Чужие степи — часть третья

Глава 1

Только усевшись в пилотское кресло, я почувствовал что меня отпускает. Не то чтобы я особенно напрягался, — как мне казалось, но за прошедшую неделю — а «в гостях» мы находились уже семь дней, пришло осознание того, что не всегда очевидное, на самом деле очевидно.

Признаюсь, когда увидел Николая, оказавшегося Клаусом, едва сдержался чтобы не пристрелить его. Еще бы секунда, и лежать ему с дыркой в пузе, но ситуацию спас Леонид. Точнее не столько он, сколько закипевший, и заливший плиту кофе. Попытавшись спасти напиток, Леонид опрокинул на себя кастрюльку, и так истошно заорал, что отвлёкшись на него, я получил некоторое время на осмысление ситуации. «Главное не делать резких движений», — довлела единственно правильная в тот момент мысль.

Понятно, что не случись этого, всё закончилось бы быстро и печально. — Причём как для Клауса, так и для всех нас.

В дальнейшем же, в виду отсутствия какой-то определенности, я предпочитал меньше говорить. Возможно что мы все ошибаемся, и Клаус добрейшей души человек. — А может и нет. Именно поэтому весь следующий час я просто слушал.

Говоря как он рад, что наши дороги снова пересеклись, Клаус рассказывал, что сильно переживал, когда узнал о нашествии на станицу, и как обрадовался, узнав что мы отбились.

«Это и наши враги тоже» — говорил он, — «ты даже представить себе не можешь, что это за люди! Они как саранча! После них не остается ничего живого!».

Понимающе кивая, я продолжал слушать, ловя себя на мысли, что начинаю ему верить. До того убедительными были доводы этого маленького человека. Сейчас мне кажется, что у него настолько развит дар убеждения, что если ему нужно, — он может убедить всех даже в том, что дважды два равняется пяти.

Наверное, задержись Клаус подольше, я бы окончательно уверился в его дружелюбности, и в том что он не замышляет ничего плохого, но тот вдруг резко засобирался, и неожиданно ушёл, сославшись на внезапно возникшие дела.

Дёргаться и нагнетать, мы не стали, продолжая вести себя так, будто ничего и не случилось.

Тем более, по большому счёту, так оно и было. Даже самые подозрительные из нас — например Олег с Андреем, и те не напрягались. Будучи в полной власти охотников, мы совершенно не чувствовали угрозы. Относились к нам более чем лояльно, даже Камилла как-то пообмякла, и не смотрела волком.

Более того, за прошедшую с того времени неделю, нам помогли с самолётом, переставив его с колёс на лыжи. И теперь посадка на снег больше не представлялась чем-то нехорошим. Причём сделали всё самостоятельно, я лишь передал чертежи, и консультировал на различных этапах. Имеющаяся у охотников мастерская — туда нас не водили по каким-то своим соображениям, вполне справилась со своей задачей, и вчера я уже испытал обнову в действии — не взлетая, покатался по заснеженному полю.

Кроме этого проапгрейдили рацию, и помогли починить салонную печку.

Будь у нас ещё какие-нибудь проблемы, думаю и их бы решили, но в остальном вмешательство не требовалось, на данный момент машина была полностью функциональна.

Правда через какое-то время выяснилось что альтруизмом тут и не пахло. Закончив с ремонтом кукурузника, охотники предложили выкупить у нас трофейное оружие — вроде как очередная помощь.

И хотя категорично не настаивали, но ввиду обстоятельств, мы понимали, что это не просьба, а руководство к действию.

Спорить не стали, тем более что оружия имелось в достатке, и, проведя инвентаризацию, передали им пять калашей и пару карабинов, в обмен на десять бочек бензина. Плюс пришлось вернуть безвозмездно так полюбившийся Олегу винторез, причислить его к трофеям не позволила совесть, ну и то обстоятельство что патронов на него у нас почти не было.

Такой интерес к автоматическому оружию, Викентий объяснил серьёзным уменьшением новых «поставок». О причинах, приведших к этому, он не говорил, но даже на рынке, — по его словам, купить нормальную пушку «с рук», стало весьма проблематично. Калаши теперь вообще на прилавки не выкладывали, работая в основном на заказ. Более того, сметали даже гладкостволы, самопальный порох и гильзы. Это можно было бы назвать явлениями временными, — сезонными трудностями, или особенностями — кому как нравится, но кроме проблем с оружием, из свободной продажи пропали ещё и патроны, разобрали даже имеющиеся в каждой лавке вёдра с некондицией.

Всё это вызвало небывалый коллапс в экономике, ведь патроны здесь, в этом мире, не только боеприпас, но ещё и самая ходовая валюта, в одночасье исчезнувшая из оборота. Никто не знал как долго продлится дефицит, и не усугубится ли, поэтому все, в том числе и торговцы, замерли в ожидании.

По словам охотников, раньше такого никогда не было. Кроме ситуации на рынках, резко уменьшилось количество трофеев, ведь какая-то часть оружия и боеприпасов поступала из города. В любое время года, будь то зима или лето, всегда что-то да находилось, и выходящие на поиск охотники, практически никогда не возвращались без добычи. Но сейчас, вот уже в течении нескольких месяцев, ситуация в корне изменилась. Здесь не то что пустые, за последнее время из десятка отправленных на поиски групп, вернулась лишь половина, хотя все сроки давно вышли.

С чем это связано — никто не знал.

Терялись люди, терялось оружие, вооружать бойцов становилось не чем, в ход шли даже гладкоствольные ружья.

«Конкуренция все больше усиливается, за каждый слот приходится воевать» — говорил Викентий, добавляя — «оно конечно и раньше бывало, но скорее так: столкнулись, обменялись парой очередей для острастки, и разбежались, понимая что выгоднее найти новый слот, чем положить половину группы. Теперь же практически любая стычка заканчивается полноценным боем, победить в котором удается далеко не всегда. Наши группы малочисленны, они заточены конкретно под поиск и разведку, в отличии от натренированных мародёров.»

Кроме вышесказанного, «официально» нам ничего не говорили — ни меня, ни кого-то ещё из наших, в свои дела охотники не посвящали. Но кое-что всё же удавалось выяснить, просто наблюдая и слушая.

На сегодня же назначили обкатку шасси уже с подъёмом в воздух, и чтобы не летать вхолостую, Викентий предложил поискать пропавших охотников, пройдясь по их предполагаемому маршруту.

Ничего против я не имел, проверить лыжи в любом случае необходимо, а в какую сторону лететь, и где садиться, мне было совершенно безразлично.

— Ну что, все готовы? — обернулся я к Викентию. Сидя возле правого иллюминатора, он явно нервничал. Это мы к полётам привычные, а человек живёт в мире, где кроме птиц, никто в небо не поднимался. И как он сам говорил: "до нас, в живую, ни разу самолёта не видел".

— Готовы! — Викентий помахал рукой, и облокотился на поручень. В салоне, с одной стороны, поставили три пары двойных автомобильных кресел. Немного переделали крепления, и вот, летать мы теперь могли с комфортом. Можно было бы и больше установить, но полностью оборудовать под пассажиров не стали, мало ли, масштабное что-то придётся загружать.

— Полетели уже. — поправляя душку переговорника, буркнул Леонид. Он сегодня был за штурмана, как обычно, своим невозмутимым видом вселяя в меня уверенность.

Заранее прогретый мотор завелся с пол-оборота, и аккуратно вырулив на прямую, я выжал тормоз, дождался когда самолёт остановится, и плавно добавил газу.

Взлетели штатно. Мне нравилось это слово, но не по звучанию. Потому что все другие, обозначают какие-то проблемы. Кто-то, наверное, скажет что проблемы для того и существуют чтобы их решать. Отчасти, конечно, да — так и есть. Но только не в авиации, где любая проблема должна решаться ещё до своего появления, иначе вполне может стать фатальной.

Поднявшись над домами, по традиции я развернулся над «аэродромом», и помахав высыпавшему на улицу народу, лёг на заданный курс.

Тридцать километров над основным маршрутом по которому ходили группы, там разворот, и забравшись повыше, покружить в конечной точке. Рацию держать включенной на нужной частоте. — Такие инструкции мы получили от Клауса.

Поисковые группы охотников многочисленными не были, и состояли, как правило, из четырех, или пяти человек. Крайний срок возвращения последней из них, закончился три дня назад. Конечно и раньше случались задержки, но чтобы сразу и в таком количестве, такого не было. Учитывая их прекрасную подготовку и отличное ориентирование, — возможность застрять, сбиться с пути, или ещё что-то в таком духе, практически исключалась. Единственное что могло помешать им — какое-то внешнее воздействие, типа случившегося с группой седого. В общем, не питал я особых надежд на эту поисковую операцию. Поглядывал конечно вниз, но примерно представляя, что сделает человек когда услышит звук приближающегося самолета, — а он тупо спрячется, не верил в успех мероприятия.

Охотники это тоже понимали, поэтому весь расчёт строился не на нашей глазастости, а на подвешенных под крыльями камерах. Пусть людей они не заснимут, но какие-нибудь следы вполне могут запечатлеть. Потом, по возвращении, отснятые ролики разложат на кадры, и если найдут что-то, организуют полноценную спасательную операцию.

*****

Тридцать километров при скорости сто сорок, это чуть больше десяти минут в одну сторону. Плюс взлёт-посадка — в сумме максимум полчаса. То есть даже соскучиться не успеют, как мы вернёмся.

Поднявшись ещё чуть-чуть, я выровнял штурвал, остановившись на трёхстах метрах. Не так много чтобы не заметить человека, но достаточно для более широкого обзора.

— Старайся над дорогой идти. — посоветовал Леонид, поглядывая вниз.

Я и сам понимал что на машине по дворам гонять никто не станет, но дорог было много, и выбрать какую-то одну не получалось. Так что «рулил» я чисто по компасу. Туда на северо-восток, обратно на юго-запад.

Дойдя до конечной точки, приступил к выполнению второй части задания. Теперь требовалось подняться повыше, тысяч до полутора, и сделав пару кругов, так же не снижаясь, возвращаться обратно.

Делалось это для того чтобы получить более масштабный общий вид. Снимки с камер потом увеличат, и «под микроскопом» рассмотрят каждую улочку. Сейчас не лето: а снег он такой, как ни прячь, а следы всё равно останутся.

— Кажись я что-то вижу! — выкрикнул Леонид, тыча рукой куда-то вниз. — Вроде машина!

Посмотрев в указанном направлении, я тоже заметил автомобиль. Точнее его обгорелые остатки.

— Свежий! Вон, снег вокруг почернел!

— Сейчас пониже пройдём! — ответив Леониду, я положил самолёт на крыло. Садиться не планировал, хотелось просто рассмотреть получше. Машина, тем более свежая, это уже след, ведь кто-то же её сжёг? А значит этот кто-то, как-то приехал, и как-то уехал.

Высота стремительно падала, скорость росла, и удержавшись на ста метрах, я потянул штурвал на себя. Ниже не рисковал, дома в этом районе хоть и невысокие, но в случае форс-мажора пространства для манёвра не останется от слова совсем.

Это хорошо у нас в степи: дядя Саша иной раз на посадку заходил через всю деревню, можно сказать практически по крышам.

Интересно, как он там? — подумалось почему-то. Вообще, если составить список людей, о судьбе которых я беспокоился, дед был бы на первом месте. Мужик он конечно своеобразный, но за последнее время мы с ним настолько сроднились, что я уже и не обращал на его закидоны никакого внимания. Главное человек хороший, отличный пилот, и надежный товарищ.

А о судьбе станицы переживали все. За проведённую в гостях неделю мы не раз обсуждали тему попавших к нам видеозаписей. И Клаус, и Камилла, утверждали что до весны бояться нечего. Съёмки делал скорее всего кто-то из местных: обиженный какой-нибудь, или подкупленный. Сами же диверсанты, договорившись о способе связи, вернулись обратно в город, пока степь не сильно замело. Отталкиваясь от наличия в селе пятой колонны можно предположить что связи были налажены заранее; пересечь, без помощи изнутри, сплошной периметр, не так то просто, если не сказать невозможно.

— От неё, кажись, даже дым ещё идёт! — всматривался Леонид.

В этот момент по корпусу самолета несколько раз что-то ударило — негромко, но я почувствовал непривычные вибрации.

— Стреляют чтоль? — приподнялся Леонид.

— Похоже. — с набором скорости я повёл самолёт еще ниже, стараясь как можно быстрее выйти из зоны обстрела. Сейчас главное не дергаться, чем ниже, тем меньше шанс что атака продолжится — дома помешают.

И только отдалившись на приличное расстояние, попросил Леонида проверить Викентия в салоне. Как-то подозрительно он молчит.

Но с ним всё было в порядке. Похоже он не заметил ни обстрела, ни машины. А маневры воспринял как часть полётной программы.

— Ты место запомнил? — вернувшись в кресло, спросил Леонид.

— Ну так. Примерно. — на самом деле, запоминать то особо и нечего. Внизу всё настолько одинаковое, что глазу просто не за что зацепиться. Бесконечные крыши, и никаких ориентиров. Я поначалу пытался акцентироваться на высотках, но они тоже страдали однотипностью и количеством, так что оставалось рассчитывать только на знание местности самими охотниками.

— Ладно... Будем надеяться что записалось там что-то... — буркнул Леонид, хмуро прикладываясь к биноклю.

Дальнейший полет прошёл без приключений, заметив вышку, я скорректировал курс и через несколько минут уже заходил на посадку.

Внизу нас ждали целой делегацией, поэтому, когда, прокатившись по ровнёхонькому насту, самолет остановился, под крылом тут же столпился народ. Ждали Викентия.

— Они его словно космонавта встречают. — ухмыльнулся Леонид.

— В каком-то смысле оно так и есть. — согласился я. Для людей никогда не поднимавшихся в небо: а таких тут было подавляющее большинство — если не все, Викентий должен был стать кем-то вроде национального героя.

Поэтому, глядя как собравшиеся обступили своего «космонавта», выходить мы не спешили.

Но тут сам Викентий загляну в кабину.

— Аппаратуру можно снимать? — спросил он.

— Нужно. — ответил Леонид, а я добавил,

— Минут семь-десять назад сразу отмотайте, там машина сгоревшая, возможно кто-то из ваших.

— И толпу убери от самолёта, нам работать надо. — попросил Леонид.

Викентий кивнул, вышел к своим, и уже через пару минут на взлетной полосе никого не было.

Покинув кабину, первым делом мы обошли самолёт.

— Вот, смотри... — присев, Леонид показал на три пулевых отверстия в корпусе правой лыжи.

Я присмотрелся, и примерно прикинув траекторию, заметил следы на нижней части кокпита — пройдя лыжу насквозь, пули ударились в нижний, усиленный металлом лист. Пробить — не пробили, угол не тот, да и лыжи хоть и алюминиевые, но какую-то часть энергии погасили.

— Калибр не маленький... — констатировал Леонид, засунув палец в одно из отверстий.

— Ага. — кивнул я, — повезло...

В прошлый раз, когда нас обстреляли, всё закончилось очень печально, и сейчас, казалось бы обычный пролёт над городом едва не обернулся катастрофой. Чуть левее, и очередь уперлась бы точно в двигатель, а если правее, то прямо по кабине, как раз по креслу второго пилота.

— Выше подниматься надо. — вздохнул Леонид.

— Палка о двух концах. Если под потолок, чтобы не доставали, — хрен чего увидишь, а пониже — будешь как на ладони.

— Раз так, в город лучше вообще не соваться...

Тут я был полностью согласен — с одной стороны, но с другой понимал — если всего бояться, лучше совсем не летать.

Ведь враг может оказаться где угодно. В лесу, в поле, возле реки. Да и не обязательно это должен быть враг, желающих просто пострелять по чужому самолёту, предостаточно. Увидел, задрал ствол кверху, да дал пару очередей. Чего уж... Азарт...

Пока разглядывали последствия обстрела, прибежал Олег.

— Чего расселись? — подскочил он, и заметив дыры от пуль, присвистнул, — фига себе... Это где вы так?

— Там. — Леонид ткнул пальцем в небо.

Олег посмотрел на меня.

— Заметили машинку обгорелую, решили пониже пройтись. Ну вот и словили... — пожал я плечами.

— Вот нельзя вас одних отпускать! Не успели лыжи толком поставить, как вы их сломать умудрились! Ну как так? — пихая в дыру палец, усмехнулся он. — Серьезный калибр... Местным сказали?

— Конечно. Сейчас наверное записи смотрят. — ответил я.

— Если будут просить повторить, не вздумай соглашаться! Ну их на хрен, такую разведку!

Глава 2

Но просить нас никто не стал. Минут через тридцать, со стороны гаража — отдельно стоящего полуподвального здания, отъехали два гусеничных вездехода, и скрылись за крайними домами.

Спустя ещё какое-то время вернулся Викентий, долго и с интересом разглядывал повреждения на лыже, но нового ничего не сказал.

— Машину заметили, но кто стрелял, не видели, не попали они на камеру.

— Так ничего удивительного, — ответил Олег, — судя по траектории, стреляли вслед, вероятно с верхних этажей, или даже с крыши. Скорее всего самолёт заметили когда вы вперед летели, и поднялись посмотреть, ну а тут вы вернулись. Вот и саданули в хвост с пулемёта.

— Думаешь заранее не готовились? — покосился Леонид.

— Да нет конечно. Если бы они готовились, ты бы здесь сейчас не стоял. Одна точная очередь, и считай всё — отлетался.

Слушая рассуждения Олега, я хорошо понимал что спасла нас не неготовность пулемётчика, а мой кривой навык пилотирования. Я шёл с набором высоты на высоких оборотах, а когда заметил машину, слишком круто подал вниз, чем спровоцировал резкое ускорение. Поэтому над засадой мы прошли гораздо быстрее, чем рассчитывал пулемётчик. Он просто не успел среагировать, тем более практики здесь такой нет — по самолётам стрелять.

— Я вот ещё чего спросить хотел. — дождавшись когда мы закончим обсуждение, обратился Викентий, и замолчал.

— Так спрашивай. — не дождавшись продолжения, поторопил я его.

— На какую высоту поднимается ваш самолёт?

Понимая что вопрос формален — Викентий прекрасно осведомлён о технических характеристиках кукурузника, я все же ответил.

— Чуть меньше пяти километров.

— Насколько я знаю, на такой высоте полет безопасен? — продолжил допрос Викентий.

— Теоретически да, стрелковое оружие бессильно, попросту недострелит. А зачем тебе это?

Викентий замялся, но всё же озвучил то, ради чего и вернулся.

— Меня просили узнать, можно ли облететь город, и провести фотосъемку? — выдохнув, спросил он.

"Облететь город" из его уст звучало как-то странно, он сам не так давно говорил что у города — "конца и края нет", а теперь вдруг — "облететь город". Но, естественно напоминать я не стал, отмазавшись насущным.

— Полетать-то можно, только погода сейчас не очень: солнца практически нет, облачность, дымка. Боюсь с такой высоты мутные фотографии выйдут.

Викентий расстроено вздохнул.

— Так не обязательно сейчас, дождёмся нормальных условий. Топливом мы вас обеспечим, ещё и сверху останется. — улыбнулся он.

Я вполне осознавал ценность владения картой города, тем более — по словам тех же охотников, большая его часть была ещё не обследована. Информация — как прикуп — владеешь ею, живешь в Сочи, а не владеешь, тогда как все — на периферию. И естественно, не горя желанием делать такую карту для кого-то, кроме себя, прямо я отказать не мог, по вполне понятным причинам.

— Ну тогда дождемся погоды, и обязательно слетаем. А пока, есть что-нибудь новое по нашему вопросу?

Викентий нахмурился.

— Не могу сказать что по вам инфа, но слух ходит что один из окраинных головорезов народ собирает, вроде как на дело какое-то серьёзное.

— Прямо сейчас? Зимой?

— Не знаю, о сроках не скажу, но лично я так не думаю. Скорее на весну планируют.

Вот тоже пример информации, она вроде и важна, но в таком виде бесполезна — кто-то, куда-то, когда-то пойдёт. Вот только непонятно — кто, куда, и когда.

Но несмотря на всё это, ответил я очень вежливо.

— Спасибо за инфу. Думаю мы всё же проведаем наших, тем более теперь нам никакие сугробы не страшны, в любом месте сесть сможем. Заодно и посмотрим сверху, что там, да как, чтобы уж наверняка убедиться.

— И когда хотите лететь? — тут же заинтересовался Викентий.

— Да хоть сейчас. Голому собраться, только подпоясаться. Чего тянуть то? — вклинился в разговор Олег.

— Нет Олеж, сейчас мы точно никуда не полетим, — осадил его я, — во-первых, надо лыжу снять, мало-ли, внутренние повреждения какие-нибудь. А во-вторых, самолёт подготовить, проверить опять же.

— Этим можно сегодня заняться, а завтра с утра и выдвинуться. Лыжу разберём не снимая, если кроме дырок есть ещё что-то — не вопрос, будем чинить, а если всё нормально, тогда кучу времени сэкономим. — не сдавался Олег. Леонид же пока молчал, периодически затягиваясь сигаретой.

Способ безопасного посещения станицы мы обсуждали не раз, но кроме переговоров по рации, ничего в голову не приходило. Посадка в самом селе отпадала, а проникнуть внутрь, минуя периметр, да ещё и зимой, об этом нечего было и думать. Оставалось только сесть где-нибудь неподалёку, и вызвать на переговоры кого-то из тех, кому доверяем.

Тот же дядя Саша, или Василич. Мужики нормальные — не обманут. Передадим им записи, и пусть думают как дальше жить. А мы здесь пока перекантуемся. Охотники хоть и чужие, но ведут себя лучше своих. И если бы не Клаус — а меня не покидало ощущение какой-то неестественности в его поведении, вполне можно было бы расслабиться, и поплыть по течению.

Ну а что, работы тут хватает. Плюс условия, быт тот же. В квартире светло и тепло, у каждой семьи своя комната, единственное, Леонид на кухне поселился. Но он, вроде, и не особенно от этого страдает. Даже привилегией считает.

— Если вы окончательно определились, тогда у меня просьба. — посмотрел на меня Викентий.

— Проси. — встречая его взгляд, улыбнулся я.

— Возьмите меня с собой. Это ведь возможно?

— Конечно. Места хватает, да и лишний ствол никогда не помешает, можно даже не один, ты узнай, если есть еще желающие, покатаем...

Викентий заметно просветлел, и поблагодарив, побежал кому-то там докладывать.

Набивать самолёт под завязку, не было никакого смысла, войну всё равно не выиграть, а вот человека четыре для подстраховки, это было бы к месту. Я, Олег с Леонидом, плюс Викентий со своими ребятами. В случае форс-мажора, такой команды будет вполне достаточно.

Так что, определившись с планами на ближайшее будущее, мы взялись за дело: Разбирали, чинили, проверяли.

Полный цикл проверки узлов самолёта всегда занимал достаточно много времени, тем более последняя ревизия проводилась ещё в станице.

Шасси, мотор, электрика, рулевое управление, все подвижные и неподвижные соединения. Работы было много, но в конечном итоге мы полностью прошли по длинному списку проверяемых агрегатов, и устранили все недочёты. Нашлись кое-где люфты, местами ослабленные гайки, сорванные резьбы и немногочисленные отклонения от стандартов.

Пару раз прибегал Викентий, уточнял кое-какие организационные моменты.

Закончили уже затемно, масло сливать не стали — морозов не предвещалось, и отключив аккумуляторы, вернулись наконец в квартиру.

Там умылись, поели плотненько, посидели немного за чаем, и только собрались спать, как в дверь постучали.

Когда приходил Клаус, я обычно предчувствовал его появление. Так было и в этот раз. Появившийся дискомфорт сменился тревогой, а за секунду до стука в дверь, в голове словно что-то щёлкнуло.

Сегодня он был один, и попросив меня выйти в подъезд, проходить к столу отказался.

Я вышел. Мы поднялись на площадку между этажами. Он похлопал себя по карманам, достал пачку сигарет, и приоткрыв фрамугу окна, закурил.

— Понимаю твоё состояние. — стряхнув пепел, Клаус глубоко затянулся, выдыхая дым в оконный проём. — Вопросов больше чем ответов, но пока, пока — акцентировал он, — всего я тебе рассказать не могу.

— Ясно. — пожав плечами, ответил я, хотя от ясности был далёк настолько, насколько это было возможно.

— Тем лучше. — Клаус повернулся лицом к едва тлеющей лампочке. Освещение подъездов было достаточным лишь для того, чтобы мимо лестницы не промазать. — Про дефицит патронов слыхал?

— Конечно. Только глухой не услышит ваши стенания... — даже при том, что кроме Викентия, и ещё нескольких человек, мы ни с кем особенно не общались, жалобы на ограниченное количество боеприпасов раздавались регулярно, и со всех сторон.

— Это хорошо. Тогда может слышал, почему такая ситуация сложилась?

— Нет, о причинах не говорят, только ругаются.

Клаус криво ухмыльнулся.

— Патроны, очень большая часть всего рынка, поставлялась одним из... из... пусть будет, торговых сообществ, которое, это сообщество, в какой-то момент приказало долго жить. Что, естественно, привело к перебоям, точнее полному отсутствию поставок. Причём не только на рынки города. Торговля прекратилась во всех направлениях.

— Так они что, единственные поставщики? Кто-нибудь непременно займёт их нишу, нет?

— В том то всё и дело, что не займёт. Всю верхушку сообщества вырезали, а те кто остались, как оказалось, и понятия не имеют о происхождении боеприпасов.

— Это как так? — на мой взгляд, утаить информацию такого рода, весьма проблематично. Ладно, те кто приказы отдаёт, умерли, и их нельзя спросить, но кто-то же перевозил эти боеприпасы, складировал где-то, производил в конце-концов...

— Ну вот так. В своё время они уверили всех о каком-то найденном производстве, слух шёл то ли о цехе, то ли вообще о заводе. Мол где-то в городе нашли оборудование, восстановили, и клепают себе.

— Выходит сами себе сук подрубили? — спросил я, вспоминая как мы ещё тогда, в первое посещение города, задавались вопросом происхождения патронов и оружия, но так и не пришли к общему знаменателю.

— Выходит так. Но я не об этом хотел поговорить, — Клаус стряхнул пепел, и посмотрев на меня снизу вверх, отошел на шаг назад, — с его ростом задирать голову на мои почти два метра, было не слишком удобно.

— А о чём? — поинтересовался я.

— Не найдя искомого после уничтожения оружейников, те силы, скажем так, почему-то решили что к поставкам оружия и боеприпасов причастна наша община. Не знаю, кто и чего им напел, но они решили нас найти.

Клаус надолго замолчал, затянулся пару раз, и докурив, потушил окурок прямо о стену.

— Ну и? — напомнил я о себе.

— Ну и нашли. — понурился он. — Сегодняшняя разведка это чётко показала. Отсюда и исчезновение наших ребят. Их не трогали когда они выходили, дожидались когда пойдут обратно, и перехватывали.

Слабо представляя расстановку сил в городском анклаве, я не мог проверить, правду говорит Клаус, или врёт. Но, по сути, это ничего не меняло. Даже знай наверняка, что он обманывает, предъявить я ничего не мог, не в том положении находился.

— Нас почти окружили. — продолжил он, — атаковать пока не решаются, силы копят, или измором хотят взять. В лучшем случае замкнут кольцо, и будут мариновать до весны.

— Печально конечно, но мы то, чем можем помочь?

— Можете. — Клаус достал пачку сигарет, покрутил её в руках, и снова убрал в карман. — Нет, воевать за нас я не прошу, с этим мы сами как-нибудь разберёмся.

— Тогда что?

Клаус опять задумался, и когда я решил его поторопить, поджав губы, ответил.

— Нужно эвакуировать детей.

— Детей? — Готовый к любой просьбе: Разведать чего-то, бомбу сбросить, бойцов перебросить. Я никак не предполагал что он заговорит о детях.

— Да, всех кому меньше четырнадцати. Если получиться, то ещё и стариков.

— А женщин?

— Не надо.

— Но они же...

— Наше общество не делится на сильный и слабый пол, если ты об этом. Женщины охотников воюют наравне с мужчинами, а иногда даже более успешно. Главная проблема — это дети и старики. Наше будущее, и наш опыт. Без них мы никто. — Клаус посмотрел на меня в ожидании ответа, но я промолчал, и он продолжил.

— У нас есть вторая база, отсюда почти в пятидесяти километрах. Мы давно готовились к такому сценарию, но думали что времени для переезда ещё достаточно.

— И туда нужно перевезти детей?

Клаус молча кивнул.

— Много? — в уме я уже прикидывал, сколько могу взять перегруза.

— Почти две сотни, плюс стариков человек восемьдесят.

От такой цифры я чуть не подавился. Ладно пару рейсов сделать, а тут, даже если набивать как килек в банку, придётся раз пятнадцать летать. И всё это под огнём.

— Боюсь ты переоцениваешь возможности кукурузника. Ведь это не Боинг, а обычный фанерный биплан! Его после первого же рейса собьют, ты это понимаешь?

Будь возможность, я бы прямо сейчас загрузил всех наших, и свалил куда-нибудь. Пусть на полянку, но главное отсюда подальше.

— Не собьют. — отмахнулся он, — на время эвакуации мы пробьём коридор, и сделаем так чтобы по самолету не стреляли.

— Мне нужно подумать. Мы вообще-то хотели завтра до станицы слетать...

— На это нет времени. — отрезал Клаус, показывая что эта тема закрыта. У него даже голос изменился. Разом слетела вся благожелательность радушного хозяина, выпуская наружу сущность того, кем он на самом деле и являлся — жёсткого, и нетерпимого диктатора.

— К шести утра мы зачистим коридор, так что будь готов. — холодно произнёс он.

Понимая что спорить бесполезно, я надеялся что до утра успею что-то придумать, ведь план который он предлагает, совершенно невыполним. Достаточно одного пулемётчика на любой крыше в радиусе полутора километров, и всё, финита ля комедия — никто и никуда не летит.

— И как долго вы сможете его удерживать? — старательно отводя взгляд, уточнил я.

— Постараемся как можно дольше, но тут уже сам понимаешь... Человек предполагает...

— А господь располагает. — закончил я начатую фразу. — И всё же?

— Пока не стемнеет, точно удержим. Не переживай. — чему-то усмехнулся он, и прикурил очередную сигарету.

— А как же мои? Их я смогу вывезти?

— Сможешь. Но только в последнюю очередь. — осветив лицо зажигалкой, зыркнул глазами Клаус.

— Нет, так не пойдет. Я не подпишусь на это, можешь меня прямо сейчас пристрелить. — решительно отказался я, понимая что шансы, на то что удастся вывезти всех, минимальны.

Какое-то время, играя желваками на скулах, Клаус молча буравил меня глазами.

— Хорошо. По одному вашему с каждым рейсом. — наконец разродился он.

— Двое. Двое на рейс. — автоматически, даже не успев обдумать, выставил я встречное условие.

И он согласился, но с оговоркой.

— Как скажешь, но твоя жена полетит последней. — сухо произнес Клаус.

Понимая что дальше он торговаться не станет, и это максимально возможные условия, я отступил от стены, и спустившись на пару ступеней ниже, ответил.

— Хорошо. Будь по твоему. Могу идти?

Клаус кивнул, я пошёл вниз, и уже возле двери, он вновь меня окликнул.

— Постой.

Я замер.

— Ещё до нашей первой встречи, я знал что ты будешь управлять железной птицей, и поможешь нам в трудную минуту.

Обернувшись, я посмотрел на него, и не узнал. Почерневший, осунувшийся, сгорбленный. Его будто подменили. Вместо здорового мужика передо мной стоял худой старик весьма преклонного возраста, и, кажется, даже слегка подросший.

Я с силой сжал веки, проморгался, и прищурившись, посмотрел на него вновь. Нет, похоже, просто показалось. Переутомился наверное, да и темно тут, лампочка, вон, еле тлеет.

— Так и произошло. — дождавшись когда я приду в себя, продолжил Клаус, — А теперь, если тебя это успокоит, я знаю что ты выполнишь предначертанное, и мы продолжим наше плодотворное сотрудничество.

— Чего? — переспросил я, в глазах опять расплылось, а когда развиднелось, Клаус уже исчез, словно его и не было.

Позади скрипнула дверь, на пороге стояла Аня.

Глава 3

— Я всё слышала. — затащив меня в квартиру, Аня с силой захлопнула дверь.

Едва удержав равновесие, я опёрся о стену.

— И что думаешь?

— Думаю тебе надо идти спать, а завтра, точнее уже сегодня, сесть за штурвал, и вывезти детей.

Я понимал что никаких других вариантов у меня нет, и выспаться, это единственное что можно сейчас сделать. Вот только как уснуть с таким бардаком в голове?

— На, здесь две таблетки, выпей и ложись. — прочитала мои мысли Аня.

— Это что? Снотворное? — снотворного у нас не было, поэтому спросил я так, на всякий случай.

— Успокоительное. — ответила супруга — Пей и иди спать.

Судя по тому, что на кухне никого не было, — все разошлись по комнатам, и будить людей, заранее зная что от них ничего не зависит, было бы неправильно. Поэтому спорить я не стал, и запив таблетки водой, отправился на боковую.

«В баках сейчас примерно пятьсот литров, и значит можно грузить порядка двух тонн груза, в данном случае людей. Наверное даже немногим больше...» — думал я, уткнувшись в ватный матрас, и накрывшись сверху подушкой. "Если средний вес ребёнка сорок килограмм, то можно перевозить по пятьдесят человек. Но столько просто не запихнётся. Может стоя, как в автобусе? Наверное, так и сделаю — лететь недолго, полчаса максимум, не устанут. Только неплохо бы перед посадкой как-то взвешиваться.

О том как охотники будут обеспечивать безопасность, я не задумывался, просто принял за аксиому — будут, и всё. Моё дело людей вывозить. Спать, вроде бы, не хотелось, но то ли таблетки оказались с подвохом, то ли я действительно так устал, но мысленно прикидывая как лучше построить маршрут, незаметно уснул.

Снилось небо. Чистое, без единого облачка. Я за штурвалом кукурузника, рядом кто-то из своих, в салоне дети. Их много; мальчики, девочки. И тут вдруг откуда-то сверху пикирует огромная чёрная птица. Я тяну штурвал в сторону, стараясь увернуться, но он не поддается, как ни стараюсь.

Просыпаюсь весь в поту, от чьего-то прикосновения. Это Аня, судя по кругам под глазами, она ещё не ложилась. Пять часов. До начала операции всего час.

Поднимаюсь и выхожу в коридор, оттуда в ванную. Давя зевок, сую голову под струю холодной воды. Легчает. Спать уже не хочется.

Насухо вытираюсь вафельным полотенцем, и покидаю санузел.

— Иди кофе хлебни. — зовёт Аня с кухни.

Двигаю туда. Здесь уже ждут мужики. Они полностью одеты и экипированы. Особенно круто смотрится обмотанный пулеметными лентами Леонид. Его дегтярь стоит в углу.

— Ты прям как матрос Железняк. — озвучивая первое что приходит в голову, сажусь за стол.

Крепкий кофе приятно обжигает.

— Аня рассказала что к чему. Я с тобой. — Леонид поднимается, и навалившись кулаками на стол, пристально смотрит на меня.

— Хорошо, но только вторым рейсом.

— Почему? — глухо интересуется он.

Лёня в роли штурмана незаменим, но лишний человек, это лишний вес, и за штурмана полетит тот, кто знает дорогу. Потом, когда узнаю маршрут — без вопросов, но первым рейсом — никак. Объясняю, и он нехотя соглашается.

Допив кофе, окончательно оживаю, и окружённый свитой, выхожу из квартиры.

Здесь, прямо на площадке, нас уже ждет Викентий, и ещё какой-то незнакомый тип.

— Детей будем подвозить по готовности прямо к самолёту — говорит он.

— Желательно перед посадкой всех взвешивать. — я конечно сомневаюсь что возникнет перегруз, но всегда лучше перестраховаться. Тем более когда есть такая возможность.

— Хорошо. Сколько времени нужно чтобы подготовить самолёт?

На улице не особо холодно, градусов семь, плюс-минус, а значит прогревать не придётся. Проверить давление в стойках шасси, да так, по мелочи.

— Минут двадцать, если без сюрпризов.

— Что-то может пойти не так? — тут же напрягается он. Незнакомый тип тоже замирает.

— Вик, это железо. Оно имеет свойство ломаться. Так что, всякое может быть. — отвечая ему, стараюсь не выдавать своего отношения. Нет, никаких обид, но на будущее учту, что доверять ему не стоит.

— Понятно. — кивает он, — Загрузимся заранее, а взлетать будем по сигналу.

Подходим к самолету. И не уточняя какой должен быть сигнал, я поднимаюсь на борт.

— Подключить аккумуляторы и проверить давление шасси. — усевшись в кресло, негромко раздаю указания мужикам.

На часах половина шестого.

Интересно, а как они будут обеспечивать коридор? Начнут в шесть, или к шести уже закончат? Если мы в кольце, а для безопасного пролета нужно очистить весь кусок на котором самолёт будет набирать высоту. Но, во-первых, это очень большая площадь, а во-вторых — после одного-двух рейсов нас уже будут выцеливать заранее. И в этом случае идти придётся буквально по крышам, используя городской рельеф в качестве защиты.

Напрягало то что никаких посторонних звуков я не слышал, оно может и нормально, и это не показатель — если работают спецы, то зачистка вполне может пройти «без шума и пыли». Но сколько должно быть тех спецов? Как я понял, бойцов у охотников не так чтобы и много, а уж тех кто сможет отработать на уровне современного спецназа, и вовсе ни о чём.

Отгоняя ненужные мысли по принципу — если я не могу повлиять, то стоит ли думать об этом? Завожу мотор, и дождавшись когда он схватится, слегка добавляю обороты.

Без пятнадцати.

Давление чуть повышенное, сейчас это нормально — масло ещё не прогрелось. Амперметр тоже глючит — показывает недозаряд, но это тоже не страшно. Проверяли прибором, с зарядкой всё в порядке, просто особенность древней электроники.

Пробегаюсь по управлению, добавляю газу, проверяю тормоза. В отличии от колесного, тормозную функцию в лыжном шасси выполняет специальный рычаг. При нажатии он покидает своё место, и буквально вгрызается в снег. Тормозной путь в этом случае зависит от наста — чем он плотнее, тем короче выбег. Ну и наоборот.

Без пяти.

Возвращаются мужики, давление в одной из стоек за ночь упало вдвое, поэтому пришлось подкачать. Не страшно, но теперь придётся проверять после каждого рейса.

До шести одна минута.

Смотрю на часы, и только стрелка наползает на шесть, как мир вокруг вздрагивает, что-то грохочет, и заглушая шум работающего двигателя, пространство наполняется неимоверным грохотом. Земля так сильно трясётся, что моё кресло раскачивается вместе с самолётом, а висящие в креплениях наушники срываются со своего места, и падают мне на голову.

Инстинктивно вцепившись в штурвал, я сижу, ни жив ни мертв.

Солнце ещё не взошло, в темноте ни черта не видать, но судя по звукам, охотники что-то взорвали. Что-то большое и адски громкое.

Через поле к самолёту несутся несколько машин, и подъехав со стороны правого крыла, тормозят.

В машинах дети, они выходят, и пугливо озираясь, сбиваются в кучу.

Бросив штурвал, я выскакиваю наружу. Детей много, в их числе моя младшая дочь, и сын Олега.

Про взвешивание забываю, и кое-как организовав малышню — а тут старше десяти и нет никого, запихиваю всех в салон самолёта.

— Это все? — перекрикивая рев мотора и не утихающий грохот, ловлю за рукав Викентия.

— Да! — кивает он, говорит ещё что-то, но я уже не слышу.

Примерно двадцать человек, все маленькие и лёгкие, как по весу, так и по наполненности салона, по идее без проблем можно ещё несколько человек впихнуть. Но это первый рейс, так что пусть так. Зато можно Леонида с собой взять. Жестами показываю ему на дверь, и дождавшись когда он поднимется, усаживаюсь в своё кресло. Викентий уже здесь. На месте второго пилота. Надеваю гарнитуру, и слежу чтобы он сделал тоже самое.

Грохот тем временем почти стихает, земля уже не трясётся, и добавив газу, я отпускаю тормоза.

Взлетаем легко. По ощущениям, вес пассажиров чуть больше тонны. Вокруг темно, но на горизонте уже сереет. В точке назначения предупреждены, и я надеюсь что садится будем на расчищенную и освещенную полосу.

Поднявшись повыше, я смотрю по сторонам, и тихонько охреневаю: вокруг девятиэтажки охотников и окружающих её нескольких домов, сплошные руины. Все строения, с которых, даже теоретически, могли нам помешать, попросту взорваны. Если и остался там живые, сейчас им точно не до поднимающегося над степью кукурузника.

— Нам туда! — Викентий показывает направление рукой, а мне сразу вспоминается бородатый анекдот про «рукой покажи». Но сейчас не до смеха, поэтому серьёзно киваю головой, но разворачиваться пока не спешу. Хоть и маловероятно что впотьмах нас кто-то заметит, но зато вполне могут услышать. Поэтому лучше перестраховаться.

Выше пока тоже не забираюсь, высота сто пятьдесят, ни высоко, ни низко — для выполнения задачи самое то. Идём вдоль города, на удалении чуть меньше десяти километров. Скорость двести, в кабине тепло, надеюсь в салоне так же. Детей не много, самые маленькие оккупировали кресла, а те кто постарше разместились на полу. Леонид с пулемётом сидит перед дверью, я надеюсь что отстреливаться нам не придётся, но, по его позе, вижу что он к этому готов.

Через пятнадцать минут, следуя указаниям Викентия — а он с головой закопался в какие-то свои чертежи — язык не поворачивается назвать это картами, меняю курс. Мы возвращаемся к городу по большому радиусу. По идее, ещё несколько минут, и мы прибыли. Главное не промазать.

Почему-то вспоминаю твареныша. После того как он ушёл, больше мы его не видели. Аня тоже не чувствовала никаких «посылов». Главное чтобы его не завалило где-нибудь, — хотя эти существа настолько живучи, что даже в этом случае убить его достаточно сложно. Не знаю насколько это правда, но общаясь с охотниками мне показалось что они совершенно не боятся тварей. Причём не потому что такие супер крутые, или пули у них какие-то особенные. Абсолютно нет. Они даже говорят о них, словно о чём-то, не особенно значительном. Будто это не бич здешнего мира, а какие-то домашние котята.

— Правее немного возьми. — командует Викентий. Мы пролетаем над городом, горизонт уже хорошенько посветлел, видимость нормальная, но до восхода ещё прилично. Внизу дома, какие-то промзоны, даже парк вроде бы.

Подправляю штурвал, Викентий удовлетворённо кивает, и снова сверяется с бумагами.

Где-то впереди, на крыше одной из свечек, появляется огонёк. Скорее всего это очень яркий фонарь, с помощью которого нам что-то пытаются сообщить. Его мигание напоминает передаваемый морзянкой шифр, с которой я совершенно не знаком, поэтому для меня это просто мигающий огонёк.

— Вон, семафорят. — сообщает Викентий. — правь туда, там садимся.

Кивая, снова корректирую курс. Слева от свечки открытое пространство, и освященная полоса. На часах без десяти семь, я не засёк время вылета, но в час на рейс, нам по-любому не уложиться. Пятьдесят километров это по прямой, а с тем крюком что мы сделали, наверняка выйдет больше сотни.

Пройдясь над «аэродромом», я разворачиваюсь, и плавно сбавляя газ, завожу самолет на снижение. Судя по длине и ширине полосы, те кто её готовил ждали не АН-2, а какую-нибудь МРИЮ. Наверное, будь за штурвалом дядя Саша, он бы и поперёк сел, не то что вдоль.

Но я — не он, поэтому захожу как умею. Скорость падает, мы снижаемся, и вот уже лыжи касаются снежного наста. Точнее того что от него осталось.

Ладно хоть не до асфальта вычистили. — приходит одинокая мысль. Сильно тормозить нет смысла, накатом как раз подъеду к стоящим в конце полосы машинам.

Несколько буханок, нива, и что-то непонятное с правым рулём, стоят колонной вдоль полосы, и прокатившись почти до их стоянки, я наконец жму на тормоз.

Самолет останавливается, и в тут же открытую дверь, врывается морозный воздух. К нам бегут несколько человек, половина женщины. Оружия ни у кого не видно, поэтому, когда на снег выскакивает с пулемётом наперевесЛеонид, они резко останавливаются. Он же, осознав свою ошибку, перекидывает оружие на спину, и призывно машет руками. Кричать смысла нет, мотор я не глушу, и он гасит любую «говорильную» активность.

Осознав что угрозы нет, люди все-таки подбегают к самолёту, и через пару минут удаляются в окружении толпы детей. Моя дочь держит за руку невысокую женщину, и тащит за собой какого-то карапуза.

****

Обратно добираемся тем же обходным путём. Светлеет, на часах половина восьмого, и уже можно в полной мере оценить масштабы проделанного коридора.

Вокруг базы охотников уцелело лишь несколько зданий, скорее всего специально оставленных для обороняющихся.

— Это сколько же взрывчатки нужно?.. — спрашиваю у Викентия.

— Много. — чуть посомневавшись, отвечает он.

Хмыкнув, я замолчал. Сама возможность заминировать занятые неприятелем многоэтажки, казалась мне совершенно невероятной. — Сколько их?.. Полсотни? Или больше? Руины окружали базу на добрых пару километров. Застройка в этих местах, конечно, не особо густая, но всё равно, слишком многочисленная, чтобы втихаря провести столь грандиозную операцию.

— Мы давно готовились. — правильно оценив моё молчание, произнёс Викентий, — Дома минировались долгие годы. Как бы мы не прятались, всегда знали что конец будет таким.

«Ну да». — подумал я. — времени у них было более чем достаточно. Да и взрывчатки, если знать где именно минировать, не особенно много и нужно. Достаточно подорвать какие-то несущие узлы, и дальше дом сложится сам. Странно только что детей заранее не вывезли, всё-таки предполагать о подобном развитии за много лет, и не озаботится элементарным...

Отвлекаясь от раздумий, я убрал обороты и повёл самолёт на снижение. Дома больше не мешали, поэтому самый опасный, открытый участок прошёл на высоте около двадцати метров.

Приземлились мягко, и прокатившись почти до конца полосы, я заглушил двигатель.

— Вон они, едут уже! — сообщил Леонид, выглянув в иллюминатор.

Поднявшись, я надел шапку, и вышел наружу. Пока дети грузятся, проверю давление в стойках, одна из них серьёзно пропускает, что только что ощутилось при посадке.

Откинув крышку, и убедившись что давление снизилось на треть, понять, из-за чего так происходит, я не смог. Возможно рассохлась одна из прокладок под кожухом, или, не дай бог, трещина в самом стволе стойки. В любом случае надо разбирать, а это дело не быстрое, так что пока как-нибудь так, периодически подкачиваясь.

Детей в этот раз было гораздо больше, и в основном старшенькие. Проходя в салон, они распихивались кто куда, и когда я закончил со стойкой, места в самолёте уже не было.

— Сколько человек? — спросил я Леонида, он контролировал погрузку.

— Тридцать шесть. — скривившись, он кивнул на дверь — битком набились. Поднимем?

Учитывая что перегруз ведёт к увеличению длины разбега на взлёте, и ограничению потолка высоты, попробовать стоило — ни в длине, ни в высоте, ограничений у нас не было. Главное от полосы оторваться, а там уже как-нибудь доковыляем.

Поэтому успокоив товарища, я махнул рукой сопровождающим, и поднялся на борт. Леонид зашел следом и закрыл дверь.

Восемь ноль пять.

Взлетали тяжело. На мгновение я даже почувствовал себя снова в уазике, когда от души жмешь на газ, а он ни черта не едет. Тут примерно так же происходило. Мотор ревёт, обороты на максимум, а самолёт никак не хочет отлипать от земли.

Но у нас получилось. Физика — она на то и физика, что никакие сомнения на неё не действуют. Набрал достаточную скорость для отрыва — взлетай. Не набрал — не взлетай. Всё просто.

Летели тем же маршрутом: такой же длинный крюк, посадка, выгрузка пассажиров, и вот мы уже опять в небе.

На часах восемь тридцать две.

Пытаясь подсчитать временной интервал, я никак не могу сосредоточиться, мысли путаются, а цифры куда-то убегают.

Зато самолёт, без такой сумасшедшей загрузки, ведёт себя совершенно иначе. Остро реагирует на все команды, не пытается задрать нос, и не заваливается на крыло. Я даже начинаю сомневаться что средний вес детей пятьдесят килограмм. Будто бегемотов разгрузил.

На подлете к базе отчетливо слышатся выстрелы. Стреляют где-то близко: откуда, и куда бьют, непонятно, но на всякий случай, снижаясь, добавляю скорости, и захожу на посадку, едва не цепляя макушки деревьев.

Детей возле машин так же много, пока проверяю давление и подкачиваю стойку, заставляю Леонида прогнать всех через весы. На двух тоннах он останавливает загрузку, и активно жестикулируя, объясняет что-то сопровождающим.

Тем временем к полосе подкатывает гружёная бочками машина, но в баках бензин пока есть, и я машу им чтобы отъехали подальше, мало ли, прилетит чего-нибудь, а здесь дети.

Завожу мотор, и развернувшись, выжимаю тормоз.

На часах всего девять сорок три, а чувствую я себя, будто вахту отпахал. Но собираюсь в кучу, понимая что основная работа ещё впереди. Взлетаю.

Глава 4

К вечеру, сделав ещё шесть рейсов, успели перевезти всех детей, а сейчас грузили первых, как назвал их Клаус — «стариков». Хотя я, так и не увидел среди них людей, по-настоящему преклонного возраста. От сорока до шестидесяти — вот основной контингент старейшин общины.

Вывод напрашивался сам собой, — скорее всего, состав эвакуированных определялся не по годам, а по степени полезности.

Хотя бы, те же видящие. — Как они выглядят? Кто они? — я не знал. Ни Викентий — хоть и обещал, ни кто либо другой, не говорили с нами на эту тему. Так только — обобщая и так обобщённые вещи. Кроме видящих это могли быть просто различные специалисты; энергетики, оружейники, врачи, учителя. Я конечно «верил» Клаусу насчёт стариков, но своим глазам доверял всё таки больше.

Топлива в баке оставалось впритык на рейс, что существенно увеличивало вместимость кукурузника. Правда не в прямой пропорции — «минус бензин — плюс груз», но человек пять можно было взять лишних.

— Сколько грузим? — выставляя перед дверью весы, уточнил Леонид. Не расставаясь с пулемётом, он продолжал нагонять на пассажиров страх. Эти люди, — а боевиков среди них не было, испуганно косились на него, и инстинктивно сбивались в кучу.

— Можно две двести попробовать. — подсчитав в уме, и немного уменьшив результат, ответил я.

Леонид кивнул, и повернувшись к «старикам», зычным голосом попросил пройти на посадку.

Солнце тем временем уже почти спряталось за дома. Ещё два рейса по-светлу, а там уже всё, придётся в потёмках. За себя я не переживал. Маршрут изучен достаточно: что днём, что ночью, — не потеряюсь. Дело было не в этом. Сейчас на всех оставшихся крышах сидят снайпера и пулемётчики охотников, и держат под прицелом прилегающую территорию. А чужих вокруг базы уже более чем достаточно. Каждый раз, когда мы поднимались и опускались над руинами, Леонид разглядывал окрестности в бинокль. Так вот он насчитал численность осаждающих, примерно в пять тысяч стволов. Сам в бинокль я не смотрел, но его авторитетному мнению вполне доверял. И все эти пять тысяч готовых ко всему мародёров, только и ждали наступления сумерек, чтобы начать штурм. Конечно же, в этом случае, ни о каком безопасном коридоре не могло быть и речи. Даже если каждый сотый даст очередь в сторону поднимающегося самолёта, шанс на благополучное завершение полета будет минимален.

— Всё! Хорош! — остальные следующим рейсом! — Громким возгласом Леонид тормознул посадку. Возле двери оставались ещё трое мужчин и средних лет женщина со странной для её возраста причёской — косичко-хвостиками.

— Лёнь! Какой вес? — окликнул я товарища.

— Две двести двадцать! — сверившись с калькулятором на телефоне, ответил он. — Но тут и так уже не продохнуть!

— Дамочку забирай, да поехали! — То что салон набит людьми, я видел, но по тоннажу задел ещё был, да и женщина эта выглядела достаточно изящно. Килограмм пятьдесят, не больше.

Леонид хмыкнул, и не упорствуя, пропустив даму вперёд, зашёл следом.

Напоминать о правилах поведения в воздухе я не стал, людей было много, набились они тесно, так что бегать, прыгать, и выполнять прочие, нежелательные в полёте вещи, — не смогут просто физически.

Вообще, чутьё меня никогда не подводило, просто не всегда я понимал что говорит со мной именно чуйка, вот и в этот раз, не обратив внимания на зудение «предсказывающего нерва», я покатил машину по полосе.

Осознание, чего-то нехорошего, пришло в момент, когда вместо того чтобы оторваться от полосы, самолёт продолжал разгоняться. В какое-то мгновение я едва не нажал на тормоз, мысленно ругая Леонида последними словами.

— Ты сколько человек взял? — когда мы всё же поднялись в воздух, и пролетели над самой опасной частью городского массива, зло спросил его я.

Он задумался на секунду, и загибая пальцы на руке, ответил.

— Тридцать четыре. И баба.

— Что же они у тебя, дистрофики шестидесятикилограммовые? Или как? — заявленный вес никак не соответствовал поведению машины, и моим визуальным ощущениям.

Леонид почесал затылок, потом нос, и снова затылок.

— Ну взлетели же... — несмело буркнул он, пытаясь оправдаться — Наверное на калькуляторе нажал не то, что-то...

Судя по тому как вёл себя самолёт в воздухе, и особенно при отрыве, народа он набрал гораздо больше чем надо. А учитывая постоянно спускающую стойку, посадка тоже могла стать проблемной.

— Ну хочешь, я выпрыгну. — порываясь подняться, неожиданно предложил он.

— Да сиди уж... Десантник хренов. — естественно, я понимал, что сейчас он никуда прыгать не собирался, но не сомневался, что случае необходимости, за ним не заржавеет.

Пять тридцать три. А ведь нам ещё и заправиться нужно. Причём не так чтобы на сегодня хватило, а с запасом. На всякий случай. А это значит ещё как минимум полчаса — если конечно дадут заправиться по максимуму.

Кроме Славика, — а он решил остаться с охотниками, из наших, на базе была только Аня. Забрать её, и можно выдыхать.

— Как думаешь, — поправив гарнитуру, заговорил Леонид, — что они задумали?

— Кто именно?

— Ну, эти... — хозяева... Они же не собираются умирать там?

Вопрос конечно интересный. Я тоже задумывался над этим, но не зная наверняка возможностей наших новых «друзей», сказать ничего не мог. Одно понятно, умирать они точно не собираются. Вывоз детей и самых ценных членов общины говорил о том что они избавляются от обузы, и им нужна подвижность. Так что, предполагать, можно всё что угодно. — От прорыва, и до бегства. Хотя в окружении, два этих шага, наверное, одно и то же. Но напрягало меня не это. Там куда мы перевозили народ, я не видел ничего даже отдаленно напоминающего новую базу. На взлёте и посадке Леонид очень тщательно разглядывал окрестности, но так ничего и не нашёл. Исходя из этого, я сделал вывод что в выбранном для посадки месте, никакой базы не было. Но тогда сразу появлялась ещё одна непонятка — для чего такая секретность? Ведь охотники нам доверяют? Или всё-таки нет? Если доверяют, то всё нормально, и база там всё же есть, просто мы, почему-то, её не видим. Если же не доверяют, тогда непонятно как с нами поступят дальше. И вариантов, кстати, было много, но ни одного хорошего.

Причём понимал это не только я. Особняком обосновавшись в одном из подъездов ближайшего к полосе дома, мужики заняли круговую оборону, и не выпускали оружия из рук. Никто их не трогал, ничего не спрашивал и ничего не предлагал. Что тоже как-то не радовало.

По-хорошему, напрямую спросить бы, — может сам себе нагнетаю, но ни Викентия, ни Клауса, сегодня я больше не видел. Камилла подходила несколько раз, но она последняя из тех, с кем бы я стал это обсуждать.

В любом случае, совсем скоро мы все узнаем. Как говорится — пан, или пропал. Третьего не дано.

Садились криво. С каждым разом стойка всё больше косила, и я едва удержался в полосе. Не будь она такой широкой, словно специально под ситуацию, наверняка случилась бы авария. А так, только напугались чуток.

— Сразу подкачай, иначе рискуем. — заглушив двигатель, я снял гарнитуру и посмотрел на Леонида.

Тот кивнул, и так же избавившись от шлема, что-то ответил. Что именно он сказал, я не услышал из-за шума, но предполагал, что это было согласие.

Люди молча покидали салон самолёта, и сразу направлялись к стоящим неподалёку машинам. И если дети вели себя естественно, — что-то обсуждали, размахивали руками, смеялись, то эти держались скованно, меж собой не разговаривали, и не то что поблагодарить за спасение, они даже не смотрели в мою сторону. Единственным человеком кто хоть как-то проявил участие, была женщина с косичко-хвостиками. Покидая салон, она обернулась, и встретившись со мной взглядом, благодарно кивнула.

И дело тут даже не в том, что я нуждался в какой-то особенной благодарности, отнюдь. Просто выглядело это, мягко сказать — подозрительно. Хотя может я и не прав.

— Что там с давлением? — закончив с подкачкой, Леонид уселся в кресло, и надел гарнитуру. Двигатель я не глушил, и кабину не покидал, поэтому не участвовал в процессе.

— Почти пустая. Походу совсем каюк приходит. — недовольно хмыкнув, ответил он. — Такое ощущение что лопина где-то — слишком уж быстро сдувается...

Наверное для дяди Саши это не было бы настолько серьёзной проблемой, но с моими навыками, поломка виделась весьма критичной. Поэтому, понимая что отремонтировать пока не получится, я задумывался о том как избежать аварии при посадке.

Шесть ноль пять.

Ещё на подлёте замечаю что обстановка возле базы изменилась. Не дожидаясь наступления темноты, мародёры пошли на штурм пробитой бреши, вновь смыкая кольцо окружения.

Не знаю, видимо заглядевшись на разгорающиеся баталии, я немного поторопился с посадкой, — не погасил скорость, и едва коснувшись снежного наста, самолёт сорвался в неуправляемый юз.

Крутить «рулём», или давить на тормоза, я не стал, на этот счёт дядя Саша давал чёткие инструкции — глушить мотор и молиться. Что я сейчас и делал, старательно вцепившись в штурвал.

Всё тряслось и вибрировало, развернувшись боком, самолёт накренился, и едва не втыкаясь крылом, тормозил, продолжая неконтролируемое скольжение. Это было страшно, но продолжалось недолго. Полностью погасив скорость, пробив при этом ограждающий полосу снежный бордюр, он остановился, и страшно затрещав, снова встал на обе лыжи.

— Зашибись прокатились... — секунду спустя, выдохнул Леонид.

— Нормально так. — подтвердил я, глядя на подёргивающиеся стрелки приборов. — Колбасило не только нас, но всю панель управления.

В срочном порядке нужно отключать аккумуляторы, что я сразу же и сделал. Замкнуло что-то, или ещё какая беда — непонятно, но обесточить систему — первое правило.

— Выдёргивать надо... — ещё не выходя наружу, подытожил Леонид. Со стороны стоянки к нам уже бежали люди, а звуки выстрелов неприятно врезались в уши. Стреляли много, и со всех сторон. Выделить что-то одно не получалось, канонада стояла конкретная.

— Тихо! — подскочил Леонид, прижимая к губам палец.

Тонкий свист, и почти сразу взрыв. Потом ещё, и ещё. Били минометом по тому месту где мы обычно «парковались». Сейчас там стояла машина с бензином, и небольшая кучка людей — те трое что не влезли с прошлой партии, и ещё несколько человек из новой.

Разорвавшаяся прямо в толпе мина, буквально срезала всех кто там стоял, а следующая попала в кузов пикапа с бочками.

Раздался сильный взрыв, и от взметнувшегося в небо факела, в кабине на мгновение стало настолько светло, что просветилась пыль на внутренней стороне стёкол.

— Охереть... — не сдержался Леонид. Будучи не в состоянии отвести взгляд от застилающих небо клубов дыма, я мысленно перекрестился, поблагодарив создателя за неисправную стойку.

Не знаю как, но окружившие базу боевики смогли определить место остановки самолёта, и дождавшись, когда мы вернёмся, накрыли его минами.

— Валить надо Вася! В темпе вальса валить! — отрываясь от завораживающего зрелища, подскочил Леонид.

Естественно, я тоже осознавал что тут теперь не безопасно, но, во-первых, мы застряли, во-вторых у нас не было топлива, и в третьих что-то произошло с электрикой. Даже по отдельности эти три обстоятельства труднорешаемы, а все вместе вообще фатальны. Вот вытащим мы самолёт из сугроба, и что дальше? Бензина кот наплакал, с проводкой непонятное что-то. Конечно есть шанс что она оживет, но бензин-то — сам не появится... Оно, конечно, может и не страшно, при наличии времени, но его то, как раз и нет: со всех сторон наседают, и вообще не факт что сейчас не повторится минометная атака, только уже по уточнённым координатам.

Обойдя машину снаружи, я убедился что ничего не поломано, во всяком случае внешне, но о том чтобы вытолкать её , или выехать самостоятельно, нет и речи.

— Вон они, едут. — Леонид залез на сугроб.

Со стороны базы в нашу сторону приближалась серая буханка, одна из тех машин что подвозили людей, а к пылающему пикапу, точнее тому что от него осталось, направлялись две нивы.

— Зря они туда... — приложив ладонь ко лбу на манер козырька, посокрушался он.

— Может там живые остались? Почему зря?

— Да потому что классика... Выждут несколько минут, и пару мин вдогонку набросят.

Его словно услышали. Сразу несколько разрывов разметали и так разваленные останки пикапа по полю. Не доехав до цели метров пятьдесят, обе нивы синхронно развернулись, и виляя хвостами, рванули обратно.

Буханка тем временем притормозила напротив, выпуская из своего чрева сразу нескольких человек.

Последней салон покинула Аня.

— Ты почему здесь? — не дожидаясь когда она подойдет, «грозно» спросил я. Аня должна была ждать в квартире, и ни под каким предлогом не покидать её. Так мы договаривались.

— С той стороны уже подходят, надо улетать! — вмешался один из прибывших, высокий бородатый мужик, чем-то похожий на Леонида.

— Ты не видишь? Надо раскопать сначала, — оборвал его я, — потом по топливу решить! У нас бензина — взлететь не хватит!

— Да ща дёрнем! Делов то! — осклабился тот, разом теряя сходство с Леонидом.

— Ты смеешься? Кого ты тут дернешь?

На асфальте, быть может, буханка ещё утянет кукурузник, но здесь, на снегу, это просто исключено, тупо сцепления не будет, забуксует.

В этом плане я больше склонялся к мысли откопать вручную, и попробовать вырваться самостоятельно, главное чтобы лыжи правильно стояли. Но даже при таком раскладе, главным вопросом был бензин, которого, в лучшем случае, хватило бы на половину пути. Ну и проблема с проводкой.

— Бензин сольём, литров сорок могу дать! — мужик оглянулся на буханку, — а дернуть всё же можно, ты не смотри так, ща цепи наденем, потащит как миленькая!

Спорить я не стал, тем более что трое с лопатами уже во всю разбивали мешающие «лыжне» снежные глыбы, а ещё двое разматывали стальной трос.

— Людей на эвакуацию много ещё?

Мужик покосился на пылающий пикап.

— Уже нет. Человек десять. — поджав губы, ответил он, и добавил через некоторое время, — Но их обязательно нужно вывезти.

— Ладно, попробуй бензин слить, я пойду посмотрю что там с проводами. — переглянувшись с Леонидом, мы разошлись в разные стороны, он к буханке, а я в кабину, разбираться с панелью. Мне казалось, неисправность где-то в контактах, при ударе разомкнуло что-то, и коротит. Искать что конкретно там развалилось, я не собирался, дело это долгое и кропотливое. Единственное что я мог предпринять — просто подёргать за всё, до чего дотянусь. С уазиком это обычно срабатывало, может быть и здесь проканает. О том, что буду делать в случае если ничего не получится, я не задумывался. Во всяком случае пока.

В кукурузнике проводов много, и не все в прямой доступности, но, скорее всего, нужные мне находятся где-то под панелью. Надо просто найти, и пошебуршить.

Начал я с места второго пилота. Взял фонарь, и зажав его в зубах, подлез под выступ панели.

Проводов не то чтобы много, но достаточно для того чтобы не смочь разобраться. Один толстый жгут идёт вдоль всей плоскости, а от него отходит несколько хвостов поменьше.

Кое-где торчат штекера, в некоторых местах набалдашники каких-то датчиков, или еще какая-то херь, но вот прямо чего-то такого, что могло бы отвалиться, я не видел. Несмотря на возраст, сделано всё очень надежно и качественно. Нет никаких скруток, нет оплавленных контактов, и вообще ничего подозрительного тут нет. А главное, нигде не видно вездесущей изоленты. Вот абсолютно. Такое впечатление, что и не кукурузник это вовсе, а мессершмитт какой-то. — Всё совсем не так, как в уазике.

На всякий случай я потряс и центральный жгут, и все его ответвления, но без особой надежды, так, для очистки совести.

А вот со стороны первого пилота состояние проводов оказалось не таким бодрым. Здесь явно уже ковырялись, о чём говорили местами замотанные изолентой скрутки, перепаянные разъёмы и обрезанные провода. Дергать можно было за что угодно, коротыш мог сидеть абсолютно везде.

Тщательно пройдясь по жгуту, я переключился на разъёмы и скрутки, потом проверил все подходящие к приборам штекера, и основательно пропальпировав всё до чего дотянулся, выполз из под панели.

Куча снега перед кабиной пропала, и судя по звукам, в баки уже заливали бензин. Сорок литров, это конечно немного, но долететь хватит. Теперь главное самолет не спалить, — при коротком замыкании дело это совсем плёвое.

Проверив что всё отключено, я дошел до аккумуляторов, и накинув клеммы, щёлкнул переключателем массы. Ничего не произошло.

Вернувшись обратно в кабину, первым делом заглянул под панель, принюхался, и задержав дыхание, включил зажигание.

Снова ничего. Стрелки работают как надо, миганий и дёрганий нет, а значит я нашёл больное место, и при возможности нужно его полечить.

— Ну чего тут? — в салон ввалился Леонид.

— Нормально. Вроде работает.

— Бензин залили, правда там не сорок, чуть меньше. Но из буханки почти всё выцыганили. Сейчас дёргать будем, в какую сторону разворачивать?

Взлетать налегке можно в любую сторону — разбег короткий, но вот через какой сектор лучше прорываться, — это уже вопрос. По-хорошему, лучше бы ночи дождаться, и по темноте попробовать, но тогда точно никакого коридора не будет. Он и сейчас-то, не факт что остался, а через несколько часов и подавно. Надеяться на то что самолёт считается уничтоженным, тоже не стоило, уши есть у всех, услышат и выводы сделают. — Так что тут лотерея.

— Давай как обычно Лёнь, лучшее, враг хорошего. Всё равно не угадаем как оно в итоге обернётся.

Леонид кивнул, — мол понял, и развернувшись, выскочил наружу.

Глава 5

Полноценно выдернуть кукурузник не получилось. Удалось лишь развернуть его носом к полосе, но и этого оказалось достаточно.

Погрузились быстро, народу было немного, груза тоже, и попрощавшись с помогавшими нам мужиками, я занял своё место за штурвалом.

Почти стемнело. Бой перешёл в самую горячую фазу — от близких разрывов закладывало уши, и болела голова.

Убедившись что всё в порядке, я завёл мотор, дал ему поработать несколько минут, и надеясь что за звуками боя нас не услышат, вырулил на взлётную полосу.

Сейчас, главное, высоко не подниматься. Метров тридцать, было бы оптимально, но сомневаясь что смогу удержать машину на такой высоте, я искал какие-то другие варианты.

— Не тяни Васёк! — торопил Леонид. Место второго пилота заняла Аня, он же, с пулемётом в руках, устроился у открытой, и зафиксированной в таком положении двери.

Отвечать я не стал, и вдавив педаль тормоза в пол, резко прибавил газу. Как бы смешно это не звучало, но я надеялся выжать из моего древнего биплана, всё что только возможно, ещё на земле, и в воздух подняться уже на большой скорости. Относительно большой, конечно же. Обычно отрыв происходит в промежутке от девяноста, до ста десяти километров в час, в зависимости от загрузки, но если не поднимать закрылки, скорость отрыва можно существенно увеличить. Ведь даже лишние двадцать километров могут спасти нам всем жизнь. — Один не успеет прицелиться, другой не среагирует, третий промахнётся. Так, глядишь, и проскочим.

Добавив оборотов до максимума, я бросил тормоз и вцепился в штурвал, очень надеясь что не упустил ничего важного.

Разгонялся кукурузник бодро. Сорок, шестьдесят, восемьдесят, сто. Полоса длинная, пока не прошёл даже половины, главное сейчас не переусердствовать, иначе можно и до руин доехать. Сто десять, сто двадцать...разгон несколько замедлился, но скорость всё еще росла. Сто тридцать, сто тридцать пять... Медленно тяну штурвал, и на отметке сто сорок, машина пёрышком отрывается от земли.

Сейчас бы газку прибавить, но некуда, и так всё на максимуме. Остаётся лишь следить за спидометром, и не давать самолету слишком быстро подниматься в небо.

Я где-то читал, что когда готовят лётчиков, им показывают как выглядит на экране систем пво, низко летящий самолёт, и объясняют что при таком раскладе его практически невозможно сбить. Делается это не просто так, а для преодоления страха перед землёй. Ведь чем ниже и быстрее самолёт, тем выше его шансы на выживание.

Конечно я не сравнивал свою машину с истребителем, но многое бы отдал чтобы меня кто-нибудь успокоил.

Тем более, что всё пошло не так, как планировалось. Вспышки выстрелов где-то внизу, и тут же характерные звуки попаданий по фюзеляжу. Какие-то секунды, даже не секунды, а только лишь их крохотные доли, но для меня они растянулись едва ли не в часы. Маневрировать я не мог — высота никакая, да и толку бы не было, газ на всю, и единственное что мне оставалось — крепче держать штурвал, и молиться.

Не знаю что помогло, но в какой момент, всё кончилось так же внезапно, как и началось.

Я посмотрел на приборы. Давление в норме, скорость сто пятьдесят, высота сорок, под нами всё ещё город, но мы уже вырываемся на волю.

— Все живы? — не отрываясь от управления, спрашиваю у Ани.

Обернувшись, она долго что-то разглядывает в салоне.

— Непонятно. Леонид точно живой. Сзади вроде копошатся...

Ладно, главное самолёт цел, не разобьёмся. Ещё чуть-чуть, и на месте. А там уж и посмотрим что к чему.

Честно говоря, я не особенно верил что всё закончится благополучно. И сейчас, когда вроде бы оно всё же закончилось, и можно расслабиться, что-то не давало мне покоя. Конечно, впереди ещё посадка, но за неё я не переживал, причина моего беспокойства таилась в чём-то другом.

Едва отлетев на достаточное расстояние, я сбавил обороты и стал набирать высоту. Мотор работал ровно, самолёт слушался руля, и единственное что напрягало — почти пустые баки. Нервировали тревожно мигающие сигнальные лампы, и лежащая на нуле стрелка уровня топлива.

Умом я понимал что всё в порядке, и причин волноваться нет — бензина хватает с лихвой. Тревогу вызывало не только, точнее не столько это. Я чувствовал какую-то неправильность в происходящем, но понимая что она, неправильность, лежит на поверхности, упорно её не замечал.

Сделав привычный круг, подлетели к «аэродрому». Здесь уже приглашающе горели огни, и можно было хорошенько прицелиться чтобы не повторить предыдущую посадку.

Но всё обошлось. Машину слегка потянуло в сторону, но вполне контролируя ситуацию, я «припарковался» на привычное место.

Дверь открылась и народ высыпал на улицу.

— Двое двухсотых. — сзади подошёл Леонид, и сдвинув мне шлем, негромко шепнул на ухо.

— Херово... Что тут ещё сказать... — пожал я плечами. И мне действительно нечего было сказать. Веселого мало, но и убиваться из-за незнакомых мне людей я не мог. Главное что машину спасли, и сами живы остались. А до чужих мне дела нет. Это их война и их смерти.

Леонид хмыкнул, но промолчал.

— Заправиться нужно. И позови кого-нибудь из местных, пусть трупы уберут. — меняя тему, попросил я его, поглядывая на Аню. Она как сидела в кресле, так никуда и не дёргалась.

— Спишь что-ли? Ань?

— А? Что? — вздрогнула она, и удивленно закрутила головой, осматриваясь.

— Уснула? Вот у тебя нервы... — несмотря на обстановку, она явно задремала. Но это и не удивительно, даже у меня, несмотря на то что ночью кимарнул сколько-то, и то глаза слипались.

— Нет. Я не спала. — покачала она головой.

— Сон плохой приснился? — Леонид не уходил, прислушиваясь.

— Нет. Говорю же, не спала я. — отмахнулась Аня.

— Как знаешь. — не стал он настаивать. — пойду я тогда.

И он вышел, а Аня повернулась ко мне.

— Нам надо срочно бежать отсюда! — едва не срываясь на крик, она поднялась на ноги, и едва не свалившись, — запуталась в ремнях, подскочила к двери.

— Что это? — в салоне горел свет, и на полу, в неестественных позах, лежали два тела, мужчины и женщины.

— Трупы. Ты что, ничего не помнишь? — занятый управлением, я особо не смотрел на жену, но вроде бы она была в порядке. Во всяком случае, в начале полёта точно не спала.

— Не знаю. Думала показалось. Нас обстреляли?

— Ну да. Сразу на взлёте. Хорошо что в хвост попали, если б в мотор, то все бы сейчас так лежали. — сказал я, кивая на убитых.

— Понятно. Как только села в это кресло, у меня словно раздвоение пошло. С одной стороны я была здесь, с тобой, но, в то же время, где-то в другом месте.

— Надеюсь одна? — пошутил я, пытаясь отвлечь супругу от мрачных мыслей.

— Ну тебя. Я серьёзно говорю, — нам надо улетать как можно скорее, иначе случится что-то непоправимое. — продолжала настаивать она.

— Если ты знаешь что-то конкретное, так и скажи. У нас ни топлива нет, ни еды. Ничего!

Все наши, кого я перевозил, брали с собой только самое необходимое, поэтому многое просто пришлось бросить. Те же колеса шасси, забрать их не было никакой возможности, оставленные на потом, они благополучно сгорели вместе с тем пикапом, в кузове которого находился наш бензин. Который, в свою очередь, мы выменяли у охотников на оружие.

Так что кроме автоматов, по одному на брата, винтовки и примерно половины от имевшихся в нашем распоряжении патронов, у нас не осталось абсолютно ничего. Всё пошло прахом. И как теперь бежать?

— Сам посуди. Если мы попадем в их новое логово, оттуда нас уже не выпустят. Вспомни как тщательно они следили за тем чтобы Славик не увидел ничего лишнего? Привезли с мешком на голове, увезли так же... А с самолётом так не получится!

— Тогда почему нам показали всё? Почему седой дал карту?

— Возможно он знал о том что месторасположение базы слито, и жить ей остается считанные дни, или просто надеялся что нас отсюда никто уже не выпустит!

Я задумался. Если включить параноика, то всё что наговорила Аня, весьма вероятно. Тут, как ни крути, а отпускать нас не выгодно. Даже не то что не выгодно — смертельно опасно. Но в то же время, за нами никто не следит, и возможностей, покинуть столь гостеприимное жилище, было предостаточно. Эти два противоречащих друг другу факта не давали сложиться хоть сколько-то объективной картине. Требовалось что-то ещё, какой-нибудь небольшой штришок, который сдвинет чашу весов в ту, или иную сторону.

— Ладно, — махнул я рукой, — чего напрягаться, один хрен бензина нет, пешком пойдём?

— Не знаю, но надо что-то решать. Причём решать до того, как вернется Клаус.

— А он вернётся?

— Конечно. — уверенно заявила Аня, — такие как он, не пропадают просто так, ты ведь не думал что они там остались чтобы геройски погибнуть?

— Не думал. — совершенно искренне ответил я. — Но не понимаю на что они надеются.

— Говорят, нет у них бензина. — пока мы спорили, Леонид успел куда-то сбегать, и вернуться обратно.

— Вообще? — всё время что мы летали туда-сюда, неподалеку стояла машина с топливом, и я был уверен что приготовили её именно для нас.

— Ну так говорят. — хмыкнул Леонид. — Но на самом деле есть — зажали просто.

А вот это уже было серьёзно. Одно дело подозревать, и совсем другое видеть первые, подтверждающие «симптомы».

— Так, Лень. — подошёл я к нему. — Оставайся здесь, сторожи машину, но если полезут, не сопротивляйся. Ты всё понял?

— Понял. Сторожить, но не сопротивляться. — он ехидно улыбнулся, и добавил, — а это как?

— Забей. Просто сиди и смотри по сторонам. — отмахнулся я, и взяв Аню под руку, потащил её к выходу.

— Трупы вынеси. — уже оказавшись на улице, попросила она. Леонид скривился, но ничего не сказал.

— Ты что-то решил? — когда мы отошли на приличное расстояние, остановила меня Аня.

— Я то, может и решил, но в любом случае нужно посоветоваться с остальными. Чтобы лететь, как минимум вопрос с горючкой решать придётся. А это, сама понимаешь, уже серьёзно.

Аня кивнула, и снова потянула меня вперед.

Шли недолго. Наши разместились неподалеку, в крайнем подъезде брошенного дома. Отопления в нем, понятно, не было, поэтому прямо в комнате горел костёр.

Собрались здесь все, как говорится — и стар и млад. Тянуть я не стал, и убедившись что нас никто не подслушивает, вывалил всё что скопилось в голове.

— Я против. — неожиданно высказался Андрей, даже не дослушав до конца.

— Я тоже. — присоединилась Маша. Ну оно как бы понятно, она не пойдет против мужа, ну или он против неё.

Спорить я не собирался. Они и раньше заявляли что-то подобное, — да чего скрывать, нам всем нравилось находиться в комфорте, особо не переживая за охрану, добычу еды и прочие атрибуты жизни в изгнании.

— Олег? Ты как?

— С тобой. — ожидаемо ответил тот. — Не нравятся мне эти ребята последнее время. — и посмотрев на потупившего взгляд Андрея, спросил, — Может передумаешь?

Но тот лишь махнул головой, и тяжело вздохнув, ответил,

— Нет, надоело бегать. Куда идти? Снова бичевать? Ни поесть нормально, ни помыться... Дежурства эти...

— Ладно, не оправдывайся. — поднялся Олег. — Автомат только отдай, тебе он ни к чему здесь. Дежурить же не надо...

Андрей напрягся было, но спорить не стал, нам сейчас орудие действительно нужнее. Тем более что кроме калаша, у него был ещё один ствол, трофейный немецкий шмайсер.

Закончив с совещанием, мы быстро перетащили наши невеликие пожитки в самолёт, благо луна ещё не взошла, и можно было более-менее безопасно передвигаться. Я занялся подкачкой шасси — давление снова упало, а Олег с Леонидом пошли добывать бензин, без которого все наши планы перемножались на ноль.

Нет, в баках что-то ещё плескалось, сбежать, так что нас не найдут, хватит, но что делать потом, когда летать будет не на чем?

Вариантов куда бежать, у меня не было. — Юг, север, запад, восток — совершенно не имело никакого значения. Прятаться надо было там, где нас не найдут, и где будет какое-нибудь нормальное жилище. Естественно на отопление и прочие блага цивилизации никто не рассчитывал, надеясь лишь на крышу над головой, и надёжные стены.

Пока мы ходили, Леонид убрал трупы, замыл снегом кровь, и постелил на пол в хвосте дежурный кусок брезента. Последствий обстрела, кроме нескольких пулевых отверстий, самолёт не получил, и ремонта не требовал. Во всяком случае, визуально мы ничего не нашли, и всё что должно было работать — работало.

В кабине, как и салоне, температура была почти уличная, может на пару градусов потеплее, за счёт надышанного за те несколько минут что мы загрузились. Не плюс конечно, но где-то близко к нулю. Днём на солнце вообще всё таяло, но к ночи подстывало обратно. Привыкшие к подобным катаклизмам, детей усадили в кресла и накрыли спальниками. Им было весело — ещё бы, очередное приключение. Всё внове, все интересно. Вот и сейчас они по своему шушукались, то и дело сваливая накинутые одеяла.

Через какое-то время, со стороны общего лагеря, в нашу сторону двинулась машина.

— Готово. Но у нас минут пятнадцать, не больше! — когда она подъехала, выскочил Олег.

Расспрашивать что и как, я не стал. Для заправки всё было готово, оставалось лишь сунуть шланг в бочку — а здесь бензин находился в кузове буханки головастика, и подключив насос, перекачать содержимое в баки.

Три бочки, это шестьсот литров. Почти на четыре часа полета, что совсем даже неплохо. А если успеем, можно будет и с самой буханочки всё высосать. Они не обеднеют, а нам пригодится.

— Надеюсь никого не убили? — запуская насос, на всякий случай поинтересовался я.

— Обижаешь. — ухмыльнулся Леонид, — вон они, оба-два, за бочками отдыхают.

Перегнувшись через борт, я увидел связанных по рукам и ногам мужичков, тех самых что помогали нам здесь, весь сегодняшний день. Живые и здоровые, насколько я мог разобрать в полумраке, увидев меня, они чего-то неразборчиво промычали.

— Без обид парни, но не верю я вашим командирам, так что извиняйте. — развел я руками, на их попытки пообщаться.

Бензин из бочек закачали быстро, баки буханки трогать не стали, из-за начавшегося шевеления возле основного лагеря.

Оставив мужиков и буханку, все быстро погрузились на борт. Времени, с момента как я заведу двигатель, и до появления охотников, у нас было не больше пары минут. Вряд-ли они будут стрелять — во всяком случае я на это очень рассчитывал, но вот перекрыть полосу могут вполне.

Остыть мотор не успел, поэтому прогревать его не требовалось. Так что и пары минут было вполне достаточно.

Олег занял место штурмана, а Леонид с пулемётом устроился у двери.

— Пугну если что. — пояснил он.

Убивать, как я уже говорил, мы никого не хотели. Чтобы бы там не задумал Клаус, а рядовые члены общины относились к нам более чем нормально.

Пробежавшись по приборам, я пощёлкал тумблерами, и проведя привычную процедуру, завёл мотор.

Давление, обороты, глюченный амперметр — всё в норме. Выдавив педаль тормоза, потихоньку добавляю обороты — особый разгон не требуется, поэтому делаю всё не спеша.

— К нам едут! — предупредил Олег, а Леонид защёлкал затвором пулемёта.

Дожидаться, когда перекроют полосу, явно не стоило, поэтому поднимая обороты до взлётных, я отпустил тормоза. Машина дёрнулась, и легко побежала по блестящему в свете фар снежному насту.

Подсветка была так себе, но эту полосу я знал, можно сказать, на ощупь, поэтому без проблем довёл стрелку до необходимой скорости, и поднял самолёт в небо.

— Куда летим? — когда поднялись до двухсот метров, и отлетели от перевалочной базы на несколько километров, поинтересовался Олег.

Леонид тем временем закрыл дверь, и навис на креслом второго пилота.

— А действительно, — покосился на меня он, — куда?

— На кудыкины горы. — усмехнулся я. — километров на двадцать от города отойдём, да присядем где-нибудь в степи.

— А нахрена нам в степь? — выпучив глаза, удивился Леонид.

— Солнца подождём. Или ты предлагаешь по ночуге в городе шоркаться?

Смысла летать над городом не было никакого, даже если и удастся посадить самолёт — а выплывающая из-за горизонта луна позволяла это сделать, потом всё равно придется взлетать, и искать нормальное место. Плюс в городе риск встретить какую-нибудь гадость, возможно и двуногую, гораздо выше чем в чистом поле. Примерно такими соображениями я и руководствовался.

— Ничего я не предлагаю. Так, поинтересовался просто... — ответил Леонид, и успокоенный вернулся в салон.

— Жрать что-то хочется... — смачно зевая, Олег закинул руки за голову.

— Не... — отозвался я, — мне бы до подушки... Всё остальное потом. С утра...

В тот момент я действительно не хотел ни есть, ни пить. Думая о том куда сажать самолет — а двадцать километров это вообще не расстояние, я уже наполовину спал, то и дело потирая глаза, и щипая себя за руку.

И когда поднявшаяся луна осветила гладкую как стол равнину, с чувством выполненного долга, повёл машину на снижение.

Глава 6

Сели без приключений. Ровная гладь подтаявшего на солнце, и замерзшего под луной снега, оказалась идеальной для лыж. В принципе, при нужде, можно было даже куда-нибудь по ней ехать, не взлетая. Как на автомобиле.

Заглушив мотор, и проверив состояние тумблеров, я даже вставать со своего места не стал. Как сидел, так и вырубился. Сквозь сон слышал как рядом кто-то смачно чавкал, что-то говорили, но кто это был, и что говорили, я уже не осознавал, с каждой минутой всё глубже проваливаясь в сон.

Спал без снов. Хотя, может быть, просто не запомнил. Проснулся уже засветло. Тело затекло, во рту кака, голова раскалывается. Обычное утро, обычного кочевника. С тем лишь отличием что те в кибитках по степи гоняли, а мы на самолёте маемся.

Судя по царившему вокруг оживлению, народ давно не спал. Дети галдели, пахло чем-то вкусным, и было даже не холодно.

Протерев глаза и зевнув, я прихватил дежурную щётку, взял пакетик с «зубным» порошком, и покивав всем кто пожелал мне доброго утра, вышел на улицу.

За хвостом самолета виднелось какое-то странное сооружение. Подойдя ближе я смог опознать сие строение — это был туалет. Ввиду отсутствия хоть каких-то условий; типа рельефа, кустиков, и прочего, мужики построили такой вот степной клозет. Две палки и натянутая между ними тряпка.

В общем, я тоже воспользовался удобствами, и приведя себя в порядок — чем нимало взбодрился, — снег всё-таки, вернулся обратно в тёплое чрево кукурузника.

— Вот ты поспать... — глядя на меня из под надвинутой на глаза шапки, улыбнулся Леонид. Он, сложив ноги на поручень, сидел в кресле первого ряда сидений. Остальные места занимали дети с женщинами, Аня ковырялась возле мини-очага — переделанной из керосиновой лампы, спиртовки, на которой в данный момент что-то готовилось. Олег в хвосте гремел железками.

— А сколько сейчас времени? — телефон мой сел ещё вчера, а часы остановились без подзавода.

— Почти полдень. Солнце не видишь?

— Не... Внимания не обратил.

— Вот, специально тебе оставили. — оторвавшись от готовки, Аня передала мне небольшую чашечку кофе. Остатки былой роскоши.

— Пей пока горячий.

— Ага, пей, и полетели уже. — поёрзав, Леонид постучал пальцем по циферблату своих наручных часов. — Цигель уходит...

— Придумали, куда лететь-то? — едва не обжегся я, видимо пока ходил умываться, кофе старательно подогрели.

— А чего тут думать? В город конечно. — безапелляционно заявил Леонид, — более подходящего случая может больше и не представиться.

— Куй железо пока горячо! — оторвавшись от своего занятия, громко продекламировал Олег, чем привлёк всеобщее внимание — даже дети обернулись.

Я же посмотрел на Аню, но она просто молча пожала плечами.

— Кстати о железе, — переключившись на Олега, продолжил я, — что с патронами у нас? Сколько осталось?

Тот поднялся, и отложив полуразобранную винтовку, перешёл поближе.

— Ну, какое-то время, можно не экономить. — ответил он.

— А точнее?

— Не считал, но много. Мы столько не навоюем.

— А по оружию что?

— Три калаша сорок седьмых, два семьдесят четвёртых, свд, мелкашка, пулемёт, несколько пистолетов, и с десяток гранат. На всех хватает.

— Это всё что удалось забрать?

Олег кивнул.

— Здесь ещё два калаша что мы у бензовозов отняли. Без них было бы совсем печально. — добавил Леонид, и проворчал, — вот так вот и помогай людям...

— Да ладно тебе...не нагнетай...

Понимая что в чём-то он прав, в то же время я не совсем разделял его точку зрения. Ведь если говорить о помощи, о бескорыстной помощи, то, в нашем случае, ничем таким и не пахло. Мы чётко знали на что, и за что шли. Оно понятно что никаких координат больничного склада седой не выдал, и ничего не заплатил за своё спасение. Но это не отменяет того факта что помогали мы не бескорыстно, а в расчёте на вполне приличное вознаграждение.

— И всё-таки к нашим баранам. Куда полетим? Какие варианты? — для себя я уже всё решил, но не мог не поинтересоваться мнением общества. В основном, конечно же, чтобы убедить сделать по-моему.

— Выбор не богат. — Либо в городе убежище искать, либо возвращаться в станицу.

— Можно монетку подкинуть. — откуда-то достав беленький пяточек, Аня протянула его мне.

— Орёл — станица, решка — город. — объявил я, и не раздумывая, подкинул монету.

Выпал орёл. — но быстро сжав кулак, я объявил,

— Решка!

Как и ожидалось, возражений не последовало, и через несколько минут, наскоро перекусив, мы занялись подготовкой машины. Естественно подкачка стойки, проверка всех тяг, элеронов и прочего. Оно вроде бы не долго, но в воздух мы поднялись только через пару часов.

На всё про всё я выделял максимум сорок минут, из которых двадцать мы летели вдоль границы города, так чтобы видеть окраины, и ещё двадцать планировалось отдать на поиск убежища.

Требования к которому были следующие: «живые» здания, в смысле окон, дверей и прочего, наличие рядом каких-нибудь промышленных объектов — по словам охотников это были самые перспективные места для поиска трофеев, ну и самое главное, без которого первые да не имели бы никакого значения — место для посадки самолета.

По-хорошему бы, конечно, подольше полетать, но пополнения топлива не намечалось, и расходовать его нужно как можно бережнее. Плюс присутствовал риск какой-нибудь поломки. Одно дело контакт поправить, и совсем другое неисправность любого из многочисленных датчиков, заменить, или починить которые мы никак не могли.

Вот и оставалось надеяться, что за выделенное время, нам попадётся что-нибудь приличное.

Естественно все эти временные рамки были планируемым, но не прямым руководством к действию. Сажать самолет при отсутствии результата я не стану.

Ну и успокаивало знание того, что за двадцать минут — даже при скорости сто километров, мы сможем охватить достаточно большую площадь, на которой просто не может не оказаться чего-нибудь подходящего.

Пройдясь вдоль города и удалившись на полсотни километров, я убедился что он не бесконечен, о чём говорила постепенно закругляющаяся окраина. Огромный, да, но не бесконечный. Будь я уверен что он точно круглый, возможно высчитал бы его диаметр, а так, мог только предполагать его настоящие размеры.

Если верить охотникам, — тому что они говорили о городе, сейчас мы пройдём над его необитаемой частью. Не то чтобы здесь никогда и никого не было — в этом я очень сомневаюсь, но очень вероятно что постоянно здесь никто не жил. Заселённым считался лишь один его край, но не факт что так оно и было. В общем слухи, слухи, и ничего кроме слухов.

Снизившись до двухсот метров, я убавил обороты, и следя за приборами, повёл машину над серевшими внизу постройками.

Поначалу достаточно разрозненная, через пару километров застройка стала густеть, перемежаясь «окнами», из пустых территорий. Не знаю, может быть раньше на них были парки или что-то в этом духе, но подобные проплешины встречались достаточно часто.

— Вот, впереди труба торчит! — привстав с кресла, Олег показал пальцем.

Я пригляделся. Действительно, прямо по курсу виднеется труба, а это значит там находится что-то промышленное.

— Что за труба? — отвлёкся от своего занятия Леонид. Он, прижавшись к спинке кресла, старательно фотографировал территорию над которой мы пролетали.

— Не знаю. Может завод, или котельная. — ответил я Леониду, глядя как по мере приближения труба становится всё более осязаемой.

Выбрав этот новый ориентир, я подкорректировал курс, и немного добавил оборотов, компенсируя вызванное встречным ветром падение скорости.

Труба всё приближалась, а внизу под нами пока что шла жилая застройка, то и дело мелькая отдельно стоящими зданиями типа школ, больниц, и детских садов. Ещё там, в самом начале, мы встречали подобные строения. Как правило в них ничего не было. Не знаю почему, но там отсутствовала даже школьная мебель и доски на стенах. Складывалось ощущение что те кто в них когда-то учился, перенесли место учебы вместе со всем необходимым, и досками в том числе.

Труба совсем подросла, и стали видны другие здания рядом. В том, что это точно промышленная застройка, теперь не было никакого сомнения.

Здоровенные ангары цехов, административные здания, гаражи с большими воротами, козловые краны, насыпи железнодорожных путей, различные коммуникации: типа трубопроводов и столбов с оборванными проводами. В общем, типичный завод средней руки времён позднего союза.

Ну и места для посадки тут было предостаточно. Можно было сесть рядом с забором, перед зданием администрации — из всей компании оно хорошо выделялось, меж двух цехов, или просто на любой ровный участок, которых на огромной территории хватало.

Определившись, я снизился до пятидесяти метров, и пролетел над зданием администрации, внимательно изучая поверхность.

— Вроде чисто... — заявил Олег, он тоже во все глаза смотрел вниз.

— Ну всё, сажусь. Если что-то не то увидишь, сразу кричи, не стесняйся.

Выровняв машину, я сбавил обороты, и компенсируя порывы ветра, аккуратно сел прямо напротив административного крыльца.

— Даже стёкла почти все на месте. — констатировал Олег, в наступившей, после остановки двигателя, тишине.

На мой взгляд не только это здание, здесь вообще практически весь комплекс выглядел достаточно живо. Единственно, оборванные провода как-то выбивались из общей картины. Если бы не полная безлюдность, вполне можно было бы подумать что предприятие это до сих пор рабочее.

У нас когда-то возле дома располагался завод, а на его территории были почти такие же застекленные цеха-ангары с окнами вместо стен. Так вот каждую неделю, если не чаще, кто-нибудь из местных хулиганов обязательно разбивал такое окно.

Пока союз жил, стекла старательно меняли, но с наступлением демократии всё чаще в проёмах появлялись разноцветные куски фанеры. Так вот здесь, несмотря на некоторые дыры, совсем не было фанерных латок. Что, на мой взгляд, выглядело обнадеживающе.

Я сразу вспомнил разговор с Клаусом, в котором он упомянул про оружейный заводик. — А почему бы и нет? — подумалось мне. Чем чёрт не шутит?

Оставив Леонида сторожить детей и женщин, на разведку пошли с Олегом.

В здание администрации зашли с главного входа. Цивильная дверь с нерастянутой пружиной и резиновым компенсатором плавно шлёпнула за спиной, отрезая нас от внешнего мира.

Отгороженное стойкой место вахтера, вешалки для одежды, цветочные кадки на подоконниках. На первый взгляд всё очень прилично.

Переглянувшись, мы прошли дальше, минуя длинный коридор в обе стороны, и выходя на ведущую на второй этаж лестницу. Потертые ступени, облупившая краска на стенах, и огромные залежи пыли на перилах. А ещё батареи. Основательные, чугунные. Ни в одном из домов которые я видел, батарей не было. Не считая базы охотников конечно.

Пройдя на второй этаж мы оказались в таком же, на две стороны коридоре. На стене остатки стенгазеты с полностью выцветшими, не читаемыми надписями. Сохранились только накладные буквы в заголовке — «Наша гордость».

Двери первого по ходу кабинета оказались заперты, ломать не стали, и потыкавшись по коридору, нашли один открытый.

Если не смотреть на пыль, и общее запустение, можно было бы подумать что человек, который здесь работал, просто вышел ненадолго — на обед, или покурить там... Дырокол на столе, карандаши, кучка каких-то, выгоревших бумаг, гранёный стакан в подстаканнике с кремлём. Если здесь повсюду так, и кроме этого здания сохранились ещё и цеха, это будет просто находкой века.

— Ты смотри... — Стволом автомата, Олег приоткрыл дверцу шкафа.

Я заглянул туда, и увидев висящий в петле мумифицированный труп, понял что не все так радужно, и гражданин этот отнюдь не на обед вышел.

Строгий костюм серого цвета, галстук в полоску, на ногах коричневые штиблеты. Обручальное кольцо на пальце правой руки.

— Чтобы так повеситься, нужно сильно захотеть... — задумчиво разглядывая труп, пробормотал Олег.

Для того чтобы петля хорошенько затянулась, человек должен был поднять ноги, и держать их в таком положении какое-то время. Естественно в противовес рефлексам.

— Значит были на то причины. — сказал я.

— О которых мы никогда не узнаем. — продолжил Олег, и добавил, — дай бог.

Обыскивать тело хозяина кабинета не хотелось, но в углу, под кипами бумажных папок, стоял сейф. Ключи от которого, возможно, находились в его карманах.

Но пока я собирался духом, Олег опередил меня. Будучи человеком войны, он вообще не питал никакого почтения к усопшим.

— А вот и ключики... — ловко прошмонав покойного, Олег достал небольшую связку из четырех ключей. Три от обычных, английских замков, и один длинный, сейфовый.

Сопротивлявшийся несколько секунд замок щёлкнул, и неуверенно скрипя, тяжелая сейфовая дверь приоткрылась.

Но сейф, надежд наших, не оправдал. Внутри, кроме бумаг ничего не было.

— Обычно в них водку прячут. — разочаровано произнёс Олег.

— Нет, водку в милицейских сейфах хранят, а тут похоже бухгалтерия, или кадровый отдел. — возразил ему я.

— Может в столе? — предположил Олег, и обойдя стол, принялся двигать ящики.

Я заглянул сверху. Те же папки, стопочка копировальной бумаги, рулон кальки, ещё один дырокол, и коробочка с карандашами.

— Пойдем дальше, надо поискать что-нибудь более перспективное. — неудовлетворенный результатами обыска, предложил он.

— А что ты надеешься найти? — уточнил я, предполагая, что чего-то не понимаю. Ни я, ни он, никогда не работали на подобного рода предприятиях, поэтому смутно представляли их устройство.

Олег пожал плечами.

— Не знаю. — сказал он, — мало ли... Может узнаем чего...

Оставив этот кабинет, мы пошли дальше, так же тыкаясь во все двери подряд.

Такие же столы, однотипные сейфы, и практически везде засушенные трупы. Где-то мужчины, где-то женщины, а где-то совместные коллективы. Кто-то так же в петле, кто-то зарезан, кто-то без видимых увечий.

И хотя трусами мы себя не считали, желание продолжать обход пропадало с каждым обнаруженным покойником.

— Склеп какой-то... Сколько мы уже бродим? — наткнувшись на очередного «жителя», пробормотал Олег.

Я посмотрел на часы.

— Почти два часа.

— Здесь ловить нечего, надо дальше идти, куда-нибудь в более «живое» место.

Поначалу, обрадовавшись наличию стёкол и помещений с дверями, мы думали обосноваться прямо здесь, но теперь как-то перехотелось, слишком уж соседство нехорошее.

— И куда ты предлагаешь? — спросил я, подходя к посеревшему от пыли окну.

— Да куда угодно. Хоть туда вон. — кивком головы Олег показал на стоящее напротив, здание из красного кирпича.

И мы, сообщив по рации куда собираемся, спустились на первый этаж, и вышли на другую сторону через чёрный ход.

Погода портилась. В помещении этого не чувствовалось, но оказавшись снаружи, я тут же сжался от очень неприятного и пронизывающего ветра. Вроде и температура околонолевая, а поди ж ты, холодно.

В наших краях дует почти всегда, и мы, давно привыкшие к подобному климату, глядя на градусник смотрели еще и на ветер — на его скорость, и с какого направления он дует. Оно ведь как, на термометре минус десять, а с ветром все двадцать пять, поэтому ориентировались не на градусы, а на общее ощущение от погоды.

Сейчас же, по ощущениям, тянуло уже градусов на пятнадцать, и дойдя до красного здания, я прилично околел.

Крыльцо на пять ступеней, двойная дверь, за которой спрятался небольшой тамбур с двумя выходами.

Глава 7

— Налево? Направо? — остановился посередине Олег.

— Куда тебя больше тянет, туда и пошли. — заросшие паутиной и покрытые пылью, эти двери явно давно не открывались, так что разницы особой не было.

— А если меня никуда не тянет?... — потянувшись к правой двери, произнёс он, и взявшись за ручку, замер.

— Почувствуй себя археологом... Сделай это ради науки... — приободряя товарища, пошутил я. Хотя мне и самому было как-то не по себе.

Олег повернул ручку, и толкнул дверь. Со скрипом, осыпаясь пылью и паутиной, она медленно приоткрылась. Мы зашли внутрь, оказавшись в тупиковом, но достаточно большом помещении с высокими потолками и узкими окнами.

Лавки вдоль стен, толстые трубы батарей, и множество развешанных повсюду плакатов, и стендов с натыканными в них фотографиями.

Оглядевшись на входе, я, стараясь не топать — почему-то в тот момент громкие звуки казались кощунством, подошёл ближе, и попытался прочитать заросшие пылью надписи.

— Хрен разберешь... — посетовал я

— Вон, веник в углу... Смети... — подсказал Олег.

Я обернулся. На самом деле, в углу возле окна стоял веник с совком.

— Успехи семнадцатой пятилетки... — гласила надпись. Ниже, в шахматном порядке красовались с десяток фотографий, вероятно построенных за эту пятилетку объектов.

Стадион, бассейн, что-то вроде театра, магазин, склады какие-то.

— Семнадцатая, это какой год? — спросил Олег.

Я не знал, точнее не помнил, с какого времени пошел отсчёт, но плюс-минус это было где-то с двадцатых, и кроме того не все пятилетки шли именно по пять лет, некоторые заканчивались раньше, а некоторые позже. То есть не по прошествии временного интервала, а по достижении поставленной цели.

— Ну если считать именно по пять лет, выходит начало двухтысячных. — ответил я Олегу.

— Получается, у них союз не развалился? — счищая пыль с ещё одного плаката, уточнил он.

— Да пёс его знает. Может они, пятилетки эти, в два года клепали. Или войны не было...

— Не... Не бывает так... Откуда тогда столько пушек немецких? — возразил Олег.

— Забей. — пошли дальше посмотрим. — оторвавшись от разглядывания фотографий, я шагнул на выход.

За второй дверью оказался недлинный коридор, заканчивающийся обычной лестницей наверх, на второй этаж, и узкой, в подвал. Три небольшие комнатки в самом коридоре оказались забиты всяким хламом, разбор которого мы отложили на потом.

— Ну что? Куда пойдём? Может внизу посмотрим?

Фонари у нас были с собой, поэтому остаться без света я не боялся, но лезть под землю не особо-то и хотел. Вот только Олег, не дожидаясь моего одобрения, достал фонарь, и потопал вниз, к такому же, основательно заросшему всякой дрянью входу.

— Прикрой, если что. — с силой «выдернув» присохшую дверь, он заглянул внутрь.

Снимая автомат с плеча, я двинулся следом.

Низкие потолки, земляной пол, кирпичные, безо всякой отделки стены. Обстановка здесь нисколько не походила на те подвалы что мы видели у охотников.

— Воды нет. — постучав по длинной, идущей по всему проходу трубе, объявил Олег.

— А откуда ей быть? Даже в замкнутой системе, за эти годы, что-то бы да сгнило. Так что это нормально. — объяснил я ему, едва не влепившись в торчащий сверху вентиль. Трубы шли вдоль стены, но в некоторых местах проходили по потолку, и уходили наверх.

— По-моему, здесь мы ничего хорошего не найдём. — пройдя метров на пять вперёд, объявил Олег.

Я был того же мнения.

Пол, потолок, стены и трубы — и так на сколько хватало света фонаря. Возможно где-нибудь дальше и есть что-то полезное, но для житья, даже кратковременного, этот подвал совершенно точно не годился.

— Значит пошли второй этаж посмотрим.

Согласившись, Олег повернулся, и посветив в мою сторону, слегка меня ослепил.

Второй этаж был поинтересней. Большой коридор, даже скорее рекреация, и по всей длине несколько самых настоящих учебных классов. Возможно здесь было что-то типа курсов повышения квалификации, или нечто подобное. Доска, на стенах плакаты с какими-то чертежами, формулами, графиками разными. Все окна зашторены, на подоконниках засохшие в горшках цветы, и самое главное никаких мумий. Олег даже по шкафам вдоль задней стены прошёлся, на всякий случай. Но нет, если кто-то и повесился, то точно не здесь, не в этих шкафах.

Пробежавшись по оставшимся помещениям, мы решили что это вполне подходящее место для оборудования временного жилища. Здесь, если постараться, можно и печурку какую-то сварганить, благо мы на заводе, и материалов должно быть предостаточно.

— Одно только непонятно. — уже на выходе, поделился Олег, — нигде нет никаких следов. Во всём городе зайцами снег утоптан, а здесь чисто.

— Может они через забор не пролезли? — я попытался вспомнить как выглядела территория завода с воздуха.

— Да брось. Он местами развалился уже, звери хоть как должны здесь шастать. — не согласился Олег.

Отсутствие следов могло говорить о чём угодно, например, что зайцы сюда просто не заходят из-за удаленности от степи. И это был скорее плюс, чем минус, ведь если нет мелкого зверья, значит и крупные сюда не пойдут, те же твари хотя бы. Их следов, мы, кстати, тоже не видели.

Обратно шли быстро, ни на что уже не отвлекаясь. Добравшись же до самолёта, коротко посовещались, и решили пока обосноваться в кирпичном здании. Тем более что на улице холодало, а с приходом темноты погода обещала совсем испортиться.

Выгружались как обычно, частями. Первыми отвели женщин и детей, потом перетаскали оставшийся скарб. Топить было нечем, точнее нечего, печка пока только в проекте, поэтому поставили палатку, и оборудовав в ней уголок для готовки, настроили примус. — Два в одном, и плита, и грелка.

Подогрели воды, заварили чаю. Еды оставалось на пару перекусов, поэтому выдав немного детям, остальное оставили про запас.

— Так и придётся на охоту на самолёте летать. — ухмыльнулся Леонид, когда речь зашла о добыче мяса.

— Тоже вариант. — согласился Олег. — хорошенько зайчатиной затариться, чтобы надолго хватило.

Меня же такая идея совсем не вдохновляла, в первую очередь из-за топлива. Будь его в достатке, тогда конечно, не вопрос. Можно даже как в кино, прямо с борта бить, из пулемёта. Но бензин на вес золота, поэтому расходовать его просто так, совершенно не хочется. Поэтому я демонстративно усмехнулся.

— Ну а что ты предлагаешь? Здесь еду искать?

— Нет конечно. Это исключено. Даже если тут и есть что-нибудь, — консервы например, лет им столько, что использовать их в пищу можно только когда терять нечего. Ну, или, если есть желание намерено травануться.

— Вот то-то же... — погрозил мне пальцем Леонид. — Понимать надо!

Что именно я должен понять, он не объяснил. Сказал лишь что лететь надо завтра с утра, а пока заняться обустройством хозяйства.

Спорить с ним никто не стал, и оставив его на «обустройстве», мы с Олегом отправились обследовать остальную территорию. А именно третий этаж нашего здания. Как минимум его требовалось проверить — мало ли что там может быть? Ну а как максимум — найти чего-нибудь путное.

Забегая вперёд скажу, ничего опасного наверху не было, третий этаж под копирку повторял второй. Те же классы, те же столы, те же плакаты на стенах. Разве что картинки разные.

Так что, бегло пробежавшись по всем помещениям, и ничего полезного не найдя, мы решили осмотреть один из расположенных неподалеку цехов — большое, сложенное из плит здание с огромными воротами и массивной надстройкой вентиляции.

Снаружи совсем похолодало. Резкий ветер буквально валил с ног, а колючие песчинки снега неприятно царапали лицо.

— Надо печку сооружать! — отворачиваясь от ветра, прокричал Олег, и со всех ног припустил в сторону цеха. Я побежал за ним, надеясь что двери там не заперты.

Так оно и оказалось. Тяжелая, массивная створка на удивление легко отъехала в сторону, и мы оказались внутри.

Высоченные потолки, подпираемые стальными колоннами, козловой кран на рельсах, длинные ряды станков, забитые железяками стеллажи, шкафчики для одежды, куча проводов и всяких приспособ, — это был самый настоящий советский завод.

— Охренеть... — невольно вырвалось у меня. Если всё это правильно использовать, можно горы свернуть. Не особо разбираясь в подобном оборудовании, — сталкивавшись со станками только на школьных уроках труда, я прекрасно понимал какие преимущества даст этот цех, если его удастся реанимировать.

— Да... Серьёзно... Как их перевозить-то? — так же удивился Олег. Мы конечно надеялись найти тут что-то ценное, но так, слегка. И уж точно не ожидали увидеть то, что увидели.

Вот только радость была недолгой. Подойдя к крайнему, фрезерному станку, я обошёл его кругом. Вся проводка с тыльной стороны вырвана, а на месте где должен был находиться двигатель, зияла дыра.

Переместившись к следующему, я убедился что и он приведён в полную негодность. И так до самого конца ряда. — провода вырваны, реле и прочая электроника разбиты, двигателя отсутствуют.

— Похоже что перевозить ничего не придётся. — поделился я своими наблюдениями с Олегом.

— Ага... — разглядывая станок напротив, почесал он в затылке. — Кому это нужно-то было?

Ответа у меня не было. Судя по всему, станки изувечили очень давно, о чём свидетельствовал толстый слой ржавчины, и закоксовавшаяся до состояния плёнки пыль. С одной стороны это успокаивало, ведь будь эти следы свежие, пришлось бы и отсюда бежать. Но с другой, конечно, печаль.

— Ладно. — Олег расстроенно махнул рукой, — давай буржуйку поищем какую-то. Или трубу хотя бы.

Кирпичей повсюду валялось достаточно, металл тоже имелся, и при желании, даже без цемента, можно было сложить неплохую печурку. Единственное чего не хватало — подходящей трубы, и какой-нибудь дверки.

Но и эти детали нашлись достаточно быстро. Здесь же, в куче металлолома, мы выудили жестяную трубу с подходящим коленом, а вместо дверки решили использовать инструментальный ящик, верхняя часть которого идеально подходила для нашей цели.

Оставалось насобирать кирпичей, и можно было возвращаться.

— Подожди. — тормознул я Олега, когда тот притащил тележку на железных колёсах.

— Чего? — хватаясь за автомат, напрягся тот.

— Т-с-с... — прижав палец к губам, я прислушался. — Слышишь?

— Нет.

— Ну как же... Голуби угукают...

Сверху, под самой крышей, по всему периметру, выстроившись длинными рядами, сидели голуби. Много-много голубей.

Олег проследил за моим взглядом.

— Ну голуби. И чего?

— Блин, не тупи. Это же мясо. В детстве, не ел что-ли?

— Нет, не доводилось.

Я же, в отличии от Олега, частенько питался этими глупыми птицами. Мы их ловили на чердаках, пихали в мешки, и тащили к реке. Там потрошили, снимали перья, и хорошенько обжарив, употребляли в пищу. По вкусу очень на курицу похожи, только мелкие. По сути, кроме ног и нет ничего.

— Значит попробуешь. Как стемнеет, пойдем на охоту. — я ободряюще похлопал его по плечу.

— Да ты чего? На них же патронов не напасёшься?! А жрать там нечего!

— Забей. Потом расскажу. Давай кирпич грузить.

Олег хотел что-то ещё сказать, и даже рот открыл, но почему-то передумал.

А кирпича мы набрали много. Благо телега была знатная, уж не знаю что на ней возили, но за перегруз мы не боялись, грузить на неё можно было в трое больше.

Проблемы появились когда мы выкатили её на снег. Небольшие железные колёса наглухо проваливались, и чтобы проехать хоть сколько-то, приходилось постоянно их выдергивать, приподнимать перёд, и в таком положении тащить. Благо расстояние небольшое.

В общем, кое-как дотелепав её до входа, мы забрали трубу и металл, и поднялись на второй этаж.

Здесь тоже во всю кипела работа. Леонид утеплял окна, забивая их наглухо фанерой, остальные усиленно ему помогали; держали, подавали, советовали.

— Лень, бросай это гиблое дело, мы тут тебе кирпича чутка припёрли... — облокотив трубу в угол, подошёл Олег.

Леонид обернулся, осмотрел нас, затем прилегающую к нам территорию, и недоуменно спросил,

— А где кирпич-то?

— Так говорю же, бросай. Пойдем, поможешь.

В итоге кирпич мы перетаскали достаточно быстро, но рабочих рук, конечно, не хватало. Шутка ли, сразу трое в минус. Считай бригада. И если Славика я ещё как-то понимал, он вроде бы нашел себе кого-то в общине — в смысле девушку, то Андрея не очень. Оно конечно хорошо когда комфорт и прочее, но доверить жизнь своей семьи людям которых даже толком-то и не знаешь, это было выше моего понимания.

Тем временем на улице темнело. Мы мерзли, складывали печку, и постоянно пили горячий чай. Работа не шла. Переделывали уже три раза, никак не выходило с трубой. Она то проваливалась внутрь, то заваливалась на бок, то вообще не хотела вставать на место.

В конце концов мне это надоело, и оставив Леонида думать — как он сам сказал, мы с Олегом взяли мешок, фонари, и пошли на охоту.

Ветер на улице стих. Морозно, луны ещё нет, но от снега достаточно светло, потеряться не получиться.

— Надо сегодня ещё аккумуляторы забрать. — вспомнил я.

Олег хмыкнул, и пожав плечами, ответил,

— А смысл? У нас пока так же холодно. Ты же их в палатку не потащишь?

— Тоже верно. Тогда накрыть их чем-то... Зарядки нет, сядут, и считай приплыли.

— Посмотрим... Может здесь чего-нибудь найдется. Расскажи лучше как голубей ловить станем.

— Да просто всё, на самом деле, — это даже не охота, собирательство скорее.

И пока мы шли, я объяснил ему принцип «охоты». В котором, по большому счету, действительно не было ничего сверхъестественного. Просто включаешь фонарь, да собираешь птицу в мешок. Улететь, в темноте, голуби не могут, и даже особо не трепыхаются. Всё просто.

Единственная опасность, даже наверное не так, — единственный неприятный момент — это место их тусовки. Достаточно высоко, и труднодоступно. Нужна либо длинная лестница, либо придется лезть так, по самой стене.

Наверх поднимемся по торчащим из стены скобам, а там по трубам, как раз вдоль голубиного насеста. На первый взгляд, ничего сложного. Подняться, собрать птицу в мешок, и так же спуститься обратно. Но это только на первый взгляд, ведь как бы там ни было, сверзнуться с десятиметровой высоты, удовольствие, наверняка сомнительное. Строение старое, сколько лет стоит, одному богу известно, так что всякое может быть. О чём я честно предупредил Олега.

— Шутишь? — в ответ усмехнулся он.

— Нисколько. Тем более с высотой. — ответил я.

— Да какая тут высота... Тьфу... Если правильно сгруппироваться, даже шишку не набьешь.

Настаивать я не стал, наверняка там где он служил, бывали и покруче высоты, так что мальчик он взрослый, сам всё понимает.

В цехе снега не было, поэтому пришлось включать фонари. И как только жёлтые лучи прорезали царящий здесь мрак, ощущение чего-то иррационального многократно усилилось. Ночь, темнота, пар изо рта, странные звуки вокруг. Всё это прилично давило на психику. А если начать думать про забитый трупами первый корпус — что я и сделал, — бодрить начинает совсем не по-детски.

Днём здесь всё как-то живо. — Шум ветра, шелест снега по крыше, голубиное воркование. Эхо шагов. Ночью же сторонние звуки притупляются, ты их не слышишь. Зато слышишь стук собственного сердца, чувствуешь биение крови, и жадно ловишь выхватываемые лучами фонарей тени.

— Нифика себе сколько их там... — осветив «насест», присвистнул Олег. — Одного мешка мало будет...

Голубей действительно хватало, вероятно днём они летали по своим делам, а к ночи вернулись по месту проживания.

— И что, просто так брать и ложить в мешок? — спросил Олег, примериваясь к стене.

— Ну да. Они даже не дёргаются.

— Давай мешок, наберу, сброшу. — сказал он, и закинув мешок на плечо, шустро, как обезьяна, полез по бетонной стене.

Я же, стараясь его не слепить, подсвечивал «дорогу», пока он не добрался до самого верха, и не вышел на устойчивый выступ.

— Смотри-ка... — собирая голубей, вещал он сверху. — как дохлые сидят... Прикольно...

Я не отвечал, продолжая подсвечивать, и когда в мешке закончилось место, он завязал его, и предупредив, скинул вниз.

— Ну как? Хватит на ужин? — всё ещё стоя под крышей, спросил Олег.

— И на ужин, и на завтрак, и на обед. Потрошить задолбаешься! — прикидывая добычу в руке, довольно ответил я.

Глава 8

С потрошением я конечно угадал. Дело это не быстрое и муторное, а если учесть что с целого мешка в итоге получилось всего девять килограмм мяса — естественно с костями, ещё и невыгодное.

Распотрошенная голубиная тушка весит не больше двухсот грамм, а на долю того что можно употребить в пищу — вообще приходится около сотни. Ну и учитывая что никаких гарниров к мясу у нас нет, для полноценного обеда одного человека требуется как минимум пять таких птичек. Детям конечно поменьше, но бывает что и они налегают, так что на наше дружное общество в день нужно не меньше пары мешков «почтовой» птицы.

Но, как бы там ни было, этим вечером наелись все, и даже немного осталось на утро.

Единственно ели по очереди, жарить было не на чем, из посуды у нас осталась лишь кастрюля, поэтому варили мясо частями, и съедали по мере приготовления.

Варили пока на примусе, сложенная на скорую руку печка испытания не прошла, дымила так сильно, что через несколько минут тест-драйва, не то что дышать, света белого нельзя было увидеть.

«Кирпичей надо больше» — сказал тогда Леонид. — «Или другое что-то придумывать».

В общем, запихав детей и женщин в палатку, сами спать мы легли в спальниках. Двое спят, двое дежурят. Особенно конечно не отдохнули, тем более что поспать удалось всего часа по два, но хоть ноги вытянули, и то плюс.

Едва рассвело, подогрели чайник. Кофе не пили, заварили траву, её тоже оставалось не так много, но всё же побольше чем кофе.

Есть пока не хотелось, поэтому долго не рассиживаясь, втроём притащили ещё одну тележку кирпичей, и пару вёдер шлака, для засыпки места куда входит труба. Дети пока спали. В палатке, поддерживая плюсовую температуру, всю ночь работал примус, и к утру она покрылась толстым слоем инея.

— Рацию не выключайте. — когда мы с Олегом собрались уходить, предупредил Леонид.

— Так я экономлю, — остановился Олег, — когда зарядим-то, неизвестно...

Наш генератор остался на базе охотников, поэтому заряжать можно было лишь от самолёта, а это, как минимум, не особо удобно.

— Зарядим, не переживай. Не впервой. — Отмахнулся Леонид, и уже когда мы вышли из класса, крикнул в спину — И поищите там пруток пятёрку, или арматуру какую!..

Спустившись на первый этаж, мы вышли на улицу, и зябко поёжившись, двинулись к открытому вчера цеху.

— Знаешь что думаю? — прикрывая лицо от ветра, спросил Олег.

— Нет, расскажи. — так же прячась, подбодрил я его.

— Думаю что не найдем мы тут ни хрена.

— Это почему же?

— Сам посуди. Зачем кому-то, просто так, портить оборудование? Ведь это явно не мыши и не случайная поломка! Эти станки кто-то намеренно вывел из строя!

— Ну это понятно. Дальше что?

— Да то, что те кто это сделал, ломали всё, что не могли унести. Ломали чтобы другим не досталось! И сделано это не второпях, действовали они основательно. Провода выдрать, и мелочи всякие разбить — минутное дело, но те же двигателя, к примеру, аккуратно сняты. И если это действительно так, — продолжил он, — значит они сломали всё что могло быть здесь ценного!

— Что я тебе могу сказать... Поживем увидим. — ответил я, и открыв двери, пропустил его вперед.

На самом деле, полностью вывести станок из строя, достаточно сложно. Конечно, если он с каким-нибудь ЧПУ — числовым программным управлением, с восстановлением придётся повозиться, и скорее всего, после ремонта, он уже никогда не будет программируемым. Но этого и не нужно. Достаточно того чтобы он выполнял свои функции, а уж как он будет это делать, в автоматическом режиме, или вручную, это совсем не важно.

За время нашего отсутствия в цехе ничего не изменилось. Также пыльно, холодно, и пустынно.

— Надо пару станков сфотографировать, шильдики, внешний вид, и отдельно повреждения. — подсказал я Олегу, когда он замер, раздумывая куда податься.

Помещение цеха огромное. Навскидку, тысячи две квадратов, если не больше. И обойти его, так, чтобы основательно, наверняка уйдёт не один день. Наверное ищи мы что-то конкретное, можно было бы и побыстрее, но мы же не знали что из имеющегося будет нам интересно. Так что, это был поиск того, не знаю чего.

В принципе интересовало любое оборудование, какие-то детали, запчасти может быть. Машины конечно, но на них я не очень рассчитывал. На топливо тоже, если и осталось что-то, то полностью потеряло свои свойства.

Ну и конечно же мне было любопытно что именно здесь произошло. Я бы ещё понял, будь здесь только тела погибших насильственной смертью, — это вполне укладывается в общую картину, но откуда столько самоубийц?

Будь у меня время, я бы конечно покопался в бумагах, поискал какие-то свидетельства — хотя бы из серии «кровью на стене», но времени катастрофически не хватало, требовалось решать более насущные задачи, поэтому, пока что, я мог только размышлять.

Открыв один из шкафчиков, я наткнулся на коллекцию значков. Наколотые на бархатную ткань, когда-то красную, но сейчас выцветшую, они явно были гордостью своего хозяина. Ровными рядами, один к одному, даже сейчас они выглядели очень даже «блестяще».

Полюбовавшись на эту красоту, здесь я её решил не бросать, а забрать детям на игрушки.

Кроме коллекции, в ящике висел потрепанный пиджак, рубашка в полоску, и черепахового цвета ботинки. Брюк почему-то не было.

Причем выглядело всё это так, будто кто-то здесь уже покопался: Судя по идеально развешанным значкам, хозяин шкафчика вряд-ли был неряхой.

— Вась, гляди чего нашёл! — окликнул Олег.

Я обернулся. Олег сидел верхом на велосипеде и рукой держался за стену.

— Заело что-то, — объяснил он, — и колеса сдулись, а так, отличный аппарат!

— Да ну тебя. Заняться нечем? — отмахнулся я. — Вместо того чтобы дело делать, он фигнёй всякой страдает...

— А вот ты зря так, подкачать, смазать, и вполне себе хорошая вещь. Я б домой забрал...

Отвечать я не стал. На споры не было времени, нужно было обойти здесь всё по периметру, и двигаться дальше, к следующему цеху.

Станки, стеллажи с инструментом, охапки спецодежды, огромные кучи стружки, множество забитых всяким барахлом ящиков — чего тут только не было. Починить бы всё это хозяйство, электричество провести, и полноценный цех. Хочешь, детали какие делай, или бытовое что-то, а можно и оружие попробовать. Тут уж насколько фантазии хватит.

Естественно я понимал что всё вышеперечисленное, если и возможно, то с большой натяжкой. Первое, и самое главное, — люди. А где их взять? Нас мало, да и заняты мы собственным выживанием, какое уж тут восстановление?

— Есть чего? — встретившись на «нейтральной» территории, — а шли мы в разные стороны, но навстречу друг другу, спросил Олег. И судя по его лицу, у него точно что-то было.

— Да много чего есть. Только толку нам от этого немного. А у тебя как?

— Нашёл закуток один, а там баллоны пропановские, тринадцать штук, и все полные.

— Спорная находка. Ты их руками лучше не трогай. — посоветовал я ему.

Пропан это конечно хорошо, но во-первых, что с ним делать? В деревне им свиней обычно шмалили, ну или пользовались те у кого газ не проведён. Крыши ещё на гаражах крыли, битум топили для заливки. Конечно и здесь бы применение нашлось, но, насколько я знаю, у баллонов есть срок годности, который, естественно, давным давно истёк. Это во-вторых.

— Да ну тебя! — усмехнулся Олег. — То велосипед тебе не нравится, то баллоны старые... Сам то, нашел чего-нибудь?

Я расстегнул куртку, и вытащив свёрнутую в рулон бархатку со значками, похвалился.

— Конечно нашёл. Не так взрывоопасно, но так же бесполезно.

— Чего это? — прищурился Олег. — значки что ли?

— Ну да. В шкафчике одном были, забрал детям на игрушки.

— Мда... — вздохнул Олег. — А путного ничего не попадалось?

Я задумался. Смотря что считать путным. Те же инструменты — путные они, или так, барахло? Если в общем, то конечно путные, а конкретно сейчас, конкретно для нас — барахло. Вот чем может помочь в нашей ситуации, какой-нибудь гальванометр? Но ведь вещь-то, хорошая... И так почти со всем.

— Нет Олег, путного, не было. — ответил я ему.

— Тогда может вернёмся? Я что-то околел уже, да и пруток вон, приготовил...

Сам я про пруток, и не вспомнил, а ведь едва не спотыкался через арматуру. Ещё подумал, что хотел что-то, но отвлёкся, и забыл про просьбу Леонида.

— Давай. Чайку хоть попьём. — согласился я. Хоть в самом цеху и не дуло как на улице, но погода портилась, и я тоже начинал подмерзать. А я ещё и оделся по лёгкому, чтобы движения не сковывать. Подумал, мало ли, лезть куда-то придется, или еще чего.

Обратный путь проделали молча и почти бегом, благо ветер дул в спину. Наверно поэтому добрались быстро.

Печка уже потихоньку пыхтела, резкий запах дыма чувствовался ещё на подходе, но в самом помещении оказалось вполне терпимо.

— Глину бы найти, щели промазать... — словно оправдываясь, развёл руками Леонид.

— Найдём... Какие наши годы... — Олег приставил прутки к стене, и присел возле печки.

— Бумагу жжёшь? — спросил он.

— Ну так, дров-то, пока нет особо, вот, приходится... Просвещаюсь заодно.

Я поднял с пола пачку листов. Какие-то записи, где-то от руки, где-то печатным, всё повыцвело, видно плохо, но, при желании, кое-что разобрать можно.

— Здесь деревьев куча, а в цехе я пилу видел, двуручную. — приложив руки к кирпичам, сказал Олег, — можно дров напилить.

Жечь мебель и оконные рамы никому не хотелось, одно дело доламывать сломанное, и совсем другое когда все эти вещи вполне годные. Ну а деревьев на территории завода, да и вокруг него, было предостаточно. В основном хвойные: высоченные ели, и косматые сосны, но встречались ещё и карагачи с клёнами, — как живые, так и давно засохшие.

— Было бы неплохо. — согласился Леонид, и закинув очередной «комплект» листов в топку, посмотрел на меня слезящимися, покрасневшими от дыма глазами.

— На обратном пути захватим. — Олег ерзал ладонями по кирпичам, ища где потеплее, но печь ещё не прогрелась, поэтому не найдя такого места, он приоткрыл дверцу, и поднёс руки прямо к огню.

— Мальчики, чайку не желаете? — откинув полог, из палатки выглянула Аня.

— Желаем! — хором ответили мы.

Тут же скрывшись, через мгновение она выставила наружу дымящийся чайник.

— А стаканы? — покряхтев, Леонид поднялся со своей сидушки — стопки накрытых тряпкой кирпичей, и с хрустом потянувшись, пошёл за чайником.

— На окне ваши стаканы, где бросили вчера, там и забирайте — весело тряхнув волосами, Аня скрылась в палатке.

Ни женщины, ни дети, особо и не выходили оттуда, снаружи пока хороший минус, а у них там почти Ташкент.

Чай, хоть и назывался чаем, на самом деле таковым не являлся. Травы оставалось горсть, поэтому пили мы обычный кипяток, с едва уловимым оттенком чего-то ароматного. В прозрачном стакане особенно видна констистенция, точнее её отсутствие.

— На обед бульон обещали... — старательно дуя на напиток, мечтательно произнёс Леонид.

— Так вроде время обеда уже, нет? — себе Олег пока не наливал, продолжая держать руки возле огня.

Я же, осмотрев свою кружку — металлическую, с отбитыми эмалированными краями, на предмет постороннего мусора, слегка плеснул кипяточку, побултыхал, и вылил в цветочный горшок.

— Думаешь взойдёт? — пошутив, усмехнулся Олег.

— Кружку грею. И так быстро остывает. — объяснил я, доливая уже до краёв. А обед мы пока не заслужили.

Перспектива питаться одной голубятиной не вдохновляла. Даже более того, — ужасала. Однообразное питание, даже самое калорийное, безусловно приведет к очень нехорошим последствиям. Таким как авитаминоз, цинга, еще что-то — наверняка этот список можно продолжать, но я надеялся что мы как-нибудь решим эту проблему. Тем более что оставаться здесь надолго не планировалось, отсидимся сколько-то, и слетаем всё-таки до станицы. Пустят обратно — хорошо, не получиться — будем другое что-нибудь думать. Но в любом случае выкрутимся, не впервой.

— Ладно, — поднялся Леонид, — чаи гонять хорошо конечно, но пора и честь знать. Вы глину мне добудьте, наверняка в цехах где-нибудь валяется. А я за печкой послежу, заодно и колосниками займусь. — посмотрел он на стоящие у стены прутки.

Так то поддержание огня в печи можно было возложить на сына, но он приболел, и сейчас отлеживался в палатке. Температура, кашель — наверняка ангина, или что-то в подобное. «Ближайшие три, или даже четыре дня, про него забудьте» — говорила Аня.

Естественно я не спорил, осознавая что сейчас любая болячка могла стать приговором, тем более при нехватке лекарств.

В общем погрелись мы ещё пару минуток, и кутаясь на ходу, пошли обратно, обследовать новые территории.

Вроде и не натоплено ещё в классе, а выходишь за дверь, и сразу чувствуешь. Не знаю, градусов семь-восемь, наверное, разницы. Снаружи десять, а внутри около ноля.

— Может подвал до конца пройдём? — предложил Олег, спустившись на площадку первого этажа.

— А смысл? Если есть желание, туда можно и вечерком сходить. Один хрен там всегда темно.

Я не знал что он думал найти в подвале, но мне туда лезть категорически не хотелось. Пусть там не так холодно как на улице, зато сыро и грязно. А главное не верил я что под землей может найтись что-то хорошее.

— Как скажешь. — не стал уговаривать Олег, и запуская порцию холодного воздуха, вышел на улицу.

Следующий ангар на который мы нацелились, находился раза в два дальше. Такой же длинный как и первый, выглядел он чуть пониже, но с большим количеством окон.

Так же из плит и блоков, построен он был на века, что вполне соответствовало тогдашней тенденции в строительстве, озвученной в коротком девизе — «Мой дом, моя крепость!»

Пока шли, приметили несколько сухих деревьев по пути. Возвращаться будем, обязательно спилим пару хороших веток. Или отломаем. Карагач горит долго, и жара дает много, его КПД один из самых высоких среди местной дровяной растительности. Причём самое интересное, что это ни разу не карагач. Уж не знаю почему его так прозвали в наших степях, но дерево это называется вяз. Сам же карагач у нас никогда не рос, и не растёт.

— Закрыто. — констатировал Олег, подёргав массивный навесной замок.

— Может стрельнём? — предложил я самый очевидный вариант.

— Не стоит. Не факт что собьешь, но то что перепугаешь всех — это точно. Да ещё и срикошетить может...

— Тогда что? Другой вход ищем?

Олег задрал голову наверх.

— А чего его искать? Вон он, прямо над нами.

Залезть в открытое окно, на уровне второго этажа прямо над дверью, смог бы даже ребёнок. Сначала по самой двери, используя как ступеньки все её выступы, на небольшой козырёк, с которого уже можно просто подтянувшись, попасть внутрь.

Что, недолго думая, мы и проделали.

Но внутри, в отличии от первого цеха, практически ничего не было. То есть шкафчики, лавки, всякий хлам — этого в достатке, но я не увидел ни одного станка.

— Я же говорил... Здесь вывезли, а там разбили. — расстроено произнёс Олег.

Я же только хмыкнул, потому как не видел особой разницы между испорченными станками, и отсутствующими. Тем более что даже будь они целыми, конкретно на нашу ситуацию это никак бы не повлияло.

— Ну чего, шкафы шмонать будем? — вдоволь насмотревшись на царящую здесь разруху, спросил я Олега.

— Конечно. Раз уж пришли. Может найдём чего-нибудь... — недовольно сощурился он.

В том что мы чего-нибудь найдём, я нисколько не сомневался, тут другой вопрос возникал — будет ли это что-то, нам действительно нужно?

Глава 9

— Постой, а это что такое? — когда мы прошли до самого конца ангара и не нашли ничего путного, мне на глаза попалось кое-что необычное.

— Где? — Отложив с сторону какие-то железки, Олег подошёл ближе.

— Ну вон, прямо в стене. Это что, дверь? — понимая что он не видит, я показал пальцем.

— Похоже на то...

Располагаясь на высоте примерно четырёх метров над землей, она настолько сливалась со стеной, что заметить её можно было лишь случайно. Я бы и внимания не обратил, если бы не попавший прямо на замочную скважину луч солнца.

Следующие полчаса мы искали способ забраться туда, — во всем цеху не было ни одной лестницы. А когда всё же залезли — соорудив ступеньки из шкафов и прочего барахла, сильно разочаровались — дверь оказалась заперта.

Причём взломать её не было никакой возможности, железная, очень плотно подогнанная, она не шевелилась, чем бы мы по ней не лупили.

— Хоть взрывай... — устало опуская кувалду, сплюнул Олег.

— Слушай, а давай посмотрим снаружи, может она просто на внешнюю строну выходит? — предложил я, представляя каково будет разочарование если так оно и есть.

Олег посмотрел на дверь, обвел глазами всё помещение, и уныло покачал головой.

— Да тут и обходить не нужно, тут до внешней стены метров десять еще. Возможно снизу гараж был, а это вход надстройку. Ну или не знаю...

Когда мы шли сюда, я не обратил внимания, пурга, да и заходили не совсем с этой стороны, но у Олега глаз намётанный, он порой подмечает казалось бы совершенно ненужные мелочи, которые впоследствии оказываются очень даже нужными

— А окна? Окна были?

Олег задумался.

— Нет, там глухая стена. Сбоку вроде какие-то щели узкие, возможно вентиляция, но точно не окна. Такие в бассейнах обычно бываю, под потолком почти.

Отсутствие окон и наличие вентиляции, говорило о том что за этой стеной находится что-то технологическое, может быть даже подстанция. В любом случае это нужно было проверить.

— Ну хорошо. Тогда что предлагаешь делать? — спросил я его.

— Не знаю. Ключи искать. Ну или стену сломать...

Ломать стену мне не хотелось, наверное это всё же крайний случай, да и долгий, но и в ключи не очень-то верилось.

Олег тоже не хотел ломать стену, и мы вновь разошлись в разные стороны, теперь уже хотя бы имея конкретную цель поиска, а не выискивая «чего-нибудь» этакого.

Перетряхивая шкафчики по второму разу, первую связку я нашёл достаточно быстро, и несмотря на то что на ней не было характерного, гаражного ключика, положил находку в карман. Но следующие полчаса прошли бесполезно: куча болтов, гаек, железок разных, календарик за семьдесят третий год, перочинный нож, складная ложка, комплект рюмочек и ампула с йодом.

— Вроде похож. — неслышно подойдя сзади, — почти напугал Олег. — Вот, посмотри...

Я развернулся и взял ключ в руки. По форме подходящий, но это ни о чём не говорит, английские ключи вообще почти одинаковые, но это же не значит что они открывают любую дверь.

— Сейчас попробую, должен подойти, давай. И не дожидаясь моего одобрения, Олег забрал ключ, и словно обезьяна быстро забрался наверх. Там пошатнулся, и чуть не свалившись, принялся примерять ключик.

Какое-то время ничего не происходило, и я хотел было отвлечь его, но тут раздался громкий, характерный щелчок.

— Да ну на фиг!.. Подошёл что-ли? — не сдержался я.

Он пробурчал что-то неразборчиво, и ещё раз щелкнул замком. Теперь я уже точно был уверен что щелчки это и есть повороты ключа. Дверь заскрипела.

Перекинув автомат со спины, я снял с предохранителя, и передернул затвор. Ничего страшного не ждал, скорее так, по привычке.

С трудом сдвигая скрипучую створку, Олег включил фонарь, посветил внутрь — а я со своего места видел что там было темно, и показав мне большой палец, скрылся в проёме.

Убрав автомат, я достал фонарь, поправляя балдеющий контакт потряс его, и поспешил следом.

Темно и сухо. И, наверное, тепло. Хотя, скорее всего, это иллюзия. Тусклый свет подсевшего фонаря освещает тупиковый коридор, и шесть, по три с каждой стороны, двери.

Дергаю за ручку — заперто. Прохожу к следующей, — та же картина. Двери железные, почти сейфовые.

— На бункер похоже... — Олег прошёл вперед, и разглядывает что-то на стене.

— И что там?

— План эвакуации. В конце коридора ещё один выход.

Света фонаря не хватает чтобы разглядеть что там, поэтому подхожу ближе, и натыкаюсь взглядом на висящий на стене металлический ящичек. Надпись на нём не читается, всё в пыли, сдувать не решаюсь, боясь задохнуться.

Тем более что можно посмотреть что внутри, шкафчик не заперт. Осторожно приоткрываю дверцу, и не могу сдержать радостного возгласа — внутри, на крючках, висят ключи.

— Бинго, Олег! — делюсь с товарищем, над каждым крючком, цифра, вероятно обозначающая номер комнаты.

Долго возимся с замком первой двери — от времени он закис, но в конце концов что-то там хрустит, и ключ поворачивается в замочной скважине.

Заходим. Места внутри немного. Метров двенадцать, или около того. Окон нет, но на самом верху похожая на амбразуру полость, из которой едва-едва пробивается тусклый свет. Видимо её то и заметил тогда он.

Стол, два стула, шкаф, небольшой диванчик, и в углу огромных размеров сейф.

— Ты знаешь на что это похоже? — наклонившись над столом, спрашивает Олег. Я молчу, ответа у меня нет, поэтому жду что он скажет, но и он молчит.

В шкафу многочисленные однотипные папки, различающиеся лишь толщиной, на столе лампа с бронзовым основанием и тряпичным верхом, стакан с карандашами, дырокол с затертой ручкой, толстая тетрадь и старинный дисковый телефон. Старинный не в смысле тот что с крутилкой, но такой, винтажный скорее.

Не знаю почему, но подняв трубку и приложив ее к уху, на какое-то мгновение я решил что услышу гудки. Но их не было, что совершенно естественно. Хотя и жаль.

Отрываясь от телефона, я заглядываю в ящики стола. В первом целая куча печатей, губки для них — не знаю как называются, нож для бумаги, точилка, коробок спичек и початая пачка сигарет без фильтра. Пачку сразу в карман, если Леонид не скурит, можно будет махнуть на что-нибудь.

Во втором снова папки, такие же что и в шкафу. Беру в руки верхнюю, на обложке никаких надписей, только пятизначный номер. Внутри исписанные от руки листки, бегло пролистываю — похоже на курсовую, или дипломную по физике.

В третьем ящике стакан, пара банок с чем-то сыпучим — возможно сахаром и чаем, кипятильник, нож, маленькая ложка.

Больше ящиков нет, ключей от сейфа тоже, поэтому позаглядывав по углам, выходим из комнаты.

Следующая дверь, точнее замок, поддаётся легко, и мы оказываемся в ещё одном помещении.

Здесь, в отличии от первого, места гораздо больше. Так же тусклая амбразура под потолком, те же отштукатуренные стены, но если там мы были в кабинете, то здесь скорее лаборатория, или какая-то мастерская. С двух сторон столы со стульями, видно что на столах что-то крепились, но сейчас этого нет, остались лишь отверстия для болтов, и подставки необычной формы. Пыль здесь присутствует, но не так как в цехах, видимо из-за хорошей изолированности.

В конце помещения, шкаф с точно такими же папками как и в кабинете. На шкафу, прямо сверху, нечто похожее на осциллограф. Правда я не особо разбираюсь, но это такой здоровенный ящик с круглым окошком и кучей крутилок.

— Вот, гляди. — Олег освещает связку оборванных проводов, — такой жгут к каждому месту идёт. Вон они, под столами валяются...

— Похоже здесь мастерская какая-то была. — заглянул я под стол.

— Ага. Секретная, судя по всему...

Про секретность он конечно загнул, скорее просто какое-то важное производство, которое должно было располагаться непосредственно в цеху, но в то же время быть изолированным. Я думаю если покопаться хорошенько, можно будет разобраться что же здесь находилось.

Тем временем Олег бросил провода, и запрыгнув на стол, потянулся к амбразуре под потолком.

В тот же момент что-то заскрипело, и в помещение проник дневной свет. Амбразура оказалось длинным и узким окном, закрытым металлической — судя по скрипу, створкой.

— Чем бы они тут не занимались, оно явно боялось солнечного света. — отряхиваясь, Олег спрыгнул на пол.

— Может фотографии печатали? — я перевернул настольную лампу, но лампочка в ней была самая обыкновенная.

— Да пёс его знает. Может и так.

Походив еще немного вдоль шкафа, мы наугад поперебирали стоящие в нем папки. Чертежи, графики, куча записей, но ничего конкретного. Вместо названий, номера и аббревиатуры, а сами тексты вообще нечитаемы.

Кроме папок были ещё какие-то электронные хреновины, прямоугольной формы, слегка удлинённые, с одной стороны просто плоские, с другой покрытые микросхемами. Нечто похожее на старые, годов восьмидесятых, жесткие диски. Только те с разъемами, а здесь ничего похожего я не было.

С третьей дверью пришлось прилично повозиться. Замок щелкал, трещал, но открываться никак не желал. Зато когда всё же победили упрямца, действительность превзошла все наши ожидания.

За дверью, почти сразу, оказался спуск вниз, на первый этаж, в кочегарку. Этакая мини котельная, нечто подобное мы видели у охотников. Только там на целый дом, а может и не один, а тут, видимо, для обогрева конкретно найденных нами помещений.

Массивный, но не огромный котёл, судя по подходящим к нему трубам и торчащим повсюду вентилям, работал на газу. Но кроме газа мог топиться любым твердым топливом. Такие котлы любят у нас в деревне: есть газ — топи газом, нету — снимай форсунки, и топи дровами. Ну или углём.

— Хороший агрегат. Только как мы его попрём? — на вид этот котёл весил никак не меньше полтонны, и вытащить его наверх, а потом спустить вниз, мне казалось идеей весьма и весьма фантастичной.

— Не знаю. Разобрать может? — предложил Олег.

— Слушай, а что если попробовать его реанимировать прямо здесь? — пришла мне в голову интересная, как мне казалось, мысль.

— А смысл? — не понял Олег.

— Так если получиться, можно будет здесь обосноваться. Комнат много, отопление будет — вообще огонь.

Идея, отапливать огромный класс сложенной на коленке печкой, с самого начала казалась мне не особо удачной, но вариантов не было, поэтому приходилось мириться. А тут готовый дом, заливай воду, пили дрова, и живи себе. Разве что темновато.

— Попробовать можно. Особенно если мы тут надолго прописались... — ответил Олег, и загремел задвижкой, пытаясь открыть дверцу котла.

Сказать конкретно, насколько мы здесь задержимся, я не мог. В последнее время, из всех наших планов довести до конца не получилось ни один. Поэтому планировать, дальше чем на пару дней, я считал делом совершенно бесполезным. Оно, конечно, понятно, с планом всегда веселее, но сейчас планирование ограничивалось осмотром окрестностей и добычей пропитания. Как бы мы не загадывали наперёд, что бы не придумывали, всё строилось на том чего мы не имели, и на так любимых всеми «авосях».

У нас не было нормальной еды, у нас не было надёжного пристанища, и самое главное, не было хоть сколько-то понятной определенности.

Всё что ни происходило в последнее время, загоняло нас во всё больший тупик. Как у того камня на развилке, куда не пойди, везде что-то, да потеряешь. Замкнутый круг какой-то.

Ну а здесь всё понятно. Вот он котел, вот они двери, и вот оно убежище. Опять же расположение удобное.

Олег защёлкал вспышкой камеры на телефоне.

— Леониду покажу, что скажет. — объяснил он.

А Леонид, увидев снимки и выслушав вкратце наш рассказ, сразу же засобирался. К этому времени стало окончательно ясно что сложенная им печка обогревает лишь саму себя, и чтобы добиться от неё хоть сколько-то приемлемого результата, нужно сжигать каждый час по большому дереву.

Так что, наскоро перекусив, они с Олегом отправились обратно, а я остался за охранника и истопника.

— Ещё налить? — предложила Аня, когда я допил свой бульон.

Всё то время что мы занимались обходом территории, женщины колдовали над рационом, стараясь из имеющегося у нас минимального пищевого набора, сделать что-то более-менее удобоваримое.

— Не откажусь. — кивнул, соглашаясь, я. Обедали мы остатками вчерашнего ужина, и единственное чего было в достатке, это бульона.

— Что решили со станицей? — передав мне полную кружку, спросила Аня.

— Ничего. Даже не разговаривали на эту тему. Как-то не до этого было.

Тема эта мусоленная-перемусоленная, и ничего нового в ней не появится, как не обсуждай. Пока у нас не было возможности садиться на снег, мы ссылались на лыжи, не хватало бензина, на топливо. Теперь и то, и это у нас есть, но лететь мы всё равно не торопимся.

— Чего так? — не отставала Аня.

— Не знаю. Заняты были, местечко одно нашли, возможно переезжать будем.

— Я слышала. Но ведь хотели же предупредить?

— И сейчас хотим. Только после этого с бензином будет совсем негусто, а новых поставок пока не предвидится.

Аня помолчала немного, явно собираясь мыслями, и продолжила.

— А ты думаешь что здесь бензин сохранишь? У нас, кроме трёх пачек соли, через неделю никаких продуктов не останется, всё равно придётся куда-то лететь. Или ты на лыжах пойдешь?

— Так голубей наловим... — возразил я.

— Хорошо. Голубей ты наловишь, а витамины где детям брать? Шишки варить?

— Зачем шишки?

— Шишки, — ответила Аня, — а точнее молодые еловые побеги, варят на севере для профилактики цинги, но нужно знать рецепт, жевать, или пить выварку практически бесполезно. — Так что нам даже шишки не помогут.

— Пусть так. Предположим ты права, что ты предлагаешь?

— Вернуться в станицу. — ни секунды не задумываясь, выпалила Аня.

— Что, вот так просто? — усмехнулся я.

— Конечно. — кивнула супруга.

— А ты уверена что нас там хотя бы выслушают? Или ты забыла из-за чего мы сбежали?

Естественно я знал что ничего она не забыла, но никак не мог понять почему она так себя ведет, и на чём основывается такая уверенность.

— Уверена. Можешь не спрашивать почему, я не знаю. Просто уверена, и всё тут. Тем более планировали ведь? Тебя же не заставляют садиться сразу в селе, можно сделать как хотели, приземлиться на окраине, вызвать переговорщиков, а там уже как пойдёт.

Как бы там ни было, а к её словам стоило прислушаться. Обычное женское «потому-что», хоть и выглядело неубедительно, но иногда было лучше иной железно-логичной цепочки.

Аня хотела ещё что-то сказать, но её отвлекли, и она ушла в палатку, — что-то там срочно потребовалось.

Я же допил свой бульон, и присев возле собранной Леонидом кучи макулатуры, принялся за её изучение с последующим сожжением.

Как и предполагалось, в основном это были конспекты лекций, контрольные, планы уроков и прочие подобные вещи. Темы все разные, но направление одно — машиностроение. Учебные центры с собственной производственной базой практиковались повсеместно и не только в союзе, поэтому я склонялся к мысли что это и был один из таких «учебных» заводиков.

Естественно просматривал я не всё. Бумага сгорала довольно быстро, поэтому основная часть литературы шла сразу в топку, так сказать минуя цензуру.

Так что огонь горел, печь топилась, вот только класс никак не желал прогреваться. Температура конечно повышалась, пар изо рта уже не шёл, но до комфортного градуса нужно было ещё топить и топить. Спалив почти все запасы я собрался было за новой партией, но тут вернулись мужики, и обрадовав тем что котёл таки запустили, велели готовиться к переезду.

Как в той песне поётся — «были сборы недолги», так и мы, собрали детей и женщин, раздали всем по котомке, и сгрузив остальное барахло на тележку, выдвинулись к новому месту жительства.

Глава 10

Поднявшись по импровизированной лестнице наверх, вещи оставили прямо в коридоре, а сами, всей толпой прошли в котельную.

Огонь в топке котла почти погас, но помещение хорошо прогрелось, градусов до двадцати, не меньше. Дети сразу оживились, поснимали верхнюю одежду, и облюбовав свободный угол, занялись какими-то своими, детскими делами.

Заполнять систему не стали, места в котельной достаточно, топить остальные помещения пока нужды нет, — несколько дней мы и так просидим. Это в современных батареях воды кот наплакал, а здесь трубы толстые, вмещается туда много, поэтому непонятно насколько затянется заполнение всей системы. Ведь ведро снега с горкой, это всего четверть ведра воды, да ещё и ждать когда растает. Долгая история, в общем.

Пока женщины обживались, мы перетащили всю мебель из открытых комнат: Пару столов, несколько стульев, диван и широкую тумбочку. Работа шла так себе, настроения ни у кого не было, все еле ползали. Сказывались события последних дней и весьма неопределенные перспективы. Даже скорее отсутствующие. Мы не знали что с нами будет через год, месяц, или даже неделю. Надеялись лишь что за остаток сегодняшнего дня ничего не случится, и к ночи мы наловим голубей, наедимся, и закрывшись изнутри в этом странном бункере, наконец нормально выспимся. Наверное поэтому обследование завода шло абы как, наткнувшись на что-то интересное, мы попросту не знали что с этим чем-то делать.

Те же станки например. Даже в разграбленном состоянии они являли собой немалую ценность. Вот только интереса, в отвязке от станицы, для нас не представляли никакого.

И вопрос заключался вовсе не в починке. Даже найди мы станки полностью готовые к работе, толку бы не было, токарей среди нас нет, как нет и самой цели что-то вытачивать.

— Оставшиеся двери не пробовали открыть? — спросил я Леонида, когда умаявшись, мы присели отдохнуть на только что принесённый диванчик. Короткий, но вроде раскладной, разбирать пока не пробовали, но если получится, на нём можно будет разместить всех детей.

— Бесполезно. — махнул тот рукой. — там только резать... Это когда уже вернёмся с оборудованием, с резаком, домкратами... Тогда откроем...

— Тут ещё в бомбоубежище вход нашли. Там тоже без резака делать нечего. — добавил Олег, и спросил неожиданно, — Лететь, когда планируем?

— Не знаю. Подумать нужно. — пожал я плечами.

— Слушай, — насупился Леонид, — давай уже разрулим этот гордиев узел!

— Разрубим. — поправила внимательно прислушивавшаяся к разговору Аня.

— Да хоть разжуём! — Леонид встал на ноги, и подойдя к котлу, открыл топку. — Надо уже определиться, если там точно всё, списали нас — это одно, краями разойдёмся и пойдем своим ходом! А если всё-таки нет, — так мол и так, ошибочка вышла, значит только время теряем!

— В любом случае наших предупредить нужно... — после недолгой паузы, добавила Ольга. Она вообще старалась не лезть в ни в какие обсуждения, но здесь, видимо, не удержалась.

Я молчал. Молчал и думал. И вдруг ощутил знакомый холод где-то в районе затылка. Резко обернулся, но кроме детей сзади никого не было.

Вот только ощущение усиливалось.

Ничего не объясняя, я накинул куртку, натянул шапку, и отмахнувшись от вопросов, выскочил в коридор. Оттуда через цех на улицу, и вдоль стены до конца здания. Отпустившее было покалывание заметно усиливалось, но когда я выглянул из-за угла, вдруг резко пропало. Я присмотрелся. На снегу, в десяти метрах, что-то лежало.

Автомат я почему-то не взял, револьвер тоже, поэтому, вместо того чтобы взвести затвор, зябко поёжился, интуиция молчала.

— Что там такое? — обеспокоенные моим внезапным уходом, подбежали мужики.

— Да вон... — кивнул я на сереющее пятно.

— Так это ж косуля! — воскликнул Леонид. — Откуда она тут?

Осторожно крутя головами, мы подошли ближе. Перед нами, распластавшись поперек тропинки, действительно лежала тушка некрупной косули с разорванным горлом. Обычно они такого желто-серого цвета, а эта была почти белая, поэтому я и не определил сразу.

— Еще тёплая... — потрогал «добычу» Олег. Выскочив в незастегнутой куртке, он запахнул полы, и прижав их рукой, добавил — И следы...

На снегу возле туши остались чёткие отпечатки огромных лап, и мы все прекрасно знали кому они принадлежат. Мне даже показалось что следы вроде как больше стали, хотя может быть действительно показалось.

— Ты смотри... Нашёл таки... — удивленно ухмыльнулся Леонид. На его лице в этот момент отразилось что-то вроде восторга, он реально был рад возвращению твареныша.

— Ага. — согласился Олег, — не просто нашел, а ещё и подкармливает. Заботливый...

«Голубятина на сегодня отменяется, и это радует.» — подумал я. — Непонятно только почему тварёныш не показывается. В том, что это его рук, или точнее лап, дело, я нисколько не сомневался, но всё же хотелось своими глазами увидеть, поздороваться, так сказать. Сам тот факт что он нашел нас, говорил о многом, и дело совсем не в нюхе, или ещё каких-то привычных нам чувствах. С одной стороны в городе, зимой, да ещё на таком расстоянии, это казалось невозможным, но похожий случай в моей практике уже бывал. Только там дорогу находил обычный домашний кот, ни разу даже не породистый. Очень шкодливый он был: что-то порвать, залезть на стол, нагадить в тапки — всегда за радость. Так надоел всем, что хотя бы на лето, решили его увезти на расположенную на другом конце города дачу. Город у нас длинный, из конца в конец почти тридцать километров. Ехал кот в багажнике, упакованный в специальную клетку. — То есть ни видеть, ни нюхать не мог по определению. В общем привезли мы его, что-то поделали на огороде, да и уехали когда выходные закончились. А кот остался. Воды ему поставили, корма насыпали, но запирать не стали. Не скажу сейчас точно сколько прошло времени — может три дня, может четыре. Но в итоге, до следующих выходных, кот наш вернулся домой. Похудевший, потрепанный и слегка побитый. Мы бы может и растрогались, но этот гад с порога нагадил в тапки моего старшего брата, чем и подписал себе очередную высылку. В итоге так продолжалось до осени. Мы его увозили в багажнике, а он возвращался и гадил. Как он находил дорогу — загадка.

— Ну так чего стоим? Разделывать надо, грех от такого подарка отказываться... — Леонид присел, достал нож, и довольно поцокав языком, приступил к освежевке.

Разделка туши дело не особенно сложное — конечно косуля это не заяц, но и не корова всё таки, поэтому весь процесс занял не больше десяти минут. Естественно работал он не в одиночку, мы с Олегом ему активно помогали.

— Шкуру берём? — когда туша была разделана на несколько кусков, спросил Леонид.

— Нет, но думаю здесь оставлять тоже не стоит. Требуху куда-то бы выкинуть, чтобы внимания не привлекать. Те же вороны прилетят. Мало ли...

Ковыряться в кишках никому не хотелось, но доля правды в словах Олега была, хотя лично я не видел особенной разницы в каком именно месте их выбрасывать. Не потащим же мы кишки в котельную?

Но в итоге мы всё же завернули все отходы в шкуру, и перетянув бечёвкой, волоком потащили за собой.

Когда дошли до дверей цеха, прямо как по заказу пошёл снег, пока не сильный, но судя по свинцовому небу, это только начало.

Дотащив мясо до котельной, больше никуда в этот день не ходили. Подумывали о продолжении обхода территории, но дело шло к вечеру, быстро темнело, и всё что планировали, благополучно отложили на завтра. Тем более и повод был: во-первых царский ужин, а во-вторых возвращение твареныша.

«Странно что я его не почувствовала.» — сказала тогда Аня. — «Может он на меня обиделся?»

Но я её успокоил, сказав что твареныш, как существо разумное, не стал лишний раз тревожить по пустякам, воспользовавшись моей к нему чувствительностью. Всё таки кусок мяса не стоит того чтобы навевать вещие сны, или делать ещё что-то подобное.

Наступление следующего дня встретили сонно. Вставать не хотелось, в котельной было тепло, а за узким окном во всю валил снег и завывал ветер.

Естественно в такую погоду о полётах не было и речи. Тут так-то выходить не хочется, не то что в небо подниматься. Вот как солнышко выглянет, тогда и будем думать. А пока лучше поспать лишний час.

Единственное на что нас хватало, это на поддержание огня в котле, да на постоянные перекусы. Мяса приготовили сразу много, поэтому полежишь-полежишь, встанешь, сожрёшь кусочек, да снова на боковую. Отдыхали в общем.

В итоге оклемались мы лишь к полудню.

Дрова, вода — топлёный снег, и снова обед, теперь уже за столом.

— Что-то как прорвало... — тщательно пережевывая хорошо зажаренный кусок мяса, посетовал Леонид. Они с Олегом выходили за дровами, и вернулись как два снеговика.

— Ага. — согласился с ним я. — А прикинь в такую погоду в степи где-нибудь застрять?

Пурга, сильный снег, шквальный ветер, туман — все эти явления частые гости в наших краях, ввиду резкого изменения температуры. Я правда не знаю что является причиной, то ли дует от того что температура меняется, то ли меняется от того что дует. Но это и не важно. От знания, или незнания процесса суть не изменится, все прогнозы теперь исключительно наугад, ну, или визуально. Увидел тучу — жди непогоды. И наоборот.

Естественно лететь в станицу — а мы вроде как окончательно определились в этом решении, лучше ранним утром в хороший, солнечный день. Потому как вероятность застрять посреди степи — высока, а это только лишние проблемы.

После обеда мы двинулись на обследование следующего цеха — расположенного в правом углу заводской территории.

Построенный из плит и бетонных блоков, этот цех имел широченные ворота, и вполне мог использоваться как ангар для хранения самолёта. Собственно говоря поэтому мы его и выбрали в качестве очередной «жертвы».

— По-моему он поболее нашего будет... — высоко задирая голову, Леонид придержал шапку. — этажей пять примерно...

— Да не... Четыре максимум. — возразил Олег.

Я же ставил на пять с плюсом, но спорить не стал, лень было рот открывать. Дуло.

Пройдя к приоткрытой калитке — а здесь имелись и закрытые на амбарный замок широкие двери, я с трудом открыл её, но заходить не стал.

— Нифига себе... — заглянул через плечо, и по обыкновению, присвистнул Олег. — Это что-то новенькое...

Внутри, прямо возле ворот, стоял бульдозер. Небольшой, типа семьдесят пятого дэ-тэ, и с виду вроде как целый.

Растопырив калитку до конца, мы протиснулись в цех.

— Ох тыж... — теперь уже не удержался я. Кроме бульдозера здесь находились еще несколько подобных машин: Экскаватор на гусеницах, асфальтовый каток, гусеничный кран, и здоровенный трактор типа кировца.

— Похоже на рембазу дорожников. — проходя между дэ-тэхой и кировцем, поделился я своими мыслями. Тяжёлые машины, словно уснувшие исполины, даже сейчас, облезлые и запылённые, внушали какое-то нездоровое чувство благоговения. Нездоровое, потому что будучи человеком прогресса, я настолько привык к ним в нормальном мире, что не мог испытывать восторга от одного только их вида. Как там говорили — трактор, он и в Африке трактор? Может быть в Африке оно так и есть, но здесь всё совершенно иначе.

— Смотри-ка... И здесь эти изверги побывали!.. — зло сплюнул Леонид, копошась возле крана.

Я подошёл к похожему на кировец трактору — этот был слегка поменьше, и не с такой выступающей мордой. Ну точно. Сам мотор вроде цел, но проводка вырвана, радиатор пробит, — лом так и торчит прямо в центре, а в блоке где должны находиться реле, пустые разъёмы.

Не знаю, увечья конечно серьёзные, но если будет возможность посетить местный авторазбор, всё это можно исправить. Даже думаю что и здесь, если поискать хорошенько, много чего хорошего отыщется. Не могло же не быть запаса запчастей? Где-то списанное что-то, но ещё рабочее, где-то плановая замена. Что-то по-любому найдётся.

В кабине примерно то же самое: Приборы разбиты, рычаги погнуты, провода выдраны — славно ребятки постарались, с усердием.

Так что вся найденная нами техника для немедленного использования не годилась, что, конечно же, немного огорчало.

Естественно, даже будь она не разбита, поехать всё равно не смогла бы — как минимум мешало отсутствие солярки, а как максимум отсутствие обслуживания на протяжении не одного десятилетия.

В общем, огорчившись слегка, мы не очень то и расстроились, а зафиксировав материал для «истории», пошли гулять дальше. Тем более, кроме тяжелой техники в цехе было ещё много чего интересного. Пресса, с виду даже рабочие, оборудование для шиномонтажа, несколько здоровенных компрессоров, — тоже правда раздолбанных, смотровые ямы с эстакадами и запасом инструмента в нишах, сложенные стопками баллоны, сваленные в кучи мосты, коробки, двигателя. В общем работы — на год.

— Вон, смотри чего тут. — Леонид стоял возле какой-то установки из множества труб и вентилей, и пытался повернуть самый большой из них.

— Что это? — спросил я, подходя ближе.

Леонид покряхтел ещё несколько секунд, но так и не добившись результата, бросил закисший кран.

— Похоже на хрень для заправки топливных цистерн. — ответил он.

— Бензин?

— Вряд-ли, скорее всего соляра, но запах выветрился, так что точно не скажу.

— И что, никак не узнать?

— Почему же? Можно. Надо найти куда уходит подающая труба, и залезть в хранилище. Как правило такие вещи располагались где-то за территорией цехов, а возможно даже и за забором.

На мой взгляд искать резервуар особого смысла не было, точнее даже не особого, а вообще никакого не было. Что бензин, что солярка, не пролежали бы столько. Во всяком случае сроки годности у них были совсем небольшими. Ну и где она там под снегом, тоже непонятно.

Так что побродив ещё какое-то время по цеху и хорошенько промёрзнув, мы отправились восвояси, дружно мечтая о тепле и куске жаренного мяса.

Забегая вперед, скажу что мечты наши сбылись в полной мере и в этот, и последующие несколько дней. В течении которых мы только и делали что грелись, покидая убежище лишь для поиска дров, и чтобы забрать очередной презент от твареныша.

Мороз и дичайший ветер сломали все наши планы, о том чтобы поднять самолет в воздух не могло быть и речи. Мало того что погода сама по себе не располагала к перелётам, так ещё и не слитое из двигателя масло делало их совершенно невозможными.

Минус тридцать шесть, да с ветром, тут не то что прогреть мотор, тут до самолета дойти сложно.

И мы, греясь возле котла, радовались что так кстати нашли это место,терпеливо ожидая когда же закончится погодная вакханалия.

Это ладно зимой, зимы много где суровые, но у нас, в нашей местности, такое могло случиться и в середине апреля. Не тридцать шесть конечно, но градусов под двадцать было вполне вероятно. То есть вот прямо с плюс двадцати, температура за несколько часов падала до зеркально отрицательных значений. Естественно, вызывая такими колебаниями ураганный ветер. Этому явлению даже название придумали — бишкунак. Где биш — пять, кунак — гость. Пять гостей поехали домой, и замерзли в степи. Так гласит старинная казахская легенда.

И хотя сейчас не апрель, а самый разгар зимы, но как бы там ни было, мы не хотели повторить плачевный опыт казахов, и поэтому сидели в котельной. И если честно, я давно уже не чувствовал себя в такой безопасности. Мало того что местные сюда не суются, так ещё и погода шепчет — по такому морозу сюда никто не попрётся, даже если очень захочет. Ну и конечно твареныш. Исправно снабжая нас дичью, он, а я на это очень надеялся, выполняет роль сторожа нашего маленького лагеря.

Глава 11

Так прошла неделя, а за ней и вторая. Мы сидели в убежище, топили печь, выходя наружу лишь за очередной порцией мяса. И уже отчаявшись дождаться улучшения погоды, сегодня я проснулся, и не услышал завываний ветра. Даже на всякий случай головой потряс, думал может отлежал чего. Но нет, уши работали, а ветер действительно стих.

В котельной тоже ощутимо потеплело. Обычно на ночь хорошенько подкидывали, и с прикрытым поддувалом огонь потихонечку доживал до утра, но температура в помещении всё равно падала. Поэтому, проснувшись, я не спешил с подъёмом, ведь по ночам мы не дежурили, и встать первым это означало обречь себя на выполнение неких обязанностей: типа оживления очага, нагревания воды и прочих рутинных мероприятий. Не желая этого, я и валялся под одеялом, дожидаясь когда проснётся кто-нибудь другой.

Но сегодня было тепло, и ранний подъём уже не казался чем-то пугающим. Поэтому, протерев глаза, я поднялся, забросил пару полешек в топку, и пошёл умываться, радуясь долгожданному потеплению.

Ведь если всё действительно так, и погода начинает исправляться, значит наконец-то можно выдохнуть — прогулки при минус тридцать уже серьёзно поднадоели. Мороз с ветром, это не шутки, даже выходя за очередным «подарком» твареныша, мы возвращались порядком подмёрзшие, а поход за аккумуляторами — вообще был чем-то из разряда фантастики.

Умывшись, я закинул ещё дровишек, поставил чайник, и долив воды из бачка в ведро, стал одеваться — не терпелось проверить как оно там, на улице.

А на улице оказалось даже теплее чем я ожидал. Градусов пятнадцать, или около того. Ветра практически нет, повсюду перемёты, а в некоторых местах снега наметено вровень с забором.

Облака высокие, перистые. Подёрнутое дымкой солнце едва светит, но общее впечатление весьма обнадеживающее. Погода явно исправляется, и наверняка ещё потеплеет.

Постояв несколько минут «на крылечке», и «насладившись» теплой прохладой, я вернулся обратно, как раз успевая к закипевшему чайнику.

Все ещё спали, проснулся только Леонид, когда я заходил, он уже умывался.

— Как там? — стараясь не шуметь, спросил он шёпотом.

— Терпимо. — так же тихонько ответил я, и предложил — Если к обеду разогреет, можно попробовать мотор погреть. Чаю будешь?

Леонид согласно кивнул, и я налил ему в который раз женёную заварку.

Слей мы тогда масло сразу, сейчас бы не заморачивались. Но мы не слили, и теперь впереди нас ожидал долгий процесс работы с паяльной лампой по мучительному сцеживанию оного.

— А чего обеда ждать? Давай сразу начнём, Олега разбудим, перекусим да пойдём. — подув на стакан, в свою очередь, предложил Леонид.

— Уже встаю... Умоюсь, и пойдём... — подслушав наш разговор, со своего места проскрипел Олег. На морозе он охрип, поэтому говорил теперь едва слышно, и не всегда понятно.

И хотя умылся он быстро, но ушли мы, в итоге, всё равно почти в обед. Пока нашли бочку — та что откладывали, оказалась дырявая, пока отогрели и реанимировали паяльную лампу, пока снова погрелись, так и протянули до половины второго.

Греть мотор кукурузника занятие не самое сложное, но проблема в том что масло не полностью стекает вниз, и приходится бегать с лампой из стороны в сторону. И времени такая беготня занимает прилично.

— Может сольём сколько стечёт, подогреем, и по новой зальём? — когда мы кое-как набрали четверть от всего объёма, — предложил Леонид.

Подогретое масло соберёт за собой всё что по закуткам всяким намёрзло, но заливать придётся вручную, потому как без аккумуляторов закачать насосом не выйдет.

Согласившись с предложенной идеей, поставили греться слитое масло над горелкой, но выяснилось что заливать не чем — у нас нет никакой воронки.

Покопались по сусекам в самолёте, только кроме замерзшей пол-литровой бутылки ничего не нашли.

— Я вроде видел хорошую воронку, крупную такую! — воскликнул Олег, но через секунду добавил — Вот только не помню где...

— Да в этом, вон, — Леонид кивнул на административное здание — в кабинете с висельником. Там, на шкафу лежала.

— Точно! — обрадовался Олег, — а то у меня уже в башке перепуталось всё... Пойду, сгоняю по-быстрому!

И он, собираясь исполнить задуманное, установил горящую лампу на подставку.

Но я его остановил.

— Погоди, вместе пойдём. Мне тоже кое-что там посмотреть надо.

Я хотел забрать одну из папок с документами, ещё тогда отложил её, но забыл, вылетело из головы.

Ничего особенного, просто не дочитал, вот и решил, пока с маслом возимся, занять себя чем-то полезным.

Так что внутрь вошли мы вместе, а Леонид остался возле самолёта, следить за паяльной лампой.

В кабинет я зашел первый, Олег, пока шли, отвлёкся на что-то, и отстал.

В кабинете ничего не изменилось. Воронка лежала на шкафу, как и сказал Леонид, а папка там где я её и оставил, на подоконнике.

Я взял папку, убедился что это именно то, что мне нужно, забрал воронку и собрался было уже уходить, но тут что-то дернуло меня открыть шкаф. Скрипнув дверцей, я замер. Висельника там не было.

Я даже отошёл подальше, — может не заметил чего? Или комнаты перепутал? Но ошибки быть не могло, кабинет тот же, а шкаф пуст — кроме пустых плечиков для одежды, в нём ничего нет.

— Что за чертовщина... — пробормотал я, автоматически перекидывая автомат со спины на пузо. В голове сразу запестрели нехорошие картинки с ожившими мертвецами.

— Олег... — позвал я, — иди-ка сюда...

— Чего? — немедленно появился тот, заглядывая в приоткрытую дверь.

— Слушай, а мы случайно труп никуда не перетаскивали?

— Какой труп? — удивлённо посмотрел он.

— Ну этот, что в шкафу был.

Олег прошел вперед, и заглянул в шкаф.

— Нет, — сказал он, — не перекладывали. Его даже из шкафа не доставали.

Мы переглянулись.

— Тогда где он? — спросил я, на что-то ещё надеясь.

— Не знаю. — ответил Олег. — Может Лёнька прикалывается?

Он подошел к шкафу вплотную, широко раскрыл двери, и всё внимательно осмотрел.

— Вот гляди, — показал он пальцем, — здесь есть пыль, а здесь нет. Словно его сняли с петли, и протащили по полу.

— Или он сам ушёл. — зачем-то добавил я.

Олег усмехнулся, и покрутив пальцем у виска, буркнул что-то.

— Зря смеёшься. — продолжил «пугать» я, — надеюсь ты не забыл что произошло в посёлке?

Понятно что подтверждений никаких у нас не было, но и объяснений других, кроме как веры в зомби-охранников, мы тогда не нашли.

— Да иди ты... Не верю я в чертовщину, и тебе не советую. — отмахнулся Олег, но уже как-то вяленько, явно сомневаясь.

— Надо в других кабинетах ещё посмотреть, может что-нибудь прояснится. — оставляя его наедине со шкафом, я зажал папку подмышкой, и вышел наружу.

Если я всё правило помню, по одному мертвяку находилось в третьем и пятом кабинетах по ходу движения, а в шестом, самом большом, сразу несколько.

Дверь под номером три я открывал дулом автомата, не убирая палец со спускового крючка. Но в углу, где «сидел» труп, никого не было.

— Ну и? — неожиданно подошёл Олег, и едва не выстрелив, я отодвинулся в сторону, освобождая ему проход.

Олег заглянул внутрь, и неопределенно хмыкнув, повернулся ко мне.

— Тут тоже нет. — демонстрируя своё полное непонимание, я пожал плечами, и предложил, — Пошли в следующем проверим?

Но ни в пятом, ни где бы то ещё, мумифицированных тел мы не нашли. Следы от их присутствия на пыли оставались, но сами тела словно испарились.

Мыслей, как это могло случиться, у меня не было. Точнее почти не было. Единственное что приходило в голову — кто-то решил подшутить над нами. Но вопросы: кто, и зачем? Всё равно оставались без ответа.

Вернувшись, мы рассказали обо всём Леониду. Тот сначала не поверил, но когда понял что это не шутка, замолчал, и пока грелось масло, не проронил ни слова.

И только когда последняя капля вновь ушла в двигатель, а мы принялись раскручивать винт, выдал свою версию.

— Я ещё подумал что как-то неправильно, они выглядят... — задумчиво теребя подбородок, заговорил он, — когда шмонал и переворачивал, мне показалось что их будто принесли туда, и аккуратненько так разложили...

— С чего ты это взял? — хмурясь, просипел Олег.

— Не знаю... Одежда.., положение неестественное у некоторых. Тот же висельник в шкафу, ну никак он не мог сам повесится... Это сейчас он лёгкий, а тогда, при жизни, килограмм восемьдесят в нём точно было...

— Перекладина такой вес по-любому не выдержит.

— Вот-вот. Да и вообще, мы там, конечно, сразу натоптали, но мне показалось что следы не только наши, причем не как обычно от обуви, а будто тащили что-то.

— И что ты думаешь? — я не обратил тогда ни на что внимания, и сейчас как не пытался вспомнить, ничего не вспоминалось.

— Думаю кто-то их там специально разложил, чтобы напугать, или как-то территорию обозначить. — ответил он.

— Так себе версия. — тут же среагировал Олег. — Как можно рассчитывать, что кто-то из живущих в этом мире испугается трупаков?

— Ну так предложи свою. — усмехнулся Леонид.

Олег промолчал.

— Если это не так, остается одно — мертвецы ушли сами. — озвучил, напрашивающийся вывод я.

— Куда ушли?

— Например в подвал. Похолодало, вот они и зарылись поглубже...

— Ну это бред. — не удержался Олег, — тупо физика — тела давным давно засохли, как они ходить-то станут? Развалятся же... И замёрзли? Надеюсь ты шутишь?

— Короче, валить надо отсюда, и чем быстрей, тем лучше. Кто бы, и что бы это ни было, в любом случае ничего хорошего это не сулит! — закрыл я тему.

Нам оставалось ещё раз слить масло, и принести аккумуляторы. После этого самолет будет полностью готов в полёту. Так что переночуем, а прямо утра и сорвёмся. Во всяком случае я очень на это рассчитывал.

Ну а так как оставаться не хотелось никому, работа у нас закипела. Единственное что задерживало от немедленного похода за батареями — нежелание разделяться.

Поэтому, закончив с маслом — а слили почти всё, в моторе если и осталось, то процентов десять, мы двинулись обратно в цех. Рассчитывая успеть за световой день.

— То что место здесь нехорошее, я сразу понял — на ходу вещал Леонид. — Мало того что почти не разграбленное, так ещё и зверья никакого нет. Вот ты представляешь, что должно произойти чтобы зайцы и прочая мелочь не заполонили тут всё?

— Так, может, им здесь делать нечего: еды нет, асфальт кругом. — возразил Олег, в очередной раз хватаясь за телегу, чтобы не провалиться в снег.

— А в остальном городе, там много еды? Хоть возле базы охотников? Ты же помнишь сколько там мелочи всякой. — Леонид остановился, и обвёл рукой пространство вокруг. — Ты посмотри сколько здесь деревьев и разной поросли! И ни одного пожёванного зайцами. Как такое может быть?

С этим я тоже был согласен, но всё равно искал что-то более правдоподобное. Может химия какая-то разлита, или воды поблизости нет. — Ну мало ли не явных причин?

— Как бы там ни было, — ответил я, — а то что зайцы здесь не живут — факт, и объяснений этому факту у нас нет.

Дальше спор не зашёл, потому как мы подходили к цеху.

Пробыли в котором недолго. Слегка перекусили пока грелись, и погрузив на телегу батареи, вернулись к самолёту.

Ещё не стемнело, но солнце уже присаживалось — посветлу оставался час, а может быть даже и меньше.

Я хотел закачать масло, и перегнать самолёт поближе к нашему лежбищу: здесь много перемётов которые нужно разбивать, а там и наст поровнее, да и вещи так далеко не тащить.

В общем, за дело мы взялись дружно, особо не болтали, и едва солнце коснулось горизонта, как округу огласил мощный рёв мотора.

Сказать по правде, я очень переживал. Всё думал: заведётся он, или не заведётся. А ведь после таких морозов вполне могли возникнуть какие-нибудь проблемы, тем более учитывая почтенный возраст нашей крылатой машины. Но, к счастью, всё обошлось. Оставалось лишь перегнать самолёт на новое место, и вновь слить из двигателя масло. Надеяться на то что ночью не похолодает, я не хотел. Всегда лучше перебдеть, чем недобдеть. В последнее время это стало уже аксиомой.

Обороты пока не добавлял, проверил приборы, закрылки, элероны. Всё функционировало нормально, оставалось лишь прогреть двигатель, и можно катиться до «дома».

Леонид занял место штурмана, а Олег обиженно нависал между креслами.

— Ну что, как машина? — наклонившись, прокричал он мне прямо в ухо.

— Нормально! — так же громко ответил я. Гарнитуру не надевали, не хотелось холодиться остывшим пластиком.

Олег что-то ещё сказал, а я щёлкнул тумблером носового освещения — как важно обозвал установленные на крыльях и над стойками фонари, Леонид.

Щёлкнул, но вперед не смотрел, отвлекаясь на остальные приборы.

— Вась! Васёк! — тормоша меня за плечо, заорал Олег.

Я поднял голову, обернулся к нему, и проследив за его взглядом, посмотрел вперед.

Там, метрах в десяти от машины, прямо в пятне света, стоял человек. Тощий, сгорбившийся, в помятом, коричневом пиджаке, он просто стоял и смотрел прямо на меня. Я сощурился от яркого света, и невольно потер глаза. То что я сейчас видел, не могло быть реальностью, мой разум усиленно отказывался верить моим же глазам.

— Охренеть... — негромко, но почему-то очень отчетливо, произнёс Олег. Леонид же не издавал ни звука.

Если я не сплю и не сошёл с ума, если мои глаза меня не обманывают, и всё действительно так как я это вижу, значит этот мир гораздо страшнее чем нам всем представлялось.

В пятне света, невозмутимо глядя на нас, стол тот самый тип что не так давно висел в шкафу кабинета административного здания.

А сбоку, в едва освещенном пространстве, темными пятнами на светлом фоне, медленно, словно в замедленной съёмке, появлялись ещё какие-то особи.

Самое страшное, что я не знал что делать. Выскочить и начать палить? — но они и так дохлые, пара лишних дырок навряд ли повлияют на ситуацию.

Сбежать? Но кто даст гарантию что они не обложат нас в нашем бункере?

Тем временем «висельник» отмер, и, видимо адаптировавшись к яркому свету, пошёл прямо на нас.

Единственное на что я оказался способен — до упора сдвинуть рычаг оборотов двигателя. Мотор взревел, самолёт затрясся, и медленно набирая скорость, тронулся с места.

Но зомби он на то и зомби — как шёл прямо, так и шёл. Естественно пока не встретился с раскрученным до двух тысяч оборотов винтом. Никто из нас даже не понял куда он делся, настолько быстро всё произошло. Какой-то"вжик" и мёртвый человек из шкафа попросту распылился. Может не на атомы, но точно на что-то очень и очень мелкое.

— Давай к цеху! — тормошил меня Олег, Леонид же лихорадочно тряс автоматом и тоже что-то кричал, но из-за рёва мотора, я не слышал что именно.

Вцепившись в штурвал, я боковым зрением видел стягивающиеся со всех сторон расплывчатые фигуры, назвать точное количество наступавших трупов было невозможно, но их было много. Очень и очень много. Десятки, а может быть и сотни.

Самолёт быстро разгонялся, но как бы не хотелось сбежать из жуткого места, обороты пришлось сбавить, иначе я бы просто не справился с управлением.

Радовало одно, точнее даже не радовало, а не давало отчаяться. Эти типы были очень медленными, и к нашему убежищу подойдут не скоро. Но кто мог дать гарантию что их там уже нет? Внутрь они конечно не попадут, это точно, но вполне могут поджидать снаружи.

— Мотор не глуши! — когда в свете фар появились очертания цеха, прокричал Олег. — Сам никуда не ходи! Закройся и жди нас!

Едва поравнявшись со входом, я сбавил обороты, и мужики попрыгали в темноту.

Глава 12

Грузились быстро, никто ничего не понимал, но все молчали. В свете выползшей из-за домов луны я видел как приближаются размазанные в темноте фигуры. И подходили они не то чтобы медленно. Не знаю с чем сравнить — всё-таки ночь, видно не очень, но субъективно — даже мы по сугробам ходили не так споро, как передвигались засохшие упыри.

И я даже представлять не хотел, что произойдёт если такая вот хрень настигнет человека.

Когда Леонид захлопнул дверь, а я тронул рычаг газа, до самой резвой из мумий — одетой в драный плащ скрюченной тётеньки, оставалось не больше десяти метров. Я вроде бы её даже рассмотреть успел, — и мне показалось что она весьма разочарована внезапно ускользнувшей добычей. Бред конечно, по сути я и лица-то не видел, но почему-то готов был поклясться — женщина огорчена. Но размышлять дальше уже некогда. Нужно определяться с курсом, и что-то решать. Найти станицу ночью я не смогу, и это значит что нужно где-нибудь переждать до утра.

Естественно ответ напрашивался сам собой — летим в степь. Там переночуем, и с утра пораньше в родные пенаты. Если конечно так можно называть место в котором нас чуть не убили, и откуда мы не так давно сбежали.

Разобравшись с направлением, и покинув городскую черту, я повёл машину в сторону от города, и на всякий случай несколько раз поменяв курс, сосредоточился на посадке.

Высота небольшая, скорость средняя. Видимость прекрасная — для тёмного времени суток конечно, и сделав пару кругов над облюбованным местом — ровным плато меж двух пологих холмов, я посадил самолёт, и зафиксировав время посадки — десять двадцать три — показывали часы на панели, заглушил двигатель.

За всё проведенное в воздухе время никто не произнес ни слова, и сейчас, в наступившей тишине, чих Леонида прозвучал словно команда к действию.

— Охренеть. — оглушающе чихнув, негромко прокомментировал он.

В тот же момент салон машины ожил; заговорил, зашуршал, зашевелился.

Со всех сторон загомонили, хотя приближение упырей видели все, иллюминаторы тоже давали некоторый обзор, но никто не понимал что же это такое было. Я только потуже напялил шапку с наушниками, и отмахнулся, делая вид что всецело занят приборами.

После пережитого мне захотелось курить. А ещё лучше выпить. Я так явственно представил наполовину наполненный самогонкой стакан, что даже слюну сглотнул. И хотя никогда особо не увлекался спиртными напитками, сейчас наверное всё-таки выпил бы, к тому же повод был, и повод серьёзный.

Смирившись со своей судьбой, мы с трудом, но всё-таки приняли законы этого мира. Но то что осталось сейчас там, на заводе, совершенно не укладывалось в голове.

Многочисленные книги и фильмы про зомби-аппокалипсис я никогда не жаловал, предпочитая что-нибудь менее экзотическое. Но из того что всё же случилось прочесть, или посмотреть, чётко знал что бороться с ними непросто. Здесь не работала пословица: Хороший враг — мёртвый враг. А если и работала, то с точностью до наоборот. Даже тех же тварей убить можно. Сложно, но всё-таки реально, а как с этими быть? Рубить конечности чтобы ходить не могли? Сжигать? Взрывать? Или всё-таки серебряные пули и осиновые колы работают?

В общем как обычно, одни вопросы и никаких ответов. Единственно понятно почему завод до сих пор не разграблен. Это мы прилетели, а если представить что придётся пробиваться через толпы таких существ? Причём не где-то в поле, а в серьёзной городской застройке. Во всяком случае сам бы я точно не рискнул.

— Так и будешь сидеть? — толкнул меня Олег, отвлекая от мрачных мыслей. — На вон, перекуси, остатки былой роскоши... — он протянул завернутый в пакет кусочек мяса, садясь на свободное кресло.

Есть я не хотел, но мясо взял, и спрятав его в карман, заглянул в салон.

Пассажиры, расстелив то что удалось прихватить при «отступлении», укладывались спать. Лампочка едва тлела, но её света хватало чтобы хоть как-то ориентироваться. Вещей, кроме пары облезлых сумок, никаких не было. Несколько спальников, одежда, ящик с патронами, три канистры. И похоже это всё что удалось забрать. Нехорошая тенденция, с каждым последующим бегством мы всё «худели» и «худели», и такими темпами рисковали вскоре остаться совсем ни с чем.

— Когда лететь планируешь? — дожевывая свой кусок мяса — себе он тоже взял,— спросил Олег.

— С рассветом. — ответил я, поясняя, — Здесь сидеть бессмысленно, солнце встает около восьми, в станице будем часов в десять. Самое нормальное время.

Олег кивнул, но говорить ничего не стал.

— Ты поспи. — предложил я, — часа через четыре буду мотор греть, разбужу. С утра нужно стойку подкачать, да посмотреть кое-что. Чувствую, день будет насыщенный...

Он опять кивнул, промычал что-то, и отвернувшись, устроился поудобнее в кресле.

— А ты чего Лёнь? — позвал я Леонида. — Спать не будешь что-ли?

— Да не спится как-то. — облокотившись о борт, он сидел поджав ноги, и смотрел прямо перед собой, положив на колени автомат.

Расспрашивать, от чего именно ему не спится, я не стал, тут и так всё понятно. Переживает, как наверное и все мы. Это Олег человек военный, и отрубается по команде, а у гражданских так не получается.

Хотя с другой стороны, назвать хоть кого-то из наших гражданскими, было бы не совсем правдой. Выживая практически год в таких условиях, ты автоматически становишься если не солдатом, то уж как минимум человеком сведущим в военном деле. Лично я себя никогда человеком военным не считал, хотя та же армия за плечами, потом еще кое-какой опыт был. Но сейчас, без ложной скромности, меня можно без всяких экивоков отправлять на войну. Да, возможно я чего-то не умею и не знаю, но как минимум не вздрагиваю от выстрелов, близких разрывов, и чётко знаю что делать практически в любой ситуации.

Вот только поспать, — хотя ночь прошла спокойно, я так и не смог. Мысли разрывали мозг, и чтобы хоть как-то унять их, успокоить, я, пользуясь фонариком, до утра просидел над прихваченной на заводе рукописью.

Ничего технического, просто какой-то отчёт, изобилующий графиками, цифрами, и фамилиями. Не знаю что именно меня в нём привлекло, но мне казалось что прочтя эту толстенную кипу бумаги, я узнаю что-то важное, ну или хотя бы нужное. Оно, может быть, так и было бы, но объём текста, его трудночитаемость — связанная как с возрастными изменениями чернил, так и неразборчивостью почерка, не дали мне осилить и четверти загадочного «манускрипта».

Кроме чтения, я дважды грел мотор, не давая спать при этом всем находящихся в самолёте. Просыпался даже Олег. А утром, едва рассвело, завёл двигатель в третий раз, уже непосредственно перед взлётом.

Быстрый утренний моцион в виде подкачки давления в стойке, лёгкий завтрак, чашка наспех сооруженного кипятка, и мы поднялись в небо.

Леонид сменил Олега, как более продвинутый в качестве штурмана, и уже через час мы летели над знакомыми территориями.

— Может над селом пройдёмся? — когда после двадцати минут вызовов по рации, ответа так и не последовало, а вдали заблестел церковный купол, спросил он.

— А что ещё остаётся? — пожал я плечами. Если нас не слышат в эфире, значит услышат так, а потом, на что я очень надеялся, всё-таки выйдут на связь.

Естественно рисковать и лететь прямо над селом, я не планировал, достаточно было просто пройти рядом, и сесть где-нибудь на взгорочке, чтобы издали видно было кто к нам потянется.

И на на этот раз всё получилось. Рация ожила, не успели даже сесть, и когда заходили на посадку, Леонид уже во всю договаривался с кем-то на той стороне провода.

— Василич сказал сам придёт. — снимая наушники, сообщил он, едва я заглушил мотор. — Мол всё понимает, очень рад и всё такое...

Мне искренне хотелось верить в это, тем более я довольно хорошо знал Василича, и то что именно он вышел сразу на связь, говорило уже о многом. Но на всякий случай мы подстраховались; Олег нацепил маскхалат, и отойдя от самолёта, залёг где-то со снайперкой. Как говорится — доверяй, но проверяй. Мы же с Леонидом должны будем выйти навстречу Василичу, и поговорить на нейтральной территории.

Здесь я правда не особо понимал логику Леонида — к нам идёт пара человек и встречать их на морозе, да и самим мёрзнуть... Но что сделано, то сделано. Он и сам понимал что перестарался с условиями, поэтому сейчас сидел насупившись сам на себя.

Я же смотрел в бинокль.

Минут пятнадцать ничего не происходило, потом к южному посту подъехала машина, и из неё вышли двое. Расстояние достаточно большое, лиц не видно, но один из них, по фигуре, вроде и правда Василич.

Пройдя до присыпанной снегом землянки, они на некоторое время скрылись внутри, но достаточно быстро вернулись, и принялись расчехлять что-то накрытое тентом.

Снегоход. Непонятно откуда он здесь, но в том что это именно снегоход, сомнений у меня не было. Синий, с белой полосой, весь такой обтекаемый, явно что-то импортное.

Потоптавшись возле него, Василич сел за руль, а второй устроился сзади.

— Ну что, пойдем? — отрываясь от бинокля, предложил я.

Леонид кивнул, и поднявшись, закинул на плечо калаш.

— Пошли. — сказал он.

До поста примерно полтора километра, но им ещё нужно объехать ров, а мы как раз за это время пройдем оговорённое расстояние.

Шли молча, Леонид впереди, я чуть поотстав. Снега в степи много, но наст настолько плотный, что легко выдерживал вес человека. Видимо сказывалась непостоянность погоды — подтаяло, коркой замёрзло, и сверху присыпало.

Ветерок не сильный, но неприятный. Вроде и не холодно, но как-то промозгло, только вышли, а уже не комфортно.

Снегоход тем временем выехал на открытую местность, и выплевывая сноп снежных брызг, направился в нашу сторону.

— Всё. Дальше не пойдем. — Леонид остановился, и перекинув автомат, взвёл затвор. Чуть замешкавшись, я сделал тоже самое. Снегоход быстро приближался, и уже отчетливо слышался шум его двигателя.

Не доезжая метров тридцать, Василич остановился — а я уже отчетливо видел что это именно он, и степенно спешившись, высоко поднял руки.

Лица второго я не наблюдал. Накинутый, чуть не до подбородка, капюшон, лишал возможности опознания. Он, в отличии от Василича, так и сидел на месте, не делая никаких движений.

— Прикрой если что. — не оборачиваясь, бросил Леонид, и не опуская калаш, двинулся навстречу переговорщику.

Понимая что всё идёт как надо, я всё же снял рукавицу, и положив палец на спусковой крючок, приготовился.

Тем временем Леонид подошёл к Василичу, и коротко о чем-то переговорив с ним, махнул рукой, подавая знак что всё в порядке.

Знак этот был не только для меня, но и для для Олега. Ведь он, зарывшись где-то в снег, пристально наблюдал за происходящим.

Я двинулся к ним.

— Здорово Василий! — улыбался Василич. — Уж думал не дождусь вас!

С того момента как я видел его в последний раз, он почти не изменился. Разве что лицом чуток почернел, но это нормально для нашего солнца. От него даже зимой загораешь.

Ответив на приветствие, я спросил про второго, почему он не подходит, и не открывает лица.

— Потому что это сюрприз Вася. — ухмыльнулся Василич, и выдав — как там в рекламе было? — Вместо тысячи слов. Во! — довольно рассмеялся.

Не понимая значения сказанного, я уточнил что же он имеет ввиду. Но ничего не объясняя, Василич только хитро подмигнул, махнул второму, который наконец слез с сиденья снегохода, поправил одежду, и так же подняв руки, двинулся к нам.

Лица его я так и не видел, но судя по движениям, человек этот был явно не молод. Он тяжело переставлял ноги, и шумно дышал.

Подойдя поближе, остановился, и откинув с лица капюшон, посмотрел на меня.

— Григорий Иваныч? — едва не потеряв дар речи, всё же выдавил я. Передо мной, живой и здоровый, стоял тот человек, тело которого мы привезли из брошенного посёлка, и которое загадочно пропало вместе с золотом скифов.

Не знаю, от шока ли, или ещё от чего, но недоверие пропало, и уже через полчаса, я сажал машину на расчищенную и отмеченную вешками полосу.

А встречали нас чуть не пол села. Ни я, ни кто-то ещё из наших, такого, конечно, не ожидал. Много знакомых лиц, кто-то улыбается, кто-то просто изучающе смотрит, кто-то демонстративно кривится, в общем всё как всегда, — родная деревня.

Откуда-то сзади, в стёганом полушубке и здоровенной овчиной шапке, протискивается дядя Саша. Румяный и веселый — то ли от мороза, то ли уже принял на грудь, он подскакивает ко мне, и шумно лезет обниматься.

— Спасибо Васёк! — трясет он меня за плечи, — Спасибо тебе! Сохранил таки мою ласточку! Век не забуду!

Снова лезет обниматься, и расчувствовавшись, по-стариковски всхлипывает от избытка чувств.

Впрочем, продолжается это не долго, и вскоре мы оказываемся дома.

Здесь прибрано, пустовато как-то, но совершенно нет никаких следов произошедшего. Даже печка уже растоплена, видимо затопили, как только заметили самолёт.

Тогда, в ту ночь, несмотря на то что мы сбежали, устранив тем самым повод к раздору, бойня в станице продолжилась в классическом варианте гражданской войны. Стенка на стенку.

С одной стороны военные во главе с Василичем, с другой сборная солянка из роптавших на власть казаков, и распалённых гибелью родича и нашим бегством армян. Не знаю к чему бы всё это привело в итоге, но к утру, считавшиеся погибшими члены группы вдруг стали появляться прямо из ниоткуда, в «ненормальном», живом состоянии. В общем, сумбур и непонятки. И хотя с каждой из сторон уже были жертвы, но ошарашенные «чудом» люди всё же нашли в себе силы остановиться, и сесть за стол переговоров.

Не могу сказать что они тогда чувствовали, рассказ Василича был весьма лаконичен, одно знаю твёрдо, оказаться на их месте я бы не хотел.

Это как потерять что-то очень-очень важное, отомстить, а потом найти потерянное в другой куртке. Страшно и больно.

Но сделанного не воротишь, поэтому надо перешагнуть через это, и жить дальше. Тем более, если рассматривать наше путешествие не как бегство, а как разведку, то разведка эта получилась очень даже продуктивной.

И пусть мы ничего не приобрели в материальном плане, но зато собрали такое количество информации, — причём информации настолько критично важной, что, как бы цинично это не звучало, она стоила принесённых жертв.

— Уже почти двенадцать! — крикнула из кухни Аня, напоминая что на пол первого договорились встретиться с Василичем. Он должен был собрать тех кому доверял, а таких было не много, ну а мы отчитаться о «проделанной работе». Как я понял из его слов, после всей этой бучи, какой-то определенной власти в селе не было. Народ хоть и примирился, но как только доходило до каких-то решений касательно руководства, волнения начинались с новой силой. Поэтому пока жили так, по инерции. Благо что и решать особенно было нечего. Обычная рутина.

Поблагодарив супругу за напоминание, я решил что времени ещё достаточно, — а за мной должны были заехать минут через двадцать, и осмотревшись в доме, вышел во двор.

Заглянул в сараи, проверил ветряк. На первый взгляд ничего не пропало, всё лежало на своих местах. Ветряк крутился, но тока не давал, видимо ветром сорвало один из ведущих к батареям проводов. Дел на десять минут, но сейчас некогда, займусь попозже.

Забор и ворота тоже на месте, — починили как смогли, летом надо будет переделывать. Где на проволоке держится, где шурупами затянули, а где и просто состыковали, да снегом подпёрли. Молодцы в общем. Не растерялись.

Пройдя до угла, я заглянул в сарайчик где хранятся дрова. Но дров там не было. Вот только подумаешь хорошо про людей, а они хоп, такие, и подгадят. Оно, конечно, и не особо страшно, деревьев ещё много, но всё равно неприятно. Стыдно даже.

Что-то заподозрив, я вернулся к ветряку, и приставив к столбу лестницу, забрался наверх.

Ну точно. С виду всё цело, а в ящике пусто. Ни генератора, ни хрена. Один винт остался.

Спустившись вниз, и зайдя в пристройку, я уже начал злиться. Заглянул в короб с батареями. — ну точно, та же картина.

С дурным предчувствием вернулся в дом, нужно было проверить погреб.

— Набери там картошки немного, и огурцов пакетик. Хорошо? — видя мои намерения, попросила супруга.

Откинув тяжёлую крышку, я включил фонарик, и нащупав ступеньку, спустился вниз.

— Вот суки... — осветив пустые полки и голые стены, я всё же не сдержался.

В погребе, кроме одиноко валяющейся в коробе засохшей картофелины, ничего не было. Подмели всё. Подчистую.

Глава 13

Ещё раз плюнув со злости на пол, я вылез из погреба, когда за окном дважды коротко посигналили.

— Приехали! — крикнула из кухни Аня.

Я вышел за ворота, закрыл калитку на крючок изнутри, и уселся на пассажирское сиденье.

— Народ-то где?

— Все уже на месте, тебя только ждем. — пояснил Василич выкручивая баранку.

Людей, которым он доверял, было не много. Я знал всех, кого-то достаточно хорошо, кого-то так, на уровне «здрасте-до свидания». Здесь были Пётр Старостин с братом, Антон Петрович — один из подручных бывшего главы, который, по словам Василича, после случившегося полностью отошёл от дел, и практически не выходил из дома. Виталик — фамилии которого я не знал, но несколько раз дежурил с ним вместе, Леха Сивохин, один из тех ребят которых тренировал Олег, Вадик Залужный — молодой парнишка с перекошенным лицом — получил ранение когда отбивались от мародёров осенью. Два близнеца Лосевых, оба лет под шестьдесят, лысые, одинаковые, и усатые.

Итого восемь человек, плюс сам Василич, и мы трое. Дядю Сашу посвящать не стали, он с головой ушёл в обслуживание самолёта, и в ближайшее время был потерян для общества.

Эти люди ничего не решали, не состояли в совете, и вообще не представляли никакую власть. Это были те, кому доверял Павел Васильевич.

— Вот, посмотрите. — я положил телефон на стол, и развернув его к присутствующим, включил запись.

— Что это? — досмотрев до конца, спросил один из близнецов Лосевых, озвучивая всеобщее недоумение.

— Этот телефон мы затрофеили в городе буквально через несколько дней после того как сбежали, а сама запись сделана в октябре, тоже незадолго до этого.

— И что это значит? — озадачено потёр лысину второй близнец.

Леонид усмехнулся, и эффектно достав початую пачку Мальборо, угостил всех присутствующих. Сигарет давно никто не видел, поэтому такому подгону мужики обрадовались, и бережно, словно что-то драгоценное, попрятали сигареты по карманам. И что удивительно, ни на одной пачке из последних трофеев, не было дибильных надписей типа — «рак», «слепота», или ещё какая-нибудь призывающая к испугу херня.

— Не, ребят, так не пойдёт — сморщился «благодетель», — я думал мы этот вопрос сейчас обкурим, обдумаем хорошенько... А вы в мошну всё сховали. Давайте, не жмотьтесь, я ещё угощу, на вынос, так сказать.

Мужики переглянулись, но спорить не стали. Курить хотелось всем. Один даже закашлялся, похоже не курящий, но от халявы отказаться не смог. Засмолил за компанию.

Поначалу я как-то иначе представлял состояние дел в станице. Думал сообщим о готовящемся захвате села совету, и там пусть сами действуют. Но сейчас вдруг понял что никто и ничего делать не будет, по той простой причине что не сумеют договориться. Да и совета, как такового уже не было. Сборище, сходняк — это да, а совета, в изначальном его понимании, не существовало. Не знаю, может в том дело что глава был назначен властью, — пусть ещё той, из нормального мира, но всё-таки властью. И сейчас, когда он отошёл от дел, точнее его «отошли», все выборы и прочая канитель потеряли свой истинный смысл. Выходит люди привыкли так, что есть кто-то сверху, кто за всех подумает, и сделает как надо. Тот, через кого доводятся, спущенные оттуда, сверху, решения. И когда эта вертикаль нарушилась , вся управленческая структура станицы попросту развалилась.

И судя по тому что успел рассказать Василич, нынешний совет не мог прийти к чему-то общему, даже в обычных бытовых делах, не говоря уже о чём-то более серьёзном.

Второй аспект — недоверие. Я не знал кому можно верить. Даже сейчас, когда, вроде бы, все здесь люди проверенные, надёжные — по словам Василича, существовала вероятность что утечка всё-таки произойдёт. Кто-то с женой поделится, кто-то с матерью, ну а там уже и вся деревня в курсе.

Вот только других вариантов у нас не было. Втроём мы точно ничего не сделаем, как-бы не старались.

— Свободный доступ у охотников только. — после того как я вкратце ввёл всех в курс дела, сообщил сидевший напротив меня близнец.

— Они вполне могут как привезти, так и вывезти человека. — добавил второй.

— А дежурные? Они разве не могут? — я сам много раз дежурил на блокпостах, если ночью, так там можно хоть слона затащить. — Темно, далеко, и ничего не видно.

— Тоже возможно, — согласился второй, но тот что напротив, тут же возразил.

— Только график, в штабе составляют, и на какой пост отправят, ты узнаешь непосредственно перед дежурством. Плюс всё время разными составами. Свободно и постоянно выезжают только охотники.

Мы так примерно и думали когда прикидывали каким образом это всё происходило. Но тогда вариантов рассматривали много, и всё так, гипотетически. Теперь же рассуждали уже конкретно, применительно к ситуации.

Поэтому, остановившись на охотниках, стали размышлять кто из них может подходить на роль предателя.

Никаких списков у нас не было, но охотничья артель в селе немногочисленна, и мужики по памяти перечислили всех её участников.

Шестерых отмели сразу, по тем или иным причинам они не подходили. Оставались всего трое.

Первый — Андрюха Шекель, молодой парень лет двадцати пяти, или около того, жил с родителями, и частенько побухивал. Причем не просто вечерами или по пятницам, а конкретно уходил в запой. Этот факт вроде и говорил о нём как о человеке ненадёжном — иной раз пьяница ради бутылки на что угодно пойдёт. Но с другой стороны, на месте городских я бы связываться с пьянчугой не стал. Договоришься о чем-нибудь, а он забухает. Чего тогда?

Второй — Коля Салажонок. Мужик— в противовес фамилии, очень крепкий. Роста примерно моего, под два метра, а весом ещё и потяжелее килограмм на тридцать. Так-то он вроде нормальный, в смысле — не замечен, не попадал, не числился, и в список его включили из-за того что жил он на отшибе, в самом начале тринадцатой улицы. Там ещё овражек такой был, до реки в любое время суток можно незамеченным пройти. По сути, идеальный вариант если хочешь кого-то незаметно встречать, или провожать.

Ну и третий, самый, на мой взгляд подходящий вариант — Сергей Николаевич Ольшанский. Его может быть и звали бы Серёгой, или Николаичем, но он требовал формального к себе обращения. Только по имени отчеству, и никак иначе. Одинокий, хмурый, вечно недовольный, и неимоверно ворчливый. Куда не придёт, везде ищет до чего бы докопаться — то хлеб недопекли, то перепекли, а то и вовсе не испекли. Человек из серии — «стакан наполовину пуст», если вкратце. Правда охотником он был хорошим, посему и числился бригадиром нашего охотхозяйства.

Кроме его нелюдимости и скверного характера, он очень не любил Кривоухова. Не знаю что произошло между ними, но ругались они чуть не до драки. Ну и кроме этого, — если говорить о мотивации, претензий к окружающим он имел немало.

Жил тоже с краю, недалеко от речки. Оврагов там правда не было, но зато под рукой была буханка на которой он и передвигался. Дом у него большой, двухэтажный, точнее полутораэтажный — первый этаж цокольный, наполовину в земле. Роту конечно не разместишь, но пару взводов запросто. Тем более у охотника и со снабжением всегда был полный порядок.

Естественно, кроме тех кто провёл сюда чужих, должны быть ещё люди, это мы понимали.

«Не знаю, может я зря напрягаюсь», — сказал намедни Олег, но вам не кажется странным параллель — там охотники, целый клан фактически, и здесь охотники. Не может быть так, что они заодно?"

Тогда конечно мы просто посмеялись, разговор был ещё до нашего бегства от людей Клауса, но сейчас такое предположение не казалось уже чем-то нереальным. Как говорят — рыбак рыбака видит издалека, так что, — почему бы и нет?

— Ну так что? Какие наши действия? — сминая пустую пачку, поднялся Леонид.

— Не знаю... — Василич тоже встал, и держась за спину, прошёл к окну.

— Может побеседовать с ними? Прихватить где потише, да допросить аккуратно. Как вам такая идея? — предложил Олег.

— А если человек не при делах? Что потом с ним делать? Как объяснять?

Я понимал что допросить «по тихой», как предложил Олег, не получиться. Если ты хочешь быть уверен что человек рассказал всё что знает, методы должны быть соответствующие. Иначе просто нельзя. Ну а если приложишь все усилия, то в случае невиновности «пациента», как потом людям объяснять откуда у него следы от побоев, ожоги, сломанные пальцы и прочие последствия допроса?

— Я бы последил для начала. Выяснил, как живёт человек, чем дышит. Если кто-то из них причастен, по-любому выдаст себя. — Возразил второй близнец. Он всё время переглядывался с первым, и у меня складывалось такое ощущение, что им даже говорить не нужно, без слов друг друга понимают.

— А мне вот интересно, как ты наблюдать-то будешь? Это не город, враз срисуют. Говорю же, брать за жабры и трясти. Других вариантов нет! — продолжал настаивать Олег.

— Поддержу, пожалуй. Нечего с ними церемониться, даже если и перегнем палку, ничего. Свои люди, поймут. — низко, словно пароходный гудок, пророкотал Пётр Старостин. До этого момента он не произнес ни слова, брат его ещё как-то участвовал в обсуждении, а этот просто молча слушал. Зато теперь, когда высказался, прозвучало это особенно веско.

— То есть, ты считаешь, что можно вот так, без малейшего повода, прижать человека, отмудохать его, и ничего за это не будет? — напрягся первый близнец, второй хотел поддержать, но сдержался, только усы топорщнулись.

— Конечно считаю. — продолжил «гудеть» Старостин. — Об том и толкую...

— Нет, но как же... — снова открыл рот близнец, но был перебит Леонидом.

— Давайте проголосуем. — доставая ещё одну пачку, тоже початую, произнёс тот.

Мужики вновь потянулись за сигаретами, возражать против голосования никто не стал.

Молча прикурили, затянулись — тот что кашлял, не затягивался, и расслаблено замерли в ожидании.

— Кто за то за предложение Петра? — не стал затягивать Леонид, и первым поднял руку.

За ним Олег, оба Старостиных, Виталик, и Лёха Сивохин. Остальные переглядывались меж собой, но голосовать не спешили.

— А воздержаться можно? — спросил Антон Петрович.

— Не можно. — серьёзно ответил Леонид, покосившись в мою сторону.

Я никогда не был сторонником крайних мер, сам не раз попадал под несправедливую раздачу, но сейчас понимал, — время не на нашей стороне. Поэтому и поднял руку, определяя исход голосования. Семь голосов за, пять против.

— Ну смотрите... — развёл руками первый близнец, а второй только поморщился. Остальные никак не отреагировали, как дымили сигаретами, так и дымили.

— Я надеюсь никто заднюю не даст? — оглядывая собрание, угрожающе прищурился Олег. Умел он так, одним взглядом жути нагнать.

— Решение большинства, куда ж деваться-то... — вздохнул первый близнец, и посмотрел на второго.

— Согласен. — с готовностью кивнул тот.

Остальные опять молча приняли решение большинства, во всяком случае открытых возражений не последовало.

Дальше пошли технические вопросы; кто, когда и что делает. Думали недолго, и обсудив детали, операцию назначили на сегодняшнюю ночь.

План был простой и незамысловатый. С вечера следовало удостовериться что подозреваемые дома, а для этого немного последить, ну а как уснут, так и брать по одному. Пока сонные.

— Ты хотел с Иванычем переговорить. — уже на выходе, тормознул Василич.

— Хотел. А ещё я хотел с дровами что-то решить, да съестного найти чего-нибудь, у меня семья дома, а из еды соль, да острый перец.

Тут я конечно соврал, но не на много. Если сравнивать с тем что у нас было тогда, и тем что есть сейчас, примерно так всё и обстоит.

— В смысле? — удивился Василич, и удерживая меня за локоть, чуть прикрыл дверь.

— Да в прямом. В доме — шаром покати. Всё что можно было спереть — спёрли. Погреб пустой, поленница тоже, даже и ветряк разобрали.

— Серьёзно? — по его вытянувшемуся лицу, я видел что для него это на самом деле новость.

— Да какие уж тут шутки... И это я ещё толком и не смотрел...

Василич всё понял правильно, и через полчаса мы грузили в буханку ящики с картошкой, консервацию, мясо, овощи всякие, крупы и прочее что было на столовском складе, ассортимент которого приятно поражал разнообразием. А когда набили машину до верха, в прямом смысле, кое-как впихнули ещё и небольшой дизель генератор, доставшийся, как я помнил, осенью в качестве трофея.

— Соляру сам привезёшь, я тебя попозже до рембазы докину, там уазик заберёшь свой. — сказал он, когда мы перетаскали всё в дом.

— А Григорий Иваныч как? Он вообще где сейчас?

То что я успел узнать насчёт произошедшего в посёлке, почти полностью совпадало с нашими предположениями касательно курганов, но было бы очень интересно послушать самих участников «ограбления века», тем более в свете последних событий на заброшенном заводе.

— Должен дома быть, ждёт наверное... Но сейчас уже не успеем к нему, мне еще дела кое-какие доделать надо. Давай перенесем наверное на вечер, или лучше вообще на завтра. Годится?

Я согласился, тем более что на сегодняшние вечер и ночь уже были планы, но с Иванычем мы всё-таки встретились, когда забрав уазик я заехал к дяде Саше на минуточку, и он припахал меня помочь со стойкой. Разобрали, нашли причину, и уже грелись в кабине, когда тот появился на горизонте.

— Василий! — крикнул он, и не дойдя несколько метров, остановился, переминаясь с ноги на ногу. — Ты здесь?

Я отозвался, Иваныч удовлетворенно кивнул, снял рукавицы, и широкими шагами подошёл к двери кукурузника.

— Странный он после всего... — негромко прокомментировал дядя Саша, и покрутив пальцем у виска, добавил, — сдал сильно, и походу того, кукухой поехал...

Тем временем Иваныч поднялся на ступеньку, и сбивает налипший на унты снег. Причём действует старательно, будто нарочно оттягивая «встречу».

Наконец закончив с читкой обуви, он откашливается, и сплюнув, заходит в салон.

— Ты прям какой-то нерешительный, случилось чего? А? Григорий Иваныч? — обернувшись дядя Саша ехидно щурится.

— Будешь тут.. нерешительным... — отводя взгляд, бормочет тот, и подтащив служащий сиденьем мешок с тряпками, усаживается сверху, достаёт из-за пазухи кисет, затем трубку, и развязав тесёмки, не спеша начинает набивать её табаком.

В кабине заметно свежеет, нагретый воздух быстро уходит в салон. Я молчу, дядя Саша что-то насвистывает, а наш гость продолжает заниматься трубкой.

— Закурите? — наконец закончив, он прикуривает, несколько раз щёлкнув зажигалкой.

— Ты сюда покурить пришел? — недовольно морщится дед.

— Ну как хотите. — игнорируя издевку, Иваныч затягивается, и выпускает прямо перед собой сизое облако дыма.

— Мне тогда лет двенадцать было... — задумчиво говорит он, поочередно глядя то на меня, то на дядю Сашу, — Во-оот....И жил я в небольшой деревушке под Оренбургом, с дедом и бабкой.... — снова затягивается он, — Какой год это был... получается... — загибая пальцы, Иваныч что-то неслышно бормочет, и посчитав, произносит уже понятнее, — семьдесят второй, или семьдесят третий, — добавляя, — наверное...

Я непонимающе смотрю на него, и пользуясь паузой, спрашиваю зачем нам всё это знать, но он только отмахивается, и продолжает рассказывать дальше.

— Деревня наша хоть и небольшая, но довольно известная, ещё до революции неподалеку могилы нашли старые, много их было, целое кладбище... Точно не скажу каких годов, но что-то очень древнее, — то ли скифские, то ли сарматские курганы... Я там часто гулял с пацанами, своими глазами всё видел. Нет, конечно к тому времени самое ценное уже повырыли, все крупные курганы под ноль стёрли, — по-моему, даже ещё при царе , но кое-что ещё оставалось: небольшие такие холмики, невысокие, с рост может, штук пятнадцать их было.

— Иваныч, — прерываю я его, — давай уже к сути, чего ты нам голову морочишь? К чему эти сказки?

— К тому что в поселке, точнее неподалёку, мы нашли точно такие же курганы, только совсем свежие, и от безделья копать их стали. — на одном дыхании выпаливает тот, и сбивась с одного на другое, начинает торопливо рассказывать.

— Курганов там много оказалось, целый некрополь, пока копали мелкие, ничего не происходило, делали подкоп сбоку, и разбив каменную кладку, добирались до самого захоронения. Штук десять вскрыли: украшения находили золотые, оружие, посуду... Но это всё не то, я, ещё когда пацаном был, слыхал что самое ценное прятали в центральном, самом крупном захоронении. В принципе мы с него и начали, два дня рыли, до плиты докопались. Не знаю, не гранит вроде, но тоже прочная, — как только не долбили её, — ни в какую!

— И что дальше?

— Когда в последний раз менялись на посёлке, сын шашку привез, тротиловую, вот ей то они и должны были взорвать плиту эту.

— А шашку где взяли? — насколько я знаю, тротила у нас не имелось, во всяком случае никто не признавался.

— Трофеи когда собирали, нашли, под шумок заныкали, думали рыбу глушить...

— И что в кургане?

— Откуда ж мне знать? Там уже без меня они...

— Ну хорошо, этого ты знать, положим, не можешь, ну а как дома-то оказался?

Я смотрел на него сейчас, на живого, а перед глазами стоял он же, только в виде трупа, рогожкой накрытого. Странное ощущение, если не сказать больше.

Иваныч хмыкнул.

— Так не помню. Последнее что помню, как в самолет грузились, а потом — хоп! В кровати своей просыпаюсь, иду умываться, а жена в обморок падает.

Глава 14

— Это всё конечно очень интересно, но от меня-то ты чего хочешь? — спросил я Иваныча, когда он закончил свой рассказ.

— Так это... — потупился тот. — сын-то мой, в посёлке остался, слетать бы?

Если провести параллель между оживлением второй группы в полном составе — с ними правда проблемы какие-то были, но я пока не вникал, и первой группой, получается что те тоже должны были ожить, и сейчас, если ничего не произошло дополнительно, дожидались помощи из станицы.

— А я вот одного не понимаю. — дядя Саша воспользовался возникшей паузой, — коли вы улетали все вместе, то почему откатило только их? Почему вас с Андрюхой не откинуло?

Меня тоже занимал этот вопрос, и я даже нашёл для себя ответ на него. Может, конечно, не правильный, но вполне логичный.

— Так мы-то курганы не потрошили. Поэтому и не зацепило. Скорее всего нас тогда и не тронули по той же причине.

— А как же тогда временные все эти закидоны? Оно же взаимосвязано всё должно быть. Или нет?

— Да кто-ж тебе скажет-то? Я, например, вообще всё больше убеждаюсь что временные сдвиги здесь не причём. Ведь если строить взаимосвязь получится такое нагромождение, что концов не найдешь.

— Тогда что причём?

— Механизм. Хорошо отлаженный, явно не принадлежащий нашей цивилизации, но от этого не менее эффективный.

— Типа противоугонки что ли?

— Скорее системы защиты с несколькими степенями.

— Ничего не понятно, и ни хрена не интересно. — натягивая шапку, дядя Саша поднялся. — Давай, пока втроём, вытащим стойку. Ты ведь поможешь, Григорий Иваныч? — пристально посмотрел он на гостя.

Проблему из-за которой падало давление, дед нашёл, и теперь нужно было самолёт немного приподнять на домкратах, подставить упоры, и демонтировать лопнувшую деталь. Можно было бы и вдвоём попробовать, но втроем сподручнее — лишняя пара рук не помешает. Сейчас снимем стойку, заварим, и завтра на место поставим.

Дело не сложное и не долгое. На всё про всё ушло у нас чуть больше часа, благо подготовительные работы дядя Саша уже провёл, оставалось лишь закончить. Что мы и сделали.

Дальше задерживаться я не стал. Забрал стойку, чтобы завести в мастерскую, и уехал. Мастерская находилась на седьмой улице, возле перекрёстка с садовым переулком. Давным давно заброшенное здание какого-то колхозного управления привели в порядок, восстановили печь, крышу частично, и разместили там бригаду слесарей. Ничего серьёзного они не делали, так, ремонтировали по мелочи, но у них был генератор и нормальная сварка, что мне и требовалось. Заварить лопину, да зачистить. Дел на полчаса.

Вот только не всё вышло так как я планировал. В помещении находились четыре человека, и моё появление они восприняли как-то нехорошо.

Небольшой столик, вокруг заменяющие стулья перевернутые ящики, оседлав которые, все четверо играют в карты. Я и не обратил бы внимания — мало ли, может работы нет, или обед, но они почему-то прямо с порога дружно начали дерзить. Двое прямо нагло так, что ни скажу, на всё у них подколочка, остальные молчат, но ехидно улыбаются. Этакий коллектив единомышленников.

Поначалу я сдерживался, старательно объясняя что именно нужно сделать. Но моя вежливость их только распаляла, ещё немного и меня просто пошлют открытым текстом в пешее эротическое.

— Мужики, давайте по нормальному, есть задача, её нужно выполнить. Это понятно? — положив стойку на стол, я собрался уже уходить, дабы не провоцировать дальнейшие развитие конфликта.

— Да пошёл ты... — подтверждая мои опасения, ухмыльнулся тот что выполнял у них роль заводилы, плешивенький мужичек с золотой фиксой во рту и много раз поломанным носом. Летом он на полях работал, а сейчас вот тут, примусы починяет.

— Слышь, товарищ, — сохраняя остатки спокойствия, развернулся я. — Ты бы не дерзил, а сделал... Пока по-хорошему прошу. Пожалуйста.

Но тот меня даже не дослушал, моментально скорчился, и схватив со стола кухонный нож, бросился вперёд. Точнее хотел броситься, но даже встать толком не успел, я как стоял перед ним, так и заехал сапогом ему прямо в морду. Он хрюкнул, кувыркнулся назад себя, словно куль с навозом, и затих.

Ожидая продолжения, я потянулся за револьвером, но остальные, почему-то, даже не пошевелились. Словно и не произошло ничего.

— Ты стойку-то оставь, завтра с утра займёмся. Сегодня генератор не заведём никак, барахлит чего-то... — неожиданно разродился один из них. Имени я его не помнил, но жил он, вроде бы, где-то недалеко от школы и мы частенько пересекались.

— А сразу нельзя было сказать?

— Ну вот так вот... — мой собеседник развёл руками, и шмыгнул носом.

А я, нимало удивленный таким поворотом, развернулся, и вышел на улицу.

Вот с чего такое отношение? — Не понятно. Ладно бы я чем-то насолил бы этому человеку, или вел себя как-нибудь не так. Но ведь нет, я и не знал его толком. И не пьяный, может обкуренный?

Хотя наркотиков в селе отродясь не бывало, — во всяком случае в том смысле какой вкладывается в это слово, но вот траву маленько выращивали. Тихонько, для себя, в уголке где-нибудь. Но сколько той травы выкурить надо, что так «поехать»? Ну и остальные? Их-то поведение, чем можно объяснить?

Покинув с такими невеселыми мыслями мастерскую, я сел в машину. На улице слегка похолодало, но рассчитывая быстро вернуться, мотор я не глушил, поэтому сел уже в порядком протопленный салон.

«Отмыть бы его» — подумалось в который раз. Пока машина была холодная, ещё терпимо было, грязновато конечно, но без посторонних ароматов, а сейчас воняло чем-то, даже не скажу чем. Дрянью какой-то.

Развернувшись меж сугробов, я тихонько поехал обратно, до вечернего мероприятия хотелось побывать дома.

Внизу, перед ведущей к реке развилкой стояли две женщины, раньше обе работали в городе, а сейчас помогали в школьной столовой. Я был с ними знаком ещё до всего; постоянно здоровался, они о чем-то спрашивали, шутили даже иногда. Но сейчас, едва завидев мой транспорт, почему-то дружно отвернулись.

Мелькнула мысль — «может думают что не я за рулем? Кто-то же катался в моё отсутствие?» — но расстояние было небольшим, видно меня отлично, поэтому не могли они ошибиться, а значит игнорируют вполне сознательно. Ну и ладно, как там говорят: «баба с возу, кобыле легче?» — не хотят, и не надо.

Отмахнувшись от ненужных мыслей, я проехал до следующего перекрёстка, свернул на свою улицу и доехав до дома, припарковался напротив, пробивая место в сугробе. Машину загонять не стал — ворота теперь так себе, открывать боязно, могут окончательно развалиться.

Да и времени у меня немного, а дел переделать надо кучу. Как минимум запустить генератор и подключиться к сети. Потом проверить Андюхин участок, у него на огороде была «тайная» поленница, в закутке между баней и забором, так что возможно она так и стоит там, присыпанная снегом. Ну а если нет, придется до леса ехать, но это долго, сегодня уже вряд ли успею. Так, рассуждая про себя, я поднялся на крыльцо, и зашёл в дом.

Здесь уже потеплело и пахло чем-то вкусным. Весело потрескивала печка, а в комнате кто-то гремел посудой. Перешагнув через кучу обуви, я прошёл в зал.

Девочки тихонько играли в углу и моего появления даже не заметили. Аня старательно отмывала в тазу какие-то тарелки, и тоже не сразу обратила на меня внимания.

— Привет. — только когда я повесил куртку, обернулась она, и по этому «привет», я понял, — супруга сильно не в духе.

— Чего это ты удумала посудой заняться?

Сдув спадающие со лба волосы, она локтем поправила причёску, и недовольно фыркнула,

— Ты представляешь, — ни одной тарелки в доме!

— А это откуда? — я не особенно помнил внешний вид нашей посуды, поэтому всё-таки уточнил.

— С чердака достали. Ещё дедовские.

Аня как-то рассказывала что когда умерла её бабушка, дед собрал всё что было, и оставив себе один комплект, убрал остальное наверх. Мы там особо не разбирались, хлама много, но весь такой, никчемный, как мне тогда казалось. Потом, точнее уже сейчас, мы чуть порылись там, но тарелок и прочего я не видел.

— Ты хорошо смотрела? — на всякий случай уточнил я, хотя догадывался каким будет ответ. Становилось всё очевиднее что кто-то хорошенько покопался в нашем хозяйстве. От этих мыслей меня даже передернуло. Б-рр...

— Хорошо. — ответила супруга. — Я не нашла мясорубки, пропали все гаджеты, инструмент, фляги, нет ни одного ведра...

Мда. А с виду так всё чистенько.

— Не переживай, скажу Василичу, подберем пока самое необходимое, а там разберёмся дальше. — постарался я как-то успокоить её.

Но Аня не успокоилась.

— А что твой Василич сделает? Найдёт мои вещи?

— Нет наверное, выдаст что-нибудь из фонда. Я не думаю что с мясорубкой, или ведрами проблемы будут.

— Ага, держи карман шире. — усмехнулась Аня, — они не то что фонд, они даже оружейку по домам растащили, на постах вон, через раз дежурят.

— Не понял. — опешил я. — А откуда у тебя такая информация?

— Валя забегала. — коротко ответила супруга, одним этим именем, сразу отбрасывая все мои сомнения. За годы прожитые в колхозе, я чётко знал, что этой женщине можно верить. Она знала всё и про всех, и почти стопроцентно предсказывала погоду. Как в краткосрочной перспективе, так в целом на сезон. Не знаю как у неё это получалось, но она реально никогда не ошибалась.

— А что ещё говорит Валентина? — осторожно поинтересовался я.

Аня пожала плечами, и положив тарелку обратно в таз, выпрямилась.

— Много чего, но самое главное что у нас снова капитализм. Тебе Василич не рассказал что-ли?

Он порывался пару раз «обсудить текущее положение», но как-то не особо настаивал, поэтому я и подумал что это не так важно. А оно вон как печально получается.

— А поконкретнее? — попросил я.

— Да особо конкретики нет, Валентина говорит что совет никак договориться не может, кто будет вместо Сергея Алексеевича решают до сих пор.

— А Василич как же?

— Он вроде временного коменданта, решает там что-то, но по сути каждый живёт как хочет, вон, на прошлой неделе бензин растащили, тот что на крайний случай оставался. Машины по дворам разобрали... Как в девяностые, когда колхоз разворовывали, такая же фигня получается.

Я хоть и не жил здесь в то время, да и лет мне было немного, но знаю что из так называемого «совхоза миллионика» — очень быстро сделали банкрота. Сначала порезали всю скотину, — а одних коров здесь было тысяч под десять, потом растащили всю технику, — не знаю по какому принципу, но из сотен тракторов и комбайнов не осталось практически ничего. Ну а потом дело дошло и до всяких строений типа коровников, свинарников и прочего. Вот как раз руины которые мы разбирали, это и есть всё что осталось о некогда богатого советского хозяйства — сокращенно совхоза.

Потом вроде паи какие-то были, землю раздавали под сенокос, но это уже наверное года после десятого, когда фермеры стали появляться.

— Но столовая-то работает? Больничка опять же... — попытался возразить я, но Аня и здесь нашла чем огорчить.

— Так там тоже черти что. Люди на работу ходят по желанию, домой тащат всё что плохо лежит. Вон, на днях мужик руку топором распорол, так у них ни то что обезболивающего, у них бинтов даже нет. Так, замотали тряпками стираными, да домой отправили.

— Ну может закончились?

— Всё может быть, но Валя говорит — растащили. — отмахнулась супруга, отлично понимая что с авторитетом Валентины Ивановны я спорить не стану, ибо были прецеденты. — Ты обедать будешь?

Я согласился, но отложил на чуть позже, надо было завести генератор, и подключить его к домашней сети. Её, как я вижу, разобрать не успели, вся система лампочек и розеток была на месте.

Генератор мы временно поставили в пристройку, и я решил его пока тут и оставить. Дыму есть куда деваться, шума тоже не много будет, так что лучшего места не найти.

Фубаг 2 кВТ. Так назывался этот аппарат. С двумя киловаттами будет всяко повеселее, тем более киловатты инверторные. Средний расход 0,55 — 0,69 литра в час. — Прочитал на затёртом шильдике. Вес 54 килограмма, бак девять литров. Выходит, если он будет кушать по максимуму, солярки хватит часов на тринадцать. Открыв крышку, я заглянул внутрь — полный, под горлышко. Гаджеты, что остались дома, у нас хоть и попёрли, но в походе набрался приличный урожай трофейной техники. Не считал сколько чего, но думаю что есть что поставить на зарядку. С чужих телефонов мы потерли всё лишнее, оставив только полезный софт. Где-то это программы кое-какие, где-то игры, где-то фильмы и тому подобное.

Ну и компьютер дома. Его не тронули, вещь это сейчас малоинтересная, в основном ноуты в почёте, да планшеты всякие. Но, при наличии работающего генератора, вполне можно поиграть во что-нибудь. Детям хоть какая-то отдушина. Раньше, — в том, другом мире, всё время говорили что дети много сидят за гаджетами и в интернете, — мол лучше бы гулять ходили. И вот всё сбылось, нет совсем так как хотелось конечно, но суть та же. Не зря ведь говорят что нужно конкретизировать свои желания и не болтать попусту. Мы сами росли не то что без компьютеров, у нас даже часы электронные были чем-то запредельным, из ряда вон выходящим. Лично я не припомню чтобы хоть у кого-то из детей было что-то подобное. Игру помню одну, тоже гаджет своего рода — там где волк яйца ловит. Мы пытались набрать какое-то количество, и свято верили что если это удастся, нам покажут новую, секретную серию мультфильма «Ну погоди!» Но когда добирались до заветного результата, а серии не было, мы не отчаивались, решив для себя что мультик настолько хорош, что поймать яиц нужно немного больше.

Естественно дома никто не сидел, все чем-то занимались на улице. Причём сказать что была какая-то повышенная травмоопасность, я не мог, — содранные коленки, да шишки. Ну может кто-нибудь руку сломает, или ногу. Но это редкость. Свалки, подвалы, чердаки — неполный круг наших интересов, и я как-то не помню чтобы скучал в детстве. Велосипеды, речка, зимой лыжи, коньки и санки. Из спокойного в почёте были книги, газеты. «Пионерская правда» например, журнал «Мурзилка».

Когда чуть подросли — лет с двенадцати, появились первые мотоциклы, мопеды всякие. Каждый из нас мог разобрать и собрать какой-нибудь «Восход», или «Минск» практически с закрытыми глазами. Оно понятно, что будь у нас компьютеры, мы бы тоже сидели дома, и никуда не ходили, но сейчас, оказавшись здесь, вряд ли бы выжили.

Помню случай один, товарищ рассказывал как детей, подростков, на шашлыки возил. Не знаю что именно праздновали, но вывез он их на речку, выдал всё необходимое, и уехал. А по приезду, к вечеру, очень сильно удивился. Эти олухи тупо не смогли разжечь костер, и просидели весь день голодными. Сожрали всё что было из сопутки, но мяса так и не поели. Не знаю что там было, — может дрова сырые, или еще что-то, но в моем детстве нам не помешало бы даже отсутствие спичек и шампуров. В крайнем случае слопали бы так, в сыром виде. А тут совсем печаль получилась. Но всё равно я бы предпочел чтобы мои дети не скакали по лесам с оружием, а щелкали клавишами клавиатур и кнопками мыши дома за компьютером.

Ну вот. Когда генератор завёлся, и отвлёк меня от размышлений о прошлой жизни, я подождал немного, и удостоверившись что глохнуть он не собирается, воткнул вилку удлинителя в одну из пары встроенных розеток на его корпусе. Обороты чуть просели, но тут скорректировались. Дежурная лампа на столбе загорелась ровным, не дёргающимся светом. — Вот что значит инвертор.

Вспомнив о том что хотел проверить поленницу на огороде соседа, я быстро зашел в дом, подключил все проведенные розетки, и попросив поставить на зарядку всё что возможно, вернулся на улицу.

Глава 15

Закончив с генератором, я убедился что поленница на месте, быстренько перекусил, и вышел на улицу. Уже темнело. Висящая прямо перед глазами луна с каждой минутой становилась всё контрастнее, а исчезавшее за лесом солнце наоборот — бледнее. Разгоняющийся ветерок неприятно холодил, и только-только отступившее ощущение зимы сразу усилилось.

В машине, а она успела остыть, уже не воняло, и теперь я не знал что лучше — запах, или тепло. Но да ладно, ехать недолго, встречу назначили у Василича дома, а это всего пару минут езды. Шестая улица, недалеко от реки. Точнее возле ведущего к ней, непроходимого для машин, проулка. Очень узкий, по нему раньше гоняли коров на водопой, ну а как коров не стало, приспособили уже под «пешеходную зону». Ну а что, много где есть такие, почему у нас не может быть?

Возле дома стояла его буханка, и чья-то старенькая нива, ну и я притулился рядышком.

В сенцах, перед дверью, горела дежурная лампочка, означающая что хозяин дома, и ждет гостей.

Поднявшись по ступенькам, я потоптался на пороге, и стряхнув снег, постучал.

— Открыто! — тут же ответили мне.

В зале, за столом, прямо напротив входа, сидели мужики.

— Здорово всем кого не видел. — поздоровался я, хотя собрались здесь те, с кем сегодня уже встречались. — Чаёвничайте?

Самовар на столе, несколько чашек и вазочка с вареньем прямо намекали что разговор пойдет не на сухую, поэтому спросил я так, чтобы паузу занять.

— Присаживайся. — не вставая, Леонид подвинул мне стул. Даже не приглядываясь можно было заметить что он заметно повеселел, видимо встреча с женой-рабыней так повлияла. Насколько я знал она ещё не родила, но вот-вот это должно было произойти.

Я сел на предложенное место, и не дожидаясь приглашения, потянулся к самовару.

— Погоди пока, не закипел ещё... — предупредил Василич. В отличии от Леонида, он явно нервничал. Может просто перед операцией, а может были какие-то другие причины.

Пить не сваренный кипяток я конечно не стал, поэтому отставил чашку в сторону, и не задерживаясь, поднял волнующую меня тему.

— Мне тут, Пал Василич, птичка одна нашептала что плохо у тебя всё... Пояснишь?

Юлить он не стал. Напротив, чётко, по-военному, обрисовал сложившуюся ситуацию. И выходило всё даже хуже чем я предполагал.

Во-первых, если смотреть по факту — власти в селе больше не было. То есть у Василича оставались ещё какие-то административные функции, точнее обязанности, — как то: снабжение, питание, организация дежурств и ещё кое-что по мелочи. Но на этом все его полномочия и заканчивались. Оружейный склад пуст, всё что стреляло разобрали на руки, что, в принципе, и понятно. Людям хотелось какой-то определенности и защищенности, а что может быть лучшим гарантом этого, чем автомат под подушкой? На складе осталось лишь тяжелое вооружение, да и то ввиду отсутствия к нему боекомплекта. Это миномёты, несколько гранатомётов, пулеметы под 12,7 миллиметров. Химики забросили производство пороха, чего-то не хватало, какого-то ингредиента, и производство встало. Дежурили тоже так — хотят идут, хотят не идут. В общем полная катавасия.

— А что глава? Совсем плохой? — выслушав длинную исповедь полковника, я допивал уже третью чашку травяного чая.

— Бухает. — вздохнув, очень лаконично ответил Василич.

— Нормально, и вот так вот прямо ничего сделать нельзя? — удивился Олег. Чем больше говорили, тем больше он мрачнел, и сейчас выглядел вконец расстроенным.

— А что ты тут сделаешь? Запойный он, никто не знает когда выйдет, да и выйдет ли вообще. Там с ним совсем всё сложно. Вроде очухается, посмотрит кругом, вспомнит что обезножил, и по новой. Думаешь не пытались?

— Ладно, с главой разберёмся, найдём способ. Пока надо оружие собрать у людей и восстановить дежурства, а то таким макаром мы точно долго не протянем. Учёт стволов ведь вели? Записи остались?

Василич кивнул.

— Так точно.

— Вот и хорошо. Пройдёмся по списку, да соберём потихоньку, иначе греха не оберёшься, так и до гражданской войны недалеко.

— Думаешь поймут нас? — неуверенно спросил кто-то.

— Мужики... Вы прямо как дети. Вам тут что, мозги поотморозило? Нам не нужно ничье понимание. Действовать будем с позиции силы. Кто сильнее, тот и прав. Других вариантов сейчас не вижу. Не могут выбрать? — Значит выберем сами, была демократия, будет автократия. Делов-то. Тем более что и выбирать никого не надо, вернуть главу на место, пусть даже номинально, да разогнать совет к чертям собачьим.

— Как разогнать?

— Да просто. Всё равно толку от них никакого. Работать не хотят, так бы и заседали день и ночь. Дармоеды.

— Так они же не поймут. Ты представляешь сколько вопросов возникнет? — продолжал твердить Василич. Каждый день общаясь с теми кого я предлагал разогнать, он наверняка имел основания сомневаться, но для себя я уже всё решил, вполне определенно представляя что произойдёт, пусти мы ситуацию на самотёк. Сейчас главное лишить оружия тех кто мог действительно оказать сопротивление, а таких людей на самом деле немного, так что в техническом плане я не видел особых проблем в осуществлении предложенного плана.

— Ну ладно, пусть так. Но как ты представляешь сам процесс?

— Очень просто. Берем список, вычисляем самых ушлых, наведываемся к ним домой, и под предлогом проверки наличия выданных стволов, конфискуем. Можно сослаться на что-нибудь вроде проверки боеготовности.

— А как быть с теми кто не захочет отдавать?

— Мордой в пол и по почкам. Других вариантов нет.

Обсуждение продлилось ещё какое-то время, но недолго. Противников предложенного мною плана не было. Оставалось собрать верных людей, протрезветь главу, и изъять оружие. Ну а дальше уже проще будет. Естественно всё это уже не сегодня.

Так что, закончив чаепитие, мы разбежались. Василич с Олегом отправились к главе, его решено было вытащить из дома и перевести сюда, в этот дом. Без доступа к горячительному он быстро протрезвеет, и возможно говорить сможет уже к завтрашнему вечеру. Банька, рассольчик холодненький, в крайнем можно и в снег макнуть, хуже не будет.

Мне же предстояло проехать по адресам охотников, сейчас темно, и если кто-то из них дома, я это увижу. Не сидят же они в темноте? Хоть лучина, но должна быть. Ну а ночью, даже наверное ближе к утру, можно будет и наведаться. Поговорим по душам, и в погреб, к тому же Василичу, у него под домом целый бункер, роту можно разместить, не то что троих человек.

Первым я проехал мимо дома Андрюхи Шекеля. Свет горел сразу в нескольких окнах, не яркий и прыгающий, скорее всего керосинка, или что-то в этом духе. Значит дома, так и запишем.

Затем проехался через бригадира охотников, Ольшанского. Дом у него действительно большой, вот только окна все тёмные. За забор заглянуть бы, но так рисковать я не мог, если это действительно он, по-любому напряжется. А нам этого не нужно, лучше уж дождаться когда сам объявится. А вот у Салажёнка было что-то вроде дискотеки. Играла музыка, в окнах мерцал свет, шатались тени, а возле ворот стоял трактор с прицепом и уазик с тентованным верхом.

Притормозив почти до полной остановки, я едва шею не вывернул, но ничего больше не разглядел. Налицо банальная пьянка с непривычным для местности колоритом. Но оно и к лучшему, напьется, тут мы его и прихватим.

Оставив Салаженка в покое, я проехал ещё разок через дом Ольшанского, — и убедившись что никаких изменений не произошло, решил доехать до главы. Оно, конечно, понятно что мужики и сами справятся, но вдруг помощь понадобится? Всё же он не ходячий — коляску ту же подержать, или ещё чего. В общем, через несколько минут, я уже парковал уаз в сугробе напротив буханки Василича.

— Ну что, как он? — задумчиво разглядывая звезды, прямо возле калитки стоял Олег.

— Да в дупель. Отмоют немного, переоденут, тогда и загрузим. Главное чтобы снова не обделался. — объяснил он. В этот момент из дома раздалось какое-то нечленораздельное мычание и приглушенный мат. Матерился Леонид, а мычал, по-видимому, Сергей Алексеевич. Потом ещё женский голос — тоже нецензурно, и плач ребёнка.

— Кто это там? — спросил я.

— Жена, невестка, да внуки. Намучились они уже с ним, поверить своему счастью не могут. Радуются. — усмехнулся Олег, и трижды сплюнул через плечо.

— Чего это ты плюешься?

— Да чтобы не сглазить, на всякий случай. — улыбнулся он. — Иди глянь если хочешь, зрелище то еще...

Отказываться я не стал, и толкнув приоткрытую дверь, ввалился внутрь.

Там, пройдя через узенький коридорчик, я оказался в большой комнате. Привычный тусклый свет освещал не совсем понятную картину.

На полу, словно червяк извивался какой-то человек. Умом я понимал что это и есть наш глава, но как-то не верилось. Сине-желтое лицо напоминало флаг соседней страны: Одна сторона отдавала синевой, а вторая жёлтеньким. Очень неприятное зрелище. И только присмотревшись, я понял что это многочисленные синяки, слева свежие, посиневший, а справа давнишние, менее эффектные. Корчась и ерзая, он чего-то мычал, и безумно пучил глаза.

Примотанные к телу руки напрягались, но никак не могли сладить с веревкой, глава злился, и страшно щелкал зубами.

Леонид стоял прямо перед ним, а с двух сторон, словно почётный караул, пара женщин. Одна наверное ровесница, а вторая лет на двадцать постарше. Судя по всему жена и невестка — других тут вроде бы нет.

Видок конечно не очень. А ещё запах: смесь перегара, пота и мочи, — похоже вывод его из этого состояния займет всё же побольше времени. Главное чтобы не помер...

— Да и пёс с ним! — в сердцах выкрикнула женщина постарше, видимо последнюю фразу я произнес в слух, ну или она умеет читать мысли.

— Что ты такое говоришь, мама! — тут же возмутилась невестка, и сердито мазнула по мне взглядом. Я попятился.

— Да сил нет уже никаких! Пьёт и пьёт, пьёт и пьёт, скорей бы уже его черти забрали! Скотина! — не прекращая стенать, женщина выпрямилась, и со всей силы пнула мужа в живот. Реакция не заставила себя ждать. — Невестка кинулась оттаскивать её, а глава хрюкнул, скрючился, и перевернувшись набок, заблевал весь пол. Мне же стало понятно откуда у него синяки на всё лицо.

— Ну что ты будешь делать... Настасья Петровна... — прогудел Леонид, брезгливо морщась. — Как тащить-то его? Только переодели...

— Надо носилки какие-то придумать. Или на одеяле попробовать. — предложил я компромисс.

— Точно! — Леонид осмотрелся, и ничуть не сомневаясь, содрал покрывало с дивана.

Расстелив трофей на полу, мы переложили «тело», и взявшись с двух сторон, потащили на выход.

— Тулуп! Тулуп не забудьте! — сменив гнев на милость, вдогонку кинулась Настасья Петровна, подтверждая старинную аксиому про побои и любовь.

Встречающий возле машины Олег, достал телефон, и сделал несколько снимков. Оно и хорошо, когда придёт в себя, будет чем аргументировать, а то ведь на слово и не поверит.

Запихав сфотографированного пьяницу в буханку, накрыли его тулупом, и повезли в дом к Василичу.

— В баню тащите, вода там есть, не холодно, да и помыть можно после него. — с ужасом глядя на привезённое тело, предложила хозяйка дома. И судя по выражению её лица, будь сейчас лето, занял бы наш Сергей Алексеевич свинарник, ну или сеновал в крайнем случае.

Сменив направление, мы дотащили его до бани, и прямо на покрывале уложили на пол.

— Снаружи дверь подопру, никуда он не денется. К утру как огурчик будет. — сказал Василич, заталкивая полено в топку.

— А от жары не помрёт часом? — почесав в затылке, хмуро поинтересовался Олег, глядя на аккуратно уложенную стопку дров возле печи.

— Да не... Я ж не топлю, так, подогрею чуток... Жар кости не ломит, а хмель выгоняет. У меня так батя лечился. С вечера нажрётся, а спать в баню идёт. С утра как огурчик. Понимать надо...

Оставив главу «дозревать», мы прошли в дом, и вновь уселись за самоваром. Время уже позднее, ещё часок, и можно будет ехать за охотничками, главное чтобы они не были в таком же виде как Сергей Алексеевич.

— Вот вам чашки, вот тут варенье кто хочет... — расставляя на столе «инвентарь», засуетилась супруга Пал Василича.

— Ты пепельницу принеси лучше, и рюмки. — буркнул хозяин, и достав из шкафа небольшую бутылку, добавил в оправдание, — замёрз я чего-то...

Я пить отказался, а они разлили по рюмочке, и молча, без тостов, выпили. Закусывали вареньем. За окном заунывно выл ветер, и если бы не потрескивающий огонь в печи, наверное было бы грустно. Закипел самовар. Старинный, весь в медалях и надписях с ятью, он был гордостью хозяев, о чём Василич сказал уже раз пять, или шесть.

— По очереди будем забирать? — ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Олег.

— Лучше разделиться и сразу всех. Наверняка чтобы... — не согласился Леонид.

Мне было всё равно, я не видел особой разницы, поэтому промолчал.

— А ты прикинь если у кого-то из них бандерлоги сидт? — Олег поднялся, и беспокойно заходил по комнате.

— Да ну нафик... — отмахнулся Леонид. — Не верю я в это. Но даже если это и так, мы же не будем на рожон переть, попросим выйти, мешок на голову оденем и в машину...

— Не знаю. У меня на такие дела чуйка, что-то не так со всем этим.

Олег и раньше говорил что заранее чует неприятности. И эта непонятная способность не раз его выручала. Как в армии, так и здесь, в этом мире. — Где-то пригнётся, куда-то не пойдет, или наоборот позицию сменит. Не будь «сверчка» в голове, давно бы уже червей кормил. — его слова.

— Смотрите, так может пораньше управимся. — не стал спорить Леонид. — Вместе так вместе.

На том и порешили.

— Сколько ещё до сбора? — посмотрел я на часы.

— Да пора уже. Пока прогреем, пока доедем. Как раз будет. — тоже сверившись с часами, Леонид поднялся, и подхватив стоявший у стены автомат, закинул его за плечо.

Встретиться договорились на перекрестке Советского переулка и Школьной улицы. Там обычно подбирали людей на дежурствах, и даже если кто и увидит, ничего не заподозрит.

На перекрестке нас уже ждали. Из-за забора вышли все семь человек. Четверо ко мне сели, и трое в буханку Василича.

— О! Василий! — удивился один из близнецов, правда в темноте я не смог понять какой из них. — А я думал ты улетел опять.!

— С чего бы? — равнодушно отозвался я.

— Да не знаю. Самолёт вроде взлетал, или мне показалось... — ответил он, и обращаясь к остальным, спросил, — кто-нибудь еще слышал?

— Ну да. Минут десять назад, я как раз только из дому вышел. — ответили ему.

Я задумался. Взлетать без стойки дядя Саша не стал бы точно, да и некуда было. Тем более ночью. Может быть двигатель прогревал? Но зачем? Тем более что для этого нужно как минимум закачать масло.

— Десять минут говоришь? — сейчас почти час ночи, и как бы там ни было, но кому может понабиться греть мотор в такое время?

— Ну примерно. Может чуть больше.

— А ты не мог с трактором перепутать?

— Нет. Что ж я, совсем того что ли? Звук уж больно характерный. — помотал головой близнец. — Да и нет у нас таких тракторов громких.

— Ясно. Тогда сначала до самолета доедем. — поравнявшись с буханкой Василича, я сообщил ему об изменении маршрута, и выехал на дорогу.

Салон стал прогреваться, и в нём опять завоняло. Кто-то шумно принюхался, но озвучивать и возмущаться не стал. Мы подъезжали к сторожке. Здесь обычно всегда был кто-то из дежурных, но как дела обстоят сегодня, я не знал. Слишком многое переменилось, и на охрану вполне могли забить.

Тормознув возле шлагбаума, я уже видел что самолета нет. Луна вполне прилично освещала место где он стоял, и его отсутствие не подвергалось никакому сомнению.

Откинув шлагбаум, я сел за руль, и проехал дальше, стараясь осветить фарами как можно больший участок полосы. И мне это удалось. В самом конце, почти на выкате, серел фюзеляж кукурузника с задранным вверх хвостом.

Глава 16

Первая возникшая в моем задолбанном за день мозгу — сдуло! Не знаю почему, но подумал я именно так. Не представляю какой силы должен быть ветер, чтобы сдуть многотонную махину, да ещё с тыла. Но за те секунды анализа что у меня были, никакого более правдоподобного объяснения я не нашёл. А судя по отсутствию реакции пассажиров, никто из присутствующих вообще ничего не понял. И лишь когда оттуда по нам начали стрелять, последовали какие-то действия.

Всё-таки хорошо когда мотор приемистый. Ведь будь под капотом родной агрегат, я бы не смог так шустро откатиться обратно за будку, едва не зацепив при этом следовавшую позади буханку с остальной группой.

— Что за херня? — одновременно взвыли четыре голоса, и следом, а может и раньше, загремели оружием.

Сразу же подскочили остальные, — выстрелы слышали все, но не понимали откуда, и кто стрелял. А с меня словно наваждение спало. Я еще не домыслил до конца, но уже почувствовал как складывается пазл.

— Что случилось? Почему стреляли? Кто? — бешено вращая глазами, заорал Леонид, остальные как могли заняли круговую оборону.

На объяснения не было времени, но для себя я уже сделал кое-какие выводы.

А выходило вот что. Кто-то, пусть это будут городские, решил завладеть нашим кукурузником. Нападать после осеннего фиаско было боязно, поэтому они решили изнутри подобраться. Не знаю почему я сразу так затупил, ведь стоило догадаться, — с чего бы тем кто готовит нападение на село, фотографировать меня и мой уазик? А ответ-то очевиден. Им нужен был самолет, и я сам, как единственный пилот на тот момент. Ну а вся эта ситуация с исчезновениями и последующим бегством, спутала им все карты. Вот только ребятки эти не отчаивались, сидели себе тихонечко до поры, ждали когда вернусь, ну и как только дождались, сразу же приступили к выполнению своего дерзкого плана. И если бы не стойка, не видать нам кукурузника как своих ушей. То что они заставили деда сесть за штурвал, это понятно, непонятно почему он с такой поломкой став взлетать?

Не зная что и думать, первым делом я подбежал к сторожке. Там, аккуратно, чтобы не нарваться на пулю, заглянул в окошко. Возле стола, напротив печки кто-то лежал. К двери подойти я не мог, поэтому просто разбил стекло и выдавил раму.

Кое-как протиснувшись внутрь — само окно небольшое, и одежда тяжелая мешала, я осмотрелся, и подошел к лежащему ничком человеку. Это был дядя Саша. Видимо, не желая ходить туда-сюда, он отпустил сторожа, и остался сторожить сам. Он и раньше частенько так делал, так что ничего удивительного. Ну уже понятно что летчик у них появился свой.

— Живой?! — шумно пыхтя, в окно протискивался Леонид.

Нащупав пульс, я кивнул.

— Вроде да. Не пойму только, чего он в отключке... — На теле деда не было никаких видимых повреждений, да и пульс вроде не слабый.

— По голове шарахнули. — деловито осмотрев потерпевшего, заявил наконец пробравшийся в окно Леонид.

Я присмотрелся. В волосах, почти на макушке, волосы слегка слиплись от крови.

— Что тут у вас? — в окне появился Василич.

— Деда подбили малость! — отмахнулся Леонид, и предупреждая следующий вопрос, добавил — Живой вроде, по башке приложили хорошенько. Доктора бы... — тут он уже посмотрел на меня.

Вариантов было два. Первый — привести сюда Аню, второй отвезти дядю Сашу к ней. Недолго раздумывая, я решил что второй вариант оптимальнее.

Кто-то подогнал уазик, мы вытащили деда, и погрузив его на заднее сиденье, я повёз его домой.

Дома и так не спали, — а тут ещё и переполошились, услышав стрельбу. Наверное поэтому среагировали быстро, и уже через несколько минут пациента уложили на кухонный диванчик.

— Что с ним? — спросил я, едва Аня начала осмотр. — Я ещё нужен?

— Помоги шубу с него снять, и иди. — пока затаскивали деда в дом, я пересказал жене события последнего часа.

— Так что с ним? — повторил я вопрос.

— Голова не пробита, и это уже хорошо. Пульс ровный, дышит, так что жить будет. Иди уже.

Успокоившись, задерживаться я не стал, выскочил во двор, потом на улицу, и запрыгнув в машину, «полетел» обратно.

Не доезжая до шлагбаума, заглушил мотор, и держась забора, проскользнул к сторожке.

Василич так и стоял на углу, контролируя въезд, остальные рассредоточились по периметру.

Добравшись до него, я прижался к стене и осторожно заглянул за угол.

— Что тут?

— Постреливают. Но похоже так, для острастки, наугад. Олег предлагает разделиться, и попробовать обойти. Тебя только ждём.

— Много их?

— Точно не скажешь, но три ствола точно есть. Непонятно чего только ждут...

За полосой степь и кладбище, если нет техники, то бежать туда бессмысленно, поэтому либо им надо прорываться обратно в село, либо каким-то образом улетать. Ну а так как самолет стоит хвостом вверх, остается только село. Других вариантов я не видел.

Снова раздались выстрелы, потом откуда-то появился Олег, и убедившись что мы готовы, ретировался обратно.

Мы постояли ещё немного, и по сигналу, — короткой очереди, двинулись по правому флангу. Наш тандем усилился Лёхой, на север пошли близнецы с Леонидом, — там вдоль забора можно было пройти до бугра, ну а оттуда уже и обзор нормальный, и укрытие хорошее. Со стороны сторожки легко незамеченными подобраться, сначала по полю немного, метров тридцать, потом овражек небольшой, а сразу за ним блоки бетонные, штук несколько. С прошлого года не убрали ещё, ну вот до них нам и нужно было доползти.

Самым сложным участком были ангары. Много стен, углов, укромных мест. Если там кто-то прячется, вполне могут и положить всех. Туда, как самый опытный, отправился Олег с остальными.

И если мы сделаем всё как надо, то у горе-угонщиков никаких вариантов, кроме как в степь бежать, не останется. Ну а там уже особо и не спрячешься, следы в любом случае видны будут.

Перехватив поудобнее автомат, я шепотом предупредил Василича что по возможности стрелять в сторону самолета не надо, пригнулся, и побежал к овражку.

Темно, стук крови в ушах и хруст снега. В какой-то момент мне даже показалось что меня за километр слышно, и только когда я скатился в овраг, ощущение это отступило. Следом скатился Лёха, и чуть погодя к нам присоединился Василич. Ходил-то он нормально, но вот бегать быстро не мог. Тем более зимой, когда одежда сковывает движения, а даже небольшие сугробы заставляют выше поднимать ноги. Ну а с этим-то как раз у него проблемы.

— Василич, ты тут оставайся, прикроешь если что, а мы с Алексеем попробуем поближе подойти. — если не проходить до блоков, а прикрываясь снежными кучами — оставшимися от расчистки полосы, дойти сразу до самолета, будет очень даже неплохо. Затаится там, а когда начнется кипишь, атаковать. Вероятность того что нас заметят ещё на подходе конечно существовала, но, на мой взгляд, была ничтожно мала.

— Думаешь сможем? — засомневался Лёха, ему явно не хотелось отклоняться от предложенного Олегом плана.

— Не попробуешь, не узнаешь. Пошли потихоньку. — ответил я, и не оглядываясь, выполз из оврага. Алексей пополз следом.

Будь на нас камуфляж, можно было бы вообще ползти напрямик. Ночью, да по такой погоде никто бы и не заметил. Но камуфляжа не было, и оставалось надеяться что в нашу сторону никто не смотрит. Во всяком случае я бы точно не смотрел, слишком уже позиция для нападения неудобная.

Переместившись до конца гряды, мы замерли. Самолёт находился в каких-то двадцати метрах. Пробив небольшую дыру в снегу, я снял шапку, и высунулся наружу, всматриваясь в темноту. Одного заметил сразу, он залёг возле подломленного шасси. Второго пришлось поискать, но и тот не смог нормально укрыться, из-за воткнувшегося в снежный наст носа, торчала нога в здоровенном валенке. Я не видел что с винтом, но, как минимум, его погнуло. И это в лучшем случае.

— Что там? — тихонько толкнулся Лёха. Я сполз обратно, и передал всё что видел.

— Ножом не достану? — выслушав, спросил он.

— Вряд ли. Далеко и неудобно. Хотя хэ-зэ, лучше сам посмотри. Насколько мне было известно, метание ножей и всего что можно метать, входило в Олегову программу подготовки. Но вот насколько преуспел в этом Алексей, я не знал. — Вдруг он такой профи что двадцать метров для него сущие пустяки?

— Не... Не достану. — осмотревшись, всё-таки резюмировал он.

Вот только делать всё равно что-то нужно, лежать и ждать когда обнаружат вообще не вариант, плюс существовала вероятность что нас могут подстрелить свои, никто же не в курсе моей импровизации.

— Так, давай обратно ползи, — зашептал я Лёхе, — когда вернёшься в овраг, пройдите дальше до блоков, и оттуда постреляйте маленько. Только не по самолету, в сторону куда-нибудь. Ты понял?

Алексей кивнул, и выскользнув из-за гряды, ловко пополз в сторону оврага. Вообще-то стратег из меня так себе, но в данном случае и придумывать не надо — мужики отвлекают, я подхожу ближе, и вырубаю того что возле лыжи. Главное чтобы раньше времени не засёк, но это вряд ли, когда по тебе стреляют, тут уже не каких-то шорохов, по себе знаю, не раз убеждался. Что делать со вторым, — я пока не знал. Если удастся, попробую живым взять, ну а если что-то пойдёт не так, — пристрелю. О том что будет когда меня обнаружат скрывающиеся в самолете, я пока не думал, и привычно положившись на авось, приготовился.

Долго ждать не пришлось. Первая, короткая, очередь хлестнула по ушам совсем скоро, ну а следом пошла уже беспорядочная стрельба. Я поднялся, и в несколько прыжков преодолел отделяющее от цели расстояние.

Грузный, или может быть просто очень тепло одетый человек, прячась за обломком лыжи, никак не отреагировал на моё приближение. Стиснув своё оружие — сайгу с прицелом, он пытался высмотреть что-то перед собой. Ждать пока он обернётся, я не стал, и с ходу треснув его прикладом, шлёпнулся рядом. Надеюсь не убил.

Времени проверять не было, в любой момент меня могли заметить, плюс я совсем не был уверен что где-нибудь в стороне не спрятался кто-то ещё, и этот кто-то прямо сейчас не целится мне в спину. В общем, откинув сайгу в сторону, я прицелился во второго. А тот видимо что-то услышал, потому что резко сорвавшись, попытался перебежать куда-то вперёд. Убивать я его не хотел, поэтому целился по ногам, но почему-то попал чётко в спину.

Оставалось проверить сам самолёт. Как-то не верилось что угонщиков всего двое. Тем более Василич говорил что стреляли в три ствола. Осторожно заглянув в кабину через стекло — а кукурузник стоял уткнувшись носом в снег, я никого не увидел, и продолжил импровизацию.

— Есть кто!? Выходи, а то гранату кину! — ничего умнее мне в голову в этот момент не пришло, и когда вместо сдающихся бармалеев с поднятыми руками мне под ноги вылетела граната — немецкая, на длинной ручке, я совсем был не готов к такому повороту.

Говорят, что за мгновение до смерти, человек будто бы заново проживает всю свою жизнь, вспоминая и плохое и хорошее. Но мне, глядя на гранату, почему-то ничего не вспоминалось. Я просто стоял и смотрел на неё. Без всяких мыслей. Стоял, и смотрел. Не знаю как долго это могло бы продолжаться, но тут из самолета, один за другим, выскочили сразу трое, и мне ничего не оставалось как только нажать на курок.

— Живой? — откуда-то вынырнул Алексей и заглянув в салон самолета, подскочил к ещё трепыхающимся телам.

Убивать мне уже приходилось, и не раз. Но сегодня получилось как-то неправильно. Может граната виновата, напугала меня, а может просто день чересчур насыщенный выдался. Шутка ли, столько всего навалилось. То что произошло вчера вечером, теперь казалось страшно далеким, будто не вот только что мы с завода бежали, а едва ли не в прошлом году.

Поднявшись, я заметил как из оврага выползает Василич.

— Этот живой должен быть. — показал я на мужика в меховой шапке. Ни его, ни кого-то из убитых я не знал. Все четверо явно не наши, но надо ещё проверить того что убежать пытался.

— Не сработала что ли? — Леха заметил лежащую в снегу гранату, и подняв её, зашвырнул подальше.

— Ага, они через одну брако... — приседая от близкого разрыва, не договорил я. Не знаю что там в ней заело, но со второго захода механизм сработал. И вроде далеко взорвалась, а такое чувство будто по мешком по голове получил. В ушах звенело, ноги подкашивались, и не устояв, я плюхнулся задом в снег.

— Не ранен? — подбежал Алексей, светя мне в лицо фонариком. И то что я его слышал, было уже неплохо.

— Нет, глушануло слегка, сейчас отпустит.

Лёха кивнул, и отошел в сторону. Со стороны блоков приковылял Василич, а от ангаров прибежали остальные.

— Это же Андрюха Шекель! — Олег перевернул одного из троицы.

Вот тебе и пьяница. А я его и не узнал — за время нашего отсутствия он оброс, и вообще как-то изменился. Ну и темно всё-таки.

Выложив всех четверых в рядок, мы проверили окрестности, но ни людей, ни следов больше не обнаружили. Но самое интересное что со стороны села никто так и не появился. Ни с постов народ, ни дежурная группа — никто. Будто и не стреляли вовсе.

А вот пленник пока не очнулся, и это плохо. Голова правда не пробита, но шишка здравая, — надеюсь я ему не весь мозг стряс.

— Две сайги, один калаш, шмайсер и дробовик. — собранные трофеи один из парней навесил на себя, и понёс к сторожке.

— А в самолёте что?

— Жратва, патронов немного, барахло всякое, рация.

— И всё? — не знаю чего я ещё ожидал найти, но уж больно скудно выглядел ассортимент налётчиков. — А на чём они приехали? Машины нигде нет?

— Там следы есть свежие, кто-то их привёз, но сам уехал.

— Надо сфотографировать, по протектору найдём. — предложил Леонид.

Поначалу мне эта идея хорошей не показалась. Одно дело слепок с засохшей грязи сделать, — думал я, — и совсем другое полузаметённый след снимать. Но поразмыслив, всё же пришел к выводу что в селе не так много машин, и возможно что-то и выгорит из этой затеи. — Не факт конечно, но шанс, наверное, есть.

С самолётом вот только всё плохо. Не могу сказать определённо, но, похоже, что отлетались мы. Во всяком случае на ближайшее время. Винт погнут, и это почти самое нехорошее что могло случиться. Насколько я знаю, выправить его будет очень непросто, хотя вполне могу ошибаться. А так, кроме винта, только подломленное крепления шасси, — судя по всему они пытались как-то компенсировать отсутствие стойки, но не вышло. В самый ответственный момент лыжа выгнулась, и, вместо неба, машина воткнулась в снег.

Забравшись в салон, я отключил батареи, и вручную перекрыл подачу топлива. Пока возился, к самолёту подогнали буханку.

— Этих здесь оставим? — заглянул Олег, показав на убитых.

— Лучше в ангар перетащить, а то мало ли... — по хорошему тела нужно было обыскать хорошенько, наверняка что-нибудь интересное найдётся. Ну и с глаз долой, что тоже немаловажно. По-любому здесь остались сообщники, и им совсем необязательно знать кто из бармалеев жив, а кто не очень.

Закончив с самолетом, я вышел наружу. Голова гудела как чугунный котёл. Поначалу вроде так не было, а сейчас гул нарастал всё больше и больше. Решив умыться снежком, — чтобы взбодриться, я отошел в сторону, но не успел нагнуться, как меня вырвало. Голова заболела ещё сильнее, носом пошла кровь, и куда-то исчезли все звуки.

«Всё-таки гранатка-то не прошла бесследно.» — подумалось мне. Вытерев лицо, проплевавшись и прижав к носу комок снега, я доплелся до буханки, и кое-как уселся на пассажирское сиденье.

Подошёл Леонид, он говорил что-то, но кроме гула в ушах я ничего не слышал. Жестами показав ему что оглох, я остался на месте, а он сел на водительское сиденье, и мы куда-то поехали.

Глава 17

Проснулся я утром следующего дня. Солнце толком ещё не вылезло, но уже рассвело. Не знаю как люди переживают настоящие контузии, серьёзные, но мне было очень хреново. Тошнота, вроде бы, прошла, и гул в голове стих, но думать, мозг почему-то отказывался категорически. Не знаю, наверное минут пять я пытался вспомнить что именно происходило в последние дни, и конкретно перед тем как меня вырубило. Кроме того, почему-то болели суставы. Причем все и сразу, любое движение, — казалось даже вращение глаз, отдавался резкой болью во всём теле.

Кое-как приноровившись, мне всё-таки удалось сесть на кровати — а лежал я в маленькой комнате, и жадно опрокинуть в себя целый стакан воды. Хотел помаленьку, маленькими глоточками, но когда начал пить, понял, что уже не остановлюсь.

Глянув на таз возле ног, сдвинул его поближе, на тот случай если будет мутить. Но ничего не случилось, выхода вода не потребовала. Посидев в таком положении ещё сколько-то, попробовал подняться. Облокотился на прикроватную тумбу, и покряхтев для порядка, принял вертикальное положение. Слегка покачивало, но стоялось довольно уверено. Даже удивительно, думал будет хуже.

Осторожно перебирая ногами, выглянул в зал. На диване возле стола, с перемотанной головой и сигаретой в зубах, сидел дядя Саша.

— Ох ты ж!.. Васёк... Очухался наконец! Давай, присоединяйся, я тут завтракать собираюсь. — заметил меня он, и по привычке потряс головой, но тут же сморщился. — Чёрт... всё время забываю что подбитый...

На столе стоял чайник, пара стаканов, и какая-то вазочка.

— Ты как себя чувствуешь? — присаживаясь рядом на лавку, я осторожно потянулся.

— Могло быть хуже. — махнул он рукой, — ты расскажи лучше, что там с машиной, — цела?

Судя по его приподнятому настроению, про аварию он ещё не знал, и мне как-то не хотелось его огорчать. Поэтому я ответил что самолёт на месте, не уточняя в каком состоянии. Тем более, сказать что-то конкретное, я пока и сам не мог.

Он, в свою очередь, только и помнил что впустил кого-то, и отвернувшись, получил удар по голове. Как ему сказали, этот кто-то, хотел залезть в ангар с техникой, но зачем это нужно, дядя Саша не понимал, и очень искренне удивлялся.

В комнату зашла Аня, обрадовалась что я проснулся, спросила про самочувствие, и отобрала у деда сигареты.

— По-моему я вам сказала что курить вредно? Тем более сейчас, когда вы больны? — пряча пачку в карман, погрозила она. На что дядя Саша только пожал плечами, приняв агрессию как само собой разумеющееся.

— Вон, чай с травкой пейте, всяко полезней.

Мне тоже налили стакан этой ароматной жидкости, очень терпкой, и непривычной. Это явно был не совсем чай, а что-то лечебное. Взвар какой-то.

— Василич просил как проснёшься, набрать ему. — кивнула она на лежащую возле телевизора рацию.

— А что, мне можно идти? — удивился я, понимая что скорее всего именно это и потребуется.

Аня пожала плечами.

— Ну если сможешь, и очень нужно, то конечно. Только без резких движений. Ну и, естественно, любые физические нагрузки пока желательно исключить.

Я может быть и поспорил бы, но ощущал что мне не то что резко двигаться, мне бы до машины себя дотащить как-то. Поэтому просто кивнул, потянувшись к рации.

В этот момент в дверь постучали, и на пороге возник сам Василич.

— Чаи гоняете, болезные? — быстро осмотревшись, произнёс он. — Как самочувствие?

— Нормально — ответил я.

— Бывало и лучше. — сморщился дядя Саша, и кивнув на стол, предложил, — присоединяйся, воды не жалко.

— Не, спасибо конечно, но в следующий раз как-нибудь, — отказался гость, и переключившись на меня, добавил. — я вообще за тобой пришел, ты как, в состоянии передвигаться?

Подтвердив что да, в состоянии, я оделся, не без усилий кстати, и вышел на улицу следом за своим провожатым.

— В штаб? — закрыл я за собой дверь.

— Нет, там бардак сейчас, совет назначили на после обеда. Обсуждать будут.

— Что-то конкретное? Или так, поболтать? — будь моя воля, я бы этот совет прямо сейчас разогнал, но вполне отчетливо понимал, что с бухты-барахты такие дела не делаются, и сначала надо подготовиться.

— Ночное происшествие, ну и очередные выборы провести хотят. Кого-то присмотрели вроде на пост главы.

— Интересно. Так долго не могли договориться, а тут такая спешка? — не особо умудрённый в «политике», тем не менее я представлял что сейчас происходит в среде нашей колхозной «элиты». Во всяком случае думал, что представляю.

— Не знаю, наверное боятся что после вашего возвращения Серёга обратно вернётся. Как вариант. — предположил Василич, и состроив непонятную гримасу на лице, почесал бороду.

— Очень может быть. Как он кстати? Не протрезвел? — с того момента как мы закрыли главу в бане, прошло около десяти часов, что явно недостаточно, но учитывая что его подогревают, вполне мог прийти в себя.

— Ну как сказать... — орёт дурниной, в дверь ломится, но явно ещё не в себе.

— Ясно. Тогда без него. Ты списки нашёл? — в любом случае он придет в себя, — и хочет того, или не хочет, де-юре займёт своё прежнее место.

Василич ухмыльнулся.

— Конечно. И народ к нам ещё подтянулся. Мои человек десять привели, да Олег ребят собрал из тех кого готовил. У нас теперь почти армия намечается.

Когда он это сказал, я почувствовал себя Лениным в горках — сам ни черта не могу, но революция идёт по плану.

— Тогда чего ждем? Определить самых опасных, разбить народ на группы по трое, и вперёд. На баррикады. — отвлекаясь от больной головы и ломоты во всем теле, воодушевился я.

— Ты прямо как Че Гевара, сигары только не хватает. — Василич достал из кармана толстую школьную тетрадь, и потряс ею передо мной.

— Это список? — тетрадка показалась мне знакомой, скорее всего я и видел её в оружейке когда расписывался.

— Да, полный учёт до последнего дня. Пока ты отдыхал, мы тут накидали очередность, глянешь?

Разглядывать списки мне не хотелось, да и толку не было — я ведь не знал почти никого пофамильно, о чём и сообщил, сменив тему.

— Пленник как? Не помер?

— Очнулся, но пока не допрашивали, в подвале я его запер и охрану приставил, как раз за обоими присматривают. — Чему-то улыбнулся Василич.

— Ясно, но с допросом затягивать не стоит, наверное я пока этим и займусь — стволов всего сколько раздали?

Я считал что если удастся разоружить самых буйных, и кроме этого изъять ещё процентов тридцать от общего количества присвоенного оружия, вооруженного бунта можно не опасаться, но пока это были только мои предположения.

— Не считая тех что у наших, почти сотню. Это без гладкоствола, — пояснил он, видя моё недоумение, — карабины, винтовки, автоматы.

— А сколько наших? — уточнил я.

— Тридцать с лишним, сейчас может уже больше, Олег ещё народ собирает.

Так, — невольно морщась от боли, а голова разболелась еще сильнее, рассуждал я, — времени почти десять, совет обычно собирается после обеда — зимой дел особо нет, так что можно и поспать, торопиться некуда. Выходит что у нас около двух часов.

— В общем слушай, собирай всех, разбей на группы, и пусть в темпе вальса изымают оружие.. Кто возникать вздумает, говорите — приказ главы, если не поможет, тогда по месту решайте. Главное до обеда успеть, иначе можем не успеть.

— Понял. — кивнул Василич, — тех кто в совете не трогать?

— Ну почему же, их то как раз и трогать, но в последнюю очередь, и как-нибудь помягче. — представив какой ор поднимется, я даже порадовался что сам не буду участвовать в этом представлении.

— Интересно, как ты себя это представляешь!? Да там каждый второй рогом упрётся, если не каждый первый! — Василич аж надулся от возмущения, — и вообще, тех кто бузить будет, — в подвал закрыть! какое тут помягче?

— Да это понятно, — остановил я его, — но постарайтесь хотя бы без увечий, нам с ними по-любому ещё жить и работать, и, сам понимаешь, лишний мордобой потом ещё аукнется.

Я очень надеялся, что когда всё закончится, и мы сможем объясниться, люди поймут и простят. Но надежда надеждой, а осадочек-то в любом случае останется. Главное чтобы потом вообще не пришлось кардинально решать вопрос с несогласными — про такой расклад даже и думать не хотелось.

— Ясно, постараемся, но обещать не буду, — как пойдёт.

Проводив Василича, я оделся, и поехал к нему домой, — уж очень не терпелось мне с пленником пообщаться.

Встретила меня Надежда Федоровна, и недовольно фыркнув, — что-то вроде «тюрьму тут устроили, понимаешь...» провела меня в казематы.

Услыхав шум, в бане ожил Сергей Алексеевич, и громко матерясь, затарабанил в дверь. Хозяйка сморщилась, но комментировать не стала, а просто молча развернулась, и ушла в дом.

— Тащить что-ли? — обратился ко мне Валерик, один из сторожей, полноватый молодой парнишка с лысеющей головой.

— Не надо, я сам спущусь, фонарик дай только. — остановил его я, терять время на вытаскивание и затаскивание из погреба не хотелось, да и поговорить там можно спокойно, без лишних ушей.

— Как знаешь. — Валерик протянул мне фонарь, и открыл крышку погреба.

— Глубокий... — констатировал я, заглянув внутрь. Василич вообще отличался основательностью, поэтому погреб вырыл хороший, метров пять, не меньше.

А спустившись вниз, ещё больше удивился — то место где я оказался, назвать погребом язык не поворачивался, — большое продолговатое помещение с высокими потолками и многочисленными стеллажами, тянуло как минимум на богатую купеческую кладовую. Естественно не в смысле наполненности, с этим сейчас у всех было не особо хорошо, а вообще, в самой монументальности строения. Тут, конечно, нужно отдать должное времени когда был построен этот дом — семидесятые годы прошлого века, самый расцвет союза. В то время люди не экономили на стройматериалах, бетон, металл, дерево — всего этого было вдосталь. Конечно же при определённых возможностях в «достатии» этих самых материалов. — Наличии блата, если по-простому. Стойки, опоры, стеллажи — всё было сделано либо из рельс, либо из какого-то огроменного швеллера. Связанные арматурой бетонные блоки, прутья коробов, полки из доски пятидесятки, вентиляционный короб явно спертый (списанный) с какого-то предприятия, силовой шкаф с огромными рубильниками — всё это очень походило на бомбоубежище. По словам Василича, дом строил его отец, прапорщик на военном аэродроме, наверное поэтому и архитектура здесь была соответствующая, — прапорщицкая.

Только как бы тут ни было интересно, пленнику явно не нравилось. Но это как раз понятно — сидя в коробе для картошки, да ещё и пристёгнутый наручниками, на мир смотришь несколько иначе.

— Ну здравствуй. — закончив осмотр погреба, я посветил в его недовольное лицо. — Как самочувствие?

Человек зажмурился, и просто молча отвернулся.

— Хорошо. — я отвёл луч света чуть в сторону. — Времени, ждать пока ты разродишься, у меня нет. Я сейчас схожу за топором, и буду рубить тебе конечности. Ты этого хочешь?

Пленник продолжал молчать, но я видел что перспектива быть порубленным ему явно не нравится. А ещё он замёрз. Когда обыскивали, верхнюю одежду с него сняли, оставив только потрепанный спортивный костюм непонятной расцветки, а здесь всего градусов пять, вряд ли больше.

— Послушай, вижу ты недослышал, или недопонял, — вновь взял я слово, — мне некогда с тобой тут разговоры разговаривать, я не живодёр, но если нужно, могу тебя по кусочкам изрезать, и даже не поморщусь. Давай, если на счёт три ты не открываешь рот, и не выкладываешь всё как есть, я иду за топором. Договорились?

— Да пошёл ты... — презрительно бросил тот.

— Хорошо, считать не будем, уговорил. — с этими словами я опустил фонарь, и двинулся к лестнице. Оставалась надежда что он всё же одумается, и окликнет меня. Рубить ему руки-ноги, не хотелось категорически. Причём сам я знал что не отступлю, оставалось только убедить в этом пленника.

Топор обнаружился сразу, и не один, а целых три: Здоровенный мясницкий, на вид очень тяжелый, с прямым и широко заточенным лезвием, обычный плотницкий, с крюком для гвоздей, и небольшой декоративный, — типа секирки, с чернёными узорами. Все они висели на вбитых в стену гвоздях прямо перед люком. Недолго раздумывая я выбрал самый маленький, — в надежде что применять его всё-таки не придется, и зацепив за пояс, полез обратно.

— Если крики услышите, не обращайте внимания, а лучше вообще люк прикройте, нечего народ пугать. — скрывшись наполовину в лазе, громко предупредил я охрану, — так чтобы находящийся под землей пленник тоже услышал что его может ждать. Мужики покивали, переглянувшись, даже глава в бане что-то прокричал, я толком не расслышал, но вроде что-то про сатрапов, или кацапов. Как-то так.

Спустившись вниз, я демонстративно подсветил топорик, всё ещё рассчитывая на благоразумие этого упрямого человека. Но тот опять только презрительно фыркнул.

— Не надумал? — представляя что всё-таки придётся выполнять обещание, я прикидывал как сделать ему и больно, и не особо кроваво. Отрубить палец? Фалангу? И как это сделать в одиночку? Он прикован наручниками к прутьям за обе руки, и чтобы хоть что-то сделать, его нужно сначала отцепить.

— Жаль, очень жаль. — не дождавшись ответа, я попробовал остроту лезвия пальцем, и переключив фонарик в режим лампы, повесил его на стену, так чтобы свет равномерно освещал всю площадь погребка.

Не знаю что подействовало, — разговор с мужиками, звонкость наточенного топора, или всё это вместе взятое, но пленник сдался.

— Что ты хочешь узнать? — неожиданно, тем же тоном которым посылал меня, спросил он.

— Всё хочу. От и до. — ответил я, с трудом сдерживаясь чтобы не показать нахлынувшее облегчение.

Пленник злорадно усмехнулся.

— С пелёнок начинать? Или с момента зачатия? — ежась от холода, уточнил он.

Не обращая внимания на издевку, я подошел к нему, и отцепив наручники от прута, отдал ему его одежду, — она аккуратненько лежала тут же, на одной из пустующих полок.

— Надевай. — достав револьвер, я навёл на него, и демонстративно крутанул барабан.

Человек потянулся, выпрямляясь, и нехотя, словно делает мне одолжение, натянул на себя куртку и шапку.

— С пелёнок не стоит, давай вкратце и по существу, самое главное.

— Как скажешь гражданин начальник. — осклабился пленник. — Зовут меня Саней, годков мне тридцать восемь, здесь торчу уже три с половиной года.

— Как попал сюда?

— Да как и все. Уснул там, проснулся здесь. Ничего нового. Село под Челябинском, — Новоархангельское, слышал такое?

— Нет, не доводилось. Большое?

— Дворов полста, или около того. Половина стариков, молодёжи мало, в основном фермера только, да дачники. Когда к нам пришли местные, мы и не сопротивлялись толком, — не чем было.

— Разграбили? — уточнил я, отмечая, как отогреваясь, этот Саня становится всё более разговорчивым.

— Да особо и брать то было нечего. Так, по домам прошлись, мелочевку повыгребли — лекарства, продукты кой-какие, сигареты... Ну и технику какая была. Тракторов несколько, машин с десяток может... Может и по мелочи ещё всякого...

— И что, никого не убили даже?

Саня усмехнулся.

— Ну как без этого-то... Человек пять положили сразу, для острастки, ещё нескольких когда грабили. Баб забрали всех кто помоложе, да покрасивее, мужиков их понятно, — в расход. Фермера, у которого трактора отняли, тоже грохнули — не хотел отдавать, отстреливаться начал.

— А ты как же? Молодой вроде, бобылём жил?

— Да нет, мне повезло. Я ж домик только прикупил, типа дачки, вот и приехал, убраться, починить кое чего. А мои в городе остались. Так как-то... — пожал он плечами, и шмыгнул носом.

Если взять статистику сёл в нашей, или соседней области, то пятьдесят дворов это не так и мало, встречаются и десять, и пять даже. Чем дальше от районных центров, тем меньше население, — ни работы, ни удобств, ни каких-то социальных благ, как правило не имеется, всё это закончилось ещё в девяностые.

— И что с селом потом стало?

— Да пёс его знает. Я как в город ушёл, так больше и не слыхал ничего. — равнодушно ответил он.

— Ну ясно. А как сюда попал? Только давай начистоту, — не ты расскажешь, так дружки твои. А мы потом сверим ваши показания. — Он не мог знать что всех его товарищей убили, поэтому скорее всего врать он не станет. Но на всякий случай предупредил, мало ли.

Глава 18

Переключившись на дела сегодняшние, пленный стал куда менее разговорчивым, но после обещания что его накормят и переведут в тёплое помещение, всё же разговорился.

И вот что мне удалось у него узнать.

Во-первых, он открестился от своих товарищей, и сразу сказал что никаких секретов не знает. То есть, признавая что пришёл вместе с ними, жил под одной крышей и делил стол, причислять себя к их бригаде не стал. Сказал что его наняли для выполнения конкретного задания, и относились не как к своему, а как к чужому человеку. И попал он в село совсем недавно, буквально несколько дней назад.

Можно было бы подумать что он врёт, так обычно бывает с попавшими в плен солдатами, которые все как один утверждают что они никого не убивали, — крутили баранку, варили кашу, или бинтовали раненых, и вообще за мир во всём мире. Но я не видел с его стороны резона обманывать, хотя бы просто потому что он не знал что все его подельники мертвы, и думал что их тоже допрашивают. Плюс я мог легко проверить его слова. Он утверждал что является пилотом гражданской авиации, и пообщавшись с ним на профильные темы, я убедился что это действительно так. Знания его были гораздо больше моих, а думая что говорит с коллегой, он сыпал всякими непонятными терминами похлеще дяди Саши.

Отмененные рейсы, борзые пассажиры, потерянный багаж, стервозные стюардессы, и постоянные курсы повышения квалификации, — всё это он уместил в длинный монолог, по окончании которого у меня пропали последние сомнения.

Рассказывая про стерву жену — тоже из стюардесс, он очень убедительно тряс головой и плевался, мол это она заставила купить «домик в деревне», мотивируя экологической ситуацией в городе. Если бы не жена, говорил Саня, летал бы сейчас куда-нибудь в Лондон, и горя не знал.

«Ты представляешь что такое поднять в воздух боинг?» — выпучив глаза, шипел он, — там только предполётка полчаса занимает! Куча инструкций, графики, таблицы, постоянный радиообмен с диспетчером! Сплошное дублирование! И развалюха ваша! Я никак не предполагал что так всё получится...

Оказавшись в этом мире и прибившись к одной из городских банд, он и думать забыл о полётах, все знали что самолетов здесь нет, и никогда не было. Но своей причастности к лётному братству конечно же не скрывал, у него даже позывной был — Гагарин. Банда, в которую он входил, занималась мелкими грабежами и иногда работой по найму. И когда в городе стали собирать желающих пойти на нашу станицу, задействовали и их шайку. Сане повезло. Он не попал в основную, ударную группу, а остался в «обозе». Поэтому и уцелел после случившейся мясорубки.

Вернувшись в город, ему даже не пришлось искать новый «коллектив», ведь благодаря своей профессии — а о самолёте тогда узнали практически все, он получил некий привилегированный статус, позволивший выделиться из общей массы. Новые наниматели хорошо поили и кормили его, снабжали литературой по профилю, неплохо платили, и очень рассчитывали на помощь в возможном захвате самолёта.

Дней десять назад ему сказали чтобы готовился, — мол вот-вот появится долгожданная возможность. И буквально через сутки повезли сюда, в станицу. Выехали рано утром, и ночью, часа в два, прибыли на место. Здесь их встретили, проводили через посты, и разместили в доме охотника.

Деталей он не знал, говорить на такие темы у них было не принято. Каждый должен был заниматься только своим делом, не связанное с заданием любопытство не поощрялось. В лицо знал только хозяина дома, но то, что в теме был ещё кто-то из местных, догадывался.

Сидели тихо, никуда не ходили. Ели, пили, отдыхали. И так несколько дней. А вчера, ближе к ночи, за ними подъехала машина — уаз-буханка, и погрузившись внутрь, они доехали до места. Водителя он не видел, мешала перегородка.

Но до этого, в тот же день, видел как к хозяину дома подъезжала похожая буханка, и в салоне, кроме шофёра, был кто-то ещё.

В сторожке они оглушили сторожа — за него оставался дядя Саша, и не спеша стали готовить самолёт. Аккумуляторы, масло, топливо. Их проводник знал где что лежит, и вообще отлично ориентировался. Делали всё быстро, и задержались только со стойкой, отсутствие необходимой детали бросилось в глаза сразу, но через какое-то время и эту проблему решили. Во всяком случае так им тогда показалось.

Ну а когда лыжа всё-таки подломилась, — они, думая что к месту аварии сбежится половина деревни, спрятались за ангарами. Вот только никто не прибежал, и они через какое-то время вернулись обратно, в надежде как-то исправить ситуацию.

Ну а дальше явились мы, и всё закончилось.

Естественно, теперь он каялся, говорил что всё расскажет и покажет, скрывать ничего не будет. Сказал что схрон с оружием где-то есть, — подслушал как хозяин дома обсуждал с кем-то из местных. Предлагал помощь в починке самолёта, готов был хоть сейчас начать, в общем, вёл себя очень даже понятно.

И я бы ещё продолжил наше общение, вопросов было море, но меня позвали наверх, приехал Василич.

Заверив пленника что выполню своё обещание касательно обеда и тёплой камеры, я пристегнул его на место, и вылез из погреба.

А Василич был явно не в духе — обычно, когда он злился, или расстраивался, у него дёргалось правое веко, он поджимал губы, шмыгал носом и шевелил бровями. Сейчас все эти признаки были на лицо. Точнее на лице.

Мне тут же передалась его тревожность, но оказалось что всё в порядке, изъятие оружия проходит плану, просто он поскандалил с одним из жителей посёлка. Отказавшись сдавать карабин, тот стал сопротивляться, схватился за ружьё, и чтобы он не наделал глупостей, пришлось его нокаутировать. Бил вполсилы, но бунтарь упал и ударился головой о что-то железное. Вот он и переживает — как бы человек не помер.

— С Алексеичем что делать будем? — закончив рассказ о своих злоключениях, спросил Василич.

— В смысле? С ним что-то не так? — напрягся я, вспоминая как тот, вот только что, долбился в дверь бани, и кричал что-то обидное.

— Ему же надо на совете как-то выступить. Народу показаться, объяснить людям ситуацию...

— Ага. Ты вообще себе это каким образом представляешь? Он сейчас кроме как о бутылке, ни о чём другом думать не может, а ты его на совет. Да и какой там совет-то будет? Кто придёт?

— Ну так уже собираются... — Василич почти успокоился, лишь время от времени подёргивая веком.

— Оружие у скольких забрали? — изначально в совете было чуть больше десяти человек, в основном те люди что отвечали за разные стороны жизни посёлка, но со временем численность «власти» увеличивалась, и сейчас народных избранников было уже почти втрое больше первоначального состава.

— Точно не скажу, но у половины точно. — и только Василич это произнёс, как где-то совсем рядом раздались выстрелы.

Быстро вытащив рацию, он несколько раз щёлкнул кнопкой, и дождавшись когда прекратится шипение, спросил.

«Что там у вас происходит? Приём.»

В динамике кто-то забубнил, но непонятно, и только через несколько секунд раздался спокойный голос Олега.

«Уже ничего. Рабочие моменты. Приём»

«Понятно, конец связи» — Василич отжал кнопку, и защёлкнув карабин с рацией на поясе, проворчал,

— Черти что... Только этого нам не хватает.

И тут же, словно в ответ на его слова, снова начали стрелять.

— Твою ж дивизию!.. Рабочие моменты бл!..

Судя по интенсивности стрельбы, где-то в районе школы завязался самый настоящий бой. Стреляли короткими очередями, но часто, и явно не из одного автомата.

Матерясь и чертыхаясь, Василич не стал никого вызывать, а не взирая на хромоту, опрометью ломанулся к машине. Я за ним.

Поехали, ориентируясь на звук. Чем ближе подъезжали, тем понятнее становилось что заварушка началась в штабе, уж не знаю кого там хотели разоружить, но те явно не соглашались.

Когда повернули с переулка, что-то взорвалось, и всё стихло. Потрясясь ещё пол минуты, мы свернули на шестую, к штабу, жадно глядя на открывшуюся картину.

Возле крыльца стояло несколько машин, сновали люди, а из окна второго этажа валил чёрный дым.

Кое-как покинув водительское кресло — нога запуталась, Василич проковылял по лестнице, и подскочил к молодому парнишке у дверей.

— Что случилось? — рявкнул он.

Но парнишка только пожал плечами, и кивнув на дымящееся окно, ответил,

— Не знаю, туда наши пошли, потом стрельба, взрыв, и вот...

— Что вот? — отпихнув парня, Василич выставил перед собой автомат, и решительно зашёл внутрь. Револьвер я приготовил ещё раньше, и не задерживаясь последовал за ним, досадуя что снова всё пошло не по плану.

Как оказалось, четверо особо несогласных попытались дать отпор, забаррикадировавшись в кабинете главы, но что-то случилось, и там прогремел взрыв. Как итог трое погибших и один раненный.

Я отошёл в сторону и убрал револьвер за пояс, в такой неразберихе запросто можно и пулю получить, люди на нервах, пальнут, и фамилию не спросят. Да и без нервов если, тоже ничего хорошего, — вроде все свои вокруг, всех знаю, а доверять не могу. Наверное у нас сейчас происходит что-то подобное семнадцатому году, когда станичники передрались меж собой. Кто-то за красных, кто-то за белых, а в итоге закопали всех в общей могиле. Старики говорили больше сотни душ за раз преставились.

И ведь всё потому, что не нашлось тогда такого человека, который бы смог утихомирить казаков, а тем что пытался, попросту не хватило авторитета. Не знаю почему мне пришло в голову подобное сравнение, ведь тогда была революция и борьба за мир во всем мире. А у нас всё гораздо проще — колхознее, я бы сказал. Личная неприязнь, помноженная на желание выжить, никогда не давала ничего хорошего. С тем же оружием, растащили по домам, — так им спокойнее — а случись чего? Как тогда действовать? Все будут дома свои охранять, никто за периметр и не сунется. Глупо.

Василич тем временем куда-то убежал, а я прошёл до разгромленного кабинета, и перешагнув через выпавшую дверь, заглянул внутрь.

Перевернутая, разбитая мебель, выбитые окна, залитый водой, но ещё тлеющий диван, и аккуратно уложенные на полу вдоль стены, накрытые мешковиной тела. Три человека. Не знаю точных цифр, но, примерно, могу сказать что за этот неполный год, станица лишилась порядка четверти боеспособных мужчин. Ведь даже эти трое, это не просто какие-то салабоны, — отнюдь. — Обстрелянные, матёрые мужики, замены которым у нас нет, и долго ещё не будет. Да, они сделали свой выбор, их никто не заставлял. Но в итоге-то, кому хуже? Только нам, и никому другому.

— Петька Крошин... В одном классе учились... В военное вместе поступали, он срезался, а я прошёл. Эх... — тяжело вздохнув, Василич махнул рукой, и что-то ещё буркнув, отвернулся.

Я тоже помнил этого человека. Лично почти не общался с ним, не довелось как-то, но знал что мужик он был умный, очень обстоятельный, и, что немаловажно, весьма уважаемый жителями села. Почему он так повёл себя? В чём причина? Да и остальные двое, тоже вполне адекватные люди. Оба работали на руднике, не пьяницы, отцы семейств. Зачем им это? Почему отрыли огонь? Чем больше я задумывался, том сильнее заходил в тупик. Получалось что едва им предложили сдать оружие, они стали отстреливаться, и забаррикадировавшись в кабинете, подорвали сами себя?

— Ты узнавал чего они стрелять-то стали?

— Да шут его знает. — чуть задержавшись, ответил Василич, — Говорят даже не выслушали толком, мальчишку нашего подстрелили, и сюда. Орали что-то непонятное, требования какие-то. А потом взрыв тут же.

— Что могло взорваться?

— Может граната, может ещё что-то. Разгребём тут всё, узнаем. Там кстати народ собирается, на улице.

Подойдя к окну, я осторожно выглянул. Людей внизу было немного, но они потихоньку подтягивались, кучкуясь между зданием клуба и школой.

Хорошего конечно мало, — толпа это всегда опасно, но не разгонять же их? Тем более что больше половины бабы. Видать любопытно стало, вот и повыползали. Развлечений-то нет никаких, а тут такое событие... Да и не холодно сегодня, даже ветра толком нет, солнышко вон...

Василич был солидарен со мной, и тоже не стремился как-то повлиять на происходящее снаружи. «Постоят да разойдутся», — констатировал он.

Первым делом сейчас предстояло разобраться с советом, и это было куда серьёзнее сборища зевак под окном.

— Всех кого нашли, собрали в актовом зале. Одиннадцать человек. — доложил подошедший боец.

Одиннадцать, из почти трёх десятков, это конечно немного, но если считать с теми что взорвались в кабинете, выходит что больше половины, — кворум фактически. Но Василича такое количество не устроило.

— Почему так мало? — нахмурился он.

— Не знаю. — пожал плечами боец. — Может ещё подтянутся...

Подождать конечно можно, но, на мой взгляд, смысла тянуть не было, — довести до присутствующих что глава вернулся и выборы отменяются, да распустить.

Чуть позже подошёл Олег, и объяснил ситуацию. Как оказалось, пятеро из совета просто пропали, причём, по словам их домочадцев, все они ушли на собрание ещё утром. Двое оказали сопротивление, и ходить пока не могли, ещё один сбежал — сказал что оденется и выйдет, а сам в лес, а там огородами куда-то за реку двинул. Оставшиеся видимо просто спрятались, но, на самом деле, это не имело никакого значения, как я и говорил, количество было уже не важно.

Мы прошли в зал. Рассевшись на стульчиках, эти люди тихонечко переговаривались меж собой, с опаской косясь на окружающих. Я почти всех знал, — доводилось присутствовать на обсуждениях, да и так со многими общался, но такими как сейчас, ни разу их не видел. Не понимая что происходит, они растерянно глядели по сторонам, и явно были напуганы. Причём, что примечательно, здесь были только те, кто реально работал в совете, отвечая за некоторые стороны жизнедеятельности станицы. Четверо женщин, и семеро мужчин.

При появлении Василича, они оживились, и дружно повернулись к нему, надеясь на какое-то объяснение.

Но объясняться и оправдываться тот не стал, что было вполне логично, и весь разговор, точнее обращение, занял не больше полутора минут. После этого он постоял ещё сколько-то, видимо ожидая вопросов, но их не последовало, и развернувшись на каблуках — по-военному чётко, вышел за дверь.

Я проследовал за ним.

— Развезите их по домам. — обратился он к одному из подпирающих двери бойцов, немолодому уже, усатому станичнику. И тут же обернувшись ко мне, спросил,

— Нормально я сказал? Или пожёстче надо было?

— Посыл конечно хороший, но тут как карта ляжет. Здесь-то они по-любому молчать будут, а вот как выйдут, так и поглядим. Это как семена, — что посеешь, то и пожнёшь. — ответил я ему.

— В смысле? — нахмурился Василич, в который раз поправляя автомат на пузе.

— В прямом. Они сейчас соберутся где-нибудь, перебулькают, решат что-то для себя, и уже к вечеру, думаю, мы узнаем — хорошо ты говорил, или не очень.

От того, как поведет себя «элита», сейчас зависело очень многое. Смирятся, и примут как есть — хорошо, не примут — плохо. Но, как бы там ни было, проблемы будем решать по мере их поступления.

— Ну а мне то, мне-то что делать? — ещё пуще нахмурился он.

Честно говоря, однозначного ответа на этот вопрос у меня не было, но я видел, что если поделюсь с ним своим незнанием, он, скорее всего, совсем размякнет.

— Работать, Василич, работать. — безапелляционно заявил я, — Людей по периметру расставлять, графики дежурств переписать, по хозяйственным объектам проехать, подбодрить кого, поругать, задержанных разместить куда-то, организовать всё. Куча дел у тебя, а ты тут репу чешешь. Иди уже, работай!

Василич задумался на секунду, явно осмысливая услышанное, и просветлев лицом, пошёл к лестнице, на ходу отчитывая одного из своих бойцов.

Глава 19

Естественно я тоже переживал, тоже волновался, и иногда жалел что никто не может сказать тех слов, какие я сказал Василичу. — Мол иди Вася работай, всё пучком будет, даже не сомневайся. Мы тут за тебя подумаем, а ты главное не унывай, и держи хвост пистолетом. Может с зеркалом поговорить?

Но вообще, с течением времени, — а с момента «переворота» его прошло уже достаточно, оказалось, что переживал я зря. Никаких бунтов, или чего-то подобного не случилось. Новость о возвращении Сергея Алексеевича разлетелась моментально, и населением была воспринята весьма благосклонно. Оставалось только его самого в чувство привести. Конечно же он протрезвел, но возвращаться на рабочее место, пока отказывался, мотивируя какими-то только ему понятными принципами. Поэтому приходилось как-то выкручиваться.

Остатки совета — те самые одиннадцать человек, продолжали работать, правда не совсем в прежнем виде. Теперь это был скорее исполнительный орган, ни о каком возвращении к прежнему порядку не было и речи.

На этом хорошие новости закончились, а плохие только начинались.

Дядя Саша сбежал из под присмотра, добрался до самолёта, и занимаясь ремонтом, требовал отмщения. В доме покойного охотника нашлись подтверждения, указывающие на многочисленность действующей в селе подпольной организации. Многие не понимали зачем кому-то из наших, сельских, такой геморрой, и не особо верили полученной информации. Но, на мой взгляд, причина банальна — неуверенность в завтрашнем дне. Эти люди не верили в то что мы выстоим, и предполагая что рано или поздно станицу захватят, заранее выторговывали себе какие-то блага в новой жизни. Сколько их было, мы не знали, но, судя по свидетельствам, достаточно для беспокойства. Первый, и самый явный след оборвался сразу — сбежавший в лес тип, как раз и ездил на наследившей возле аэродрома буханке. По всей видимости и пленник говорил мне о нём. Были ещё улики, но уже не такие прямые, и обвинить человека на их основании мы не могли. Естественно все эти люди были взяты под особый надзор. У кого было оружие — изъяли, кто имел доступ к каким-то важным вещам — такой доступ закрыли.

Причём все понимали что под раздачу попали и совершенно непричастные, но рисковать мы не могли, слишком многое было поставлено на карту.

Но как бы там ни было, всё что мы предприняли, свои плоды принесло. Главное, на сегодняшний день, что оставшись без оружия и лишившись лидеров, «оппозиция» временно притихла. Если какие-то движения у них и происходили, то как-то очень уж незаметно.

Так что, если не считать мелочей, всё было более-менее терпимо, и привычная жизнь потихонечку восстанавливалась.

Основываясь на принципах военного коммунизма, к управлению мы никого не привлекали, решая все поступавшие вызовы своими силами, естественно, ссылаясь при этом на главу.

Дежурства на постах пришлось усилить, особенно на дальних, и тех что со стороны реки. В самом селе постоянно патрулировала не пара экипажей как раньше, а четыре, по одному на три улицы. Усилили охрану штаба, особенно в ночное время, так же выставили блокпост возле самолёта. Организовали график дежурств в больничке и школе. В общем постарались прикрыть все критически важные для села направления.

Технически сделать это было несложно, но из-за нехватки людей, — тех кому можно доверять, пришлось сильно уплотнить график. Если раньше дежурили на постах по двенадцать часов раз в три дня, то сейчас получалось через день, а иногда и чаще.

Пленного лётчика перевели в одну из переделанных под камеру школьных подсобок. Само собой выставили охрану, не столько чтобы он не сбежал, сколько чтобы его не прибили. И хотя времени у меня в эти дни было не особо много, но пару раз я с ним всё-таки пообщался.

Ничего нового по произошедшему в селе он не добавил, во всяком случае ничего важного, но в остальном беседы проходили очень познавательно.

Прожив в этом мире три с половиной года, он многое повидал, и довольно охотно делился своими знаниями.

Про какие-то вещи я уже слышал, некоторые видел сам, но из каждого разговора удавалось вынести что-то важное, или хотя бы любопытное. Например про дефицит боеприпасов мне уже было известно, но услышать от очевидца, насколько всё серьёзно, было весьма кстати. На тот момент когда он ещё находился в городе, — а это недели три как, найти патроны можно было лишь редкие, особой популярностью не пользующиеся. Например для чего-то конкретно архаичного, и не часто встречающегося. Правда просили за них тоже немало, но их хотя бы можно было достать.

А в расчётах, наряду с золотом, повсеместно использовали гильзы, но и они стремительно исчезали.

Самое странное — говорил лётчик, что никто не знал почему так происходит. Поговаривали о уничтожении производящей боеприпасы фабрики, но он в это не верил.

Ведь будь оно так, патроны должны были попадать на рынок новенькими, блестящими и с одинаковой маркировкой, вот только в реальности всё что продавалось в городских лавках, никак не походило на свежие изделия. — Разнобой, кучками, лентами и прочие, отнюдь не фабричные упаковки.

Более того, почти на всех гильзах, что попадали мне в руки, имелись клейма и стоял год выпуска: начиная с девятьсот шестнадцатого, и до начала девяностых.

Здесь больше подходила версия Клауса, в ней тоже фигурировало уничтожение, но не фабрики, а владеющих информацией людей. Якобы только они знали про канал поставки, и после их смерти он прервался.

Что это был за канал? Откуда тащили боеприпасы? — Найти так и не смогли. Я тоже много думал об этом, и даже «родил» свою версию. Пусть малость кривую, но, опять же, на мой взгляд, вполне реальную.

Я предполагал что они знали про какое-то место, — не знаю, может здание, комната где-то, или просто клочок земли, которое перемещалось между реальностями. В городе часто встречались так называемые слоты, в которых время от времени появлялись определенные предметы, а здесь это проявлялось не хаотично, а вполне управляемо. И на обоих сторонах были заинтересованные люди. Допустим отсюда, из этого мира, на ту сторону отправляли золото, а оттуда, в ответ, слали боеприпасы. Может быть они даже как-то общались, письмом заказывали, или ещё каким-то образом. Конечно это лишь моё предположение, не самое умное возможно, но ничего другого мне в голову не приходило.

Ещё он говорил о том, для чего был нужен самолёт. Мол, те кто его наняли, имели вполне определенную цель, не фигуральную, а вполне определенную точку на карте. Вот правда что это за точка, он не знал. Но точно не в городе, — это единственное о чём ему сообщили.

Ни на телах убитых, ни в доме где они скрывались, никаких подсказок мы не обнаружили. Скорее всего кукурузник планировали перегнать куда-то, и уже оттуда лететь дальше.

Конечно можно сопоставить все имеющиеся данные, и хотя бы примерно выяснить маршрут, но сейчас, вот прямо в данный момент, меня это не особенно и заботило. Дел в станице, а точнее проблем, было выше крыши.

Та же безопасность хотя бы. Все понимали что как только сойдут снега, к нам потянутся гости, и не факт что мы выдержим ещё одно подобное противостояние. Да, — у нас есть оружие, у нас есть патроны, наши бойцы обстреляны и проверены в деле, мы понастроили кучу укреплений, но если ничего не предпринимать, рано или поздно всё закончится. Как говорится — вода камень точит. Кто-то может сказать что лучшая защита это нападение, — и наверняка так оно и есть, но в нашем случае, я не представлял как это будет работать. Даже если предположить что у нас достаточно сил для атаки, сразу же возникает вопрос — атаки кого? Городских банд? Так это бред, в городе такое количество всяких шаек, что на место уничтоженной одной, сразу придут три новых. В то же время я понимал что и обороняться до бесконечности мы не сможем, просто потому что в каждой стычке несём потери, и потери невосполнимые. Тогда как нападающие могут сколь угодно долго привлекать на свою сторону наёмников. Которым, на секундочку, даже платить не нужно, пообещай долю от добычи, и всё, вот они уже под твоими знамёнами.

В этом смысле, кризис с патронами, нам конечно играл только на руку. Какой никакой запасец у нас всё-таки был. Если не лупить почём зря, несколько атак отбить хватит. Плюс, вот-вот мы сможем перезаряжать боеприпасы для нарезного оружия. Первые пробы уже провели, оставалось закрепить, что-то там переделать, и на какое-то время о проблемах с патронами вообще забыть.

Мне показывали технологию процесса перезарядки, — теоретически ничего сложного там нет: Гильзу промыть, достать стреляный капсюль и сунуть на его место новый. Потом набить порохом, воткнуть пулю, и завальцевать горлышко. Естественно делается это не на коленке, а с помощью некоторых устройств. Вот правда с порохом у нас не очень, и теперь уже не только с качеством, но ещё и с количеством. Тут тоже, налицо расхищение общественной собственности — по журналу учёта он есть, а на складе нет. Уговоры вернуть сворованное на место, ни к чему не привели, поэтому все что нам оставалось — провести обыски в домах всех кто имел доступ на склад, и по результатам провести показательную «порку».

Запасы топлива тоже прилично подтаяли, получалось так же как и с порохом — на бумаге одно, а по факту совсем другое. Здесь хоть и не так критично «погуляли», но тоже чувствительно, той же соляры процентов двадцать не досчитались.

И бензин естественно «подъели», даже тот что стоял в ангаре и предназначался для самолёта. Сколько его оставалось, ещё не подсчитывали, но те бочки что располагались с краю, как минимум наполовину опустели. Понадобится он в ближайшее время, или не понадобится, я не знал. Винт с самолета сняли почти сразу, и хотя погнуло его достаточно сильно, обещали восстановить. Не спешили из-за боязни сломать лопасти при выпрямлении, и тренировались на похожих болванках. Грели, гнули, выпрямляли. Я почему-то всегда думал что металл, из которого изготавливают самолётные детали, те же винты в частности, это сплав на основе алюминия, но наш был явно из чего-то другого, ведь он, при относительно небольших размерах, весил больше двухсот килограмм. Сильно я конечно не вдавался, ремонтом занимались специалисты, так что может быть это и был какой-то невероятный алюминиевый сплав, но по соотношению вес-объём больше походил на обычное железо.

Ну а так, кроме погнутого винта, с самолётом всё было в порядке. Лыжу починили, всё что могли проверили, винт вернуть на место, и можно лететь.

А лететь нам было куда. Во-первых в башкирский посёлок. Кроме того что там так и оставалось не выкачанное топливо, был шанс найти живых ребят из первой группы, конечно если после «отката», всё позабыв, они снова не полезут в курганы.

И я очень надеялся что самолёт починят, ведь если не выйдет воздухом, придётся снаряжать экспедицию. Оно вроде и не особо далеко, но труднопроходимая местность делала передвижение очень непростым. Это в сторону города хорошо, — степь там как стол ровная, а тут заросшие лесом горы и куча разнокалиберных рек. Я вообще сомневаюсь что туда можно проехать на машине. Скорее всего единственная реальная возможность добраться до посёлка — верхом, или на мотоциклах. Тут, как бы, без вариантов.

Ну и естественно не сейчас, пробиться туда зимой попросту нереально, даже Иваныч, так рвущийся спасти сына, понимал это, и дабы ускорить процесс починки, безвылазно торчал в мастерской.

Вот примерно так и проходили эти зимние короткие дни. — Серо, буднично, и однообразно. Утром планёрка, быстренько обсудили планы на день, и разбежались. Вечером итоги, снова разговоры, и по домам. Дома бесконечные домашние дела, а с рассветом всё по новой.

Холод, работа, быт. Быт, работа, холод. Почти как в какой-нибудь деревне конца девятнадцатого века, с тем лишь отличием что у нас всё же оставались кое-какие технологии. Ввиду всего перечисленного, и настроения у людей особенно не было. Так, чему-то по мелочам радовались, события какие-то отмечали, но и только. В целом же, все примерно представляли что ждёт нас весной, и оптимизма это не добавляло. Вот и этим утром, за три дня до нового года, я проснулся от громкого колокольного звона. Спросонок сразу и не понял, но когда дошло что это не просто звон, а набат, подскочил, словно ужаленный.

На одевание ушло больше обычного, — всё таки зимняя одежда, обувь и прочее, но уже через пять минут я завёл мотор, и почти не прогревая, выехал за ворота. По идее можно и бегом до штаба добежать, наверняка быстрее было бы, но возможно понадобится куда-то ехать, поэтому о колёсах лучше позаботится заранее.

Выруливая в переулок, я отметил что несмотря на набат, на улицах ещё никого нет. Правда я мог и не заметить, видимость не очень — уже рассвело, но солнце закрывали тучи, поэтому всё было серым, и каким-то совсем не утрешним. Зато возле крыльца клуба уже стояло несколько машин. Некоторые с ночи, а остальные как и я, только подъехали.

— С запада какие-то люди подходят! — задержавшись возле уаза, выкрикнул один из сегодняшних дежурных, и не дожидаясь моей реакции, залетел по ступеням наверх.

Вопросы типа: кто, зачем и почему я оставил на потом. Главное мне сообщили, остальное на месте узнаю. И не выходя из машины, я резко развернулся на пятачке.

Не понятно конечно что случилось, но явно что-то из ряда вон выходящее. Иначе зачем в набат долбят? Шумоизоляция в уазике так себе, и уши, особенно когда проезжал мимо церкви, просто сворачивались в трубочку.

Пока ехал, все больше попадалось выползающего из домов народу. Выйдя на улицу люди бестолково озирались, и пытаясь выяснить в чём дело, перекрикиваться меж собой.

Кто-то даже махнул мне, но я не остановился и проехав вдоль всего села, выехал на ведущую к посту дорогу. Тут уже сбавил скорость, чистили сейчас нечасто, свежий снег в основном укатывали, поэтому риск залететь в сугроб был весьма немаленький.

А на посту царило оживление. Двое с биноклями торчали на вышке, периодически размахивая руками, и шестеро толклись внизу, возле землянки. Среди этих шестерых я заметил Олега, он стоял опираясь на снежный бруствер, и разглядывал что-то в бинокль.

Бросив машину на дороге — места куда приткнуться не было, две нивы заняли всё свободное пространство, я забрал с пассажирского сидения автомат, и вышел на улицу.

— На, полюбуйся. — чему-то усмехаясь, поприветствовал меня Олег. Я присмотрелся, — в степи что-то чернело. И взяв бинокль из его рук, чуть скорректировал настройку.

На расстоянии около полутора километров, прямо на нас, двигалась огромная колонна людей. Судя по её длине и плотности, народу в ней было очень дофига. Я даже глаза потёр, думал показалось.

Мужчины, женщины и дети. Идут медленно, наверняка очень устали. Оружия не видно, одеты для наших мест достаточно странно. Мелькают яркие пуховики, такие же аляпистые шапки, и веселенькие детские шарфики.

— Что скажешь? — нетерпеливо топтался Олег.

— Даже не знаю. Откуда они здесь? — времени поразмыслить особо не было, и пока никаких версий в голову мне не приходило. Ни правдоподобных, ни неправдоподобных.

— Скоро узнаем. Через часок дойдут, наверное...

Средняя скорость обычного, здорового человека порядка пяти километров в час, но это налегке и летом, а здесь и люди измучены, и сугробы местами чуть не по пояс. Так что делить можно смело на восемь.

— Сколько их, как думаешь? — спросил Олег.

— Да пёс его знает. — пожал я плечами, — человек пятьсот, может больше...

Постройся они рядами, можно было бы посчитать, даже хотя бы примерно. Но их строй походил на растянутую кучу, поэтому оценить можно было только так, навскидку.

— Знакомых никого не видишь? — снова спросил Олег.

— Нет, вроде... А чего это ты спрашиваешь вдруг? — удивился я неожиданному вопросу. Да и будь там знакомые, черт лица с такого расстояния разобрать попросту невозможно.

— Да так, показалось... — не стал объяснять Олег.

Глава 20

— Думаю надо их как-то встретить, детей забрать, может больные, раненные есть. — предложил Олег, когда мы убедились в «мирности» людской колонны. Я тоже об этом подумал, но поначалу мне показалось что они быстрее дойдут, чем мы подгоним им транспорт. Тем более что проехать по занесённой снегом степи можно было лишь на тракторах, которые ещё завести надо, прогреть, точнее сначала прогреть, потом завести. Прицепы опять же зацепить, тоже время требуется. Вот только судя по всё замедляющемуся темпу их движения, времени у нас будет предостаточно.

Так что взвесив все за и против, Олег поехал за тракторами, точнее за трактористами. И уже минут через сорок, со стороны села, показались все три наших рабочих трактора — остальные после летних работ были не на ходу, проводился плановый ремонт.

Первым шёл бледно-синий беларус без прицепа, но с самыми "зубастыми" колесами, цепями противоскольжения и наращенной почти вдвое лопатой. Ему выделили роль первопроходца. За ним совсем старенький, но ещё весьма бодрый трактор без названия, с серой кабиной и утепленным носом. Таща за собой двухосный прицеп, он то и дело газовал и плевался дымом. Замыкал тракторное шествие ещё один белорус, тоже не новый, но самый нарядный из всей троицы. К нему зацепили вагончик который обычно используют на полевых станах как передвижную кибитку.

Дождавшись когда они подъедут, колонну слегка разбавили. За первым белорусом поехали мы с Олегом, за нами буханка Василича, потом оба трактора с прицепами, и в хвосте две нивы.

Пробивающий дорогу трактор шёл медленно, то и дело сгребая снег в сторону, сдавал назад, и жутко воняя, продолжал движение. Терпеливо вдыхая всю эту вонь, мы закрывали носы рукавами, и когда он, притормаживая, наконец стал забирать вправо, я уже плевался от копоти.

До людской колонны оставалось всего каких-то пятьдесят метров. Они остановились, мы тоже. Вблизи всё выглядело совсем уж нелепо. Обычные люди, одеты по-зимнему, но не нормально, не по-настоящему. Если обобщить — по городскому. Так, обычно, одеваются, когда нужно доехать до работы, перебегая от подъезда к подъезду, или от трамвая к маршрутке. Плюс почти все тащили какую-то поклажу. — Сумки, рюкзаки, чемоданы. Кто-то на руках, кто-то за спиной, а кто-то волочил по снегу. Детей оказалось на самом деле много. Только в первых рядах, — а колонна раздалась, всем хотелось посмотреть что происходит, я насчитал шестерых. И если спроецировать это количество на всю длину, будет как минимум раз в десять больше.

— Ну я пошел! — Олег вышел из машины, и демонстративно закинув автомат за спину, двинулся навстречу путникам.

Люди в толпе заволновались. Пока перед ними была только техника, и увидеть вооруженного человека они явно не ожидали.

Невысокая женщина схватила в охапку своего ребенка и активно работая локтями, скрылась в толпе. Молодой парень прикрыл собой совсем юную девчонку, возможно сестру, сухонькая бабулька вцепилась в мохнатого деда, и только пара серьёзных мужиков во главе колонны даже не пошевелилась.

Пройдя половину пути, Олег остановился, и что-то прокричал.

Ему ответили. О чём шла речь, я не слышал, но догадывался. Обмен приветствиями и взаимные вопросы типа — откель будете.

Потом он ещё какое-то время говорил, ему отвечали, и коротко посовещавшись, люди двинулись к машинам и тракторам. Чем ближе они подходили, тем больше я замечал растерянность на лицах. Конечно, будь потеплее, они бы может и не рискнули так запросто доверять, но на дворе далеко не май, и хоть сегодня относительно тепло, все основательно замёрзли.

С нашей стороны повылазили трактористы, нужно было откинуть борта прицепов, и поставить сходни. Предназначенные для перевозки всего чего угодно, прицепы могли поместить человек по тридцать, плюс по машинам ещё в районе двадцати. То есть шестьдесят человек за рейс, и таких рейсов нужно было сделать примерно с десяток.

Честно говоря, я даже не представлял где их можно разместить. Понятно, что поначалу в школе, но это ведь временно, а после куда? По пустым домам раскидать? Не знаю, найдется ли столько домов у нас.

Вопрос — откуда взялись эти люди, для меня уже не стоял. Судя по одежде и их общему состоянию, это были очередные попаданцы. Единственное чего я не понимал — как именно они оказались в заснеженной степи. И ведь явно их где-то недалеко выкинуло, иначе просто бы не дошли.

Машину не глушил, и из неё не выходил. Перестраховывался, хоть и не чувствовал никакой опасности.

Да и погрузка моего участия не требовала, люди активно помогали друг другу, никто не толкался, всё проходило достаточно цивилизованно. На борт поднимались в основном женщины и дети, мужики закидывали вещи, кого-то подсаживали, но сами не лезли, с опаской поглядывая на расставленных чуть поодаль автоматчиков. Это Олег проявил миролюбие и таскал калаш за спиной, но остальные не были столь приветливы.

Когда места не осталось, и у прицепов подняли борта, стали грузиться по машинам. Много народа влезло в буханку: ехать недалеко, так что трамбовали качественно, по нескольку человек уместилось в нивах, — тоже битком, и целая куча ко мне в уаз. Девять мест превратились в двадцать, и разворачиваясь, я почувствовал как напряжно заурчал мотор. Несмотря на прошедший впереди трактор, колеса проваливались в снег, слегка буксовали, и только выехав на прямую, почувствовалось уверенное сцепление с дорогой.

Пока садились, в машине стало заметно прохладнее. Поэтому я врубил печку на всю, и переключил обдув в салон, впереди оставив только на стёклах. Систему отопления в уазике переделывали не единожды, и в конце концов отказались от стандартной схемы, сделав всё по-простому: на шлангах и хомутах. В оригинале конечно тоже было не особенно сложно, но когда пришлось совмещать систему отопления японца и уазовскую, проявились некоторые конструктивные особенности. Естественно мы со всем справились, и теперь машина грелась легко, салон отапливался полностью, доходя даже до сидений в багажнике.

— Дядя, а это броневик, да? — когда мы въезжали в село, спросил паренёк лет пяти, потянув меня за рукав. На мгновение я даже опешил. За всё время пока люди садились в машину, никто не произнёс ни слова, поэтому вопрос малыша прозвучал особенно резко.

— Практически. Уаз называется. — ответил я мальчугану. Он сидел на коленях у мамы, и та — молодая женщина с остатками макияжа и испуганными глазами, едва не заткнула ему рот рукой.

— Вы так не переживайте. Всё образуется. — как мог успокоил я, представив что сейчас в головах у всех этих людей.

— Мы и не переживаем! — смело, с вызовом пискнула её соседка, лица которой в зеркало я не видел, но судя по голосу тоже не старая.

Судя по всему, она хотела ещё что-то сказать, но закашлялась, посмотрев в окно.

Как раз в этот момент мы повернули, проезжая мимо небольшого участка внутреннего периметра, со всеми его рвами, бетонными вышками, и колючей проволокой.

И хотя никто не произнёс ни слова, я буквально спиной почуял, как напряглись мои пассажиры.

Та что сидела позади меня с ребёнком, зачем-то уткнула его в себя, хотя он явно заинтересовался, особенно когда на нас внимательно посмотрел пулемётчик, её соседка прокашлялась, и странно всхлипнула, а остальные совсем превратились в камень.

Наверное поэтому весь дальнейший путь проделали молча. От поста до школы чуть больше километра, трактора ехали не быстро, обгонять я не стал, и только через несколько минут напряженного молчания, объявил о конечной остановке.

Из машины пассажиры выходили словно на убой. Но когда увидели что их встречают не бородатые мужики с автоматами, а самые обычные, доброжелательные женщины, немного оживились.

Я же, не дожидаясь пока разгрузится основная группа, поехал обратно, и прежде чем перевезли всех попаданцев, успел сделать ещё семь рейсов.

Три раза, включая первый, возил только женщин с детьми, потом пошли мужики. Если смотреть по соотношению, взрослых мужчин было вдвое меньше чем женщин и детей, человек сто пятьдесят, или около того.

И вот с ними было куда проще. Не скажу что особо разговорчивые, но они хотя бы не тряслись, и не истерили.

Если вкратце, а по-другому и не скажешь, все эти люди были пассажирами поезда направлявшегося в столицу нашей родины. Происходило всё как обычно — сели, поехали. В пути кто-то кушал, кто-то готовился ко сну, кто-то просто смотрел в окошко. А ночью поезд неожиданно резко оттормозился, да так лихо, что многие просто повалились на пол.

Полностью отключился свет, потом загорелись тусклые плафоны дежурного освещения, и люди запаниковали. Конечно не сразу, паника накатывала постепенно, и достигла своего апогея к утру, когда рассвело. В вагонах сильно похолодало, связь так и не появилась, и никто ничего не понимал. Проводники молчали, призывали подождать и не волноваться, но в конце концов стихийно возникшие активисты добрались до машиниста и начальника поезда. Те, понимая всю иррациональность произошедшего, юлить не стали, тем более причина остановки и так была налицо. Метрах в тридцати от локомотива рельсы закончились вместе с насыпью, пропали столбы, семафоры, и вообще всё что касалось железной дороги.

Гадали, почему так получилось, не долго. Ответа всё равно не было. На улице зима, в вагонах холодно, топлива надолго не хватит, поэтому сориентировавшись по карте, и найдя там ближайший населенный пункт, — расположенный в двадцати километрах город, приняли решение самостоятельно идти туда.

И ладно хоть все не попёрлись, разведку отправили, которая, вернувшись, сообщила что города нет. И вообще ничего нет. Никаких признаков цивилизации.

Но отчаиваться всё равно не стали, хотя уже поняли, что конкретно влипли. Выбрали сразу три точки на карте, и отправили туда три группы. Две вхолостую, а одна вышла на нас, выручил блестевший на солнце купол церкви. Решив не терять времени, близко подходить разведчики не стали, и вернувшись, доложили о результатах. Там посовещались, переночевали, и собравшись в колонну, выдвинулись с раннего утра.

Шли долго. Бездорожье и большое количество детей не давали держать нормальный темп. Поэтому за день дойти не успели, но надолго останавливаться не стали, а перекусив остатками еды, продолжили движение.

Шли всю ночь, и к утру уже едва держались на ногах. Но когда рассвело и они увидели посёлок, то даже ускорились. Впереди замаячило спасение.

Расспрашивать дальше я не стал, понимая что люди устали, и им надо отдохнуть. Да и, в общих чертах, оно всё как бы понятно. Ехали в Москву, а приехали хрен пойми куда.

А в школе в это время экстренно топили печи, стаскивали матрасы и одеяла, готовили пищу. Глядя на всё прибывающую толпу я даже засомневался что они все поместятся. Спортзал, несколько кабинетов, часть рекреации. Повсюду находились люди. Сидели, стояли, лежали. Все в верхней одежде, температура хоть и плюсовая, но до комнатной так быстро школу не протопить, поэтому пока только так, по-зимнему.

Наши тоже прониклись. Со всех сторон тащили еду и вкусняшки детям; кто банку варенья, кто сушёные ягоды, кто самодельные конфеты. Мне даже показалось, что навалившаяся, в последнее время, на жителей села «чуждость», куда-то подевалась. Те кто ещё вчера разговаривали друг с другом сквозь зубы, сегодня работали рука об руку, и преспокойно общались. Наверное правильно говорят — горе сближает. Даже пусть и не своё, чужое.

А люди эти горевали. Кто-то молча, кто-то в голос. Но как бы там ни было, я не видел ни одного, хоть сколько-то довольного лица. Многие отказывались верить в навалившуюся действительность, и придумывали какие-то дурацкие теории, мучали телефоны, и даже зачем-то выходили смотреть на небо.

И оно вполне понятно. Это мы провалились сюда с семьями и домами. Практически полноценными ячейками общества. А у этих несчастных всё было иначе. У кого муж там остался, у кого жена, у многих родители и дети. Люди уезжали в столицу на празднование нового года, и оказаться в параллельном мире явно не ожидали.

Но, как бы там ни было, реальность оставалась реальностью. — Им нужно было где-то жить, что-то кушать и чем-то заниматься.

— Простите... — ко мне подошёл худощавый юноша с характерной студенческой внешностью.

— Да? — глядя на его смущенную физиономию, я машинально прикинул — получится из него боец, или не получится.

— Вы не знаете что здесь происходит, и когда это всё закончится? У меня сессия, я не могу опоздать... — внезапно выдал он, вгоняя меня в ступор.

— Э-э... Даже не знаю что и сказать тебе, дружище... Ты пойди посиди пока где-нибудь, скоро кормить будут, а там глядишь и рассосется как-то... — по-отечески похлопал я его по плечу, абсолютно не желая брать на себя роль психиатра.

Серьёзно посмотрев на меня, он кивнул, и неуверенно поплёлся куда-то в сторону выхода. Сбежать конечно не сбежит, за периметр его не выпустят, сейчас с этим строго, но вот из школы драпануть вполне может. Но это не страшно, побродит по колхозу, на людей поглядит, проветрится, глядишь и осознает что-то. Я бы осознал на его месте. Деваться-то некуда...

Из столовой тем временем одуряюще запахло, и люди стали как-то оживать. Поднимались со своих мест, осматривались, и тихонько переговариваясь друг с другом, даже иногда улыбались.

Высокая женщина в длинной норковой шубе шепталась с подругой, или попутчицей, то и дело показывая пальцем на одного из дежурных бойцов, сурового немолодого казака из нашей дружины. Тот заметил что его разглядывают, но виду не подавал, только грудь колесом выгнул, и лицо сделал ещё серьёзнее.

Рядом с подружками притулилась целая семья: Отец — мужчина лет сорока в короткой кожаной куртке, сидел на чемодане с колёсиками, и держал на руках маленькую дочь. Напротив стояла сердитая женщина — видимо мать семейства, и двое очень похожих друг на друга подростков. Мать явно нервничала, подростки боялись, и только папаша о чём-то весело болтал с дочерью.

— Вот ты где! — как чёрт из табакерки появился Олег, и подойдя ближе, торопливо продолжил, — надо собрать группу и смотаться до паровоза по-быстрому.

— Боишься украдут? — съязвил я, не понимая к чему такая спешка.

— Можно и так сказать. — не принял шутку Олег. — Ты просто не представляешь сколько добра в этом поезде!

— А ты, можно подумать, представляешь... — усмехнулся я, поправляя съехавшую шапку.

— Представь себе, представляю и разбираюсь. — снова строго посмотрел он, и добавил, — в общих чертах разумеется...

А вот я совсем не разбирался ни в паровозах, ни в тепловозах. Знал только что в одном котёл, а в другом огромный и мощный мотор, который с лёгкостью тащит целую кучу вагонов. И конечно я прекрасно понимал что там присутствует ещё куча всяких штук, но конкретики, — типа чем отапливается вагон, углём, или электричеством, у меня не было никакой. В детстве я частенько катался на поезде, и вот там точно топили углём, во всяком случае именно углём грели «чайник», или как его ещё называют — титан. В его топке горел огонь, это я точно помню, а в каком-то железном ящике держали уголь. Я и запах этот помнил: запах угля, металла, и какой-то незнакомой мне дряни. Там всё так пахло, даже вода, и та какая-то специфическая получалась, с привкусом запаха, если можно так выразиться. И ещё сахар, в малюсеньких пачках, по два кусочка помню, вечно закопчённые окна, и съезжающие матрасы. Вот кстати за матрасами можно было смотаться. Прямо на тех же тракторах, на которых сегодня людей возили. Там по-любому на каждого имелся постельный комплект. Матрасы, простыни, одеяла, подушки. Оно вроде и кажется не особо важным, но на деле, найти такое количество спальных принадлежностей в мире где отсутствует своё производство, невероятно сложно. Во всяком случае сколько мы ходили по базарам, я ни разу не видел ничего подобного.

— Ну так отправь туда кого-нибудь. — ответил я, — или тебе моё одобрение нужно?

Олег усмехнулся, и глядя куда-то в сторону, неуверенно предложил,

— А ты не хочешь смотаться на уазике?

Глава 21

Выслушав аргументы Олега о необходимости немедленного марш-броска к оставленному нашими гостями поезду, ехать я отказался. Во всяком случае прямо сейчас, с бухты-барахты.

«Надо подготовить технику, собрать инструменты, набрать людей. Поговорить с машинистом, начальником, проводниками. Выяснить что там и как, решить что нужно в первую очередь сделать, а что может и подождать.» — сказал я ему.

А вообще, чем дальше я думал о пользе такого трофея, тем больше убеждался в его бесценности, как в прямом, так и в переносном смыслах. Если смотреть на приобретение — а я уже считал этот паровоз нашей собственностью, как на то, что оно из себя представляет в целом — собственно на полноценное средство передвижения, получалось что использовать его по назначению мы не можем, и ценность его, как средства передвижения, теряется. То есть вроде вот он, настоящий современный поезд, со всеми своими многочисленными достоинствами. Но нет, все эти достоинства сводятся на нет всего одним недостатком — отсутствием железнодорожных путей.

Поставить его на колёса? Так это бред. Когда-то давно, возможно ещё учась в школе, я читал про тепловоз на колёсах. Но, если мне не изменяет память, это была не самоделка, а что-то военное. То есть на шасси какой-то крупной техники, попросту одели тепловозную шкурку. А так было бы неплохо, конечно; «околесить» его, брони наварить, пушек поставить, пулемётных гнёзд. Настоящий бронепоезд получился бы. Жаль что это всё можно было сделать лишь в моём воображении, а в реальности, максимум что мы имели — огромный конструктор, с которого нужно было скрутить по максимуму полезных вещей.

По-хорошему, тепловоз бы целиком утащить, но я слабо представлял как это можно сделать. На лыжи как-то поставить? — Так он весит тонн сто, если не больше. Тут даже на лыжах сложно протащить. В общем, без консультаций со специалистами, моего воображения хватало лишь на потрошение всего что плохо лежит. Ну и топливо конечно. По словам машиниста, в баках тепловоза оставалось около пяти тонн солярки и чуть меньше полутора тонн масла.

Так что выезд назначили на завтрашнее утро, а сегодня весь день посвятили размещению вновь прибывших в наш расчудесный мир. И я не покривлю душой, если скажу что несмотря на трагедию — а другим словом произошедшее с этими людьми назвать нельзя, был рад их появлению.

По первой переписи, возможно пока не совсем точной, — мужское пополнение составило сто семьдесят три человека. А это практически полностью перекрывало все наши потери. И пусть оружие смогут взять лишь две трети из них, но даже в таком случае мы получали огромный бонус. Плюс много было подростков которые через два-три года достигнут совершеннолетия, и тоже вольются в строй.

Пока же в спешном порядке вскрывались запечатанные дома, проводилась инвентаризация, и первые семьи уже скоро проследуют к новому месту жительства.

Ну а сейчас людей размещали по всем свободным помещениям, в ход шли даже кладовки и различные закутки. Народ стелил одеяла и матрасы прямо на полах, кое-где сооружали деревянные нары из подручных материалов, в классах сдвигали столы и стулья, в общем обживались как могли. Больше суток люди не спали, замерзли и устали от долгой ходьбы, поэтому засыпали едва добравшись до подушки.

В спортзале, в самом углу я заметил «вставших лагерем» молодых парней. Они и раньше попадались мне на глаза, теперь же я видел что это одна компания. Держались они обособленно, одеты были хоть и по-разному, но в «одинаковом» стиле. Высокие и плечистые, с явно военной выправкой, они никуда не лезли, и ни с кем не общались. Так только, если кто сам подойдёт. Но и то, делали это очень неохотно, и быстро сворачивали беседу.

— Этих переписали? — тормознул я пробегавшего мимо бойца из команды занимавшейся размещением.

Тот проследил за моим взглядом, — пальцем я показывать не стал, и без запинки ответил.

— Да, ребята в отпуск ехали после командировки, то ли с кавказа откуда-то, то ли с востока...

С востоком понятно, но где кавказ, а где мы? — Несостыковочка...

— Военные? — уточнил я.

— Нет, альпинисты промышленные, по высоткам всяким лазают.

Ну вот, а я уж обрадовался, думал вояки. А тут альпинисты. В нашей-то степи очень нужная профессия.

Я снова посмотрел на них, и только теперь обратил внимание на огромных размеров рюкзаки, и торчащие из них какие-то палки. В этот момент один из этих парней заметил что я пялюсь, и встретившись со мной взглядом, кивнул.

Ответив тем же, я отвернулся, но тот решил подойти поздороваться.

Коротко стриженный, жилистый, с прямым взглядом и густыми бровями, парень явно имел в родословной какого-то горца.

— Здравствуйте. — протянул он руку. — Вы тут главный?

В какой-то степени так оно и было, но не совсем, поэтому ответил я полуутвердительно.

— Допустим.

Парень стушевался на секунду, но собравшись, всё же спросил.

— Мы правильно понимаем что отсюда уже не выбраться?

Вопрос был, что называется, на миллион. Я знал что люди исчезали, но не знал куда. Может быть они возвращались обратно, а может и нет. И наверняка такие же знания были у большей части всех остальных «переселенцев».

— Как тебе сказать... — тщательно подбирая слова, ответил я. — Если кто-то и выбирался, то нам не сообщал.

— То есть люди просто пропадают? — парнишка сразу ухватил суть.

— Типа того. Если нет свидетельств что человека съели, или пристрелили, то мы называем это исчезновением. — подтвердил я.

— В смысле съели? — опешил он.

— Ну, наверное, в прямом. Вышел куда-то, напоролся на тварей, отбиться не смог, ну и всё, в общем-то, каюк. — глядя как округляются глаза парня, уточнил я, но он почему-то не поверил, и широко улыбнулся, явно сочтя мои слова розыгрышем.

— Понятно... Это шутка такая? Вы же ведь шутите, да? — подтвердил он мои догадки.

Я не хотел никого пугать, да и вообще что-то объяснять, но пацан показался мне достаточно здравомыслящим, поэтому терпеливо, и как мог подробно, я разъяснил что к чему. Он же, дослушав до шагающих мертвецов, совсем поменялся в лице, поник, и как-то даже ссутулился.

— Поэтому посёлок весь во рвах и колючей проволоке? — когда я замолчал, спросил он.

— Отчасти, но не совсем. Всё что я перечислил тебе, на самом деле не так страшно. Те же твари, их не так много, и сейчас они достаточно редкие гости. Мертвецов поблизости тоже нет, а периметр мы построили в первую очередь от людей, если их можно так назвать.

— От людей? Здесь еще кто-то живёт? — несмотря на суть сказанного, парень оживился, услышав что на нашей деревне цивилизация не заканчивается.

— Конечно. Я думаю у тебя ещё будет шанс познакомиться с ними.

— Познакомиться?

— Ну да, как снег сойдёт, так и припрутся.

— Зачем? — продолжать «тупить» альпинист.

— Ну явно не в гости. Они приходили уже по осени, да и потом доставали. Мародёры, что тут поделать... — не вдаваясь в детали, объяснил я, и сославшись на занятость, наконец отделался от жадного до знаний пассажира.

Вышел из спортзала, и уже на пути к выходу из школы, меня перехватил Василич.

— Я тут с машинистом переговорил, — с места начал он, — нормальный мужик оказался, так вот он говорит что у них кроме пассажирских, почтовый прицеплен, и пара специальных, опечатанных вагонов какой-то транспортной компании.

— И что в них? — я видел начальника поезда, но мне он ничего подобного не говорил. Хотя, справедливости ради, я и не спрашивал, а он может просто не подумал об этом, такой шок у человека.

— В почтовом, почта, соответственно, а в специальных оборудование какое-то, он не знает толком. Прицепили говорит, да и всё, поехали.

Словосочетание «специальный вагон с оборудованием» заставило меня задуматься. Что могли перевозить по железной дороге транспортные кампании? Насколько я знал, основная масса перевозок шла по автомобильным дорогам на грузовиках, исключение составляли лишь грузы негабаритные, либо перевозимые совсем издалека. Наш поезд шёл с областного центра в столицу, а значит, если опираться на мои знания, в вагонах находился какой-то негабарит.

— А охраны не было в спецвагонах? — предположив ещё один вариант, уточнил я.

Прежде чем ответить, Василич задумался на секунду, но только мотнул головой и пожал плечами.

— Нет вроде. Он не говорил.

Будь вагоны под охраной, груз мог быть бы совсем интересным, но в любом случае пока не проверим, не узнаем, поэтому все сомнения по поводу необходимости ускоряться, пропали сами собой.

— На карте отметили где они остановились?

Василич кивнул.

— Если по прямой, километров двадцать, но там в одном месте можем не проехать, так что чуть подальше получается.

«Вот бы сейчас самолёт...» — с сожалением подумал я, и посмотрел на часы.

— Давай так поступим. Я выдвинусь туда, на месте определюсь, и свяжусь с тобой. Годится?

Спорить Василич не стал, да и не о чем было. Если выехать прямо сейчас, то до темна вполне можно успеть. Сколько на тракторе ехать? Ну пусть два часа, хотя, скорее всего, не больше часа. Особенно если маршрут правильно проложить. Времени два, темнеет в шесть. Пока соберёмся, в три выедем, в пять там будем. Час на осмотр, заночуем в поезде. Вполне рабочий план получается.

И я, более не задерживаясь, пошёл готовиться к поездке. Сухпай всегда был в машине, оружие тоже, бак полный, оставалось разобраться с трактором и можно выдвигаться. Домой только заскочить, предупредить, да термос прихватить, зимой без горячего совсем не комфортно.

Трактор нашёлся быстро. Он так и стоял напротив школы, а тракторист мотылялся в столовой. Как говорится, — подальше от начальства, поближе к кухне.

Озвучив ему задачу, я нашёл Олега, и попросил выделить мне нескольких бойцов. Плюс надо было взять проводника, это мог быть сам начальник поезда, машинист, помощник машиниста, либо кто-то из вагоновожатых. В общем любой человек который смог бы нас проконсультировать по технической части.

Олег сработал быстро. Сегодня все были наготове, поэтому проблем с личным составом не возникло и, с опережением графика, уже через сорок минут мы выехали из села.

Впереди шёл трактор с двумя трактористами — вооруженными до зубов бородатыми дядьками, за ним я на уазе, замыкала же колонну буханка Василича, но за рулем был его «ординарец».

Дорогу трактор не чистил, обоим уазам вполне хватало пробитой им колеи. Выбирая места где повыше, и поменьше снега, он уверенно давил на газ, иногда разгоняясь аж до сорока километров в час. Мы не отставали, на полном приводе машина шла достаточно уверенно, почти не пытаясь зарыться в снег.

Проехав таким образом больше половины пути, остановились перед глубоким оврагом, и сориентировавшись по карте, — а всю территорию в радиусе тридцати километров заблаговременно засняли с воздуха и перенесли на бумагу, выбрали кротчайший объездной путь. По идее, мы вообще не должны были воткнуться в овраг, но пока ехали, видимо сбились, вокруг всё белое и одинаковое, так что вполне объяснимо.

— Много намотали? — когда тронувшись, мы проехали ещё сколько-то, Леонид посмотрел на одометр.

— До оврага пятнадцать, и после уже девять. — произвел я нехитрые вычисления.

— Тогда вот-вот доехать должны...

— Смотри значит. Бинокль в бардачке возьми.

Со мной в машине кроме Леонида находились ещё двое: один из наших ребят, и машинист, который, как только выехали из села, тут же уснул, выводя рулады на всю округу. Василий Иванович — так он представился. Моего примерно возраста, не худой и не толстый, с коротенькой бородкой и впалыми щеками на круглом, как плошка лице.

Намучавшись за последние дни, а в отличии от пассажиров он не спал гораздо дольше, этот человек не стал отнекиваться когда его попросили помочь.

Так мы и ехали, впереди рычал трактор, а на заднем сидении ему вторил наш проводник.

— Кажись вижу что-то! — громко объявил Леонид.

Я повернулся в указанную сторону, а ехали мы получается мимо, и прищурившись, тоже заметил какое-то потемнение вдалеке.

— Поезд?

— Ага. Зелененький. Километрах в трех правее.

Посигналив несколько раз, я тормознул колонну, и скорректировавшись, мы со всей возможной скоростью понеслись вперёд.

— Скажи, Лёнь, а ты любил в детстве посылки получать? — когда до цели оставалось совсем немного, поинтересовался я у напарника.

— Не знаю. — хмыкнул тот.

— Как это?

— Да не помню чтобы кто-то присылал. Родственники все рядом, если что нужно, так передадут.

Я же, в отличии от него, получал посылки от бабушки по поводу и без. Наверное одно из самых незабываемых ощущений когда заберешь с почты фанерную коробку, и по дороге к дому представляешь что же тебя в ней ждёт.

Вот и сейчас я никак не мог избавиться от навязчивых мыслей о сотнях, если не тысячах посылок из другого мира. То что реальность, из которой попал сюда поезд, не наша — я уже знал, тоже Россия, но немного другая, с другим президентом, другим курсом доллара, и ещё кучей не совпадавших вещей. Но это меня не волновало, технологически наши миры были идентичны, и можно было надеяться на что-нибудь путное в почтовом вагоне.

Оно конечно понятно: топливо, батареи, вагонные генераторы и ещё куча нужных вещей наверняка были более важны чем какие-то посылки, но я никак не мог отделаться от так сильно въевшегося в мозг детского ощущения.

Чем ближе мы приближались, тем сильнее я думал о посылках.

— А если в этом вагоне и нет ни хрена? — неожиданно спросил Леонид, обламывая мне всё предвкушение.

— Есть. Машинист, Василий Иванович, — покосился я на спящего, — сказал что забили под завязку, до верху.

— Ну-ну... Поглядим...

— Поглядим. Тем более почти приехали.

Трактор разогнался так сильно что оторвался от нас метров на полста, и первым остановился напротив локомотива.

Стараясь не заезжать в снег, я взял чуть в сторону, и поравнявшись, сдал задом на нерасчищенный участок, освобождая место буханке.

— Четырнадцать вагонов. — громко посчитал Леонид. — Из них один почтовый, два специальных, и вагон ресторан.

— И что? — спросил я, не дождавшись продолжения.

— Ничего. Просто посчитал. — ухмыльнулся Леонид. И так никогда не унывающий, сегодня он был в особенно хорошем расположении духа, и всеми силами стремился навязать его окружающим.

Выглядел поезд самым обычным образом: Зеленые вагоны, какие-то посвежее, какие-то постарее. Окна со шторками, короткие таблички с номерами вагонов и длинные с пунктом назначения. Притоптанный снег возле дверей и разбросанный повсюду мусор.

— Василий Иванович! Приехали! Поднимайтесь! — обернувшись, я потряс за плечо разоспавшегося машиниста.

— А? Что? — резко дернувшись, всполошился он, и покрутив головой, вытер выступивший на лбу пот, — тьфу ты... думал сон плохой приснился...

— Сожалею конечно что это не сон, но собирайтесь, покажете нам ваши владения.

Последнее время стояла очень хорошая погода, и сегодняшний день исключением не был; солнце, почти безветрие, и стрелка термометра не опускается ниже десяти градусов. — Чудо, а не зима.

Поэтому предстоящая прогулка обещала быть довольно приятной, и мы не задерживаясь высыпали на улицу.

— Те вагоны что вам нужны, в хвосте. — когда мы подошли к локомотиву, «обрадовал» машинист.

— Ну начинается... — Недовольно протянул кто-то из наших.

— Чего ж ты раньше молчал? Василий Иваныч? — укоризненно глянул Леонид. Пешком тащиться в такую даль не хотелось, тем более по сугробам. Да ещё и машины без присмотра оставляя.

— Так я думал с тепловоза начнёте? Нет? — остановился тот, и оправдываясь, предложил. — Если хотите, можно по вагонам пройтись, как раз и посмотрите.

Лично мне разглядывать пустые вагоны не хотелось, хотелось побыстрее добраться до почтового и специальных, уж больно любопытство подъедало. Но и по поезду пройтись тоже не мешает, хотя бы для того чтобы убедиться что никто там не спрятался и не готовит какую-нибудь гадость.

Поэтому, коротко посовещавшись, мы оставили охрану у машин, и поднялись в кабину тепловоза.

Глава 22

Я ни разу не был внутри тепловоза, и представлял это себе как-то иначе.

Во-первых, удивила сама кабина, я думал это будет что-то вроде трактора — рычаги там всякие, педали и тумблеры. Но здесь всё оказалось по-современному: несколько дисплеев, сенсорные панели, джойстики и всё в таком духе. Даже кресла машинистов смотрелись как что-то фантастичное — регулируемые углы наклона и различные регулировки, высокий подголовник и откидная поддержка для шеи. В углу, между каким-то шкафом со множеством рубильников и кнопок, что-то похожее на микроволновку или какую-то печку. На полочке электрический чайник и утопленные в специальные ниши стаканы. При этом сам тепловоз, как-то хайтечно совсем не выглядел. Обычный, порядком потрепанный, угловатый, антиобтекаемый, — если можно так выразиться, кое-где помятый, в общем, не особо и современный.

Второе, на что я обратил внимание, это огромных размеров двигатель. Если ориентироваться по внутреннему пространству, то он занимал практически половину. На удивление чистый, без масляных пятен и копоти, выкрашенный в серый стальной цвет, выглядел этот дизель достаточно приятно, и если бы я не знал что этот поезд действительно приехал сюда самостоятельно, подумал бы что его сняли с какой-то выставки.

— А как он на колёса завязан? — спросил я у машиниста, обойдя махину кругом.

— Никак. — ответил тот, и видя недоумение на моём лице, поспешил объяснить, — он крутит генератор, а уже тот передает энергию на колесные двигатели.

— Двигатели? Их что, много?

— Ну да. — кивнул Василий Иванович, — шесть штук, по числу колесных пар, по три на тележку.

Я знал что в тепловозе, — как и везде, имеется генератор, но почему-то думал что используется он стандартно. И о том что эта здоровенная махина, по сути, и есть дизель-генератор, даже и не думал. Теперь же сразу возникла мысль о возможности его использования в станице, вот только я как-то слабо представлял как это можно сделать. Ведь его мало просто открутить, надо же ещё и вытащить. Может забрать только сам генератор?

— Если генератор снять, и запитать от чего-то другого, это реально? — не откладывая в долгий ящик, уточнил я.

Тот почесал в затылке, явно раздумывая над ответом, и неопределенно пожав плечами, произнёс,

— Подцепить-то, может и реально, только вот к чему?

— Ну не знаю, к трактору можно, или колесу водяному через редуктор.

Василий Иванович усмехнулся.

— Ты думаешь тут зря такой дизель стоит? — Четыре тысячи сил!

Он что-то еще сказал, но я в этот момент, не заметив торчащий вентиль, больно ударился головой, и выругавшись, потёр ушибленное место. Ладно ещё в шапке, так бы вообще пол башки себе снёс.

— К трактору точно не получится, мощей не хватит, про колесо не могу сказать, но лично мне кажется это что-то из разряда фантастики. — усмехнулся, глядя на мой конфуз, машинист.

— То есть вообще никак? — проходя дальше, я старательно озирался, чтобы не наткнуться на что-нибудь ещё.

— Ну почему же... Наверное как-то можно, но точно не на коленке, оборудование нужно, специалисты...

— Ясно. Жаль.

— А зачем вообще разбирать? Не проще ли оставить так как есть? Притащить тепловоз в село всяко проще чем переделывать? — придя к этой мысли, Василий Иванович в недоумении развёл руками.

— Проще наверное. Только тут проблема в топливе, это монстр за три дня всю нашу соляру сожрёт. — Я хоть и не представлял пока каким именно образом можно перетащить тепловоз по земле, но предполагал что это всё-таки возможно. Не знаю, на брёвнах может быть, как корабли таскали раньше посуху, или ещё как-то, но если задастся такой целью, то эта задача выглядит вполне реально. Вот только смысла я пока особого не видел, слишком прожорлив был этот аппарат.

— Ну да, наверное ты прав... — машинист не стал спорить.

Я же, оглядевшись вокруг ещё раз, не нашёл более ничего интересного, и мы вышли наружу, переходя непосредственно к вагонам. Которые, — одинаково зелёные, выстроились в ровный ряд, сливаясь во что-то однородное, и весь состав показался мне каким-то совсем уж коротеньким.

Поднявшись по ступеням и попав в тамбур первого, я обратил внимание на аккуратную нишу в стене, в том месте где обычно висит плакат с перечнем всевозможных правил. Небольшое углубление с пепельницей, и панель по типу торгующих всякой мелочевкой автоматов: Прорезь для монет, кармашек выдачи товара, и несколько кнопок.

— Сигаретница. — заметив мой интерес, объяснил машинист. — Поштучно, несколько сортов, удобная штука.

Я таких никогда не видел, хотя это ничего не значило, лет пятнадцать уже не пользовавшись услугами железной дороги, вполне мог пропустить данное ноу-хау. Тем более что судя по внешнему виду «сигаретницы», примочка эта достаточно новая.

Ну а сам же вагон мало отличался от тех что я помнил. Обыкновенный плацкарт, разве что над каждым местом лампочка и лежанки малость попышнее. Ещё наверное пластик, которым отделаны все стены, не особенно помню каким он должен быть по структуре, но вот оттенок точно другой, зеленовато-коричневый какой-то, поэтому очень непривычный.

Проходя по проходу я то и дело перешагивал валяющийся повсюду мусор — уходя люди не заморачивались над порядком, поэтому всё осталось как было: Расстеленные постели, на столах пустые пластиковые и стеклянные бутылки, кое-где скомканные билеты, бумажные стаканчики и пакеты. Некоторые третьи полки заняты вещами пассажиров, собрав самое необходимое, всё лишнее они оставили здесь: огромных размеров баулы, квадратные чемоданы, коробки какие-то. В общем, то что не хотели, или не могли взять с собой.

Пройдя три одинаковых плацкарта, мы дошли до купейного.

Купе выглядели чуть побогаче привычных мне, но также ничем особым не отличались. Разве что столики чуть другие, с выемками для бутылок или стаканов, да вместо шторок жалюзи на окнах. Так что ничего интересного в них не было, заглянув в первые два, дальше я шёл уже не останавливаясь. Хотелось побыстрее добраться до почтового, и специальных вагонов.

— И много здесь народа обитает? — обернувшись в дверях, а машинист шёл передо мной, поинтересовался он.

— Не знаю точно... — пожал я плечами. — территория огромная, а мы толком-то и не были нигде. Так что не скажу...

— Понятно... — протянул он, и переменившись в лице, неожиданно попросил, — слушай, ущипни меня? Может я сплю? Ущипни, а?

Я ещё в машине заметил, что проснувшись — а Василий Иванович всю дорогу дремал, он вёл себя как-то неправильно. То дёргался, то по карманам рылся, доставал что-то, обратно убирал. У всех вновь прибывших шок, оно и понятно, но он будто ждал чего-то, и очень переживал.

— Думаешь сон плохой? — спросил я.

Тот хмуро кивнул.

— Ну да, я тоже порой не понимаю где сон, а где явь. Всё надеюсь вот лягу спать, а утром проснусь и подумаю — «Приснится же такое...» Вот бы бы меня кто ущипнул?

Машинист посмотрел с недоверием, и тяжело вздохнув, спросил,

— Серьёзно?

— Конечно серьёзно. Или ты думаешь мы тут кайфуем? Типа эко-деревня и чистый воздух? Так что-ли?

Он снова вздохнул, и пожав плечами, пожаловался,

— Да всё я понимаю... Но у меня там жена осталась, дети, внуков трое... Как мне теперь без них? А им без меня? — Кредит платить надо, крышу перекрыть хотел... Дочка младшая только замуж вышла...

Отвечать я не стал. Да и что я мог ему сказать? Человек действительно всё потерял, и никакие слова не вернут ему смысл жизни. Во всяком случае сейчас, когда воспоминания особенно сильны. Не факт даже что с прошествием времени что-то изменится. Отвлечётся конечно, работы у нас много, но вот забыть прежнюю жизнь вряд ли сможет.

Дальше шли уже молча, ничего необычного не попадалось, поэтому вопросов не возникало, и я ни о чём не спрашивал.

Оно вроде и недолго всё, но когда дошли до последнего пассажирского вагона и вышли на улицу, уже начинало темнеть.

Разукрашенный в два цвета: серый и синий, с надписью «Почта России» и двуглавым орлом, почтовый вагон выглядел очень непривычно. В нём не было окон и межвагонных дверей; одна дверь, узкая, в начале, и одна, широкая, посередине. То есть что-то вроде грузового, необитаемого вагона.

— Ну что, ломать будем? — на насыпи стояли пришедшие почти одновременно с нами мужики.

Ломать не строить — как говорится, и в надежде на ключ, я повернулся к машинисту.

— Нету... — развёл тот руками и покачав головой, добавил. — Поискать можно, но это долго.

Конечно же ждать мы не стали, и пустив в ход монтировку со ржавой трубой в качестве дополнительного рычага, выдрали створку центральной двери вместе с частью металлической обшивки.

Куча ящиков, мешков и коробок. Не под завязку, но половина вагона точно. Чего тут только не было. Как фирменные почтовые, так и всякие разнобойные: тряпичные, фанерные, целлофановые.

Запрыгнув на ступеньку, я протиснулся в узкий проход между коробками и мешками, оказавшись в самом центре всего этого разнообразия.

— Тут на неделю открывать! — поделился проследовавший за мной Леонид. Сняв с самого верха большой целлофановый пакет, он с хрустом разорвал упаковку.

— Прикольно. — секунд через несколько выдал он, — Какие-то непонятные хреновины.

Не особенно интересуясь что у него там за хреновины, я достал нож, и выбрав коробку потяжелее, тоже аккуратно вскрыл её.

— А у тебя что, Вась? — он повернулся на шум.

В посылке, переложенные пупырчатой плёнкой, находились какие-то разноцветные баночки.

— Гуашь художественная, металлизированная. — отвечая Леониду, прочитал я, отмечая что со стороны дверей уже раздаются характерные звуки. Получать посылки, пусть и чужие, любили все.

В следующей коробке оказались банты и брошки, я её даже не открыл полностью, а аккуратно запечатав обратно, закинул на самый верх. Третий пакет взял уже из мешка, небольшой, но довольно увесистый, он почему-то показался мне интересным.

Стараясь не попортить наклейку с адресатом и отправителем, распорол с другой стороны, и снова расстроился.

Расфасованный по туго перетянутым пакетикам, разнокалиберный бисер, всех цветов и размеров — вот и всё содержимое «интересной» посылки.

Следующая попытка тоже не порадовала, пряча в своем чреве вышивальный набор состоящий из круглого пластмассового обруча, нескольких мотков ниток и толстых кривых иголок в пластиковом футляре.

И судя по разочарованным возгласам, у остальных оказались примерно такие же успехи.

Пятую я открывал рассчитывая на очередной швейно-художественный презент, но внутри, в красивой деревянной коробочке, оказался кожаный ремень с массивной пряжкой в виде головы льва и лаврового венка.

— Круто. Подаришь? — заглянув через плечо, Леонид прошёл дальше, развязывая стоящие возле стены огромные мешки.

— Да забирай. — свернув ремень обратно, я перекинул коробку ему.

— Вот чудно! — довольно улыбнулся он, объясняя, — а то мой уже окончательно истрепался, того и гляди штаны потеряю! — и весело хохотнув, засунул подгон под куртку.

Минут пятнадцать мы ещё потрошили содержимое вагона, и пока самым ценным приобретением оказался небольшой монокуляр с приличным увеличением. Nikon F-77v — гласила надпись на его боку возле крепления для шедшего в комплекте ремешка.

А так вообще всякий хлам: Тряпки, кисти, краски, иглы, чулки, всяких видов посудные принадлежности, игрушки, скатерти, и прочая не особо интересная дребедень. И почему-то не было ни инструмента, ни батареек, ни вообще каких-нибудь технических штучек.

В общем мы дружно расстроились. Не знаю чего ожидали обнаружить, но открыв каждый по десятку посылок, уверились что ничего по-настоящему ценного здесь нет, и, наверное, быть не может. Хотя, если посчитать в процентах, даже навскидку, мы и одной сотой от имеющегося не вскрыли. Так что вполне вероятно что отсутствие полезных вещей случайность, и дальше найдется что-нибудь путное.

С трудом оторвавшись сам и оторвав остальных — дело-то оно, азартное, я покинул вагон, и поправив фонарик, пошёл к следующему, первому из специальных.

— Обычно в таких мебель возят, иногда стройматериалы, в прошлый раз теплицы сборные были — на ходу пояснял Василий Иванович. — Бывает станки грузят...

— Станки, это замечательно... А вот мебель нам ни к чему. — вырвался вперёд Леонид, он тащил монтировку с трубой, все три вагона были товарными, с мощными навесными замками и пломбами на петлях.

— А ещё лучше оружие, или боеприпасы... — поддакнул кто-то сзади.

Понятно что ничего военного в обычном поезде быть не может, максимум что-нибудь из амуниции, да и то вряд ли. Но с тем что это было бы неплохо, я с радостью согласился.

Замок на двери продержался чуть дольше, но в итоге тоже не устоял, бесславно отлетев куда-то в снег.

Дверь со скрежетом ушла вбок, и в темноту вагона впились сразу несколько жадных лучей света.

Ровные ряды деревянных ящиков, которыми было забито всё пространство под самую крышу, оказались не снарядами, как сразу предположил кто-то, а обычными радиаторами отопления и ещё какими-то сантехническими штуками. Я долго стоял и соображал куда же их можно приспособить, но так и не придумал. Унитазы, краны, радиаторы, какие-то шланги, тумбы для раковин, сами раковины, в общем полный вагон фаянса и сантехники.

— Тут ещё подумаешь что лучше, приблуда для ногтей, или это... — заглянув во все щели и убедившись что да, здесь на самом деле сантехника, сплюнул Леонид.

— Прикройте пока, надо дальше вскрывать, может там что-то поинтереснее найдётся.

Уже почти стемнело, и стало холодать. Поэтому хотелось поскорее закончить с осмотром, и решать что делать дальше. Оно конечно понятно что мы и радиаторы вывезем, и унитазы, и тумбы с раковинами, наверняка и они на что-то сгодятся, но если ничего более ценного не найдётся, мерзнуть здесь, охраняя посылки со всякой шляпой, я не намерен.

Второй вагон оказался поновее, и с куда более труднооткрываемыми дверьми. Если у первого висел обычный замок, пусть и мощный, то здесь засов был спрятан внутри, а снаружи виднелась лишь замочная скважина.

Естественно это никого не остановило. Потратив минут на десять больше времени, мы таки свернули ему башку.

Дверь сдалась, и сразу ушла в сторону, выставляя на всеобщее обозрение содержимое специального вагона.

Тоже ящики, но не так много, и все разные.

Самый большой метра полтора высотой, и вдвое большей длиной, а самый маленький, квадратный, со стороной примерно в один метр. Надёжно закрепленные широкими шпагатами, они были расставлены так, чтобы не соприкасаться друг с другом, но в то же время достаточно плотно.

На стенках ящиков имелись таблички, но все на японском, или китайском, единственное что было понятно, — характерный красный крест и некоторые графические обозначения.

Проверил один, второй, третий. Везде одинаковые знаки и непонятные иероглифы. Единственно что я смог разобрать, так это картинки. Здесь и не курить, и не мочить, не бить, не разбирать и по окончании срока службы обязательно сдать в утилизацию специальным службам. На каких-то ящиках предупреждений было больше, на каких-то меньше.

— Тут похоже стул какой-то, или кровать... — разглядывая табличку, неуверенно предположил Василий Иванович.

— На моём вообще по-китайски написано. — подсвечивая в своем углу, сообщил Леонид, добавляя, — И картинок нет.

А вот в ящике с которым я стоял рядом, явно находились не стол и не кровать. Судя по многочисленным предупреждениям, это было что-то весьма технологичное.

Глава 23

— А дай-ка мне монтировочку, Лёня... — решив не гадать, а посмотреть что же такое прячется внутри деревянного ящика, попросил я.

Леонид шумно протопал из темноты, и отодвинув меня в сторону, посветил на табличку.

— Ну да. Ни хрена не понятно. Заморочка какая-то... Ща глянем... — примерился он.

— Только аккуратнее, смотри внутренности не повреди! — глядя как азартно и яростно он принялся за дело, я аж сжался от нехорошего предчувствия.

— Не учи отца... щи варить... — пихая тонкий конец монтировки между досок, прокряхтел Леонид.

Но даже понимая что действует он со всей осторожностью, я не мог избавиться от страха за сохранность содержимого. Ведь в том что внутри находится нечто ценное, у меня не было никаких сомнений. — Красный крест, серьезная упаковка, куча предупреждений. Возможно там какой-то медицинский аппарат, или что-то другое, так же имеющее отношение у медицине и поэтому очень хрупкое.

Повозившись какое-то время Леонид крякнул, и с треском выдрал длинную доску.

— Там, похоже, ещё что-то... Ещё одна упаковка... — посветив фонариком, констатировал он, и используя выдернутую доску как упор, продолжил разбирать ящик.

Внутри, когда он почти полностью освободил от досок одну сторону, действительно оказалась уже более цивильная упаковка. Толстые пластиковые борта стянутые неким подобием струбцин, надёжно обезопашивали содержимое, предохраняя его и от ударов, и от воздействия внешней среды.

— Может который поменьше попробуем? — предложил кто-то из собравшихся за спиной зрителей. Всем было интересно что же скрывается внутри деревянных ящиков, но ломать герметичную коробку не хотелось, — мало ли почему она так запечатана? Поэтому возражений не последовало, и Леонид взялся за невысокий и узкий ящик.

То ли он наловчился, то ли здесь гвозди покороче были, но доски поддались быстро, и под ними никакой дублирующей упаковки, кроме толстого полиэтилена, не было. Аккуратно выложив содержимое на пол, через пару минут мы уже стояли перед состоящим из множества блестящих пластин и трубок конструктором.

Кто-то заметил приклеенный изнутри целлофановый пакет с бумагами.

— На инструкцию похоже... — развернув находку, принялись её дружно изучать. Читать не стали, китайский не знал никто, а английский на уровне пятого класса сельской школы. Поэтому ограничились разглядыванием картинок, оказавшихся тоже весьма непонятными.

— Так это ж столик вроде?.. С колёсиками... Нет? — покрутив и так и сяк непонятную инструкцию, предположил Леонид.

— Ну да, такие в больницах бывают, на них ещё инструменты раскладывают. — вспомнил кто-то.

Я правда не особенно понимал где они разглядели столик, но колёсики действительно присутствовали, как на бумаге, так и на полу перед нами. На мой взгляд это было чем-то большим, точнее частью чего-то большего, может какой-то модуль дополнительный, или надставка на что-то.

В общем погадав и так и этак, решили вскрыть ещё один ящик, в котором тоже оказался разобранный комплект, но на этот раз вполне узнаваемый. Это было зубоврачебное кресло.

Широкое «седалище», анатомическая спинка с кучей регулировок, подставка для ног и разобранный каркас на котором это всё должно как-то держаться.

— Похоже здесь оборудование для зубного кабинета, мебель, приборы, инструменты всякие... — предположил кто-то.

— Ну всё, теперь будем зубы лечить по-взрослому... Бабла заработаем... — ответили ему.

Кресло оно конечно знаково, но на мой взгляд, такое количество оборудования обычный кабинет даже в теории вместить не мог. Ведь что там у них? Пара кресел, несколько столиков, лампы, машины эти — которыми они сверлят, раковина, шкафчики возможно. А здесь только небольших ящиков штук сорок, если не больше, да еще здоровые, типа того что в двойной упаковке. Мебели на целую зубную больницу хватит. Да и не только на зубную. А тот ящик который мы пытались открыть первым, уж больно здоровый, я не могу представить что в нём может быть для лечения зубов. Хотя, справедливости ради, моё знание больничной тематики достаточно ограничено, за последние десять лет я если и был в больнице, то только на медкомиссии, поэтому кроме кабинета флюорографии и кардиограммы ничего другого не видел. А зубы последний раз вообще в школе лечил.

Но как бы там ни было, а вагон порадовал, даже если здесь только медицинская мебель, это всяко лучше чем сорок тонн сантехники.

Долго рядились вскрывать ли ещё что-нибудь, но в конце концов решили что не стоит, и нужно закончить с третьим вагоном, надежда на что-нибудь «этакое», ещё оставалась.

Вот только там произошло всё быстро и неинтересно. Дверь выломали, открыли, посмотрели, и закрыли обратно. Ничего полезного для нас в нём не было, набитый под самую крышу рулонами китайской ткани, какого-то интереса, кроме констатации самого факта наличия оной, он не вызвал.

Ткань, оно конечно неплохо, с такого количества можно обшить всех жителей села лет на двадцать вперёд, но то чего мы все ждали, не случилось. Оставалось надеяться что в посылках всё-таки найдётся что-то более интересное.

Закончив с инспекцией, я связался с Василичем, и сообщив о трофеях, «заказал» людей и транспорт на утро. Возвращаться не было никакого смысла, поэтому до утра мы расположились в одном из вагонов, заняв пару соседних купе.

Ночь прошла спокойно, сам я даже не дежурил, не дошла очередь. Спали в спальниках, поэтому пытаться как-то отапливаться не стали, да и смысла особого не было. Протопить целый вагон ради нескольких часов сна показалось не самой хорошей затеей. Гораздо проще и удобнее застегнуть молнию в теплом мешке, и без всяких проблем поспать. Тем более что и морозов пока нормальных не было, днём вообще серьёзно разогревало на солнышке, а ночью температура опускалась градусов, может, до семи-восьми.

Так что когда в семь часов утра приехала техника, я успел хорошенько выспаться, и даже позавтракать, пообщавшись в процессе с Василием Ивановичем.

По его словам выходило что кусок оказавшегося здесь пути не такой уж и маленький. Те кто ходил на разведку сообщили что рельсы заканчивались километров через пять, никак не меньше.

— Слушай, а для того чтобы перегнать состав, обязательно делать насыпь под рельсами? — спросил я у машиниста, который, проснувшись, опять пытался себя щипать.

— Не обязательно. Если грунт плотный, не болотистый и более-менее ровный, можно и так положить.

— А сложно это? И как по времени? — развивал я тему.

— Да нет. Чего сложного-то? А времени, не знаю... Зависит от навыков, техники опять же...

— Ну вот в среднем, сколько можно за день сделать?

— Ты до станицы хочешь путь проложить? — усмехнулся Василий Иванович.

— Почему бы и нет? Это ведь возможно?

— Возможно-то оно, конечно, возможно, но двадцать километров, а то и больше, без рельсоукладчика, без хоть каких-то инструментов, это вообще не вариант.

— Почему?

— Во-первых время. Если ты будешь укладывать вручную по двадцать метров в день, — а я очень сомневаюсь что будет по столько получаться, но допустим всё хорошо, и удалось держаться заданного темпа. Тогда выходит что для того чтобы дотянуть до станицы, а это двадцать километров, у тебя уйдет тысяча дней. Вычти отсюда зиму с весной — из-за снега и распутицы, получаем примерно пять, или шесть лет. И это опять же, в лучшем случае.

— А если не по двадцать, а по сто? Не совсем же мы лохи?

— Я и не сказал что вы лохи. — пожал он плечами. — только ты не забудь что тебе их сначала разобрать надо, перевести вперёд, и только уже потом начать снова укладывать. Да и двести дней, это тоже не мало. Зиму вычти, полтора года получается. Зачем тебе это? Ты ведь хочешь только тепловоз перетащить? Или всё-таки весь состав?

— Пока тепловоз конечно, но в теории можно и вагоны прибрать. — ответил я.

— Тогда ты ещё сразу прикинь сколько топлива уйдет на всё про всё. Техника, трактора те же, машины... — покачал головой машинист. — Один тепловоз можно волоком притащить, волокуши какие-то придумать. Можно на колёса поставить и прикатить, так тоже делают. Вариантов, по сути, немного, но они есть. А вот весь состав это уже из разряда фантастики. Да и зачем тебе это? Какой от вагонов прок?

— Да пока и сам не знаю. Так, размышляю в общих чертах. Почему-то про бронепоезд вспомнил, серьёзная ведь штука...

Я просто подумал что дотащив тепловоз до села, его можно использовать для охраны. Если прямо по периметру проложить рельсы, — полукругом, от реки до реки, то можно будет в любой момент выкатывать поезд в нужном направлении. Закрыть его железом хорошим, прорезать бойницы, пулемёт на крышу поставить, чем не бронепоезд? Любую атаку отобьёт — как пить дать.

Василий Иванович задумался на мгновение, привычно ущипнул себя, и тяжело вздохнув, грустно улыбнулся.

— Ты хоть понимаешь что для вас, для нас то есть, — поправился он, эта стройка похлеще БАМа будет. Перетащить тепловоз это пол дела, тут ладно, не так всё страшно, но отсыпать насыпь и проложить рельсы вокруг станицы... Слишком как-то...

— Протяженность периметра как раз порядка пяти километров, — не унывал я, — это если реку не считать, насыпь можно и не делать, утрамбовать хорошенько, да уложить аккуратно. Чем не вариант?

— А где ты рельсы гнутые возьмёшь? Сам гнуть будешь? — не сдавался машинист. — Ты хоть представляешь насколько это сложно? Разобрать пути ладно, — за месяц бригадой если взяться, ещё можно, но вот уложить новую линию, да ещё косую, это совсем нереально.

И мы бы ещё поспорили, но тут сообщили что подъехали трактора, и надо идти встречать.

— Вот увидишь тёзка, мы с тобой еще покатаемся на твоём паровозе, помяни моё слово! — уже на выходе обернулся я, не желая расставаться с такой хорошей, как мне казалось, идеей.

* * *

Грузили до самого вечера.

В этот раз тракторов было три, и все с прицепами. Два вчерашних, с теми же трактористами, и один новый, в смысле не участвовавший в перевозке пассажиров. Прицепа на колесах ему не хватило, поэтому он тащил за собой длинные сани волокуши, переделанные из чего-то напоминающего понтон. Широкие и длинные, они помещали почти столько же что и два колесных, единственное неудобство — отсутствие бортов. На таких сено по зиме обычно возят, а там борта ни к чему.

Народу вместе с тракторами прислали прилично, вчера я сказал Василичу что грузить придется много, и есть большие, неподъемные ящики, поэтому тот и расстарался, компенсируя отсутствие погрузчиков количеством рабочих рук.

Первым выгружали медтехнику. Подогнав трактор прямо к двери выволакивали к выходу, приподнимали, и аккуратно перетаскивали на платформу прицепа. Ящиков было много, все разные, поэтому процесс погрузки напоминал тетрис, хотелось упихнуть как можно больше, но так чтобы ничего не повредить. Сначала, как самые компактные, повытаскивали все небольшие ящики, и только потом те что побольше. Причём когда грузили, обращали внимание на значки. Те что с маркировкой «хрупкий груз», отставляли отдельно, решив перевозить их на машинах.

Вагон с тканями и сантехникой пока не трогали, забивая посылками всё свободное пространство между ящиками. Но во время погрузки многие пооткрывали, на ходу распихивая содержимое по карманам. Поэтому пришлось вмешаться, и выбрав пару человек, поставить ответственными за сохранностью ценного груза. В одной из выпотрошенных посылок оказался игрушечный квадрокоптер, который тут же собрали, и гоняли по небу пока не кончился заряд в батареях. Конечно будь он посерьёзнее, я бы отобрал, но тут совершенно бестолковая игрушка, — ни камеру не подцепить, ни как-то иначе использовать.

Сделав за день три рейса, перевезли все ящики, и большую часть посылок. Ткани и сантехнику решили отсортировать на месте: унитазы, раковины всякие в последнюю очередь, а что-то более полезное вперёд. На завтра запланировали довозить посылки и постельные принадлежности, люди пока обходились тем что есть, но затягивать с этим не стоило.

Параллельно решался вопрос перевозки тепловоза, пока только обсуждался, но процесс пошёл и всё оказалось не настолько нерешаемо. Мужики предлагали тащить его решили волоком по снегу, просто поставив на «лыжи». Что это должны быть за лыжи я даже не догадывался, но чувствовал что моя мечта о бронепоезде не такая уж и несбыточная как показалась вначале.

Пока ехал в станицу с последним на сегодня рейсом, успел обсудить идею с Леонидом. Тот сначала посмеялся, но обдумав, согласился что тема хорошая, но вряд ли выполнимая.

А станица кипела. Давно я уже не замечал такого оживления. Как-то особенно густо дымили печные трубы, навстречу попадались машины, встречались люди, а в окнах школы и клуба горел свет.

Проехав через всё село следом за тракторами, на последнем участке я обогнал их, и заехав за школу, припарковался напротив широких дверей складского помещения. Раньше здесь складировали всякую школьную утварь: Парты старые, стулья, веники, швабры, и вообще какие-то не нужные, или сезонные вещи. Сюда же решили выгрузить всё что притащили с поезда.

Внутри склада тускло горел свет, в приоткрытую дверь намело позёмки, а на кургузом диванчике напротив входа кто-то дремал.

— Не спи, зима приснится, замёрзнешь! — громко топая, зашёл Леонид.

Человек на диване поднял голову, зевнул, и буркнув что-то неразборчивое, вновь втянулся в меховой воротник капюшона. Вроде кто-то знакомый, но кто именно разглядеть не успел.

— Да тут и ставить-то некуда уже... — оглядев помещение, прикинул я.

Составленные вперемешку ящики занимали почти всё свободное пространство, и места, для той партии что везли следом, уже не хватало. Кое-что конечно войдёт, но тогда тут вообще не повернёшься, и для того чтобы открывать ящики придётся их выносить наружу. А там ветер и холодно.

Тащить сразу в больничку тоже не вариант, там тоже беда с помещениями.

— Предлагаю всё вскрыть, отсортировать, и аккуратно составить. А то что привезли, пока не выгружать. — так же критически осмотревшись, выдал Леонид.

— Может куда-нибудь в другое место выгрузить? — если начать разборку прямо сейчас, чтобы к утру освободить место для разгрузки прицепов, придётся торчать тут всю ночь, а я замёрз как цуцик, устал, и проголодался.

— Можно и в другое. Только лишний раз коробки эти тыркать не хочется. Сам же видишь, вещи хрупкие, мало ли, разобьют ещё? В любом случае надо будет контролировать.

В этот момент снаружи загудели трактора.

— Привезли. — констатировал Леонид. — Ну так чего, пусть здесь прицепы бросают?

Оставлять на улице оборудование конечно не хотелось, но в чём-то он был прав, пока будут туда сюда кидать, непременно чего-нибудь разобьют. Поэтому сложив все за и против, я согласился.

— Хорошо. Скажи чтобы отцепляли, только компактно, так чтобы выход не загораживать.

Леонид кивнул и вышел на улицу.

Вообще можно было бы нагнать сюда народа и быстренько всё посмотреть, но я пока не хотел лишней огласки. Со временем конечно всё равно информация просочится, — шила в мешке не утаишь, но чем позже это случится, тем будет лучше.

Выход за пределы села мы хоть и закрыли, но при желании всё ещё можно было найти лазейки. Ночью где-нибудь проскользнуть, или ещё как-то изловчиться, в общем возможности имелись. Поэтому чем позже узнают про поезд и всё остальное, тем будет лучше.

Пока люди знали лишь про какие-то ящики и почтовый вагон, и я хотел чтобы как можно дольше так всё и оставалось.

Не знаю, может предчувствие, может ещё что-то, но я был уверен что поступаю правильно.

Глава 24

Распечатав первую часть груза, мы принялись соображать что же оно такое.

Медицинская мебель вопросов не вызывала: Различные столы, кресла, кушетки,шкафчики и каталки. Но имелось и электронное оборудование.

В том здоровом ящике оказался громоздкий аппарат состоящий из одного большого блока, нескольких маленьких, и кучи каких-то запаянных в целлофан проводов. Полностью распаковывать его не стали, пачкать хорошую вещь в грязном складе не хотелось, да и толку пока не было. Если подключать такие вещи, то явно не напрямую от генератора, как минимум нужен стабилизатор, или ещё что-то защищающее от перепадов напряжения. Ну и для того чтобы проверить аппаратуру, нужно как минимум знать для чего она предназначена, а это уже не наша вотчина, тут знающие люди нужны.

Хотя в том что мы разберёмся во всех этих штуковинах, я не сомневался. Конечно у нас не было специалистов — ни профильных врачей, ни тех кто обслуживает такую технику, но мне казалось что это не страшно, в любом случае со временем найдутся какие-нибудь варианты.

Так же распаковали прибор что находился в ящике поменьше, и он тоже оказался состоящим из отдельных блоков. Три одинаково плоских коробки со множеством штекеров, пара небольших мониторов со встроенными панелями, и ещё одна куча разных проводов. Кроме этого много было упакованных в картон и пупырку инструментов типа градусников, каких-то датчиков, стеклянных трубочек, зажимов и тому подобных мелочей. Неожиданно нашёлся даже биотуалет — если конечно я правильно понял предназначение данного девайса.

Разочаровало что несмотря на имеющиеся в каждой коробке инструкции, написаны они были по-китайски, поэтому особой информации не давали. Даже кое-где встречавшиеся картинки не помогали, не знаю кто и зачем их рисовал, но разобрать что же на них изображено было весьма сложно. Этакие схемы схем, если можно так выразиться.

Взять, к примеру, нечто из небольшого ящика, к которому прилагалась самая подробная схематичная инструкция. Но не то что собрать по ней — даже понять что же именно должно получиться, у нас не выходило. Не знаю почему, но как ни крутили мы эту бумажку, всё было без толку.

Конечно, справедливости ради стоит сказать что подолгу над инструкциями не сидели, времени особо не было, так, глянем одним глазком, не поймём, и откладываем на потом. Как говорится — была бы лошадь, а уж запрячь всегда успеем.

Тем более что распаковав почти половину от составленных на складе коробок, повернуться там стало совсем негде, и мы решили вынести отсюда все приборы, вот только пока не знали куда. Понятно что туда где сухо и тепло, и в обычное время таких проблем конечно бы не было, но сейчас, когда все свободные помещения школы забиты людьми, найти укромный уголок оказалось непросто.

Мы уже и так прикидывали, и этак, в клуб тащить не хотелось, да и не топят там толком, поэтому ничего лучшего кроме как освободить одну из комнат в больничке, не придумали.

Естественно в первую очередь перетащили всю электронику, которую, нарушив герметичную упаковку, мы наверняка подвергли ненужному риску. Медицинскую мебель же, как и прочие не электронные вещи было пока оставить, хуже им всё равно не будет.

Таскали толпой. Помогали выставленные для охраны ребята, и трактористы, привлекать кого-то ещё я не хотел, да и поздно было, люди по домам давно разошлись.

Больничная палата, — стандартных размеров школьный класс, рассчитанный на пять или шесть парт в ряду, почти полностью был заставлен кроватями. Как постаскивали их сюда ещё осенью после нападения, когда раненных было особенно много, так до сих пор и не разобрали.

Выносить мы их не стали, а сдвинули в один угол и составили друг на друга.

Технику расставляли вдоль стен, стараясь ставить покомпактнее и ничего не перепутать.

На шум подтянулись доктора, Аня так с самого начала помогала, а в процессе стали подходить и остальные. Причём что интересно, по идее они должны были бы радоваться новой технике, но я как-то не замечал особого энтузиазма, ощущалось лишь какое-то недоверие вперемешку со страхом.

Не знаю чего они боялись, может были опасения не разобраться, или как-то в этом духе, но активности, в плане — "давайте быстрее это включим", я не видел.

А вот к мебели отношение оказалось иным. Кое-что уже собрали, некоторые конструкции были пока в процессе, и в общем, если забыть про страх перед сложной техникой и довольно позднее время, настроение в среде эскулапов царило приподнятое.

— Ты слышал что среди новеньких есть врачи? — когда мы притащили очередной ящик, сообщила Аня. Разбираясь с одним из приборов, она сидела за столом, и сосредоточенно рассматривала прилагавшуюся инструкцию.

— Нет, не слышал. — опустив поклажу на пол, ответил я.

— Уролог и терапевт. Оба с хорошим опытом.

— Оперируют? — умение проводить операции казалось мне самым важным во врачебной профессии, наверное наравне с диагностикой. Уролог, если он такой опытный, должен был как минимум уметь доставать камни из почек, а вот на счёт терапевта я сомневался. Как по мне, так это тот врач, который сидит на пороге больницы и спрашивает у больных где у них болит. Если они показывают на ухо — отправляет к лору, если живот — к хирургу, на голову — к психиатру. Этакий врачеватель-привратник.

Я и раньше не скрывал своего видения, и сейчас поделился с окружающими.

— Во-первых да, оперируют, а во-вторых, ты глубоко ошибаешься. — выслушав меня, ответила Аня. — К терапевту приходят люди, которые, порой, не знают что именно у них болит. Может болеть живот, а причина будет в повышенном давлении. Которое, в свою очередь, поднялось из-за нервного срыва. Постановка правильного диагноза, вот основная задача терапевта.

— А как они вообще? — соглашаясь, покивал я.

— Да нормальные. — Аня пожала плечами. — В трансе конечно, как и все новенькие, но думаю пройдет. Это муж с женой, и у них двое детей. Ехали в отпуск, на каникулы, хотели по городу походить, детишкам столицу показать.

Практикующих врачей у нас в селе не было. Аня врач, но ветеринарный, два фельдшера, медсестры, бабушка только хирург, но в силу возраста она конечно не могла бы помочь с освоением незнакомой аппаратуры. А вот люди реально работающие в городской клинике вполне могли сталкиваться с подобными агрегатами. Надо помочь им устроиться, наладить быт, и определить в больницу. Ведь по сути, значение полноценной клиники сложно переоценить. Оружие и крепкая оборона это конечно важно, но умение лечить людей может помочь нам выжить не меньше чем миномёты, огнемёты и прочие милитаристские штуки. Конечно если подойти к делу с умом.

— А может их в Андрюхином доме поселить? — предложил прислушивающийся к разговору Леонид. Освободившись от груза, он использовал передышку в своём обычном стиле, выкуривая очередную сигарету.

— Не знаю. — покачала головой Аня, — а если они вернутся? Неудобно получится...

— Да брось ты... — отмахнулся Леонид, шумно выдыхая струю дыма в сторону двери. — Вероятность такого поворота ноль целых хрен десятых. Андрюха свой выбор сделал, никто его не бросал. Так что забей, не вернутся они.

Мне такая мысль не приходила в голову, но в любом случае людей надо где-то селить, — так почему бы и не в его доме? Тем более это не одиночки, а целая семья.

— Не знаю, может ты и прав Лёнь, — ответил я, — поговорить надо с ними, рассказать что и как, а то может они решат в школе остаться, мало ли, печку не захотят топить...

— Поговорим конечно, какие проблемы? — аккуратно бычкуя сигарету, Леонид убрал окурок в карман, и нахлобучив шапку, пошёл к выходу. Сегодня нам нужно было сюда перетащить ещё несколько ящиков, и разгрузить остатки с прицепов на склад. При этом желательно ещё и поспать хоть немного.

В итоге, когда сделали всё что запланировали, по домам разошлись уже около четырёх, и я, даже не раздеваясь, бухнулся спать.

Спалось, как обычно, крепко, но в этот раз очень быстро. Вот вроде бы только лёг, а надо вставать. Хорошо хоть на улице уже рассвело, а то непонятно бывает, — то ли ты ещё уснуть не успел, то ли уже проснулся. Всё впотьмах — улёгся потемну, поднялся потемну. Неприятно в общем.

Да и зима она вообще, такая, — неприятная. Особенно с утра. Летом вот хорошо, — глаза продрал, а на улице тепло, птички поют, солнышко светит. Вышел во двор, умылся в бочке, а то и в бассейн нырнул когда особенно жарко.

Сейчас же вместо солнца — дрова, вместо бассейна — снег, а вместо пения птиц — завывание ветра в трубе.

Но, как бы там ни было, я всё же поднялся, подкинул дров, и пошёл умываться, размышляя с чего бы начать этот хмурый зимний день.

Оно хорошо бы с кофе. Чашечки две, или три, для разгона, выпить всегда замечательно, но ту малость что у нас ещё оставалось, Аня прибрала до лучших времён, поэтому я мог только лишь помечтать о божественном напитке.

А вообще — появилась мысль, — надо бы у новеньких поспрашивать, наверняка ещё не всех раскулачили, может и завалялась у кого ложка другая. Пусть даже и растворимого.

Умывшись, я долил воды в стоящее на печи ведро, — аналог горячего водоснабжения, и засунув ноги в валенки, а голову в шапку, накинул тулуп и вышел на улицу.

Пахнуло дымом. Непривычное безветрие скопило над селом плотную дымовую завесу. С утра топили все, печки у многих потухли за ночь, и разгораясь, дымили особенно весело.

Я же, привыкший за этот год к постоянной задымленности, почему-то вспомнил прежние времена. Тогда, сжигая по весне, или по осени, пожухлую траву и прочий природный мусор, можно было запросто поругаться с кем-нибудь из соседей. — Напротив аллергик живет, через дом слева, — астматик, справа — бабушка старенькая задыхается. И ведь серьёзно ругались, и не только по поводу дыма. Некоторые даже в сельсовет жаловались. Зато теперь, — куда что девалось? Где все эти вопли из-за отключенного раз в полгода электричества? Где жалобы на вывоз мусора? На уборку снега? Расчистку дорог?

Вот то-то же. Нет ничего.

Когда ты каждый божий день только и делаешь что топишь печь, да таскаешь воду, невольно приходит мысль что цивилизация это не совсем то, что мы ею считали. — Не интернет это, не полеты в космос и не нырки в Марианскую впадину, не компьютер и не фотопринтер, не сверхзвуковые ракеты и не ядерные бомбы. А обычный, так всем привычный газ в доме, вода в кране, и туалет в тепле.

Пока мы ещё пользуемся остатками технологичных благ, какими-то вещами из "будущего", но надолго ли это? — Пять? Десять? Двадцать лет?

В любом случае когда-то всё кончится, а нового мы ничего не придумаем.

Вот ведь даже сейчас, чем мы занимаемся? — Строим и укрепляем периметр, варим порох, набиваем патроны, да из говна и палок придумываем очередную вундервафлю.

Оно, конечно, понятно что есть город с его нескончаемыми ресурсами и постоянно появляющимися из ниоткуда людьми. Но и он не панацея, и скорее вредит, чем способствует нормальному развитию зарождающейся здесь цивилизации.

Ведь по сути, в виде "десанта" из будущего, этот мир должен был получить мощнейший скачок в развитии по всем направлениям. — Медицина, технический прогресс, научные изыскания, невероятные социально-экономические чудеса.

Но только нет, ничего из этого не случилось. — Толпа мародеров, вооруженные огнестрелом дикари, работорговля — вот принесённый нами дар. Возможно я сгущаю краски, и всё не совсем так, или совсем не так, но в одном уверен точно — никакого толчка, в развитии здешней цивилизации, появление людей из будущего — то есть нас, не принесло, и никогда не принесёт, если всё будет продолжаться в том же духе.

Не знаю с чего меня запах дыма потянул на подобные размышления, но глубоко уйдя в свои мысли, я не сразу понял что за сараем кто-то ходит.

Скрипнет снежком, остановится. Снова скрипнет, опять тишина. Приученный реагировать на любой подозрительный шорох, в этот раз я проигнорировал инстинкты, и запоздало сообразив что происходит нечто непонятное, прижался к стене. Сразу вспомнились всякие ужасы из недавнего прошлого. Тут и городские мародеры, и зомби молчаливые с завода, и сторожа курганов скифских с ножичками наперевес. Я даже грешным делом подумал что они теперь и за мной пришли. Мимолетно так, но почему-то всплыло. А так как оружия с собой не брал, поэтому хвататься было не за что, и я просто замер, максимально превратившись в слух.

За сараем пустой участок с заброшенным, развалившимся домом. Но в нём давно никто не живет, поэтому и ходить там не может. Если кто-то из местных только забрёл, но это вряд ли, отучились люди без приглашения в гости ходить, придешь так, сюрпризом, а тебе пулю, не разобравшись, влупят промеж глаз. Так что нет, это точно не гость.

Могли собаки забредать, их в последнее время развелось достаточно, но снег скрипел точно не под собачьими лапами. Покосившись на пустую собачью будку с обрывком цепи, я только вздохнул, в который раз сожалея об убитых овчарках. Они, конечно, те ещё пустобрехи были, но жить, зная что дом под охраной, всё же гораздо спокойнее.

Скрип повторился. Кто-то явно двигался вдоль сарая, и вот-вот должен был появиться в поле моего зрения. Я ещё сильнее вжался в стену, соображая куда забросил вчера автомат. С оружием я вообще не расставался, но тут расслабился почему-то. В принципе, оно конечно не проблема, — заскочить в дом дело секундное, но сначала хотелось выяснить кто же бродит по моему огороду.

Почти доскрипев до угла сарая, скрип прекратился, этот кто-то явно затаился, и не хотел выходить.

Не знаю сколько я так стоял, буквально физически ощущая как выжидает тот "кто-то", за стеной сарая, пока не появилось знакомое покалывание в затылке.

— Не может быть... — тихонько, себе под нос, произнёс я. — Неужели?

Радоваться появлению твареныша, или огорчаться, я не знал. Но в том, что это именно он скрипит за сараем, можно было не сомневаться, спутать это ощущение невозможно ни с чем.

Тем более и раздумывать долго не пришлось, он, будто прочитав мои мысли, осторожно высунулся из-за угла. Не весь, только кусок морды показался.

Я же, в свою очередь показывая что заметил его, отлип от стены, встряхнулся, и поправив съехавшую набок шапку, сделал шаг навстречу.

Заметно подросший, теперь уже размером с хорошую лошадь, он медленно вышел, и по-собачьи встряхнувшись, сел на задние лапы.

Я подошёл ближе, и тоже остановился. Ростом, в положении сидя, он почти доходил мне до макушки, поэтому смотреть на него можно было не опуская взгляда.

И если абстрагироваться от всего внешнего, оставив только глаза, можно подумать что передо мной не годовалый детеныш, а очень мудрое и старое существо. Не человек, не тварь, и не животное. А именно существо. Умное, опасное, и всё понимающее.

Но наверное это обманчиво, даже не наверное, а наверняка. Ведь твареныш как минимум не старый, ему и года ещё нет, а значит и мудрым не может быть по определению.

Хотя чисто внешне так и не скажешь: бугристый от обилия мышц, с красновато-коричневой, щетинистой шкурой, мощными когтями и торчащими из пасти острыми зубами, он никак не тянул на годовалого малыша. Да и само слово малыш пугалось столь вызывающей внешности.

Минуту, может немногим больше, он не двигался, но не вытерпел, и поднявшись на все четыре конечности, медленно обошел меня, направляясь к своему прежнему обиталищу.

А я продолжал стоять. Оно вроде и понятно что твареныш не раз доказал свою преданность, но сейчас, когда он опять был рядом, я снова засомневался.

И только когда Аня, выйдя на крыльцо, бросилась его обнимать, меня отпустило.

Глава 25

Холода твареныш не боялся, и улегшись перед своей бывшей клеткой — внутрь он естественно не поместился, быстро уснул.

— Не удивительно, устал очень. — объяснила Аня, восторженно глядя на «зверушку».

Тому что твареныш спит, я тоже не удивлялся. Удивительно было само его возвращение. Ведь там стая, там он среди своих, причём, вероятно, не на последнем месте в их иерархии. И зачем ему мы? — Непонятно.

— Это он тебе сам сказал? — Аня хорошо чувствовала его настроение и видела мыслеобразы которыми он хотел поделиться, поэтому я и предположил.

— Нет конечно, — мотнула она головой, — но ты сам подумай, каково было ему тащиться в такую даль, он же ещё маленький...

— Ага... Маленький... — не сдержался я от иронии. По возрасту конечно да, тваренышу не было ещё и года, и его вполне можно было приписать к щенячьему разряду, но глядя на лежащую передо мной гору мышц, в это как-то не верилось.

Вот только как бы там ни было, а с его появлением я почувствовал себя гораздо спокойнее за своих домашних, если он тогда, будучи совсем мелким, смог остановить вооруженных людей, то сейчас и подавно справится.

— Думаешь ему хватит? — Аня принесла остатки вчерашнего ужина, — по странному совпадению его любимую жаренную рыбу, и выложила в миску.

— Нет конечно. Но когда проснётся, он почувствует что о нём заботятся, и обрадуется...

— Ага. Где он, и где радость. — ещё раз съязвил я, не зная что же можно сказать на столь «необычное» заявление.

Посмотрев на мирно похрапывающего питомца еще пару минут, мы закрыли его закуток, и вернулись домой, к растопившейся уже печке.

— Может его в дом позвать? — едва переступив порог, так неожиданно предложила Аня, что я даже не сразу понял кого она имеет ввиду.

Но когда дошло, я едва сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска.

— И как ты себе это представляешь? — как можно более нейтрально уточнил я.

— Ну не знаю... Можно в сенях разместить, там есть место...

— А дети? Как ты им объяснишь?

Аня загадочно улыбнулась.

— Ну уж объясню как-нибудь... — ответила она, и невинно похлопав ресницами, опустила глаза в пол.

За годы совместной жизни, я прекрасно знал что когда она так смотрит, спорить бесполезно. Ей можно привести тысячу разумных доводов, но никакого эффекта не будет. Ты ей про Фому, она про Ерёму. Знаем, проходили уже.

Тем более и времени особо нет, утро давно наступило, а мы всё ещё прохлаждаемся. Дел запланировано очень много, по-хорошему довывозить бы остатки барахла с поезда за сегодня, да с людьми порешать что-то. Разместить, отсортировать как-то. Плюс с оборудованием разобраться. Не знаю почему, но у меня все эти ящики-коробки вызывают неоднозначные чувства. Я вроде вижу что приборы новые и должны быть современными, но выглядят они как-то неправильно.

Опять же, я не специалист, но тот же аппарат УЗИ-диагностики — а это, как мы предварительно определили, самый большой ящик, как минимум должен быть гораздо компактнее, и уж точно не состоять из кучи сцепленных проводами отдельных блоков.

В общем будем думать, вполне возможно что я ошибаюсь, и всё так, как должно быть, и это не узи-аппарат, а нечто совсем другое.

А пока же, наскоро позавтракав остатками остатков, мы раздали детям указивки по делам домашним, и наконец собравшись, сели в машину.

Ехали не долго, поэтому весь путь проделали молча. Говорить не хотелось.

Тормознув возле входа в больничку, я высадил Аню, а сам решил сначала заехать на склад.

Первое что я заметил, паркуя уазик напротив ворот — отсутствие тракторных прицепов. Просто так их перегонять бы не стали, значит уже уехали за трофеями. При мыслях о тепловозе я невольно поморщился. Вчерашний энтузиазм за ночь поутих, и теперь я смотрел на идею с «бронепоездом» уже не так оптимистично.

Перетащить, мы его конечно перетащим, пусть не быстро, но справимся. Вот только сколько при этом уйдёт соляры, — тянуть-то, тракторами придется? Не говоря уже о невосполнимом ресурсе техники. Так что тут ещё бабушка надвое сказала, — оно вроде и надо, а вроде и не очень.

Сделать состав передовым блокпостом? — Назначить гарнизон, организовать обогрев, питание. Оборудовать огневые точки.

Тоже вариант, только смысла, — кроме сохранности техники, как-то не особо. Появись паровоз на пути к городу, ещё куда ни шло, но он в противоположной стороне, а там, кроме сурков да тушканчиков, охранять не от кого.

В общем, та ещё задачка, из серии — и тащить тяжко, и бросить жалко.

С такими мыслями я прошёл на склад, но там, кроме сторожей, никого не оказалось. Да и те, невзирая на холод, дрыхли, развалившись на дежурном диванчике.

Хотел было разбудить, но пожалел, это были те самые парни что вместе с нами таскали ночью ящики. Задерживаться не стал, и аккуратно, чтобы не скрипеть, прикрыл за собой дверь.

Выйдя на улицу, уазик решил не трогать, и пешком прогулялся до штаба. Несмотря на утро, здесь было куда многолюднее обычного. Несколько машин у входа, народ на крыльце, кто-то выходит, кто-то заходит. По местным меркам жизнь, практически, бьёт ключом.

— Здоров Василий! — неожиданно выскочивший навстречу мужичок едва не влетел в меня, в последний момент как-то увернувшись. Невысокий, с квадратной бородищей едва не до пояса и толстым, свернутым набок носом картошкой, последнее время он не здоровался, при встрече предпочитая «переходить на другую сторону улицы». Я давно его знал, но общался так только, по долгу службы. Уж очень он был противный, склизко-сопливый какой-то. Козлевичем все его звали, только не знаю, фамилия это, или прозвище.

Естественно не имея никакого желания выяснять что же изменило его ко мне отношение, я сухо кивнул, и обойдя мужичка по большому радиусу, поднялся по ступеням клуба.

— Постой! — развернулся он, и подскочив совсем близко, так что я учуял его «чесночный» выхлоп, громко спросил — Говорят ты людей распределяешь?

— В смысле? — не понял я, соображая про какое распределение идёт речь.

— Ну типа новеньких по хатам расселяешь?

Лично я никого не распределял, поэтому так ему и ответил.

— Тогда кто? — последовательно спросил мужичок.

Но и на этот вопрос ответа у меня не было, я действительно не знал.

— А Алексеич где? Он вообще появится когда-нибудь? — тряся бородой, никак не успокаивался мужик. Отсутствие «живого» главы волновало не только его, но все возможные отмазки мы уже использовали, поэтому я просто отмахнулся. С выпивкой Сергей Алексеевич завязал, но договориться с ним мы так и не смогли, — упёрся как баран и всё тут. Не выйду говорит из дому, хоть режьте.

Наконец осознав что на разговор я не настроен, мужичок отстал, буркнул что-то себе под нос, и гордо удалился. Я же продолжил свой путь, отмечая непривычное оживление и в самом клубе.

Причём то и дело я обращал внимание на незнакомые физиономии, новоявленные попаданцы во всю осваивали новые территории.

Парень сурового вида со спортивной сумкой и в вязаной шапке разговаривал с одним из наших, и недоверчиво восклицая — «Да ну!» и «Не может быть!», хватал себя за ухо. Не знаю уж что ему рассказывал его собеседник, но лицо «пассажира» постоянно вытягивалось от удивления.

Молодая женщина стояла возле окна и теребя в руках сумку, внимательно прислушивалась к их разговору. Обутая в выданные валенки — никак не вязавшиеся с остальным одеянием, она никак не могла определиться, смеяться ей, или всё-таки плакать.

Чуть дальше возле колонны с большим алебастровым цветком, на чемоданах сидели двое одинаковых детей дошкольного возраста. И если нахождению здесь взрослых я ещё мог придумать какое-то объяснение, то дети выпадали из моего понимания.

— О! Я думал ты до обеда продрыхнешь! — неожиданно появившись из-за угла, почти напугал Василич.

— Ну так как-то... — пожал я плечами, глядя на его довольную ухмылку. — Ты чего такой активный? С утра тем более?

— Да будешь тут активным. — уже серьёзно, без тени весёлости, ответил он. В расстёгнутом коротком тулупе, шапке с лихо загнутыми ушами и массивных меховых унтах, Василич походил на полярного летчика из старого советского учебника, не хватало только трубки в руке, тогда сходство было бы стопроцентным.

— Людей много, места мало, думаем вот, расселяем как-то, — кого по свободным хатам, кого к старикам одиноким подселяем, в общем занимаемся.

— Помочь чем-то? — из вежливости предложил я, общаться с новенькими категорически не хотелось.

— Да нет, есть тут кому, ты лучше с вывозом трофеев разберись, сколько там ещё? — перенаправил Василич.

— Прилично. Даже если вывезем весь груз, много полезного в самом тепловозе и вагонах останется. Одних аккумуляторов только куча, не говоря уже о генераторах и прочем. По-хорошему вообще разобрать всё что разбирается. Так чтобы от вагонов один остов остался.

— Тогда до лета провозимся. Ты хоть представляешь что такое железнодорожные конструкции?

Вагоны я никогда не разбирал, и их внутреннего устройства не знал, но предполагал что это не мотоцикл и не машина — огромные гайки, ещё больших размеров болты и всякие тяжеленные детали. Не знаю сколько весит пассажирский вагон, но тепловоз что-то между ста, и ста пятьюдесятью тоннами, поэтому легко точно не будет.

— Вот-вот. — видя моё замешательство, воодушевился он, — это тебе не хухры-мухры, тут понимать надо...

— Тогда что же, вывезти груз, а поезд бросить? — не особо прочувствовав что же именно мне нужно «понимать», уточнил я.

Василич нахмурился.

— Нет конечно. Потихоньку заниматься, вывозить самое необходимое. Батареи сразу снять, а остальное по мере возможности. Я тут слышал ты его вообще целиком хотел перетащить?

— Была мыслишка... — не стал я спорить.

— Дело конечно хорошее, — шутка ли, паровоз целый, но далеко больно, умаемся тащить, даже если придумаем как.

— Да я понимаю... Но согласись, жалко будет если разграбят? — конечно сомнительно что кто-нибудь наткнётся на него, слишком мала вероятность, но и рисковать не хотелось — на грех и грабли стреляют, — не зря ведь так говорят.

— Охрану поставим, пару буржуек на вагон, и как на курорте, тем более в сравнении с периметром.

Блокпосты нашего периметра, точнее жилая их часть, представляли собой малюсенькие землянки, где кроме печки и пары топчанов вообще ничего не было. От земли сырость, печка коптит, грязища кругом, ну и темно конечно — окон-то нету.

И то ли дело поезд охранять. Дров подкинул, да лежишь себе, в окошко поглядываешь. Туалет даже есть, и почти цивильный.

— ... а самолет починим, разведаем вокруг всё, мало ли, ещё что-то интересное выбросило. Как там с ремонтом-то? Долго ещё?

Задумавшись, я прослушал половину из того что говорил мне Василич, и «включился», только услышав про самолёт.

Процесс починки которого за всеми последними событиями я как-то упустил из виду, поэтому сказать что-то определенное не мог. Знал только что две лопасти винта почти выпрямили, оставалось провернуть то же самое с двумя другими. Наверное это можно было и побыстрее сделать, но дядя Саша не спешил, запасного винта у нас не было, поэтому прямили совсем помаленьку, чтобы металл успевал привыкнуть к новому положению. Греть винт он не давал, и оставалось только так, медленно и печально.

— Загадывать не хочу, но думаю недельку ещё придётся потерпеть. — ответил я Василичу. На что тот посетовал цитатой о нерасторопности ремонтников и не резиновом времени, которого кажется что много, а на самом деле в обрез.

Мы бы ещё чего-нибудь обсудили, но его отвлекли, и буркнув что-то недовольное, он ушёл в кабинет, оставив меня в одиночестве.

— А вы не знаете где наша мама? — робко подойдя поближе, спросил один из сидевших на чемодане мальчишек. Лет наверное шести, в бело-синем комбинезоне, толстых сапожках, и пушистой шапке с помпоном, от своего брата он отличался только цветом комбеза. Точнее даже не цветом, а его чередованием. У этого синей была левая сторона, а у второго наоборот. Ну а так просто одно лицо, явно близнецы.

Куда ушла его мама я не знал, но и просто так оставить пацанов не мог, мало ли, может действительно потерялись. Поэтому усадил их обратно, и выяснив что мама одета в зеленый пуховик и белую шапку, отправился на её поиски.

Народу в клубе, пока мы болтали с Василичем, значительно прибыло. Как наших, так и не наших. Кто-то заходил с улицы, кто-то выходил, многие выстраивались в очередь в кабинет где велась перепись, а некоторые вообще разложив пожитки, располагались прямо на полу. Честно сказать, я не совсем понимал для чего понадобилось гонять сюда людей. На мой взгляд гораздо проще было бы устроить перепись в школе, чем тащить всех сюда. Хотя вполне могло быть что для такого решения имеются объективные причины, только я их почему-то не вижу.

Пройдясь по коридору до самого конца, я не нашёл женщины в описанной пацанами одежде, и вернувшись к ним, уточнил её описание.

— У неё ещё сумка черная, рюкзачок... — подумав какое-то время, вспомнили они важную деталь.

Но здесь, в коридоре второго этажа, я точно не видел женщины с рюкзачком, значит должна быть где-то на первом, или на улице. Можно конечно походить покричать, типа — «женщина оставившая детей на чемодане подойдите в первую кассу.» Так обычно на вокзалах потеряшек ищут. Но это уже на крайний случай, пока же я продолжал визуальный поиск.

Вот только ни на первом, ни где либо ещё — включая кабинеты, матери пацанов не обнаружилось. Я и так искал, и расспрашивал, и кричать пробовал. Никто не откликался. Поднявшись наверх, я ещё раз прошелся по коридору, интересуясь у каждого встречного. Но всё бестолку, мать пацанов пропала. Решив расширить круг поиска — она вполне могла отправиться в школу, я вернулся к близнецам, которые так и сидели на коричневом чемодане. Хотя в клубе температура плюсовая, — за ночь помещение кое-как протопили, но они явно мёрзли, и я отвёл их в кандейку охраны на входе, в которой постоянно топилась печка.

Там я снова попытался хоть что-то выяснить — когда мама ушла, что сказала? Но во времени пацаны ещё не разбирались, поэтому ответить когда мать их оставила, не могли. Давно — единственное чего удалось добиться. Вот только давно для маленького ребёнка это в каких-то случаях может быть и парой минут. Так что так себе информация.

В общем в школу я пошёл заранее настроившись против легкомысленной мамаши, на ходу придумывая что же ей скажу.

— Вот, — на выходе меня перехватил один из парней дежурной смены, я у него спрашивал уже про потеряшку, и подтащив за рукав немолодого седовласого дядьку, выставил его вперёд — он говорит что видел девушку с рюкзачком.

— Она на ниве уехала, с мужиком каким-то. Серая такая, ржавая вся.. — принялся объяснять дед, и вдруг резко дёрнувшись, ткнул пальцем в направлении школы. — Да вон же она, вон же она едет!

Серая нива в ржавых пятнах вывернула на дорогу, и доехав до парковки перед клубом, задом воткнулась на свободное место.

В машине, насколько я мог видеть, сидел только водитель, тот самый мужичок что пристал ко мне с вопросами.

Заглушив мотор, он вышел, потоптался немного, закрыл за собой дверь, и не обращая на меня никакого внимания, поднялся на крыльцо, скрываясь внутри здания.

Я проследовал за ним. Хотел перехватить сразу, спросить про женщину, но передумал, мне показалось что он как-то странно себя ведёт. Не знаю; походка дёрганая, озирается постоянно, лицо прячет. Оно может для него и естественно, но выглядело это как-то не очень.

Поднявшись на второй этаж он остановился возле лестницы, и первым делом посмотрел на колонну возле которой сидели мальчишки.

Постоял так с минуту, видимо обдумывал что-то, и опустив голову, двинулся обратно.

Я отвернулся, делая вид что прикуриваю.

Он спустился на первый этаж, осмотрелся, дёрнулся было к охраннику, но передумал, и почти бегом ломанулся на улицу.

Добежал до машины, сел, громко хлопнув дверью, и едва не вписавшись в бочину припаркованного рядом пикапа, резко сорвался с места.

Глава 26

Взрывая ботинками рыхлый снег, я очень пожалел о решении не перегонять машину на парковку возле клуба.

Нива уже скрылась за поворотом, а мы только подбегали к углу школы, и уже наверняка не успевали проследить за ней.

— Я знаю где он живёт! — обгоняя меня, прокричал один из двоих «мобилизованных» мною дежурных. — На девятой, возле водонапорной башни!

Найти машину в селе дело не сложное, тем более сейчас когда все они наперечёт. Но сколько на это уйдёт времени? Поэтому информация о проживании данного гражданина была сейчас очень кстати.

Я не знал что случилось с оставившей детей женщиной, возможно этот тип просто подвез её куда-то, до той же школы например, а там она заболталась с кем-нибудь, как вариант. Вот только интуиция вопила из-за всех сил, заставляя активнее шевелить ногами.

Едва удерживая равновесие, я лихо скользил на поворотах, но даже ощущая подступающую одышку, не сбавлял темпа.

И только оказавшись в машине, вспомнил о том как правильно дышать на бегу.

Мотор ещё не остыл, и развернувшись на пятачке, я пробурился через сугроб, выехав в переулок со стороны парка.

Естественно нивы уже не было, но направление я знал, и покрутив по сторонам головой, помчал на девятую, радуясь плавности хода машины. Летом дорогу сильно разбили, но сейчас ямки подзасыпало снегом и почти не трясло. Обычно перед пасхой у нас проходил грейдер, равнял всё, ну и потом ещё пару раз за лето наведывался, но сейчас это в прошлом, поэтому ровная дорога только зимой, что есть один из немногих плюсов зимнего времени.

Достаточно быстро долетев до нужного перекрёстка, я притормозил, и аккуратно повернув, выехал на узкую колею проулка.

Пустая нива стояла рядом с пятым по нечётной стороне домом.

— Чего он сделал-то? — воспользовавшись паузой, спросил один из дежурных, конопатый паренёк по фамилии Чалый. В свои двадцать лет он уже был весьма опытным бойцом, и на него вполне можно было положиться. Второго, примерно тех же лет парня, я тоже знал, но про его боевые качества сказать ничего не мог. «Под ружьё» он встал совсем недавно, и не успел ещё нигде засветиться.

— Не знаю пока, но может быть что что-то очень нехорошее. Поаккуратнее там...

Тормознув напротив ворот, и перегородив дорогу, — так что ни выехать со двора, ни мимо проехать, я заглушил мотор, и передёрнул затвор автомата.

В скрытности никакого смысла уже не было, звук подъехавшей машины не услышать невозможно, поэтому, заглянув за забор и убедившись что перед домом никого нет, мы просто прошли в открытую калитку.

Небольшой дворик: слева дом, справа, чуть дальше, ряд сараев, туалет, поленница, всё засыпано снегом, и кроме ведущей к крыльцу протоптанной дорожки, никаких следов. То есть в последнее время мужичок ни печь не топил, ни туалет не посещал.

Окна с лицевой стороны закрыты ставнями, открыто только то, что возле крыльца, но оно плотно зашторено и в нём тоже ничего не видно. Труба не дымит, вокруг тишина, и вообще полное ощущение заброшенности.

Не задерживаясь, я поднялся на по лесенкам, обернулся, и дав бойцам команду приготовиться, постучал в дверь.

Никакой реакции.

Постучал ещё раз, уже сильнее, но из-за двери по прежнему не доносилось ни звука. Хозяин явно не хотел открывать, но от осознания этого факта желание попасть внутрь только усилилось.

Подёргав за ручку и убедившись что дверь заперта изнутри, я толкнул её плечом, но она даже не шелохнулась.

Можно было конечно попробовать с разбега, но это уже крайности, и не факт что получится, проще принести монтировку, и аккуратно выдрать петли. Что я и сделал.

А в доме по прежнему царила тишина.

Оставив новичка на стрёме, мы с конопатым вошли внутрь. Домик небольшой — две комнаты и кухня, поэтому осмотрелись быстро, но безрезультатно. Хозяина в доме не было.

Проверили чердак, за ним подпол — никого.

— Может огородами ушёл? — предположил новенький.

Я тоже об этом подумал, но окна все законопачены, чёрного хода нет, и тропинка натоптана одна, только от калитки до крыльца. А ведь сейчас не лето, бесследно по снегу не пройдешь.

Но не удовлетворившись результатами, мы ещё раз, с удвоенной тщательностью обошли всё кругом.

— Как в воду провалился... — развёл руками конопатый, и вопросительно посмотрел на меня.

— Да хрен знает... — развел я руками.

Если он приехал и зашёл в дом, тогда мы бы его нашли. А раз не нашли, значит в дом он не заходил. Получается что оставив машину возле ворот, уйти этот тип мог куда угодно, и чтобы найти его потребуется провести полноценную облаву по всем правилам.

Самое главное чего я не мог понять, — зачем он это сделал? Какой смысл в похищении женщины? Так понравилась, что решил умыкнуть потихоньку? Тогда почему выбрал ту которую непременно будут искать? Ведь он явно знал что у неё дети. Или не знал? Если не знал, то всё вполне правдоподобно складывается: Увидел, «влюбился», украл. Думал никто её искать не будет, запер где-нибудь в заброшке, в погребе или сарае каком, и уже позже выяснил что она не одна, а с детьми. Вернулся за ними, не нашёл, что-то почуял и свалил.

Версия вполне рабочая, вот только непонятно, на что он рассчитывает? В любом случае когда-нибудь ему придётся выползти из своей норы. Как тогда объяснять?

Вопросов больше чем ответов.

— Слесарская нива, — проходя мимо машины, конопатый заглянул внутрь и открыл водительскую дверь.

— В смысле?

— Ну к слесарке приписана, к той что возле армянского. Может доедем?

— А смысл? Если они не в теме, то ничего не знают, а если в теме — не скажут. — по-хорошему надо бы всех опросить кто мог хоть что-то знать, но лично мне совершенно не хотелось этим сейчас заниматься. Вернусь в штаб, найду кого-нибудь из наших охранителей, передам им, пусть по профилю поработают.

Охранителями окрестили небольшую группу людей которые взяли на себя милицейские функции. Их немного, трое или четверо, а главный у них бывший мент Тарас Быковский, по прозвищу Бычара. В лицо конечно так его не зовут, но за глаза обязательно. Не знаю где и в какой должности он служил, но точно в милиции. Во-первых он этого и не скрывал, скорее даже подчёркивал, а во-вторых было в нём что-то ментовское, наглое такое, едкое. Не могу подобрать слов, тут наверное совокупность терминов нужна, но это было что-то неправильное, нехорошее. Он даже смотрел так, натянуто, с прищуром, словно примерял на собеседника с годами въевшиеся ориентировки. Но, как бы там ни было, работу свою они выполняли. Не всегда хорошо, не всегда успешно, но всё же это было лучше чем ничего. Тем более наш колхоз не Чикаго, если что и случается, то только какие-то бытовые «приключения» — Воровство, мордобой, пьянки.

Закончив с домом и так же безрезультатно осмотрев ниву, мы вернулись к клубу. И надежда, слегка ещё теплившаяся, рассосалась. Дети всё ещё сидели в дежурке, а значит мать их не появилась.

Но зато, как по заказу, навстречу мне попался Бычара собственной персоной. Наверное это психологическое, но мне даже показалось что он меня в чем-то подозревает. А ведь я ещё и рта не открыл. Причём ощущение это усилилось когда поздоровавшись, он остановился, и пока я объяснял что к чему, недобро на меня косился. — А вдруг это я девушку украл, и пытаюсь теперь выкрутиться? — Вот недаром говорят что бывших ментов не бывает.

Понятно что это лишь моё мнение, без претензий на первую инстанцию. И быть может его такой взгляд означает участие, или интерес повышенный, но тем не менее мне хотелось как можно скорее закончить разговор, и заняться уже своими делами. Поэтому, вкратце объяснив ситуацию, я передал в его распоряжение новенького с конопатым, и покинув клуб, вернулся в больницу.

В которой тоже было достаточно шумно. Распределившись по всей школе, люди располагались везде где только можно. Шутка ли, пятьсот человек. У нас в лучшие годы учеников больше двух сотен не бывало, а тут такое количество.

Стараясь никого не толкнуть, и ни об кого не споткнуться, не задерживаясь, я прошёл сразу в самый конец, и завернув за угол, заглянул в открытую дверь.

Кроме Ани здесь были ещё какие-то люди. Двое мужчин, они ковырялись с проводами расставленных на полу блоков, и внимательно изучающая инструкцию женщина.

Не отрываясь от своих занятий, они хмуро покивали в ответ на приветствие.

— Ну как тут? — подошел я к жене. Установив на треноге какую-то приспособу, она привинчивала к ней длинную гофрированную трубку.

— Всё хорошо, разбираемся потихоньку... — докрутив до упора, Аня выразительно посмотрела на меня, и перевела взгляд на выход.

Намек я понял, и мы вышли, прикрыв за собой дверь.

— Это те самые врачи, муж с женой? — спросил я.

— Да. Те самые. — ответила Аня.

— Их вроде двое было? Что за лишний мужик? Тоже врач?

Один из мужчин был примерно ровесником женщины, видимо это и был муж, а второму, хоть он и бодрился, давно перевалило за шестьдесят.

— Нет, не врач, электрик, или техник какой-то, сказал что хорошо разбирается в подобной аппаратуре, обещал настроить всё как надо.

— Это радует. А аппараты как? Полезное есть что-нибудь?

— Конечно. Не совсем то на что я рассчитывала, но лучше чем ничего.

— В смысле?

— Технологически они существенно отстали от нас. Деталей я не знаю, но судя по тому что мне рассказали, их мир находится где-то на уровне наших восьмидесятых годов, поэтому и оборудование такое громоздкое и непривычное.

— Так оно что, не будет работать? — такого облома я никак не ожидал, но не успел окончательно расстроиться, как Аня поспешила меня успокоить.

— Говорят что будет, функции те же, просто сложнее пользоваться, нет никакой компьютеризации, всё по старинке.

В дальнейшем я выяснил что насчёт технологий, в частности компьютеров, Аня была права, в той реальности откуда прибыли «пассажиры» они только начинали появляться, и пока использовались лишь в научных целях. Во всяком случае в быту, или в той же медицине их не было. Естественно ни о каких гаджетах речи не шло, телефоны периода наших девяностых: тяжеленые кирпичи в кожаных чехлах, плюс пейджеры на ремне. С интернетом тоже понятно, никто про такую штуку даже не слышал. Слова «сеть», «мировая паутина» «три джи», воспринимались этими людьми в самом прямом смысле.

Но, как Анна и сказала, на работоспособности медицинского оборудования этот факт никак не отразился, по заверениям врачей и электрика, вся техника в живая и вскоре будет готова к работе.

Аппарат узи, кардиограф, бьющая током реанимационная штуковина, аппарат искусственной вентиляции легких, и немаленьких размеров стерилизатор. Всего шесть наименований. Конечно разгружая целый вагон мы рассчитывали на нечто более существенное, но, как сказала Аня, это лучше чем ничего. Ведь даже самая простая диагностика делала наше существование куда более комфортным. Заболело что-то, сделал узи — поставил диагноз — вырезал. Красота.

Тем более техник-электрик, — а звали его Аркадий Афанасьевич, заверял что всё оборудование очень надёжное, и если его не насиловать, прослужит не один десяток лет.

Так же потихоньку собиралась мебель. Тоже не самая современная, но по функциональности практически ничем не уступающая. Там где мы привыкли видеть сенсорное управление или джойстики — располагались тумблеры, кнопки и крутилки. А так, в основном, те же столы, каталки и кушетки.

Причём, когда я говорю «привыкли видеть», я не имею ввиду районные больницы, в них и такое-то оборудование не всегда встретишь, скорее подразумеваю технологический прогресс в общем, в сравнении двух схожих, но в то же время достаточно разных миров одной и той же реальности.

Также становилось понятно почему в такой куче посылок нам не попалось ни одного гаджета, — их не то что не пересылали, их просто ещё не изобрели.

Ну и вообще, если выдрать ситуацию из контекста, выходит что эти люди вроде бы попали в прошлое, но с элементами будущего. То как они отреагировали на обыкновенный смартфон, никакой актер не сыграет, а уж больничный ноутбук вообще вызвал коллективный ступор.

Причём в каком-то смысле и у меня тоже. Разговорившись с техником и врачами, я узнал что история наших реальностей практически идентична, всё то же самое; революция в семнадцатом, война в сорок первом, полёт Гагарина в космос, распад союза в девяностых. Те же люди у власти, такие же терки с Европой и Америкой, те же ключевые события, но вот с технологиями почему-то не задалось.

Естественно до полного хронологического экскурса мы не дошли, возможно там и есть какие-то несхожие моменты, но основное, то чем обычно наполняют школьные учебники, совпадало практически день в день.

Плюс было и ещё кое-что. Когда они расспрашивали нас о компьютерах, ни я, ни кто-то из присутствующих, не смогли ответить на один простой вопрос, — как зовут человека придумавшего компьютер. Все знали что радио придумал Попов, сварку Славянов, порох Нобель. А вот имя изобретателя компьютера как-то не вспоминалось.

Конечно это мог быть не один человек, и проходило всё поэтапно — идея, принцип, простейшие образцы, — возможно между этими этапами проходили годы и десятилетия, но вот имени, того одного что представил человечеству компьютер в его привычном виде, мы почему-то не знали.

Конечно же сей прискорбный факт мог говорить не только о том что компьютер придумали инопланетяне, или ещё о чём-то подобном, а банально о нашем личном невежестве. Мы настолько привыкли к мгновенному доступу к информации, и такому же мгновенному ответу на любой вопрос, что неудосуживали себя запоминанием лишних фактов.

Ведь зачем напрягаться, когда всегда можно спросить: — Окей, Гугл, кто изобрёл компьютер?

Но это всё лирика, и к нашему раздельному прошлому и совместному будущему не имеет никакого отношения. А вот приход Бычары с отчётом о проведённых розыскных мероприятиях оказался очень даже ко времени.

— Ниву Козлевича, в его смену, чаще всего видели на восьмой, третьей, и пятой улицах. Восьмая это одиннадцатый дом, там живёт Касим со своей бабой, третья — двадцать четвёртый на двоих хозяев, пустующий, и пятая непонятно, мог в любой куда угодно зайти, в любой дом из тех что до перекрёстка, здесь пока точной информации нет.

— Погоди, — перебил я Бычару, — а девушку точно он увёз? Ты проверил?

— Не сомневайся. — недовольно хмыкнул тот, и мельком оглянувшись, продолжил.

— Касим, его сменщик, бухают постоянно вместе. Вполне мог к нему срулить, но там он вряд ли можно кого-то спрятать, уж больно баба у того злющая, такая же выпивоха, но с характером. Не пустила бы.

В заброшке тоже частенько появляется, разбирает там что-то, каждый раз доски с кирпичами вывозит. Легко мог и схрон себе устроить, тем более домина здоровый, с подполом, погребами, и мансардой. Вот только не зимой, зимой топить надо, дым по-любому виден будет, не спрячешься. Но схрон это да, вполне вероятно.

— Ну а на пятой? Там что, совсем непонятно куда он ходил? Где-то же он машину ставил? Да и вообще, если есть сомнения, значит нужно всю улицу перетрясти, думаю большой проблемы не будет. Людям объясним.

— Не всё так просто. — прищурившись своим колючим взглядом, бывший мент покачал головой, — Машину он оставлял на углу, возле речки, так что с этим тут глухо, а для тотального обыска народа надо много, так чтобы сразу обложить.

— Я что-то не пойму. А зачем оставлять машину так далеко? — пятая упиралась прямо в реку, там даже пляжик небольшой был, с уложенным в воду бетонным лестничным пролётом, но сами дома начинались чуть дальше, метров за пятьдесят. И машины там ставили только в том случае если купались, или ловили рыбу.

— Вот как поймаем твоего беглеца, так сам его и спросишь, а я тебе говорю как оно есть. — выдержав паузу, неохотно ответил бычара, явно сдерживаясь чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Я видел что он раздражён, но не понимал причины. Хотя возможно это его нормальное, «рабочее» состояние.

Глава 27

— Ну и что ты предлагаешь? — сам бы я начал с заброшенного дома, и всё же проверил жилище Касима, ну а с пятой уже по результатам.

— А я бы не стал торопиться. — разглаживая закрутившийся ус, произнёс бычара. — Сейчас он ждёт, смотрит что дальше будет. Начнём открыто действовать, почует, запаникует, и от девки точно избавится. А так, если поймёт что никто его не ищет, успокоится, — может посидит денёк другой, да из норы своей сам выйдет. Вот тогда-то мы его и возьмём.

Я понимал что у ментов свои методы, но это предложение мне показалось глупым. Зачем ждать, если можно перетрясти всё вокруг и найти преступника? Но прямо обвинять бычару в глупости не хотелось, вполне возможно что туплю сам, поэтому я тактично уточнил.

— То есть ты предлагаешь просто ждать?

— Угадал. — кивнул тот, разведя руками.

Нет, я конечно морально огрубел за этот неполный год, но ждать пока маньячило наиграется, не желал. Я не знаю как там у них всё устроено в башке, но судя по наглости с которой он провернул похищение, конкретно у этого точно переклинило.

— А то, что маньяк сделает с девушкой, тебя не волнует? — ещё сдерживаясь, но уже внутренне закипая, спросил я.

— А с чего ты взял что Козлевич маньяк? — возразил Бычара.

— И кто же он по твоему? Пионэр?

— Ага. Пионэр, всем ребятам пример. Только в лаптях и без галстука. — усмехнулся он.

— Я серьёзно.

— А мне, по твоему, делать нечего, и я тут шутки шучу? Ты мозгами-то пораскинь, Козлевич хоть и тот ещё дятел, но ни разу не маньяк, и девчонку умыкнул совсем по другой причине.

— И по какой же? — будь на месте этой девушки кто-то из наших, я бы ещё поверил в наличие иных мотивов, мало ли; месть, корысть, любовь, зависть в конце концов. — Ведь для того чтобы иметь мотив, нужно как минимум быть знакомым с жертвой. Но он то её не знал, поэтому кроме «маньячного», других вариантов я не видел.

Но к причине бычара подходил издалека, будто на ходу придумывая, объяснял чем руководствуется, и что заставляет его сделать именно такие выводы.

По его словам, Козлевич попал под подозрение когда взялись искать причастных к попытке угона самолёта.

Тут я напрягся. Ведь о том что они, охранители, ведут какое-то расследование по теме самолета, я почему-то не знал, но с другой стороны сейчас столько начальников, что такое тоже могло быть. Поэтому уточнять не стал, и просто продолжил слушать.

Прямых улик не было, — говорил бычара, — только косвенные, да и те так, на уровне «бабка сказала». Несколько раз его видели в обществе покойного Сережи, а со сбежавшим водилой вообще частенько подбухивал. Оно вроде и ничего особенного, но внимание к себе он привлёк.

По-хорошему бы взять засранца и хорошенько допросить — а я бы именно так и сделал, но учитывая что в списке подозреваемых был не только он, пытать пришлось бы всех. Тем более что Козлевич был отнюдь не главным фигурантом.

А теперь бычаре казалось что похищение девушки и вся эта шумиха с самолётом, как-то связаны.

— Профессиональное чутьё, если хочешь, — сказал он, — и ни в заброшке, ни у Касима мы его не найдём, только спугнём раньше времени. На пятой дома почти все жилые, и чтобы одновременно заблокировать их, народу потребуется куча. Плюс ещё надо выбрать чтобы люди не узнали раньше времени, как минимум растреплют, или еще чего похуже.

— То есть всё таки ждём? — выслушав приведенные аргументы, я тоже призадумался, если всё так как он говорит, спешить наверняка не стоит, и единственное что меня всё ещё смущало — отсутствие хоть какой-то разумной причины для похищения.

Пусть Козлевич связан с подпольем, — допустим, но вопрос так и остаётся открытым. Зачем?

— Но что девушка могла такого знать, или уметь, чтобы так рисковать из-за неё? Зачем она им нужна? — спросил я.

— Да за тем самым. Скучно им, сидят безвылазно, никаких развлечений, вот и решили ситуацией воспользоваться. Только козлевич тупанул, девку увёз, а потом выяснилось что у неё дети остались, отпускать её нельзя, сдаст, вот он и вернулся за детишками, да только поздно. А теперь они напряглись, ждут реакции, и если мы переполох поднимем, вообще растворятся.

Так что выходило что в итоге я всё же оказался прав, пусть Козлевич и не маньяк, только девушке от этого вряд ли легче. Жалко её конечно, но тут я был согласен с бычарой, как бы там ни было, а выявить чужаков надо любыми путями. Даже если придется кем-то пожертвовать.

Закончив на этом, мы разошлись. Он на поиск Козлевича, а я встречать трактора с трофеями.

Которых в этот раз было уже четыре штуки, и все пришли с полными прицепами.

Два с тканями из грузового вагона, и ещё два загрузили бельём с самого поезда. Матрасы, подушки, одеяла. Люди потихоньку обустраивались, и постельные принадлежности были очень нужны. То ли на коврике каком-то спать, то ли на матрасе. Разница весьма существенная.

По заброшенным домам уже расселяли, но большая их часть была не готова к приёму жильцов, поэтому основная масса народа пока оставалась в школе, и я думаю что это достаточно надолго. Так-то заброшек у нас много, третья часть от всех домов, может чуть меньше, но в большинстве своём для жизни они непригодны; что-то само развалилось, что-то соседи разобрали, что-то когда воевали порушили. В общем, новоселья ещё не скоро, а спать людям где-то нужно.

Поэтому трактора с матрасами сразу подогнали к центральному входу, и быстренько перетаскали в вестибюль.

Свернутые в рулоны с подушками одеялами и простынями, хоть и получились достаточно компактными, но в прицеп их умещалось не так чтобы и много. Точно не скажу, но вроде что-то около сотни, может чуть больше. Поэтому, чтобы обеспечить всех спальными местами, нужно сделать ещё два рейса, полностью грузясь только матрасами.

Решив посмотреть как устроились люди, я прошёл в спортзал.

Далеко заходить не стал, постоял возле двери, посмотрел, и вышел. Ничего такого, чего я не ожидал бы увидеть. Пестрит в глазах от обилия разноцветных тряпок, повсюду какие-то нагромождения шмотья, бегают дети, возле столов толпятся женщины, пахнет едой и дымом, в воздухе непрерывный галдёж.

Не скажу что люди уже обвыклись, но лица не столь трагичные, мысли о глобальном заменяются на сиюминутное, мелкие бытовые проблемы вытесняют испуг и недоумение. Ну и конечно же помогает общение. Кроме новеньких здесь много наших, в основном это женщины, но есть и мужчины. Некоторые из них что-то увлеченно рассказывают, собирая вокруг себя благодарную, мужскую же, аудиторию.

Температура в спортзале уже приемлемая, градусов двадцать, может даже чуть больше, с мороза особо не понятно, но люди ходят по-домашнему, спортивные костюмы, халаты и тапочки — так как они ехали в поезде.

Убедившись что здесь всё в порядке, я заглянул к Ане, но отвлекать не стал. В классе запустили генератор, и сейчас пытались оживить какой-то прибор. Постояв немного, я двинулся на выход, тем более что трактора разгрузились и уже отъезжали.

По хорошему узнать бы сколько ещё требуется матрасов, судя по тому что я видел, много постельных принадлежностей наши уже натащили, но централизованного управления в школе нет, и если нужно что-то посчитать, делать это придется самому.

В дверях я едва не столкнулся с Бычарой. Взъерошенный, весь какой-то дерганный, он оглянулся, и схватив меня за рукав, оттащил в сторону.

— Похоже нашли мы наших гавриков. — не давая опомниться, заговорщицки прошипел он мне прямо в ухо. — Брать будем ночью, но нужны ещё люди надёжные, человек пять, а лучше десять. Для подстраховки!

Всего час назад он меня убедил что надо терпеливо ждать пока хитрый и коварный враг не проявит себя, поэтому теперь его заявление звучало весьма неожиданно. И ещё больше удивляло количество затребованных бойцов. Нас двое, плюс трое его людей, это уже пятеро. Зачем ещё десять? Мы что, дворец Амина штурмовать пойдём?

— Ты хочешь оцепить территорию? — выдвинул я единственное возникшее в этот момент предположение.

— Нет, говорю же, дом мы вычислили, но Козлевич не один, поэтому лучше перестраховаться.

— Ошибки быть не может?

— Исключено. Там точно не наши, человека четыре как минимум, плюс хозяева и сам Козлевич.

Судя по всему Бычара не шутил, и всё действительно весьма серьёзно.

— Какой дом?

— Шестнадцатый.

Шестнадцатый дом, это соседний с андрюхиным. От меня, получается, наискосок. Общей границы нет, но расположен достаточно близко. Живут там трое; дед с бабкой, и внук — спокойный такой парень, молодой, лет двадцати наверное. Общаться с ним не приходилось, даже по колхозным делам не пересекались. А со стариками я здоровался, но не более того.

— И как выяснил?

— Случайно. — не стал вдаваться Бычара.

Скорее всего кто-то сдал, поэтому он и не хочет говорить, информатора засветить боится. Но сейчас это как бы и не важно, главное не спугнуть, а то в лес сбегут, и ищи их потом.

— Брать будем ночью, ближе к утру. — повторил он, — Людей соберёшь у себя дома, но не говори про операцию, объявишь в последний момент. И ещё, сделай так чтобы никто их не видел, — вообще. Вот тебе рация, держи включённой, сам не вызывай. Всё, разбегаемся. Бывай.

И хлопнув меня по плечу, он быстро спустился вниз по лестнице.

Вот это поворот. Неожиданно... Я даже забыл куда шёл.

Собрать кучу народа и не озвучивать в чём дело? Просто фантастика какая-то. Почему-то сразу представился Леонид, с его фирменными подколками и едкими словечками. Ну он то ещё ладно, ему я объясню как-нибудь, а вечно занятой Олег? На нём сейчас столько всего навешано, что порой и на сон времени не остаётся. Как далеко он меня пошлёт? Про Василича вообще молчу, он точно без объяснений с места не сдвинется.

Нет, их однозначно надо ввести в курс дела. Если уж этим людям не верить, то я тогда не знаю...

С такими мыслями я сел в машину и поехал к ангару где собирались перед выездом трактористы. Техника у нас старенькая, поэтому после каждой такой прогулки требовала ремонта. Понятно что не глобального, но и мелочей хватало. — Там хомут ослаб, тут зазвенело, где-то масло проверить, соляру долить опять же. В общем обычные будни сельских механизаторов.

Которые как раз только доехали, и сейчас собрались возле синего белоруса.

— Здорово мужики, — вышел я из машины, — как оно? Не всё ещё вывезли?

— Да там возить не перевозить. — скрутив «козью ножку», и пахнув какой-то гадостью, ответил один из трактористов, уточняя, — Тряпок до хрена, матрасов куча, да ещё целый вагон унитазов.

— Что же, весь вагон одни унитазы?

— Да нет конечно, это я так, к слову. — он сплюнул, и вытер рукавом рот, — Унитазы тоже имеются, но не так много. А вообще из более-менее ценного, пока выгрузили только трубы пластиковые, канализационные, да несколько бухт ленты поливочной.

— Что за лента?

— Да пёс его знает. Сказали поливочная...

— Ясно. — ни лента, ни унитазы меня не интересовали, поэтому я продолжил допрос, и спросил про Олега.

— Это Бойко который? — уточнил один из присутствующих.

Я кивнул.

— Так там он, командует погрузкой-разгрузкой. С утра ещё.

— Ясно, спасибо. — поблагодарил я, и уточнив насчёт проходимости дороги, вернулся в машину.

Найти Олега, объяснить ему ситуацию, и тогда уже что-то решать. К Василичу сейчас смысла соваться нет, у него и так проблем хватает, а вот с Леонидом поговорить было бы неплохо.

Поэтому перед тем как ехать, я заскочил к нему. Но дома его не было, а сестра сказала что он ещё утром ушёл, и пока не появлялся. Куда, она не знает.

В общем поехал я один, и в половине второго был уже на месте.

Олега нашёл сразу, точнее он меня, ещё издали заметив приближающуюся машину.

Мне же, при виде тепловоза, опять захотелось притащить его в село. Вроде уже и понял что бессмысленное занятие, но всё равно, подсознательно искал какой-нибудь способ осуществить задуманное.

Ещё почему-то вспомнились кадры из одного старого фильма, там главные герои перенеслись во времени, разогнавшись на паровозе до необходимой скорости. Паровоз у нас есть, рельсы тоже, вот только жаль тут так не сработает.

— Я думал ты спишь ещё. — дождавшись когда я перейду через насыпь, протянул руку Олег.

— С чего это?

— Так Ленька сказал до утра ковырялись?

Как оказалось Леонид тоже был здесь — ночью, когда мы разошлись, он спать не ложился, а приехав сюда с трактористами, вырубился, и теперь спит.

— Ну да, засиделись немного, бывает... — отмахнулся я, и заметив как над одним из вагонов поднимался дымок, спросил, — печку топите?

— Ага, — проследив за моим взглядом, подтвердил Олег. — Отгородили четыре купе, чтобы весь вагон не греть, печурку воткнули, и красота...

Шли недолго, но вкратце я успел рассказать ему о планах на ночь, и обо всём что произошло за это утро.

— Странно всё это. — внимательно выслушав, Олег остановился напротив двери. — Ты вообще хорошо Бычару знаешь? Веришь ему?

— Ну так. — ответить на этот вопрос я не мог, знать-то, знал конечно, а вот с доверием сомневался. Тут порой себе то не доверяешь, не то что чужому человеку — А что тебя напрягает?

Олег приподнял шапку, и почесав вспотевшую макушку, нахлобучил её обратно.

— Не знаю. Как-то уж больно складно всё получилось. Только девка пропала, сразу и следы нашлись, и свидетели. Прям не Бычара вовсе, а целый Шерлок Холмс поработал. Ты же помнишь как он пропавшую соляру искал?

— Так её вроде и не нашли. — случай с соляркой запомнился хорошо не только мне, но и многим кто имел хоть какое-то отношение к хранилищу топлива. Тогда Бычара так задолбал всех, что мы серьёзно подумывали о том чтобы подбросить ему эту клятую бочку. Он меня только допросил раза три, хотя в то время когда её спёрли, я летал в посёлок, и гарантированно не мог этого сделать.

— В том то и дело что не нашли, а тут он прям ферзь бомбейский, раз такой, и всех победил. Вот почему не взять их сейчас? Зачем ночи ждать? Там что у них, бункер?

Олегу конечно виднее, он всё-таки куда больший специалист, но ночью, как минимум, подойти проще, о чём я ему и сообщил.

— Ага. Если это Андрюхины соседи, у них собака во дворе, мелкая, но звонкая. Пока подходить будешь, всю улицу перебудит, не сомневайся!.. Днем ты можешь под любым предлогом зайти, а ночью уже фиг, не пустят. Так что темнит что-то наш Пуаро...

Высказавшись, Олег поднялся в тамбур, и дождавшись когда я проследую за ним, открыл дверь в вагон.

— Чтобы не выстужать. — объяснил он.

Внутри было довольно тепло. Не как дома, но вполне приемлемо.

Первое что бросилось в глаза, сырой пол и расползающийся под потолком дымный туман. Дым выходил из купе в котором поставили печку — сделав отверстие для трубы прямо в крыше, и растекался по всему помещению. Но, как это ни странно, запаха практически не было, так, ощущалось что топится печь, не более того.

На боковых местах лавки подняты, а окна зашторены. В проходе повсюду торчат ноги, и разносится разнобойный храп.

— Тихий час?

— Типа того. Пока трактора ждём, почему бы и нет. Вон, Лёнька в последнем купе загорает.

Последнее, четвертое купе, через одно от «кочегарки», занято было наполовину. Естественно обе нижние полки, на одной Леонид, на другой кто-то отвернувшийся к стене и накрывшийся подушкой.

Я собрал боковой столик и уселся на непривычно мягкую поверхность.

Олег растолкал Леонида, тот поднялся, похлопал глазами, и приложившись к пластиковой бутылке, жадно сделал несколько глотков.

— Что-то случилось? — хрипло спросил он, отрываясь от горлышка.

Я хотел было начать рассказ заново, но вмешался Олег, и буквально в двух словах объяснил ситуацию. Кое-что конечно упустил, но суть передать смог.

— Ну и чего думаешь? — снова приложившись к бутылке, Леонид смачно рыгнул. — Простите. — тут же извинился он, объясняя — Минералку нашли, целый ящик, вот, с непривычки...

— Думаю взять за жабры этого Пуаро, да потрясти хорошенько. — пожал плечами Олег, как будто удивившись вопросу.

— Ну да. — шутовски ухмыльнувшись, согласился Леонид, — самый действенный способ. Паяльник в гузно, или иголки под ногти.

Вот не знай я его, подумал бы что шутит, до того легкомысленно он выглядел. Но прецеденты бывали, и не всегда дело ограничивалось только паяльником и иголками. Если Леонид за что-то брался, делал всегда на совесть.

Говорить дальше не стали, проснулся сосед Леонида, и мы пошли пить чай.

*****

Дождавшись пока закипит чайник, мы едва успели выпить по кружке, как снаружи послышался гул моторов.

При звуках приближающихся машин сонное царство вокруг нас начало оживать, мужики поспрыгивали со своих мест, загомонили, и отовсюду послышалось шипение вскрываемой минералки. В прок видимо запаслись. И похоже что не только минералкой. Почти у всех я заметил пакеты, какие-то свёртки, а у одного даже кожаный чемоданчик. Понятно почему они все так сладко дрыхнут, — попробуй-ка, обшмонай столько вагонов.

— Ну а что, — правильно истолковав мой взгляд, пожал плечами Олег, — отбирать же не станешь...

Ещё в прошлый раз я заметил что кое где оставались вещи покинувших поезд пассажиров, но почему-то подумал что мы их вернём хозяевам. Теперь, наверное, не получится, возвращать выпотрошенные баулы это прям как-то совсем не комильфо, тем более и списать не на кого.

Но как бы там ни было, влиять на нерадивых мародёров я не собирался, если про грузовые вагоны и посылки все были предупреждены, то о брошенных вещах речи не было, поэтому, с какой-то точки зрения, это вполне законные трофеи. Леонид вон пьёт минералку, и не заморачивается, хотя это уж совсем мелочи.

— Я тут штукой одной разжился, — словно услышав мои мысли, он, поднимаясь, залез в карман жилетки, и что-то оттуда достал — во, подивися...

Я присмотрелся. На его ладони лежала очень маленькая книжка в кожаном переплете с металлическими краями.

— Камасутра! — гордо объявил Леонид, и довольно ухмыльнулся.

Присмотревшись, я прочитал, точно, — камасутра.

— Самые сливки наверное? — Олег взял книжку, и покрутив в руках, открыл.

— Так тут нет ничего. — разочарованно посмотрел он. — Блокнот что-ли?

Ни текста, ни картинок в мини-брошурке не было, просто чистые листы.

— Ага. Блокнотик сувенирный — кивнул Леонид. — У Михалыча на сигареты выменял, жене подарю.

Странный подарок конечно, жена Леонида не то что писать, она устно ни черта не понимает, я как-то пытался с ней объясниться, но бестолку. Для чего ей блокнот? Тем более такой маленький...

— Круто. — Олег вернул блокнот, и поднявшись из-за стола, повернулся к выходу. Трактора гудели уже совсем близко.

Оставалось их встретить, загрузить, и отправить обратно. Ну а там пока они круг сделают, как раз успеем с бычарой поговорить, думаю что если хорошенько его прижать, упорствовать он не станет.

Погрузка прошла достаточно быстро. Мужики приготовились заранее, нужное количество груза уже лежало возле насыпи, ассортимент не велик, но объёмен: матрасы, так же ткань, несколько «стопок» канализационной трубы, и какие-то картонные коробки. Выстроившись в цепь, все четыре прицепа мы забили под завязку буквально за полчаса, кое-что из приготовленного даже не влезло.

Дожидаться пока трактора двинутся обратно, мы не стали, а погрузившись в машину, поехали обратно в село. Время к вечеру, а дел напланировали кучу.

Пока ехали, обсуждали варианты развития событий в общем, и в ситуации с пропавшей девушкой в частности. Надеялись конечно на Бычару, точнее на его разговорчивость, ну и конечно размышляли как оно всё получится по факту. Мнения в чём-то разнились, но в основном мы думали одинаково.

Возле клуба разбежались. Я к Василичу, надо было и его поставить в известность, а мужики на поиски Бычары.

Народу на этаже слегка поубавилось, не на много, но всё же. Главное очередь рассосалась, позволяя беспрепятственно попасть в кабинет.

Коротко постучав, я вошёл.

Здесь коптила буржуйка, пахло дымом и чем-то кислым. На столе, среди кучи бумаг стоял недопитый чай, валялась цветастая помятая коробка и несколько карандашей, но самого хозяина на месте не было.

Потоптавшись немного, я потрогал чайник, — холодный. Обычно он его снимал с печки только когда уходил надолго, а значит и ждать не имело смысла. Обычно, заканчивая бумажные дела, Василич «сбегал на землю», и, как правило, больше в кабинет не возвращался. Раздумывая как поступить, я подкинул пару поленьев в печурку, но ничего не придумав, вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Пользоваться рацией я не хотел, ушей много, думал тихонько встретиться, и ввести его в курс дела. Тем более не факт что она у него с собой, и вообще включена. Когда ему надоедали, а случалось это частенько, он её попросту отключал, чтобы не отвлекала. Ну или мог в машине «случайно» забыть.

Но мысли о рации вылетели из головы, когда спускаясь вниз, на первый этаж, я заметил Олега. Он стоял возле колонны, лицом ко мне, а напротив дверей в подсобку кем-то из местных разговаривал Бычара.

Леонид тоже был здесь, прячась за людьми, он, присев на корточки, усиленно делал вид что завязывает шнурки, хотя на его унтах шнурков отродясь не бывало.

Пользуясь тем что Бычара меня не видит, я отошёл в сторону и спрятался за перегородкой.

Ждать пришлось недолго. Через пару минут они разошлись, а к Бычаре, не давая ему заскучать, с двух сторон синхронно выдвинулись мужики, и ловко подхватив под руки, затолкали в подсобку.

Я поспешил следом.

— Да кто вы такие? Что вам надо? — бестолково щурясь, бывший мент пытался разглядеть своих пленителей. Свет из окошка светил ему в лицо, а они оба стояли напротив, возле притенённой стены.

Я не вмешивался.

— У тебя будет всего один шанс, бычара... — выйдя на свет, Леонид поправил шапку, подцепил ногой старый табурет, поставил на него ногу, и облокотился на колено.

— Ты кого бычарой назвал! — рванулся тот с такой силой, что столб к которому его привязали, едва устоял — Да я тебя!

— Успокойся. Ничего ты мне не сделаешь. Ты вообще отсюда не выйдешь. Ты здесь сдохнешь, и мы тебя закопаем. Это без вариантов.

Не повышая голоса, продолжил Леонид. Бычара конечно крепился и пыжился, но он прекрасно знал кто выбивал показания из тех немногих пленных что остались в живых после осеннего нападения. И так же знал о том что с ними стало.

— Чего ты хочешь? — уже гораздо спокойнее спросил он.

— Ответов. Простых ответов на простые вопросы. Отвечаешь, — живешь, не отвечаешь, — не живешь. Пытать особо не буду, так может, уши только отрежу... Но ты человек не глупый, должен понимать что к чему, подумай, а я пока покурю.

Бычара мотнул головой, но промолчал. Стоя возле двери, лица его я не видел, однако чувствовал как он напрягся.

А курил Леонид долго. Обстоятельно, с удовольствием. И докурив аж до фильтра, затоптал окурок, и медленно, нарочно демонстративно, достал из голенища длинный нож.

— Спрашивай. — Не дожидаясь пока ему будут резать уши, сник Бычара.

Леонид присел на табурет, положил ногу на ногу, и достал ещё одну сигарету, видимо в честь такого дела решив не экономить.

— Где девушка? — задал он первый вопрос.

Бычара заколебался на мгновение, но всё же ответил.

— На десятой, в тринадцатом доме.

Леонид прищурился, явно вспоминая что же это за дом, и кивнув сам себе, продолжил.

— А Козлевич?

— Там же, в погребе закопали. — даже глазом не могрнув, выпалил бычара.

— За что ж вы его так? Не жалко было?

Бычара хмыкнул.

— Если б не он, не висел бы я сейчас тут, так что поделом...

— Понятно. — Леонид поднялся, и похрустев шеей, сел обратно. — Сколько в доме народа?

— Шесть человек и баба.

— Местные?

— Нет.

— Откуда?

— Не знаю, на этот счёт разговоров не было, но приходят со стороны города.

— Местные, кроме тебя в банде есть?

— Да.

— Сколько?

— Тех кто конкретно завязан, чуть меньше двадцати.

— Есть те кто не конкретно завязан?

— Есть, но они ничего не знают, просто выполняют отдельные задания за деньги.

— Деньги? — Леонид аж привстал.

— Нет конечно, — поправился бычара, — вещи кое-какие, жрачка, батареи, мелочь всякая.

— Что за задания?

— Ну там... узнать что-нибудь, спереть...

— Много таких?

— Точно не скажу, но достаточно. Список есть, там записаны все. Человек сорок может...

А вот такого поворота я не ожидал. Думал максимум десяток, — ну пусть полтора, а тут выходит немногим меньше сотни. И что прикажете с ними делать?

— Какая у них цель? Что они вам обещали? — словно стенографистка «печатал» Леонид.

— Говорили что помогут вернуться. — так же чётко отвечал Бычара.

— Вернуться куда?

— Домой.

— Куда домой?

— В нашу реальность. Обратно.

Леонид даже закашлялся от неожиданности. И я его прекрасно понимал, мне тоже стало как-то не по себе.

— Ты серьёзно?

Бычара помедлил немного, но всё же решительно кивнул.

— Серьёзно.

— И вы им поверили? — так же после паузы, рассмеялся Леонид. — вот так вот взяли и поверили?

— Есть записи. Я несколько штук видел, это не монтаж и не подделка, это реально работает. — Видеозапись могла быть неплохим аргументом, и моё первоначальное недоверие сменилось любопытством. Я всё ещё не верил ему, но то что Бычара не пытался нам что-то доказать, или убедить, заставляло как минимум задуматься.

— Хорошо. Но тогда объясни что они делают у нас, если могут свалить отсюда? — впервые за весь разговор, вмешался Олег.

Бычара поднял голову, повернувшись на голос, прищурился, но ничего не разглядев, снова уставившись в пол.

— Место где находится портал далеко отсюда, и добраться можно только по воздуху. Так мне сказали.

— Это в городе?

— Не знаю, на записях видны какие-то разрушенные строения, так что вполне возможно.

— У кого эти записи? — я думал он скажет что у кого-то из банды, но Бычара опять удивил.

— У меня одна есть. — ответил он. — В правом кармане телефон, там, в папке кино, первое видео.

Возможность, посмотреть прямо сейчас, заставила меня напрячься. Леонид же недоверчиво скривился, подошёл к пленнику, похлопал его по карманам, и вытащил оттуда средних размеров смартфончик.

— Пароль? — спросил он.

— От одного до семи, подряд.

— Экран вспыхнул, осветив усталую физиономию Леонида, и тот, отойдя к Олегу, запустил просмотр.

Я терпеливо ждал.

Кино оказалось без звука, и длилось не больше пары минут. Закончив просмотр, Леонид обошел бычару, и молча передал телефон мне.

С какой-то непонятной дрожью я нажал на плей, и буквально впился глазами в экран.

Снимали не профессионально, изображение слега прыгало, но видно всё было достаточно хорошо. Двое мужчин, — оператор снял себя, потом того кто стоял рядом. Лицо второго показалось мне смутно знакомым, скорее всего я его где-то видел, но вот где именно, вспомнить пока не смог. Дальше камера прошлась по кругу, запечатлев классические городские развалины. Причём не просто дома с выбитыми окнами выломанными дверьми, а прямо самые настоящие руины, такие получаются когда складываются большие многоэтажки.

Запечатлев и себя и напарника, оператор пошёл вперед, к единственному расчищенному участку на всей попавшей в кадр территории. Подходя, он чуть опустил камеру, фиксируя какие-то нарисованные на асфальте знаки. Круги, треугольники и просто хаотичные линии.

Снова поднял камеру, покрутился — показывая ещё кучу развалин, и шагнул на изрисованный участок.

Изображение дрогнуло, и словно по щелчку, вокруг появились абсолютно целые здания из стекла и бетона. Никакого мусора, никаких развалин, ничего из того что я только что видел на экране. Рожи только те же самые. Такие же чумазые, так же обросшие, и невероятно довольные. Вокруг ровный асфальт, покрашенные бордюры, и аккуратно постриженный зелёный газон.

На этом запись обрывалась.

Наконец выдохнув, я отмотал назад, выставил скорость проигрывания в половину от нормальной, и заново просмотрел запись. Первое что бросилось в глаза — цвет и фактура обломков. Если не придираться, то они вполне могли бы быть когда-то стенами зданий во второй части видео. А асфальт на расчищенном месте так же заканчивается бордюром, только вначале он расколот и вывернут, а в конце целехонький стоит на своём месте.

Сам же момент перехода смазан, меньше секунды, но такое помутнение вполне могло быть как на самом деле — если верить что портал действительно существует, так и склейкой при монтаже, если в это не верить.

По первому впечатлению всё выглядит натурально, но сказать кино это, или живая съёмка, я не смог бы. Одно понятно, если и подделка, то на очень высоком уровне, достичь которого в наших условиях практически нереально.

— А как эта запись оказалась здесь? Они что, обратно вернулись? — закуривая третью сигарету, Леонид выпустил облако сизого дыма.

— Да. — ответил бычара. — Говорят что переход работает в обе стороны, причём переносит только в родной мир, в чужую реальность попасть невозможно.

Прежде чем отдать телефон Леониду, я скопировал запись на свой гаджет, благо вай-фай работал на обеих трубках.

— Круто, но что-то не верится... А цирк весь этот зачем придумал? Штурм какой-то?

Бычара опустил голову ещё ниже, и буркнул что-то непонятное.

— Громче говори. Здесь все свои.

— Это не я придумал. Мне приказали так сделать.

— Сделать, это типо собрать нас всех у Василия и разом кончить? — не повышая голоса, уточнил Леонид.

— Угу. — кивнул бычара.

— Взорвать? Или пожар устроить?

— Не знаю, мне нужно было только организовать...

Мы прекрасно понимали что он врёт, но никакой роли это уже не играло. Времени, на то чтобы осуществить свои намерения, у них нет. Возможности тоже. Как там говорят? — Предупреждён, значит вооружён? — А в нашем случае ещё и обнадёжен.

Наверное прозвучит это не очень — где-то коряво, где-то нескладно, но интуиция меня никогда не подводила, и я чувствовал что рассказ Бычары правда, — портал действительно существует. Не знаю как оно сложится в дальнейшем, но сейчас это знание в корне меняло всю нашу жизнь, давая главное, чего нам всем так не хватало — давая надежду. Надежду на возвращение домой.

Content

Чужие степи — часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27