инструменты подавать будешь. — разложив на крышке всё что может понадобится, Аня достала бутылек со спиртом, и примерно треть вылила прямо в рану.

Я ж вздрогнул.

— Говорю же, не почует он. Я так уже кучу раз делала.

Когда твареныш попал к нам, он был изранен так сильно, что я вообще не понял сперва кто это. Сплошной кусок мяса. Ну и в процессе лечения Аня и изучила его реакцию на то, или иное воздействие.

— Поверю на слово. Что первое подавать?

— Я должна сделать надрез, потом вставлю расширитель, но здесь проходит сосуд, поэтому его нужно легировать. — принялась быстро перечислять Аня, но я её перебил.

— Не надо мне объяснять, ты просто скажи что как называется, и я буду подавать.

Согласившись, она приступила к операции. Первым в дело пошёл скальпель, его Аня взяла сама, и сделав небольшой надрез, передала инструмент мне. Затем, вооружившись толстой, полукруглой иглой и чем-то вроде лески, в нескольких местах продырявила тваренышу шкуру, и пропустив через них «леску», завязала торчащие концы на какой-то замысловатый узел.

— Это называется наложить лигатуру. — объяснила она, снова берясь за скальпель.

— Сейчас я разрежу дальше, твоя задача убирать кровь по мере её появления. Ты понял?

Я кивнул. Противно захрустела разрезаемая плоть, но кровь не пошла, и Аня довольно улыбнулась. Снова протянула мне скальпель, и попросила щипцы.

Я передал.

— Тут пуля тоже попала в кость, — одной рукой она давила на край раны, и елозя внутри щипцами, объясняла свои действия.

— Скользнула по ней, и потеряв скорость, застряла в мышцах... Во-от... — вытаскивая зажатую щипцами пулю, наконец выдохнула она. — Теперь только зашить.

— Василий! Аня! — откуда-то снизу закричал Леонид. — Вы тут?

Найти нас не составляло труда, следы вели к подъезду. Я прошёл в соседнюю комнату и высунувшись из окна, спросил что случилось. Леонид ответил что вход под землю сильно засыпан снегом, поэтому они решили перебираться в многоэтажку и надо бы подыскать какое-нибудь местечко. Я сказал что квартир здесь много, некоторые даже с дверями и кое-какой мебелишкой, поэтому искать ничего не надо, будем обосновываться здесь. — В комнате где я находился стоял старый, но по виду еще весьма крепкий диван, поэтому предположить что и в других квартирах вполне что-то могло остаться, было бы вполне логично.

Леонид ушел, а я вернулся в «операционную».

— Давайте перетащим его в ванную, там темно и не так заметно. — уже убирая инструменты, предложила Аня. О том что мы тащим с собой раненную тварь, она никому не сказала, для всех под окровавленной тряпкой была спасшая нас собака.

Я хоть и не одобрял такой скрытности, но спорить не стал, и взявшись прямо за столешницу, мы с сыном перетащили твареныша в ванную. Места там хоть и немного, но зато темно и есть дверь, даже если кто и сунется, толком ничего не разглядит.

— Надо сюда снега потом принести, когда очнется чтобы не мотылялся по подъезду. И чем-то бы накрыть его, нет тут тряпок никаких?

Я вышел из ванной, и обошёл всю квартиру: Кроме дивана и табурета здесь ничего не было.

— Пойду по площадке пробегусь — предупредив, я вышел в подъезд, и не долго думая зашел в соседнюю дверь.

Здесь коридор побольше, и с четырьмя выходами. Сразу справа и назад кухня, рядом маленькая спаленка, прямо зал, и налево через коридор ещё одна спальня. Туалет и ванная в этом же коридоре. На кухне только мусор, кто-то даже плитку ободрал, в маленькой спальне кровать без сетки и лакированная тумбочка на тонких ножках — привет из шестидесятых, в зале стол, на удивление целый, пара книжных полок на стене, и примерзшие к полу шторы, их содрали прямо с гардиной. Толстые, из какого-то грубого материала, они вполне годились для одеяла, правда полностью забрать не вышло, основное так и осталось примёрзшее, но приличный кусок я всё же оторвал.

— Вот, такая пойдёт? — принес я добычу.

— Да, спасибо. — поблагодарила супруга, и накрыв твареныша, заботливо подпихнула «одеяльце» со всех сторон.

— Ты думаешь ему холодно? — глядя как она о нём заботится, я даже приревновал немного, да и сомневался что ему вообще нужно какое-то укрытие.

— Нет, не думаю. Но если вдруг сюда кто-то зайдет, лучше пусть он будет прикрыт.

Наверное это правильно, но я бы все же посвятил остальных в курс дела, о чём и сообщил жене.

— Расскажу конечно. — согласилась Аня. — Только попозже, пусть он хотя бы очнётся, а там уже и посмотрим.

— Василий! — опять закричали снизу, на этот раз к подъезду пришли Леонид с Олегом. Я сразу направился вниз, навстречу поднимающимся комрадам.

— Ну что тут? Есть хаты нормальные? — успев дойти до площадки второго этажа, остановились они.

— Смотря что понимать под нормальными. — обтекаемо ответил я. — Здесь в каждом подъезде почти полсотни квартир, и все одинаковые.

— Роль играет этаж, количество комнат, наличие дверей и окон. — Олег не так давно бросил трость, но ещё хромал, видимо поэтому стоял уперев руки, в колени и шумно отдыхивался. А выпрямившись, удивил здоровенным фингалом и заклеенной лейкопластырем бровью.

— Чего не поделили? — покосился я на Леонида.

— Да не он это, упал я, ладно хоть глаз цел. — хмыкнул Олег. — Скользко там, не рассчитал немного...

— Ясно. Под ноги смотри, а то такими темпами до конца недели не доживешь... — улыбнулся я, почему-то радуясь что не мне одному ходить с разбитой рожей.

— Так что решаем? — поторопил Леонид, — Какой этаж в приоритете?

Я знал что при покупке квартиры люди стараются получить что-нибудь посередине, если в пятиэтажке, то третий, девять этажей — пятый, ну а тут выходит восьмой или девятый. О чём и сообщил друзьям.

— Не... — скривился Олег. — Я на девятый не пойду... Без лифта...

— Я тоже. — поддержал его Леонид. — Во-первых тяжело, и не только ему, а во-вторых чем выше полезем, тем дым будет заметнее.

— Да и временно это, найдем лопаты, откопаем подвал, и там уже до весны обоснуемся. — вставил Олег.

— Не дай бог Олежка. — как на чумного, посмотрел на него Леонид, — у меня жена в станице осталась, дом, — можно сказать полная чаша, я тут долго торчать не собираюсь!..

Никаких планов мы пока не строили, и ничего не обсуждали, но я не разделял Леонидова оптимизма. Оно конечно понятно, никому не хочется покидать насиженные места, но думаю пока о возвращении можно забыть. И скорее всего надолго. Естественно сейчас говорить об этом я не стал, не у месту пока подобный разговор.

— Давайте эту тему оставим на потом. С хатой решайте, если восьмой много, а второй мало, значит останавливаемся на пятом. Поднимаемся и выбираем.

Молча переглянувшись, мужики потащились наверх. С непривычки оно тяжело конечно, тем более мы все помногу лет живем на земле, и преодолением лестничных маршей давненько не занимались. Поэтому когда наконец дошли до нужного этажа, дружно осознали что даже восьмой это совсем не вариант. Одних только вещей сюда перетащить пол вагона надо.

— Где трешка? — так же опёршись о колени, Олег исподлобья разглядывал оббитую дерматином дверь квартиры напротив.

— Ты на неё смотришь. — подсказал я.

— Окна на обе стороны?

— Вроде. Пошли посмотрим. — подергав ручку двери, я убедился что она не заперта.

— Ого, ты посмотри чего тут есть!.. — пройдя сразу в зал, удивился Олег, и громко чихнул.

— Чего там? — зашёл я следом, и тоже не смог сдержать удивления. Здесь, прямо посередине, стояло большое чёрное пианино.

— В чёрной-причёрной комнате, жил чёрный-причёрный человек, и было у него чёрное-причёрное пианино. — появившись последним, насмешливо продекламировал Леонид.

— Всегда мечтал научиться! — Олег восторженно разглядывал инструмент, но подходить не спешил.

— Ну так сыграй. Чего ждать то? Вон, крышку открой, там кнопки внутри, потыкай, пока мы его на дрова не разобрали. — поторопил Леонид.

— Здесь может быть растяжка, — замахал головой Олег, — такие штуки просто так обычно не оставляют. Сколько ребят погибло по глупости, не подумает, схватит, — бах! И нет человека.

— Да брось! Кому это здесь нужно? — Отмахнулся Леонид, и быстро подойдя к инструменту, смело откинул крышку.

Ничего не произошло.

— Ну вот, я же говорил. — и проведя одним пальцем слева направо по клавишам, он этим же пальцем, медленно, но понятно, сыграл «в траве сидел кузнечик».

— Ох ни хера себе Лёня... — изумился Олег, — ты ещё и музыкант оказывается?

Леонид загадочно улыбнулся.

— Ну если все кто умеют играть такую штуку — музыканты, то да, я музыкант. Прошу любить и жаловать.

— Хорош трендеть мужики. — вмешался я, — определяемся уже, и переезжаем. Чего тянуть?

На мой взгляд квартирка эта самая подходящая, в зале почти целое окно, отсутствует только форточка, но это даже к лучшему, будет куда трубу выставить. На кухне стёкол нет, но рама на месте, в дальней спальне с балконом частично целое остекление. В том смысле что кое-какие стёкла есть и на окне, и на балконе. Мебели правда нет, кроме пианино, или фортепиано — я не силен, знаю только что рояль треугольный, а значит это не рояль.

Глава 15

Больше задерживаться не стали, и оставив пианино в покое, вышли на лестничную клетку.

Первый шаг на пути к успеху сделан, — найдено неплохое местечко, которое оставалось лишь оборудовать, создав подходящие для жизни условия. Оно конечно задумывалось как временное прибежище, но что-то мне подсказывало что это не совсем так, поэтому подойти надо со всей ответственностью.

Действовать же решили следующим образом: Я возвращаюсь к самолёту и занимаюсь разгрузкой, мужики обследуют квартиры этажами выше, на предмет чего-нибудь полезного. Первое что необходимо, — обеспечить наш мини-анклав теплом. Для этого нужно застеклить окна, или чем-то заделать, и установить привезенную с собой буржуйку.

Проблем с дровами, по идее, быть не должно, в каждой из квартир есть косяки, рамы, и многое другое что можно сжечь. Та же старая мебель например. Ну а если уж совсем приспичит, можно поснимать полы, здесь они деревянные, просто сверху покрыты чем-то вроде крашенной фанеры.

Второй насущный вопрос — еда. Кое-что у нас имеется, мужики позаботились как смогли, но на такую толпу явно не хватит. Поэтому следует подумать и в этом направлении. Окраина города, зверьё по-любому заходит, так что думаю и с этой стороны всё будет нормально.

Ну а пока разгрузка, и переезд на новое место жительства.

— Ну как тут у вас? — спустившись на второй этаж, я заглянул в «медблок».

Сын тоскливо сидел прислонившись к стене, а Аня всё ещё занималась тваренышем.

— Думаю можно пока его оставить. Он спит, и проснётся не раньше чем через пару дней. — выйдя из ванной, супруга закрыла за собой дверь, и автоматически потянулась к выключателю.

— Не выключишь. — усмехнулся сын. Аня недоуменно посмотрела на него, потом на выключатель, и улыбнувшись, убрала руку.

— С детства привычка, — объяснила она. — Мама строго следила за этим.

— И теперь при виде привычного, у тебя сработал намертво вбитый алгоритм? — усмехнулся сын.

У нас в доме свет в уборной не выключался вообще. Я, когда прокидывал проводку, — временную естественно, выключателя под рукой не было, поэтому соединил накоротко. Ну и вот уже лет десять так всё и остается.

— Что там с ним? Не помрёт? — кивая на дверь, закрыл я тему.

— Не должен. — явно сомневаясь, ответила жена. — У них очень быстрая регенерация, я надеюсь что через пару недель будет как новый.

— А ты уверена что когда он поправится, не причинит никому вреда? — я конечно был безмерно благодарен тваренышу, но как ни крути, а он просто зверь, и ничто звериное ему не чуждо.

— Более чем. — Аня посмотрела мне прямо в глаза. — Не могу это объяснить, но после случившегося мне кажется что я читаю его мысли, стоит задуматься о нём, и всё о чём он думает, тут же встает перед глазами.

Примерно так я предполагал, ведь она с самого начала «слышала» питомца, причем не только его, но ещё и мамашку. Так что вполне вероятно что твари вполне разумны, но по каким-то причинам враждебны к людям.

— И что ты сейчас видишь? — не удержался я от вопроса.

Покосившись на дверь ванной, Аня прикрыла глаза, и через несколько секунд ответила.

— Он спит, и ему снится сон.

— А что именно?

— Снег. Много снега. Большая белая машина. Огромные колеса. Пикап. В кузове пулемет. Он куда-то едет. Вокруг многоэтажные дома. В салоне вооруженные люди.

— И это всё ты прочитала в его сне?

— Да, эти картинки всплывают у меня в голове. Причём, почему-то, в зацикленном режиме.

— А ты можешь опознать место? Где конкретно едет этот пикап? — сопоставив произошедшее ночью, — когда не просыпаясь, Аня предсказала всё что произойдет в самом недалеком будущем, я конечно сначала не поверил, точнее даже не задумался о подобном, но после случившегося, сопоставить дважды два, смог даже мой маленький мозг.

— Слушай, я тебе не говорил, не до того было, но сегодня ночью ты рассказала что на нас нападут, почти в точности описав некоторые детали. Даже вещи начала собирать, твердила что нужно бежать.

Аня посмотрела на меня как на умалишённого, и протянув руку, потрогала мой лоб.

— Вроде температуры нет. Ты наверное головой сильно стукнулся... — сочувственно посмотрела она.

— Головой тоже, и не раз, — не стал я отказываться, тем более последствия на лице, не скроешь. — Но я тебе серьёзно говорю, когда я проснулся, ты сидела на стуле у печки. Говорила что тебе сон приснился страшный, даже рассказала его. Потом стала говорить что нужно бежать, что они уже идут, и тогда я заметил что ты спишь, и говоришь со мной во сне. Голос такой у тебя еще был, неживой какой-то... Вот.

— Ты сейчас что, серьёзно? Или всё же прикалываешься? — ещё сильнее нахмурилась жена.

— Блин, Аня, мне больше делать нечего как шутки шутить! Тем более сейчас! Я вообще часто прикалываюсь? Ты еще вещи собрала, причем явно будучи не в себе, — в самом прямом смысле.

— Вещи?

— Ну да, всякую всячину. Вспомни, в углу перед дверь прямо. Тряпки какие-то, чугунки, подушку кошкину положила, веник, ершик унитазный!..

— Ты бредишь? — пристально глядя мне в глаза, она опять потрогала мой лоб.

— Я тоже эту кучу видел мам. — поддержал меня сын. — И вроде голос твой сквозь сон слышал, ты кричала что-то.

Аня посмотрела на ребенка, потом на меня.

— Ну допустим. — медленно кивнула она. — Допустим я каким-то образом могу видеть будущее.

— Не ты. Точнее не совсем ты. Твареныш видит, а ты каким-то образом его «слышишь».

— Пусть так. — снова не стала она спорить, — Сейчас то ты чего хочешь?

— Попробуй увидеть что это за место. Может особенности какие-то, не знаю, отметины на зданиях, надписи...

Аня задумалась, но через секунду отрицательно помотала головой.

— Нет, не узнаю. Да и не могу узнать, мне даже сравнивать не с чем, — кроме этой многоэтажки я и не видела ничего!

— Ладно. Сейчас пойдем к самолёту, надо вещи перетащить, а потом ещё поговорим. Если можешь почаще настраивайся на твареныша, может ещё чего покажет.

*****

Вещей оказалось достаточно много. Кроме так и не выгруженных бочек с соляркой, в салоне кукурузника нашлось еще много чего. Мужики, готовившись к побегу, пихали всё что попадалось под руку. Кроме дежурной буржуйки — она постоянно обитала в ангаре, оттуда же они прихватили двухкиловатный генератор, пару паяльных ламп, две канистры с керосином, палатку, несколько спальников, раскладной столик с четырьмя стульчиками, и даже железнодорожный домкрат. «Пригодится» — коротко объяснил Леонид, когда я спросил для чего он нам нужен. Кроме того что-то ещё находилось в коробках и мешках, но я туда не заглядывал.

Первым «рейсом» решено было перевести детей и женщин, — салон кукурузника уже выстудило, так что особой разницы где мерзнуть, я не видел. Поэтому нагрузив всех кого можно шмотьём, и тем что полегче, мы с Андреем взяли генератор, и оставив на пацанов буржуйку, построили наш отряд в колону по двое.

Шли долго. Вроде всего двести метров, но и дети медленно двигались, и нам тяжеленный генератор не давал особенно разогнаться. Девчонки вели себя смирно. Ночной стресс, полёт непонятно куда, и огромный мёртвый город не самые лучшие впечатления в столь юном возрасте. Даже единственный малыш в отряде — сын Олега, и тот молчал. Ехал на руках у матери и серьезно взирал на окружающих.

Дойдя до подъезда, мы оставили свой груз, и перестроив колонну, повели наш табор на новое место жительства.

В этот раз подъем уже не так напрягал, не знаю почему, но я даже не запыхался, хоть и тащил на себе младшую дочь.

— Холодно... — поёжилась дочка, — Мы будем здесь жить?

— Ну вроде того. — ответил я. — Здесь классно. Сейчас немного починим тут всё, печку затопим, согреешься. Потерпи ещё немного. Договорились?

Дочь кивнула, с интересом разглядывая ободранные стены и захламленные полы. Мы зашли в квартиру.

Здесь пока всё оставалось точно так же. Мужики, правда, притащили несколько оконных рам, но ещё не поставили. На улице пока ноль, даже наверное чуть в плюс, но к вечеру похолодает, и утепление желательно закончить.

Поэтому сразу же поставили печку. На вид игрушечная, а весу в ней прилично, пацаны чуть пупки не надорвали пока тащили. Оставалось принести трубу, и можно пробовать топить. Единственная проблема — труба прямая, а её нужно в форточку выставлять. Жесть конечно материал податливый, но даже такая переделка, процесс не самый быстрый. Ладно хоть инструмент у нас был в достатке. — Для обслуживания самолета дядя Саша собрал всё что только мог, постоянно пополняя свои запасы.

Квартира произвела на наш табор нормальное впечатление. Дети, увидев пианино, сразу оживились. Играть никто не умел, но это не мешало им бодро тренькать по клавишам, наполняя комнату «чарующими» звуками.

Женщины с порога взялись за уборку, вместо веников и совков используя куски картона и какие-то тряпки. Радости, конечно, на их лицах не было, но и не печалились особо, привычно приняв очередной удар как должное.

В общем, все были при деле — мне даже показалось что в помещении как-то потеплело.

— Лёнь, надо дежурства организовать. — поймал я куда-то спешившего Леонида. Весь взъерошенный, со съехавшей на бок шапкой, впечатление он производил полностью занятого человека.

Я может быть и не дернул его, но уж больно слова супруги напрягали, если твареныш снова передает картинку из будущего, то возможно скоро здесь появятся чужаки. Ведь несмотря на наши придумки, вероятность того что кто-то заметил самолет, или хотя бы услышал, остается достаточно серьёзная.

— А смысл? — удивился Леонид. Он явно не хотел никуда выходить, бродить по квартирам было куда интересней. — Сюда явно никто не наведывается, ты ж сам видел, никаких следов. А твари, если появятся, то только ночью, да и то шансы не велики. Чего им тут делать?

— Не знаю. Как-то неспокойно на душе. Ты бы поднялся на крышу, осмотрел окрестности? Заодно проверишь что там. — попросил его я.

— Блин Вась... Давай попозже, окна закроем, печку запустим, и сразу займусь. Тем более без бинокля там делать нечего, а за ним ещё сходить нужно. Да и чего ты с крыши увидишь? Вокруг дома повсюду, весь обзор загораживают.

— Ладно. — понимая что здесь он полностью прав, про загораживающие местность постройки я как-то не подумал, — доделывайте, я как раз бинокль принесу. — отпустил его я. Возможно зря нагнетаю?

Ещё с самолетом бы разобраться. Если ехать со стороны обитаемой окраины, то его не видно, кучи строительного мусора прикрывают , а вот если с другой стороны, — всё как на ладони. Не знаю, наверное надо какое-то более укромное место искать. Ночевать, похож, пока в самолете придётся. Ну или оборудовать балкончик где-то, так чтобы на виду был, и бежать поближе в случае чего.

— Васё-ёк! — громко позвал Андрей, сам тут же появляясь на пороге.

— Чего кричишь?

— Думал ты ушел куда-то, — объяснил он, — помоги палатку поставить. Детям погреться.

Палатка была большая, не знаю на сколько мест, но заняла она всю противоположную от окна сторону. Внутрь напихали спальников, и затолкали туда детей, они давно уже сонные ходили, да и холодно им. А в палатке надышат, в спальники зароются, хоть согреются и отдохнут немного. Ну а там глядишь с печкой разберёмся, совсем хорошо будет.

Так что палатку мы ставили с горящими энтузиазмом маленькими помощницами. Они, несмотря ни на что, уже во всю веселились. Ведь ещё бы: тут и дом такой большой, и движухи, теперь ещё и палатка настоящая. Чем не приключение?

Закончив с палаткой мы передали её для обустройства женщинам, а сами пошли к самолёту за остальным скарбом.

— Сколько времени? — когда мы вышли из подъезда, спросил Андрей.

Я посмотрел на часы. Было уже начало третьего.

— То-то, я смотрю, похолодало. Быстро как-то время пролетело, а мы и не сделали ещё толком ничего...

— А чему ты удивляешься? Пока одно, пока другое. Так и вся жизнь пройдет за хлопотами. Грустно. Столько трудов, и всё прахом пошло... — потянуло меня в рассуждения. Обычно я не особо задумываюсь нам всякими философскими материями, а тут видать наболело, причем в самом прямом смысле слова. Ныла спина, рёбра, затылок неприятно пульсировал, — и это только то что прям жить мешает. А сколько ещё по мелочи? Вообще удивительно что переломов нет, ребро если только...

— Вот ты загоняешь. — хмыкнул Андрей. — Главное все живы здоровы, крыша над головой есть, самолёт опять же. — Так что пусть жизнь не особо торопится, дел ещё по горло. Как пёс твой, кстати?

— Да так себе. — не стал я уточнять. Врать не хотелось, а сказать не мог, Ане пообещал.

— Не переживай. Поправится. Алабай же?

Я кивнул. Размером твареныш был побольше овчарок, наверное Андрей поэтому и предположил.

Вот кстати тоже интересно, что с собаками случилось? Лая я не слышал, — ни ночью, ни в тот момент когда в дверь постучали. Выстрелов тоже не было, да и не подошел бы никто на прямой контакт, забор высокий, через него не видно ничего, да еще впотьмах. Так что вариант один получается, — траванули собачек. Закинули мясо с дерьмом каким-нибудь, и всё.

— Чего вы такое прёте? — навстречу, тужась от натуги, шли пацаны.

— Домкрат. — ставя мешок на землю — в него запихали для удобства. — ответили оба.

— А нахрена? — так же хором удивились мы с Андреем.

Пацаны переглянулись, и дружно пожали плечами.

— Думали так надо...

— Чем думали то? — усмехнулся Андрей, — задницей небось?

Дети молчали.

— Обратно тащите. Богатыри блин...

И обогнав незадачливых носильщиков, мы подошли к самолёту.

— Если хорошенько снег расчистить, его можно даже в подвал загнать, я прикинул, по высоте пройдет. — остановившись напротив, предложил Андрей.

Я тоже думал об этом, но высота высотой, а есть же ещё размах крыльев, и вот тут то как раз и проблема. — Не влезут.

— По ширине не зайдёт. — огорчил я товарища.

Андрей внимательно посмотрел на кукурузник, даже подальше отошёл, и глубокомысленно сморщив лоб, кивнул.

— Ну да. Наверное ты прав.

Ворота подвала широкие, метров шесть, или даже семь. Но крылья кукурузника всё равно не пройдут, будь ворота на поверхности, тогда можно было бы как-то бочком попробовать, а тут просто спуск не даст.

— Надо подумать куда его можно спрятать, здесь не самое лучшее место.

— Почему? — удивился Андрей, тут же аргументируя, — с дороги не видно, недалеко и от высотки, и от подвала. Мне кажется сложно будет найти что-нибудь лучше. Если только дальше в дома укатить...

За многоэтажкой располагалась целая серия домов пониже, между которыми возможно и найдется какое-то укрытие. Но это уже явно не сегодня, сегодня нам бы обустроиться успеть, а потом можно и подумать.

— Заносите обратно, в конец самый ставьте. — пока мы стояли, пацаны успели дотащить домкрат, и сейчас устало вытирали пот с раскрасневшихся лиц. — шапки только не снимайте. — на всякий случай предупредил я. Об этом конечно не раз уже говорено, но тем не менее.

— Так... чем вас ещё загрузить то? — когда мальчишки вернули домкрат, я прошел к остаткам сваленных как попало богатств.

В принципе оставалось немного, основную часть уже перетащили в квартиру. Разобрать остатки, поглядеть что тащить, а что и оставить можно. Сразу вижу две канистрочки с керосином, пару сумок с провизией — в основном мёрзлое мясо, и длинную монтировку — Олег просил, дрова выламывать.

Главное про бинокль не забыть.

— Во, точно. — пришла в голову дельная мысль. — Хватайте по канистре пока, и вот еще. — Я метнулся в кабину и достал из сумки бинокль, — Как отнесете, на крышу сгоняйте, осмотритесь там. Если что заметите, маякуйте.

— Только не свалитесь оттуда. — добавил Андрей, и выдернув из угла канистры, поставил их перед дверью.

Глава 16

Отправив пацанов с канистрами, мы прикинули где лучше оборудовать наблюдательный пункт. Нам нужно место откуда был бы виден самолёт, и просматривались подходы к нашему новому дому. И желательно недалеко.

— Оптимально в этих руинах. — Андрей показал на расположенные в сотне метров правее многоэтажки остатки какого-то здания.

Невысокое строение красного кирпича, с отсутствующей боковой стеной и наполовину обрушенной серёдкой, находилось в очень удобном месте. Но я сомневался что там можно укрыться от холода. А торчать сутками под открытым небом не самое лучшее занятие. О чём и сообщил Андрею.

— А что ты предлагаешь? В доме засесть? — ответил он.

— Как вариант.

— И смысл огород городить? — не поддался он на мои аргументы, — С тем же успехом можно из окна нашей квартирки смотреть. Никакой разницы. Тем более если ты хочешь его перегонять?

В рациональности перемещения кукурузника я уже и сам начинал сомневаться. Понятно что здесь он не полностью укрыт, но не факт что где-то ещё найдется место лучше. Тем более в случае прямой опасности отсюда можно легко взлететь.

— Ладно. Поглядим. — успокоил я Андрея. — Сегодня пока так, из окошка понаблюдаем.

— Если по уму, по уму, — акцентировал он, — то постов надо делать несколько, и ещё чтобы и здесь, в самолете постоянно кто-нибудь находился.

— У нас народу не хватит. — теперь уже возразил я.

— Ну я и говорю, это по уму если. Так что расслабься, никому мы тут не нужны. Если и боятся кого, то только тварей, но они кукурузник угонять точно не станут.

В общем, закрыв тему с самолётом, я отключил аккумуляторы, закрыл дверь в кабину, и нагрузившись по максимуму, мы направились к подъезду многоэтажки. Возвращаться сюда сегодня больше не планировали.

Если честно, я вообще не знаю как пережил этот день. Наверное сначала на адреналине, а потом слове «надо». Казалось ещё чуть-чуть, и я просто где-нибудь упаду. Ещё и подмерзать начал. Даже солнце было против меня. Только что так приятно согревавшее, буквально в один момент оно ушло за крышу соседней высотки.

— Сколько километров отсюда до обитаемых мест? — когда мы почти дошли до квартиры, неожиданно спросил Андрей.

— Не помню. Но думаю десять-двенадцать. Вряд ли больше. А что?

— Да так. Прикидываю как добираться будем.

Поход в заселенную зону мы пока обсуждали в общих чертах. Конкретно ничего не решали, но даже так, навскидку, становилось понятно что легко не будет, и подходить к мероприятию нужно очень серьёзно.

Список необходимого тоже не составляли, но первое и самое главное — бензин. С полными баками наша вынужденная ссылка будет не так уж страшна. Второе — патроны. Оружие у нас есть, даже с избытком, но боеприпасов хватит лишь на короткую стычку, не говоря уже о тварях.

Естественно мы не собирались ничего покупать, — во-первых у нас нечего предложить на обмен, а во-вторых зачем платить, если можно взять так? Я долго размышлял на эту тему, стараясь видеть в людях только хорошее, искал оправдание тем кто вёл себя неподобающе, ставил себя на их место, пытался найти оправдание их действиям. Всячески старался принять условия этого мира и не нарушить своих принципов. Но сегодняшняя ночь стала последней каплей, — принципы принципами, но реальность оказалась сильнее.

— Добраться не проблема. Главное после дела правильно убраться. — ответил я Андрею. Зима не самое лучшее время для разбоя, следы на снегу остаются. И это уже проблема.

— Будет день и будет пища. — хмыкнул он, толкая плечом дверь квартиры.

Пахнувшее оттуда тепло, приятно пощекотало дымком. — Ещё не Ташкент, но уже и не минус. Я даже замер от неожиданности.

— Заходи, не выстужай. — поторопил Андрей, и свалив вещи прямо в коридоре, двинулся к источнику тепла.

Леонид как раз загружал дрова в печь, предварительно разломав их на мелкие щепочки. Совсем крошечная топка буржуйки заставляла разбирать дрова на кусочки помельче, они конечно горели лучше, но зато быстро сгорали, заставляя подбрасывать едва ли не постоянно.

— Как оно? — подсел я поближе, и протянул ладони к «сердцу» нашего приюта. Поднимавшийся наверх нагретый воздух приятно согревал ладони.

— Да прекрасно. — сохраняя самое серьёзное выражение лица, не отвлекался от своего занятия Леонид.

— А где Олежек? — Судя по доносящемуся из палатки шушуканью, дети находились внутри, женщины занимались едой и разбирали барахло, пацаны должны быть на крыше, а вот Олега я почему-то не видел.

— За дровами ушёл. На седьмой, там полы вскрытые, доламывает.

— Понятно. — Тепло так приятно потекло по телу, что я аж зевнул от наслаждения, но тут же скривился от боли. Свело челюсть. Так бывает когда слишком сильно зеваешь, очень неприятное ощущение.

— Иди вон, спальник есть ещё один, расстели да ложись. Смотреть страшно как ты кривишься. — сочувственно взглянув на меня, предложил Леонид. — Сильно досталось?

— Не знаю пока. — вправив челюсть, я подвигал ей из стороны в сторону, — Кости вроде целы, а мясо нарастёт.

Забегая вперед скажу; спать я не лёг, а чуть отогревшись, отправился за дровами. Олег так разошелся, что треск отрываемых полов был слышен даже через этаж. Здесь кто-то уже начинал заготовку дров, но судя по местам сломов, было это давненько, когда именно конечно не скажешь, — но точно не этой зимой. Полов не было на кухне, там они легче всего отходят, и в дальней комнате с балконом, нам же осталась ближняя спальня — там только начали сдирать, и никем не тронутый зал. Сняв всё что можно со спальни, мы перетащили добычу к себе, и определив дежурства, наконец собрались поужинать, ну и обсудить сложившуюся ситуацию.

Настроение у всех было нормальным, но какой-то особой радости никто не испытывал, мы понимали что всё только начинается, и впереди нас ждёт целая куча трудностей. Но сам факт что мы живы, и сидим в тепле, уже обнадеживал.

— Завтра хочу прогуляться по окрестностям. — заявил Леонид, передавая термос с свежезаваренным чаем — свои травы он взял с собой, чем сейчас очень гордился.

— Я тоже не против. — поддержал его Олег, и встретившись взглядом с женой, добавил, — ну не торчать же мне вечно возле тебя?

Та фыркнула, но ничего не сказала. С супругой Олега я раньше знаком не был, так только, заочно. Но судя по всему женщина ему досталась решительная. Когда Олег сказал что должен покинуть станицу, она не отговаривала его, — понимая что бесполезно, а быстро собрала самое необходимое, и последовала за мужем. Ольга, так ее звали. Невысокая блондинка с большими серыми глазами и правильными чертами лица, она хорошо дополняла своего мужа. Он резкий, она спокойная, он всё время куда-то бежит, любит движение и адреналин, она же предпочитает сидеть дома и заниматься ребёнком. Чёрное и белое, инь и янь — как сказали бы китайцы.

— Я бы тоже прогулялся. — Присоединился Андрей.

— Давайте, все уходите. Чего уж там. Мы тут сами как-нибудь. — тут же съязвила его вторая половина, темноволосая Маша. Или как он сам называл её — Маруся.

— Можете даже оружия не оставлять. — поддержала её Ольга.

Аня покосилась на меня, но ничего не сказала. Да я и уходить никуда не собирался. Болело всё сразу и по отдельности, порой даже не удавалось определить источник боли. Правда осмотрев все мои ссадины и ушибы, супруга сказала что не всё так страшно, как кажется, и дней через несколько, всё у меня пройдет.

— Да ладно вам девчонки. — миролюбиво произнес Леонид. — С вами Василий останется, пацаны уже взрослые. Не будем же мы тут до весны на самом деле куковать? Надо выходы какие-то искать, решать как-то.

И вот что интересно, возрази бы Олег или Андрей, они бы не согласились, и продолжали напирать, а Леонид сказал своё веское слово, и вроде как успокоились все. Во всяком случае дальше спор не зашёл. Умел он в нужный момент, правильные слова подобрать. Ну и как бы там ни было, все понимали что иначе никак не получится. Сидеть и ждать с моря погоды, совсем не вариант, поэтому поворчав для приличия, женщины оставили нас, удалившись в палатку к детям.

— Если коротко, стратегия наша будет такая. — сбавив тон до минимума, заговорил Леонид. Успев принять на грудь, — кроме травок у него была ещё и баклажка самогона, говорил он очень уверенно и безапелляционно. — Мы втроем идём на разведку, а ты Васёк, — посмотрел он на меня, — остаёшься долечиваться, и сторожишь девчонок.

— Ага. — кивнул я, и не имея никакого желания спорить, добавил, — как скажешь командир.

— Во! молодец Васёк! — обрадованно хлопнув меня по плечу, ухмыльнулся Леонид. — Значит так и порешаем!

От его «дружеского» хлопка сонливость как рукой сняло. Последние часы я рукой даже шевелить с трудом мог, отбили мне её конкретно. А тут аж до печёнок до самых прошило. Ну и прорвало.

— Блин! Леня! Ты охренел так граблями махать? Наполеон херов!

Леонид недоуменно отстранился, и непонимающе посмотрел на свою ладонь.

— Во первых, мне больно, во-вторых, смысла куда-то тащиться нет совершенно! У нас ещё целый дом не обследован, восемь подъездов, в каждом по полсотни квартир. Плюс подвал и чердак. На кой хрен нам идти за тридевять земель, когда в любой из квартир может найтись что-то ценное, или хуже того, тварь какая притаилась? Ты об этом подумал?

Мужики молчали.

— Опять же натопчете везде. Сейчас зима, следы остаются, если вы не в курсе! Олег, ты то должен знать? Любой кто заметит след обязательно заинтересуется его происхождением, а оно вам надо? Тем более хотели подвалом заняться... — меня потихоньку отпускало, и уже не хотелось ничего доказывать.

— И что ты предлагаешь? — после минутного молчания, обиженно спросил Леонид.

— Ничего особенного. Обойти дом, откопать подвал, и ждать.

— Чего ждать?

Честно говоря я и сам не мог чётко ответить на этот вопрос. Ждать белый пикап который привиделся моей жене? — Представляю как буду выглядеть, пытаясь объяснить мужикам подобное. Но и совсем не предупредить тоже нельзя.

— Пап! — отрывая нас от дел государственных, в квартиру влетел Егор, и тыча на окно, повторил, — Пап! там светится что-то!

Он ещё не закончил фразу, как мы подорвались, и едва не посшибав друг друга, ломанулись к окну.

Вдалеке, в одной из высоток, почти на самом верху, светилось окно. Светилось не как обычно горят окна в жилых домах, а каким-то неровным, дёрганым светом.

— Костёр жгут. — тут же определил Леонид. — Я с крыши смотрел сегодня на этот дом, он недалеко, в километре может...

— И чего делать будем? — инстинктивно пытаясь нащупать автомат, Андрей дернул рукой, и не найдя его, покосился на составленное у стены оружие.

— Ну сейчас точно ничего. Понаблюдаем пока, а утром всё-таки придётся прогуляться. — предложил я, не представляя что еще можно предпринять.

— Бинокль принёс? — обратился к Егору Андрей. Тот кивнул, и сняв его с шеи, передал отцу.

— Не видно толком. Вроде точно костёр горит.

Постояв у окна ещё минут двадцать каждый из нас посмотрел в бинокль, но нового ничего не увидел. Костёр и костёр. Так же как и мы кто-то греется. Версий конечно сразу возникло миллион, от самых простых, до совсем невероятных. Причем что интересно, все они имели право на жизнь.

Стоять у окна и смотреть на мерцающий в ночи огонек нам скоро надоело, и бросив это бестолковое занятие, мы отправились спать. Естественно не все сразу, а по очереди. Я, как самый ценный кадр, ну и как самый травмированный, был освобождён от ночного дежурства. Чему конечно несказанно обрадовался. Хороший сон это как раз то чего мне сейчас не хватало больше всего.

Спальные места устроили у печки, прямо на полу. Картон и кое-какие тряпки, — вот и все удобства. Спальники, одеяла и прочее, — ушли в палатку, где разместились женщины и дети. Хотели притащить найденный на девятом этаже диван, но пока решили отложить, лень было, да и места не особо много свободного. Градусника у нас не имелось, но в закрытой комнате было достаточно тепло, градусов пятнадцать, или около того. Естественно верхнюю одежду не снимали, спали прямо в ней. Сняли только обувь, снег днём подтаивал, поэтому промокли все, и сейчас над печкой висела целая гирлянда «благоухающих концов», как поэтично выразился Леонид.

Оружие далеко не убирали. У каждого под боком лежал автомат, а у меня ещё и револьвер с одним патроном. Как-то в запаре не подумал даже из дома взять, этот то случайно оказался, провалившись за подкладку он давно дожидался своей очереди.

Вообще с оружием было хорошо. Кроме своих автоматов, имелся не сданный пулемёт с двумя лентами, собранные с трупов несостоявшихся мстителей пушки — один калаш с половиной рожка, немецкий шмайсер с полной обоймой, тэтешник с двумя магазинами, пара обрезов, и нарезной охотничий карабин. Плюс, конечно же «смерть председателя», ну и пол банки пороха, что тоже немаловажно. Единственное совсем нет пуль и дроби, но где-нибудь всяко свинец найдется, так что отольём в процессе.

Улегшись поудобнее — так мне показалось вначале, я ещё целый час ворочался. — Как не лягу, всё плохо. То бок болит, то ногу сводит, то голова в печку упирается. Не в сам металл естественно, а в кирпичи на которых стояла печь. Оно вроде и теплее, но не очень удобно.

Ещё мысли бестолковые в голове. — Кто в том окне? Зачем они здесь? Может нас уже ищут? Но если так, то почему палятся? Развести огонь забравшись на самый верх, это кем же быть надо? А может быть знак кому то подают? В общем кипело у меня до тех пор, пока я не натянул на голову заменяющую одеяло тряпку, — что-то вроде мешковины, и наконец согревшись, не уснул.

Спал нормально. Даже снилось чего-то. Проснулся не то чтобы хорошо отдохнувшим, но перезагруженным. Хотелось пить и наоборот. В комнате стало совсем тепло. Дежурные так топили ночью, что висящий первым к печке унт, а это был мой унт, слегка подплавился. Что меня совсем не обрадовало.

Обувшись и приведя себя в божеский вид — поправив одежду и потерев глаза, я направился в туалет, наш, — в смысле мужской, находился за пределами квартиры, женский же устроили здесь. Найденное выше этажом ржавое ведро, с легкостью заменило разбитый унитаз.

В подъезде было прохладно, не мороз, но явно ниже ноля. Закончив с утренним моционом, я вернулся обратно, и поставив на печку чайник, подкинул немного дровишек. Леонид и Андрей ещё дрыхли, а Олег с пацанами дежурил.

Прикрыв дверку буржуйки, я вспомнил про вчерашний огонёк, и подошёл к окну.

Серая многоэтажка свечка одиноко торчала среди домов поменьше, но без бинокля я ничего не видел. Поэтому пощурившись какое-то время и ничего не добившись, плюнул, и вернулся к закипающему чайнику.

Наскоро протерев свою кружку, я плеснул заварки из термоса, и до верха долил кипятка. Привезенная с собой вода уже заканчивалась, но зимой это совсем не было проблемой, — снега в округе достаточно.

Пока пил чай, проснулся Леонид. Он долго ворочался, бурчал чего-то, пока всё же решился подняться.

— Доброе утро. — поприветствовал я его, но он только сморщился, и натянув обувь, выскочил из комнаты. Одновременно с ним зашла Аня.

— Я думал ты спишь ещё. Как он? — понимая что супруга ходила к тваренышу, спросил я.

— Спит пока. Даже не шевелится. — вздохнула Аня, и попросила, — Чаю нальешь?

— Конечно. — долив свою кружку кипятка, я разбавил его заваркой из термоса, и протянул ей. Она хотел что-то сказать, но тут раздались выстрелы. Стреляли не близко. Сначала пара одиночных, потом длинная очередь. Потом снова одиночные. Мы замерли, прислушиваясь. Гулко ухнул взрыв.

Глава 17

Скорее всего стреляли примерно в том районе где мы видели свет в окне. Причём, судя по темпу стрельбы, не по тарелочкам развлекались, — там шёл самый настоящий бой.

— Стволов десять. — загибая пальцы, определил Леонид, и похлопав себя по карманам, достал кисет с табаком.

— Чего делать будем? — Андрей проснулся, и натирая глаза, пялился через окно. Олег пока не пришёл, скорее всего тоже наблюдал откуда-то.

Я не знал как поступить, о чём и сообщил. Лезть в чьи бы то ни было разборки, не хотелось, — своих проблем хватает, но и сидеть сложа руки тоже не вариант. Мало ли что там происходит?

— Ну я бы поближе посмотрел... — задумчиво набивая трубку, Леонид отошёл от окна.

Тем временем в комнату «залетел» Олег, и откопав из общей кучи свой рюкзак, вытряхнул содержимое на пол.

Моток верёвки, нож в чехле, и прицел — всё это перекочевало в его бездонные карманы.

— Ты куда это? — из палатки вылезла Ольга.

— На кудыкины горы. — не оборачиваясь, буркнул Олег.

Ольга фыркнула, но ничего не сказала. Судя по всему она прекрасно знала когда можно лезть к мужу с советами и прочим, а когда лучше помалкивать.

— Попить дайте. — закончив упаковываться, попросил Олег, а напившись, объяснил, — пойду разведаю что к чему.

— Один? Может мне с тобой пойти? — тут же сделал стойку Леонид. Но Олег только скривился.

— Без обид Лёнь, но мне одному проще. Я по быстрому смотаюсь туда-обратно, и доложу. — остановил он поднявшегося Леонида, — Серьёзно, так гораздо быстрее будет.

И не дожидаясь возражений и вопросов, Олег исчез за дверью.

Пока его не было мы так и сидели в напряжении. Стрельба то совсем стихала, то вновь начиналась с прежней силой. Складывалось впечатление что кто-то, за кем-то охотится, и когда настигает, завязывается бой. И так по кругу. Ну или чередуются попытки штурма: напали, огребли, снова напали.

— Всё же поболее десяти стволов. — задумчиво теребя в руках трубку, произнёс Леонид.

— Как ты их различаешь? — на мой взгляд одинаковое оружие производит одинаковые звуки, и понять что стреляет какой-то определенный автомат, невозможно.

— Да как-то различаю... Идти надо. Нечего тут отсиживаться. — Леонид поднялся, и закинул автомат за спину.

— Может Олега дождёмся? — предложил Андрей. Наверное спросонок, но выглядел он очень помято, словно и не спал вовсе.

— Нет. — отрезал Леонид. — надо идти прямо сейчас. — и добавил, — как бы поздно не было.

Я посмотрел на Аню. Она стояла спиной к нам, и прикрыв лицо рукой, медленно раскачивалась.

— Чего поздно то? — удивился Андрей. — Олег же сказал, — ждать.

В во всём что касалось каких-то боевых мероприятий, мнение Олега всегда было в приоритете. Разведка, диверсии, — для него это было привычной работой, тогда как мы были всего лишь любителями.

— Не знаю. Интуиция наверное. А ты чего такой бледный? — прищурился Леонид. — Спал плохо? — и коснувшись лба товарища, покачал головой, — да у тебя жар...

Напряженно прислушивающаяся к разговору Мария, тут же кинулась к мужу.

— Вам надо идти. Олег в опасности. — повернувшись ко мне, практически беззвучно, одними губами, произнесла Аня, и шагнув ко мне вплотную, прошептала прямо в ухо, — Быстро!

Кивнув, я поднял автомат, и закинув его на плечо, толкнул Леонида.

— Давай резче.

Ничуть не удивившись, он хлопнул Андрюху по плечу, и уже на ходу бросив,

— Поправляйся. — вышел за дверь.

Вниз спустились быстро. Отчетливые следы на снегу облегчали задачу. Судя по всему, Олег пошёл не на прямую, а по касательной, в обход. Не задерживались, мы двинулись по следу.

Прошли мимо угловой девятиэтажки, потом вдоль длинного кирпичного дома, и вышли к огороженному высоким бетонным забором какому-то промышленному зданию. Следы вели прямо к забору.

— Как он перелез то со своей ногой? — изумился Леонид. То что Олег устал, было заметно по следу; он явно подволакивал правую ногу, а у самого забора долго топтался.

— Давай ты сначала. — закинув за спину автомат, Леонид сомкнул руки в замок, и немного присев, резко подкинул меня наверх.

Как коня оседлав плиту, я наклонился, и схватившись одной рукой за торчащую сверху петлю, вторую протянул Леониду.

Тот ухватился, и едва не сбросив меня, кое-как забрался, усаживаясь рядом.

Стрельба тем временем опять утихла.

Мы спрыгнули вниз, и пошли дальше по следу.

— Стой! — дойдя до угла, Леонид резко замер, и передернул затвор.

К протоптанной Олегом дорожке подходила ещё одна, более широкая, явно оставленная не одним человеком.

Вокруг никого не было.

Заметили его самого, или просто наткнулись на след, особой роли это сейчас не играло, в любом случае ничего хорошего всё это не предвещало. Ни для Олега, ни для нас всех.

Быстро миновав открытое пространство мы забежали под проржавевший навес. Снега здесь было не так много, но следы всё равно просматривались.

Стрельба опять возобновилась. Стреляли совсем близко, били короткими очередями, изредка выпуская длинные. Мы добежали до конца навеса, и пригнувшись, миновали очередное отрытое пространство. До цели — высотки с ночным огоньком, оставалось около ста метров.

На мгновение выглянув из-за укрытия — сложенных в стопку бетонных блоков, перед домом я заметил три автомобиля. Два стояли ближе к нам: Зеленый уаз и что-то японское, а один, белый пикап кстати, чуть поодаль, возле небольшой трансформаторной будки с оборванными проводами.

Олег тоже обнаружился неподалёку, укрывшись за поваленной детской горкой, он внимательно наблюдал за происходящим. А сзади, метрах в пятнадцати, пользуясь перестрелкой, — стрельба заглушала хруст снега, к нему подкрадывались двое.

— Как начнут стрелять, этих сразу кончаем . Мой левый, твой правый. — негромко произнёс Леонид, и приложив автомат к плечу, прицелился.

Я тоже не стал медлить. Попасть в почти ростовую мишень с тридцати метров дело плёвое, тут главное не спалиться. Судя по машинам, в здании укрывались те что на пикапе, а атаковали их владельцы уаза и японца. Так что Леонид почти угадал с количеством народа.

Поймав на мушку широкую спину застывшего на пол пути мужика — он тоже ждал когда начнут стрелять, я сделал глубокий вдох, и замер.

Обходится без воздуха я могу довольно долго, — если не шевелиться, то пару минут запросто. Но столько ждать не пришлось, как только пошла стрельба, я выпустил три пули точно в мишень.

Олег даже не обернулся. Идти к нему было опасно, но привлечь внимание необходимо.

— Попадешь? — скатав снежок, Леонид протянул его мне.

— Докинуть бы... Будь у меня возможность подняться во весь рост, я бы даже не сомневался, но кидать из положения лёжа, мне ещё не приходилось.

— Постарайся. Только сразу прячься потом, пальнет ещё ненароком.

Я размахнулся как мог, и бросил. — Не попал, но внимание привлёк. Олег обернулся, и заметив чуть высунувшегося Леонида, помахал рукой.

— Вот теперь пошли. — довольно ухмыльнулся тот, и не дожидаясь ответа, поднялся и побежал вперёд.

Я тоже последовал за ним, но в последний момент отклонился в сторону уничтоженного «хвоста». Если нам предстоит стрелять, — а нам именно это и предстоит, патроны лишними не будут.

«Мой» труп лежал подальше, поэтому я упал возле Леонидовского. Обычный мужик средних лет, с аккуратно подстриженной бородкой и коротенькими усиками. Европеец, волосы светлые, судя по сдвинутому на бок носу, боксёр, или его жертва. То что у борцов уши сломаны, я знаю, а вот сломанный нос не всегда является признаком представителей этого вида спорта.

Вот только оружия при нём не было, нож в ножнах, да граната в самодельной разгрузке. Перевернув его, я прошёлся по карманам, снаружи, в боковом, обнаружил горсть винтовочных патронов и платок. Полез во внутренний, мелькнула золотая цепочка с крестиком — которую, чуть посомневавшись я всё же сорвал, — ему уже без надобности, а мне пригодится. В кармане нашёлся телефон и ещё одна цепочка, на сей раз явно женская.

Всё, больше ничего не было. И оставив этого, я переполз к своему покойничку.

Не русский, похожий на араба — смуглый и с горбатым носом, мужик ещё дышал, но оставалось ему совсем недолго. С трудом преодолев брезгливость, я перевернул его. Этот с калашом, на разгрузке аж четыре рожка, такой же как и у первого нож, в кармане двое часов, и завернутые в тряпку золотые побрякушки. Везёт мне на золото сегодня... Если предположить что они все такие «толстые», вполне можно разбогатеть. А за патроны вообще отдельное спасибо. Проверив остальные карманы, я нашёл ещё пару телефонов, один обычный кнопочный, типа флип, с откидывающимся динамиком, а второй сенсорный, тонкий и с большим экраном. На шее толстенная цепь с мусульманской иконкой, её я даже порвать не смог, пришлось расстегивать. Когда наконец снял, мужик уже не дышал. Больше брать у него было нечего, и я пополз к перевернутой горке.

— Другое дело. — увидев рожки с патронами, обрадовался Леонид, Олег же сообщил расстановку сил.

— В доме человека четыре, возможно уже меньше. Этих семеро, одного грохнули, двое раненых. Они так залегли неудачно, что не могут ни к дому подойти, ни из-за укрытий выйти. Обороняющиеся явно профи, работают чётко.

— По одному их достать можно?

— Нет. Отсюда не выйдет, а подойти не получится, из окон всё отлично простреливается, они точно разбираться не станут. Надо другое что-то думать.

— Ты автомат второй не забрал что-ли? — подтягивая к себе трофейный калаш, удивился Леонид.

— У него не было ничего. Только нож, граната, да патронов десяток россыпью. — ответил я.

— Что же он, без оружия пошёл?

Судя по тому как подкрадывались эти двое, Олега они хотели взять живым. Так что возможно автомат оставили чтобы не мешал в рукопашной. — предположил я.

— А патроны какие? Пять сорок пять? — заинтересованно посмотрел Олег.

— Нет. Семь шестьдесят два.

У нас автоматы все были на 5.45, а трофейный на 7.62, вот Леонид и интересовался куда подевался второй автомат, патроны то не подходят.

— Возможно это снайпер с прикрытием. Может место искали где присесть, да на меня наткнулись.

— Значит он винтовку скинул где-то по пути?

— Похоже на то. — подтвердил Олег, — и было бы очень неплохо её найти.

Раздумывать не стали, а стараясь не подставляться, поползли обратно, гадая куда же могла подеваться винтовка. Мы шли точно по следу, и не заметить оставленный ствол никак не могли.

Покинув опасную зону, дружно поднялись во весь рост, и побежали обратно. Если винтовки не будет здесь, значит её оставили где-то раньше.

Добежав до развилки, двинулись по чужому следу, который, чуть попетляв, привёл нас к одной из выстроившихся в рядок, одинаковых пятиэтажек.

— Отсюда они меня и заметили. — осмотревшись, предположил Олег. — скорее всего искали место, а тут я нарисовался... Давайте по подъезду, угловые квартиры, окна должны выходить и на ту сторону, и на эту. Вы с низу, я начну с крыши.

— Как ты с ногой то? — Олег ощутимо прихрамывал, но казалось не обращал на это внимания.

— Нормально. Всё равно разрабатывать надо.

Но подниматься никуда не пришлось, винтовка обнаружилась прямо за входной дверью, видимо они только зашли в подъезд когда заметили Олега.

— Хороша плёточка... — с любовью погладив приклад, Олег поднял винтовку на уровень глаз, и заглянув в прицел, немного его подкрутил.

— Давайте закончим уже. — предложил он, налюбовавшись трофеем.

Спорить не стали, и сразу пошли наверх. С пятого этажа открывался отличный вид на обе стороны конфликта.

Забрав у Олега бинокль, я разглядывал укрывшихся перед многоэтажкой. Так и есть, семь человек в четырех лёжках, один убит, двое щеголяют бинтами, и в бою похоже уже не участвуют. Итого, боеспособных получается пятеро. С теми что засели в доме сложнее, они почти не выглядывают, появляются в окне на пол секунды, стреляют, и тут же исчезают.

— С кого начнём? — приготовившись к стрельбе, поинтересовался Олег.

— С кого проще, с тех и начинай. — пожал плечами Леонид. — в любом случае всех мочить.

— Тогда сначала по окнам... — пробормотал Олег, и застыв на секунду, плавно потянул спуск.

— Попал. — довольно сообщил он. Я хоть и не отрывался от бинокля, но ничего не заметил. А вот лежащие в укрытиях снизу, явно услышали выстрел, — плётка, она потому и плётка, что звук выстрела хлесткий, сложно спутать. Они сразу повеселели, и весьма активно зашевелились.

— Слушайте... А как звали парнишку что пропал тогда в городе? — неожиданно спросил Олег.

— Так их двое было. А чего это ты вспомнил? — от нечего делать — а ему ни бинокля, ни ружья не досталось, Леонид ковырялся в трофейных телефонах.

— Мордатый такой. Волосы у него ещё ёжиком.

— Славка это, учительницы сын, щас вспомню... Натальи Ивановны вроде. А зачем тебе? — повторил он вопрос.

— Ты его хорошо знал? — не отвечая, Олег продолжил допрос.

— Ну так то да. Частенько пересекались. Да и в последний раз, хоть и не много, но общались. Хороший парнишка, воспитанный такой. Жаль его...

— Понятно. Вась, дай ему бинокль — не отрываясь от прицела, попросил Олег.

— Хорошо. — не понимая чего он хочет, я выполнил его просьбу, а в замен Леонид отдал мне телефон.

— Запаролен сука. — объяснил он.

— Третий этаж, слева шестой проём. Наведись и жди. — подождав пока тот подойдёт к окну, сказал Олег.

— Ну. Навёлся. — сообщил Леонид, поставив локти на подоконник, — И чего тут.

— Жди. Сейчас он высунется. На рожу гляди.

Пока ничего не происходило, я «разбудил» телефон, посмотрел на всплывшее окошко ввода пароля, и набрал первое что пришло в голову — четыре единицы. Телефон открылся.

— Во! Заметил? — громко воскликнул Олег.

— Да ну на фиг! Это ж Славка! — ещё громче заорал Леонид. — Откуда он тут?

— Да пёс его знает. Я думал обознался. А оно вон как.

В последнее посещение города, этот Славик пропал вместе с буханкой и напарником. Просто не приехал на оговоренное место. Искать их мы не стали, не до того было, и увидеть его через полгода, живого и здорового, никто конечно же не ожидал.

— Славика не трогай. Ты там снял кого-нибудь?

— Одного. В плечо попал. Может ранил.

— Ну и оставь их, давай нижних, а то разойдется, вообще никого не достанешь.

Зависшая над нами огромная чёрная туча наконец разродилась, и с неба, усиливаясь с каждой секундой, повалил снег.

Леонид ещё не договорил, как Олег открыл огонь, и практически без пауз сделав семь выстрелов, доложил,

— Готово.

— Ну и чудно. — не отрываясь от бинокля, оценил Леонид. — Сколько в доме человек кроме нашего потеряшки?

— Как минимум ещё двое. — ответил Олег.

— Мне надо будет поближе подойти, — после недолгих раздумий, сообщил Леонид. — он меня давно знает, по голосу должен узнать.

— Смотри только не высовывайся, а то подстрелит тебя твой Славик ненароком. — покачал головой Олег. Ему явно не

нравился предложенный план.

— Так я ж не попрусь напролом, зайду аккуратненько, и издали попробую поговорить.

— А если это всё же не он? Если вы ошиблись? — мне тоже не нравилась задумка Леонида. Честно говоря я бы вообще не рисковал, даже если это тот, о ком они говорят, не факт что парнишка не изменился. — Как-то же он оказался здесь, среди мародеров и прочей нечисти.

— Что я, совсем по твоему из ума выжил? Говорю же, Славик это. Не сомневайся даже. — настаивал Леонид.

— Тогда я с тобой, прикрою если что. На кстати, — протянул я ему телефон, — четыре единицы пароль.

Леонид кивнул, убрал гаджет, и положив бинокль на подоконник, произнёс;

— Тогда пошли уже, пока они там не разбежались.

Глава 18

Близко подойти мы не смогли, но при желании докричаться можно было и отсюда, что Леонид и продемонстрировал.

— Сла-авик! Это дядя-я Лёня-я! Ты слышишь меня?! — рупором сложив ладони, прокричал он несколько раз.

Сначала никто не отвечал, и только через минуту громко, но как то приглушенно, из дома заорали.

— Слышу! Какой дядя Лёня?

— Ну точно он. И голос его! Обрадовался Леонид, и едва не выскочил из укрытия.

— Ты чего?! С ума сошёл? — ухватил я его за рукав.

— Крышкин! Крышкин с девятой улицы! — недовольно покосившись на меня, выкрикнул Леонид.

Славик снова замолчал, и ответил лишь после долгой паузы

— Брод на четвертой знаешь?

— Какой там брод? Ты спятил Славка? Брод на шестой!

Снова молчание и очередной вопрос с подковыркой. Леонид ответил, но недоверчивый недоросль не унимался, придумывая всё новые и новые шарады. Это действо может быть и закончилось бы в итоге, но мне надоело, и воспользовавшись паузой, я громко и матерно расписал что будет, если он не выйдет к нам прямо сейчас.

— Блин, Васёк! Ну нахрена? — возмутился Леонид, но доругать не успел, каким-то образом моё выступление подействовало, и крикнув что выходит, паренёк появился в дверях подъезда. Он был один и без оружия.

Вышел, постоял секунд десять, и осознав что убивать его не собираются, перебежал к нашему укрытию.

— Мужики, там раненые, помочь надо! — плюхнувшись рядом с Леонидом, с ходу заявил он, и видя что мы никак не реагируем, добавил, — Я за аптечкой в машину сбегаю?

— Беги. Много раненых то?

— Все. — уже убегая, обернулся Славик.

Внезапно раздался выстрел.

Я вздрогнул, а ещё не успевший отбежать Славик, с ходу нырнул в присыпанную снегом яму.

— Олег стрелял. Не бзди. — успокоил Леонид. — Вон, погляди.

Я проследил за его взглядом. В нескольких метрах от уаза, ничком лежал человек.

— Походу за машинами отсиживался, а когда понял что дядя Лёня шутить не станет, решил свалить по тихой. — объяснил он, и прикрикнул, обращаясь к парню, — Беги Славик! Беги! Не бойся, это свои!

Тот встал, и с сомнением посмотрев по сторонам, уже не так быстро, явно опасаясь стать жертвой невидимого снайпера, продолжил свой путь.

— По хорошему бы прошерстить тут всё. Может ещё кто-то прячется. — озвучил Леонид.

— Опасно. — не согласился я. — Для полной зачистки нас мало, а вдвоем тут можно неделю гонять, и никого не найти.

Мне вообще выходить из-за стены не хотелось, не то что зачищать. Дело это конечно нужное, даже необходимое, но не вдвоем, и не с бухты-барахты.

— Согласен. — не стал тот спорить. — Сначала поглядим с кем там Славик ошивается... Да и трофеи пособирать не мешало. Машинки опять же...

— Я думал ты раненым помочь хочешь. Нет?

— Хочу, наверное. — неопределенно покачал он головой. — Поглядеть нужно. Может там упыри какие?

— Думаешь?

— Не знаю. Прикрой лучше, вон, Славка обратно уже бежит.

И он, перекрестившись, покинул укрытие.

Я никогда по настоящему не верил в бога. Допускал существование какого-то вселенского, высшего разума, но принять его таким, каким трактует библия, почему-то не мог. Может быть виновато время, в которое я родился, — на закате союза, может быть воспитание, но креститься, как только что сделал это Леонид — с твердой уверенностью что поможет, — не мог.

Поэтому и сейчас, дёрнулся было, но не стал, и перехватив поудобнее автомат, просто побежал следом.

Обычный заваленный снегом подъезд, те кто заходили сюда, явно ничего не чистили, открыли дверь на сколько это было возможно, да так и бросили.

Планировка этажей напоминала общажную; длинный коридор в обе стороны, и ряды одинаковых дверей.

Первый раненый нашёлся прямо в коридоре, он сидел облокотившись на стену, и прижимал к животу руки. Раны в живот самые тяжёлые, особенно если поблизости нет операционной. А в этом случае даже если бы и была; его ладони, одежда, и пол вокруг, так обильно залиты кровью, что удивительно как он вообще ещё дышит.

Славик присел было рядом, но Леонид одёрнул его.

— Ему ты уже не поможешь, показывай где остальные.

Ещё двое обнаружились в комнате рядом. Мужчина средних лет, с сединой в волосах и такой же седой бородкой, стоял возле окна, опираясь при этом на одну ногу, вторая была перетянута куском проволоки выше колена. И девушка, совсем молоденькая, с залитым кровью лицом, и пятнами крови на одежде. Она сидела зажавшись в угол, и похоже, была без сознания. Рядом лежал вымазанный в крови АКСУ.

— Ей помогите... — отмахнулся мужчина, когда Славик подбежал к нему.

Тот кивнул, и засуетившись, присел рядом. Трясущимися руками открыл взятый из пикапа квадратный кожаный кофр, видимо от какой-то фототехники, и принялся копаться в его содержимом.

Оружие седого лежало рядом — это был обмотанный в серую ткань винторез с оптическим прицелом. Я его по прикладу узнал, уж больно он у него характерный. Сам никогда не стрелял из такого, хотя среди захваченного нами оружия тоже имелось пара подобных экземпляров. Мужчина не двигался и никак не угрожал нам, но я чувствовал что если он захочет нас убить, сделает это не моргнув глазом. Не знаю откуда взялась такая уверенность, просто знал и всё.

— Ещё раненые есть? — присев рядом с девушкой, спросил Леонид.

— Есть, но им уже не поможешь. — безразлично ответил седой.

— Кто эти люди? — кивнул я в сторону окна. — Почему они на вас напали?

Седой сморщился, то ли от боли, то ли от нежелания говорить, но спустя несколько секунд, всё же ответил.

— Обычные мародёры. И цели у них мародёрские...

— А вы тогда кто? — подключился Леонид, глядя при этом на Славика.

Тот правда даже внимания не обратил, всецело занятый девушкой. Не знаю чем так её зацепило, но крови было много. Раны на голове вообще кровавые, но тут прямо совсем как-то обильно лилось.

Славик достал бинт, отмотал длинный кусок, свернул его в несколько слоёв, и полив сверху спиртом или чем-то подобным, приложил к ране.

— Мы, люди... — с тем же безразличным выражением ответил седой. — Обычные люди...

— Ладно. — кивнул Леонид. — А у мародеров имена есть? Они вообще откуда?

Но седой говорить больше не пожелал, демонстративно отвернувшись к окну.

— Ну и молчи. То же мне... Партизан...

Славик тем временем закончил перевязывать девушку, и переключился на седого.

— Не надо. — зло остановил его тот.

Славик даже отшатнулся от неожиданности.

— Но командир... Как же...

— Бестолку это. Не поможешь ты мне. Забирай Лерку и уходите.

То что седой не хотел идти с нами, меня не особо волновало, — человек взрослый. Но и оставлять его на верную смерть было как-то неправильно.

— Идите... Чего ждёте... — повторил он, и повернулся, показывая что вся левая сторона его куртки пропитана кровью.

— Понятно. — проследив за моим взглядом, нахмурился Леонид. — Сильно зацепило?

Седой кивнул.

— Нормально...

Я хотел было сказать что у нас есть врач, но в этот момент ноги его подогнулись, и он как стоял, так и рухнул. Никто даже отреагировать не успел.

— Он очень хороший человек! Ему надо помочь! — подскочил Славик, и перевернув седого на спину, подложил ему под голову свою шапку.

— Слав. Ты же видишь что он умирает. Чем мы ему поможем? У нас даже лекарств никаких нет. — попытался я успокоить парня.

— Нет мужики, вы не понимаете! — едва не плача, выкрикнул Славик, — из всех кого я здесь знаю это самый достойный человек! Мы не можем его вот так вот бросить!

— Если это все аргументы, то бери подружку свою, и потопали. — резко оборвал его Леонид.

— Погодите! Вот! — потянувшись к кофру, он сунул в него руку, и достал какие-то ампулы.

— Что это? — потянулся Леонид, подставляя ладонь.

— Морфин! Здесь много!

— Морфинагидрохлорид... — поднеся одну из апмул к глазам, прочитал Леонид.

— Это он и есть, просто в лекарстве! Мы ходили к центру и нашли там заброшенную больницу, все эти ампулы оттуда, там много еще! Там целый склад был!

— Ну хорошо, — разглядывая ампулы на свет, — только причём тут этот? — кивнул он на седого.

— Только он знает где находятся препараты, — торопливо говорил Славик, — когда мы наткнулись на склад, они с рыжим перепрятали всё что там было!

— А рыжий, это кто? Тот что в коридоре валяется? — так же спокойно уточнил Леонид.

— Да он!

— Заманчиво конечно... — задумался я, но судя по жгуту на ноге, и двух дырках где-то над сердцем, — в куртке отчётливо виднелись пулевые отверстия, мужичок этот явно не жилец.

— Слав, ты послушай... Мы сделать то ничего не можем, он помрёт прежде чем мы его вниз спустим.

— Тогда я тоже остаюсь. — решительно заявил парень. — Уходите!

Такая преданность очень похвальна, но оставлять его мы не могли. Мало ли к кому он попадёт, а рисковать жизнями своих близких я не хотел. Вот только убивать пацана было бы чересчур, поэтому пришлось согласиться.

— Ладно, ладно. Уговорил. — успокоил его я, — Мы сейчас заберем твоего друга и отвезем к нам, у нас есть врач и если что-то можно сделать, она обязательно ему поможет. Ключи от пикапа где?

— Вот. У меня. — засуетился тот. — Вот.

Забрав у него ключи я вышел на улицу, и поёжившись от чувства обнаженности — если кто-то из этих остался, сейчас самый удобный момент для мести, быстрым шагом направился к стоящему в отдалении здоровенному пикапу.

Шильдика нет, но очертания — хоть и смазанные временем, характерны для тойоты. Еще и правый руль. Шикарно.

Дойдя до машины, я внимательно осмотрелся, и не заметив ничего подозрительного, сел за руль.

Первое ощущение — запах. В салоне пахло чем-то кислым, и огурцами. Причём но запах огурцов выделялся особенно сильно. Я огляделся, но никаких огурцов здесь не было. — Тряпки, чьи-то валенки, бутылки с какой-то жидкостью, и старые газеты. Вот и всё убранство.

Вставив ключ, и повернув его в замке, я с удовольствием услышал сытый рык могучего мотора. Не знаю почему, но у машин с числом цилиндров больше четырёх, звук совершенно особенный. Даже объём может быть небольшим, но звучать он всегда будет отлично от четырехцилиндровых.

Ждать, когда прогреется, я не стал, успеет, пока будем грузиться. Движок бензиновый, так что проблем не возникнет.

Тронув ручку акпп, и слегка придавив педальку, я стронул машину с места, и легко пробив наваленный вдоль дома сугроб, тормознул прямо у подъезда.

Глушить не стал, и не задерживаясь, побежал наверх.

Навстречу попались Леонид со Славиком. Подхватив седого под руки, они уже спускались с площадки второго этажа.

Вернувшись к машине, я открыл заднюю дверь, и поскидывав бутылки на пол, побежал за девчонкой.

Сидевший у стены мужик ещё шевелился. — Подумал было пристрелить его, чтоб не мучился, но что-то меня остановило. Как-то сразу не обратил внимания, но вроде я уже встречал его на базаре, ещё в первое посещение города. Так сразу не вспомню где именно, но то, что я его уже видел — могу поклясться. Конечно он тогда одет был иначе, — лето всё-таки, но лицо уж больно приметное: Сочетание рыжих волос, шрама над правой бровью, и татуировки в виде маленького паучка на правой же скуле, забыть невозможно.

Пройдя до конца коридора, я заглянул во все комнаты с левой стороны. В одной из них лежал ещё один человек: Здоровенный мужичина в перепачканном кровью белом маскхалате. Судя по пятнам крови, он получил с десяток осколочных ранений, но ещё дышал. Живучий... Добивать тоже не стал, стрелять громко, а ножом не хотелось. Тем более жить ему оставалось совсем немного. И я, оставив мужика в покое, вернулся к нужной комнате.

Девчонка лежала в том же углу. Бинт на голове уже пропитался кровью, и немного съехал на бок. Хотя возможно что так криво перебинтовали. Примерившись, а росту в ней было всего ничего, — как и весу собственно, я легко поднял её, и подхватив оставленный на окне винтарь, двинулся на выход.

Навстречу уже поднимался Леонид.

— Хорошая машинка. — забрал он мешавшее оружие, — да ещё в шикарном исполнении... Отличный трофей!

— Мужик пока жив. Как помрёт, так и будет трофей. А пока это чужое имущество.

— Да он даже до места не доедет. Там две пули в грудине. Нога капут. Крови много потерял.

— Поглядим. Иди давай вперёд. — поторопил я его. Седой то ладно, не факт что выживет, а вот девочку наверняка ещё можно спасти. Хотя с ней тоже непонятно, — ранение в голову это не шутка. Но череп вроде цел, и возможно всё не так страшно.

Мы вышли из подъезда и подошли к машине.

— Куда её? — на заднем сидении лежал раненый, его не подвинешь, на переднее сажать — неудобно, свалится.

— Давай в кузов, недалеко ехать, не замерзнет. — откидывая полог, предложил Леонид. — Всё равно все не поместимся.

В кузове совсем ничего не было, голый металл, поэтому Славик сел прямо на пол, а девушку положили ему на колени.

— Смотри не встрянь только. — предупредил Леонид, добавляя, — толкать очень не хочется, замерз что-то...

Машина хоть и серьезная: высокая, на «злой» резине, со всевозможными блокировками и прочими внедорожными штучками, но под снегом может быть всё что угодно, так что предупреждению я внял, и поехал выбирая дорогу не так как короче, а ориентируясь на толщину снежного покрова.

Едва тронулись, как снег повалил с новой силой. Видимость совсем упала, метров пятнадцать ещё как-то, а дальше лишь по силуэтам. Всё белое, — непонятно где сугроб, а где низинка, и в какой-то момент пришлось даже из машины выходить, посмотреть как лучше проехать.

Но всё же до дома где сидел Олег, мы доехали достаточно быстро. Я посигналил, и дождавшись когда он займет место в кузове, тронулся дальше. Дорогу я помнил, да и не где тут было заблудиться, поэтому обошлось без приключений. Подъехав прямо к крыльцу, я заглушил мотор. К запаху огурцов добавился запах крови и пороха.

Мы вышли и погрузив на себя раненых, потопали на пятый этаж.

Мужики потащили седого, Олег собрал оружие, а я понёс девушку. Поначалу казавшаяся лёгкой, этажу к третьему она как-то потяжелела, а на пятом и вовсе превратилась в бегемота.

Пройдя в квартиру я занес её в зал — мужики слегка отстали, и уложив возле печки, отошел в сторону. Не задавая вопросов, Аня сразу занялась раненой.

— Там ещё один. — оповестил я супругу. — только он походу того, не жилец.

— Посмотрим. — кивнула она, срезая окровавленный бинт. Маша торопливо ставила воду в кастрюле на печь, а Ольга раскладывала убранный после ночевки картон.

Я отвернулся.

— Куда его? — ввалились мужики.

— Вот, сюда укладывайте. — подскочили женщины. Дети испуганно выглядывали из палатки.

Седого аккуратно положили по другую сторону от печки, и вооружившись ножом, Леонид стал срезать с него куртку.

— Две пули в грудь и одна в ногу. — докладывал он, пока Аня занималась девушкой. Славик же сбегал за своим чемоданом, и едва не наступив на раненого, поставил чемоданчик рядом с Аниным коробом.

— Там лекарства всякие, бинты... Морфин...

Тем временем Леонид избавился от куртки седого.

— Готово. — доложил он.

— Свитер режь, рубашку. До голого тела. Потом штанину убери. — критично оглядев его работу, попросила Аня, и остановив взгляд на мне, добавила, — достань коробочку с иглами, шовный материал, спирт и ватные тампоны.

То что рану на голове девушки надо зашивать, я понял ещё там, на месте. Но сейчас участвовать в этом процессе не хотел. Не нравятся мне такие вещи. Но у жены были другие планы.

— Зашить сможешь? — неожиданно спросила она. Я хоть и частенько помогал ей раньше с животными; уколы ставил, держал когда надо было, но никогда никого не шил. Поэтому даже опешил.

— Не знаю. — честно ответил я.

— Попробуй. Вот иголка, держатель, сильно не тяни только. И не трясись. Не страшно.

Шумно вздохнув — аргументов не было, я посмотрел на супругу, выругался про себя, и покорно взяв из её рук иглу с нанизанной нитью, присел перед девушкой.

Глава 19

Рана на голове девушки представляла собой крайне неприятную картину. Сорванная со своего места часть скальпа удерживалась на тоненьком кусочке кожи, и постоянно съезжая на лоб, сильно кровила. Не понятно только чем так её поранило: для пули слишком масштабно, для осколка тоже не характерно, наверное упала, и обо что-то приложилась. А вообще, если от реалий отвлечься, складывается ощущение что её ударили шашкой, но слегка промазали. — В общем не для слабонервных картинка.

— Три стежка надо всего наложить, чтобы кожа на лоб не съезжала. — осматривая седого, диктовала мне Аня, и тут же, уже обращаясь к Славику, — ты там про морфин говорил что-то?

Тот с готовностью закивал, и от чрезмерного усердия, вывалил содержимое кофра на пол.

Но я уже не смотрел, сосредотачиваясь на предстоящем процессе.

Медицинская игла похожа на очень кривую саблю. Ну или половину окружности, — если взять кольцо — любое, хоть от тех же ключей, и разрубить его пополам, получим точно такую же форму.

— Руки! — едва я потянулся за иглой, одёрнула меня Аня. — Руки мыл? — Опа. В этой суматохе, о руках то я и не подумал.

Оглядываясь по сторонам, соображаю — где мыть то? Выручает Маша.

— Давай полью. — предлагает она. Вода в кастрюле уже подогрелась, но ещё не кипит, так что как раз подходит.

Быстро ополоснув руки, я вытер их заменяющей полотенце чистой тряпкой, и в оконцовке протёр смоченной в самогоне салфеткой.

Мыла у нас не было.

Так, — что там про три стежка? Берусь за инструменты, и ощущая себя заправским хирургом, приступаю к выполнению задания.

И сразу же первая трудность — уверено держать иглу иглодержателем, не выходит. Процесс похож на приём пищи китайскими палочками, — так же неудобно. Но понимая что руками будет еще хуже; игла в крови, всё скользкое, я кое-как собираюсь, и накладываю свой первый в жизни стежок. Не самый красивый кстати: Подтягиваясь, сжатая кожа выворачивается краями наружу, делая голову девушки похожей на творения доктора Франкенштейна. Я знаю что так и должно быть, но живущий во мне эстет просто умирает от такого зрелища. Радует, что заглянувшая через плечо Аня, замечаний не делает, а молча оценив проделанную работу, так же молча возвращается к своему пациенту. Так что, наверное, не всё так плохо, как могло бы быть.

Вот только второй стежок не поддается; кожа съезжает, и начинает отчаянно кровить. Несколько раз игла проходит мимо тканей, пот заливает лицо. Я боюсь что девушка может очнуться прямо «на столе», и поэтому, когда всё же изловчившись, затягиваю узел, руки трясутся как у последнего алкаша.

— Кровь убери и заканчивай. — негромко советует Аня. — Помощь твоя нужна будет.

Стараясь не думать о грядущем, промакиваю место последнего шва, свернутым в рулон бинтом. Кровь так и сочится, но главное почти сделано; сорванная часть скальпа фиксируется, и при перевязке или каком-то другом воздействии уже не будет сдвигаться.

К счастью третий стежок получается почти идеально, и с первого раза. Я совсем не понимаю почему так, — делаю то всё одно и то же? Теперь надо забинтовать, но тут тоже трудность, опыта у меня нет, и как правильно бинтовать голову, я не знаю.

— Давай попробую. — выручает Ольга. — брату когда башку пробили, я перевязывала...

Оставив девушку на её совести, я переключаюсь на седого. Он лежит на спине, весь потный, в крови, пулевые ранения на груди и плече прикрыты марлевыми «заплатками». Аня ковыряется с его ногой. Рана осколочная, и судя по тому что она тоже шьёт, у мужика перебит какой-то сосуд, поэтому он и перетянул себя проводом.

— Сейчас заштопаю, и будем пулю доставать. — не отрываясь от раны, объясняет супруга.

— Держать его? — обычно когда что-то подобное делают животным, обходятся местной анестезией: но бывает она не срабатывает, поэтому пациента ещё дополнительно фиксируют.

— Не надо. Я ему морфин вколола... Не дернется даже...

А вот это уже отлично. Поросёнка то удержать сложно, а тут человек из которого пулю доставать будут. Причём седой отнюдь не задохлик какой-то.

— Откуда морфин? — закончив с ногой, Аня вопросительно посмотрела на меня.

— Так у них и был. Вот, в чемодане.

Славик куда-то вышел, и судя по отсутствию Леонида, — на допрос. Видимо не вытерпел Лёня, не дождался пока я освобожусь.

— Это я поняла. А в чемодане откуда? Там ведь много. Порядка сотни ампул.Такое количество даже в нормальном мире редкость, тем более здесь. Такое ощущение что они запасник крупной больницы почистили. — предположила супруга. Выбрав пару длинных щипцов, она обработала их спиртом, и отложив на крышку ящичка, достала ещё какую-то штуку.

— Так и есть. — подтвердил я, — Как раз твой пациент должен знать где находится этот склад.

Аня кивнула.

— Думаешь есть шансы?

— Не будь всего этого — показала она на кофр с лекарствами, — однозначно покойник. А так ещё покарабкается... Давай, переверни его на бок, и придерживай.

Одна пуля прошла почти на вылет, и хорошо прощупывалась через кожу на спине. Сделав небольшой надрез, Аня достала её, обработала рану и налепила «заплатку».

С дыркой в груди было сложнее, но когда человек не мешает: Не дергается, не сопит и не стонет, — работать проще.

В общем, поковырявшись с ним минут тридцать, на дно жестяной кружки полетел маленький кусочек свинца, и моё вынужденное врачевательство закончилось.

****

— Лёнь, дай сигарету. — выйдя на лестничную клетку, я застал там мирно беседующих Леонида и Славика.

— Ты ж не куришь? — удивился Леонид. — да и сигарет у меня нет, трубка только...

— Ай ладно... — махнул я рукой, — Не надо... людей убиваю, не нервничаю... А тут иголкой поработал... — перед глазами так и стоял сползающий скальп девчонки, и шов а-ля Франкенштейн.

— Ну и не нервничай. — повторяя, ухмыльнулся Леонид. — Славик тут вещи любопытные рассказывает...

— Мм?.. — уже интересно.

— Говорит сделка у них должна была состояться здесь. А вместо купцов эти приехали.

— Сделка в смысле? По морфию что-ли?

— Не только. — ожил Славик. — Там много чего, но морфий это основной товар конечно.

— А на что меняли то? Не на золото же?

— Точно не знаю. Меня особо не посвящали в нюансы, — явно стушевался рассказчик, — я с ними недавно, это мой первый выход в город.

— Постой. Давай по порядку. — остановил его я, — Во-первых, кто они такие, и как ты к ним попал?

— Попал просто. Мы тогда почти сразу с курса сбились, объезжали какие-то развалины, и случайно свернули не туда. Потом пытались вернуться, но ещё больше заблудились. Катались пока бензин не сожгли, и под конец наткнулись на одну из возвращавшихся групп.

— С этим понятно, разобрались. Теперь о том кто они такие?

— Охотники. — с каким-то трепетом произнёс Славик.

— Ну круто. И на кого эти твои охотники охотятся? Где обитают? Чем дышат?

— Где обитают, я не знаю, мне пока не доверяют; что привезли с мешком на голове, что сейчас когда выезжали, так же.

— Нет, ну ты хотя бы видел где они живут? Приметы какие-то?

— Да какие приметы?.. везде одинаковое всё. Почти такой же дом, только обустроенный. Там даже канализация есть и водопровод. А так всё как везде, даже не знаю что и сказать.

— Много их?

— Прилично. Бойцов только сотни три, плюс гражданские...

— А седой этот кто?

— Он один из главных. Ему подчиняются все боевики.

— Типа генерал?

— Ну примерно. — хмыкнул Славик. — хотя званий у них нет, разделение идёт на группы, в каждой группе свой командир. Пять групп — ячейка и тоже свой командир.

— В группе шесть человек?

— Нет, пять.

— А у вас почему шесть?

Славик замялся.

— Ну давай уже, не томи. Сказал А, говори Б. — подтолкнул его Леонид.

— На самом деле Слав, мы ж не чужие тебе. Какие на хрен секреты?

— Девушка это, Лера. Она не из группы, она нюхач.

— Опа. А это что такое?

— Ну... она чует где произошёл сброс.

— Постой. Совсем запутал. Сброс чего?

— Ну чего-нибудь... Разное там... Они потому и охотники что за сбросами охотятся...

— Блин. Ни черта не понимаю. Ты нормально пояснить можешь?

Славик совсем раскис. Он и так еле мямлил, прекрасно понимая как бредово для нас всё это звучит, а когда на него ещё и давят — а Леонид конкретно нависал над парнем, — вообще терялся.

— Ну это когда в каком-то месте появляется что-то нужное — наконец собрался он, — патроны там... Оружие... Ништяки всякие... Лекарства вот...

— Морфин из такого сброса?

— Да. Там больница была большая, на несколько корпусов. И в одном из них произошел сброс. Видящие это увидели, и сразу несколько групп ушло на поиски.

— Стоп! Кто такие видящие?

— Да я сам толком не знаю. Живут они отдельно, их хорошо охраняют, вроде отдельной касты... Не знаю как правильно сформулировать даже..

— А чего они видят то?

— Будущее. — едва слышно выдохнул парень.

— Вот те раз. — Леонид так изумился, что едва не свалился с лестницы.

— Ты ничего не перепутал? — я то знал что подобное вполне реально, но на всякий случай удивление изобразил.

— Не перепутал. — уверенно заявил Славик.

— Тогда почему видящие просто не скажут куда за ништяками идти?

— Ну они видят сам факт появления, а где именно это случилось, не знают. Тут уже нюхачи нужны.

— То есть, эти ваши видящие, не могут сказать где конкретно произойдет сброс?

— Говорю же, они знают что именно появилось, точнее появится, но где именно — не знают. — огорчился Славик.

— Допустим это правда, и всё так как ты сказал. — согласился Леонид, — тогда скажи, почему эти ваши видящие не увидели что вас тут под орех разделают?

Славик молча пожал плечами.

— Да оставь ты его в покое Лёнь. Нам надо подумать что будем делать, когда сюда ещё кто-нибудь припрется. Кто-то же их сдал?

— Тоже вопрос к видящим. — не удержался Леонид.

— Ну ладно тебе. Сказали же, они работают только по ништякам, а с твоими запросами к Ванге или Нострадамусу надо.

Леонид скривился.

— Думаю пока не замело, надо за трофеями сгонять. А то и так не видать ни черта, а к вечеру совсем задует. Где Олежка?

— К пацанам пошёл.

— А Андрюха?

— Тоже там. На шестнадцатом квартиру стеклят. НП утепляют.

Идти на шестнадцатый не хотелось.

— Тогда может вдвоем скатаемся? — предложил я.

— Не... Славик сейчас метнётся до мужиков, Олега позовет. Вчетвером и пойдём. — не только мне было лень подниматься.

— Ну, чего застыл? — Рыкнул Леонид, и проводив пацана взглядом, повернулся ко мне, и зябко поёжившись, предложил,

— Пошли что ли в тепле подождём?

Спорить я не стал, хоть и не замерз, и пропустив его вперёд, закрыл за собой дверь.

— Ну что? Как тут у вас? — сразу взявшись за потухающую печку, спросил Леонид.

Аня с Ольгой перевязывали седого. Маша что-то готовила, а дети так и сидели в палатке.

— Заканчиваем. — Ответила Аня.

— Скоро завтрак готов будет. — добавила Маша.

Леонид шумно втянул носом воздух.

— Не девчонки... Завтракайте без нас пока. Нам отлучиться нужно на пару часиков. Детей вон пока накормите... — произнёс он.

— Такая погода на улице... Не потерпит? — возразила Маша.

— Нет. Скоро совсем заметёт, ещё хуже будет. Или ты думаешь мне охота туда тащиться?

Маша пожала плечами. — Мол кто тебя знает?

Но тут я был полностью согласен с ним; побыстрее закончить, и тогда уже отдохнуть нормально. Ведь судя по завываниям ветра; непогода только разыгрывается, а значит и следы наши хорошенько скроет. По идее трупы бы ещё все припрятать, чтобы даже если кто сунется — не нашёл ничего.

В общем ждать и рассиживаться, мы не стали. Пока Леонид занимался дровами, а я смотрел как бинтуют седого, вернулись Олег со Славиком. И коротко обсудив план действий, который заключался всего в двух словах — надо ехать, мы покинули натопленное помещение, и спустились к машине.

Снег, метель, и ни хрена не видно: Это если коротко о погоде. Вроде бы только что приехали, — ну сколько, час прошёл, а возле пикапа намело хорошенький такой сугробик.

Быстро попрыгали в машину, я завёл двигатель, и не дожидаясь пока прогреется, стронулся с места. Видимость метров пять, хорошо что следы не совсем замело, иначе всё было бы совсем печально.

Ехали не быстро, и когда уже подъезжали, Олег прервал всеобщее молчание.

— Куда трупы девать будем? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— По хорошему, колодец бы какой найти, — предложил я, — но сейчас это нереально, остаётся подвал из доступного.

— Зачем заморачиваться? — возразил Леонид. — В кучу стащим, а там заметёт, и до весны, пока не оттают. Вон этих куч вокруг сколько.

— Зверьё раскопает, даже если заметёт. Растащат по всей округе кости, тогда только слепой не догадается... — не согласился я.

— Да ладно вам спорить, на месте разберёмся. По мне так вообще пусть валяются, всё равно если кому надо сообразят что к чему — подытожил Олег, и добавил — Кто ключи от тачек найдёт, сразу заводите, пусть греются.

Я хотел было предложить сгрузить всех в буханку и отогнать её подальше, но тут следы закончились, и я едва успел затормозить, чтобы не вписаться в стену.

Мужики защелкали затворами, и принялись утепляться; воротники, капюшоны, варежки.

— Мы со Славиком по дружкам его пройдёмся, там недолго — определил себе самый лёгкий фронт работы Леонид, и не дожидаясь возражений, выскочил из машины. Вячеслав последовал за ним.

— Ладно, — вздохнул Олег. Ему тоже не хотелось выходить на мороз. — Я тогда с дальних начну, а ты отсюда. Посерёдке встретимся.

Я тоже не горел желанием покидать теплый салон внедорожника, но деваться было некуда, и единственное что я позволил себе — подождать пока температурная стрелка дойдет хотя бы до семидесяти градусов. Потом застегнул всё что застегивалось, надел перчатки, и сняв автомат с предохранителя, вышел вслед за остальными.

Нос как-то сразу обожгло, и мне показалось что за те пятнадцать минут пока мы ехали, значительно похолодало.

Найдя на снегу Олеговы следы, я взял слегка левее, и проваливаясь почти до колена, двинулся на поиски.

Шёл недолго, и едва не споткнувшись о труп, остановился. Хорошенько присыпанный снегом, мертвяк лежал ничком, и уже слегка примёрз. Поэтому, чтобы нормально его обыскать, мне пришлось разгребать нанесенные завалы. В них же обнаружилось оружие, непонятно как переделанная сайга с околхоженным прикладом и сошками.

В лицо я старался не смотреть; и так мало приятного мертвецов шмонать, а если ещё и в глаза заглянешь, — бессонная ночь обеспечена.

Два кармана на куртке снизу, пара сверху, два в брюках, и один внутренний.

Набор после проверки их содержимого получился стандартный: золотая цепочка на шее, телефон, зажигалка, нож, пачка сигарет и небольшая плоская фляжка с булькающим внутри содержимым.

Распихав «находки» уже по своим карманам, я закинул сайгу за спину, и пожалев что не взял какую-нибудь сумку, перешёл к следующей позиции.

Этого видно было сразу, его не только не замело, он ещё и лежал на спине, поэтому переворачивать даже не пришлось. Чему я конечно же обрадовался.

Оружие валялось рядом, — ставший уже привычным калаш, тоже под 7.62 патрон. Золота на нём не было, как и чего то более-менее ценного, зато в кармане нашлись ключи от буханки. И я, искренне радуясь что можно отлынить от неприятного занятия, потащился к едва виднеющемуся в пурге уазу. В какой-то момент мне показалось что снег падает не только с неба, но ещё и поднимается снизу, прямо из несформировавшихся сугробов.

Дойдя до машины, я дернул ручку двери, и заглянул внутрь.

Пусто. На водительском кресле валяется термос, на спинке висит здоровенный тулуп. На пассажирском сумка. Зато в салоне, практически бинго — пять пластиковых, тридцатилитровых канистр. Если все полные, плюс бак, это будет уже кое-что.

Внутренне улыбнувшись, я перекинул термос на соседнее кресло, и не без усилия, «поднялся на борт».

Глава 20

После ужаса творящегося снаружи, в кабине буханки я хоть выдохнул. Конечно тоже не жарко, но как минимум лицо не сечёт, и снег за воротник не сыплется.

Отдышавшись немного, проверил нейтраль, воткнул ключ, и повернув его до упора, с первого раза завёл двигатель. — Что ни говори, а инжектор это сила. Во всяком случае пока не сломается. В принципе можно дальше и не контролировать, это с карбюратором проблемы бывают, а тут он сам и сбавит обороты, и когда нужно прибавит.

Пока сидел, пытался разглядеть Олега, но за снежной пеленой ничего не высмотрел. Переложил трофеи назад, предварительно разрядив оба ствола, и оглядевшись, нашел запиханный в дверь целлофановый пакет из пятёрочки. Достал рассованные по карманам трофеи, и выложил всё в пакет.

Мотор работал ровно, температурная стрелка пока лежала, но печка уже начинала дуть слегка теплым воздухом. Как раз закончу здесь, и можно будет погреться. — решил я, и закутавшись по самые брови, выскочил наружу.

Следы заметало с ужасающей быстротой. Я только пришёл, а кроме едва виднеющихся углублений, никаких других свидетельств моего присутствия уже не было. Ветер не унимался, почти исчезнувшее солнце едва светило, и я неожиданно чётко осознал что если мы не поторопимся, то никуда уже не уедем. Во всяком случае на колёсах.

Дотопав до места где по моим расчётам должен был находится Олег, я остановился, и прищурившись, очень внимательно осмотрелся. Только ни его самого, ни каких-то следов, не увидел. Но расстроиться не успел, в этот момент до моих спрятанных под шапкой ушей донёсся посторонний звук, очень похожий на жужжание стартера. Видимо Олег нашел ключи от японца, и сейчас пытается его завести. Странно только почему мы не встретились? Обе машины стояли рядышком, — не могли же мы вплотную не заметить друг друга?

Но вернувшись к машинам я понял, — могли. Олег сидел за рулём японца, и безуспешно крутил стартером.

— Не хочет? — постучал я в окошко водительской двери. Олег меня хоть и не слышал, но понял, и пожав плечами, помотал головой.

Обойдя машину, и втиснувшись на пассажирское сиденье, — оно почему-то было придвинуто максимально вперёд, я отодвинулся, и наткнувшись взглядом на датчик давления турбины, зачем-то спросил,

— Дизелёк?

— Угу. — хмуро буркнул Олег. — не хочет заводиться сука...

— Замёрзла вот и не хочет. А может секретка какая стоит. — выдвинул я пару очевидных предположений.

— Надо трос найти, так потащим. И чем быстрей тем лучше. Чего там Лёнька копается?

— Не знаю. Может в машине уже ждёт. Ты всех обшмонал?

— Нет, двоих только. Третьего не нашёл, плюнул. Замело похоже. А ты?

— И я двоих.

— Оружие было?

— Да. Сайга и калаш. А у тебя?

— Пусто. Снегом скорее всего присыпало. Гранатку только вот прихватил, — показав трофей необычного вида, пояснил, — светошумовая.

— Ну и чего? Пойдем ещё поищем? Или ну его на фиг? — на всякий случай спросил я, ничуть не желая копаться в сугробах.

— Бесполезно. — покачал головой Олег. — Теперь только когда стихнет. Давай лучше трос найдём, да свалим отсюда.

Трос искать почти не пришлось. На зимних дорогах вещь весьма востребованная, поэтому лежал он в багажнике прямо поверх кучи разного барахла. Копаться в котором мы не стали, но из того что было на виду я заметил несколько нужных вещей. Первое, и самое приятное — лопаты для снега с короткими черенками в количестве двух штук. Второе, не менее важное, две пары охотничьих лыж, тоже весьма компактных размеров, ну и совсем приятный бонус — цинк с патронами 7,62. Если я не ошибаюсь их там пачек тридцать, или около того. Так что о дефиците боеприпасов на какое-то время можно забыть, во всяком случае на старые калаши.

Копаться дальше не стал, — а немаленький багажник был забит почти под потолок, забрал трос и захлопнул дверцу.

Обойдя машину я присел, пригляделся — но ни крюков, ни чего-то в этом духе не нашел, поэтому зацепил старым дедовским методом, прямо за мост. С буханкой же никаких проблем не было, сделал петлю и накинул на фаркоп. Хотел сразу переставить её в «походное» положение — сейчас машины стояли рядышком, но подошел Олег и предложил поискать куда-то подевавшихся мужиков. Естественно пришлось согласиться, но я очень надеялся что они закончили, и ждут нас в машине.

Единственное чего мне сейчас хотелось — сесть за руль, отогреться, и наконец отчалить отсюда. Ведь судя по всему дальше будет только хуже; погода продолжала портиться, не утихающий ветер мешал идти, снег забивал глаза, не давал нормально дышать, и вообще был очень некстати.

Мы даже шли вдоль стены, и на расстоянии вытянутой руки друг от друга, — чтобы не потеряться. И когда Олег заметил пикап, — а он появился неожиданно, будто из ниоткуда, я с размаху врезался ему в спину.

— Осторожнее! — обернулся он, — испугаюсь, могу и вальнуть ненароком!

Я пригляделся к пикапу, в салоне никого не было.

— Никого! — так же прокричал Олег. — Пошли в дом! — и на всякий случай перекинув автомат на пузо, поднялся по ступенькам подъезда.

Дверь пришлось открывать с натягом, её тоже хорошенько присыпало. Сначала протиснулся Олег, за ним полез я.

— Вот это погодка!... — повернувшись ко мне, он остановился, и устало опёрся о перила.

— И не говори. Такое чувство что не южный урал, а крайний север какой-то... — так же пожаловался я.

— Сейчас наверное дома хорошо. — Олег выпрямился, и достав из кармана платок, принялся вытирать лицо.

— Ты про какой дом?

— Да про любой. Везде хорошо где нас нет. — пошутил он.

Слегка отдышавшись, мы поднялись на третий этаж, и на площадке столкнулись со спускавшимися сверху мужиками. Навьюченные как мулы, оба тяжело дышали — на каждом, кроме личного оружия, висело ещё по несколько плотно набитых армейских вещмешков.

— Откуда дровишки? — удивлённо остановился Олег.

— Оттуда. — Леонид ткнул пальцем в небо.

— Эм?..

— Да ночевали они там, вещи бросили, мы со Славиком и прихватили. Не пропадать же добру?

— Понятно. А здесь всё собрали?

— Ага. И тела прибрали с прохода, чтоб в глаза не бросались. Забери у меня чего нибудь. — попросил Леонид, снимая с себя пару мешков. — Вроде не тяжелые, но плечи оттянули.

Славик тоже дернулся скинуть лишний скарб, но вовремя спохватился, сделав вид что переминается с ноги на ногу.

Правильно истолковав этот жест, и разгрузив его так же на пару мешков, я развернулся, и возглавив трофейную колонну, направился к выходу.

Погрузившись в машины, — двое в пикап, и по одному в сцепку, мы двинулись в обратный путь. Погода, казалось бы и так ужасная, стала ещё хуже. Видимость упала практически до нуля, и после того как мы чуть не потерялись, занявшему место моего штурмана Славику, несколько раз приходилось выходить, и показывать дорогу.

Потом, почти возле самого дома, застряла тащившая японца буханка. Леонид вильнул неудачно, и после короткого буксования, посадил микроавтобус на мосты.

Пришлось доставать ещё один трос, отцеплять японца и выдергивать обоих по очереди.

В общем, если вперед мы ехали пятнадцать минут, то обратно добирались больше двух часов. Я даже не поверил когда увидел перед собой знакомые очертания.

Выгружались так же долго. Вроде и не много всего было, но лично мне пришлось сходить наверх, и спуститься обратно около десяти раз.

И если бы не доносящийся из квартиры запах жаренного мяса, мы бы вообще никогда не закончили разгрузку.

Этот дивный аромат раззадоривал наши голодные желудки, которые, в свою очередь посылали импульсы в мозг, заставляя активнее двигаться.

И я даже не знаю, испытывал ли когда то большее счастье, чем в тот момент когда добрался наконец до квартиры, и примостившись возле буржуйки, взял из рук жены миску с тем самым варевом, запахи которого я вдыхал последние полчаса.

Я ел, она гладила меня по плечу, девочки во что-то играли в палатке, сын спал отвернувшись к стенке, Андрей разбирал трофеи, а Леонид копался в разблокированном мной телефоне.

За окном темнело. В печке весело трещали дрова, и мне казалось что не всё так плохо. — Нам тепло, у нас есть оружие, есть патроны, мы вполне можем себя и защитить, и прокормить. У нас есть бензин, есть машины. Теперь мы достаточно мобильны. Хоть по земле, хоть по воздуху.

Конечно снегопад серьёзно осложнит жизнь, но не только нам, но и тем кто захочет сюда добраться. — Чем не рай в шалаше?

Я бы так и уснул наверное, но тут оторвавшийся от гаджета Леонид, позвал покурить на площадку.

— Блин, Лёнь... Не хочу я никуда идти... Покури в одиночестве... — сначала отказался я, но встретившись с ним глазами понял что случилось нечто серьёзное, о чём при всех он говорить не хочет.

— На, глянь. — когда за нами захлопнулась дверь, он протянул мне телефон.

— Чего тут? — я ткнул первое в списке видео.

Поначалу даже не понял.

— Порнуха что-ли?

Но когда посмотрел подольше, понял, что это так называемое хом-видео, с участием того черта с которого я забрал телефон. Жуткая сцена изнасилования закончившаяся убийством молодой девушки — ей просто перерезали горло. Автоматически запустился следующий ролик, там всё тот же человек издевался над пареньком лет пятнадцати. Причём издевательства не просто из серии «по почкам», утырок на камеру отрезал ему пальцы, потом выколол глаза, и усевшись верхом, дико хохоча сделал селфи.

— Ну и нахрена ты мне это показываешь? — остановил я воспроизведение. — Думаешь меня совесть гложет за его смерть?

Я представлял что творится в захваченных поселениях, так было и будет во все времена, люди не меняются.

— Ты не понял. — прервал меня Леонид. — из некоторых видео можно понять где они сняты, эта банда за последние два года побывала в трёх или четырех местах, причём в одном из них они устроили свою базу. Но главное совсем не это...

— Ну а нам то какой прок? — остановил его я.

— Вот что ты постоянно перебиваешь? — он так искренне возмутился, что мне даже стыдно стало.

— Всё, больше не буду. Говори уже. — повинился я, всё равно не понимая зачем он мне это показывает: Что проку от того что он нашёл место обитания мародёров? Мы их что, штурмовать теперь должны? Справедливость восстанавливать?

— Здесь, на этом телефоне, есть несколько интересных записей. Вот, погляди. — и он снова протянул мне телефон.

— Блин, Лёнь, — попытался я отказаться. — не порти мне настроение перед сном. Давай завтра?

Но Леонид не унимался, и все-таки включил запустил воспроизведение.

Я сначала не понял, — картинка была не особо чёткая. Но приглядевшись, остолбенел.

— Это что, станица? — короткий ролик захватил кусок школы, лавочки возле входа, и мой припаркованный уазик.

— А я тебе про что! И тут ещё куча подобных видосов. Засняли всё что можно, посты, укрепленные дома, людей кто за все отвечает. Там даже я есть. — с какой-то странной гордостью похвастался он.

Вот всего я мог ожидать, но только не этого. И запись, судя по снегу, сделана не так давно.

— Что-то я не пойму Лёнь... А как он мог там оказаться?

— Ты у меня спрашиваешь? — возмутился тот. — Я вижу то же что и ты.

— Погоди. Дату же можно посмотреть... — я схватил телефон, и с помощью нехитрых манипуляций, открыл свойства видеофайла.

— Что за нахрен... Похоже он не заморачивался датой на телефоне, время выставил и ладно. Пятнадцатый год...

— Ну ты даешь Васёк... — не таясь, заржал Леонид. — какая на хрен дата? Ты забыл где мы находимся? Пятнадцатый год это ещё очень не скоро!

Вот блин. Похоже что слишком хорошо, — тоже плохо. Расслабился я чего то, выпал из реальности. Значит у нас есть только снег и мой уаз возле школы. Но я практически каждый день на нём катался, и к школе, точнее к больнице на территории школы тоже подъезжал регулярно.

— А на остальных видео что? Снег так же лежит?

— Ну да. Похоже всё одним днём снято.

Я открыл папку с видеофайлами, и выбрав «упорядочить по дате», пролистал от начала до конца. Нужные файлы оказались в самом верху, всего семнадцать штук.

— А фотки смотрел?

— Там всё стёрто. Ни одной фотографии. Видимо подчищали, а видео затерялось в галерее у этого извращенца.

— Дай-ка затянусь... — и буквально вырвав у Леонида только что подожженную трубку, я сделал глубокую затяжку. Не знаю какого эффекта я ожидал, но закашлялся так сильно, что чуть не блеванул. Желание успокоить нервы с помощью табака — точнее той адской смеси что он намешал — прошло сразу.

— Но не могут же они посреди среди зимы напасть? — возмутился я, когда прокашлявшись, смог нормально говорить.

— Почему? Если они беспрепятственно проходят в село, значит у них есть возможность скрытно провести диверсионную группу, и по-тихому, в ночь, вырезать всё руководство, посты, основных командиров. Потом заезжай как к себе домой и добивай последние очаги. У нас же не постоянно оборона по максимуму? Тем более зимой.

— Всё равно. Это же надо проехать как-то, где-то лагерем встать. Следы опять же. Тем более мы при малейшем подозрении сразу самолет поднимаем, и тут уже никуда не денешься, всё как на ладони.

— Ну это да. — согласился Леонид. — только самолета в станице больше нет, а без него вполне рабочая тема...

Постояв с Леонидом ещё несколько минут на площадке, мы вернулись в квартиру, потому как замёрзли и посадили телефон.

О записях решили пока не рассказывать, оставили на утро, во-первых надо было сначала зарядить батарею умершего гаджета — а это только в машине, а во вторых Леонид хотел просмотреть остальные телефоны, коих набралось семь, или восемь штук. Благо времени на ночном дежурстве было предостаточно.

— В любом случае прямо сейчас они на станицу не пойдут, — рассуждал он, — тупо погода не даст, а там можно будет и сообщить обо всём главе, ну или тому кто его замещает.

Естественно о возвращении и речи не шло, а значит топливо нужно в две стороны, то есть примерно триста литров. А у нас, с учётом сегодняшних канистр, всего двести, или около того.

Где взять недостающее, — я не знал. В теории, конечно, можно было доехать до обитаемой зоны, и попросту выменять на то же оружие, благо его у нас достаточно. Но риск, что кто-нибудь узнает машины мародёров, превышал все разумные пределы. Летом ещё можно скрыться, а вот зимой уже никак. Надеяться что следы заметет именно тогда когда нужно — глупо. Так что прежде чем действовать, надо хорошенько всё обдумать.

Плюс ещё рассказ Славика о видящих, никак не выходил из головы. Мне бы с Аней поговорить с глазу на глаз, но день сегодня такой бешеный, что даже минутки не было, — так, спросил только про тварёныша, но на этом и всё. А ведь она явно увидела что Олегу угрожает опасность, я тогда это чётко понял. Да и всё остальное очень походило на данное Славиком описание. Разве что тварёныш выпадал из общей картины.

Вообще, в складывающейся ситуации, идеально будет если седой всё же не помрёт. Как Славик говорит; он у них там вроде генерала, — может подсобит как-то?

Ну а что, хотя бы в благодарность. Никто ж не знает что это Олежек ему грудину продырявил. Вот, кстати, тоже аргумент что он выживет, — с такими ранениями на ногах сколько ещё простоял? — Не человек, монстр прямо какой-то!

Усевшись в уголок возле окна, я бы еще долго рассуждал, — взбудараженный неприятными известиями. Но вой ветра и потрескивание буржуйки делали свое дело. И едва разлепляя глаза, я подался к месту ночевки.

Которое, после «пополнения», находилось теперь возле двери, — лежанки у печки занимали раненные. Комнатка у нас конечно не резиновая, но спасает то что спим по очереди. Вот и сейчас: Леонид напросился на всю ночь дежурить, пацаны тоже пока не наигрались в крутых дядек с автоматами, Андрей выспался, и сейчас усилено занимался утеплением соседних комнат и кухни. Олег корпел над оружием, разбирал и собирал винтарь, любовно наглаживал плётку, смазывал, и чистил калаши и остальное оружие. В общем все были заняты делом, поэтому для меня одного, места было более чем достаточно.

Глава 21

Картон хоть и не перина пуховая, но я так устал, что вырубился мгновенно, продрыхнув без задних ног до самого утра. Проснулся сам, и довольно поздно. За окном выть перестало и уже рассвело.

Приподнявшись, первым делом посмотрел на раненых: девушки почему-то не было, а седой лежал на том же месте.

«Блин, неужто померла?» — пронзила нехорошая мысль, но я её тут же отмёл, надеясь на то что она очнулась, и просто куда-то вышла.

Так началось моё очередное утро в этом мире.

Полежав ещё немного, я привёл мысли в порядок, и преодолевая вновь нахлынувшую лень, поднялся.

— О, проснулся наконец. — улыбнулась хлопотавшая возле буржуйки Ольга. Она что-то варила сразу в трёх котелках, и пахло это что-то очень неплохо. Выполняющий роль кухни небольшой аккуратный столик — трофей из соседнего подъезда, стоял в левом от окна углу, почти полностью заставленный привезёнными с собой припасами.

— Вроде того... — я окончательно поднялся, и нашарив валяющуюся неподалёку шапку, напялил на голову. Хорошо когда просыпаешься дома; баня всегда теплая, вода во флягах стоит. Пошёл с утра, ополоснулся, умылся, и с хорошим настроением возвращаешься к завтраку. Я не знаю кто был тем первым из людей что придумал баню, но по-хорошему, ему памятник ставить надо. И не один.

Нам кстати тоже нужно что-то придумать. Понятно что не баню в прямом смысле, но какое-то помывочное помещение необходимо. Будь мы чисто мужской компанией, оно может и не страшно, а вот женщины и дети долго так не выдержат.

Ну а пока бани нет, самый лучший способ побороть остатки сна, и хоть как-то привести себя в порядок — умыться снегом. Которого, после вчерашней метели, более чем достаточно.

В предвкушении азартного купания в снегу, я вышел на площадку, спустился на этаж ниже, — тут не было окна и возле стены намело приличных размеров сугробик. Но при одном только взгляде на блестящую снежную массу, моя решимость как-то завяла, но я, не давая ей увянуть окончательно, отчаянно опустил руки в сугроб.

Это только поначалу страшно, а потом, когда натрёшься хорошенько — так что всё горит, даже весело.

В общем умывание прошло на пять с плюсом, и возвращался я в квартиру уже другим человеком.

— Я чайник вскипятила. — с порога обрадовала Ольга. — Налить?

— Конечно! — обрадовался я, вспоминая куда дел свою кружку.

Не знаю почему, но со вчерашнего вечера жёны моих товарищей как-то странно ведут себя. Радуясь любой мелочи, они постоянно улыбаются, шутят, и вообще производят очень необычное впечатление. Казалось бы; всё плохо, ютимся на пяти квадратных метрах, перспектив никаких, — а они хихикают, и загадочно улыбаются. Серьёзна в их коллективе только Аня, но ей по штату положено, — она людей лечит. Времени, — ходить и улыбаться, у неё практически нет.

А эти только и делают что жизни радуются, причём демонстративно так. Даже вот сейчас, с моей кружкой — её нигде не было, и я помянул нехорошим словом Леонида, — он давно покушался. Но Ольга свела всё в шутку, и, отвлекая меня от поисков, пересказала всё что произошло пока я спал. И про «ожившую» барышню в первую очередь.

Как я и предполагал, она действительно пришла в себя, и сейчас вышла в сопровождении Славика. Аня тоже отсутствовала, но куда она подевалась, Ольга не знала, — хотя я и сам догадывался. Олег, Андрей, и пацаны, пошли к подвалу: снег кончился, поэтому решили взяться за откапывание. Ну а Леонид, как самый старый и немощный, отлынивал от расчистки на шестнадцатом этаже. Дети ещё не просыпались, Маша тоже. Она последней дежурила возле раненных и сейчас отсыпалась в палатке.

Так что допив чай, я поблагодарил «весёлую повариху», и вышел наружу, намереваясь сначала найти Аню, а потом подняться к Леониду.

*****

— Очнулся? — ещё не заходя в квартиру на втором этаже, я услышал счастливое повизгивание, и заглянув через неплотно прикрытую дверь, убедился в своей правоте.

Лёжа на доске, тварёныш хлопал глазами, и крутил головой, пока Аня что-то колдовала над ним.

— Да. — не отвлекаясь, подтвердила она. — Ты знаешь, регенерация у него просто бешеная. Если так пойдет, то дня через три он вполне сможет вставать самостоятельно.

Я зашёл внутрь, и пригляделся к голове твареныша. Следы ранения конечно «на лицо», но выглядят уже не так страшно. И мне почему то показалось что он немного вырос.

— Слушай, я гоню, или он действительно подрос? — поделился я своими наблюдениями.

— Не кажется. — подтвердила Аня. — Такое ощущение, что вместе с регенерацией у него запустился процесс ускоренного роста. Природа происходящего мне не понятна, и то что я вижу, не походит совершенно ни на что. Самое странное что в первую очередь у него растёт голова, вот, посмотри.

Я подошел поближе, и присмотревшись, заметил что у него вытянулась челюсть, лоб стал шире, и на нём появились какие-то наросты.

— Он наверное есть хочет? — я знал что в таких случаях, — особенно в кино, монстры пожирают кучу органики и вырастают до размеров Годзиллы. Твареныш конечно не Годзилла, но не менее страшный, не знаю что Аня находит в нём милого, но я, когда его вижу, до сих пор мысленно спускаю курок.

— Ну да. Как очнулся, так и транслирует мне картинки с карасями. — улыбнулась жена.

Появления аппетита у больного животного первый признак выздоровления. За время его лечения мы выяснили что эта скотина больше всего любит рыбу, желательно жаренную, и сырую утку. В деревне с питанием проблем не было, поэтому кормили вдоволь, так что если снабдить его жрачкой, он быстро очухается.

— Сегодня на охоту пойду, зверья вокруг много бегает, карасей конечно не обещаю, но пару кроликов принесу. А пока надо со стола стырить чего-нибудь. — пообещал я, глядя на Аню.

— А я уже стырила. И мы поели... — виновато пряча глаза, наглаживала она тварюгу.

Под её руками пациент щурился, и счастливо похрюкивал.

— Ну да. То-то я гляжу рожа у него то такая довольная. — съёрничал я по привычке. А вообще, то что он пошёл на поправку, — это очень хорошо; как бы я к нему не относился, а приходится признать что его присутствие рядом добавляет уверенности.

Но волновало меня не только здоровье питомца, точнее не столько. Спустился я для того чтобы рассказать Ане о найденном видео из станицы, и о повествовании Славика.

Получилось всё очень сжато, можно сказать в двух словах, но суть передал.

К новостям она отнеслась спокойно, спросила только, когда мы расскажем остальным, чтобы она сама могла со Славиком пообщаться. А то что станице грозит опасность, её как-то не впечатлило.

— Кстати, — закончив рассказ, вспомнил я, — а что с девочкой? Говорят очухалась?

— В каком-то смысле. Только с головой беда; ничего не помнит, заговаривается. Вячеслав сказал её о край плиты бетонной приложило; то ли сама ударилась, то ли взрывом отбросило. — расстроено вздохнула Аня.

— Не притворяется? — такое вполне возможно, лучший способ уйти от расспросов — закосить под придурка.

— Не должна. Реакции все естественные, чтобы так сыграть, надо хорошо разбираться в вопросе, — а это вряд ли, молодая слишком. — разведя руками, пояснила Аня.

— Ясно, понятно... И какие прогнозы? Скоро очухается?

— Если не вспомнила сразу, то неутешительные. Надежда конечно есть, но я бы особенно не рассчитывала.

— А с седым что? Говорить когда сможет?

Аня помолчала немного, — видимо обдумывала ответ, и когда наконец заговорила, по её тону я понял что и с этой стороны всё плохо.

— Я бы не рассчитывала на это. — заявила она. — Он потерял очень много крови, и говорить о чем-то подобном слишком преждевременно. Тем более в контексте «когда».

— И что, ничего нельзя сделать?

— В наших условиях нет. — поджав губы, нахмурилась Аня. — Кровь ему нужна, а это сам понимаешь, — никак.

— Нет, ну почему же? Я видел у него нашивку с группой и резусом, он явно бывший военный, и форма эта точно его, иначе бы содрал. Может быть у кого-то из наших такая же группа? Можно же перелить?

Я где-то читал что переливают прямо вот так, напрямую, из вены в вену.

— Нет, это невозможно. Для этого необходимо серьезное оборудование, а такое не в каждой больнице имеется. — спуская меня с небес на землю, Аня и сама расстроилась. — А у нас даже глюкозы нет, — продолжила она, — чтобы бы капельницу поставить. Так что про кровь забудь, не знаю откуда ты это взял, но так не бывает.

— Глюкозы? — когда мы тащили мешки с собранными Леонидом трофеями, в одном из них что-то позвякивало, я тогда еще спросил у него, — «не водка ли?» Тот усмехнулся, и с сожалением ответил, — «нет, хрень какая-то медицинская, забей, у меня есть, я тебе и так налью». — Я подумал что надо посмотреть, но как-то отвлекся и позабыл.

— Это я образно, — ответила Аня, — капельница с глюкозой конечно не помешала бы, хоть и не панацея.

— Жаль. Очень жаль. — сдался наконец я, — ты тут еще будешь? Или наверх пойдешь?

— Пойду конечно, надо девочку перевязать, да и седого осмотреть не мешает. — ответила Аня, укрывая твареныша покрывалом.

Так что до пятого мы дошли вместе, потом она зашла в квартиру, а я побежал наверх, к Леониду.

Бежал правда недолго, после восьмого этажа проснулась дыхалка, точнее одышка, а к шестнадцатому я уже еле доползал. Не знаю почему, но в последние дни, усталость наваливалась непривычно быстро; может быть от того что зима, а может и на нервной почве.

Но так или иначе, до верха я добрался, и первым делом поинтересовался у Леонида насчет бутылок с «медицинской хренью».

— Так не трогал я их. — ответил тот, — там немного было, не помню название, на «г-э» что-то, они в коробке картонной лежали, ну и чтобы коробку не пихать в мешок, я их так рассовал, между тряпок.

— А мешки где? — уточнил я, надеясь что «г-э», это и есть глюкоза.

— В комнатке дальней, где побросали вчера, там и лежат наверное. Мы спальники только забрали оттуда... — не понимая причины моего интереса, озадаченно отвечал Леонид.

Услышав всё что мне нужно, задерживаться я не стал, и поблагодарив его, рванул обратно. Спускаться всегда легче, поэтому уже через минуту уже принялся за потрошение похудевших мешков.

Одежда кое-какая, посуда, пара небольших батарей, — как сказал тогда Славик — севших, игральные карты, книжка не на русском, и наконец то что я искал; несколько одинаково пузатых бутыльков.

— Гемодез. — расстроено прочитал я, — получается зря бегал.

Но как бы там ни было, а показать находку все равно нужно, поэтому отложив бутылки в сторону, — так чтобы никто не разбил случайно, одну я забрал с собой.

Аня сидела возле седого, и с сомнением разглядывала пропитавшийся кровью бинт на его ноге.

— Только это. — дождавшись когда она отвлечётся от раненного, я передал ей бутылку. — Думал глюкоза.

Супруга прокрутила её в руке, поворачивая этикеткой к себе, и прочитав название, с удивлением посмотрела на меня.

— Одна? — спросила она.

— Нет. Несколько штук ещё есть.

В итоге оказалось что содержимое бутылки гораздо лучше глюкозы: сильно просроченный, — если здесь можно говорить о каких-то сроках, но не ещё помутневший кровезаменитель.

Вопрос о том; ставить раненому препарат, или не ставить — не стоял — и уже через несколько минут в вене седого торчала капельница.

С девушкой оказалось сложнее, находясь в сознании, она категорически отказывалась от каких-либо манипуляций. Нахохлившись, сидела в углу, и таращилась на всех испуганными глазами. Конечно можно было её и насильно уколоть, но Аня решила её пока не трогать, тем более что она и так шла на поправку.

К обеду вернулись мужики. Подвал они пока не откопали, но сегодня рассчитывали закончить. Кроме этого нам нужно было расчистить полосу для взлёта, слить с машин бензин, и залить его в баки кукурузника, сами же машины закатить в подвал. Если заниматься только этим, и ни на что не отвлекаться, уйдет как минимум три дня, — а ведь есть ещё и другие дела, которые так же требуют внимания. — Так что неделю только на расчистку и подготовку самолёта.

Правда когда я говорил о том что нужно готовить полосу, особого энтузиазма ни у кого не видел. Ведь если не знать того что знаем мы с Леонидом, а теперь еще и Аня, можно подумать что это не необходимость, а непонятно зачем пришедшая мне в голову блажь.

Хорошо что ненадолго это недопонимание — как только Леонид закончит разбираться с гаджетами, так и посвятим общественность в курс дела. И скорее всего произойдет это за ужином, который, кстати, нужно было ещё добыть. Взятые с собой невеликие запасы быстро улетучились, — шутка ли — столько ртов. Тем более аппетит, в таких условиях, не засыпал никогда. — Кажется, объяви три обеда подряд, — и никто не откажется.

Так что мясо требовалось не только тваренышу, но и нашей военно-трудовой артели.

Но за питание мы не переживали. Зверья здесь, как и повсюду в этом мире, было предостаточно. — Одних только зайцев в округе куча. Не знаю зачем они шли в город, но факт оставался фактом, — куда не глянь, везде заячьи шарики разбросаны, причём не где-то в отдалении, но прямо возле стоящих у подъезда машин.

Сам я охоту я не люблю, и за всё время, проведённое в этом мире, охотился всего несколько раз. Но махать лопатой не люблю ещё больше, поэтому после обеда решил самостоятельно заняться добычей продовольствия, поставив окружающих перед фактом. Естественно в своём желании одинок я не был, — никому не хотелось кидать снег, но так как лыж всего две пары, за место под солнцем возник небольшой спор, в котором, предъявив убедительные аргументы, победил Олег. Весь вчерашний вечер он провозился с трофеями, и сегодня хотел что-то там проверить, поэтому и настаивал на своём участии.

В куче нашего и не нашего оружия, он тоже навел порядок, разобрав весь скопившийся арсенал, лишнее Олег составил в третьей комнате вдоль стены.

Пушек в итоге получилось прилично, кроме того что на каждого активного бойца дополнительно выходило по паре автоматов, у нас теперь имелась снайперская винтовка, винторез — его мы тоже включили в список, пулемет дегтярёва, несколько пистолетов, пара карабинов, гранаты, и ещё так, по мелочи.

Единственно что стрелять из всего этого многообразия было не кому — но лично мне это не виделось большой проблемой.

Собирались недолго.

Я взял трофейный калаш под 7,62 патрон, — после обнаружения целого цинка в багажнике этого калибра у нас было в избытке.

Олег же к своему постоянному оружию добавил ещё и Сайгу, которая, как выяснилось, была переделана под мелкокалиберный патрон, а странная конструкция на стволе оказалась самодельным глушителем. Патроны для неё так же нашлись среди многочисленных трофеев, поэтому он и решил протестировать «бесшумное» оружие на охоте.

Для складирования добычи смастерили из подручных средств санки — лист фанеры с привязанной к нему веревкой. Ничего особенного, просто обычная, с одной стороны лакированная фанера.

Спустившись вниз, осмотрелись, и выбрав направление, выдвинулись. Идти старались ближе к домам, чтобы не оставлять бросающихся в глаза следов. Снег рыхлый, лыжи проваливаются, — несмотря на свою ширину, санки за что-то постоянно цепляются, — в общем жуть, с непривычки. Наверное поэтому первую же мишень мы бездарно упустили, даже не успев среагировать.

Дальше шли уже наготове, но выскочивший прямо из под ног заяц, так стремительно драпанул за угол, что пока мы разворачивались, его и след простыл.

Мы совсем приготовились. Напряглись как-то даже. Но когда подходили к последнему перед степью дому, произошло то же самое — сидевший в ямке заяц дождался пока мы подойдем поближе, и пращей вылетев из своего убежища, так же лихо сделал ноги.

В степь, где вспугнутому зверьку гарантированно негде будет спрятаться, идти не хотелось. Ведь в случае форс-мажора и мы не спрячемся, поэтому тактику решили слегка сменить.

Теперь я с санками двигался впереди, а Олег, с карабином на изготовку, отставая метров на двадцать.

И на этот раз план сработал.

Зайцев было много, стрелял он метко, и едва успевая отжимать с них мочу, я аккуратно укладывал белые тушки на фанеру.

Переделанная Сайга оказалась отличным оружием для охоты. Во-первых, она не так уродовала мясо как калаш, а во-вторых работала почти беззвучно — конечно же тоже в сравнении с автоматом.

И когда на фанере лежало уже больше десятка окровавленных тушек, мы, с чувством выполненного долга, развернулись в обратную сторону. — Продовольственная программа сегодняшнего дня была выполнена.

Глава 22

Пока перетаскивали зайцев наверх, три тушки забросил на второй этаж. Не знаю какие у него теперь аппетиты, но думаю что на один раз точно хватит, а там посмотрим.

После охоты никуда больше не ходил, занимался разделкой добычи. Опыт был, но давненько не промышлял подобным, поэтому с непривычки получалось медленно, и разогнался уже только под самый конец.

Семнадцать тушек килограмма по три, то есть пол центнера вкусного, диетического мяса. Всё поделил на части, и отложив несколько приятных кусков, сдал остальное женщинам для дальнейшей обработки.

Куски же эти оставил пацанам, они сегодня дежурят; ночью скучно, пусть хоть шашлыком побалуются. Мне вообще казалось что всё происходящее они воспринимают игрой; типа вокруг Припять, а мы сталкеры. Во всяком случае из урывками подслушанных разговоров, у меня сложилось именно такое впечатление.

Разобравшись с добычей здесь, пошёл вниз, на второй этаж. Быстро выпотрошив отложенных для твареныша зайцев, кишки выбросил на балкон, а тушки занёс в «палату». Предлагать не стал, знал что всё равно не возьмёт.

Обычно, когда захожу к нему один, появляется ощущение чужого взгляда на затылке, и становится так неуютно, что стараюсь надолго не задерживаться. Вот и сейчас, он даже не дёрнулся в мою сторону, так и лежал под своей тряпкой — а чувство неприятное появилось.

Только собрался уходить, как в дверях появилась Аня.

— Иди, там тебя Лёня потерял. Собирается по этажам искать. — шёпотом предупредила меня она, и выпустив меня наружу, зашла в квартиру.

— Где он? — придержав дверь, так же шёпотом спросил я, и получив ответ, побежал наверх, снова уловив на затылке чужой взгляд. Раньше это работало на расстоянии пары метров, и я не знал радоваться «усилению» твареныша, или начинать бить тревогу.

Леонид уже выходил из квартиры.

— Чего искал? — поднявшись, сразу же наткнулся на него.

— Поговорить надо, нашёл тут кое-что. Пойдём наверх. — сосредоточенно сообщил тот.

Тащиться на шестнадцатый не хотелось, но здесь говорить было просто негде. Поэтому пришлось подчиниться, и последовать за Леонидом.

Огромными шагами переступая через ступени, он то и дело оборачивался, и задавал всякие дурацкие вопросы. — Дурацкие не потому что глупые, а потому что отвечать на ходу я не хотел, да и не мог. Дыхалка и так ни к чёрту, а тут ещё и горло побаливать стало. Постоянные забеги по этажам, ночевки на полу и прочие «особенности» быта сказывались не самым лучшим образом. Ну и погода конечно не давала расслабиться. Вчера мороз с ветром, а сегодня всё активно тает. Нет чтобы как-то по среднему, градусов пять, семь, ну и без ветра чтобы...

Вот и сейчас, несмотря на потепление, в приспособленной под наблюдательный пункт квартире было достаточно прохладно. Окна хоть и заделали, но без отопления в комнатах неуютно.

Топили же пока только на кухне — причём делая это самым древним способом — обыкновенным костром. Чум, пещера древнего человека; такие сравнения пришли мне в голову, когда я впервые здесь оказался. Единственно, дыры в потолке не было, — её заменяла вытяжка. Прекрасно справляясь с дымом, она так рассеивала его, что снаружи заметно ничего не было. Ну а тепла от костра хватало чтобы поддерживать здесь достаточно комфортную температуру.

Обстановка спартанская: В углу небольшой столик, пара деревянных ящиков заменяющих стулья, на месте мойки сбитый из досок лежак, а почти посередине, чуть ближе к двери, обложенный кирпичами и кусками цемента очаг.

— Присаживайся. — закрывая за нами дверь, предложил Леонид, добавляя, — Я тут нашёл кое-что. Не знаю только как пользоваться.

Усевшись на ящик, я повернулся к нему.

— Сейчас, подкину только. — пока он за мной бегал, дрова почти прогорели, и костер требовал немедленной реанимации.

— Вот, смотри. — закинув несколько порубленных досочек, он достал из кармана телефон, и оживив экран, что-то нажал. — Здесь программа; советские военные карты называется, посмотри.

— А что в ней интересного? Такая прога и у меня стоит. — успев огорчиться что зря пришлось тащиться сюда, я взял телефон у него из рук.

Когда-то давно скачивал, искал что-то в округе, а в этой программе есть функция наложения спутниковых снимков на старую карту советского генштаба. То есть можно найти то что тебя интересует на карте, и посмотреть что сейчас находится на этом месте. Очень удобная штука, один лишь минус — без интернета спутник не показывает, а значит здесь эта программа совершенно бесполезна.

— Ну ты меня совсем то за дурака не держи. — возмутился Леонид. — стал бы я тебя без повода дергать... Там в закладках глянь, точки отмечены.

Перейдя из главного меню в закладки, я вывел на экран длинный список каких-то непонятных сокращений. Например: Ст.Лин. — нажимаю, открывается место на карте, слияние двух небольших речушек. Жму назад, и тыкаю следующую точку: Жир.Бем. — карьер неподалеку от поселка Юбилейный.

— Интересно конечно, но я думаю нам это ничего не даст. Тем более сейчас. — бегло пробежавшись по названиям, предположил я. Леонид замахал руками.

— Не спеши, открой под номером двадцать три, так понятнее будет. — посоветовал он.

Прокрутив до двадцать третьего, я нажал на сокращение Сх.Ор. — отмеченное на карте место находилось рядом со станицей недалеко от кладбища.

— Мы и так знаем что они были у нас. — возразил я, — Без возможности посмотреть что там такое, толку от этой информации ноль.

Но Леонид не обращал на мои возражения никакого внимания.

— Не знай — не знай... — помотал он головой, — мыслишка у меня одна имеется, но надо узнать когда именно была отмечена эта точка. Никак не могу найти связь с датой.

— Ты ж сам говорил что число может быть любое?..

— Здесь фотки есть, сделаны явно недавно. От них и надо отталкиваться. Взять их за точку отчета, и сопоставить как-то.

Я потыкался по менюшкам программы, но либо ничего не происходило, либо она начинала требовать подключение к интернету.

— Не знаю Лёнь, я тут пас, попробуй пацанов напрячь, они посмекалистей будут чем мы с тобой.

— Наверное ты прав, — почесал он бороду, — только сначала перенесу всё на бумагу, а то удалят ещё ненароком...

С этим я был согласен полностью. — Гаджеты гаджетами, а по старинке привычнее.

Ещё раз просмотрев отмеченное, ничего нового я не обнаружил, и посидев пол часика с Леонидом, спустился вниз, на пятый этаж.

От сочившихся из квартиры запахов — а там явно готовили добытое мясо, желудок тоскливо сжался, сигнализируя что неплохо бы подкрепиться. И уже представляя перед собой жаренную зайчатину, я радостно толкнул дверь, двигаясь в направлении аромата.

Но пришлось отвлечься. С кухни доносились голоса, точнее голос. Андрей с кем-то горячо спорил, или что-то доказывал.

— Что за шум а драки нет? — с трудом заставляя себя отвлечься, я заглянул внутрь.

Судя по раздраю, здесь готовилось что-то особенное.

Чугунная ванна, куски бетона, металлические трубы, оконные рамы, и над всем этим великолепием нависал вещающий Андрюха.

Вещал он Славику.

— Да планируем как мойню строить. — повернулся он.

— Кого? — я подумал что не расслышал.

— Мойню. — повторил Андрей.

— Мм?..

— Ну... баню нормальную мы построить не можем пока, а то что можем, иначе как мойней и не назовешь.

— Понятно всё с вами. Молодцы. — оценил я задумку. — Помочь чем?

— Пока не надо. Подумаю что к чему, потом посмотрим. — отказался Андрей. Славик же просто молчал, уставившись в одну точку.

— Ну ладно. — не стал я с навязываться, тем более что запахи становились только сильнее, и развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинул будущую "мойню".

Но не только я пришел на запах; Рассевшиеся возле окна Олег с пацанами, щеголяли голыми торсами — их промокшая одежда висела на веревке, и ёжась от холода, они жадно поглядывали на готовящееся жаркое. Девушка сидела так же в углу, но уже не дремала, а шумно раздувая ноздри, втягивала в себя источаемый аромат. Одна только Аня никак не реагировала, перебинтовывая седого она хмурилась, и что-то тихонько бормотала.

Единственное свободное место оставалось возле окна, рядом с Олегом.

— Откопали? — снимая шапку, усаживаюсь на лавку.

— Да. Сейчас подсохнем малость, машины перегоним. Надо аккумуляторы поснимать, да бензин ещё слить сегодня. — поёжившись, ответил он.

— Полосу не чистили ещё?

— Нет. Куда спешить? Успеем... — расслаблено улыбнулся Олег, а я подумал что вот эта его улыбка как нельзя лучше передаёт настроение нашего маленького мирка — у нас все плохо, но в то же время как-то расслаблено...

Естественно, сделанное Леонидом за ужином объявление настроение серьёзно подпортило. Уж очень живо описал он ситуацию: показывал видео, открывал карты, много говорил и ещё больше махал руками.

Казалось бы, — вот оно! Сейчас что-нибудь, да решится! — Но в итоге за три часа бурных обсуждений мы так и ни к чему не пришли. Мнения насчёт станицы во многом разделились, — сходясь лишь в том что лететь в один конец глупо. Неизвестно что там сейчас происходит, и как нас там встретят. Наверное оставайся у нас там какие-то родственные связи, — как у Леонида к примеру, может быть тогда и рассуждали иначе. Но в станице все мы были чужими, поэтому так и воспринимали ситуацию.

Говорили мы ещё долго, почти до утра. Тема была насущная, острая, но не имеющая какого-то однозначного решения.

Лететь, чтобы предупредить тех, от кого не так давно еле ноги унесли — как минимум странно, но с другой стороны мы не видели всей картины, вполне вероятно что всё произошедшее было подстроено теми кто привечал сделавших запись мародёров. Тут особого ума то и не надо, ситуация прямо подталкивала к такому решению. — Ну а что, один пилот при смерти, второго на нож, и всё, никакой разведки с воздуха, приходи и бери голыми руками.

Будь у нас топливо в достатке, можно было бы хоть поближе подлететь, по рации связаться, предупредить. А там уже пусть сами решают, верить нам, или не верить. Но топлива не было, и для его добычи требовалось как минимум добраться до обитаемой зоны, а это ненужный риск. Плюс я переживал что не смогу посадить самолет из-за толщины снежного покрова. Не факт, конечно, что там так же навалило, но и не факт что нет.

По-хорошему, вместо колёс лыжи сделать, но чертежей у меня не было, а сама по себе конструкция достаточно сложная чтобы лепить по памяти на коленке.

Так что и к утру ничего не изменилось, разве что тем для разговоров прибавилось, и почти сошлись на том что в любом случае нужно где-то раздобыть бензин для самолёта.

Разойдясь, больше эту тему не обсуждали, — по крайне мере все вместе. И весь следующий день занимались делами; расчищали территорию от снега, готовили полосу, дежурили, охотились, обустраивали жилище — в общем всё шло своим чередом, медленно и печально.

Единственное что отличало этот день от других — странный разговор со Славиком. Вспомнив как долго он нас мучил расспросами, я спросил о причине такой подозрительности, — ведь с самого начала было понятно что он узнал Леонида. На что тот ответил в своём обычном стиле, расплывчато и неопределенно; мол были прецеденты когда он видел знакомых, которые по факту оказывались и не знакомыми вовсе. От дальнейших расспросов он умело уходил, что только придавало подозрительности его поведению.

Настаивать я не стал, в какой-то момент мне даже показалось что он ляпнул не подумавши, а потом не знал как выкрутиться.

Так прошел не только этот день, но и вся последующая неделя — мы работали, занимались делами, и как-то подуспокоились даже. Жизнь потихонечку шла, кроме первой комнаты соорудили отопление в двух других, натащили мебели; диваны, кровати разные, на кухне построили «мойню» — как назвал её Андрюха. Появилась возможность и помыться, и спать не на полу, а почти в нормальных условиях.

Твареныш за это время полностью поправился, и очень вырос. Ростом теперь он стал с небольшого телёнка, начал обрастать костяными пластинами, и выпустил второй ряд зубов. В общем, если поначалу я и хотел «представить» чудовище обществу, то теперь передумал, отчетливо понимая что ничего хорошего из этого не выйдет. Окрепнув и встав на ноги он начал охотиться самостоятельно, а вчера вообще ушёл, и до сих пор не появлялся. Аня переживала, а я гадал кому свечку поставить чтобы он и не возвращался. Больно страшная хрень из него получилась. Я таких и не встречал даже, твари с которыми доводилось сталкиваться как-то помельче были.

Погода пока радовала, морозов не было; днём градусов до пяти минуса, по ночам до пятнадцати. Но кукурузник прогрели, и масло на всякий случай слили.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и у нас возникли определенные проблемы в виде возникших на горизонте огней.

****

— Машины. Штук пять вроде. — разглядывая световое пятно в бинокль, хмуро сообщил Андрей.

Шестнадцатый этаж оборудовали под НП, даже лаз в угловую квартиру другого подъезда пробили чтобы полностью просматривать город.

— Куда они, как думаешь? — машины приближались с юго-запада, и ещё могли сменить курс.

— Да кто ж их знает. Пока к нам едут. — так же хмуро ответил Андрей.

Огни приближались медленно, быстро ехать по засыпанным улицам вряд ли возможно, если ты конечно не на танке.

— И чего делать будем? — едва не подпрыгивая от нетерпения, одновременно спросили пацаны. За то время что прошло с момента обнаружения огней, они успели раз десять проверить автоматы, добежать до своих позиций, и вернуться обратно. — Не терпелось им.

— А сами как думаете? — Олег, одним своим взглядом привел «детишек» к порядку.

— Ждать? Наверное...

— Вот видишь какой ты умный. Сам всё знаешь. Посиди, оружие приготовь, а когда стрелять начнут, — если начнут, — поправился Олег, — забейся в какую-нибудь щель, и не отсвечивай.

— Пять машин, по четыре человека, это двадцать стволов получается. — тихонько проговорил Леонид, загибая пальцы.

— Погодите... Там похоже ещё одна группа. Сливается всё... Не видно толком. — Андрей передал бинокль Олегу, и устало потёр глаза.

— Видно плохо. Но действительно похоже...

— Вот же ж хрень... — может пронесет? — подал голос Славик.

— Да, тоже машины — пригляделся Олег.

— Десять на четыре... — загибал пальцы Леонид. — сорок стволов получается...

— Погоди паниковать Лёнь, может свернут ещё.

— А кто тебе сказал что я паникую? — набычился тот. — Я как раз спокоен.

— Раз спокоен, арифметикой не хвастай...

— Может свалим пока не поздно? — предложил Андрей.

Я тоже думал над тем чтобы «помахать крылом», но тогда встаёт вопрос — не столько куда лететь, сколько куда садиться? Днём хотя бы есть вероятность найти место для посадки: горку какую-нибудь, ещё что-то более-менее бесснежное, но ночью это просто нереально. Ну и вопрос скрытности тоже, машины уже километрах в трёх, по-любому услышат, тогда вообще могут полноценную охоту начать.

— Первая колонна сворачивает. — прерывая мои мысли, сказал Олег.

Все зашевелились.

Я тоже присмотрелся — одно пятно стало как будто бледнее. Если они свернули, значит пройдут мимо — там развалины на километр, на машине не проехать. Так что, возможно, эта ночь пройдет спокойно, а там, глядишь, и подумаем о смене дислокации. — Хотя как представлю что всё заново начинать... Аж оторопь берёт. — Тут то мы, считай, только дня три как люди живём, и всё бросать... Да и не факт ещё что на новом месте лучше будет. Ближе к центру попробовать — там говорят тварей до фига, и не знаешь что хуже. Так же с краешку если попробовать...

— Вторая тоже свернула! — обрадованно воскликнул Олег.

Я прищурился — пятен света больше не было.

Глава 23

— Не... мужики... Ну его на хер, такую перемогу... — минут через пятнадцать, когда стало ясно что гостей сегодня можно не ждать, демонстративно выдохнул Леонид, и внимательно осмотрев свои брюки — даже подсветил экраном телефона, довольно ухмыльнулся.

— А что такое Лёня? Чего тебе не понравилось? — всё ещё не отходя от окна, ехидно уточнил Олег.

— Да всё ему понравилось, главное штаны менять не пришлось... — «применил» иронию Андрей.

— Много вы понимаете... — беззлобно отмахнулся Леонид. — Я, может, впечатлительный очень?.. Переволновался, чего уж...

— А мне показалось ты просто в подсчётах потерялся. — в тон общему настроению — нас отпускало, подыграл я. Шутка ли, такая неприятность мимо прошла.

— И это тоже. — серьёзно согласился Леонид. — никак не мог без остатка поделить.

Я ещё давно заметил что он сначала считает врагов, а потом с удовольствием минусует.

— Хорош базарить мужики. — Убирая бинокль, наконец оторвался от окна Олег, — есть охота, мочи нет, может пошлём пацанов за жратвой?

Противников заманчивого предложения не нашлось, и через некоторое время мы уже дружно жевали.

— Как бы там ни было, а надо валить отсюда. — Обглодав очередную заячью ножку, Андрей бросил косточку в угол.

— Поддерживаю. Больно людно тут стало. — вытирая рот рукавом, согласился Олег. — В другой раз может не повезти.

Все мы понимали что в случае нападения столь многочисленной группы, шансов у нас маловато. Будь мы одни, без детей и женщин — тогда ещё какие-то варианты, за счёт мобильности, а так — однозначно глухо.

— И куда подадимся? — То, что надо искать другое убежище, понятно, вот только где? Для меня этот вопрос оставался неясным, и какого-то толкового решения я не имел.

— Не знаю. Поглядим. — оптимистично заявил Андрей, и попытался пошутить — сверху.

— Я уже говорил, и ещё скажу — для особо непонятливых. — повторил я, — Не факт что посадка по такому снегу будет удачной, в лучшем случае подломим шасси, и погнём винт.

— А в худшем? — так же забросив кость в угол, хмуро уточнил Леонид.

Он сидел напротив двери, спиной к выходу, и пока ел, всё время молчал.

— Даже думать в ту сторону не хочу, Лёнь. Будь я нормальным летчиком, может, и был бы смысл, а так...

Верить в свои силы — это конечно хорошо, но я реально оценивал себя, и прекрасно знал чем может закончиться излишняя самонадеянность.

— Слушай, — вновь взял слово Олег, — а если мы найдем место для посадки? Полетишь?

Вопрос был гипотетический, поэтому и ответил я в том же духе.

— Конечно. Только как ты себе это представляешь?

— Обычно. Возьму пикап, проедусь поглубже в город, посмотрю что да как.

— Ты прямо мега оптимист Олежек. Тут до сопки доехать проблема... — с усмешкой посмотрел на него Леонид, и добавил — ты забываешь про тварей. Здесь их пока не видно, но не факт что где-нибудь дальше не встретятся.

— Кстати — заговорил Славик, — мы сегодня следы видели...

— Что за следы?

— Не знаю, но точно не заячьи. Что-то крупное. Я сразу хотел сказать, но как-то отвлёкся...

Он сегодня с пацанами на охоту ходил, — одних их мамы не пускали, а пострелять хотелось. Вот и отправили его в качестве няньки.

Предполагая что это следы твареныша, я не волновался. Но понимал что новость вызовет серьёзные опасения.

— Где ты их видел? — спросил Олег. Имея богатый опыт "следопыта", он осознавал что здесь не так много крупных животных, поэтому сразу напрягся.

— За крайними домами, почти в степи. — ответил Славик, — Я сфотографировал, и видео записал. Вот. — Он достал телефон, включил его, и найдя нужные снимки, передал гаджет Олегу.

Тот потыкался с минуту: Приближал, разглядывал, и наконец озвучил вердикт,

— Точно твари. Несколько особей. Одна особенно крупная, я таких ещё не встречал... Даже следов.

Про крупную особь я знал, а вот известие что о том что твареныш нашёл себе спутников, и для меня оказалось неожиданным.

Наступило долгое молчание. Все знали какую опасность они представляют даже по одиночке, а появление целой стаи вообще вгоняло в уныние.

Первым нарушил тишину Олег, почесав нос, он как-то неопределенно хмыкнул, и предложил;

— Что тут скажешь... Шутки кончились. Не знаю как, но валить надо однозначно. А пока, пока — акцентировал он — без дела на улицу не выходим. С крыши не зайдут, внизу растяжки поставлю — ну и подежурить конечно придётся ещё и прямо в квартире.

— Главное снять не забудь. А то пойдет кто пописать, и того... — протянул Леонид, прикуривая трубку от «выловленного» в костре небольшого уголька.

Дальше рассиживаться не стали. Олег с Леонидом пошли на первый этаж, а мы вернулись в квартиру.

Запитанная от аккумулятора лампочка едва освещала коридор, но глаза уже привыкли к полумраку, поэтому никакого дискомфорта это не доставляло.

Дети спали, Ольга копалась в сложенных вдоль стены вещах, Аня с Машей о чём-то тихонько переговаривались в углу.

Делать нам было нечего. Есть не хотелось, говорить тоже, поэтому перекинувшись парой слов с женщинами, отправились в комнату с роялем. Не такая теплая как зал, но вполне приемлемой температуры для ночевок в спальниках, эта комната была нашей берлогой: Здесь отсыпались после дежурств, сушили трусы с носками, и без колебаний плевали прямо в угол.

Обстановка тоже вполне подходящая — рояль по центру, шкаф для оружия, две кровати с панцирными сетками и широченный диван. — всё вполне актуально.

Первым дежурил Андрей, после него была очередь Славика. Я же должен был заступить под утро, так что вполне успевал хорошенько выспаться. Разложил спальник, и подложив под голову, заменяющую подушку, старую куртку, улёгся. День был непростым: как наверное и любой другой, прожитый здесь, поэтому я даже не понял как уснул, и просто мгновенно вырубился.

Спал без снов: в последнее время так почти всегда, но очень крепко. Поэтому, когда внизу гулко бахнуло — так резво подскочил, что едва не рухнул с дивана, запутавшись в спальнике.

Ещё толком не соображая, схватил автомат, и столкнувшись с таким же очумевшим Андреем, практически выпал в коридор, а затем и на лестничную клетку.

Первое что услышал — спускающийся сверху топот, потом чей-то, потонувший в автоматной очереди, истошный крик.

Значит не твари. Они не стреляют, а люди — это не так уж и страшно. Позиция на лестнице удобная, если гранатами не закидают — хрен поднимутся. Патронов у меня — на роту хватит.

Чуть выглядывая из-за бетонных ступеней я прицелился в площадку между пролётами, и ожидая немедленного появления противника, слегка прижал курок.

Но кто бы там ни был, подниматься они не спешили. Вместо этого, внизу в подъезде, а потом и на улице снова стали орать, раздались автоматные очереди, опять крики, снова стрельба и через секунду всё это превратилось в какую-то непонятную кашу. Понимая что к нам никто не идёт, я метнулся к окну, но толком ничего не разобрал. Черные пятна на белом снегу и вспышки выстрелов. Окна в подъездах высокие, поэтому и обзор минимален.

— Чё за муйня происходит? — подлетел Леонид, заглянул через перила, и передёрнув затвор, вжался в стену.

Я промолчал, потому как сам ни черта не понимал, и вернувшись на позицию, снова попытался хоть что-нибудь разглядеть.

Стрельба, крики, — внизу царила настоящая вакханалия, но это совсем не походило на штурм, стреляли во дворе, и как-то хаотично, без какой либо системы.

— Я туда! — ныряя в правую дверь, выкрикнул Леонид, а его место тут же занял Андрей. И судя по недоумённому взгляду, он тоже ничего не понимал.

Следом появился Олег, и убедившись что мы держим подъезд, скрылся в квартире слева, с балкона которой открывался отличный вид во двор. Славик поднялся на лестницу и присел так же перед перилами.

Показав что хочу спуститься пониже, я перехватил автомат, и вжимаясь в стену, дошёл до площадки между этажами. Освещения, чтобы разглядеть пустоту на четвертом, хватало, но спускаться дальше я не решился, если кто-то и поднимался к нам, он вполне мог укрыться в одной из квартир. Поэтому, заглянув в пролёт, и ещё раз убедившись что там никого нет, я поднялся обратно. Стрельба постепенно стихала. Пару раз что-то хлопнуло, — «из подствольника лупят» — предположил Андрей. Потом гулко заработал пулемёт, и замолчал одновременно с гаснущим криком.

Светало.

Не знаю сколько мы так просидели, но когда стрельба окончательно стихла, и на улице перестали орать, ноги у меня затекли.

— Блин, я не пойму что происходит?.. — не оборачиваясь, тихонько прошептал Андрей.

— Думаешь я понимаю?

Скрипнувшая позади дверь, заставила нас синхронно подскочить.

На пороге стояла Аня.

— Ты чего тут делаешь? — накинулся на неё я. — Зайди обратно!

Покосившись на Леонида, она выразительно посмотрела на меня, и слегка мотнув головой, скрылась в квартире. Предупредив Андрея, я последовал за ней.

— Ну чего? — спросил, оказавшись в коридоре.

— Это он, — зашептала Аня, — Я видела!

— Тварёныш? — не сказать чтобы я удивился, мысли в этом направлении были, но всё происходило так быстро, что обдумать просто не успел.

— Да! Там люди, и он их убивает!

— Ты можешь конкретно сказать что видела?

— Нет. Не знаю.... снег, темно... — Аня была очень взволнованна, обычно хладнокровная, в этот момент она была на грани истерики, и я это видел. — Сейчас, сейчас попробую... — закрыв глаза, она привалилась к стене, и застыв на несколько секунд, испугано встрепенулась.

— Ну что?

— Повсюду кровь... — словно стряхивая с себя наваждение, Аня потрясла головой, и сжав голову руками, съехала по стене вниз. — они убили всех... Их много... Я не могу... Не хочу... Не могу... — не переставая, твердила она, ещё сильнее закрываясь руками.

— Успокойся... — обняв жену, я притянул её к себе, но внезапно отстранившись, она непривычно склонила голову набок, и замерла, уставившись в стену.

Какое-то время ничего не происходило, и я вновь потянулся к ней, но отпрянул, наткнувшись на её пустой взгляд.

Её глаза, обычно зеленые, сейчас были тёмного, почти чёрного цвета.

— Они не причинят вреда моей стае... — едва слышно пробормотала Аня, и словно проваливаясь в сон, обмякла, наваливаясь на меня.

— Эй... Ты чего? — попытался я привести ее в чувство. — Не надо сейчас спать... Ээ-й?.. — но она только прижалась ещё сильнее, и почмокав губами, ровнёхонько засопела.

Поднявшись вместе с ней, я поставил её на ноги, потряс, слегка надавал по щекам, но всё оказалось бесполезно, супруга спала как младенец.

Времени разбираться не было, в квартире ей ничего не угрожало, поэтому я просто отнес её на свой диван, и уложив, укрыл одеялом.

Прикрыв дверь, я заглянул в зал, убедился что всё нормально, и более не задерживаясь, вернулся в подъезд.

— Что там? — спросил Андрей. — он так и стоял у стены, контролируя площадку ниже.

— Да ничего, волнуется...

На случай форс-мажора женщины с детьми должны были лечь на пол, и никуда не уходить, а появление Ани не вписывалось в оговоренные инструкции.

— Ясно. Что-то стихло всё... Может глянем? — даже зная что снаружи всё чисто, я не горел желанием идти туда, предполагая что увижу. Мысли, о том что твари могут быть разумными, высказывались неоднократно, уж больно продуманно они себя вели. Им выделяли место где-то между дельфином и лошадью, но то, чему я уже не раз был свидетелем, говорило о совсем ином уровне разумности.

Я хотел было сказать что идти никуда не стоит, но тут на площадке появился Олег, и сразу за ним из квартиры напротив вышел Леонид.

— Чё за херня вообще происходит? — стараясь не повышать голоса, с ходу выпалил он. — Кто-нибудь понимает что это вообще такое?

Мужики переглянулись.

— Надо сходить и узнать. Чего гадать зря? — воспользовался ситуацией Андрей.

— Согласен. Хоть одним глазком, но глянуть надо. — поддержал Олег.

Спорить я не стал. Смотреть, на раскиданные по всей улице кишки, конечно не хотелось, но деваться было некуда, в любом случае выходить придётся, так почему бы и не сейчас.

Вниз пошли вчетвером. Славик остался с пацанами в квартире.

Сорванная с петель дверь лежала на ступенях, никого рядом не было. Но выйдя на улицу, сразу у выхода мы наткнулись на два трупа. Похоже первый, — крепкий мужчина в грязно-сером камуфляже, подорвался на установленной Олегом растяжке; взрывом его выбросило наружу. Второй лежал чуть дальше, и опознать, в этом разорванном куске мяса, принадлежность к роду человеческому, можно было только по остаткам одежды. Оружие обоих валялось неподалеку.

Увидев растерзанное тело, мужики сразу напряглись.

На трупы с такими повреждениями мы в своё время насмотрелись, и желание бродить по округе как-то поубавилось.

— Вон, гляди. — тыча стволом автомата в направлении соседнего подъезда, Леонид показал на ещё одно тело.

Близко подходить не стали, судя по обильным пятнам крови, зрелище там ждало примерно такое же.

Молча прошли до угла дома, где обнаружились ещё несколько разодранных останков, и ничего не тронув, ограничились лишь беглым осмотром.

Неподалеку от идущей к самолёту тропинки Андрей заметил ещё несколько тел. Подошли ближе.

— Мне одному кажется что это те самые типы которые ночью нам спать мешали? — нарушив молчание, он присел перед более-менее сохранившимся трупом, и принялся за проверку содержимого карманов покойника.

— Возможно. — согласился Олег.

— Да ты прям вангуеш, Андрюха... Может ещё скажешь на чём они приехали? — Леонид, не опуская автомат, тоже аккуратно обыскивал очередную жертву твареныша. Чётко отпечатавшийся след здоровенной лапы не оставлял никаких сомнений в том, что этого вояку оправил в лучший мир именно питомец моей жены.

— На машинах. Это же очевидно... — ответил Андрей. — Бросили где-нибудь подальше, чтобы не палиться, и пешком дотопали. А тут сюрпрайз...

— Их будто специально поджидали... — переложив содержимое чужих карманов к себе, Леонид взял валявшийся рядом калаш, и отщёлкнув рожок, произнёс — этот тип всё по последнего патрона высадил, а ни в кого не попал...

— Темно же было. Представь с какой скоростью они двигаются, да ещё в темноте. Вот и палил почём зря. — Олег не отвлекался на трупы, сосредоточенно разглядывая окрестности. — А поджидать могли и не их совсем. Славик следы видел ещё до того как эти появились.

— Выходит они нас спасли, так получается? — Обыскивая очередной труп, Леонид счастливо улыбнулся — в нагрудном кармане обнаружилась почти полная пачка сигарет.

— Выходит. Только не нравится мне всё это... Почему они ушли?

— Может наелись?

— А где ты видишь чтобы они вообще кого-то ели? просто всех вырезали, и свалили...

— Хорош гадать мужики. Пойдемте наверх. Там девки наверное с ума сходят. — я хоть и надеялся что когда проснётся, Аня не напугается, но всё равно душа была не на месте. Да и хотелось уже как-то объясниться с парнями, а то чем дальше, тем сложнее будет заставить их поверить.

— Я тоже думаю что пора закругляться. — поддержал меня Олег. — соберёмся по быстрому, и ходу отсюда. Иначе просто с ума тут все сойдём.

Возражений ни у кого не возникло, и выстроившись цепочкой, мы потопали к подъезду.

Шли настороженно, но без паники, никто не дергался больше положенного. Прошедшие за этот год все огни и воды, мужики являли собой пример уверенности и хладнокровия. Переживал только я. Шёл и думал, как смогу объяснить им то, чего и сам толком не понимаю. Причём объяснить так чтобы поверили, и не записали в сумасшедшие.

Глава 24

Встретив нас прямо у порога, перепуганные женщины сразу же накинулись с расспросами, но я ускользнул, и не задерживаясь, прошёл в комнату с роялем. Аня не спала. Стоя возле окна, она смотрела прямо перед собой.

— Как ты? — подошел я ближе.

— Нормально. — ответила супруга, — голова только болит... Что там?

— Куча трупов.

Аня вздохнула.

— Думала мне это всё приснилось...

— Что, всё?

— Крики. Стрельба. Ужас.

— Ты помнишь что говорила перед тем как вырубилась?

— Не особо. — пожала она плечами.

Но только я открыл рот, чтобы рассказать, как в дверь постучали, и появился Леонид.

— Там это, Ань, — зашёл он в комнату, — пациент твой очнулся, бормочет что-то, сходила бы, посмотрела.

— Конечно. — кивнула Аня, и торопливо покинула комнату.

— Чего тут у вас? — дождавшись когда она скроется из виду, спросил Леонид, — поссорились?

Объяснить я не мог, врать не хотелось, поэтому просто пожал плечами.

— Понятно всё с вами... — по своему трактовав моё молчание, он сменил тему, — решать надо, здесь остаёмся, или новое место поищем?

Тянуть с признанием больше не стоило, если не посвятить мужиков в курс дела, они меня силком за штурвал посадят. С них станется.

— Лёнь. Разговор есть, серьёзный... — прямо встретил я его взгляд. — Позови Олега с Андрюхой.

— Хорошо. — уловив что-то в моём голосе, он даже как-то подтянулся, хотя, может быть, мне просто показалось.

Я же, пока его не было, отошёл к окну, сел на краешек дивана, и собрав мысли в кучу, прикинул с чего начать, и как изложить всё максимально понятно и кратко.

Первым зашёл Олег. Странно посмотрев на меня, он отошёл к противоположной стене, и опершись на неё, застыл в позе сфинкса. Следом появился Андрей, в отличии от Олега он занял кровать, и вольготно развалившись на ней, тоже скрестил на груди руки. Леонид же остановился возле двери.

Все приготовились слушать.

Рассусоливать я не стал, и собравшись духом, пересказал всю хронологию появления и жизни твареныша вплоть до сегодняшнего утра. Пока говорил, никто не произнёс и слова. Единственным индикатором того что меня слышат, были их лица. По мере повествования они все больше и больше вытягивались, и когда я закончил, наступило гробовое молчание.

— То есть не летим? — наконец отмер Леонид.

Я кивнул.

Дальше последовали осторожные вопросы, отвечая на которые, я всё больше убеждался что мне поверили, и приняли сложившуюся реальность.

— Одного только не пойму Вась, — когда вопросы иссякли, заговорил Леонид, — почему ты сразу не рассказал?

— Во-во. — поддержал его Андрей, — я сегодня как первый трупак разодранный увидел, чуть в штаны не наделал, решил что твари прямо сейчас за нас примутся.

Вопрос был сложный, и не предполагающий однозначного ответа, поэтому ответил как есть.

— Не знаю. Так получилось.

— Ладно, — усмехнувшись, Олег отошёл от стены, — раз такое дело, надо найти где эти гаврики машинки оставили, чую бензином разживёмся...

Про бензин я почему-то не подумал, и слова Олега на мгновение ввели меня в ступор.

Но тормозил я не долго. Да и, в принципе, от моего согласия, или несогласия, ничего не зависело. Видимо я настолько убедительно говорил, что мужики даже больше меня поверили в миролюбивость твареныша.

Поэтому идти решили сразу, вдвоём с Олегом — как бы там ни было, а надолго оставлять семьи без прикрытия не хотелось, да и передвигаться по снегу гораздо быстрее на лыжах, которых у нас всего две пары.

Собрались, оделись потеплее, взяли калаши, и по-военному попрыгав на дорожку, вышли.

Машины нашлись быстро. Отчётливые следы на снегу довели до одной из многоэтажек, за которой, уткнувшись носами в стену, они и стояли. Правда не восемь — как мы рассчитывали, а всего две, и следов, что кто-то уезжал, не было.

Нива на высоких колёсах, с заваренными металлом окнами и нашлепками железа на дверях, да уаз буханка на военных мостах.

— Интересное кино. А где остальные? — заглядывая через лобовое стекло в кабину уаза, удивился Олег.

— Может разделились? С двух сторон решили зайти? предположил я, считая такой вариант вполне логичным. Но у Олега было другое мнение.

— Не думаю. Какой смысл? — развел он руками.

— Может обойти хотели...

— Вряд ли. Смотри чего тут есть...

На водительском сиденье, полуприкрытый какой-то тряпочкой, лежал прибор ночного видения. Зеленовато-коричневый, на танковом шлеме, с закрытыми заглушками линзами, массивными батареями и подключенным куда-то в панели проводом.

— Хорошая штука. — похвалил я находку.

— Жаль что «А» серия. — Олег поднял прибор, снял шапку и напялил его на голову.

Пользоваться ПНВ мне приходилось, но это были аппараты сугубо гражданские, пластиковые и довольно компактные. Военные же видел только на картинках.

— Тяжелый гад... — Олег ворочал шлем на голове, пытаясь сделать так чтобы он не съезжал на нос. — Без подсветки практически бесполезен, надеюсь здесь она есть...

Осмотрев нос буханки, я сразу заметил пару небольших круглых фонариков с толстыми линзами.

— Есть, не переживай.

— Вот и чудно. — довольно ухмыльнулся Олег, и сняв с головы прибор, принялся его разглядывать.

— Чего ты там высматриваешь?

— Восемьдесят первый год, а выглядит как новый. — удивлённо присвистнул он.

Обойдя буханку, я залез на пассажирское сиденье, и забрал у Олега прибор. Первое что удивило — вес. На вскидку — килограмма три, или около того. Само ощущение... Даже не знаю как передать словами: надежность, основательность какая-то... Словно монолитный кусок чугуния — ни одной щели... Все винтики и стыки промазаны чем-то гидрофобным, даже резинки уплотнительные и те как новые. В общем, вполне можно вместо молотка использовать.

— Оп-па! Бензинчик! — обрадовано воскликнул Олег.

Отложив прибор в сторону, я обернулся. В салоне, в самом конце, стояли три тридцатилитровые канистры, и явно не пустые. Уаз вообще весьма прожорливый, а уж на полном, да по сугробам... Здесь уже не по пробегу считать надо, а по моточасам. Так что запас вполне понятен.

Кроме канистр нашлось ещё куча ништяков — вроде паяльной лампы, двух цинков с патронами на сорок седьмой калаш, неполный деревянный ящик с гранатами Ф-1, лимонками — как их ещё называют. Ну и куча всяких шмоток типа спальников, ватных штанов, меховых шапок и прочей бытовухи.

Сильно шмонать не стали, надо было возвращаться, поэтому Олег занялся буханкой, а я пошёл к ниве, надеясь что с «ключами» проблем не возникнет.

По сути, сам ключ и не нужен, — всегда можно накоротко соединить, главное чтобы не было какой-нибудь хитрой секретки — коими, ввиду отсутствия сигнализаций, были оборудованы девяносто процентов здешних машин.

В салоне нивы, — в отличии от буханки, кроме сумки с какими-то шмотками, ничего не было. Обтянутые шкурами сиденья, маленький руль — от чего-то спортивного, пластиковая бутылка в ногах на пассажирском, да пара замасленных перчаток в двери.

Вместо замка зажигания здесь красовалась круглая кнопка от пускача — на стартер, и обычная, с какой-то бытовой техники, на зажигание. Вот только, как я и предвидел — при нажатии ничего не произошло.

Бегло оглядев панель, и не заметив ничего необычного, я прошёлся на ощупь по её изнанке, где сразу же наткнулся на искомое.

Секреткой оказался небольшой тумблер, щёлкнув которым, я тотчас оживил электрику, о чём говорила подсветившаяся панель приборов.

Машина карбюраторная, поэтому дальше всё привычно: Подсос, подкачка, и стартер.

Чуть поработав которым, до характерного звука, отпустил кнопку. Мотор завёлся с первого раза.

Выждав пол минуты, и чуть скорректировав подсос, я отпустил сцепление, и вышел наружу. Уаз молчал.

— Чего тут? — я подошёл к всё ещё ковыряющемуся под панелью Олегу.

— Да не пойму... — Зажигание вроде нашёл, стартер крутит, а схватывать не хочет.

Отстегнув защелки крышки моторного отсека, я снял её, и убрал назад.

Мотор — обычная сотка. В меру грязный, местами в масле, ничего особенного, разве что сыпун из пластиковой трубы сделан. Но для уаза это совершенно нормально, как говорится «если под машиной лужа, значит есть чему течь».

Олег наклонился, и потыркав лапку бензонасоса, недовольно произнёс,

— Бензин не идёт. Перекрыт где-то...

Присмотревшись, я заметил, что подходящий к бензонасосу шланг, в одном месте толсто замотан изолентой. И из под него, облепленный грязью — так что и не увидишь сразу, отходит тонкий двужильный проводок.

— Похоже на клапан, — обратив внимание Олега, предположил я. — Такие обычно на газовое оборудование ставят, чтобы переключаться с бензина на газ.

Машины работающие на газу заводятся с бензина, и только после этого переключаются на газ. То есть одновременно перекрывается бензин, и открывается газ. Здесь, по видимому, так всё и было когда-то. Газовое оборудование сняли, а клапанок остался, вот хозяин машины его и использовал как противоугонку.

Кое-как размотав изоленту, мы убедились что это действительно так, и срезав провода, закоротили их прямо на аккумулятор. Что-то щёлкнуло едва слышно, и бензин наполнил топливный фильтр.

Подёргав ручкой кпп, Олег выжал сцепление, и помолотив немного стартером, завел наконец машину.

Салон тут же наполнился дымом. Дымило отовсюду, но особенно сильно плевался сыпун, по задумке он должен выводить газы подальше, но при штурмовке снежных преград его как-то неправильно выгнуло, и сейчас дымило чётко под кабину.

Вернув назад крышку, дышать стало легче, но если куда-то ехать, эту неисправность лучше устранить.

— Ну вот и славно... Прогреемся немного, и чухнем. — Олег довольно потер руки, и надел рукавицы. — Ты первый, я следом.

— Сразу к подвалу?

— Не знаю. — покачал он головой, — туда можем не проехать, давай сначала к дому.

Я хоть и сомневался что на таких колёсах можно застрять, но спорить не стал, не раз на собственном опыте убеждался в правдивости поговорки про джип и трактор. Поэтому, усевшись в неудобное, или просто непривычное, кресло нивы, молча развернул машину, и объехав уазик, двинулся вдоль дома.

Не знаю, может сугробы были недостаточно глубокими, может снег как-то поменял свои свойства, но весь путь я проделал легко, нигде даже ни разу не буксанув.

Возле подъезда, на остатках лавочки, уже сидел Леонид, и счастливо щурясь, дымил своей трубкой. Если на секундочку отвлечься от окружающего, его можно было бы принять за дедушку на завалинке, до того органично смотрелась эта картина. Единственное что мешало полному погружению — автомат на коленях, и магазины в разгрузке.

Остановившись рядом с пикапом, я заглушил мотор и вышел.

— Сколько там ещё машин? — лениво поинтересовался Леонид, выпуская целое облако дыма.

— Нисколько. Это всё. — огорчил я его.

— Херово. Значит ещё где-то катаются...

— Наверное. Но следов больше нет, да и по количеству трупов похоже, сколько насчитали?

— Девять.

— Ну вот, четверо в ниве и пятеро в буханке. Там как раз и мест столько же.

— Во, на ловца и зверь бежит. — повернулся я, к появившемуся из подъезда Славику.

— Что случилось? — подобрался тот.

— Ничего Слав, расслабься. — успокоил я его, — Надо канистры с бензином к самолёту перетащить, поможешь?

Отказываться он не стал, и дождавшись когда Олег припаркует буханку, мы подхватили одну из канистр, и продев в ручку кусок троса, — потащили к самолету.

Когда идешь налегке, оно вроде и не далеко, но по сугробам — а тропинка узкая, и на ней постоянно «тонешь» — ощущения совсем другие. Поэтому, когда дотащили, решили передохнуть. Славик уселся на канистру, я облокотился на шасси кукурузника.

— С пацанами тут пообщался, — вытирая со лба пот, и покопавшись в карманах, заговорил он.

— И чего они тебе поведали?

— Да вот, про приключения ваши в посёлке, только я не до конца понял, что именно там произошло.

О том что случилось тогда, мальчишкам мы не рассказывали — всё-таки не самые лучшие воспоминания, но в общих чертах, они, конечно же, были в курсе.

— И что именно тебя заинтересовало? — скривился я, демонстративно показывая нежелание поднимать тему.

— Ты только не подумай, я не из любопытства — смутился Славик, — просто слышал уже похожую историю. Не знаю, конечно, правда ли, но просто очень похоже на ваш случай.

— Говори, раз начал. — когда он замолчал, — подбодрил я его.

— Ну так вот, — тут же оживился он, — Разговорился я как-то с одним парнем насчёт золота, — типа почему бы не выменивать его у аборигенов на бусы, ну или на что-то подобное.

— Как у индейцев что-ли?

— Типа того. — кивнул Славик.

— И чего он тебе ответил?

— Сказал что скифы далеко не индейцы, и золота у них не так много, плюс идёт оно на вполне определенные цели. Они считают что золото защитит их души после смерти от злых духов, и когда хоронят своих правителей, ну или просто каких-то богатеев, пихают его в могилы.

— Я что-то не особо понимаю ход твоих мыслей Слав. — Причём тут золото?

— Так я ещё в станице слышал что мужики курган вроде за речкой раскопали, по весне ещё, в самом начале. Ну и подумал, почему бы нет?

— Понятно все с тобой. Плохое это дело, ты ж не археолог, да и для тебя это курган древний, а им вполне себе могилы...

— Ну он примерно так же сказал, добавил ещё что много нехорошего происходит вокруг этих курганов, мол магия там какая-то скифская. Не знаю кто у них там — колдуны или шаманы, но заколдовывают так своих мертвецов, что те охраняют сами себя, а бывает что люди просто пропадают. Раскопают такой курганчик, и испаряются. А курган целёхонек.

— Я тебе таких историй могу сходу десяток накидать Слав, и не в одной не повторюсь.

— Так я тоже решил что это он для острастки, а сейчас пацанов послушал, — очень похоже получается. — продолжал он настаивать.

— Конечно, всё может быть, Слав, но, боюсь, правды мы не узнаем. А гадать, как оно и что, можно долго. Пошли лучше ещё канистру притащим.

Теперь, с учетом бензина в баках и канистрах, у нас получалось порядка трехсот литров. И теоретически можно было слетать до села и вернуться обратно.

Я не мог сказать что горел желанием посетить «родные пенаты», но мне, да и не только мне, не давала покоя полученная с телефонов информация. Ведь как ни крути, а станица была, и остается, нашим единственным домом. Понятно, что всё очень неопределенно, и не факт что удастся разобраться; но жить, зная, что — хотя бы гипотетически, ты можешь вернуться домой, гораздо легче, чем осознавая что такой возможности больше нет.

Плюс мы понимали что здесь оставаться дальше нельзя. Если приехали одни, вполне могут появиться и другие. Слишком оживлённым становится это место. Ещё день, ну максимум два, и надо будет куда-то перебазироваться. Благо выбор есть, — город большой, даже с высоты я не видел где заканчиваются нагромождения высоток.

Так что вопроса — лететь, или не лететь, передо мной не стояло, требовалось лишь определиться с пунктом назначения.

*****

Сделав еще два «рейса», мы перетаскали весь бензин к самолёту, и поднялись в квартиру.

— Седой очнулся! — прямо с порога обрадовал Леонид. — даже разговаривает.

Я заглянул в комнату, там, действительно, раненый что-то говорил склонившемуся над ним Олегу.

— Очнулся. — заметив меня, подошла Аня.

— Как он вообще?

— Слаб очень. Но то что в себя пришёл, это хороший знак.

— Может у него предсмертное оживление? — я слышал что многим умирающим перед самой кончиной становится лучше, и кажется что всё, болезнь отступила. Но через какое-то время наступает резкое ухудшение, и человек умирает.

— Нет, не думаю. — Аня покачала головой, и добавила — Он действительно выкарабкивается.

Я посмотрел на седого. Не знаю, на мой взгляд, на выкорабкивающегося он не тянул — такой же бледный, с серыми губами и синюшным провалами глаз.

— Не очень то и похоже...

Олег тем временем о чём-то его расспрашивал, но, вероятно, сил у седого совсем не осталось, он кивнул, в ответ, и закрыв глаза, откинулся на лежанку.

— Всё. — Был пацан, и нет пацана. — сохраняя самое серьёзное выражение лица, пошутил Леонид.

— Тьфу на тебя! — легонько толкнула его в бок Аня, — спит он...

Олег, явно не ожидающий такого поворота, подождал ещё сколько-то, и убедившись что аудиенция закончена, поднялся и подошел к нам.

— Ну, что там? — не утерпел я.

— Да... Не поговорили толком... — скривился Олег, — попросил доставить его на базу, обещал хорошо заплатить. Говорит — вопрос жизни и смерти.

— На чью базу? — нахмурился Леонид.

— Ну не на нашу же, — на их базу конечно!

— Интересно, как он себе это представляет? Славик дороги не знает, девка не в себе, он еле дышит. Как?

— Говорит в пикапе, под панелью с пассажирской стороны, спрятана карта этой части города. Надо сходить за ней, и он покажет место. Сейчас принесу. — Добавил Олег, и не дожидаясь ответа, вышел за дверь.

В принципе, выбор у нас небогатый: Оставаться здесь, и ждать пока ещё кто-нибудь не припрётся, перебираться куда-то вглубь, вернуться в станицу, или воспользоваться приглашением седого. Если верить Славику, — а оснований не верить ему, я не видел. «Люди седого бандитами не были, — скорее наоборот, и бояться их совершенно не стоит» — так он утверждал. Тем более — даже поменяй мы место «жительства», потом всё равно с ним и девчонкой нужно будет что-то делать. — Не выгонять же их

— Вот. Нашёл. — прибежал запыхавшийся Олег, и передал мне упакованный в полиэтилен сверток. В котором, при вскрытии, оказалась обычная кожаная папка на молнии, а в ней сложенная в несколько раз карта. Причём картой, в прямом смысле, я бы это не назвал. Скорее план застройки, или что-то в таком духе.

Нарисованная карандашом и разноцветной ручкой, — она много раз дополнялась, явно разными людьми и в разное время. Были как выгоревшие, от старости, части, так и совсем недавно нанесённые. Кварталы, дороги, отдельно стоящие дома, всё это в виде квадратиков, прямоугольников, и кривых линий разной толщины. Сомнительный, в общем-то, путеводитель.

— Наверное без него не разберемся... Как он? — спросил я у Ани, кивнув на седого. — Говорить сможет?

— Сможет, но не сейчас. Сейчас его лучше не трогать, может быть ухудшение. — категорично заявила она.

— И надолго его вырубило?

— Да кто же знает? Может через час очнется, а может и через неделю... — тяжело вздохнув, Аня расстроено развела руками.

— Понятно... Ладно, сами попробуем разобраться.

Карту развернули в комнате с пианино, прямо на полу. Она оказалась большой, примерно метр на метр. Но, как я и предполагал, понятного на ней оказалось мало. Куча различных пометок, множество обведенных кружками точек, просто какие-то сокращения и отдельные символы. Что они означают — можно даже не гадать. А что самое главное — мы не знали в каком месте на этой карте находимся сами.

— Надо на крышу идти, посмотреть от чего можно оттолкнуться... — задумчиво почесав бороду, предложил Леонид. Вид разложенной на полу бумаги, его тоже не вдохновил.

— Бесполезно. — покачал головой Олег. — Тут нет ни одного нормального ориентира, ни масштаба, ни сторон света. Вообще ничего...

— Может всё-таки где-то масштаб указан? Сами то они, как-то ориентируются?

— Надо поискать, но, думаю, если и есть что-то подобное, то в виде какой-нибудь невзрачной пометки. Всё сделано так, чтобы никто чужой не разобрался... Ищите что-то необычное, может символы, или знаки... Типа: плюс-минус...

И склонившись над картой, мы принялись старательно разглядывать загадочный манускрипт.

— Ну хрен знает... — минут через пять тщательного изучения, Леонид поднялся на ноги, и чертыхаясь, отошёл к окну. — Бесполезное занятие... — озвучил он общее мнение.

— Согласен. Без хозяев не разберёмся. — следом поднялся Олег.

— Если принципиально решили лететь, надо собираться прямо сейчас. Пока барахло перетаскаем, глядишь седой проснётся, покажет. — Для себя я уже определился — место придётся менять однозначно.

— Надо полосу расчищать. Когда припрет, — не успеем. — протянул Леонид. — Да и так делов до фига.

Обсуждать, мы пока ничего не обсуждали, но судя по ситуации, вопрос отпадал сам собой. Поэтому, свернув карту и затолкав её обратно в папку, дружно занялись подготовкой к «переезду».

Андрей с пацанами отправился расчищать полосу, Леонид с Олегом занялись погрузкой трофеев, а мы со Славиком пошли готовить самолёт.

Масло, бензин, проверка всех узлов, установка аккумуляторов на их штатные места — работы хватало. А учитывая что самолет долго простоял, могли возникнуть какие-нибудь дополнительные проблемы.

Первым делом мы поставили масло на подогрев, и сразу взялись за бензин. Девяносто литров с новых канистр, литров сорок слили с первых трофейных машин, и сколько-то будет в буханке и ниве. Машины, чтобы не оставлять следов, в подвал перегонять не будем. Протоптанную тропинку заметем как-нибудь, снегом потом присыплет, а следы от колёс спрятать сложнее. Так что и ниву, и буханку с пикапом, решили просто отогнать куда-нибудь подальше.

Освободив канистры, Славик отправился сливать бензин, а я взялся за проверку давления в стойках шасси. Много времени это не заняло, работал я практически на автомате, а когда закончил, перешёл к осмотру рулевого управления и всех критичных соединений.

— Полоса расчищена. — с лопатой в руках, появился Андрей.

Полосу в этот раз готовили длиннее обычного, самолёт битком, вокруг дома, поэтому лучше перестраховаться.

— Снега много было?

— В смысле? — не понял Андрей.

— Глубина какая покрова?

— По разному. Ближе к краям сантиметров сорок, по центру поменьше, тридцать, может. А что?

— Да думаю как садиться будем. Предельная толщина наста — тридцать пять сантиметров — если по книжке...

Дядя Саша говорил что садился и в полуметровые сугробы, но он вообще любитель преувеличить, так в этом я сомневался.

— В степи. — предложил Андрей — Там не так много. Где-нибудь на окраине взгорок поищем.

— Ага, а потом пешком топать до их базы? А если она вообще где-то в центре?

— Ну тогда не знаю. — Широкие улицы, стадионы, площади. Там где снегу не за что зацепиться, где его сдувает. Славик что говорит?

Наверное в самую первую очередь я спросил Славика о местоположении базы, но внятного ответа не получил, мало того что его везли с завязанными глазами, так он ещё и дрых по дороге, поэтому даже по километражу не мог сориентировать.

— Да ничего он не говорит. Ни направления, ни расстояния не знает. — ответил я. — Так что гадать бесполезно. Давай масло ещё к самолету подтащим, и бензин остатки заберём.

— Думаешь успеем сегодня? — Андрей с сомнением посмотрел на солнце, и воткнул лопату в снег.

— Не знаю. Сейчас почти три, примерно часа за два управлюсь с самолётом, и если за это время всё погрузим, вполне возможно.

— Мне то куда сейчас?

— Давай здесь доделаем, потом ещё машины перегнать нужно, чтобы здесь глаза не мозолили. Мало ли, вернуться придётся. — ответил я.

С маслом можно и одному справиться, но в одиночку тащить тяжеловато, если не сказать невозможно. Найденная в подвале квадратная бочка вмещала около ста литров, и была заполнена чуть больше половины. При желании, поднять в общем-то можно, но неудобно расположенные ручки не давали нормально взяться.

Грели масло прямо перед воротами в подвал. Спустившись туда, я потушил паяльную лампу, и поставил её на торчащую из стены металлическую скобу. Бензин в ней почти кончился, но масло уже прогрелось градусов, наверное, до пятидесяти, и мы, взявшись за бочку с двух сторон, потащили её наверх, к самолёту.

— Надо соли ещё набрать. И удобрений. — пыхтя и отдуваясь — даже для двоих ноша оказалась достаточно тяжёлой, — предложил Андрей.

— Соль возьмём, а удобрения нахрена?

— Ну мало ли. — пожал он плечами, — Картошку сажать будем...

— Раз так хочется, бери конечно. — не стал я ним спорить. Та же азотка пригодится для изготовления пороха, ну, или в крайнем случае, действительно по своему первоначальному предназначению. Для картошки.

Сама закачка была процедурой несложной и много времени не занимала, поэтому дотащив бочку, Андрея я отпустил, и остался в одиночестве.

Надел шланг, подключил питание, и хотел уже запускать насос, но тут что-то заставило меня обернутся.

Нет, я не испугался. Скорее обалдел от неожиданности.

Неподалёку, метрах в двадцати, сидел твареныш. Его массивный торс, поросший густой шерстью, совсем не походил на то тщедушное тельце, что не так давно лежало в ванной комнате, и едва дышало. Попыток приблизиться, или ещё чего-то, он не делал. Просто сидел на задних лапах и смотрел на меня.

Опасности я не чувствовал, только покалывание в районе затылка, и удивление. Было бы понятно, если б он пришёл к Ане, — типа попрощаться, или ещё чего, но он почему-то пришёл ко мне, и явно пытался достучаться до моего совсем не чуткого мозга.

Я стоял, он сидел. Время замерло вместе с ветром. Будь на улице мороз, точно бы чего-нибудь отморозил. Но сегодня тепло, поэтому обошлось.

Не знаю, сколько мы так бы ещё пялились друг на друга, но тут он поднялся, и медленно двинулся в мою сторону.

— Ты сказать чего-то хочешь? — когда расстояние сократилось вполовину, негромко спросил я.

Но он никак не прореагировал. Подошел почти вплотную, шумно втянул носом воздух, и обойдя справа, с места запрыгнул в открытую дверь самолёта.

Я медленно развернулся, и проследовал за ним.

Твареныш прошёл в хвост, и потоптавшись на месте, вольготно развалился, положив морду на лапы.

— Слышь, товарищ... А ты ничего не перепутал? — подойдя ближе, я присел перед ним на корточки.

Твареныш молчал.

— Ты хочешь с нами? — опять спросил я. Покалывание в затылке усилилось.

— Ну извини, я не могу читать твои мысли... А ты понимаешь меня?

Твареныш лениво посмотрел мне прямо в глаза, и отчетливо, зафиксировав веки в нижнем положении, мигнул.

— Замечательно, раз так. Тогда послушай, что хочу тебе сказать.

Твареныш повернулся, и широко зевнув, продемонстрировал два ряда как бритва острых зубов.

— Молодец. Хороший мальчик. — потеряв мысль, я зачем-то похвалил его. Зубы меня реально напрягли.

Выгнать этого монстра не смогу однозначно, даже будь у меня оружие. Из всех тварей что я видел, ни одна и близко не могла с ним сравниться. Те, с приличных размеров волка, а его габариты скорее тигриные. Разве что не такой длинный. Ну и ночная демонстрация конечно не давала особо разгуляться воображению.

— Ладно. Ты же понимаешь что мои друзья боятся тебя?

Твареныш не шевелился.

— Блин, вот как тебе объяснить? Они не сядут в самолёт пока ты здесь. Там маленькие дети, женщины, они могут испугаться... Ну послушай!

Снаружи послышался скрип снега. Кто-то подходил к самолёту.

Делать нечего, и схватив кусок промасленного брезента я просто накрыл им безразлично лежащего твареныша.

Глава 25

— Есть кто живой? — в салон заглянул Леонид. Они с Олегом притащили на чудо санках сложенные в ящики трофеи.

Я развернулся и подошёл к двери.

— Ставьте сюда, сам разложу.

— Да ладно, что мы, не справимся? — удивился Леонид. — Занимайся своими делами.

В этот момент твареныш стряхнул с себя брезент, и поднявшись на ноги, с любопытством уставился на гостя.

— Ох ни уя себе... — только и смог вымолвить тот.

— Что тут у вас? — поставив ящик с чем-то тяжёлым, заглянул Олег. Он, в отличии от Леонида, ничуть не удивился. Скорее наоборот, обрадовался. Сдвинув меня в сторону, смело подошел к питомцу, и так же как и я только что, присел перед ним на корточки.

— Привет зверюга! — уверенно поздоровался Олег, протягивая руку. — Лапу давай!

Твареныш хрюкнул. Я сжался. Хрен знает как он отреагирует на такое панибратство. Но тот внимательно посмотрел на протянутую ладонь, и «впитав» огромные когти, положил сверху свою лапу. Точнее лапищу — в сравнении с ней рука человека просто потерялась.

Выждав пару секунд, убрал лапу и вновь выпустил когти.

— Он с нами летит? Я правильно понимаю? — повернулся ко мне Олег.

— Тебе лучше у него спросить... — стараясь спрятать сарказм, посоветовал я, хотя сам давно уже убедился что твареныш вполне разумен. Вот только этот факт никак не укладывался в голове, периодически прорываясь наружу.

Но Олег совершенно серьёзно воспринял мой посыл, и вновь переключившись на питомца, спросил,

— Ты с нами?

Тот посмотрел на него очень внимательно, и, точно так же как и мне, ответил продолжительным закрытием век.

— Ну и славно. — поднимаясь, ещё больше обрадовался Олег.

Последовав его примеру, твареныш потоптался немного, и снова улегся в свой угол.

Мы вышли из самолёта.

— Давай подальше отойдём. — предложил Леонид. Он, в отличии от Олега, был не в восторге от увиденного.

— Боишься подслушает? — ухмыльнулся Олег.

Леонид кивнул.

— Не бойся. Он мысли читает, ему не нужно нас слышать. Всё что у тебя в голове, для него как открытая книга. — нагнал я жути.

Леонид недоверчиво покосился на дверь самолёта.

— Это поэтому у меня затылок чешется? — хмуро спросил он.

— У меня, кстати, тоже. — поддержал его Олег. — только не чешется, а зудит как-то, что-ли... Такое чувство что дышит в затылок кто-то.

И оба вопросительно посмотрели на меня.

Но ничего нового я добавить не мог, поэтому просто пожал плечами.

— Не знаю мужики. Всё что мог, я уже рассказал. Когда он рядом, ощущается какой-то дискомфорт, но я, походу, привык уже.

— В общем, как бы там ни было, а надо его с собой брать. — резюмировал Олег, и добавил, — Всегда хотел собаку...

****

Перевозить твареныша решили скрытно. Для этого сколотили нечто вроде загончика, и установили его в хвосте самолёта. Оставалось расставить ящики и коробки с трофеями, так чтобы загон не было видно. Вопрос — брать его с собой, или не брать, вообще не стоял, так как покидать салон самолета он не хотел, а выгнать его не было никакой возможности.

Пока мужики занимались «прятками», я вновь вернулся к подготовке к полёту; закачал масло, и проверив показания приборов, завёл двигатель. Вопреки опасениям, схватился тот быстро, никаких отклонений от нормы я не выявил, и погоняв его на максимальных оборотах, заглушил. Самолет был полностью готов к взлёту. Оставалось дозаправить, и непосредственно перед вылетом перенести остатки вещей из квартиры — возвращаться сюда мы больше не планировали.

Твареныш пока вёл себя спокойно, оказавшись в загоне, он поворчал немного, но потом успокоился, и уснул. Да и вообще, чувствовалась его крайняя миролюбивость.

Из подвала притащили снятые с машин аккумуляторы и почти сотню пачек соли, удобрения всё-таки решили не брать, и так слишком много всего выходило. — Двенадцать взрослых и пятеро детей, это уже больше тонны, плюс куча оружия которое мы никак не могли оставить. И это не считая остального нашего барахла.

Когда закончили грузить остатки, прибежали пацаны и сообщили о том что седой очнулся. Подскочив, словно ошпаренный, Олег рванул в квартиру, мы с Леонидом тоже двинулись, только не так быстро.

Добравшись до места, я заглянул в приоткрытую дверь.

Олег уже во всю общался с седым, то и дело поднося развернутую карту к его лицу. Тот отвечал что-то, неуверенно водя рукой по бумаге.

— Ну чего, разбираем печку? — подошёл Леонид. Они со Славиком только что сложили палатку, и приготовили носилки, так что печь была последним звеном.

— Олега дождёмся и решим. — осадил я его. — Разобрать недолго, солнце ещё высоко, часа три точно есть — успеем.

— Так ей остыть же нужно ещё...

— В снег кинем, не проблема.

Ничего не сказав, Леонид отошёл к окошку, и приоткрыв форточку, достал из кармана трофейную пачку сигарет. Курил у нас только он, оставшись без табака основная масса народа забыла эту вредную привычку, поэтому все добытые сигареты осели в его бездонных карманах, и он мог «пошиковывать» — как сам называл курение трофеев.

Наконец вышел Олег. Вновь загнав седого в небытие, оставил его наконец в покое.

— Вот, выяснил кое-что, — объявил он, — не бог весть что, но неподалёку от их базы есть вышка ретранслятора, так что с таким ориентиром, думаю, разберёмся.

— От окраины далеко?

— Далеко. — взглянув на карту, ответил Олег. — но сесть можно будет рядом с вышкой, она на горе расположена, снега должно быть не много.

— А до места?

— Отсюда, по прямой, около сорока километров. Если по земле, то все шестьдесят. Вот, смотрите. — Олег приложил карту к стене.

— Здесь мы, здесь база. Он частоту ещё дал, аварийную, без шифратора. И позывной. Свяжемся в случае чего.

Все замолчали. Информацию требовалось переварить. Мысленно прикидывая маршрут, я подумал что лучше сделать круг, пролетев над степью, и уже оттуда, с окраины, зайти на цель. По времени не особо дольше, а с точки зрения безопасности, гораздо приятнее. — Мало ли кто может в городе попасться, — одна точная очередь и капут.

— Ну что, собираемся? — нарушил воцарившуюся тишину Олег. — Или ещё есть какие-то мысли?

Мыслей не было. И весь следующий час мы только и делали, что перетаскивали добро в самолёт. Получилось очень даже прилично. Помимо привезённого с собой, хорошо добавилось трофеев. Как оружия с боеприпасами, так и всякого шмота, продуктов, и скрученных с чужих автомобилей полезных вещей. Всё это имело для нас немалую ценность, как в плане потребления, так и в расчёте на последующую продажу, или обмен.

Последним «рейсом» притащили печку и седого. Носилки, сделанные из найденных в доме алюминиевых трубок и брезента, получились прочными и удобными, как для самого раненного, так и для тех кто его нёс. Задерживаться здесь больше не было смысла.

Ещё раз оглядев окрестности, я дождался когда все поднимутся на борт, и прошёл в кабину. В салоне места почти не осталось, в хвосте загон с тваренышем, перед ним на ящиках Аня с Олегом, по центру на носилках седой, женщины и дети вдоль бортов на кучах тряпья, Андрей с пацанами у двери, и мы с Леонидом на местах первого и второго пилотов. Прекрасно.

Ещё раз перепроверив работу приборов, я завёл двигатель, и дождавшись нужных значений, отпустил тормоза.

Разбег вышел не длиннее обычного, поэтому взлетели штатно, даже не смотря на достаточно серьёзный взлетный вес. Мотор работал ровно, машина чётко реагировала на команды, и набрав высоту, я слегка сменил курс, направляя самолёт за городскую черту.

Высоко залезать не стал, поднялся до двухсот метров, и зафиксировался на этой отметке. По идее, лететь то всего-ничего, сорок километров при скорости сто восемьдесят — это меньше четверти часа, поэтому уже через десять минут я определил направление, и принялся выглядывать вышку.

Но первым её заметил Леонид.

— Вон она. — объявил он, вжавшись в окуляры бинокля.

Но я, даже прищурившись, ничего не увидел. Закатное солнце слепило глаза, уводя в линию простирающиеся до самого горизонта бесчисленные серые многоэтажки.

— Левее потихоньку бери. Скажу когда хватит. — скомандовал он, так же не отрываясь от бинокля.

Я послушно поправил штурвал, направляя машину на нужный курс.

Почувствовав манёвры, в кабину протиснулся Андрей.

— Что, нашли ориентир? — спросил он.

— Типа того, километров двадцать примерно. — ответил Леонид, и передав бинокль Андрею, посоветовал — вон, посмотри.

— А ты уверен что это именно та вышка? — с сомнением протянул тот, прикладываясь к биноклю.

— Других не видно. Да и седой говорил что она одна в этом районе... Попробуй по карте свериться.

— Понятненько... Не вызывал ещё?

— Нет. Пока только настроил, сейчас попробую.

Аварийная частота существовала для тех случаев, когда по каким-то причинам связаться обычным способом невозможно, и для этой цели существовали закрепленные за конкретными людьми, или группами, пароли и позывные. У седого позывной был «Абхаз», а пароль «Система». Во всяком случае так он сказал. У Славика не было не позывного, ни пароля. Находясь в отряде на птичьих правах, он не успел заслужить должного доверия.

Поэтому, выставив нужную частоту, Леонид принялся монотонно вызывать базу охотников от имени пока не очнувшегося седого.

— Приём. База, приём. Это Абхаз. Ответьте Абхазу. Приём — бормотал он, прижимая микрофон к подбородку.

Дальностью связи в городе мало кто мог похвастать, мешали многочисленные постройки, но охотники вполне могли использовать ретрансляционную вышку, которую я смог наконец рассмотреть, и подкорректировать курс.

— Молчат? — нетерпеливо топчущийся в дверях Андрей явно переживал. Это было видно как по выражению лица, так и по неестественным в обычном состоянии жестам.

— Ага. Не хотят говорить... — Леонид отвлекся на секунду, чтобы ответить, и тут же продолжил бубнить дальше.

Вышка тем временем становилась всё отчетливее. Судя по карте, база охотников находилась где-то правее, и учитывая серьёзную вероятность получить очередь в брюхо, приближаться к ней я не хотел.

Сядем на взгорке, да подождём, сами придут, — это если не свяжемся конечно. Ну а если удастся наладить связь, то там уже как-то договоримся.

По мере приближения я снижался, и когда до вышки оставалось каких-то пара километров, шёл уже почти «по крышам».

— Молчат. — Леонид оторвался от рации, берясь за штурвал. Он хорошо помнил что при внештатной ситуации помощь второго пилота будет необходима.

Многократно подросшая вышка быстро приближалась, и я уже подыскивал подходящее для посадки место. Как мы и предполагали, снега на склонах горы было немного. Местами просвечивающая земля придавала оптимизма, и посадка уже не казалась мне чем-то нехорошим. Конечно, не всё так просто, как хотелось бы, но я надеялся что моих навыков хватит.

Главное видимость нормальная, так-то солнце ещё не село, но уже легло на горизонт. Пройдясь над вышкой я как мог внимательно осмотрелся, и не заметив ничего подозрительного, повёл самолёт на снижение.

Сели идеально. Небольшой уклон погасил касание, и проехав до самого низа, машина остановилась.

— Я аж вспотел. — не отпуская штурвала, сообщил Леонид.

— Десантируемся? — заглянул Андрей.

Кивнув, я убавил обороты двигателя. В салоне щёлкнула дверь, и в кабину тут же проник холодный воздух.

— Слушай, — выглянув наружу, почти сразу же вернулся Андрей, — может, пока не заглушил, переедем поближе к домам? Там тоже снега не богато. Как думаешь?

До первых построек — до трехэтажных жилых зданий, в принципе, не особо далеко, но погулять всё-таки придётся. Поэтому идея сменить «парковку», имела право на жизнь. Тем более в случае форс-мажора каменные стены всегда лучше алюминиевых.

Я чуть тронул рычаг газа, и самолет практически сам скатился вниз, остановившись напротив «коренастого» домишки в два подъезда и три этажа. Украшенные выщербинами от пуль толстые стены из красного кирпича, ни одного застекленного окна, и местами горелые пятна, выдавали в нём участника батальных событий. Но все эти признаки выглядели очень-очень несвежими, поэтому обращать на них внимания, определено не стоило.

— Так нормально? — развернувшись носом в гору, поинтересовался я.

— Пойдет. — кивнул Андрей, открыл дверь, и выпрыгнул наружу. Мне же выходить не хотелось. При мысли о том что придётся снова обустраиваться, у меня портилось настроение.

Но обустраиваться не пришлось. Высоко подняв руки, Андрей пятился обратно.

— Стой где стоишь! — раздался чей-то резкий окрик.

Андрей остановился. В салоне зашевелились, и к двери протиснулся Славик.

— Свои! — выпрыгивая наружу следом за Андреем, громко прокричал он. — Здесь командир, он ранен! Не стреляйте!Навстречу ему, из-за домов, выдвинулось сразу несколько человек в светло-сером камуфляже. Судя по всему расстреливать нас они не планировали, но оружия не опускали, и действовали очень настороженно.

Славик прошёл дальше, и так же задрав руки, вступил в диалог с одним из чужаков.

О чём он говорил, я уже не слышал, но видимо ему поверили. Во всяком случае он развернулся, и под конвоем вернулся обратно к самолёту. Дойдя до двери, посторонился, и пропустил своего конвоира вперёд.

Лица его я не видел, мешал надвинутый капюшон, но то что тот узнал седого, понял отчётливо.

Поднявшись в салон, охотник склонился над раненым, осмотрелся, и увидев испуганных детей, опустил автомат.

— Кто вы такие? — заглянул он в кабину. Молодой, лет тридцать, может немногим больше, с серьёзным взглядом и плотно сжатыми губами. Когда он говорил, казалось что слова даются ему с трудом, словно ему больно открывать рот.

— Беженцы. — выдал я первое что пришло в голову. — Наткнулись на ваших, и вот...

— Он один? — покосившись в салон, уточнил охотник.

— Нет, ещё девушка, но она контужена, и пока немного не в себе, сейчас спит. — перед вылетом она стала буянить, и пришлось её уколоть морфием. Естественно, говорить об этом я не стал.

Охотник задумался на секунду, и ещё раз обернувшись, вышел на улицу.

Андрей так и стоял с поднятыми руками, Славик же руки опустил, но тоже не дёргался, не желая провоцировать своих недавних друзей.

Коротко переговорив со остальными, охотник опять вернулся, и уже гораздо миролюбивее предложил пойти с ними. Сказал что у них есть все условия, и если мы согласны, сейчас они подгонят машины.

В принципе, это и было то чего мы добивались. Поэтому коротко посовещавшись, согласились на предложение. Остаться на страже вызвался Олег, остальные же, организовавшись, и взяв с собой кроме оружия самые необходимые вещи, покинули самолёт.

Единственное за что я переживал, так это за твареныша. Но встретившись глазами с Аней, успокоился. Если она не дёргалась, то и мне не стоило.

Через несколько минут подъехал микроавтобус на больших колесах, и пара старинных японских джипов. Носилки с седым запихнули в автобус, и туда же перетащили девчонку: она так и не просыпалась, сами же расселись кто куда.

Оружие у нас не забирали, смотрели, правда, очень внимательно, но никакой агрессии не проявляли. Складывалось впечатление что они как будто точно знали что мы не опасны, но на всякий случай перестраховывались.

Пока грузились, почти стемнело, и хотя ехали недолго, но до места добрались уже затемно.

Как Славик и говорил, база охотников представляла собой длинный девятиэтажный дом. Сколько подъездов, я не видел — темно, но, думаю, прилично.

Седого и девушку сразу утащили, нас же провели в большую, двухуровневую квартиру из нескольких комнат.

Первое что бросилось в глаза — ремонт. Не евро конечно, но на полах линолеум, обои на стенах, коврики всякие, цветочки, и вазочки с картинками. И ещё здесь не пахло дымом, и было очень тепло.

Провожавшая нас женщина показала где что находится, объяснила нашим дамам нюансы, и пожелав приятного отдыха, вышла за дверь.

*****

Глава 26

— Живут же люди... — распахнув дверь в ванную комнату, Леонид удивленно застыл, а я впервые за много дней почувствовал потребность снять обувь. И не потому что ноги устали, а от царящей здесь чистоты.

Нет, ничего сверхъестественного, обычная чугунная ванна, зеркало на стене, кран с барашками, покрашенный белой краской полотенцесушитель, резиновый коврик на полу, и полочка для мыльно-рыльных принадлежностей. Если сравнивать с чем-то, то очень похожая обстановка была в квартире моих родителей в восьмидесятые годы. Даже запах, и тот напоминал те далёкие времена.

Сняв унты, я подвинул Леонида, и пройдя в ванную, осторожно крутнул барашек. Из крана полилась вода.

— Охренеть... Ущипни меня Лёнь, может я сплю?

— Щипать не буду. Не баба чать. — усмехнулся тот. — если хочешь, пинка могу дать.

— Да иди ты... Здесь ещё и горячая есть... — повернув барашек с красной точкой, я почувствовал как струя потеплела.

Ополоснув лицо, закрыл краны, и вытерся висящим здесь же полотенцем.

— Ты прямо как индеец, никогда водопровода не видевший. — снова усмехнулся Леонид.

— Не в воде дело Лёнь, я масштабам их удивляюсь. Это ж сколько всего нужно: насосы, трубопровод, скважина, котельная! Как это вообще возможно? А сам дом? Обстановка? Как?

— Не знаю. — пожал тот плечами. — Я в последнее время вообще ничего не знаю. Слишком много непонятного творится...

Я тоже мало чего понимал из происходящего. Но сейчас, вот прямо в эту самую секунду, мне казалось что ещё немного, и передо мной, перед всеми нами, приоткроется надоевшая уже завеса неизвестности.

Пока мы разглядывали здешний «хай-тек», женщины во всю обживались на новом месте. Даже дети, поначалу притихшие, теперь бегали по комнатам, и шумно галдели.

Я не очень представлял как охотники умудрились создать, или скорее восстановить коммуникации в таком объёме. Славик конечно рассказывал — что здесь и как, но лично мне это представлялось совсем иначе. Ладно свет, — а все лампы в квартире на двести двадцать вольт, но каким образом функционирует отопление? Это сколько же ресурсов нужно для поддержания температуры в таком огромном доме?

Вопрос вопросов — что называется.

— Олег на связь выходил, говорит тишина у него. — оторвав меня от размышлений, подошёл Леонид.

— Хорошо, раз так.

Не знаю почему, но я совершенно не чувствовал никакого дискомфорта от происходящего. По идее, надо держать круговую оборону, — мало ли что на уме у охотников? Тот же кукурузник — неимоверная ценность, лакомая добыча для этого мира. А мы так легкомысленно его бросили, оставив практически без охраны.

Причём я не был одинок в своём легкомыслии. Даже Леонид, обычно подозрительный ко всему, и тот не дёргался, полностью отдавшись освоению плиты на кухне.

— Папа! Папа! — подбежала дочь, и схватив меня за руку, потянула за собой. — Мультики включи!

В большой комнате, на массивной тумбе стоял телевизор, старый, — ещё ламповый, с квадратными кнопками переключения каналов и бочкообразными крутилками. А сверху, прямо на нём, такой же древний видеомагнитофон. В металлическом корпусе, массивный, серебристо-серого цвета.

Я подошёл ближе.

— Вот, гляди сколько здесь мультиков! — отрывая стеклянную дверцу стенки, — тоже времён союза, обрадованно запрыгала дочь, и вытащив одну из кассет, протянула мне.

— Приключения Тома Сойера и Гекельберри Финна. — прочитал я на торце кассеты.

Давно, наверное лет семь мне было, или даже меньше, я видел похожий видеомагнитофон. У приятеля отец достал где-то по случаю, и мы всем двором бегали смотреть к нему американские мультфильмы про кота и мышонка.

Но хотя аппарат и древний, разобраться особого труда не составило. Пусть и отвыкли мы от подобных динозавров, но при желании, память возвращалась очень быстро.

Пощёлкав кнопками, я включил телевизор и видеомагнитофон, вставил кассету, и ткнув на пуск, отошёл в сторону.

— Спасибо папа! — обняла меня дочь, и тут же переключилась на экран телевизора, с которого весело подмигивала рожица какого-то мультяшного персонажа.

Дети оккупировали диван, а я, постояв немного в дверях, — двинулся на кухню, откуда уже пахло чем-то вкусным.

— Вот, с плитой разобрался, жаркое подогреваем. — объяснил Леонид. Жаль комфорка одна.

Судя по характерном звукам, плита была переделана из газовой в бензиновую, такие системы используются повсеместно, главное условие — наличие постоянного давления. С чем, по-видимому, здесь успешно справляется компрессор от обычного бытового холодильника.

— Что-то ты какой-то сонный, Лёнь... — безмятежно поглядывая на огонь, Леонид так заразно зевал, что мне тоже захотелось последовать его примеру, и улечься где-нибудь в уголку.

— Разморило чего-то... Отвык уже от такого...

Находясь в постоянном напряжении в течении долгого времени, сейчас мы невольно расслабились, видимо организм, почуяв передышку, потребовал полноценного отдыха.

Ну а что: Светло, тепло, вода в кране, батареи горячие. — Чем не рай?

Но расслабился я рано. Не успели мы перекусить, как в двери коротко позвонили, и появившийся на пороге парень, сообщил что нас ждут у себя хозяева этого приятного уголка.

Молча переглянувшись, на рандеву пошли вдвоём с Леонидом.

Спустились вниз, и не выходя на улицу, двинулись по длинному коридору, минуя три подъезда. В четвертом поднялись на второй этаж, и оказались в уютной квартирке такого же, совкового типа. Правда в отличии от той что «выдали» нам, эта была гораздо меньше, как по числу комнат, так и по их размерам.

В комнату прошли через крохотный коридорчик с вешалкой для одежды, и овальным зеркалом в бронзовой оправе.

— Присаживайтесь, — предложил провожатый, указывая на пару кресел по краям журнального столика, и со словами — Сейчас к вам подойдут, — покинул квартиру.

— Такое ощущение что в союз попали. — критично оглядев обстановку, хмыкнул Леонид.

Действительно, здесь, в этой квартире, сходство с чем-то далёким, и давно забытым, ещё больше усилилось. Жёлтые шторы, диван — при взгляде на который буквально слышишь скрип пружин, ковёр на стене, люстра с висюльками, тумба под телевизором — правда не таким древним, но тоже ламповым, шифоньер в углу, трюмо, журнальный столик и пара занятых нами кресел.

— Так может это и есть союз? Точнее был — поправился я.

— Возможно. Любопытно только, как они смогли собрать здесь все эти вещи?

Мне тоже приходило это в голову. Мы, сколько не лазили по домам, ничего похожего не встречали. Если и было что-то не разбитое, то всё равно «живым» не выглядело бы, как не отмывай.

— Может быть в округе меньше пограблено? Схрон какой-то нашли? — предположил я.

— Нет, не схрон. — будто из ниоткуда, в дверях появилась незнакомая женщина.

Средних лет, длинноволосая, высокая и стройная, в подчеркивающей фигуру военной форме, она изучающе смотрела на нас.

Не знаю, наверное её можно было бы назвать красивой, но колючий взгляд и надменное выражение лица, портило всё впечатление.

— Меня зовут Камилла. — явно наслаждаясь произведённым эффектом, холодно улыбнулась она.

А мы действительно удивились. Лично я ждал что на переговоры придут суровые дядьки типа седого, и уж никак не ожидал увидеть представительницу слабого пола.

Синхронно поднявшись, мы ответили на приветствие, и представились.

— Как устроились? — женщина прошла к противоположной стене, и присела на краешек дивана.

— Спасибо, хорошо. — так же синхронно ответили мы, чем вызвали ещё одну такую же "морозную" улыбку.

— Это очень замечательно. — продолжая улыбаться, кивнула она. — Чуть попозже вам принесут ужин, и если понадобится что-то ещё — не стесняйтесь, мы всегда рады помочь.

— Да, конечно, спасибо. — поблагодарил Леонид, и тут же, без паузы, выпалил, — не подумайте ничего плохого, Камилла, мне просто интересно чему мы обязаны такой чести?

Меня тоже волновал этот вопрос, но Леонид оказался первым.

— Вы помогли нашим людям, — ничуть не удивившись вопросу, ответила она, — причём помогли бескорыстно, ничего не требуя взамен. Почему мы должны относиться к вам иначе? Наша община умеет ценить добро, тем более сейчас это такая редкость...

Её слова вызывали конкретный диссонанс с тем как она держала себя с нами, но это можно было списать на какие-то женские заморочки. — Может эту женщину обидел кто-то? Ну и о бескорыстности — седой говорил что заплатит, и мы как-то даже поверили ему. Не то чтобы вот прямо надеялись на бакшиш, но было бы неплохо.

— Мы поступили так, как поступил бы любой нормальный человек на нашем месте. — скромно «признался» Леонид.

— Вот именно, нормальный — акцентировала она, не обращая внимания на издевку. — А с этим в степи очень большие проблемы. Нормальные, в большинстве случаев, просто не выживают.

— И всё же, какие у вас планы относительно нас? — не отступал мой товарищ.

— Хотите решить всё на берегу? — Камилла хитро подняла бровь, и от этого её лицо стало ещё более зловещим — одобряю. Сама люблю определенность.

— Хотелось бы. — кивнул я, успевая ответить вперёд Леонида.

— Ну, во-первых, накормить вас, и дать отдохнуть. Это как минимум. Ну а там, как сами решите. Захотите остаться — ради бога, мы будем только рады. Тем более, не буду скрывать, самолёт бы нам очень пригодился.

— А что мешает вам просто забрать его? — опять влез Леонид. — Нас мало, вас много. По праву сильного — так сказать.

— И прямоту я тоже ценю. Только, кроме вышесказанного, мне добавить нечего. Вы вольны улететь хоть сейчас, препятствовать мы не станем.

— Эм...

— И всё же жаль что вы не верите в доброту...

— Не обижайтесь Камилла, — поспешил вмешаться я, — просто за последнее время столько всего случилось, что мы уже никому не верим. Даже самим себе периодически...

— Не помешаю? — разряжая наступившую тишину, в дверях появился один из тех людей что привели нас сюда. Его лица я его тогда не разглядел, но голос запомнил хорошо. И в том что это был именно он, нисколько не сомневался.

Высокий кучерявый брюнет в спортивном костюме и тапочках, он зашёл в комнату, и протянув руку, представился,

— Викентий!

Мы поднялись, и обменявшись рукопожатиями, так и остались стоять.

— Ты уже поблагодарила наших гостей, Камилла? — обратился он к женщине.

— Конечно. — натянуто улыбнулась та, накидывая на себя маску добродушности, — Только они почему-то не верят. Думают что мы хотим отобрать их самолёт.

— Ну... как бы... — протянул он, — по сути, они имеют все основания так думать. Тебе не стоит обижаться, Камилла. Тем более ты то знаешь что это не так.

— Знаю. Поэтому и обидно.

— Да ладно тебе. — отмахнулся он, — сказку же читала — гостя надо накормить, напоить, в баньке попарить, а потом уже и расспрашивать. А ты просто не с того начала.

— Ну да, ну да... — отвернулась женщина.

— Вам наверное интересно как тут у нас всё устроено? Может экскурсию до ужина? — переключился Викентий.

Мы согласно покивали. Экскурсия, это всегда хорошо, тем более нам действительно было интересно.

— Тогда пойдемте. — он приглашающе махнул рукой, — начнём, так сказать, с низов.

Проследовав за "экскурсоводом", мы спустились на первый этаж, а оттуда в подвал.

Высокие потолки, чистые, под метелку полы, побеленные стены. Везде освещение. Словно это и не подвал вовсе, а какой-то правительственный бункер.

Пройдя по длинному коридору метров двадцать, свернули направо, и несколько раз спустившись по ступеням, попали в ещё один коридор. По ощущениям, — это был подвал подвала. Уверено двигающийся Викентий то и дело показывал на различные агрегаты, на ходу рассказывая о их назначении. Щитовые, какие-то моторы, вентиляционные шахты, краны отопления, и многое другое.

Через некоторое время снова подъём, и вот мы стоим перед массивной металлической дверью. Достав из кармана пластиковую карточку, Викентий приложил её к сканирующему устройству, и тихонько пикнув, дверь приоткрылась, наполняя коридор монотонным гулом.

Мы прошли внутрь.

— Это ж котельная... — удивлённо присвистнул Леонид.

Множество переплетенных труб, вентилей, торчащие повсюду манометры. Чего тут только не было.

— Не только котельная. — услыхав его возглас, заговорил Викентий. — Это ещё и наша электростанция. Сейчас мы находимся перед бойлерной, за ней ещё несколько помещений.

— А чем же вы топите?

— Углём. — улыбнулся Викентий. — Неподалёку от города есть небольшое месторождение открытого типа, летом оттуда возим, ну а зимой топим. Элементарно.

— Так это сколько же его нужно?

— На самом деле не много. Уголь, это ведь не дрова, — горит медленнее, жара дает больше. У нас, на всё про всё, тонн десять, примерно, в месяц уходит.

— Всё равно не понятно как вы смогли это построить... Нереально... — с уважением глядя на Викентия, произнёс Леонид.

— Это точно... — подтвердил я.

Викентий улыбнулся.

— На самом деле нашей заслуги здесь нет. — сказал он.

— В смысле?

— В прямом. Мы всегда жили в этом городе, в этом доме. И все эти трубы, котлы и прочее всегда здесь было.

— Не понял. Это как?

— Наверное я не совсем точно выразился, — поспешил уточнить Викентий, поясняя, — в момент переноса, а это случилось шестьдесят три года назад, наши родители жили в этом доме.

— В смысле? — вновь повторил Леонид.

— В том самом смысле. Уснули в живом городе, а проснулись в мёртвом.

— Шестьдесят три года? — если по среднему брать это целых три поколения, считая по двадцать лет на каждое. То есть сам Викентий — а ему не больше сорока, и не жил в обычном, нормальном мире. Для него это и есть родной мир.

Словно прочитав мои мысли, он кивнул.

— Ну да. Почти все мы, те кто моложе шестидесяти, родились уже здесь, в степи.

— Почему в степи? — удивился Леонид, и потянувшись за сигаретами, спросил — закурю?

— Кури конечно. — разрешил Викентий. — А почему степь... Не знаю. Назвали так — Степь. Так сложилось. Где-то мир называется Землей, а у нас Степь.

— Значит и котельная, и всё это — я огляделся — просто перенеслось вместе с домом?

— Выходит что так. — развел он руками, и обернувшись к Леониду, попросил, — угостишь?

Я тоже протянул руку, и вытащил из пачки сигарету.

— Ты ж не куришь? — отреагировал Леонид.

Я действительно не курил, причём уже много лет, но сейчас почему-то захотелось.

Правда прикурив, затягиваться не решился, так, по-детски помусолил, и не докурив даже до половины, забычковал.

— Генератор тоже здесь? — выпуская облако дыма, спросил Леонид.

— Ну да. Пойдем дальше?

Согласившись продолжить экскурсию, мы вновь потащились по длинным подземным коридорам, и через пару минут оказались перед ещё одной дверью. Правда открывалась она без карточки, обычным ключиком-буратинкой.

Первое что я почуял — сырость. Света здесь было мало — под потолком едва тлеющие дежурные лампы, и длинные ряды чего-то непонятного.

— Что это? — не заходя внутрь, поинтересовался Леонид.

— А это наша грибная ферма.

Шагнув вперед, я присмотрелся. Длинные ряды оказались вывешенными мешками с торчащими во все стороны лопухами грибов.

— Тут у нас вешанки, есть ещё шампиньоны и маслята. Но это в другом конце, туда уже не пойдём, скоро ужин.

Само наличие таких вот парников меня не удивляло, для живущих здесь более полувека, это вполне нормально, напрягало то, с какой легкостью этот человек их нам показывает. А котельная? Это же вообще нонсенс — такое доверие.

Так что вывод напрашивается сам собой — им от нас что-то нужно, и это что-то, точно не кукурузник.

По лицу Леонида я видел — его обуревают те же мысли, да и Викентий всё прекрасно понимал. Вот только вёл себя так, будто мы не пленники — хотя по сути так и было, а приехавшие погостить любимые родственники.

Глава 27

После «грибницы» мы поднялись наверх, и оттуда проследовали обратно в выделенную нам квартиру.

Здесь уже все немного успокоились, и воцарилась по-домашнему уютная обстановка. Кухонный стол ломился от привезённых припасов, в комнате с телевизором счастливо хохотали дети, а женщины баловались горячим чаем.

— Олег на связь выходил? — наткнувшись взглядом на лежащую возле чайника рацию, спросил я.

— Да, — ответила Аня, — минут десять назад. Всё нормально у него, прохладно говорит только.

С дальнейшей охраной самолёта мы пока не определялись, не до того было, да и после разговора с хозяевами этого «оазиса», я сомневался что нам вообще нужно охранять кукурузник. Захотят отнять — отнимут не смотря ни на какую охрану, ну а кроме этих ребят здесь больше никого и не было.

Единственно что напрягало — твареныш. Точнее даже не он сам, а реакция местных, если он хоть как-то себя проявит. Ведь это для нас он разумное, дружественное существо, а для других — подлежащая немедленному уничтожению жуткая тварь.

Так что в любом случае его требовалось как-то спрятать, ну или выпустить на волю, предварительно объяснив что к чему. Каким именно образом будет проходить процесс объяснения — я не знаю, но очень хочу надеяться что всё же получится это сделать.

— А как ээ... — чуть не помянув твареныша, я еле сдержался.

— Тоже хорошо. — правильно истолковав моё мычание, ответила Аня. По рации она вряд ли интересовалась его состоянием, скорее всего он сам сообщил о себе.

— К вам можно? — почти сразу за нами, коротко постучав, на пороге появился размещавший нас парень. И не дожидаясь приглашения, широко открыл дверь, пропуская ещё двоих: лысоватого мужчину средних лет, и молоденькую девушку. Мужчина нёс большую, плетеную корзину с двумя ручками, а девушка толкала перед собой тележку.

— Где накрыть изволите? — спросил лысоватый, едва ли не поклонившись.

Мы с Леонидом переглянулись. Кроме зала с телевизором и кухни, я и не был нигде. Он, судя по всему, тоже.

— Давайте в большой комнате, там как раз и стол подходящий! — поднявшись со своего места, предложила Аня. — Пойдемте!

Возражать никто не стал, и вся делегация проследовала за ней.

Еды принесли много. Привыкшие за последнее время к однообразию, с непривычки мы даже не знали с чего начать. Салаты, зелень, много разных грибных блюд, сладости, рыба, картошка в различных вариациях, напитки. Вряд ли эти ребята так постоянно ужинают, а значит расстарались именно для нас. Единственное чего не было на столе — так это спиртного. Может постеснялись, а может имелись какие-то свои правила.

Когда мы расселились, подошли Викентий с Камиллой, и спросив разрешения, присоединились к трапезе. Есть правда практически не стали, так, положили по ложке какого-то салата, всё время ужина поддерживая непринужденный разговор.

Говорили много и обо всём. Казалось, им интересны любые темы. Начиная с погоды и рецептов блюд, до планов на будущее и характеристик оружия.

Много спрашивали про самолёт. Очень удивились когда узнали что я вовсе не лётчик, и управляю бипланом по бумажке. Интересовались причинами по которым мы сбежали из дома, обсуждали городские банды, и царящие в них порядки.

Правда во всей этой непринужденности я заметил одну особенность — они никогда не переходили на личности, и почувствовав наш интерес к чему-то конкретному — не допуская «углубления» разговора, меняли тему.

Например на вопрос: Сколько всего людей живет на планете? — отвечали расплывчато, без, даже общих, приблизительных, оценок. То же самое с географической темой. Когда кто-то спросил какие в Степи есть ещё города, они аккуратно озвучили что-то сумбурное, и сразу же перевелись в другое русло.

— Пойду проветрюсь. — объявил Леонид, поднимаясь со своего стула.

Мне тоже надоело сидеть — объелся так, что смотреть на еду уже просто не мог.

— Присоединюсь. — отодвинул тарелку Викентий. — Действительно, жарковато как-то...

Покинув женщин, мы вышли на балкон в соседней комнате. Причём, перед тем как открыть балконную дверь, свет выключили, так как охотники соблюдали тщательную светомаскировку. На ночь все окна закрывались ставнями и шторами, а если требовалось открыть их, обязательно гасился свет.

— Давно так не наедался... — Леонид похлопал себя по животу, потом по карманам, и нащупав пачку сигарет, достал её.

— Я рад что вам понравилось. — улыбнулся Викентий. В этот раз закурить он не попросил.

Мне тоже не хотелось себя травить. Шевельнулось что-то на секундочку, но тут же отступило.

— Если не жалко, поделитесь мицелием? Уж больно грибочки вкусные... — растирая сигарету между пальцами, Леонид искоса посмотрел на Викентия.

— Конечно. Какой вопрос. — не задумываясь ответил тот, и тут же добавил, — Даур, кстати, очнулся, просил передать что очень признателен.

Как мы недавно узнали, Дауром звали седого, это абхазское имя, отсюда и позывной Абхаз.

— Как он?

— Спит в основном. Наши врачи говорят что при таких ранениях, вообще чудо что он выжил...

— А девушка? Так и не узнаёт никого?

— Это временно. У нюхачей нормальное явление — впадать в такое состояние при стрессах. Ну и травма головы конечно...

— Слушай, нам Славик рассказал кое-что про нюхачей и этих...как они?

— Видящих? — подсказал Викентий.

— Ага, точно, про них. Можешь поподробнее растолковать что к чему? Если не секрет конечно.

Викентий пожал плечами.

— Да не секрет. Вас что-то конкретное интересует?

— Ну вообще. Славик сказал что они видят место где появляется что-нибудь ценное, и с помощью нюхачей вы находите это уже на местности. — попахивая дымом, выдал Леонид.

Викентий задумался на секунду, словно решая что стоит говорить, а что нет. И, видимо, определившись, продолжил.

— Оно конечно всё так, но в тоже время и не так. Тема вообще очень сложная, глубокая... суть, в общем-то, Вячеслав ухватил, но на самом деле это лишь самая верхушка айсберга, очень малая его часть. — Тщательно подбирая слова, озвучил он.

— Ну так расскажи, посвяти нас. А то живем тут почти год, и толком ничего не знаем... — Мой товарищ был очень решительно настроен, мне даже показалось что он слегка пьян, хотя спиртное мы не употребляли.

Викентий поёжился.

— Да я с радостью, вы не подумайте. — поджал он губы, — Только разговор этот не на пять минут, и даже не на час. Давайте на завтра отложим, а там я вам подробнейшим образом всё объясню. Возможно даже в картинках.

Такой ответ не предполагал дальнейших обсуждений, и настаивать мы, понятно, не стали.

— Ну хорошо. Картинки я люблю. — согласился Леонид. — Прямо с утра подходи, к завтраку, у нас кофе есть? — переключившись на меня, спросил он.

— Ага. Три раза. — развел я руками — откуда?

— Жаль.

— Я спрошу у наших, не переживайте, — перебил Викентий, — думаю, найдём для такого случая. Тем более к утру должен Клаус вернуться, наверняка он тоже захочет выразить вам свою признательность.

— Кто такой Клаус, и почему он должен нам что-то выражать? — тут же напрягся Леонид.

Викентий приложил руку ко лбу, поправляя волосы, и зачем-то пожав плечами, ответил,

— Клаус, — сказал он, — это лидер общины, он сейчас в отъезде. А признателен по той же причине, что и все мы. — За спасение жизней наших товарищей.

— Ну и славно. Ты главное кофе не забудь. — Леонид достал ещё одну сигарету, и прикурив от не погасшего ещё окурка, выкинул его на улицу.

— Кофеман? — улыбнулся Викентий.

— Ну так... Раньше вроде не особо, а сейчас, в условиях тотального дефицита, пристрастился...

Леониду не столько нравился сам кофе — как таковой, сколько попытки заменить его, перемалывая какие-то корешки. По вкусу получалось не очень — я пробовал, но на безрыбье и рак рыба, так что...

— Ну да, товар действительно дефицитный, — согласился Викентий, — почём брали? Бартер?

— Вроде того. На золото махнули. Двадцать грамм за пачку. — ответил я, на всякий случай преувеличив стоимость.

— Это ещё нормально. — покачал головой Викентий, — Когда долго ничего не поступает, тогда подобные вещи вообще на вес золота. Иногда в прямом смысле. Особенно в трактирах; до грамма за чашку может доходить.

— Вот всё понимаю, кроме одного — стряхнув пепел, Леонид замолчал, затянулся, и выдыхая дым, продолжил, — все кто сюда попал, должны понимать что в этом мире, для современного человека, золото бесполезно, — те же патроны и топливо гораздо практичнее и нужнее! Так нахрена его снова валютой сделали?

— Ну тут, как раз, всё просто. — спокойно произнёс Викентий, — как бы мы не были развиты, какими бы техническими средствами не обладали, это не отменяет того факта что здесь, в Степи, мы просто гости, и не нам менять правила хозяев этого мира. У них, как и в наших реальностях, золото является той основной ценностью, на которую не влияют ни геополитическая ситуация, ни временные рамки, ни что либо ещё.

— Но так это у них, я то говорю про город, и иже с ним. Нам то для чего золото?

— Так торговля. — развел руками Викентий, — Торгуется абсолютно всё, начиная с продуктов, одежды, различной утвари, и заканчивая рабами.

— Это мы уже видели... — вздохнул Леонид.

— Вы ведь были на рынках города? — продолжил Викентий, — там же мужики одни, женщин практически нет. Попадая сюда они либо гибнут сразу, либо становятся чьей-то добычей, и погибают впоследствии. Так что спрос на рабов в общем, и рабынь в частности, необычайно высок, и все они продаются за золото.

— У вас тоже есть рабы? — бестактно спросил Леонид.

Викентий смутился на мгновение, но потом взял себя в руки, и ответил едва ли не с гордостью,

— Конечно. Двоих вы сегодня видели.

— В смысле? — удивился я. Ведь мы вообще практически никого не встречали, если только...

— Именно. — прочитал мои мысли Викентий, — Это Лука — повар что приготовил и принёс нам ужин, и его помощница, Кристина.

— Да ну... — недоверчиво хмыкнул Леонид. Мне тоже как-то не верилось. С виду эта парочка совсем не походила ни на скифов, ни на кого-то ещё из местных. Обычные, славянские физиономии. Да и общались они свободно, без малейшего акцента.

— И Лука, и Кристина, были куплены ещё совсем маленькими детьми, не скажу в каком возрасте, но обычно это от года до трёх. Воспитывались нашими воспитателями, поэтому знают язык, и прекрасно среди нас ориентируются.

— Я всё равно чего-то не понимаю. — Леонид достал третью сигарету, — зачем вам покупать рабов? Тем более делать из них поваров? У вас что, готовить не кому?

Викентий тяжело вздохнул.

— Боюсь вы не поняли... Мы не покупаем рабов чтобы использовать рабский труд, и тем более никого не захватываем.

— Тогда как? Они к вам что, сами приходят?

— Нет конечно. — Нервно затянулся Викентий, — покупая, мы спасаем этих детей, они растут среди нас, как такие же члены общины. У нас много спасенных женщин, и они тоже ни в чем не нуждаются, единственное что от них требуется, — рожать детей для общины. Это и по человечески правильно, и позволяет нам поддерживать популяцию. Может быть вы не понимаете, но постоянные стычки и непрекращающиеся конфликты не оставляют вариантов!

— Да не переживай ты так. — Леонид положил руку ему на плечо, — всё мы понимаем. Каждый выживает как может. У нас вон тоже, ещё толком не разобрались что к чему, а уже минус две сотни мужиков. И не понятно что сейчас там происходит.

— А что там происходит? — хмуро посмотрев на него, уточнил Викентий.

— Когда ваших отбили, с трупа одного из тех гавриков, телефон сняли, а там запись интересная, в селе у нас сделана, и причём совсем недавно. — Леонид достал из кармана трофей, и немного потыкавшись, включил видеоролик.

— Вот такие дела. — дождавшись когда закончится запись, Леонид убрал телефон. — Поэтому и переживаем.

— Даже не знаю что и сказать. — Викентий задумчиво потер подбородок. — Обычно так не заморачиваются, тупо прут напролом, особенно если банда серьёзная... Но вы знаете что? — внезапно оживился он, — завтра эту запись Клаусу покажем, он в этих делах разбирается, думаю подскажет. А сейчас пойдемте за стол, а то холодновато что-то...

Настаивать на продолжении разговора мы не стали, и остаток ужина проболтали практически ни о чём. А когда гости-хозяева покинули нас, перебрались на кухню.

— Чайку еще по стаканчику жахнем, и пойдем Олежку сменим. — увидев одиноко стоявшую на столе рацию, Леонид вспомнил о его существовании.

— Думаю смысла нет дежурить. — озвучил я свою позицию.

— А как же? — договаривать Леонид не стал, но я его прекрасно понял.

— Посмотрим. Скорее всего само как-то решится.

Тем временем нам приготовили чай, и женщины, кроме Ани, покинули тесную кухоньку.

— Ты знаешь, — когда мы уселись за стол, заговорила она, — Камилла интересные вещи поведала, пока вы курили.

Отхлебнув из своего стакана, я посмотрел на жену, и приготовился слушать.

Как оказалось, вместо тряпок и прочих женских штучек, разговор у наших дам зашёл серьезный. Под впечатлением последних событий, они подняли тему причины переноса. Вопрос естественно волнующий, эмоциональный, и чтобы успокоить общественность, Камилла изложила ту версию, на которую опирались в их общине. Причём она, эта версия, очень хорошо гармонировала с теми событиями, в следствии которых мы оказались в городе. По её словам, во всём были виноваты курганы. Охотники считали что именно некрополи и являются причиной переноса людей. По их мнению на своих захоронениях скифские шаманы проводят какой-то магический, или мистический ритуал, охраняющий могилы от разграбления. Как они это делают, никто не знает, многие из охотников вообще полагают что так работают некие артефакты ушедшей цивилизации. Но как бы там ни было, всё о чём мы только догадывались, здесь считалось вполне подтвержденным фактом. И охраняющие могилы мертвецы, и проклятия, и, что самое главное, временная петля. В ней то как раз и таилась разгадка переносов.

Как и всему насущному, — курганам, точнее охраняющим их системам, требовалась энергия. И если охранники-зомби перезаряжались достаточно быстро, то устройство, отвечающее за временной откат, было куда более энергозатратным. Сработав за три тысячелетия энное количество раз, оно попросту истощилось, сам механизм оставался рабочим, а энергия закончилась. Естественно после этого лихие люди смогли наконец добраться до заветного скифского золота. Система конечно заметила что её грабят, причём повсеместно, но из-за отсутствия ресурсов, просто не смогла ничего сделать.

И вот пришел двадцатый век. Никто не знал что именно изменилось, но в тех местах где находилось наибольшее скопление скифских некрополей, временная петля вновь заработала, вырывая из своего времени целые города и посёлки. Здесь, в степи, все знали о том что курганы трогать нельзя. Но как бы там ни было, их дурная слава обрастала всё новыми и новыми подробностями. Список не верящих, или понадеявшихся на авось, рос с каждым годом. Кого-то потом находили, как правило по частям, а кто-то просто пропадал.

— Вот такая история, мальчики... — закончила свой рассказ супруга.

— Мда... — Леонид, допивая уже порядком остывший чай, поджал губы. — Похоже на правду. Маров у нас как грязи...

Действительно, курганов, как отдельных, так и целых комплексов, в нашей области насчитывалось очень много. Только непосредственно возле станицы, как с одной стороны реки, так и с другой, их было не меньше десятка. И это лишь те что дошли до нас, а сколько ещё не сохранилось? Так что эта версия определенно имела право на жизнь, и вполне неплохо сочеталась с нашими догадками.

Пока собирались пойти за Олегом, он вернулся сам.

— Ушёл. — с порога ответив на невысказанный вопрос, Олег снял куртку, подвинул себе табурет, и уселся, локтями навалившись на стол.

— Не заметили? — по словам Викентия, возле самолета оставили охрану, и Олег не мог этого не знать.

— Да куда им. Я сам не понял куда он делся. — Просто вот только что был, и пропал. Такие дела. — пожал он плечами.

— Ну и ладно. — копошась у плиты с чайником, хмыкнул Леонид. Идти на мороз и торчать полночи в холодной кабине никому не хотелось. Да и толку от этого не было. Единственное что мы могли сейчас сделать — уподобиться тому китайцу который сидит на берегу реки, и ждет когда проплывёт труп его врага. Примерно так я представлял себе наше положение.

— А вы о чём на балконе говорили? — поинтересовалась Аня, сервируя для Олега стол.

— Как всегда, о бабах. — не смог удержаться Леонид.

— Викентий объяснял почему работорговля это хорошо. — не поддержал я его шутку. — Они покупают рабынь и маленьких детей — повышают демографию общины.

— Прямо так и сказал? — Недоуменно поведя бровью, Аня поставила чайник на подожжённую конфорку.

— Нет конечно. Говорит, выкупая из рабства, они спасают народ.

— А ты не думал, что это на самом деле так, и они делают благое дело? — подтягивая к себе тарелку, Олег посмотрел на меня.

— Может и так. — не стал я спорить, — только торговля людьми при любом раскладе не самое лучшее занятие. Как известно, именно спрос рождает предложение.

— Не забивай себе голову Вась, — здесь свой мир и свои законы. — Леонид снова уселся на табурет, и достал из кармана сигареты. — Не возражаете, если я закурю? — покосившись на Аню, спросил он.

— Возражаю. — совсем не дипломатично ответила супруга. Она вообще не любила реверансы, а в последнее время и вовсе «одичала».

— Жаль. — Леонид убрал пачку, и тяжело вздохнул. Обычно хладнокровный как удав, сейчас он явно нервничал, упоминание рабынь и детей напомнило ему о доме, и оставленных там близких. Я тоже подумал что отбитый нами караван вполне мог предназначаться для охотников. Ну а что, как раз — женщины и дети.

— С рабынями понятно, — хмыкнул Олег, — а как распределяют, кто папашей станет?

— Жребий кидают. Как вариант. — предположил я.

— Нет, наверное есть какой-то отбор. Сильные там... Умные... Первые в списках на размножение. — не согласился Леонид.

— Как на ферме что-ли? Быки производители?

— Да ладно вам. Какая разница? И вообще, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. — Аня явно не была настроена на продолжение разговора, тем более что за день все устали, и сейчас, наевшись, уже потихоньку засыпали.

Поэтому в итоге, посидев совсем недолго, мы потихоньку разбрелись по комнатам.

*****

Мне досталось место втором этаже двухъярусной кровати, и забравшись туда, я уснул, едва донеся голову до подушки.

Спалось хорошо, но быстро. Что-то даже снилось, только когда проснулся, ничего не помнил. За окном только-только начинало светать. Посмотрел на часы, и тихонько спустившись с кровати, доплелся до ванной. Умывшись, просто постоял, держа руки в проточной воде. Элементарное удобства, о которых раньше даже не задумывался, теперь казались какими-то космическими технологиями. Глядя на беспрепятственно вытекающую воду, я едва сдерживался чтобы не закрыть кран — из экономии. Хотя вчера, как только нас привезли сюда, в этой ванной перемыли всех детей, и ничего не произошло. Вода никуда не делась.

Закончив с утренними процедурами, прошёл на кухню, к своему удивлению застав там Леонида. Он сидел за столом, а на плите неспешно закипал чайник.

— Не спится? — спросил он, прищуриваясь в потёмках.

— Да выспался вроде. Давно так не спал, если честно. Спокойно здесь, уютно даже. По-домашнему...

— Что дальше думаешь делать?

— Ну, как минимум, выпить чего-нибудь горячего.

Леонид поднялся, шагнул к висящему на стене шкафчику, достал оттуда какой-то пакет, и протянул его мне.

— Викентий вчера принёс, ты только спать ушёл.

Взяв пакет в руки, я присмотрелся, и почувствовал как улучшается настроение — в пакете был кофе.

— Турку, правда, не нашёл, — гремя чем-то металлическим, отвернулся он, — вот только, кастрюлька.

Честно говоря я бы и в пластиковой бутылке сварил. Благо опыт был, приходилось без чайника обходится.

Так что, быстро отмерив нужное количество порошка, я залил его кипятком из чайника, и с удовольствием вдыхая приятный аромат, поставил на огонь.

В этот момент в дверь постучали, и негромко скрипнув, она приоткрылась. Прижавшись к стене, я по привычке нащупал револьвер.

— Можно? — голосом Викентия спросила отделившаяся от двери тень. Вторая же осталась на месте. Лица я в потемках не видел, но человек этот был очень мал ростом, и неимоверно широк в плечах.

— Конечно. Как раз кофе почти готов. — спокойно выглянул из своего угла Леонид.

— Доброе утро. — поздоровался я, убирал руку с рукояти, и освобождая проход, отступил на шаг назад.

Викентий прошёл к двери, и заглянув на кухню, посторонился.

— Вот, как и обещал. — улыбнулся он, оборачиваясь назад, в сторону второго гостя — знакомьтесь, лидер нашей общины, Клаус. Прошу любить и жаловать.

— Доброе утро господа. — выходя на свет, поздоровался тот. И я едва сдержался, чтобы вновь не схватиться за револьвер. Передо мной стоял Николай. Наш давний попутчик, съеденный тварями на озере и воскресший на рынке рабов. Живой и невредимый, он смотрел мне прямо в глаза, и довольно ухмылялся.

— Здрасьте... Приехали... — недовольно буркнул Леонид, а я сжался от нехорошего предчувствия.

Content

Чужие степи — часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27