Чужие степи — часть пятая

Глава 1

Не знаю как высоко я взлетел, но приземление было очень болезненным. Повезло ещё что упал не на асфальт, а на крышу стоящей неподалеку машины.

Крыша всмятку, но сам я вроде ничего, хотя определить, когда вокруг безостановочно рвутся мины и адреналин автоматом вводится в кровь, довольно сложно. В таком состоянии можно голову потерять и не заметить.

И хотя у меня, слава богу, голова на месте, — от этого не сильно легче, развязать себя я не могу, соответственно и нормально передвигаться тоже. А учитывая что в любой момент сверху может что-нибудь прилететь, торчать посреди площади не кажется мне хорошей идеей.

Поэтому поднимаюсь на ноги, и подпрыгивая как кенгуру, направляюсь куда-то в темноту.

Вот только не успеваю пропрыгать и десяти метров, как что-то толкает меня в спину, и я снова растягиваюсь во весь рост, больно ударяясь сразу всем телом.

— Не вставай! — прямо в ухо рявкает Леонид, и тут же, кажется что чуть ли не в метре, разрывается очередная мина.

— Да не дергайся ты! — когда я пытаюсь развернуться, он перерезает верёвки у меня на руках.

Перепачканный, с разбитой физиономией, в отблесках пожарища Леонид выглядит как бомж с помойки, но, несмотря на это, я несказанно ему рад.

Освободив руки, забираю у него нож, и несколькими движениями срезаю путы с ног. Неподалеку падает ещё одна мина, и мы снова втыкаемся в асфальт.

Пережидаем, и бежим к темнеющему напротив зданию.

А обстрел только усиливается. Временные промежутки смазаны, но ощущение такое, что взрывается едва ли не каждую секунду, а свист прилётов вообще не стихает.

Пробежав ещё сотню метров, мы оказываемся возле полуразрушенного дома, и с ходу ныряем в разбитый проём.

— Куда дальше? — руки трясутся, в глазах скачут зайчики, и меня начинает потихоньку отпускать. Нас пока вряд ли ищут, но всё может измениться в любой момент.

— По подвалу в другой конец, там выйдем. — шумно отдыхиваясь и постоянно сплёвывая, Леонид выглядывает наружу, и тут же прижимается обратно.

— Щас пройдут... — прикладывая палец к губам, шепчет он.

Наверху кто-то громко топает и матерится, не одним нам пришла идея бежать в эту сторону.

Дождавшись когда охотники уйдут, двигаемся дальше, и через какое-то время выходим с другой стороны, удалившись от площади ещё на сотню метров.

Ночь, ни черта не видно, да и идти особо некуда, поэтому, кое-как сориентировавшись, решаем добираться до самолёта, в надежде если не улететь, то хотя бы разжиться оружием.

Идти недалеко, и уже через полчаса — по ощущениям, часов у нас нет, оказываемся на той дороге на которую я сажал заглохший кукурузник.

С виду всё тихо. Если кто-то и сторожил его, то с началом канонады охрана покинула свой пост, что и не удивительно.

На всякий случай выждав ещё сколько-то, мы вооружились дубинами — кусками оконной рамы, и потихоньку, с двух сторон, двинулись к цели.

— Никого. — первым добравшись до самолёта, негромко сообщил Леонид, но тут же, опровергая его слова, где-то рядышком раздались чьи-то шаги.

Мы замерли. Я как шёл, так и присел прямо на дороге, Леонид же затихарился где-то возле самолёта.

Вот что делать в такой ситуации? — Бежать? Так услышат, очередь на звук и всё, — привет ромашки. Сидеть, — тоже не высидишь, заметят рано, или поздно.

Но не успел я толком испугаться, как появилось знакомое покалывание в затылке. Это был Анин питомец. И, судя по интенсивности воздействия, находился он где-то рядом, буквально в нескольких метрах.

— Э-эй... Ты где?.. — негромко позвал я, прислушался, и повторил ещё раз. — Ты где?.. Ээ-й...

В темноте что-то зашевелилось, и пошатываясь, оттуда появился твареныш. Подойдя почти вплотную, он неуверенно рыкнул, и шумно втягивая носом воздух, уселся напротив.

— Ну и видок у тебя... — не смог не посетовать я, глядя на его потрепанную «личность». Поджимая переднюю лапу, он мелко вздрагивал, а из рваной раны на боку медленно, уже запекаясь, текла кровь. — даже в темноте было видно что он едва держится чтобы не упасть.

— А вот теперь точно нужно бежать. На нас с тобою, им, может, ещё и наплевать, а вот его наверняка будут искать. — «вынырнул» из своего укрытия Леонид, так же растеряно разглядывая нашего инопланетного друга.

Была у меня надежда что Клауса накрыло миной, но это был бы идеальный вариант, а предполагать нужно всегда худшее, да и такие люди, как правило, умирают последними. Поэтому я тоже ратовал за немедленное бегство.

Единственное, — самолёт. Искать причину впотьмах бессмысленно, и единственное что можно сделать, — подёргать за все что дёргается, и пошевелить что шевелится.

Поэтому я, пока Леонид с тваренышем грузились на борт, отвинтил два винта, откинул крышку капота, и методично «прощупал» всё до чего дотянулся.

Действовал очень старательно, выстрелы и взрывы уже стихли, поэтому второй попытки не будет. Либо мы улетаем, либо остаёмся. И в этот раз, скорее всего, уже навсегда.

Закончив с проводами я закрыл капот, и поднялся на борт.

— Оружия никакого нет. — встретил меня Леонид. — Да и вообще ничего нет, всё подмели...

Но я только отмахнулся. Если улетим, то и без оружия обойдёмся, а если нет, то даже будь у нас пулемёт, всё равно не поможет.

Сел в кресло, привычно осмотрелся, проверил заряд батарей, пощёлкал тумблерами, и дождавшись когда Леонид займет своё место, нажал на кнопку стартера, холодея от ожидания.

Но в этот раз повезло. Мотор чихнул несколько раз, плюнул громко, и разойдясь, басовито подхватился.

По-хорошему прогреть бы, только если нас услышали, — а нас услышали, можно не сомневаться, то через пару минут сюда кто-нибудь наведается. Поэтому запустив в голове обратный отчёт, я досчитал до пятидесяти, и щёлкнув тумблерами фонарей, отпустил педаль тормоза.

Взлёт в городе, да ещё ночью, это всегда опасно. Высокие строения и ограниченная видимость превращают это, по сути, рутинное мероприятие в русскую рулетку, с примерно такими же шансами на удачу.

Конечно не будь у нас проблем с мотором и кучи врагов внизу, я бы, наверное, и не переживал. Обычная широкая улица, довольно ровный асфальт, всё совершенно стандартно. Разбег — отрыв — подъём.

Но и враги, и проблемы были. Поэтому, разогнав самолёт до сотни, и потянув штурвал на себя, я, глядя как из под ног, точнее из под колёс, уходит земля, замер в ожидании чего-то нехорошего, и угадал. А может накаркал. Едва поднявшись в воздух, вновь начались проблемы. Мотор снова зачихал, потом схватился на какое-то мгновение, но в итоге всё равно заглох.

Высота всего полста метров и падает, скорость сто двадцать, а впереди темнеет высокая многоэтажка. За те несколько секунд что оставались до столкновения, я успел прикинуть шансы, и осознав что их нет, даже как-то расслабился. Сесть не успеваю, свернуть тоже, выше подняться, соответственно, не могу. Оттягивая на себя штурвал, и параллельно пытаясь завести двигатель, я хоть и понимал бессмысленность своих действий, но рук не опускал, в какой-то степени надеясь на чудо.

Вот только кукурузник на чудо настроен не был. Скрипя всеми своими сочленениями, он неуклонно снижался, и, судя по траектории, врезаться планировал где-то на уровне четвертого этажа.

Верить в темнеющую громаду многоэтажки, а с ней и в смерть, не хотелось, на какое-то мгновение она даже показалась такой далёкой, но потом будто выпрыгнула навстречу, инстинктивно заставляя зажмуриться.

Секунда, вторая, третья... — по идее уже должен был быть бабах, но почему-то ничего не происходило.

Открыв глаза, я обмер.

Вокруг светло и облака.

Глава 2

— Что происходит? — почти сразу после чудесного перемещения в кабину ворвался Леонид, и ошалело вращая глазами, навис над приборной панелью.

— Думаю это рай. — не зная что ответить, брякнул я первое что пришло в голову.

— Рай? — зыркнув на меня как на умалишённого, он хмыкнул, деловито поправил кресло, сел в него, и нацепив гарнитуру, взялся за штурвал.

— Ну да. Рай. — подтвердил я, уже догадываясь о причинах произошедшего.

Леонид снова посмотрел как на чумного, но ничего не сказал.

По всему выходило что произошло как раз то, чего добивался Клаус, но немного с нюансами. — Твареныш, спасая нас от неминуемой гибели, перенёс самолет вместе с пассажирами в какой-то другой мир.

— Мы не разобьёмся? — внимательно изучив приборы, спросил Леонид.

— Надеюсь. — не имея возможности видеть землю, я не мог ему ничего сказать, мало ли, вдруг под нами лес, или море? Мотор как не работал, так и не работает, и в случае вынужденной посадки шансов у нам будет немногим выше чем в городе.

Но неведение продолжалось недолго. Мы снижались, облака редели, и вскоре внизу отчётливо промелькнула земля.

Я никогда не летал вслепую самостоятельно, только на месте второго пилота. Но сейчас нисколько не паниковал. Может быть от того что уже хватало опыта, а может на радостях что удалось избежать смерти.

— Бинокль спёрли... Вот уроды!.. — пошарив в ящике со своей стороны, выругался Леонид.

Наверняка кроме бинокля унесли ещё много чего, но в данный момент меня это мало заботило. Самолёт неуклонно снижался, и всё внимание я сосредоточил на предстоящей посадке.

Это только сверху кажется что степь везде одинаково ровная. Но стоит присмотреться, как замечаешь камни, сурчиные норы, огромные муравейники, и узкие, но глубокие промоины, из-за которых можно легко подломить шасси, со всеми вытекающими.

Чуть правее, в паре километров, что-то темнеет, возможно заросшая кустарником река, или озеро, сверху не видел, облака мешали, а сейчас угол не тот, не разглядишь толком.

Мы снижались, скорость падала вместе с высотой, и вот настал момент, когда, коснувшись колесами земли, кукурузник, поднимая тучу пыли, весело запрыгал по длинному, пологому склону.

****

— Покурить бы... — мечтательно протянул Леонид, нарушая наступившую тишину.

— А я есть хочу... — моего рюкзака нигде не было, а значит наш сухпай ушёл вместе с биноклем и остальными ништяками, и это была проблема. Судя по тому что пока садились, я не заметил никакого зверья, здесь нет привычного уже изобилия, и прокормиться будет не так просто. Разве что как вьетнамцы, кузнечиков пожарить...

— Как думаешь, сможет он нас обратно вернуть?

— Так спроси. — обернувшись, я посмотрел на твареныша, который, по обыкновению, беззаботно дрых. Не знаю что с ним сделал Клаус, но видок у него был тот ещё. Мало того что весь пораненный, — но это скорее последствия обстрела, так за это время он ещё и худнул сильно, — как минимум килограмм на тридцать, и даже спящим выглядел слегка костляво.

Но спрашивать Леонид не стал, а вместо этого задумчиво потер подбородок, и перейдя в салон, чем-то загремел.

Я же пока оставался в кресле, соображая что делать дальше.

Прямой опасности больше нет, но будущее видится весьма смутно, и вопросов, — как впрочем и всегда, более чем достаточно. Перечислять можно долго, но есть один, самый главный, ответ на который хотелось бы получить прямо сейчас — сможем ли мы вернуться обратно?

Мысли о семье, точнее о том что могу их никогда больше не увидеть, я душил в зародыше, не давая себе повода для отчаяния. Как бы оно не повернулось дальше, но всегда нужно надеяться на лучшее.

— Здесь тушёнка! — «приземлил» меня Леонид, и чтобы было совсем наглядно, затащил в кабину открытый ящик, тут же сунув его мне под нос.

— Орский мясокомбинат! Гостовская! Сорок банок! — Довольно ухмылялся он.

Ну вот, нет худа без добра, теперь нам не надо бегать за ящерицами и ловить кузнечиков, если найдем воду, сорок дней точно протянем.

Воодушевленные находкой, мы прошлись по всем нашим нычкам, но, кроме ящика тушенки, — которую, скорее всего, оставили тем кто должен был сторожить нашего «ястреба», и пятилитровой бутыли с водой, в самолёте совершенно ничего не осталось. Не то что оружия, это само собой, наипервейший трофей, у нас теперь не было даже инструментов, пропало всё что так долго и тщательно копил дядя Саша. Отвёртка только нашлась, она вместо замка дверку встроенного шкафчика держала.

Но больше всего мне было жаль револьвер. Каждый раз запихивая его в укромное, как мне казалось, место, я думал что придёт день когда моя предусмотрительность поможет мне, но этот день всё не приходил, а теперь уже и не придёт никогда.

А ведь без оружия совсем невесело. Я вообще настолько привык к тому что под рукой всегда что-то есть, что теперь чувствовал себя голым. Причём в самом прямом смысле. Это как с ремнём безопасности, с годами настолько свыкаешься с его ненавязчивым давлением, что пристегиваться начинаешь даже когда можно этого не делать. Сел в машину — защёлкнул ремень. Как собачка Павлова.

Вот и сейчас, кроме того что душа не на месте, так ещё нет той уверенности, что дает спокойная тяжесть висящего на плече автомата, и случись что, а у нас даже пугнуть не чем. Нехорошо это, совсем нехорошо.

А Леонид тем временем уже разжигал костёр, если конечно так можно назвать пучок наспех собранной травы и жменьки прошлогодних будылок.

— Не люблю холодную! — объяснил он, вспарывая ножом сразу две банки.

Я же решил заняться мотором. Хотя бы капот открыть, неизвестно что будет дальше, и пока есть время, надо найти причину поломки. Конечно, обойтись без инструментов сложно, если не сказать невозможно, но я надеялся что проблема всего лишь в плохом контакте, тем более один раз починить уже получилось.

Пока я ковырялся, Леонид разогрел тушёнку, и раздобыв где-то ложку, одну на двоих, позвал меня завтракать.

— Что-то погода не очень. — ополовинив свою банку, задрал он голову в небо.

Облака действительно вызывали тревогу, низкие и густые, они вот-вот грозили пролиться дождём, или даже снегом. Очень уж темные, какого-то непривычного, нехорошего цвета.

— Какая есть. Не переделаешь... — глубокомысленно ответил я, старательно выскребывая остатки тушёнки. Вроде только попробовал, а уже закончилась. Действительно, очень вкусная, даром что не совсем подогретая. Это в лесу с дровами проблем нет, а в степи только трава, которая хоть и горит ярко, но уж совсем быстро, толком не успевая ничего согреть.

— Это точно... Не переделаешь. — Леонид дождался когда я доем свою долю, и передам ему ложку.

Закончив трапезу, мы продолжили поиск неисправности, но потратив на это насколько часов, ничего не добились. Мотор чихал, но упорно не желал заводиться.

Не сказать чтобы мы особо устали, но подзадолбались знатно. Тем более одной отвёрткой много не навоюешь, те же свечи выкрутить не чем, хотя и дело-то наверняка не в них. Искра есть, топливо поступает, масло в норме. Огонь, воздух, бензин и смазка — вот четыре столпа на которых держится любой двигатель внутреннего сгорания. И хотя в нашем случае всё это присутствовало, кукурузник всё равно капризничал.

Так прошло три дня.

Мы упорно ковырялись в моторе, ели тушёнку, экономили воду и ждали когда же наконец пойдёт дождь чтобы пополнить наши запасы. Идти за водой к водоёму не решались, не ясно что это за мир и какие здесь водятся звери, а у нас из оружия только отвёртка, отбиться которой можно разве что от суслика, или вороны.

Надеялись, конечно, на твареныша, он уже снабжал нас как-то дичью, да и за водой сходить в его компании не так страшно. Вот только тот так и не просыпался, хотя рана на боку затянулась, шишка на глазу ушла, и выглядел он теперь почти как раньше.

И только вечером, в конце третьего проведённого здесь дня, когда уже почти стемнело и мы собрались спать, затылок ощутимо закололо, и я очень чётко почувствовал исходящий от него голод.

Прислушавшись к своим ощущениям, я заглянул в приоткрытую дверь, рассчитывая что твареныш проснулся. Но тот лежал ровно так же, и в том же положении что и раньше.

— Ты чего взбудоражился? — лениво «поднял глаза» Леонид. — он, поужинав, в виду отсутствия каких либо дел, уже пошёл отдыхать, и сейчас смотрел на меня сквозь полуприкрытые веки.

— Показалось наверное... — не отрывая от твареныша взгляда, ответил я.

— Что показалось? — не отставал тот, хотя, судя по выражению лица, ему вообще было пофиг. Вытянувшись во весь рост на составленной из кресел лежанке, он расслаблено пожёвывал какую-то веточку, — десерт, как он сам говорил.

— Да показалось что соня наш проснулся, и жрать просит...

Одновременно с произнесённым мной словом жрать, твареныш открыл пасть, и несколько раз клацнул зубами.

— Может и правда покормить его? — тяжело вздыхая, Леонид сел, и долго ковыряясь, засунул ноги в растоптанные берцы.

— И как ты себе это представляешь? — возразил я. — Это тебе не собачка... руку оттяпает спросонок, — как здрасте скажет. Да и не чем у нас кормить...

— Как же не чем? А тушенка?

— Ха! Ему нашей тушёнки на один понюх, и то навряд ли хватит!.. — мы хоть и экономили, но за эти три дня всё равно сожрали почти двадцать банок — с утра каждый по одной, потом в обед так же, ну и вечером, от скуки.

— Не знаю... Я бы попробовал, мало ли, поиздерждался парень, энергию потратил, шутка ли, такое дело сотворить...

Тут я был с ним полностью согласен, но зная аппетиты твареныша, сильно сомневался что ему хватит даже всех наших запасов. Двадцать банок по четыреста грамм, это всего две пары куриц, если по весу, а он лошадь за один присест сжирает.

— Давай баночку откроем, да поставим под нос ему, — съест, значит съест, ну а нет, спать лягем. — продолжал настаивать Леонид. Он уже зашнуровался, встал со своего места, и не дожидаясь моего ответа, вытащил из под кресла ящик.

Спорить я не стал, может на самом деле поможет, пусть не наестся, что естественно, так хотя бы проснётся.

Ловко орудуя ножом, Леонид вскрыл тушенку, и близко не приближаясь, толкнул её к морде твареныша.

Я даже моргнуть не успел, как что-то клацнуло, и банка бесследно исчезла.

— Охереть... — испугано выдохнул Леонид, и достав ещё одну банку, отправил её вслед за первой.

— Может ему вытряхнуть куда-то? — твареныш сжирал тушенку целиком, вместе с жестью, поэтому полезность такой пищи, на мой взгляд, была крайне сомнительна.

— Некуда вытряхивать. Да и пофик ему, если ест, значит может. — отмахнулся «повар», и даже не открывая, катанул ещё одну порцию.

Тот же клац, и банка пропала.

Следом пошла ещё одна, потом две сразу, и остановился он когда в ящике осталось всего четыре баночки.

Тушенку было жаль, но когда твареныш открыл глаза и в моей голове чётко прозвучало «спасибо», я чуть на пятую точку не сел от неожиданности.

— Охереть... — снова повторил Леонид, уставившись на сонно мигающего питомца.

— Пожалуйста... — спустя несколько секунд отреагировал я.

В голове тут же «спроецировалась» картинка, можно сказать стоп кадр, на котором, помимо всего прочего, присутствовали последние баночки с орской тушенкой.

— Ещё хочешь? — Леонид поднял ящик, и кивком головы указал на содержимое.

«Хочу» — снова прозвучало в голове, и судя по тому что отреагировали мы оба, твареныш транслировал не конкретно мне, а «на толпу».

И это было прорывом. Если раньше только изредка «всплывали» какие-то картинки, или были ещё какие-то попытки передачи информации, то теперь появился шанс приемлемо общаться.

Когда последние банки исчезли в страшной пасти питомца, тот сделал неуверенную попытку подняться, но не смог.

«Помогите» — так же беззвучно обратился он к нам.

Леонид посмотрел на меня, я на него. Самостоятельно поднять тушу весом пол тонны мы были явно не в состоянии, но могли помочь не упасть, что и продемонстрировали в течении следующих минут.

«Спасибо» — снова прозвучало в голове, и всё ещё неуверенно, но полностью самостоятельно, Анин питомец двинулся прочь от самолета.

Проводив удаляющуюся фигуру нашего спасителя взглядами, мы еще постояли немного, и в непонятных чувствах вернулись к самолету.

— Надо бы на завтрак кузнечиков наловить... Пока не стемнело. — то ли в шутку, то ли всерьез, предложил Леонид.

Идея, конечно, не зашла, мы были сытые и уставшие, — «эвакуация» твареныша не прошла даром, поэтому закрыли дверь изнутри, и завалились спать.

Ну а утром, выскочив по холодку на моцион, я едва не свалился, споткнувшись о лежащую прямо под порогом заячью тушку.

Разбудил Леонида, похвастался предстоящим завтраком, и уже вместе мы стали думать как приготовить «подгон» благодарного питомца.

Тушку надо разделать, ну и хоть как-то поджарить.

— Я потрошу, а ты траву собираешь. — продрав глаза, решил он за нас обоих, и «включив» командира, прикрикнул — бери только самые толстые!

Растительности всякой в степи много, но в основном она многолетняя, и сейчас уже позеленела. Поэтому, чтобы набрать необходимое количество «дров» даже для подогрева тушенки, у меня уходило достаточно много времени, а сбор на готовку завтрака грозил затянуться до вечера, плавненько перерастая в готовку ужина.

Не знаю почему, но трава тут была какая-то недоразвитая. С виду вроде зелёная, даже густая местами, но неестественная, вялая, будто её долго не поливали, и постоянно поджаривали на солнце.

Которого, к слову, за эти три дня, мы так ни разу и не увидели, облака шли сплошной стеной и никак не кончались. Этакая унылая серая масса, однообразная и бесконечная.

Леонид всё сетовал что не может посмотреть на ночное небо, уж очень ему хотелось увидеть спутники, если они есть.

— Мало ли куда он нас закинул! Я уже ничему не удивлюсь! — говорил он, ругаясь на погоду.

За то, что это другой мир, говорило количество зверья, точнее его отсутствие. Но, в то же время, за эти дни мы ни разу не слышали гула самолётов, хотя, наверное, это можно списать на непогоду, или просто на то что над этим местом никто не летает.

Медленно нарезая круги и ломанные вокруг самолета, я отходил всё дальше и дальше. Ковыль, которого вокруг нас процентов семьдесят, не годился. Горел он хоть и не быстро, так как сырой, но, кроме дыма, особого эффекта не давал. Искать нужно было прошлогодние будылки, по тем или иным причинам уже засохшие. Что-то ветер подломил, что-то от старости померло, а что-то зверь какой выдрал. В общем, занятие это было скучное, и совсем не интересное.

В одну сторону идёшь метров на двести, — дальше отходить я не рисковал, и обратно столько же. Итог — пучок ломких и подсушенных палочек, хватит которого секунд на тридцать горения. То есть, чтобы горело хотя бы десять минут, нужно прогуляться так двадцать раз.

С одной стороны, хоть какое-то дело, с другой муторно и нудно. Вот только других вариантов всё равно нет, да и кушать уже хочется.

— Готово! — когда я в какой-то очередной раз вернулся с «добычей», Леонид держал в руках нечто похожее на средних размеров крысу.

Потратив почти час на сбор сухой травы, мне удалось набрать совсем небольшую охапку. Но, как говорят, — «Голь на выдумки хитра», проблему с недостатком дров решили просто, разобрали кролика на запчасти, и отделив мясо от костей, порвали его по волокнам. Пока сгорает пучок травы, мясо если и не прожаривается, то, как минимум, хорошенько прогревается. Без соли, конечно, не ахти, но есть можно, а большего нам и не надо.

— Как думаешь, что в станице сейчас творится? — зажарив до состояния уголька очередной кусочек, Леонид подул на него, перекидывая из руки в руку.

— Не знаю. — вздохнул я, эта тема вызывала у меня совсем неоднозначные мысли. Про видео которое мне показывал Клаус, я ему так и не сказал, ведь всё равно сделать мы ничего не можем, и незачем ему волноваться лишний раз. Меня одного вполне достаточно.

Да и теперь я уже и сам засомневался. Вопрос — «А был ли мальчик?», после недавних событий назрел сам собой, и в который раз всё обдумав, я пришёл к выводу что запись, скорее всего, была ненастоящей.

Очень качественной, со всеми нюансами, но всё таки подделкой.

А ведь можно было сразу догадаться. Первое что должно было прийти мне в голову, но не пришло, — несоответствие по времени.

Когда я встретил Леонида перед нашим экспромтным вылетом, он сказал что только что пообедал, мол жена накормила его каким-то новым блюдом из местной кухни.

Но времени с того момента прошло всего ничего, и вряд ли Клаус бы успел и заложников взять, и видео записать, и нас повстречать. Да и собрать такое количество женщин с детьми весьма непросто, если вообще возможно. Наученные горьким опытом, да ещё и в ожидании нападения, люди сейчас очень трепетно относятся к своей безопасности, и чтобы такое провернуть, я даже не представляю как нужно расстараться.

Разделавшись с зайцем и разделив остатки на обед и ужин, мы посидели немного, и уже привычно полезли «чинить» самолёт.

И хотя за три дня был проверен каждый проводок, каждая клемма, и каждый предохранитель, надежды мы не теряли, выдумывая и проверяя всё более безумные теории.

Даже ключ свечной пытались сделать, — отодрали кусок алюминиевой обшивки и, пользуясь ножом и камнями, вырубили нужную заготовку.

В принципе, ничего сложного, — свернуть кусок алюминия в трубочку, и отстучать пятиугольник необходимого размера.

Но как мы ни мучились, как ни «колхозили», нужную форму металл держать не хотел, и бестолково прокручивался, сворачивая с таким трудом набитые грани.

А так, всё что разбиралось, — разобрали, всё что шевелилось, — шевелили, и даже на зуб попробовали, только толку всё равно никакого не было.

Самое обидное что от этих бесплодных попыток садились батареи, и если мы в ближайшее время не найдём с причину, можно смело бросать самолёт и топать пешком. Вот только куда топать, тоже непонятно.

Да и вообще, не знаю почему, но здесь мы всего трое суток, а ощущение такое, что пол года уже прошло. И если бы не заживающие синяки и ссадины, наверное я бы в этом уже уверился.

Мы что-то делаем, что-то обсуждаем, куда-то ходим, но как-то всё неестественно происходит, бестолково.

Вот и в этот раз, я настолько провалился в безвременье, что не сразу понял что равномерно усиливающийся гул это не плод моего воображения, а вполне реальный, приближающийся звук.

Глава 3

— Ты слышишь? — спрыгивая с капота на землю, я добежал до встроенной в фюзеляж лесенки, и в два счёта взобрался наверх.

— Мотор вроде? — так же напрягся Леонид, и выплюнув пучок какой-то травы — после еды он каждый раз жевал какую-то гадость, утверждая что она полезна для пищеварения, — поднялся следом.

Определить откуда идёт звук, оказалось довольно сложно. Но покрутив головами, мы сошлись во мнении, и напряжённо вглядываясь в сторону предполагаемого источника, стали ждать.

— Грузовик? — когда через пару минут из-за холма появилась верхушка транспортного средства, предположил Леонид, и почти сразу скорректировался, — Ну точно! Урал!

Издали похожий на зелёную гусеницу, с кунгом и торчащей из него трубой, грузовик был явно военный, — даже чёрные номера на месте, и это внушало определенный оптимизм.

— И что делать будем? — определившись с моделью машины, не успокаивался Леонид.

— Что делать... — на автомате повторил я, прекрасно понимая что бежать нам не куда, да и не на чем, поэтому остается только ждать и надеяться что это на самом деле военные, а не очередные мародёры.

А тем временем нас заметили. Урал, полностью появившись из-за холма, остановился, и постояв немного, повернул в нашу сторону.

— Боятся... — глубокомысленно изрёк Леонид, и толкнув меня плечом, спросил, — может хоть камней наберём?

Но камней набирать мы не стали, как не стали и вообще хоть как-то дёргаться. Сидели себе на верхотуре, и поплевывали сверху вниз, поджидая медленно приближающийся транспорт.

Вот уже видны силуэты сидящих в кабине, их трое, лиц не разобрать, и чем ближе грузовик подползает, тем явственнее видны не характерные для мирного времени признаки. Дырка от пули на лобовом стекле, ровная линия таких же, на верхней части кунга, и многочисленные следы подпалин — машина явно боевая что совсем не укладывается в представление о нормально мире.

Не доехав метров под тридцать, они останавливаются, и пассажиры, похлопав дверьми, выпрыгивают на землю, окончательно рассеивая наши иллюзии.

Измождённые лица — другого эпитета и не подберёшь, в потрёпанном армейском камуфляже, одинаковых берцах — тоже весьма унылых, и таких же пошарпанных разгрузках. К оружию не тянутся, — у всех троих укороченные калаши, просто стоят и молча смотрят.

— Не пойму... — сощурился Леонид, — это что, наши погранцы что-ли?

Я поначалу не понял о чём он, но приглядевшись, заметил что у всех троих имеются на форме потёртые шильдики с надписью «пограничные войска» и группой крови. Всё как полагается.

— Здравия желаю! — наконец, после минутного молчания, сделал шаг один из них, немолодой вояка с тремя звездочками на погонах, сходу «выкатив» военное приветствие.

— И вам не хворать! — ответил Леонид.

— Не помешали? — двинулись вперёд теперь уже все трое.

— Всегда рады гостям! — радушно развёл руками Леонид, и шустро, по-молодецки, спустился вниз. Не так быстро, но я тоже последовал за ним.

Видя наше «гостеприимство», солдаты — а в том что это были настоящие, кадровые военные, я уже не сомневался — форма, погоны, да и выправка характерная, пошли навстречу. Шли хоть и настороженно, но без особой опаски.

Не доходя несколько метров, двое тормознули, а к нам подошёл только старлей.

— Отдыхаете? Или случилось чего? — не дойдя пары метров, многозначительно покосился он на кукурузник.

— Да вот, поломались слегка, починить пытаемся.

— А сами откуда?

— Оттуда. — не задумываясь ответил Леонид, махнув рукой в сторону станицы.

Я видел что на лице собеседника промелькнуло удивление, но он его постарался скрыть.

Может напрямую спросить? — мелькнула мысль. Но как это будет выглядеть?

Вообще, — если посчитать сколько раз я представлял себе этот момент, — момент возвращения домой, наверное никаких цифр не хватит. Но в моей голове этот процесс выглядел всегда иначе.

Вот и сейчас я не то чтобы растерялся, но и сказать толком ничего не мог. Каким-то всё казалось неправильным.

Ну а что, так мол и так, мы тут в параллельный мир провалились, а теперь вот, обратно вернулись. Как пройти в библиотеку? — Примерно так будет выглядеть моя речь для человека непосвященного. — Как маразм в последней стадии.

— Не фонит? — замешкавшись на мгновение, летёха кивнул на кукурузник.

— В смысле? — переспросил Леонид

— Техника, говорю, не фонит?

— Нет, всё в порядке. — опередил я товарища, явно собиравшегося переспросить ещё раз.

— Хорошо. — кивнул старший. — Не возражаете?

Не имея ни малейшего понятия о том что он хочет делать, я просто пожал плечами, но когда из сумки одного из солдат появился небольшой цилиндр на проводе, до меня наконец окончательно дошло. — Радиация, он проверяет кукурузник на фон, вот только прибор уж больно древний, насколько мне известно, такие не применяют уже лет сорок, если не больше.

Тем временем солдат пощёлкал какими-то тумблерами, выставил цилиндр перед собой, и медленно двинулся к самолёту.

По пути что-то ещё подкрутил, прошёлся вдоль борта, проверил крылья, зашёл с хвоста, и закончив обход, коротко бросил,

— Почти нулевой!

На что лейтенант явно удивился, и хмыкнув короткое,

— Странно. — попросил проверить ещё раз.

— Что же тут странного? — как можно беспечнее спросил я, на ходу пытаясь сообразить при чём тут радиация.

— Странно что фона нет. Обычно вся техника хоть немного, да фонит. — лейтенант явно напрягся, но внешне пытался этого не показывать, что, на мой взгляд, получалось у него не особо.

— Радиация что ль? — всё таки влез Леонид.

Солдат отступил на шаг назад, и ничего не ответив, демонстративно положил руку на оружие.

— Говорю же, чисто всё. — обойдя кукурузник ещё раз, повторил его товарищ.

— Так откуда, говоришь, вы прилетели? — уже не скромничая, старший сделал ещё несколько шагов назад, и угрожающе поднял автомат.

— Оттуда. — снова показал Леонид, делая вид что не понимает вопроса, хотя, может и на самом деле не понимает. С него станется.

— Ты по-человечески объяснить можешь в чём дело? — вмешался я, пытаясь спасти ситуацию.

— Врешь. — сухо бросил лейтенант, и щёлкнул затвором, давая понять что ни объяснять, ни разбираться не намерен.

— Ну хорошо! Хорошо! Не оттуда мы. Это что-то меняет?

— Тогда откуда?

С трудом представляя в голове карту, я лихорадочно пытаться сориентироваться, чтобы выдать что-нибудь более-менее приближенное к реальности. По-хорошему, послать бы этих вояк вместе с их тупыми вопросами, но у них есть то, чего нет у нас, — автомат Калашникова вполне себе аргумент чтобы безнаказанно глумиться над незнакомыми людьми.

Города я отбросил сразу, хотя их вокруг и достаточно, но странное поведение этой троицы, включая замерение радиационного фона, заставляло предположить подвох.

А по направлениям выбор не богат — восток уже не катит, с запада они сами появились, остается юг или север. Как монетку подкинуть на орёл-решку.

— Николаевка, посёлок небольшой на границе области. — едва не «сварив» в напряжении мозг, наконец определился я.

— Николаевка? — переспросил лейтенант, и явно желая меня подловить, уточнил, — Это, которая, на устье стоит?

— Нет, на дамбе. — мотнул я головой, выразительно косясь на Леонида. Главное чтобы он не влез, а я уж как-нибудь отбрехаюсь, тем более мужики вроде нормальные, просто мы что-то не так делаем, или, наоборот, не делаем, отчего они и агрятся.

Старший постоял ещё сколько-то держа нас на мушке, потом опустил автомат, и уже более миролюбиво спросил,

— А техника откуда?

— Так с колхоза осталась, поля обрабатывали, пока не началось. — про «не началось» я добавил специально, хотел посмотреть на реакцию, но старший даже «ухом не повёл, подтверждая мою теорию о произошедшей здесь катастрофе, из-за которой они и таскаются с дозиметром. Не зная наверняка что это было; авария ли техногенная, или третья мировая началась, мне, чтобы сойти за своего, приходилось отвечать очень обтекаемо, дабы не выдать своего невежества.

Он подошел к самолёту, осмотрел наш «очаг», на котором мы готовили зайца и грели тушёнку, заглянул в салон, и пройдясь вокруг самолёта, словно бы невзначай поинтересовался,

— И что вы тут, долго куковать думаете?

— Если поможете с ремонтом, то недолго, а так, придётся помучаться. — ответил я, радуясь что удалось соскользнуть со скользкой темы.

Но насчёт ремонта он промолчал, ещё раз заглянул в салон, поднялся в кабину, а выйдя наружу, остановился возле открытого с одной стороны капота.

— Как, говоришь, село твоё называется? — неожиданно, когда я уже расслабился, думая что с этим вопросом мы разобрались, развернулся старший, и вновь «нацепив непробиваемое лицо», поднял автомат.

— Николаевка... — повторил я, хотя уже и так понимал что всё-таки не угадал с названием.

— В той стороне вообще ничего нет. Ни на границе, ни за границей области. — отчеканил он.

— Как так нет? — зашевелился какое-то время безмолвствующий Леонид.

Лейтенант усмехнулся, и махнув автоматом, приказал,

— Руки в гору и к машине.

Я покосился на остальных, так же взявшихся за оружие.

— Давай-давай! — прикрикнул один из них, молодой ефрейтор с неравномерно поросшим рыжей щетиной лицом и картофельным носом.

Леонид поднял руки сразу, а я чуть замешкался, чем прогневил теперь уже третьего, тоже не старого бойца примерно моих лет, но всего лишь с сержантскими лычками.

— Кому сказано! Руки в гору и кругом! — низким голосом, «грозно» приказал он.

Я поднял руки, и встретившись взглядом со старшим, торопливо выдал новую, теперь уже правдивую версию. Вот только ответ получил примерно такой какой и должен был быть в текущей ситуации.

— Хорош трендеть, шагай давай. — отмахнулся лейтенант.

— Да я правду говорю, мы на самом деле не здешние, поэтому и не знаем ничего! — игнорируя упирающийся меж лопаток ствол, предпринял я ещё одну попытку донести правду.

— Разберёмся! — рявкнул мой конвоир, и так сильно толкнул, что я едва не свалился.

И тут в затылке ощутимо закололо.

«Только не убивай!» — мысленно представив морду твареныша, несколько раз повторил я про себя.

Сначала ничего не происходило, но ещё не дойдя до машины, я почувствовал что Анин питомец меня услышал, и, вроде как, согласился.

— Куда их? — спросил тот что «толкал» меня автоматом, но внезапно ослабив «хватку», замычал, и схватившись за голову, как подкошенный рухнул на траву.

Я обернулся, убеждаясь что та же самая история приключилась и с остальными.

— Пушки снимай с них! — прикрикнув на Леонида, который уже и так выхватил автомат из рук упавшего конвоира, и рукой прохлопав одежду, достал из-за пояса пошарканный пм.

Разоружение много времени не заняло, и когда солдатиков поотпустило, всё найденное оружие уже перекочевало к нам, а я успел заглянуть ещё и в кабину.

— Кто вы такие?.. — продолжая держаться за голову, посмотрел на меня лейтенант, и внезапно, в ужасе округляя глаза, перевёл взгляд на что-то за моей спиной.

— Неа... Не прокатит... — усмехнулся я, принимая гримасы за уловку — Ищи дураков в другом месте...

Но глаза его всё ширились, и я, не выдержав, всё же обернулся.

Ну да. Тут не то что глаза на лоб полезут, тут и Кондратий запросто подхватишь.

Буквально в нескольких метрах стоял твареныш с зажатым в зубах жирным сурком.

Это для нас встретить тварь привычное дело, — за год в чужом мире мы чего только не насмотрелись, а для человека обычного, не «избалованного» подобными зрелищами, появление Аниного питомца это как минимум стресс и обеспеченная бессонница.

— Не бойся. — развернувшись обратно, я попытался успокоить испуганного вояку. — Он не причинит тебе вреда.

Леонид тоже не сразу заметил твареныша, но, понятно дело, не испугался.

— Вот и ужин подоспел. — довольно констатировал он.

— Кто вы такие? — с трудом отведя взгляд от твареныша, повторил старший.

Не знаю от испуга ли, или последствия «мозговой атаки», но выглядел он теперь совсем печально. Он вообще с самого начала показался самым болезням из всей троицы, а сейчас и вовсе сгрустнул. Глаза, точнее белки глаз, покраснели, вены на лбу вздулись, губы отдавали синевой, а левая щека мелко подёргивалась.

— Ты лучше расскажи кто вы такие? — Посадив обоих солдат спина к спине, Леонид вытащил из кабины какой-то баул, и деловито шмонал его.

— Да пошёл ты... — отмахнулся старший, и чуть подумав, презрительно сплюнул, но, попав себе на ботинок, страдальчески сморщился.

— Чего расплевался-то, усмехнулся Леонид, — пытать не будем, не хочешь, не говори. Или ты в партизан решил поиграть?

Но пленник отвечать не стал, он был занят куда более важным делом — вытиранием ботинка, только почему-то ему это не удавалось, мне даже показалось что он стал путать право и лево.

Может быть последствия воздействия твареныша? — возникла мысль, и я посмотрел на застывшего изваянием вероятного виновника.

За время отсутствия он слегка поправился, во всяком случае исчезли появившиеся на шее складки и разгладилась осунувшаяся морда. Не до своего нормального состояния, но в сравнении с тем что было, просто небо и земля. Даже если тут и нет крупного зверья, типа косуль и прочих копытных, зато есть сурки, которые хоть и небольшой улов для такой махины, зато их много, и они достаточно легкодобываемы.

Похоже что твареныш как раз ими и наелся, и даже сейчас, когда он вот уже полчаса сидит не двигаясь, от него продолжает исходить ощущение сытости, что подтверждается полным равнодушием к зажатому в массивной челюсти подарку.

— Вот Вась, нашёл инструмент. — Леонид перекинул мне перевязанный бечевкой свёрток.

Отвёртки нескольких видов, ключи, плоскогубцы, ножницы по металлу, и пара напильников. Не густо конечно, но всяко лучше чем ничего.

— Отлично. — быстро оглядев трофей, похвалил его я, и попросил посмотреть что-нибудь из одежды, да спички, или зажигалку.

Костёр мы разжигали с помощью аккумулятора, а это не очень удобно, не всегда с первого раза загорается, да и хлопотно очень. Ну а без тёплой одежды совсем тоскливо, спать-то ещё ладно, есть пара тряпок укрываться, а вот на высоте будет некомфортно. Я всё же надеюсь что мы туда ещё заберёмся.

Глядя на наши такие действия — по сути мародерство, (мелкое, но всё же), хозяева не возмущались, а только недовольно зыркали исподлобья на нас, и настороженно на твареныша. Говорить не хотели, как я ни пытался, хотя раскрывать ничего секретного не требовалось. Да и что может быть секретного в нашей глуши?

Старший вообще молчал, я всё время напарывался на его злющий взгляд, а эти двое так, серединка наполовинку, да/нет/не знаю. — Последнее чаще всего.

И только когда Тваренышу надоело держать в зубах «дичь», и он, бросив сурка здесь же на землю, отошёл к самолёту, старший витиевато выругался.

— А ты не охренел случаем? — сложности выстроенной конструкции удивился даже Леонид. Сам он матерился редко, но утверждал что знает семьдесят пять типов матерного фольклора. Что за фольклор, правда, не уточнял, но я склонен был ему верить.

Я, — говорил он, — и в морду дать могу, но если есть вариант, предпочитаю карать словесно, без рукоприкладства. А как тут без мата обойдешься? Мат, он тоже, своего рода оружие, а иногда и похлеще будет.

Но выговорившись, немолодой лейтенант снова впал в ступор, и как мы не «пытали» его, отвечать отказывался.

— Может тебе ноги сломать? — напуская на себя «зверя», Леонид бросил «своих» бойцов и подойдя поближе, присел перед старшим на корточки.

— Я ж не военную тайну пытаю, что ж ты как воды в рот набрал? Расскажи что тут происходит, и валите на все четыре стороны!

Но тот только устало поднял голову, и снова отвернулся. А меня словно обухом по голове ударило. В глазах помутнело, и передо мной с огромной скоростью замелькали картинки чужих воспоминаний. Неимоверно быстро, но я всё понимал, словно кто-то вкладывал в мой мозг уже готовые, обдуманные знания.

Не знаю как долго это продолжалось, но когда я «очнулся», Леонид всё так же пытался разговорить летёху.

Еще пару минут я соображал, обдумывая поступившую информацию, и когда всё немного улеглось в голове, решил поделиться знаниями с товарищем.

— Оставь его Лёнь. — остановил я его. — Пойдём лучше сурка разделаем, да пожарим по-человечески... — в кунге Урала плитки не было, зато нашлись дрова и сковородка, а есть, после «просветления» хотелось зверски.

Отойдя в сторонку, но так чтобы контролировать наших пленников, мы занялись костром, и я рассказал Леониду о том что «загрузил» в меня твареныш.

— Это точно наш мир? — внимательно выслушав, хмуро спросил он.

— Сто процентов. Как я понял, в нашей области первый удар пришелся по космодрому, потом жахнули по радару, и станица, сам понимаешь, попала почти в эпицентр.

Космодром от нас в двухстах километрах, а «Воронеж-М» или радар, как называли его местные, всего в десяти. Наверняка вокруг радара, а тем более космодрома была куча ПВО, но обе цели настолько приоритетные, что ракет натовцы не пожалели, и, как минимум, парочка долетела.

После удара мы переместились непонятно куда, а в нашем мире разразилась война. Короткая, яростная, за очень короткое время выплеснувшая почти всё накопленное за десятилетия «оружие возмездия». Ещё там, в нормальном, живом мире, я читал про «мертвую руку», систему, которая, в случае обрыва связи с командованием, запускает ракеты по заранее определённым целям. Точных данных у лейтенанта не было, его часть под удар не попала, но осталась без связи, поэтому о многом приходилось только догадываться.

Застава на краю географии и крохотный посёлок неподалеку, — всё что осталось от нашей области. Города в руинах, военные объекты превращены в пыль, а люди, — те кто каким-то чудом не погибли сразу, влачили жалкое существование.

Солнце светит, но его не видно из-за появившихся после взрыва туч, которые с каждым днём становятся всё гуще и гуще. Еды нет, ничего не растёт, вода заражена, дичи мало, рыба в реках исчезла.

Вот так теперь выглядит наш дом, вернуться в который мы все так надеялись.

Глава 4

— То-то я смотрю они дохлые какие-то... — задумчиво протянул Леонид, и вытряхивая кишки из сурчинной тушки, озабоченно нахмурился, — а он не радиоактивный, случаем?

— Не больше чем всё вокруг, наверное. — ответил я, продолжая «осваивать» полученную информацию.

Ничего сверхъестественного я конечно не делал, чужая память улеглась в голове как воспоминания о когда-то просмотренном фильме, только куда более реалистичном. Немного усилий, и вот уже картинка встаёт перед глазами.

Полусухая речка с торчащими вдоль берега полосатыми столбами и широкой распашкой, — контрольно-следовая полоса (КСП), на которой, если кто-то захочет перейти на ту сторону, обязательно останутся следы.

Здесь всегда тихо и безлюдно. Голая степь на многие километры, — жара, ковыль, и редкие облака на нереально высоком небе — весь незамысловатый антураж здешнего приграничья.

Когда-то в союзе тут выращивали баранов и размещали шахты с ракетами, но сейчас, в обоих случаях, это не актуально, прежнего размаха нет, и, наверное, уже не предвидится.

Сама линия границы номинальная, — никаких укреплений, редкие заставы — одна на сто километров, да столбы кое-где торчат.

Наверно поэтому пограничников совсем немного, по штату всего двадцать «штыков», но тут, незадолго перед тем как всё произошло, на заставу прибыла усиленная танками рота мотострелков.

Никто не знал с чем это связано, ни командир пополнения, ни начальник заставы, но видимо там, наверху, уже готовились к наихудшему варианту.

Солдатики разместились по походному, в палатках. А офицеры, — два капитана и два лейтенанта, как «белые люди» поселились в посёлке у какой-то древней бабульки.

Посёлок, — бывший колхоз, был совсем небольшим.

Одна улица на сорок домов, на отшибе какая-то ферма, точнее её остатки, почерневшие от времени столбы с провисшими проводами, да заржавевшая телефонная будка.

Жителей немного, в основном старики. Молодежь разбежалась, работы нет, цивилизация далеко, интернет не ловит, ни школы, ни садика не имеется. Дыра в общем.

Сам момент ядерных ударов лейтенант не помнил. Ночью, когда всё случилось, офицеры сладко спали, и никак не отреагировали на вспухающие на горизонте грибы взрывов.

Поэтому первое что сделали когда им доложили о случившемся, — не поверили. И только через какое-то время отправили разведку в райцентр.

Но разведка не вернулась, а к вечеру прилетело еще несколько грибочков, которые, на этот раз лицезрели уже всей заставой.

Потом были долгие полтора года выживания, унесшие больше половины личного состава и почти всех гражданских.

Еды толком нет, попытки покинуть заставу успехом не увенчались, в какую бы сторону не отправились, везде руины и зашкаливающая радиация.

Поэтому выживали как могли. Пытались сажать какие-то овощи, охотились, с горем пополам, ловили рыбу в пересыхающей речке. Но урожай не радовал, — низкие облака надёжно закрывали солнце, поэтому росло всё так себе, немногочисленная фауна быстро покончалась, а в пересыхающей речке остались одни лягушки.

В общем, невесело жилось воякам, и за это время они уже даже смирились со своей участью.

«Всем смертям не бывать, а одной не миновать» — так говаривал начальник заставы, — облысевший до состояния коленки майор, перед тем как отойти в мир иной.

— Вот тебе и пердимонокль получается... — задумчиво протянул Леонид, когда я поделился с ним «развединформацией».

— И не говори... — согласился я. Мыслей, во всяком случае умных, в голову не при приходило. Похвастать каким-то особым интеллектом, ни я, ни мой товарищ, не могли, поэтому думы хоть и думались, но, пока что, в холостую.

Починить самолёт и отпустить вояк на все четыре стороны? Так они вернутся. И, скорее всего, уже прямо на танке.

Улететь? — Наверное так и надо, вот только куда? Судя по тому что твареныш вложил мне в голову, вокруг руины и радиация, а значит полеты, во всяком случае далекие, отменяются.

— Валить надо отседова... — вздохнул Леонид. — а то голова вторая вырастет, или хвост...

Я хотел пошутить про плюсы двух голов, но не стал, настроения не было. Поэтому просто согласился, посетовав при этом что автобусы уже не ходят.

— Нда... — ещё тяжелее вздохнул Леонид. — может попробуешь, поговоришь?

Я бы «поговорил», конечно, вернуться нам нужно в любом случае, но пока твареныш был глух к моим мысленным посылам, хотя я очень надеюсь что это ненадолго. В любом случае, процесс пошёл, и, думаю, нормальное общение — насколько это вообще возможно, всего лишь вопрос времени. Примерно так объяснив ситуацию Леониду, я оставил его «на кухне», а сам пошёл к самолёту, в чреве которого только что скрылся наш страшный друг.

— Не спишь? — заглянул я в салон. Твареныш лежал на своем месте в хвосте самолёта и смотрел на меня из под чуть приоткрытых век.

Усевшись на последнее в ряду кресло, я попытался представить мыслеобраз возвращения; самолёт, вспышка, страх — всё что почувствовал в прошлый раз.

" Просто говори вслух«. — неожиданно «прозвучало» у меня в голове.

— Это ты сейчас сказал? — произнёс я, не доверяя внутреннему голосу.

Твареныш кивнул, и криво изогнувшись, почесал лапой за ухом.

— Ты можешь вернуть нас обратно? — помедлив немного, я задал самый важный вопрос.

Пауза, и снова голос в голове.

«Могу, только мне нужно отдохнуть и набраться сил».

— Долго?

«Не меньше одной луны»

— Одной луны?

«Да. Одной луны».

— А как это? Сколько это в днях?

«Не меньше одной луны». — снова повторил Твареныш, вкладывая в эту «фразу» толику недовольства.

Одна луна. Что это? Полный цикл от новолуния до полнолуния? Мысленно подставляя палочку к лунному серпу, я отличал растущую луну от убывающей, но сколько длится вся фаза, не знал. Вроде, точно не неделю, но и не месяц. Где-то посередине. Но хоть ответ питомца для меня был весьма расплывчат, спрашивать в третий раз я не стал, мало ли, обидится, или ещё чего. Тут даже сам факт «разговора» с ним мне казался чем-то на грани, поэтому действовал я очень аккуратно.

— Ты можешь читать мои мысли?

«Могу, но это может нанести тебе вред, и требует много сил»

Перед глазами сразу встал путающий руки лейтенант, и судя по его странному поведению, наверняка это как раз и был тот вред про который «говорил» твареныш.

«Эти люди не опасны, они не замышляют ничего плохого». — не дожидаясь следующего вопроса, добавил твареныш и по-кошачьи закрыв нос лапой, отвернулся в сторону.

Я постоял еще немного, но продолжать «разговор» не стал. Потом вышел на улицу, и присев возле костра, пересказал новости Леониду.

— Ну вот, хоть какая-то определенность... — не переставая крутить нанизанную на палке сурчиную тушку, он довольно улыбнулся, радуясь предстоящей пирушке.

Но пира, конечно, не получилось. На двоих, может быть, что-то бы и вышло, но не поделится, с так и не пришедшими в себя солдатиками, мы не могли.

И так измождённые, сейчас они вообще скисли, но я слышал как оживляются их голоса — а они о чём-то переговаривались меж собой, когда ветерок доносит ароматы жаркого.

— Ну что, лейтенант... — я поставил перед ним взятую там же в кунге тарелку. — Перекуси чем бог послал...

Военный зыркнул недоверчиво, помедлил пару секунд, и осторожно, с опаской поглядывая на кукурузник, принялся за еду.

Ел медленно, тщательно смакуя каждый кусочек. Сурок, или Байбак — как его называют местные казахи, и так был некрупным, а когда посрезали жир, мяса вышло всего ничего, на каждого по небольшому кусочку.

Не знаю, может этот сурок молодой был, может старый, но обычно они разъедаются до приличных размеров, килограмм под десять-пятнадцать. Наверное нам просто не повезло. Был бы хлеб — другое дело. А так, только раззадорило.

— Спасибо. — доев свою долю, поблагодарил лейтенант, и пожевав губами, так же хмуро спросил, — что вы собираетесь делать?

Юлить я не стал. Не стал придумывать того чего нет, и честно поделился своими планами.

— Починим самолёт и вернёмся в свой мир. — сказал я, незаметно наблюдая за его реакцией.

Тот помолчал немного, и после минутной паузы, спросил.

— Значит ты не придумывал когда говорил что вы не отсюда?

— Значит. — кивнул я.

— Но как такое возможно?

Теория, которую мы уже неоднократно «обсасывали», в свете новой информации получала дополнительный вес, и я процентов на восемьдесят склонялся к её правдивости.

— Наше село, вероятно, оказалось в эпицентре ядерного удара, но мы, вместо того чтобы превратится в пепел, переместились в другую реальность. — вкратце пояснил я.

— И как там? В этой реальности? — после мяса лейтенант заметно оживился, и, на мой взгляд, принял для себя какое-то решение.

— Даже не знаю что тебе сказать. — а я действительно не знал как охарактеризовать наш новый мир. Назвать его безопасным? — не назовешь. Спокойным? — тоже нет.

— Там не было ядерной войны? — не дождался ответа лейтенант.

— Нет, войны там не было. Там вообще с технологиями напряг. Мы порох не так давно заново изобрели, электричество добывать учимся, агрономию поднимаем потихоньку...

— А еда? Еда у вас есть?

— Как грязи. По крайне мере мяса. Дичь всякая, рыбы полные реки. С голода даже безрукий не помрёт. — тут я опять не соврал, хотя и не стал говорить про кучу фантастических тварей и бесконечные банды мародёров.

— Ты не шутишь? — с сожалением разглядывая косточку, лейтенант убрал её в карман, и аккуратно застегнул пуговицу.

— Да какие уж тут шутки. Трудностей тоже хватает, но по сравнению с этим, — я покосился на нездорово темнеющие облака, — наши проблемы это так, совсем пустячок.

— А с нами что будет? — после долгой паузы, настороженно спросил он.

— Так ничего. Мы починимся и улетим, а вы вернётесь к себе. — я чуть было не добавил «в часть», но вовремя спохватился.

— Нет, ты не понял. У нас жрать нечего, с небом с каждым днём всё хуже, сам видишь, скоро совсем затянет. Эту зиму еле перезимовали, дров нет, дома разбирали чтобы протопить хоть как-то... Весна холодная, лето такое же будет...

Я не знал что ему ответить. Ядерная зима штука суровая, во всяком случае так говорят умные люди, но тащить к себе кучу незнакомых, оголодавших во всех смыслах, и при этом до зубов вооруженных людей, мне не казалось хорошей идеей. Да, — это наши люди, да, — своим нужно помогать. Но на вопрос каким образом это сделать, — так чтобы самим не попасть впросак, — чёткого ответа у меня не было.

Поэтому я обошёлся какими-то общими словами, типа «поживём-увидим», и оставив лейтенанта, вернулся к самолёту.

— Эх... — тяжело вздохнул Леонид. Поделившись сурком с вояками, он задумчиво разглядывал остатки остатков от своей доли.

— Что, эх? — я уселся на перевернутый ящик.

— Да вот, думаю, щас сожрать, или на завтра оставить...

— Лучше сейчас, а то опять делиться придётся. — усмехаясь, пошутил я. Но товарищ мой шуток не понимал, во всяком случае не всегда, и недолго думая, уничтожил предмет метаний.

— Ну как? Полегчало? — когда он дожевал и вытер о экспроприированную куртку руки, снова спросил я, но Леонид резко сменил тему.

— Мне вот что интересно, ты скажи, с какого хера война началась? Ведь спокойно всё было?

Я никогда не интересовался политикой, практически с детства питая отвращение к этой части социума. Что советские лидеры, — так называемые бонзы социализма, что перестроечные, что все последующие — мне казались абсолютно одинаковыми. Лезут во власть чтобы украсть, обмануть, и по итогу занять какое-то место в ими самими придуманной иерархии. Наверное поэтому я вспоминал о политике исключительно в негативном ключе, только когда это касалось непосредственно меня, или моей семьи. — Налоги подняли, коммуналку, техосмотр отменили/приняли, регистрацию в гаи усложнили. Узнаешь об очередном нововведении, плюнешь, матюгнешься, ну и всё на этом. Так что вопрос свой Леонид задал не по адресу, всё что я мог, только руками развести, да так же вздохнуть тяжело.

— Нет, ну вот реально же? Я не спец, конечно, но спокойно всё было. Ни войн никаких, ни конфликтов. Разве что Сирия немного, да амеры из афгана ушли, но это вообще никаким боком... — продолжал рассуждать мой неугомонный товарищ.

— А ты думаешь кто-то стал бы трепать при таком серьёзном деле? Жахнули неожиданно, что б ответку не словить. Сами по бункерам попрятались.

Я когда-то читал что самые богатые люди уже давно понастроили себе бункеров со всем необходимым для жизни целых поколений. Типа когда наступит финал цивилизации, они там пересидят, и лет так через двести наружу выйдут. Их потомки разумеется.

— Нет, ну не могли же они просто так, ни с того ни с чего лупануть? — продолжал допытываться Леонид.

— Почему не могли? Вполне себе могли. Кнопкой ошиблись где-нибудь, как в том анекдоте про валенок и пульт. Или показалось кому-то что ракета летит, ну и ответку пустили. А там и на самом деле полетело всё что только можно. Пошли лучше мотор поковыряем, время-то идёт, мало ли...

И мы, закончив трапезу и разговор о возможных причинах апокалипсиса, разложили на траве инструмент, и занялись ремонтом.

Первым делом конечно свечи. На их работоспособность я не грешил, но по состоянию электрода был шанс понять в чём же причина.

Сухой или мокрый, с налётом или без, белый или рыжий. Все эти признаки прямо указывали на неисправность и позволяли действовать уже целенаправленно.

Свечного ключа в инструменте не было, зато имелись длинные головки с воротком, поэтому уже через несколько минут я доставал свечу из колодца.

— Сухая? — искренне удивился Леонид. До карбюратора бензин доходил, мы проверяли раз десять, но если свечи сухие, значит проблема именно в самом карбюраторе, и придётся его разбирать.

— Ага. Ещё и налёт какой-то странный...

В общем провозились мы порядочно, неисправности не нашли, но разобрав карбюратор практически до винтика, собрали его обратно хорошенько всё протянув и прочистив.

— Ну что, момент истины? — садясь в кресло второго пилота спросил Леонид.

— Если не заведется, я даже хрен знаю тогда что и делать... — не разделяя его напускного оптимизма, я повернулся к проходу, трижды сплюнул, и постучал себя по голове.

— Да не дрейфь ты... Нормально всё будет. Вот увидишь. — усмехнулся Леонид, и потянувшись, тоже постучал мне по макушке.

Винт мы прокрутили, — после долгого простоя необходимо было разогнать масло по горшкам, дабы не было масляного удара. Зажигание я включил, аккумуляторы выдавали заряд ещё достаточный, но уже в нижней допустимой части, и пробежавшись по приборам ещё раз, я нажал кнопку стартера.

Несколько холостых прокрутов, потом чихи-пыхи, и наконец пространство заполнил недовольный рокот мотора. Даже на холостых он работал как-то неправильно, сказывалась наша неумелая настройка, но сам факт что он завёлся, заставлял меня едва не прыгать от радости.

Карбюратор подкрутим, он хоть и здоровенный, но на самом деле не сильно отличается от обычного. Тот же принцип и та же система. Судя по звукам чрезмерно обогащенная смесь — вот и вся причина.

Выждав с минуту, я чуть добавил оборотов для подзарядки батарей. Стрелка амперметра неуверенно дернулась, и сдвинувшись вправо, затряслась в зеленой зоне.

Вслушиваясь в звуки работы двигателя, мысленно я переключился на другую проблему, проблему возвращения домой.

Оно, конечно, не только от меня зависит, точнее совсем не от меня, но мне всё равно хотелось ускорить процесс.

Одна луна... Много это или мало? Успеем ли до нападения? — В том что село будут штурмовать, я не сомневался, но, судя по тем данным что у меня имелись на момент отлета оттуда, несколько дней у нас в запасе точно были.

Глава 5

— Тут только этого пытать. — ответил Леонид, косясь на дрыхнущего под крылом твареныша.

— Его запытаешь, кажется... — проследил я за его взглядом.

Поначалу «разговорчивый», сейчас твареныш опять никак не реагировал ни на слова, ни на мои телепатические потуги, но попыток я не оставлял, надеясь что это временно, и всё ещё наладится.

— Да и с мужиками решать что-то надо... — продолжил рассуждать Леонид. — Грех от такого шанса отказываться, люди все военные, обучать никого не надо — профессионалы.

На мой взгляд, армия мирного времени не такие уж и «профессионалы», но, как бы там ни было, автомат, он и в Африке автомат, тем более что кроме стрелкового, у них и техника, и боекомплект в достатке.

Шутка ли, два танка и десяток бмп. С таким подкреплением к нам вообще никто и никогда не сунется. А если и сунется, то вряд ли ноги унесёт.

— Домов у нас брошенных навалом, да и баб куча не пристроенных, всё одно к одному выходит. — продолжая свои доводы, Леонид поднялся с насиженного места, и закряхтев, «со скрипом» выпрямился.

На лице его повисло обычное, самодовольное выражение, и, как мне показалось, для себя он уже всё решил.

Я же, хоть и не был против такого поворота, но пока не видел шансов практического его воплощения. Даже если мы сейчас договоримся с лейтенантом, не факт что нас просто не расстреляют, как только мы заявимся к ним в расположение.

Твареныш, конечно, аргумент очень весомый, но, в данном случае, это как лопатой кильку чистить — грозно, но бестолково. Ну сведет он их с ума всех, или сожрет, не дай бог. Только толку-то от этого? Надо так действовать чтобы они сами захотели, и «на берегу» договориться о возможных последствиях.

— Да ты не парься, Васёк, найду аргументы, ты ж меня знаешь... — когда я высказался о своих сомнениях, Леонид только отмахнулся.

— Да ты сам-то погляди, — задрал он голову вверх, — они ж тут без солнца живут, а это совсем уж ни в какие ворота. Вот ты, — ткнул он в меня пальцем, — будь ты на их месте, отказался бы от такого предложения?

В тот момент я не знал ответа, но в дальнейшем всё вышло именно так как напророчил мой самодовольный товарищ.

Проторчав ещё почти сутки в поле, мы настроили карбюратор, и оставив Урал, — мужики так и не отошли от последствий мозгового прессинга, погрузились в самолёт.

Летели недолго, застава располагалась в двадцати километрах, так что, едва поднявшись, сразу и сели.

Поле на краю посёлка оказалось достаточно ровным чтобы посадка прошла без происшествий, а высланный навстречу патруль сыграл роль комитета по встрече.

Трое на тентованном уазе подъехали почти вплотную, оружием не трясли, лица серьёзные, без эмоций — хладнокровные мужики.

А заметив своих, даже обрадовались. Твареныш с нами не полетел, но перед вылетом «наприсылал» мне кучу «спокойных картинок», и сообщил что будет находится поблизости, и "настраивать" вояк на правильные мысли.

Наверное поэтому, а может лишь отчасти поэтому, встретили нас нормально, не как дорогих гостей, но ровно, даже, наверное, с уважением.

Поговорили со старшим, потом ещё с двумя офицерами, выложили всё как есть — без прикрас и стеснения, и были размещены в небольшом домике на краю посёлка.

Охраны, то есть конвоя, при нас не выставили, но неподалеку постоянно ошивались двое солдатиков, периодически поглядывая в нашу сторону.

Так мы и просидели до вечера, даже, точнее, пролежали. Нормальные кровати, — с простынями, подушками и одеялами, выключили нас из реальности минут так на триста, а может даже и чуть больше. Потом была баня, мы долго отрывались и грелись, а уже когда совсем стемнело, за нами прислали тот же тентованный уазик.

— Не знаю что именно произошло тогда — говорил один из пограничников, худощавый капитан примерно моего возраста, — но сдаётся мне, что ещё пару лет, и планету вообще медным тазом накроет.

— Это ты о чём? — шумно выдохнув после рюмки выставленного за знакомство самогона, непонимающе сощурился Леонид.

— Да обо всём, — ответил капитан, и закусив пучком мелко нарезанной квашенной капусты, пояснил, — уже сейчас не растет ничего толком, люди болеют, зверьё исчезает. А что будет когда небо совсем заволокёт?

— И это ещё мёртвая рука не отстрелялась! — высказался второй офицер, одетый в грязного цвета камуфляж без погон, и совсем уже не форменную кепку-бейсболку.

Про «мёртвую руку», наверное, не слышал только глухой. Тот «оглушенный» лейтенант, в его воспоминаниях она всплывала как-то особенно чётко. — Оружие возмездия, приготовленное на тот случай если командовать будет некому, а враги не будут уничтожены. Не знаю, правда ли это, или вымысел, но будь я ответственным за ядерный щит страны, наверняка придумал бы что-то подобное.

Ведь по сути — с точки зрения дилетанта конечно же, всё просто. Если определённое время не приходит команда на отмену пуска, срабатывает таймер, и ракеты, в автоматическом режиме, бьют по заранее заложенным в программу целям.

— А с чего ты взял что она уже не сработала? — спросил Леонид, в то время как остальные никак не прореагировали на заявление безпогонного человека.

— Да потому что ракеты из шахт не вылетали ещё. — так же закидываясь капустой — а кроме неё из закуски на столе был порезанный на тончайшие ломтики кусочек чего-то мясного — к нему не притрагивались, видимо оставляя для гостей, вареная картошка в мундире, салат из непонятной зелени, да котелок с давно остывшим, жиденьким супом.

— А где эти шахты? — тут же уточнил Леонид, причём так заинтересованно, будто собрался их с собой утащить.

— Да повсюду они. Одна здесь есть, неподалёку, километров тридцать по прямой. Ещё парочка в сторону райцентра...

— И что же, с нашей стороны ракеты не вылетали?

— Ну почему же. Вылетали конечно. Сразу после первых ударов, когда вырубилась вся связь, в небо, со стороны космодрома, ушло с десяток ракет.

— Так может рука их и пускала?

— Нет. По космодрому прилетело уже после. Где-то часа через четыре после запусков, я лично в той стороне несколько грибов видел.

Оренбургская область ещё в союзе кишела ракетными шахтами и позициями ПВО. Они были повсюду. Сатана, или СС-20, так они обозначались на современных спутниковых снимках. Точнее уже не сами шахты, а то что от них осталось после договора с американцами о сокращении вооружения.

Есть такая программка, название не помню точно, но что-то с планетой связанное. В ней сведены данные сразу с кучи спутников, и добавлена возможность пользователям ставить метки. Фон, или слой, как-то так называется. Контур с подписью и пояснениями, штука очень удобная, особенно когда ищешь что-то.

Как поставили на компьютер её, так я чуть не до утра сидел, разглядывал. Не соврать бы, но в радиусе километров ста от нашего села насчитал кучу разрушенных позиций. И это лишь те что снесли, а сколько осталось рабочих? — Десять? Двадцать? В любом случае этого количества за глаза хватало чтобы сделать нашу местность приоритетной для нанесения ядерных ударов.

Ну а что, радар раннего обнаружения — вообще первейшая цель. Ракетные шахты или позиции пэ-вэ-ошников — то же самое. В общем, смысл засыпания ядерными зарядами нашей глубинки понятен, не каждый город будет так интересен как деревня рядом с «крылом».

— Заканчивай ты с рукой уже... Надоело... — хмуро произнёс капитан, всем своим видом показывая что тема ему неприятна.

— На самом деле, Антоха, — подключился третий, молчавший до этого офицер, так же без погон, в потасканной полевой форме. — Какая нахрен рука? Два года почти прошло, была бы она, отработала бы уже. Забудь.

— Да иди ты... — отмахнулся первый безпогонный. И беззлобно, даже скорее привычно, выругался куда-то в пустоту.

В итоге замолчали все, и следующие десять минут за столом были слышны только короткие тосты — типа «за нас, за вас, и за спецназ», да чавканье вперемешку со звоном сталкивающихся стаканов.

Пили все. Наливали по половинке, опрокидывали и снова наливали. Самогона было много, и мужики быстро хмелели. Сказывалась крепость напитка и небогатая закуска. (к мясу так никто и не притронулся).

А вот я не пьянел, хотя пил наравне со всеми. Не знаю, может благодаря комплекции, а может метаболизм такой, но мне, чтобы напиться, нужно пол ведра подобного поила, несмотря на всю его крепость. Так что, кроме легкого шума в голове, никаких других эффектов не последовало.

— А как вы вообще дальше думаете быть? — когда обсуждения пошли куда-то вообще не туда, я решил перейти к главному.

— Да никак не думаем. Нам по х*й. — нетрезво сфокусировался капитан.

— Точно так. Ага. По*бать. — поддакнул первый беспогонный. Второй лишь помотал головой.

Мы с Леонидом переглянулись.

— Тогда может к нам?

— Куда это? — наконец «навёлся» капитан.

— К нам, в наш новый мир.

— В смысле... Ик!.. Новый мир? — его глаза то сходились в более-менее осмысленный взгляд, то расходились в разные стороны. Глядя на него у меня сложилось такое впечатление что всё что мы рассказывали им, ушло куда-то не туда. Уж больно искренне они изумлялись.

— В самом прямом. Там нет ни России, ни Европы, ни вообще кого бы то ни было... — стараясь справиться с разъезжающимся глазами капитана, отчеканил Леонид.

— Ха бля! — снова влез первый беспогонный. — Так тут тоже нихера нет! Пусто нах! Как у негра нах!

— Ты не понял. — спокойно поправил я. — Здесь ничего нет, потому что война, а там нет, от того что и не было никогда.

— В смысле? Ик!.. — опять «выпал» капитан. — А что есть тогда?

Видимо водка напрочь выбила память из всей троицы, даже капитан, вроде самый нормальный из всех, но сейчас я видел как трудно ему даётся удерживать внимание, все его мысли о ещё одном стакане и койке до утра, но будучи человеком военным, командиром заставы, он стойко переносил все тяготы, держась лишь за счёт морально-волевых качеств.

— Есть дом, есть жрачка, есть бабы. Всё есть. — перебивая меня, мой товарищ зашёл с козырей.

— Бабы?! — хором воскликнули все трое, а тот что отмалчивался, от избытка чувств попытался подняться, но тут же упал обратно на стул.

Понятно что разговаривать о чём-то серьёзно, никакого смысла сейчас нет, но «пробежаться» по тезисам можно. Ведь когда бравые командиры протрезвеют, основные моменты в их головах отложатся, и станут как раз тем основанием на которое мы и будем опираться.

Оставив Леонида вещать о бабах — теме вечной и очень глубокой, я вышел на улицу.

— Стой! Кто идет?! — откуда-то из темноты шагнули двое щупловатых солдатиков, и направив на меня автомат, напряженно застыли.

— Да вы чего, бойцы? — я ожидал чего-то подобного, поэтому не удивился. Как говорится — доверяй, но проверяй. Вот офицеры и выставили заградотряд, на всякий пожарный.

— В сортир пройти можно? — не дождавшись от них продолжения каких-либо действий, я аккуратно показал рукой в сторону темнеющей в отдалении деревянной будочки.

— Можно. — парни с явным облегчением опустили автоматы и подвинулись.

Пройдя по выложенной из камней дорожке до «места силы» — некоторые так называют деревенский сортир, я приоткрыл дверь, и посветив зажигалкой, несмело шагнул внутрь.

Всё как везде. Можно сказать стандарт. Дощатый пол, прямоугольная дырка, и паутина по всем углам.

— А вы не вынесете нам согреться глоток? — когда я покинул удобства и вернулся к крыльцу, спросил один из солдат, молодой и сопливый, даром что в форме.

— На посту пить вредно. — Съехидничал я, но тут же добавил что попробую, хотя и не обещаю. Одно дело разговоры разговаривать с начальством, и совсем другое с рядовым составом. Только и в том, и в другом случае с подогревом гораздо лучше чем без него.

Протиснувшись обратно в дом, я споткнулся о стопку жестяных тазов, и едва не упал, с грохотом обрушив их на пол.

Но реакции не последовало. Отцы командиры крепко спали, расползясь кто куда. Капитан дополз до кровати, первый беспогонный уснул прямо за столом, а второй сполз таки на пол, и устроился возле печки.

— Слабаки... — заметив моё появление, развёл руками Леонид. — Перепить нас хотели... Тоже мне, специалисты...

Тяга к пьянству в армии, она у многих. Нет, я не хочу сказать что пьют все поголовно, но если брать в процентном соотношении, статистика не в пользу военных.

Особенно офицеры среднего звена, те вообще отмечают всё подряд, по поводу и без. Прошли учения? — Надо выпить. Неделя кончается? — Отметим. Начинается? — Та же история. Главное чтобы не на глазах у начальства.

Ну а здесь и сейчас, повод есть вообще всегда. Невидимый, но самый что ни на есть оправданный. Это радиация.

Хоть и не сильно, но на заставе фонит всё. Первые дожди не прошли даром, что-то принесло с водой, что-то с ветром, а что-то и сами солдатики когда пытались разведать обстановку вокруг.

Не знаю как конкретно это происходит, но то что спирт выводит из организма скопившиеся радионуклиды, это факт. Может быть, не в той мере чтобы совсем без последствий, но какая-то польза определенно есть, и это не моё утверждение, это наукой доказано.

— Договорились до чего-нибудь?

— Да какой там... Они как про баб услыхали, так ни о чем больше и не вспоминали, пока не вырубились...

Ну да, бабы наше всё, во всех смыслах и подсмыслиях.

Поэтому, ввиду отсутствия новой информации, оставив Леонида — он хоть и бодрился, но тоже перебрал, я забрал остатки мутного поила и так никем и не тронутый мясной деликатес.

— Вот мужики, угощайтесь чем бог послал. — на улице совсем похолодало, и расположиться пришлось в крохотных сенцах, но это никому не мешало, в тесноте, да не в обиде — как говорится.

— А правда что вас с большой земли прислали? — несмело опрокинув половинку стакана, солдат посмотрел на мясо и шумно занюхал рукавом.

— В каком-то смысле так и есть. — как мог обтекаемо ответил я.

Бойцы переглянулись, налили ещё по чуть-чуть — в бутылке оставалось чуть больше пол литра, поэтому «полстаканная» доза автоматически уменьшилась до четверти. Выпили, так же занюхав рукавами.

— Чего не закусываете? Начальство ваше не притронулось, теперь вы нос воротите? — если выдержку офицеров ещё можно понять, то отказ от мяса со стороны рядового состава выглядел как-то не очень убедительно.

Я взял небольшой кусочек этого, не знаю как назвать — рулет, или колбаса какая-то запрессованная, и не заморачиваясь, закинул его в рот.

На вкус — салями копчёная. Один в один. Жира только мало, а так, не отличишь.

Бойцы посмотрели на меня, и тоже взяли по кусочку.

— Конина? Или баранина? — послевкусие отдавало печенкой, как это бывает со старой кониной, а по структуре скорее напоминало баранину. Хотя я вообще ни разу не специалист.

— Не... — медленно разжёвывая, солдат явно прислушивался к своим ощущениям.

— Крысятина. — поморщился второй, и опрокинул очередную четвертушку.

— Да не гони ты... — махнул рукой первый. — Из тушканчиков делают такое. Крыс давно переловили всех...

Я взял ещё кусочек, старательно принюхался, поднёс к глазам, но ничего необычного не заметил. Колбаса как колбаса. Вкусная, да и ладно.

Вдохновленные моим примером, бойцы стали закусывать через раз, и потихонечку рассказывать про свое житьё-бытьё.

Саше, так звали одного из них — невысокого щупленького парнишку с веснушчатым носом, на днях исполнился двадцать один год, и он с тоской говорил о доме где-то в Забайкалье, и о том что давно должен был уйти на дембель.

Витёк — второй солдат, срочником не был, но и внешне выглядел ненамного старше. Двадцать три с хвостиком, по сути такой же пацан. Сам откуда-то из под Рязани, он всё время вспоминал родных, и особенно оставленную в положении невесту.

Ругал власть, проклятых американцев, и толстого военкома за то что тот засунул его в эту «жопу мира».

Глава 6

— Майор толковый мужик был... — Витек потер свой рязанский нос и поднеся к нему кусочек «некрысятины», с удовольствием «пошевелил» ноздрями.

— Ага... Не то что этот... хмырь всех хмырей... — поддержал товарища второй боец. — Земля ему пухом...

Чем меньше оставалось самогона, тем мельче наливали в стакан. Идти на мороз парням не хотелось, хоть и не зима, но ночи холодные, к утру даже пар изо рта валит. Поэтому они растягивали удовольствие как могли, за последний час пересказав мне всю свою жизнь, включая последние годы.

— А у вас правда танки есть? — прервал я очередную басню про дедушку в деревне.

— Есть. — синхронно кивнули оба.

— Один даже на ходу. — спустя паузу, сообщил Витёк.

— Только не стреляет. — добавил его товарищ.

— Это как так? — в моём представлении танк на передовой — а граница, она и в мирное время самая что ни на есть передовая, должен быть полностью боеготов, чтобы при необходимости в считанные минуты выдвинуться для выполнения боевой задачи.

— Один сразу дохлый был, а второй уже позже сломался. Что-то заклинило вроде...

— А как же он поломанный приехал-то?

— Да обычно. На трале притащили.

— А зачем тащить не рабочий танк?

— Не знаю. Может списать хотели... — глубокомысленно изрёк Саня, Витёк же просто пожал плечами, и потянувшись за бутылкой, налил себе очередную порцию.

О том что в армии, да, наверное, как и везде у нас, процветает воровство и кумовство, я знал прекрасно.

Воровали всё что можно и нельзя. Где-то скромно, помаленьку, местами побольше, а где-то совсем не стесняясь. Форму, продовольствие, строительные материалы, оружие, технику типа грузовиков и уазов. И вполне допуская что танк тоже можно украсть, я слабо представлял для чего он нужен. Ну вот куда деть ворованную махину? — В металлолом сдать?

Так ведь не примут.

— Можем посмотреть сходить... Если хочешь... — предложил Саня, заметно оживляясь, а Витек налил ещё самогона себе в стакан, и запрокинув голову, выпил одним махом.

Выходить на улицу не хотелось, здесь и днём непривычно холодно, а сейчас, когда на часах почти два, совсем зябко. Оно, конечно, может и просто погода такая, — бывает ведь, но скорее следствие постоянно висящих над головой тучек. В общем, как бы там ни было, отказываться я не стал, посмотреть, что же это за танки такие, хотелось, и сообщив бойцам что выпивку и закуску они могут забрать с собой, дал команду на выход.

Долго не рассуждали. Сидели в верхней одежде, обувь не снимали, поэтому хлопнула дверь — Витёк со всей широты своей рязанской души пихнул её ногой, и мы дружно вывалились на крыльцо.

— Тут недалеко... — сообщил Саня, поправил автомат, и пошатываясь возглавил процессию.

Темно, холодно, и непривычно сыро. Если похолодание продолжится, к утру заиндевеет, и посадки, если они есть, замёрзнут. Я не особенно силен в агрономии, но знаю что даже легкий морозец отрицательно сказывается на урожае. А уж в этих условиях, когда солнца нет, вообще катастрофа.

В моём детстве, на огороде в шесть соток, в морозные ночи жгли костры, спасая ещё не окрепшие растения. Здесь же всем было пофиг, наверное надеялись что и так сойдёт.

Добравшись до стоящего неподалёку уаза, бойцы долго копались, пытаясь завести мотор. То одно забудут, то другое. В итоге завелись когда я уже отчаялся слушать бестолковое «бултыхание» стартера, и наплевав на танки, хотел вернуться обратно. Но не случилось.

До заставы добирались тоже с приключениями, выехали из посёлка, пару раз повернули, и уперлись в какую-то гору. Темно, фара на Уазе одна, да и та светит куда-то не туда, пропустили развилку, ну и результат.

Поэтому на место прибыли где-то через час, хотя расстояние до посёлка не больше пары километров.

Часовые, шлагбаум, — всё как положено. Пароль, правда, не спросили, но салон досмотрели, и только убедившись что кроме нас никого нет, пропустили на территорию.

Там мы ещё попетляли немного, снова куда-то упёрлись, развернулись, и объехав препятствие с другой стороны, остановились.

Вышли из машины, и в очередной раз определившись с направлением, двинулись на поиски.

Шли недолго. Танки появились внезапно, буквально вынырнув из темноты. С округлыми башнями, без кирпичиков активной брони, я не сразу понял что это обычные семьдесят двойки, просто древние, из первых модификаций, годов, наверное, восьмидесятых. Ну а так, — танки как танки. Тут ведь что главное, в нашем случае, — чтобы передвигались своим ходом, да стрелять могли. С этим, конечно, не ясно пока, у одного полностью снята гусеница, и не хватает катков, а у второго какая-то хреновина сзади торчит, в темноте не особо понятно.

— Пошли покажу. — Зажжужав ручным фонариком, Витёк шустро запрыгнул на прикрывающее гусеницу крыло, и заскрипев не смазанным люком, повторил приглашение.

Отказываться я не стал, и проследовав за ним, занял место командира, где с любопытством огляделся. Темно, тихо, и достаточно просторно. Не для меня, конечно, но для человека среднего роста — а именно таких и берут в танкисты, очень даже неплохо.

С виду, вроде, всё цело. Никаких снятых приборов, или еще чего-то в таком духе. Даже рация на месте, хоть и древняя, но она есть.

Пощелкав тумблерами, Витек включил «салонное» освещение, — тусклый плафончик над местом механика водителя. Света он давал немного, но глаза быстро привыкли, — в карты не сыграешь, конечно, а так, чтобы не врезаться во всякие железные штуки, хватало.

— Он на ходу? — на всякий случай уточнил я.

— Угу. Только с пушкой что-то... — ответил «экскурсовод», копошась в полумраке.

— А сзади что торчит?

— Где? — автоматически обернулся Витёк. — А... — тут же пришло понимание, — Ты про плуг что ли? Так вместо трактора в этом году его пользовали, землю пахали.

Пахать танком землю — обычное дело. По сути, тот же трактор, только с пушкой. После войны основная масса сельхоз техники как раз и была из бронемашин переделана, башню в переплавку, а шасси на нужды сельского хозяйства.

— А снаряды где? — там где должен быть боекомплект, оказались только пустые ниши.

— На складе. Где ж им быть-то... — несмотря на освещение, Витек непрерывно жужжал фонариком, копаясь под сиденьем механика водителя.

Что-то звякнуло, и он, довольно «крякнув», вытащил почти полную, литровую бутылку.

— Анатолича слеза! — гордо похвастался «танкист», и после наводящего вопроса пояснил что Анатолич это местный житель, а слеза — самогонка им произведенная. Оно, конечно, не важно, но теперь хоть логика вырисовывалась для чего меня позвали смотреть на танк.

Разъяснив что и как, Витёк высунулся в люк, — не тот через который мы попали внутрь, а тот что спереди, и громким шепотом позвал товарища.

Ну а что, выпивка есть, закуска есть, чего ещё-то?

Я даже поддержал первые три тоста, в железном чреве бронемашины хоть и не дуло как снаружи, но и тепла тоже особо не было.

Не скажу что прям согрелся, но теперь стало повеселее, тем более в такой «приятной» компании.

Вроде пьяные, парни пили не экономя, и наверное нормально ходить уже не смогли бы, но каким-то образом умудрялись вести вполне вменяемую беседу.

— Вот я как думал, — ударившись о торчащий сверху поручень, и потирая место удара рукой, говорил Саня, — отслужу годик, вернусь на гражданку, погуляю пару месяцев, и в мусарню куда-нибудь приткнусь! Ну а что, деньги нормальные платят, одевают, обувают, паёк дают, отпуск оплачивают — хер ли рыпаться?

— Вот-вот. — поддержал его Витёк, — тем более закалымить всегда можно! Говорят обычный пэпээсник по десять тысяч за смену домой приносит!

Далекий от такого рода служб, я не спорил, к тому же это вполне могло оказаться правдой. Мало ли кого поймают на дежурстве, может богатея какого? Или не одного даже. Пэпсы, конечно, не гаишники, но и они чего-то, да могут. Хотя утверждать не стану, говорю же, далёк от этого, не приходилось сталкиваться.

— А теперь чего? Куда мне? Как? — сам себя загоняя в отчаяние, продолжил рассуждать неудавшийся мент, в который раз ударившись головой.

— Всё Путин виноват... — привычно нашёл виновника Витёк, поддерживая традицию во всех неприятных, или просто непонятных жизненных ситуациях ругать погоду и президента. Прав, не прав, один хрен во всех грехах виноват. Сделал — виноват, не сделал — тоже.

— Ага... Путин... — почему-то шёпотом поддакнул Саня, и словно чего-то опасаясь, посмотрел наверх.

Витёк ещё чего-то пробухтел, но тема была явно избитая, и не особо интересная, поэтому заострять он не стал, переключившись на очередной эпизод из своей жизни.

— А на юг пытались пробиться? — дождавшись паузы, вклинился я.

— Да куда только не пытались... Ик... Половину людей потеряли... Ик... Техника почти вся ушла... — уже с трудом фокусируя мысли и борясь с икотой, ответил Саня.

— Оно ведь как, отправят группу, а от неё ни слуху, ни духу. То ли вляпались куда, то ли свалили... Непонятно...

— И что же, все вот так пропадали?

— Нет, не все. Но много.

— Четыре бэхи потеряли, и людей человек двадцать. — подкорректировал Витёк, и поёрзав, широко зевнул.

— Так народу-то, сколько вообще в части осталось? — вынести какую-то конкретную цифру из разговоров с офицерами я не смог, прямо не спросишь, мало ли как воспримут, а сами они не особо распространялись.

— Да хер его знает... Сколько, Сань? — уже почти засыпая, Витёк всё же нашел в себе силы открыть глаза.

— Человек тридцать, наверное... Может чуть больше. — он замолчал, и выдержав паузу, добавил, — или меньше...

Я еще попытался как-то растормошить парней, вопросов, с каждым их ответом, возникало всё больше, но они окончательно «дошли до кондиции», и развалясь в своих креслах, дружно, наперегонки захрапели.

Мне же спать не хотелось, выспавшись днём, сейчас я был полон энергии, да ещё и холод неплохо так стимулировал.

Поэтому, оставив нарезающих рулады парней, я вылез из танка, и направился обратно, в сторону шлагбаума.

Без оружия, оно, конечно, страшновато, но забрать автомат у ребят, я не решился. Во-первых, им проблем доставлю, а во-вторых, себе. Ведь как говорят умные люди? — Даже если ружье висит на стене, оно обязательно выстрелит. А в кого мне тут стрелять? Тварей нет, зверей диких тоже, так что обойдусь как-нибудь, не помру.

Единственно, были сомнения на счёт прохода через кпп, но в будке охраны никто даже не дернулся, это машину за версту слыхать, а пешеход, да ещё ночью, малозаметен, и посему никому не интересен.

Единственное что я забрал у Витька, фонарик. Но до поры убрал его в карман, и только отойдя на приличное расстояние, зажужжал, раскручивая миниатюрный генератор.

Небольшой, плотно вмещающийся в ладони, фонарь выдавал почти ровный свет только в самом «раскрученном» состоянии, но поддерживать его на максимуме, у меня не хватало привычки.

Когда-то в детстве у меня был подобный. То ли «жук» назывался, то ли «жучок». Идёшь с ним по лесу ночью, на рыбалке где-нибудь, и жужжишь на всю округу, живность отпугиваешь.

Продавались тогда ещё большие, с батарейками, вот с ними удовольствие ходить было. Повесишь такой в палатке, повыше куда-нибудь, и можно перед сном в картишки перекинуться. Минус один, — батарейки. Во времена тотального дефицита они тоже являлись если и не предметом роскоши, то чем-то возле того. Может где-то и не так было, но в нашем городе, найти батарейки, особенно крону, или большую квадратную, было тем ещё квестом.

Ну а такие фонарики, со встроенным генератором, имелись почти в каждом доме. Купил один раз, и на всю жизнь. Не знаю из чего их делали, только ломались там только лампочки, — горели в смысле, но даже это было крайне редко.

Будь луна на небе, или хотя бы звезды, я бы обошёлся и без света, но когда отошёл от заставы метров на триста, — а там светило несколько фонарей, хочешь-не хочешь, а пришлось подсвечивать.

Сильно не раскручивал, чтобы внимания не привлекать, мне главное с дороги не сойти. Она тут хоть и хорошая, накатанная, но в темноте запросто потеряешь и найти будет уже не просто.

Не знаю почему, но в голове всплыли переделанные строки стихотворения.

Всплыли, и как приклеились. — «Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать» — Так я и брёл в ночи, проговаривая эти две строчки в такт шагам, и «подпевая» жужжанием фонарика.

Шёл не так чтобы и долго, поэтому посёлок для меня появился неожиданно. Света нигде не было, и резко «всплывший» из темноты забор, заставил нервно вздрогнуть.

— Да чтоб тебя... — ругнувшись туда же в темноту, я почувствовал знакомое покалывание в затылке.

— Ты где? — уже не таясь я «разогнал» жучка на максимум, и пошарил расплывающимся лучом вокруг себя.

Твареныш нашелся почти сразу. Лениво развалившись почти напротив меня, между столбом и покосившимся забором, он блеснул зрачками и отвернулся, избегая направленного на него луча.

— А если тебя заметят? — подошел я ближе, и присел перед ним на корточки.

«Не заметят» — зевнул он, так же лениво поднялся, и зыркнув глазами, исчез в темноте.

— Ты уходишь? — Ожидая от него чего-то необычного, какой-то новости, или предупреждения, не знаю, действия какого-то, я был слегка обескуражен. Стоило ли вообще показываться в таком случае?

Это потом я догадался для чего приходил Анин питомец, просто показать что он рядом, чтобы мы не дергались лишний раз. А в тот момент едва сдерживался чтобы не рвануть за ним следом.

В конце концов кое как успокоившись, я двинулся дальше, на поиски домика котором нас расквартировали.

Ходил, наверное с пол часа, судя по ощущениям, — часов-то у меня не было, но никак не мог сообразить где нахожусь, и куда двигаться дальше.

Поселочек-то, всего ничего, две улицы, да переулок, но везде темно, всё в темноте одинаковое, и даже с фонариком сложно понять кто есть кто, и с какой стороны я вообще зашёл.

В общем, покружив ещё какое-то время, я решил спросить у местных. Со слов офицеров, народу здесь оставалось немного, но люди еще были, вот только теперь надо как-то определить, жилой дом, или нет.

Свет, понятно, не горел нигде. Наверняка у кого-то и были генераторы, но ночью они без надобности. Поэтому этот ориентир отпадает.

Остаётся что? Отсутствие травы у ворот, чистые стёкла в окнах, да наличие техники во дворе.

Подумал было про собак, но как ни напрягался, не мог припомнить, лаяли они в посёлке, или нет. Изначально не могло такого быть чтобы никто не держал во дворе пса, — это в своём-то доме, так что скорее всего съели бобиков, когда припёрло. Ну а что, люди в войну крыс ели, жуков всяких, а тут почти нормальное мясо. Хочешь-не хочешь, а поступишься и привязанностями, и принципами.

Пройдясь по центральной улице, я всё же определился. Дом, под седьмым номером, крепкий, каменный, ворота закрыты, возле калитки прибрано, и даже почтовый ящик поблескивает свежей краской.

Пройдясь вдоль ворот, я заглянул поверх забора. Ну точно, есть в нём люди, бельё на веревке самый верный признак.

Звонка нет, да оно и понятно. Поэтому остаётся в окошко постучать, может услышат.

Сначала негромко, потом посмелее, я всё же добудился хозяев.

— Кто там? — сонным, и почему-то очень знакомым голосом, отозвались хозяева. Точнее хозяин.

— Извините, если разбудил, но не подскажете где здесь офицеры расположились? — наверное нескладно, но вложив всю искренность какую только мог, махом выпалил я.

За окошком пошуршали, и вместе с отъехавшей шторкой показалось сначала ружье, а потом и не выспавшийся хозяин.

— Андрюха? — осветил я его, ещё активнее зажужжав фонариком.

Глава 7

Если по голосу у меня еще были сомнения, то когда я увидел лицо говорившего, они тут же отпали. Не знаю как и почему, но в окно на меня смотрел мой недавний сосед и товарищ Андрюха.

— Ты кто мля?! Время видал сколько? Какие, на хер, солдаты!? — щурясь от слепившего его света, — а я так и наяривал жучком через стекло, зачастил он.

— Да ты чего? Это ж я, Василий! — посветив на себя, я подождал бурного узнавания, но его почему-то не произошло.

— Василий? Какой на хер Василий? Иди проспись мля! — озлобленно пуча лицо, продолжал плеваться Андрюха. — Василий он млять! Ночь на дворе!

Может я ошибся, может это и не он вовсе, мало ли похожих людей на свете? Но когда за его спиной появилось ещё одно лицо, на этот раз женское, я уверенно отогнал сомнения. На меня, так же щурясь от яркого света, смотрела Маша, жена Андрея.

— Да хорош вам прикалываться! — опустив фонарь, я сделал два шага назад, и снова посветил на себя. Если Андрюха тупит спросонок, то Маша меня явно узнает.

Но вместо узнавания пришло совсем конкретное отторжение.

Подняв ружье на уровень моей головы, Андрей «напряг лицо», и едва не лопнув, рявкнул,

— А ну вали отсюда! На счёт три, стреляю! Раз! Два!

Против лома нет приема, окромя другого лома. А у меня лома, то бишь ружья, не было, и рисковать я не стал, поспешно спрятавшись за стенкой.

— Да ты чего, Андрюха, охренел, своих не узнавать? — убедившись что укрытие надёжно, выкрикнул я.

— Иди отсюда пока цел! — донеслось в ответ, и последовал такой бурный поток брани, что даже у меня, а я ни разу не неженка, завяли уши.

И вот это был совсем уж неожиданный поворот. Ведь как ни крути, ситуация так себе. Время — ночь, куда идти не знаю, а на улице холодает, и к утру можно и застудить себе чего-нибудь.

Прикинув расстояние до потенциального стрелка Андрюхи, я переместился еще дальше, и оказавшись в относительной безопасности, попытался собрать воедино все кусочки мозаики. Эмоции потихоньку отступали, и я начинал всерьёз задумываться о реальности происходящего. Может просто лишка выпил, и дрыхну вместе со всеми в танке, а это мне снится? Или даже из дома не уходил, прямо там вырубился. Как вариант. И ведь такое уже было, когда я не сомневался в реальности происходящего. Поэтому аккуратно, но довольно чувствительно, я несколько раз ущипнул себя за руку. Нет, не сплю. И к сожалению, вся эта херня происходит наяву, прямо здесь и сейчас.

Пригнувшись, так чтобы не мельтешить лишний раз перед окнами, я на корячках переполз ещё дальше, выбрав самый тёмный угол возле следующего дома.

Мыслей было много, но ни одной путевой, я просто не знал как объяснить происходящее, и даже не догадывался что же мне делать дальше.

Ждать утра и искать нужный дом. Единственное что приходило в голову. Только надо подальше куда-то убраться отсюда, не ровен час на самом деле пристрелит.

И я, держась за край забора, отошёл еще метров на сорок, к следующему дому.

Заросшая травой и мусором калитка, покосившиеся ворота, разбитое стекло в окне. Как раз то что мне сейчас нужно.

Чуть «поджуживая» ручкой фонаря, я осмотрел разбитое окно, вынул остатки стекла, и стараясь ничего не сломать, залез внутрь.

Дощатый пол, старое кресло без спинки, перевернутый табурет. На полу раскиданы вещи, тряпки всякие, бумажки, открытки какие-то. Ничего интересного. Заглянул дальше, в приоткрытую дверь. Здесь вообще пол снят, видимо на дрова пустили, и так же куча мусора прямо на земле.

Окон тут не было, поэтому я уже без опаски поработал фонариком, огляделся, и прошёл дальше, в следующую комнату.

Та же картина. Хлам, остатки мебели, отсутствие досок и разбитые в окнах стёкла.

Но зато в углу нашлась перевернутая раскладушка, с виду целая, сделана из толстых алюминиевых трубок и уже колхозно усилена стальными накладками.

«Если хочешь много знать, ляг поспи и всё пройдёт». — Не помню кто так говорил, но для меня сейчас это было бы самым лучшим решением. Тем более что я серьезно опасался за своё психическое здоровье. Вот как такое могло быть? Я чётко видел что это они, Андрей и Маша, тут даже и сомнений быть не может, они это. Но как? Как они оказались здесь, и почему не узнают меня?

Чем больше я думал, тем мрачнее становилась картинка. Вариантов родилось сразу несколько, но от этого легче не стало.

Чтобы хоть как-то отвлечься, мне даже пришлось поприседать, говорят помогает кровь разогнать при умственных упражнениях. Но досчитав до сотни, я так ни к чему и не пришёл, разве что ещё и ноги заболели.

Вариант раз. Они каким-то образом переместились сюда вперед нас. Может быть Клаус помог как-то, может сами придумали. Но тогда зачем делать вид что не знают меня? А ведь они действительно удивились и испугались.

Второй вариант попроще, и, на мой взгляд, более реальный, особенно в свете полной нереальности происходящего. Если это не тот Андрюха, не наш, значит, скорее всего, мы всё-таки не в своем мире, и этот Андрюха здешняя версия нашего. За это говорило не узнавание, и громоздкость первой версии.

Только тогда получается что нет привязки к миру, и попасть можно куда угодно. И, в то же время, серьёзно рассуждать на эту тему бессмысленно, слишком мало исходных данных, причём основная информация получена от Клауса, доверять которому, понятное дело, стоит меньше всего.

В общем, так ни к чему и не придя, я пошукал по дому, нашёл старое пальто и набитую чем-то твердым подушку, — соломой, а может опилками, разложил пыльную раскладушку, выхлопал пальто, укутался потеплее, и почувствовав непривычный уже уют, практически сразу уснул.

Спал крепко, и, вроде бы, даже без снов. Проснулся от какого-то неприятного, дребезжащего звука. Такое ощущение будто два пустых ведра одно в другое вставили, и трясут. Что-то похожее. Полежал, прислушался, звук стих.

Вставать всё равно не хотелось, пригрелся. Но, пересилив себя, свою лень, кое-как поднялся, — наверняка сказывалось вчерашнее возлияние, протёр глаза, и зевая, дотопал до послужившего дверью окошка.

На улице никого. Светло, но так же серо. Сколько сейчас времени, непонятно. Может восемь, а может и два. Не видя солнца, определиться практически невозможно. Но судя по тому что вернулся я около трёх, может чуть позже, потом бегал ещё с пол часа, и успел выспаться, — утро уже не раннее, а где-нибудь ближе к обеду.

Плюс хотелось есть. А значит надо искать своих. У русского человека так принято, связанные общей пьянкой, не важно по какому поводу, собутыльники становились своими. Нет, не друзьями и не товарищами, для этого нужно больше чем совместное распитие, а именно своими. Причём, неважно кто ты по национальности: татарин, еврей, казах. Почти все живущие на территории бывшего союза, так же становились своими после совместной пьянки. Бывает даже на вопрос «а кто это»? Следовал ответ — «да свой, помнишь, бухали вместе?» И неважно что человек мог не знать собутыльника по имени, главное что свой, что бухали, а имя не так уж и важно.

Конечно это не касается законченных алкашей, речь про людей нормальных, из тех кто «по праздникам», и наверняка и среди них есть какие-то исключения, но в целом, — в целом, такая картина наблюдается практически повсеместно.

Лезть на улицу через окно не хотелось, со стороны выглядело бы не очень, поэтому пришлось вскрывать заколоченную дверь, ладно хоть ломик тут же валялся.

— Оп-па... И ты здесь? — оказавшись на улице, я сразу заметил твареныша. Его массивная туша резко контрастировала с мини сарайчиком возле которого он сидел. Ночью я его особенно не разглядывал, темно было, да и ушел он быстро, а вот сейчас рассмотрел.

Довольный, с лоснящийся шерстью, уже гораздо упитаннее, он явно восстанавливался.

— Когда домой-то поедем? — не дождавшись от питомца хоть какой-то реакции, я подошёл поближе, и подтянув ногой лежащий неподалеку пенёк, уселся на него.

«Поедем» — немедленно прозвучало в голове. Я сосредоточился, стараясь выделить интонацию, но ничего не выходило, его «голос» звучал без какого-нибудь эмоционального окраса. То есть было только слово, без интонации, и непонятно, то ли он переспросил, то ли согласился. Но на всякий случай я уточнил,

— А когда «поедем?»

«Поедем» — снова повторил твареныш, ничуть не добавляя ясности. Причём мне снова показалось что он прикладывал немалые усилия чтобы «говорить» со мной, поэтому с пониманием возникали такие сложности. И дело тут даже не в языковых барьерах, отнюдь, здесь всё на порядок сложнее. Я даже не знаю с чем сравнить, — немой с глухим, может быть?

Поэтому повторять вопрос я не стал, всё равно бестолку. Если он и ответит, то точно так же. Как китайский болванчик. Одно и тоже.

В итоге, посидев ещё какое-то время на пеньке и понаблюдав за спокойствием твареныша, я решил пойти на поиски «своего» дома. Хотелось пить, есть, да и вообще, мужики меня, наверное, давно потеряли. Подумают ещё что сбежал.

В общем, поднялся я, распрямил затёкшую спину, и обходя остатки распиленных досок, обернулся. Но Анин питомец исчез, сделав так же бесшумно, как и появился.

Вот кто он такой? — в который раз задался я вопросом. Явно не просто тварь, с течением времени я вообще склонялся к мысли что это существо гораздо умнее и развитее человека. Мы хоть и привыкли считать себя вершиной разумной пирамиды, её венцом, но во вселенной наверняка есть цивилизации и посерьёзнее, твареныш тому прямое доказательство. Телепат, физически соперничающий с танком, да ещё и способный «скакать» по измерениям, — это ли не показатель что люди по сравнению с ним так, — серединка на половинку?

Досовершенствовались до ручки, напридумывали всякой дряни, передрались в борьбе не пойми за что, а теперь вот солнца не видно. И, что самое интересное, даже те кому судьба подарила шанс на новую жизнь, закинув в параллельную реальность, в её прошлое, занимаются ровно тем же самым. Воюют, лезут где посытнее, и убивают себе подобных.

В общем, всё как всегда, и ничего нового. Человечество развивается, дубины совершенствуются, а повадки остаются точно такими же, как и пять тысяч лет назад. — Отбери, убей, сломай.

Дойдя до ворот, я остановился. По ту сторону забора, по улице, шли люди, и о чём-то негромко переговаривались.

Конечно же мне захотелось послушать, мало ли, интересное что-то говорят, но они уже прошли «мой» дом, и захватил я лишь обрывок разговора про картошку. То ли не взошла, то ли засохла — что-то в этом духе.

Постоял ещё немного, и дождавшись когда они скроются за углом, аккуратно приоткрыл калитку, и осмотрелся. Тихо, спокойно.

Казавшиеся в темноте угрюмыми и холодными, при свете дня дома смотрелись вполне обычно. Кирпичные, деревянные, мазанные. В большинстве своём и так обшарпанные, сейчас, после всего, выглядели совсем грустно. Много полуразобранных, разграбленных, попиленных на дрова, таких примерно треть, еще треть просто заброшенных, ну и треть тех в которых ещё теплится жизнь, но даже они, хоть и выглядят жилыми, тоже несут на себе нехороший след. Подождав ещё сколько-то, я собрался выходить из своего убежища, но тут, где-то вдалеке послышался шум двигателя, и через мгновение, характерный скрип тормозов.

Уазик. Вот что ты не делай, скрипеть всё равно будет. Разве что маслом смазать.

Звук двигателя пропал, хлопнула дверь, потом вторая, и покрутив головой, я примерно определил направление. Где-то позади, в самом конце посёлка, в районе водонапорной башни. То есть мне не на улицу выходить, а огородами лучше двинуть. Тем более дом на задах тоже заброшен.

От забора, а между соседями он был дощатый, остались «рожки да ножки», поэтому перебрался я без проблем. Прошёл до сараев, обогнул летнюю карду, и уже подходя к дому, буквально почувствовал на себе чей-то взгляд.

Не скажу что очень чувствителен на подобные вещи, но здесь прям явно было, аж волосы на спине встали.

В таких случаях главное не дёргаться, поэтому, не меняя траекторию, я продолжил идти намеченным маршрутом. И только зайдя за угол дома, резко шагнул к стене, вжимаясь в проваленную нишу.

Какое-то время ничего не происходило. Потом где-то неподалеку раздался шорох, что-то треснуло, и кто-то отчетливо зашаркал по засыпанной мелким гравием тропинке.

Я осмотрелся, но ничего такого, что можно было бы использовать в качестве оружия, поблизости не нашёл. Чуть подальше, возле обветшалого курятника, стоял лом, но идти за ним означало бы себя выдать.

Тем временем шаги приближались. Тот кто следил за мной, шёл медленно, явно стараясь не шуметь. Мелькнула мысль, что это мог быть твареныш, но её я сразу отмел, он ходил совершенно бесшумно. А тут топает, словно слон какой-то.

Не дойдя до моего угла пары метров, «слон» остановился, и я отчетливо услышал чужое дыхание. Вдох, выдох, вдох, выдох. Человек явно волновался. Постоял чуток, и осторожно двинулся дальше.

Я же сжал кулаки, и приготовился. Убить, не убью, но вырублю стопроцентно. Главное в висок не попасть, но тут уж как повезет.

Но всё пошло не по плану.

— Здрасьте... — затормозив кулак буквально в паре сантиметров от цели, поздоровался я. Передо мной, с расширенными от ужаса глазами, стояла Маша, жена Андрея.

— Добрый д-день... — нервно кивнула она.

Что говорить в такой ситуации, я не знал. И мучительно пытаясь подобрать слова чтобы начать разговор, напрягся, но в голову ничего не приходило. Страшно представить что было бы если я вовремя не сообразил что передо мной женщина, и ударил.

Пауза затянулась. Я смотрел на нее, она на меня. Но узнавания в её глазах так и не было.

— Хорошая погода. — наконец выдавил я, и опустив руку, спрятал её за спину.

Маша по-прежнему молчала, всё так же испуганно моргая.

Я хоть и не обладаю фотографической памятью, но ошибки тут быть не может, это точно она. Бывают, конечно, похожие люди, но чтобы настолько?

С момента как я видел её в последний раз, прошло порядка трёх месяцев, но она совсем не изменилась. Разве что схуднула маленько, но не до такой степени чтобы это сильно бросалось в глаза.

— Ты за мной следила?

Она промолчала, но мелко-мелко затрясла головой.

— Понятно. Поговорим?

Снова нервный кивок, и косой взгляд в сторону, ей явно было не по себе. Я хоть её не удерживал, но чувствуя себя пленницей, она искала способ избавиться от моего общества.

Мне тоже эта ситуация не доставляла никакого удовольствия, и в принципе, для себя, я уже сделал выводы, сейчас нужно было лишь их подтверждение. Поэтому дальнейший разговор был скорее допросом, хотя я и старался особенно не давить на женщину.

— Тебя зовут Маша, твоего мужа Андрей. Так?

Она кивнула.

— У вас трое детей, — продолжая, и перечислив всех по именам, я даже вспомнил отчество её отца, и имя мужа сестры. В общем, выдал почти всю известную мне информацию.

Она же, выслушав, перестала так часто моргать, взгляд её слегка изменился, из испуганного стал настороженным и несколько удивлённым.

Про саму Машу я знал не так чтобы много, а вот с Андреем общался достаточно хорошо. Поэтому наскоро озвучил несколько фактов из его жизни, знать которые посторонний человек никак не может.

— Откуда вы это узнали? — наконец заговорила Мария.

— Но ведь я прав?

— Да, всё так как вы сказали.

— Как вы оказались здесь, в этом посёлке?

— Мы здесь живём.

— Давно?

— С тринадцатого года.

Андрей как-то говорил про покупку дома в станице, и упоминал что прежде чем определиться с выбором, они объехали несколько сёл, подыскивая подходящее для жизни место. Вроде грант какой-то молодым семьям на покупку жилья у них был, или еще что-то в таком духе, но, видимо, в этой реальности они почему-то выбрали здешнюю дыру.

Так что, узнав всё что нужно, и подкрепив тем самым свою теорию, я уточнил где живут офицеры, и отпустил женщину восвояси.

Глава 8

Небольшой, с когда-то красной, а сейчас облупившейся крышей, и под стать ей, дряхлым забором, среди своих соседей домик ничем особенным не выделялся.

Когда нас вчера привезли сюда, я и внимания не обратил на детали. Привезли, и привезли. Дом и дом. Ну а ночью, когда уходил, было темно, и тогда уже просто ничего не видел. Поэтому, если бы не припаркованный напротив уаз, и сейчас бы прошёл мимо.

— Здорово орлы! — притормозив возле лениво развалившихся в креслах внедорожника солдат, я шутливо козырнул им, ожидая какой-нибудь реакции. Но парням было пофик, они только глянули мельком, и продолжили ничего не делать.

Ну а что, солдат спит, служба идёт. Оставшись без связи с внешним миром, а может и без мира вовсе, служить они продолжали по инерции, надеясь что к чему-то это всё-таки приведёт.

Пригнувшись, чтобы не удариться головой — высота двери была совсем не под мой рост, я прошёл в сени, и на всякий случай стукнув пару раз в тяжелую дверь, приоткрыл её.

Что называется — картина маслом. На том же месте, в тот же час. Опухшие и помятые офицеры в том же составе сидели за столом. Будто я и не уходил никуда. Разве что теперь вместо крепких напитков угощались чаем из поблескивающего медью самовара.

— Где тебя черти носят? — недовольно буркнул Леонид. Не знаю почему, но выглядел он на порядок свежее. Пил наравне со всеми, а местами и больше, но ни мешков под глазами, ни отёчных век, не имел.

— Прогуливался. — не стал я вдаваться в подробности, и попросил чаю.

— Наливай. Кхе-кхе... — хмуро покосившись на самовар, закашлялся первый безпогонный, толкнув ко мне, стоявший на столе стакан. Обычный гранёный, чуть синеватого цвета, с белесыми разводами по кромке, он явно давно не мылся, но на это никто не обращал внимания.

Не обратил и я. Смело наполнив его бурой жидкостью, — что-то на травах, с явным приоритетом мяты, я на всякий случай поискал сахар, и не найдя его — из закуски на столе имелась лишь соль, уселся.

— Не видел, куда мы бутылку вчера дели? — дождавшись когда я отхлебну пару раз, спросил капитан.

— Неа... — говорить о том что офицерский опохмел выпили солдаты, я не решился, пусть ищут, глядишь в следующий раз не станут так нажираться.

Капитан поморщился, и ни слова больше не говоря, вышел из-за стола, а потом и из комнаты.

— Голова болит... — пожаловался Леонид, и попросил непонятно у кого, — таблетку бы...

Но ему никто не ответил, судя по лицам, настроение у мужиков было так себе.

Я допил свой чай, и потянулся налить ещё.

— Бросай херней заниматься — опережая скрип несмазанных петель, в комнату ворвался капитан, и широкими шагами промаршировав к столу — на счёт три, торжественно поставил почти полную литровую бутылку с мутновато-белесой жидкостью.

Мне показалось и секунды не прошло как зазвенели стаканы, а лица только что умирающих, засияли от счастья.

Я пить не стал, зато Леонид не постеснялся, и опрокинул дважды по четверти стакана, даже не запивая.

Пока наливали по третьей, снова хлопнула дверь, и на пороге возник один из отдыхающих в Уазе солдат.

— Чего тебе? — обернулся капитан, злясь что его отвлекают.

— Там это... Обед везти надо... Разрешите? — сбиваясь, объяснил солдатик.

Капитан нахмурился, и с прищуром посмотрев через стакан, сурово рявкнул.

— Ты ещё здесь?!

В желудке предательски заурчало. Мысли о еде всколыхнули аппетит, но усилием воли я отогнал их прочь, есть всё равно было нечего.

Солдат вышел.

— Да... Пожрать бы не мешало... — с тоской разглядывая одинокую крошку на краю стола, тяжело вздохнул Леонид. Стакан он свой убрал, чтобы не наливали, и сейчас явно сожалел об этом.

— Сигареткой не угостите? — дождавшись когда неугомонный капитан разольёт очередную серию, снова спросил Леонид.

— Сигарет нет, давно не имеем, а вот табачком поделиться могу. — неожиданно объявил первый беспогонный. За всё время что мы провели здесь, при нас никто не дымил, но будучи не курящим, я как-то не придал этому значения.

— Было бы чудно... — боясь спугнуть удачу, несмело произнёс Леонид.

— Ща, погодь секунду... — С этими словами офицер опрокинул «дозу», поднялся, и сняв со спинки стула куртку, достал из кармана кисет, со свернутой в трубочку газетой.

— Сам справишься? — посмотрел он на Леонида. Тот кивнул, и едва не роняя слюни, принялся за дело.

Развернул газету, положил её на край стола, аккуратно оторвал полоску, и сунув пальцы в кисет, достал оттуда щепотку зеленоватых листьев.

То, что это не чай и ни что-то другое, стало понятно как только он открыл мешочек. Содержимое его пахло очень приятно, не так как сигареты, а по-настоящему,чуть с горчинкой, тонко, но узнаваемо даже здесь, в густом амбре пота, портянок, и паров перегара.

Действовал мой товарищ не спеша, с наслаждением, и когда самокрутка была готова, поднялся.

— Спичку бы ещё... — похлопал он себя по карманам, и получив желаемое, в виде блестящей бензиновой зажигалки, шагнул к двери.

Я двинулся следом. Не курить, понятно, но рассказать о ночных приключениях.

— Как-то так я себе это и представлял... — молча выслушав, Леонид аккуратно забычковал самокрутку, и сунул её запазуху.

— Что представлял?

— Да всё это... — обвёл он руками вокруг себя. — Не наш это мир, не наш...

— А с чего ты такие выводы сделал? — сам я только когда увидел «чужих» Андрея с Машей, засомневался, а он всю ночь здесь проторчал, в четырех стенах.

— Да проскальзывало в разговорах вчера что-то такое, неправильное... Там не то скажут, тут не это... Вляпались мы короче... Как обычно... То в говно, то в партию. Судьба такая, видать...

На вопрос о том что же именно было не так в разговорах, Леонид лишь отмахнулся.

— Щас не вспомню... Но много чего. Общее, какие-то частности. Поначалу сомневался ещё, думал, может, спьяну болтают, а тут ты про Андрюху... Всё одно к одному.

— Я ещё знаешь, что думаю... — продолжил он, но не договорил, скрипя тормозами, к дому подъехал уаз, вернулись уехавшие за обедом бойцы.

Вышли оба, открыли заднюю дверь, извлекли оттуда алюминиевый бачок, средних размеров черную тканевую сумку, и трёхлитровый бидон, с примотанной пакетом крышкой.

Потоптались возле машины, распределяя ношу, и определившись, зашли в калитку.

Я придержал одну дверь, Леонид помог открыть вторую, и вскоре мы уже наслаждались обедом.

Не сказать чтобы сильно питательно, но вполне терпимо. Жиденькое картофельное пюре, квашенная капуста с какими-то травками, тёртая свекла с чесноком, и компот из сушёных яблок. Всего понемногу, но судя по восторженным возгласам присутствующих, это было куда больше их обычной нормы.

Но главным «призом» переданным из столовой, оказалась ещё одна бутылка самогона. Ноль семь, с пивной этикеткой, она вызвала особенно бурные эмоции у уже хорошенько опохмелившихся товарищей.

— Так и спиться недолго... — проворчал Леонид, глядя на счастливчиков. Я же просто пожал плечами.

После обеда и более чем обильного возлияния, нас наконец оставили в покое. Офицеры, пошатываясь и поддерживая друг друга, погрузились в уаз, и громко хохоча над бородатым анекдотом, — рассказанным за последние полчаса раз десять, отчалили к себе на заставу.

— Ну и что мы имеем? — когда улеглась пыль и стих звук мотора, я закрыл входную дверь на задвижку.

— Да ничего особенного. — меланхолично отозвался развалившийся на диване Леонид.

— И всё же?

— Не знаю, но, считай, первую проверку мы прошли. Теперь остается только ждать.

— Проверку? — удивился я.

— Ну да. — кивнул Леонид. — Или ты думаешь что это всё просто так было? Типа, бухнуть им не с кем?

Я покачал головой, мне, наивному, показалось что люди действительно хотели пообщаться и узнать получше что мы им предлагаем.

— Они, может, и не великие стратеги, но и не идиоты. — продолжил рассуждать Леонид. — Ты бы сам-то поверил в такое?

Под «таким» он явно имел ввиду наш рассказ про «лучший мир» и предложение переезда.

— Не поверил бы. — согласился я.

— Вот и они не верят. Есть те кто резко против, есть кому пофиг, но дураков среди этих людей нет. Мы с тобой для них как чудо-юдо диковинное, если бы не самолёт и помощь зверя твоего, давно бы в расход пустили.

Наверняка мы, конечно, не знали, но, судя по всему, он всё же влиял на ситуацию, каким-то образом воздействуя на психику пограничников. Может успокаивал, может еще чего, но факт оставался фактом, при всей своей подозрительности, относились они к нам довольно неплохо. Ну а то что кукурузник помог с «внедрением», было понятно сразу. Одно дело рассказы про другие измерения, и совсем другое реальный шанс вырваться с обложенной со всех сторон заставы. Будь у них свой пилот, с нами бы и разговаривать стали иначе, а может и вообще, заперли бы где-нибудь, да и всё.

Но тут, как в математике, один пишем, два в уме, возможность получить самолет с пилотом перевешивала всё остальное.

— Тогда почему сразу не предложили? — я конечно не стремился «проникнуться» радиацией, но если делать всё с умом, можно и попробовать полетать. Аккуратненько. Туда, сюда, поразведывать...

— А ты подумай. Поставь себя на их место. Появляются непонятно откуда чуваки на кукурузнике, и заявляют такие — мы, типа, не местные, мы из другого мира где много мяса и баб. Поехали с нами. И привозят при этом с собой местных же, но порядком покоцанных солдатиков, которые нормально двух слов связать не могут. Мы же для них реально сумасшедшие! Причём опасные, с меткой «данжер» на карточке. Вот ты бы полетел с пилотом из дурдома?

— Тогда почему они делали вид что верят? Почему обсуждали всё с нами?

— Так узнать хотели, насколько мы с катушек съехали. Ты заметил, что все при пушках были?

То что у каждого из наших собутыльников имелся ствол, я сразу раскусил, даже немножко занервничал, но когда они нажрались в зюзю, успокоился, — будь у нас какие-то нехорошие замыслы, пистолеты им бы точно не помогли.

— Ну... Тут, скорее, случайность вышла. — аргументировал Леонид, — Хотели перепить нас, выбрали среди своих самых крепких, но не смогли. Диета, видать, сказалась.

Аргумент, конечно, так себе, но у нас в последнее время вообще с логикой напряг, поэтому заострять я не стал, переключившись от гаданий к насущному.

— Ладно, пусть ты прав. Но как тогда быть? — вопрос по прежнему оставался открытым, и от ответа на него зависело очень многое, если не сказать всё.

— Да никак. Спи, ешь, расслабляйся. Вечерком выпить, наверное, придётся. Думаю будет вторая серия, работа над ошибками, так сказать.

И как показало время, этот совет был единственно правильным. Каждый вечер до дня икс, — а таких вечеров было семь, мы пьянствовали постоянной компанией. Офицеры приходили, приносили с собой самогон, и пытались подвести нас к решительному, или решающему разговору. Что именно они хотели донести, мы предполагали, но озвученный текст «ультиматума» так и не услышали. В сарае «нашего» дома поселился твареныш, гасивший все опасные ситуации. Со стороны это выглядело примерно так: Заводивший разговор о нехорошем, просто забывал что хотел сказать, моментально теряя смысловую нить. У кого-то вмешательство твареныша проходило без последствий, кто-то болел головою, но за все эти дни, нам так ничего и не предъявили.

Понимая что что-то идёт не по плану, за нами несколько раз отправляли конвой, но когда солдатики приходили, лишь озадачено морщили лбы, пытаясь сообразить за чем же их послали.

Как твареныш делал это, оставалось загадкой, но, по сути, это было не так уж важно, главное что это работало.

Естественно, о массовом «переезде», речи уже не шло. Уговаривать «одурманенных» военных было бы глупо. Сейчас они согласятся, а потом очухаются, и начнут палить во все стороны. Оно, вроде, и понятно что в преддверии ядерной зимы ловить тут не чего, и наверняка кто-то захочет к нам присоединиться, но чтобы люди поверили, нужны какие-то доказательства правдивости наших слов. Плюс, а точнее минус, это то что многие из военных были людьми семейными, и как бы там ни было, надеялись воссоединиться со своими близкими. Уговаривать таких, абсолютно бессмысленно, пока у них есть надежда, никуда они не пойдут.

С гражданскими та же история. Не придешь ведь, не скажешь, так мол и так, и эдак и растак. В лучшем случае засмеют, а то и помоями обольют. — Это бабы если, а мужики могут и в морду дать от такого рассказа.

Их хоть и не много осталось, но те, которые есть, что называется — в тельняшках. Огрубели, очерствели, и обозлились. Здешний Андрей тому примером.

В общем, мы хотя и пытались как-то подготовить народ, но в основном безуспешно. Уговорить удалось лишь Витька с Саней, — они те ещё пофигисты, да того лейтенанта что Твареныш едва не покалечил. Не знаю почему, но он единственный нам верил, остальные так, «хи-хи, ха-ха», да меж собой перемигивались.

Лейтенант же, а звали его Анатолием, говорил что посмотрит всё сам, и вернётся, людям расскажет, уговорит и их. Я, конечно, поддакивал, но ни на грош не верил, что мы когда-нибудь попадём сюда вновь.

Луна так и не появлялась, но время шло, и о том что он почти готов, Твареныш предупредил примерно за сутки. Не конкретно, но понять дал что всё произойдёт в ближайшее время. Несомненно мы очень ждали этого, а я, когда услышал, готов был плюнуть на всё и вся, и даже без кукурузника вернуться обратно. Пешком бы шёл, землю грыз, лишь бы побыстрее оказаться дома, с родными.

Но, хоть мы и ждали, вот только не знали чего. Как именно будет происходить процесс переноса? Своих знаний у нас не было, а в голове крутились лишь какие-то сцены из кино, с сияющими в воздухе ореолами порталов.

Конечно, такой вариант казался слишком голливудским, тем более что на попавших к нам в руки записях, ничего подобного не было. Но не исключая даже самые фантастические клише, мы ждали чего угодно, и по возможности готовились.

И вот, за несколько часов до назначенного времени, твареныш перешёл из своего сарая в дом. Вёл он себя беспокойно, на вопросы не отвечал, и когда заходил кто-то из местных, даже не прятался. Мне это напомнило тигра в клетке, то как он ходит из угла в угол, башкой машет и хвостом себя бьёт.

Витек и Саня в эту ночь остались в посёлке, — какие-то дела у них были вроде, и перед тем как пойти к себе, зашли к нам, табачку стрельнуть, ну и поболтать перед сном, как обычно.

Так же в «дом офицеров» — как прозвали мы меж собой место где проживали отцы-командиры, под вечер приехали несколько человек на уазе. В остальном всё было как всегда: тихо, мрачно и буднично.

А время потихонечку шло. Вот не зря говорят, — «хуже нет — ждать и догонять». Тем более что начиная где-то часов с десяти вечера твареныш совсем разнервничался, — рычал, бил хвостом и кидался на стены. Поэтому мы, чтобы не нарваться ненароком, оставили его в доме, а сами переместились в сени.

С собой захватили самовар, поставили его возле открытого окна, и кое-как раскочегарив, заварили целую баклажку ароматного чая. Тимьян, он же чабрец, душица, листья малины, зверобой, и обладающая успокаивающим действием мята.

А нервы были на пределе. Прислушиваясь к неравномерным звукам из дома, мы ждали заветного часа.

Выпили один самовар, покурили — Леонид разжился табаком у вояк, заварили ещё чайничек, выпили, но ничего так и не произошло.

И уже ближе к утру, наверное перед самым рассветом, когда твареныш наконец успокоился, я вышел на улицу.

Что-то было не так.

Постоял немного, вдыхая холодный воздух, подумал, и только когда следом появился Леонид, до меня дошло.

— Тучи ушли что ль? — задрал он голову вверх.

Последовав его примеру, я замер. Всё небо над нами было усыпано звёздами, а из-за крыш на краю посёлка, медленно выплывал лунный диск.

Глава 9

— Не может быть... — в стороне заставы, на вышке, всегда горела дежурная лампа, но сейчас там ничего не светилось. Что в купе с внезапно появившимися звездами не могло не наводить на определенные мысли.

— Думаешь это ТАК работает? — с нажимом, выделил мой товарищ.

— Не знаю. Надо проверить. — ответил я, и первым делом бросился в дом, смотреть что с тваренышем.

— Да где же он? — домик наш небольшой, две комнатки и кухня, спрятаться негде, но Анин питомец исчез, как и не было. Окна закрыты, более того, заклеены, дверь одна, но через неё он пройти не мог, мы бы заметили.

— Ладно, бросай, нет его. — Леонид встал в дверях, не давая мне навернуть ещё один круг по дому. — Пошли к заставе сходим, а то может у них просто лампочка сгорела, а мы тут нагнетаем.

Но, нагнетай не нагнетай, а исчезновение облаков, сам по себе сигнал тревожный, можно предположить что их сдуло, но в это не верится, слишком уж быстро, и в абсолютное безветрие.

Поэтому долго не думая, мы прикрыли за собой дверь, вооружились какими-то палками, и быстрыми шагами двинулись в ночь.

Шли достаточно долго. Расстояние здесь небольшое, и я уже преодолевал его пешком. А сейчас мы прошли как минимум вдвое больше, но никаких следов заставы не обнаружили.

— Ну всё. — остановился и так отстававший Леонид, — дальше можно не идти, нет тут никого...

С дороги мы сошли, а может она просто кончилась, но луна поднялась достаточно высоко, и вполне терпимо освещала окрестности. Это если со свету, в темноту, может и не увидишь, а когда глаза привыкают, видно прекрасно.

Так что, постояли мы ещё сколько-то, покрутили головами, да и пошли обратно.

Шли молча. Говорить не хотелось.

Ладно застава, хрен бы с ней. Но вот остаться без самолета было очень обидно. Я ещё хотел перегнать его поближе к посёлку, но всё как-то откладывал, да и вояки не дали бы, наверное.

Они вообще относились к кукурузнику как к своему, охрану выставили, заправили до краёв баки, с движком поковырялись, почистили там что-то. Готовились, да только не вышло, твареныш помешал.

Конечно, пока темно, ещё остаётся какая-то надежда, но весьма и весьма призрачная, заставы нет, а значит нет и самолета. И, как бы не было прискорбно, это уже состоявшийся факт.

А мы-то всё думали-гадали, как будет выглядеть переход. Порталы всякие нафантазировали, окна межпространственные... Тоннели... А тут бац, и приехали. Оно, конечно, очень хорошо что мы наконец дома, но мысль о том, что кукурузник, наша главная выручалочка, пропал, — никак не укладывалась в голове.

— Так сколько, говоришь, до станицы? — спросил Леонид, когда мы были уже на краю посёлка.

— Двести. Плюс-минус. — на автомате ответил я.

— По прямой? — уточнил Леонид, напоминая мне о необходимости теперь считать расстояния не по «воздушному», а ориентируясь на рельеф.

— Вот-вот, так и получится все триста, если не больше... — получив утвердительный ответ, пришёл он к такому же неутешительному выводу.

Я не знаю есть ли подходящая техника в посёлке, наверное должно что-то быть, но даже на какой-нибудь ниве, или уазике, дорога займёт не один день. Да ещё и с местными договариваться придётся. Я даже поёжился, представляя через что нам придётся пройти. Это ладно когда оно само выкинуло всю станицу непонятно куда, никто никого не обвинял. А тут, в этом случае, виновники на лицо, есть с кого спросить. И ведь спросят, можно не сомневаться.

— И непонятно сколько народа в посёлке... Много? Как думаешь? — скорее всего подумавший о том же, снова остановился Леонид.

Но я лишь пожал плечами. За всё время что мы проторчали здесь, я видел только несколько человек, и судить о количестве жителей, понятное дело, не мог.

Дойдя до нашего «лежбища», мы решили пройти дальше, посмотреть что там в «доме офицеров» происходит. Мы не знали кто именно приехал вчера, но в любом случае это был кто-то из наших собутыльников. Естественно шли мы не поболтать и выпить, а с целями с самыми что ни на есть корыстными. Оружие, вот что сейчас было важнее всего.

Не знаю как — уговорами ли, угрозами, или тихонечко, под покровом ночи, но автоматы, или что там у них, нужно было изъять. Ведь одно дело встречать рассвирепевшую толпу с голыми руками, и совсем другое с автоматом Калашникова.

В дальнейшем оказалось что я сильно сгустил краски, рисуя последствия, но в тот момент мне именно так всё и представлялось.

Осторожно, чтобы никого не разбудить, мы вошли в знакомый дом, и дождавшись когда глаза привыкнут к темноте, — а снаружи уже серело, прокрались в комнату из которой доносился храп и какое-то бормотание.

Остановившись на пороге, я заглянул внутрь. Три кровати, три человека. Все спят, оружие здесь же, пара автоматов стоят возле стены.

Ухватив за ремень сначала один, я передал его Леониду, — тот нависал позади меня, заглядывая через плечо, потом подцепил второй.

— Пистолет... Пистолет возьми, вон, на стуле лежит... — прошептал Леонид, забирая у меня автомат.

Осторожно ступая, так чтобы не скрипеть половицами, я забрал ещё и пистолет.

Затем, так же тихонько отступив, вышел из комнаты, и прикрыл за собой дверь.

Оружие было не новым, но ухоженным. Единственно, патронов маловато, два рожка на двоих. В пистолете так же одна обойма.

Будить вояк не стали, не хотелось заранее поднимать шум, да и не проснулись бы они, на столе стояли две пустые бутылки, видать знатно они вчера посидели, от души.

И так же тихонечко как пришли, мы, сделав своё чёрное дело, где напрямки, а где и огородами, вернулись в своё убежище, надеясь до утра отсидеться, а там может чего и придумается.

Спать, естественно, не ложились, поэтому время до начала «кипиша» провели за самоваром, не столько пили, сколько мучились с растопкой. Горит, — но не греет, дымит, — но не горит — два состояния заслуженного агрегата. Небольшой, литра на три, весь в печатях с орлами, и первыми, раннесоветскими гербами, за свою долгую жизнь он много чего повидал, о чём свидетельствовали многочисленные заплатки, но таких как мы с Леонидом «поджигателей», наверное ещё не видел.

Но как ни крепились, под утро всё же задремали слегка, и поднялись только когда прибежали Витёк с Саней, взъерошенные, с выпученными глазами и ошалелыми физиономиями.

— Там это! Застава пропала! — едва появившись в дверях, затараторили, перебивая друг друга они, искренне считая что нам ещё ничего неизвестно.

Я отвернулся, не зная как реагировать, уж слишком эмоционально они подпрыгивали. Зато Леонид подскочил, и всплеснув руками, принялся поддакивать.

— Да ты что?! Да не может быть! — издевался он.

Самое интересное что парни были настолько потрясены, что не связали исчезновение заставы с нами, как будто не я им миллион раз говорил про перемещение в параллельный мир.

— Там люди на краю посёлка собираются! — выговорившись, сообщил Витёк.

— Ага! — подтвердил Саня.

И мы, долго не рассусоливая, пошли к месту сбора.

Автоматы не брали, не хватало ещё с вояками из-за этого сцепиться, Леонид только Макарова за пояс сунул, на всякий случай, чтобы был.

До точки дошли быстро. Селяне, а на вскидку здесь было человек тридцать, оживленно размахивали руками, громко обсуждая невероятное происшествие.

Мы подошли ближе, и остановившись с краешку, так чтобы не выделяться, стали слушать о чём говорят. Мне, да и Леониду, было весьма любопытно как люди объяснят происшествие.

— Да испытания какие-то проводят!

— Чертовщина!

— Нашли небось, лазейку-то, и убёгли!

— Дурдом!

— А я тебе говорю, нечистый тут погулял! Погляди-ка, пропали они со своими танками, и солнце вылезло!

И это только несколько, из целой прорвы выдвинутых народом версий. Я даже растерялся, понимая что доказать им, объяснить, — что произошло на самом деле, будет ой как непросто.

В общем, как ни крути, а в сухом остатке у нас даже не ноль, а огромный минус. Вместо перемещения военной части с танками, бэхами и обученными солдатами, мы, кроме того что потеряли самолет, так ещё и притащили с собой деревню закостенелых в своем невежестве колхозников. Причем таких, каких ещё и поискать надо.

И самое страшное здесь, что так или иначе, а без помощи, они все обречены на смерть. Скифы ли, твари, мародёры из города, итог будет примерно одинаков.

Конечно, волосы рвать на себе мы не стали, — чего уж теперь, постояли ещё сколько-то, и выслушав кучу самых разнообразных версий, от нелепых, до более-менее вменяемых, решили действовать, пока они не переключились на нас.

Первое что сейчас необходимо — транспорт. Одна, а лучше пара машин.

— Уазик забрать у вояк. — предложил Леонид, и повернувшись к парням, спросил, — кто там из ваших оставался сегодня?

Витек задумался на секунду, и наморщив лоб, пожал плечами.

— Не знаю, мы на ферме ночевали, там, на краю. — махнул он рукой.

Ферма, — одиноко стоящий дом с пристроенной конюшней и сеновалом, использовалась как стоянка сельхоз техники. Плуги, косилки, трактор гусеничный в полуразобранном состоянии, куча непонятных железных хреновин от чего-то колхозного, ну и прочая подобная дребедень.

— А на уазике кто приехал вчера? Не вы что ли? — спросил я.

— Неа. — мотнул головой Саня, — Мы танк пригнали, пахать хотели сегодня.

При упоминании танка в таком «близком» смысле, у меня на спине зашевелились волосы.

— Танк? — осторожно переспросил, так же ошарашенный Леонид.

— Ну да. — кивнули оба, а Саня ещё и уточнил, — Дальнее поле не паханное, вот нам и поручили...

После такого заявления я не сразу нашелся что сказать, и просто медленно переваривал услышанное.

— А где он, танк? — наконец разродился Леонид.

— Да вон он. — Витек показал рукой куда-то в сторону навозных куч.

Я присмотрелся. Действительно, слева от конюшни, почти напротив сеновала, стоял тот самый Т-72 который мне показывали парни. С плугом, и пулемётом на башне.

Не раздумывая, мы свернули, и едва не перейдя на бег, заторопились к ферме.

— В баках-то что? — деловито поправив кепку, Леонид залез на борт.

— Соляра. — не задумываясь, простодушно ответил Саня.

— Понятно что не бензин, сколько там литров? Полные? — нервно ощерился Леонид.

— Ну... — задумался Саня, — не полные, но прилично, мы ж пахать собирались...

С тяжелой техникой я особо не знаком, да что там особо, вообще, можно сказать, никак. Максимум того с чем приходилось сталкиваться это наша мотолыга, но если хотели пахать, то должны были нормально плеснуть, чего-чего, а уж соляры на заставе было достаточно.

Танк ведь не мотолыга, он и тяжелее в разы, и мотор у него куда мощнее, но наверняка и баки пообъёмнее.

— А расход какой? — продолжил распрос Леонид, чем вызвал еще больший ступор.

— Не могу сказать, тут много всякого... — собравшись с мыслями, неопределенно ответил Витек.

— Ну так, в среднем, по пересеченке?

— Да не знаю я... Может триста. Может больше...

До станицы, как мы уже установили, примерно три сотни вёрст. И если верить Витьку, а он хоть и не танкист, но здесь выполнял функции механика водителя, топлива на такой путь надо как минимум тонну.

— Значит так, бойцы. — прервал я допрос, — готовьте машину к выезду, чем быстрей, тем лучше. Близко никого не подпускайте. Оружие есть?

— Нету. Мы ж пахать собирались...

— А в танке? К пулемёту патроны?

— Неа... — снова помотал головой Витек.

Пистолет у нас был один, автоматы остались в доме, поэтому наказав при любой опасности закрыться в танке, мы поспешили в посёлок.

Взять оружие, налить воды во что-нибудь, и поискать машину. Мало ли, чтобы пешком не идти, если танк не доедет.

Оптимально, конечно, уазик, но, в принципе, пойдет и любой другой внедорожник. Та же нива, ну или что-то иностранное. Главное чтобы по дороге не развалилась.

Начать решили с Уаза, точнее с «дома офицеров», где мы так удачно разжились пушками. Вообще, конечно, странное у них отношение к оружию, в нашем мире такое и представить нельзя. Если спишь с открытыми дверями, то с автоматом в обнимку, и никак иначе. А лучше вообще не спать в таком случае, целее будешь.

Распустились за полтора года, расслабились. Вот и результат.

Хотя, если посмотреть с другой, с их стороны, всё вполне объяснимо. Здесь нет врагов, ни двуногих, ни четвероногих. Чего им бояться-то? Они и автоматы, по привычке с собой таскают, отсюда и отношение.

Но, как бы там ни было, это ничуть не умаляло неприглядности нашего поступка. Воровство, даже из благих побуждений, дело всегда нехорошее. Другой разговор что у нас и выбора не было, да и, положа руку на сердце, не особенно волновало. Ведь кто они нам? — Да никто. Очередной эпизод в калейдоскопе событий, и ничего более.

Алягер, ком алягер — как говорится.

В общем, забрали мы калаши, прихватили замызганную пятилитровку с водой, остатки вчерашнего ужина, и двинулись добывать машину.

— Наверное заставу поехали искать. — почесав себя за ухом, предположил Леонид, когда мы подошли к нужному дому. Ни уазика, ни вояк на месте не было.

— Тогда куда?

Внаглую заглядывать во дворы не хотелось. Люди и так на взводе, можно и нарваться ненароком. Тем более что нас тут особо и не знает никто.

— Давай на крышу залезем, и сверху посмотрим. За одно, может, интересное что-нибудь увидим.

Предложение было дельным, и не теряя времени мы полезли на «дом офицеров», и уже с его крыши, с самого конька, заметили через три дома желтого цвета ниву.

— Как думаешь, живая? — сощурившись, я пытался разглядеть в каком она состоянии, но машина стояла под таким неудобным углом, что сказать что-то большее, кроме самого факта её наличия, не получилось бы при всём желании.

— Не пойму. — так же прищурился Леонид. — Чистенькая, вроде... Пойдём посмотрим?

Отказываться, я, понятное дело, не стал, всё равно ничего другого, кроме совсем уж проржавевшей газели мы не увидели, поэтому откладывать не стали, и через пару минут уже стучались в массивные двери.

Дом добротный, красного кирпича, с асфальтированной площадкой перед воротами явно был жилым, но открывать хозяева не хотели. Боялись, или их просто не было на месте.

Постояв и потарабанив ещё какое-то время, я нашёл удобный уступочек, встал на него, подтянулся, и, почти без усилий, перелез во двор.

Чистенько, аккуратненько, и ни души.

Разобравшись с засовом, впустил Леонида, и игнорируя дернувшуюся штору, — в доме всё-таки кто-то был, мы прошли дальше, туда где стояла машина.

— Ну вот, что я говорил! — свежие комья грязи на асфальте указывали на «живость» нивы, о чём тут же, радостно сообщил Леонид.

— Заперто. — подёргал я дверь. — Надо хозяев звать.

— Не надо. Это жигули, а не Ламборджини. — отмахнулся мой товарищ, и почти без замаха, одним движением, разбил заднее стекло с пассажирской стороны.

Я хотел сказать что и жигули бывают со всякими блокировками, иммобилайзерами, и прочими противоугонными приблудами, но здесь нам повезло, нива оказалась хоть и ухоженной, но весьма не новой, годов так начала девяностых, скорее всего ещё даже карбюраторная.

В общем, я промолчал, а Леонид, открыв двери, коротко бросил,

— Прикрой. — кивком головы указывая на дом.

Хозяева явно нас видели, видели чем мы занимаемся, но выходить не спешили, наличие автоматов делало любые возражения не только бессмысленными, но ещё и опасными.

Чему и я, и Леонид, конечно же, были несказанно рады.

Усевшись в салон, он сломал ещё что-то, — я чётко услышал хруст, и немного поковырявшись, завёл двигатель.

Дальше единственной сложностью оказались ворота. Запертые на цепь с висячим замком, они, прежде чем сдаться, заставили нас потратить еще несколько минут. Но в итоге мы всё же выехали, и вскоре добрались до скучающих возле танка пацанов.

Глава 10

Собирались мы быстро, ни на что не отвлекаясь. Какие-то шмотки из располаги пацанов, свёрнутый в рулон, и закрепленный на броне брезент, неполная канистра бензина для нивы. Сколько было в баке, мы не знали, датчик не работал, а сунуть прутик, как на уазе, не давала изогнутая горловина. Да и не до того сейчас было, так или иначе, а у людей появятся вопросы, и бог знает чем всё это кончится. Поэтому надо уезжать, и чем скорее, тем лучше.

Не единожды пролетая на этой местностью, потеряться мы не боялись. Тем более что пока торчали здесь, разжились у погранцов картой, и уже по ней определили своё местоположение более детально. Километров семь до реки, вдоль которой проходит весь основной путь, на большом изгибе брод как-то переехать, и там по прямой до самой станицы. Главное, никуда не отклоняться.

С топливом тоже решили просто. Отъедем от посёлка, ниву за танк зацепим, и потащим, пока соляра не кончится. Ну а потом пересядем, и добравшись до дома, вернёмся за танком.

Я вообще где-то читал что танки имеют очень ограниченный ресурс, и рассчитаны на совсем короткие «перебежки», причем это касалось даже новых, только выпущенных заводом. А наш новым был лет сорок назад, поэтому преодоление им трёхсоткилометрового участка выглядело для меня не совсем реально.

«Не развалится?» — спросил я у нашего, «без году неделя» мехвода Витька, и получив ответ типа — «да куда он денется?», успокоился, решив положиться на «авторитетное» мнение.

В общем, закинув ещё одну канистру с водой в багажник нивы, мы построились в колонну — два транспортных средства, хоть и маленькая, но уже колонна, и закоптив небо чёрным дымом, с рёвом выехали из посёлка. К танку-землепашцу тут уже привыкли, поэтому наш отъезд особого интереса не вызвал.

До реки доехали быстро. Там тормознули, зацепили ниву за танк, и поменялись местами. Я занял место командира, а Саня составил компанию Леониду.

Не то чтобы мы не доверяли пацанам, но так было всё же спокойней. Мало ли, — от греха, как говорится.

Пока ехал в ниве, успел натрястись на кочках, но всё было привычно, — езда по целине не может быть комфортной в принципе. И пересаживаясь в танк предполагал что будет слегка пожёстче, но не ожидал что настолько. Теперь мне стала понятна доброта Леонида, который так любезно уступил место в башне. Наверняка он уже имел подобный опыт, и знал что это за «удовольствие».

Шлемофонов нет, рёв стоит такой, что мыслей своих не слышно. Пылища, вонь солярки и выхлопа, да ещё и трясёт немилосердно.

А мне, с моими габаритами, вообще тяжко, как бы не я усаживался, что-нибудь, да мешало. Ладно хоть кресло оказалось достаточно мягкое. Но, в то же время, при всей своей неудобности, монотонный гул двигателя и неутихащее бренчание, оказывали успокаивающее действие, и я даже не понял как в какой-то момент заснул. Вроде, только что, всё было так неудобно, жёстко, а тут на тебе, укачало. Не знаю, но наверное после этого я стал иначе воспринимать эту машину. Свыкся с рёвом двигателя, лязгом гусениц и бренчанием железа. Перестал обращать внимания на постоянную вибрацию, и вырывающую ноздри вонь солярки.

Но всё равно, когда остановились, и я выполз из башни наружу, в голове ещё какое-то время шумело, и хотелось прилечь.

****

— И как тебе аппарат? — широко раскрыв дверь нивы, Леонид вышел, потянулся, и тут же сел обратно, с кряхтением хватаясь за спину.

— Лучше всех! Непередаваемое удовольствие! — бодро ответил я, с удовлетворением заметив промелькнувшее на его лице удивление. Он явно не ожидал такого ответа, наверняка рассчитывая что я буду жаловаться и проситься обратно.

— А у меня что-то спину щемит... — он снова встал, на этот раз уже аккуратнее, и делая вращательные движения тазом, будто крутит обруч, подошёл ближе, поставил ногу на верхнюю часть гусеницы, добавляя к разминке ещё одно движение.

— Так давай махнёмся, тут комфортненько... — спрыгивая на землю, я едва не упал, ноги подогнулись, и меня повело в сторону.

— Не... Ты уж сам, как-нибудь, осваивайся, а я стар для таких приключений... — заметив мою оплошность, усмехнулся он.

Глотать пыль с кочками, следуя в кильватере танка, наверняка то ещё удовольствие, но Леонид бодрился, так же как и я, делая вид что всё идет по плану.

— Видали, зверья здесь сколько? — выполз со своего места Витек, чумазый, но явно довольный. Мне даже казалось, что, несмотря на всю серьезность ситуации, он воспринимал происходящее как какую-то игру, словно имея под рукой позволяющую вернуться в реальность кнопку.

— Да уж видали... — протянул Леонид. — Тут это нормальное явление...

Я же промолчал, ибо из люка почти не высовывался, и кроме пыли, да ковыля, вообще ничего не видел. Обзор из башни так себе, и при движении не «по-боевому», командир обычно торчит в люке, но я не настоящий командир, поэтому продрых полдороги.

— Поохотится бы... Может попробуем? — мечтательно закатил глаза Витёк.

— Не... — поджал губы Леонид. — Шуму много от нас, а зверьё тут пугливое, близко не подойдём. Вот на ночлег остановимся, тогда вдоль реки и прогуляемся, разомнёмся хоть...

— Было бы неплохо. — согласился я, стараясь не обращать внимания на заурчавший желудок. Вот, что ни говори, а без мяса никак нельзя. Человек хоть и всеяден, но белок, причём именно животного происхождения, всё-таки должен быть основой рациона.

— А какие тут звери водятся? — спросил Саня. Сидя на пассажирском в ниве, он, также как и я, почти весь путь проспал, и сейчас сонно хлопал глазами.

— Всякие. — коротко ответил Леонид.

— И волки есть?

— А куда же без них? И волки, и медведи, и много ещё кто, всех и не перечислишь... — под всеми Леонид явно имел ввиду тварей, но говорить о них сейчас не стал, видимо решив не портить впечатления парней от знакомства с миром.

— Ну что, точно поменяться не хочешь? — спросил я его, перед тем как забраться обратно в башню.

— Не... — отмахнулся он, мне лучше за баранкой, привычнее...

До следующего привала мы успели проехать ещё порядка ста километров, и посчитав что в темноте рискуем потеряться — время шло к вечеру, остановились на ночлег.

До темноты успели подстрелить трёх уток, плотно поужинать, и распределив дежурства, завалились спать.

А ближе к утру, часа в четыре, меня разбудил Саня, и буквально вытащил из нагретого за ночь кресла.

— Что, уже? — продрав глаза, спросил я.

— Угу. — подтвердил он, занимая моё место.

Дежурили мы по очереди, моя была последней, почти перед рассветом, как раз тогда когда сон самый сладкий, и просыпаться совсем не хочется.

— Автомат у костра. — добавил Саня, громко хлопая дверью.

Я отошёл от машины. Снаружи было холодно и сыро. Костёр, возле которого лежал калаш, практически догорел, а кучка заготовленных с вечера дров, почти иссякла.

Выбрав пару хворостин, я поломал их на части. Большой огонь мне не нужен, рассвет и так скоро, руки бы погреть. Поэтому кидать буду по кусочку, глядишь и не придётся по ночуге бродить.

Поежившись от этой мысли, я пошурудил угли, и протянув руки к огню, зажмурился. Хоть и маленькое, но живое тепло приятно разливалось по телу.

Сразу захотелось спать, есть, и в туалет. И если со сном и голодом можно было побороться, то физиологические позывы игнорировать не получалось. И я, собрав волю в кулак, всё же покинул территорию лагеря.

Далеко отходить не планировал, но и не пришлось. Едва успел сделать пару шагов, как в спину уперлось что-то твёрдое, и кто-то тихо, но вполне разборчиво, скомандовал,

— Хенде хох!

Первой мыслью было что это шутка, но голос был не знаком, а значит всё вполне серьёзно.

Я замер, пытаясь сообразить что же мне делать — и уже перенес вес на правую ногу, чтобы развернуться и стукнуть ночного гостя, но тут впереди зашевелился ещё один.

— Дёрнешься, пристрелю. — сказал он.

Сразу после этого зашуршало и завошкалось со всех сторон. Гостей было много, и они уже не таились.

Что-то звякнуло, хлопнула дверь, потом кто-то, скорее всего Саня, ойкнул и грязно выматерился.

— Вышли с поднятыми руками! Или щас гранату брошу! — прозвучало одновременно с лязгом открываемых люков.

— Давай к костру! — меня больно толкнули в плечо, заставляя развернуться. Лиц я не видел, только силуэты. Трое стояли почти вплотную, и ещё кто-то шевелился на заднем фоне. Значит у меня как минимум четверо, двое возле нивы, плюс сколько-то на броне.

— Шустрее! — последовал ещё один толчок, и я, сделав несколько шагов, остановился.

У костра, лицом вниз, лежал Саня.

— Лёг! Руки за голову! — тут же последовала команда.

Я подчинился. Геройствовать желания не было, как, собственно, не было и возможности. Происходящее воспринималось как сон, хотя сном, определенно, не было.

Стараясь не делать резких движений, чтобы не нервировать и так нервных гостей, я медленно улёгся на землю. Мне быстро связали за спиной руки.

Холодно и сыро. Роса неприятно «мокрит» лицо, а одежда быстро напитывается влагой.

Тем временем подвели Леонида с Витьком, и так же устроили рядом. Леонид ворчал что-то по поводу недосмотреного сна, а Витек тихо, но зло матерился.

Малейшая попытка перевернуться, или даже просто пошевелиться, тут же пресекалась. Когда словом, а когда и делом. Мне, например, хватило одного пинка под ребра, чтобы успокоиться, а вот Саня почему-то выкобенивался, и в конце концов его нехило так попинали. Леонид, как самый спокойный из нас, вообще уснул. Сначала сопел громко, а потом ещё и захрапел.

Костер потух, стало совсем темно, и я, следуя примеру Леонида, задремал, пытаясь вынести хоть какой-то плюс из сложившейся ситуации.

Сказать что это был полноценный сон — не скажешь, так, где-то на грани. И очнулся я, выйдя из этого пограничного состояния, от шума и резких криков. Солнце уже поднялось, но пока не грело.

Болела голова, затекли руки и ноги, а поясница вообще не чувствовалась.

Чуть повернувшись на бок и не услышав привычного окрика, я приподнял голову, и неподалёку, на спуске к реке, увидел несколько машин. Сколько именно — непонятно, — кучно стояли, но точно не меньше трёх.

Обнадёженный тем что никто на меня не обращает внимания, я покрутился, и посмотрел по сторонам.

Вроде чисто. Во всяком случае рядом никого не видать.

Нормально привстать не вышло, не давали связанные за спиной руки. Пришлось выгибаться так, пытаясь задрать голову как можно выше.

Пока ёрзал, разбудил Леонида. Тот, прежде чем подать голос, долго кряхтел и прокашливался.

— Как же болит всё... — наконец произнес он.

Я хотел было ответить, но не успел, совсем рядом послышались голоса, за нами пришли, и вскоре мы, выстроившись шеренгой, уже топали к машинам.

Небольшой грузовичок, потрёпанный уаз и такой же «несвежий» пикап со станиной для пулемёта. — их я уже видел, а вот ниже на склоне, ровненько в ряд, нашлось ещё с десяток разномастных автомобилей.

Пока мы спали, они уже успели обосноваться.

Поставили большую, армейскую палатку, оборудовали полевую кухню, натаскали огромные кучи хвороста.

— По одному заводи. — скомандовал сидящий на брезентовом, раскладном стуле возле входа в палатку человек. И судя по голосу, это был тот самый тип что повязал меня. Я, конечно, могу ошибаться, но уж больно гхэканье характерное.

— Заходь. — выпала мне «честь» пойти первым.

Откинув полог, я пригнул голову, и прищурившись — с улицы в палатке было темновато, шагнул внутрь, не ожидая ничего хорошего.

— Ба-а!.. Какие люди!.. — раздалось из темноты, и от неожиданности я чуть не подпрыгнул.

— Ты? — глядя на шагнувшего навстречу человека, я не мог поверить глазам. Передо мной, щерясь во всё лицо, стоял наш бывший пленник Раиль.

Он нисколько не изменился, разве что одежду сменил, да щетину сбрил.

— Как видишь! — подойдя вплотную, он широко улыбнулся, достал из ножен на поясе нож, и зайдя мне за спину, ловким движением разрезал верёвки.

— А я всё думаю кого мои парни поймали, да ещё и с танком! Что, махнул не глядя? — пока я растирал затекшие запястья, он поставил на импровизированный стол приличных размеров вещмешок.

— Ага. Махнул... — осторожно ответил я, не зная как реагировать. То что мы попали в плен к Раилю наверняка было лучше каких-то других вариантов, но как он поведёт себя, уверенности у меня не было. Чужая душа — потёмки.

Хотя, чего греха таить, в этот момент я порадовался тому, что когда-то отнесся к нему по-человечески. Мы ещё тогда с ним много общались, и наши отношения, конечно с поправкой на суровую реальность, можно было бы назвать почти дружескими.

Так что переживал я зря. Следом за мной развязали и остальных, вернули оружие и дали переодеться в сухое.

Никаких расспросов, по ходу всех этих процедур, не последовало, но когда закончили, Раиль отозвал меня в сторону, и, фактически, хоть и достаточно вежливо, устроил самый настоящий допрос.

Я вообще не люблю врать, но и правда тоже не всегда полезна, поэтому озвученная мной версия представляла микс из фактов реальных, и тех что никогда не имели места в действительности.

Раиль, будучи человеком настойчивым, постоянно подводил разговор к порталу, так же считая что где-то есть стационарная точка через которую можно проходить в другие реальности. Разубеждать я его не стал, тем более что и сам толком не разобрался. А наличие танка, и своё появление здесь, объяснил стечением обстоятельств, умолчав лишь о тварёныше, и самом факте перехода в чужую реальность.

Постепенно допрос, — из ответов на конкретные вопросы, перешёл в монолог с моей стороны, а потом и в полноценную беседу, из которой я так же узнал много интересного.

— А про город всё, можно забыть. Во всяком случае на ближайшее время. — неожиданно сменил он тему.

— В смысле? — переспросил, удивляясь, я.

— Да в прямом. Там сейчас степняки хозяйничают...

Мы ещё тогда предположили что «отравители» гонят местные племена в город, но это были ничем не подкреплённые догадки, поэтому новость прозвучала для меня довольно неожиданно. И тогда, и сейчас, я не особо понимал с какой целью это делается. Понятно, что таким образом можно зачистить все окраины от засевших там банд, но что потом делать с самими скифами? Очень маловероятно что они забудут туда дорогу, тем более учитывая приведшие их обстоятельства.

— Ты даже не представляешь сколько их. — продолжал говорить Раиль. — Перед тем как свалить, я смотрел с крыши нашей высотки, — так черно повсюду, всю степь забили своими конями и телегами, насколько глаз хватает...

— Значит с городом всё, каюк? — уточнил я, хотя никаких уточнений тут и не требовалось.

— Думаю да, — подтвердил Раиль, — туда теперь точно не сунешься.

— А как же местные, что же они, не сопротивлялись даже?

Раиль усмехнулся, и криво сощурившись — была у него такая привычка, ответил, разделяя слова.

— Идиотов, там, много, но дураков, — таких чтобы совсем без мозгов, знаешь ли, не оказалось.

— И куда они все подались? — массовый исход такого количества отборных головорезов ничего хорошего не обещал, а если представить что они смогут договориться между собой и выступить единым фронтом, становилось совсем тревожно.

— Не знаю. — пожал плечами Раиль, но прежде чем ответить, на мгновение замялся, заставляя меня усомниться в своей искренности.

Но мне вообще грех жаловаться. Сидим, спокойно беседуем. Такое ощущение что нас не захватили среди ночи, не продержали со связанными руками до утра, а мы сами в гости пришли, да ещё и с подарком в виде танка.

Дальнейшая судьба которого, кстати, очень даже не ясна.

Глава 11

— Ты меня, конечно, извини Василий, — подтверждая мои опасения, произнёс Раиль, — только танк я тебе не отдам...

Не знаю, наверное, я знал что он так скажет, но в глубине души на что-то надеялся. Ведь и сам я, будь на его месте, наверняка сделал бы точно так же. Ну какой здравомыслящий человек откажется от такой вундервафли? Пусть без снарядов и с нерабочей пушкой, но всё равно, танк оставался танком.

— Машину забирай, оружие тоже. Топливо, припасы, всем обеспечим... — чуть помолчав, словно оправдываясь, добавил он.

Я кивнул. Спорить было не о чем, — «хозяин-барин», ладно хоть так, мог бы и просто выставить, ведь сейчас, с потерей города, каких-то новых завозов, той же техники, или оружия, не предвидится. А тут целая нива.

Да и в любом случае, скажи мне в тот момент когда я лежал мордой в землю, что всё закончится именно так, я бы не поверил. Тогда ближайшее будущее виделось совсем мрачным.

Озвучив главное, — а разговор о трофеях был ему так же неприятен, Раиль переключился на общие темы.

— Пока сухо, думаю куда дальше податься, пересидеть где-то. — поделился он. — В идеале найти деревеньку брошенную, ну, или с населением даже, где-нибудь на отшибе, так чтобы глаза лишний раз не мозолить.

— Тоже вариант. — поддакнул я, сразу же вспоминая о забытой в башкирском посёлке группе.

Вообще, чем ближе мы приближались к дому, тем тревожнее становилось на душе. И так погано было, после потери кукурузника, а уж теперь и подавно. Одно дело притащить танк на замену, и совсем другое так вернутся, налегке. А со стороны посмотреть если, и вовсе некрасиво получается. Да настолько некрасиво, что и думать в ту сторону не хочется.

Мы бы наверное ещё что-нибудь обсудили, но тут подбежал один из тех бойцов что конвоировали нас. Подбежал, остановился, и выразительно посмотрел сначала на меня, потом на Раиля.

— Говори. — коротко приказал тот.

Боец ещё раз покосился, и доложил что вокруг лагеря летает самолет.

— Да задолбали... — третий день пасут... — хмуро выслушав, прокомментировал Раиль, и спросил,

— Танк хорошо укрыли?

— Лучше не бывает. — успокоил боец.

Слышать как при мне обсуждают отнятый у нас трофей, было неприятно. Но я стерпел, стараясь ничем не выдать своего отношения к происходящему.

— Чего им надо? Как думаешь? — обратился ко мне Раиль.

— Не знаю. Может просто наблюдают, смотрят куда двинетесь. А может и гадость какую готовят.

По большому счёту, группа Раиля не представляла опасности. Всего три пулемёта, — во всяком случае такое количество станин я заметил на пикапах, для тех сил с которыми мы столкнулись, проблемой, наверняка, не были. Но и оставить их без внимания они не могли. Поэтому следили с воздуха, с определённым интервалом поднимая самолёт в небо. Может быть просто наблюдали, а может и на самом деле что-то готовили. По идее, после исхода из города, таких групп должно быть прилично разбросанно, и каждая из них могла доставить определенные проблемы.

— А если всё же заметили танк? У нас-то ладно, мы его сразу укрыли, но вдруг вас раньше засекли? Вы же и не прятались особо?

Заметить ползущую по степи махину, не проблема. Танк пылит, рычит, да и на общем фоне выделяется. Но учитывая что расстояния огромны, а самолетов немного, шанс наткнуться случайно, катастрофически мал. Разве что действительно следили за ними, а нас могли срисовать на подходе. Тем более что мы же умудрились как-то наткнуться на высланную вперед разведку Раиля.

Как говорят — «на грех и грабли стреляют».

— Не прятались. — подтвердил я.

— Плохо... — нахмурился Раиль, заглядывая через окошко в палатке на небо. — Может темноты дождаться, и в ночь рвануть? Впотьмах-то они по-любому не летают? Или летают?

— Могут, в принципе, но думаю... маловероятно. Одно дело из пункта А, в пункт Б пролететь, по знакомому маршруту, и совсем другое разведка. Даже будь у них ночники, на таком расстоянии толку не будет. А ближе сунуться побоятся, чревато...

Раиль отвернулся от окна, подошёл к столу, и перевернув коричневую, с дерматиновой обложкой папку, достал из неё карту.

— Вот, иди глянь. — развернув, позвал он меня.

Я подошёл ближе.

Карта потрёпанная, но вполне читаемая, даже несмотря на кучу помарок, и каких-то непонятных закорючек.

— Вот ваша станица. — ткнул он пальцем, — вот здесь мы. Расстояние, сам видишь, приличное. И если они где-то тут, — переместил он палец на угол карты, за нашу речку, — то какого хрена им здесь надо?

Ответа у меня не было, делать какие-то выводы, просто глядя на карту, дело неблагодарное. Но Раиль и не нуждался в советчиках, продолжая свой монолог.

— А я тебе скажу что им тут надо!.. Вот, гляди... — он развернул карту ещё на раз, но тут нас отвлекли, в палатку заскочил один из парней.

— Там теперь два самолёта! — нервно выкрикнул он. — Близко!

Наверное мы просто не обращали внимания, но после его слов, среди остальных шумов, я чётко услышал монотонный гул мотора. Не громкий, чуть громче комариного писка, он быстро нарастал, и вскоре уже не нужно было прислушиваться чтобы выделить его среди других звуков.

— Вон они! — выскочив из палатки, мы дружно развернулись к источнику звука.

Совсем небольшие самолетики, куда меньше кукурузника, висели в воздухе всего в паре километров. Не высоко, метрах на трёхстах над землёй, они шли один над другим, не приближаясь, но и не отдаляясь от нас, по кругу.

Цель такого поведения мне была не совсем понятна. Рассмотреть лагерь, даже в самый простецкий бинокль, можно и с куда большего расстояния.

— Попасть реально? — почему-то обратился ко мне Раиль.

Я пожал плечами.

— Не... — ответил сопровождавший нас боец. — Далеко...

Будь патронов без счёта, тогда да, можно попробовать, а когда в дефиците, то и пытаться не стоит. Не думаю что у Раиля всё хорошо с боезапасом.

— И чего им от нас надо?.. — продолжая разглядывать самолётики, протянул он, но ответа на этот вопрос не было ни у кого. Гадать можно сколько угодно, но всё это будет так, вилами на воде.

Пролетев ещё пол круга вокруг лагеря, чужие самолёты резко отвернули в сторону, и с набором высоты ушли в сторону солнца.

Проводив их взглядом, Раиль нервно выругался, и посоветовав мне собираться, с несколькими бойцами скрылся в палатке.

Оставшись один, я постоял ещё какое-то время, пытаясь прислушаться о чём говорят внутри, но слышно было плохо, поднялся ветер, и бросив эту затею, я отправился к устроившимся возле нашей нивы мужикам. Они, во всяком случае мне так показалось, выглядели несколько обалдевшими, словно до сих пор не могли поверить своему счастью.

Леонид, выставив ноги наружу, полулежал на пассажирском сиденье и лениво ковырялся в зубах. Саня с Витьком, о чём-то тихонько переговариваясь, развалились тут же на траве.

— Ну... Что скажете, господа тунеядцы? — усаживаясь на капот, я поправил съехавшую щётку дворника.

— По поводу? — Леонид сощурился, и прикрывая глаза ладонью, — солнце уже поднялось и слегка слепило, отхлебнул из фляжки.

— Да вообще.

— А что тут скажешь? Повезло...

Вопрос с везением, он, конечно, спорный. Сначала не повезло, потом повезло, снова не повезло и так по кругу. Наверное это не совсем то что называется везением в прямом его смысле, но спорить я не стал, углубляться в дебри философии не хотелось. Тем более что какой из меня философ?

— Морс клюквенный... Будешь? — протянув мне фляжку, предложил Леонид, — парни, вон, откуда-то притащили.

— Трофей нах... — повернул голову Витек. Выглядел он не очень, но в сравнении с Саней, с его украшенным фингалами разбитым лицом, смотрелся просто таки огурцом.

Молча забрав флягу, я засомневался что в ней действительно морс, и прежде чем отхлебнуть, понюхал.

— Какой же это морс? — радуясь что не хлебнул, я передал фляжку хозяину.

— Так клюквенный... — усмехнулся Леонид. — просто не на воде...

Во фляжке, а ёмкостью она около литра, оставалась едва ли треть, чем наверняка и объяснялась расслабленность мужиков.

— Вы это, давайте, завязывайте с этим делом. Тут движняки намечаются, а вы уже бухучие...

Понятно что права не отберут, некому, но если вдруг придётся в срочном порядке драпать, трезвая голова предпочтительней пьяной.

— Да ладно тебе, мы ж немножко... так, стресс снять... На, тоже глотни, пока не допили... — Леонид снова протянул флягу.

Пить я не стал, но флягу забрал. Мне бестолку, — что слону дробина, а в дальнейшем может понадобится. Мало ли, рану обработать, да и так, что б было, на всякий случай.

Обошёл машину, проверил салон, заглянул под капот. Бензин нам уже принесли, рядом с багажником, с затенённой стороны, стояли две двадцатилитровые канистры.

До станицы оставалось немного, так что если даже в баке пусто, сорока литров за глаза хватит, да ещё и останется.

— Пожрать обещали с собой дать. Не приносили? — закончив осмотр, я не нашёл никакой провизии.

— Да нет, вроде. Не было. — Леонид почесался, и кряхтя как заправский дед, выполз из салона. — Как-то их немного совсем. Не находишь? — спросил он, глядя в сторону палаток.

— Ты о чём?

— Ну смотри, машин аж семнадцать штук, а народа, человек тридцать, не больше.

Когда я прикидывал количество бойцов в лагере, ориентировался на технику. Обычно в каждой машине по четыре человека, но здесь действительно, людей было маловато.

— Может в охранении? — предположил Витек.

— Может и так. — согласился Леонид. — только всё равно мало.

— А чего ты печёшься-то за них? Мало... много... Нам-то какое дело?

— Да так, на всякий случай... — Леонид вернулся на своё место, и так же кряхтя, впихнул ноги в оконный проём.

Ветер переменился, и в нашу сторону ощутимо потянуло жаренным мясом. Захотелось есть, хотя после приема пищи прошло совсем немного времени.

— Колись,чего удумал? — я обошёл ниву, и сел за руль.

— Да так, говорю же, на всякий случай... Мало ли...

— Да не томи уже, тоже мне, секретный агент. У тебя на лице написано всё, рассказывай давай! — негромко, но решительно потребовал я, наверняка зная что Леонид что-то задумал, больно уж рожа хитрая.

— Обидно... — вздохнул он. — Мы столько сил потратили, через такое прошли... А эти суки его забрали...

— Ты про танк?

— А про кого же? Конечно. Мало того, что самолет профукали, так ещё и вернемся с голой жопой...

Тут я был с ним полностью согласен. Обидно, — не то слово. Но и поделать ничего нельзя.

— Думаю, самолетики эти, не просто так тут летали... — продолжил «заговорщик», и соорудив на лице совсем непередаваемую гримасу, покосился в сторону танка.

Накрытый брезентом и заваленный травой вперемешку с хворостом, он был надёжно укрыт от обнаружения с воздуха. Сверху если и видно чего, то только непонятную кучу, и копошащихся рядом людей. Но это если танк не обнаружили раньше, как и предполагал Раиль.

— Думаешь провоцировали?

— Сто процентов. Готовятся, думаю под вечер ещё прилетят.

— Засада?

— Вполне вероятно. — кивнул Леонид. — Посчитали, убедились что народа немного, и будут ждать где-нибудь. Раиль же в ночь хочет рвануть?

— Говорит что в ночь.

— Да оно и похоже... Вон, посмотри... Они уже канистр двадцать в бак залили... Траки проверяют, в мотор слазили... Скорее всего по реке вверх пойдут, а там их уже ждать будут.

Спрятаться в степи можно, но сложно. Тем более если прятать надо не одну машину, а почти два десятка. А вот вдоль реки, хоть и не везде, но растительность побогаче, местами даже лесочки небольшие имеются. Вот в них и можно укрыться, — ночью едешь, а днём прячешься. Даже если по минимуму прикинуть, дня за три, точнее за три ночи, километров триста легко можно сделать. Это, опять же, по минимуму.

— Ну и что ты предлагаешь? — я по прежнему не видел никакой возможности для восстановления справедливости.

Леонид наклонился ко мне, и почти беззвучно, одними губами, произнёс.

— Сломать танк...

— Ха! — усмехнулся я. — И как это себе представляешь?

— Пока никак, но что-то нужно придумать. С Витьком говорил, вроде есть у него мыслишка одна, но чтобы сработало, ему внутрь попасть надо.

Возле танка, кроме тех бойцов что занимались его обслуживанием, сидели ещё трое, они играли в карты, и, судя по всему, выполняли роль охранников. Один тучный, с одутловатым лицом, то и дело матерился, и после каждой раздачи, негромко хохотал. Второй, не такой толстый, но тоже в теле, играл молча, лишь иногда бросая короткие — «А то!», и «Да ну нах!». Третий, совсем сопливый, лет, может, пятнадцати, судя по всему был сыном одутловатого, и в присутствии отца вообще не проронил ни слова.

— Ща всё будет... — Леонид хитро сощурился, и выхватив у меня фляжку, выскочил из машины.

Чуть позже, через полчаса, или где-то так, они с Витьком сидели рядом с танком, и упоенно, с громкими переливами матюгов, резались в карты.

Судя по равномерному количеству возгласов, как с нашей стороны, так и нет, игра шла примерно на равных.

Нет-нет да и поглядывая в их сторону, я пытался понять что же они задумали, но ничего путного придумать не мог.

Играли довольно долго, я даже кимарнуть слегка успел, а когда проснулся, ситуация на «поле» успела поменяться. Леонид поднялся со своего места, и нервно расхаживая из стороны в сторону, оживлённо размахивал руками, что-то доказывая остальным игрокам. Витек тоже встал, но стоял молча, лишь изредка поглядывая в мою сторону.

Но потом вдруг оживился, и «теряя тапки», побежал к танку. Запрыгнул на броню, сдвинул брезент с «камуфляжем», и скрипнув люком, скрылся внутри.

— Раздавай! Ща всё будет! — громко, явно отвлекая внимание от скрывшегося в танке Витька, прикрикнул враз повеселевший Леонид. Что ему ответили, я не услышал, но один из сторожей принялся активно тасовать колоду.

Внутри Витёк пробыл недолго, но, судя по довольной физиономии, результативно.

Вылез, деловито огляделся, и закрыв за собой люк, подбежал к играющим.

Как потом оказалось, Леонид проигрался, и отправил Витька за якобы спрятанным в танке табаком. Естественно, табак уже имелся у него при себе, а вся эта комедия была поводом чтобы вывести машину из строя.

— На холостых работать будет, а при нагрузке заглохнет. — объяснил Витёк, очень неопределенно описав что именно сделал.

И действительно, по крайне мере первая часть его предсказания сбылась, танк ещё несколько раз заводили и всё работало.

— На нас не подумают. — довольно ухмылялся Леонид, он нисколько не сомневался в работоспособности своего плана, до самого вечера усердно делая вид что ковыряется в моторе нивы. Раиль подходил пару раз, ему явно не нравилось что мы задерживаемся, но прямо ничего не говорил, только морщился, и сетовал на нехватку времени.

А план у Леонида был прост. Нам нужно было уехать, спрятать машину где-нибудь в кустах, и незаметно вернуться обратно. Вечером, в сумерках, сделать это было проще, ну и конечно мы не собирались возвращаться прямо в лагерь, нам надо было лишь видеть, или хотя бы слышать что там происходит. Ну а потом, дождавшись когда танк заглохнет, а Раиль со своими людьми уедет, просто забрать бронетехнику.

— Главное чтобы не сожгли, когда бросать будут, а то решат, вдруг, чтобы никому не доставался, да запалят. — единственное за что переживал Леонид, даже, скорее, не переживал, так, волновался слегка. Но я в этом плане был спокоен. Они хотят уйти по-тихому, а огонь издали виден будет, поэтому вряд ли, побоятся.

Пока «чинились» ещё раз поели, набили снедью целую сумку, и потихоньку заканчивая «ремонт», прикидывали где лучше спрятать машину, так чтобы засветло успеть вернуться обратно.

Глава 12

— Партейку? — шумно отдыхиваясь, к нам подошёл одутловатый тип с которым играли в карты.

Обращался он, как к старому знакомцу, к Леониду, на что тот, не раздумывая, решительно махнул рукой.

— А давай!

Одутловатый огляделся, соображая где лучше расположиться, и тяжело ступая, прошёл к нашему походному столу — разложенному на траве куску брезента с остатками недавней трапезы.

Сел, с трудом поджав под себя ноги, и достав из кармана потёртую колоду, стал медленно, с наслаждением, перетасовывать.

Мешал недолго, а закончив, кивнул, поплевал на пальцы одной руки, вторую, с колодой, протянул Леониду.

— Играть-то, на что будем? — поинтересовался тот, «снимая шляпу».

— Вот. — не задумываясь, одутловатый бросил на стол три заранее приготовленных патрона.

— Идёт... Банкуй... — кивнул Леонид, потянулся, и выдернув магазин из калаша, положил его рядом с собой.

Одутловатый раздал.

— Ещё? — спросил он.

— Себе. — махнул головой Леонид.

Тот поднял свои две карты, подумал, и глубокомысленно пожевав губами, взял ещё одну.

— Тьфу... Перебор... — скорчил он недовольную гримасу, бросая карты на «стол».

— Продолжаем? — спросил Леонид.

— А как же... — хмуро буркнул одутловатый, и перетасовав, снова выкинул две карты.

— Ещё?

Леонид помотал головой.

— Себе.

— Очко. — вскрывая карты, одутловатый бросил их перед собой.

Леонид кивнул, и заглянув в свою раздачу, расстроено вздохнул.

— Двадцать...

Дальше игра продолжалась примерно в том же духе, патроны переходили с одной стороны на другую, и возвращались обратно.

Одутловатый играл почти без эмоций, лишь иногда морщился, да скрипел зубами. Леонид же напротив, постоянно скалился, и сыпал солдатскими, солёными шутками.

— Ладно... — проиграв в итоге шесть патронов, наш гость хмуро посмотрел на меня, с трудом поднялся, и неожиданно произнёс,

— С собой возьмёте?

— Э-э... Кого? — ссыпав выигрыш в карман, удивился Леонид.

— Не могу больше по степям скакать... У меня сын... — монотонно продолжал одутловатый, — А у вас, говорят, спокойно...

Наверное, если бы мы не планировали, то что планировали, тогда ещё можно было бы подумать, но в теперешней ситуации о таком раскладе не могло быть и речи.

— Ты извини, дружище... — Леонид подошёл ближе, и положил руку ему на плечо, — но у нас ни места, ни вакансий нету. В машине тесно, танк вы отняли. Так что в другой раз, как-нибудь, давай...

— Как скажете. — пожал тот плечами. — Пойду тогда поправлю, что ваш мальчик поломал...

— Ты это о чём?

— Да вон... Мальчик знает... — посмотрел он на Витька. — Правда ведь?

Мы с Леонидом переглянулись. Судя по всему, этот неповоротливый, болезный мужичок, раскусил нашу задумку.

— Да о чём ты вообще? — повторил я, незаметно осматриваясь. Если никого поблизости нет, и на нас никто не смотрит, шантажиста надо валить. Но, как на грех, возле танка стояли двое, и беззастенчиво пялились в нашу сторону.

— Как хотите... — повернулся, чтобы уйти, одутловатый.

— Стой! — негромко, но внушительно, рявкнул Леонид.

— Чё те надо?

— Сказал же, с вами хочу. Сын у меня.

— Как узнал?

— Обыкновенно. Я ж танкист, двадцать лет родине отдал. Имею опыт...

Двое возле танка так и пялились, поэтому, чтобы не зарубить всё на корню, нам не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Ведь если он в курсе, но не сдал нас, значит есть шанс что всё пройдёт нормально.

— Ну хорошо. — пришёл к такому же выводу Леонид, — давай поговорим...

Григорий, так звали нашего нового друга, человеком был неразговорчивым, но, судя по тому немногому что удалось подчерпнуть из общения с ним, достаточно неглупым.

Отдавший, как он сказал, двадцать лет родине, причем в танковых войсках, он имел серьёзный опыт, и был не таким уж и ненужным «приобретением».

Плюс, — в отличии от Витька, он досконально знал машину не только в плане эксплуатации, но ещё и в плане ремонта.

«Танк не новый, но живой. Обслужить, привести в порядок, и будет вполне достойный аппарат. — Примерно так он описал состояние машины.

О себе не распространялся, а вот когда Витек заговорил о политике, точнее о тех событиях что привели мир к третьей мировой, заметно оживился.

— Тут никакого рока нет, сами виноваты. — неожиданно высказался он, — Нет чтобы в космос летать, Марс осваивать, на луне станции строить, херней какой-то занимаемся...

— Ты про власть говоришь? — уточнил Леонид.

— Да про всех. Вообще. И власть, и народ. Все одним миром мазаны... — Какие сами, такие и сани.

— Ну ты палку-то не перегибай. Народ-то причём?

— А кто причем? Кто эту власть поставил? Откуда она такая взялась? Вот ты, Василий, — почему-то выбрав меня в качестве мишени, танкист пристально посмотрел мне в глаза. — Окажись там, наверху, не поставил бы своего человека, — друга какого-нибудь, или родственника, на тёпленькое местечко?

Я пожал плечами. Раньше задумываться не приходилось, а сейчас и смысла не было. Ведь где она теперь, власть эта?

— Можешь не отвечать, и так всё ясно... — не дождался ответа он.

— А что, по твоему, быть как все, это плохо? — меня почему-то задело такое к себе обращение.

— От ситуации зависит. Если ты в компании нормальных людей хочешь быть как все, это одно, а стать своим среди воров и тунеядцев — совсем другое.

— Так ты за власть, или за народ? — хитро щурясь, подключился к дискуссии Леонид.

— А ни за кого я... Они, сука, достойны друг друга.

— Так не бывает, Гриша... Человек всегда должен быть за кого-то... За красных, за белых, за наших, за не наших... Это аксиома.

— Ну вот с хрена ли? Почему я не могу быть сам по себе? Почему мне надо выбирать?

— Потому что так всё устроено.

— Что устроено?

— Жизнь наша так устроена. — спокойно, не реагируя на внезапно «забурлившего» танкиста, пояснил Леонид.

Но тот только ещё больше распалялся.

— Я двадцать лет верой и правдой! Я присягу давал! Верил, всем сердцем верил, что родине служу! И что мне за это? Что мне, за преданность мою, за верность? Чем меня отблагодарили?

— Чем?

— Выкинули как шавку плешивую! Вот и вся благодарность! Ненавижу их! Сука!

Тут он сбился, опустил вниз глаза, и уже спокойно, обычным своим тоном, добавил,

— В общем, так как-то... Сын у меня...

По-хорошему, надо бы поговорить с ним по душам, — видно же, не в себе человек. Только сейчас не до этого, да и обстановка не самая подходящая. Поэтому тему замяли, но заметочку, о психическом состоянии Гриши-танкиста, я для себя сделал. Подумал ещё, может повлиять как-то, но когда в третий раз подошёл Раиль, пришлось спешно собираться, и тут уже стало совсем не до чего.

Нива была готова, поэтому особо не мешкали, покидали пожитки, попрощались с Григорием, — он должен был остаться вместе с танком когда тот не поедет, и потихоньку двинулись вдоль реки.

Были, конечно, сомнения, — мало ли, струсит, не получится, или передумает, но выбора у нас не было, либо действовать по плану, — рассчитывая что он сделает всё как надо,либо бросать всё, и возвращаться несолоно хлебавши.

Да и делать-то, по сути, ничего не надо. Отъедем подальше, так чтобы с глаз долой, убедимся что никто не пасет, и подождём. А попозже, желательно к утру ближе, но еще затемно, вернёмся за своим призом.

— Не дрова везешь... — недовольно буркнул Саня, когда в очередной раз машина подпрыгнула на кочке.

— Не гони так. — подхватил Леонид, — Тише едешь, дальше будешь. Слыхал?

Но Витёк никак не прореагировал на замечания, и снова поймав какую-то рытвину, беззлобно матюгнулся.

В любом случае, как шофёра ни уговаривай, а дорога лучше не станет. Тем более, что никакой дороги и нет. Скрючившись на заднем сидении в обнимку со свернутым брезентом, я старался пропихнуть его между плечом и дверкой, чтобы было как-то помягче. Ноги мои упирались в водительское кресло, голова в потолок, но в общем, всё было, — плюс-минус, хорошо. Ехать-то, оно всяко лучше чем идти.

Поднявшись на холм и спустившись с него, мы отдалились от лагеря примерно на километр. Внизу, возле реки, темнели деревья, но подъезда к ним не было, талые воды сделали местность непроходимой для колёсного транспорта.

Проехав еще немного дальше, на следующий холм, а здесь вся местность такая — вроде кажется ровной, а на деле, — то подъём, то горочка, обнаружилась та же картина. Лес, где можно укрыться, был, а подъезда к нему не было.

— Может вон там, в низинке встанем? — предложил Витек, останавливая машину.

Кое-как выбравшись из салона, я наконец смог выпрямить затекшие ноги. Вроде и проехали всего ничего, а такое ощущение будто пол дня на своих двоих прошагал.

— Думаешь, проедем? — скептически осмотревшись, спросил Леонид.

— Вниз точно спустимся. — ответил я, так же разглядывая предполагаемую дорогу.

Высокая, прошлогодняя трава, местами неглубокие промоины, и кое-где торчащие из земли камни, делали спуск к лесочку предприятием достаточно рискованным.

— Ладно... — махнул рукой Леонид, — не попробуем, не узнаем. Поехали.

Мы расселись по своим местам, машина тронулась, и на первой, потихонечку, поползла к цели.

Где-то ровненько, где-то наперекосяк, а где-то вообще бочком, но мы всё же спустились, и закатив ниву в самую «чащу», — при ближайшем рассмотрении оказавшуюся реденьким кустарником, расположились на полянке рядом.

Первая и главная проблема которую мы не учли, не считая дороги, — комары. Возле реки их было очень много, и чем ниже опускалось солнце, тем яростнее они становились.

Сейчас бы мазью от кровососов помазаться... Но нет её. Ни мази, ни спрея, ни любого другого средства. В деревне делали какую-то дурно пахнущую дрянь, но эффекта, кроме вони, лично я не почувствовал.

Костёр, тоже не вариант, заметят. Мы, конечно, придумали как отбрехаться на такой случай, но лучше не рисковать, не факт что Раиль и на этот раз окажется таким добреньким.

— А ведь он себе тылы готовит. Боится... — неожиданно объявил Леонид.

— Кто, он? — уточнил я, и оказалось что мы думаем об одном и том же.

— Да Раиль, не знаю, как его по батюшке...

— С чего ты взял? — мне он не показался испуганным. Задумчивым, озабоченным, это было, но испуга я в нём не видел.

— Он явно боится, идёт куда-то, у него есть цель, но не уверен что дойдет. Поэтому и с нами так хорошо обошёлся, можно сказать, по-дружески.

— А какой ему смысл нам вредить? Танк он забрал, чего ещё-то? — я не то чтобы был совсем не согласен с такими выводами, но мне всё это виделось не так однозначно. И тогда, при знакомстве, когда мы повязали его, и после, Раиль производил впечатление человека адекватного, и, что тоже немаловажно, в какой-то мере порядочного. То есть, если ему приходилось совершать что-то плохое, делал он это не из удовольствия, а лишь по необходимости.

— Не знаю я Вась. Только предчувствие у меня не хорошее, словно не учли мы чего-то, а вот чего именно, не могу понять.

— Перекусим? — Зачем-то спросил Саня, хотя уже и так достал торбу с харчами. Отрываясь после долгого недоедания, они мели всё что видели, и расправившись с припрятанным на прошлом приёме пищи, алчно смотрели на содержимое торбы.

— Можно. — оглянулся Леонид. — А то потом, когда ещё придётся?

Я хоть и не был так пессимистичен, но тоже согласился. Обед, это всегда хорошо, тем более что делать, всё равно, больше нечего.

Раскидав по «столу» содержимое торбы, принялись за еду.

Мы с Леонидом, в отличии от пацанов, ели медленно, с наслаждением. Они же, словно в последний раз, глотали мясо, практически не жуя.

Поэтому и вышло что раз съели большую часть запасов, и не вмешайся я, доели бы остальное. Две жаренных утки, половина ляжки какого-то копытного, несколько луковиц, пакет стеблей дикого чеснока, и ещё что-то по мелочи, всё это истребили за какие-то десять минут.

А наевшись, решили отдохнуть. Бессонная ночь, пережитый нервяк, и чрезмерная сытость, сделали своё дело.

Пацаны остались снаружи, — разлеглись, накрывшись брезентом, а мы пошли в машину, надеясь на отсутствие там комаров.

Очередность дежурства определили на «камень-ножницы», и я, как победитель первой очереди на отдых, занял заднее сиденье, и практически сразу уснул.

Спал не знаю сколько, но выспался, и проснувшись от мощного храпа напарника, долго соображал где нахожусь, и что вообще происходит. Не знаю почему так, наверное от долгого лежания в неудобной позе, в голове пережал что-нибудь.

Наконец «загрузившись», осмотрелся. На небе кое-как светила умирающая луна, и судя по её положению, дело близилось к утру.

Сдвинув переднее кресло, выполз наружу. Во рту пересохло, хотелось пить, и наоборот. Вода нашлась тут же, «дежурная» баклажка стояла на крыше нивы.

Попил, и стараясь не шуметь, отошёл подальше, на самый край полянки.

Неприятно, конечно, что Леонид уснул на дежурстве, но раз никто нас не съел, это уже не важно. В любом случае, если всё сработало, — танк остался на месте, ну а если нет, то и горевать не о чем.

Поежившись после сладкого сна, я вернулся к машине, и забрав свою куртку, оделся.

Там, где мы проторчали почти две недели, в это время холодало едва ли не до ноля, а здесь разве что по ночному прохладно, не более.

Внезапно позади меня, в кустарнике со стороны речки, что-то щёлкнуло. Я замер. Звук повторился. Похоже что кто-то пытается аккуратно пробраться через кусты. Зверь ли, человек, — неведомо.

Отступив назад к машине, я перегнулся через откинутое кресло, и забрав автомат, толкнул Леонида.

— Быр-быр-быр... — отворачиваясь, проворчал тот что-то непонятное.

Будить и объяснять было некогда. Не знаю кто там прячется, но лишний шум ни к чему.

Присев за машину, и приготовив автомат, я замер.

Любопытство и страх боролись во мне, но так как ничего особо страшного пока не случилось, первое побеждало.

Выждав какое-то время и не дождавшись продолжения, я решил посмотреть поближе. Естественно не просто встать и напролом ломануться, а тихонечко, так чтобы не выдать себя, обойти со стороны. Для этого нужно было переползти несколько метров по открытому месту, а там уже двигаться под прикрытием кустарника.

Определившись с направлением, я пополз выполнять задуманное, на ходу пытаясь сообразить кто это может быть.

Судя по отчетливо ломаемым веткам, мелочь, типа лисы или волка, отпадала. Твари тоже так не двигаются, да и будь они здесь, от нас бы давно ничего не осталось.

Медведь? Но тогда было бы гораздо шумнее. Копытные вообще не приближаются к людям, пугливые очень. Остается только человек, больше некому.

Но план по неожиданному обходу злоумышленников не задался. Хоть я и старался, всё равно бесшумно не получалось. То ветка хрустнет, то зашуршит что-то. В общем, если те кто там прячется, не совсем глухие, должны были услышать моё приближение.

Добравшись до кустов, я привстал, и напряженно вглядываясь в темноту, прислушался. Идти дальше перехотелось. Сидеть и ждать пока рассветёт? Вариант, конечно, но такой себе... До рассвета часа полтора, может чуть больше. За это время всякое может случиться. Остаётся только отходить к машине и будить остальных.

Поторчав за кустами ещё пару минут, я так же аккуратно вернулся к ниве, и уже не таясь, растолкал Леонида.

— Это чё... Утро уже что ль? — широко зевая, продрал он глаза.

Подтвердив что да, уже утро, я кратко рассказал ему о произошедшем, и не выпуская из рук автомат, пошёл будить пацанов.

Вот только будить оказалось некого. Темнота, она, конечно, на то и темнота, чтобы ничего не видеть, но в том, что в радиусе десяти метров никого нет, кроме нас с Леонидом, сомнений у меня не было.

— А где пацаны-то?

— Не знаю. Здесь никого. — ответил я, лихорадочно пытаясь сообразить как такое могло произойти. В то что они сбежали, не верилось от слова совсем.

— Может посрать пошли, да заблудились? — Леонид откинул брезентовый полог, и наощупь прошёлся по его поверхности.

Кушали они вчера знатно, этого не отнять, но версия с «заблуждением» была уж очень фантастической.

Я много слышал связанного с походами на «дальняк», люди, отлучаясь по нужде, спасали себе жизнь, узнавали страшные тайны, находили клады, и даже влияли на ход истории. Но то байки, а у нас тут дело серьёзное.

Поэтому от предположения Леонида попросту отмахнулся.

— Тогда что? Ждать пока рассветёт? — спросил он, и только я открыл рот чтобы ответить, как отчетливо послышался шум двигателя.

Мы замерли. Сначала на грани, потом всё увереннее, шум приближался, и вскоре я мог уверенно сказать что где-то повыше нашей стоянки, на взгорке, едут несколько автомобилей.

— Не наши... — констатировал Леонид, имея ввиду что двигатели наших, отечественных авто, так тихо не работают. Во всяком случае, если дело касается внедорожников.

Быстренько пробежав до края кустарника, мы остановились. По верху, примерно в том месте откуда мы спустились, двигалась длинная вереница машин. Видно было не очень хорошо, но силуэты пикапов с пулемётами ни с чем не спутаешь, поэтому никаких сомнений у нас не было.

Глава 13

— Вот это нежданчик... — Леонид отвернулся, и зло сплюнул, целясь куда-то в темноту.

— И не говори... — негромко ответил я, пытаясь разглядеть проходящую колонну. Переезжая через бугор, машины были хорошо видны, однако потом спускались ниже, пропадая из поля зрения.

— Как же оно задрало... Столько геморроя, и всё насмарку... Пешком, похоже, пойдём... — продолжал бубнить Леонид.

Тут и спорить бессмысленно. Насчёт пешком, — пока непонятно, а вот с танком, как ни крути, распрощались мы окончательно.

Если Раиль со своими ушёл, как и планировалось, эти заберут танк. Ну а если он остался, то и тут надежды мало. Чем бы не закончилась стычка, нам ничего не обломится. Что одна, что другая сторона, не станет оставлять такой трофей. Сожгут, или взорвут.

А машины всё ехали и ехали.

— Ты сколько насчитал? — закончив причитать, спросил Леонид.

— Девять, вроде. А вот и десятая. Главное чтобы следы не заметили... — получалось что вся колонна проезжает как раз там где мы спускались.

— Не заметят. Темно.

И только он это сказал, как замыкающая машина остановилась, и через секунду, почти неслышно хлопнула дверь.

Мы тут же присели за куст.

— Неужели спалили?.. — ошарашенно пробормотал Леонид.

След от колёс, на траве, остаётся надолго, но разглядеть его в темноте, не включая фары, нереально. С ночником можно, наверное, но и то, вероятность совсем небольшая.

— Как так-то?

— Да тише ты... Говорят чего-то...

Наверху явно переговаривались, но понять о чём речь, я не мог. Вроде слышал что-то, и довольно отчётливо, но как-то бессмысленно всё воспринималось.

— Может ходу? — предложил Леонид. — Если след заметили, по-любому спустятся...

Бежать в ночи, чтобы остаться без транспорта, идея не самая здравая. Но и оставаться опасно, могут ведь и действительно проверить.

В это время наверху совсем активно загомонили, и послышался шум осыпающейся гальки.

— Валим! — дёрнув меня за рукав, Леонид привстал, и почти не разгибаясь, побежал к реке.

Я последовал за ним. От наших кустов до берега, а он обрывистый, метров тридцать открытого пространства, и если не преодолеть его сейчас, потом может быть поздно.

— Уй бл!.. — едва не врезавшись в спину напарника, я поскользнулся, и неуклюже упал на бок. Ничего не сломал и не вывихнул, но грохнулся знатно, бочину конкретно отбил.

— Тихо! — скомандовал Леонид.

Я перевернулся и замер.

— Спускаются. Трое. — он каким-то образом умудрился разглядеть погоню. А может услышал.

— Встретим? — ощупывая ушибленный бок, я привстал, облокотившись на локоть.

— С дуба рухнул? Валить надо!

— А как же пацаны? — я автоматически возразил Леониду, хотя готов был последовать его совету.

— Ты им мамка что-ли? — недовольно прошипел он. — Сами ушли, сами пусть и расхлебывают!

Я сильно сомневался что парни действительно ушли, но других, во всяком случае разумных, вариантов не было. Кроме, разве что, совсем уж фантастичных. Поэтому не мешкая, на карачках, пополз вслед за напарником.

Обрыв оказался крутым, но невысоким. Спустились мы без проблем, и стараясь не свалиться в воду, поджались под берег.

— Слышишь?

Я прислушался. Совсем недалеко шуршала трава и слышался негромкий, металлический стук.

— Если что, разбегаемся в разные стороны! Потом встретимся! — шепотом, в самое ухо прошептал Леонид.

Я не очень понял как можно встретится, разбежавшись в разные стороны, но кивнул, и ещё сильнее прижался к холодной глине.

Шуршание наверху прекратилось, кто-то кашлянул, и что-то сказал.

— Ты что-нибудь понял? — выждав какое-то время, тихонько спросил Леонид.

— Бубнёж какой-то... — так же тихо ответил я.

Мы ещё какое-то время постояли не шевелясь, и успокоившись, настолько, насколько это было возможно в данных условиях, попытались прояснить обстановку.

— Видишь что-нибудь? — зацепившись за край обрыва, спросил Леонид. Он выковырял в глине отверстия, наподобие лестницы, мне же почти хватало моего роста, я лишь использовал лежащий рядом небольшой булыжник в качестве подставки.

— Ни хрена...

До рассвета совсем немного, полчаса, может чуть больше. Но небо пока темное, луна почти скрылась, и с севера наваливают тучки. Видимость, естественно, почти никакая. Чтобы отличить силуэт какого-нибудь пня, или куста, от человека, надо обладать поистине орлиным зрением.

— Я тоже ничего не вижу...

Очень хотелось думать, что никого не найдя, чужаки уехали, но микроавтобус так и стоял на горке.

Выбор у нас был небольшой. Либо торчать здесь и ждать рассвета, надеясь что всё обойдется, либо уходить, повышая свои шансы на выживание.

Остаться без машины, это, безусловно, печально. Но сейчас не зима, у нас есть оружие, патроны, и до станицы не так чтобы и далеко. При определенном везении, делая километров по двадцать в день, дойти за неделю вполне реально.

— Жопой чую, валить надо... — буркнул Леонид, опускаясь вниз.

— Надо. — согласился я.

— Найдут наше стойбище, и пойдут шарить по округе...

Какое-то время мы ещё посомневались, но когда от реки со стороны нашего лагеря донесся шум, двинулись вдоль по реке. Сначала шли под обрывом, потом поднялись, и продолжили путь по берегу. Шли от своего лагеря, в сторону Раиля, поэтому далеко отходить не стали, и преодолев примерно половину пути, плюс-минус, укрылись в зарослях чилиги.

Не знаю чего мы ждали, но когда чуть-чуть рассвело, и наверху завязался бой, настало время действовать.

Стреляли сначала слабо, видимо передовая группа сцепилась с охранением, но потом подтянулись основные силы, и началось самое настоящее сражение.

Мы не могли видеть что там происходит, но Раиль явно никуда не ушёл, и, судя по звукам, застать врасплох его так же не получилось.

— Самое время валить. — вытряхнув мусор из ботинок, объявил Леонид.

Кого, или куда, — такого вопроса для меня не стояло. Бежать как можно дальше, по возможности не пешком. О танке, или о том чтобы как-то вмешаться, я даже не думал. Единственно, за пацанов переживал, — молодые, жалко их. Так что, особо не раздумывая, мы затрусили обратно.

Шли по берегу, под обрывом. Посветлу всё казалось не таким уж и страшным, поэтому обратный путь занял куда меньше времени.

Добравшись до начала кустарника, мы вылезли, убедились что микроавтобус исчез, и короткими перебежками двинулись к нашему лагерю. Там, почти у полянки, присели за кустами.

— Вроде никого... — прошептал Леонид, аккуратно раздвигая ветки.

Я приподнялся с другой стороны.

Нива на месте, вокруг бардак — с салона всё повытряхивали, но людей нет. Еще брезента не вижу, наверное забрали. Удобная штука.

Выждав пару минут, убеждаясь что в лагере действительно никого, мы приготовили автоматы, и подошли к ниве, обходя кустарник с двух сторон.

— Вот суки! — уже не скрываясь, громко выругался опередивший меня напарник. — Ну нахрена?

Я подошел ближе.

Все четыре колеса нашего транспорта оказались пробиты. Сбоку, по-варварски, так чтобы точно не заклеить.

— Действительно суки...

Заметив приоткрытый капот, Леонид поднял его, и зло, с силой, бросил обратно.

— Вот ведь скоты! Уроды! Пэдорасты!

— Что там? — спросил я, не успев заглянуть внутрь.

— Да жопа! — коротко ответил Леонид.

Уточнять подробности «жопы», не было никакого смысла. Я примерно представлял что можно сделать, чтобы автомобиль никуда не поехал. Так что, закончив с машиной, — во всех смыслах, мы обошли лагерь, заглянули под каждый куст, и убедившись что уже наверняка никого нет, вернулись обратно.

— Тихо! — Прижав к губам палец, Леонид присел за нивой.

— Что такое? — повторил я его манёвр.

— Слышишь? Зовёт кто-то?

Я напряг слух, но кроме неутихающей стрельбы ничего не услышал.

— Вот! Опять!

Я знал что несмотря на возраст, мой товарищ обладал отличным зрением, а теперь выяснялось что ещё и слухом.

Снова приложив палец к губам, он жестами показал где находится источник звука, и не вставая, на карачках, сам двинулся туда.

Передвигаться в полусогнутом положении, так чтобы держать автомат наготове, практически нереально. Нет, когда ты молод и соответственно обучен, наверняка возможно, но людям возрастным, типа меня, и уж тем более Леонида, такое передвижение даётся с большим трудом.

— Что там? — я догнал напарника, когда тот опустился на одно колено, и водя автоматом из стороны в сторону, «вынюхивал», или лучше сказать «выслухивал», нужное направление.

— Туда. — коротко бросил он, и так же на полусогнутых, переместился ещё на несколько метров.

Я последовал за ним.

Шелест травы, ветер, ружейная стрекотня и ничего больше. Как он умудряется тут что-то услышать?

Но факт оставался фактом, он слышал, и уверенно двигался к цели.

— Стой! — Леонид резко остановился, и поднял указательный палец вверх.

— Слышишь?

Я в очередной раз прислушался, и вроде бы, тоже что-то услышал.

— Зовёт. Слышишь?

Неясное бормотание, больше похожее на шумящие от ветра листья, и что-то ещё. Как я не пытался, не мог определить происхождение звука.

— Что-то слышу. Не пойму только, что именно...

— Там! — развернувшись в сторону реки, Леонид постоял, прислушиваясь, и быстро, но аккуратно, двинулся дальше.

Мне ничего не оставалось как проследовать за ним. Получалось что мы вышли к реке, и двигались обратно к лагерю.

Кусты кончились, пошла коротенькая трава, и идти открыто стало опасно.

Я хотел было остановить его, но тут отчётливо услышал как кто-то зовёт на помощь.

Переглянувшись, мы подняли автоматы на уровень глаз, и по-спецназовски, как в кино, пошли на звук голоса.

— Э-эй... Кто-нибудь... Э-эй... — совсем близко послышался знакомый голос, доносящийся откуда-то из под земли.

— Саня? Это ты? — Поднимая вверх палец, замер Леонид.

— Мы здесь! — заорали в ответ уже оба. Осторожнее только! Тут яма!

Сделав ещё несколько шагов к реке, я заметил дыру в земле, и дойдя до края, заглянул внутрь.

Яма. Глубокая, метров пять, или около того. На дне сидят наши потеряшки, и задрав головы, радостно смотрят.

Процесс доставания, или скорее эвакуации — при падении Витёк сломал ногу, происходил непросто. С помощью троса из багажника нивы, мы несколько раз пытались поднять его, но удалось это только когда из чехлов с сидений сделали что-то похожее на люльку. С Саней было проще, тот почти не пострадал, и мог передвигаться самостоятельно.

— Витёк обожрался, плохо стало ночью, проблевался, пошёл к речке, умыться. Я за ним. А тут вот. — объяснил Саня, пока Леонид осматривал ногу нашего «удачливого» танкиста.

Не знаю что это была за яма, но выкопали её явно не вчера. На колодец не похоже, да и к чему он тут? Для волчьей — глубоковата, и без кольев. Возможно что-то природное, но очень уж правильной формы, — чётким квадратом.

По тому «Мда...» — сказанным Леонидом после осмотра больного, я понял что всё ещё больше осложнилось.

Если пеший поход до станицы в сотню километров только что казался пусть и трудным, но вполне реальным, то теперь ситуация поменялась. Тащить на себе «поломанного» человека и сохранять приемлемую скорость передвижения, будет сложно, если не сказать невозможно.

Нога его распухла, местами покрылась красными пятнами, и это только начало, непонятно как оно дальше будет.

— Шину накладывать надо... И поскорей... — тяжело вздохнув, Леонид достал из ножен нож. — Пока придумайте петлю какую-нибудь, а я веток нарежу...

Шину в итоге наложили, хрен знает как, медиков среди нас не было, так что сделали как могли, а вот с транспортировкой не задалось.

Был бы брезент, тогда пара веток, и готовые носилки. Но брезента не было, а все остальные тряпки, какие имелись, для этой цели не годились. В итоге решили воспользоваться тем же тросом, который использовали при подъёме.

Никаких особых изысков, перекинули трос через плечо, каждый со своей стороны, Витька посадили по центру, и таким макаром преодолели первые три сотни метров.

— Капец... Вот ты отожрался... — усаживая инвалида на поваленное молнией, обгоревшее дерево, я с наслаждением скинул неудобную сбрую.

Ничего не ответив, Витёк только сморщился от боли. Нам тяжело просто от его веса, а у него нога сломана, и болит от любого шевеления.

— Вроде стихло... Помянем... — перекрестился Леонид.

Пока собирались, стрельба шла на спад, а сейчас совсем прекратилась. Нам бы отойти хотя бы на километр, а там отсидимся, может носилки какие придумаем.

— Думаешь всё? — чтобы не молчать, спросил я.

— А есть другие варианты?

— Да хрен знает. Вдруг...

— Предлагаешь проверить? — усмехнулся он.

По идее, шансы были у обоих сторон. У одних эффект неожиданности и численное преимущество, у других танк. Пулеметы на нём рабочие, а «поломку», Гриша-танкист в два счёта исправит. Да и без пулемётов, кто в здравом уме с такой дурой тягаться станет?

— Если вон на тот бугор забраться, — поднимаясь, вытянул руку Леонид, — может и разглядим чего-нибудь.

— А может и не разглядим. — возразил я.

— Может и так. — согласился он, но уже через минуту мы поднимались на возвышенность. Был бы бинокль, тогда вообще без проблем, сектор обзора открывается хороший, но даже так, расстояние не сильно большое, попробовать однозначно стоит.

— Вон, дымит что-то... — мы ещё не дошли до вершины, а Леонид уже обратил внимание на какой-то жиденький дымочек.

— Неудивительно. — присмотрелся я, и заметил что из-за горы, в нашу сторону, на большой скорости движется автомобиль. Полностью его не было видно, только крыша периодически мелькала, но если он никуда не свернёт, проедет как раз под холмом на который мы забираемся.

— Ты тоже это видишь? — оживился Леонид. На гору он шёл тяжело, всё-таки сказывался возраст, но тут вдруг прибавил шагу, а потом и вовсе перешел на бег.

Я старался не отставать, и примерно представляя что он намеревается сделать, прикидывал где лучше спрятаться.

В итоге мы просто разбежались в разные стороны, и улеглись в траве. Не бог весть что, но других вариантов не было, ни ям, ни камней, ничего.

— Я сниму водилу, а ты того кто рядом! Понял? — не высовываясь из своего укрытия, прокричал Леонид.

Выкрикнув что понял, я поёжился от неотвратимости предстоящего, так спокойно как он стрелять в людей я все ещё не привык. Одно дело когда на тебя нападают, и совсем другое вот так, ради машины. Мало ли кто там едет?

Но ни детей, ни женщин в автомобиле не оказалось. Три здоровых мужика в камуфляже и с блатными пушками. Одному, тому что был за рулём, Леонид всадил одну пулю прямо в лоб, вторую в шею, отчего тот залил кровью половину салона. Я, «своего», убил аккуратно, даже непонятно куда именно попал. А тот что сидел сзади, отделался лишь испугом, и уткнувшись в пол, верещал что-то не по-нашему.

Язык был мне не знаком, но разобраться я не успел, Леонид вытащил его наружу, и вместо того чтобы выяснить кто он такой, просто пристрелил.

— Ну нахера? — возмутился я.

— А что ты предлагаешь? С собой тащить? — спокойно обшаривая карманы ещё дергающегося иностранца, посмотрел на меня Леонид.

— Допросить хотя бы! Мы ж не знаем кто они, и что им нужно?!

— Забей. Потом разбираться будем. Обшмонай водилу, и выкинь его из салона, ехать надо.

Соглашаясь что разбираться действительно не время, я открыл дверь, и ухватив тело водителя за плечи, вытащил его наружу. Кресло, панель и лобовое стекло были залиты кровью так сильно, что прежде чем сесть за руль, надо будет хоть как-то прибраться.

Красивая губная гармошка, возможно серебряная, толстый перочинный ножик, бензиновая зажигалка с выбитыми на корпусе инициалами, платок, чётки из белых бусин, и золотое обручальное кольцо. Обыскав покойника, я распихал трофеи по карманам, а снятый с него же автомат, — я такого раньше не видел, бросил на заднее сиденье.

Леонид тем временем разобрался со вторым, и наскоро протерев водительское кресло, уселся за руль.

Глава 14

Далеко вниз спускаться не стали, трофей, — длинный английский внедорожник, был весьма габаритным, и вполне мог застрять в какой-нибудь впадине. Поэтому съехали насколько возможно, и подхватив охающего и матерящегося Витька, потащились с ним в гору.

— Потерпи... Немножко осталось... — не останавливаясь ни на секунду, успокаивали мы его. Двигались быстро, и от того получалось не всегда аккуратно. Сначала он охал и ругался, а под финиш уже натурально выл.

Зато наградой за страдания было удобное заднее сиденье, куда его мы и втиснули.

Машина большая, места, — особенно в сравнении с нивой, очень много, поэтому, ни он никому не мешал, ни ему не мешали. Разве что трясло, но тут уж совсем без вариантов. Мы, конечно, постарались как-то устроить его травмированную конечность, собрав все тряпки какие нашлись в машине, но от тряски это не сильно спасало.

А вот лобовое стекло пришлось выбить. Растрескавшееся и перемазанное кровью, своих функций оно уже не выполняло. От того в салоне было прохладно и задувал ветер, но всем было по фигу. За последние сутки мы столько всего пережили, что этот дискомфорт воспринимался как что-то незначительное.

Ехали молча. Леонид сосредоточенно рулил, Витек охал, Саня уснул, а я постоянно оглядывался. Не знаю почему, но мне всё время казалось что за нами гонятся.

Несколько раз мы резко меняли курс, стараясь делать это на каменистой почве, где поменьше травы. «Со следа сбить» — так называл эти манёвры Леонид. По-хорошему, уехать бы от реки подальше, так чтобы не наткнуться ни на кого, но, во-первых, в степи, без ориентира, легко потеряться, а во-вторых, негде спрятаться, особенно если искать будут с воздуха. Поэтому мы то отдалялись от реки, то приближались к ней, рассчитывая запутать возможных преследователей.

И только где-то через полтора часа, когда отъехали на приличное расстояние, решили остановиться.

Тормознули, осмотрелись, и не заметив ничего подозрительного, скатились вниз, загнав машину под густую крону коренастой ивы.

— Пойду в багажнике пошарю, должно же у них быть что-нибудь съестное. — Держась за спину, спрыгнул на землю Леонид. Машина и так высокая, в стоке, а эта задранная, да ещё и на больших колесах, поэтому ему, с его ростом, было не совсем удобно.

— Ты как? — заглянул я к Витьку. Попытавшись повернуться, тот сморщился от боли.

— Ноет сука... А на кочках вообще писец... — пожаловался он.

Помочь я ему ничем не мог, поэтому сказав что-то ободряющее, пошёл перетряхивать багажник.

Несколько пластиковых бутылок с водой, ящик с инструментом, два закатанных в «колбаски» троса, балонник, домкрат, двадцатилитровая канистра с солярой, аккуратно упакованный спальник, запасной аккумулятор, и даже аварийный знак.

— Вот блядство... — не найдя никакой еды, беззлобно ругнулся Леонид.

— Угу. — согласился я. — Уроды. Могли бы и о нас позаботится...

— Ладно, переживём как-нибудь. — махнул рукой Леонид, и снова схватился за спину.

— Да тут осталось-то с гулькин хрен. К вечеру дома будем, там и поедим нормально. — успокоил его я.

За полтора часа петляний мы проехали не особо много, но всё равно достаточно, чтобы смотреть на остаток пути с оптимизмом. Если решимся ехать посветлу, вполне можем доехать до станицы ещё сегодня.

С одной стороны, риск двигаться днём, несомненно был, и риск немалый. Но с другой, уж очень хотелось побыстрее вернуться. Плюс ехать ночью, по пересеченной местности без света, то ещё удовольствие, можно влететь так, что потом два дня копать придется. Или вообще пешком топать. Опять же, Витек со своей ногой, судя по его виду, лучше ему точно не становится.

В общем, поразмыслив, прикинув все за и против, решили ночи не ждать, а рвануть прямо сейчас. Машина темно-серая, малозаметная, авось проскочим.

— Бинокля нету... — посетовал Леонид, когда я предложил перед тем как ехать, подняться на высокий холм, расположенный по ходу движения, метрах в трехстах от нас. С одной стороны пологий, с другой обрывистый, холм возвышался над местностью метров на тридцать, и с него должен был открыться очень хороший вид. На машине не заехать, круто слишком, а вот пешком можно попробовать.

— Ну хоть так поглядим. Всё спокойнее. — настаивал я.

— Ты хочешь, ты и иди, а мне по горам лазать не охота, — ноги гудят, спина болит. Вон, с Саней сбегай. — отмазался он.

И уже совсем скоро я на себе ощутил насколько он был прав. Вроде и гора не гора, так, горочка, а уже на середине пути пришлось сбавлять темп, подъём оказался неожиданно тяжёлым.

А когда забравшись наверх, я без сил уселся на траву, подумалось про настоящих альпинистов, которые покоряют настоящие горы. — Железные должны быть люди, не иначе.

— Видишь кого-нибудь? — Обратился я к Сане. Он, наверное в силу возраста, запыхался не так сильно, и сейчас, приложив ладонь ко лбу, на манер козырька, разглядывал окрестности.

— Не пойму. Вроде пылит кто-то... Во-он там — показал он рукой.

Всё таки надо было Леонида сюда тащить. Несмотря на возраст, он обладал невероятно острым зрением, и сейчас наверняка бы смог разглядеть что там такое.

Вообще, в степи, и без сторонней помощи, бывает что пыль поднимается. Ветер гуляет, и нет-нет, да и поднимет пыльный смерчик. Но здесь не тот случай. Ветра нет, а значит и пыли не должно быть.

А она есть.

— Вроде машина... — что-то разглядев, с сомнением произнёс Саня.

Сам я не видел, но не верить пареньку оснований не было. Поэтому, несмотря на усталость, обратно мы уже бежали, благо что с горы.

Хорошо Леонид увидел как мы чешем, и поехал навстречу, иначе я бы не добежал. Бег, это вообще не моё, мне бы штангу потягать, грушу пощупать, ну или поплавать накрайняк. А бегают лошади пусть, их стихия.

В общем, погрузились мы, и ходу. Поехали уже особенно не таясь, и не притормаживая на кочках. Витек сначала терпел, крепился, но уже после нескольких чувствительных ям, стал материться, через раз вспоминая родословную водителя.

А Леонид только улыбался. Он вообще в минуты опасности автоматически приободрялся, во все стороны лучась непонятным оптимизмом.

Я даже замечать стал иногда, что чем больше и глубже жопа в которую мы попадаем, тем ярче он светится. Бывали, конечно, исключения, но лишь подчеркивая правило.

— Наверное они на проплешину какую-то выехали, раз так напылили. — рассуждал он, перекрикивая ветер и шум мотора.

Я согласился. Позади нас действительно почти не пылит, а если и есть что-то, то никак не сравнить с тем облаком что наблюдали мы с Саней.

Хотя, может, и от скорости ещё зависит, ехали не быстро, и только отдалившись от реки, вышли на «оперативный простор», где можно было чуточку разогнаться. Светло, степь более-менее ровная, колёса у машины большие, база длинная — отчего бы и не погонять.

Тем более до дома оставалось совсем немного, я уже даже места эти узнавать стал.

— Здесь трасса была, — тоже сориентировался Леонид. — На Адамовку.

— Ага. А где-то за этими холмами Слюдяной... — предположил я.

— Нет, Слюдяной дальше. — махнул рукой Леонид, — Тут Тасбулак должен быть. Вон, примерно там...

Слюдяной и Тасбулак, два небольших поселка на трассе. Но если первый стоит на реке, то второй на её притоке. Трасса там как раз и проходила через мост.

— Если ты прав, значит мы сейчас в речку упрёмся? — поделился я своими умозаключениями.

— Упрёмся. — согласился Леонид.

То что мост был, это я помню, но вот была ли под ним вода, это вопрос.

Гадать не стали, поднявшись на очередной холм, смогли оценить всю серьёзность положения.

— Мда... — вырвалось у меня. О том чтобы как-то форсировать возникшую на пути водную преграду, не было и речи. Широкая, не меньше тридцати метров в самом узком месте, река не давала нам никакого шанса.

— Только в объезд. — даже не притормозив, Леонид выкрутил руль, направляя машину вдоль берега.

— Большой крюк получится? — спросил Саня, а Витек, внимательно слушавший наши переговоры, витиевато выругался.

— Не знаю. — пожал плечами, оборачиваясь, Леонид. — Карты нет, а на память я не помню.

Карту, как и почти все что было ценного, забрали те типы что сломали нам ниву, поэтому сейчас мы могли только предполагать.

— В любом случае, где-нибудь брод найдётся. — поспешил он успокоить Витька. — Это ведь не Днепр и не Волга. Не помнишь как речка называлась?

— Что-то из двух слов. — я хорошо запомнил насколько разбитая была здесь дорога, запомнил мост в колдобинах, перед которым приходилось тормозить едва не до полной остановки, а вот что на табличке написано было, не отложилось. Мелькает что-то в памяти, то ли Уруз-Баймак, то ли Урис-Кискен, или вообще Ураза-Байрам. Хотя нет, это праздник вроде такой.

Но, как бы там ни было, преграду придётся объезжать, или форсировать, независимо от названия.

— Мужики... Давайте остановимся где-нибудь... — спустя примерно пол часа, попросил Витек.

— Устал? — обернулся Леонид.

— Не то слово. Щас выть начну...

Последние пару километров, даже мне, вполне здоровому человеку, было непросто удержаться, чтобы не подпрыгивать до потолка, и не стучаться в него головой. Что уж говорить про нашего поломашку.

Не споря, Леонид спустился ниже, и проехав ещё сколько-то, остановился почти возле самого берега.

— Пол часа перекурим, и дальше двинемся. — объявил он, открывая дверь.

Все согласились, но в итоге выехали мы гораздо позже. Уже собирались, как Витьку приспичило в туалет.

Вот только присесть, как все нормальные люди, он не мог. Поэтому пришлось сооружать ему «приспособу». Получилось смешно и страшно, но это сработало.

Следующий привал, сделали уже форсировав речку. Нашли место где поуже, и осторожненько, предварительно проверив дно, переехали на другой берег.

Расположились в теньке под деревьями, и вооружившись ножами, пошли резать толы для рыбалки.

Можно было и птичку подбить, на реке их много, но мы, уже наученные, шуметь боялись, опасаясь привлечь ещё какие-нибудь неприятности.

Ловили вдвоём с Саней, Леонида совсем растрясло и идти он категорически отказался, оставшись разводить костёр.

Срезали пару длинных веток, заточили их, и нависнув над берегом, стали поджидать добычу. Обычно с острогой ночью ходят, с фонариком, но здесь это было лишнее. Рыбы в реках столько, что ловить её можно руками. А уж наличие инструмента, и вовсе делало рыбалку делом плёвым.

Саня попал сразу, и радостно охая вытащил на берег примерно килограммового карася, мне же понадобилось несколько попыток, прежде чем удалось продырявить небольшую щучку.

В итоге пока я ловил следующую рыбину, Саня достал ещё шесть карасей, и мы, побросав орудия рыболовства, вернулись к машине.

Костёр уже прогорел, а угли покрылись белым налётом — самое то для жарки. Рыбу быстро выпотрошили, и буквально за пять минут зажарили до хрустящей корочки. Соли у нас не было, но это не помешало так же быстро расправиться с обедом. Пацаны, памятуя о конфузе, ели аккуратно, поэтому рыбы хватило на всех, а одна, самая мелкая, даже осталась не тронутой.

— Надо бы на гору забраться... — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Леонид, вытирая рот рукавом.

Но на его «призыв» никто не откликнулся. Саня, занятый своими мыслями, похоже, даже не услышал, а мне повторять недавнюю прогулку не хотелось. Тем более, после еды. Сейчас бы не ходить по горам, а покемарить часок другой.

Но Леонид, не обращая внимания на наш дружный игнор, повторил задачу ещё несколько раз, и вот уже мы, тем же составом, медленно поднимаемся в гору.

Когда-то, миллионы лет назад, здесь было море. Потом оно пересохло, оставив за собой огромные реки. Которые, в свою очередь, серьёзно поменяли ланшафт. Вот и эта гора, на которую мы поднимались, появилась в те далёкие времена.

Не особо высокая, метров десять, крутизной, с нашей стороны, она не отличалась, зато с другой заканчивалась обрывом, в том месте где когда-то текла огромная древняя река.

Забравшись на самую макушку, мы синхронно присели. Откуда-то снизу, из под обрыва, доносились голоса. Говорили по-английски.

Я замер, и прислушавшись, пожалел что не учил язык в школе. Прочесть что-то простенькое смог бы, а вот на слух не воспринимал совершенно. Судя по голосам, разговаривали трое. Двое мужчин, и одна женщина.

— Решают куда ехать. Бегут от кого-то... — прошептал Саня.

— А как ты понял? — удивился я.

— Так говорят же...

— Ты английский знаешь?

— Немного. Говорю плохо, а понимать, понимаю.

— Круто. — похвалил его я. — Что ещё говорят?

Саня замер, приложив ладонь к уху.

— Спорят. Только что приехали.

Стараясь не шуметь, мы подползли к краю обрыва.

Внизу, почти у самой воды, стояли два внедорожника. Не такие как наш трофей, а военные. Зелено-какашного цвета, высоченные, с массивными кенгурятниками, и явно бронированными стеклами.

— Баба мужиков строит. — переводил Саня.

Женщина внизу что-то выговаривала звонким голосом лысому мужику в камуфляжной куртке и черных штанах. И судя по тому что он ей в отцы годился, наверняка это был разговор начальника с подчиненным.

— Он оправдывается, а она наезжает. Грозится какому-то папе его сдать, на растерзание.

Мужик стоял опустив голову, а женщина всё больше распалялась.

Невысокая и достаточно хрупкая, она так завелась, что аж повизгивала, злобно тыкая пальчиком в грудь лысого. На что тот лишь кивал, бормоча что-то непонятное.

— Они от кого-то убегали и потерялись. И она его в этом обвиняет.

Тут вмешался третий участник перепалки. Оторвавшись от дерева, на которое облокачивался, он подошёл ближе.

И женщина, и лысый мужчина синхронно повернулись к нему.

— Говорит что надо найти брод и ехать по той стороне. Мол не время для ссор, нужно искать выход.

Ситуация вырисовывалась совсем нехорошая. Брод рядом, и мимо нас они точно не проедут. В том что это именно наши отравители, я нисколько не сомневался, в городе иностранцев не было, как и вообще во всём нашем курмыше.

— Давай правее перейдём, глянем сколько там ещё народу. — предложил я Сане, так как с того места где мы сейчас находились, обзор был крайне ограничен.

Он кивнул, и мы, стараясь не шуметь, сменили позицию так, чтобы видеть основную часть стоянки иностранцев.

Около машины я заметил ещё двоих мужчин, а чуть подальше, возле воды, стояла девочка, судя по телосложению практически ребёнок.

— Ещё кого-нибудь видишь? — внимательно осмотревшись, кроме этих троих я никого не заметил, поэтому спросил Саню, и получив отрицательный ответ, «скомандовал» к отступлению.

Хотелось, конечно, ещё послушать, но что будет если они прямо сейчас решат ехать на поиски брода? А тут считай обогнул гору, и вот они мы, как на ладони.

Так что, потихоньку сдав обратно, мы поднялись, и не сговариваясь, побежали вниз.

— А от кого они бегут, не слыхал? — выслушав «отчёт», спросил Леонид у Сани.

— Нет. Ничего конкретного. — ответил тот.

На мой взгляд, вариантов у нас всего два. Либо бежать, либо воевать. Как в одном, так и в другом случае, были все шансы на успех. Их четверо, нас трое. Но на нашей стороне внезапность.

— А с бабами что делать? — спросил, в ответ на моё предложение, Леонид.

— Повяжем, а там видно будет.

За всё время что мы имели «счастье» видеть на нашей земле отравителей, поймать и допросить никого не удавалось. Единственным пленником была девушка пилот, но толку от неё, в том состоянии в каком она находилась, не было никакого. А здесь такой шанс вырисовывается.

Леонид был того же мнения, и мы втроем, оставив Витька сторожить машину, двинулись на гору.

Глава 15

Половину пути проделали бегом, остальное потихонечку. Маловероятно что кто-то может услышать шаги на таком расстоянии, — вокруг шумит листва, поют птицы, кузнечики стрекочут, но, как говорится, на грех и грабли стреляют. Поэтому потихонечку.

Пройдя на самый верх, заняли прежнюю позицию. Внизу уже не ругались, во всяком случае женщина больше не визжала, и прежде чем приступить к делу, решили понаблюдать.

Двое нашлись возле машины, в том числе лысый, один отошёл подальше, ещё одного не видно, и девочка так же возле воды. Где женщина и ещё один боец, — непонятно.

— Винтовку бы... — вздохнул Леонид. Как ни странно, но пока шли, он ни разу не охнул и не схватился за спину. Да и сейчас лежит враскоряку, и хоть бы хны.

— С оптикой и глушителем... — продолжил мечтать Саня.

Но винтовки, как и всего остального, для точной и бесшумной стрельбы, у нас не было. А были два калаша, и один трофей из последнего, неопознанный автомат фирмы хеклер энд кох, калибра 5,56, но всего с тремя патронами.

— Думаю сбоку спустимся осторожненько, и на счёт три.

— Что на счёт три? — напрягся Саня, заподозрив неладное. Он хоть и солдат, но в людей ещё не стрелял, поэтому и испугался.

— Тебя это не касается. — Уловив панические нотки, успокоил его Леонид. — Ты здесь остаёшься, прикроешь, в случае чего.

Брать его с собой, не имело никакого смысла. Во-первых молодой, не опытный, а во-вторых; патронов маловато для такого дела.

— Да вы чего, мужики? Я ж готов, я хоть всех завалю!.. Вы не думайте, я не трухану... — Саня пошёл пятнами, едва не захлебываясь от возмущения.

— Да мы и не думаем. Только тылы оголять не хочется. Мало ли... Главное не... — продолжил я, но Леонид меня перебил.

— Тихо! — шепотом рявкнул он, и приложил палец к губам.

Я замолчал. Но ничего не происходило.

— Слышишь?

— Нет...

Леонид помотал головой, и приложив ладонь к уху, сложил её на манер "усилителя".

— Машина была... Щас, вроде, стихло...

Как я ни прислушивался, ничего, кроме шумящих деревьев и журчания воды, не слышал. Да и те что внизу, никак не реагировали. Лысый спокойно ковырялся в багажнике, второй, тот что стоял с ним рядом, курил, периодически сплевывая и сморкаясь, а девочка так и смотрела на воду.

Но не доверять чутким ушам товарища не мог, отлично зная насколько острым слухом тот обладает.

В общем, решили не спешить, и полежать ещё минут десять. Хуже по-любому не будет. Тем более, судя по поведению иностранцев, прямо сейчас сниматься с места они не собирались.

А минут через несколько, — без часов, время мы определяли навскидку, уже я услышал какой-то выбивающийся из общей картины звук. Пока гадал, что же это могло быть, из леса неожиданно выскочили люди с автоматами, появившись сразу со всех сторон, и расстреляв мужиков у машины, — лысого и курильщика, те едва успели повернуться, остальных повалили на землю.

Эти говорили уже по-нашему, но радости от их появления я не испытал.

— Вон... оранжевая бейсболка... Не узнаешь? — шепотом спросил Леонид, когда всё немного стихло.

Бейсболка точно не знакома, а вот её обладателя я уже где-то видел. Не факт, конечно, мало ли похожих людей, но физиономия кажется знакомой.

— В городе следил за нами. Не помнишь? — подсказал Леонид, помогая освежить память.

При упоминании города какие-то воспоминания шевельнулись, но без конкретики, там и народу тьма была, и времени прошло прилично.

— Валить надо... — выглядывая одним глазом из укрытия, прошептал Саня. Его решимость куда-то подевалась, и он готов был драпануть прямо сейчас.

А внизу во всю мародёрили. Вытряхивали всё из машин, обыскивали тела, потрошили баулы.

Где-то неподалёку раздалась короткая автоматная очередь, завизжала женщина, но почти сразу замолчала.

— Пристрелили что ль? — удивился Леонид.

Но он ошибался. Вскоре привели и её, и ещё одного пленника. Его привязали к дереву, а женщину затолкали в машину.

— Жесть... — понуро пробормотал Саня. Судя по доносящимся звукам, участь её не оставляла сомнений.

Не сговариваясь, мы потихоньку отползли от края обрыва, и поднявшись на ноги, побежали вниз, к машине.

Саня, как самый молодой, вырвался вперед, Леонид, как самый старый, отстал, и только я соблюдал золотую середину, на ходу размышляя о вечном.

Всего какие-то минуты отделяли нас если не от смерти, то, как минимум, от очередного плена. Люди там, конечно, русские, или правильнее будет сказать русскоговорящие, но не думаю что отношение к нам было бы лучше, чем к этим бедолагам.

Тем кого пристрелили сразу, им уже всё равно, а вот тем что живые остались, особенно женщине, не позавидуешь. Мужика, наверное, допросят, и в расход, а её до последнего будут пользовать. Потом, может, продадут кому-нибудь, если доживёт, конечно.

Так что, человек предполагает, а бог располагает. Наверняка у этих людей, как и у нас, были какие-то планы, о чём-то они думали, на что-то надеялись. Но не сложилось. Наверху решили иначе.

Первым добежал до машины Саня, я от него ещё поотстал, а обернувшись, я увидел что Леонид вообще остановился, и напряженно разглядывает что-то в кустах на берегу.

Тормозить просто так, он бы не стал, поэтому подхватившись, я развернулся, и не теряя набранного с горы темпа, подбежал к нему.

— Вроде плачет кто-то... — ответив на невысказанный вопрос, Леонид поправил автомат, и так же всматриваясь, двинулся к берегу.

За кустами, возле поваленного дерева, пряталась та самая девочка что стояла возле воды. Видимо её не заметили, и она смогла убежать.

Леонид замер, девчонка тоже. Оба настороженно смотрели друг на друга.

— Ты можешь ей сказать что мы не враги? — спросил он.

Мой, оставшийся со школы, словарный багаж, был весьма ограничен. Я помнил стишок про мышонка, цвета радуги, мог посчитать до двадцати, и знал какие-то самые простые вещи, типа имени, места проживания, и тому подобного.

— Хеллоу... — сказал я негромко.

Девочка промолчала.

— Май найм из Вася, айм ёоур френд, ноу паник. Ду ю спик инглиш?

Робкий кивок, но взгляд стал испуганней, а сама вся подобралась, вот-вот драпанет. Ловить её — себе дороже, не дай бог закричит, всю поляну спалит.

— Елки зеленые... Сходи за Саней, я не знаю что еще говорить. — не найдя в «словаре» нужных слов, попросил я Леонида. Можно было крикнуть, но мне показалось что тогда она точно испугается и убежит.

Тот кивнул, и медленно пятясь, отошёл назад.

Девочка привстала, явно готовясь к побегу.

— Стоп. Хелп ми, айм Вася, вот из ё нейм? — выдал я очередную порцию.

— Хеллен. — несмело ответила девчонка.

— Гуд. — широко улыбнулся я, стараясь чтобы это выглядело максимально доброжелательно. Но не угадал, видимо что-то было неправильное в моей улыбке, и девчонка резко бросилась бежать.

— Стой! — автоматически выкрикнул я, понимая что догонять бесполезно, вокруг деревья, кустарник, а она, в отличии от меня, маленькая и юркая. Но тут произошло неожиданное, девочка запнулась, и едва не сделав сальто, дальше поехала на пузе.

Ждать я не стал. Быстро подскочил к ней, придавил к земле, и гася вырвавшийся визг, рукой заткнул ей рот.

— Ты чё орешь?! — злобно шипя, подлетел Леонид. — Смерти нашей хочешь?

— Вырвалось. — понимая что меня вполне могли услышать, я сгрёб девчонку в охапку, и не задерживаясь припустил к машине.

****

— Сто пудов спалили... — ворчал Леонид, ловко лавируя между промоинами.

— Главное выехать на ровное место, а там по газам, и в точку. — высказался Саня.

— Ай бля! — в стотысячный раз выругался Витёк.

А я молча сидел на переднем сиденье, то и дело вжимаясь в дверь, чтобы на кочках не раздавить девчонку.

Лет тринадцати, светловолосая, курносая, с большими голубыми глазами, она затравленно сжалась, боясь лишний раз шевельнутся.

— Саня, скажи ей что мы не причиним ей вреда. А то от страха помрёт... — попросил Леонид, косясь на девчонку.

— Бесполезно. У неё на глазах убили её спутников, потом мы еще напугали... Тут психолог нужен... — сказал я, когда Саня перевел ей слова Леонида, но она только ещё сильнее сжалась, и максимально отодвинулась от меня.

— Да где его взять-то?

Действительно, в степи психолога не найти, тем более у нас проблемы куда серьёзнее. Переехав на другую сторону, нам нужно спуститься вниз, к большой реке, чтобы продолжить путь вдоль неё. Но теперь перед нами препятствие в виде шайки отморозков, которую, определенно, придётся объезжать, других вариантов нет. Солярка пока есть, но под капотом трофейного англичанина стоит весьма прожорливый моторчик. Не знаю как по паспорту, но здесь, в степи, этот крокодил жрёт почти как уазик.

— Может она есть хочет? — предположил Саня, и тут же перешел на английский, интересуясь у нашей гостьи.

— Ноу. — негромко ответила та, всё так же испуганно хлопая глазами.

— Мне кажется, или за нами кто-то едет? — неожиданно ожил Витек. Сидя боком, он, в перерывах между причитаниями, смотрел в том числе и назад.

Я обернулся. Метрах в трёхстах, может чуть дальше, хвост в хвост шли две машины. Те самые на которых приехали иностранцы.

— Ух ты ж!.. — так же обернулся Леонид, и бросив Витьку короткое «прости», резко втопил педаль газа.

Мотор взревел, коробка прыгнула сразу на две ступени ниже, и меня буквально вдавило в сиденье.

Хорошо когда машина мощная, будь мы на уазе, оставалось бы только молится. А тут расход хоть и уазовский, а дури, по ощущениям, больше в разы.

Мы разгонялись, но за счёт набранной скорости чужие машины быстро приближались, и вот уже с передней застрочил пулемёт.

Обернувшись еще раз, Леонид резко переменился в лице, будто съел что-то горькое, и вцепившись в руль, ещё сильнее поддал газу.

Глядя на перевалившую за шестьдесят стрелку спидометра, я, слегка опешил. Едем очень быстро, в салоне всё летает, ветер выбивает слёзы из глаз, Витек орёт матом, девчонка сползла вниз, а тут всего шестьдесят. Но тупил я недолго. — Мили ведь, тачка-то английская, сделана не для нас, а значит спидометр в милях, и всё нормально, скорость где-то за сотню.

Но, то ли Леонид не понимал что на спидометре мили, то ли был настолько самоуверен, но выскочив на более-менее ровный участок, догнал таки стрелочку до ста.

Скорость, это очень хорошо. Но сухопутная миля где-то в полтора раза больше километра, и если мы вдруг напоремся на что-то нехорошее, — камень-ли, ямка какая, — то всё, считай приехали.

Естественно, просить ехать потише, я не стал. По себе знаю, лезть под руку водителю — дрянь дело, так что, остаётся только молиться. И пару раз, когда мы особенно высоко подлетали, я даже жмурился, думая что всё, теперь-то уж точно капут. Но Лёня дело своё знал, намертво вцепившись в руль и войдя в раж, он показывал высший пилотаж внедорожного вождения.

Не скажу что это было что-то сверхъестественное, — гоняют же камазы на дакаре, но ощущения были ещё те.

— Отстали! Они отстали! — перемежая с матом, через какое-то время заорал Витек, отвлекая вошедшего в «транс» Леонида.

Обернувшись, я не увидел погоню, но пока это ничего не значило. Машины у них тоже серьёзные, за рулем наверняка не новички, и расслабляться ещё рано.

Но Леонид и не думал расслабляться. Чуть сбавив, когда оборачивался, он снова затоптал педальку, и едва не влетев в непонятно откуда взявшийся камень, развернулся на девяносто градусов.

Я сначала не понял для чего он так вильнул, но подумав, сообразил в чем причина манёвра. Если посмотреть сверху, получалось, что предполагая наш маршрут, преследователи поехали сразу к цели, намереваясь перехватить нас, когда мы вдоволь напетляемся по степи. А мы, по задумке Леонида, уйдём в противоположную сторону, и выйдем к реке гораздо дальше, двигаясь по большой дуге. Главное чтобы соляры хватило.

Проехав еще какое-то время в прежнем режиме, кураж с нашего рулевого спал, и он сбавил до сорока миль, или, по нашему, до шестидесяти километров.

Разом стихли и ветер, и Витьковский мат. Только девчонка продолжала сжиматься и всхлипывать.

А когда остановились, заехав на холм, невысокий, но достаточный чтобы осмотреться, я встал на подножку, и развернувшись, зацепился за крышу машины.

Сколько хватает глаз, никакого движения.

— Вроде оторвались...

— Васёк... Слышь? Не поверишь, пельменей хочу!.. — обнимая руль, тихо прошептал Леонид.

— Да ну тебя... какие, в африку, пельмени... — отмахнулся я.

— Самые обычные. — продолжал он шептать. — С уксусом, можно с майонезиком, да хоть бы и так, просто в горшочке. Чудно бы как было... Э-эх...

Пельмени, это, конечно, хорошо. Но чтобы осуществить его мечту, нам ещё ехать и ехать, а он вон чего, поспать вздумал.

Спустившись обратно, я закинул автомат назад, и толкнув напарника в плечо, предложил поменяться местами.

Но Леонид ничего не ответил, и безвольно выпустив руль, откинулся назад.

— Ты чего это, Лёнь? — во мне всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Открытые глаза и застывшая на лице улыбка. Сколько раз за это время я видел как умирают люди, но сейчас ничего этого видеть не хотел.

— Да хорош придуриваться... Э-эй... Ты чего?..

Ещё на что-то надеясь, я вышел, обошел машину, и открыл водительскую дверь.

Весь порог, часть кресла и коврик были пропитаны кровью. Леонид не дышал.

Невозможно описать того что я пережил за эти мгновения. Казалось, что тот миг, когда едва тлеющая надежда гаснет под напором реальности, растянулся на годы. Я стоял и просто тупо смотрел на своего друга, своего мёртвого друга, и отказывался верить в его смерть.

****

Похоронили Леонида прямо на холме.

Вырыли неглубокую могилу в каменистом грунте, настелили туда травы, и осторожно опустив его туда, засыпали землёй. Говорить не хотелось. Были бы здесь кто-то из наших, тогда, может, и нашлись бы слова. Но для пацанов, и тем более для девочки, он был не более чем случайным человеком, и всё что я хотел ему сказать, проговорил про себя, пока копал могилу. Он же умер, а значит поймёт.

За то время что я был знаком с ним, за те дни, недели и месяцы проведённые в этом жестоком мире, я не припомню чтобы он на что-то жаловался. Матерился, когда припекало, это да, этого не отнять. По мелочи бывало, — спина болит, или ещё чего. Но чтобы реально, в минуты опасности, которых только за последние дни было хоть отбавляй, тут никогда. Более того, чем хуже ситуация, тем он бодрее. Даже сейчас, поймав пулю в печень, он и не пикнул, продолжая увозить нас от погони.

Мне вообще везло на людей. Аня, — жена моя, дядя Саша, — старый матерщинник, Олег, Андрюха, Василич, Сергей Алексеевич. Да всех и не перечислишь, ведь жизнь, она хоть и короткая, но, в то же время, очень длинная. Не зря говорят, — жизнь прожить, не поле перейти.

Вот и Лёня, сложись всё иначе, может и не свело бы нас в «одном окопе». И будь у меня выбор — вернуться назад, в свой мир и своё время, и никогда не встретить всех этих людей, или оставить всё как есть, наверное, я бы оставил.

Да и сам мир, тот, когда-то привычный, он уже не был для меня родным. Да, здесь всё сложно, а местами и страшно. Тут нет цивилизации, тут вода из реки, туалет на улице. Нет газа, бензина на заправке, ровно как и самих заправок, нет интернета, нет электричества, и вообще, практически, ничего нет. А ещё здесь стреляют, здесь под каждым кустом можно на неприятности нарваться, а то и смерть свою найти. Но с другой стороны, — здесь мой дом, здесь мои близкие, моя жизнь. Может она и неправильная, не такая как мечталось когда-то, но зато она настоящая, и менять её на что-то другое я не собираюсь.

Глава 16

Ехали молча. Саня как мог стёр кровь с водительского сиденья, и сам сел за руль. Я на пассажирское, а девочку определили на заднее, рядом с охающим и ахающим Витьком.

После похорон Леонида она уже не смотрела на нас волком, и даже доела остатки запечённой с утра рыбы.

Разговора, правда, пока особо не получалось, и единственное что мы смогли выяснить, это то что среди убитых был её дядя, тот лысый мужик что спорил с женщиной, и что они от кого-то убегали.

Естественно, всерьёз мы её не допрашивали, — ребенок всё же, но чувствовалось что девчонка далеко не глупа, и рассказать может много чего интересного.

— А самолеты, самолеты у них были? Спроси у неё. — попросил я Саню. Он перевёл, но она сделала вид что не понимает. Хотя чего тут непонятного? С языком у Сани нормально, говорит он чётко, может с акцентом, даже, скорее всего, так и есть, но явно не настолько, чтобы его резко перестали понимать. Темнит она что-то, хоть и маленькая, но всё понимает, говорит мало, словно взвешивая каждое слово.

Проехав по намеченному маршруту и вновь оказавшись у реки, мы, слава богу, никого больше не встретили, хотя двигались, в принципе, совершенно открыто.

Остановились ненадолго, пополнили запасы воды, и двинулись дальше. Нужно было успеть до темноты проехать как можно больше, потому что хоть и намотали уже прилично, но к цели, то есть к станице, придвинулись не особо.

Объезд, опять объезд, и снова объезд. Я со счёта сбился, сколько раз за сегодня мы тыкались во всевозможные овраги и буреломы. С виду всё ровно, но подъедешь, а там яма, или промоина. Вот и приходилось, гонять туда-сюда.

В итоге, на ночь встали где-то километрах в сорока от станицы. Еще немножко, там брод, и считай на месте.

И вроде вот он, конец мучений, но настроение, и так хуже не куда, портилось ещё больше, стоило мне представить с каким лицом я появлюсь в дома.

Пытался поспать, но только закрываю глаза, как передо мной появляется Леонид.

«Ты зачем меня, Вася, в землю зарыл?» — говорит, а сам руки ко мне тянет. Потом пропадает, и я явственно «слышу» запах пельменей, и где-то на заднем фоне его приглушенный голос, будто бы на самом деле из под земли.

Проснусь, проморгаюсь, а сам думаю грешным делом, — может ли такое быть, что я его живым закопал?

Всё понимаю, — пульс, температура тела, дикая кровопотеря, и две пули в боку, даже по отдельности не оставляли никаких шансов на ошибку. Но меня трясло, и если бы не остатки здравого смысла, рванул бы проверять могилу.

Кое как дождавшись когда рассветёт, я срезал длинную ветку, заточил её, и отправился к реке, добывать завтрак.

Ловил так же, застывая над берегом, терпеливо ждал когда в приемлемом радиусе появится достойный экземпляр, а дождавшись, резко тыкал палкой. И хотя везло мне не особо, примерно за час я умудрился наловить пару десятков приличных рыбин.

А вдоволь наловившись, развёл костёр, почистил добычу, и к всеобщему пробуждению, пережарил добычу на углях.

Разговоров за столом особенно не было. Витек жаловался на ногу, — за ночь её хорошенько разнесло, хотя вчера казалось — куда уже больше? Девочка молчала, а Саня, сосредоточенно выбирая кости, наслаждался едой, периодически похваливая повара, то есть меня.

Мне же в горло ничего не лезло. Кое-как затолкав в себя одного небольшого подлещика, я не мог избавиться от мыслей о доме. Точнее даже не о самом доме, а о том что меня там ждёт. И не в смысле спроса, — ответственности я не боялся, в голову лезли совсем другие, плохие и мрачные мысли. Я как мог отмахивался, но избавиться от них полностью не получалось, так крепко они засели в моей голове.

Что если мы опоздали? Что если вместо станицы там уже пепелище? Что если все мои погибли? И так без конца и края — если...если...если...

С трудом переключившись на насущное, я сложил остатки трапезы в коробку, и дождавшись когда все усядутся в машину, завёл двигатель.

— Нам соляры-то, хватит? — покосившись на приборы, спросил Саня.

После заливки канистры, стрелка уровня топлива застряла где-то на четверти бака, а значит сколько-то можно было проехать, но сколько именно, это был тот ещё вопрос.

— Как повезёт. — пожал я плечами.

— Только давай как-нибудь поаккуратней... — попросил Витек.

— Как могу Вить... Сам же видишь...

Выбирая дорогу, я и так старался двигаться там где получше. Но тут по всякому бывает. Когда ровнехонько всё, а когда и такие канавы, что на танке не проедешь. Можно долго ехать так, что даже не качнёт ни разу, а когда расслабишься, тут же рытвиной поперёк поля наградят, или укрытым травой булыжником.

Но в этот раз всё начиналось достаточно неплохо. Отдалившись от реки на пару километров, — так чтобы не потерять ориентир из виду, мы выехали на ровный участок. Небольшие и редкие взгорки виделись издалека, позволяя вовремя реагировать, заранее объезжая препятствие.

Машина шла уверено, Витек почти не ругался, девочка заснула, я рулил, а Саня глазел по сторонам.

— Долго ещё? — спросил он, когда я стал притормаживать, соображая где может находится брод.

— Не должно быть... Сейчас речку переедем, и почти добрались. — ответил я, сосредоточено всматриваясь в неровную линию прибрежной растительности.

Река в этом месте делает поворот, и по намытому, наискосок, можно легко проехать. Только возле самого берега поглубже, но грунт твёрдый, поэтому не страшно.

— А где переедем? — снова спросил Саня.

— Попробуем к реке спуститься, там поглядим. Вроде здесь где-то...

В итоге, брод нашёлся сразу. Я вышел из машины, разулся, закатал штанины, подумал, и совсем разделся, — мало ли, сушить потом...

Вода, на поверку, оказалась не такая и холодная. Не лето, конечно, но и не так чтобы зуб на зуб не попадал. Течение, правда, сильное, но зато почти везде неглубоко. Дно каменистое, твёрдое, травы нет, крупных камней тоже.

Пройдясь до другого берега, где, как и предполагалось мне было почти по пояс, я тем же маршрутом вернулся обратно.

— Как водичка? — выставившись в окошко, встретил меня Витек.

— Искупаться решил? — усмехнулся Саня. Поджидая меня на песочке, он зябко ёжился, кутаясь в свою драную курточку.

— Типа того. Думаю, может ногу остудить? Прикладывают же лед при ушибах? — вполне серьёзно ответил Витёк.

Пока ехали, я не оглядывался особо, но сейчас видел что ему стало значительно хуже. И так донельзя раздувшаяся, нога совсем посинела, сам он красный, потеет постоянно и тяжело дышит.

— Так то ушибы, а у тебя перелом. — возразил Витьку Саня.

— Ну хрен знает... — страдальчески сморщился тот, — я не знаю уже, кажется ещё немного, и свихнусь нафиг... Болит, — мочи нет...

— Потерпи. Скоро до дома доберемся, починят тебя. Может обезболят даже. — Глядя на него, я совсем не был уверен что всё обойдется, да и обезболивающего, скорее всего, нет. Но говорить ему об этом, естественно не стал. Правда, она, хоть и хороша сама по себе, но не всегда к месту. Вот как сейчас.

Брод мы форсировали, даже ни разу не буксанув. Широкие и большие колеса внедорожника уверено цеплялись за грунт, а мотор почти не чувствовал нагрузки.

Но оказавшись на той стороне, пришлось ещё какое-то время пробиваться через кусты и колдобины, прямого подъезда к броду, или не было, или я что-то перепутал. Зато, когда всё же выехали на «свободу», дорога, особенно в сравнении, оказалась очень даже неплоха.

— Ориентир церковный купол. Как увидите, кричите. — предупредил я свою компанию, но всё опять пошло не по графику.

От реки, до места когда купол должен был появиться в поле зрения, ехать примерно час. Поэтому когда ни через час, ни через два мы ничего не обнаружили, у меня начался мандраж.

— Может ты направление перепутал? — хмуро спросил Саня.

— Как его перепутать можно? — отмахнулся я. — От реки всё время прямо. Мы же прямо ехали?

Саня пожал плечами, заставляя меня задуматься.

По земле в этих местах я не часто катался, в основном сверху всё, но в том что двигаться нужно перпендикулярно реке, был уверен.

— Оно понятно что прямо. — подал голос Витек, — только тут одинаковое всё, ни одного ориентира...

Остановив машину, я вышел. За два часа мы проехали уже как минимум пятьдесят километров, и судя по тому что ничего не нашли, приехали куда-то не туда.

Вернуться обратно, и начать сначала, или попробовать выехать к станице отсюда?

И в том, и в другом случае, могло не хватить соляры. Лампа уже горит, канистры больше нет, и сколько мы ещё протянем на остатках — непонятно.

Взяв прутик, я нашёл место где побольше песка, и стал рисовать, чтобы получить хоть какую-то наглядность.

Вот река, вот так мы двигались, значит как ни крути, а если не сбились, мимо точно бы не проехали.

Тем временем Саня залез на крышу машины, и приложив ладонь ко лбу, принялся разглядывать окрестности.

— Посмотри, вон там, вроде, торчит что-то... — взволнованно воскликнул он.

Я обернулся, но как ни щурился, разглядеть ничего не смог.

— Горки какие-то...

В этой местности, «горками», могли быть только курганы, и если это действительно так, значит мы слегка отклонились к югу.

Снова взяв прутик, я набросал новый план, с учётом появившегося ориентира, и скорректировав курс, сел за руль.

****

— Блестит что-то... — как ни странно, но церковный купол первым заметил Витек.

Наверное, географический кретинизм, — это врождённое. По моему плану, станица должна была появиться прямо по курсу, а она появилась справа. И хотя теперь это не имело никакого значения, но осадочек, от осознания своей некомпетентности, остался.

Развернув машину точно на купол, я прибавил газу, и когда мы буквально влетели на взгорок с которого открывался уже полный вид, едва не сломал педаль тормоза.

Нет, станица была на месте. С виду никаких разрушений, и дома стоят, и периметр никуда не делся. Вот только рядом, примерно в километре, прямо у нас на пути, чужой лагерь. И судя по обилию палаток и количеству различной техники, народу в нём было более чем достаточно.

— Ни хрена себе... — озадаченно взъерошил и так лохматую шевелюру Саня.

— Приехали... — с досадой протянул Витек, и попытавшись приподняться, охнул от боли.

А я лихорадочно соображал.

Вряд ли мы остались незамеченными, а значит от того насколько быстро там среагируют, зависит успех «отступления». Но не успел я тронуться, как в нашу сторону рванули два огромных пикапа с пулеметами.

Один попёр напрямую, второй взял правее, заранее отсекая путь к отступлению.

Вариантов немного. Даже если попытаться уехать, тупо не хватит соляры. Лампа горит километров как десять, и машина вот-вот встанет. Тем более им и догонять-то особо не надо, достаточно выйти на расстояние прицельной стрельбы, — одна точная очередь, и каюк.

Пока взвешивал все за и против, успел развернуться, и даже сколько-то проехать.

— Ты чего тормозишь? — выпучил глаза Саня. — Нас же убьют?!

Возразить ему было нечего. Но машину я всё же остановил.

— Да ты чего? Погнали! — ещё сильнее взволновался Саня.

— Бесполезно. Горючка на нуле, догонят и расстреляют. А так может поживем ещё... — махнув рукой, я заглушил двигатель.

В машине воцарилась полная тишина.

Саня, стискивая автомат, смотрел на приближающиеся пикапы, Витек снова попытался привстать, и опять упал обратно, и только девчонка заметно оживилась.

— Слушай, — внезапно прозрел я, — а спроси у неё, кто эти люди?

Саня вздрогнул, посмотрел на меня, и переключившись на нашу гостью, бодро затараторил по-английски.

— Ноу, ай ду нот кнаувхуитс... — ответил ребенок.

— Говорит не знает. — перевел он.

Ну всё правильно. Девочка наша молчала про самолеты, молчит и сейчас. Умная, хоть и мелкая совсем.

— Гляньте-ка... — наконец смог усесться Витек.

Оба пикапа остановились, и из первого вышел человек.

— В бинокль смотреть будет. — угадал Саня, потому как спустя пару секунд, тот действительно достал бинокль, и навёл его на нас.

Судя по всему они узнали внедорожник, но поведение наше их насторожило, поэтому, прежде чем стрелять, решили разобраться.

Чёткого плана у меня не было, но зародились какие-то наметки, и не теряя времени я вышел из-за руля, обошёл машину, открыл заднюю дверь, и вытащил девочку наружу.

— Скажи ей, пусть рукой помашет.

— Помаши дяде ручкой — сначала на русском, зарапортовавшись, а потом и на английском, озвучил Саня.

Девочка напряглась, но руку подняла, и махнув пару раз, спрятала её за спину.

Человек с биноклем ещё какое-то время смотрел не отрываясь, потом развернулся, и едва не вприпрыжку побежал к пикапу.

— Чего это он? — отреагировал внимательно наблюдающий за процессом Витек.

— Видать, сообщать побежал.

— Думаешь важная птица? — косясь на девочку, прошептал, начинающий соображать Саня.

— Скоро узнаем. — ответил я.

Какое-то время ничего не происходило, но вот дверь пикапа открылась, мужик вышел, и размахивая над головой белой тряпкой, шустро направился в нашу сторону.

Саня поднял автомат и прицелился.

— Да убери ты. Видишь, говорить идёт.

— Узнал, значит, барышню... — хмуро посмотрел Витек, и опять неловко повернувшись, заохал.

Мужик тем временем приблизился, и не доходя метров тридцать, остановился.

Невысокий и плотный, в большой ковбойской шляпе, высоких сапогах, на ремне с двух сторон по кобуре, он как будто вышел из старого американского вестерна.

— Воаю? — выкрикнул он.

— Спрашивает кто мы.

— Скажи ему, что это неважно.

Саня перевел. Мужик достал рацию, и буркнув в неё что-то, убрал обратно.

— Энд вот ис импотент? — снова прокричал он.

— Спрашивает, что важно?

— Важно то, что у нас девочка, и нам надо попасть в станицу. — так и переведи. Дословно.

— Ис ши окей? — выслушав, произнёс мужик.

— Она в порядке? Спрашивает.

— В полном. Но так будет не всегда. — я понял что девочка скорее всего чья-то родственница, раз они так засуетились, и чтобы не воспользоваться этим, надо быть последним идиотом.

— Воотс гарантис? — выслушав перевод и чуть замешкавшись, настороженно спросил он.

— Про гарантии спрашивает.

— Честное слово.

Саня перевёл, мужик сморщился, но возражать не стал, а посовещавшись с кем-то на той стороне «провода», махнув рукой, сказал что мы можем проехать, но должны взять с собой его рацию.

— Я думал всё, тушите свет. — когда мы отъехали от места встречи с переговорщиком, произнёс Саня.

— Не ты один. — согласился я, понимая что нам хоть и повезло, но дело ещё не сделано. Мало уехать от врага, надо ещё под своих не попасть.

Сидит там сейчас за пулемётом кто-нибудь, да поплевав на руки, прицеливается.

— Давай-ка Саня, флажок нам организуй. Мало ли, не узнают... — попросил я, сбавляя скорость.

— Думаешь решат что мы на штурм идём? — усмехнувшись, он покрутил головой, и ничего не найдя, снял с себя майку.

— Да кто ж его знает... Может и подумают.

В этот момент ожила рация, выплюнув напряженное, — «Ху зе флэг? Ху зе флэг?»

— Зачем флаг, говорит.

— Ну ответь ему. Скажи что для безопасности. Как есть, так и скажи.

Саня вдавил кнопку, и что-то проговорил.

«Окей, окей» — ответила рация.

— Главное чтоб в спину не пальнули... — уныло возник Витек.

В том что эти не пальнут, я был на сто процентов уверен. Главное чтобы наши стрелять не начали, дураков в колхозе хватает, могут и специально, меня увидят, и шмальнут. «Друзей» у меня, так-то, до хрена...

Но всё обошлось. Мы проехали вдоль периметра, обогнули выставленные рядами «ежи», переехали ров по замаскированному узенькому мостику, оставленному как-раз на такой случай, и «протиснувшись» между насыпью и дотом, выехали на пятую улицу.

Глава 17

Беспрепятственно доехав до штаба, — меня узнали повылазившие из дота мужики, мы уперлись в забор, и почти сразу сзади нас подпёрла мотолыга.

— Хрена у вас тут тачанки... — присвистнул Саня, опуская автомат на пол.

— Правильно. Не надо провоцировать. — похвалил его я, и медленно вышел из машины.

Вблизи всё не казалось таким уж мирным. Периметр, в том месте где мы его пересекли, выглядел обычно, но здесь, почти в центре села, повсюду виднелись разрушения: Неглубокие воронки, подпалены на стенах, сломанные деревья, дом с пробитой крышей, заваленный сарай через дорогу, и многочисленные разбитые стёкла окон. — То ли минометами долбили, то ли сверху закидывали. Но даже при всём при этом, не знаю почему, а дышалось мне здесь легче. Воздух казался чище, а солнце желтее.

— Василий? — перекрикивая сытое урчание мотора, спросила показавшаяся в люке мехвода чумазая голова.

— А ты кого ждал? — повернулся я на знакомый голос.

Это был Антоха, судя по всему, за время моего отсутствия, из бортстрелка, переквалифицировавшийся в мехвода.

— Ща, погодь. — Антон скрылся в люке, и заглушив мотор, появился через секунду.

— Всё нормально! — крикнул он кому-то внутри, и сам вылез наружу, на ходу засыпая меня вопросами.

— Как? Почему? Что? Зачем? — и тому подобное.

— Нам бы в больничку надо. — прервал я его. — У меня раненый в машине.

Антон заглянул в салон, заметил разбухшую Витьковскую ногу, и наморщив лицо, махнул рукой,

— Ща отъеду.

А в больнице царила суматоха. Я было подумал что из-за нас, но когда зашёл внутрь, и увидел сколько здесь народа, понял что ошибался. Длинные ряды расставленных вдоль стен кроватей, были заняты людьми. Кто с головой перевязанной, у кого рука в бинтах, у кого нога, а у кого и всё сразу.

— Вот такой у нас писец творится... — прокомментировал прошедший следом Антон.

— Подождите! — остановил я пробегавшую медсестру.

— Куда раненого заносить?

Девушка мельком оглядела нас, повернулась к рядам кроватей, и поправив сбившуюся чёлку, махнула рукой в конец коридора.

— Сначала в перевязочную, а там потом скажут. У вас огнестрел, или осколочное?

— Перелом. — хмуро сообщил Саня.

— Что ж вы мне голову морочите? Посадите вон, на скамейку, как кто-то из врачей освободится, подойдет. — возмущенно выпалила она, и понеслась дальше.

— Серьезная тетенька... — глядя ей вслед, присвистнул Саня.

Зная больничную кухню практически изнутри, я понимал что спорить бесполезно. — Врачей мало, народа много, поэтому нам только и оставалось что притащить Витька и последовать совету медсестры.

— Двухсотых много? — спросил я.

— Точно не скажу, но достаточно. — понуро опустил голову Антон. — Особенно в первый раз, когда лупили из всего подряд. Они ночью обстреливать начали, били по периметру, но и по селу прилетало...

После его слов мне сразу захотелось доехать до дома, но Антон неожиданно заартачился.

— Сейчас Василич подойдёт, сказал тебя не отпускать. — разведя руками, виновато сообщил он, и чуть помолчав, добавил, — С твоими всё нормально. Аню я с утра сегодня видел, когда воду таскать помогал...

Услышав что дома порядок, спорить я не стал, да и ждать не пришлось, Василич, хромая на обе ноги, уже подходил со стороны штаба.

Не дойдя метров десять, он остановился, и сощурившись, внимательно посмотрел на меня.

— Василий?

— Нет, не он. — пошутил я.

Он замер на мгновение, сдвинул брови в кучу, и уже не сдерживаясь, полез обниматься.

— Ну как ты? Где Ленька? Что случилось? — так же как и Антон, завалил он вопросами.

Только не успел я ответить, как в кармане ожила рация, что-то повторила несколько раз, но пока я доставал её, умолкла. И сразу, буквально через несколько секунд, снаружи что-то рвануло.

— Вот твари! — зло выругался Василич. — Опять агээсами хреначат!

Мы выскочили на улицу, вытащили из машины матерящегося Витька, забрали девочку, и вернулись обратно, под защиту каменных стен.

Вновь заговорила рация.

— Вызывают. — перевёл Саня. После переноски товарища,— а тащили мы его вдвоем, он тяжело дышал и утирал со лба пот.

— Так ответь. — наверняка они и гранату закинули «недозвонившись», для подтверждения серьёзности намерений.

Саня взял рацию, и отжав кнопку, что-то ответил по-английски.

— Это кто у вас там? — напрягся Василич.

— Да эти... — махнул я рукой в сторону чужого лагеря, и видя возникшее вокруг недоумение, кратко объяснил что к чему.

— Хера себе... — присвистнул Антон. — Многозначительно покосившись на девочку.

— Ага. Она самая. — подтвердил я, а Василич нервно заходил вдоль стены.

— Зовут на переговоры, угрожают, село грозятся разнести. — сообщил Саня, после нескольких коротких реплик.

— Скажи им, что через полчаса выйдем. И пусть прекратят стрелять, чуть в ребенка своего не попали.

Снова отжав кнопку, Саня послушно перевел, а последнюю часть «доклада» повторил дважды.

Рация зашипела, и коротко плюнув чем-то про роджера, отключилась.

Переговоры всегда лучше чем война. И поспорить с этим сложно. Особенно когда есть козырь, а у нас, судя по всему, он есть. То, что девочка важна для них, не подлежит никакому сомнению, но для начала неплохо бы узнать кто она, и почему к ней такое отношение. Естественно я думал над этим, и первое что приходило в голову, — она чья-то дочь. Дочь того кто принимает решения в этой богадельне. И если это действительно так, то отдавать такой козырь мы не имеем права. — Тянуть, обещать, делать всё что угодно, но так чтобы она не покидала станицы.

— И о чём ты собираешься говорить с ними? — Василич ещё больше занервничал, и не дождавшись ответа, зло «выплюнул», глядя на девочку, — мочить их надо, а не разговаривать! Они наших столько положили! Суки! Твари позорные!

— А что ж до сих пор не замочили-то? — вырвалось у меня.

Василич сощурился, зыркнул как на врага народа, но взял себя в руки, и отвернувшись, буркнул что-то себе под нос.

— Её определить куда-то. — вмешался Саня. — Так чтобы безопасно было, и чтобы не сбежала ненароком. Вон, как на дверь косится...

Чувствуя себя в стане врагов, — а по сути так оно и было, девочка что-то смекнула, и потихоньку начала пятиться к выходу. Вряд ли она понимала о чём мы говорим, но не слышать рацию не могла, и наверняка сделала для себя какие-то выводы. Если раньше, до приезда в село, она просто была напряжена, то сейчас, осознав в чьих руках находится, совсем ощетинилась.

— Пойдёмте. — успокоившись, Василич развернулся, и показывая дорогу, двинулся по коридору. Мы пошли следом. Я с девочкой, — она хоть и сморщилась, но руку не выдернула, за нами Саня с рацией, и замыкал процессию Антон.

Пока шли мимо раненых, эмоций я нахватался разных. От открытого дружелюбия, до откровенной ненависти. Кто-то, увидев меня в добром здравии, радовался, кому-то было всё равно, а кто-то зло зыркал, и вслед бормотал проклятия.

Я вообще человек мирный, но одного из таких зыркальщиков, когда он прошелся по моей родословной, чуть не воткнул рылом в стенку. В последний момент удержался, но впечатление на урода произвёл настолько бодрое, что он, по-моему, даже слегка описался.

— Василий... Ты это... В руках себя держи... Не надо так... — укоряюще посмотрел на меня сидящий на кровати рядом дедок.

Я кивнул, и продолжил путь уже в полной тишине. Народ не до конца понял что произошло, поэтому все притихли, и теперь никто даже не здоровался.

Пройдя до конца коридора, свернули налево, вышли через тамбур, и поднялись на второй этаж.

— Вот, здесь её можно оставить. — Василич заглянул в приоткрытую дверь, коротко там с кем-то переговорив.

Я подошёл следом.

Амбразуры заложенных кирпичом окон, света давали немного, но достаточно чтобы понять что и здесь всё битком. Единственное отличие от тех палат мимо которых мы проходили — в этой находились только женщины.

Одна из них, полная тетка за пятьдесят с висящей на косынке рукой, вышла к нам, и добродушно улыбнувшись, притянула ребенка к себе.

— Она по нашему не понимает. — предупредил Саня, и на английском что-то сказал девочке. Та насупилась, но кивнула.

— Не переживайте, в школе все учились, разберёмся как-нибудь. — не переставая улыбаться, поспешила успокоить женщина, и вместе с девочкой скрылась за дверью.

В том что они справятся, я не сомневался, но на всякий случай попросил Василича поставить кого-нибудь у двери.

— Не учи ученого. — буркнул тот, и громыхая башмаками по лестницам, двинулся вниз, на первый этаж.

Ехать решили на мотолыге, она, как минимум, была защищена от тех же гранат и стрелкового оружия. Не то чтобы я очень боялся, но за бронёй чувствовал себя не в пример увереннее. Мало ли, что-нибудь не по плану пойдёт? Она, жизнь то есть, вообще штука непредсказуемая. Я ведь как себе представлял возвращение? Думал приедем, сдам машину, людей, возьму пивка полторашку, и в баньку. С женой, само собой. Буду пить, греху предаваться, ну и париться, конечно, в перерывах. Куда ж без этого. Вот только всё пошло не по плану. Вместо баньки, — коптящая мотолыга, пиво сменилось на белый флаг который я привязал на антенну, а за жену автомат Калашникова, — будь он неладен.

Пока грустил о несбывшемся, успели погрузиться, и едва Саня ответил на очередной запрос от «партнеров», мотолыга резко сорвалась с места, да так, что не успев ни за что ухватиться, я больно ударился головой о что-то железное.

— Да ёпт... Сдурел что-ли?.. — обернулся я в сторону водителя, но тот всё равно ничего не слышал.

Ехали недолго, машина «партнеров» встала на пригорке примерно в километре от периметра, и так же как и мы, «отсвечивала» белым флагом.

— Мы с Саней пойдём, а ты контролируй! Если что-то пойдет не так, и мы упадём на землю, стреляй не раздумывая! — переползая ближе к Василичу, прокричал я ему прямо в ухо. Времени, на изобретение каких-то секретных знаков у нас не было, но хотелось себя хоть как-то обезопасить.

Мы вышли, точнее вылезли из двери десантного отсека, и не задерживаясь направились к переговорщикам другой стороны.

Двое двигались нам навстречу, и ещё двое остались в машине. Их лиц я не видел, только силуэты, но понятно было что они внимательно за всем наблюдают. Те же что шли к нам, были мне знакомы, с одним, тем что повыше, я уже разговаривал, а второй тогда сидел в машине, но лицо я его запомнил. Молодой, коренастый паренёк лет двадцати, с хитрым прищуром, и глубоко посаженными, маленькими, колючими глазками.

— Везе гёгл? — без промедления спросил первый.

— Спрашивает где девочка. — почти синхронно перевёл Саня.

— С ней все хорошо, её накормили, и сейчас она отдыхает. — сказал я, и дождавшись когда Саня переведёт, попросил его спросить что им от нас нужно.

Переговорщик хмурился пока слушал, и не меняя выражения лица, ответил сразу, почти не задумываясь.

— Юхэв ту гив чилд эвай, оверлвис ит вил би бэд!

— Угрожает. Требует вернуть девочку. — озвучил Саня.

— Скажи ему, что если он продолжит в таком духе, нам придется пойти на крайние меры. — пугать и шантажировать ребёнком я не хотел, поэтому говорил обтекаемо, если им действительно так важна девочка, этого должно хватить. Главное чтобы Саня перевёл как надо.

— Спрашивает какие наши условия для её возвращения.

— Пусть скажет какого хрена им от нас нужно, и проваливает отсюда вместе со своей кодлой.

— Прямо так и переводить? — настороженно посмотрел Саня.

— Переводи как хочешь, главное суть до него донеси. Пусть уяснит что девочка останется у нас, пока они не выполнят все условия.

Саня хмыкнул озадаченно, но возражать не стал, и через паузы, тщательно подбирая слова, донёс мою позицию до оппонентов.

Старший нахмурился, а тот что помоложе, молодой и коренастый, внезапно шагнул вперёд, рыкнул что-то, и по-боксерски, резко качнувшись, ударил.

Времени уклонится, у меня не было. Занятый переговорами, я отвлёкся, поэтому только и успел что лоб подставить.

Но для купирования конфликта хватило и этого. Рука хрустнула, боксер взвыл, и зажимая травмированную конечность, согнулся пополам.

Мне же было не больно. Неприятно, но не более того. Я лбом орехи могу колоть, — было по-молодости, а тут карлик какой-то стукнул. Наверное, можно было и в ответку зарядить, но я чётко осознавал что конфликт нам ни к чему, завяжется драка, подключится поддержка, и будет совсем нехорошо. Поэтому просто сделал вид что ничего не произошло, но, на всякий случай, слегка сместился в сторону, так чтобы не попасть под возможный дружественный огонь.

— Вот хэю ю дон, морон? Зей гоин ту кил хё! — старший продолжал отчитывать подвывающего боксёра, и постоянно оборачивась к нам, отпихивал его назад.

— Что он говорит? — спросил я у Сани.

— Матерится. Боится что с ребенком что-нибудь случится.

— Скажи ему, что мы не в обиде. Пусть успокоится. — попросил я.

— Хис нот ан пурпас, сорри, итст нервоус! — ответил старший, когда Саня перевел ему мои слова.

— Нервы, говорит, шалят... Прощения просит.

— Летс поспоне неготиатс, шис ин пайн, ше нед ту си доктор! — продолжал верещать англичанин, стараясь и боксёра удерживать, и к нам спиной не поворачиваться.

— Просит перенести встречу, к доктору, говорит, надо.

Откладывать такие важные вещи нехорошо, но и делать нечего. Этот орёт, со стороны, наверное, вообще кажется что его тут убивают, поэтому как ни крути, а прав англичанин, разговора нормального сейчас не получится.

И мы, дождавшись когда «переговорщики» отойдут подальше, вернулись к машине.

****

— Вот такая хрень приключилась. — уже за периметром, когда тормознули возле одного из дотов, закончил я свой рассказ.

— Мда... вот что значат неточности перевода... — глубокомысленно изрёк Василич. Наблюдая за переговорами из башни, самого момента удара он не видел, поэтому сначала подумал что я, ни с того ни с сего, зачем-то сломал оппоненту руку.

— Нормально я перевёл! — возмутился Саня. — Всё как просили! Сказал чтобы валили отсюда, иначе худо будет!

Я чётко помнил что он говорил мне тогда, на горе. «Понимать, понимаю, а говорю не особо хорошо». Видимо здесь и сработало это «не особо хорошо».

— Да никто тебя не винит. Чего ты так нервничаешь? — махнул рукой Василич. — Главное понятно, девчонка представляет для них ценность, и, судя по тому что мы наблюдали, ценность немалую...

— И как теперь быть?

— В том-то и вопрос. Отдавать её нельзя, но и палку перегибать тоже. Договариваться нужно. Дипломатически решать как-то... — пригнувшись, Василич вылез со своего места, и сел напротив.

— Легко сказать...

На мой взгляд, ситуация складывалась патовая. Отдать её, значит остаться без рычага давления, надавить посильнее, рискованно, можно переборщить. Если она чья-то дочь, кого-то из их верхушки, то давление через неё, прямо пропорционально весу этого самого кого-то. Чем больше он имеет влияния на своих, тем крепче рычаг. Ну и наоборот.

— Здесь ждать будем, или до столовки доедем? Есть кто-нибудь хочет? — вмешался Антон.

— Не отказался бы... — тут же отозвался Саня, недвусмысленно потянув носом.

— Ага. Перекусить не помешает. — присоединился я к голодной братии. Есть хотелось давно, поэтому, пока пауза, почему бы не заполнить её вместе с желудком?

В итоге, пока ждали очередного вызова на переговоры, успели и поесть, и проведать нашу «заложницу».

— Ну что вы? Милая девочка! Какие проблемы? — отозвалась женщина на которую оставили ребенка.

— Мы с ней читали книжки, общались, рисовали. Сейчас вот хотели песенку разучить. Правда ведь, Леночка? — продолжал она.

Девочка, насторожившаяся при нашем появлении, несмело кивнула, и ответила по-русски, но с непривычным акцентом.

— Да, тётья Танья, корошо, тётья Танья.

Внешне выглядела она тоже нормально, недавняя бледность прошла, видимо женское общество и относительный покой пошли ей на пользу.

Глава 18

— Слушай... — Василич потянул меня за рукав. — А если девочке нашу спящую лётчицу показать?

— Лётчицу? — автоматически переспросил я. — Но зачем?

— Ну, мало ли... Вдруг узнает?

В принципе, так могло быть. Летчики, их вообще немного, а уж женщин, тем более. Вот только что это даст? Ну узнает она её, и даже если не смолчит, и скажет нам что это, допустим, какая-нибудь Мери Джонс. И что с того?

— Ну... Не знаю. Но ведь чем чёрт не шутит? Давай?

— Как скажешь. — согласился я, всё равно пока здесь, почему бы и не сходить?

Мы развернулись, дошли до палаты в которой оставили девочку, и объяснив приютившим её женщинам что «украдем» ребенка на некоторое время, направились в другое крыло, туда где лежала лётчица.

Никакой охраны здесь не было, только замок на двери, и чтобы попасть туда, пришлось постараться.

— Улучшений никаких... — начала оправдываться кое-как пойманная медсестра, поворачивая ключ в замочной скважине.

— Но и хуже тоже не становится. Стабильная больная...

В палате было темно, никаких приборов не видно, в углу пустая стойка для капельницы, на столе напротив кровати несколько сложенных стопкой полотенец, пара тазов и трехлитровая банка.

— Лекарств толком нету, да и непонятно от чего лечить. Ведь по сути, ели разобраться, она просто спит...

Женщина открыла пошире дверь, щёлкнула выключателем, и посторонившись, освободила проход.

— Мом! — девочка вырвалась, и опрокинув табуретку, бросилась к кровати.

Мы просто смотрели, Саня молчал, но перевода здесь и не требовалось. И так понятно.

— Вот видишь, а ты сомневался... — тихонько прокомментировал Василич.

— Мом! Мом! Комон, итс ми, Хеллен! — продолжала причитать девочка, обнимая и зацеловывая лежащую без движения летчицу.

— Вот дил ю ду ту хё? Ху дас ши вайк ап?— осознав что что-то не так, она повернулась к нам.

— Спрашивает, что мы с ней сделали. — перевёл Саня, но все молчали, и не дождавшись ответа, девочка вновь развернувшись к матери.

— Есть у кого телефон? — посмотрел я на своих спутников. Поначалу почти все ходили со смартфонами, — кто-то по привычке, кто-то по необходимости, но сейчас, спустя время, человек с телефоном встречался всё реже и реже.

— У меня нету. — развёл руками Василич.

— А зачем тебе? — удивился Антон.

— Сфотографировать хочешь? — догадался Саня. Он, несмотря на непривычную обстановку, не терялся, с интересом прислушиваясь и присматриваясь ко всему что происходило вокруг.

— Именно. — подтвердил я. Если это на самом деле мать девочки, — а сомнений в этом у меня никаких нет, значит козырь удвоился. Тут не надо быть дипломатом, математика решает — два-то, по-любому больше чем один.

— У меня телефон есть. — удивленно взирая на разыгравшуюся перед нами сцену, сообщила медсестра. — Только у него камера не очень, и он в раздевалке. Но если нужно, я принесу.

Подтвердив что телефон нужен, и качество камеры не так уж важно, лишь бы снимала, я посторонился, и выпустил девушку.

Отсутствовала она недолго, и когда вернувшись, передала мне телефон, я тоже засомневался в качестве снимков. Кнопочный, со съеденными кем-то кнопками и затёртым объективом, доверия он не внушал.

— Узнаваемо? — выбрав нужный ракурс, я сделал несколько снимков, и передал телефон мужикам.

— Я не вижу вблизи... — отмахнулся Василич, и передал телефон Сане.

— Ну-у... — скептически протянул тот, — если не придираться...

— Да нормально вроде. — заглянул Антон. — Лица видать, родственники-то, по-любому узнают.

Оставив медсестру с девочкой, мы встретили в коридоре «тётю Танью», и вкратце разъяснив ситуацию, попросили её помочь с ребёнком, а сами двинулись на выход.

— Не знаю... — тяжело вздохнул Василич, когда мы вышли из больницы, и устроились в теньке, на стволе поваленного дерева.

— Чего ты не знаешь? — усталость брала своё, и я тоже вздохнул. Сейчас бы лечь где-нибудь, хоть вон, под кустиком, и поспать, пока не надоест. А не вот это вот всё.

— Да ничего я уже не знаю... — махнул рукой он. — Бежим, бежим всё куда-то... А выхода-то, один хрен нету!..

— Если есть вход, значит должен быть и выход. — глубокомысленно, во всяком случае попытавшись чтобы это так выглядело, изрёк Антон.

Мне же говорить не хотелось. Всё это время, что пришлось провести вне станицы, я много чего передумал. — Прошлое, будущее, настоящее. Наш мир, не наш мир. Всё смешалось, замылилось... И чтобы разобраться во всей этой чехарде, надо было хорошенько перезагрузить мозг. Вот прямо так, как компьютеры перезагружают, только с поправкой на разность механизмов.

Не знаю, может оно и не поможет, но думать о будущем, находясь в настоящем, в том виде в каком оно сейчас есть, было крайне мучительно. Ведь по сути, — итог один, как бы мы не ёрзали. Боеприпасы заканчиваются, люди выбывают, а всякой гадости вокруг нас, конца и края нет. А ведь я ещё совсем недавно боялся как меня встретят безлошадного, переживал.

— Вызывают! — подскочил Саня, и что-то сказал в рацию. Там зашипело, пощелкало, и заговорило в ответ.

— Через полчаса ждут там же!

— Погодь. Скажи что через час только сможем, пусть помучаются. — Вмешался Василич.

Саня посмотрел на меня, я кивнул, и только после этого он взялся за дело.

— Они согласны. Но просят ребенка с собой привести.

— Не отвечай. — вновь встрял Василич. — Хотя постой, ответь, скажи им что у нас для них сюрприз имеется, пусть репу почешут, подумают-погадают.

Саня вновь посмотрел на меня, и получив подтверждение, послушно перевёл.

— Они согласны, будут ждать. — когда рация разразилась длинным повествованием, но качество связи почему-то ухудшилось, и наш переводчик смог уловить только суть, уместившуюся в четыре слова.

Будь моя воля, я бы перенес встречу на час назад. Уж больно не хотелось сидеть просто так. Но сделанного не воротишь, и оставшееся до переговоров пришлось высиживать на том же пеньке.

— Как Леньку-то убили? — подсел поближе Василич.

— Да... Шальная пуля. — не стал я вдаваться в подробности.

— Эти? — Кивнул он в сторону чужого лагеря.

— Нет. Наши, с города. Он узнал даже кого-то.

— Наши? — переспросил Василич.

— Ну... Русские...

— Похоронили?

— Конечно. — кивнул я.

— Съездить бы... Место запомнил?

Степь, она ведь вся одинаковая. Можно уверенно отметить место, и через два часа не найти его. Любому ориентиру типа камня, холма, или ещё чего то природного, найдется родной брат, и ты так же с уверенностью будешь утверждать что вот он, этот камень и есть. Я много раз сталкивался с подобным, поэтому и сейчас утверждать не стал, пожав неопределенно плечами.

— Жаль... — правильно расценив мой жест, вздохнул Василич, и надолго замолчал.

Я же, чтобы не свалиться в накатывающую безысходность, пытался привести в порядок мысли.

«Тут кусочек, там кусочек, не садись ты на пенёчек». Примерно так обстояли дела у меня в голове. Куски полученной информации никак не вязались друг с другом, являя собой, наверняка достоверные, но порой исключающие друг друга вещи. Не помню как называется это явление когда в голове всё настолько переклинивает, но определенно знаю что в таких случаях без разговоров увозят в дурку.

Вот как сейчас, сижу напротив Василича, а за его спиной, в тени кустарника, вижу Леонида. И не просто вижу, он ещё и разговаривает со мной.

— Что в танке главное? — заявляет он, подбоченясь.

Присказку эту я знаю, но отвечать не хочу. Дурки у нас нет, но рубашка смирительная всегда найдется. Поэтому отмалчиваюсь, пытаясь развидеть некстати появившееся приведение.

— Ага. Ты еще пальцы крестиком сложи, вернее будет. — снисходительно на меня глядя, усмехается Леонид, усаживаясь рядом с Василичем.

Я молчу, отворачиваюсь, и буквально силой заставляю себя не смотреть в его сторону.

— Ладно. — говорит он, — можешь не отвечать, но послушай что тебе умный человек скажет.

Инстинктивно отрываясь от созерцания щебёнки, я встречаюсь с его насмешливым взглядом..

— Да не ссы ты! Не съем! — призрак, уже не стесняясь, встает, и по товарищески хлопает меня по плечу.

И я, на удивление, чувствую этот удар, хоть и не должен.

— Чего? — «оживает» почти уснувший Василич. — Ты что-то сказал?

— Нет, тебе показалось. — успокаиваю его под насмешливым взглядом призрака.

— Да уж... — вздыхает Василич, смотрит на часы, бормочет что-то непонятное, и снова переходит в «режим ожидания».

Я же, надеясь что удастся избавиться от назойливого видения, «отпрашиваюсь» в туалет. Пройдусь, умоюсь, глядишь и отпустит. Всё таки переутомление, штука неприятная.

Поднявшись, иду к торцу здания. Туалеты сейчас все на улице, ни канализации, ни центрального водопровода у нас нет, поэтому дойдя до места где расположились характерные «домики», скрываюсь в одном из них.

Три стены, пол с дыркой, крыша, и дверь. Всё просто и функционально. Единственный минус у уличных сортиров — зимой холодно. Но тут уж ничего не поделать, — жизнь такая.

Закончив свои дела, выхожу на улицу, и обойдя домик сбоку, туда где стоит бочка с водой, вновь вижу перед собой Леонида.

Оглядываюсь по сторонам, и убедившись что никого нет, трижды крещусь.

Но призрак не исчезает. Более того, он, глядя на мои потуги, ехидно улыбается.

— Хочешь расскажу кто у нас тут против власти хороводит? — оторвавшись от стенки на которую облокачивался, спрашивает он.

Поблизости никого нет, — снова оглядываюсь я, и решаюсь ответить.

— Хочу, но ты не сможешь, потому как ты лишь плод моего воображения...

— Ну смотри. — разводит руками призрак. — Хозяин барин.

Но мне почему-то становится любопытно.

— Ну ладно. Так и быть. — всё же решаюсь поиграть со своим «поехавшим» мозгом. — Говори.

— А смысл? — теперь уже артачится призрак. — Я же плод твоего воображения?

— Ну ты скажи, а там уже и посмотрим, плод ты, или не плод. — в какой-то мере мне даже интересно, чем всё это кончится. Главное, чтобы никто не видел, как я со стенкой разговариваю.

— А вот не буду. — ожидаемо отвечает «плод», ведь будь оно как-то иначе, я бы удивился, а так только ещё больше уверяюсь, что меня просто штырит от усталости, и вообще всей такой жизни.

Здравствуй шиза — называется.

— Да не боись. Ты не сошел с ума. Я вон тоже, когда помер, думал галюны. Стоял рядом с тобой, когда ты меня закапывал, едва слезу не пустил, до того всё красиво получилось. Жаль без салюта.

— Ну и как там? — на мгновение допустив возможность реальности происходящего, спросил я.

— Ха. Смешно, да. — подмигнул Леонид. — Как я могу знать как там, если я здесь?

— Логично. — услышав какой-то шум, снова оглядываюсь.

Это Антон, выглядывая из-за угла, машет рукой.

— Не боись, я с вами. — утешает меня призрак.

Спорить некогда, да и смысл? И так поговорил сам с собой, куда уж больше. Поэтому, решая просто игнорировать его, добегаю до мотолыги, и запрыгиваю вслед за Василичем.,

— Что-то мне нездоровится... — усаживаясь в кресло стрелка, жалуется он.

— Может останешься? — предлагаю, опасаясь за его здоровье. Мужик он хоть и боевой, но всё же возраст серьезный, с ним не поспоришь. Тем более такие нагрузки.

— Не... Нормально. Дело сделаем, тогда отдохну. — отмахнулся Василич, напяливая танковый шлем.

— Не дрейфь. Он ещё поскрипит... — раздавшийся из-за спины возглас, заставил меня вздрогнуть, что не укрылось от Саниного внимания.

— Ты чего это трясешься? Замёрз? — встревоженно спросил тот.

— Угу. Что-то колотит... — кивнул я. Не говорить же что меня призрак напугал.

Который, кстати, просочившись сквозь двери, по-хозяйски устраивался на скамейке напротив меня, рядом с Саней.

Я отвёл взгляд, как раз когда он говорить что-то стал, но тут завёлся мотор, и от его рёва тут же заложило уши.

Ехать хоть и недолго, пересечь периметр, а там по прямой с километр, но я надеялся что если не буду смотреть на него, он исчезнет.

Но нет, он не исчез, и стоило Антону заглушить двигатель, как призрак тут же продолжил вещать.

— Ты, главное, не спеши. Спешка, она знаешь где нужна?

Эту его поговорку, про блох и снох, я давно выучил, поэтому автоматически согласился.

— Если что-то не так пойдёт, дай знать, я помогу. Понял? — продолжил призрак, а я пытался вспомнить что ел сегодня. Может реально подсыпали чего?

У меня друг когда-то был, так вот он с младшим братом нажрался каких-то семян наркотических, и потом его так штырило, что случай этот долго потом вспоминали. И ладно бы как все наркоманы, — вжарил дозу, и склеился, мультики смотреть. Так ведь нет, он у себя в квартире организовал то ли приют, то ли детский дом. Выставил столы в ряд, расставил посуду, разложил приборы, и ходит, детям еду раскладывает. Ешь, говорит, Петенька, кушай Славик. А ты, Олечка, почему не кушаешь?

Причём со стороны выглядел абсолютно нормально. Не шатался, всех узнавал, вот только кроме реальности, видел еще что-то. Может и у меня такая херня?

Жаль времени нет, разобраться. Надо идти, пусть и с призраком в голове.

Первым наружу вывалился Саня, за ним я. Машина иностранцев стояла на том же месте, но из неё пока никто не выходил.

Мы тоже не спешили, встали под броню, и периодически выглядывали, издалека мониторя ситуацию.

Минута, другая, никаких движений.

— Это они вас за задержку маринуют. — услужливо объяснил Леонидовский призрак.

— Да ну нах... — отмахнулся я.

— Чего? — обернулся Саня. — Прости, не расслышал.

— Забей. Это так, сам с собой разговариваю. — успокоил я его, глядя как из чужой машины наконец выползают двое. Один уже знакомый, тот что нормальный, и новенький. Плюгавый мужичок с козлиной бородкой и бегающим взглядом.

— Хаюдуюду! — Торопливо выскочив навстречу, Леонид зашагал к ним, и широко раскинув руки, прошёл обоих насквозь.

— Никак не привыкну! — смеясь, громко объявил он.

Мне же оставалось только терпеть. С одной стороны, хотелось сказать ему что-нибудь нехорошее, с другой, — я всё сильнее переживал за своё психическое здоровье.

— Зе гёрл вос брайт? — открыл рот первый.

— Про ребёнка спрашивает. — перевёл Саня.

— Спроси у него что им надо, зачем они напали на станицу. — задал я встречный вопрос.

— Так он про девочку спрашивает, что сказать-то?

— Ничего не говори. Просто переводи то что я сказал.

Саня перевел, иностранцы переглянулись, и плюгавый разразился длиннющим спичем. Я и так ничего не понимал, но когда открывал рот первый, какие-то фрагменты моим сознанием выдёргивались, а этот тип, мало того что словами как с пулемёта плевался, да ещё и шепелявил жёстко.

— Че он хочет? — когда тот наконец умолк, спросил я Саню.

— Что-то про агрессию, мародёрство, и ядерную бомбу... — виновато ответил тот, и добавил, — Он так тараторил, что я большую часть просто не понял...

— Так попроси повторить. И пусть этот говорит. — распорядился я.

— Май инглишь зе бэд, кан ю спик слоуэер? — повернувшись к иностранцам, развёл он руками.

Плешивый сказал что-то, вероятно не очень приятное для нас, но так чтобы слышно не было, а первый медленно, тщательно растягивая слова, снова спросил про девочку. Чтобы это понять, хватило даже моих познаний.

— Вот. Камон. — медленно доставая телефончик, я оживил его, и сделав вперед два шага, развернул экраном к оппонентам.

— Вот ис ху? — напрягся, щурясь, нормальный.

— Ху ис смотреть. — ответил я, но меня не поняли.

— Переведи им. — не оборачиваясь, попросил я Саню.

— Лук. — сказал он.

Нормальный подошел ближе, и быстро склонившись над телефоном, тут же выпрямился.

— Вот ис из? Хау?

— А у них в багажнике двое наших валяются! — так неожиданно всплыл призрак Леонида, что я едва не послал его на три буквы.

— Спрашивает откуда фото и просит поближе посмотреть. — почти одновременно с призраком, перевёл Саня.

Я передал телефон нормальному.

— Ноу хаппенинг... иснт Элза? Бат нау? — переглядываясь, зашептались переговорщики.

Глава 19

— Они спрашивают, что мы хотим за обеих пленниц. — дождавшись когда они обсудят увиденное и вернутся к переговорам, перевёл Саня

— Скажи, что мы хотим знать какого лешего им нужно на нашей земле, и желаем чтобы они убрались отсюда. — я решил не мелочиться, всё равно сейчас ничего не решится, и придётся встречаться ещё не один раз.

Англичане переглянулись, о чём-то коротко переговорили меж собой, и выдали резюме через Саню.

— Говорят, нет таких полномочий, и просят отдать им хотя бы женщину.

— У них в багажнике двое наших. Ты не забыл? — неожиданно «подплыл» призрак.

— Скажи, пусть, для начала, людей из багажника выпустят, а там посмотрим. — совсем запарившись, выпалил я.

То, что удивился Саня, это понятно, но когда плешивый вдруг округлил глаза, выматерился по-русски, и спросил откуда я знаю про багажник, это стало неожиданностью уже для меня.

— Добивай их Вася! — метнувшись со скоростью доступной только чему-то бестелесному, призрак всплыл между нами, закрывая собой весь обзор.

— Скажи ему что ты всё про них знаешь!

— Я всё про вас знаю. — времени, на то чтобы обдумать реакцию плешивого и сделать какие-то выводы, у меня не было, поэтому действовал я по наитию.

Плешивый подобрался весь, и как нахохлившийся воробей, сунул руки в карманы.

— У него там граната! — тут же выпалил призрак.

— С гранатой поаккуратнее... — не раздумывая, сказал я, чувствуя что ещё немного, и переговоры закончатся, практически не начавшись.

Но плешивый замер, медленно вынул руки из карманов, потом поднял их, показывая пустые ладони.

— Какая граната? — «искренне» удивился он, со своей стороны пытаясь спасти ситуацию.

Я промолчал.

— Отдай нам обеих девок. И мы уйдём. — уже не таясь, на русском, произнёс он.

— Уйдут они... Как же! — вновь подплыл Леонид. — Людей пусть сначала из багажника выпустит. Им там, между прочим, неудобненько!

— Так что с багажником? — повторил я.

Плешивый посмотрел на меня в упор, словно собрался дырку прожечь, потом что-то сказал своему напарнику. Тот возразил было, но почти сразу закивал, и пошёл к машине.

Расстояние невелико, но двигался он нарочито медленно, и постоянно оглядывался.

— Мы их отпускаем в качестве жеста доброй воли. — вновь повернувшись ко мне, заявил плешивый. Не знаю почему, но на английском он шепелявил, и очень быстро выплевывал слова, а по-русски, хоть и с акцентом, но говорил совершенно нормально. Да и акцент такой, советский, так говорят прибалты, или, может быть, карельские финны, — слова растягивают, и смягчают согласные в окончаниях.

— Вижу ты хорошо говоришь по-русски, откуда сам? — решив воспользоваться отсутствием второго, я понадеялся что плешивый будет пооткровенней, но тот только глянул презрительно, и прошипел сквозь зубы.

— Если до завтрашнего утра не вернете девок, мы уничтожим вас!

— А что ж раньше-то не уничтожили? Не слушай его, Вася! Могли бы, давно сделали, это он так, на понт берёт. — вновь встрял Леонид.

— Ты прямо король дипломатии... — не отводя взгляда, усмехнулся я.

Плешивый выругался, теперь уже не по нашему, и демонстративно отвернулся.

— Цирк с конями... — прокомментировал призрак.

— Не боишься что сейчас я команду отдам, и им просто головы открутят? — так и не отводя взгляда от плешивого, добавил я в голос металла.

Тот напрягся, сунул руки в карманы, и сделав шаг назад, заговорил по-английски, обращаясь к Сане.

— Говорит, сказал всё, что хотел, и добавить ему нечего. — тут же перевёл тот.

— Сука он... — буркнул призрак и вновь пройдясь сквозь плешивого, вылез с другой стороны, вставая рядом.

— Ну-ну... — покачал я головой, отчетливо понимая что переговоры зашли в тупик. Им нужен ребенок с матерью, нам безопасность станицы. Ни мы, ни они, не готовы выполнять условия друг друга. Наверное, будь на моем месте настоящий дипломат, он бы придумал что-нибудь, но единственное чего хотелось мне — двинуть оппоненту по роже.

Если первый, тот что пошёл к машине, не вызывал у меня неприязни — обычный мужик, хоть и враг, то этот не понравился с самого начала. Мутный и скользкий тип, с которым не то что договариваться, на него даже смотреть неприятно.

Тем временем первый вытащил из машины пленников, и привёл их к месту переговоров.

Одного я знал, он частенько ошивался в клубе, а второй был мне не знаком. Хотя в лицо я знаю практически весь колхоз.

— Вот. Забирайте. — снова по-русски выдавил из себя плешивый. — И не забудь, если завтра не будет девок, то вам... — тут он умолк, и оттопырив большой палец, демонстративно провёл им по горлу.

— Ага. Держи карман шире! — встав прямо напротив плешивого, Леонид сложил пальцы характерной фигурой, и с размаху ткнул ему в лицо. Но тот, понятно дело, ничего не видел, и просто прошёл сквозь призрака.

Мы тоже не задержались, забрали связанных мужиков, погрузились вместе с ними в десантный отсек, и, уже через пару минут, тряслись по дороге.

— Бля, парни, как же я рад вас видеть! Думал всё, кранты мне! — рассыпался в благодарностях «наш» пленник.

— Мы тебя уж похоронили. Как сцапали-то? — обернулся Василич, он этого мужика явно знал, общаясь как со старым знакомым.

— Обычно. Когда заварушка самая началась с обстрелом, растерялся, и драпанул куда глаза глядят. Ну и прибежал, на свою голову...

— Понятно... — хмыкнул Василич, и стукнувшись головой о стенку башни, натянул на себя шлем.

— А ты кто будешь? Не наш ведь? — посмотрел я на второго освобождённого.

— Не ваш. — хмуро помотал он головой.

Невысокий, щупловатого сложения, весь какой-то нескладный, он явно чувствовал себя неуютно в нашей компании. Ведь по сути-то, для него ничего особо не поменялось. Своего мы развязали, а этот так и сидел с руками за спиной.

Можно было и развязать, но мало ли, кто он такой. — Может маньяк, или ещё чего похуже. Выяснять его подноготную мне не хотелось. Пусть кто-нибудь другой этим занимается. А мне пока Леонидовского призрака хватает. Ведь как ни крути, а если это и глюк, то глюк какой-то чересчур осведомленный. Вот откуда призрак, а значит и я — ведь он плод моего воображения, мог знать что в багажнике люди? И если до того я был уже практически уверен что схожу с ума, то сейчас моя уверенность как-то пошатнулась.

Хорошенько попрыгав на кочках, мотолыга развернулась, и фыркнув пару раз, остановилась.

— Приехали! — радостно сообщил «наш» пленник, первым выкатываясь наружу.

А возле больницы меня уже ждали.

У дверей, с не предвещающим ничего хорошего выражением лица, стояла Аня, и буравила меня взглядом. Ладно хоть люди кругом, бить не стала. А то есть у женщин такая привычка, перенервничают, и потом пар спускают. Хорошо если рукой, а то ведь могут и сковородкой зарядить.

Тут наверное ещё повлияла смерть Леонида, о том что он погиб, ей уже рассказали, поэтому всё остальное она восприняла достаточно спокойно, намекнув при этом, что будь побольше времени, так легко бы я не отделался. Но, к моему счастью, долгого разговора не получилось, из дверей больницы выскочила медсестра, и панически хлопая глазами, сообщила что у кого-то открылось кровотечение. Аня тут же потеряла ко мне интерес, и уже в дверях обернулась,

— Я сегодня допоздна, не теряйте!

****

— Так и будете сидеть? — подойдя к мотолыге, я заглянул внутрь. Саня растянулся на лавке, Антон ушел куда-то, а Василич развалился в кресле, и негромко посапывал.

— Вот ты злой... Такой сон спугнул... — зевнул он, растирая глаза руками.

— Не время спать. — подвинув Саню, я уселся рядом. — Надо решать что-то.

— Да я и не сплю... — снова зевнул Василич. — По-хорошему, совет собрать бы, но это, сам знаешь, надолго затянется. Да и не найдёшь сейчас никого...

— А как же ты до этого, без совета обходился?

— Так а чего там обсуждать было? Они нападают, мы защищаемся... Всё ясно-понятно.

— А сейчас ты чего обсуждать собрался? — не отставал я.

Василич задумался, потёр подбородок, и выползая наружу, ответил.

— Ну дак вообще... Всё это...

— Всё это, это что? Девочку? Или переговоры?

— Ну да. — подтвердил он, и сказал неожиданно, — пошли, может, Леньку помянем?

И мы пошли. Впереди Василич, за ним я, рядом со мной Саня, следом Антон, и замыкающим, призрак Леонида.

Сначала направились в столовую, но там было очень многолюдно, и мы повернули к клубу, так чтобы без лишних глаз и ушей.

Зашли, поднялись в кабинет главы, Василич по-хозяйски прошелся по шкафам, достал оттуда литровую бутылку, пакет с вяленным мясом, и несколько стаканов.

— Закуска только такая. — виновато разведя руками, объяснил он, и очень профессионально разлил всем понемногу, и ещё отдельно пол стакана убрал в сторону, за неимением хлеба, накрыв ломтиком мяса.

— Ну, не чокаясь!

Мы выпили. Он разлил ещё по одной, и всё повторилось.

— Хороший мужик был... — выдохнув, сказал Василич.

— Ага. Хороший. — поддакнул Антон. Я же промолчал, потому как дух этого хорошего человека сидел прямо передо мной, и грустно смотрел на налитый по обычаю «свой» стакан.

— Вот как так? — продолжал причитать Василич. — Нормальные люди уходят, а говно всякое, живет не тужит. — и повторил, — Вот как так?

— Эт точно... — отрываясь от гипнотизирования поминального стакана, согласился призрак.

— Давайте ещё по одной, за всех наших... — многозначительно поглядев в потолок и перекрестившись, Василич повторил разливку самогона.

— Близок локоток, да не укусишь. — Потерпев очередную неудачу в попытке ухватить стакан, Леонид уселся на край стола.

Мы выпили. Помолчали.

— Патронов, на ручное, осталось по десятку на ствол. Пулемёты тоже почти пустые. Гранат нет, порох делать не из чего. Воевать, по сути, не кому. Раненых, сам видел, очень много. Ещё один штурм, может, и отобьём, но на этом всё, фенита ля комедия...

— У них тоже не слава богу. — когда замолчал Василич, добавил Леонид.

— А ты откуда знаешь? — задумавшись, невпопад спросил я.

Леонид усмехнулся, а Василич недоуменно «поднял на меня глаза».

— Так докладывают. Да и сам вижу. — сказал он.

— Не забывай кто я. Пока ты с этими трындел, я к ним в лагерь смотался. Походил, поглядел. Дела у них, прямо скажем, тоже не фонтан. Жаль только времени не было нормально осмотреться.

Понимая что такими темпами разговора не получится, меня просто не поймут мужики, я сказал что на пять минут выйду, и сделав знак Леониду, прикрыл за собой дверь.

— А что тебе мешает сейчас туда сгонять? — пройдя в конец коридора, я встал между стеной и колонной, так чтобы не заметили с лестницы.

— Так не могу. Не пускает что-то. Возле тебя держит.

— В смысле не пускает?

— В прямом. До какого-то момента свобода, а потом отбрасывает.

— Что, прямо так и держит? Ты же призрак?

— Как есть говорю. Связь какая-то, значит, имеется. Меня ведь, только ты и видишь...

То о чём поведал Леонид, казалось бредом, как, впрочем, и всё остальное что касалось самого его посмертного существования. И не будь подтверждения в виде двоих пленников, к вечеру я наверняка бы сдался психиатру.

— Ладно. Пусть так. А на сколько ты можешь отходить от меня?

— Не знаю. — пожал он плечами, и облокотившись о стену, тут же провалился внутрь.

Дождавшись когда он вылезет, я продолжил.

— Давай так. Ты сейчас пойдешь по центральной в сторону МТМ, и посмотришь до какой улицы дойдешь. Договорились?

— Призраки не ходят. Призраки летают. — усмехнувшись, поправил Леонид.

— Быстро?

— Что быстро?

— Летают, говорю, быстро?

— Не знаю. Разгоняться не пробовал, но километров тридцать, думаю, осилю.

— То есть, если я буду удаляться от тебя на машине со скоростью шестьдесят, не догонишь?

— Сбежать вздумал? — насмешливо посмотрел Леонид.

— Я так, теоретически.

— Не получится сбежать. Говорю же, как только я отдаляюсь на максимум, меня тут же кидает обратно.

— Нормально.

— Вот и я про что. Мы теперь с тобой как шерочка с машерочкой, — не разлей вода.

— Ладно, давай как договорились, проверим на сколько ты можешь отойти, а там посмотрим.

Леонид кивнул, потом шутливо приложил руку к голове, на манер салюта, и шагнув в стену, исчез.

Я же подумал, что сейчас, в таком состоянии, он выглядит весёлым и легкомысленным, хотя, по идее, от осознания произошедшего, должно быть как раз наоборот. В самом вопросе — Что чувствует человек после смерти? — Подвох. Во всяком случае, с научной точки зрения, где смерть это конечная станция, за которой ничего нет. Но, даже если это не так, и там что-то есть, — навряд ли человек радуется своей кончине. Ведь как ни крути, а событие со всех сторон печальное. Понятно, что я могу только предполагать, но поведение Леонида, или того что от него осталось, мягко говоря, вызывает удивление.

А может это и не он вовсе, а очередное мистическое нечто, коих, за время здесь проведенное, я повидал уже множество. Хотя, с другой стороны, чисто по ощущениям, всё таки он, но какой-то помолодевший, посвежевший что-ли. Как там в писании говорится, — «только отринув всё сущее, по-настоящему обретешь свободу.» — Или не в писании?

И даже если я не прав, и это не Леонид, а созданный моим мозгом фантом, факт остается фактом. — За мной летает дружелюбное приведение, и не воспользоваться его возможностями будет как минимум не умно.

Придя в своих размышлениях к такому выводу, и убедившись что на лестнице и в коридоре никого нет, я пошел обратно в кабинет.

В котором, за время моего отсутствия, ничего не изменилось, кроме количества самогона. Рюмки по три, как минимум, приняли, и, по-видимому, тормозить не собирались.

— Надо бы Олега позвать... — когда я зашёл, обернулся Василич.

— Лучше к нему сходить. Проще будет. — возразил Антон.

— Как он, кстати? — когда я видел Олега в последний раз, дела его были не очень хорошие, но времени с тех пор прошло прилично, и сейчас он, по идее, должен быть практически здоров.

— Нормально. — ответил Антон, и тут же поправился, — более-менее.

— Да проблемы там какие-то начались. — заговорил Василич, — точно не знаю, но что-то с почками, вроде, на фоне ранений, обострение какое-то...

— Понятно. — кивнул я. — Так ему пить-то, значит, нельзя?

— Наверное. — Согласился Василич, и поразмышляв немного, добавил. — Тогда не идём.

Василич, как человек военный до мозга костей, всегда всё делал очень чётко, и по графику. Но сейчас за ним я этого не замечал. Командир в осажденной крепости должен мухой по позициям летать, проверять и подбадривать народ. А он сидит, тупо водку глушит.

С одной стороны, состояние его понятно. Ну а что, — потери, куча раненых, нехватка боекомплекта и прочие неприятности, действительно не могли добавить оптимизма, — но бросить всё и бухать? Как-то не похоже на него было.

— До одиннадцатой хватило! — не успел я толком присесть, как в кабинет буквально влетел Леонид.

— Сколько отсюда до одиннадцатой? — спросил я у присутствующих.

— Чуть меньше километра. — недоуменно посмотрел Василич.

— Метров семьсот, если по прямой. — добавил Антон.

— А до лагеря около двух километров. Значит надо как-то поближе подобраться. — Леонид сел на край стола, и тут же провалился вниз.

— Тебе зачем? — спросил Антон, ожидая объяснения.

— Да так, прикидываю кое что.

— Понятно... — разливая остатки самогона, Василич долил в поминальный стакан.

— Я не буду. — отказался я.

— Чего так? — прищурился Антон. Он, наверное был единственным на кого так явно подействовало спиртное. — Раскраснелся, глаза заблестели, и против обыкновения много говорил.

— Не хочу. Дел вагон, а я устал как чёрт, мне бы до дома добраться, передохнуть.

— Ну смотри... — Василич опрокинул свой стакан, и занюхал кусочком мяса.

Глава 20

Задерживаться я не стал. Не скажу что горел желанием куда-то бежать, но ситуация в станице не оставляла выбора.

Естественно, мне хотелось верить что на периметре всё в порядке, и в случае очередного нападения, — никто не запаникует, не побежит, и не сдастся. Но обычно всё происходит не так как хочется.

— Слушай, Лень, — обращаясь к призраку, я в первый раз назвал его по имени.

— Чего? — «выехал» он вперёд.

— Не в службу, а в дружбу, пробегись по периметру где достанешь, глянь как там народ поживает. Сделаешь?

— Да не вопрос. Проверю. — опять шутливо козырнув, он исчез, просто шагнув в стену.

Я же спустился вниз, и вышел уже нормально, по-человечески, через дверь.

Вообще, если выделять из многочисленных «надо», самым важным сейчас, мне казалось разговорить девочку. Ведь по сути, она не такая уж и маленькая, поэтому вполне может знать что-то полезное. Тем более мать нашлась, пусть в отключке, но живая. Поговорить с ней, объяснить что к чему, может, пригрозить даже. Понятно что угрожать ребенку занятие малоприятное, нехорошее, прямо скажем, занятие, но, когда на кону жизни сотен людей, принципами можно и поступиться.

Но в итоге и угрожать не пришлось.

Стоило мне зайти в дверь, как девочка поднялась со стула, на котором сидела возле матери, и взволнованно, тонким, срывающимся голосом, выдала длинную, полную эмоций, но совершенно непонятную мне тираду.

— Э-эм... — только и смог произнести я, когда она умолкла. Надо что-то ответить, пока она расположена к разговору, но для ответа, нужно знать о чём речь, а тут, как назло, мне не удалось уловить ни одного знакомого слова. По-хорошему, — за Саней бежать, так он поддатый наверняка, только хуже сделает.

— Она уже с полчаса бормочет, — заставив меня вздрогнуть, пояснила незамеченная мной «тетя» Таня, — в помещении без окон царил полумрак, поэтому сразу я её и не разглядел.

— Я не особо понимаю, но, вроде как, хочет что-то важное рассказать.

— Отлично. Посидите с ней ещё чуток, я пока найду кого-нибудь, кто перевести сможет. Хорошо?

— А чего искать-то? — с самым решительным видом поднялась женщина. — В палате, рядом с моей, Ольга лежит, так она по-ихнему, прям как по-писанному чешет.

— Ольга?

— Ну да, девчонка молодая, из новеньких, с поезда.

Поблагодарив «тетю» Таню, я пулей вылетел из комнаты, и через десять секунд уже спрашивал кто тут Ольга.

— Это я. — сразу откликнулась молодая девушка с замотанной головой.

Очень худая и бледная, она лежала на кровати и что-то читала.

— Вы говорите по-английски?

— Немного. — скромно ответила больная.

— Перевести сможете?

— Что именно? Текст?

— Нет, с человеком поговорить надо, а он, то есть она, по-нашему не понимает. Поможете?

— Попробую. Только отвернитесь, мне одеться надо.

Отворачиваться я не стал, а просто вышел в коридор, и дождавшись переводчицу, повёл её к девчонке.

— Она не хочет чтобы вы возвращали её тем людям, просит позволения остаться с матерью. — почти синхронно перевела девушка, и чуть помедлив, добавила, — может быть я ошибаюсь, но английский ей не родной. У неё акцент, почти не ощутимый, но...

— Это точно? Вы уверены? — засомневался я. Слишком уж маленькая она чтобы так бодро тренькать на двух языках.

— Не уверена, но очень похоже на это. Можете сами спросить. — вероятно обидевшись на скепсис, насупилась девушка.

— Скажите ей что отдавать мы никого не собираемся. — не обращая внимания на настроение переводчицы, продолжил я.

Ольга перевела, и выслушав ответ, перевела «обратно».

— Она благодарит, и спрашивает что случилось с её мамой.

Говорить ребёнку что виновны в состоянии её матери мы сами, было как-то неправильно, но врать не хотелось, поэтому ответил я правдиво, но лаконично.

— Авария.

Внимательно посмотрев на меня, потом на переводчицу, девочка кивнула, и очень быстро что-то сказала.

— Спрашивайте. — перевела Ольга.

Пока думал о «допросе», чего только в голову не лезло, но когда настал момент конкретизировать, всё куда-то подевалось. Точнее, вопросы были, и множество, но каким образом выделить самое главное, причём так чтобы ничего не испортить, не испугать ребенка, я как-то не подумал. Поэтому начал с простого.

— Откуда ты?

— Она из Швеции. — перевела Ольга, окинув меня надменным взглядом. Мол, — а ты сомневался.

— Это твоя мама? — продолжил я.

— Да. — кинула девочка.

— Как вы здесь оказались?

Ольга перевела, девочка задумалась, и когда я уже хотел поторопить, второпях заговорила.

— Они пришли когда пропало электричество и в кране кончилась вода. Их было много, у них были большие, страшные машины и всякое оружие. Они стреляли. Убили папу, а нас с мамой и другими женщинами погрузили в фургон и увезли в такое место где торгуют людьми. — едва успевала переводить девушка.

— Это были те люди с которыми ты была возле реки?

— Нет, это другие. — едва озвучили перевод, как девочка неожиданно разревелась.

На «зов» тут же подскочила «тетя» Таня, и они с Ольгой принялись утешать ребенка, а в дверях деликатно прокашлял Леонид.

Дети, да ещё женского пола, это всегда сложно. Тем более что ситуация, как ни крути, ужасная. Перенос из цивилизации, уже стресс, а тут ещё и смерть отца, плен, продажа. В голове не укладывается, если честно. Здесь взрослый-то непонятно как себя поведёт, не то что девочка-подросток. Плюс, неизвестно как с ней обращались. Поэтому, предполагая что истерика надолго, я, попросив Ольгу, чтобы позвала меня когда девочка успокоится, незаметно ретировался.

— Ну, как там? — убедившись что никого рядом нет, и никто не увидит моего разговора со стеной, спросил я Леонида.

— Спокойно всё. — надув щеки, он развёл руками. Дышать нужды ему не было, поэтому, как мог, он и развлекался мимикой. Так-то, я сразу внимание обратил что при всей схожести, выглядит он слегка непривычно. И только сейчас додумался отчего.

— Никто не спит, не филонит. Народа маловато, но те что есть, не отступят.

Готовность встретить врага — это отлично. Хотя, если подумать, иначе и быть не могло. Все прекрасно знают что будет в случае поражения.

— А ты где был?

— Так по фронту только. Дальше не пускает. — снова надул он щёки. — А здесь как? Заговорила? — кивнул он на дверь.

— Да... — махнул я рукой, — Сопли бабские...

— Понятно.. — хотел вздохнуть, но снова только надул щёки Леонид.

— Может потом расскажет что-нибудь, когда успокоится. А пока надо самим думать. Есть мысли?

— Только одна — пролезть в их лагерь.

— Это понятно, а ещё что-нибудь? — будь дело где-нибудь в лесу, было бы проще. От дерева к дереву, потихонечку, аккуратненько. Тем более что невидимый для всех остальных, призрак заранее предупредит и подскажет как лучше пройти. Но лагерь расположен в чистом поле, и чтобы подойти к нему, надо быть реально невидимкой.

— Не знаю. По-хорошему, договорится бы как-то... Или... — тут Леонид сделал паузу, явно обдумывая что-то, но так ни к чему и не придя, просто махнул рукой — Нет, не знаю.

Мне тоже ничего путевого в голову не приходило. Усталость, вперемешку с разочарованием от обстановки в селе, гасила мыслительные процессы в зародыше. Из того что я видел, картинка получалась так себе, на три с минусом. Да, люди настроены воевать до последнего, все хорошо мотивированы и не отступят — во всяком случае большая часть. Но толку от этого, в итоге, будет немного. Математика-то, наука точная, её одним героизмом не победить.

Бойцов на периметре, — если прикинуть по тем цифрам что были, и вычесть потери, оставалось не больше двух сотен. Запасы патронов почти на исходе, и пополнения не предвидится. Та же мотолыга, без боекомплекта не более чем трактор.

— Нет, ну а чего? Стемнеет, и поползём. Если крюк дать, — от реки и по низиночке, вполне можно проскочить. — предложил Леонид, но я только отмахнулся. Во-первых, ползти не хотелось, тем более что в обход это как минимум три километра на пузе, а во-вторых, там тоже не дураки сидят, и наверняка позаботились перекрыть все подходы. Как минимум расставили каких-нибудь сигналок, а то и вообще заминировали.

— Ну что-то же нужно делать? Или ты тут до пенсии сидеть собрался? — продолжал настаивать Леонид, а я в который раз ловил себя на мысли что схожу с ума. Сейчас бы до дома, помыться, поесть плотненько, и поспать часиков двенадцать. А я тут со стенкой разговариваю...

— Ты уснул что ль? — не унимался призрак.

— Не до пенсии, но надо подождать. Сейчас девчонку успокоят, поговорю еще с ней, может узнаю что-нибудь путное.

— Тихо! — Леонид напрягся, и прошипел, приложив палец к губам, — Там кто-то есть!

— У лестницы?

— Да!

Я ничего не слышал, но Леонид и при жизни имел весьма острый слух, поэтому, как минимум, стоило проверить.

В несколько шагов преодолев расстояние до конца коридора, я заглянул за угол, но никого не обнаружил. Если кто-то и был здесь, то, услыхав мой топот, успел скрыться.

— Вот ты слон! — с разбегу проваливаясь прямо в пол, ругнулся призрак, но почти сразу вернулся обратно.

— Ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь? — с ходу напал на меня он.

— Почти. — не стал я спорить, воочию представляя что теперь будут говорить люди. И так-то пол колхоза чуть в след не плюют, а тут ещё это.

— Да если он уши грел — то и хер с ним! А если нет? — словно прочитав мои мысли, прошипел Леонид.

— Если нет? Тебе повсюду шпионы мерещатся? Эта тётка тут уже кучу времени лежит и ничего! Да будь она кому-то нужна, давно бы сделали! Охраны нет, народа в больнице полным полно, и все знают что она здесь!

— Твои слова, да богу в уши... — посмотрев на меня так, будто я ребенок малолетний, Леонид демонстративно отвернулся.

— Вот и передай ему! — не выдержал я, разворачиваясь к зарешеченному окну.

И неизвестно сколько бы мы ещё простояли так, но тут ожила рация, и по-русски, голосом плешивого, объявила что необходимо срочно встретиться.

Естественно, спорить я не стал, — приглашение вполне соответствовало нашим планам, и условившись на через час, потрусил собирать свою команду.

Благо мужики хоть и бухали, продолжая поминать Леонида, но на ногах пока стояли. Антоха покраснел, повеселел, но в пространстве перемещался самостоятельно, и почти даже не шатался. Василичу вообще хоть бы хны, — что пил, что не пил. Ну а присутствие Сани, при наличии плешивого переводчика, не так чтобы и необходимо.

Тронулись, правда, не с первого раза, видимо перехвалил я водителя, но дальше он взял себя в руки, и поехал почти что ровно.

Была мысль выдвинуться на трофейной машине и самому сесть за руль, но взвесив все за и против, я от неё отказался, — под прикрытием брони, даже с пьяным мехводом, всё же спокойнее.

— Постарайся побольше спорить, сразу ни на что не соглашайся, тяни. Чем дольше протянешь, тем больше я разузнаю. — зависнув напротив, внушал Леонид. Причём, что интересно, никакие посторонние звуки, типа работы мотора, не могли заглушить его голоса. Мне даже казалось что он прямо в мозг транслирует, минуя слуховой аппарат.

— Лагерь большой, чтобы во все углы заглянуть, время нужно. Ты, главное, не спеши, поспрашивай их о чём-нибудь, наверняка вопросы возникнут. — продолжал напутствовать он. Я же молчал, периодически слегка кивая головой в знак согласия.

А на месте нас уже ждали. Недовольно скуксившийся плешивый, и какой-то, одетый совсем не по погоде, незнакомый тип в длинном плаще, в перчатках, и шляпе с широкими полями.

Убедившись что всё спокойно и кроме этих двоих никто нас не поджидает, я вышел первым, за мной потащился Саня, и следом, наплевав на инструкции, появился Василич.

— Не надумали? — не дожидаясь когда мы подойдем ближе, выкрикнул плешивый.

— Думаем ещё. — спокойно ответил я.

— Долго думаете! Отдайте девок и разойдёмся берегами.

— Ты для этого нас звал? — не останавливаясь на прежних границах, я подошёл почти вплотную к плешивому, и «уперся» в него взглядом.

— Нет. — отступил тот.

Продолжая давление, я сделал ещё шаг вперёд, но в этот момент заговорил его спутник.

Говорил он не по нашему, и достаточно долго.

— Предлагает мир. — икнув, перевёл Саня.

— И всё? Всего два слова? — обернулся я, соизмеряя оригинал с переводом.

— Ну-у... суть такая. Перемирие типа... — снова икнул переводчик.

— Он что, пьяный? — удивился, не выдержав, плешивый.

— Сам ты пьяный... — отмахнулся Саня, и неторопливо, с долгими паузами, взялся за развернутый пересказ, суть которого действительно сводилась к банальному перемирию.

— Хорошо. И на каких условиях?

Мирный договор, как я это понимал, заключаться мог по-разному, но, в любом случае, его условия будут зависеть от текущей ситуации. Сильные диктуют свои требования слабым, слабые же, чтобы не быть уничтоженными, принимают их. У нас же пока паритет, и, если и выдвигать что-то, то взаимно. А то можно так повернуть, что без штанов останешься, и не заметишь.

— Условие одно. — не дожидаясь пока Саня сообразит перевести, заговорил плешивый. — Вы отдаете нам девок, и мы оставляем вас в покое.

— Вот как? — теперь пришла моя очередь удивляться. Ведь по-сути, ничего не изменилось. Практически о том же мы уже говорили совсем недавно.

— Именно так. Мы забираем своё, и уходим.

— Интересно... А где гарантии что когда мы выполним ваши требования, вы выполните свои?

— Гарантии будут! — отклячив губу, высокомерно сообщил плешивый.

— И какие же? — подключился Василич. И судя по выражению лица, он вообще не понимал что происходит.

— Какие гарантии? — поддакнул я.

— Только моё слово. — так же свысока, через губу, «обрадовал» «дипломат».

— В смысле? — шагнул я ближе. — Ты думаешь, для меня твоё слово чего-то стоит? Ты бредишь? — хорошо понимая что нужно тянуть время, я был готов закончить всё прямо сейчас. Этот упырь бесил так сильно, что меня затрясло от злости.

Не знаю, может дело в энергиях каких-то, или ещё в чём, но за свою жизнь я несколько раз встречал таких типов, которым сразу же, буквально при первом знакомстве, очень хочется сделать какую-нибудь гадость. А судя по тому как меня колбасило сейчас, этот был у них предводителем.

— Спокойней, Василий... Спокойнее... — предупреждая эскалацию, вмешался Василич. — Я уверен что уважаемый господин нам сейчас всё объяснит.Так ведь? Уважаемый господин?

Плешивый хрюкнул что-то себе под нос, и отодвигаясь от меня, согласно кивнул.

Я шагнул следом.

Тот снова кивнул, и так многозначительно посмотрел на меня, что мне пришлось сделать два шага назад, дабы не смущать товарища своим столь близким присутствием.

— Я лично, лично! — Выделил он, — готов остаться вместо девок!

Мне даже показалось что я ослышался. Нет, это понятно что у нас разные взгляды на жизнь и прочее, но неужели мы в глазах этих людей выглядим настолько дебильными? Поменять то, ради чего они готовы и к переговорам, и вообще чёрт знает к чему, на какого-то плешивого мужика?

— Заманчивое предложение, но нет, нам оно не подходит. — не скрывая сарказма, отреагировал Василич. Саня же только хихикнул, и спросил, кивая на человека в шляпе.

— А этот тогда зачем? Тоже на обмен?

Плешивый сначала промолчал, но не выдержав устремленных на себя взглядов, обратился к товарищу на английском.

— Говорит что мы не согласны, и спрашивает что ему делать дальше. — тут же перевёл Саня.

Человек в шляпе нахмурился, пожал плечами, и резко развернувшись, направился к машине.

— У вас ещё есть время подумать. — так же отступая назад, зло прошипел плешивый.

Мы же остались стоять на месте. И только дождавшись когда машина отъедет, «зашевелились».

— Кто-нибудь понял, что это было? — повернулся ко мне Василич. От него сильно пахло спиртом, но взгляд был совершенно трезвым.

— Херня какая-то. — тут же отреагировал Саня, и качнувшись, ухватился за меня, чтобы не упасть.

— Может мы чего-то не знаем, и этот чувак важная шишка? — предположил я.

— Всё может быть. Гадать, дело бабье, а мы, посмотреть будем... — неопределенно ответил Василич, а Саня громко икнул.

Я тоже с выводами не спешил. Тем более у меня был бонус в виде улетевшего шпионить Леонида, и я очень надеялся что он добудет что-нибудь ценное. Пока же для себя я лишь отметил что встреча получилась очень странная, а предложение обмена было вообще на грани.

— Тебе не кажется что они нас специально выманили? — Василич переполз со своего кресла и, чтобы можно было нормально разговаривать, сел поближе.

— А смысл?

— Смысл... Смысл... Смысл... — несколько раз, задумчиво повторил Василич. — Смысл наверняка есть, я даже уверен в этом. Это как с сусликом, — ты его не видишь, но он есть.

Нет, я могу понять, — вынудить сделать что-то значительное и воспользоваться этим, но для чего выманивать нас? Что изменится от того что я ненадолго покину станицу?

От дальнейших размышлений отвлёк Леонид. Мы только отъехали, как он мелькнул на мгновение, ушёл в стену, и снова появился, теперь уже по-человечески, усевшись на лавку.

— Ну как? — шевеля глазами, «спросил» я.

Призрак огляделся, поёрзал, словно живой, и надув щёки, заговорил. — Они почти пустые. Боеприпасов на пять минут боя, народа совсем немного, похоже что основная масса за лагерь, в низинку, переехала.

— М-м? — сконструировав лицом конструкцию недоумения, мы-кнул я.

— В прямом. Захоронение там у них, две могилы здоровенные. Братские типа. И, как я понял, они сваливать готовятся.

Говорить я по-прежнему не мог, поэтому оставалось лишь «играть» лицом, выражая своё отношение к полученной информации.

— О чём говорят, я не разобрал, но то, что дела у них не очень, это факт. Машин много, оружия куча. Несколько миномётов видел, — мин только не нашёл, пара агээсов на станинах стоит, к ним выстрелов по двадцать осталось. Пулемёты почти все пустые, есть пушка одна, что-то не наше и совсем древнее, — типа сорокопятки, но снарядов не видно. В общем, по боекомплекту, грустно всё, слава богу... А у вас как?

Ответить я не мог, поэтому только глаза закатил, да слегка руками развёл, так чтобы не сильно заметно было.

— Ты чего там хмыкаешь? — всё таки обратил внимание Василич.

— Да так. Размышляю! — перекрикивая шум мотора и лязг железа, отозвался я.

— Надумал чего? — снова придвинулся он. Судя по тому что мотолыга постоянно крутилась и газовала, мы уже на подъезде, и вот-вот остановимся.

— Нет. Ничего в голову не идёт!

Жестами показывая что плохо слышит, Василич замолчал, и продолжил только когда Антон заглушил двигатель.

— А если им надо было кого-то из нас выманить? Допустим, конкретно тебя? Отвлечь от чего-то? Вот ты сам, — где был перед тем как за нами в штаб зайти?

— С девчонкой пытался поговорить. — холодея от неприятной догадки, ответил я.

— И как? Успешно? — ещё подался Василич.

— Не очень. Истерика у неё случилась. Ждал пока успокоят, хотел продолжить... Ты хочешь сказать?..

Василич ещё не договорил, а Леонид уже исчез.

Я рванул за ним, Василич что-то прокричал вслед, но я только отмахнулся. Мысль о том что может случится что-то нехорошее, придавала мне сил, и на одном одном дыхании залетев на второй этаж, я резко остановился.

В конце коридора, напротив палаты где оставалась девчонка, стоял Леонид, и медленно отступая к стене, неистово крестился.

Глава 21

Со своего места я не видел что делается в комнате, но, глядя на Леонида, буквально печенкой ощутил исходящий от того ужас. Рванувшись вперед, и едва не свалившись — по полу растеклось что-то скользкое, я в три прыжка оказался возле двери.

— Нет... Нет... — продолжая отступать к стене, нагнетал призрак, делая атмосферу совершенно невыносимой.

Будь у меня время подумать, наверное я бы туда не полез. Но времени не было, мысли не успевали за эмоциями, и я, отбрасывая встающие перед глазами кровавые кошмары, решительно заглянул внутрь.

Аккуратно заправленная кровать, стул со спинкой, табурет в углу и стойка для капельницы.

И всё. Никаких растерзанных девочек и обезглавленных женщин.

Застыв в таком положении и убедившись что в комнате действительно пусто, я развернулся, недоумевая.

— И что ты тут увидел?..

Но вопрос ушёл в никуда. Леонида не было. Нагнав жути, он просто исчез.

«Может пошутил?» — пришла в голову мысль, но я тут же её отмёл, не имелось за ним такой привычки.

Обычно веселый, он любил шутить, только всегда по-доброму, и так издеваться точно бы не стал.

В этот момент в коридоре что-то загрохотало и послышался приглушенный мат.

Перехватив автомат, я выглянул наружу. Темновато, окна с той стороны заложены, но видно что там, распластавшись по полу, копошатся Василич с Саней. Скользкий пол, на котором мне удалось удержаться, для них стал непреодолимым препятствием.

— Черти что... Скользко-то как... — недовольно посетовал Василич, а Саня, пытаясь встать, заохал. — Я, кажется, ногу сломал...

— Вот жеж... — кое как принимая вертикальное положение, и не обращая внимания на страдающего переводчика, Василич двинулся дальше.

— Никого? — заглянув в комнату, обернулся он ко мне.

— Помогите блин! Говорю же, ногу сломал! — подняться Саня уже не пытался, но кричать начал гораздо громче.

— Да не ори ты! — рявкнул я, и Саня заткнулся.

Обстановка накалялась. Наверное можно было бы предположить что-то рациональное, но я был уверен что рациональностью тут и не пахнет. Не могли женщины никуда уйти по своей воле, тем более утащив с собой коматозницу.

Первым делом мы пробежались по этажу, заглянули во все закутки, в том числе в палату откуда я забирал переводчицу, но никого не нашли. Практически уверенный что и не найдём, я никак не мог отделаться от ощущения что упустил нечто важное, но что именно, сообразить не мог.

Вот что такого мог увидеть Леонид? Он и при жизни никогда трусом не был, так что могло его напугать после смерти? Ад? Как у Данте с чертями и сковородками?

Но даже будь это так, и в комнате открылись врата в преисподнюю, навряд ли бы это его испугало. Удивился бы, да побежал отбирать у чертей вилы.

А тут натуральный животный страх. Мне даже сейчас не по себе, хожу, оглядываюсь...

— Может они просто вышли куда-то? — не унимался Василич. Он явно устал носится по этажам, но бодрился, стараясь скрыть подступившую одышку.

— С коматозницей подмышкой? — возразил я.

— Всякое бывает, вдруг что-то случилось? Плохо стало, или, наоборот, очнулась...

— Даже если и так, они должны были пройти через кучу народа, сам же видишь, коридоры забиты, — мышь не проскочит, не то что человек.

Но Василич меня словно не слышал, и не собирался прекращать поиски. Объявив что пропал ребёнок, он тут же набрал целую кучу добровольцев из ходячих больных, разбил их на группы, и принялся напутствовать.

— От подвала до чердака! — вещал он. — В каждый шкаф заглянуть, под каждую кровать! Обо всём необычном докладывать лично мне!

Закончив общее обращение, он приступил к инструктажу отдельных групп. Люди слушали, получали маршрут, и уходили на поиски.

Я тоже задерживаться не стал, и пользуясь столпотворением, потихоньку слинял, потому как искать, зная наверняка что это бесполезно, не хотелось совершенно.

Да и усталость брала своё. Если с утра планы были наполеоновские, то сейчас поугасли, тем более что обстановка в станице, неопределенность, сумбур последних дней и пугающие перспективы, настроения не добавляли.

Добрёл потихоньку до дома, поел без особого аппетита, так, механически покидал всё в глотку и запил чаем. Потом залёг на диван, и проспал до прихода жены.

— Помнишь сестру из моей смены? Оксана, чернявая такая. — выслушав моё сбивчивое повествование, внезапно оживилась она.

Я кивнул.— У неё брата недавно убили, так она клянется и божится, что он как живой за ней ходит. Я даже пару раз видела как она со стенкой разговаривает!— Массовое помешательство?— Не думаю. Скорее очередная особенность нашего мира. — улыбнулась супруга. Раньше она никогда не называла это место нашим, и сейчас я не знал как реагировать.

Говорили в этот вечер мы ещё долго и о многом. Поэтому спать я ушёл уже за полночь, а утром, едва рассвело, кто-то уже долбился в закрытое ставнями окно.

Оказалось — Саня. Он со вчера оставался в штабе, и его, как самого молодого, отправили за мной.

****

— Вот ты и поспать! — прямо на крыльце меня встретил Василич. А я только глянул на него, так сразу понял — случилось что-то хорошее.

— Нашли? — вырвалось интуитивно.

— А как же! — довольно крякнул тот. — Если я за что-то взялся, обязательно до конца доведу!

— И девочка?

— И девочка, и мама, и обе наши дамочки. Все на месте, пошли покажу! — продолжая довольно улыбаться, он открыл дверь, и пропустив меня, сам зашёл следом.

Внутри было темно и сыро, хотя свет через окна проходил беспрепятственно, а помещение постоянно проветривалось.

— Вот, сюда проходи. — открывая ведущую в актовый зал дверь, Василич снова счастливо улыбнулся.

Я прошёл. Единственная лампочка едва тлела где-то под высоченным потолком, и её света хватало разве что не убиться. Пахло чем-то знакомым, но настолько неуловимо, что я никак не мог понять чем. Может дымом?

— И где они? — сделав пару шагов, я остановился.

— Так вот же. — поравнявшись со мной, Василич махнул рукой в направлении сцены.

Я присмотрелся.

Среди декораций выделялось нечто похожее на человека, но человеком точно не являющееся. Облаченная в балахон полупрозрачная фигура этого существа свободно парила над сценой, быстро перемещаясь с одного края, на другой.

— Проходи, не стесняйся. Здесь все свои... — остановившись, существо спустилось ниже, и приглашающе махнуло рукой, показывая на место возле себя.

Я хотел ответить что не хочу никуда идти, но не смог, а ноги зашагали сами собой.

— Вот и молодец, видишь как хорошо всё. — дождавшись когда я окажусь рядом, похвалило существо, а я снова не смог ничего ответить.

— Ты, главное, не переживай... Бить тебя никто не станет, нам всего лишь нужно чтобы ты спокойно выслушал нас.

Я кивнул, но рот так и не открывался.

— Вот, присаживайся... — существо взмахнуло рукой, и ко мне, откуда-то из темного угла, подкатился стул.

Садиться я не хотел, но сел. Как-то само получилось.

— Надеюсь, ты понятливый и повторять не придётся, а то времени у нас не так много, можем не успеть. — негромко произнесло существо, поворачиваясь ко мне.

Я замер, не в силах даже кивнуть.

— Ладно. — не дождавшись реакции, существо продолжило свой монолог. — Представь себе ситуацию, когда ты садовник, и разводишь розы. Представил?

Вспотев от напряжения, я всё же заставил одеревеневшие мышцы сработать на кивок.

— Отлично. — обрадовалось существо, моментально обдавая меня волной вселенского счастья. Не знаю как оно это сделало, но на секунду я почувствовал себя получившим сахарную косточку щенком.

— Так вот, теперь представь что роз у тебя, всего несколько кустиков, они очень редкие, и по своему незаменимые. Ты любишь свои розы, очень дорожишь ими, ухаживаешь из-за всех сил, но появляется какая-то зараза, которая их уничтожает. Одну за одной, медленно, и неотвратимо.

— Ты пытаешься что-то сделать, ищешь выход из ситуации, и когда тебе кажется что вот, ты его нашёл, всё повторяется заново. В какой-то момент розы всё равно гибнут.

Я слушал, но совсем не понимал в чём суть. — "Розы? Какие розы?"

— Не уловил? — словно прочитав мои мысли, огорчилось существо.

Я помотал головой.

— Говорю же, с ним надо напрямую, не поймёт он твоих иносказаний! — появился ещё один персонаж. Невысокий, — практически карлик, с кривыми ногами, в шутовском колпаке и с козлиной бородкой. Он, поймав мой взгляд, противно ухмыльнулся, подмигнул, и выдал обидное,

— Бестолковый попался!

— Да брось ты... — отреагировало существо, поворачиваясь к карлику. — Обычный он. Не семи пядей, но и не дурак. Разберёмся...

— Ага. Щас! Говорю же, бестолковый! — карлик подпрыгнул, и по-козлиному топнул своей маленькой кривой ножкой.

Существо зашипело, и выдало длинную тираду на непонятном мне языке.

Карлик так же непонятно ответил, а дальше я едва успевал соображать что к чему, и чего от меня хотят.

Иногда мне даже казалось что эти двое забыли про меня, настолько увлеченно они спорили друг с другом, периодически с непонятного, переходя на русский.

— Дюжина миров накрылась медным тазом из-за твоей расхлябанности! — кричал карлик, и добавлял несколько непонятных фраз.

— Это была не расхлябанность! Я хотел чтобы они развивались, двигаясь к гармонии и совершенству! — отвечало существо, так же заканчивая тарабарщиной.

— Вот они и продвинулись! Из тринадцати миров остался один! И тот под угрозой! Ты как перед ним отвечать будешь? Ты подумал? — совсем распалившись, карлик задымился и кричал, тыча вверх пальцем. — Да! Перед ним! Именно! Перед ним! Да! Да! — и снова поток непонятчины.

— Отвечать будем оба. — покосившись на потолок, уже спокойнее сказало существо. — Но потом. Пока у нас ещё есть шанс...

— Ага! Бабушке своей расскажи!

— Не трогай бабушку... — зашипело существо, прямо на глазах увеличиваясь в размерах, и опять меняя язык общения.

— Да не трогаю я твою бабушку! Это я так, иносказательно! — карлик явно испугался, и отошёл в другой конец сцены.

— Ладно... — медленно сдуваясь, существо вновь обернулось ко мне, и зловеще мигнуло красными как уголья глазами.

Я сидел — ни жив, ни мёртв. Существо ничего не говорило, но в мой мозг, минуя сознание, что-то вливалось. Это невозможно описать словами, только каждую секунду мне казалось что ещё немного, — один миг, одно мгновение, и голова моя лопнет, забрызгав мозгами занавес и нехитрые декорации.

Но ничего не произошло. Уголья под капюшоном погасли, существо отстранилось, и отплывая от меня, довольно сказало.

— Ну вроде готово. Что-то должен усвоить... Когда проснётся.

— А если он решит что это сон, и просто выкинет из головы? Тогда как? — смешно перебирая короткими ногами, подскочил карлик.

— Ну-у... — протянуло существо, и поднеся заостренный палец к месту где должно быть ухо, аккуратно пошёркало.

— Придумал! — словно Архимед со своей «эврикой», подпрыгнул карлик. — Я ему приветик передам, с огоньком!

— Чуешь? Дымом как пахнет? — вплотную приблизившись ко мне, зашипел он.

А я, инстинктивно отстраняясь, — от карлика пахло не дымом, а тухлятиной, дёрнулся, и рухнул назад себя вместе со стулом.

Хотел сгруппироваться, но не смог. Руки не слушались, ног не чувствовал, и единственное что мне удалось сделать в ожидании столкновения с дощатым полом — зажмуриться.

Но ничего не происходило, и когда я открыл глаза, всё куда-то исчезло. Никаких карликов, никаких прозрачных существ, и никакого Василича. Я лежал на кровати, а рядом мирно посапывала супруга.

Вот блин... Приснится же такое... — вытирая холодный пот со лба, я принюхался.

Сон-сном, а ведь запах дыма никуда не делся. Или мне это опять снится?

Я ущипнул себя, но вставать не торопился. Поначалу решил что дымит от печки, но её не топили, а значит что-то горит не по графику.

С трудом сел, накинул рубаху, сунул ноги в тапки, и нащупав лежащий на тумбочке фонарь, щёлкнул выключателем.

Может газ забыли выключить? — мелькнула дурацкая мысль.

Дышать становилось всё труднее, а в свете фонаря отчётливо виделся рассеянный в комнате дым.

Прижавшись к окну, — а на ночь все окна закрывались ставнями, я заглянул в щёлочку и оторопел. Снаружи что-то горело.

Не раздумывая, рванул на кухню, схватил флягу с водой, и попытался выйти на улицу.

Дёрнул раз, другой, третий. Дверь не поддавалась, словно её чем-то подпёрли снаружи.

Дверь у меня прочная, но я сам её ставил, и знаю где слабина спрятана. Отставив флягу в сторону, сунул ноги в берцы, и ухватившись за перегородку, резко ударил.

Что-то хрустнуло, но дверь устояла. Ударил снова, потом ещё и ещё, и бил до тех пор пока она не вылетела наружу.

Схватив флягу и выскочив вслед за дверью, я быстро оценил масштаб бедствия. Горело хоть и немного, — край стены и боковина крыльца, но огонь грозил вот-вот перебраться под крышу.

С трудом подняв флягу, я открыл крышку, и одним махом вылил воду, целясь как можно выше. Стена зашипела, пошёл дым, но пламя не погасло, с шипением облизывая промокшее дерево.

Вторая фляга стояла в ванной, я метнулся за ней, по пути разбудил жену, и выскочив обратно, повторил процесс.

— Вовремя успели... — когда всё было кончено, прижимаясь ко мне, прошептала Аня.

Действительно, ещё минута, и пошло бы на крышу, а её уже просто так не зальёшь, да и из дома не выйдешь. Окна где-то забиты, где-то наглухо закрыты решётками, дверь подпёрли снаружи трубой, а искать другой выход, когда легкие разрывает от дыма, так себе занятие, неблагодарное.

В общем, если бы не дурацкий сон, все бы и угорели.

Сейчас, после всего, верилось в это с трудом, но факты на лицо. Гореть просто так у нас не чему. Проводка не закоротит, обесточена, печку не топим и спичками не балуемся. Ну и закрытая снаружи дверь, как вишенка на торте.

— Принеси автомат. — попросил я сына, постепенно возвращаясь к реалиям. Мало ли, поджигатели вернутся. Хоть будет чем встретить.

Как оно пошло с тех пор, после случая с курганом в посёлке, так и не любят меня некоторые. Мне, в общем-то, параллельно, но с поджогом, конечно, перебор. Не делают так. Отомстить хочешь, так мсти открыто. Вот он я, по углам не прячусь. А так, как крыса, это уже слишком.

Наверное, будь мои недоброжелатели сейчас здесь, — перестрелял бы. Вот ей богу, даже не раздумывая.

— Может, генератор запустим и из шланга прольём? — стоя с пустым ведром напротив обгорелой стены, спросил сын.

Экономя топливо и ресурс техники, генератор попусту не трогали, стараясь обходится ветряком. Но насосную станцию ветряк не тянет, и в другое время я бы отправил сына на реку, благо недалеко, но сейчас только рукой махнул.

А чуть позже, когда после полноценной проливки, стена прекратила парить, и солнце выползло из-за горизонта, мы наконец переместились в дом.

Адреналин подсдулся, эмоции улеглись, и мне уже не хотелось никого убивать. Во всяком случае без разбору.

— Думаешь, кто мог такое сотворить? — в который раз я спросил у жены, но она опять только пожала плечами, и вместо ответа поставила передо мной тарелку с остатками ужина.

— На вот, поешь.

Аппетита не было, но спорить я не стал, и аккуратно переложив содержимое тарелки в рот, запил вчерашним же чаем.

Если кто-то хочет меня убить, то зачем так заморачиваться? — Подкараулил вечерком где-нибудь, пустил пулю, и готово. Стреляют в станице постоянно, народа на улицах мало, шанс попасться минимальный. Будь у меня необходимость убрать кого-нибудь, я бы так и сделал. Если только, у этого кого-то, нет доступа к оружию? Но тогда кто это? — Женщина? Ребёнок? В этом случае поджёг выглядит оправданно, как не требующий каких-то особенных навыков.

А вообще, обидно. Настроение и так было ни к черту, а сейчас и вовсе швах. Не так я представлял себе возвращение домой, совсем не так. Наверное, если бы в этот момент на небе открылась дверь, и меня позвали наверх, — Ей богу, согласился бы, даже не раздумывая.

И только я так подумал, как перед глазами, прямо напротив печи, появился карлик, скорчил противную рожу, и издевательски подмигнул.

Я отвёл взгляд, проморгался, и вновь посмотрел на печку. Карлик исчез, но тут кто-то постучался в окно.

Под окнами, держась за велосипед, стоял пацан-посыльный из штаба. Встретившись со мной взглядом, он сообщил что меня срочно вызывают в штаб, и оседлав своего двухколесного коня, тут же удалился.

Идти мне не хотелось. Ни в штаб, ни вообще, куда бы то ни было. Тем более пешком, без машины. Разве что на велике прокатиться?

Глава 22

Велосипеды вообще теперь были практически в каждом доме. Как новые, так и хорошенько пожившие. Оставшись без транспорта, люди пересели на двухколесных коней, повытаскивав даже ржавеющие по сараям раритеты. Оно, ведь, как получается; дети подросли, внуки на старьё не сядут, а выкидывать жаль. Зато теперь всё при деле, почищенные и смазанные, по селу, наравне с современными аппаратами, катаются заржавело-винтажные экспонаты.

Вот как наш. Старенький, не понятных годов и марки, выглядел он не очень хорошо, но спокойно выдерживал мой вес. И даже почти не скрипел при этом. Единственное больное место, — колёса. Вроде не дырявые, почему-то они периодически сдувались. Может с ниппеля травило, или микротрещины какие-то. В общем, перед тем как ехать, я убедился что всё в порядке, и закинув за спину автомат, налёг на педали.

Пока ехал — как конь вспотел. Всем хорош транспорт, но с непривычки, тяжеловато.

— Тренируешься? — с усмешкой спросил один из оккупировавших крыльцо мужиков.

— Типо того. — ответил я, «паркуя» чудо-технику у стены.

— По какому поводу сбор?

— Так свалили, ушлёпки-то. Вечером были, а с утра и след простыл! — довольно щурясь, сообщил один из станичников.

— Точно? — переспросил я.

— Факт. — покивал мужичок, — Очканули, палатки побросали, и свалили.

Ну что ж, логично. Забрали девочку, и ушли. Тем более, если верить Леониду, воевать им было практически не чем. Единственное, что не укладывалось в логику — способ, каким они умыкнули женщин.

Поздоровавшись со всеми кто стоял на крыльце, я зашёл внутрь, подспудно ища схожесть со своим сном.

Но нет. В «предбаннике» клуба было тепло и многолюдно. Разбившись на небольшие группки, со всех сторон галдели станичники.

«Пробежавшись» по сторонам глазами, в одной из групп я заметил Антона, а чуть подальше, в гордом одиночестве, Саню.

— Слыхал новости? — тут же подскочил Антон.

— Про этих?

— Ага. Свалили суки. Зассали. — едко прокомментировал он, и посмотрев на часы, добавил, — Вроде ровно, щас начнут, значит.

И словно услышав его слова, народ зашевелился, потянувшись к дверям актового зала.

Мы тоже присоединились. Что интересно, сбор хоть и объявлялся общий, но женщин практически не было. Наверное поэтому, даже когда все перетекли в зал, свободных кресел оставалось ещё достаточно.

Но я садиться не стал, хотя Антон и застолбил мне местечко во втором ряду.

Встал возле входа, в проходе где потемнее, — отсюда и видно всё, и за спиной никого нет. После ночного происшествия это стало особенно актуально.

Ждать не пришлось. Пару минут в зале стоял галдёж, но когда на сцену вышел Василич в окружении суровых станичников, наступила гробовая тишина. Люди ждали что он скажет.

— Как вам всем известно, ЭТИ — выделил он, — ушли.

В зале тут же загомонили, загикали, прорезались несколько свистунов, а кто-то даже затопал от перевозбуждения. И прежде чем успокоились, Василичу пришлось несколько раз прикрикнуть. Дождавшись тишины, он откашлялся, и добавил.

— Они ушли. Но, перед этим, выкрали нескольких наших женщин.

Мужики снова заголосили. Теперь они матерились, свистели, бряцали оружием, и судя по отдельным выкрикам, требовали немедленного отмщения.

Несколько человек выскочили на сцену, принялись что-то объяснять, перекрикивая друг друга, «В погоню!», «Убить сволочей!» «Ату их!» «Вздернуть», «Порвать» — в общем резвились как могли, но из зала не выбегали, не спешили догонять, то есть.

Не знаю, может быть мне показалось, но кричали и топали они как-то несерьезно. Если не прислушиваться, даже непонятно, радуются люди, или огорчаются. Вроде повод для радости есть — сбежали супостаты, а вроде и нет, — наших украли.

И по-видимому, ничего другого ждать не стоило, так и будут орать, да бесноваться, пока пар не спустят. А как спустят, так по домам и разойдутся. Ну, или по окопам.

Поэтому я, решив что когда всё поуспокоится, поговорю с Василичем тет-а-тет, постоял для порядка ещё пару минут, и незаметно вышел из зала.

С одной стороны, понятно его желание переложить ответственность. Но с другой, он не мог не понимать что заседать теперь будут до вечера, и слава богу, если до чего-нибудь дозаседаются.

А ведь по сути-то, всё просто, вариантов, — кроме как готовиться к очередному нападению, никаких нет. Когда вокруг такое происходит, всегда найдётся желающий отщипнуть от тебя кусочек.

Не те, — так эти. Не эти, — значит ещё какие-нибудь. Не считая кишащих вокруг кочевников и бесноватых иностранцев, мы имеем десяток городских шаек, каждая из которых, по сути, — полноценное боевое соединение. Насколько я знаю, самая крупная банда насчитывает больше двух тысяч стволов, остальные поменьше, но их много, и куда они подадутся, одному богу известно.

Успокаивает, насколько это возможно, только осознание того что наша станица не является таким уж лакомым кусочком. Мало того что расположена на отшибе, так ещё и защищена как не каждая крепость.

Мародёрам ведь что нужно? Пограбить, и желательно без особого напряга. А тут хорошо укрепленный периметр, да куча злых колхозников с автоматами.

Понятно, что патронов к этим самым автоматам немного, но оно ведь, на воротах не написано. Репутация у нас уже есть, и при наличии хоть какого-то выбора, грабить нас будут в последнюю очередь.

Иностранцы, в этом смысле, беспокоят меня куда больше. Сколько не гадаем, понять не можем что за цель у них, и чего им от нас надо. Очень, как-то, масштабно всё, но, в то же время, мелко. С одной стороны, — самолётов как грязи, техники разной, а с другой, — пустые короба и ленты. Когда впервые увидел их лагерь, подумал — всё, теперь точно конец. Сметут, и фамилию не спросят. А тут как-то жиденько. Пикапчки, пулеметики, агэ-эс вот... Скромно, в общем, не так как в начале.

Но и нам проблему с боеприпасами надо решать. Не знаю как, но надо. Наверное, это и есть то ключевое, от чего всё сейчас зависит. Хотя я даже примерных направлений, в какую сторону думать, не видел.

Город — всё, туда ход закрыт. Будь у нас самолет, тогда можно было бы что-то придумать, но самолёта нет, а значит и вариантов с его участием тоже.

Конечно у нас теперь есть свой, москитный флот. Первый говноплановый — как насмешливо отозвался о хрупких планерах кто-то из колхозных злопыхателей.

Но грузоподъемность, точнее её отсутствие, делали использование дельтапланов крайне ограниченным. Да и пилотов, умеющих обращаться с этой машиной, у нас пока не густо. А точнее всего один. Гагарин.

Пока меня не было, ему удалось довести до ума две машины, одноместную, и двухместную. Но первую почти сразу разбили, и после этой аварии количество желающих учиться пилотированию резко сократилось.

Те кто хотел, не могли по здоровью, или другим объективным причинам, ну а кто мог, тот не хотел.

Дядя Саша, например, порывался, но не смог, сердечко снова прихватило.

Олег думал попробовать, но тоже здоровье подкачало. Тут и так не каждый сможет; кто-то высоты боится, кто-то летать, кого тошнит. Трактористов — каждый второй, а вот с лётчиками, того, напряг. В общем, как был у нас один пилот, так и остался.

Естественно сам я с Гагариным не виделся, и всё это узнал со слов Василича, поэтому, пока есть время, решил исправить сиё недоразумение, и оседлав своего винтажного коня, поехал в сторону мастерских.

Спустился на центральную, с удовольствием проехал по асфальтовому тротуару до седьмой, и свернув в проулок, затрясся на кочках.

Ворота мастерской в этот раз были закрыты, и изнутри не доносилось ни звука.

Припарковав велик, я обошёл ангар кругом, рассчитывая попасть внутрь через другую дверь.

— Василий? — из проёма между двумя стенками, вылез бригадир.

— Он самый. Здорова! — я искренне обрадовался его появлению. Мужик хоть и своеобразный, но без особых проблем с головой. В отличии от многих меня окружающих. Как говорится — хорошо что не один я, Д’Артаньян.

— А мы уж думали ты всё, отстрелялся... — протянул он руку.

— Не дождетесь. — ответил я на рукопожатие. — Как тут у вас? Кипит работа?

— Помаленьку... — бригадир вытащил за собой длинный кусок скрученного вдвое провода, и перекинув его через плечо, на манер сумки, открыл дверь.

— Заходь. — пригласил он.

Не знаю, может мне показалось, но выглядел он так, будто искренне рад нашей встрече. Вроде и не общались толком, но что-то такое, дружеское, сейчас проскальзывало.

А в ангаре было темно. Особенно со свету. Темно и тихо.

— И где все? — обернулся я.

— Так нету никого. — развёл руками бригадир. — Кроме меня и Шуры.

Приглядевшись, я заметил стоящий прямо по центру аэроплан, и судя по его некомплектному виду, это был один из недостроев.

— Он у себя, всю ночь работал, отсыпается.

— Гагарин один что-ли работает?

— Со мной.

— А остальные? — в прошлый раз здесь были ещё люди, а сейчас всё выглядело каким-то позаброшенным, унылым. Хоть и темновато, но видно что ворота давно не открывались, пол покрыт пылью, а сверху, с балок под крышей, свисают здоровенные тенёта.

— Да где ж им быть-то? Ясно дело, в окопах сидят. Ну и там уже... — задрав глаза к потолку, он покосился на меня, и перекрестившись, пробормотал, — само собой...

— Кто?

— Да слесаря мои. Помнишь, те, которые тебе помогали?

Я кивнул. Конечно же я их помнил. Вредные уж очень, и не сговорчивые. Были.

— Как работали вместе, так и померли. В одном окопе. — объяснил бригадир.

— Мда... — вздохнул я, и так же перекрестился.

Бригадир помолчал немного, словно отдавая дань памяти погибшим, и решительно махнув рукой, предложил.

— Пошли, что-ли, чай пить?

Отказываться я не стал. Требовалось переварить увиденное, да и новости последние узнать, так сказать, из независимого источника. Мужики хоть и не считают себя сплетниками, оставляя эту «должность» слабому полу, но по факту, у нас всё то же самое. Разве что погрубее, да покороче. Женские сплетни более красочны, когда сплетня переходит от одной дамы к другой, она обрастает подробностями и всякими «моментами», у мужчин же этот процесс идёт наоборот, отличаясь простотой и лаконичностью. Проходя от старта до финиша, сплетня не то что не раздувается, она блекнет и сохнет, иногда стираясь до полностью оголелого факта.

Если первоисточник, будучи очевидцем, или автором сплетни, вкладывает в неё какие-то дополнительные подробности, то второй и последующие, как правило, эти подробности отбрасывают.

Допустим, сплетня рождается из конкретного события, информацией о котором делится очевидец. У Иваныча, например, сдох конь. Далее может последовать описание коня, Иваныча, его жены и дочки, их жилища, места работы, и многих других, не имеющих отношения к делу, подробностей.

Но в итоге всё выльется в начально-конкретный факт, сообщающий о том, что у Иваныча сдох конь.

Естественно, это не всегда и не повсеместно, — мужики и похлеще баб бывают, но, в общем и целом, статистика примерно такая.

В случае с бригадиром, я был уверен что тот не станет придумывать того, чего не было, а поведает без прикрас что, и как здесь происходит.

— Он, конечно, старается. — разлив из термоса буроватую жидкость, на поверку оказавшуюся никаким не чаем, а домашним вином, заговорил он, — но не всё так просто. Закусывай.

— Что именно не просто? — пригубив из «своего» стакана, я осмотрелся, но ничего съестного на столе не обнаружил. — И чем закусывать? Нечем?

— Нечем, ага... — согласился бригадир, и вздохнул тяжело. — Ну и вообще. Пока тихо было, ещё как-то процесс продвигался, а как началось, так и встало всё. Ты вот, думаешь, чем мы третий день уже занимаемся?

— Чем?

— А приспособу одну пытаемся сколхозить.

— Удачно?

— Если бы. Говорю же, до утра ковырялись, и не шиша.

Что это за приспособа, я уточнять не стал. Технические детали меня мало интересовали. Мне нужно было узнать о степени готовности техники, и общих перспективах.

— А вообще, как тут всё? — глубокомысленно изрёк я, и допив вино, рукавом вытер губы.

— Да нормально. В целом если. — прежде чем ответить, бригадир задумался ненадолго, только по факту ничего конкретного не сказал.

Я ожидал продолжения, но вместо этого он потянулся к термосу, и пододвинув мой стакан, налил в оба по половине.

— Давай, за всё хорошее. — предложил он.

— Давай. — поддержал я. Вино было не крепкое и не приторное, как раз на мой вкус. От такого не захмелеешь, а в охоточку можно и ведро выпить.

— Сам не хочешь полетать? — отхлебнув немного, я поставил стакан на стол.

Бригадир сморщился, потряс головой, и обернувшись к недособраному аэроплану, ответил,

— Стар я для такого. Да и конструкция хлипкая. Я ведь даже там, — он неопределенно махнул рукой назад себя, — летать боялся. Предлагали, и не раз, но по земле как-то спокойнее... — Поезд, автобус... Это по-нашему. А летать... Нет уж, извольте...

Внешне аппарат выглядел действительно несерьёзно, и даже мне, представляя что на этом нужно подняться в воздух, становилось как-то не по себе.

— Алёшка-то вон, Холопов, сверзнулся, даже не взлетев никуда. До сих пор не встаёт, так приложило его...

Я не знал кто такой этот Алешка, но, видимо, речь шла об одном из выказавших желание приобщиться к воздухоплаванию.

— Ну а в качестве пассажира? — спросил я.

— Нет. Говорю же. Не моё это. Я вон, на велосипеде лучше. Или на конике...

Словно понимая что про неё вспомнили, где-то в полутьме ангара заржала лошадь.

Я хотел как-то прокомментировать и ответ бригадира, и ржание лошади, но тут резко кольнуло в области затылка, и мне стало так больно, что я едва не вырубился.

— Что такое?! — опрокидывая стул, подскочил ко мне бригадир.

Но я не знал что это. Боль прошла так же внезапно, как и наступила, оставляя после себя пучок страха и осознание необходимости куда-то лететь.

Я не знал куда, не знал откуда взялось это желание, но чувствовал что поступить должен именно так. — бросить всё, и подняться в воздух.

— Буди Санька... Полетим. — с трудом фокусируясь на лице бригадира, я на мгновение увидел усмехающегося карлика из своего сна.

Он скорчил рожу, покривлялся чуток, и пропал.

Бригадир с подозрением смотрел на меня, но выполнять указание явно не собирался.

— Оглох? — добавляя металла в голос, для верности я привстал, ощущая невесть откуда взявшуюся злость. Нет, не на него, и вообще не кого-то конкретного. Просто злость.

— Да понял я, понял... — Бригадир попятился, матюгнулся, запнувшись, и быстро пошуровал в сторону кандейки.

Я тоже двинулся следом.

Заходить не стал, остановившись напротив отдушины.

— Вставай, Шура, поднимайся! — услышал я сдавленный шёпот бригадира.

— Там Василий за тобой пришёл! Лететь, говорит, надо!

— Да ну тебя... Какой Василий... — пробормотал Гагарин, явно ещё не проснувшись. — Дай поспать...

— Вставай говорю! Лететь надо!

Послышался шорох сбрасываемого одеяла, приглушенный мат, и недовольно шаркая, из кандейки показался Саня.

— А... Это ты... — зажмурив один глаз, покосился на меня он. — А я думаю, какой-такой Василий?..

— Здравствуй. — потихоньку справляясь с эмоциями, я протянул ему руку.

— Что за спешка? — отвечая на рукопожатие, «поменял» он зажмуренный глаз.

— Необходимость. — я не знал как объяснить, но чувствовал что летать надо сейчас же. Меня просто разрывало от этого. Надо, и всё.

— Понятно... — кивнул Гагарин. — Умоюсь только, и полетим. Куда хоть?

А вот этот вопрос поставил меня в тупик. Мозг, после неожиданного импульса, «включился», но ответа пока не находилось.

— Приводи себя в порядок, потом объясню. — выкрутился я.

— Ясно. — безразлично кивнул тот, и так же неторопливо направился в сторону умывальника.

Умывался он недолго, но всё это время я не знал куда себя деть. В голове свербило — «лети, лети», и даже понимая что это глупость, — подниматься в воздух без всякой цели, сопротивляться, своему же желанию, я не мог.

Наконец Саня привёл себя в порядок, закинул на плечо сумку с какими-то инструментами, и так же медленно побрёл к дельтаплану.

— Бак неполный, надо бензина бы раздобыть... — когда мы дошли, он отвинтил крышку на горловине, и заглянул внутрь.

— А у вас что здесь, бензина нету?

— Неа... Последнюю канистру давеча залил.

— Ясно. — одна часть моего сознания, рациональная, ещё боролась с другой, неожиданно восставшей, но сделать ничего не могла. Заставляя Гагарина лететь, я сам не понимал зачем это нужно, но поделать ничего не мог. Словно кто-то невидимый приставил мне нож к горлу, и заставлял идти на сумасбродство.

— Того что есть, насколько хватит? — спросил я, не в силах противостоять давлению.

— Часа на два...

— А в километрах?

— Да хэ-зэ... — вздохнул он, — От ветра зависит, от высоты, он нагрузки...

— Минимально, на сколько?

— Ну... — он наморщился, и задумчиво почесал кончик носа. — Примерно если, то километров на сто тридцать, сто сорок...

— Всего? Или в одну сторону?

— Всего. — но это, прям если совсем не повезёт. А если как обычно, то около двухсот.

Бензин добыть можно, тем более что лить сюда можно любой, но это всё время, а его, судя по набату в моей голове, у нас нет.

Я попытался сосредоточится на дальности, или хотя бы направлении полёта, но мысли обрывались, теряясь где-то в бескрайних полушариях моего больного мозга.

— Ну так чего? Летим? — отвлекая меня от борьбы с самим собой, спросил Саня.

Я кивнул.

Он ухмыльнулся, и посторонясь, приглашающе взмахнул рукой.

— Тогда прыгай, покатаю по старой дружбе...

Глава 23

Сиденье, на которое мне предложил сесть Гагарин, оказалось жёстким и неудобным. Не знаю с чего его содрали, но скорее всего руководствовались весом и простотой конструкции. — Трубчатое, с натянутым между трубками брезентом. Без всяких подкладок, подстежек, и тому подобного.

Узенький страховочный ремешок кое-как залез на меня, а колени едва не уперлись в лицо, настолько тесным было пассажирское место. Понятно, не до жиру сейчас, но если придется делать другие аппараты, этот момент надо бы хорошенько продумать.

Единственное приятное дополнение — небольшой бардачок справа под рукой, в который можно было сложить какие-то, необходимые в полете вещи, чтобы не искать потом по карманам.

— Высоко полетим? — глядя через плечо Сани, на то как он копается в проводах, поинтересовался я.

— Как скажешь. Можно сотню, а можно и километр. На вот, надень. — не оборачиваясь, Гагарин протянул мне что-то на проводе, при ближайшем рассмотрении оказавшееся небольшими самодельными наушниками с микрофоном.

— И связь есть? — искренне удивился я. Хотя сложного сделать такую штуку, по большому счёту, не было вообще ничего. — Соединил напрямую, воткнул пару тумблеров, и готово.

— Нажимать только не надо никуда. — усаживаясь в своё кресло, — такой же брезентовый стульчик, может чуть посвободнее, объяснял Саня. — Я всегда слышу тебя, ты всегда слышишь меня. Всё онлайн.

Я кивнул, и нацепив гаджет на голову, постучал по микрофону.

— Раз-раз-раз...

Ответ пришел тут же, непечатный, но вполне предсказуемый. Связь работала нормально.

Саня завёл двигатель, и поигравшись рычажком подсоса, чуть повысил обороты.

— Ща прогреем немного, и полетим. — объяснил он.

Мне же стало не по себе. Пока мотор не работал, я как-то ещё терпел, а сейчас, вслушиваясь в его хриплый рокоток и косясь на завывающий позади меня винт, слегка напрягся.

Вот сколько в нём лошадей? — Десять? Двадцать? — Да по сравнению с кукурузником, в котором аж тысяча, это просто ни о чём. Но, с другой стороны, довольно тихий. Думаю, если подняться повыше, тысячи так на две, на земле и слышно не будет. Глушитель бы ещё штатный, но его, в угоду веса, срезали, прицепив какую-то самодельную пипку, толку от которой, на мой взгляд, не особо и много.

— Так куда летим-то? — от дальнейших переживаний отвлёк меня Саня.

Я задумался. Чёткого ответа не было. Поэтому в который раз пришлось импровизировать.

— Пока вверх, потом круг над селом дай, а там посмотрим. — никаких мыслей по поводу направления у меня так и не появилось, но желание подняться в воздух только усиливалось.

— На вот. Смотреть сподручнее будет. — Саня перегнулся через спинку сиденья, протягивая мне небольшой чёрный тубус.

— Что это?

— Труба подзорная. У пацанов выменял.

Я открыл тубус, и достал оттуда коротенькую складную трубу времен союза. «Турист 5» — было написано на каёмке. Небольшая, сантиметров тридцать в разложенном состоянии, увеличивала она не сказать чтобы хорошо, но, в любом случае, лучше чем невооруженным глазом.

— Пока взлетать будем, убери в ящик, потом достанешь. — так же косясь через плечо, посоветовал Гагарин, и что-то ещё буркнув, поддал газу.

Мотор взревел, и аппарат сдвинулся с места.

Я вцепился в поручни креслица, и сильнее поджал ноги. Было страшно, но страх не бестолковый, а такой, можно сказать разумный. Ограниченный разумом, то есть.

Саня поддал ещё немного, и как-то по-особенному легко, без надрыва, дельтаплан подхватился, чуть дрогнул, и оторвался от земли. Долго летел совсем невысоко — во всяком случае, мне так показалось, и только вылетев за пределы посёлка, стал набирать высоту.

Страх мой куда-то подевался. А ощущение свободы придало сил. Мотор работал ровно, скорости мы ещё не набрали, но сам факт полёта уже кружил голову.

Пройдясь над церковью и выйдя к руслу реки, Саня добавил оборотов, заставляя машину подниматься выше.

— Определился? — непривычно громко раздалось в наушниках.

— Да. Разворачивай, и вдоль реки до устья! — не успев подумать, тут же ответил я. Не знаю откуда что взялось, но прямо перед глазами встала какая-то ветхая избёнка. Не столько старая, сколько очень уж нескладно построенная. Спрятавшись среди деревьев, она помигала зайчиками на единственном остеклённом окошке.

Где она находится, я не знал. Чувствовал лишь что лететь нужно к устью, а там вдоль длинного оврага. — Когда приходилось бывать в тех местах, его очень долго и неудобно объезжали.

— Так точно, командир! — шутливо отрапортовал Гагарин, стразу закладывая резкий вираж. Он, может, и не такой резкий для этого вида летательных аппаратов, но на меня впечатление произвёл. Одно дело когда ты сидишь в закрытой кабине, и совсем другое когда кроме пары трубок под задницей ничего нет. Только ветер.

Поднявшись метров до трехсот, Саня выровнял машину, и взяв нужное направление, слегка «притормозил».

Ориентироваться без приборов сложно, с высотой ещё как-то понятно, а вот со скоростью уже не так просто. Разбег мог быть каким угодно, — шестьдесят, восемьдесят, или вообще сто двадцать. Чем выше забираешься, тем медленнее кажется движение. Это как на машине: На низкой, — одни ощущения, на высокой, — совсем другие. И это, учитывая, что там разница всего-ничего. Но, судя по тому что уже совсем скоро впереди заблестела вода, — в месте слияния река разливалась особенно широко, скорость Саня набрал приличную, что не могло не радовать.

А вот и овраг тот самый, непроходимый для колесного транспорта. Что ждёт меня там, или кто, я не знал. Даже не догадывался. Но уверенность, что всё делаю правильно, только усиливалась.

— От устья, куда? — Гагарин выдернул меня из размышлений.

— По оврагу правь. Я скажу где сесть надо будет.

— Сесть? — удивился Саня. — Мы так не договаривались!

— А мы никак не договаривались. — усмехнулся я.

— Да кто против, оно ж всегда пожалуйста... — не стал спорить пилот.

А я уже во всю пялился в трубу.

Не бог весть что, с биноклем никакого сравнения, но на безрыбье и рак рыба. Какое-то увеличение есть, и это уже хорошо.

Приноровившись к «Туристу», я быстренько «пробежался» по всей длине оврага, остановившись на лесистой его части. На пустыре избу не скроешь, какая бы маленькая она не была, а значит она где-то в этом лесочке и прячется. Вот только ни в трубу, ни без неё, я ничего не нашел. Никаких следов избушки, да и вообще, хоть какого-то присутствия человека.

Но и отчаиваться не спешил, растительность там густая, — по-моему, даже что-то хвойное имеется, и спрятать крошечный домик вполне реально.

Попросив Саню спустится пониже и пройтись пару раз над лесочком, я прикинул где лучше сесть. Причём площадку для посадки нужно было выбирать таким образом, чтобы потом ещё и взлететь оттуда. Аэроплан хоть и маленький, но места ему надо достаточно много. Ну и, чтобы ровненько было, это само собой уже.

Снизившись метров до пятидесяти и сбросив скорость, мы, прежде чем сесть, дважды прошлись над предполагаемым местом посадки.

Я думал взлетать страшно. Но нет. Страшно садиться. Снова ноги задрал, инстинктивно, думал зацеплюсь. Но, слава богу, пронесло.

— И что здесь? — заглушив мотор, Саня снял исполняющую роль шлема шапку, и не дождавшись ответа, пошутил.

— Или видами любоваться будем?

— Вроде того. — подыграл я. — Ты здесь побудь, а мне надо в лесок сбегать. Если через два часа не вернусь, возвращайся в станицу.

Он хотел ещё что-то сказать, но не стал, и молча пожав плечами, отвернулся.

А я уже почти бежал к лесу.

Ёлочки, точнее сосенки. Местами берёзки и разнообразный кустарник. Непривычная растительность для нашей местности, где больше чилига, да ковыль пучками. А тут и деревья сочные, и трава густая.

Поправив автомат, — так чтобы не цеплялся за ветки, я пробился через молодую поросль, оказываясь под «зеленой крышей». Вот только ничего кроме деревьев тут не было, хотя лесок достаточно хорошо просматривался.

Ни травы особо, ни кустарника. Метров сто, может сто пятьдесят в длину, и шириной около тридцати, лес больше походил на посадку, разве что деревья хаотично расположены.

Уже понимая что ничего не найду, я прошёл до самого края, и снова пробившись сквозь молодняк, вышел с другой стороны.

Поросшая реденькой травкой каменистая почва, крутой, заваленный намытыми по весне булыжниками, подъём, и всё, больше ничего.

— Потерялся? — внезапно, так что я едва не подпрыгнул, раздался незнакомый голос.

Прямо передо мной, опираясь на горбатую палку, стоял дед.

Небольшого росточка, возрасту непонятного, бородатый. Одежда добротная, но заношенная. Джинсы, свитер с растянутыми рукавами, поверх него жилетка с кучей карманов, на голове шляпа — а-ля властелин колец. На ногах резиновые сапоги. Лицо доброе, смотрит пристально и в бороду улыбается.

— Добрый день. — успокаиваясь, поздоровался я, мысленно ругая себя за расхлябанность. Это надо же, целого человека прошляпил.

— Почему-ж не добрый? Добрый конечно... — продолжал улыбаться старик.

Мне сказать бы что-нибудь, разговор завязать, но снова как отрезало.

— Ищешь чего? — дед переминулся с ноги на ногу, и переставил палку.

— Да, избушку одну. — поборов растерянность, ответил я.

Старик потоптался на месте, ухмыльнулся, и спросил, явно издеваясь.

— И как, нашёл?

Я промолчал. Вопрос был риторический. Да и вообще, глядя на этого замшелого деда в резиновых сапогах и выцветших джинсах, мне почему-то становилось неловко, и хотелось сбежать.

— Помочь? — опять ухмыляясь, пригладил бороду старик.

— Помогите. — согласился я.

— Ну пошли. — дед развернулся, и не оглядываясь, шустро зашагал в глубину леска.

Я двинулся следом, но не успел сделать и десятка шагов, как едва не врезался в невесть откуда появившуюся избушку. Точно такую, как мне привиделось, она стояла меж деревьев и ни от кого не пряталась.

Но я мог поклясться что проходил здесь, вот по этому самому месту и проходил.

— Не боись... Настоящая... — опять ухмыльнулся дед, когда приблизившись, я недоверчиво потрогал рукой бревенчатую стену.

— Но как? — только и смог вымолвить я.

— Ну-у... — развёл дед руками.

Прикоснувшись к стене, я не почувствовал ничего особенного. Обычное дерево, пробитые мхом брёвна, кое-где шляпки ржавых гвоздей, да рассохшиеся проплешины трещин.

— Да не напрягайся ты так, паря... Пойдём лучше в дом, устал с дороги-то? — старик подошёл у небольшому крылечку, буквально на две ступени, и встав на первую, взялся за ручку двери.

Если считать за дорогу получасовой перелёт, то уставать было не от чего, но мне показалось, он имел ввиду совсем другой путь.

Поднявшись следом, я пригнулся — дверь оказалась низковата, и сделав ещё шаг, оказался внутри.

Небольшое окошко, лавка, стол, пара табуретов и скромненькая печка. — вот и всё убранство.

Вещей тоже не много. На вбитом в стену гвозде висит тулуп, меховая шапка, а в углу, возле печки, стоят высоченные валенки.

На столе самовар, пара каких-то склянок, стакан и большая пиала.

— Чайку? — предложил дед.

Я кинул.

— Не откажусь.

Он указал мне на стул, а сам подставил стакан под краник самовара, и налив почти до краёв, проделал ту же процедуру с пиалой.

— Ну, рассказывай... — пододвинув стакан ко мне, дед сел на лавку, взял пиалу, и облокотившись локтем на стол, «вкусно» отхлебнул.

— Что рассказывать? — растерялся я.

— Смешной ты. — сняв крышечку с одной из склянок, старик достал из стоящего на печи чугунка пару ложечек с длинными ручками.

— На вот, варенья попробуй. Прошлогоднее, правда, но вкусное...

Я заглянул в склянку. Там действительно было варенье.

— Ты же не просто так сюда явился? — подув на кипяток, дед разгладил ладонью бороду. — Так ведь?

— Так. — кивнул я, и в следующие несколько минут я рассказал совершенно незнакомому человеку о преследующих меня призраках, о странных снах, о твареныше, поведал про таинственное исчезновение девочки, пропажу Леонида, встречу с карликом и боль в голове. Не знаю что повлияло, — варенье ли, или чай душистый, а может магия какая, но доложил я обо всём чего не понимал, и что мне не давало покоя.

Дед выслушал внимательно, ещё дважды за это время наполняя свою пиалу и мой стакан, а когда я замолчал, достал из-за пазухи небольшой тряпичный кисет.

— Закуришь? — предложил он.

Я отказался, а дед потянулся к печке, и вытащил оттуда порядком надорванную газету.

«Комсомольская правда». — прочитал я название, и присмотревшись, смог разглядеть год — двадцать шестой.

Спрашивать ничего не стал, но выводы для себя сделал, даже не выводы, — скорее предположения.

— Наговорил ты на целую поэму, конечно... — сказал дед, и скрутив «козью ногу», прикурил от бензиновой зажигалки. Потом, затянувшись, зажмурился блаженно, и строго так, по-военному, спросил, — а от меня-то, что именно услышать хочешь?

— Не знаю. Всё, наверное... — честно признался я.

— Ты в курсе сколько мне лет? — спросил он, и глубоко затянувшись, выпустил к потолку несколько идеально ровных колец.

— Семьдесят? — наугад ляпнул я.

— Ха. Льстишь, стервец... — довольно ухмыльнулся дед. — Но я не баба, возраст не скрываю. Сто девять стукнуло.

Я машинально покосился на обрывок газеты с датой.

— Да-да. — проследив за моим взглядом, дед развернул газетку, и вздохнув всей грудью, добавил грустно.

— Как сейчас помню... Лето только началось, тепло... Птички поют, кузнечики стрекочут, гнуса ещё нет, — солнце высоко, и мы втроем на лодке...

Тут он замолчал, и пару минут разглядывал газету, словно надеясь взглядом просверлить в ней дырку.

Напоминать о себе было неудобно, уж больно печально он выглядел, да и невежливо было торопить старого человека.

— Не знаю что тогда произошло... — наконец «ожил» он, — но так мы здесь и оказались — мама, отец, и я.

Опять замолчав, хозяин избушки докурил «ногу», сдвинул в сторону выполняющую роль пепельницы жестяную банку, и принялся раздувать самовар.

Запахло дымом, он долил воды из стоявшего под столом глиняного кувшина, вытащил из-за печки мешочек с щепой, и стал «подкидывать» в топку самовара. Не хватало только сапога, но, похоже, что он обходится без него.

Глядя на привычный уже процесс, — а самовар давно стал неотъемлемой частью нашей жизни, я ждал продолжения рассказа, но его не последовало, а когда он закончил с растопкой, словно забыл о чём говорил.

— Но да ладно. — отмахиваясь от дыма, заговорил дед. — Тебе помогу, хоть и зарёкся. Пойдём.

Мы встали из-за стола, и едва разминувшись в тесном проходе, вышли на свежий воздух.

— Ты пушку только оставь, а то стрельнешь ещё ненароком... — глядя как я закидываю за спину автомат, посоветовал он.

Без оружия я чувствовал себя голым, но здесь подчинился. Непосредственной угрозы от старика не было, а если он из тех про кого я думаю, автомат всё равно не спасёт.

— На гвоздик повесь. — посоветовал он, и дождавшись когда я оставлю оружие, повторил, — иди за мной.

Совсем немного отойдя от избушки, я обернулся. Избушки не было. Как не было и моего, повешенного на гвоздик, калаша.

— Не переживай. — не оборачиваясь, успокоил старик. — Никуда твой автомат не денется.

Но я и не переживал.

Мы прошли ещё немного, и не доходя до крайних сосен, остановились.

— Сейчас не пугайся. — загадочно сказал старик, и вытащив из кармана блестящий свисток на верёвочке, тонюсенько свистнул.

Сначала ничего не происходило, но стоило мне засомневаться в адекватности происходящего и начать щипать себя за ногу, как в перелеске что-то зашуршало.

— Не дёргайся. — повторил дед.

Но он мог бы и не напоминать. Впиваясь взглядом в пробившегося через заросли гостя, я замер, отчаянно жалея о оставленном «на гвоздике» автомате.

Глава 24

Передать словами испытанные мною чувства невозможно. Но это точно не испуг и не удивление. Есть близкое по смыслу непечатное выражение, но и оно не передаст всего того что я почувствовал в эти мгновения.

На поляну, щурясь от солнечного света, вышел почти твареныш. Почти, потому что больше раза в три, и раз в десять ужаснее.

Ну а то что это существо и наш подкидыш, одного роду-племени, — не подлежало никакому сомнению. Только наш, похоже, совсем ещё малыш, хоть мы и считали его уже вполне взрослой особью.

А тут реальный танк. Или слон. Хотя я ни разу не видел слона в живую, но, думаю, что габариты такие же.

— Знакомься, это Володенька. — дед шагнул вперёд, подошел к твари вплотную, и перехватив поудобнее свой палко-посох, потыкал зверя куда-то в район ушной раковины.

— Володенька? — переспросил я, решив что ослышался.

— Ну да. Пока маленький был, я его Вовкой звал, когда подрос, Володей, ну а сейчас, почти в самом расцвете, Володенька значит.

— Вла-ди-мир? Владеющий миром?

Старик усмехнулся.

— Да какой там. Для такого титула добрый он очень. Безобидный. А Володенька потому что в детстве подвывал смешно так, — во-ва, во-ва. Вот я его и прозвал Во-ва. Володенька.

Слушая старика, я не мог понять, серьёзно он говорит, или издевается. Но, судя по реакции твари, имя было ей знакомо.

— Поближе подойди, не бойся. — предложил дед.

Я приблизился, и мне показалось что чудовище как-то напряглось.

Не спуская с меня глаз, зверь фыркнул, и прижав уши, попятился.

— Он очень чувствительный, ему не нравится как ты пахнешь.

— Пахну? — я автоматически принюхался, но если здесь и воняло, то только самим чудовищем.

— Не в этом смысле. — улыбнулся старик. — Володя чует ментальные запахи, запах эмоций и мыслей.

— А я чем его напугал тогда?

— Не напугал. Насторожил. — поправил дед, не прекращая чесать зверя палкой.

— Но он же меня не сожрёт?

— Хотел бы, сожрал сразу. А коли не тронул, значит поживешь ещё... — не «отпускал» улыбку дедуля, а мне, после такого заявления, опять стало не по себе.

Я вообще, последние дней несколько, чувствовал себя не в своей тарелке, а сейчас, особенно после появления Володеньки, совсем потерялся. Понимая что всё делаю правильно, я не мог избавиться от мысли что мой мозг подвергается чужому воздействию, но понять наверняка, — так это или не так, не выходило.

— Да не напрягайся ты. Признал он тебя. Теперь не тронет.

Наверное, его слова должны было успокоить, но получилось с точностью до наоборот. Выходило что меня только что сводили на «смотрины», и если бы что-то пошло не по плану, прямо здесь бы и съели. И как бы я не радовался сейчас, осадочек всё равно остался.

Тем временем тварь широко зевнула, в очередной раз заставляя меня непроизвольно поежиться, и лениво развернувшись, пропала.

Я даже мигнуть не успел. Моментально.

— Пошли в дом. Разговор длинный у нас с тобой намечается. — старик отвлёк меня от созерцания пустоты, и тяжело опираясь на свою палку, двинулся сам.

Я побрёл следом, на ходу пытаясь сообразить как себя вести, но слишком быстро появившаяся избушка не дала прийти хоть к какому-то варианту.

С трудом преодолев две ступени, хозяин открыл дверь, и зашел внутрь. Я за ним.

— Закуришь?

Машинально кивнув, я уселся на предложенный табурет.

Старик достал кисет, расстелил газету, и сыпанув приличных размеров горку, спрятал кисет обратно.

Глядя на его приготовления, я молчал, ожидая когда хозяин сам начнёт разговор.

— У тебя, наверное, ещё куча вопросов появилась? — наконец произнёс он.

— Наверное. — согласился я.

Старик усмехнулся.

— Так задавай. Чего ждешь?

Знал бы, заранее конспект написал, спросить хотелось о многом, но я вдруг осознал что не знаю как зовут деда, да и сам, растерявшись, не представился.

— Меня Василием звать. — приподнявшись, протянул я руку. Старик сощурился, и тоже привстал, отвечая на рукопожатие.

— Николай. — коротко представился он.

Ладонь его была узкой, но цепкой, и несмотря на старость, в руках чувствовалась сила.

Сев на место, я собрался с мыслями, и обведя руками вокруг себя, спросил, обобщая:

— А что вообще происходит?

Дед глянул исподлобья, поёрзал, оторвал кусок газетки, разделил кучку табака надвое, и сдвинул одну на мою сторону стола.

— Началось всё очень давно. — заговорил он, и вновь замолчал, продолжая заниматься табаком. Причем делал он всё нарочито медленно, то ли наслаждаюсь процессом, то ли просто тянул время.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Первым появился город, да-да, тот самый — словно отвечая на невысказанный вопрос, покивал он.

— Это был большой мегаполис страны победившего социализма. Огромный, когда-то он вмещал в себя больше десяти миллионов человек, и даже на момент катастрофы, народа в нём оставалось ещё прилично.

Ловко скрутив самокрутку, он «обмуслякал» её, и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки.

Достал, неторопливо пощёлкал кремешком, добился появления огонька, прикурил, и с наслаждением затянулся.

Я молча ждал.

— Наткнулись на него мы случайно. Мать тогда уже умерла, — подхватила заразу какую-то, а мы с батей пытались поближе к морю пробиться.

— Двигались, можно сказать, наугад. Не знаю как отец ориентировался, — по звездам, или ещё как, я-то маленький был, не помню. Но в итоге, получилось что шли мы куда-то не туда, и вышли прямехонько к городу.

А там тогда уже агония была. Лишившись руля партии, коммунизм приказал долго жить, система рухнула, и люди оказались предоставлены самим себе.

Появлялись отдельные общины. Где-то по территориальному признаку делились, где-то национальные идеи сыграли, но в конце концов, город превратился в кучу небольших анклавов со своей властью, своими законами и порядками.

Прибившись к одному из таких образований, в северной части, сейчас уже необитаемой, следующие пятнадцать лет мы считали его своим домом. Отец снова женился, я, когда подрос, тоже. Люди работали, добывали пропитание и растили детей.

Так продолжалось до тех пор, пока у одной из таких общин, не случился конфликт с соседями. Что они не поделили, я не знал, и не знаю до сих пор, но всё это переросло в самую настоящую войну, за пару лет уполовинившую городскую популяцию.

На этом месте старик докурил, и вновь потянулся за кисетом.

— Курите. — сдвинул я свою, так и не скрученную в сигарету долю.

— Как знаешь. — кивнул тот, забрал заготовку, и продолжил рассказ.

— Тогда ещё никто не понимал что к чему, гадали всякое, но самая «удачная» версия была про секретное американское оружие, применив которое, они забросили в прошлое целый мегаполис.

Ну а как иначе? Всё что не могли объяснить, списывали на происки врагов. Это потом уже, когда все окончательно рассорились и передрались, повсеместно стали появляться поселения помельче, городки небольшие, посёлочки.

Тогда-то и стало понятно что миров множество, и тот в котором все мы оказались, не имеет к прошлому никакого отношения.

— А миры эти, какие они? — вставил я.

— Разные. Есть крайности с процветающим коммунизмом, в котором советский союз подчинил пол мира, и ещё на треть распространил своё влияние. А есть и другие, полностью противоположные, в которых коммунистов никогда не было, а власть над миром разделили Имперская Россия и Соединенные штаты.

Но это крайности, а в основном как у вас, плюс минус, с небольшими перевесами в ту, или другую сторону. Одно только везде одинаково, закончили все очень плохо.

— Ядерная война?

— Она самая. — покачал головой старик.

— Но почему сюда? И как?

— Этого никто не знает. — пожал тот плечами, выпуская облако сизоватого дыма. — Всякое говорят...

Я приготовился уже слушать про всякое, но он вдруг сменил тему, переключившись на твареныша, озаботившись его появлением.

— Да подобрали мы его. — ответил я. — Сразу пристрелить хотел, насмотрелись на таких, только взрослых, но жена вступилась, лечить, говорит, буду, маленький он ещё, поэтому неопасный.

— Вот и хорошо что не пристрелил. — сказал старик. — Он уникален. Ты вообще что знаешь про дворфов?

Я задумался. А что я о них знаю? Переносить могут из реальности в реальность, сильные, практически неуязвимые твари. Телепаты. Разумные — само собой. Что ещё?

— Это ты про твареныша своего говоришь, а я тебя в целом спрашиваю.

— В целом?

— Ну да. — покивал старик.

— В целом не знаю. Я вообще мало что знаю, а в последнее время совсем запутался.

— Хех. — усмехнулся дед, и буркнув в бороду — Немудрено... — замолчал.

Я тоже с вопросами не спешил, по лицу его видел, с мыслями собирается. Мешать не хотелось.

— Ну тогда слушай... — наконец отмер он, поднимая на меня "глаза".

— Колонии дворфов чем-то напоминают пчёл, или муравьев. Не совсем, конечно, но всё же.

У них тоже есть, своего рода, матка, есть рабочие, есть трутни, и есть воины. Плюс у каждого класса дополнительное разделение, вот Володенька например, скорее всего, относится к воинам-защитникам, задача таких как он, защищать матку от нападений других гнёзд. Защитников немного, основная часть воинства колонии обычные твари, ты их наверняка повидал достаточно.

— Если есть защитники, значит есть и нападающие? — провел я нехитрую аналогию.

— Есть, наверное, но мне сталкиваться не приходилось. Володеньку вот совсем маленьким подобрал, отбил у иродов, а кроме него и не встречал никого из элиты ихой...

— А твареныш к какой касте относится? Тоже воин?

Старик ухмыльнулся.

— Не думаю. Я ведь тоже не всё знаю так, понахватался кое-чего... Но, судя по тому что ты мне рассказал, твой зверь посерьёзнее будет, может даже, он и есть матка.

— В смысле?! — поперхнулся я чаем.

— Я, конечно, не всеведущ, но, вроде как, только матки могут открывать порталы, и только они по-настоящему разумны.

— Так он же мальчик?

— Ну извини... Чем могу... — развёл он руками, затянулся задумчиво, стряхнул в банку пепел, прикрыл глаза, и замер, словно уснул.

Я сначала не понял, но потом решил что возраст сказывается, человек в годах серьёзных, выговорился, устал. И решил что пусть поспит минут несколько, будить не буду. Хоть мысли пока в порядок приведу.

Только дед вдруг очнулся, и словно ничего не случилось, вновь заговорил, но уже на другую тему, словно забыл о чем только что шла речь.

— Все эти годы, — приглаживая бороду, начал он, — мир наполнялся выходцами из других реальностей. Ты сам через это прошёл, поэтому понимаешь как себя чувствует человек оказавшись незнамо где. Эти люди, как правило, не понимали что случилось, воспринимая перенос как какую-то аномалию, поэтому, естественно, искали способ вернуться обратно.

— И получалось? — не сдержался я.

— Получалось. — кивнул старик.

— При переносе, вокруг объекта ещё какое-то время остаётся поле нестабильности, и при определенном везении, или невезении — это с какой стороны посмотреть, можно найти лазейку.

— У нас люди первое время частенько пропадали, получается, обратно уходили? — я сразу вспомнил случай с буханкой, когда мужики выехали на дежурство и попросту исчезли. Ни следов не было, ничего. Мы тогда ещё пол ночи пробродили по лесу, намёрзлись как черти, но так никого и не нашли.

— Вполне вероятно. Окна нестабильности возникают стихийно, человек любопытен, заглянул на минуточку, а окошко и схлопнулось.

— И что, нет никаких шансов вернуться?

— Шансы всегда есть, но в этих случаях они настолько незначительны, что скорее так, — погрешность.

— Понятно. — вздохнул я, очень живо представляя что станет с оказавшимся в эпицентре ядерного взрыва человеком. Пусть и не прямо в момент удара, а спустя время. Вообще, за всё время, в станице народа порядочно пропало, но так чтобы как тогда с мужиками, такого почти не было, что-то, да от людей оставалось.

— Пополнение новыми переселенцами проходило настолько регулярно, — меж тем продолжал хозяин, — что мы решили что так будет всегда, но постепенно интенсивность снижалась, и к настоящему моменту переносов практически не наблюдается.

— А как же мы?

— Вы одни из последних. — старик повернулся, и вытащил из-за печки мешок со стружкой для растопки.

— С этим связан дефицит патронов?

— Естественно. Всё что поступало оттуда, — тут он многозначительно посмотрел на меня, — больше не поступит. Никаких патронов, никакого оружия, и вообще ничего. Закрылась лавочка.

Я задумался.

Если верить деду, получается что все звоночки о дефиците боеприпасов реальны, и в скором времени мы действительно можем перейти на допотопные ружья, или вообще на что-то метательное.

Ловко раздув самовар, он вышел, сказал за водой, а я остался сидеть за столом, и только сейчас обратил внимание на сгущающиеся за окном сумерки.

Часов у меня не было, но даже и без них я был уверен что темнеть сейчас никак не могло, потому как времени я провёл здесь максимум полтора часа.

Прильнув к окошку, я попытался найти солнце, но из-за деревьев ничего не было видно.

— Да не боись... — скрипя половицами, появился дед. — Не улетит он без тебя. У нас тут своё время...

— В смысле своё? — напрягся я, но получил какой-то совсем замысловатый ответ, вообще не поддающийся никакой логике.

Дед занёс кувшин, долил немного в самовар, и усевшись, принялся вертеть очередную самокрутку.

— Мы тут можем хоть три дня проболтать, а для твоего товарища всего пятнадцать минут пройдёт. — заметив мою растерянность, снизошел он.

— Это как? — в который раз удивился я, но старик только отмахнулся, мол не забивай голову, прими как данность.

Но принимать как данность я не хотел, мне показалось это важным, и поэтому ещё какое-то время пытался расспросить деда.

Вот только тот или сам не понимал как это происходит, или объяснял так сложно, что в итоге я хоть и выслушал объемную лекцию, но так ничего и не понял.

А тут и самовар подоспел. Старик пододвинул варенье, разлил кипяток по стаканам, — точнее мне в стакан, себе в пиалу, и отхлебнув, продолжил рассказ про «сотворение мира».

— Долго всё к этому шло, — шумно дуя на кипяток, говорил он, — очередной кризис, рождает очередные проблемы. Привыкшее к относительной сытости общество не хочет снижения своего уровня жизни, и всячески старается удержаться на прежних позициях.

— Вы сейчас про кого? — не сразу сообразил я.

— Ну... Если в общем, то всех это касается, любого хомо сапиенса, но сейчас про этих, конечно, будь они неладны... — старик поставил чашку на стол, и поднявшись, с кряхтеньем расправил затекшую спину.

— Они с самого начала были в более выгодных условиях, а когда получили целый аэродром с пусть и не самыми современными, но всё таки самолетами, совсем распоясались.

— Тут ведь понимаешь какая штука, — в упор посмотрел он на меня, — сколько бы реальностей ни было, какие бы государства в них не образовывались, но только в каждой, — в каждой! — выделил он, — Запад и восток всегда оказывались врагами. Не знаю почему оно так, может менталитет такой, может генетические какие-то закладки, или вообще климат влияет, но факт на лицо, во всех известных мирах, именно это и приводило к катастрофе.

— Выходит и здесь так будет?

— Почему будет? Уже есть. — фыркнул старик, и добавил недовольно. — Они уже здесь. Город уже отдали.

— Ну так в городе же, скифы обосновались. Их ведь теперь не выгонишь? — возразил я.

— И выгонять не надо. Придёт зима и они уйдут обратно к морю. Кочевники...

— А эти, получается, просто займут пустой город?

— Конечно. На то и расчёт.

— Но я всё равно не понимаю. Для чего им город, если там больше не будет ничего появляться? Смысл тащиться за тридевять земель, тратить ресурсы, гробить людей, чтобы обосноваться в пустых каменных джунглях?

— Ну почему же пустых. Город-то, он большой. За всё время его толком и не обследовали. Оно и опасно было, и не особо нужно.

— А как же твари, зомби и прочая гадость? — опять возразил я, вспоминая то нехорошее чувство когда на нас пёрли мертвяки.

— Их, со временем, будет меньше. Мир закрывается, система завершает свой цикл, и новых тварей, как и трофеев «оттуда», больше не завезут. Если раньше они постоянно прибывали, и зачищать кварталы не было никакого смысла, то теперь всё, пополнения не будет.

Старик замолчал, заглянул в пустую пиалу, и подставив её под кран самовара, наполнил по новой.

— Тебе налить? — спросил он.

— Нет, спасибо. И так уже булькаю. — отказался я, переваривая полученную информацию. Не скажу что всё услышанное было для меня открытием, о многом я и сам догадывался, многое уже обсуждалось ранее, но знать наверняка, что всё обстоит именно так, ни я, ни кто-то другой, не могли.

Здесь, конечно, тоже не факт, мало ли, но судя по тому как я оказался в этой избушке, шанс на то что услышанное окажется правдой, был очень высок.

— Вообще, если отбросить сиюминутности, — укладывая ложку варенья в пиалу, продолжил он, — всегда приходишь к одному и тому же выводу — всё в мире конечно. У всего есть начало, и есть конец. Вот тебе хорошо сейчас?

Я кивнул.

— Значит позже будет плохо. — обрадовал старик, и тут же «утешил» — но и «плохо» закончится, так, или иначе.

Хоть курганы взять. Скифы их ведь не просто так понатыкали, отнюдь не хаотично. Они места нужные смогли увидеть. Почуяли исходящие от земли энергии, поняли как ими можно пользоваться, и, в какой-то степени, получили своё собственное волшебство. Ты вот задумывался как это работает? Для чего кочевникам понадобилось хоронить своих вождей за тысячи вёрст от дома? Зачем они вообще приходят сюда, на эти земли?

Я промолчал.

— Вот то-то же. — серьёзно посмотрел дед. — И никто не задумывался. Для всех это похоронный ритуал древних, основанный на заблуждениях, ложных верованиях и прочих глупостях.

— Ну так наука... — на автомате возразил я, на что старик в голос рассмеялся.

— Наука? Ты сейчас серьёзно?

Я кивнул. Снова автоматически.

— Тогда объясни, с научной точки зрения, — выделил он, — как пролежавший в могиле не один десяток лет труп может ожить и перебить всех кто его потревожил? Молчишь?

Кивать я уже не стал, потому как действительно не знал как такое возможно, хотя сам был свидетелем.

— Или вот это? — Резко развернувшись, старик пронзительно свистнул, и тут же, в ту же секунду, в окошке появился немигающий глаз тваренышева родича.

Я и так не собирался с ним спорить, а тут просто развёл руками.

— Вот то-то и оно... — старик отмахнулся, отменяя чудовище за окном, и недовольно сощурившись, засопел.

— Тоже мне... Научный какой... — ворчал он.

Я же сидел «ни жив, ни мертв». Мне показалось что рассердившись, старик слегка задымился, глаза его почернели, а зрачки неестественно сузились.

Сейчас ничего такого уже не было, но спорить мне перехотелось.

— Вот оно и получается, либо мы их, либо они нас. Расчёт ведь как у них построен, разобщить, и по одиночке уничтожить.

— Уничтожить кого? Городские банды?

Старик сухо кивнул, поправляя.

— Банды... Банды... — дважды повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Да не банды теперь это для тебя, — анклавы, сообщества. Если хочешь найти с ними общий язык, заруби это себе на носу.

— Угу. Кружки по интересам. — прокомментировал я, и спохватившись, переспросил,

— Общий язык?

— Ну да. — подтвердил дед.

— Хочу найти?

— Точно.

— А зачем? — придя сюда, я искал помощи, или хотя бы совета, — но договариваться с бандитами и мародёрами?

— Ты не гляди на меня как мышь на крупу. — усмехнулся старик. — Ишь, надулся. Сейчас они поодиночке переловят всех, потом за вами придут. Не вышло сразу, так там ребятки дотошные, не успокоятся, пока не вырежут всех поголовно.

И словно подтверждая свои слова, он затушил окурок, с силой размазав его по банке.

Я понимал что обрисовал он перспективы весьма неприятные, но что могу сделать я, — даже представляя интересы всего станичного сообщества, пока не понял. Ведь что городские банды — как бы он их не называл, что эти иноземцы, для нас — один чёрт. Что те, что эти, в первую очередь враги, и чем больше они перебьют друг друга, тем лучше.

Поэтому, выждав пока старик успокоится, я осторожно объяснил ему свою позицию.

— Так-то оно так, так-то оно конечно, — выслушал он, — да только выбора у тебя нет. Всё уже решено, ставки сделаны, барабан крутится. Поэтому остается одно, выполнить предначертанное.

Тут он замолчал, покряхтел по-стариковски, словно раздумывая, но почему-то замер, уставившись в свою пиалу.

Я честно подождал какое-то время, думая что он опять уснул, но потом всё же не выдержал, и потянувшись через стол, легонько потормошил его.

Старик не отреагировал.

Тогда я поднялся, обошёл стол, и заглянув деду в лицо, в ужасе отшатнулся.

Глава 25

Почерневшая, иссохшаяся кожа, провалы вместо глаз, неровный оскал пожелтевших зубов и клоками вываливающаяся борода. Передо мной была самая настоящая мумия, причём очень и очень не свежая.

Не скажу что привык к подобным вещам, но стоически выдержав метаморфозу, панике я не поддался. Но вопрос — что же теперь делать? — задался сам собой.

Искать логику? — Конечно же нет.

Тогда хотя бы осмотреться, пока, вслед за хозяином, избушка не трансформировалась в какой-нибудь пенёк.

И я, оставив мумию дедушки в покое, повернулся к столу.

Газета так и лежала на месте, только совсем пожелтела, кучка полуистлевшего табака на ней тоже никуда не делась, и даже потемневший от времени самовар стоял напротив окошка. Не было только стакана и дедовской пиалы.

Так и есть, «Комсомольская правда» за одна тысяча девятьсот двадцать пятый год. Воскресенье, двадцать четвертое мая. Печать, по ощущениям, похожа на то что в девяностые по подвалам массово клепали, желтая только, да временем потертая. На первой полосе статья про то как комсомольцы в деревне коммунизм строят, карикатура, землятресение в Японии и клич всем членам РЛКСМ. Судя по аббревиатуре, ленинский комсомол-чего-то-там.

На обороте две большие статьи, одна про нэп — новая экономическая политика, вторая про Ленина. Сильно разглядывать я не стал, а аккуратно свернул и спрятал в нагрудный карман, как никак — раритет. Второй такой скорее всего в этом мире нет.

Заглянул за печку, — обглоданный чилижный веник, валенки, да видавшая виды кочерга. Ещё тулуп на стене, но у него почему-то совсем не было карманов.

Ну и всё. Кроме укромного запечного пространства, мест в избушке, где могло бы быть что-то спрятано, не имелось.

Поэтому, потратив на осмотр помещения не больше пары минут, я вновь обернулся к сидящему за столом старику. Точнее к его высохшему телу.

Обыскивать покойников, дело крайне неприятное. Когда труп свежий, тёпленький, ещё как-то терпимо, а вот копаться в карманах истлевшей мумии — совсем не айс.

Но других вариантов у меня не было, я во что бы то ни стало должен был получить то, зачем пришёл. Знать бы еще что это такое...

Договариваться с бандами, как велел дед, несомненно, тоже выход. Но, во-первых, очень дурно пахнущий, а во-вторых не совсем реальный. Вот где я их искать буду, даже если решусь? Да и найду, не факт что меня послушают. В общем, сложно всё, хотя какая-то доля истины в этом предложении есть.

Собравшись духом, я приступил к проверке карманов жилетки, и первым что попалось мне в руки, была свернутая в несколько раз карта. Точнее один её листок, вырванный из старого советского атласа.

Предчувствуя «находку», я аккуратно развернул лист, и мельком удивившись что он совсем даже не истлевший, поднёс его к окошку.

"Елизаветинка", "Анновка", "Шильда". Три населённых пункта, возле каждого из которых пометка, в виде нарисованного ручкой кружка.

Те места я знал неплохо, в своё время частенько мотаясь туда на машине, успел заучить что где находится. Поэтому примерно даже представил отмеченную местность.

Насмотревшись, я перевернул листок, но на оборотной стороне никаких пометок не было, как и населенных пунктов. Почти всё пространство карты занимало водохранилище, оставляя суше совсем мало места.

Аккуратно свернув листок, я положил его в тот же карман что и газету, и вернулся к обыску.

Обломок карандаша, цепочка от часов, — вероятно серебряная, ключ-буратинка с колечком, погрызенный кем-то ластик, скукошенный временем платок, и та самая зажигалка, от которой дед всё время прикуривал.

Обычная бензинка, не зиппо, но сделана очень качественно, во всяком случае ощущения от неё приятные.

А в последнем, верхнем кармашке на пуговичке, нашёлся, — приветом от деда, свисток которым он «вызвал» переростка-Володеньку.

Тоже потускневший, как и самовар, сделанный из обычной мосинской гильзы, впечатление на меня он произвёл сильное, мне показалось что стоит свистнуть, и в окошке тотчас появится Вова.

И хотя свистеть я не решился, побоялся, но находку прибрал, — мало ли, пригодится?

Закончив с жилеткой, проверил карманы брюк, но больше ничего не нашёл.

Мне очень хотелось верить что карта с кружочками, это и есть то самое, ради чего меня тянуло сюда, но выяснить — так оно или не так, можно только на месте.

Вот что там должно быть? Диаметр кружков покрывал достаточно большую территорию, как минимум километра полтора в поперечнике, и если таким образом дедушка отметил местоположение чего-то мелкого, искать можно будет до пенсии. А если крупного, то не факт что никто не нашёл это до нас.

В общем, загадка.

Ещё раз убедившись что осмотрел всё что мог, я вышел на улицу, с некоторым облегчением отмечая наличие автомата на гвоздике.

Постоял так немного, вернул оружие на место, то есть за спину, и повернувшись лицом к избушке, стал медленно отходить.

Нет, я вообще-то человек приземленный, и в чудеса не верю. Но, как показала практика, в моём веровании они не нуждаются, проявляясь совершенно самостоятельно.

Так и сейчас, шаге, примерно на шестом, избушка исчезла. И вместе с её исчезновением вокруг посветлело, а в кронах деревьев вновь заблестело солнышко.

Я замер. Постоял несколько секунд, и шагнул вперёд, рассчитывая на обратный процесс.

Но нет, штука оказалась одноразовая, возвращаться избушка не желала.

Я ещё походил туда-сюда, но не то что избушки, даже следов её не нашел. Ни примятостей, ничего.

Оставалось проверить свисток, и можно возвращаться.

Помятуя о том, что в чудеса и всякую мистику не верю, я, прежде чем свистнуть, автомат с плеча снял, и повесил на стоящее рядом дерево. Нет, не из боязни конечно, так, на всякий случай.

Пока проделывал эту манипуляцию, сам с себя смеялся. Вспомнился анекдот про Вовочку, когда ещё в союзе, на уроке, учительница заставляла детей показывать в небо фигу, — мол бога нет и всё такое. Отказавшись, он мотивировал тем, что «если бога нет, то кому показывать, а если есть, то зачем портить отношения?»

Вот так и я сейчас. Сказать что верю, не скажешь, но если вдруг Володенька придёт, у меня всё готово.

Прежде чем свистеть, поднёс свисток к глазам, — рассмотреть по-светлу, но ничего такого, чего не видел бы раньше, не заметил.

Протёр тщательно, после мумии-то, и внутренне затаив дыхание, потихоньку дунул.

Раздался едва слышный свист.

Я подождал, но ничего не происходило. Дунул ещё раз, теперь уже посмелее.

Снова тишина. Больше ждать не стал, и засвистел что есть силы, да так постарался, что аж у самого уши заложило.

В принципе, штука полезная, хоть тех же аборигенов отпугивать. Не знаю только, изобрели они уже что-то подобное, или нет. Если нет, то точно испугаются. Надо будет проверить как-нибудь.

Пока размышлял и отходил от звона в ушах, едва не проспал появление Володеньки.

Он, как и в прошлый раз, просто выпал из ниоткуда. Подошёл, встал метрах в трёх, и вопросительно — так мне показалось, уставился на меня.

А мне чуть не поплохело. Я, хотя и свистел для того чтобы вызвать это чудовище, в тайне от самого себя надеялся что этого не произойдет. Ибо, во-первых, не знал что с ним делать дальше, а во-вторых просто боялся. Ну, или во-первых и во-вторых боялся.

Володенька же не комплексовал. Постояв какое-то время совершенно неподвижно, он очень впечатляюще зевнул, продемонстрировав три ряда острейших зубов, и неожиданно пукнул.

Вы когда-нибудь слышали как пукает слон? — Вот и я не слышал. Но, наверное, примерно так же.

Этакий маленький взрыв. И да, это было совершенно не смешно. Хорошо хоть сторона подветренная.

Закрыв пасть после зевка, Володенька сделал ещё один шаг вперед, и сел напротив, словно огромная сторожевая собака.

— Привет. — поздоровался я.

Володенька что-то хрюкнул в ответ, потом выставил лапы перед собой, тут же укладывая на них голову.

Со стороны, если не брать масштабы, — ну точно собака. Добавить шерсти, пасть повытянутей, и будет что-то очень похожее на алабая, или водолаза. Но это, повторюсь, без масштабов.

— Ты меня понимаешь? — не зная что делать дальше, я попытался найти общий язык с лежащим передо мной монстром.

Но Володенька даже не посмотрел в мою сторону.

Старик отзывал его взмахом руки, это я помнил точно, но мне, в столь близком присутствии чудовища, махать руками было боязно.

«А что если ещё раз свистнуть?» — пришла в голову очевидная, в какой-то степени, мысль.

Откладывать я не стал. Мужественно поднеся ко рту свисток, набрал в грудь побольше воздуха, и сначала плавно, а потом и во всю силу, засвистел.

И это сработало.

Володенька поднял голову, посмотрел на меня, словно бы с укоризною, грустно так, будто ожидая что я передумаю. Потом поднялся весь, и медленно развернувшись, ушёл в пустоту.

Я же просто стоял, и глядя на то как исчезает, просто растворяясь в воздухе, этот огромный зверь, не мог пошевелиться. И только когда он пропал полностью, «разжал булки».

«И как это понимать?» — гудело в голове. -«Очередная галлюцинация, или реальность?»

Постояв ещё немного, и убедившись что возвращаться Володенька не собирается, вынул свисток изо рта, бережно протёр его, и спрятал в карман на молнии.

Уже дома, вечером за столом, — а по возвращении, идти куда либо я категорически отказался, меня прорвало. Сидя с женой на кухне, я пересказал ей в деталях всё что приключилось за этот день. И про деда-мумию, и про твареныша-матку, и про чай с вареньем, и про карту, и, естественно, приходящего на свист Володеньку.

Описывая своё знакомство со зверем, я ожидал от Анны любой реакции, но точно не такой.

— Пошли посвистим? — с горящими энтузиазмом глазами, предложила она, выхватывая свисток у меня из рук.

И мне едва удалось её остановить, уговорив перенести демонстрацию на вечер, сославшись на слишком заметные габариты зверя.

— Мало ли, увидит кто-нибудь?

Ну, а в остальном она согласилась со мной.

Всё что рассказал дед хорошо вписывалось в нами самими сделанные выводы, а его предложение договориться с городскими, при ближайшем рассмотрении выглядело не так уж и плохо.

Конечно, сперва следовало проверить точки на карте, благо есть транспорт, и это не должно занять много времени. Ну а пока мне удалось просмотреть отмеченные места на компьютере с помощью загруженных ещё «там» снимков. На первом, самом ближнем, стояла подстанция, второе попадало на лесополосу, а вот на третьем, прямо в центре, находился курган.

— Может быть в нём что-то зарыто? — с ходу предположила супруга, однако я засомневался, мне казалось что не должно быть всё настолько очевидно. Наверное, где-то в глубине души, я и сам надеялся на какой-нибудь схрон. По типу тех что когда-то делали гуляющие по степям белоказаки.

Ну а что, если у тех кто подкинул мне эту карту, есть возможность так манипулировать временем, почему бы им не озаботится, и не загрузить погребки? Пушками с хорошим запасом снарядов. Например. А лучше сразу танками. Ну, или, на край минометами.

Пока обсуждали что же это может быть, и другие вещи, незаметно наступил вечер.

Мы поужинали, уложили детей спать, а сами вышли во двор, испытывать возможности свистка.

Место выбрали в центре огорода, чтобы Володенька не появился посреди сарая.

— Чего ты ждешь? Дуй давай! — торопила жена, а я всё никак не решался.

— Ты точно уверена что хочешь этого? — в который раз переспросил я.

— Да точно, точно, дуй уже! Или давай я дуну!

Услышал бы нас кто-то со стороны, наверняка подумал бы что мы с ума сошли, до того нелепо всё это выглядело.

Поэтому, прежде чем позвать зверя, я ещё раз осмотрелся, и только убедившись что вокруг тишина, поднёс свисток ко рту.

«А что если он приходит только там, в том лесу? Или вообще это была разовая акция? Вышел, увидел что свистит не дедуля, и больше не придет?» — пока набирал воздуха в грудь, сомнения накинулись с новой силой.

Но я держался, и когда в темноте вспыхнули два глаза — Аня светила перед собой фонариком, обрадовался, и испугался одновременно.

Как он поведёт себя, увидев что я не один? Вдруг взбрыкнет? Почует опасность? О том, что вряд ли в этом мире есть что-то такое, чего он может боятся, я как-то не думал, да и мысли эти пришли только что, когда Володенька вышел из воздуха, и отменить уже ничего было нельзя.

Но всё прошло хорошо.

Аня сначала напряглась, я хоть и предупреждал, она всё равно не ожидала такого. Зверь тоже насторожился, ему явно не нравилось присутствие нового человека. Но стоило Володеньке снова пукнуть — в этот раз, в ночной тишине это прозвучало особенно громко, как напряжение спало, Аня увидела перед собой не ужасного монстра из фильма ужасов, а очередного лохматого пациента с несварением желудка.

— Ах ты маленький... Животик у тебя болит... — подойдя к зверю вплотную, засюсюкала она. — Дай я посмотрю... Не бойся... Ну?..

Не знаю как у неё это получилось, но зверь подчинился, и покорно лёг на бок. А ещё через минуту было установлено что он хочет пить, и мне пришлось перетаскать весь наличный запас воды.

Хорошо ещё что после пожара сын обновил все ёмкости, а то бегал бы сейчас до речки, или с генератором маялся.

— Что ж он, там, у себя, попить не мог? — выливая последнее ведро в используемый в качестве поилки большой таз, проворчал я.

— Может там негде? Мы ведь не знаем откуда он приходит? Вдруг из пустыни?

— Угу. Судя по количеству выпитого, так оно есть...

Наверняка он бы и ещё выпил, но воды больше не было, поэтому процесс «пойки» вынуждено остановили.

— Ладно хоть проблем с его размещением нет. — я достал из кармана свисток, протёр его — не знаю почему, но каждый раз перед использованием он оказывался покрыт пылью, хотя в кармане никак запылиться не мог, — и только хотел свистнуть, как Аня вырвала его у меня из рук.

— Ты чего? Сама хочешь дунуть? — опешил я.

— Не надо никуда дуть. — Решительно заявила жена, — Володенька останется здесь!

— Вот это поворот... Ты того? Сдурела?

— Володенька останется здесь. — повторила супруга.

Будь он поменьше, тогда никаких проблем, но поменьше он не был, поэтому спрятать его не представлялось возможным, о чём я и попытался сообщить своей сумасшедшей женщине.

— Положим его в угол за сараями. Там заросло всё, никто не увидит. — возразила она. Точнее даже не возразила, а сообщила о своём решении.

— За сараями? — уже понимая что спорить бесполезно, я представлял как буду объяснять людям что за монстр прячется в моём огороде.

— За сараями. — подтвердила жена.

Места там достаточно, но Володенька, что стоя, что сидя, будет выпирать над плоской сарайной крышей, и видно его будет как с одной стороны улицы, так и с другой. А народ-то у нас глазастый, враз срисуют.

— Я его попрошу не вставать, он мальчик послушный. Правда ведь, Володенька? — Аня повернулась к монстру, и тот, вроде как чего-то хрюкнул в ответ.

— Ты что, можешь говорить с ним? — наконец дошло до меня. Ведь если она с тваренышем свободно общалась, почему не может с этим?

— Почти. — в свою очередь удивилась супруга. — Или, ты думаешь, я на картах нагадала что его жажда мучает?

Конечно же, про карты я не думал, но предположил что этот вывод она сделала, опираясь на богатую ветеринарную практику.

— И это он сам не хочет уходить? Он так сказал тебе? — продолжая давить на логику, сделал я очередное открытие.

— Нет, не сказал. Но я чувствую его настроение. — кивнула супруга. — Ему необходимо какое-то время оставаться здесь, среди людей.

Спорить дальше было бесполезно, это я хорошо понимал. Когда речь идет о здоровье животного, Аня неумолима, порой до крайности. Но если зверь управляем, то проблем возникнуть не должно. Поэтому мне только и оставалось что рукой махнуть, в конце концов сам виноват, не хотел бы, не рассказывал.

Глава 26

Следующие несколько дней прошли как в угаре. То здесь, то там появлялись всё новые и новые вооруженные группы. В основном не крупные, машин по пять-семь, они сновали возле села, не давая нам высунуть носа.

Так же, как по расписанию, на небольшом удалении, почти каждый день летали самолеты.

Маленькие, по типу одноместных бипланчиков, они регулярно мониторили обстановку, разглядывая нас в бинокли.

Все мы чувствовали что что-то готовится, но поделать ничего не могли.

Нет, конечно же, просто так мы не сидели. — Рыли очередные окопы, укрепляли периметр, готовили к обороне дома, и обшивали машины железом. Всё старались делать на совесть, отчётливо понимая что стоит на кону.

Дома же ничего особенного не происходило. Я даже как-то и про Володеньку стал забывать, тем более что он как залёг за сараем, так и не вставал даже, сохраняя на редкость олимпийское спокойствие.

Пару раз подходил к нему, но бестолку, оба раза он сладко спал, посапывая и покряхтывая во сне.

Была мысль отправить его обратно в убежище — чем бы оно не являлось. Но свисток оставался у Ани, она постоянно носила его с собой, не давая мне даже шанса вернуть Володеньку на место.

А вот общаться с ним, так же как с тваренышем, у неё не получалось. Возможно со временем будет получше, но пока Аня только улавливала какие-то естественные его желания, типа пить-есть, и страх-радость.

Пару раз я хотел рассказать обо всём Василичу, но только открывал рот, как что-то меня останавливало. Да и поверит ли? Или сумасшедшим сочтёт? Сам бы я, наверное, не поверил.

В этом плане с Леонидом проще было, свой в доску, он, расскажи я ему про деда и всё остальное, вердикт бы выдал сразу. Без ужимок и прочего. А с Василичем так не пройдёт. Вроде и общаемся нормально, и сколько пришлось пережить вместе, но дружбы как-то не сложилось, не знаю уж почему. Нормальное рабочее общение, но и только.

Оставался ещё Олег. Ему я полностью доверял, но он хоть и вышел из больницы, даже передвигался пока с трудом.

Поэтому его даже и беспокоить не стал.

Ведь что толку? Всё равно, если лететь, то с Гагариным. Навыка управления дельтапланом у меня не было, осваивал потихоньку, но до полного владения аппаратом пока не дошел. Так, взлёт-посадка только. А тут дело серьёзное.

Пока думали-гадали, дважды пытались вылететь за пределы станицы, но как только взлетали, что-то сразу мешало. То самолеты чужие на горизонте появлялись, недвусмысленно намекая на горячую встречу, то по земле наперерез кто-нибудь срывался. А скорость-то у аппарата небольшая, да и набирает он её долго. Особенно при наборе высоты это ощущается. В общем, разворачиваться приходилось, и не солоно хлебавши, возвращаться обратно.

Но потребность проверить отмеченные места никуда не делась, и как ни крути, а лететь-то всё равно нужно. Поэтому, понимая что днём вырваться не вариант, решили попробовать ночью, по темноте.

Взлететь впотьмах не проблема. Особенно если с подготовленной площадки, да и сесть, как уверял Гагарин, тоже вполне реально. Но вот не отклониться с маршрута, тут уже куда труднее.

Звезды отпадали, это только в кино хорошо, а в жизни, ориентироваться по ночному небу, не так-то и просто, особенно когда за час преодолеваешь почти сотню километров. Отклонился на пару градусов, и всё, мимо цели промазал. А по-темну-то, попробуй угляди.

Прибор ночного видения не годится, далековато, высоковато точнее. Да и не разберешь ничего нормально. Всё зелёное, непривычное. То что днём узнаваемо, в окулярах прибора выглядит совсем по другому.

Поэтому вариант был только один. От станицы уходить по реке, точнее над ней, возле устья сесть, и уже с рассветом, на малой высоте, вырываться дальше. Так и не потеряемся, и, в случае чего, будет где спрятаться.

Единственно, с погодой чтобы повезло, последние дни задождило, а планер наш водички побаивается. Ткань не совсем правильная, мокреет быстро.

Но, как бы там ни было, вылет назначили на ночь вторника, точнее почти на утро. До устья всего ничего, и решили что чем позже вылетим, тем меньше придётся рассвета дожидаться.

Сказано — сделано.

Собрались. Загрузились по максимуму, на всякий случай. Затягивать с «походом» не планировали, — но мало ли. Между нашими креслами Саня умудрился воткнуть корзину из железной сетки, и забить её доверху всякими полезными штуками.

Своё всё я распихал по карманам, автомат повесил на шею, пистолет в карман, а термос с бутербродами притулил на коленях.

— Главное Володеньку не забудь, и в случае чего не жди, выпускай его сразу. — говорила мне Аня, отдавая свисток.

Естественно, я пообещал что так и сделаю, явственно представляя лица тех, кому «повезет» увидеть это чудовище. Не знаю как он себя поведет, ведь Володенька, похоже, создание миролюбивое, но думаю одного его вида хватит, чтобы разогнать небольшую армию.

Перед взлётом Гагарин поковырялся с дельтапланом, устанавливая собранную не так давно приспособу для уменьшения звука мотора. Типа глушителя, но сделанного из садовых шлангов.

Собственно, ничего сверхъестественого, вещь известная, такими у нас в области контрабандисты пользовались, надевая на выхлопные трубы машин. В нашем случае, разве что поменьше, но принцип тот же.

Завели мотор, прогрели на холостых — а звук действительно потускнел, и чуть погодя, взлетели.

Провожал нас только бригадир, единственный человек которого я поставил в известность.

Полёт начинался нормально, и поднявшись чуть выше деревьев, Саня развернул дельтаплан над рекой.

Страшно в этот раз не было. Темно, только, и от воды прохладой тянуло.

Но летели недолго. До устья около двадцати километров, поэтому совсем скоро сели на пологом склоне, и дождавшись когда начнет светать, продолжили полёт.

По-светлу было уже легче, ориентиры я заучил как отче наш, очень рассчитывая что особенных проблем с этим не будет.

Сначала чётко по притоку, потом, как в зоне видимости появится растянутое почти на километр озеро, прямо на него, а дальше вдоль горной гряды. Конечно, горная, это громко сказано, всё же у нас уже не так гористо, но какие-то вздрыжки с высоты всё же просматриваются, в основном отличаясь от остального своей чрезмерной каменистостью.

Главная сложность будет уже на месте, только одна из точек приходится на возвышенность, — как раз с россыпью курганов, остальные на обычной степной равнине без каких-то особенностей.

А летели хорошо. Прохладно немного, но так даже лучше, бодрит, и повышает внимание. Хотелось повыше забраться, но в целях безопасности держались на минимально возможной — как объяснил Саня, высоте. Метров семьдесят, плюс-минус.

Шланг с глушителя пришлось снять, на земле, при проверке, всё было нормально, а на высоте мотору стало не хватать мощности.

— Не оно? — раздалось в наушниках, и Саня махнул рукой чуть правее выбранного курса.

Я повернулся и поднёс бинокль к глазам.

— Похоже...

— Поворачиваю?

— Давай.

С первой точкой сложностей не возникло, как я и предполагал. Два больших кургана, и целая цепь маленьких, прекрасно просматривались даже невооруженным глазом. Растительность вокруг почти никакая. Ковыль волнами, да чилига пятнами. Если что и спрятано, так только в кургане.

Но, как оказалось, обрадовался я зря. При заходе на посадку что-то бахнуло, и всё пошло кувырком — в прямом смысле этого слова.

****

— Очнулся вроде... — где-то над головой раздался незнакомый голос.

— Точно? — спросил второй.

— Ну да. Вон, глазами вращает. — ответил первый.

Мне же казалось что я только чуть-чуть приоткрыл веки, но видимо это было не так.

— Ладно. Посмотри пока за ним, пойду тогда, шефа обрадую. — сказал первый.

Какое-то время ничего не происходило, и я даже вздремнул слегка, но сильный пинок в область печени мигом заставил проснуться.

— Вставай урод! Хорош придуриваться! — рявкнул кто-то третий.

Я сгруппировался, поджал под себя ноги, — когда всё связанно, — а спеленали меня как барана, процесс принятия вертикального положения весьма непрост, но, кое-как совладав с гравитацией, мне всё же удалось подняться.

Глаза слезились, видел я плохо, но то что передо мной стоят трое, разглядел.

— Чё он такой грязный? — спросил один из них. Лицо его смазалось, но, судя по голосу, это был тот который меня пнул.

— Умывать команды не было. — меланхолично отозвался первый.

— Да и не похер ли? — добавил второй.

— Может и похер, а может и нет. Дайте ему воды, пусть умоется. А то стремно такого вести даже...

Воды мне дали весьма своеобразно. Не желая развязывать руки, несколько раз макнули головой в ведро.

Вот честно, повезло им что плоховато мне было, но тут уж как есть.

— Ну блядь... Теперь он ещё и мокрый как чмо... — оценил результат главный, тот что заставил меня «помыть».

— Может вытереть чем-то? — лениво, так, на всякий случай, спросил первый.

Главный посмотрел на меня скептически, и выдал.

— Да хер с ним. Пока дойдём, сам обсохнет.

Ослабив путы на ногах, меня подтолкнули, так что я едва устоял, и не обращая внимания на мои возмущения, ударили ещё несколько раз. "Для придания нужного направления" — зло объяснил один из конвоиров.

Дальше шли молча. Мне не хотелось огребать, а им, видимо, надоело.

Одно радовало — если конечно этот эпитет применим в данной ситуации, помывка хоть и варварская, но глаза прочистились, и почти не щипало. Пока шли, головой не крутил особо, но потихоньку осматривался. Курганы в стороне остались, а мы просто двигались по голой степи. Непонятно даже, вроде ведут к начальству — как я понял из разговоров моих конвоиров, но никаких домов, палаток, или вообще хоть чего-то напоминающего жилье человека не наблюдалось.

Не может же быть так, что это настолько далеко? Хотя я и сверху ничего подозрительного не видел... Очень странно.

Но объяснилось всё очень скоро. Пройдя ещё метров сто, остановились перед выкопанным в земле и прикрытым сверху маскировочной сетью, рвом. Этакий большой окоп, если так можно выразиться.

Аккуратно вырезанные в земле лестницы в количестве семи штук помогли мне спуститься вниз.

Дальше прошли ещё сколько-то, повернули на развилке, ещё рывок, снова поворот, и вот наконец пришли, остановившись перед грубо сколоченной деревянной дверью.

Ноги мне снова стянули, один из конвоиров сдвинул засов, распахнул дверь, и молча впихнул меня внутрь, сильно толкнув в спину.

Будь я полегче, наверное бы свалился, но за счёт разницы весовых категорий, тычок не получился так как планировался, и мне удалось удержаться на ногах.

Замерев, я осмотрелся. Точнее попытался это сделать, но в полной темноте получилось не особо. Пятна только какие-то, хоть мигай, хоть не мигай. Может, когда глаза привыкнут, тогда разгляжу что-нибудь?

Дождавшись когда в темноте приступят хоть какие-то очертания: пол-потолок-стены, я сделал пару неуверенных шагов вперед.

— Осторожнее, яма тута... — неожиданно раздался чей-то голос, с характерным, казахским акцентом.

Я замер, развернувшись на звук, но ничего не увидел.

— Сторона бери, и алга, тута посуше и солома настелена... — подсказал невидимка.

Последовав его совету, я действительно почувствовал под ногами что-то мягкое.

— Садися... — с усмешкой, как мне показалось, предложил невидимый человек.

Помешкавшись несколько секунд, я всё же сел.

— Давай руку развяжу. — совсем близко заговорил невидимка. И я, пошире распахнув глаза, смог наконец его увидеть. Не чётко, силуэт только, но всё равно, это было лучше чем ничего.

Отказываться не стал, а развернувшись спиной, терпеливо ждал пока он, матерясь и чертыхаясь, возится с веревками.

Наконец путы мои ослабли, и я с наслаждением расправил затёкшие руки.

— На, — меня коснулось что-то острое, на поверку оказавшееся заточенным куском деревяшки. — Нога сам развяжешь.

Поблагодарив незнакомца, я занялся освобождением нижних конечностей, и вскоре чувствовал себя значительно лучше.

— Это в тебя вчера стрелял? — забирая деревяшку, спросил мой сокамерник.

— Вчера? — удивился я.

— Вроде... — неуверенно подтвердил он, но тут же добавил, — хотя не знаю, тут время не особенно... Кормят редко, сплю часто, так что, может, и не вчера.

— Понятно. — кивнул я.

— Ну так тебя? — повторил вопрос незнакомец.

— Наверное. — ответил я.

— Понятно... — протянул он, и чуть помолчав, добавил,

— Алибек меня зовут.

— Василий. — ответил я.

— Не мусульман значит? — хмыкнул он.

— Нет. — удивился я. — А есть разница?

— Да нет. Нету. — вздохнул он, и добавил, — тута вообще ничего нету...

— Тут, это где? — Мне очень хотелось понять куда я попал, и что это за люди.

Пока вели сюда, особо не думалось, в голове звон до сих пор стоит, и мысли как-то теряются. Так, только насущное что-то.

— Тута, это тута. — так же, со вздохом, ответил Алибек.

— То есть ты не знаешь?

— Степь большой... — снова со вздохом.

Ну да. Степь большой. Я где-то читал что в тюрских наречиях нет мужского и женского рода, поэтому они частенько путают, называя либо вообще без рода, либо наоборот. Вот как тут — «степь большой», или «заяц маленькая.» Те казахи что родились, или долго живут в России, так не говорят, во всяком случае я не слышал, хотя знаю очень многих. А значит Алибек, скорее всего, не местный.

А вообще, ответ по существу. И не соврал ведь.

— А что это за люди? — я решил не отчаиваться и продолжить расспросы.

— Бандиты... — так же «чётко» ответил Алибек, и чем-то зашуршал.

— Давно здесь?

— Давно...

Я бы еще поспрашивал, может и вызнал чего, но тут снаружи завозились, дверь открылась, и поскакав по стенам, луч фонаря упёрся мне прямо в лицо. Инстинктивно прикрыв глаза, я выдал свою «развязанность», что вызвало гнев посетителей, а их было двое, и пока один выпихивал меня наружу, второй от души пинал бедного Алибека. На что тот болезненно охал, и бормотал что-то не по-нашему.

Вот так и помогай людям. — с сожалением подумал я, выходя на улицу.

— Дёрнешься, пристрелю! — рыкнули сзади, а я поймал дежавю. Не так давно меня брали в плен, и тоже гоняли с приставленным к спине автоматом. Вот только теперь так не повезёт, Раиля здесь навряд ли увижу.

— Вперед иди! Только без фокусов! — снова злой окрик. Но я и не собирался сопротивляться, молча перебирая ногами.

Пара поворотов, ещё кусок траншеи, и вот она, ещё одна дверь, родная сестра первой.

— Стой! — в спину упёрся автомат. — Мордой к стене, руки за голову!

Я послушно повернулся, и поднял руки, сцепив их в замок.

— Дёрнешься, пристрелю! — вновь повторил конвоир, и замолчал до прихода второго.

— Стучал? — спросил он.

— Нет. Тебя жду. Мало ли, может рыпнется... — судя по всему первый был человеком боязливым, но ответственным, соблюдавшим все положенные инструкции.

— Стучу? — спросил первый.

— Давай! — согласился второй, и тут же раздался негромкий «деревянный» стук.

Ничего не происходило.

Стук повторился, уже чуть громче.

— Не заперто! — крикнули изнутри, а только сейчас подумал что совсем недавно рассуждал как, следуя совету деда, буду искать бандитов. А оно, оказывается, совсем просто. Ещё бы знать что с Гагариным. Жив — не жив, ранен — не ранен. Я вообще плохо запомнил момент нашего приземления, тире падения. Саня развернул аппарат, заходя на снижение, потом вдруг выстрелы, или взрывы. Удар, темнота, и вот я здесь.

Если логически подумать, то это больше всего похоже на потерю управления. Планер, он на то и планер, что может лететь даже без двигателя, а тут закрутило. Значит, как это не прискорбно, Саня либо убит, либо ранен. Третьего не дано.

Глава 27

Подвешенная под потолок керосинка света давала не много, но вполне достаточно чтобы осмотреться.

С ходу — обычный блиндаж. Ничем не прикрытые земляные стены, бревенчатый потолок, напротив двери, нары в два яруса, сбоку широкий стол и лавка. В углу перегородка-ширмочка, и рядом массивная буржуйка.

Возле стола, спиной ко мне, стоит человек в военной гимнастерке и в обычных кирзовых сапогах.

Один рукав гимнастерки, пустой, заправлен в брюки, вторая рука, вроде, на месте.

Замечаю лежащий на столе пистолет, одновременно со стуком закрывающейся за спиной двери. В помещении, кроме меня и однорукого, никого нет, конвоир вышел, но рождающийся в голове план по захвату заложника, меркнет, не успев родиться.

— Он не заряжен. — глухо говорит хозяин землянки, заставляя меня отшатнуться.

Я хорошо помню этот голос, и его обладателя. Это Клаус, ошибки быть не может.

— Ну здравствуй... — поворачивается он, «впиваясь» в меня единственным глазом.

Второй, как у Нельсона, скрыт за чёрной повязкой.

На приветствие, от неожиданности, не отвечаю, пытаясь справиться с эмоциями.

Пауза затягивается, и Клаус снова отворачивается.

— Вижу не рад ты мне... — так же бесстрастно произносит он.

Я молчу.

— Твой друг жив. Расшибся малость, но ничего, кости срастутся, мясо нарастёт...

Наверное новость, сама по себе, хорошая, только в данном контексте весьма спорная. Как это не цинично, но в настоящий момент меня больше волнует своя собственная судьба. Гагарин то что, подлечится, и точно так же будет служить охотникам. А вот со мной так, скорее всего, не будет. Да я и сам не соглашусь, даже если предложат.

— Чайку? Или чего покрепче? — повернулся Клаус.

Пить я не хотел, вполне хватило умывания, но кивнул, соглашаясь.

На стол из-за ширмы перекочевали высокие рюмки, поднос со снедью — картошка в мундире, зелень, нарезанное кусками мясо, маринованные огурцы в баночке, и отдельно, с особым почтением, бутылка водки со знакомой этикеткой.

— Столичная! Оригинал! — ловко управляясь одной рукой, похвалился хозяин.

— Настоящая? Или опять галюны? — оснований для скепсиса у меня было предостаточно, и хоть Клаус тут же поклялся мамой и папой, уверенности мне это не прибавило.

— Да какая, в принципе, разница? — понимая что его заверения меня не убедили, махнул он рукой.

— Присаживайся!

Я сел, дождался когда он наполнит рюмки, и безо всяких тостов тут же опрокинул свою.

На вкус — обычная. Не слабая и не крепкая. В последнее время если чего и пили — самогон. Так вот, по сравнению с ним, — нейтрально.

Неопределенно хмыкнув, Клаус налил ещё. Я выпил.

С вызовом зыркнув своим одним глазом, он подтянул гранёный стакан, и наполняя его «с горочкой», многозначительно посмотрел.

Понимая что это могли быть галлюцинации и никакой водки, как и вообще всего что сейчас вижу, нет, я так же бесстрастно, медленно, маленькими глоточками, осушил «вызов», и громко поставил стакан на место.

Операция повторилась, только доза уменьшилась — водка в бутылке закончилась.

Я так же молча выпил.

— И не закусишь даже? — поднял «единственную» бровь Клаус.

— Было бы что... — с вызовом ответил я, отлично зная что даже если водка и реальна, одна бутылка для моего организма — как слону дробина.

— Ну извини. Больше нету. — развёл руками, точнее рукой и тем что осталось от второй, мой «собутыльник». — Для важного случая её берёг, думал посидим, дела наши горькие обсудим...

— Так наколдуй. Чего тебе стоит. — с усмешкой предложил я, продолжая сомневаться в реальности происходящего.

— Не могу. Рад бы. Да не могу. Извини. — вполне натурально вздохнул Клаус, и резко выдохнув, вылил содержимое своей рюмки в рот.

А я, глядя как дёрнулся его кадык, едва сдержался чтобы не ударить.

Володеньку бы сейчас сюда... — мелькнула запоздалая мысль. Но не судьба, надо было свисток половчее спрятать. В сапог например, или ещё куда-нибудь...

Занюхав рукавом, Клаус поднялся, «нырнул» за ширму, и достал оттуда небольшую картонную коробку.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Твои вещи. — объяснил он, двигая коробку ко мне.

Заглянув внутрь, я аж сжался, стараясь не выдать своего волнения. Там, среди всего остального, лежал свисток.

Одно движение, дунуть, и я в дамках.

— Как говорил когда-то один юморист, — усмехнулся Клаус, наверняка прочитав мои мысли, — «А сейчас надо обязательно дунуть, если не дунуть, никакого чуда не произойдет...»

Я замер.

— Если собираешься вызвать Володеньку, надо на улицу выйти. Блиндаж жалко, хороший...

Представив последствия появление зверя здесь, я автоматически кивнул, соглашаясь.

— Но скажу сразу, толку не будет. Я его хорошо знаю, он безобидный. Так, напугать только... — продолжал буравить одним глазом Клаус.

Мне же сказать было нечего. Если он в курсе про Володеньку, и не боится, значит тот действительно не представляет для него угрозы.

— Я ведь тоже побывал в избушке. Давно правда... В своё время... Да...

— Чего тебе надо?

— Мне? — удивился Клаус, с одним глазом у него это получалось особенно эффективно.

— Ну да. — подтвердил я.

— Так это я свалился тебе на голову? Серьёзно?

Довод был железный. Не сунься я сюда, ничего бы и не было. Но сделанного не воротишь, надо как-то выпутываться.

— То-то же... — опять проявил чудеса телепатии Клаус. — Выпутываться надо...

— И что ты предлагаешь?

— Сделку. — опять, теперь уже настороженно, зыркнул он.

— Сделку? — повторил я.

— Ну да. Сделку. Ты мне, я тебе.

— Интересно...

— Догадываешься о чём я?

— Смутно. Ты лучше растолкуй.

Мне показалось что в состоянии Клауса произошла какая-то перемена. Он словно боялся чего-то, а теперь его в раз отпустило. Но, возможно, я и ошибаюсь, и мне действительно только кажется.

— Отдай дворфа, и я помогу тебе. Ты же в курсе что ждет станицу?

Не знаю, наверное даже будь в этот момент у меня такая возможность — поменять твареныша на помощь Клауса, я бы не согласился. Муторно как-то, да и веры ему нет, проходили уже.

Примерно в таком ключе я ему и объяснил.

— Ты просто не знаешь своих возможностей...Тем более сейчас от тебя требуется только согласие. Решайся. — добавил он, и сделал что-то такое, отчего в глазах помутилось, и я оказался в станице. Точнее даже не так, не в станице, а над ней. Как птица.

А внизу было всё в дыму. Разбитый церковный купол, обгоревшая школа, руины на месте клуба.

Пепелище. Если одним словом. Я словно раздвоился надвое. Один я понимал что это вызванные Клаусом галлюцинации, а другой знал что так оно всё и будет.

Ни одного целого дома. Кругом трупы. Дети, женщины, старики. Они были повсюду. Куда бы я не направил свой взор, везде лежали люди.

— Это реальность. Смирись. — прозвучало где-то внутри меня, и тут же прорезался голос Клауса.

— Всего два слова. Можешь даже кивнуть. Ты честный человек и этого пока достаточно.

А меня разрывало. Один я, дико хотел согласиться, но другой, в то же время, не верил. Не верил ни его словам, ни тому что видел.

— У них просто не хватило патронов. Ты сам это понимаешь. — тем временем добивал Клаус.

— Показать что сделали с твоим сыном? С твоей женой?

Когда он заговорил про семью, я попытался вырваться, закрыть глаза, выколоть их, вырвать, — не знаю, сделать хоть что-нибудь. Но ничего не выходило.

— Её ведь Аней зовут? — продолжал давить Клаус.

Перед глазами мигнуло, и я завис над своим домом.

Дым и смрад. Горело всё, крыша просела и вот-вот грозила обвалиться, но даже так, сквозь дым, я отчетливо видел происходящее внизу.

Здоровенный, обвешанный оружием тип, тащил мою жену в сторону бани, единственного не тронутого огнём строения.

Она кричала и упиралась, но силы были не равны.

— Красивая... — задумчиво, словно смакуя, продолжал мучитель.

— Представляешь что он сейчас с ней сделает?

Из последних сил пытаясь заставить себя не верить его словам и тому что вижу, я еще держался, но уже был готов сдаться.

— Просто представь, когда её будут насиловать там, ты будешь здесь и ничего не сможешь сделать! Представил?

Я помотал головой, пытаясь избавится от вбивавшихся в мозг картин.

— А дочери твои? Совсем ещё маленькие девочки! Показать? — почуяв моё состояние, Клаус ударил по самому больному, и я, не желая ничего больше видеть, сдался.

Картинка тут же исчезла, и обессиленный, я облокотился о стол.

— Ну вот. Ничего страшного. Что для тебя эта тварь? Ты ж её с самого начала пристрелить хотел? Ну? Просто скажи что согласен...

Я честно пытался сообразить что даст ему моё согласие, это же не магическая клятва на крови, да и магии не существует.

Ну пообещаю я, и что? Что мне помешает отказаться от своих слов?

— Так ты согласен? — как коршун навис своим одним глазом Клаус.

— Согласен. Только одно условие. — неожиданно, даже для самого себя, заявил я.

— Ну и славно. — обрадовался Клаус. — Давай своё условие. Говори.

— Как ты поможешь нам? Я хочу заранее знать.

— Нет ничего проще. — ухмыльнулся тот, и поднявшись, шагнул к двери — Пошли, сам всё увидишь.

Мы вышли из блиндажа, и поплутав по заковыристым лабиринтам, остановились возле ещё одной такой же самодельной двери.

— Открывай. — приказал Клаус сопровождавшему нас бойцу.

Тот подчинился, и тяжело скрипнув, дверь пришла в движение.

— Прошу. — Клаус выставил перед собой единственную руку, пропуская меня вперёд.

— Дай ему фонарь.— сказал он солдату.

Разобравшись с кнопкой, а она не сразу нажалась, я включил фонарь, и шагнул в темноту.

Ящики. Здесь были оружейные ящики. Деревянные, хранящие в себе цинки с патронами, и более презентабельные, плоские, грязно-зеленого цвета.

— Ты возьмешь отсюда столько, сколько нужно. Машины я дам. Охрану обеспечу.

— Что в них? — присматриваясь к маркировке, спросил я.

— Оружие. Гранаты. Патроны. Мины. Хочешь, сам проверь.

Навскидку, имея такое количество боеприпасов, воевать можно не один год. Тем более в обороне. У меня аж дыхание перехватило от этого изобилия.

Пройдя вдоль расставленных штабелями ящиков, я попытался посчитать их, но на втором стеллаже сбился со счёта, насколько много тут всего было.

— Откуда?

— Старые запасы. — не стал объяснять Клаус.

Зажав фонарик в зубах, я взялся за ручки крайнего верхнего ящика, поднял его, и развернувшись, поставил на свет возле двери.

Защёлки туго, но отстегнулись.

Внутри были минометные мины, восьмидесятки. Десять штук.

Оставив ящик на месте, я снял ещё один, с другого стеллажа.

Сломал верхние доски, и достал один из двух находящихся таи цинков. Специальным ножом, он был приклеен к стенке ящика, вскрыл цинк.

Внутри оказалось то самое что и должно быть. Никакого обмана. Патроны семь шестьдесят два, в серого цвета пачках по двадцать штук. Всего в таком цинке в районе тридцати пачек, а значит в ящике больше тысячи штук.

— Убедился? — насмешливо спросил Клаус.

Не в силах поверить что всё будет действительно так, как он говорит, я спросил напрямую.

— И где подвох?

Клаус снова усмехнулся.

— Никакого подвоха. Утром деньги, вечером стулья. Сейчас загрузим сколько скажешь, и поедешь обратно. А как дворф появится, маякнешь мне.

— Так просто? — вырвалось у меня.

— А чего мудрить? Могу тебе даже людей дать, человек сорок. Так ведь откажешься...

— Откажусь. — кивнул я.

— Ну и ладненько. Тогда говори чего и сколько тебе надо, парни мои погрузят, и поедешь. К вечеру как раз доберёшься.

— Что, прям вот так? Сколько скажу? — опешил я от неожиданности, почему-то не рассчитывая что всё пройдет так быстро.

— Ты не глухой. Это радует. — съязвил Клаус, поправляя повязку на глазу.

— А если я скажу всё грузить? — сказал, и чуть не зажмурился, ожидая отказа.

— Да ради бога. Как раз в пару грузовиков залезет.

Дальше всё происходило как во сне, и пока я не увидел как ловко вытаскивают боеприпасы из блиндажа и грузят в подъехавший непонятно откуда грузовой Урал, просто не мог поверить. Мне всё время казалось что это очередные галлюцинации.

— Пока грузят, пойдём, детали обговорим. — подошёл, отвлекая от столь приятного зрелища, Клаус.

Я двинулся за ним, и вскоре мы уже опять сидели за столом.

— Извини, выпить не предлагаю, да тебе и бестолку, как я погляжу. Не берёт?

Я мотнул головой.

— Неа.

— Счастливчик. — Клаус поправил пустой рукав, и достал из-за пазухи какую-то небольшую коробочку.

— Вот. Когда дворф появится, нажмешь эту кнопку. — щёлкнул он крышкой, демонстрируя темно-синий переключатель.

— И что тогда будет? — размеры штуковины явно не предполагали особой мощности, а значит и радиус действия большим быть не может.

— Мои люди зафиксируют сигнал, и передадут мне. Твоя задача кнопку нажать.

— Твои люди? — я не удивился, но понадеялся что он чем-нибудь выдаст работающих на него станичников.

— А чему ты удивляешься? — совершенно спокойно ответил Клаус. — Мне везде нужны глаза и уши. Но ты не переживай, ни ты сам, ни твои односельчане мне не интересны. Единственно что от вас нужно — дворф.

— Понял. Нажму кнопку. А потом?

— Потом появлюсь я, а ты прикажешь дворфу сделать то, что я тебе скажу.

— Интересно как? — я на секунду представил что командую тваренышем, но получилось как-то невнятно.

— Просто скажешь ему. — пожал плечами Клаус.

— И он меня послушает?

— Конечно. Все дворфы подчиняются своим высшим.

— Высшим?

— Долго объяснять, я кучу времени потратил чтобы хоть как-то разобраться. Да тебе это и не нужно, просто поверь.

— Допустим, поверил. Только всё равно не пойму, с какого перепуга ему меня слушать?

Клаус внимательно поглядел на меня своим одним глазом, и нарочито тяжело вздохнул.

— Ты правда такой деревянный?

— И всё же? — не стал я реагировать на подначку.

— Просто поверь, если знать как сказать, он сделает всё что ты скажешь. Скажешь сожрать кого-нибудь — сожрёт не глядя. Скажешь с крыши прыгнуть, или хвост себе отжевать — не сомневайся, отжуёт.

— А-а... — только и смог произнести я. Спорить не хотелось, но как-то не подходила эта установка под мои с тваренышем отношения.

— Б-э. — передразнил Клаус. — вопросов больше нет?

— А если я тебя обману? Если, когда ты появишься, прикажу дворфу сожрать тебя?

— А ты прикажешь?

— Ну мало ли...

Клаус рассмеялся, и ржал так весело, что повязка съехала с глаза, а пустой рукав расправился.

— По твоему я похож на идиота? — наконец успокоился он.

— Нет, не похож. — совершенно искренне ответил я.

— Вот. Возьми. — одним движением вытащив из кармана пистолет, он развернул его рукоятью вперед, и протянул мне.

— Зачем? — осторожно удивился я.

— Убей меня. — весело зыркнул он.

— Чего? — я подумал что ослышался, или это очередная шутка.

— Убей. Нажми на курок. Не бойся.

— Да ну тебя... — я положил пистолет на край стола.

— Чего ты?

— Того. — я предполагал что в пистолете наверняка нет патронов, но не понимал для чего он затеял весь этот цирк.

— Думаешь не заряжен? — с этими словами он взял со стола пистолет, и сняв с предохранителя, тут же выстрелил в пол.

Раздался грохот, и в едва не вылетевшую дверь, ввалились двое бойцов.

— Всё в порядке. — успокоил их Клаус, и приказал — постойте пока здесь.

— Убедился? — это уже мне.

Я кивнул.

— Теперь бери и стреляй.

— А вы проследите, когда этот человек меня убьет, чтобы с ним всё было в порядке. С ним, и с его грузом.

Бойцы недоуменно переглянулись, но возражать и переспрашивать не стали.

— Если не выстрелишь ты, выстрелят они. Стреляй!

Теперь я видел что Клаус не шутит, но никак не мог сообразить что это за цирк, и, главное, зачем он нужен. Ведь не может же быть такого, что он действительно решил свести счёты с жизнью, тем более таким оригинальным способом.

— На три убейте его! — повернулся он к бойцам.

Те тут же защелкали затворами.

— Раз!

Я взял пистолет, проверил обойму, в тайне надеясь что она пуста, но патроны были на месте, и медленно прицелился в Клауса, чуть повыше сердца.

— Два! — выкрикнул он.

А дальше я вообще не понял что произошло. Пистолет в руке, палец на спусковом крючке, но стоит мне подумать о выстреле, как рука немеет и темнеет в глазах.

Попробовал раз, другой — с тем же эффектом. Выстрелить в Клауса я не мог.

— Так будет всегда, когда ты захочешь мне навредить. — довольно ухмыляясь, Клаус подошёл вплотную, и забрав оружие из моей онемевшей руки, отрывисто приказал своим бойцам.

— Свободны!

С трудом опуская руку, а мышцы парализовало вплоть до шейных, я сел на табурет, убиваясь внезапно открывшейся очевидностью. Ведь имея такой потенциал внушения, Клаус запросто мог завербовать кого угодно. — Олега, Василича, Леонида... Вообще любого. Да что там говорить, с такими вводными и самого себя заподозрить недолго. Ну а что, условный сигнал, мозг коротит, и вот ты уже не Вася Пупкин, а вражеский спецагент. Сделал дело, снова сигнал и ты опять Вася. Ходишь такой вокруг тепленького трупика, думаешь — «кто жеж это мог сделать? Не было же здесь никого?» — Идеально.

— А если откажешься от своих слов, — облокотившись рукой о стол, Клаус в упор уставился на меня. — То просто умрешь.

Ну вот и подтверждение, сделал что-то не так, сработал тот самый сигнал и каюк.

Какое-то время я терпел его взгляд, но от него настолько разило злостью, каким-то потусторонним ужасом, что мне опять поплохело, и пришлось отвернуться.

— Но ты не переживай. — продолжил он разглагольствовать. — Я всегда держу слово, сделаешь всё правильно, ещё и в плюсе останешься.

— Тогда зачем всё это? Зачем какие-то клятвы? Зачем оружие? Ты же и так можешь меня заставить?

Соображалось с трудом, видимо вместе с мышцами руки парализовало ещё и часть мозга, но нестыковка была настолько явной, что я невольно задумался о адекватности происходящего.

— Всё должно быть добровольно. Без принуждения. Иначе дворф учует, и поминай как звали. — Клаус выпрямился, отворачиваясь к стене.

— Ты шутишь? — изумился я. — Если это не принуждение, то ты французская королева.

— А кто тебя принуждал? — театрально удивился он. — Тебя не били, ногти тебе не выдергивали, с тобой лишь торговались, и ты согласился на вполне адекватную цену.

— Угу. Тридцать серебренников.

— Две машины боеприпасов потяжелее будут. — ехидно усмехнулся Клаус. — Тем более не корысти для... Людей спасаешь. Семью, друзей, просто односельчан. Так что, не надо мне тут... Сантиментов сопливых.

Спорное, конечно, утверждение. Но если по фактам разложить, то да, так всё и было. Любой шантаж не отменяет свободы выбора. Ты всегда можешь отказаться, и не идти на поводу у шантажиста.

Я отказаться не смог. Но, всё как он сказал — не корысти ради. Просто от безысходности. У меня не было сомнений что показанный Клаусом сценарий реален. Более того, я точно знал что к этому всё и идёт. — Жестокий мир, жестокие законы. Без вариантов. А тут шанс. Пусть пока не очень определённый, но другого нет, и не будет.

Глава 28

— Ты, наверное, думаешь что я такой-сякой, урод каких поискать, сволочь и скотина? — прервал молчание Клаус.

— Ну почему же. Ты очень хороший человек, просто обстоятельства заставляют. Они ведь такие. Обстоятельства эти... — не смог не съязвить я.

— Ну, типа, так оно и есть. — усмехнулся Клаус, резко теряя интерес к разговору. Лицо его на миг перекосилось, и зло зыркнув, он отвернулся.

Повисло неловкое молчание.

Мне говорить не хотелось. Хотелось побыстрее уехать отсюда и вернуться в станицу.

Он тоже молчал. Я не мог понять этого человека. В нём словно уживались две совершенно разные личности, постоянно сменяющие друг друга. Когда это происходило, у него даже выражение лица менялось. Вот как сейчас. И нет, это не были хороший и плохой Клаусы, и тот и другой примерно одинаковы в плане морали, главное отличие — один совершенно безумен, второй же пока держался.

— Я очень дорого заплатил за всё. — неожиданно заговорил он. — И не тебе меня стыдить. Думаешь легко мне? Думаешь удобно пристроился?

Я не знал что ему ответить. Тот Клаус который только что разговаривал со мной, ушёл, уступив место безумцу.

— Когда-то у меня было всё о чем только может мечтать человек. Когда-то я был счастлив. Я жил нормальной жизнью, у меня была семья, был дом, была работа!

— Но всё кончилось.

Сделав паузу, он достал из кармана затёртую фотографию.

— Вот, посмотри.

Я склонился над карточкой.

Трое. Мужчина, женщина, и девочка лет семи. Одеты по моде годов пятидесятых, ну или около того. Девочка в новогодней короне, а у мужчины в руках посох деда мороза.

— Это моя семья. Только там, с ними я был счастлив! — едва не заплевывая меня, злобно отчеканил Клаус.

Я ещё раз посмотрел на мужчину с фотографии. Никакого сходства. Вот совершенно. Рост, овал лица, нос, губы — ничего общего.

Но Клауса это, похоже ничуть не заботило. Он забрал фотокарточку, и бережно спрятал.

— Вот так-то... А ты говоришь обстоятельства...

Я не знал что ему сказать. Говорить с сумасшедшим, вообще занятие так себе, этим обычно доктора занимаются, но мне надо было как-то отреагировать, хотя бы чисто из вежливости.

— Мда... — глубокомысленно произнёс я.

Но Клаус меня, похоже, не слышал. Он сел за стол, достал фотокарточку, и положив её перед собой, вперился своим единственным глазом.

Так продолжалось какое-то время. Он смотрел на фотографию, я молчал. Потом в дверь постучали.

— Не заперто... — не отрывая взгляда от стола, буркнул Клаус.

Дверь открылась, и не пороге показался уже знакомый боец.

— Всё готово. — доложил он, заходя внутрь.

— Уместилось? — обернулся Клаус.

— Почти. — ответил боец.

— Хорошо. Иди пока.

Боец вышел, а Клаус снова вернулся к фотографии.

— Можно вопрос? — когда молчание совсем затянулось, решился я.

— Задавай. — безразлично согласился Клаус.

— Зачем тебе всё это? Неужели ради того чтобы вернуться туда? — посмотрел я на лежащую фотографию.

— Тебе не понять.

— И всё же?

Клаус молчал.

— Ты угробил столько людей ради того чтобы спасти жену и дочь? Так ведь?

Клаус тяжело вздохнул, и поправив пустой рукав, здоровой рукой навалился на стол.

— Ты слишком молод. Мало видел и мало знаешь. Не был там, где был я. Не прожил столько, сколько прожил я. Тебе ли меня учить?

Я пожал плечами.

— Причём тут это? Вопрос ведь в другом.

— В другом. Но если ты думаешь что сможешь усовестивить меня, — глубоко ошибаешься. Мне плевать.

Не знаю почему, но мне показалось что говорит он совершенно искренне. Наверное так ведут себя люди которым уже нечего терять, которые знают что их ждёт, но это им безразлично, и единственное их желание — чтобы всё поскорее закончилось.

— Значит это из-за них. Ты хочешь их спасти.

— Хотел. Но...

Сказав это, Клаус вздрогнул, и снова посмотрел на меня «так».

В глазах потемнело, смазалось, и я оказался в чьей-то уютной, утренней кухоньке.

Лучи солнца пробивались через полупрозрачную занавеску, и повторяя её причудливые узоры, весело разбегались по стенам.

За столом сидела девочка с косичками, а её мать, — лица я не видел, стояла у плиты и что-то готовила.

— Мама, а когда папа приедет? — спросила девочка, теребя пальчиками косичку.

— Не знаю. — обернулась женщина. — У нашего папы много работы, поэтому придётся потерпеть.

Девочка замолчала, но ненадолго.

— А он привезет мне мишку? Он ведь обещал...

— Конечно привезёт. — улыбнулась женщина. — И мишку привезёт, и котика. Наш папа хороший, он всегда выполняет свои обещания.

Девочка снова задумалась, на её лице очень хорошо читалась работа мысли.

— А почему он уехал? — спросила она.

Женщина снова обернулась, ставя на стол разноцветную тарелку.

— Потому что наш папа должен работать. — улыбнулась она.

— Чтобы купить мне мишку? — «прозрела» девочка.

— И мишку, и котика, и новые колготки... — произнесла женщина, изображение мигнуло, и я снова оказался в землянке.

— В моём мире всё случилось примерно так же как и везде... Бомба упала в десяти километрах от дома. Они были живы ещё несколько дней... — очень спокойно заговорил Клаус. Лицо его осунулось, кожа вокруг единственного глаза почернела, а уголки губ опустились, подчеркивая их серость. Может быть это была игра света, — лампа под потолком едва справлялась, но выглядел он так, будто давным давно умер.

— Ты всё таки хочешь их спасти?

— Нет. Уже нет. Я много раз пытался, но всегда что-то шло не так...

— Но тогда что? Зачем? — совсем запутался я.

— Я просто хочу быть с ними. До последних минут. — сказал он, и из его уст прозвучало это, мягко говоря, странно.

— То есть ты хочешь умереть вместе со своей семьей? — уточнил я.

Клаус посмотрел на меня пристально, и медленно кивнул.

— Да. Именно так. Я не могу спасти их, но могу разделить с ними смерть. Со мной им не будет так страшно...

— Но если ты можешь попасть в прошлое, значит ты можешь забрать их оттуда? Разве не так?

Клаус поднялся, поправил рукав, вернул на место съехавшую повязку, и тяжело вздохнул.

— Нет. Я прожил уже несколько жизней. Каждый раз, возвращаясь туда, я пытался. Я приходил за день до катастрофы, за неделю, за месяц, и даже год...

Я хотел увести их в безопасное место, но мне не удавалось.

— Почему?

— Много причин... Меня сбивала машина, меня сажали в тюрьму, и даже похищали бандиты. И ни разу я так и не смог приблизиться к своему дому.

— Но почему? — повторил я.

— Думаю, система настроена таким образом, что нивелирует все попытки повлиять на уже случившееся. Для того чтобы вмешаться и что-то изменить, нужно иметь максимальный доступ к управлению.

— И у тебя был такой доступ?

— Нет. Поначалу я вообще не понимал что происходит. Нащупывал какие-то зависимости, искал взаимосвязи и пытался всё это осмыслить. Но ничего другого, кроме возможности пробивать порталы и позволявшего нырять в прошлое рычажка, так и не нашёл.

— А что он такое, этот рычажок?

— Сложно объяснить, особенно когда сам не понимаешь. Я знаю лишь как заставить его сработать. Что и проделывал неоднократно.

— Неоднократно?

— Да. Когда я попадал в прошлое и у меня ничего не выходило, мне приходилось заново проживать жизнь чтобы вернуться к точке старта, к тому времени когда можно было вновь активировать рычажок.

— Не понял.

— А чего тут непонятного? В прошлое попадаешь быстро, туда дорожка накатана, а вот в будущее только своим чередом, — тик-так, тик-так. — «протикал» он.

— Оказался там за день до катастрофы, не смог ничего сделать и ждешь ещё полста лет нового шанса. Это ведь не машина времени. Здесь нельзя просто выбрать дату и место.

— А что это?

— Не знаю. И никто не знает. За свои несколько прожитых жизней я так и не приблизился к разгадке. Знаю одно, к людям эта система не имеет никакого отношения. Мы для неё лишь этап развития, который нужно контролировать и не давать отклоняться от заданного курса.

— Но тогда как быть со скифами? С их курганами?

— Скифы, так же как и я, смогли использовать какие-то побочные эффекты, чтобы воскрешать своих вождей и защищать могилы. Не более того.

— А дворфы?

Клаус рассмеялся.

— Они и есть система. Точнее винтики её механизма. Когда-то она работала штатно, как должна, и дворфы были её частью. Теперь что-то нарушилось, и они стали тем кем стали — приходящими из межмирья безжалостными убийцами.

— Но как же...

— Ты «познакомился» с тварью к момент когда она только родилась, и к тому же была ослаблена. Механизм дал сбой, сработал на тебя, посчитав такой же частью системы. Для него ты высшее звено в цепочке управления, и при наличии определённых знаний, ты получишь к ней доступ.

— А я смогу?

— С моей помощью.

Пользуясь настроением Клауса, я хотел узнать ещё многое, но в дверь постучали, вошёл боец и сообщил что всё готово к отправке.

Мы вышли. Первым я, за мной Клаус.

Неподалеку, под растянутой маскировочной сетью, стояли два Урала и три пикапа с установленными в кузовах пулемётами. Возле них, кружочком, расположились одетые в одинаковый камуфляж мужики.

— Ну вот и всё. Можешь отправляться. — догнал меня Клаус.

— Мне бы карту... — попросил я, представляя что придётся «пробивать» дорогу наощупь.

— Ни к чему. Мои парни доведут тебя до околицы. Не впервой. — успокоил меня он, и чуть задержавшись, словно не решаясь, добавил, — Только поторопись, то что ты видел, было одним из вариантов реальности.

— Сколько у меня времени? — напрягся я.

— Не знаю. Может быть день, может неделя, а может и поздно уже.

— Как поздно? Я только утром был в станице, а сейчас полдень.

— Ошибаешься. Ты в отключке почти двое суток провалялся. Так что...

Как только до меня дошло сказанное, и перед глазами встали недавние картинки, я махнул рукой, вроде как на прощанье, и шустро побежал к машинам.

— Про уговор наш не забудь! — уже в спину выкрикнул Клаус.

Отвечать я не стал, и с ходу наорав на клаусовых бойцов — чтобы не рассиживались, занял место в головном Урале.

****

Клаус не обманул. Сопровождающие действительно хорошо знали дорогу.

Более того, кое где встречались даже накатанные участки, недвусмысленно намекая на частое посещение нашей станицы, или чего-то неподалеку.

Водитель «моего» Урала, — суровый грузин с характерной, «сталинской» внешностью, в основном молчал, отвечая только на касающиеся дороги вопросы.

Наверное, будь настроение получше, я бы и раскрутил его на разговор, но настроения не было, поэтому ехали мы молча.

Машину периодически потряхивало, басовито рычал мотор, а в приоткрытое окошко врывался прохладный ветерок. Стараясь не думать о последних словах Клауса, я пытался систематизировать полученную информацию.

Естественно, не принимая всё им сказанное за чистую монету, — хотя это выглядело достаточно правдоподобно, я понимал что это хоть как-то объясняет творящиеся вокруг вещи.

Следящая за порядком в подучетных реальностях система, это как днк в девятнадцатом веке. Идеи о её существовании были, но люди, в том числе и ученый мир, относились к ним как к чему-то фантастическому, и поэтому нереальному.

Поэтому, отбрасывая сомнения и руководствуясь логикой, можно сделать вывод. Во-первых: Параллельные миры существуют. Во-вторых: Всё что раньше мы считали сказками про загробную жизнь — реально. Самые настоящие зомби, приведения, охраняющие курганы мёртвые стражи, вещие сны и тому подобное. Ну и в третьих: Перемещения между реальностями, плюс путешествия во времени. Всё одно к одному.

Так почему не может быть системы которая всё это контролирует? Нечто вроде родительского контроля? Заигрались детки, появились бедки — система спасает, перебрасывая часть популяции на запасную локацию. Почему нет?

Ведь факт на факте. Всё с ног на голову, но реально настолько, что кое-где можно и потрогать.

Это как теория про возможность встретить во вселенной точно такую же как наша цивилизацию. Ведь если вселенная бескрайна и бесконечна, так значит и возможность встречи так же бесконечна, и может принять абсолютно любое значение. Как с тем динозавром: Может встречу, может не встречу.

Ну а тут, если брать частности, то есть меня лично. То я в корне не согласен что являюсь для твареныша хоть сколько-то авторитетом. А значит, либо Клаус ошибается, что с ним уже не раз бывало, либо чего-то недоговаривает. Третьего не дано.

— Почти доехали. — отвлёк водитель. — Щас спуск будет, перед подъёмом, ты бы придержался чутка, а то лоб разобьешь...

Впереди действительно были какие-то буераки, и поблагодарив за заботу, я схватился за железный поручень перед собой.

В дальнейшем, когда подъехали к плохому участку, машину хоть и не затрясло, но угол действительно получился страшноват. Я бы не рискнул так ехать, но за рулём действительно находился профи.

После крутого спуска, пологий подъём, мотор натужно гудит, мы едем, и вот уже почти у вершины, ещё чуть-чуть, и можно будет увидеть церковные купола.

Я в нетерпении привстаю в кресле, — после слов Клауса о потерянном времени очень не по себе, и когда машина забирается на кручу, едва не выдергиваю поручень. — Там где должен

блестеть купол, поднимается густой столб чёрного дыма.

— Мда... — протягивает водитель.

Content

Чужие степи — часть пятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28